Евгений Щепетнов

Истринский цикл: Лекарь. Маг. Военачальник. Серый властелин

Сборник

© Евгений Щепетнов, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Лекарь

Глава 1. Пробуждение

Щека Владимира ощущала шероховатую колючую поверхность. Он не мог определить, что это… Его глаза стали медленно открываться, муть в них постепенно проходила и… взгляд уткнулся в темный потолок над головой. Доски потолка, почему-то не покрытого известкой или какой-то краской, были темны, как бы закопчены. Владимир стал мучительно вспоминать – где он, что с ним?

Он шел из спортзала к машине, которую припарковал у банка напротив, через дорогу. Как обычно поставить машину было негде – какие-то уроды заставили все парковочные места своими грязными авто, заляпанными смесью песка и снега, и ему нашлось место только на вершине сугроба, образованного той же смесью песка, грязи и снега. Он с мстительной радостью загнал туда свою «Ниву», в который раз с удовольствием констатируя, что в нашей жизни вездеход не роскошь…

Занятия прошли как обычно. Он начал с тренажера, прокачав грудные мышцы, перешел на отжимание штанги, потом на другой снаряд, третий… и через два часа, выпив пол-литровую бутылочку противной негазированной воды (в который раз он обругал себя, что забыл купить в магазинчике литровую бутылку газировки – тут, в буфете спортзала, все было в два раза дороже), вышел на улицу.

Владимир стал ходить в спортзал после того, как почувствовал, что стал сильно набирать вес. Ему только что исполнилось пятьдесят лет… грустная дата. Как пел один бард в песне про тридцать лет: «А потом начинаешь спускаться, каждый шаг осторожненько взвеся: пятьдесят – это так же, как в двадцать, ну в семьдесят – так же, как десять…»[1]

Так что Владимиру, судя по этим словам, было сейчас двадцать лет.

Он был атлетического сложения – сказалась спортивная молодость: занятия рукопашным боем, дзюдо, штангой. Отец в юности увлек его упражнениями с гирями. Увы, самостоятельные занятия тяжелой атлетикой плохо сказались на его фигуре. Никто не подсказал ему, что когда поднимаешь железо, необходимо стягивать живот ремнем, чтобы не растянуть брюшные мышцы, так что живот с годами покрылся слоем благоприобретенного жира – пиво, вкусные копчености – и это его сильно раздражало.

Отвратительно. И силы хватало, и реакция у него была молниеносная, как у двадцатилетнего, но зеркало, это мерзкое изобретение цивилизации, демонстрировало ему седого бородатого мужика, слегка смахивающего на Николая II, только у того седины не было… А может, была? Может, и была, но уж точно не такая. Император не прошел через лихие девяностые, не был под следствием по навету, не выживал, вытаскивая свою семью из нищеты. Владимир не любил вспоминать об этом времени, тогда ему пришлось испытать все – от состоятельной жизни, до полной нищеты. При мысли об этом у него щемило сердце. Теперь дети были взрослые, более-менее устроенные, жена не работала – содержала хозяйство, их небольшой загородный домик, а у него самого был небольшой стабильный доход от мелкого бизнеса.

Володя опять пошевелил головой, насколько позволила шея, глаза окончательно сфокусировались, он осмотрел помещение. Большая комната была темна, и лишь отблески огня метались по бревенчатым стенам, выскакивая лучами из щелей и дырочек в печи. Печи? Какой к черту печи – наконец-то дошла до него абсурдность происходящего: откуда печь в городе? Как он оказался в этом сарае? Он попытался сесть, но руки и ноги не слушались. После небольшого усилия его накрыла волна тошноты, и он провалился во тьму…

Следующее пробуждение было уже полегче, глаза открылись сразу, а нос почувствовал запах какого-то варева. На его груди стояла глубокая, похоже, деревянная чашка, а к губам была приставлена такая же деревянная, наполненная чем-то вроде бульона, которая настойчиво пыталась пропихнуться через его сомкнутые челюсти.

– Пей! Пей, а то сдохнешь!

Он скосил глаза и увидел женское лицо. Волосы, обтягивающие маслянистой блестящей волной голову небольшой пожилой женщины, были собраны в гладкий хвост. Владимир подумал: «Как бабушка. Она тоже все мазала волосы маслом… Что за дурацкая привычка мазать волосы маслом! Вот откуда взялась в русских сказках присказка „маслена головушка“». Эта дурацкая мысль не помешала ему раскрыть рот, и в него пролилась теплая пахучая струя варева. Чтобы не захлебнуться, он жадно сглотнул… Затем еще, еще… Владимир боялся поперхнуться, но ему вдруг очень захотелось есть, и неожиданно для себя он поднял руку – что далось ему уже легче – и подтянул чашку к губам, но… едва не захлебнулся бульоном, залив себе глаза и лицо, и тотчас закашлялся.

– Ну что ты как ребенок, – сердито прикрикнула женщина, – ну вот все пролил, теперь мокрый будешь лежать!

Она вытерла ему лицо тряпочкой… И у него из глаз вдруг полились слезы – чувство собственной беспомощности, слабости было сродни ощущениям младенца – ему вдруг показалась такой родной и близкой эта незнакомая женщина, как будто он увидел свою давно умершую мать… Руки незнакомки были теплые, шершавые, и от них веяло силой, добротой и какой-то уверенностью… В животе его приживался крепкий бульон, распространяя по телу усталость и сон. Владимир снова уснул.

Следующее пробуждение было активнее. Кто-то тряс его за плечо, не обращая внимания на то, что он пытался спрятаться в спасительной темноте. Когда спишь, не так все страшно и странно, вроде как ничего и не случилось.

Реальность опять поставила Владимира перед фактом: он неизвестно где, бессильный, слабый фактически, почти что умирающий. Он попытался что-то сказать нависшей над ним женщине, но из горла вырвался какой-то клекот, хрип. Женщина приказала ему молчать, поставила на грудь чашку с пахучим бульоном и стала, макая в нее хлеб, совать ему в рот пропитанные варевом кусочки. Хлеб был размокший, пах одуряюще вкусно, и Владимир, давясь, начал его глотать, пока женщина не заявила:

– Все, хватит на сегодня, а то плохо будет.

Он опять расслабился, только теперь не сразу уснул, а стал следить взглядом за перемещающейся по комнате незнакомкой, прислушиваясь к ощущениям тяжести в животе. Тошнота, видимо, отступила, тело настойчиво требовало пищи. Владимир стал вычислять, куда же он попал? Как оказался в деревне?

Он вышел из спортзала, налетел порыв сильного ветра, поднявший снежную пыль и ударивший в глаза мельчайшими ледышками. Ветер задувал через полы не до конца застегнутой куртки, пробирал до костей – Владимир ощутил озноб.

Потом он уселся на водительское сиденье, воткнул ключ в замок зажигания, повернул – машина затарахтела стартером, завелась, заглохла. Он поморщился и снова повернул ключ. Наконец «Нива» завелась и неровно заработала своим усталым двигателем, прошедшим огни и воды. Владимир собрался сдать назад, включив заднюю скорость, потом передумал и достал из кармана сотовый телефон (он оставлял его там, занимаясь в спортзале), чтобы проверить пропущенные звонки или смс.

В этот момент вдруг раздался сильный хлесткий звук, как будто кто-то ударил по крыше машины железной цепью. Лобовое стекло треснуло, покрывшись сеткой, двигатель сразу заглох, а в салоне что-то заискрило и запахло озоном. Не понимая, что произошло, Владимир выругался, ошеломленный, собрался было открыть дверь, чтоб вывалиться из кабины, но тут внезапно заметил перед лицом сияющий шарик, с мандарин размером, который парил перед ним и медленно колебался из стороны в сторону в причудливом ритме, подчиняясь какому-то неизвестному источнику.

Владимир осторожно убрал голову подальше от шарика. «О, черт, неужели шаровая молния? Участь Рихмана что-то мне никак не катит… пожить бы еще», – подумал он и стал осторожно отодвигаться от опасного объекта в сторону, намереваясь пролезть на заднее сиденье. Шарик, как будто на невидимой ниточке потянулся за ним, все приближаясь и приближаясь… Владимир зашевелился быстрее, шарик тоже ускорился… «А-а-а! Сволочь, отстань!» Шарик приблизился к его лицу и с шумом соприкоснулся с головой. Вспышка, грохот, тело свело судорогой, закрутило, и сознание покинуло Владимира.

Следующий раз Владимир очнулся уже на лежанке в бревенчатом доме… Он стал размышлять: что же это было, что упало на машину? Вспомнил, что «Нива» стояла под столбом электросети. Может, провод свалился, оборвался? Скорее всего. Еще когда он шел в спортзал, обратил внимание, что провода облеплены льдом после прошедшего дождя. Отвратительно, на улице мороз три градуса, а идет дождь – дорога сразу превращается в каток, провода провисают, покрытые льдом, деревья сгибаются под тяжестью замерзшей воды, ломаются с треском ветки, троллейбусы двигаются осторожно, выбрасывая снопы искр из-под контактов, как будто работает гигантская электросварка. Такое за жизнь Владимира он наблюдал не менее трех раз – природные аномалии подобного рода были нечасты, но и не так уж феноменальны – природа есть природа, сюрпризов у нее предостаточно.

Вот только такой подарочек, как падение оборванного электропровода на его машину, был ему абсолютно не нужен. Владимир любил свою «проходимку», на которой он форсировал реки, после чего вода плескалась в фарах, и удалить ее оттуда становилось проблемой, пролезал по такой грязи, в которой пешеход бы увяз и оставил там свои сапоги навечно… и вот теперь какой-то мерзкий провод раздолбал ее. И денег на ремонт нет… Он опомнился – каких денег? Тут бы еще понять – где он вообще-то находится? Что с ним? «Ладно, – успокоился он, – надо немного укрепиться, и там все выяснится».

У него опять защемило сердце – близкие будут переживать, куда он делся. Что бы с ним ни случалось, он всегда возвращался домой. Пьяный ли, грязный, больной или раненый – всегда приползал домой. Дом – это свято. И вот теперь… Глаза его закрылись, мозг не выдержал перегрузки, Владимир провалился во тьму.

Так продолжалось, по его подсчетам, не меньше недели – женщина кормила его из рук, вкладывая в рот размоченные в бульоне кусочки хлеба и заливая из ложки отвар, вскоре сменившийся некой кашицей из растолченного мяса пополам с жидкостью. Вскоре его организм укрепился настолько, что стал шевелиться, а потом взбунтовался и его потянуло на хм-м… В общем, женщина отвела Владимира к заведению во дворе, так как воспользоваться кадкой (такие он видел только в киносказках Роу) он не рискнул.

В заведении Владимир огляделся в поисках туалетной бумаги или хотя бы газетки (чтоб заодно узнать, где он), но не обнаружив ничего, кроме большого сосуда вроде кумгана, усмехнулся: «Татары, что ли? Ну, или восток…»

Пошатываясь и дрожа от слабости, он вышел обратно на улицу и осмотрелся. Вокруг стоял мачтовый сосновый лес, похожий на тот, что он видел на картинах Шишкина. Бревенчатый дом находился на большой поляне, а за ним раскинулся какой-то огород, на котором росло непонятно что – разглядеть подробности было невозможно. Зимой и не пахло, а вот хвоей… Запах лесных трав и раздавленной клубники буквально шибанул в нос…

Владимир сделал несколько шагов по направлению к дому и женщине, стоявшей к нему спиной. При дневном свете он рассмотрел ее, насколько мог: невысокая, крепкая, голова затянута простым коричневым платком, на теле что-то вроде сарафана, на плечах шаль – было немного прохладно и сыро, видимо, ночью прошел дождь.

Она обернулась на шорох, и на ее жестком, покрытом морщинами лице возникла полуулыбка.

– Ну что, оклемался? Я думала, не жилец. Ну, пошли в дом… обопрись на меня, а то шандарахнешься и испачкаешь мне мозгами крыльцо, а я его только что вымыла.

Они побрели в дом. Владимир с трудом преодолел ступеньки крыльца, наконец, забрался в комнату и, кашляя и задыхаясь, свалился на топчан. Руки и ноги предательски дрожали, а в глазах плавали радужные круги.

«Да, Вова, – подумал он, – задохлик ты стал еще тот. Надо как-то выкарабкиваться – не вечно же тут валяться… а где тут-то? Где я? Надо с женщиной поговорить». Он собрался с силами, со скрипом и хрустом в суставах приподнялся и спустил ноги с топчана, стараясь удержать равновесие.

Женщина возилась у печи, чем-то булькая, что-то куда-то переливая, потом обернулась и направилась к нему с чашкой. Судя по пару, в ней плескалось очень горячее варево. Она пододвинула ногой к топчану табуретку и поставила деревянную посудину на нее, погрозив Владимиру пальцем:

– Не хватай, горячо! Пусть остынет. Сейчас ложку и хлеба принесу.

Владимир в очередной раз подсознательно отметил: что-то в ее речи неправильно – то ли акцент какой-то, то ли слова как-то непривычно ставит, ну как бы слышишь речь мордвина – говорит по-русски, правильно, но либо в ударениях, либо произношении что-то не так… Это легко уловить на слух, особенно, когда за свои пятьдесят лет наслушаешься любых акцентов и говоров. С опытом легко начинаешь сразу определять, откуда человек – а тут непонятно. Да и обстановка странная…

Женщина подошла к нему, сделала легкое движение рукой, как будто подкинула что-то – у потолка загорелся шарик вроде электрической лампочки. Владимир вздрогнул и вытаращил глаза, ошеломленный увиденным. Хозяйка дома, в свою очередь, удивленно воззрилась на него:

– Ты чего, светлячка не видал ни разу? Чего так напугался?

– Не видал… у нас так не умеют. – Он посмотрел на женщину и с волнением спросил: – Я вообще где? Это что за местность, как я сюда попал? Вы кто? Как мне попасть в город? Мне надо связаться с семьей, они волнуются, потеряли меня, наверное. Что это за глушь? Я ведь в городе был, когда потерял сознание.

– Сколько вопросов сразу… Ну, начнем по порядку. Я Марьяна. И не надо меня на вы звать – я простая деревенская целительница, только дворян на вы зовут и по имени-отчеству. Ты на моем хуторе, рядом деревня Карауловка, двести дворов. Самый близкий город Лазутин, пятьдесят верст вниз по реке. Как ты тут оказался – я не знаю. Я тебя нашла на огороде. Грядку мне всю помял. Да сама я пол-огорода истолкла, пока тебя тащила в дом – вот ты наел телеса. Хотя это тебя и спасло – ты месяц лежал в обмороке, пока очнулся. Не было бы запасов в теле – умер бы от голода. И так чуть не умер. Вовремя оклемался. Думала, тащить опять придется, яму копать надрываться… – Женщина ехидно хмыкнула. – Если бы я не была целительницей – не выжил бы. Я уж и так и сяк тебя силой поднимала, руки накладывала, и только через месяц ты начал оживать, шевелиться. Я, конечно, не сильная колдунья, но кое-что могу, вот на пределе моих способностей это и было. Могу лечить силой, могу травами отпаивать, могу небольшие колдовства делать – вот как светлячок этот – но это все умеют, кто Силы касаться может, и ты тоже… Я по ауре вижу – можешь, только не обучен. Вот все что могу сказать. Давай ешь, пока совсем не остыло, потом будем разговаривать. Жуй, жуй… набирайся сил.

Марьяна придвинула к нему миску с похлебкой, Владимир стал хлебать, заедая куском хлеба, отрезанным от каравая. Полученная информация его ошеломила. Ну, он любил фэнтези, про попаданцев всяких – что-то ему нравилось, что-то его раздражало, но в общем это было неплохое времяпровождение, – но вот чтобы самому попасть… Куда? Хрен знает куда. Говорит вроде по-русски, но цивилизацией тут и не пахнет. Все застыло на уровне средневековья… А может, и бронзового века? Да запросто. Стоп – на печи чугунная плита, нож стальной – это не бронзовый век точно. Значит, примерно средневековье. На это указывает и упоминание о дворянах. Раз есть дворяне – есть двор, есть царь и так далее. Параллельный мир? Ну почему бы и нет. Владимир допускал, что в жизни есть много чего неизвестного, недоступного пониманию. А уж про шаровые молнии столько всяких таинственных историй было – до сих пор так никто и не знает, что это такое, куда они деваются и откуда приходят. И самое главное – куда уходят. Кого-то они убивают, а кого-то не трогают… В общем, ему повезло как утопленнику – забросило хрен знает куда и зачем, без средств к существованию, без информации, без надежды на возвращение. Его взяла такая тоска, что впору завыть в голос, как собаке… Он бросил ложку – кусок в горло не лез.

Марьяна внимательно посмотрела на него:

– Так, кончай нюниться. Ты жив, скоро будешь здоров, люди и без ног и без рук живут, а ты здоровый сильный мужик, что-нибудь придумаешь, крыша над головой есть, еда – слава тебе, Боже – у нас есть, а там как судьбе угодно. Прекращай, бери ложку и ешь. Окрепнешь – будешь мне по хозяйству помогать, а там разберемся. Ко мне люди ходят лечиться, я им помогаю, мне платят, еды приносят, проживем. Не выгоняю же я тебя… грех немощным отказать в помощи. Вот окрепнешь – там сам решишь, что и как.

Владимир дохлебал суп и откинулся на лежанку… На него опять накатила усталость, и он провалился в тревожный сон.

Через неделю Владимир уже свободно перемещался по двору, выполняя мелкие работы, вроде колки дров или копания огорода. Тело уже укрепилось, кожа не висела, как складчатая простыня, мускулам возвращалась былая сила. Нет худа без добра – лишний вес ушел, оставив лишь свитые в жгуты мышцы и крепкие кости, Владимир все реже присаживался на чурбак, утихомиривая бьющееся, как птица в клетке, сердце и усмиряя одышку. Ему нравилось колоть дрова – работа на свежем воздухе и физические упражнения быстро развивали его тело, у него проснулся ужасный голод, он был готов есть целыми днями, так что Марьяна беззлобно поругивалась и кричала, что он проглот и она на него не напасется харчей.

Впрочем, она была явно довольна, что Владимир быстро восстанавливается – это была ее заслуга, как целительницы, и как художник или скульптор, восхищенный своим талантом, она радовалась своим успехам в целительстве. Поставить на ноги практически безнадежного больного было очень интересно. Как сказали бы врачи, «интересный случай». Видимо, люди двух миров мало отличались друг от друга психологией. Только вот цивилизация в одном случае пошла технологическим путем, а в другом – путем развития духовных способностей, говоря языком мира Владимира, местные же это называли магией, или Силой.

Владимир, по мере возможности, выспрашивал у Марьяны об этом мире, и через месяц у него уже сложилось примерное представление о том, как все выглядит. Конечно, деревенская целительница мало что могла пояснить о дальних странах, но о жизни в этой стране она могла рассказать довольно подробно.

Эта страна представляла собой конгломерат из различных народов и народностей, от русских до китайцев. Как понял Владимир, китайцы мигрировали из своей страны из-за перенаселения или каких-то еще причин, но обосновались тут, в средней полосе, приняв подданство.

Страна называлась Истрия (Владимир так и не понял, откуда взялось название). Во главе стоял император, ему подчинялись герцоги, графы и разнообразные сложные структуры: помесь каких-то торговых гильдий и дворянских родов. Тут не было такого четкого разделения на дворян, которые ничего не делают и лишь являются получателями дохода от земель, и купеческим сословием: дворяне тоже торговали и состояли в гильдиях, а купцы могли купить себе титул, правда, с какими-то ограничениями, впрочем, нечто подобное было и в Российской империи.

Самым главным фактором, влияющим на жизнь, было наличие магии. Ну, к примеру, если вы зарядили пушку порохом, надеясь раскидать кишки противника по кустам, а в стане противника находится боевой маг, то по кустам будут раскиданы не его, а ваши кишки. Он просто взорвет порох на расстоянии. Не могут долететь до цели и снаряды, если отправить их издалека, или ракеты – их можно взорвать в воздухе. Из-за электрических разрядов, сопровождающих заклинания (впрочем, это громко сказано – заклинания, или волшба, творились здесь как-то по-другому, без завываний, воплей или речитативов, Владимир пока не разобрался, как это происходило), не могли работать электроприборы, которые неминуемо сгорели бы просто на корню. Так что об электронике тут не могло быть и речи. То же самое касалось двигателей внутреннего сгорания и тому подобных вещей, тут могли работать только паровые двигатели, но они как-то не получили распространения – слишком низкий КПД и большое потребление материалов. Впрочем, Владимиру казалось, что это просто следствие консервативности людей и непонимание ими выгод от этих машин. Но ведь он смотрел на проблему с точки зрения современного человека технологичного мира.

Дни в избушке текли размеренно, спокойно. Днем время от времени приходили люди, которых Марьяна принимала в пристройке к дому – что-то вроде этакой клиники, как она говорила: «Ну не тащить же болезни в дом…» Владимиру после приходилось вымывать стол и топчан в этой «клинике», иногда залитые гноем и кровью. Марьяна на это злорадно хихикала и приговаривала: «Вот тебе хлеб целителя! А ты думал, розами тут пахнет?!» Владимир ничего в таких случаях не думал, кроме виртуозных ругательств в адрес больных и ехидной старушенции.

Впрочем, старушенцией ее можно было назвать только с натяжкой – язык не поворачивался – настолько она была энергичной, крепкой, Возраст ее можно было определить… хм-м, нельзя было определить… «От шестидесяти до… Бог знает, сколько они тут живут», – думал Владимир.

После осторожных расспросов он узнал, что возраст живущих в этой стране напрямую зависит от способностей обладать так называемой Силой. Выходит, очень сильные магики могут жить практически неограниченно – но таких было очень мало, Марьяна в своей жизни (а ей было сто двадцать лет) их не встречала. Это было примерно так же, как встретить долгожителя с Кавказа – он где-то там есть, живет уже сто восемьдесят лет, но где-нибудь в Воронеже его нет. Ты не видишь сурка – а он есть!

Марьяна могла прикладываться к Силе, но ее каналы были в состоянии пропустить только небольшое ее количество, а потому мощными способностями она не блистала. Зажечь магический светлячок, воздействовать на ауру больного с целью излечения, срастить небольшую ранку или остановить кровь, убить бактерии в ране, ну и еще ряд небольших чудес были доступны ей. Даже чтобы срастить кость, ей бы потребовалось неделю сидеть беспрерывно над ней, возложив руки и истощив себя до изнеможения. Посему основным способом лечения были гомеопатические средства и способы обычных врачей всех миров – шины, лекарства, скальпель.

Умение целительствовать, как правило, не передавалось по наследству, в одной семье. Как понял Владимир, у Марьяны семьи не было – муж давно умер, он не был магиком. Так и текла ее жизнь тихо и спокойно… до тех пор, пока на грядку календулы не свалился здоровенный стокилограммовый мужик.

Утро началось с истошных воплей петуха, который влетел на плетень и, надсаживаясь, орал на всю округу, заявляя свои права на окрестные земли и гарем. Владимир потянулся, с хрустом распрямив руки и поводя плечами. Потом резко спустил ноги с лежанки, откинув шерстяное одеяло и отходя от тревожного сна. Его все мучили кошмары – в голове проплывали какие-то обрывки прежних воспоминаний, и все почему-то заливалось светом, как из неоновой лампы. Это повторялось день ото дня, и никакие тяжелые физические работы, усталость, даже целебные отвары не могли заглушить смятение души.

Он почесал левое плечо и в который раз посмотрел на появившееся на нем темное пятно, от которого отходили «ветви» – это был след вхождения в тело шаровой молнии. Что интересно, выходного пятна не было, хотя обычно в этом случае где-нибудь на ноге всегда бывает выходное – энергия молнии (если это была молния) как бы потерялась в организме. Владимир встал, еще раз потянулся, надел штаны, натянув их на свои единственные трусы.

Надо сказать, что о нижнем белье тут и не слыхивали. Люди спали или в одежде, или голые. Или в таких рубахах, которые Владимир видел в исторических фильмах… Марьяна смеялась, глядя, как он упорно держится за пережитки своего мира, будучи вынужден стирать свои трусы через день. Ей это казалось ужасно смешным и глупым, о чем она обязательно сообщала при каждой удобной возможности.

Сегодня у клиники уже ждали трое крестьян, один держал навесу замотанную тряпкой руку, тряпка была пропитана кровью, а лицо его выглядело бледным. Рядом стояли еще две телеги с бабой на сносях и молодой девушкой, накрытой чем-то вроде брезента. Марьяна уже суетилась, нагревая на печке во дворе горячую воду и готовя отстиранные холщовые бинты.

Прием начался с мужика. Владимир уже привычно ассистировал: разматывал бинты, обмывал руку стонущему больному. Марьяна предельно серьезно подсказывала ему, что и как надо делать, указывая на необходимые предметы, обращала внимание на состояние руки больного.

Владимир не был новичком в лечении, что облегчало ему понимание слов целительницы. За свои годы он получил много знаний, от курсов санитаров, некогда пройденных им при военкомате, до разнообразной информации, добытой из книг, интернета… и еще черт знает откуда. Эти сведения неожиданно всплывали у него в голове, кусками и мгновенно, что его удивляло. Ну как он мог вспомнить картинку из анатомического атласа, которую видел в четвертом классе сельской школы? После этого прошло сорок лет!

Но, видимо, это были последствия удара шаровой молнии, которая открыла закупоренные каналы для доступа информации, надежно упакованной в мозге любого человека. Для того чтобы ее извлечь, нужны какие-то стрессовые ситуации – в литературе описывалось немало случаев, когда люди проявляли фантастические способности после каких-то странных событий. Некоторые вдруг начинали говорить на мертвых языках, другие демонстрировали феноменальные данные в математике – перемножали в голове многозначные числа, третьи вообще переставали спать и никогда не уставали, да много чего еще.

И такие случаи, как у Владимира, тоже наблюдались: ему сразу вспомнилась, когда он думал над этим, статья о неком Бобе Петрелла из Америки, который также ничего не забывал. Он тогда подивился и позавидовал – вот счастливчик. И забыл об этом… до поры до времени. Теперь, при его желании, перед ним вставали целые страницы текста, который он когда-то видел, слова, которые он когда-то слышал… Первое время его голова раскалывалась от потока хлынувшей информации, несколько дней он с трудом мог говорить и осознавать мир вокруг, перепугав Марьяну, но постепенно все нормализовалось. Видимо, потоки знаний как-то вошли в нужное русло и теперь при желании, без всякого усилия, он мог вызвать любую информацию.

Побочным и закономерным эффектом этой способности было то, что он с первого раза запоминал, услышав или увидев все, что ему показали. Это не означало, будто он сразу мог стать гениальным хирургом или целителем – есть еще такое понятие, как память тела, а она нарабатывается только многократным повторением одних и тех же нужных движений. Впрочем, и это у него получалось очень легко. От дальнейшей карьеры лекаря его отделяло лишь то, что он не умел пользоваться Силой, хотя, как сказала Марьяна, способности у него имелись. Беда в том, что его мозг, мозг рационального человека технологического мира, не мог, не хотел допустить в себя мысль о возможности пользоваться чем-то «нефизичным», чем-то, отрицаемым материалистической наукой.

Марьяна часто нападала на него, требуя, чтобы он начал брать у нее уроки магичества, но он отнекивался, боясь, что не получится. Ему и хотелось попробовать – вдруг он и правда маг, ну как в книжках, но и что-то останавливало его, все это казалось чем-то несерьезным и странным. Он сам не знал, почему он так опасается, что он потеряет от уроков, и все-таки отбивался от целительницы, выдвигая все новые предлоги: то он еще слаб, то готов начать со следующей недели, или потом… и на этом все застыло.

Рука крестьянина была сильно переломана, практически, как из мясорубки. Владимир поморщился – по-хорошему, в его мире, эту руку бы ампутировали, с такой кашей ничего сделать нельзя. Сможет ли Марьяна что-то сотворить?

Он смотрел за ней: целительница положила руку на стол, стала расправлять раздавленную конечность. Потом взяла что-то вроде пинцета и начала удалять кусочки кости и оторванной ткани из ран. Крестьянин сидел спокойно, даже не морщился. Перед началом операции Марьяна, проведя рукой по голове, отключила у него все болевые ощущения – Владимира каждый раз поражало это умение, а Марьяну сильно забавляло восхищение ученика – с ее слов, снятие боли является первым умением, которое постигают целители-магики. Толку от операции, если больной скончается от болевого шока?

Наконец раны были очищены – если можно назвать ранами лепешку вместо руки. Марьяна поморщилась, потом тихонько сказала, глядя на мужика, сидящего с остекленевшим взглядом:

– Руку-то я ему сохраню, но пользоваться ей он как следует не сможет… не хватает у меня умения, Силы мало. Чтобы действительно восстановить ему руку, надо целителя-магика высшего разряда, а я кто – деревенская целительница. Ну что могу, то и сделаю, все равно у него денег на высшего целителя нет и не будет – те стоят столько, сколько он за всю жизнь не заработает.

Владимир задумался. А чем этот мир отличается-то? В его мире, если нет бабок, сдохнешь, поскольку не сможешь нанять дорогих врачей, купить дорогие лекарства. Чем отличается этот мир от его мира? Ничем.

– Вот ты, Влад, скотина ты эдакая, сколько раз я тебя уговаривала: учись, учись. Может, спасли бы мужику руку. А ты как хряк безмозглый, одно свое хрюкаешь: па-аа-том! Па-а-том! Врезала бы тебе… – Марьяна осторожно взяла руку мужика и стала сшивать.

Владимиру стало стыдно. И правда, чего он ерепенится? Может, вдвоем и в самом деле мужику бы помогли… надо как-то заняться… завтра. Завтра. Он четко решил для себя, что завтра он займется учением, о чем сразу сообщил целительнице.

Она фыркнула – сколько раз уже было такое. Владимир заверил ее, что уж завтра точно. После завтрака, если приема больных не будет. Если будет – вечером. На том и сошлись. Кстати, Марьяна сразу стала звать его Владом и предложила и ему звать себя так – только дворяне имели длинные имена. Простолюдины обходились короткими.

Наконец возня с иглами и нитками закончилась, Марьяна наложила руки на поврежденную конечность, ее лицо разгладилось, кисти рук вдруг засветились неярким светом, который как бы отходил от ладоней и вливался в раны… Они на глазах зарубцовывались, приобретали вид давно перенесенной травмы. Потом целительница устало убрала руки, села на подставленную Владимиром табуретку:

– Все, больше сделать ничего не могу… Жить будет, рука двигаться почти не будет… Хорошо если разработает с годами, но не до конца – это точно. Нечего было пить и в молотилку соваться. – Она снова поднялась, провела над головой крестьянина ладонью, тот очнулся и сразу посмотрел на руку.

– Все, Митрофан, большего сделать ничего не могу. Если соберешь тысячу золотых, езжай в столицу, тебе новую руку отрастят. Я, что могла, сделала. С тебя пять серебреников.

– Издеваешься, Марьяна?! Какие тысячи золотых?! Я за год на всю семью пятьдесят если сделаю, и то хорошо. Какие золотые, обалдела?

– Слышь, мужик, ты базар-то фильтруй, а то щас тебе еще и ноги лечить надо будет, я поспособствую! – Владимир увлекся и заговорил на жаргоне своего мира. – Так, плати и вали отсюда, нам еще людей принимать, ты не один такой у нас.

Мужик неловко достал мешочек с деньгами, отсчитал и, недовольно бурча, вышел из клиники. В дверь тут же сунулись следующие посетители, но Марьяна замахала руками:

– Кыш, кыш, полчаса подождете, нам еще прибрать тут надо после этого обормота!

Голова в двери исчезла, а лекари стали отмывать стол и собирать инструменты.

Наконец все было прибрано. Марьяна налила себе чаю из заранее приготовленного чайничка – чай был крепкий, заваренный с лесными травами, по запаху Владимир распознал клубнику и бадан – съела небольшую лепешку, чтоб немного восстановить силы, и жестом приказала ему пригласить следующего больного.

Девушка с лихорадкой – на нее ушло пять минут. Владимир понял так, что Марьяна уничтожила в крови девушки болезнетворные бактерии, подстегнув обмен веществ и молниеносно нагрев и остудив кровь в сосудах, – это также стоило пять серебреников.

Следующий за ней ребенок с чирьем занял еще меньше времени, его исцеление обошлось в два серебреника.

Наконец площадка у клиники опустела, и целители остались одни. Марьяна устало побрела в дом и прилегла на топчан. Владимир накрыл ее одеялом и пошел приготовить новый чай. Марьяна протестующее приговаривала:

– Щас, щас я передохну и встану, приготовлю чо-нить поесть, не беспокойся. – Но Владимир решительно подоткнул одеяло и сказал, чтобы она не дергалась и спокойно лежала… Она успокоилась и вдруг спросила: – Слушай, Влад, а что такое «фильтруй базар»?

Владимир от неожиданности хмыкнул и смущенно сообщил ей, что на воровском жаргоне это означает «следи за словами». Мол, чисто автоматически вылетело.

– У нас половина страны сидела в тюрьме, а вторая носила им передачи, вот и влезли такие обороты. Ну, типа, чтобы запугать собеседника… Шибко разозлил колхозник…

– А что такое колхозник?

– Так, Марьяна, отстань… я пойду чай заварю. Потом как-нибудь расскажу. Завтра с утра будешь меня учить магии. Я слов на ветер не бросаю.

Следующий день начался проливным дождем, превратившим черноземные дороги в сплошное болото, в которое нога погружалась чуть ли не до колена. Естественно, поток больных сразу прекратился, остановленный естественными причинами. Тут сам Бог велел заняться уроками. После завтрака, состоявшего из стакана сметаны и краюшки хлеба, лекари уселись напротив друг друга на топчане, в позе лотоса, практически упираясь коленями. Марьяна взяла руки Влада в свои и стала руководить его действиями:

– Расслабься, закрой глаза и представь, что ты огонек в черной пустыне… Ты висишь в воздухе… твои чувства тянутся к той реке, из которой ты вылился. Ты должен увидеть реку Силы и потянуться к ней душой, соприкоснуться с ней, попробовать потянуть из нее Силу. Давай, ищи реку… Пусти мысль вперед… Ищи… ищи… ищи…

Владимир замер, его мысли плавали где-то далеко… он никак не мог освободить голову от них. Сразу лезло: как там без меня, как моя семья… что они делают… Потом он немного успокоился, расслабился… мысль блуждала в пространстве, он вроде как начал ощущать что-то, потянулся… но нет. Ушло. Он с досадой открыл глаза:

– Не получается ни черта. Я же говорил!

– Ты же паразит не старался! Стараться надо! Ты думаешь, сразу приходит все?! Люди годами учатся, а ты за раз хотел все освоить! Наглец! Пошли чаю попьем, а потом снова будем заниматься. Нечего было… Это… базар фильтровать надо было! Обещал учиться – учись!

Владимир поперхнулся и закашлялся – смешно было слышать жаргонизмы его мира от старушки божьего одуванчика. Она глянула на иконостас в углу и перекрестилась. Потом быстренько побежала собирать на стол.

Надо сказать, что по поводу веры Владимир давно уже выяснил: о Христе тут не слыхивали, хотя верховный бог был один. Впрочем, имелось также множество богов типа языческих. Словом, религия тут почти не отличалась от той, что существовала в его мире, в общих чертах.

Целители сели за стол, Марьяна налила в деревянные, расписанные по типу хохломы кружки, травяного отвару, и они занялись чаепитием, используя вместо сахара густой белый мед. Марьяна всем видам сахара предпочитала именно мед, считая его, и справедливо, лекарством от большинства болезней. Да и просто так было вкусно.

Наконец чай был допит, и Марьяна опять потянула Владимира на топчан. Они уселись в прежних позах. Владимир про себя выругался, эти вычурные восточные асаны ему всегда не нравились – ноги через минуту начинают болеть, спина затекает, поясница ноет – не двадцать же лет уже. Но делать нечего – расслабился, закрыл глаза, подал руки Марьяне. Вдруг почувствовал слабость, и мысли стали отлетать далеко-далеко, оставляя пустоту и черное пространство. Последняя мысль была: «Подпоила, зараза, вот хитрая бабулька!» Затем остались только ее слова, ее вкрадчивый тихий голос:

– Ты огонек в черной темноте… ты колышешься и горишь… ты хочешь потянуться к реке, от которой ты отделился… ищи, ищи… почувствуй реку, тепло. Тепло. Теплее… смотри – вот она, река… Осторожно подлети к ней и почувствуй ее… Ты должен осторожно коснуться ее и попробовать наладить канал… Подлети ближе… касайся разумом… тянись к ней, тянись… осторожно тянись… Осторожно!!! Медведь чертов! Что ты делаешь?!!

Владимир висел в черной пустоте, следуя словам Марьяны… Такое впечатление было, будто бы она тащит его через огромный космос, сияющий звездами и замусоренный метеорами и космической пылью. Наконец он почувствовал что-то… как будто теплое дуновение коснулось его щеки… Он потянулся по направлению к теплу и вдруг увидел Ее. Река Силы текла в пространстве как огромный поток. Она пронизывала буквально все, начинаясь неизвестно где и нигде не заканчиваясь.

Владимир понимал, что на самом деле это не совсем река, как и не совсем космос – просто его подсознание, его мозг воспринимали все это именно так. Сознание человека технологического мира выстроило себе четкую картину и теперь придерживалось ее.

Огонек-Владимир подлетел к громадной реке, как мотылек к пламени. Он слышал как издалека, как из глухого динамика слова Марьяны… она чего-то требовала от него… А, ясно: он должен как-то прикоснуться к реке, потянуть из нее Силу… Но он не знал, как это сделать, и просто как бы взял и вцепился в реку рукой, пытаясь оторвать от нее кусок… Руки, конечно, не было – просто ему как привиделось: будто его рука вцепилась в реку Силы и начала делать отвод потока. Словно в воображаемом береге образовалась дырочка, и поток Силы хлынул в нее, как бы наполняя резервуар в его теле… Он впустил в себя реку, подумал и еще раз рванул – образовался канал… Владимир стал наполняться быстрее. Он рванул снова, и еще более мощный поток хлынул в него, опаляя его огнем и выжигая изнутри.

На периферии сознания метался и визжал голос Марьяны, он отмахнулся от него и продолжил впитывать поток Силы – это было сродни оргазму. Он, как та крыса с вживленными электродами, не мог оторваться от источника удовольствия и все тянул и тянул Силу из реки… пока вдруг не почувствовал дикую боль. Сознание помутилось – поток Силы остановился, а Владимир слетел с топчана, больно ударившись головой о табуретку и приложившись ухом об пол. Марьяна в ярости пинала его ногой в бок, возвышаясь над ним, как Пизанская башня, и вопила, вопила, словно сирена пожарной машины. Владимир почти не разбирал слов, только:

– Ублюдок тупоголовый! Хряк кастрированный! Скотина тупоумная! Что творишь?! Ты какого черта присосался как клещ! Я тебе, придурку, сказала: осторожнее, а ты чего творишь?!

Владимир даже подивился разнообразию ругательств в лексиконе старушки-одуванчика, потом успокоился – все-таки ей сто двадцать лет, за столько лет и он много нового узнает, особенно при таких-то учителях. Он провел по лицу и взвыл от боли – Марьяна разбила ему нос и, похоже, сломала. Кровь залила всю грудь, нос торчал набок. Мужчина с трудом поднялся и сел за стол. Марьяна, продолжая поносить его, подошла к столу и уселась рядом.

– Марьян, ты обалдела, что ли? Ты же мне нос сломала! Я как теперь буду с таким носом жить-то?

– Болван, – устало откликнулась она, – нос-то дело поправимое. А вот хотел бы ты жить, гадя под себя и пуская слюни? Так бывает со всеми, кто черпал Силы не по силам. Ты не умеешь контролировать себя и Силу, я спасла тебя. Еще бы минута, и ты – овощ. Теперь ты понимаешь, что к чему?

Владимира пробил озноб, и не только от стреляющей боли в носу и распухшего уха – стать идиотом ну никак не входило в его планы.

– Скажи спасибо, болван, что я вовремя успела тебя приложить кулаком! Да у тебя, как оказалось, резерв в магическом узле большой… Хм, раз в сто больше, чем у меня, насколько я поняла. Я тебе говорила, что ты перспективный. Я ведь за сто двадцать лет сумела развить узел до такого объема, а ты сразу – даже завидно. Ладно, давай, гадина, лечить тебя теперь.

Она встала перед Владом, задравшим к ней голову, и начала осторожно ощупывать лицо. Потом заявила:

– Так. Сейчас будет ну очень больно. Я не могу снять с тебя боль, так как ты гораздо выше меня по уровню магии, и я не могу навести на тебя обезболивание, понимаешь? Это сродни воздействию на душу, а твоя душа сопротивляется воздействию. Лечить тебя могу, а вот обезболить, или усыпить, или еще что-то такое из мороков напустить – нет. Придется потерпеть. – С этими словами злостная бабка зверски дернула Влада за нос так, что кровь, слезы и вопли смешались в равных пропорциях, и он потерял сознание.

Очнувшись, он увидел перед глазами носки тапок Марьяны, перемещающиеся вправо-влево.

– Вставай давай, чего там разлегся-то?.. Все уже.

Владимир ощупал лицо – нос был на месте, ухо не болело. Пока он лежал, целительница провела лечение и восстановила все как было. Даже лучше: он одной ноздрей не очень хорошо дышал с юности из-за перелома хряща, полученного при неизвестных обстоятельствах. Да мало ли таких обстоятельств в юности – от дворовых разборок до некой игры в секции дзюдо, почему-то называемой регби и имеющей к ней такое же отношение, как пьяные танцы гостей на свадьбе к балету «Лебединое озеро».

Он поднялся и пошел умываться на улицу. С небес хлестала вода, гремел гром… Владимир стоял под дождем, смывающим с него кровь и слезы, и мечтал, чтобы сейчас в него ударила молния и он снова переместился в свой мир, к своей семье… Увы, молнии били где-то там, далеко от него. Да и где гарантия, что удар молнии перенесет его на родину, а не превратит в жаркое? Он был в этом совсем не убежден.

Владимир подошел к кадке, уже полной дождевой воды, и стал умываться. Затем, дрожа, снял штаны и рубаху, хорошенько прополоскал их, отжал и, не разворачивая, понес в дом, шлепая по жидкой грязи босыми ногами. У порога смыл грязь с ног, зачерпнув ковшиком воды из кадки у двери, и ввалился в комнату. Там было тепло и уютно – в печи трещали заранее заложенные дрова, на столе стоял чугунный чайничек с парящим отваром, мед, хлеб, в чашках парила пшенная каша с тающим кусочком масла. Владимир достал из сундучка запасные штаны с рубахой, переоделся в сухое и, все еще вздрагивая от холода, уселся за стол.

Они молчали, некоторое время слышался только стук ложек от края чашек. Несмотря на то, что недавно они позавтракали, есть хотелось ужасно – Влад всегда замечал, что после работы с Силой Марьяну сразу тянет поесть, видимо, на такие упражнения с магией организм затрачивает много энергии, и ему требовалось восстановление. Доев кашу, они разлили чай и, смакуя букет и аромат, посидели друг против друга. Говорить не хотелось.

Наконец еда и чай возымели действие, Влад согрелся. Марьяна некоторое время задумчиво смотрела в центр стола, не поднимая глаз, а потом неожиданно сказала:

– Испугалась я. Видела я, как выжгло одну девчонку, мою двоюродную сестру. Симпатичная была девка. Задушили ее.

– Как задушили?

– Как? А вот так… – И Марьяна страшно и вполне натуралистично изобразила хрип из горла и конвульсии умирающего тела.

– Да нет, – содрогнулся от уведенной картины Владимир, – я имел в виду другое. Что, свои задушили? Зачем? Что, ничего нельзя было сделать?

– Ничего… – Марьяна уперла палец в столешницу и начала водить по ней, как бы чертя невидимые узоры, – ничего не может помочь, если человека выжгло Силой. Пытались в прошлом как-то воспитывать этих… растений. Ну, как детишек неразумных. Но ничего не получается. Если душу выжигает, то тело без души – это просто оболочка. Убийство тут бывает чисто из жалости. Мне тебя не хотелось убивать. Понимаешь? – Она подняла голову и посмотрела на Владимира. – Мы год уже тут с тобой живем, привыкла как-то… Знаю, что скоро уйдешь – тебе тут тесно, хочется мир поглядеть, устроиться как-то получше. Но лучше ты уйдешь живой и здоровый, чем вперед ногами. Так что – слушай бабушку, иначе пропадешь. Понимаешь?

– Да понимаю я все. Получилось так. Такая сладость, такое удовольствие… Я не смог оторваться.

– Могу себе представить… хотя я и слабее тебя во много раз. Будь осторожнее с этим. Всегда есть опасность потерять себя, а меня рядом не будет. Ну что же, теперь можно учиться по-настоящему. Я многому тебя научить не могу – боевая магия мне вообще недоступна, сил мало, светлячок и заживление ран – вот мой уровень. Я научу тебя всему, что умею, а дальше ты будешь сам учиться.

– А сложно учиться? Надо какие-то там слова знать, заклинания?

– Ты где наслушался? У вас там, в твоем мире, что ли? У нас самое главное – концентрация. Ты должен представить то, что ты хочешь сделать, и потянуться за силами к магическому узлу. То есть у тебя в районе центра подреберья есть как бы шар такой, и когда ты магичишь, ты тянешься к нему и высвобождаешь Силу. Вот эта Сила и есть основа твоих магических дел.

– А если она кончается, Сила эта?

– Тогда ты тянешься к реке Силы и наполняешь резервуар. У тебя теперь имеется постоянный канал к ней, перекрытый твоим духом. Как только сосредоточиваешься, открываешь затвор – и Сила потекла в тебя. Не спрашивай меня, что такое Сила, что такое река – этого никто не знает. Мы можем только пользоваться ей и все. Все разговоры, типа откуда она взялась – выеденного яйца не стоят. Болтология одна. Никто не знает. Просто прими как факт – вот она есть и все тут. Я так поняла, что у вас ее нет, иначе ты бы знал.

– Да, у нас об этом только сказки. Где-то наши миры разошлись… Язык один, а вот история разная. И про магию у нас ничего не известно. Есть какие-то зачатки – кто-то что-то вроде может, но такого, как тут – нет. Все бы знали. – Владимир помолчал, потом добавил: – Неужели магичить так легко? Вот захотел, и получилось? Как-то странно…

– А ты кого вообще видел из людей-то? Крестьян? Меня? Почему ты думаешь, что это так легко и всем доступно? Из десяти-двадцати тысяч один попадается с зачатками магика, а из тех, кто с зачатками, только половина доходят до овладения магией, остальные выгорают. Из оставшихся только единицы дорастут до сильного мага, остальные на моем уровне застревают – не могут развить магический узел. Кто-то из тех, кто с зачатками магии, вообще не хочет становиться магиком – а что если выгорит? Зачем быть магиком, когда и так жить хорошо. Теперь ясно?

– Ясно. Вот ты, зараза, а если бы я правда выгорел? Чего ты не предупредила, что отсев такой большой?

– А ты бы тогда решился пробовать? Я-то как-то прошла посвящение – это так у нас называется. Когда ты к реке Силы прикасаешься. А почему ты бы не прошел? Ты сильный, умный, я же вижу. И что, ты всю оставшуюся жизнь собирался тут на хуторе просидеть, грязь месить и бинты отстирывать? Так хоть надежда есть выбраться, я бы посильнее в магии была – разве ж я тут сидела… – Марьяна пригорюнилась, подперла рукой голову и опять уставилась в столешницу. – Так и тянет все послать и куда-нибудь убежать. Так все обрыдло…

– Ну так и уехала бы, а чего?

– Да кто меня там ждет… Магичить там можно, только вступив в гильдии, если поймают на неуплате налога и магичанье без вступления в гильдию – накажут. Могут отрезать от реки Силы на время. А то и навсегда. А потом ты поймешь, что значит, когда ты мог к ней прикоснуться, а теперь не можешь… Впрочем, ты уже понимаешь. Это слаще, чем… между мужиком и бабой, слаще меда… Те, кого отрезают, долго потом не живут. Года три-пять и умирают. Так что все серьезно. Не вздумай в городе лечить или брать заказы без вступления в гильдию – для себя можешь магичить, для своих близких, а на заказ не моги. Поймают – удушат… если смогут. – Она хитро усмехнулась. – Всегда есть те, кто над законом. Одолеют, если смогут. А не одолеют… Ну в общем, так вот. Давай-ка теперь будем учиться пользоваться даром. Чтобы было недаром.

Глава 2. Обретение

Через несколько часов Владимир уже знал, что он бестолковый болван, ушастый дерьмовый енот и вонючий хромой уж… «Откуда у ужа ноги?» – спросил он и получил ответ: «Это такой дерьмовый уж». Однако это не помешало Владимиру освоить создание шара-светлячка и разнести печь. В комнате было гадко: куча кирпича, чадящий дым от разбросанных по полу и с трудом залитых водой дров. А в глазах, ослепленных вспышкой, радужные круги…

Началось все невинно. Марьяна приказала ему создать светляка, магический светильник. Он должен питаться от Силы, которую в процессе изготовления закачивает в него магик. Для этого надо было всего лишь подумать о том, что такой шар должен быть создан, и – ап! – в углу повис маленький, с мандарин, шарик. Ну, кончилось это дурно: по принципу «кашу маслом не испортишь» Влад черпанул из узла силы и представил висящий в углу шар, вот только шар тот оказался диаметром полтора метра и сиял, как прожектор заходящего на посадку стратегического бомбардировщика, даже сквозь закрытые веки пробивало.

Пришлось его гасить, после яростных, перемежаемых ругательствами объяснений Марьяны. Оказалось, что можно, потянувшись к шару, погасить его, перекачав энергию в свой магический узел. Это было похоже на прикосновение к реке Силы, но только в гораздо меньшем масштабе.

Как выяснилось, погасить шар или впитать магию какого-то из магиков может только тот, кто сделал магический объект или является специалистом классом выше. Например, погасить шарик Марьяны Влад мог, а вот она погасить его шар не могла, и даже если бы могла, сто раз подумала бы, делать это или нет. Неизвестно, сколько Силы он закачал в шар, и если ее количество превысило бы объем узла – может, выжечь бы и не выжгло, но на неделю в постель точно бы уложило.

Дальше было еще хуже – Владимиру вдруг захотелось посмотреть, как он может создавать электрический разряд… В общем, Марьяна выжила чудом, печка не выжила совсем. Ветвистая голубая молния врезалась в покрывающую зев печи чугунную плиту с дырками для котлов и заслонками и выворотила ее из кирпичей, чудом не создав пожар.

Владимир и Марьяна перепугались, и пока выбрасывали горящие дрова под дождь, договорились, что до поры до времени ограничатся лечебными магическими действиями. На том и порешили. Угли и тлеющие половики выкинули на улицу, пол опять пришлось отмывать. Потом улеглись на свои топчаны, накрывшись шерстяными одеялами, с чувством выполненного долга.

Утром было солнце, ливень закончился, оставив грязь, лужи, кучи грибов-дождевиков в обхват величиной и изумрудную пахучую растительность вокруг. Первым делом горе-маги взялись за ремонт печи, выложив опять кирпичи и обмазав их замешанной глиной. Чугунная плита легла на свое место – благо, что разбить ее можно было только из танковой пушки. Молния Влада не оставила на ней следа, кроме сбитой сажи. Кстати, тут он задумался: а если палить молниями по людям, одетым в броню, что же это будет, если никакого следа на железе не остается?

Марьяна «успокоила» его, заверив, что если на железе-то следа не остается, то содержимое этого железа нормально приобретет вид запеченной в духовке курицы. Что такое гриль, в этом мире не знали, но о духовке понятие имели.

Главное в магии, как оказалось, это контроль. Контроль за своими действиями, за черпанием Силы, за невыпуском магических ударов наружу. Если маг не контролировал себя, если после него оставались руины, погибшие люди, – власти старались пресекать деятельность такого специалиста, а иногда и жизнь. Уникумов, способных разрушить усилия множества боевых магов, было мало, а даже если такие и существовали, им надо было спать, есть… Что ж, в еду можно подсыпать яд, а спящий не контролирует приближение врагов, – в общем, шанс превратиться в диктатора или бога у магиков был очень невелик, практически приближался к нолю.

Впрочем, жили сильные магики очень хорошо, богато, пользуясь всеми благами этой цивилизации. Силы их были ограничены только способностью захватить и накопить необходимое количество магии. Например, сил Марьяны хватало только на полдня работы с больными, потом ей приходилось около часа сидеть и медитировать, откачивая Силу.

Владимир, как ни странно, обладал магическим резервуаром гораздо большего объема. Видимо, это было потому, что шаровая молния разорвала в его теле связанные каналы, и он теперь мог использовать возможности человека на полную катушку. Вообще, его восхищала возможность творить что-то без всяких там заклинаний и завываний. Показал пальцем – бах, объект упал. И все. Вот только тут тоже были свои законы. Ну если бы так: шел человек с «Магнумом-357», навел на другого, пальнул – тот упал. А дальше что? А дальше на тебя налетает толпа с такими же «Магнумами» и, как бы ты ни отстреливался, кладут тебя наповал, рано так поздно. Впрочем, по зрелому размышлению, Владимир пришел к выводу, что это правильно – иначе это был бы не мир, а один большой рабский загон у супермага. А так их количество и действия регулировались законом.

Итак, властелином мира Владимиру не быть. С этой мыслью, немало посмеявшись про себя, он смыл с себя сажу и глину и принялся хлебать куриную лапшу, которую сварила Марьяна на дворовой печке.

Им пришлось повозиться с ее розжигом – дрова были сырые после ливня, а разводить огонь магией они не решались. У Марьяны на это не хватало сил – жалкий убогий шарик файербола, получавшийся у нее, не только не мог поджечь дрова, даже если их полить керосином, но еще и лишал ее половины запаса Силы. Файерболы и что-то подобное – молнии, лед, вызывание ветра – были уже явлениями под силу магам более высокого уровня, требующего большого запаса Силы. Владимир же мог просто взорвать и эту печь, оставив их обоих без обеда.

В конце концов, после нескольких проб и сбитых трех сосен, он сумел-таки ограничить шарик файербола до размера теннисного мяча ярко-белого цвета. Враз высохшие от жара дрова вспыхнули с веселым треском, разбрасывая капли смолы и шипя выступившими из поленьев капельками воды. Марьяна, с ужасом и восторгом следившая за потугами Владимира, опасаясь, как бы он не разнес дом и «клинику», заявила, что если он с такой же энергией будет лечить больных, то они, больные, останутся без рук и без ног, а потом и он сам, так как ему их поотрубают. С этими жизнеутверждающими заявлениями она плюхнула в миску Влада куриную ножку с клецками.

Как уже выяснил Владимир, картошки они не знали. Увы. Ему страшно не хватало картошки в этом мире. У себя он мог есть ее во всех видах: жареную, вареную, в супе, в салате, в чем угодно, – и теперь этих блюд ему не хватало. Мир вроде бы не отличался от привычного, но время от времени все-таки попадались вот такие казусы.

Они так и называли его – Мир. Материки тут были другие. Основной материк, громадный, как Америка вместе с Евразией, назывался Астрал, а мелкие – ну не такие уж мелкие, но в сравнении с основным мелкие – острова. Их было множество, на некоторых разместились государства, объединяющие много островов.

С мироустройством Влад пока не разобрался, да и как-то все равно ему было – где и сколько островов и какие есть государства. Он знал пока одно государство и готовился в нем жить. Больше-то ему ничего не оставалось… Он не позволял себе думать о том, как ему вернуться домой. Если слишком много об этом думать, можно сойти с ума. Пока он не видел, как это сделать.

Марьяна открыла ему еще одну вещь: закон запрещал применять боевую магию против дворян или простолюдинов, если те не совершали каких-то преступлений или не находились в рядах противника в случае войны. Вначале Владимир никак не мог понять – ну как это так? Ну вот напал, к примеру, на него некто с мечом или там с ножом, а он не моги применить боевую магию? Оказывается – нельзя. Маг может защитить себя небоевыми действиями, ну типа усыпить, отбить удар магией, но вот убить нападавшего магией или хотя бы слегка поджарить – нет.

Размышляя над этим, Влад понял, что тут правящая власть защитила себя от угрозы нападения магов. Ясно, что этот закон касается только самих магов, которым к тому же запрещено занимать какие-то должности в администрации. То есть фактически маги были поставлены на уровень неких академиков – приносили нужные результаты, имели деньги на безбедную жизнь, но вынуждены были находиться в жестких рамках. Сделаешь шаг не так – специальный корпус магов-карателей найдет тебя и подвергнет расправе. Тут задумаешься – так ли сладко быть магом?

Слаще всего в любом мире все-таки быть у власти. Представитель знати, не особенно задумываясь об условностях, вполне мог откупиться в случае совершения им убийства или другого не менее тяжкого преступления, просто заплатив определенную сумму золотых. Ее размер зависел от статуса жертвы. Для тех же крестьян эта сумма не превышала полсотни золотых – годового заработка семьи.

Простолюдин, если у него нет титула дворянина, не мог вызвать на дуэль дворянина, но дворянин мог вызвать любого высокородного, кроме герцогов и императора, а также и простолюдина – если не хотел просто его убить. Поединки происходили врукопашную, с применением холодного оружия, но без магии, как уже упомянуто выше. Применив ее, маг сразу ставил себя вне закона.

Владимир долго не мог поверить в такую несправедливость, возмущался… Все это привело его в бо-ольшое уныние. Чем отражать нападения (а он был уверен, что они неизбежны), если основное оружие фактически выбили из рук?!

– Ну, магик может нанять охрану, ходить всегда в сопровождении – есть специальные агентства наемников. Магики ведь обычно богатые. Им это по карману.

– А если охрана подвела? Или он один остался? Тут как быть? Сдохнуть?

– Ну бежать… А если не успел – тут уж драться или помирать. Знаешь, вообще-то у нас многие, и маги тоже, умеют железяками махать. Мало ли что случится… Или силы не хватит, или охраны рядом не окажется. Ну а кто не может заработать на охрану – тот в леса забивается. Мы долго живем, завистников много… Так что учись железкой махать. Тут я тебе помочь не могу, только в городе можно научиться фехтованию, ездить на лошади. Вызовет тебя кто-то на дуэль – а ты или будешь стоять оплеванный, и все потом презирать тебя станут, или, если примешь вызов, тебя просто убьют.

Перспектива Влада не сильно вдохновила, и он задумался: «И тут засада! Будь ты хоть полубогом, могут в конце концов все равно прибить. Надо как-то вписываться в систему». Что он имеет? Тело, видавшее виды, с больным левым плечом, с треском в суставах – довольно сильное и быстрое для своих лет, но совсем не дотягивающее до уровня фехтовальщиков средневековья, с детства занимающихся этим гнусным делом и только и мечтающих насадить кого-нибудь на свой дурацкий вертел. Только из-за угла и можно их глушить.

– Марьян, а есть какой-то запрет на использование магии не напрямую? Ну, например, я не могу засандалить в урода молнией, как я понял, не могу магией обрушить на него балкон, но могу ли я использовать какую-то магическую вещь – ну, к примеру, особо крепкий и острый меч, или специальные стрелы. Или там броню какую-то сверхкрепкую. Могу их применять? Или какие-то там способности. Ну, к примеру, какой-то целитель сделал так, что я при желании начну двигаться быстрее всех. Или видеть дальше. Ну ты поняла, в общем…

– Да поняла я… – Она задумалась. – О запретах на такое использование Силы я не слыхала. Так и случаев такого ее применения мне не ведомо. Ты особенно-то себе не думай. Большинство целителей – это мой уровень, а те, кто правда что-то умеет – ноги-руки отращивать, чего-то изменять в теле – очень редки. Да и не решаются лезть кому-то в брюхо. Намутишь там, а потом тебе башку снесут…

– А сами себя – могут «править»? Ну целитель взял и начал себя изменять.

– Я о таком не слыхивала. Это слишком. Фантазии это все. Ты пойми, на любое изменение, на лечение, ты тратишь кучу Силы, а чтобы изменить уже здоровое, сопротивляющееся изменению, надо столько ее затратить, что это никому не доступно. Даже ты не сможешь, – она покосилась на Влада, – думаешь, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я только порадуюсь за тебя, если ты сможешь это делать, но… Жаль, сомневаюсь я в том, что тебе это по силам. Давай-ка мы займемся лечением чирьев да хромоногих пастухов, а там научишься лечить и сам все поймешь. Пока ты еще ни одного больного не исцелил.

Дни проходили в домашних хлопотах, пришлось пропалывать заросший огород, на котором кроме лука-чеснока и обычных помидоров с огурцами росли различные лекарственные травы, даже женьшень, непонятно откуда взявшийся в средней полосе. Впрочем, после размышления, Владимир понял: караваны с товаром ходят по всему материку, вплоть до Дальнего Востока, – почему бы им и не привезти семена женьшеня? Когда-то привезли, а теперь вот он и прижился.

Прижился он, как оказалось, только у целителей – они умели поднимать его рост, Марьяна научила использовать Силу для этого. Нужно было сидеть у грядки и, окунувшись в черноту, пытаться настроиться на растения… Через какое-то время Влад уже начинал видеть движение соков, и на уровне подсознания подталкивать эти процессы, напитывая ауру растений Силой. Кстати сказать, после нескольких уроков он наловчился видеть ауру растений и людей. Она была разной. У растений – как бы охватывала свечением весь стебель, корни, и если в этой ауре появлялись прогалины, то значит, растение болеет. Стоило закрыть Силой дырки в ауре, и растение сразу же поднималось, наливалось соками, начинало цвести.

Через некоторое время Владимир научился манипулировать с аурой сразу множества растений. Он как бы чувствовал, где больше всего растение нуждалось в подпитке, и направлял туда Силу. Она как бы оплетала объекты воздействия – у больных закрывала дыры в ауре, здоровых подпитывала, делая большими и сильными. Огородик у них разросся, Марьяна была очень довольна успехами Влада на мичуринском поприще.

– Хороший магик садовод-огородник будет всегда при деле, все крестьяне просто молиться на него станут, – доводила до сведения Владимира учительница. – Я могу работать только с десятком-двумя растений, ты же в состоянии целое поле обработать. Крестьяне будут просто счастливы тебя принять. Впрочем, денег на них ты не заработаешь, хотя и сыт будешь. Все деньги в столице. Тут так… крохи. Если сумеешь еще и переделывать тела, как ты мечтаешь, то клиенты у тебя всегда будут. Все богатые старухи, старики, все те, кто недоволен своей внешностью.

– Это можешь мне не объяснять. В нашем мире самые богатые из врачей – пластические хирурги. Они из дурнушки могут сделать красотку. И делают. Только стоит это столько, что позволить себе их услуги могут лишь очень богатые люди. Впрочем, простые операции типа убирания лопоухости и тому подобные они делают сравнительно недорого.

– Ладно. Пора тебе переходить на людей. С растениями у тебя хорошо получается. Как я тебе уже говорила, с человеческим телом все сложно и одновременно просто. Ты воздействуешь на тело человека, ускоряя процессы его заживления. Учти, энергия заживления идет изнутри самого организма, и если ты что-то в нем делаешь, главное – не довести его до полного истощения. В противном случае ты получишь целый и здоровый труп. Главное – контроль, главное – вовремя остановиться. Лучше чуть не долечить, чем убить больного лечением. Вот почему сложные случаи лечатся за несколько сеансов. В общем, с завтрашнего дня ты принимаешь пациентов.

– Хм-м, не прошло и трех лет. Как же это так быстро-то?

– Давай не смейся – лекарей допускают к больным через десять лет, не меньше, пока научатся контроль держать, пока научатся работать с Силой… Тебе, видимо, помогло то, что ты стал целителем уже взрослым, кроме того, ты обладаешь знаниями другого мира. Иначе бы ничего не вышло так быстро. Всего два года – и уже целитель. Только не задирай нос. И иди дров наруби, великий целитель…

На следующий день у «клиники» с рассвета уже стояла очередь из больных. Лекари наскоро позавтракали – Владу не терпелось попробовать себя, а Марьяне не терпелось увидеть, чему научила ученика.

Первым вошел мальчишка, проткнувший себе ногу каким-то штырем. Рана загноилась, нога распухла. «Еще немного – и начнется заражение крови. Впрочем, могло уже начаться», – подумал Владимир.

Он поводил рукой над головой мальчика, сосредоточившись на том, что тому должно быть не больно… не больно… не больно…

– Замри…

Мальчик застыл, глядя перед собой широко раскрытыми испуганными глазами. Его отец, выглянув из-за приоткрытых дверей, растерянно воскликнул:

– Что это с ним? Что с ним случилось?

Целители бесцеремонно прогнали мужчину и закрыли дверь, чтобы никто не мешал. Мальчика уложили на стол, сняв с него штаны и башмаки. Впрочем, башмак был один, так как больная нога распухла до состояния небольшого бревна. Целители встали по обеим сторонам стола.

– Что ты видишь, Влад?

– Рана сквозная, заражена, у нас врачи, скорее всего, уже отрезали бы ногу – вон как почернела. Ткани отмирают. Эти идиоты привезли его поздно. Боюсь, ногу не спасти. Прибил бы этого тупого урода, его папашу!

– Ну а что ты хотел – от крепостных крестьян ума и фантазии? Им бы выжить и барщину отработать, а не думать, кто из детей чего там проткнул. Этот помрет – еще народят. Вот так и живут, привыкай…

– Крепостные? Ты хочешь сказать – это рабы? Куда я попал?!

– Ну, можно сказать, и рабы. Ладно. Хватит болтать – мальчишка вон помирает. Чего будем делать? Думать давай. Моих сил сохранить ногу не хватит. Будешь пытаться, или сразу режем? Иначе помрет. Кстати, он и так может помереть, похоже, сепсис уже по всему телу уже растекся. Что видишь в ране? Рассказывай.

– Ну что? В ране гной, кроме того что-то осталось в канале – типа стружка или окалина какая-то. Надо чистить, разрезать, удалять инородные предметы, очищать кровь. В общем, «он сказал – поехали!»

– Куда поехали?

– Я тебе потом расскажу.

Владимир взял в руки остро отточенный небольшой нож – местный аналог скальпеля, точным движением руки сделал разрез вдоль икроножной мышцы. Оттуда полился гной… Продолжая смотреть на канал раны, лекарь усилием воли перекрыл сильно закровоточившие сосуды, успело вылиться примерно с полбутылки черной застоявшейся крови. «Это неплохо, – подумал он, – гнилая кровь стекла, а остальную почистим».

Он стал безжалостно срезать почерневшее мясо, кромсая, как черствую горбушку хлеба, до тех пор, пока не показались красные волокна более-менее здоровых мышц. Остатки предмета, проткнувшего ногу, были удалены…

Из-за распространившегося по комнате запаха дышать было тяжело, даже Марьяна, привыкшая ко всему, стояла бледная. «Как на грех, сегодня такой вот случай! Поучился, называется», – подумал Влад и продолжил операцию. Пришлось вырезать икроножную мышцу почти до кости – гангрена разъела все до основания. Владимир остановился и задумался: как сохранить ногу без мышц? Мышцы есть – выше и ниже, что делать? Он сосредоточился… Из остатков мышцы выше и ниже раны стали вытягиваться красные нити. Они росли, пока не соединились в основу икроножной мышцы. Она вышла пока еще тонкая, но организм, помнивший, какая она должна быть, медленно, но верно наращивал сплетения…

Марьяна взяла его за локоть:

– Осторожнее! Мальчишка небольшой, ресурс у него маленький. Давай завершай!

Владимир сосредоточился на коже мальчика – мышцу надо было прикрыть. Кожа стала медленно расползаться от краев, сдвигаясь, пока, наконец, не прикрыла зияющую красную дыру. Мышцы не хватало, чтобы заполнить все место, которое ей было предназначено, на месте раны образовалась впадина, а нога как будто усохла.

– Ничего, разбегает, нарастит ногу. – Марьяна озабоченно осмотрела на мальчика. – Нам еще кровь очистить надо. Продолжай.

Владимир магическим зрением осмотрел мальчика – кровь была заражена. Целитель лихорадочно думал, думал, что делать? Что чистит кровь? Печень, почки?.. Усилил кровоток, поддерживая органы Силой. Пошло очищение…

Шел уже третий час работы, наконец, Владимир решил – хватит. Он подпитал слабую ауру мальчишки Силой и устало откинулся назад, усевшись на табуретку. Все. Марьяна с уважением поглядела на него:

– Влад, ты молодец. Я думала, у тебя не получится. Я ни разу не видела, чтобы так кто-то мог работать. Я горжусь тобой. Ты настоящий целитель.

– Спасибо, Марьян, без тебя я бы не смог, твоя заслуга.

– Так, давай отмываем все, перекусим и потом продолжим. Остальные ерунда – переломы, вывихи… ничего страшного. Щас я этого идиота позову. Пусть забирает мальчика. Сними с него оцепенение.

Владимир провел рукой над головой пациента, снимая оцепенение, и ребенок тут же заревел от страха, обнаружив себя без штанов в незнакомом помещении, дурно пропахшем и отвратительном. В комнату заскочил отец мальчика, но тотчас выбежал обратно на улицу. Владимир сам поднял ребенка и вынес за порог. Малец ревел, оглашая окрестности. Отец принял его с рук на руки, успокаивая и похлопывая по спине. Тот утих и позволил Владимиру вставить слова об оплате:

– По-хорошему, с тебя тысяча золотых. За такую мерзкую работу. Прибил бы тебя – мальца ведь почти что загубили. Еле-еле вытащили его с того света. В общем, с тебя золотой.

– У меня только три серебреника…

– Давай три, а остальное принесешь продуктами, на семь серебреников, по ярмарочной цене. Все, вали отсюда, мы прибираться будем и отдыхать, нам еще других лечить.

После отдыха и уборки лечение пошло быстро, за час целители пропустили человек пять, неплохо заработав.

Платили им за услуги и деньгами, и продуктами. Так прошло еще два месяца. Поток больных сильно увеличился – слухи о том, что появился сильный лекарь, берущийся и за безнадежные случаи, разошелся по всей округе.

Марьяна ворчала – работы прибавилось, и много сложной, а вот доходы выросли незначительно – сложная работа отнимала уйму времени, а оплачивать ее как следует у крестьян не было возможностей. Правда, появлялись и зажиточные клиенты. Конечно, не дворяне – им не по чину мотаться в какую-то заштатную деревеньку, в лесной хутор – а вот купцы и проезжие люди стали заглядывать нередко. Большой тракт проходил всего в пятнадцати верстах от хутора. А на тракте всегда что-то случается: раны, болезни, роды и травмы.

С купцов уже целители брали более-менее справедливую цену, впрочем, особо тяжелых случаев там не было: больше колото-рубленые раны да патологические расстройства желудка. С ними Владимир научился работать уже на автомате, он мог пропустить уже десяток человек в час. Этот поток больных его тяготил, хотя он и понимал, что от его работы зависит и их благосостояние, будущее и здоровье многих людей. Впрочем, несмотря на чувство морального удовлетворения от хорошо выполненной работы, в глубине души он не особо вникал в проблемы этих людей – своих хватало. Видимо, у него выработался уже синдром врачей – отстраняться от людей, воспринимая их как объекты лечения.

В свободное от работы время Влад учился пользоваться магией, экспериментируя с ней, создавая различные структуры и смотря магическим зрением на предметы. Как оказалось, он может, напрягшись, погружаться в глубь любого материала, изменяя его свойства. Как это происходило, он не знал, но знал только одно – для изменения свойств материала нужно столько Силы, что у него с трудом хватало одного заряда магического узла.

Теперь он понял, почему Марьяна хмыкала, когда он говорил об изготовлении магических вещей, или вещей, свойства которых изменены с помощью магии, – все это требовало такого расхода энергии, что о том, чтобы кто-то мог это повторить, не могло быть и речи. Первое, что он попытался сделать, – нож со специальной заточкой и «мыльной поверхностью».

Для этого он вошел в структуру стали ножа и стал «требовать» от лезвия, чтобы оно уплотнилось на конце и приобрело толщину в молекулу. Магическим зрением было видно, что под большим увеличением лезвие представляет собой грубейший и рыхлый кусок металла, изборожденный многочисленными заточками. Владимир два часа сидел, добиваясь улучшения и укрепления лезвия, Сила вытекала из него бурным потоком и вливалась в нож.

Через два часа он обнаружил, что Силы у него уже нет, а нож готов только на треть. Он был ошеломлен – работать с неживыми предметами было очень сложно, гораздо сложнее, чем с живыми объектами. Нож он закончил только через неделю… Это было странное произведение – лезвие нельзя было удержать руками с двух сторон, оно все время выскальзывало, а острота его была такова, что им можно было спокойно нарезать стружку из лопаты, как из кожуры огурца. При этом занятии Влад был отловлен Марьяной и яростно выруган.

«Купи свое, а потом уродуй! Хорошая лопата была, а ты ее на лапшу пустил! Вот чем теперь всякое дерьмо закапывать?!» – и все в таком духе. Но в общем и целом результат она оценила очень положительно, только вот боялась этим ножом что-то резать – отхватить палец можно было так, что и не заметишь.

Влад посчитал, что на изготовление меча по подобной системе уйдет не меньше месяца, по два часа в день. На большее у него пока не хватало Силы. Впрочем, он заметил, что с каждым разом объем запасаемой им Силы увеличивается, по мере ее исчерпывания. Марьяна это подтвердила:

– Я же тебе рассказывала, узел по мере использования развивается. А как ты думаешь, люди растут в Силе? Правда, это до определенной поры, потом почему-то все застопоривается, и сколько ни старайся, больше не поднимется. Видно, это зависит от свойств человека. Ну как один может бегать быстро, а другой нет. Один сильный, а другой и кадку поднять не сможет. Радуйся, что узел у тебя не застыл, есть шанс стать очень сильным магиком!

Влад тоже на это надеялся. Ну, что он станет сильным магиком. Он давно уже уяснил для себя, что только сильные могут выжить. Все равно – в том мире или в этом.

Каждый раз заполнение узла Силой занимало у него меньше времени, в сравнении с началом его магической деятельности, хотя и объем поступающей Силы увеличился. Владимир захлебывался удовольствием, качая Силу, но уже не терял контроля и следил за процессом. Он как-то уже сам чувствовал, когда его узел наполняется, и останавливал откачку. Он четко осознавал, что канал, соединяющий его с рекой Силы, расширился по сравнению с началом его обучения и все продолжает расширяться – тем больше, чем интенсивнее он тратит и закачивает Силу. «Интересно, – думал он, – когда же все-таки остановится развитие? Эта чертова шаровая молния, забросившая меня сюда, сильно мне помогла в этом».

Жизнь продолжалась. В избушку в глубине леса шли потоком больные, лекари уже с трудом успевали справляться с наплывом, пришлось нанять себе прислугу – кухарку и помощника по хозяйству и уборке. На этом настоял Владимир – ему надоело каждый раз после операции и лечения вычищать рабочее место. Пришлось им заказать дополнительный операционный стол, потом еще один. Легких больных принимала Марьяна, тяжелых – Владимир. На выезды они не соглашались, хотя такие предложения поступали. Это занимало слишком много времени и не оправдывало себя – оплата в этом случае должна была превышать оплату на месте по крайней мере раз в сто, и пока желающих платить такие суммы не находилось.

Влад постоянно экспериментировал с предметами, например, его гордостью была нательная рубаха, ткань которой он сумел уплотнить настолько, что она превратилась в броню почище кевларовой – топор, которым он попытался разрубить эту рубаху, сумел только загнать ее лезвием в пенек, так и не разрубив. Кстати, результат его напряг. Он представил, что ему рубанули топором в бок, прикрытый этой рубахой… ну да, рубаху-то не прорубят, но вот многострадальному телу от этого не легче. И Сила тут никакая не поможет.

Впрочем, расспросив Марьяну, он кое-как выяснил, что в основном, «в быту», здесь используются клинки типа катан – видимо, эта мода пришла с Востока, как и многое в стране. А катаны, как он знал еще по прежней жизни, на самом деле не предназначены для прямых рубящих ударов, как рыцарские мечи, к примеру, или мечи викингов – ими наносились секущие удары, режущие. Кромка лезвия катаны представляет собой что-то вроде микропилы. То есть, когда воин наносил удар, он делал это «пилящим» движением, чтобы рассечь тело, прикрытое легкой кольчугой или кожаными доспехами.

Конечно, была тут и тяжелая кавалерия, с мощной броней, длинными копьями, но она уже стала выходить из моды лет сто назад – поджарить молнией тяжеловооруженного бойца было раз плюнуть. К тому же кони боялись пехоты, применяющей длинные тяжелые копья, упираемые в землю. Оставались лучники и легкая пехота в легкой броне. Ну а уж говорить о дворянах и не приходится – там дальше легкой кольчуги дело не пошло, глупо было бы таскать на себе груды железа. Так что удар катаны рубаха выдержала бы точно. Никакая катана не смогла бы «пропилить» ее до тела. Если только ее лезвие не обработано неким пришельцем из другого мира… но таких, как надеялся Владимир, больше нет. По типу рубахи он обработал и штаны. После изготовления комплекта непробиваемого нижнего белья настал черед экспериментов и с человеческими телами.

Это проделывалось незаметно для объектов эксперимента, а иногда Владимир и сам предлагал им бесплатно исправить тот или иной дефект. Начал он с оттопыренных ушей, кривых носов, потом перешел на кривые ноги. Попался один пациент со сломанной в юности ногой, которая неправильно срослась. Владимиру пришлось заново ее сломать и срастить. Человек был очень удивлен, получив в довесок к вылеченному чирью прямую ногу.

Вокруг избушки целителей через полгода уже стоял целый лагерь ожидающих своей очереди на лечение. В основном это были уже богатые купцы с домочадцами, с которых лекари брали реальную плату – хоть и не тысячи золотых, но близко к этому. Крестьяне лечились просто так, бесплатно, но тогда, когда возникало «окно» между богатыми клиентами.

С одной стороны, это было печально – как всегда, бедные оказывались на задворках жизни, с другой – целитель имел право принимать тех клиентов, которых ему хотелось, и отказать любому в лечении, тем более что бедные обслуживались бесплатно. Даже при тяжелых случаях. Нередко было так, что богатый клиент отставлялся в сторону ради бесплатного, но которому требовалось спасти жизнь. Денег у целителей теперь хватало, в тайничке под полом домика хранилось уже не менее пятидесяти тысяч золотых, и Владимир стал опасаться грабителей. Пришлось нанять охрану из гильдии наемников, и их охраняли круглосуточно десяток бойцов. Они вроде бы отдыхали, но в случае тревоги могла в считаные минуты встать «под ружье».

Влада уже давно тревожила мысль о том, что слишком все гладко происходит: они тут развернули бурную деятельность, получают очень хорошие доходы, – кому-то это должно очень не понравиться. Или наоборот… В его памяти лихие девяностые не прошли бесследно, так что Владимир просчитывал ситуацию на раз. Она вообще была какая-то странноватая.

Со слов Марьяны, каждый практикующий магик должен состоять в гильдии, чтобы практиковать. Но она почему-то не состояла, однако практиковала. Почему? Как это могло быть? Он задал ей этот вопрос, и ответ оказался неожиданным: оказывается, они жили на земле, принадлежащей графу Савалову. Чтобы поселиться на этих землях, Марьяна получила разрешение от управляющего графского поместья и платила налог пять золотых в год. Фактически это составляло десять процентов от заработка крестьянской семьи. Не сказать, что высокий налог, но и не малый. В этом случае графу была двойная выгода – и прибыль, и обслуживание крестьян в округе. А рачительный хозяин заботится о свое имуществе.

– Почему ты мне не говорила, что платишь графу?

– А зачем? Что бы это изменило? Ну вот, я сказала тебе – и? Везде надо платить за то, что ты живешь. Тут тихо, спокойно… было. Теперь все изменилось. Я сама не знаю, во что это выльется. Не хотела тебя расстраивать.

– Я что-то подобное предполагал. Как только слухи о клинике дойдут до графа, скорее всего, наша спокойная жизнь кончится. Пятью золотыми не отделаемся. Заставят платить как следует или задушат. Ты какой-то договор подписывала?

– Хм-м… нет. Кто знал, что так все будет?

– Марьян, ты лохушка. И не спрашивай, что это такое. То есть теперь понятно, нас в любой момент можно согнать с места или обложить такой данью, что мы взвоем. Интересно, сколько у нас времени до того, как нас прижмут…

Они задумались. За окном уже стемнело. Мир был укрыт белым снежным одеялом – зима. Прошел охранник, обходя территорию. Из пристройки, где жили охранники, слышались веселые голоса и шум – там что-то отмечали. Избушка изменилась – вместо топчанов стояли хорошие кровати с пуховыми перинами, большая комната была разгорожена на две поменьше и кухню. Все сияло чистотой и достатком.

Владимир с грустью осмотрелся. Неужели все придется бросить? Он как-то уже привык к этой жизни. Пошел третий год его пребывания в Мире, они многого добились, и добились бы еще, но… как говорили в мире Владимира: далеко пойдет, если не остановят. С Марьяной они как-то сроднились – она была ему кем-то вроде старшей сестры, если забыть, что ей сто двадцать с лишним лет. Физически она выглядела лет на пятьдесят пять – шестьдесят, и он воспринимал ее соответственно.

– Влад, я все хотела с тобой поговорить… Ты почему все без женщины?

Владимир поперхнулся:

– Марьян, где я женщину тут добуду? Ты чего несешь-то?

– Влад, извини, я сперва подумала, что, может, ты вообще мужиками интересуешься, потом вижу – вроде нет, глазом на женщин косишь. Я уж не знаю, что и подумать, только мужику без бабы нельзя, это ненормально. От этого проблемы со здоровьем могут быть, понимаешь?

Владимир помолчал…

– Да понимаю я. Я в своем мире книжку одну читал, ее баба написала…

– Баба? Правда, что ли? У вас бабы книжки пишут?!

– Да. Ну баба, ну книжку – чего такого. Там речь шла о неком воине, очень сильном и умелом, и вот он там ходит по миру, у него множество приключений и всех побивает… только вот бабы нет. Я всегда подозрительно относился к таким героям – как он годами без бабы-то? У нас умные люди говаривали, что если мужик до тридцати лет не женился, у него крыша едет. Хм, ну то есть с ума немного сходит он… Все время забываю, что ты не из моего мира.

– Забавные у вас выражения, надо же, крыша едет… Надо запомнить. – Марьяна посмеялась, встала, взяла с печи чайничек и подлили себе и Владимиру травяного отвара. – Вот я о том я тебе и говорю: тебе баба нужна, регулярно. Как-то не хочется тебя лечить. И как ты почти три года обходился? Ладно, как ты говоришь, «замнем» этот вопрос. Надо думать, что и как. Я предлагаю присмотреть какую-то девчонку или какую-то вдовушку в деревне, пусть приходит к тебе. Будем платить ей… ну как прислуге… Ну побольше немного. Нечего баловать особенно-то… В деревне за счастье – дополнительный приработок. Пусть еще и прибирает за тобой, стирает, постель стелет… хе-хе-хе… – захихикала Марьяна. – Ты у нас мужчина видный… Завтра схожу в деревню, поговорю со старостой, пусть кандидаток подберет. Смотрины устроим… хе-хе-хе – все развлечение. А то только гнойники да уши оттопыренные. Как ты, не против?

– Марьян, ну ты зараза. Да почему бы и нет, – решился Владимир, – тоже как-то не по себе без регулярного секса.

– Чего? Что такое секс?

– Ну это у нас так называют то, что делают мужчина и женщина… Только это, Марьян, нам как-то последствий не надо, да? Толпу спиногрызов нам тут не надо же?

– Кого?! – поперхнулась целительница. – Что за… а, поняла. Да давно уже есть типа заклятия. Наложил – и на полгода никаких последствий. Думаешь, я не додумалась бы?

– Ты меня давай научи, пригодится, – покосился Владимир. – Знаешь, почему я так долго мог обходиться без баб? Так, давай не ржать – это не то что ты подумала, и девственность овец тоже не нарушена. Понимаешь, когда я припадаю к реке Силы, я получаю такое удовольствие, что это сравнимо с сексом… аж самому страшно – хочется никогда не отрываться, черпать, черпать… Знаешь, у нас проводили опыты ученые, изучали мозг, а тренировались на крысах. Как бы тебе доступно объяснить… в общем, им в мозг засовывали такие штучки, электроды называются, а совали их в то место, где они нашли такой центр удовольствия. Раздражишь его и получаешь удовольствие по типу оргазма, ну это удовольствие от секса. Раздражение центра удовольствия шло по проводкам… это веревочки такие, а по ним заклятия раздражающие идут. Нажал педальку маленькую – заклятие пошло в мозг, центр удовольствия раздражился, хозяин мозга получил удовольствие. А педалька была в клетке крысы. Так вот, крыса могла сама нажимать на нее… и нажимала. Пока не умирала от голода и жажды. Все нажимала, нажимала, нажимала… Вот так же с той рекой – хочется не останавливаться и черпать, черпать…

– Я поняла, о чем ты говоришь. – Марьяна нахмурилась и задумчиво стала водить рукояткой ножа по лужице пролитого чая, выводя какие-то непонятные узоры. – Я этого боялась после нашей первой пробы. Помнишь, как я тебе по носу заехала?

– Еще бы не помнить, – хмыкнул и поморщился Владимир. – Так врезала, что через двадцать лет помнить буду.

– А по-другому нельзя было. Ты сам это понимаешь. Слава богу, понимаешь. Ладно. Хватит. Давай спать и завтра будем решать. Гаси свой фонарь.

Целители разошлись по своим закуткам, Владимир на ходу, уже не глядя, махнул рукой и погасил светляк, сияющий над головой, перекачав Силу в магический узел. Он лег на кровать, закрыл глаза и стал думать – спать еще не хотелось, и он решил потренироваться в управлении телом.

Марьяна ему рассказывала, что делать что-то со своим телом невозможно, мол, это все равно как тянуть себя за волосы из болота. Но так ли это? Уровень каждого магика можно определить по сиянию ауры, Марьяна говорила, что он светится как его светляк, любой магик за версту его увидит. Так что магический узел напрямую связан с аурой? Ну да. Так и есть. Подпитывая свою ауру, он одновременно подпитывает магический узел. То есть получается: сколько втекает в резервуар ауры, столько же вытекает из него. Что-то вроде сообщающихся сосудов. Воздействуя на свою ауру, маг фактически через нее перекачивал Силу опять в магический узел. Итак, чтобы воздействовать на себя, надо как-то закрыть каналы оттока Силы от ауры.

Владимир сосредоточился и стал смотреть на себя магическим взглядом… Тело сияло в пространстве, в ауре перетекали красные, синие, зеленые потоки, ведущие к органам. Он понимал подсознательно: вот этот поток – работа печени, она сияет здоровым светом, розовеет (он отметил с удовольствием: вот результат трезвой жизни), почки розовые, но с небольшой чернотой… Он не удивился, в юности он узнал, что некоторым образом он… мутант – у него четыре почки. Такое бывает, нечасто, но бывает. Увы, удовольствия это не приносит, как и пользы. Сердце работало четко, в шейном отделе было черное пятно – остеохондроз, левое плечо пульсировало черно-красным – воспаление связок и сустава, давнее, вялотекущее, он боролся с этим уколами и гелями уже несколько лет.

Владимир всегда вспоминал пословицу: «Если после пятидесяти ты проснулся и у тебя ничего не болит – значит, ты умер». У него это началось после сорока: все травмы, все повреждения, все переохлаждения и микросотрясения головы, накопленные за годы жизни, – все начало вылезать наружу. Он осмотрел свое тело внутренним взором и заметил множество ниточек, тянущихся от участков ауры по направлению к солнечному сплетению… Так вот как аура соединяется с магическим узлом! Он специально зачерпнул из узла Силы и выпустил ее в ауру – она засияла гораздо ярче. Потом стала тускнеть, тускнеть… и вошла в прежние границы. Так. Сила вернулась назад, практически не задерживаясь. Чтобы Сила не откачивалась, надо перекрыть ниточки-каналы.

Владимир сосредоточился… Раз, два, три – каналы стали закрываться один за другим. Он не видел, как это происходит. Но знал – происходит. Потом стал черпать Силу из узла и подпитывать почки. Он мысленно задал программу – две ущербные почки должны были увеличиться и стать нормальными. Шли минуты – две, пять… пятнадцать – наконец он заметил, что две лишние почки стали расти, расти…

Он вмешался в программу и расширил протоки, по которым кровь приходит и уходит из органов. Фактически он удвоил очистку крови, прикинул – дал задание организму увеличить эффективность работы почек и увидел, как они немного укрупнились. Осмотрел тело – вреда организму не было. Странно, ведь увеличение почек могло произойти только за счет остальных органов… Нет, видимых повреждений он не обнаружил.

Затем он обратился к голове, но в мозг лезть не стал – занялся зубами. Выплюнул слетевшую коронку – новый зуб прорвал десну, наполнил голову болью… Владимир молниеносно отключил болевые ощущения, перевел дух. Все-таки с зубной болью ничего не может сравниться. Новые зубы вставали на месте старых, а те падали на пол, как косточки от мандаринов. Проверил – ресурсы организма держатся.

Теперь – к лицу: убрал мешки под глазами, двойной подбородок (впрочем, его уже почти не было – Владимир сильно похудел после перелета в этот мир, но жировые клетки-то остались, он и их удалил, и клетки рассосались, пополнив резервы химических элементов). Спустился ниже. Шея. Удалил отложения солей, наросты на костях – очень аккуратно, не дай бог повредить позвоночный столб, станешь инвалидом. Спускался ниже, ниже, походя устранив начинающиеся болезненные процессы в поджелудочной железе. С боков и на животе удалил жировые отложения, брюшные мышцы, растянутые поднятием тяжестей, он укрепил наращиванием новых, пока они не стали выглядеть, как у Геракла.

Подумал, вернулся выше и стал наращивать мышцы рук, плечи, дельтовидные мышцы, формируя из них определенную фигуру – ту самую статую Геракла, только более молодой ее вариант. Сила качалась из узла, как из шланга, но переделывать себя оказалось труднее, чем других.

Он проверил свои резервы химических элементов: ничего страшного – все, что он удалял, растворялось в организме, в крови, потом опять использовалось при строительстве. Сформировав плечи, грудь, живот, спустился ниже… Хихикнул про себя – вроде бы тут все в порядке, женщины не жаловались… Потом вернулся и все-таки нарастил три сантиметра: это пунктик большинства мужиков – у кого длиннее.

Ноги рельефились мышцами, кости, битые-перебитые, освобождались от солей в суставах, укреплялись… Вернулся к коленям – устранил красное свечение с темными прожилками – больше щелкать не будут. Осмотрел себя: лет на тридцать, не больше.

Но тут же мысленно сплюнул: какой там на тридцать! Седая борода, волосы, как будто подернуты инеем. Дал импульс, и на глазах волосы стали темнеть, темнеть… Упс, вот теперь тридцатилетний… причем заросший по самые глаза мужик. Показалось или нет? Волосы бороды и головы вроде бы стали гуще? Нет, не показалось… Борода по самые глаза. Ну черт с ней, побреюсь. Взял и как невидимым ножом прошелся по щекам, так же подравнял волосы на голове. Ага, теперь стал выглядеть благообразно.

Осмотрел еще раз тело: кое-где увидел красно-черные свечения, то ли в желудке, то ли в кишечнике, – направил поток энергии в очаги, и свечение стало гаснуть. Теперь аура сияла гармонично. Порядок.

Проверил узел Силы – еще процентов двадцать есть. Подумал немного. Как бы еще увеличить скорость восприятия, то есть реакцию? Иначе говоря, скорость прохождения сигналов от рецепторов к органам. Что надо сделать, чтобы она возросла? Расширить каналы, подводящие сигналы к органам – как бы сменить проводку: вместо одного квадрата поставить провод в четыре квадрата.

Владимир напрягся… Внутренним взором он увидел, как нервы стали утолщаться, почему-то появились дополнительные окончания. Он не задумывался – для чего это. Занятия магией уже научили его: чтобы добиться результата в магии, не нужно задумываться, как это получается, нужно думать, что сделать, чтобы оно получилось, хотеть этого, управлять своей волей.

Человеку технологического мира, осведомленному о причинах многих протекающих процессов, трудно свыкнуться с мыслью, что результат зависит от определенных манипуляций. В этом есть что-то родственное вере, когда просто веришь, не требуя объяснений и расшифровки. Самое главное в деле, которым он занялся, – наличие достаточного количества Силы и желание. Остальное неважно. Через полчаса нервы во всем теле увеличились в размере и приросли новыми ответвлениями.

Владимир задумался. Если скорость реакции возросла, значит, нагрузка на мышцы, связки тоже, – как бы связки не порвались. Он дал команду связкам стать толще и прочнее. Как ему это удалось, он и сам не знал. Было желание, чтобы они стали крепче раз в двадцать, как минимум… по максимуму, в общем. Связки стали утолщаться, прирастать к костям – чрез полчаса процесс завершился. «И сказал Он, что это хорошо…», но можно и получше.

Так, что имеем? Усиленные мышцы, усиленные связки и нервы. Рванут – а кости-то выдержат? Хм, задача. Не выдержат. Свои же мышцы переломят кости, как спички. Что с резервом? Так, пора подключиться к реке – Силы не хватает. Затянулся процесс. Вычерпал узел.

Владимир вошел в черноту. Река плескалась рядом, ласковая, горячая, он потянул каналами Силу… Каналами? Откуда еще канал? Их два! Похоже, в процессе занятия у него возник еще один канал. Интересно…

А я могу Марьяне прирастить каналы? Надо будет поговорить с ней. Ах, как сладко наполнять узел! Все – шабаш! Чуть не трескаюсь от энергии. Сразу вспоминается кулак Марьяны… Крепкая бабуленция – урезала, как срезала.

Сила хлынула в узел, наполняя тело эйфорией, легкостью, смывая усталость. Любопытно, а можно ли установить непрерывную подкачку Силы, поставить что-то вроде клапана? Как наполнился узел – перекрыл. Но это потом когда-нибудь. Надо с телом закончить.

Он остановил закачку Силы и снова занялся телом.

Что можно сделать с костями? Попробовать их уплотнить, как с тем ножом? Ну не до конца, времени не хватит… Впрочем, надо попробовать, может, быстрее выйдет? Команда в ауру… Аура замигала, сияющие ручейки потекли в тело… Подкачал. Силы. Подкачка, подкачка… Сила льется в ауру, как из крана смесителя. Хм, что там с костями? Ну, внешне ничего не видать… Стоп! Что-то происходит. Блеск какой-то странный, матовый. Вообще процесс идет бодро. Опасно только – не навредить бы. Установка: «Не навредить!» Немного затих процесс… Продолжается, но медленно, как сканирование компьютера антивирусной программой. Похоже, по ходу дела удаляет ошибки строения. Надо признать, человеческое тело, при всей его сложности, довольно несовершенно. Чуть что – разлад, чуть что – повреждение.

Упс… с костями вроде закончилось. Сила больше не убывает, аура сияет. Осталось? Хм, опять двадцать процентов. Это при таком-то запасе! Все непросто. Так, осмотрелся: убрать шрам на пузе от аппендицита – есть!

Так, а если сделать автоматическую подкачку ауры из узла, замкнуть ее на организм и установить программу на восстановление нынешнего состояния тела? Смотрим… Ага, каналы на органы, так, фиксируем нынешнее состояние: «Органы! Оставаться в нынешнем виде!»

Ой, болван! Ты что, забыл?! А глаза-то, старческая дальнозоркость!.. Какое слово-то гадкое – «старческая»… Убрать дальнозоркость! Есть! Процесс пошел. Хрусталик очистился… хм, мало. Видеть в темноте! Видеть, как в морской бинокль, до горизонта!.. Стоп-стоп, внешне чтобы ничего не отличалось от прежнего облика. Есть! Что-то получилось! Теперь – защиту на глаза! Наподобие стальной прозрачной брони на роговицу, только чтобы опять же было неотличимо от оригинала. Ага, какая-то пленка затянула, толщиной в несколько молекул. Сделано!

Сохранить – перезагрузка программы – сохранить в нынешнем состоянии. Осмотрелся. Каналы к узлу открыл, подождал… Никаких изменений. Все функционирует нормально. Вышел из транса. Осмотрелся, ощупал себя… В темноте не видно, что получилось. А за окном уже сереет… Всю ночь себя правил, надо покемарить хоть пару часов.

С этими мыслями Владимир провалился в сон, не прерываемый никакими сновидениями.

Глава 3. Бой

«Утро красит нежным светом стены древнего-о-о Кремля! Просыпается с рассветом вся Советская земля-а-а-а!» – Владимир хлюпал водой над кадушкой, кухарка Фекла поливала ему на голову, на плечи, странно и явно испуганно таращась.

Он покосился на нее и с недоумением спросил:

– Ты чего вытаращилась на меня, как на морского змея? У меня что, хрен на лбу вырос, что ли?

Фекла неловко выронила ковшик, подхватилась и выбежала из избы, хлопнув дверью. Мужчина пожал плечами, вытерся расписным рушником, натянул рубаху и сел за стол.

Судя по ощущениям, время приема больных было уже близко. Марьяна где-то возилась во дворе, слышался ее голос, распекающий кого-то из охранников. К голосу Марьяны присоединился и голос Феклы.

Он уселся за стол, налил в деревянную расписную чашку травяного отвара, который тут был вместо чая. «Кстати, а чего они тут чая не пьют? Может, пьют, да не тут в глубинке? Надо будет спросить», – подумал он, размешивая в чашке иссиня-белый тростниковый сахар, кусочек которого перед тем отбил от головки ножом. Прихлебнул, потом отпилил от куска окорока тоненький ломоть – он всегда упрекал дома жену, которая норовила нарубить колбасу или копчености крупными кусками.

«Кусочек, – говорил он, – должен быть тоненький, чтобы просвечивал, так же вкуснее». При этом он обычно упрекал жену в том, что она такая-сякая, выросла в Динамовском переулке, дескать, колхозница, лазила по помойкам. На что жена всегда возмущенно отвечала, что она ни по каким помойкам не лазила и что у них был дом со всеми удобствами, а вот он сам – колхозник, который учился в Ащебутакской средней школе.

Ну, большому куску рот радуется. В общем, это была обычная шутливая пикировка, не перераставшая в семейный скандал.

Запивая бутерброд чаем, Владимир задумался, вспомнил дом и загрустил. А где он теперь, дом-то? Что там? Как они там без меня? Настроение у него окончательно испортилось, и, когда в избу ворвалась Марьяна, он уже был на взводе и встретил ее угрюмым вызывающим взглядом. Она остановилась на пороге, вытаращившись на него, как недавно Фекла.

– Влад, это точно ты? – Марьяна опустилась на табуретку, стянув с головы платок и задыхаясь от бега. Ее глаза ощупывали Владимира с недоверием, цепко и внимательно останавливаясь на частях тела.

– Да я… ты чего? А-а, вот я болван! Марьян, я ночью экспериментировал со своим телом, что, заметно? Ну-ка, ну-ка, где у нас зеркало? – Владимир прошел за печку, там висело большое зеркало, и с интересом стал разглядывать себя.

Он увидел чернобородого, почти брюнета, мужчину лет тридцати, с густой, но оформленной по краям бородой, крепкими жилистыми руками. Самое главное – в волосах не было ни одного седого волоса. Он стянул рубаху, приспустил штаны – шрамов не было, посмотрел на локоть правой руки – след от ножа остался. Ну да, он же его не удалял – забыл. Привет из девяностых… На животе тоже теснились кубики, кубики, кубики, – в общем, он себе понравился. Хорошо поработал. Мышцы на теле выглядели рельефными, выпуклыми, но это была не такая мощь, как у статуи Геракла, на которую он ориентировался, а что-то живое и пластичное, как у пантеры или гепарда. Сзади незаметно подошла Марьяна и хлопнула его по голом заду.

– Да-а-а, хорошая задница.

– Так, без рук, я с бабульками не сплю! – Владимир натянул штаны, и они с Марьяной дружно засмеялись. Настроение у него сразу улучшилось.

Они пошли к столу, сели. Владимир продолжил завтрак, а Марьяна стала жадно расспрашивать его, как он все это сумел сделать. Как мог, он объяснял, она впитывала знания, потом грустно сказала:

– Только ты, с твоим запасом Силы мог такое сотворить… Ты хоть понимаешь, что это невозможно? То, что ты рассказал мне? Смотри никому больше не рассказывай. Феклу я предупрежу, скажу, что ты волосы покрасил, или еще что-то еще придумаю. Сегодня поеду в деревню, буду тебе наложниц искать. Иди, начинай прием, до обеда ты сам будешь, один будешь принимать. Я к полдню подъеду. – Марьяна накинула на голову плат, привычно подвязала его и вышла из избы, впустив облако ледяного морозного тумана.

Влад допил чай, потянулся, расправил плечи. Потом немного подумал и шагнул к столу… Взял в руки острый хлебный нож, заблокировал боль и резанул по запястью, приговаривая:

– А вот сейчас прове-е-ерим… прове-е-ерим…

Нож был острым, он рассек кожу, мясо и углубился почти до кости. Из руки брызнула кровь, густыми и частыми каплями закапавшая на чисто отскобленные половицы, подбираясь к узорчатому половичку.

Он отодвинул ногой половичок, чтобы не запачкать, отвлекся от раны, а когда опять посмотрел на нее, обнаружил, что она затягивается, рубцуется… Через минуту на ее месте возник красный рубец, как будто рана была нанесена год назад, а через еще минуту на месте шрама осталась только чистая кожа. Влад был очень доволен – его система регенерации работала без его надзора. Теперь было даже непонятно, какая травма могла бы стать для него смертельной, – только если голову отсечь?

Впрочем, задумываться над этим у него не было желания, пока не было. «Будет день и будет дело», как он говаривал частенько, а пока надо хлеб насущный зарабатывать, чтобы химические элементы вливались в тело легко и приятно.

Он как-то спросил Марьяну: «А почему сильному магу нельзя, к примеру, создать кучу золота? Сотворил, ну и живи себе в удовольствие». На что получил четкий ответ, что все не так просто: «Ты же пробовал заниматься с мечом. Помнишь, как он сопротивлялся изменениям в его структуре? А тут преобразование одного металла в другой, и еще: ну, допустим, какой-то маг, обладающий большим ресурсом, все-таки решил сделать кучу золотишка – ан нет. У каждого продавца есть амулет, определяющий происхождение золота». Магическое золото было запрещено к хождению, как фальшивые деньги в мире Владимира. Поймают – результат известный. Будут травить как бешеную собаку. Как он понял, это охраняло права государства, прерогативой которого, как и везде, являлось печатание и чеканка государственных денег.

В целом это был для него вопрос чисто теоретический. Усилия по созданию кусочка золота не стоили его самого. Можно было, являясь сильным магом, спокойно зарабатывать, используя свои силы, нежели тратить время на создание бесполезного золота, которое еще и невозможно использовать по назначению. Те амулеты, что применялись для определения подлинности золота, кроме того, и в основном служили для снятия иллюзий с тех же монет. Ну а вдруг какой-то маг пожелает, чтобы медяшка выглядела как золотая монета, – разорение продавцу. И опять же, на голову мага-фальшивомонетчика вылились бы ушаты неприятностей. В очередной раз Влад подивился: вроде и возможностей у магов много, но ограничений куда больше. Особенно не пошалишь.

У клиники толпился народ, Владимир осмотрел клиентов, спросил:

– Срочных нет? Никто не помирает?

Очередь недружно отозвалась:

– Не-е-ету-у-у…

– Ну тогда по очереди заходите.

Он вошел в клинику, снял тулуп и повесил его за печку. У высокого потолка находился магический светляк с футбольный мяч, прямо над операционным столом. Стол, похожий на стол патологоанатома, целители выписали из столицы по специальному заказу. Его сделали по чертежу Владимира, и он стоил довольно больших денег. Зато его было легко мыть, чистить, при нем имелась специальная полочка, куда клали инструменты для операций. Когда целители начали заниматься переделкой внешности людей, старые методы работы уже не подходили.

Первой вошла девушка с переломом руки, по виду купеческая дочь, представители купеческого сословия уже довольно много посещало клинику. Перелом был залечен за пятнадцать минут, что обошлось больной (вернее, ее отцу) в десять золотых. Следом за ней переступил порог крестьянин, травмированный бревном на стройке, с переломом ребер и ноги… Этот был бесплатным, хотя и возиться с ним пришлось подольше. Ну что делать – издержки профессии. Типа социальная помощь, как думал Влад. Третьим тоже был крестьянин, он занес в комнату маленького ребенка, который, как оказалось, провалился под лед и сильно простудился – похоже, воспаление легких.

Владимир положил малыша на простыню, расстеленную на столе, и стал концентрироваться на лечении… Тут дверь распахнулась, как будто ее ударили ногой (скорее всего так и было), и в комнату ввалился здоровенный жлоб, в распахнутой богатой шубе, благоухающий запахом водки и чеснока. Он победно осмотрелся, увидел сидящего на скамейке мужика и с ходу заявил:

– Эй ты, мурло сермяжное, бери своего ублюдка и вали отсюда. Микула Селянинович сейчас будет с лекарем толковать!

Мужичок испуганно поднялся, нахлобучил шапку и вышел. Владимир продолжал сканировать взглядом мальчишку, тот тяжело дышал и весь горел. У него были задеты воспалением обе доли легкого. Еще бы пара дней – и ребенок умер.

– И ведь спрашивал же: есть кто помирающий? – возмутился Владимир. – Держали пацаненка на морозе… Ему из хаты-то вылезать нельзя… – Целитель в трансе потянул руки к ребенку, его Сила стала вливаться в ауру больного, и черно-красное свечение в легких начало отступать, отступать… еще чуть-чуть и… Тут процесс был нарушен грубым рывком за плечо:

– Ты что, лекаришка, не видишь, что к тебе уважаемый человек приехал, совсем страх потерял? Вместо того чтобы встретить как полагается, с каким-то щенком занимаешься? Давно плетью не охаживали? Чего красный такой сделался, обгадился, что ли? – Он стал гулко смеяться, трясясь толстым животом…

Владимир стоял ошеломленный. Он от ярости не нашелся, что сказать, и лишь таращил глаза на наглого посетителя. Сколько, ну сколько он насмотрелся на таких в своем мире! Хамы, готовые размазать, как плевок, тех, кто, как они считали, находится на ступеньку ниже на социальной лестнице. Владимиру пришлось некоторое время поработать в такси – вот где он насмотрелся на таких. Последнего он выбил из машину ногой и навсегда зарекся работать в сфере услуг, чтоб как-то ненароком не совершить убийство.

Он посмотрел на мерзкую рожу хама, тот что-то говорил, что именно – Владимир не слышал, наверное, гадости. Потом негодяй размахнулся ногайкой и попытался ударить лекаря. Владу показалось, что тот двигался медленно-медленно, как под водой, напомнив ему эпизод из старого фильма «Двадцать тысяч лье под водой», где героям приходилось перемещаться, преодолевая давление толщи воды… Рука с ногайкой приближалась к нему – он отодвинулся чуть в сторону, пропуская плеть, нападавший провис всем телом, вложив в удар свою массу, и тут Влад выставил вперед раскрытую ладонь и прямым ударом расплющил нос противника, задрав его голову. Тот выронил плеть, зажал сломанный нос, из которого текли ручейки крови, и завыл. Владимир открыл входную дверь и пинком отправил тушу за порог.

Нахал снес еще пару человек, воткнулся в плетень, завалив его, и застыл, подвывая, на месте. Потом, пятясь как рак, он пополз куда-то в сторону. Владимир закрыл дверь, не обращая внимания на испуганные лица в очереди, и опять отправился к больному пацану. Тот так и лежал на месте, введенный в транс руками лекаря. Влад посмотрел на его ауру, на легкие, потом доделал начатое, устранив последние очаги воспаления, подкачал Силы в ауру и вывел мальчишку из оцепенения.

Ребенок ошеломленно глядел голубыми глазками на лекаря, не понимая, как и где он оказался. Когда его принесли, он был в беспамятстве от горячки. Владимир натянул на него тулупчик, замотал опять в шаль, в которой он и был доставлен к лекарям и вышел на крылечко клиники.

– Забирайте огольца. Где папаша?

– Тут я! – Папаша перехватил мальчишку у целителя и спросил: – А что мы вам должны, господин лекарь?

– Да ничего… Ну принеси, если что, крынку сливок свежих, люблю с чаем их… А денег не надо. Следи за пацаном.

Крестьянин низко поклонился Владу, потом вдруг зашептал:

– Вы поосторожнее, господин лекарь! Это нехороший человек – он богатый купец, говорят, и краденое скупает, у него много друзей и у разбойников, и охрана своя из разбойников бывших… Вы уж поостерегитесь.

– Да поостерегусь… – Владимир задумчиво прошел в дом.

Вот и опробовал свои новые возможности. Не ожидал от себя такой прыти. Как бы правда по полной их не испытать. Похоже, бугай-то непростой. Он задумался, потом приоткрыл дверь и кликнул нового больного. День опять вошел в привычное русло.

После полудня он решил взять перерыв, закончил с последним больным и побрел к дверям своей избушки, объявив очереди, что будет обедать, чего и им желает. А через часок подойдет, даст бог. Очередь немного погудела, не решаясь противоречить лекарю, и разбрелась по повозкам – кто к простым саням с соломой, а кто к расписным, укрытым дохой возкам.

Владимир вошел в дом, Фекла поставила перед ним чашку со щами, сваренными из свежей капусты. Других он не признавал, щи из кислой капусты напоминали ему студенческую юность и отдавали помоями – так ему казалось, о чем он всегда заявлял Марьяне. Она, кстати, задерживалась, хотя давно уже должна была приехать.

С наслаждением дохлебав первое и обглодав мосол, Влад съел еще пару блинов с медом и откинулся на спинку стула, купленного у настоящего мебельного мастера – пусть и не такого, как Гамбс, но и вполне достойного.

На кой черт зарабатывать деньги, если нельзя наслаждаться тем, что они дают? С этой точкой зрения он давно ознакомил свою компаньонку, и с тех пор их хозяйство сильно расширилось, начиная от свинарника (это было идеей Марьяны, а Влад сдался только под градом долгих уговоров и причитаний, он был против того, чтоб держать домашнюю скотину) и кончая различными пристройками к дому. Это и общежитие охранников, и расширенное помещение клиники. В дальнейшем он хотел перестроить и избушку, разделив ее на две половины – ну не бедняки же они, чтоб жить в одной комнате, в конце-то концов.

Что, денег мало зарабатываем? Этот аргумент был убойным и хорошо действовал на Марьяну, которая сразу остывала. Средств у них хватало на все прихоти, и она лишь по привычке твердила о черном дне и заначках. Их достаток, она прекрасно понимала, был заслугой Владимира, который брался за самых безнадежных больных, а кроме того, увлекся пластической хирургией.

За окном зашумели, кто-то начал взволнованно что-то говорить. Владимир вышел из расслабленного состояния и замер – он почувствовал какую-то тревогу. Давно у него не было такого предчувствия беды.

Он поднялся, надел тулуп, меховую шапку и вышел во двор. Там крестьянин что-то взволнованно рассказывал начальнику охраны Семену, сорокалетнему тертому и видавшему виды мужику, облаченному в кольчугу поверх теплой поддевки и шапку-шлем с лисьими хвостами, свисающими со стального купола. Его жилистая рука сжалась на рукояти сабли так, что побелела, он угрюмо дослушал крестьянина, коротко кивнул и быстро подошел к Владимиру.

– Беда у нас, Влад. Ты утром одного ублюдка вышиб из клиники, мне рассказывали… Так вот не простой оказался, типа князька у местных разбойников. В общем, они Марьяну захватили, когда она из деревни возвращалась. С ней Петька был, так его, похоже, положили… Они через крестьянина передали, чтобы ты в деревню ехал, к церкви. Там тебя ждать будут. Иначе Марьяну убьют. Что делать-то будем?

– Объяви народу, что сегодня приема не будет. Сколько у нас человек есть?

– Теперь девять осталось, вместе со мной.

– Двух охранников тут оставить надо. Пусть приглядят за домом – вдруг кто подпалить захочет…

– Влад, там их тридцать человек, понимаешь? Мы все там поляжем!

– А что, надо полечь Марьяне и мне. Ты вроде нанялся на службу, телохранителем, гильдия гарантировала, что ты специалист, так отрабатывай, елы-палы! – внезапно рассердился Влад. – У них магик есть?

– Нет, – обреченно сказал Семен. – Так все равно их магией нельзя бить, потом только хуже будет. Да и не осилить их магией. Для этого магистра надо привлекать, а у них наверняка и амулеты защитные есть. Обычно у охранников богатых всегда такие амулеты имеются.

Влад хмыкнул про себя. Вообще-то интересно: применять магию против этих головорезов нельзя, однако амулеты против магии у них были. Как всегда, закон как дышло – кому надо и магией врежет, а потом отговорится, или концы в воду. Но тут это не прокатит – слишком много народа знать будут.

– Ладно, давай не хорони всех раньше срока, все образуется. Только бы Марьяна жива была… Я сейчас домой, чистое белье надену – помирать, так хоть в чистом! – Влад усмехнулся краем рта, глядя на еще больше вытянувшееся лицо Семена. – Давай народ собирай к походу. Я скоро.

Он шагнул в дом, быстро скинул с себя шубу, верхнюю рубаху и портки. Раскрыл сундук, достал нижнее белье, над которым он поколдовал, и переоделся в это «кевларовое» непробиваемое. Затем снова натянул рубаху, портки, надел валенки – в них ходить было очень удобно, они не скользили на льду, что было очень немаловажно. Подумал и достал свою теплую куртку, в которой он перешел сюда из своего мира – на ее плече была небольшая дырочка, с ноготь мизинца, там, где прошла шаровая молния, а так куртка была цела, – затянул молнии и посмотрел в зеркало. Странно так – как будто и не проваливался никуда… Впрочем, темная шевелюра без единой седой волосинки доказывала обратное – все это ему не приснилось.

Попрыгал на месте, помахал руками – ничего не стесняет, ничего не жмет. Он стал немного полегче и похудее, чем был когда-то, хотя в плечах куртка оказалась теперь тесновата. Но Владимир подозревал, что скоро ему будет не до куртки… Он достал вязаную шапочку, натянул ее на голову… Снова посмотрел на себя – и накатила тоска по дому. Он за свои пятьдесят лет не так уж часто надолго уезжал из дома и всегда знал, что вернется. А теперь? Он осмотрел дом, стены, теперь покрытые вагонкой и затянутые тканью, немного нелепую русскую печь, с чугунками и ухватом на фоне шелковых обоев и лакированного стола из вишневого дерева, потом перекрестился и решительно вышел на крыльцо.

Во дворе стояли восемь человек.

– А почему восемь? – посчитал Владимир.

Семен удивленно осмотрел его наряд и нехотя угрюмо пояснил:

– Один отказался. Говорит, на верную смерть не пойду. Мол, за те гроши он не подряжался воевать.

Остальные бойцы потупились в снег, ничего не говоря, но молча соглашаясь с командиром.

– Ну что же, он уволен. Я позабочусь, чтобы в гильдии узнали о его решении и больше не нанимали даже сортир охранять. Тем, кто остался, по окончании дела месячный оклад в виде премиальных.

Бойцы немного оживились. На их лицах появилось выражение надежды: дескать, а может, выживем? Ну не убьют же они всех? Может, поглумятся над лекарем да отпустят – и мы сыты-пьяны. Только Семен стоял нахмурившись – он понимал, что, скорее всего, живых не будет. Одного охранника они уже убили – это доказывало, что ни перед чем не остановятся. Первый ход был сделан, назад дороги не было.

– Так. Все готовы, значит, в путь. Садимся на возки, по четыре человека, и в дорогу. Луки приготовьте заранее, тетивы надеть. Стоп! Я сейчас кое-что прихвачу еще.

Владимир забежал в дом, откинул крышку сундука и достал нож, над которым он так долго трудился. Подумал-подумал – куда его засунуть? Прорежет все, что можно и нельзя – и решился, взял в руку, зажав рукоять, и выскочил обратно на улицу.

– Семен, чуть не забыли, оставь здесь одного. Вон, молодого самого. Пусть кроме Феклы никого в избу не пускает. До особого моего распоряжения. Семен кивнул молодому охраннику головой, тот повеселел и радостно соскочил с саней.

– Ну все, погнали! – Хлопнули вожжи, и сани легко покатились по набитой дороге…

Морозный воздух хлестал в лицо, а на голову норовили осыпаться с сосен снежные шапки, похожие на причудливые фигурки сумасшедшего скульптора. Если бы не серьезность ситуации, Владимир залюбовался бы расстилающейся прекрасной картиной. Вдали за деревней, засыпанной снегом, сверкала под зимним солнцем замерзшая река, которую местные называли Атиль. Над домишками, черными коробочками, вросшими в сугробы, поднимались вертикально струйки дыма…

Зимой у крестьян не было дела. Ну, кроме каких-то промыслов типа расписывания и вырезания посуды, плетения лаптей и так далее. Владимир читал об этом в литературе, и сейчас безупречная память тут же выдала ему строки из рассказов о жизни крестьян средневековья. Он задумался об этом, потом отбросил все мысли о крестьянстве и обратился к Семену:

– Слушай меня внимательно. Вы должны держать под прицелом лучников. Если они начнут садить из луков – тут же снимать их. В драку не лезьте. Основная задача – не дать им меня нашпиговать стрелами или прирезать Марьяну, понимаешь? У вас все владеют луками? Могут хоть попасть во что-то, или так, для красного словца таскают эти коряги за собой?

– Обижаете, господин лекарь, – нахмурился Семен. – Я не скажу, чтобы такие чудесники были, соревнований не выигрывали, но моя команда владеет всем доступным оружием профессионально. Уж с пятидесяти сажен попадут в человека, точно.

– Хорошо. Задачу я тебе изложил, сразу рассредоточивайтесь и держите на прицеле лучников. А там действуйте по обстоятельствам.

Они помолчали, сани втянулись в деревню. Она как вымерла. Не было видно не только людей, даже животные как будто куда-то подевались – собаки не гавкали, куры не кудахтали. «Может, постреляли?» – подумал Влад и выкинул из головы все это.

Наконец показалась церковь, с простыми покрытыми голубой краской куполами и облупленными стенами. Она была закрыта на амбарный замок. Насколько знал Владимир, из-за крайней бедности деревни и удаленности ее от крупных центров, служить в ней не хотел ни один из священников – кому нужен нищий приход. Сюда ссылали только провинившихся попов – поддающих горькую или бестолковых, кои в конце концов как-то выслуживались и переходили в более богатые приходы или просто сбегали неизвестно куда. Последний сбежавший еще и прихватил несколько каким-то чудом оставшихся серебряных окладов от икон. По слухам, он подался в разбойники. Среди них всякого народу хватало – от струсивших охранников до попов расстриг.

Площадка перед церковью была утоптана множеством ног – то ли захватчиков, то ли крестьян, собиравшихся тут на митинг. Сани остановились, и охранники накинули поводья на коновязь у церкви. По командам Семена воины рассредоточились, заняв удобные позиции за углами домов и сугробами.

Влад прошел дальше, заглянул за церковь – там стояла группа вооруженных людей, в центре ее он заметил выброшенного утром из клиники хама и рядом с ним связанную и явно сильно избитую Марьяну. Один ее глаз заплыл, а из ноздри к подбородку тянулась застывшая струйка крови. Влад спокойным шагом подошел к Марьяне и спросил:

– Ты как, жива?

Она посмотрела на него и медленно кивнула:

– Извини, Влад… подставила тебя.

– Да ничего не подставила. Щас узнаем, чего хотят. Эй, народ, вы чего от нас хотите-то?

Из группы людей спокойно вышел крепкий мужчина в кольчуге с наплечниками, увешанный оружием.

– Да вот, хозяина ты нашего обидел. Теперь он хочет твоей жизни. Лекарь, ничего личного, нам плевать на тебя. Но мы на службе, и он требует тебя порешить.

– Ну а какие-то есть условия? Ну, например, мы заплатим за обиду, вылечим вашего хозяина и разойдемся? Я не хочу проблем, вам они тоже не нужны, думаю…

– Да какие проблемы? – искренне удивился наемник. – Граф, что ли, будет за вас мстить? Так ему на фиг не надо связываться с нами из-за каких-то лекаришек. Закон? Да закон весь у него в кармане – куплен давно. Какие проблемы-то?

Владимиру стало противно – дежавю какое-то… Что в одном мире, что в другом. Там все куплено – и закон, и порядок – и тут куплено. Там закон охраняет интересы только имущих, и тут. Есть где-то вообще справедливость или нет?!

– Слушай, ведь Марьяна ему ничего не сделала и вам тоже, отпустите ее, и я останусь с вами. Зачем ее-то?

– Да так… еще начнет болтать, а то еще и мстить надумает… Все-таки маги, хоть и дохленькие, валить – так всех. И хозяин вон уже заждался… – Он показал на злобно бубнящего Микулу. – Еще какие вопросы есть? А то нам еще ужинать надо, а мы еще даже не обедали. – Он демонстративно посмотрел на низкое зимнее солнце. – Да, забыл спросить: ты где такой наряд-то взял, может, окажешь любезность и снимешь его? Попортится ведь иначе… А так я тебя добром вспомню.

Бандиты рядом с ним заржали. Правда ведь, смешно вожак хохмит. Вот уж веселый атаман, да и классно с ним – и бабло есть, и бабы, и выпивка, – чего не жить-то?

– Слушай, командир. У меня встречное предложение, последнее. Я тебе предлагал выкуп, ты не согласился. Я хотел миром все порешать – тебе не надо. Тогда сейчас предлагаю самый что ни на есть последний раз: вы отпускаете Марьяну и уходите. И больше, чтоб я вас не видел. Если вы не соглашаетесь – вы умрете. Я доступно объяснил?

Вожак насторожился, он был опытным человеком и неплохо разбирался в психологии. Он видел, что лекарь не шутит. Может, как-то недооценил ситуацию? Что если в лесу скрываются бойцы? Не зря же этот человек так уверенно диктует свои условия… Потом подумал: да не должно быть. Наблюдатель на колокольне сразу подал бы знак. Блефует. Да, блефует.

– Я вынужден отклонить твои условия. Пора умирать. А потом мы еще разок позабавимся с бабулькой…

Еще? У уродов хватило совести изнасиловать Марьяну? Извращенцы.

Владимира охватила ярость, и он шагнул в сторону бандитов, сжимая нож… Мечи и сабли выскочили из ножен, и разбойники напали на лекаря.

Время опять замедлило свой ход…

Владимир видел, как смешно и медленно опускает свою саблю на него главарь – он пропустил ее рядом с плечом и, сделав шаг, нанес секущий удар молекулярным ножом по лицу противника… Нож проскочил сквозь голову, как сквозь воздушный шар, залив его и площадку вокруг кровью. Удар вбок – другому… Развернулся, уклонился от катаны – отрубил ножом занесшую ее руку. Обратным движением снес чью-то голову, и она покатилась по утоптанному снегу, как волейбольный мяч… Шаг, удар – труп… шаг, удар – труп…

Это напоминало уничтожение манекенов из пенопласта. Они разрушались так легко, как будто были изготовлены из хрупкого и нежного материала. Сзади что-то врезалось под лопатку, он даже не обернулся, убивая двух противников перед собой… Уворот – распоротая кольчуга, кровь фонтаном, заливает глаза, протер – иначе не видно: падает Микула со стрелой в башке. Крикнул Марьяне:

– Отбега-ай!

Она, с ходу сообразив и во время удачно распутав веревки, направляется к церкви, петляя на бегу. Вдруг у нее сзади вырастает из спины «хвостик»…

– С-суки! Стрелой жахнули!!!

Некогда – потом разберемся. Надо этих сперва добить… Удар, уклон – труп… Площадка просто залита кровью, как на бойне. Упали еще двое со стрелами.

«Наши стреляют», – мелькнуло где-то на периферии сознания. Уклон – труп, рука отпала вместе с плечом и еще дергается, сжимая клинок. Удар – споткнулся о какие-то останки, упал назад… Удар саблей – защитился рукой. Пробить «кевларовую» рубаху – шалишь! Вскочил – распорол чье-то брюхо… Еще удар, еще… Замер – тихо. Осмотрелся, как волк, вокруг никого… Все лежат, груда тел… некоторые со стрелами в спине или плече вяло шевелятся. Подошел – рубанул ножом по шее, одного, другого… чтоб не ворочались. «Я вам предлагал жизнь, а вы смеялись».

Владимир подбежал к церкви. На земле, близ стены, лежал лучник, видимо свалившийся откуда-то сверху. Похоже, это его стрела ударила под лопатку и висит, застряв в куртке наконечником, хорошо, что не в башку целил, иначе бы могло гораздо хуже все кончиться.

Поблизости Марьяна – дышит, слава тебе, Господи. Схватил ее на руки, такую невесомую – то ли от возбуждения сил прибавилось, то ли просто реально гораздо сильнее стал, скорее всего, и то и другое. Положил ее на сани, осмотрел, вырвал резким движением стрелу. Она вышла из спины вместе с кусочками живой ткани. Рана пузырилась кровью.

«Я что, не маг, что ли?! Не отдам, сука с косой!» Руки на Марьяну – Сила заструилась, кровь сразу остановилась. Вот поврежденное легкое – срастается, срастается… есть! Теперь удалить кусочки ткани из раны – ножом, – есть, сделано. Нестерильно… Кровь нагрелась до температуры пастеризации и уничтожила попавших в нее микробов. Не свернулась. Славно. Поехали дальше: края раны стягиваются, стягиваются… Когда я успел ввести ее в транс и сделать обезболивание? Вроде все…

Осмотрим дальше. Так-с, начинающаяся язва – удаляем… Хе-хе, тело формируем, формируем – есть, как у Водяновой! Лишние отложения с бедер, живота – долой. Мешки под глазами – убираем, синяки, порезы, разрывы… ну-ка Силы даванем по полной! Давай, давай, давай, качаем! Упс, вот уже и не старушка, а резвушка. Лет на тридцать пять выглядит, не больше. Ай да я, ай да сукин… хм, так, маму не трогать!

Теперь можно клинику открывать – не желаете ли под Лоллобриджиду? А под Мерилин Монро? Да запросто, лягайте, дамочка! Шутки шутками, а пора заканчивать… Те-е-екс – а что это у нас? Это не канальчик ли у нее к реке Силы? А ну-ка его попробуем расширить… та-ак… та-ак… ну хватит. Он уже стал раз в пять шире. Ай да я! Великий и ужасный Гудвин! Черт, а морщины с лица! Упс, разгладилось личико, а что – неплохая красотка стала. Ну что, пора просыпаться, красотка!

Владимир провел над Марьяной рукой, и та недоуменно открыла глаза:

– Я что, на том свете? Вряд ли. Твоя рожа опять тут, значит, я на Мире… – Она потянулась, чтоб сесть, но что-то ее насторожило. Марьяна легко перелетела через борт саней и замерла: – Ты?! Черт возьми, я уже давно не чувствовала себя так хорошо… я уж думала, что мне каюк. – Марьяна потянулась к Владу, обхватила его руками и зарылась на груди. – Спасибо… Я знала, что ты меня не оставишь. А где эти уроды? Они так измывались надо мной… Я много прожила, и не все годы были хорошими, всяко видала, но эти падлюки… – Она всхлипнула, потом успокоилась и вытерла рукавом тулупа глаза. Рукав был весь в крови – то ли в ее, то ли в крови бандитов – и на лице остались разводы, как будто боевая окраска индейцев.

Влад хотел вытереть ей лицо, но так и не нашел у себя ни одного чистого клочка одежды. Все было покрыто кровью. Ему стало противно, даже немного затошнило, потом он справился со слабостью и зашагал к месту бойни. Бойня – иначе не назовешь!

Площадка у церкви диаметром метров в десять была залита кровью, трупы лежали так, как будто сама смерть косила их своей страшной косой. Бойцы охраны клиники уже собрались к саням, двоих из них тошнило. Семен презрительно посмотрел на них, хотя сам был довольно бледен, и доложил:

– Ваши приказы выполнены, уложили четырех лучников, потерь нет – четверо раненых, стрелами. Жизни ничего не угрожает – выживут. Он смотрел на Владимира, как преданный пес на хозяина, в его глазах лекарь вырос из простого врача в былинного Илью Муромца.

Владимир про себя усмехнулся. Не дай бог, стрела попала бы в голову – смог бы он выжить? А если бы и выжил, остался б самим собой? Не-ет, надо что-то делать. Шапочку, что ли, вязаную сделать «кевларовой»? Другой раз вряд ли так повезет. Впрочем, а чего дергаться? Кости-то усилил. Все кости, а значит, и черепа тоже. Не пробили бы. В глаз? А глаз защищен броней. Уши? Ага, вот тут моя ахиллесова пята, над этим надо подумать. Ушное отверстие – вот доступ к мозгу. Ноги? Ну и что ноги – кости не сломают, а мясо восстановится. Ресурсов хватит. Чтобы меня убить, надо месяц на костре жечь. Но мы об этом никому не скажем… Он улыбнулся и подмигнул самому себе.

Бойцы с ужасом смотрели на него, видимо выглядело это страшно – подмигивающий, залитый кровью с ног до головы монстр, в изрезанной, висящей лохмотьями одежде… Ну да ладно – в куртке все равно дырка была. Он опять засмеялся, потом приказал:

– Семен, раненых давай в сани, сейчас мы ими займемся. Трупы раздеть, одежду, оружие, ценности – все сюда же. Бойца пошли к крестьянам, пусть воды принесут, я умоюсь, а то весь как свинья. Давай, давай, быстро, побежали! – Влад хлопнул в ладоши, и люди забегали, задвигались…

Из домов стали выползать крестьяне, испуганно оглядывая место битвы. Владимир их прекрасно понимал – мирные люди, привыкшие к спокойной устоявшейся жизни, где самые большие невзгоды – неурожай или недовольство управляющего, а тут такие волнения.

Марьяна уже занималась ранеными. Двое охранников побежали помогать собирать трофеи…

Крестьяне притащили теплой воды, Владимир стал с фырканьем умываться, разбрасывая брызги, и на морозе от его разгоряченного мокрого тела шел пар.

Появился староста, испуганно спросил:

– Не желательно ли господам что-то еще?

Влад попросил принести тулуп, пообещав заплатить за него, и вскоре он уже кутался в почти новую крепкую дубленку.

Через полтора часа все было окончено. Обнаженные трупы лежали на площади, а сани были забиты барахлом. На них посадили возчиков, остальные уселись на коней разбойников, привязав оставшихся без наездников цепочкой друг за другом, как караван. У коновязи остались только два скакуна – для Влада и Марьяны.

Когда караван скрылся за поворотом, на площади стояли только кучка крестьян да двое целителей. Владимир обратился к собравшимся:

– Идите все по домам, А вас, староста, я попрошу остаться… – Он усмехнулся: «Штампы так и прут, цивилизация есть цивилизация, это уже в крови». – Вот что, Селифан, – обратился он к старосте, – никому ни слова о том, что тут случилось, понимаешь? Будете болтать – попадете в беду. На вот тебе, за тулуп… и услуги. – Влад сунул в руку старосты золотой. – Иди домой и скажи, чтобы никто не высовывался до темноты. Все ясно?

– Ясно… Чего уж там неясно-то? Не болтать. – Он кивнул и скрылся за дверью самого большого дома, что стоял рядом с площадью.

– Марьяна, возьми лошадей в повод и жди меня у околицы. Давай, давай, быстренько, – Он нетерпеливо прикрикнул на нее и потопал ногами по земле, сбивая налипший на валенки снег.

Марьяна удалилась уже метров на сто, тогда он повернулся к ней спиной и вытянул руки по направлению к куче трупов… Ему показалось, что кто-то пошевелился и застонал… Владимир вздрогнул, опустил руки, а потом опять поднял, сказав: «Да какая разница?!», сосредоточился… и между его ладонями заметалось яркое пламя, вспыхнул свет… Казалось, что прямо из них вылетел огромный шар пламени, файербол размером метра полтора в диаметре.

Трупы, находившиеся на пути сгустка огня, просто испарились, превратившись в легкий белый пепел. Еще файербол, еще, еще… наконец на площадке осталось сухое выжженное пятно, покрытое серым, кружащимся под ветерком, пеплом.

Лекарь повернулся и пошел к лошадям. То, что он сделал, было необходимо, он знал это. Но никто не говорил, что он должен был от этого испытать удовольствие. Честно говоря, его тошнило. Одно дело читать о подвигах всяких там героев в книжках, а другое – видеть своими глазами эту бойню, нюхать кровь… Об этом как-то в приключенческих книжках не любят писать. Он взгромоздился в седло – стремена оказались слишком коротки для него, но делать что-то было неохота и, толкнул коленями коня, с готовностью рванувшего вперед, домой…

Дорогу к дому он не запомнил, да и как-то все равно было – голова лошади со спутанной короткой гривой развевалась впереди, она шла крупным шагом, подбрасывая его на спине. Владимир приноровился к ритму, привставая в стременах, как заправский всадник. Марьяна только удивленно поглядывала на него. Наконец не выдержала:

– Откуда выучился ездить-то?

– Марьян, я работал два сезона в горах, геологом, вот там и выучился ездить на лошади, – усмехнулся он. – Ну, геологи, это такие люди, которые ищут руду всякую, типа рудознатцы. У вас есть такие?

– Есть, да. Так и зовутся – рудознатцы. Там в основном магики. А как же вы могли чего-то найти, не владея Силой?

– Ну как? Есть методики. Людей годами учат этому. Я вот учился восемь лет. Не все так просто.

Марьяна уважительно глянула на Влада.

– Так ты, значит, рудознатец?

– Да нет, был. У нас не все, кто учился на кого-то, именно тем и работают, на кого учились. Жизнь по-своему всех переделывает. Да ладно. Хватит об этом. Ты вот скажи, теперь ты молоденькая, надо тебе мужа искать?

Марьяну передернуло… Она глухим голосом сказала:

– Похоже, я теперь не скоро на мужиков захочу смотреть… Ты знаешь, что они со мной делали?

– Догадываюсь. Фантазия подонка безгранична. Забудь. Они получили по заслугам. Ты теперь здоровее, чем была раньше. Физически. А с душой я ничего сделать не могу. Хочешь, чтобы я стер воспоминания? Хочешь? Я серьезно спрашиваю.

– Я догадываюсь, что сможешь… Но не надо. Я переживу.

– Правильно. Один человек в нашем мире написал: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее»[2]. Вот и ты стала немножко сильнее. Кстати, о Силе – ты ничего не заметила?

– Заметила. Как ты сумел? – Марьяна с любопытством посмотрела на него. – Прямо на санях… Силен!

– Сам не знаю. Как обычно. Захотел, волевое усилие и – ап! – готово. Не пойму, а почему никто так не делал раньше? А какая разница – на санях или в горнице – главное войти в транс и Силы иметь побольше. И что, никто не смог таким образом поднять свой уровень?

– Влад, ты такой наивный, или притворяешься? Я вот смотрю на тебя и думаю: ну как не от мира сего, могучий, здоровый, красивый…

– Да, да, говори, говори, все верно, – захихикал Влад под слова Марьяны.

– …И глупый как пробка!

– А вот и не согласен! Неправдычка твоя!

Они рассмеялись, и Марьяна продолжила:

– Ну вот есть, к примеру, какой-то магик, сильный, ну навроде тебя. Он может проделать такую штучку с другим магиком, ну назовем его Васей Пупкой…

Влад закашлялся и стал ржать в голос, Марьяна удивленно посмотрела на него и спросила:

– Чего ты? Ну имя как имя…

– Да ну так… У нас тоже, как что – Вася Пупкин. Так и поверишь в соприкосновение миров. Ну продолжай, извини.

– Ну так вот, может он сделать этого Васю Пупку магиком, – она подозрительно покосилась на Влада, но тот ехал с подчеркнуто невозмутимым лицом, – почти равным по силам себе? Ну или послабее, как получится. Но гораздо выше его, Пупки, уровня. И зачем ему это делать? Вот он сейчас один такой. К нему обращаются, пользуются услугами, он лечит и делает амулеты. И вдруг появится такой же магик, который отберет у него пациентов, переманит их. Может, будет даже брать дешевле, а тот останется без клиентуры, а ему это надо? Как ты думаешь?

– Да я все понял давно… Слушай, одна мысль мне не дает покоя: а у вас есть магические дуэли? Кто-то может вызвать меня на дуэль, магическую дуэль, или нет? Я могу бить магика магией?

– Ну тут вопрос слишком общий… Начнем вот с чего. Если на тебя нападет магик – ты имеешь право защищаться как умеешь. Вина на нем. Если ты напал на него и победишь – тебя осудят… Ну, в зависимости от обстоятельств – может, ты защищал кого-то важного. А коли проиграл – судить некого. Если ты зарегистрирован в гильдии – а при этом выдается специальный знак – то другой гильдиец может вызвать тебя на магическую дуэль. Но ты можешь отказаться. За штраф в тысячу золотых. И вызов может быть сделан раз в сутки. Понимаешь? То есть тебя могут просто затюкать вызовами. Тут есть одно но: ты можешь иметь статус, при котором штрафовать тебя не будут, за отказ, но при этом ты приобретаешь подчиненное положение и заплатишь в гильдию семьдесят процентов своего дохода.

– Слушай, это же чушь какая-то, как могли принять такой закон? Разве не видно, что он выгоден только главам гильдии, самым сильным магикам, которые явно заключили между собой договор о ненападении?

– Да вот приняли, – грустно улыбнулась Марьяна. – Ты думаешь, зря я засела в глуши и зарабатывала гроши? Погоди, еще и до нас доберутся… До столицы далеко, но слухи расходятся быстрее молнии. Пока они все думают, что это я вдруг стала лечить всех так хорошо. В столицу мы не лезем, но как наш уровень вырастет, пойдут богатые клиенты, вот тут и будет дело. Остается надеться, что до тех пор мы наберем и Силы, и денег. Да и далеко они от нас – не все поедут из столицы, чтобы проверить слухи, кто это там лечит так хорошо…

– Марьян, может, нам вообще отказаться от пластических операций? Чтобы никому не интересны стали? Только вот они приносят больше всего дохода, жалко как-то…

– Жалко. Да и поздно уже. Притормозить немного, может, да не брать особо сложных. Ну там уши поправить, или нос, больше не трогать тела. Чтобы особенно не афишировать умения. Ну да ладно. Позже подумаем. Надо вначале отойти от этого дерьма, что случилось… Потом, все потом. А сейчас в баню…

Они подъехали к клинике, их встретили охранники, которые помогли спешиться. Целители устало прошли в избу, отдав распоряжение натопить баню и наносить воды. Уже смеркалось. День, такой грязный и нервный, закончился.

Глава 4. Клиника

Владимир и Марьяна сидели, откинувшись на спинки стульев в своей избе, ожидая, когда протопят баню – Влад настоял, чтобы баня была построена в первую очередь и топилась по-белому, ему надоело мыться из кадушек, хотелось как следует попариться. Он и в прежней жизни любил расслабиться в бане, хотя это и редко удавалось: в сауны ходить дорого, да и когда он мог себе это позволить, времени не хватало. К тому ж как-то неприятно было париться в сауне, зная, что до тебя тут побывали сотни проституток и их клиентов.

Хорошо бы после бани пивка хлебнуть… Пиво он любил, но тут под названием «пиво» подавали нечто похожее на «Балтику» девятка или «Золотую Бочку» крепкое, пить такую бурду ему было противно – он пил не для того чтобы нажраться, а для удовольствия, потому просто ограничивался горячим чаем.

Наконец Фекла сообщила, что баня протоплена, и компаньоны прервали вяло текущий разговор на тему хозяйства, огорода, построек на территории клиники и жизни вообще. Важные вопросы обсуждать не хотелось, на обоих после недавних нервных перегрузок накатило душевное опустошение.

Владимир приказал Фекле собрать ему чистое белье, полотенце и, накинув тулуп, сунул ноги в обрезанные валенки, использовавшиеся им для того, чтоб выбежать на улицу. Подумал еще и нацепил треух. «После бани с мокрыми волосами идти… – засмеялся про себя. – Человек, устоявший против нескольких десятков вооруженных бойцов, боится простуды. Да что это со мной, я же закрытая система, нарушить мой баланс здоровья практически невозможно!» Он сорвал треух и кинул его в угол.

На небе высыпали звезды. Владимир поднял голову и стал искать знакомые созвездия, но вдруг поняв, что он подсознательно ищет спутники, обычно катящиеся по небу, как блуждающие шарики. Рассмеялся – откуда тут спутники?! – затем погрустнел: он не мог узнать ни одного созвездия, все изменилось… Вернее, это для него все изменилось, а тут осталось прежним. Когда наши миры разошлись? Он подозревал, что это произошло после какой-то глобальной катастрофы, возможно, после удара огромного планетоида или метеорита. На Земле после этого вдруг вымерли динозавры, а тут… а кто знает, что было тут? Палеонтологов тут не было, археологов тоже, кто мог сказать, что было в прошлом? Почему тут люди могли пользоваться магией, а на Земле нет? Почему там жизнь пошла по технологическому пути, а тут нет? Почему материки отличаются друг от друга? Почему земной год длится триста шестьдесят пять дней, а здешний пятьсот? Если это все же другая планета, то она медленнее оборачивается вокруг светила, потому и год длиннее, а если нет… Почему так случилось? Ох уж эта извечная манера русского человека задавать вопросы, на которые нет ответа…

Он усмехнулся и шагнул в натопленный предбанник. Баня встретила его сухим теплом и уютом. Влад разделся догола, открыл дверь парной и шагнул в сухой, пахнущий распаренным веником жар. Парное помещение было довольно большим, пять на пять метров – на этом тоже настоял он, не желая тесниться в каких-то клетушках, сгибаясь, как зародыш в чреве, чтобы сэкономить несколько чурбаков дровишек. Баня должна быть баней, а не собачьей конурой, заявил он при постройке, и первоначальный проект расширился раз в пять. Влад залез на верхний полок, откинулся к нагретой стене, обжигающей, как раскаленная батарея центрального отопления, потом притерпелся и замер, впитывая сухой жар… Через несколько минут его кожа покрылась капельками выступившего пота, блестевшего в ярком свете магического светляка, как дождевые капли на листе лопуха.

Неожиданно открылась дверь в предбанник и в парную вошла Марьяна. Она спокойно воззрилась на сидящего Владимира, внимательно осмотрела его и, хмыкнув, сказала:

– Да, хорош. Мечта бабья. Даже у меня чегой-то зашевелилось…

Влад хотел схохмить по поводу того, что там у нее могло зашевелиться, да вспомнил и осекся. Надо воздерживаться от всего, что может напомнить ей о часах насилия. Марьяна забралась наверх и тоже замерла, закрыв глаза, потом медленно сказала:

– Ну что рассматриваешь… По бабе соскучился, что ли?.. Старушкой-то я тебя не шибко интересовала… – Она протянула руку и неожиданно просунула ему между ног, ухватившись за сокровенное. – Помочь, что ли?

Влад сразу возбудился. Ну мыслимо ли оставаться спокойным рядом с довольно симпатичной голой женщиной, притом беззастенчиво его возбуждающей? Тут он вспомнил о том, что внутри Марьяны плещется коктейль из смеси нескольких десятков видов семени, ему стало противно, и у него сразу все опало.

– Не хочешь меня? А, поняла, не смущайся. Я сама понимаю, что сейчас я грязная. Брезгуешь… Поглумились, уроды. Ну, может, я по-другому помогу как-то? – И она начала медленно гладить и массировать его плоть.

– Марьян, да ладно тебе… Как говорят у нас бабы, отпихивая мужика от себя: «Давай останемся друзьями». Тебе и так досталось сегодня, не будем уж тебя мучить. Отойдешь – вернемся к этому вопросу… если захочешь. – Он погладил ее по спутанной гриве волос, Марьяна неожиданно зарыдала, обняв его и уткнувшись в литое плечо. Он поглаживал ее по голове, держа за вздрагивающие плечи, наконец, всхлипывания кончились, и она опять откинулась к стене, расслабляясь в горячем воздухе.

Через минут пятнадцать, когда, после третьего ковшика воды, выплеснутого на раскаленные камни, уши начало сворачивать в трубочку от жара, они перешли на нижнюю полку, набрали в деревянные ушаты горячей и холодной воды и начали мыться. Марьяна попросила намылить ей спину, что Влад сделал с удовольствием, попутно рассматривая ее тело, как художник картину, после окончания сеанса рисования. То, что он увидел, в общем-то, ему понравилось, хотя можно было бы и получше. Он повернул женщину к себе лицом, поводил намыленной грубой тряпочкой по ее торчащей, как у топ-модели, груди, по плоскому животу… Марьяна, не открывая глаз, сказала с нарочитой обидой:

– А чего сиськи-то мне такие маленькие сделал, пожалел для друга?

Влад, не выдержав, захохотал:

– Да я тебе самые лучшие приделал, от супермодели нашей, Водяновой! Что, надо было вымя коровье, что ли?

– Ну не вымя, а побольше…

– Ага, – опять хихикнул Влад, – мужики любят баб с выменем, а бабы мужиков с членом как у жеребца… и все врут. Хм, может, у вас тут правда другие вкусы? Интересно, кого староста пришлет мне? Как ты думаешь?

– Да ну кого? Кого похуже, кто не особо ценится у тамошних мужиков. Вот и посмотришь, кто им там нравится. Конечно, совсем уж уродок-то не пришлют – с заячьей губой или безногих, но и ничего хорошего не жди. Ты вспомни рожу Селифана, он лису три раза обдурит.

Влад задумался…

– Марьян, слушай, давай я тебе одну штуку в организме сделаю…

– Какую штуку?

– Ну, я себе сделал… когда телу наносится травма, оно автоматически заживляет раны. Я попробовал на себе – работает. Только сразу надо тебя отладить как следует, доработать тело, потому что потом вмешаться в него будет трудно, кроме меня никто не сможет, оно будет стремиться восстановить равновесие. Даже забеременеть, если захочешь, ты сможешь только после того, как заклятие будет снято. Организм просто рассосет плод, если он появится, понимаешь?

– Понимаю… – Она подумала и меланхолично вылила на себя ковшик воды из ушата. – Интересно, конечно. Расскажешь мне потом, как сделал?

– Расскажу… Только сможешь ли повторить такое – не знаю. Ну, может, через несколько лет, когда Силы побольше наберешь. Тут суть в чем: на такое замыкание организма уходит очень много Силы, половина моей ушла, а если прервешь процесс – преобразование разрушается, связи теряются, и все приходится начинать заново. Да еще и навредить можно… осторожно надо. Так что с кем-то еще не пробуй. Да я думаю, ты прекрасно все понимаешь – все-таки старше меня на семьдесят лет… тьфу! Все время забываю, какая ты старая развалина…

– Ах ты, скотина! Отрастил себе одно место, так теперь думаешь, девушку оскорблять можешь?! – Марьяна засмеялась и несколько раз хлестнула Влада горячим веником по спине. – Я что, не вижу, что отрастил, охальник. Я-то помню, что было, все-таки ухаживала за тобой!

– Я охальник?! Да ты сама охальница – так и разглядываешь неприличные места! Только и думаешь о них, бабка хренова! – Они закатились в смехе, начали плескать друг на друга из ковшиков, балуясь как дети, наконец успокоились и закончили мыться, смыв с себя пену.

Надо сказать, что мыло в этом мире было неплохое, его варили в специальных мастерских, мыловарнях, и оно было разное – от дешевого, для крестьян, до самого дорогого, с добавлением травок, ароматизаторов – лечебное. Влада даже удивило разнообразие и прихотливость различных сортов мыла. В нетехнологичном мире, где о гигиене – в том смысле, как ее понимали на Земле – знают постольку-поскольку (даже трусов люди не знают, о чем тут говорить), производят так много сортов мыла.

– Так. Ну давай уж, начнем… – Влад встал и пошел к предбаннику. – Я открою дверь туда, а то жарковато, даже на нижней полке – сосредоточиться невозможно. – Он поднял кадку и смыл с полки пену и листья от веника. – Ложись на спину и расслабься.

Марьяна плавно и медленно опустилась на спину, закрыв глаза. Владимир провел рукой над ее головой, погружая в транс, и сосредоточился на ощущениях Силы. Тело женщины засветилось аурой, с всполохами розового, белого и красного цвета.

– Та-а-ак… чего тут у нас красное? Ага – дырка в зубе. Ну да, я заметил, с зубами в средневековье засада, даже у целителей. Впрочем, а чего удивительного: зубы, как и кости, с трудом поддаются воздействию. Ну-ка… Ага – полезли. Старые зубы долой… – приговаривал он, – посыпались… Так, стряхнуть их, а то подавится еще не дай бог. Волосы – седину долой… Ах, зараза, красишь, оказывается? Магическим зрением-то видно, а так и не заметить. Грудь? Ну на тебе, третьего размера, получи! Сейчас я тебе свинью-то подложу… Так… печень активизируем, почки… установка на гиперактивность. Упс! Теперь ты хоть литр самогона выжри. Ну и яды теперь тебе не страшны – организм сразу выкинет, разложит их прямо в печени. Теперь ноги. Пусть подлиннее будут, кальций из суставов вон, сосуды почистим… Что еще? А, сейчас я тебя удивлю – глаза серые станут зелеными! Ну ты же ведьма, тебе положено. Сделать светящиеся? Нет, заметно слишком, это перебор. Добавим способность видеть в темноте, далеко… так, есть! Слух? Ну, чуть добавим… Кстати, надо и собой заняться – слух и нюх улучшить. Что еще? Ну-ка еще расширим канал к реке… Сопротивляется, гад. Ну много не будем – в два раза пока что. Кости, связки укрепляем, нервы… нервы укрепим… Мышцы посильнее сделаем – другой раз, может, сама из передряги выберется… Не дай бог другого раза! Фигурку улучшим… ага, хороша. Все… Ан, нет! Сейчас я тебе хохму замастрячу… гы-гы-гы… Есть! Вот теперь все. Просыпайся, спящая царевна!

Марьяна открыла глаза, медленно села на полок, посмотрела на руки, на ноги… Ей явно нравилось то, что она видела.

– Что-то я есть хочу, будто месяц не ела, аж трясется все. – Она потянулась, приподняв увесистые, совершенной формы груди третьего размера, вызывающе торчащие вперед. Картина была впечатляющая.

– Ну вот теперь более-менее сиськи… А то сделал пупыры какие-то. Эти глаз радуют.

– Жрать хочешь. Ясно дело – организм ресурсы тратил, строить-то из чего? Так, хватит тут сиськами трясти, давай попарь меня веником, потом пойдем чай пить. – Влад закрыл дверь в предбанник, зачерпнул ковшиком воды и осторожно плесканул ей на раскаленные камни. Пар, поднявшийся туманным языком, окутал людей…

– А-а-а!.. хорошо! Давай, давай похлещи меня, ленивая баба! – Влад хихикнул и влез на верхний полок, улегшись на живот… Марьяна продолжала рассматривать руки, плечи, опустила голову и обернулась назад… посмотрела вниз.

– А это что такое?! Ах ты, поганец, ах ты охальник! Я тебя щас попарю, засранец! Щас, щас попарю скотина ты эдакая! – Марьяна с хохотом схватила веник и стала сплеча хлестать Влада по плечам, заду и ногам, да так, что листья разлетались… Влад взвыл:

– Э-э-э! А-а-а! Ты, фурия хренова! Осторожнее, вышибешь из меня дух-то, я тебе Силы добавил!

– А на фига было вытворять такое?!

Влад поглядел на лобок Марьяны и заржал, уткнувшись в руки – там виднелась фигурка беса, с хвостом и высунутым языком – он вспомнил картинку из интернета и перенес ее на тело Марьяны в виде интимной прически. Он уткнулся в ладони и с удовольствием ощущал удары раскаленного веника по своему телу. Потом он попарил Марьяну, разомлевшую от жара и вольготно расположившуюся грудью вверх.

Через час они сидели за столом и прихлебывали горячий ароматный напиток. Марьяна задумчиво смотрела в маленькое окошко с мутноватым стеклом – здесь не знали проката больших прозрачных стекол, технологии такой не было.

– Странно так… Я сто двадцать лет прожила без тебя. Ты ворвался и все изменил. – Она взглянула на него грустно. – Уж не знаю, к лучшему или к худшему… Все-таки, наверное, к лучшему. Мне стало интересно жить. Честно сказать, я уже превратилась в какое-то животное… Есть, спать, есть-спать… И так годы, годы, годы… Ты вообще-то думал, что дальше будешь делать? Ну вот, у нас много денег. Ну и что? Что дальше?

Владимир тоже задумался…

– Ну, пока моя задача – добиться стабильности, чтобы не надо было думать о деньгах, о будущем, чтобы всегда был кусок хлеба… и лучше с маслом. Потом, когда появится время, буду думать, как вернуться в свой мир. Я пока не знаю, как это сделать – мне надо читать книги, общаться с опытными сильными магиками, если они захотят со мной общаться. А чтобы захотели, надо набрать силу, и магическую, физическую… и финансовую. Понимаешь? – Марьяна покивала головой. – Во всяком случае теперь я знаю, что проживу безбедно, даже если не получится вернуться домой. Ну, по крайней мере, буду зарабатывать интимными прическами.

Компаньоны посмеялись, а Марьяна бросила во Влада надкусанным бубликом:

– Охальник!

– Я хочу превратить нашу клинику в большой медицинско-магический комплекс, сделать так, чтобы мы только надзирали за процессом и могли оторваться от собственно лечения больных, высвободить время для исследований и обучения. Давай теперь рассудим, как это сделать? Земля принадлежит графу. Как приобрести на нее право собственности? Проясни мне ситуацию.

– Влад, вот тут дело худо… Землей в нашем государстве могут владеть только дворяне. В любой момент граф имеет право приказать выгнать нас со своей земли, и мы ничего не сможем поделать. Мы не можем купить землю, продать ее, произвести с ней какие-то другие деяния. Только аренда, по усмотрению владельца. Не знаю, как у вас, но у нас дворяне – это все.

– Хорошо. Или вернее – плохо. Теперь поясни мне, как можно получить дворянский титул. Его можно купить?

– Хм-м… вопрос интересный. Теоретически титул купить можно. Но к титулу как ты приделаешь землю? Ну пришел ты к графу и говоришь: «Я барон Пипиркин, хочу купить участок вот тут». Он сразу заинтересуется: а кто ты такой, а зачем тебе участок? Ага, можно содрать втридорога. А лучше, вообще не продавать, Тут ведь все уже устроено, так пусть платят с доходов годы и годы, а то еще лучше – арендную плату им сделать такую, чтобы хватало на охоту, пиры, роскошные выезды… Ты понял, Влад? Так обложат, что ни вздохнешь, ни… ну ты понял. Есть еще способ – усыновление, к примеру. Или женитьба. Но родовитые только в сказках женятся на безродных.

– Даже если безродные богаты, а родовитые нищи?

– М-да, соображаешь. В этом что-то есть. Ты мужчина видный, магик, бабы на тебя вешаться будут. Возможно, и найдется обнищавшая родовитая семья, которая захочет выдать за тебя их дочку, в обмен на круглую сумму золотых… Но на это надо много денег. Это речь о сотнях тысяч. Здесь таких денег не заработаешь. А если здесь их не заработаешь без расширения дела, то как только ты это дело расширишь, налетят и все отнимут. Тогда зачем его расширять? Чтобы заработать… Сказка про мочало – начинай сначала. Не знаю, что делать.

– А если в столицу податься, вступить в гильдию?

– А кто тебя туда примет? Ты обучался в школе магиков? Я обучалась. В заштатной, но обучалась. Вот, гляди… – Марьяна пошла к себе в закуток и принесла плотную желтоватую бумагу с красной мастичной печатью… Владимир почувствовал это: печать была тронута Силой, подделать ее было невозможно, у нее имелась своя аура. – Видишь? У каждой такой печати есть своя аура, которую по цветам отличит любой знающий магик. Есть таблицы специальные, по которым можно отследить, где учился каждый из магиков.

– Не верю, что нельзя купить такой диплом. Только не говори, что все тут такие неподкупные и костьми лягут – не выдадут диплома за полновесные золотые.

– Хм, ну да… я слыхала о подобном. Кстати, в той школе, где я училась, директрисой моя троюродная тетка Марина… Надо будет встретиться и с ней, поговорить. Это в Лазутине, пятьдесят верст от нас. Надо поехать туда и пообщаться. Неделю, не меньше, займет. День туда, день обратно, да там три-четыре дня надо будет прожить, пока документы сделают. Не знаю, сколько она запросит, обучение в школе стоит тысячу золотых, я десятки лет пахала, пока не отработала свой диплом, а вот сколько запросят за такой же, но без обучения – это вопрос.

– Да ну, клади сразу раз в десять-пятнадцать больше, не ошибешься.

– Скорее всего, да. Марина жадновата… Надо будет одеться похуже, да лицо состарить, а то ты из меня сделал девчонку. Иллюзию накладывать нельзя – она сразу разоблачит, магичка она посильнее меня… той, что до улучшения. Да, вот еще что, ты можешь притушить мою ауру, чтобы нельзя было понять, что у меня сила увеличилась, а то ведь сразу видно, что сияю? На тебя так смотреть нельзя магическим взглядом – сверкаешь. Аж глаза режет. Тебе тоже стоит подумать о том, чтобы притухнуть, мало ли кто к нам завернет. К чему дразнить гусей.

Владимир молча мотнул головой, соглашаясь, посмотрел на Марьяну и, включившись в ее систему, пожелал, чтобы ее аура приглушила свечение до того уровня, который был в начале их знакомства, но без ущерба для организма и изменений в структуре ауры. Пришлось часть высвободившейся энергии сразу направить обратно в магический узел. Такую же процедуру он провел над собой, причем уже быстрее.

Марьяна кивнула:

– Вот теперь ты нормальный деревенский лекарь, а то, не дай бог, кто из магиков завернет сюда, поглядеть, что там за костоправы людей собирают. А тут магистр сияет как солнце. Понимаешь, какая система: фактически я тоже плачу гильдии магиков, только не напрямую, а платя графу, я же на его землях живу. Если бы я жила на землях, принадлежащих императору, я бы платила в гильдию. Я дипломированная магичка, я могу нанимать себе помощников, и я уже плачу за них, они не платят. То есть я как начальница нанимаю себе подчиненных и отвечаю за них. Тебя не могут вызвать на магическую дуэль или обвинить в работе без регистрации – я зарегистрирована. А ты уже работаешь на меня. Без меня самостоятельно ты работать не можешь – сразу выжгут. Ну вот так вот. Плохо то, что, как ты справедливо сказал, у меня нет официального письменного договора с графом и статус земли, на которой я живу, тоже не определен. Раньше меня это мало волновало. Что, я не смогу один-другой золотой заработать? Подхватилась да ушла, если не понравилось. Но сейчас… большое хозяйство, налаженная практика – жалко терять. Ладно. Надо не сразу, а шаг за шагом – вначале тебе сделаем диплом Лазутинской магической школы, а потом будем думать, как дальше жить. Поеду я через два дня, как раз дороги после метели раскатают, долечу мухой. А за эти два дня посмотрим твоих будущих наложниц, уж больно мне тебе отомстить хочется за чертика. Поизмываюсь всласть, ну не могу же я упустить такую возможность! Посмотрю, каких коряг Селифан тебе притаранит… хе-хе-хе… – Марьяна захихикала, поддержанная Владом…

– Ну ты, Марьянка, и ехидна, небось, сама ему сказала всяких поганок собрать по всей деревне… будешь их сама назад отвозить. Ладно, посмотрим на этих горгулий. Давай еще к делу. С собой бери тысяч двадцать – двадцать пять, в городе найми еще человек двадцать бойцов, обязательно через гильдию наемников. Сегодняшний случай меня убедил, что система нашей безопасности ни к черту.

– А ты понимаешь, сколько они сожрут и выпьют? А где им жить?

– Так найми в городе плотников, строителей – пусть строят тут казарму, дом нам еще пусть заодно построят. Какого хрена мы тут теснимся в избушке, сидя на деньгах? А это помещение под клинику пустим. Да, вот еще что: в школе переговори с Мариной, пусть подгонит нам приличных порядочных магиков. Будут по контракту работать. Я посмотрю на них, может, им тоже каналы раскроем, станут людей не хуже нас лечить. И контракт на всю жизнь… в этом случае.

– Ну ты, Влад, зверюга… На всю жизнь?! Да кто пойдет на такие условия?

– Пойду-у-ут… – протянул Владимир. – Вот тебе бы предложили расширить твои магические возможности в обмен на тридцать процентов дохода, получаемого в серьезной дорогой клинике, ты бы пошла? Даже если на всю жизнь? При гарантированной охране, жилье, питании, трех золотых с каждой десятки? Пошла бы?

– Ну, наверное, пошла бы… Кто же стабильность и деньги не любит. Только пока говорить им об этом нельзя. Слухи пойдут.

– А мы и не скажем. Дескать, пока типа выпускников принимаем, посмотреть, кто что может, им же надо отрабатывать деньги за обучение? Вот и возможность отработать есть… Твоя Марина с них еще и денег поимеет, за то, что пристроит к нам. Может, и нам подешевле достанется мой диплом. Итак, начинаем с диплома, строим помещения, набираем работников. На том и порешим. Давай, Марьян, спать, что-то мы сегодня задержались однако.

Они поднялись и побрели в свои комнаты. Тело Владимира вполне могло выдержать и гораздо большие перегрузки, но вот мозг… мозг протестовал и требовал отдыха. Это был слишком тяжелый день даже для него.

Лекарь улегся на уже разобранную Феклой постель, раскинул крестом руки и уткнулся глазами в потолок… Губы его сложились в улыбку. А все-таки интересно жить! На Земле он лишь доживал оставшиеся годы, а тут новая жизнь, новые возможности… В нем всегда была жилка авантюриста, и как ни странно, тяга к врачебному делу. Он всегда лечил себя сам, делал уколы близким, неплохо понимал в несложных болезнях. Теперь все знания, все прочитанное и услышанное за пятьдесят лет легко всплывало по первому его желанию. Грех было не воспользоваться открывшимися возможностями. Не хватало развлечений. Мозг человека технологичного мира постоянно требовал новой информации, знаний, перемен – жизнь на Земле была очень бурной, не сравнить с застывшей, статичной жизнью Мира… Поэтому мозг Владимира будто голодал без постоянно поступающей пищи для ума. Впрочем, было приятно знать, что ты проживешь еще неизвестно сколько сотен лет, успеешь очень многое… и спешить некуда. Кто не мечтал жить тысячи лет, чтобы первые сто, к примеру, зарабатывать деньги, вторые сто – путешествовать, третьи – медитировать, или там просто валяться на травке, да мало ли что можно делать, не думая об улетающих, как дорожные столбы за окном машины, годах.

Владимир вошел в черноту, потянулся к реке и пополнил слегка опустевший резервуар Силы. В который уже раз он подивился тому счастью и удовольствию, получаемому от соприкосновения с рекой. «Интересно, – подумал он, – что, неужели все получают такое удовольствие от отбора Силы? Может, это тоже зависит от уровня мага? Не-е-т… правда надо бабу, что-то я слишком подсел на откачку, как наркоман». С этими мыслями он и заснул…

Утро встретило его неясными звуками какой-то песенки. Марьяна уже бродила по дому, одетая, в крестьянском сарафане. Он подумал: «Ну что за дрянь они тут носят? Я эти бы сарафаны на тряпки бы только пустил! Неужели нельзя носить что-то более сексуальное! Надо заняться их воспитанием… попозже».

– Эй, соня, давай вставай, нас ждут великие дела!

Влад вздрогнул. Эти слова он в юности слышал каждое утро в один из полевых сезонов, проведенных на Горном Алтае, когда начальник партии приходил, дергал их за ноги, накрытые кошмой, и мерзко вопил: «Спите, мать вашу!.. Подъем! Нас ждут великие дела!» Это означало, что надо будет пройти пять километров до начала маршрута, потом три часа, задыхаясь и отбиваясь от комаров и мошек, подниматься на водораздел, идти по нему десять километров, опять три часа спускаться, с трудом разгибая натруженные ноги и страдая от боли в усталых плечах, на которые взвалены мешки с пробами горных пород, а потом еще десять-пятнадцать километров топать до лагеря. Посему он эту фразу дико ненавидел, как, впрочем, и весь физический труд. Если была возможность, он всегда предпочитать заставить работать физически вместо себя кого-то другого, не такого великого и умного, как он сам. Так что это заявление коллеги сразу привело его в дурное расположение духа.

– Доброе утро, великий и ужасный магик!

– Утро добрым не бывает… – Влад буркнул это по пути к рукомойнику, и тут же начал с фырканьем плескать воду в лицо, неодобрительно косясь на Марьяну. – Поспать хрен дадите… Вот сдохну, чтобы вы знали, как без меня жить.

– Не сдохнешь. Тебе еще молодых кобылок объезживать! – Марьяна захохотала, видя, что лицо Влада еще больше перекосилось.

– Тьфу на тебя, чертова бабка! – Он пошел к полотенцу, вытерся и начал одеваться. Завтракать не хотелось, с трудом запихнул в себя кусок хлеба с медом, запив так называемым чаем, и спросил, вспомнив: – Слухай, Марьян, забываю все спросить, а что, у вас настоящий чай не пьют?

Она стояла перед зеркалом и рассматривала себя, поворачивая голову то вправо, то влево, видно было, что-то, что она видела перед собой в зеркале, ей ужасно нравилось…

– Ну почему, пьют…

– А чего мы не пьем? Да брось ты вертеться перед зеркалом-то, ну красавица, я не даром хлеб ем, постарался… Почему мы чай-то настоящий не покупаем? Мне эти хреновы отвары уже поперек горла стоят, хочу черного чая, зеленого чая!

Марьяна остановилась и задумалась.

– Да ну не знаю, раньше денег не было, а потом как-то и привыкли… Ну давай закажем купцам чаю, привезут.

– Давай… А лимоны тут можно заказать?

– Чего? Что за лимоны?

– Ну такие кислые желтые фрукты… Неужели не видала ни разу?

– Неа… Ты не забывай, я особенно-то по столицам не шастала… Что прочитала в книгах, то и знаю, не дальше Лазутина. Ну я узнаю у купцов. Давай собираться, там люди ждут. Надо на ламоны твои зарабатывать.

– Не ламоны, а лимоны. А много народа? Да нет, немного, но там что-то серьезное есть, по магической части. Кто-то порчу навел на парня, вроде как… Посмотришь. Купец богатый, дает пятьсот золотых, если вылечим. Парень его наследник, похоже, кто-то извести решил. Мужик рвет и мечет – парень сохнет, уже ноги еле волочит, высох как скелет. Доходяга, жить осталось, хорошо если месяц.

– Хреново… Тут чуть передавишь Силой – копыта откинет, ресурса-то в теле не осталось.

– А ты осторожнее. Не черта давить-то, ты потихоньку распутывай. Ладно, хватит воздух молоть, пошли лечить.

Они оделись и вышли на морозный воздух. Вокруг стояли сугробы, за ночь метель намела немалые заструги снега. Охранники дружно поздоровались с ними, Владимир объявил, что после полудня с ними рассчитаются, выплатят обещанную премию, и что надо будет в обед встретить обоз из деревни.

Марьяна хихикнула. Семен поднес брошенный вчера второпях молекулярный нож и сообщил, что «ентим ножом Васька чуть палец не отхватил, попробовал на остроту… до кости прорезал». На что Влад сообщил, что не хрена тыкать, что не надо, куда не надо, так можно и кое-что себе сломать. Мол, пусть зайдет попозже – залечат ему палец.

Оружие и доспехи были уже почищены. Те, что захватили с разбойников, прорубленные сложили отдельно, целые отдельно. Все в оружейной. Влад распорядился отправить поврежденные на ремонт к кузнецу, а целые запереть и никому не давать. Он усмехнулся про себя: как-то незаметно, попаданец из другого мира стал тут главой организации… То ли еще будет. Снежная дорожка скрипела под ногами, морозец хватал за нос и торопил бежать в теплое помещение. В воздухе пахло дымом из труб, этот запах Влад любил с детства. «И дым отечества нам сладок и приятен…» Впрочем, какое тут отечество? Где оно, отечество?

За забором фыркали заиндевелыми носами лошадки, запряженные в возки, больной парень ждал лекарей уже внутри клиники, на скамейке, поддерживаемый седым бородатым мужиком. Влад еще подумал: «Что-то слишком много бородачей тут. Может, начать бриться? Надоело выглядеть этаким лесовиком». У входа стояли два охранника клиники и трое незнакомых вооруженных людей, видимо, телохранители купца. Влад рассердился:

– Кто позволил в отсутствие лекарей пустить людей в клинику? Разве вам не было сказано: «Никого без нашего присутствия не пускать?!»

– Ну да, сказано… Но, господин лекарь, они так просили, ну мы и позволили…

– Оба лишаетесь зарплаты за неделю. Доложите командиру. Я вас научу приказы выполнять! Он не смог заставить слушаться – я заставлю.

Влад прикрыл за собой дверь пропустив вперед Марьяну.

– Здравствуйте, уважаемые. Что случилось? – Он стряхнул с шапки нападавший с веток снег, прямо на пол, Повесил ее на крючок в дальнем углу и подсел к мужчинам, примостившимся на скамье, сканируя взглядом худенького, бледного парня лет восемнадцати.

– Извините, господин лекарь, не наказывайте служивых. Это я попросил их пустить, заждались, мы с ночи уже вас ждем.

– Ну нам тоже надо отдыхать, как ни странно. Живые мы… – Влад раздраженно вытер мокрые от снега ладони о штаны. – А по поводу постовых – это наше внутреннее дело. Без дисциплины все развалится. Подчиненные должны четко выполнять приказы. Ладно, тему закрыли, рассказывайте, в чем дело.

Мужчина помедлил, посмотрел на лекарей, внимательно уставившихся на парня и начал:

– Это мой сын, ему девятнадцать лет. Уже год он чахнет, никто не знает почему. Мы обращались ко многим лекарям, отпаивали травами, лечили магией – ничего не помогло. Мне сказали, что это проклятие, наложенное очень сильным магиком. Я догадываюсь, кто это сделал и почему, но пока ничего изменить не могу. Не буду вам говорить, кого подозреваю, да и не ваше это дело. Если снимете проклятие – ваши пятьсот золотых.

Влад замер, прислушиваясь. За дверью раздавались голоса. Семен грозно вопил на кого-то, видимо распекал охранников, всхрапывала лошадь и каркала ворона… Он подумал, и немного рассеянно сказал:

– Кому-то вы сильно насолили. Жить парню осталось от силы две-три седмицы. Надо было раньше его везти, теперь у него почти нет жизненной силы. Так. Я уже посмотрел его, вылечить можно. – Купец встрепенулся и попытался что-то сказать. Влад остановил его жестом: – Тысяча золотых, и он остается тут на две недели. Я буду за ним следить, кормить правильно, отпаивать травами. Сильно давить на него магией уже нельзя, как я сказал, он слишком истощен и не выдержит. Если согласны, деньги вперед. Выходим из помещения и ждем снаружи. Не согласны – выходим и ищем другого лекаря. Я гарантирую излечение. Вопросы есть?

– Вопросов нет, господин лекарь, кроме одного: вы гарантию даете?

– Я же сказал – гарантирую. Другие есть вопросы?

Мужик внимательно посмотрел на лекаря, как бы проверяя, можно ли ему верить. Увиденное, вероятно, его удовлетворило, он слегка кивнул и неожиданно зычно закричал:

– Николай! – Дверь приоткрылась, и в нее заглянул охранник купца. – Сундучок с деньгами сюда.

Голова охранника исчезла, и через некоторое время узорчатый стальной ларец двое охранников поставили на пол перед мужчиной. Тот взглядом попросил придержать сына. Марьяна присела рядом, обхватив того за плечи, купец достал с шеи цепочку с причудливым узорчатым ключом, вставил тот в замочную скважину ларца, легко повернул, сыграла мелодичная музыка и ключ был вынут из дырочки. Мужчина не стал поднимать крышку – прежде достал какой-то серебряный кулончик, зажал его в руке, затем откинул крышку и опустил туда этот кулон на цепочке. Что-то щелкнуло, и в воздухе запахло озоном. «Ага, – подумал Влад, – противоугонка на ларце. Забавно. Снимается, видимо, амулетом. А если туда сунуть руку, что будет?» Он подозревал, что ничего хорошего: или оторвет или спалит. Значит, надо как-то наладить такие штучки.

Он заинтересовано следил за работой амулета. Из ларца появились десять тяжелых мешочков и перекочевали на скамейку рядом с купцом. Тот захлопнул крышку сундучка, закрыл на ключ, потом спокойно посмотрел на лекаря и сказал:

– Я даю тебе все, что ты просил. Если ты меня обманешь, я все равно тебя найду, и ты умрешь, мучительно и страшно. Я надеюсь, ты это понимаешь?

– Обманывать вас никто не собирается. Я сказал – будет сделано. Теперь давайте быстренько отсюда, хватит слов, надо дела делать.

Владимир поспешно выпроводил купца с его охранниками, унесшими ларец, с помощью Марьяны раздел парня догола и, подняв его на руки, взгромоздил на стол, покрытый тканью.

– Марьян, закрой дверь на засов, чтобы не отвлекали. Ага, нормально. Теперь поговорим. Тяжелый случай, я первый раз такое вижу. Работал профессионал. Конечно, пониже меня силой, но очень умелый. У парня полностью нарушены связи ауры с органами, сколько ее не подпитывай – энергия стекает в пространство. Придется налаживать все заново. Сейчас ты подвинешь скамейку, разденешься и ляжешь на нее. Я буду смотреть на тебя, чтобы понимать – откуда какие каналы идут. Давай, приступаем…

Через два часа усталый Влад отошел от хирургического стола:

– Все, Марьян, вроде сделал. Работа кропотливая, нельзя было торопиться. Видишь, как теперь все выглядит? Аура уже ровненько светится – я ее подкачал. Не снимай с него пока транс, пусть полежит. Одевайся, а то ты меня возбуждаешь своим бесенком…

Марьяна засмеялась и подмигнула:

– Если бы возбуждала, не стал бы вчера ноги сжимать, недотрога…

Они расслабленно посмеялись, потом Влад подумал и решил:

– Я ему в счет бонуса – папашку-то я хорошо раскрутил на бабки – косоглазие устраню. Вишь, парень косит. Пусть порадуются. Тем более что это ресурс намного не истощит. – Он сосредоточился, вошел в транс и осмотрел тело парня. Красно-черных всполохов больше не было, остальные органы работали более-менее нормально, если забыть про патологическое истощение. Он сосредоточился и дал сигнал глазным мышцам исправить положение. – Есть. Готово. Ну хватит баловаться, а то парень еще правда тут крякнет. Одевай его. Натягивай портки и рубашку, а то он в шоке будет, после того как окажется перед такой соблазнительной бабулькой… хе-хе.

– Вот тебе! – Марьяна хлестнула его портками парня. – Это тебе за бабульку!

Наконец парень был одет, и Марьяна вывела его из транса. Пациент явно выглядел лучше, он посмотрел на лекарей и сказал:

– Ужасно есть хочу, просто аж завыть охота от голода.

– Ну это нормально. Что ты хотел, у тебя живот-то прилип к спине. Влад, я пойду отведу его к Фекле, пусть ему бульона с мягким хлебом даст. Помнишь, как я тебя выхаживала? А потом мы его в стражницкой разместим.

– Марьян, а ты не задумывалась, что нам надо стационар тут строить? Некоторых с первого раза вылечить нельзя, надо наблюдать за ними. Вот куда его размещать, кроме стражницкой? Отпускать его с папашей? Во-первых, еще непонятно, как он себя почувствует попозже, а кроме того, ведь кто-то его заколдовал, и кто-то из окружения купца, маг подосланный. Где гарантия, что его опять не околдуют? А наложить проклятие легче, чем снять – ломать не строить… Интересно, кто же его так… и зачем?

Тут голос подал парень:

– У отца товарищество на паях. Если он умирает, то его пай или переходит к наследнику, то есть ко мне, или, если наследников нет, делится между другими участниками товарищества. А это довольно много – корабли, лавки, склады… Отец сам не очень хорошо себя чувствует, дай ему Бог долгих лет жизни. Мама у нас давно умерла, еще при моем рождении, а папа так и не женился, любил ее сильно. Вот так и живем. Может, вы и его посмотрите, господа лекари?

– Может, и посмотрим. – Влад переглянулся с напарницей. – Сейчас у него спросим…

Марьяна отодвинула засов и выглянула наружу. Отец парня переминался с ноги на ногу у возка, о чем-то озабоченно разговаривая со своими охранниками.

– Уважаемый! – Марьяна махнула ему рукой, и купец, подхватившись, кинулся в клинику.

– Что, что случилось? Все нормально?

Парень слабо улыбнулся и ответил:

– Все нормально, бать… Жрать хочу как зверь. Пусть они тебя посмотрят, ладно? Как-то не хочется мне сиротой оставаться в девятнадцать лет…

Купец беззвучно заплакал, роняя крупные слезы, и уткнулся в плечо сына, вздрагивая спиной… Потом оторвался от своего чада и посмотрел на деликатно отошедших от них лекарей.

– Спасибо, господа. Век не забуду. Зачем мне деньги, если некому их оставить. Одна радость у меня – сынок, умница. Спасибо.

– Да не за что. Вы поняли, почему я решил оставить его пока тут? Если по нему еще раз шандарахнут заклятием – он не выживет. Пусть пока тут сил наберется. Ваш наследник нам сказал, что вы тоже страдаете чем-то? Давайте уж, посмотрим заодно.

– А сколько будет стоить, – насторожился купец, хитро тараща глаза.

– Не дороже денег. – «Ну купцы везде купцы», – весело подумал Влад. – Все равно их в могилу не унесете. Ну что, смотрим?

– Смотрим…

– Тогда раздевайтесь, и на стол. Быстренько, быстренько, – прикрикнул Влад, нам еще больных принимать!

Сын купца весело прыснул: не все ж папаньке других гонять, и ему надо тоже потерпеть. Купец тоже не выдержал и засмеялся:

– Вот поздоровеешь – ужо потерпишь, за все время отыграюсь!

– Ты отыграешься… – уныло пробасил его сынок.

И тут уже не выдержали Марьяна с Владом – они посмеялись, потом Марьяна прикрикнула на парня, чтобы не мешал, и одним движением погрузила купца в сон. Владимир посмотрел на лежащего. Красно-черное сияние шло от живота. Всмотрелся – язва желудка, отвратительная, на грани прободения. Еще немного – и труп. Да-а-а… вовремя пацан сказал. Влад аккуратно стал залечивать рану. Красное свечение убывало, убывало… наконец, исчезло. Осмотрел тело дальше: красным полыхает колено, скорее всего, был разбит мениск, видимо, после ходьбы и длительного стояния на ногах боль адская. Убрал кальций из сердца и протоков… «Дальнозоркость старческая, похоже, как у меня была, – подумал целитель и убрал. Подкачал энергии в ауру. – Ну, вроде хватит. Аминь».

Влад провел рукой над головой купца, тот вздрогнул, открыл глаза и медленно сел на столе… Недоуменно прислушался к ощущениям и широко улыбнулся, потом соскочил на пол и глубоко, в пояс поклонился лекарям:

– Благодарю вас. От души. Вы сделали больше, чем я надеялся…

Влад поковырялся ногтем в безупречных белых зубах и меланхолично сказал:

– А там у вас в сундучке еще что-то осталось бедному лекарю и его голодной лекарице?

Купец от души, заливисто стал смеяться, держась за живот и сгибаясь, ему вторили бледный сын и сами лекари, тоже зараженные смехом. В дверь стали стучать охранники, испуганные шумом, Марьяна отодвинула засов, удостоверившись, что купец уже надел портки и тулуп, в дверном проеме появились охранники с вытаращенными глазами. Торговец сделал им знак рукой, они опять внесли заветный сундучок, и купец наклонился над ним, кивнув, спросил:

– Сколько?

Влад пожал плечами, мол, сколько дашь. Купец выгреб из сундука мешочки – их оказалось четырнадцать штук – и все оставил на полу. Потом помолчал и произнес:

– Я приеду за сыном через две недели. Прошу вас позаботиться о нем как следует. Пусть трудится – я не прошу, чтобы он бездельничал. Я тоже с молодости работал. И сейчас работаю. Кормите как надо. Потом я приеду и поговорю с вами. Есть у меня к вам дело, мне кажется, вы сможете помочь. Да, и еще: никому не говорите, что меня вылечили. Все знают, что я загибаюсь и скоро помру, так пусть так и думают. А я не дам им в этом усомниться. Пусть наша тайна тут и останется. До поры до времени. Хорошо? Я вам достаточно заплатил, чтобы вы согласились.

Влад помолчал, подумал и ответил:

– Я все понял. Вы правильно решили. Это очень дельно. Не беспокойтесь, мы обставим все как надо. Главное, чтобы сынок ваш не прокололся.

– Чего он не сделал?

– Ну чтобы не разболтал, выражение такое есть… Не разоблачили чтобы его.

– Интересное выражение. Не слыхал у нас такого. – Умные глаза торговца с интересом воззрились на Влада… Потом он как будто отмахнулся от мыслей и быстро проговорил: – Сынок молодец, он все прекрасно понимает… Ведь понимаешь, сынок?

– Ну мог бы, бать, и не говорить… Я что, болван, что ли… Буду потихоньку таскаться, сил набираться, скажу, что полечили немного, вот травами отпаиваюсь. А отца так и не смогли вылечить, запущенно очень уж.

– Ну и молодец. Все понял. Теперь я вас оставляю. – Мужик легко поднялся, ему явно нравилось, что теперь у него не болит нога, живот, он с удовольствием прислушивался к себе. Затем протянул крепкую узловатую руку лекарю и крепко сжал, усмехнулся, посмотрел ему в глаза и еще раз сжал, видимо, на полную силу. Обычный человек уже упал бы на колени, подрубленный болью в кисти, лекарь же стоял, слегка улыбаясь, и как будто не замечал давления. Купец уважительно сказал: – А ты силен… Я подкову сгибаю рукой, а ты как будто и не заметил.

Влад, в свою очередь, слегка сдавил ему руку и тот, охнув, чуть присел, потом прикрикнул:

– Все, все, понял! – И засмеялся, замахав в воздухе посиневшей от напряжения рукой. – Силен. Я не зря тебя испытывал. Потом поговорим. Через две недели. Всем мое почтение. Счастливо оставаться.

Купец вышел из помещения, впустив в него клубы ледяного пара. Он нарочито прихрамывал, как раньше, и страдальчески держался за живот.

– Станиславский в действии, – хохотнул Влад.

– Чего в действии, – не поняла Марьяна?

– Да забей… неважно.

– Чего забить и куда? – опять не поняла она.

– Тьфу на тебя. Веди давай к Фекле парня, пусть его бульоном отпаивает. Предупреди: если перекормит, я ей глаз на одно место натяну.

– Правда натянешь? – с ужасом спросила Марьяна.

– Марьян, мне так тяжко иногда с тобой говорить. Да веди ты его жрать-то, видишь, парень трясется аж! И давай сюда Семена, пусть мешок только возьмет с собой.

Марьяна вывела парня, через минут пятнадцать пришел Семен, Влад взял мешок и попросил охранника подождать за дверью. Покидал в большую тару тяжелые мешочки, прикинул на руке:

– Да, ни фига себе вес. Ни тебе банковских карточек, ни тебе пачек купюр. Попробуй, потаскайся по дорогам с таким весом. То-то разбойники процветают, есть чего с купцов взять. И профессия охранников-наемников в цене…

Он открыл дверь и попросил Семена отнести мешок в жилую избу, добавив, что временно у них будет жить парнишка, кровать дополнительно там поставят. Немного подумал и еще попросил Семена зайти к нему, после того, как отнесет мешок, разговор есть. Затем лекарь присел на скамейку и задумался.

С купцом все было ясно – ему надо было выловить из своего окружения подосланного мага да выяснить, кто из партнеров под него копает. Шито все белыми нитками. Вопрос был только в том, а надо ли ему это? Не подставит ли он свое дело и Марьяну под удар? Ну так-то его трудно взять голыми руками, да и Марьяна теперь совсем не та добрая бабулька-лекарка, что была. По степени убойности, конечно, послабее него, но тех разбойников теперь и сама бы смогла раскидать. Тем более что и магии прибавилось в разы.

«А что я теряю? Да ничего. Поосторожнее надо действовать, поумнее и все. Зато интересно. А то затягивает это болото, до тоски. Тут еще нюанс: торговец из столицы, может помочь и информацией, и связями… Да и деньги не помешают опять же. Предложит – отказываться не буду», – решил для себя Влад.

Его размышления прервал стук в дверь. Он пригласил стучавшего войти, и в дверь осторожно вошел Семен, снимая на ходу шапку.

– Что, господин лекарь, о чем хотели поговорить?

– Присаживайся, Семен. Ну первый вопрос такой: я хочу, чтобы ты обучил меня приемам владения саблей, мечом, луком и так далее. Можешь? Я заплачу за уроки отдельно.

Семен растерянно посмотрел на лекаря:

– Ну могу, конечно… Только вот как вы обучитесь-то, ну если на уровне ополченца из крестьян – только не обижайтесь – мы ведь профессиональные воины, учимся этому делу с детства. Мне папка в пять лет дал в руки палку и начал показывать приемы владения мечом, я уже почти сорок лет этим делом занимаюсь. И ребята мои тоже не промах на мечах… А тут… учить взрослого? Деньги ваши – вам виднее, конечно, но мне думается, что это только перевод средств. Сморите сами. Только не обижайтесь, ладно? Вы и так знатный боец, вон сколько ублюдков положили. Только ведь положили их – как свиней перерезали. Зачем вам меч-то, когда вы и без меча как дикий вепрь зашибете, я же видел вашу силу!

Влад про себя усмехнулся. После вчерашнего Семен и другие охранники иначе как на «вы» его не называют – настолько потрясло их зрелище рассердившегося доктора…

Влад подумал, как бы ему поаккуратнее объяснить охраннику?..

– Понимаешь, Семен, какая штука, ты прав отчасти. Я могу и гораздо больше народа положить, и просто голыми руками, но мне не надо, чтобы все об этом знали. Когда человек обвешан оружием с ног до головы, выглядит устрашающе, вряд ли кто полезет на него просто так, как на невооруженного путника. Если дойдет до драки – я воспользуюсь обычным мечом, чтобы не выдавать умения. Я хочу, когда мне понадобится поехать в город, выглядеть как можно более незаметным, мне ни к чему шумиха. Кстати, скажи бойцам, чтобы не болтали нигде ничего лишнего. Мне не нужны все эти россказни о лекарях-убийцах. Тем более что это и в ваших интересах – надеюсь, вам не хочется держать осаду, если сюда привалят родственнички побитых разбойников. А так, исчезла и исчезла ватага, мало ли кто где исчезает… Ты понял?

– Конечно, понял, – Семен заинтересовано взглянул на лекаря. – В столицу собираетесь перебираться?

– Нет. Не собираемся. Но съездить в столицу по делам придется. Вот потому я и не хочу привлекать внимание к своей персоне. И не думай, я учусь очень быстро. Думаю, ты скоро сам в этом убедишься. И последний вопрос: скоро тут будет гарнизон в пятьдесят человек. Подумай, как лучше их размещать.

– Пятьдесят? Да куда их селить-то? Ну не в палатки же?!

– Не в палатки. Через неделю у тебя будут плотники в достаточном количестве. Поедешь на ближайшую лесопилку и договоришься о закупке леса на строительство.

Влад увидел, как заблестели глаза у Семена – явно сразу решил нагреть хозяев на кругленькую сумму.

– Только давай без фанатизма – я проверю твои закупки, надуть меня не получится! – Мужчины засмеялись. – После того, как построим казарму, понадобятся бойцы. Или ты сам подберешь нужных людей, или же я просто обращусь в гильдию, чтобы прислали. Смотри сам, как и что. Твоя плата с завтрашнего дня увеличивается в два раза. Все, давай шагай и пригласи следующего больного.

Владимир быстренько, в течение сорока минут «расправился» с оставшимися больными – их было всего двое, крестьяне с переломами – и с чувством выполненного долга отправился на обед. Он был доволен. Еще бы, не каждый день зарабатываешь по две с половиной тысячи золотых…

Глава 5

Влад медленно и вдумчиво хлебал щи из глубокой миски недовольно косясь на купеческого сына, храпящего на русской печи в избе. Пока ему ставили топчан в стражницкой, Марьяна покормила парня, и он буквально отрубился прямо за столом – сказалось долгое голодание и потеря сил. Растолкать его так и не смогли, и она положила парня на русскую печь, под тулуп, где он благополучно потел. На Руси давно, с тех пор как появилась русская печь, лечили многие болезни, укладывая больного на нагретую печную лежанку. Сухое тепло отгоняло многие хвори. Так что и в этом случае русская печь оказалась совсем не лишней в исцелении.

Марьяна посмотрела на Влада и с удивлением сказала:

– Ты знаешь, я так легко его туда засунула, как ребенка просто. Вообще, как будто из пуха он! Неужели так отощал?!

– Марьян… – хмыкнул Владимир, сосредоточенно оглядывая косточку, которую перед этим глодал, – понимаешь, хм, как бы это тебе сказать… ну только не ругайся, ага?

– Чего не ругайся? – не поняла лекарка и настороженно поглядела на компаньона. – Чего ты опять сотворил-то, аспид?

– Ну это… поправил я тебя немножко. Это не пацан такой легкий, это ты стала сильная. – И он стал сосредоточенно хлебать щи, ускоряя работу ложкой. Еще вывалит на голову, баба злостная, надо успеть доесть.

– Хе-хе-хе… – она поднял недоуменно голову, – ну насмешил… А я-то думаю, чего это он такой пуховый-то? Ты хоть предупредил бы.

– Ну вот, предупреждаю. Если ты кому-то простому врежешь по носу, как мне тогда, писец его башке. Отлетит как не бывало. Теперь рассчитывай силу. Сейчас ты сама бы тех уродов раскидала как детей. И еще, я слегка кости тебе подправил – теперь их сломать довольно сложно.

– Тек-с, ты там никакие мне дырки еще не зарастил, чтобы мне уж совсем хорошо было?

– А надо было? – с глупым выражением лица спросил Влад. – Ты ничего не говорила об этом, ну давай зарастим… – Он не выдержал и прыснул в щи.

– Э, э! Вот здоровый, а глупой, как дитя! Все веселишься, как пацан! Чего ржешь-то? Вот щас твои бабы приедут, тогда и посмеемся. – Она сделала зверское лицо и тоже начала хохотать, увидев, как перекосило Влада. – Да не переживай, найдем мы тебе бабу… – Его опять разбил смех – и где же это он слышал такое выражение: «Да найдем мы тебе бабу»? – Не знаю, как насчет жарить-парить, но насчет золотые руки… – многозначительно подмигнула Марьяна.

Он задумался. Может, правда миры где-то пересекаются, ну уж больно много похожих выражений и пословиц. И язык уж очень похож… вот только письменность… Тут он решил, не теряя времени, надо потребовать, чтобы Марьяна занялась с ним азбукой и письмом. Он ни читать, ни писать на этом языке не мог, только разговаривать! При его способности запоминать, он был уверен, что через неделю будет писать и читать не хуже, чем любой из жителей этой страны.

Как будто отвечая на угрозы Марьяны, вдали послышались бубенцы саней старосты Селифана – он где-то отхватил знатные бубенцы, которые было слышно за версту. Двое саней подкатили к плетню у клиники и остановились, выпуская из своего нутра стайку женщин, ведомых Селифаном. Такое впечатление было, будто старый гусак ведет за собой стайку гусынь. Девки были в добротных полушубках, замотаны поверх шалями, скрепленными на спине. Видимо, это был последний шик карауловской моды. Они важно прошествовали через двор к избе лекарей, и староста, взойдя на крылечко, громко постучал кнутовищем в дверь:

– Эгей, хозява, принимайте гостей. Можно к вам што ля зайтить?

– Давай, Селифан, вваливайся, и не хрена язык коробить, говори нормально, а то все под дурачка темного рядишься.

– Абижашь, хозяйка, – буркнул, входя, Селифан и перекрестился на образа, висевшие в углу, – мы люди темны, грамотам не обученные…

– Ты-то грамотам необученный? Болтун, а?! Ты погляди на него, Влад, это не он ли церковноприходскую школу закончил в Лазутине?! Ты не смотри на него, что он такой валенок, он еще тот фрукт – из дыры три дыры. – Марьяна уничижительно фыркнула и замолчала. – Ну садись к столу, коль пришел. С чем пожаловал? Она налила ему чашку чая, пододвинула блюдце с наколотым сахаром, и тот начал важно и степенно прихлебывать горячий напиток.

– Вот ведь, гадина, какая важность! Набивает цену себе – ты поглянь на него!

Влад с интересом наблюдал за пикировкой Марьяны и Селифана. Видно было, что они давным-давно знают друг друга как облупленные, и такие «разборки» им не впервой, и стали уже как бы необходимым ритуалом их встреч. Староста был умным мужиком – как давно еще отрекомендовала Марьяна, и он уверенно вел деревню Карауловку через годы, успешно справляясь с недородами и гневом власть имущих.

Староста допил чашку, внимательно осмотрел Марьяну:

– Да ты никак помолодела, мать ты наша… И не признать-то! – Он внимательно посмотрел на Влада: – Вы посодействовали, что ли, господин лекарь? Ну, молчу-молчу, не мое дело. В общем, привез я вам семь девок на выбор. Не обессудьте – какие были, таких и привез. Сколько надо, столько и отберите. Остальных назад увезу. Я примерно понял, что они будут делать, – староста хитро покосился на уткнувшегося в чашку Влада, – а чо, дело молодое. Я сам бы…

– Ты сам бы… – перебила Марьяна. – Небось половину девок перепортил в деревне, старый кобель.

– Хе-хе, ну не такой уж и старый, – разгладил усы староста и довольно ухмыльнулся. – Да что мы все обо мне да обо мне. О деле давай. Я щас пойду к стражникам еще чайку хлебну, а они тогда будут по одной заходить, и вы с ними тут беседуйте, сколько душеньке угодно. Как закончите – кликните меня. Он нахлобучил на голову треух вышел из избы и зычно выкрикнул: – Девки, по одной – заходь!

Девки толпились у крылечка, топая ногами на морозце и от чего-то хихикая. Потом одна решилась и робко постучала в дверь, дождалась ответа и несмело зашла.

– Ну, проходи… чего у порога-то топчешься. Как звать? Маша… Сколько лет? Семнадцать.

– Так, Марьян. Я что, педофил, что ли? Вы чего мне тут несовершеннолетних подсовываете? Она же дите дитем!

– А что такое медофил? Тот, кто меда много лопает, что ли? У нас совершеннолетие девушек наступает в пятнадцать лет, тогда их и замуж выдают. Я тебя заверяю, что в пятнадцать лет наши девушки давно готовы рожать, что и делают много и с большим удовольствием! Если в твоем мире у девок задержка в развитии, так это не означает, что и у нас такие же. Только вот что-то подозрительное. Девка вроде симпатичная, немного худовата, на деревенский вкус, а не замужем, хотя уже должна быть… Точно что-то нечисто. Этот хитрый боров какой-то залежалый товар спихивает! Так, девка, ну-ка раздевайся!

– Как раздеваться? – Девушка покраснела до ушей и замерла, теребя конец шали в руках…

– Как, как? Ну чего придуриваешься? Совсем раздевайся, снимай с себя все. Да не стесняйся, мы всяких видали – мы же все-таки лекари. Влад, прикрой, пожалуйста, дверь на засов, чтобы не рвался никто.

Влад прикрыл дверь на засов, сел опять на место у окошка и налил себе чашку чая. Ему было ужасно неловко, но Марьяна явно наслаждалась смотринами, и смущение Влада ее еще больше радовало и веселило. Она разглядывала девушку как какой-то товар, предложенный хитрым купцом, и комментировала все, что видела, с особым смаком и цинизмом:

– Тек-с, как ты говоришь? Ага, сиськи дохленькие, как у козы торчат. Голова вроде правильная, не плоская, как блин. Снимай, снимай все, чего зажалась-то! Не сглазим мы… Стой спокойно! А-а-а, вот сучонок старый! Глянь на ногу. Машка, что с ногой-то?

– Я еще ма-аненькой под телегу попала, вот и срослось плохо… усохла нога.

– А какого хрена эти ублюдки ко мне тебя не отнесли?

– Не знаю, госпожа лекарша… вот так и живу.

– С мужиком была уже?

– Нет… Какой там мужик, с моей ногой-то… – Девчонка издала всхлипывающий звук, и из ее глаз посыпались частые слезы. – Не беру-у-ут… – Она зарыдала, закрыв лицо ладонями.

– Так, хватит нюниться, Опусти руки, повернись вокруг себя, покрутись, походи туда-сюда. Ну, вроде кроме ноги у нее нет ничего больше. Похоже, остальные такие же ущербные. Будем смотреть или сразу старосту пошлем? Одевайся, девка. Давай по-быстрому следующую.

– Марьян, по большому счету нам ведь все равно, как они сейчас выглядят, мы что, не лекари? Главное, чтобы не дура была и преданная, работать тоже умела по дому – а там придумаем что-нибудь, согласна?

– Хм, да согласна… Ну давай еще посмотрим, всех посмотрим, должна же я отыграться за чертенка, цирюльник хренов.

Девушка быстро оделась и вышла, всхлипывая на ходу. Марьяна вслед ей сказала, что о решении сообщит. Следующее собеседование было практически аналогом предыдущего, за тем исключением, что теперь была не сломанная нога, а кривая шея и горб. Марьяна долго кляла Селифана.

Эта девушка тоже понравилась Владу. Предыдущая девушка была хороша своей невинностью, свежестью, а эта спокойствием, решимостью выжить, несмотря ни на что. Как и предыдущая девушка, эта, с ее слов, была девственницей, невостребованной никем из парней. На каждую девушку ушло минут по пятнадцать, в зависимости от их способности одеваться и раздеваться.

У Влада уже стало рябить в глазах от мелькания многочисленных платков, нижних юбок и телес, он был готов на что угодно, лишь бы только эти смотрины закончились и он бы смог нормально вздохнуть. Ему хотелось поскорее поэкспериментировать с захваченными у бандитов мечами и, если хватит светлого времени, потренироваться с Семеном.

Впрочем, а почему только в светлое время? Он что, светляк создать над площадкой не может? А это выход! Вообще, по-хорошему, надо развешать светляки по всему периметру территории клиники, как прожектора. Классно придумал!

Он размечтался и пропустил мимо ушей последний возглас Марьяны:

– Влад, ты что там, уснул, что ли?! Я тебя спрашиваю, ты видишь, кого прислал староста? – Влад присмотрелся и увидел, что последняя, крупная крепкая девушка покрыта сыпью, какими-то красными блестящими прыщами. «Мать моя женщина!!! Да у нее классический сифилис!»

– Марьян, – глухо спросил он, – как у вас называется эта гадость? У нас – сифилис. И это шибко заразно. И мы еще эту пакость в дом притащили. Впору выжигать тут все огнем.

– У нас это называется островная болезнь. Говорят, с островов ее занесли. Она лечится, но только очень сильными лекарями-магиками. Пока болезнь обнаружат, бывает уже столько органов поражено, что обычный лекарь не справляется. Я этого старосту придушу! Девка, ты где заразу подцепила, давай как на духу!

Здоровенная угрюмая девка, мечта каждого крестьянина, как подумал Влад, потупилась и нехотя ответила:

– От торговца одного, он весной приезжал в деревню. Ну и соблазнил меня. Я только летом поняла, что болею…

– А ты спала после этого еще с кем-нибудь?

– Спала… с торговцами спала.

– А из деревни спала с кем-то?

– Нет. Из деревни ни с кем не спала. Они бедные, зачем они нужны. А торговцы всегда чего-то дарили…

– Марьян, нам только сифилисной шлюхи не хватало. Ее лечить надо, а то она завтра решит, что деревенские тоже могут ей чего-нибудь подарить, а мы потом будем отдуваться – лечить прогнившие носы и нарывы. Тьфу! Аж с души воротит.

– Согласна. Сейчас я к старосте схожу, предупрежу его. Да не надо… погодь ты. Слушай, как там тебя… Карна, что ли? У вас в семье еще кто-то больной есть? Ну такой болезнью, как у тебя? Отец, мать?

– Отец два года назад утоп… А мать не болеет, она ничо не знает.

– И то хорошо… ладно. Сейчас сделаем так: ложись на спину на пол и закрой глаза. Подстели свое барахло и ложись.

Девушка разложила юбки, тулуп, шали и улеглась на спину, глядя в потолок. Влад подошел к ней и вытянул руки, входя в транс. Все тело девицы светилось багрово-черным пламенем. Очаги заражения по всему организму. Бледная спирохета совершала победное шествие по телу девушки. Влад вышел из транса и задумался. Его феноменальная память моментально подсказала ему все, что он мог вспомнить о сифилисе.

Особенно заинтересовал его один отрывок из статьи: «Создается впечатление, что боги некоторых народов рассматривали распространение венерических заболеваний среди людей как весьма действенное педагогическое средство. Наказывали им порой и своих. Так, чрезмерно увлекавшийся прелестями земных женщин индуистский бог Шива был наказан за свою любвеобильность своими же коллегами по пантеону. Его половые органы были уничтожены небесным огнем, который стал затем передаваться от женщин к мужчинам. Возможно, что и в этом случае речь идет о сифилисе. Любопытно, что лечить это заболевание, описанное в священных Ведах, предлагалось все теми же растворами сулемы, киновари и каломели – то есть ртутными препаратами».

Так что эта девица находилась в лестной компании: вместе с богом Шивой, а также, по непроверенной информации, с Христофором Колумбом, который тоже помер от этой болезни. Правда, географических открытий или создания религии от девушки, раздвигающей ляжки перед каждым заезжим коробейником, ожидать не стоило.

Влад еще подумал и решил, что радикальнее всего будет на полную катушку запустить процесс, при котором организм начнет максимально сопротивляться болезни. Если поднять температуру тела – это ничего не даст при кратковременном ее поднятии, а чтобы трепонема погибла, надо минимум шесть часов держать температуру порядка сорока одного градуса. Все мозги свернутся. И заражение уже зашло слишком далеко.

Влад растерялся – такой сложный случай ему не попадался, и как лечить подобную болезнь без мощных антибиотиков, без уколов, он не знал. Впору сжечь эту тупую девку и забыть о ней, как о дурном сне. «Может, и правда сжечь?» – стукнула ему в голову предательская мысль. А что делать-то? Он подошел к столу и уселся на стул, уперев руки в колени.

– Марьяна, что делать-то будем? Как у вас лечат эту болезнь?

– Никак.

– Что значит никак? Ну что у вас в школе лекарей рекомендовали делать, когда появлялась такая болезнь?

– Изолировать больного в отдельном помещении, то помещение, в котором он жил, сжечь. Сжечь его одежу, обувь. Тех, кто с ним жил вместе, поселить в отдельной хижине и не давать общаться с остальными людьми десять седмиц. Больного умертвить, а тело его сжечь. Или предложить ему покончить с собой самому тем или иным способом. Я удовлетворила твою жажду познания?

– Еще как удовлетворила! Ни хрена себе… – Влад задумался. – Смотрины из фарса превратились в трагедию. Что делать?. Человек все-таки, хоть тупая и блудливая, но все же… Кто без греха? Что же делать, что же делать?..

Тем временем Марьяна приоткрыла дверь и крикнула стоящим у крыльца девушкам, чтобы позвали старосту. Одна из них побежала, и через пять минут, прогибая половицы, староста ввалился в комнату. Марьяна молча подошла и врезала ему по широкой морде ладонью так, что он чуть не улетел в угол:

– Знал?

– Ну знал, и что? Мне куда ее было девать? У меня деревня на плечах сидит. Сейчас такой шум начнется! Мне зачем эти волнения? А вы все-таки лекари, мож, что-то придумаете… Вон вы какие умелые, безнадежных вылечиваете. Может, и тут справитесь? А нет, так у меня к вам претензий нет – спалите ее колдовским огнем и все. Она даже и не почувствует. Думаешь, мне сладко сейчас?

Влад неожиданно для себя поддержал Селифана.

– Марьян, он прав. Чего ему оставалось делать-то? Я его понимаю…

– А я не понимаю! – яростно закричала Марьяна, перекосившись от злости. – Ну пер бы ее в Лазутин, чего к нам-то ее притащил!

– А я знаю, чего. Сейчас узнают в городе – Карауловку половину выжгут, а половину в землянки на карантин посадят, пока они там сами не передохнут. А мы, он надеется, молчать будем! Потому что и нас зацепят, если кто узнает!

На печи вдруг раздался шорох, с нее свесился сынишка купца и жадно уставился на голую девку.

– Ну-ка назад! И сидеть, как мышь, там! А то сейчас так врежу, что никакой папаша с того света не вернет ни за какие деньги! Еще тебя не хватало! Вот тебе, Влад, и язык, который все на хрен разнесет по округе. Ой, мамочки, вот мы вляпались! Вот тебе и смотрины, вот тебе и веселье. Марьяна устало уселась на табуретку, свесив на колени руки и теребя фартук.

– Да я никому не скажу, чего тут услышал, не беспокойтесь, костьми лягу, а не скажу. Мы, Панфиловы, благодарные и добро помним, а вы мне жизнь спасли. – Мальчишка уверенно выдал эту речь, и почему-то Влад сразу ему поверил.

– Так, ша все! – Он хлопнул обеими ладонями по полированному дереву обеденного стола и поднялся. – Будем лечить. Не получится – спалю прямо тут. Скажем, эксперименты проводили магические, вот и взорвалось все. Успокойтесь и отойдите от нее. Дверь заприте. Все. Замолчали все.

Влад медленно подошел к неподвижной девушке, вошел в состояние транса, протянув ладони над ней, и стал сканировать тело. Органы были поражены – кости, легкие, сердце… Она прожила бы максимум год и умерла бы или от сердечного приступа, или от другого тяжелого поражения органов. Он стал напряженно думать: «Так, лекарств нет, никаких антибиотиков. Чтобы погибли трепанемы, нужна или большая температура, или большая концентрация антибиотиков. Но их нет! Попробовать задрать температуру? А что остается?»

Влад сосредоточился и начал медленно повышать температуру крови девушки, все выше, выше, выше… Ее тело покраснело, она тяжело дышала… кровь стала циркулировать все хуже и хуже… Такое впечатление, будто кровь практически остановилась.

Влад довел температуру до сорока трех градусов и остановился. Кровь бурлила, в ней происходили какие-то процессы… Три часа, три часа надо держать температуру. Влад застыл над лежащей девушкой как статуя и напряженно контролировал процесс. У девушки началась аритмия сердца, он срочно подкачал Силы в ауру… сердце заработало ровнее, с трудом проталкивая загустевшую кровь через сосуда. Терпеть, терпеть, контролировать…

Если бы не усиленное тело – Влад давно бы свалился. Девушка на глазах худела, щеки ее ввалились – ресурсы организма уходили на поддержание температуры тела и восстановление крови.

– Влейте в нее воды – кровь густеет!

Марьяна схватила ковшик и стала вливать в горло больной струей жидкость. Девушка глотала автоматически, не приходя в сознание. Красное свечение угасало, лишь местами, в костях оставались еще очаги болезни – туда кровь проходит в последнюю очередь. Шел третий час лечения… Влад с трудом удерживал жизнь в теле больной.

Сердце лихорадочно пыталось протолкнуть густую кровь, затрепыхалось и вдруг лопнуло – аорта разорвалась, и кровь под давлением моментально выплеснулась в грудную полость… Сердце продолжило рваться под напором сокращений и наконец остановилось. Влад убрал руки.

– Все. Умерла. Сердце не выдержало. Чуть-чуть не дотерпело – ведь почти вылечил. Ну я сделал все что смог. Если бы пораньше ко мне пришли с ней – жила бы сейчас. Сердце уже было сильно изношено.

Староста размашисто перекрестился:

– Бог дал, Бог и взял. Что теперь поделаешь все в руце Господней… Теперь надо что-то с телом делать, господин лекарь. Вы уж извините, что я вам хлопот столько доставил…

– Да ладно, – отмахнулся Влад, – не до того сейчас. Непонятно, что делать теперь.

Он выглянул в окно – уже темнело. На отскобленных бело-желтых досках пола на груде одежды лежала посиневшая девушка. Язвы на ее теле уже закрылись, она выглядела вполне здоровой. Лицо было умиротворенным и спокойным, как будто перед смертью она поняла смысл жизни…

– Селифан! Сейчас идешь, берешь девушек и едешь с ними в деревню. Увози их отсюда. Завтра привезешь снова. Всех. Ни слова никому. Ты понял?

Марьяна с интересом покосилась на Влада.

– Всех?

– Понял! Понял! Нешто я не понимаю…

– Ты! – Влад перевел тяжелый взгляд на купеческого парнишку. – Если когда-нибудь я узнаю, что ты что-то кому-то сказал о происшедшем, я лично убью тебя. Своей рукой. Это и тебя, Селифан, касается. Всем будет рассказано, что девушка ушла в лес зачем-то, говорила, что хочет сбежать с кем-то из торговцев на тракте, так как ей скучно тут. Все знают, что она погуливала, не удивятся. Ее, мол, оставили прибирать в клинике, а она сбежала. Слухи, конечно, будут, но через полгода-год все забудут. Все, Селифан, поезжай.

Мужик, тяжело топая, открыл дверь и вышел. Слышно было, как он кричал, собирая девушек, разбредшихся по территории клинике. Они окончательно замерзли торчать на улице и разбежались кто куда: кто сидел в санях, накрывшись пологом, кто кокетничал со стражниками. Караван саней зазвенел бубенцами, удаляясь, наконец все стихло, оставив гулкую тишину.

– Что же, займемся уборкой… Так, отвернись, там, на печи, к стенке и закрой глаза! Марьян, тебе бы тоже не смотреть. Зрелище не для слабонервных…

– А я что, слабонервная, что ли? Ты забываешь, что я целительница со столетним стажем.

– Ну как хочешь, я предупредил.

Влад сосредоточился и вошел в транс, потянул Силу… Вокруг трупа образовалось что-то вроде туманной сферы, накрывшей и девушку и кучу одежды, касаясь пола… Потом тело слегка пошевелилось, как будто сфера проталкивалась под него. Лекарь замер. Вначале ничего не происходило, потом внутри сферы явно что-то изменилось – одежда, как под воздействием температуры, сдала скукоживаться и задымилась. Дым, поднимаясь вверх, касался стенок сферы и не мог выйти из нее, загибался и сизыми языками двигался по куполу, наконец полностью закрыв от обзора происходящее.

Неожиданно вспыхнули языки пламени, но скоро потухли – огонь забивал дым, и отсутствие кислорода тоже не располагало к интенсивному горению. Температура внутри кокона все увеличивалась, увеличивалась… Магическим зрением Влад увидел, как труп дергался внутри, гримасничал, как будто ожил – лекарь даже чуть было не потерял контроль над процессом, – это сокращались под воздействием температуры сухожилия. Наконец температура достигла уровня плавления металла в доменной печи и продолжала повышаться. Все, что было внутри кокона, раскалилось и превратилось в серый порошок.

Влад, убедившись в этом, сдвинул границы кокона, сжимая содержимое и одновременно уплотняя, пока останки в виде порошка не уплотнились настолько, что на полу образовался шар, размером с футбольный мяч. «Вот и все, что представляет собой человек… Теперь я могу работать передвижным крематорием», – мысленно усмехнулся он.

– Марьян, надо прибрать тут. Никого нельзя допускать к уборке, только сами. Место, где лежала девушка нужно намылить хозяйственным мылом – возбудитель болезни сразу гибнет в мыльной пене. Отмыть все. У тебя, надеюсь, нет ранок на руках?

– Нет… – Марьяна была бледна, но настроена решительно. – Сейчас займусь.

– Давай. А я пока этот… хм… мяч выкину в лес.

Владимир накрыл «мяч» мешком из-под овощей – трогать его руками ему было ужасно неприятно, и вышел на крыльцо. На улице было темно, легкий ветерок леденил щеки и нос. Охранники где-то попрятались от холода, Влад обратил на это внимание, подумав с неудовольствием: «А вдруг какое нападение? Хотя какое нападение – не на войне же? Ну а вдруг? Надо будет поговорить с Семеном».

Впрочем, отсутствие стражей сейчас было ему на руку. Он зашагал в лес, вначале по тропинке, затем сошел с нее, утонув по колено в рыхлом снегу. Достал мешок и выкатил в сугроб то, что осталось от человеческого существа. Подумал, перекрестился неумело, бросил рядом мешок и решительно, не оглядываясь, пошел к клинике.

В избе уже было все прибрано. Темное пятно на месте гибели девушки вымыто, и только более темный цвет половиц указывал, что тут что-то произошло. Мальчишки на печи не было – похоже, Марьяна отправила его в стражницкую. Сама она сидела за столом, помешивая ложечкой в кружке чай.

– Чай пить будешь? Проголодался?

– Не хочу ничего, тошно чего-то. Спать пойду.

– Иди отдыхай, – понимающе кивнула она.

Влад прошел в свою клетушку, сбросил верхнюю одежду. Подумал, скинул и нижнее белье – ему почему-то казалось, что вся его одежда пропиталась запахом гари и тлена, хотя это было не так – и голышом лег под толстое пуховое одеяло.

Печка за стенкой ровно гудела и потрескивала сгорающими дровами, в хате было тепло и уютно. Марьяна немного погремела посудой, потом прошагала в свою комнатку и зашуршала одеждой. Через некоторое время по полу зашлепали ее босые ноги, дверь в комнатку Влада открылась, и она подошла к его постели, одетая в длинную полупрозрачную рубаху. Сев на край постели, она немного подумала и, откинув одеяло, легла к нему, прижавшись головой к плечу.

– Ты не виноват, Влад… – Она погладила его по плечу, волосам, прижалась к нему теплым упругим телом. – Все лекари через это проходят, нас даже учат отстраняться от больных, забывать, что они тоже люди. Иначе с ума сойдешь. Всех спасти нельзя. Даже магией. Мы не всесильны. Это был тебе от Бога щелчок по носу, чтобы не забывал: мы люди и не всесильны. Отдыхай. Я полежу с тобой тут, мне тоже тошно. Вместе легче.

Влад шевельнулся, обнял ее рукой и прижался носом к пахнущим чередой волосам. Ни малейшего сексуального желания он не чувствовал, Марьяна, конечно, это понимала. Душа была опустошена и болела. Он потянулся к реке, зачерпнул Силы, перекачал в магический узел. Силы было потрачено много – три часа лечения девушки, да «крематорий», но оставалось не менее половины – он стал по-настоящему силен. Что, впрочем, ему не помогло… Радость от обладания Силой его немного утешила, и он заснул в объятьях посапывающей напарницы.

Утром у постели его ждал чистый комплект одежды, состоявший из нижнего белья, штанов и рубахи. Он вдруг вспомнил и забеспокоился: «Надо проверить, куда делся комплект „кевларового“ белья, не дай бог еще куда выкинут… На него пришлось потратить уйму времени и сил, да и эффективность им была показана потрясающая».

У печи толкалась Фекла, гремя ухватами.

– Доброе утро, господин лекарь! Госпожа Марьяна сказала, чтобы вы обязательно покушали, а в клинику не ходили. Больных из-за метели немного, тяжелых нет, она сама справится, и чтобы вы занимались своими делами.

– Хорошо, Фекла, спасибо.

Влад потянулся, пододвинул ногой стул и сел. «При первой же возможности надо построить нормальный дом, – подумал он. – Не хочу жить в этом крематории».

События вчерашнего дня опять нахлынули на него с прежней силой. Он с трудом затолкал в себя пару яиц всмятку, запил чашкой чая и, торопливо одевшись, пошел в выходу. Вспомнил, обернулся:

– Фекла, как там мальчишка, что у стражников? Кормили его?

– Да постоянно кормим! Жрет, как прорва, не напасешься. Уже бегает по двору, Семен его сабли чистить наладил да дрова носить. Госпожа Марьяна говорит, ему двигаться больше надо.

Влад согласно кивнул, открыл дверь и захлебнулся морозной чистотой воздуха. В который раз его порадовала красота заснеженного леса. В городе и не увидишь такого великолепия, подумал он: грязные улицы, засыпанные песком и солью, слякоть, озлобленные и суетливые люди, спешащие куда-то, куда они все равно не успеют… А тут и спешить-то никуда не хочется… Что человеческая жизнь перед лицом вечности?

Он потер рукой нос и щеки, раскрасневшиеся от мороза, и пошел в стражницкую. На небольшом плацу, с криками и воинственными возгласами тренировались охранники. Их воинственные крики перекрывались ревом начальника охраны, изощренно и глумливо ругавшего подчиненных, с его точки зрения, недостаточно быстро и четко передвигающихся по площадке. Он перебирал всех их родственников до седьмого колена, рассказывая об их сексуальных пристрастиях, скрытых извращениях и связях с различными причудливыми животными, в результате которых и получился такой вот чудом выживший недосмотр природы, как этот несчастный стражник.

Влад засмеялся, услышав особо прихотливые обороты речи. Семену впору было издавать книгу типа «Мат как один из важнейших стимуляторов процессов, протекающих в коре головного мозга подчиненных».

– Вы, глистатые выкормыши больного проказой енота! Вы чего двигаетесь, как лошади с перебитыми ногами! Васька, ты чего опустил желязяку-то? Ты уже труп, несчастный выкидыш плоскостопой выхухоли! Сколько я раз вам говорил: следите за противником не глазами, следите всем зрением. Точка, за которой вы следите должна быть примерно на уровне груди! Вы должны следить не только за ним, но и за обстановкой вокруг! – Семен подошел к одной из сражающихся пар и быстрым движением врезал высокому парню по боку, тот охнул и зажался. Семен победно закричал:

– А ты что думал, ослиная башка, к тебе Марфутка подойдет в бою и за хрен подергает? Нет, тебе так подергают, что мало не покажется, больше никогда ничего дергаться не будет! А твою Марфутку будет драть после Петька… Хотя тоже не будет, потому что он руку с мечом опускает и ему вместе с хреном ее отрежут. Я вам сколько раз говорил: бой это не дуэль, в бою не черта красиво прыгать как бла-агородные, ваша цель – как можно быстрее заколбасить противника и уйти драть Марфутку! Это пусть бла-агородные скачут, как танцоры, пока с вами в бою не встретятся. И следите за сторонами, вы спиной видеть должны!

– Командир, а как это спиной-то видеть?

– Повоюешь с мое, узнаешь. Научишься – выживешь. Не научишься – будешь червей кормить. Тут правило простое. Ладно, перерыв полчаса. – Семен заметил, что возле площадки стоит Влад и за ним наблюдает.

– Доброе утро, господин Влад. Что хотели?

– Семен, я вчера с тобой говорил насчет учебы, сможешь сейчас меня поучить владению мечом?

– Ну что же, если желаете – почему нет, – хмыкнул Семен. – Надо меч вначале подобрать вам по руке.

Они зашагали к стражницкой, где отдыхали, отпиваясь чаем после потогонки, что задал им Семен, бойцы отряда. В углу на печке кипел котел с варевом. Оживленные разговоры при их появлении стихли, бойцы нестройно поздоровались с лекарем и искоса следили за подошедшими. Похоже, все уже были в курсе, что Влад собирается учиться ремеслу мечника.

Семен и Влад вошли в оружейную, сняв огромный амбарный замок с двери. Владимиру сразу вспомнилось, что его пришлось покупать у заезжего купца и этот прохиндей содрал за него кучу денег. Все-таки технологичные изделия в этом мире были довольно дороги.

В оружейной Влад сразу создал небольшой светлячок, чтобы хорошенько рассмотреть, что там находилось. На стеллажах, сколоченных из дерева без единого гвоздя (железо дорого, гвозди тоже применяли деревянные – шпильки из твердого дерева) ровными рядами лежали кольчуги, наплечники (большинство было захвачено у разбойников, у некоторых еще виднелись прорехи – результат работы молекулярным ножом). Их еще не успели отправить к кузнецу на ремонт.

В другом углу стояли, как винтовки в оружейной какой-то части, мечи, сабли, различного вида и конфигурации. Оружие было разношерстным: разбойники обычно старались выбирать то, которое соответствовало их пристрастиям и умениям, в отличие от какой-нибудь регулярной армейской части, вооруженной однотипными клинками. Тут же, на низком столе, были навалены кинжалы, засапожные ножи, кинжалы-даги.

– Ну что же, господин лекарь, выбирайте себе клинок по вкусу, – Семен с прищуром посмотрел на Влада. Он явно хотел посмотреть на то, как ученик будет выбирать меч – сразу станет видна степень подготовки. Опытный человек сразу видит, как кто берет в руки оружие, как с ним обращается, как стоит с ним и двигается.

Влад обошел, осматривая, пирамиду с мечами, внимательно изучая клинки. Взял в руки кавалерийскую саблю – нет, тяжеловата. Посмотрел на прямой меч типа корейского – легковат. В углу заметил катану – самурайский меч. Он взял в руки тяжелый, слегка изогнутый клинок, упер его в пол и нажал, изогнув, как полотно пилы, – клинок согнулся, как половинка бублика, но выдержал, а когда Влад ослабил нажим, он вернулся в прямое состояние с протестующим резким звуком, как будто был недоволен таким обращением. Черная длинная ручка клинка была обмотана ребристым шнуром, что-то вроде какой-то шершавой кожи, и ему вспомнилось, что на земле для этой цели применяли кожу акулы, не скользившую в ладони, даже если она была покрыта потом или кровью. Классный меч!

Влад когда-то очень интересовался холодным оружием, много читал о нем – хорошие мечи стоили целое состояние. Катаны вообще передавались из поколения в поколения в роду самураев и даже являлись объектом поклонения. И понятно почему – это было произведение искусства, без дешевой мишуры, украшательства и позерства.

Видно было, что это достойный боевой меч, немало попивший крови своих соперников. Длина его была чуть больше обычной длины таких мечей – люди Востока, как правило, были небольшого роста, но тот, для кого делали этот меч, скорее всего, превышал соплеменников комплекцией, – меч был длинный и тяжелый. Владимир взвесил его на руке – баланс был превосходным. Рядом стояли черные лакированные потертые ножны – явно от него. Они тоже видали виды, лак с них местами слез, их покрывали царапины, видно, попутешествовали с ним немало. Влад вставил кончик меча в отверстие ножен и с легким стуком послал клинок на место.

– Вот этот меч.

– Ну что же, хороший выбор, господин лекарь. Теперь надо будет проверить, как вы с ним сможете работать. Петька, сбегай в лес и вырежи палку. Длиной вот с этот меч и вот такой толщины, из ольхи режь, а то притащишь сосну, все в смоле перемажемся. Вы пока идите к себе в избу, сейчас Петька придет, я за вами пришлю. Переоденьтесь там во что-нибудь полегче – в тулупе несподручно будет заниматься, вспотеете.

Влад вышел из стражницкой, с улыбкой отметив, что за спиной зашумели бойцы, предвкушавшие глумление Семена над страшным лекарем. Семен действительно был очень сильным профессионалом, и простой человек не смог бы простоять против него и минуты. Ну это закономерно – любого человека, обладающего маломальскими способностями, можно было дотянуть до такого уровня, если еще с колыбели начать учить бою.

Влад с мечом под мышкой вошел в избу, осмотрел свой немудреный гардероб и остановился на теплой меховой безрукавке, не стесняющей движения, под которую он надел вязаный свитер, на голову натянул уже отстиранную свою неизменную вязаную шапочку. Ну, вроде готов. Сунул ноги в короткие валенки – вот теперь точно готов.

Тут же в дверь постучали, и мальчишка, тот самый купеческий сын, сунул голову в комнату сообщил:

– Семен вас приглашает. Все готово.

Влад кивнул, потом жестом остановил парня:

– Ну ты как себя чувствуешь? Рвоты, поноса нет? В глазах не двоится?

– Да нет, господин лекарь. Слабость только да есть все время хочется.

– Ты не стесняйся, ешь, сколько надо, я Фекле сказал, чтобы она тебя кормила, как захочется тебе. Надо массу тела восстанавливать, организм требует. А то ты сейчас скелетон какой-то.

Пацан радостно улыбнулся, и его голова исчезла из дверного проема.

На тренировочной площадке, утоптанной множеством ног «выкидышей выхухоли», Влада уже ожидали Семен и целая толпа зрителей, желающих посмотреть, как будут учить таинственного и ужасного магика. Семен с непроницаемым лицом осматривал принесенную Петькой палку, длиной с выбранный Владом меч: взвесил ее на руке, провел по слегка ошкуренной поверхности рукой и довольно кивнул:

– Пойдет.

В левой руке его была похожая палка, только уже отполированная множеством ладоней. Семен протянул вторую палку – боккэн, как подсказала Владу его услужливая память. Лекарь сразу вспомнил все, что он читал или слышал когда-то о тренировочных мечах – боккэнах: впервые деревянный меч, повторяющий очертания настоящего (боккэн, или бокуто), ввел легендарный мастер XVII века Миямото Мусаси. Правда, такой деревянный меч все равно был грозным оружием, которым запросто можно было расколоть череп.

Самураи часто хранили боккэн дома, у изголовья. В случае внезапного нападения можно было с его помощью обезоружить и взять противника без пролития крови, просто, к примеру, перебив ему руки или сломав ключицу. Боккэн, переданный ему Семеном, был весом около двух килограммов – примерно такой же тяжелый, как его новоприобретенный меч. А тот в свою очередь был тяжелее однотипных изделий, поскольку вес обычной катаны составлял около килограмма – килограмма двухсот граммов. Вес меча, скорее всего, был связан с его нестандартной длиной. Вес же тренировочного меча всегда немного превышал вес боевого. Для того, чтобы потом мышцы, привыкшие к с большим нагрузкам, быстрее адаптировались к настоящему клинку.

– Господин лекарь, сейчас я покажу вам основные стойки и движения, которые вы должны будете усвоить в первую очередь, это как азбука. – Влад с досадой подумал: «Вот азбуку здешнюю я как раз и не знаю». – Я буду медленно выполнять стойки, вы их запоминаете и пытаетесь повторить. Итак, начали.

Семен плавным слитным движением встал в стойку.

– Я не буду вам преподавать искусство работы со щитом, вам это не нужно. Скорее всего, вы не будете работать мечом в строю. Основное для вас овладеть тем двуручным мечом, который вы выбрали. Этот меч годится для дуэлей, защиты себя самого и применяется у легковооруженных пехотинцев, которые и составляют основу всех воинских отрядов. Мы будем изучать работу мечом именно для таких ситуаций, когда вы бьетесь с легковооруженным противником – разбойниками, к примеру. У них не бывает тяжелых лат, против тяжелых латников у вас нет практически ни одного шанса.

«Ну да, – подумал Влад, – хрен вам, а молекулярное оружие на что?»

– Итак, первая стойка – «ястреб». Повторите!

Влад повторял и повторял стойки, связки. Семен с удивлением смотрел, что «ботан» уже с третьего-четвертого раза повторяет все четко и уверенно, выполняя любые самые сложные движения при переходе из стойки в стойку. Они перемещались по площадке медленно, плавно. Главное было добиться, чтобы движения выполнялись правильно, только тогда от них будет максимальный эффект – примерно так пояснял лекарю инструктор его задачу.

Надо сказать, что его уважение к Владу, которого он ценил и как умелого лекаря, и как бойца, в чем он лично убедился во время боя в деревне, еще сильнее возрастала, по мере того, как Влад в считаные часы овладевал искусством мечника. Обычному человеку для этого требовались бы годы, но Влад обладал абсолютной память, в том числе, как оказалось, и мышечной. Ведь процессы в теле неотделимы от процессов в голове. Он схватывал просто на лету, уже уверенно передвигаясь в связках из стойки в стойку.

Семен продолжал инструктировать «новичка», говоря примерно то же, что и своим бойцам, только выбирая выражения – ну все-таки начальник…

– Вы должны максимально быстро убить противника, или хотя бы вывести его из строя, нанеся непоправимый ущерб. Для этого не нужно позволять затягивать себя в продолжительную схватку – исход поединка решается одним-двумя ударами. Этому меня учил мой учитель, он пришел с востока и преподавал в школе мечников. Стойка-уход-удар-другой – противник падает – переход в другую стойку. Встретил нового противника: уход-удар и так дальше. Клацанье сабельками оставьте для аристократов – дуэльки до первой крови… – Семен презрительно скривил лицо. – У нас принцип: он обнажил оружие против меня, он должен умереть. Все. Каюк.

Владу вспомнилось, что он об этом уже читал. Кодекс этого наемника четко повторял основные принципы мечевого боя, распространенного в Японии и Кореи.

– Еще запомните одну деталь, господин лекарь: ваш меч очень хорошая, сильная вещь. Но, во-первых, стиль работы им отличается от работы тяжелыми прямыми мечами, кроме того – у него есть слабое место: если ударить его в плоскую сторону булавой или тяжелым мечом – он переламывается, как стеклянный. Значит, с ним вам нужно применять такой стиль боя, который исключит тяжелые удары по нему. Я видел вашу скорость, она просто феноменальна, вот и стройте свой бой на основе своей скорости – всегда уходите с линии атаки, а если нет возможности – отбивайте удары косыми скользящими движениями, стараясь принять нагрузку на ось клинка, если, конечно, вы не хотите остаться с обломком в руках в две пяди длиной.

«Опа-па… – подумал Влад, – да, это точно. Надо будет поработать над структурой меча… мне такая засада не нужна».

Через полтора часа занятий инструктор разрешил перейти к более быстрым движениям и, убедившись в том, что Влад уже не ошибается, работать на максимальной скорости. Зрители с удивлением смотрели, как их командир с трудом выдерживает темп работы лекаря. Партнеры меняли стойки и передвигались все быстрее и быстрее. Сзади послышался знакомый голос:

– О, ты делаешь успехи, компаньон! – Влад отвлекся на голос и тут же получил «презент» на свою голову в виде увесистой шишки.

– Вот не надо отвлекаться, господин лекарь, – тяжело дыша, отметил Семен, пряча улыбку в усы. – А если бы реальный бой? Полбашки бы уже не было. Вначале вывести из строя противника. А потом уже смотрите, кто там кричит и зачем. Запомните это навсегда, и голова будет целее. На сегодня хватит – я сам уж запалился, а мне еще этих выхухолей гонять надо, – кивнул он на группу бойцов.

Оттуда раздался тихий, но вполне отчетливый голос.

– Сма-арика, мы выросли! Раньше были «выкидыши выхухоли», а теперь уже целые животины…

Все вокруг грохнули со смеху, Семен с Владом тоже не удержались. Отсмеявшись, Семен сказал:

– Вам еще надо подобрать метательные ножи – хорошее дело, без них никак. И надо будет из лука потренироваться.

– Вот тут я полный болван, – Влад с досадой ковырнул носком валенка мерзлое конское дерьмо, – никогда из настоящего боевого лука не стрелял. Вот с ножами когда-то тренировался. Хотя и не очень так, ну в юности баловался. А лука не знаю.

– Да ничо, с ножами я за день вас натаскаю, ну а лук… Тут уж как получится. Может, вам арбалет лучше?

– Да лучше, конечно, маленький бы такой… А может, не связываться с ним? Я не собираюсь профессиональным военным становиться.

– Я вам так скажу, господин лекарь, мало ли что в жизни случится. Будем учить вас владеть любым оружием, что у нас имеется. А вдруг меч поперли ваш, а вы прямым эспадроном не умеете пользоваться? А вдруг кроме лука ничего нет? Или – только сабля есть и кинжал? Нет уж, учиться, так учиться.

– Семен, мне надо за две недели натаскаться так, чтобы никто не отличил меня от профессионального наемника. Возможно, мне через две недели придется уехать на время… Нужно сделать из меня солдата.

– Хм-м… тогда, знаете что, вам надо будет в кольчуге тренироваться, чтобы вы привыкли. Она, конечно, скорость снижает, но ни один наемник не будет ходить без нее и без шлема. Ладно. Я к завтрашнему дню подготовлю программу занятий, как завтра время появится – подходите, будем тренироваться. Главное, чтобы засветло было. В темноте какие занятия…

– Кстати, я тебе хотел сказать, я могу повесить на деревья вокруг светляки, будет светло как днем. И заниматься можно, и за территорией следить. И еще – я вчера выходил в лес погулять, а охраны вообще не увидел. Спят твои бойцы.

– Вы выходили с мешком, вернулись без него. – Семен пристально и внимательно посмотрел в лицо Владу. – Если вы не видите охранников, это не означает, что их нет и что они вас не видят. Зачем им маячить на виду у возможного противника? Они что, идиоты?

– Все-все, идиот я, – засмеялся Влад, – беру свои слова назад. Несут службу как надо. Извини. Так, ну я пошел, а то Марьяна там уже напритоптывалась. Давай вечером еще продолжим – подбери там мне перевязь с метательными ножами и потренируемся. И лук.

– Вот что забыл. Вы как собираетесь носить меч? На боку? На спине? За поясом? Как будете носить, так надо перевязь делать. Не думали над этим?

– Ты знаешь, как-то не подумал. – Влад растерянно развел руками и представил, где будет удобнее мечу. – Решил: за спиной. Ручка над правым плечом, наискосок. Ага, так лучше.

– Хорошо. Я тогда скажу, чтобы переделали готовую перевязь под вас – там есть две или три наспинные, а боец один у нас хорошо кожевенным делом занимается, сын кожевенника. А там, как в городе будете, новую купите, какую захотите. Тогда он зайдет. Дадите ему ножны, пусть пристраивает.

Мужчины разошлись. Семен зашагал к стражницкой, сопровождаемый группой возбужденных бойцов, обсасывающих каждый нюанс увиденной тренировки, а Влад подошел к Марьяне, встретившей его неожиданным поцелуем в щеку:

– Это что за нежности телячьи, компаньонка? Хочешь большой, но чистой любви?

– Дурак, – засмеялась Марьяна, – только не такой уж большой и совсем не чистой. Небось, скакал тут, употел… Да и не стоит у тебя на меня – на кривоногих да кривошеих тебя тянет, извращенец!

Они посмеялись, Влад легко взбежал на крылечко, как будто и не было изнурительных часов тренировки – все-таки в модифицированном теле есть много замечательных сторон, – распахнул двери, и они пошли обедать, встреченные ворчанием Феклы, сетующей опять на прожорливого мальчишку, который их всех обожрал, да только не в коня корм. Мол, «как была худая задница, так и есть, шибко костлявый, аспид».

Пообедав, они уселись обсуждать за чаем, что же готовит им день грядущий, злостный Селифан и очередные клиенты клиники.

Глава 6

– Что-то Селифан задерживается, уж к обеду должен был бы приехать. Крепко я ему вчера заехала… Может, там с сотрясением лежит. – Марьяна хихикнула и задумчиво помешала в чашке чай. Ты вообще думал, куда мы баб-то размещать будем? Ты зачем столько их набрал, всех трахать, что ли, будешь?

– Марьян, спасибо тебе, конечно, за лестные оценки моей мужской силы, только вот не для того я их сюда хочу определить. Ты не думала, что нам понадобятся работники для выполнения мелких домашних дел и помощи в клинике. Ну там проследить, чтобы больной лекарство вовремя принял, приготовить отвар, прибрать после приема, может, хватит нам самим за больными дерьмо убирать? Одна Фекла не справляется, да и стражников у нас прибавится… Кстати, я тебе такую вещь скажу: нам тут бабы нужны… и посговорчивее – толпа здоровых сильных мужиков без женской ласки, да они или друг друга ублажать начнут, или в деревню будут бегать. А значит, скандалы, разборки, проблемы. Или будут беспрерывно проситься на побывку куда-то там… Пусть лучше с санитарками этим занимаются, все на виду, да и присутствие баб подстегивает мужиков и себя показать, и в случае чего защищать, понимаешь?

Марьяна серьезно посмотрела на него:

– Да-а… Умно. Молодец. Но я не хочу, чтобы тут был какой-то публичный дом, их приструнивать надо будет.

– Приструним, какие проблемы. Наложим на них заклятие от беременности, и пусть кувыркаются, в свободное от работы время. И все на местах, и при деле. Держать бесполезных не будем. Пусть будут типа санитарки-знахарки – траволечение, уход за больными… Ну то, что без магии. Кстати, надо еще проверить, мы не смотрели, а может, у них какие-то зачатки магии есть.

– Скорее всего, нет. Ты, думаешь, магики на каждом углу рождаются? Это один человек на десятки тысяч! И слава богу – нам конкуренции меньше. – Марьяна улыбнулась и прислушалась: – Да вон и Селифан катит. Мы куда этих телок размещать-то будем? Да, я все хотела спросить, а чего ты на этих хромых-косых запал-то?

– Марьян, ну это же просто. Я их поправлю, сделаю из них красоток. Видно, что они не дуры и вроде как не подлые – хотя кто их знает. Ну, будем считать, что они молодцы, станут у нас работать, помогать. То, что я их приблизил, отстранит их от остальных девок, будут у нас рулить санитарками. Одна – заведовать хозяйством, другая – кадрами. Молодую на хозяйство, пусть там травы учитывает, продукты. Да, вот еще что. Тебе не кажется, что нам надо завести бухгалтера?

– Кого? Кто это такой – бухгалтер?

– Ну человек, который учитывает и принимает деньги за лечение, считает расходы, следит, чтобы всем вовремя была выплачена зарплата. Тебе не надоело все время считать и писать, оплачивать за всякие мелочи и заниматься ерундой?

– Казначей, значит… Да надоело, конечно… А если воровать будет?

– Так проверить легко. Тем более что мы маги – неужели от нас скроет? Ты же можешь чувствовать, когда врут? И я могу. Аура меняется сразу. Как-то в желтизну начинает отдавать, проверял. Если что – сразу башку снесем.

– Ну уговорил. Кстати, не нравится мне, что у нас такие суммы хранятся прямо в доме. Надо нам счет в банке завести. В Лазутине есть отделение Имперского банка, там хранить можно, а отделения его по всему миру. Они сообщаются по магической почте.

– Упс, а такая есть? И как происходит это все? Как передаются сообщения? Ну ладно, потом расскажешь. Сейчас надо главным заняться – девок устроить. Значит, так: тут, в кухне, размещаем двух, о которых я говорил, а остальных пока оставим в помещении клиники. Как из города привезешь плотников – сразу начнем строить нам новую избу. Не хочу я тут больше жить. – Влад покосился на темное пятно посреди комнаты. – Как построим, мы с тобой перейдем туда… – Он осекся, и посмотрел на Марьяну: – А может, тебе отдельный дом поставить? Чего ты будешь слушать, как я с девками развлекаюсь? Да и тебе надо… хм, жизнь личную налаживать. Как ты думаешь?

Марьяна задумчиво посмотрела в окно.

– Давай строить на двоих. С запасом. Чтобы, если что, и людей принять можно было. Там видно будет. Здесь полати поставим для двух девушек, в клинике тоже надо будет поставить. Тьфу, скоро больных принимать негде станет – в клинике и так Фекла живет, еще и четыре девки будут.

В дверь постучали, и, дождавшись ответа, вошел Селифан:

– Ну что, привез я вчерашних. Где размещать будем?

– Ну двух, Машку, и эту, как ее, ну с кривой шеей…

– Арину? – подсказал Селифан.

– Да, Арину. Давай их с вещами сюда. А остальных веди к Фекле в клинику и скажи, что я велела разместить. Еще сходи к Семену, пусть он помощь окажет девушкам в размещении – бойцов выделит, чтобы сколотили им топчаны, потом как следует устроим, через неделю строить начнем избу, а пока так перетопчутся, не баре.

– Да, ну не баре, да, им не привыкать. Думаешь, у нас хаты больно большие? Вповалку спят семьями, лишь бы тепло было. Да ты знаешь. – Селифан поднялся, надел треух и выглянул на улицу: – Эй, Машка и Аришка, подь сюда! Вещи, вещи берите, телки безмозглые!

Через минуту запыхавшиеся и румяные девчонки были уже в комнате. Марьяна тоже накинула полушубок и засобиралась.

– Пойду посмотрю, как размещают девчонок в клинике, ты уж сам им тут объясни, что почем. – И она хитро улыбнулась, незаметно подмигнув скорчившему зверскую рожу Владу.

Он исподволь показал ей кулак, на что она ответила, показав за спиной выдвинутый средний палец. Влад как-то давно еще объяснил, что это означает, и теперь она с удовольствием продемонстрировала, как умеет пользоваться полученными знаниями.

Дверь захлопнулась, и Владимир остался с двумя девушками, растерянно стоявшими посреди кухни. Свои нехитрые пожитки они бросили у порога – это были два жалких узелка с парой нижних юбок, чулками да какими-то еще женскими мелочами.

– Ну чего вы как неродные встали. – Влад постарался вложить в улыбку как можно больше радушия – получилось у него явно нарочито, и они насупили брови. – Так, девки, я сам смущаюсь. Вы меня прям в краску вогнали, видите. – Он показал пальцем на свою щеку, надув ее как шар. Машка прыснула со смеху, Арина тоже улыбнулась. – Не такой уж я и страшный, и вроде не урод…

Девчонки опять нахмурились. «Вот болван, – подумал Влад, – ну зачем я про уродов-то? Они же инвалидки, а я напоминаю. Тьфу ты…» Он рассердился на себя, и, как ни странно, ему стало легче, и он уже спокойно сказал:

– Теперь вы будете жить у нас. Как и все остальные девчонки. Ваше отличие от них заключается в том, что вы станете как бы нашими управляющими по хозяйству. Ты, Маша, будешь вести учет: принимать деньги от больных, считать расходы. В общем, чтобы ты в любой момент могла сказать, сколько когда денег потрачено, а сколько получено. Ты, Арина, будешь заведовать остальными девушками: следить за порядком, распоряжаться кому отдыхать, а кому работать. А они, соответственно, будут ухаживать за больными, давать травы, лекарства. Если понадобится, надо, чтобы вы обе могли заменить другу друга, мало ли что случится в жизни. Вы писать-читать-считать умеете?

– Умеем! Нас дядька Селифан научил. Он всех учил в деревне, кто хотел. Многие парни и девки не хотели – ну а нам чего делать. Нас, уродок, никто замуж все равно не берет, так хоть, может, за ум кто пристроил бы… – У Маши опять показались слезы на глазах, а лицо Арины покрылось красными пятнами и глаза тоже подозрительно заблестели.

– Ну и хорошо, что научил. Не научил бы – сложнее бы было. В общем, такие вот ваши обязанности. Мы в дальнейшем будем развивать хозяйство, так вы как раз к месту. Да, вот еще что: Маш, сбегай за Селифаном, я кое-что спросить у него должен. Ну-ка, слетай мушкой хлопотливой…

Маша подхватилась и побежала к выходу. Дверь захлопнулась. Влад осмотрел потупившуюся Арину и спросил:

– Откуда у тебя горб взялся? Я забыл…

– Папаша спьяну уронил из люльки, я ударилась шеей и все… Потом стал горб расти. А потом меня всю жизнь попрекал за это, пока не утоп по пьянке в реке. Там полынью промыло, а он из кабака на тракте шел… вот и утоп. Туда ему и дорога. Всю жизню мне сломал.

Дверь хлопнула, и вошли Селифан с выглядывающей из-за его спины Машкой. Влад пригласил его сесть, кивнув на стул, и приказал:

– Ну-ка, девчонки, погуляете, пока не позовем, нам поговорить надо.

Девушки вышли, Влад помолчал и спросил:

– Селифан, мы просили тебя связаться с управляющим графа и спросить о возможности покупки девок, узнавал?

– Узнавал. Вот купчая, заверенная по всем правилам. Их имена уже вписаны, осталось только имя нового их хозяина поставить да деньги получить.

– Сколько там денег? Сколько за них запросили?

Селифан хитро блеснул глазками и сказал:

– Шесть девок, за каждую по пятьдесят золотых.

– Селифан, побойся бога, какие пятьдесят золотых за каждую? Они все какие-то увечные! Ну, ты и выжига…

– Ну увечные, дак не совсем уж доходяги, не помрут враз, работать могут, грамотные даже, я сам обучал. Раз увечные, значит, хоть с грамотой где-нить устроятся, так я рассуждал. А я чо, это управляющий столько запросил, я ваще ни при делах.

Влад посмотрел на него магическим взглядом и увидел, как ауру того заливает желтый оттенок. Ох и врет, собака. Небось, от управляющего премию за каждую увечную получит: и от уродок отделались, и денег заработали. Ай да Селифан, ай да староста… Может, переманить его попозже к себе? Пригодится такой выжига…

– Ладно. Хрен с тобой. Иди с Марьяной уладь до конца, оформите документ при свидетелях. И расписку дашь на всю сумму. Понял?

– Да чо ж не понять, понял… – Селифан был такой довольный, как кот, нажравшийся сливок.

«Зараза, золотых на пятьдесят минимум нас нагрел. А то и больше, – подумал Влад. – Да и черт с ним. Пока все идет как надо… почти», – нахмурился он, глянув на пятно на полу.

– Давай сюда девок и шагай доделывать дела. Как закончим – деньги отсчитаем. Погодь, я сам позову девок. Иди.

Селифан вышел за дверь, Влад подошел к тайнику под образами, вынул половицу, нагнулся в подпол и достал мешок с золотыми, что передал ему торговец Панфилов. Отсчитал оттуда триста монет, подумал, достал еще пятьдесят, на мелкие расходы, и снова опустил мешок на место, замаскировав тайник половичком.

«Стремный какой-то у нас тут сейф. Надо что-то придумывать. Еще не хватало, чтобы нас обнесли…» С этими мыслями Влад ссыпал триста монет в один мешочек, пятьдесят в другой и сложил оба у себя в комнатке на кровати. Потом пошел к двери и, выглянув, позвал девчонок:

– Айда, красотки – толковать будем.

Пробегавшие мимо бойцы заржали:

– Красотки, тоже мне, одна кривая и горбатая, другая хромая и мелкая! То ли вон Марфутка была в трактире – хоть схватить есть за что! А это… недоразумения какие-то… Много надо выпить, чтобы захотелось потискать.

– Погодите еще, – усмехнулся Влад, – скоро они вам тут шороху наведут. Бегать за ними будете, как кобели, а только поздно будет. Девки тоже существа мстительные, не забывают обид.

Девчонки вошли расстроенные, видно было, что хоть им и привычно было слышать в свой адрес всякие гадости на посиделках, но там деревенские, свои, а тут молодые ребята, чужие… одно расстройство. Они чуть не глотали слезы.

– Ну что же, с вашими хозяевами мы все уладили, теперь вашими хозяевами будем мы с Марьяной. Обо всех ваших обязанностях я рассказал, кроме одной: бы будете делать все, что я скажу. Скажу, будете мне обед готовить, скажу, в бане меня мыть будет, скажу, спать со мной будете. Это четко вам понятно? Сразу еще поясню, чтобы потом не было слез и криков. Обо всем, что вы узнаете тут, из наших разговоров, из наших дел, полное молчание. Даже если вас пытать будут. Если кто-то проболтается о наших делах, о нас – язык отрежу. И будете до конца жизни ходить клекотать, как орлицы. – Он сделал как можно более жестокое лицо: – Вам это понятно?

– Понятно… господин лекарь, – решилась Арина, – ну мы не против спать с вами, но вам не противно будет? Вы молодой, красивый, а мы уродки ведь. Зачем мы вам такие нужны? Или вы любите спать с уродками? У вас же госпожа Марьяна есть, мы-то, две вороны, зачем вам для этого нужны? Нет, ну мы совсем не против, нам приятно с вами лечь, с таким видным господином, а она-то не против будет? А то нашлет на нас проклятье какое-нибудь, и так жизнь не сладка… – Из ее глаза выкатилась одинокая слеза и упала на доски пола, а Маша вслед за подругой тихо заплакала, уткнувшись в кулачок.

– Ша! Девки, чего разнюнились?! – Влад хлопнул слегка ладонью по столу. Я не извращенец, чтобы любить спать только с уродками, а Марьяна мне друг, компаньон, я с ней не сплю, она и настояла, чтобы купить девушек для меня. Так что можете не опасаться ничего. И вот еще что: я разве вам не сказал, – он хитро улыбнулся и осмотрел девчонок, – вы будете красавицами. Я в ближайшее время займусь вашими болячками – через пару дней вы будете краше, чем любая из барынь на тысячи верст вокруг. И ногу вылечим, и шею с горбом поправим. Только молчите и не болтайте Селифану, а то этот старый пердун цену за вас задерет – с него станется. Ну как, рады?

Девушки изумленно посмотрели на него, потом повалились ему в ноги и стали их целовать, рыдая и заливая слезами. Влад от неожиданности вначале подпрыгнул, потом рассердился и крикнул:

– Ну хватит, что ли! Вы как ненормальные, аж напугали меня. – Он засмеялся, сел на место и посмотрел на счастливо улыбающихся сквозь слезы девушек: – Все, все, кончились ваши беды. Теперь будет хорошая жизнь, все будут вам завидовать. Только смотрите, не скурвитесь, я предательства не прощу! – Он погрозил им пальцем. – Давайте-ка, расстарайтесь там чайку сделать. Налейте и себе, и мне, попьем, пока они там вошкаются.

Минут через двадцать в избу с шумом вошла компания, состоявшая из Селифана, Марьяны, Семена и нескольких бойцов. Селифан подозрительно посмотрел на счастливые лица девушек, но ничего не спросил. Сел за стол, они с Марьяной начали спорить о цене на девушек. Влад досадливо поморщился и махнул рукой. Через полчаса расписка и купчая были готовы, свидетели – Семен и еще один боец – расписались как могли в ней, и Марьяна забрала бумаги.

К тому времени и топчан для девушек был готов – не такой уж модерновый, но спать вдвоем на нем было можно. Девушки с Селифаном сбегали за периной к Фекле и под ее заунывные причитания об обормотках, обобравших несчастную старушку, перина был водружена на место будущего лежбища «заместительниц» Влада и Марьяны.

Это дело было предложено обмыть. За стол уселись Селифан, Марьяна, Влад и Семен – бойцов отправили в стражницкую, подальше от начальства – это вредит авторитету. Маша и Арина, уже по-хозяйски, вместе с Феклой, прислуживали за столом, подавали закуски и выставили на стол бутыль с отвратительно пахнущим мутным самогоном, который держали для таких случаев да для дезинфекции.

Фекла торжественно достала стеклянные стаканы граммов по двести, почти как в нашем мире, и в них разлили мутную сивуху. Влада аж перекосило от запаха – он с юности не пил даже водку. Работая в геологической экспедиции, так раз набухался по молодости, что у него выработался стойкий абстинентный синдром – то есть, если к нему в рот попадала жидкость крепче тридцати градусов, типа водки, его могло вывернуть наизнанку. Он очень тяготился этим недостатком. В жизни мешало: все бухают, а он сидит как сыч, – подозрительно. Зато Влад любил сухое и полусладкое, а больше всего – пиво. Он как хозяин стола встал и произнес тост – в общем, такую дребедень, которую принято нести за столом, чтобы с чувством выполненного долга нажраться до поросячьего визга и уснуть в тарелке с салатом. Все выпили – Влада перекосило, но он сдержался, все-таки за тридцать лет, минувшие с той памятной экспедиции на Тянь-Шань, его организм пообтесался о пиво и сухач.

Налили еще, теперь Селифан произносил что-то типа «от нашего стола вашему столу», – снова выпили. Бутыль прилично опустела. А Влад все это время наблюдал за Марьяной, которая выпивала вместе со всеми. После третьего стакана, когда языки мужиков уже начали заплетаться, она все поняла, посмотрела гневно на Влада, того разобрал смех, и он, чтобы скрыть его, наклонился под стол, сделав вид, что якобы чего-то ищет. Там он обнаружил, что Марьяна под столом усиленно показывает ему кулак, а еще пытается безуспешно дотянуться до него ногой, чтобы пнуть, сохраняя при этом прямую осанку и невозмутимое выражение лица.

Она прекрасно все поняла, когда выпила третий стакан и не обнаружила ни малейшего признака опьянения, что он чего-то там сотворил в ее организме. Марьянины печень и почки, молниеносно очищали кровь от «яда», коим был признан алкоголь, в ударных дозах поступающий в желудок. Он окислялся и перерабатывался практически прямо в желудке, не имея ни малейших шансов ударить ей по мозгам.

Влад незаметно развел руками: мол, издержки производства, зато теперь не отравишься. Марьяна еще раз показала ему кулак, уже ухмыляясь. В общем, пьянка закончилась ничем для хозяев, кроме почетной обязанности идти грузить пьяного Селифана в сани. Пьяный или нет, но мешочек с монетами он держал крепко, соображал трезво и посему приказал привязать его сани к другим саням, где дожидался возчик из деревни, и пьяный обоз двинулся домой.

Семен тоже отправился к себе в стражницкую, по нему практически не было видно, что он пил, только глаза блестели. Лекари зашли в избу, теперь ставшую немного тесноватой от топчанов, кроватей, перегородок и бегающих заполошных баб.

Влад распорядился, чтобы натопили баню, и там пусть вымоются все прибывшие девки:

– Еще, не дай бог, какую-нибудь заразу занесут, санобработка нужна, – сказал он, велев, чтобы девушкам выдала и мыло, мочалки, кадушки для постирушек. – Воду сами пусть таскают из колодца. И пока не помоются – никого в дом не пускать.

Также он объяснил Фекле, чем будет заниматься каждая из девушек, приказав ей ввести в курс дела Машу, которая теперь будет заведовать хозяйством. Обязанности Феклы сократились: теперь ей предстояло только заниматься стряпней для хозяев и стражников с санитарками. Феклу это обрадовало – она, честно говоря, зашивалась со всеми делами и давно поговаривала, что ей не хватает помощниц.

Все разбежались кто куда, и лекари остались одни. Они минут сорок сидели, молча отдыхая от разговоров, суеты и беготни, наконец, Влад спросил:

– Ну что, Марьян, как там сегодня прием был?

– Да ничего особенного – опять переломы, дети все катаются с горок… Денежных клиентов не было. Прошлая метель все испортила – дороги замело, самая глухая пора. Пока это протопчут еще. Тракт тоже стоит, говорят. Трактирщик стонет вон – клиентов нет. Но нам на руку, с этой суетой не до больных было. Ну теперь ты с бабами хоть будешь… – усмехнулась она хитро и посмотрела на Влада. Он поднял на нее глаза:

– Ты знаешь, мне дико это все. Людей продают как животных. Как это можно? Ведь фактически я могу убить любую из этих баб, и мне ничего за это не будет! У меня в голове не укладывается…

– Ну не ты, я могу их убить, и мне ничего за это не будет, – Марьяна засмеялась, – а ты за убийство моего имущества виру платить будешь по двойной цене, уплаченной мной. Но в общем-то так и есть, – она посерьезнела, – но не мы же установили такой закон. И сменить его тоже не можем. Я понимаю тебя… только что тут поделать? И зачем? Меня лично все устраивает. Я родилась свободной, папаша кожевником был, вот лекаркой стала. Тем более что меня сейчас все больше и больше устраивает то, что мы делаем. Мне стало интересно жить, а то я похоронила себя в этой чертовой глуши. А из-за тебя это и не глушь уже, сюда люди едут, жизнь идет, мне уже хочется посмотреть: а что там получится дальше? Вот ты говоришь, личную жизнь устраивать. А ты спросил – а мне это надо? Магия – это не только благо, это и проклятье – видеть, как уходят твои близкие, а ты живешь, живешь, живешь… За мои сто двадцать шесть лет, – Влад поднял удивленно брови, – …да, да, юноша, сто двадцать шесть лет, я как окаменевшая кость дракона уже, я похоронила трех мужей. Детей не нажила. Как представлю, что я живу, а они умирают… и не хочется детей. Магия по наследству не передается – никто не знает, почему вдруг у кого-то появляются способности обращаться с Силой. Я не хочу больше замуж. Если мне захочется переспать с мужиком – я всегда могу себе найти, с кем переспать. Вот ты… Я приду к тебе и попрошу: «Переспи со мной», – ты что, откажешь мне? Ведь не откажешь?

Влад мотнул головой:

– Нет, не откажу.

– Ну вот. А зачем мне от добра добра искать. Мне с тобой хорошо, ты хорош как мужик, хорош как партнер, хорош как надежный спутник жизни. Много ли женщин могут похвастаться таким другом? Я сейчас счастлива и боюсь все потерять. Пожалуйста, не устраивай никаких переворотов, не лезь очертя голову туда, куда не надо, посоветуйся со мной вначале – все-таки я подольше живу, в два с половиной раза дольше, хоть ты и сильнее меня как маг. Ты еще многое не знаешь об этом мире. Вот тебе не понравился крепостной строй. И что? Ты сейчас поднимешь восстание селифанов и полезешь воевать, собрав толпу крестьян, на регулярные войска, на кучу магиков? Можешь и полезть, я тебя знаю уже. Башка еще та, дурная. Только подумай – я тоже за тобой и полезу, и точно сгину. И девки вот эти полезут. И Семен с его пацанами. И все будут прахом. Ты этого хочешь? Не думаю. Так что пользуйся тем, что имеешь, и потихоньку все наладится. Вон и девки уже идут, довольные, напарились. Да, все забываю, тебе надо еще сделать документ. Ты пока никто, нет тебя на свете. У всех есть записи о рождении в церквах, есть бумага из магистрата – все чин по чину. А у тебя нет. Надо будет заняться.

– А ты когда собираешься поехать в город? Вроде завтра собиралась?

– Нет, послезавтра поеду. Завтра сил нету ехать после этих событий, – она кивнула на пол. – Ну все, давай девок встречать.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли красные, распаренные девушки, неся перед собой узелки с постиранными вещами.

– Девчонки, на печку вон развешивайте, пусть сохнет. За ночь там высохнет.

– Общежитие теперь какое-то, – засмеялся Влад. – Тут белье, тут топчаны, тут народу толпа. М-да-а… На старости лет опять в общагу попал. – Он засмеялся, прихлебнул из чашки травяного отвара и задумчиво посмотрел на девушек: – Девчонки, садитесь чай пить.

Он отодвинулся к стене и откинулся назад, внимательно разглядывая девиц. Они сидели в одних легких сарафанах и, смущаясь под его взглядом, жадно прихлебывали чай.

– Ну что, Влад, с кого начнешь? – Девчонки поперхнулись, и Маша надсадно закашлялась в кулак, покраснев и наклонившись к полу. Марьяна засмеялась: – Лечить, дуры, а вы о чем подумали?

– Сейчас передохну, подумаю, и приступим… Девушки, ну кто первая хочет стать красавицей?

Девушки пошептались и Маша, потупившись, негромко сказала:

– Я вроде…

Марьяна рассердилась и передразнила ее тоненьким голоском:

– Я-а-а… Что вы как овцы блеете? Говорите громко, свободно, четко. Все уже, ваша деревня Запердяевка осталась в прошлом, теперь вы служащие клиники! Хватит уже этого рабского блеянья!

Влад с удовольствием засмеялся и с теплым чувством посмотрел на Марьяну.

Хорошая она все-таки баба, как ему повезло, что выбросило его рядом с ней. Что было б, если бы не она? Кем бы он сейчас был? Скорее всего, разбойником. Во всех онлайновых играх он всегда был или вором, или разбойником, или убийцей. Видимо, брала верх бунтарская натура. Но в истории нет сослагательного наклонения: что было бы, если бы… А посему – ну все как есть.

– Девчонки, тут еще кое-что, о чем я забыл предупредить. Детей у вас не будет. Ну пока что лет десять, точно. А там видно будет. И еще, если будете с кем-то путаться, я узнаю – а я обязательно узнаю, то я верну вам прежний облик, только еще хуже сделаю, чем были. И выкину на тракт. Мне не надо тут шашней за спиной, без моего разрешения. И я не хочу в один момент от жениха получить нож в спину. Это должно быть четко понятно. Вы усвоили? – Он тяжелым взглядом посмотрел на девушек… Он заметил, как их лица на миг помрачнели, словно слегка померкли их радужные надежды, но потом они снова оживились в предвкушении радости:

– Да, господин лекарь, усвоили.

– Зовите меня просто Влад. А то больно долго это: господин лекарь. А Марьяну просто Марьяной. Теперь вы входите в наш коллектив, считай в семью. Поэтому мы будем на равных… почти. Ладно, все слова, слова… Маша, снимай с себя все и ложись на топчан лицом вверх. Арина закрой дверь на засов, чтобы не беспокоили. Меня нельзя отвлекать – а то вдруг напугаюсь и отращу Маше писюн на лбу. – Маша испуганно охнула, а Марьяна тихонько захихикала. – Да шучу, шучу я, дуреха. Ложись давай.

Маша скованно сняла с себя сарафан – под ним ничего не было, прошла к топчану и улеглась на спину, крепко зажмурив глаза. Марьяна подозвала Арину и прошептала ей на ухо, чтобы та собрала на стол. Когда Влад закончит, Маше надо будет восстанавливать силы.

Владимир подошел к лежащей девушке, осмотрел ее. Довольно неплохо сложена, хорошая фигура, груди, правда, торчат в стороны, как у козы – еще Марьяна это заметила прошлый раз, но это поправимо. Об эпиляции ног тут и не слыхивали. Ну что говорить – деревня. Живот довольно плоский, жировых отложений немного, кожа гладкая, чистая. Больная нога производила ужасно впечатление: будто бы ее перемололи в мясорубке, потом порубили еще кухонным ножом.

– Ну, начали! – Влад вошел в транс и стал рассматривать тело лежащей девушки магическим зрением. Провел над ее головой рукой – та сразу оцепенела. Он вошел в ее структуру – аура была довольно яркая, только над больной ногой проходили красноватые сполохи.

«А нога-то побаливает, – подумал Влад. – Ладно, начнем с главного».

Он накачал Силы в ауру, она ярче засветилась… Команда – кровь начала, как кислотой, растворять в себе ткани, кость растаяла… Команда – растаяли перекрученные и сросшиеся кое-как мышцы. Команда – кость заново стала формироваться из кальция, растворенного в крови… Организм, как программа компьютера, запустил самовосстановление, ему требовалось только давать толчки, указывать – что и где надо поправить.

Влад уже стал привыкать работать с нарушенной структурой человеческих организмов, опыт – дело наживное, он в который раз в этом убеждался. Чем больше работал с организмами людей, тем легче ему давались изменения.

Итак, кость уже выросла, вокруг нее стали формироваться витки мышц… Аура тревожно замигала – организм испытывал перегрузки. Мышцы пришлось формировать из крови и тканей тела, надо было пожертвовать частью жировых клеток на животе, боках и бедрах – ну ничего, будет всегда стройная.

Осмотрел тело – органы функционировали прекрасно. Ну а что может быть в семнадцать лет… Вспомнил вдруг: годы-то тут длиннее, на самом деле ей не семнадцать – больше двадцати лет. Ладно, педофилом он не стал и хрен с ним. К делу! Волосы пышные, русые и курчавятся. А ну-ка я ей прическу а-ля паж сделаю, – есть! Лишние пряди остались на подушке. А что, ей идет. Нос. Глаза… Лицо милое, приятное, можно сказать, красавица…

Упс, а зубы-то? Уже кариес начался. Сосредоточился – зубы посыпались из рта. Сзади ахнула Арина. Новые зубы полезли, полезли… Есть. Полон рот зубов. Уши не торчат, так-с, эпиляцию ей – все волосы на ногах и руках исчезли. Так, под мышке… Красиво получилось. Ох, просмотрел, лодыжки толстоваты. Делаем потоньше, икры чуть увеличим… кость бедра подлиннее… ага, модель. Ай да я! Тьфу, болван, а сиськи?

Пусть будет третий размер, раз они так любят… Вроде все… Нет, последний штрих: дай-ка я ей загар сделаю, легкий такой. Они тут небось на пляжах не лежат, а мне приятно. Закрепим… Есть! Хорошо бы ей сделать самовосстановление. Но это только магам возможно, простому человеку исключено. Вот теперь все.

– Просыпайся, красавица. Вот и все… Стоп, ляг назад, мысль одна пришла в голову. – Провел рукой над головой, сосредоточился… – Давай-ка мы тебе дефлорацию сделаем, чтобы не мучилась… Есть. Вот теперь ты женщина по-настоящему. Хе-хе, а я и восстанавливать могу… за отдельную плату. Подъем! Спящая красавица, проснись!

Девушка поднялась с постели, села, осмотрела себя, провела руками по высокой, упругой груди с торчащими розово-коричневыми сосками, потрогала волосы до плеч, схватилась за ногу и внезапно зарыдала, раскачиваясь вперед-назад…

Марьяна подскочила к ней, схватила руками за плечи.

– Что, что случилось? Болит что-то?

Та плакала навзрыд и не могла ничего сказать, потом, заикаясь и захлебываясь слезами и соплями, с трудом проговорила:

– Я… я не… не верила… Всю жизню, всю жизню мучилась… Болит, болит каждый день… а я терплю-у-у… А они-и… Они смеются… а мне больно-о-о… а-а-а они смеются…

У Владимира сжалось сердце и запершило в горле… Он все понял, что она хотела сказать. Все это время, что девчонка жила, над ней издевались деревенские, а больная нога доставляла ей страшные мучения при каждом движении. Вот тупорылые… Ему захотелось пойти и разнести чертову деревню по бревнышку. Несчастная девчонка. Марьяна плакала вместе с ней, подключилась и Арина, и они все завыли хором так, что он заткнул уши и заревел как гудок «КрАЗа»:

– Ну хватит, что ли! Вы что взялись вопить, как на похоронах?! Машка, глянь на себя в зеркало – ты же смерть мужикам! А если еще приодеть как следует… А вообще, без одежды ты выглядишь гораздо лучше… – Он усмехнулся и подумал: «А ведь правда, хорошо вышло. Длинные стройные ноги, как у танцовщицы, крепкие мускулистые бедра, без целлюлита и жировых отложений, плоский живот, крепкие полушария грудей, задорно подрагивающие при каждом шаге».

Девчонки чего-то ворковали перед зеркалом, наконец всхлипывания прекратились и сияющая Маша, ничуть не стесняясь своего нагого тела, прошла к сарафану и, соблазнительно извиваясь, влезла в него. Теперь сарафан в груди был ей немного тесноват…

Они все вместе посидели за столом, Маша жадно набросилась на еду, как будто месяц не ела. Арина сидела рядом и украдкой поглядывала на Влада, ожидая, когда он ей прикажет ложиться для операции. Он все медлил, хотя и знал, что девушка с нетерпением ожидает его приглашения. Ему надо было отдохнуть – с Ариной дело обстояло гораздо сложнее. У нее был поврежден позвоночный столб, а это серьезно. Через него проходят множество нервных нитей, соединяющих мозг с массой органов, порви одну – и будет беда. И нервы гораздо сложнее проращивать…

Через полчаса отдыха он уже был готов. Зачерпнув Силы, Влад еще и восстановил у себя самого чувство радости от жизни, и был совершенно готов к сложной операции…

Она длилась два часа, и в некоторые моменты лекарь был в очень сложной ситуации: перекрученные нервы рвались, восстанавливались очень медленно, даже при том потоке Силы, что он лил в девушку. Ему дважды пришлось рассасывать и восстанавливать кости позвоночника Арины – травма произошла очень давно, оттого кости, хрящи и нервы перепутались в клубок, не желающий как следует восстанавливаться.

Все-таки позвоночник сдался, и Влад перешел к другим органам: уничтожил начинающийся гастрит, растворил маленький камешек в почке, потом перешел к косметической хирургии. И Арине он сделал прическу а-ля паж, как фирменный знак клиники, грудь как у Маши, жировые клетки с живота и бедер убрал, зубы восстановил, немного добавил загара. Волосы на теле – долой! Девственность – долой! Хихикнул про себя и сделал ей на лобке «птичку», такую, как ставят в графе «за кандидата». Ноги чуть удлинил, икроножные мышцы сделал сильнее… Ну все. Готово.

– Вставай. Готово.

Арина поднялась, провела по сильно похудевшему телу, осмотрелась, потом медленно и осторожно, ступая от бедра, как женщина Африки с кувшином на голове, она подошла к Владу, обняла его за шею, несколько секунд смотрела ему в глаза и крепко поцеловала.

– Спасибо. Век не забуду. Умирать буду – не забуду.

Потом, покачивая бедрами, подошла к сарафану, надела, после чего, присев за стол, стала жадно поглощать еду, захлебываясь щами и давясь здоровенным куском мяса. Марьяна тихонько несколько раз хлопнула в ладоши, потом с улыбкой сказала:

– Ну, вроде все сладится у нас. По крайней мере пока. Давай думать, что делать дальше. Завтра занимаемся делами, как обычно, а послезавтра я еду в Лазутин.

– Я скажу Семену, чтобы выделил тебе двух бойцов. И вот еще что: возьми пару уроков у Семена, и пусть подберет тебе какое-нибудь оружие. Там мечи были неплохие, прямые, они поменьше, как раз для тебя. И еще: дай мне блузку какую-нибудь и нижнюю юбку – я над ними поколдую. Кстати, где мое то, ну ты знаешь какое, белье?

– Да постирано, я в сундук положила, на дно, как и тот нож.

– Хорошо. Да, вот еще что, платок дай, который на голову натянешь – тоже с ним поработаю. Запомни те вещи, чтобы другой раз не перепутать. Ладно. Занимайтесь тут, я пойду воздухом подышу.

Влад оделся, сунул ноги в валенки, нацепил свою незаменимую вязаную шапчонку и открыл дверь на улицу, оглянулся… Марьяна хлопотала над девчонками, подкладывая им еду, которую те сметали, как портовые грузчики после разгрузки корабля. «Как мамка над детишками хлопочет», – усмехнулся он и вышел на крыльцо.

Уже повисли синие сумерки. Темный лес стоял безмолвно, накрытый белым снежным покрывалом. Влад пошел вдоль плетня, вспомнил – повесил на конек клиники шар светляка, прошел дальше – повесил еще один. Обошел территорию и расставил огни так, чтобы все пространство вокруг домов было залито светом, не сильно ярким – он поставил небольшие светляки, но вполне позволяющим даже читать при нем, что-то вроде двадцатипятиватной лампочки.

Возле тренировочной площадки он задержался и воткнул над ней большой светляк, с футбольный мяч, заливший пространство светом, как от галогенового прожектора. Подумал – погасил и повесил такой же, но повыше на сосну, чтобы глаза не слепило.

Подумал, ну на неделю хватит. Структура замкнута на себя, будут гореть днем и ночью. Вот ведь мир – на фига им развивать электросистемы, когда можно воткнуть шарик – и нет тебе никаких электрических сетей. Ох, как я их понимаю… Он улыбнулся и зашагал к стражницкой. Оттуда раздавался смех, слышны были голоса. Он открыл дверь, и на него пахнуло теплом, запахами еды, мужского пота и перегара. Перегар главным образом исходил от Семена, вольготно разместившегося за печкой. Он храпел, как трактор «Беларусь», не обращая внимания на хохочущих и прыгающих по нарам стражников. Влад шагнул за порог, все стихли и повернули к нему головы.

– Что, командир приустал, спит? – указал он на дрыхнущего Семена.

– Спит, устал он, с нами весь день кружился, прилег немного!

– Разбудите, что ли… ночью выспится. Давайте, будите.

Парни попытались растолкать Семена, он только молча отбивался, потом совершенно трезвым голосом сказал:

– А вот я сейчас кому-то в ухо так засвечу, что оно за околицу улетит. – И открыл глаза. Увидел Влада, легко соскочил, быстро переходя от режима сна к бодрствованию, и проговорил:

– Да, помню. Сейчас пойдем. Я тама приготовил вам пояс с ножами хороший и на всякий случай кинжал.

Они пошли в оружейку, там лежал черный кожаный пояс, с креплением через грудь, наискосок, из него торчало штук семь метательных ножей, формой напоминающих рыбок, рядом лежал небольшой кинжал, простой, но сделанный добротно и качественно, несмотря на довольно простые ножны и незамысловатую рукоятку. Также Семен подобрал ему кольчугу – примерно прикинув на глаз размер. Она подошла, правда, только под тулуп, на безрукавку. Впрочем, так их и носили. Рядом же лежал лук со снятой тетивой и полным колчаном стрел.

Арбалет они брать не стали, так как там лежали арбалеты только большие, их надо было долго натягивать, чтобы подготовить к стрельбе, да и таскать такую тяжесть было глупо. Это оружие предназначалось для специальных отрядных стрелков. Легких же арбалетов, «пистолетных», не было.

Собрав эту кучу оружия, Семен и Влад вышли из стражницкой. Над хутором, по периметру, сияли светляки, освещая территорию, как ясным днем. Семен одобрительно крякнул:

– Да, хорошо иметь магика под рукой.

На площадке они сложили оружие к пеньку, Влад снял тулуп и повесил его на ближайшую сосну, затем надел перевязь с ножами и стал прилаживать к груди. Семен помогал. Им пришлось провертеть лишнюю дырку в ремешках, так как прежний обладатель перевязи явно был не такого крепкого сложения, как Влад. Обычно такие перевязи носили люди небольшого роста, шустрые и быстрые, но которые не могли поднять тяжелое оружие, – это уже ему пояснил Семен.

Для наемника же метание ножей было совсем не лишним умением. Влад небезосновательно полагал, что, кроме действий по охране, ведению войны и прочих, гильдия наемников еще и принимала иногда заказы на устранение людей, разумеется, за большие деньги. Как сказала Марьяна: «Ходили такие слухи, но никто ничего не доказал, а болтуны быстро исчезли, не успев поболтать всласть».

Кольчуга сковывала движения, а польза от нее было относительной – заговоренное белье куда прочнее этих игрушек из железной проволоки, легко разрубаемых прямым ударом катаны. Но Влад прекрасно понимал – без этой железяки ему не обойтись. Если он собирался под видом охранника попасть во внешний мир. И потому он смирился.

Они попробовали ножи – те были прекрасно сбалансированы, а Влад метал их великолепно, один за другим в течение двух секунд, – его новое тело точно выполняло все его запросы. Затем, выдернув ножи из дощатого щита, укрепленного с краю площадки, они перешли к луку, один вид которого навевал лекарю мысли о зубной боли.

Под руководством Семена Владимир натянул тетиву, легко согнув лук, наложил первую стрелу и выпустил ее в щит, больно врезав себе по большому пальцу. Так как он не целился как следует, стрела ушла куда-то в сторону и вместо попадания в очерченный центр мишени врезалась в самый край щита. Он выругался, Семен объяснил, как надо правильно держать лук и отпускать стрелы, – все оказалось не таким уж и сложным, и через полчаса и пятьдесят выпущенных стрел он уже легко попадал с двадцати метров в окружность, соответствующую по размеру человеческой голове. Большего ему и не требовалось.

Они свернули тренировку и разошлись по своим домам. Семен демонстративно свистнул, из-за сосен показались бойцы охраны, которых Влад не заметил, обходя по периметру хутор, победно оглянулся на лекаря и зашагал в стражницкую. Влад осторожно поднялся в свою избу – там уже улеглись спать. В углу горел небольшой, с горошину, светлячок, который Марьяна, видимо, оставила, чтобы он не разбил себе нос. Она не знала, что Влад видит в темноте как филин.

Он прошел в свою комнату, разделся догола и нырнул под одеяло. Ему нравилось спать обнаженным, прикосновение чистой натуральной ткани к телу было приятным, да и тело так лучше отдыхало и дышало. Влад вспоминал день, прошедший довольно продуктивно и бурно, за тонкой стенкой шептались девчонки, потрясенные произошедшими с ними переменами.

Дом потихоньку потрескивал, остывая и поддаваясь легкому морозцу. В соседней клетушке вдруг зашевелилась на кровати Марьяна, слышно было, как она села, спустив ноги и шлепнув ими по полу. Она немного посидела, потом встала и, выйдя из своей комнатки, направилась к нему. Он лежал, не шевелясь, Марьяна встала у постели, взялась за подол и, резко подняв руки вверх, сняла с себя рубашку. Потом скользнула к нему под одеяло, с усмешкой шепнула:

– Ну хватит притворяться, я же знаю, что не спишь. Ах, спишь? Ну-ка сейчас проверим… – Она откинула одеяло, провела острым ногтем по груди, опускаясь по ней все ниже и ниже… обхватила его плоть рукой и стала возбуждать ритмичными движениями, приговаривая: – Ах, все-таки у нас что-то проснулось, вроде как и мужик тут…

Потом она одним кошачьим движением скользнула на него и закачалась во все убыстряющемся темпе, как будто скакала на диком аргамаке, несущемся по весенней степи… Полчаса ее стоны оглашали окрестности избушки, потом она затихла на груди Влада, расслабленно играя его соском. Он убрал ее руку – ему никогда не нравилось, когда женщины трогали его за соски – что за сласть такая у них? – погладил ее по шелковистой коже спины и сказал:

– Ты там поосторожнее, в дороге-то… С деньгами поедешь. Не дай бог что – хрен с ними, деньгами, бросай, если приспичит. Еще заработаем.

Она, как будто не слыша его, потянулась, потом села на край кровати и погладила его по бугристому жесткому животу:

– Как хорошо было. Я уж и забыла, как это бывает. Как-нибудь еще повторим, не все же этим свистушкам оставлять.

Упомянутые «свистушки» в кухне сдавленно захихикали под одеялом. Марьяна фыркнула и, не одеваясь, закинув на плечо рубаху, пошла к себе в комнату. Через полчаса весь дом уже спал…

Глава 7

Утро встретило Владимира женскими голосами и грохотом, вероятно, что-то упало. Он как подорванный подскочил с постели и бросился из своей комнатки, держа в руках катану, уже наполовину выдвинутую из ножен. Кровопролитию не суждено было свершиться, хотя заслуженную кару в виде тирады в адрес безруких тупых телок, которым не только ведро, но даже лопату для уборки коровьего дерьма и то доверить нельзя, кое-кто получил. Потом он осознал нелепость ситуации – голый мужик стоит с мечом на изготовку и вопит на двух девиц – и ушел в комнату, сопровождаемый хихиканьем и шепотками злостных девок.

Он стал одеваться, но вдруг ему вспомнилось: у печки стояло большое корыто и рядом два ведра с водой, – видимо, эта возня с ведрами его и разбудила. Он решил помыться – а для кого же еще корыто? – вышел из комнатки, как есть, голый, уселся в корыто и, демонстративно не замечая хихикающих охальниц, стал поливать себя водой из ковшика, черпая из ведер почти горячую воду.

Ковшик перехватили женские руки, и в течение двадцати минут Влад наслаждался преимуществами крепостного права, будучи оглаживаем, потерт и намылен всяко-разно во всех местах. Пусть даже и под хихиканье «покорных рабынь». Через еще полчаса он, накормленный и вымытый (что после прошлой ночи было довольно актуально), в сопровождении двух красоток шагал к своему рабочему месту. Марьяна, скорее всего, уже была там. А где ей еще быть? Не в избе, так в клинике, – тут в ночной клуб или в Макдоналдс не сквозанешь!

Дороги уже протоптали-проездили, так что от клиники раздавалось ржание, и гул голосов, исходивший от довольно приличной кучки людей и коней. В общем, все как обычно, за исключением одного: Влад заметил группу вооруженных людей и двух лошадей, между которыми на укрепленных носилках кто-то лежал. Посмотрев на ходу в их сторону, Влад нырнул в теплое нутро клиники, пропитанное запахом мыла, сушащихся трав и паром какого-то варева, о котором Марьяна рассказывала четырем девушкам. Те, открыв рот, слушали гуру медицины. Так и хотелось сказать словами Райкина: «Закрой рот, дура! Я все сказал!»

При виде лекаря девушки замерли, челюсти у них, образно говоря, отвалились, как крышка у ковша экскаватора. Но это было не реакцией на его появление, а относилось к тем красоткам, что важно шествовали сзади. Влад оглянулся и с удовольствием оценил Машу и Арину, как художник, гордящийся своим шедевром.

– Привет, девушки. Вот будете как следует работать, и вас такими красотками сделаем. Ладно, к делу. Там люди какие-то с носилками, зовите сюда. Похоже, там серьезное что-то.

Одна из помощниц по знаку Марьяны побежала за больными. Через минут пять на крыльце клиники затопотали, и в дверь протиснулись четверо мужчин, закованных в железо. Они внесли носилки, на которых лежал бородатый седой мужчина, крупный, с ладонями, покрытыми мозолями явно не от копания канав и прополки огорода – мечника было видно сразу. Из груди его торчал обломок стрелы. Остальная часть явно находилась где-то в районе сердца. В помещении клиники сразу стало тесно, Владимир кивком отправил всех девушек наружу, оставив лишь сопровождающих воина, да и тех он попросил выйти за дверь – все равно помочь не смогут, только свалят чего-нибудь со столика.

– Вот, господа лекари, наш капитан. На тракте на нас напали неизвестные, он и получил стрелу в грудь. Трогать боимся, а довезти до столицы шансов нет. Нам сказали, что вы тут лечите, мы и завернули к вам. Мы не рассчитываем, что вы его вылечите. Отдаем себе отчет, что вряд ли в этой глуши найдется такой лекарь как в столице. Но хоть что-нибудь сделайте, чтобы он дожил до настоящего лечения. Можете?

– Хм-м-м… – Влад с интересом воззрился на сопровождающего, – ну если вы не верите в наши способности, зачем к нам ехали-то? Ну и ехали бы в свою столицу! Ну, или там в Лазутине подыскали кого-то получше! Мы-то, убогие лекаришки, вам зачем сдались?

– Слушай, лекарь, – сопровождающий явно начинал злиться, – можешь – лечи! Не можешь – иди в задницу!

Влад стал заводиться:

– Слышь, ты, великий воин, а если я тебя туда пошлю, ты сейчас свалишь отсюда? Ты ко мне пришел, придурок, а не я к тебе, и ты еще оскорбляешь меня в моем доме? Да пошел ты в задницу, солдафон хренов!

– Что ты сказал, лекаришка?! – Мужчина рванулся к Владу, схватившись за кинжал, а тот уже приготовился засунуть этот кинжал куда следует… Марьяна схватила Влада за локоть, удерживая… Ситуация чуть не взорвалась, но тут вдруг раненый пошевелился и хриплым шепотом сказал:

– Тихо все! Из его соратника, сразу как будто вышел весь воздух, он обмяк, и Владимир подумал: «А мужик-то в авторитете, даже на смертном одре вон как все пугаются». Раненый, немного помолчав, с трудом выталкивая слова, добавил – Евпатий, ты не прав, оскорбляя лекарей. Правда, это мы приехали к ним в гости, а не они к нам. Господа лекари, я прошу помочь, мы щедро оплатим ваши услуги. Не беспокойтесь – делайте что можете, вас никто не обидит. Слышал, Евпатий, никто не обидит! – Он слегка возвысил голос, а потом откинулся на спину обессилено и на его губах запузырилась кровь.

Влад озабоченно посмотрел на раненого. Судя по пузырям, у него было пробито легкое. Если вынуть стрелу, он может сразу захлебнуться кровью и умереть в считанные минуты. Евпатий подозрительно следил за действиями лекарей, похоже, если капитан умрет, могут быть серьезные неприятности. Эти люди походили не на разбойников или каких-то залетных бродячих искателей удачи, а на воинов, прошедших огни и воды, скорее всего, это были наемники из гильдии. Тем более и звание их командира указывало на это: капитаном называли обычно руководителя регулярного отряда наемников. Это было что-то вроде старорусских дружин, в которые входили самые отборные воины этого мира, повязанные между собой кровными клятвами до конца жизни.

Владу как-то не хотелось обороняться от элитного отряда здешнего спецназа, поставившего целью наказать недобросовестных лекарей. Он посмотрел магическим взглядом на раненого – аура была очень тонка, в месте ранения ее почти не было, и вспыхивали темно-красные с черным всполохи. «Худо дело – подумал Влад. – Начни извлекать стрелу – неизбежно хлестанет кровь, сейчас пережимаемая стрелой, можем не удержать. И наконечник гадкий – весь зазубренный, с гибким откидывающимся при вынимании пером – его только вперед проталкивать, а впереди – позвоночник… Черт! Он в него и воткнулся. Согнулся и застрял, как крючок в кости».

Влад вышел из транса, Евпатий и раненый капитан с ожиданием смотрели на него. Раненый весь горел, походя на туберкулезного больного, а Евпатий угрюмо, с угрозой фиксировал взглядом движения лекаря, всем видом показывая: вот если бы не он, капитан, тут бы тебе и кирдык. «Интересно, чем ему так лекари насолили? – подумал Влад. – Или это просто такое отношение к „гражданским штафиркам“? Но в любом случае спасать больного надо»…

– Господа, я не буду скрывать, положение почти безнадежное. Стрела прошла через грудь, задев легкие и порвав крупные сосуды. Извлекать ее очень опасно. Нужна операция. Даже снимать кольчугу опасно – потревожим обломок, и может начаться кровотечение, тогда уже точно все… Мы попробуем сделать что-то, но мне нужны гарантии, что ни я, ни мои люди в случае плохого исхода не пострадают.

Честно говоря, Владу просто не хотелось вырезать весь отряд наемников, потом бросать насиженное место и бежать – работать все равно не дадут. А так-то ему было наплевать на их угрозы. Раненый нахмурился и слегка повернул голову:

– Евпатий, позови остальных.

Тот сразу же вышел из комнаты, и через две минуты в ней стало тесно от здоровенных, обвешанных оружием и закованных в металл мужчин, с жесткими, напряженными лицами.

– Я приказываю, что если меня не станет, не мстить лекарям. Я запрещаю мстить им. Капитаном, в случае, если я умру, назначается Евпатий. Все. Исполняйте. – Он повернул голову к лекарям: – Я все сделал, господин лекарь. Приступайте и ничего не бойтесь. Все равно до города я не доживу, знаю, так что терять мне как бы уже и нечего. В любом случае вам заплатят, при любом исходе. – Он немного подумал, с трудом приподнял руки и стянул с правой руки перстень с крупным красноватым камнем. – Этот перстень стоит три тысячи золотых. Это ваша плата. Сделайте все, что можете. Он вложил перстень в руку Влада, тот кивнул и обернулся к Марьяне, небрежно кинув перстень на столик для инструментов:

– Сходи в избу и принеси ножик… Ну тот, ты поняла. Только очень осторожно – без пальцев останешься. Господа! Все покиньте помещение. Здесь остается один больной. Это без комментариев. Все вон! Марьян, Арину пригласи, пусть помогает тебе. Все, время болтовни кончилось. По местам, господа! – Влад хлопнул в ладоши и без церемоний вытолкал наемников из помещения. Раненый улыбнулся краем рта и с трудом проговорил:

– Вы не служили, случайно, господин лекарь… что-то мне это напоминает…

– Все, все молчите. Берегите силы. Сейчас начнем.

В клинике повисло тягучее молчание. Влад осмотрел помещение – дальний угол, в котором, видимо, находились лежанки для санитарок, был отгорожен от потолка до пола тканью. О том, что в помещении еще и живут, напоминали лишь некоторые детали, непонятные случайным посетителям, но видные Владу, проводившему тут все время уже много месяцев. На печи кипела в чугуне вода, на столике у операционного стол, лежали инструменты, чистые тряпочки, стояла бутылка с самогоном – для дезинфекции.

Через минут десять двери распахнулись и вбежали запыхавшиеся Марьяна с Ариной. Они скинули с себя полушубки, бросив их прямо на пол у занавески, Марьяна подала Владимиру молекулярный нож и открытую бутыль с самогоном. Тот мотнул головой, показал – мол, полей на руки, и она слила вонючую жидкость ему на кисти рук. Он энергично растер их, поболтал в воздухе, поводил плечами – ничего вроде не мешает.

Раненый с интересом наблюдал за его манипуляциями, больше всего его заинтересовал нож с черно-перламутровым цветом лезвия в руках лекаря. Влад не дал долго любоваться ему на себя и ввел в транс. Затем аккуратно приподнял кольчугу у подбородка, подсунул лезвие ножа и, с ювелирной точностью следя, чтобы лезвие не коснулось тела, распорол ее прямо до паха – она доходила практически чуть ли не до колен – перехватил и распорол до конца. Марьяна тут же раздвинула ее в стороны. Следом за кольчугой были распороты: кожаная безрукавка, поддеваемая под кольчугу, и нижнее белье, обнажив мощную, покрытую пластами мышц, грудь. Вокруг торчащего обломка стрелы уже развилось покраснение… Марьяна чистой тряпочкой, намоченной в самогоне, обтерла поле операции, все было готово.

– Ну, Господи благослови! – Влад занес нож, сделал разрез, потом засунул туда пальцы, глубже, глубже… нащупал мерзкий растопыренный наконечник стрелы и осторожно освободил его от тканей вокруг, потянул стрелу, цепляясь скользкими пальцами за древко так, что чуть не раздавил деревянное древко. Наконечник заскрипел по кости, освободился, и стрела вышла из раны. Сразу хлынула кровь. Влад напрягся, Сила потекла из него, останавливая кровь, и… ничего не произошло. Его воля наткнулась как будто на стенку, он рванулся, ударил, еще ударил Силой… Еще ударил! Сила истекала из него фонтаном, но кровь останавливалась с трудом, он еле-еле сдерживал поток из порванных сосудов.

– Марьяна! Марьяна, срочно влей ему Силы в ауру, я не пойму, что происходит! Я не справляюсь! – Влад зарычал как зверь в отчаянии: – Уходит! УХОДИТ! Качай, качай!

Он держал капитана, затыкая дыры в сосудах, и думал, лихорадочно думал: почему не справляется? Где прокол? Вдруг одна мысль просто шибанула ему так, что заболел затылок, и он закричал:

– Арина! Быстро обыщи его! Ищи что-то на поясе или в кармане или еще где-то! Быстрей! Быстрей!

Арина трясущимися руками стала обшаривать раненого… Шли драгоценные секунды… Из Влада утекала Сила, а из капитана – жизнь. Наконец Арина вскрикнула и достала какой-то серебряный кулон, прицепленный специально застежкой к поясу.

– Рви! Рви его! Вот он, зараза!

Арина пыталась сорвать кулон, но серебристая цепочка не поддавалась. Она в отчаянии дергала ее. Влад отбросил Арину левой рукой, так, что она отлетела к печи, и рванул кулон – цепочка выдержала, но ремень лопнул, как гнилой, прорезанный странной цепью. Он бросил кулон на цепочке к порогу и крикнул:

– Вон его! Это амулет! Он блокирует меня!

Арина на карачках подползла к амулету, приоткрыла дверь и выкинула его наружу в толпу людей. После этого Влад вздохнул свободно – кровь тут же остановилась, он зарастил порванные сосуды, и организм, черпая ресурсы из крови, из тканей, стал приходить в себя.

Лежащий похудел, осунулся, но пульс его стал спокойным, давление в крови нормализовалось, а печень, подстегнутая командой лекаря, усиленно вырабатывала кровь взамен вылившейся и использованной для строительства новых кусочков легкого и мышц. Через еще полчаса о ране говорила лишь кровь, покрывавшая грудь лежащего, стол, руки и лицо лекаря – она фонтанировала из раны пенистой струей. Влад устало сел на табуретку у стола и положил гудящие руки на колени.

– Марьян, качни ему в ауру Силы, я передохну немного. Почти пустой весь. Чуть-чуть успели. Если бы не ты, и если бы я не догадался, что у него какой-то охранный амулет, блокирующий воздействие на его тело – кранты бы ему. Эти солдафоны не предупредили меня, что он закрыт амулетом… Да может, и не знали. Следовало бы догадаться – на будущее урок. Ты-то, кстати, почему не подумала? Ну я-то тупой, не знал, что такое возможно, по понятным тебе причинам, – Влад не хотел при посторонних вслух говорить, откуда он взялся – лишние вопросы, лишние разговоры, – но ты-то, неужели не догадывалась?

Марьяна растерянно оглянулась на него:

– Да кого я тут лечила-то, деревенских? Откуда у них силы на такой амулет? Откуда я могла знать, что у наемника окажется такая штука? Он стоит как три деревни крепостных! Чтобы его напитать Силой, магик уровнем не меньше магистра месяц сидит, качает в него, с короткими перерывами на сон и отдых! Я вообще поражаюсь – как ты смог его передавить… Значит, у тебя уровень поднялся уже выше магистра… по крайней мере того, что делал амулет.

– Надо заняться изготовлением таких амулетов… Смотри, сколько денег стоят, а мы тут в гное купаемся за гроши… – Влад посмотрел на лежащего, встал, подошел к нему и оглядел тело еще раз: устранил начинающуюся язву желудка, поправил барабанную перепонку, видимо, некогда поврежденную или ударом, или от простуды, скорее всего, капитан хуже слышал на одно ухо, хотел вырастить два зуба вместо выбитых, сбоку слева, но не стал. К чему лишние разговоры… Подкачал в ауру энергию из остатков Силы в своем узле. – Ну, вроде все. Можно будить.

Марьяна, обиженно заметила:

– Ну и не за такие уж гроши ковыряемся. Вон – алмаз красный дали нам за работу. За него всю деревню эту можно купить.

– Д-а-а-а? Всех баб? – Влад засмеялся, а Марьяна стукнула его сложенным передником по голове:

– Кобель! Только и думаешь, кого в кровать уложить! Охальник!

Влад хохотнул и сказал:

– Вот и супруга мне всегда об этом говорила – всегда все опошлишь! – Он погрустнел, как всегда было, когда вспоминал прошлую жизнь, потом встряхнулся: – Все, будим, хватит валяться ему. Пусть воюет дальше. Упс! Привет, господин капитан! Как самочувствие?

Капитан медленно поднялся, сел на край стола, задрав ноги на металлические бортики, потом тяжело, но уверенно спрыгнул. Осмотрел себя, удивленно подняв брови при виде распоротой, как бумага, кольчуги, шевельнул ногой кривой наконечник с кусочком расплющенного на конце древка и сказал:

– Я поражен, господа целители. Чтобы в такой глуши, в такой, хм, дыре, простите меня за такие слова, нашлись магики вашего уровня… Я просто потрясен.

– А уж мы-то как потрясены были, когда пришлось наткнуться на действие вашего охранного амулета! Вот где было-то потрясение! Я от злости чуть не… в общем, мы чуть не погибли из-за того, что вы не сочли нужным сообщить нам о наличии магического амулета.

– Я приношу свои извинения. Мне простительно – я последние сутки без сознания болтался меж двух лошадей, а мои соратники не знали о нем. Куда вы его дели?

– Ну куда… Выкинули на улицу. Куда нам его… Он тут так излучал, что я еле его переборол! – Влад поперхнулся и сказал про себя: «Вот ты, дурак хренов, ну кто тебя за язык тянул!»

Капитан внимательно поглядел умными глазами и медленно сказал:

– Мне его делали по заказу в столице два магистра высшего класса… Говорите еле перебороли его? Хм… м-да. Ладно, потом поговорим. Куда вы там его кинули? Пойду подберу… Все-таки он стоил мне целого состояния. Он накинул шубу, похоже, из медвежьего меха и вышел на улицу. Целители устало расселись вокруг печи на табуретках, наслаждаясь живым теплом, струящимся от беленой стенки.

– Ты знаешь, Марьян, а я ведь реально могу такую штуку сделать. Чего проще – напитал Силой объект, задал задачу – отбивать любые атаки на тело того, чья аура в этом амулете. Я посмотрел как там сделано, чтобы он откликался только на определенного человека, там привязана часть его ауры, эта часть соединяется со всей аурой, получается замкнутая на себя структура, у которой одна задача, и она выполняется, пока Сила, заключенная в амулете, не исчерпана. Чем больше силы, тем дольше он будет работать. Но я основательно его потрепал, – Влад слегка улыбнулся. – И еще: ведь можно тогда по этому принципу создавать амулеты защиты от физического воздействия! Запросто могу. Что, есть такие или нет?

– Есть, да. Но опять же – стоят дорого, и делать их могут только магики высших уровней. Вот ты говоришь, амулеты делать – а кому их продавать? Стоят они бешеных денег, купить их могут только очень богатые люди. Снизить стоимость? Высшие магики тебя не поймут, да и сидеть неделю напитывать амулет, чтобы получить за него десять золотых? Не оправдывает себя.

– Ну ладно. Давай пошли обедать, я пустой как барабан, да и ты не лучше – нам надо еще и подпитаться Силой. После обеда остальных примем. Арина, давай организуй санитарок, пусть все тут вымоют, а капитану дай вот этого отвара, это укрепляющее, пусть выпьет, и с собой ему налей. Пусть пьет три раза в день, да и ест почаще, как захочется. Он много крови потерял, ему обязательно надо много есть. Ну все, пошли.

Они оделись и вышли на площадку перед клиникой. Разговоры в очереди сразу стихли и Влад негромко сказал:

– Уважаемые, нам после сложного лечения нужно передохнуть и пообедать, после обеда будем снова принимать. Извиняйте.

Толпа одобрительно зашумела:

– Ничего, господин лекарь, мы потерпим! Обедайте!

Влад и Марьяна пошли к своей избе. Навстречу им попалась стайка девчонок-санитарок, которых сердитая Арина выудила откуда-то из стражницкой, где они весело проводили время в беседах с молодыми бойцами. Арина подгоняла их пинками, припоминая, видимо, обиды всех тех лет, когда она была уродиной. Влад весело подмигнул Марьяне:

– Пошло дело!

Скоро они сидели за обеденным столом и наслаждались горячими щами. Есть щи Владимира приучил его отец, бывший из коренных донских казаков. Дома щи не переводились, и чуть ли не под страхом ремня дети обязаны были их есть каждый день. Что, в общем-то, совсем не вредило их здоровью, а скорее, наоборот – у брата Владимира к сорока года не было ни одного больного зуба, у него самого тоже с зубами был порядок, за исключением одного, выбитого в драке. Впрочем, поедание щей никак не помогало их отцу и матери – вечно мучились с зубами.

В дверь постучали, Марьяна ответила, вошел давешний больной капитан. Он одобрительно оглядел избу, отделанную тканевыми обоями, посмотрел на лекарей и сказал:

– Извините, что отрываю от отдыха и трапезы, поговорить хотелось бы.

Влад встал, пододвинул ему стул, Фекла по его кивку приняла у гостя шубу, не глядя скинутую ей на руки, и капитан подсел к столу. Опять по кивку Влада Фекла налила ему большую чашку щей с куском мяса, капитан было хотел что-то сказать, сглотнул слюну и начал осторожно, но с наслаждением хлебать. Влад в ответ одобрительно кивнул, и они насыщались еще минут пятнадцать в полном молчании. Наконец щи были доедены, мясо тоже, чай по чашкам разлит, и пошла неспешная беседа. Начал капитан, сразу в лоб:

– Господин лекарь, кто вы такой? Только не надо поспешных слов. Я скажу то, что я знаю. На обычного лекаря вы не похожи – у вас руки, явно умеют держать не только вилку и кухонный нож, вы очень опасный человек, я видел, знаю таких, и чувствую таких. За мои сорок лет я попутешествовал и видал всяких людей. Вы не профессиональный военный, хотя явно умеете командовать и подчинять себе людей. Вы не простой лекарь – просто лекарь не продавил бы амулет, который делали два магистра высшего класса. Я расспросил людей – вы появились тут довольно недавно, в отличие от вашей напарницы. Так кто же вы?

– А с какой целью вы спрашиваете? Вам-то какая разница, кто я? Мы вас вылечили, получили плату, вы довольны лечением… Ведь довольны же? – Капитан кивнул. – Так в чем дело? – Влад досадливо мотнул головой. – Так зачем вам все это? Почему люди никогда не довольствуются тем, что знают… Любопытство, или что?

– Или что. Понимаете, теперь разнесутся слухи о высшем магистре, который умеет ломать амулеты, сделанные высшими магистрами, о кудеснике, способном лечить безнадежных больных, об опасном человеке, который живет где-то в глуши и не влезает в рамки понимания… Что за этим последует, вам не интересно? Вы не подумайте, я отношусь к вам с благодарностью, жалко было бы, если бы вас тут кто-то обидел…

– И к чему вы ведете? – Влад подумал про себя: – Эээ… слыхал я такую песню, не раз слыхивал. В лихие девяностые. А не крышу ли ты нам предлагаешь, мудрец? – Господин капитан, извините, я не знаю вашего имени…

– Борислав Володин.

Как-как? – поперхнулся Влад, – Володин? – Подумал: «Не хватало мне еще тут наемника с фамилией, как у одного… тьфу!»

– Вы что, слышали обо мне, – прищурился Борислав.

– Я слышала, – сухо сказала Марьяна.

– И что слышали, надеюсь, хорошее? – усмехнулся капитан и отхлебнул из чашки. – Все врут и все врут, не верьте.

Влад опять поперхнулся… Да они сговорились, что ли?! Теперь Доктора Хауса мне тут цитирует! Черт, как далеко теперь от меня та жизнь… Как и не бывало… как будто приснилась. Теперь вот смотрю на мужика в кольчуге, обвешанного клинками, и мне не кажется это странным! Человек, как известно, ко всему привыкает…

– Слышала, что вы опасный человек, интриган, вертитесь при дворе, не брезгуете участвовать в мелких феодальных войнах, обычно на стороне победителя, богаты, цените друзей и жестоки с теми, кто перешел вам дорогу. Держите слово. Вот, в общем-то, и все.

Капитан от души посмеялся, с удовольствием разглядывая Марьяну.

– Вы умная женщина, да еще и красавица – страшная смесь! Господин лекарь, я вам завидую: иметь под рукой такой клад! Берегите ее… – Он посерьезнел. – Ну, вижу, вы меня уже немного знаете. А я вот вас нет… И это меня беспокоит.

– Капитан, давайте не тянуть кота за хвост. Вы предлагаете мне защиту и покровительство в обмен на часть доходов, получаемых нами в будущем, я так понял? Давайте без уверток, напрямую, как солдат с солдатом!

– Как солдат с солдатом? – Капитан осмотрел фигуру Влада и задумчиво проворчал: – А что, может быть, да… О чем это мы… Ну, говорим напрямую. Хорошо, вы в общем-то верно выразили мои пожелания. Я вижу в вас потенциал, который позволит развить в дальнейшем дело так, что оно будет приносить большой доход. Естественно, как человек разумный, я не могу пройти мимо потока, выносящего на берега золотой песок и не воспользоваться этим. Это само собой…

– Мне интересно, а как вы собираетесь учитывать свою долю прибыли в нашем предприятии? – Владимир толкнул ногой Марьяну, пытающуюся что-то возражать. – Ну вот мы вам скажем, что заработали сто золотых, а сами прикарманим тысячу. И как тут?

– Ну для того есть свои казначеи. Мы поставим своего казначея, и он будет вам помогать вести дела: учитывать все поступающие деньги и выдавать вам то, что вам причитается. Подпишем договор – и все будет хорошо!

– Ясно. Значит, мы будем в вашем подчинении, а вы будете нам платить заработную плату, когда вам захочется. Интересно, а где тут наша выгода? – Влад с интересом наблюдал за капитаном – этот развод его развлекал. Было даже интересно: смотреть, как в этом средневековом мире занимаются рэкетом. После того, что он прошел в девяностые, это казалось ему детскими играми.

– Ну у вас будет моя защита… Никто вас не посмеет тронуть, мои бойцы будут охранять вас круглосуточно, а они лучшие в мире, заверяю вас. Спокойно лечите себе и все. Делайте деньги.

– Знаете, Борислав, нас это не устраивает. Защищаем мы себя сами, в хозяевах не нуждаемся, хотя и от дружбы не отказываемся. – Влад подумал: «Сейчас будет кнут. Чем пугать будет, ну-ка, ну-ка…»

– Ну, знаете, вы в глуши живете, охрана у вас слабая, лихих людей хватает – налетят, побьют всех, женщин ваших обидят – вам это надо?

Влад кивал в такт головой, делая удрученное и глуповатое лицо. Пусть, пусть думает, что на лошка наехал. Ишь, какие намеки, разговоры… Его охватила злоба, и он заметил, как Марьяна обеспокоенно взглянула на него и кашлянула, предупреждая: мол, не надо ничего, «охолонись». Капитан же ничего не замечал, увлеченный расписыванием благ под его мудрым руководством и страшных опасностей, подстерегающих неразумных лекарей.

– Я понял, господин капитан, давайте весной вернемся к этому вопросу, хорошо? Сейчас мы еще не готовы ответить. Видите, тут у нас перестройка идет, вот помещение надо построить для санитарок – ну девушек, видали, стайка бегала – они ухаживать за больными будут. Мы тут хотим стационарную больницу сделать. Вот весной и поговорим на тему сотрудничества. Хорошо?

Капитан замолчал, видно было, как в его голове крутятся шарики, прикидывая выгоду: сейчас задавить этого лекаришку, или тогда, когда они тут все на свои деньги наладят? И потом решил – лучше тогда, когда наладят. Куда они денутся потом?

– Хорошо, уважаемый лекарь, как вас? Ага, Влад. И Марьяна. Я понял вас. Я подожду до лета, укрепитесь, а там и поговорим. Спасибо за угощение, за лечение, пора и честь знать. Девушки отвара мне дали, буду пить. Очень хорошие девушки. – Он подмигнул лекарям, надел поданную ему Феклой шубу, и вышел из избы. Лекари помолчали, потом Марьяна с облегчением сказала, вздохнув:

– Ты молодец. Я думала, ты тут же ему башку снесешь, а потом пойдешь остальных резать. Это было бы скрыть невозможно, это не мелкая банда разбойников. Гильдия наемников – это серьезно. А он там не последний человек. Теперь скоро жди пакостей – какие-нибудь «залетные» разбойники налетят, или хулиганство какое-то начнется… пакости. Тошнехонько что-то мне…

– Не дергайся. Наезды начнутся не так скоро, он тоже не дурак. Времени у него полно, до весны еще два с половиной месяца, вот в последний месяц и начнется все. А до тех пор мы должны все наладить и когда придет весна… Ну, никогда не поздно башку снести и перерезать, ведь правда же? – Он засмеялся и откинулся на спинку стула. – Ты вот что, давай-ка мне свое нижнее белье – я буду броню делать. И сейчас схожу подберу меч тебе. Ты там приемом больных займись – вроде ничего сложного не было, теперь у тебя Силы хватит. Кстати, как она у тебя, развивается?

Марьяна в ответ создала светляк размером с голову ребенка.

– Как видишь. Раньше я больше чем с ноготь не могла. Спасибо тебе. Ну пошла я, окунусь опять в дерьмо. А ты иди в стражницкую и там хорошенько обсуди с мужиками баб, погоду и сабли – ну, то есть то, чем вы обычно занимаетесь вместо работы. – Они рассмеялись, а потом Марьяна подмигнула ему: – И спасибо тебе за прошлую ночь… Ты правда настоящий мужчина. Так, только не лопни от гордости. Вона вижу, как уже грудь раздувается, как у индюка!

В стражницкой было людно, бойцы только что пришли с занятий, Семен сидел за столом хмурый и прихлебывал из кружки горячий узвар.

– Привет, бойцы! Привет, Семен! Чего грустный такой, случилось что?

– Потом поговорим, а то тут вон сколько заячьих и поросячьих ушей. – Бойцы грохнули, они любили своего командира, хоть он и гонял их в хвост и в гриву. – Что хотели, зачем пришли, Влад?

– Завтра Марьяна поедет в город, ей надо выделить двух сопровождающих, и подобрать нужно меч по руке. Я думаю, ей надо дать прямой китайский меч – я видел в оружейке такой, ну и кинжальчик небольшой. Давай посмотрим, что и как.

Они выбрали оружие, Семен предложил и кольчужку подобрать – Влад отказался. Наконец, они вышли на свежий воздух, подальше от любопытных ушей, и Семен начал разговор:

– Влад, вы с Марьяной понимаете положение? Борислав не тот человек, что бросит идею и отстанет… Пока он вас не подомнет, он не успокоится. Я знаю все.

– А кто тебе доложил?

– Да вы думаете первые такие, что ли? Обычно все и начинается с посещения им чьего-то хозяйства, а потом… а потом или они работают на него, или уходят. Вот и все. Пусть в этот раз он и случайно к вам попал, но я-то знаю его… и давно знаю. Лучше бы он помер у вас там, на столе… прости Господи.

– Ладно, Семен. Я рад, что не ошибся в тебе, в твоей верности. Я все понимаю и в таких ситуациях я бывал, поверь. Нам надо дотянуть до весны, а там посмотрим… Они еще пожалеют, что с нами связались. Знаешь, в одной далекой стране есть у мастеров боя такое высказывание: «Напавший на мастера проигрывает не потому, что напал слишком быстро или слишком медленно, а потому, что напал». Так что Борислав сильно ошибся. И мы ему это докажем.

– Ну-ну… – Семен недоверчиво покивал головой, – время покажет.

Он развернулся и вошел в стражницкую. На самом деле Владимир не испытывал такой уверенности и бодрости духа – все было сложно и будет еще сложнее. Но нельзя допустить, чтобы подчиненные видели его неуверенность. Да и что он терял? Жалко, конечно, насиженное место. Но деньги есть, и коли что – собраться с Марьяной, прихватить с собой всю компанию и рвануть куда подальше, где не достанут. Прокормиться-то всегда они смогут и прокормить свою челядь. Времени у них хватит. С этими мыслями он пошел в избу заниматься колдовством. Марьяны в доме не оказалось, Маша с Феклой обсуждали какие-то хозяйственные дела, потом и Маша ушла, видимо, направившись в клинику, принимать кассу и вообще заняться по хозяйству.

Фекла гремела ухватами и кочергой, помешивая угли в печи, а Влад сидел перед двумя мечами и соображал, как лучше сделать: если сделать мечи такими же, как и его нож, это будет опасно. Начать с того, что он не будет держаться в ножнах. Любое прикосновение нему чревато увечьем. Бой таким мечом может привести к непредсказуемым последствиям. Ну, к примеру, удар нанесенный противником прямо, и заблокированный подобным мечом так же опасен, как будто и не закрывался от него: меч противника будет перерублен как прутик, а отрубленная часть полетит дальше, по траектории удара. И благополучно врежется в защищавшегося. А это надо? Нет, не надо. Значит, следует сделать так, чтобы клинок не ломался, чтобы не тупился, а держался в ножнах и перерубал чужие клинки, но… не до конца. Задачка. Влад задумался, а потом хлопнул себя по лбу: «Да какого хрена, все просто!»

Он вынул тяжелую катану из ножен, полюбовался совершенством линий и строгостью отделки, положил на стол и сосредоточился. Магическим зрением он проник в саму структуру клинка и отметил для себя переплетение металла, сваренного в кузнечной мастерской – такие мечи куются годами, каждый раз заново проковываются. Он сделал цепочки молекул витыми, уплотнил металл, но не стал достигать состояния «мыльности» – меч не должен легко проходить через чужие клинки, зато его режущая кромка стала толщиной в молекулу, как и у его первого ножа. Он укрепил и сделал прочнее металл по оси клинка, и теперь он мог не бояться боковых ударов по плоскости, и был в состоянии разрубить практически все, не тупясь.

Влад положил меч на стол, взял в руки ножны, подумал, вернулся снова к клинку и сделал его боковые плоскости немного шероховатыми возле рукоятки, нанеся своеобразную насечку – чтобы лучше держался в ножнах. Еще подумал, усмехнулся, и воспроизвел на лезвии меча маленькую картинку: атакующий кот на задних лапах. Пусть будет что-то вроде фирменного знака, да и отличить мечи от своих сородичей можно будет. Картинка была выполнена золотом, как бы вплавленным в сталь – он преобразовал часть металла, совсем не нарушив прочности клинка, и после переделки она стала просто исключительной.

Теперь настал черед ножен. Если меч перерубает все, чего коснется, хранить-то его в чем? Ножны тоже были укреплены за пятнадцать минут. «Теперь у меня получается быстро – подумал Влад, – то ли практика, то ли силы прибавилось».

С мечом для Марьяны он проделал ту же самую процедуру. Еще подумал, и поставил на мечи этакие маленькие маячки своей ауры. Теперь он мог бы найти их даже за стеной или на большой расстоянии – они как бы фонили, когда он входил в транс.

«Ну вот, теперь если и попрут их – быстро найду. Надеюсь», – решил он. Работа с нижним бельем не заняла много времени. «Кстати, – подумал он, – надо сказать, чтобы на лето связали мне что-то вроде сетчатых рубашек и штанов. Наделаю из них брони – и не жарко, и не пробьешь».

Через час после того как он закончил, пришли Марьяна с девушками, они весело чему-то смеялись, все втроем. Даже в избе после их прихода все закрутилось и завертелось, они бегали, шумели, собирали и укладывали вещи Марьяны, гладили их утюгом, похожим на огромный паровоз – в него закладывали угли и возили по вещам. Владимир подивился: такие раритеты он видел только в кино да в музее.

Марьяна сетовала, что ей не во что одеться, что и в городе стремно появиться в таких шмотках, потом все-таки все успокоились, сели пить вечерний чай. За окном стемнело, в маленькие окошечки заглянули звезды…

Влад вдруг подумал, что он ни разу не видал тут Луны, и почему-то это его никогда не интересовало, а вот теперь… Он спросил Марьяну об этом, дождавшись, пока девчонки убежали куда-то к печке и увидел недоуменный ее взгляд: – никакой луны в этом мире не было! Скоро чай был допит, девчонки залезли на свою лежанку, Фекла ушла в клинику, а Влад с Марьяной уселись рядом за столом, расслабленно откинувшись назад.

– Ну что, завтра в дорогу. Я там по-быстрому сполоснулась у девчонок, пока прибирались… Хотела баню истопить, да передумала – завтра весь день на морозе сидеть, еще заболею.

– Марьян, ты не заболеешь, я же тебе говорил. Твой организм теперь может выдержать… ну я не знаю даже, что он может не выдержать. Пока Силы у тебя хватает. Ее у тебя теперь много. Так что… нам плевать на мороз. Ты так меня и не научила писать и читать по-здешнему.

– Ну приеду вот и займемся – тебе надо-то час на это… Хоть щас могу.

– Нет, сейчас не надо – не хочу, чтобы девки знали, что их начальник даже писать и читать не умеет. Стыдобища. Да и подозрения всякие…

– Ладно. Давай еще раз пройдемся: что мне надо в городе? Перво-наперво тебе выправить документ о рождении, я знаю, где это сделать, тетка поможет, потом купить диплом об окончании школы магии. Пойти в гильдию строителей и набрать плотников. Сколько нам надо?

– Да человек двадцать точно. Надо быстрее ставить дома, да еще вот что, хочу я вокруг территории клиники поставить забор из бревен, как крепостицу небольшую… Давай-ка человек тридцать плотников и еще подсобников. Перевозить-то на чем их будем? Да кормить?

– Да не проблема. Возчиков с подводами что ли мало? Найму. И обоз с харчами тоже. Сколько денег с собой взять?

– Ну бери тысяч двадцать пять. Я думаю, с запасом. Поменяй часть у менял на серебро – с рабочими расплачиваться. А, вот еще что. Найди в городе две швеи, пусть тут работают. Если не найдешь желающих ехать из свободных – купи. И закупи ткани – белой простой ткани, синей, черной, ну и там сама смотри. Будем одежду жить на себя и работников. Рукавиц еще для плотников. Ну теперь вроде все. Взвалил на тебя груз. Как ты там в городе будешь крутиться – не представляю.

– Да ничего, прокружусь, чай не первый год живу. – Марьяна задорно усмехнулась, потом вдруг спросила: – Слушай, а ты чего не сделал мне как девкам, чтобы волосы на ногах и в подмышках не росли? Я тоже так хочу!

Влад смущенно хмыкнул:

– Если честно, проморгал это дело. Ну давай, поправим. Я запас Силы уже пополнил, отдохнул, так что нет проблем. Давай иди готовься и приходи ко мне.

Они разошлись по комнатушкам, Влад остался в одних подштанниках, обнаженный по пояс. Через минут десять подошла Марьяна, сняла рубаху и легла на спину, соблазнительно согнув стройную смуглую ногу в колене. Он мельком осмотрел ее: «зона бикини» так и не обрастала, видимо, он при переделке уничтожил все волосяные луковицы в тех местах. Кстати, и борода у него не росла там, где он прошелся магическим «лезвием». Он осмотрел ноги:

– Да у тебя не такое уж и сильное оволосение, почти ничего нет, потому видимо я и упустил этот момент!

– Давай-давай, нечего отлынивать, делай-делай!

Он пожал плечами, вошел в транс и осмотрел ее тело уже магическим взглядом: все было в норме, система, замкнутая им на себя, исправно функционировала, поддерживая состояние организма, более того, морщинки с лица исчезли. Теперь она выглядела не на тридцать пять, а максимум на двадцать пять, совсем девчонкой, соблазнительной и тревожащей.

Волосы на ногах он уничтожил быстро, осмотрел ее всю, перевернул со спины на живот, убрал вообще все волосы с тела, где нашел, а вместо «чертика» изобразил «чайку-птичку», а то вдруг где-то раздеваться будет – как бы скандала не вышло. Он подумал, тоже сделал ей на глаза незаметные и невидимые пленки. Ну вот, вроде все.

Вышел из транса, погладил лежащую девушку по спине, ощутив под ладонью гладкую бархатистую кожу, хлопнул ее по твердым ягодицам, быстро стянул с себя штаны и с разгону запрыгнул на постель, прижавшись к боку Марьяны. Она нарочито замурчала как кошка, легла ему на грудь, упираясь в него твердыми, съежившимися сосками и низким голосом спросила:

– Можно я сегодня у тебя останусь… На неделю уезжаю, скучать буду…

И, не дожидаясь ответа, провела по его телу руками и крепко поцеловала в губы.

В этот раз их секс был более спокойным и нежным… Они сливались и распадались, как два ручейка, наслаждались друг другом нежно и сильно, перепробовав все позы, какие могли придумать. Утихомирились они только к полуночи, когда выжали друг из друга все соки. Марьяна засопела Владу в шею, он прижал к себе ее обнаженную спину и еще долго не мог уснуть, думая о том, что все-таки он, наверное, вопреки всему удачливый мужик.

Глава 8

Марьяна

Лекарка сидела в санях, укрывшись теплым пологом и закрыв глаза, и думала о дне насущном. До Лазутина шестьдесят верст, без остановки не обойтись. Придется отобедать в Лапанине – деревня стоит прямо на тракте и живет дорогой. Там и трактир есть, вот в нем и отдохнем.

Впереди сидел охранник, державший вожжи, второй гарцевал сзади – благо, захваченных у бандитов коней теперь всем хватало. Пришлось даже делать для них конюшню. У Марьяны была и своя, маленькая, но в связи с отсутствием лошадей там хранилась всякая хозяйственная дребедень. Разместить столько коней сразу же стало большой проблемой. Так что сначала они вынуждены были пристраивать их на постой к крестьянам в деревню. С некоторых пор проблемы просто посыпались на Марьяну и ее тихое гнездо, где она сидела уже двадцать лет, после смерти ее последнего мужа.

Он был военным, время от времени уходил из дома надолго и наконец из последней кампании, организованной мелким провинциальным бароном, возвратился весь израненный. Через несколько лет он умер, несмотря на помощь Марьяны, – слишком велики были травмы. Она его любила – насколько можно любить то, что скоро уйдет. Скоро, по ее меркам, сорок лет – столько они с ним прожили.

В организме магика Сила затормаживает старение, оттого они живут долго, слишком долго. Как правило, через двести-триста лет магики полностью теряли интерес к человеческому роду, к простым смертным с их мелкими проблемами, страстями и желаниями. Остается только жажда власти и потакание своим страстям. Слава богу, Марьяна еще не дошла до такой степени эгоизма, но и человеческие желания в ней потускнели и постепенно стали сходить на нет. Она уехала из Лазутина, найдя себе тихую гавань на многие годы. Хозяин деревни имел прямую выгоду: и деньги какие-то получал, и его имущество, крестьяне, были всегда вылечены.

Старый граф, с которым Марьяна имела дело, уже был в годах, ему исполнилось семьдесят шесть лет, а для людей – обычных, не магиков – это был уже очень преклонный возраст. В средневековье люди жили недолго. Их окружало множество ловушек. Прежде всего, плохая пища. Как ни странно, несмотря на отсутствие «неэкологичных» продуктов, люди имели гораздо больше возможностей умереть от употребления некачественной еды. Виной тому – и отсутствие санитарии, и распространение эпидемий, и просто хранение продуктов без холодильных установок и глубокой заморозки (ледники не в счет).

Марьяна опасалась, что молодой отпрыск графа будет не таким лояльным по отношению к ней, а уж тем более к лекарской организации, развивающейся на их землях. Нужно было срочно что-то делать, и они с Владом решили, что именно.

Марьяна усмехнулась… Вначале она воспринимала Влада как приблудившегося щенка, принятого из жалости и не имеющего никакой ценности, кроме теплого загривка и виляющего хвоста, но вдруг неожиданно она обнаружила, что он превратился в родню, и такую близкую, что даже отец и мать не могли сравниться с ним по степени близости. Впрочем, сравнивать было не с кем: старый кожевенник и его супруга, пережившая его на пять лет, давно упокоились на городском кладбище Лазутина…

В городе у нее практически не осталось близких людей, за исключением тех, с кем училась в магической школе. Тут уже связи были довольно крепки: магики волей-неволей были вынуждены держаться друг друга. Люди недолюбливали их, завидовали, как еще заметил Влад, все законы были сделаны так, чтобы магик не мог воспользоваться своей силой для защиты жизни и достоинства.

Да, с одной стороны, это было сделано для того, чтобы те же магики не захватили власть в стране. Например, магик даже не мог стать императором. Если у принца проявлялись магические способности, его сразу исключали из числа престолонаследников. Но еще большое значение имела зависть людей, их недоверие и враждебность к чему-то непонятному, странному, недоступному их пониманию. И не было разницы – дворяне ли это были с академическим образованием, путешествовавшие в другие страны, или простые крестьяне, живущие в глуши, результат был один – подозрения, зависть.

Люди беспрерывно боролись с какими-то «порчами», «сглазами», которые якобы навели на них соседи или родственники. Как ни странно, часть этих подозрений соответствовала действительности – находились такие магики, которые накладывали порчу на людей за деньги, но все-таки в девяноста процентах случаев это были наветы. Впрочем, Марьяна не знала, что Влад мог бы рассказать ей то же самое о своем, не магическом мире, в котором отношение к людям с экстраординарными способностями ничем не отличалось. Только вот там не могли зарубить или сжечь человека, который, по их мнению, навел порчу, а тут – запросто. И это было еще причиной, по которой Марьяна забралась в глушь…

Под полозьями скрипел накатанный снег, топали копыта, и Марьяну охватила беспричинная радость – радость от ощущения жизни, ощущения того, что она молода, красива, что впереди много разных событий, пусть даже и не совсем светлых. Она все-таки не утратила оптимизма за свои сто двадцать с лишним лет и не сомневалась, что они с Владом прорвутся через невзгоды. Ее радовало, что у нее появился такой друг – могучий, умелый, обладающий знаниями другого мира, и притом веселый и… что греха таить, отличный любовник. Она уж и забыла, как это – часами напролет заниматься любовью с красивым сильным мужиком.

Марьяна хихикнула и в который раз ощутила, как по ее телу прошла сладкая истома… «Тьфу! – тряхнула она головой и постаралась выкинуть из нее грешные мысли: – Небось сейчас Машку с Аринкой ублажает, зараза!» Потом посмеялась над собой: чего это она? После пятидесяти лет жизни она излечилась от ревности, чему особенно способствовал ее последний муж, рубака и гуляка, нередко возвращавшийся из трактира «на бровях», да еще пахнущий чужими бабами. Если бы она обращала на это внимание, сошла бы с ума. Хорошо хоть островной болезни не притащил в дом, и то ладно…

Но она вспоминала о нем все-таки с теплом. Хоть страстной любви у них не было, но жили они хорошо. Она не ревновала, дом содержала, приносила хороший доход своей лекарской работой, да и его с похмелья нередко откачивала. Он тоже не ревновал. Впрочем, она особо ему повода и не давала… так, пару интрижек с клиентами… Ну, пока его по полгода, а то и больше, дома не было. Не засыхать же бабе… В общем, взаимопонимание у них было, а уж когда стали совсем богаты годами, не до интрижек было.

Влад виноват. Он всколыхнул в ней недюжинную страсть и женское начало… Марьяна опять довольно потянулась гибким торсом – хорошо все-таки иметь красивое молодое тело.

Дорога тянулась, стражник на санях гикал и хлопал вожжами, посылая вперед заленившуюся лошадку, густо пахнущую на морозе лошадиным потом и навозом. Возок был обит внутри войлоком и дублеными бараньими шкурами, под меховым одеялом было тепло и уютно. Под пустотелой низкой скамеечкой, на которой сидела Марьяна, лежал мешок с маленькими мешочками, содержащими в себе то, что прельщало людей во все времена – золотом.

Саму Марьяну не шибко всегда влекли деньги. Ей хватало на еду и непритязательную одежду, она всегда могла заработать на кусок хлеба, но, почувствовав вкус настоящих денег, она остро захотела узнать, испытать, как можно жить, словно графы или бароны. Разве они лучше ее, умнее или красивее? Просто им повезло родиться с титулом, а ей нет.

Конечно, она не являлась уж совсем затюканным существом – ее родители были свободны, не голодали. Гораздо хуже было людям, которые родились рабами, крепостными, – вот тут, как говорил Влад, была засада. Их ждала незавидная участь. Жизнь крепостного зависела от прихоти хозяина: хороший хозяин – живут хорошо, плохой – жизнь их превращается в ад. Как у домашних животных.

Они много разговаривали с Владом на эту тему. С ним было вообще интересно говорить, он знал невероятное количество историй, владел информацией, недоступной людям этого мира. Так вот он, после ее рассказа о крепостном праве, принятом тут, на Мире, сказал задумчиво: «А вообще-то жизнь любых простых людей везде такова и зависит от воли сильных мира сего. А посему давай-ка мы сделаем так, что над нами будет как можно меньше тех, кто мог бы нами помыкать. Для этого надо заработать как можно больше денег!» Чем они сейчас и занимались полным ходом.

Она еще раз прикинула, как будет общаться с Мариной, директоршей магической школы. Особых осложнений не предвиделось – в этом мире, как, впрочем, и в других, все продавалось и покупалось. А если не продавалось просто, то за очень большие деньги или услуги – продавалось. Конечно, есть такие вещи, которые купить за деньги невозможно – любовь, дружба – но это не тот случай. Диплом был фактически в кармане, речь могла идти только о сумме.

Документ о рождении Влада тоже не представлял особой проблемы. Был один служитель церкви, которого Марьяна вылечила от дурной болезни в обмен на кругленькую сумму и обещание помощи, отец Пафнутий, и он тоже любил деньги. Надо же потакать своим низменным страстям… А эти гадкие прихожанки денег требуют, как ни странно, и отлучения от церкви не бояться, дочери лукавого!

Вписать в церковную книгу запись о рождении, выдать церковный документ, а с ним сходить в магистратуру и оформить основной документ – все дело опять в деньгах. Средство ускорения процесса и защита от лишних вопросов – почему так поздно оформляют, через двадцать пять лет, – все это лежало в мешке под упругой задницей Марьяны.

Они решили указать в документе возраст Влада – двадцать пять лет, тем более что телесно он точно соответствовал этому возрасту: процессы, запущенные им в организме, завершили формирование тела, остановившись на самом пике развития, а это двадцать пять лет.

Сани Марьяны давно уже двигались по тракту, из-за зимнего времени практически глухому для торговли и ремесла. Вокруг пустота, лишь следы саней и лошадей указывали на то, что тут кто-то ездит, и на самом деле это оживленная дорога. По рассказам Влада, Марьяна знала, что в его мире тракты представляли собой огромные магистрали, по которым днем и ночью несутся большие и не очень повозки с людьми, товарами, и все вокруг гудит от движения. Здесь же – низкое зимнее солнце освещало заснеженные равнины неярким красноватым светом, вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь топотом лошадиных копыт, заглушаемым выпавшей утренней порошей да негромким звоном бубенцов на сбруе лошадки, весело тащившей легкие санки.

Ритм движения успокаивал. Марьяна прикрыла нос варежкой и потерла – прихватывает. Сзади в бок упирался меч, выданный ей Владом. Он не умела особенно-то махать им, хотя бывший муж-вояка и учил держать в руках клинок. Но это было все как бы на детском уровне, что-то вроде игры. Лекарке как-то ни к чему воинские навыки – таким как она редко приходилось участвовать в боевых действиях, разве что только как целителям, в тылу. Хотя… всяко бывало.

Шел пятый час путешествия, лошадь, тащившая санки приустала, и, оберегая ее, они поехали тихим шагом. Внезапно, послышался свист, и на дорогу выскочили человек пятнадцать разнообразно одетых людей, с гиканьем и криками они стали настигать сани. Марьяна яростно крикнула охраннику:

– Гони!!! – И подумала: «Вот везет как утопленнице, ведь половина наших денег у меня!» – Гони! Не давай им нагнать! Скоро трактир должен быть!

Но всадники уже настигали… Все как один крепкие мужики, бородатые, яростно нахлестывающие своих лошадей. Их красные лица можно было уже хорошо рассмотреть… Передние потянули из-за спины короткие восточные луки, сделанные из кусков клееных рогов и отборного дерева. Марьяна знала их мощь и с ужасом поняла: не уйти. Как будто отвечая на ее мысли, свистнула стрела и воткнулась в ляжку несчастной лошадки, та дико заржала и захромала на правую ногу, еще одна стрела ударила в голову лошади, обернувшейся посмотреть на своих мучителей, и та свалилась на дорогу, запутавшись в постромках и разбрасывая копытами комья снега, окрашенного красным.

– Лекарку валите, лекарку! – Передовой разбойник показал на женщину, которая уже начала входить в транс в надежде подпалить им задницы файрболом или молнией.

Она, конечно, была не такой сильной в этом, как Влад, но парочку бандитов унесла бы с собой. Марьяна подняла руки, между ними заплескалось пламя, и тут в нее ударила стрела, всей силой стального наконечника вышибив из нее дух. Если бы не белье, заколдованное Владом, ее бы пришпилило к возку, как бабочку. Но сейчас она была отброшена к его стенке с такой силой, что сознание помутилось и зазвенело в голове.

Файрбол, конечно, сразу рассосался, не родившись. Концентрация была потеряна, тем более что Марьяниной сильной стороной никогда не была боевая магия. Вот чирей залечить, или руку вправить… Сани налетели на упавшую лошадь, чуть не перевернулись, встав на дыбы, ее мотнуло по полости, как пустую куклу, и больно ударило обо что-то боком.

Вдруг ей вспомнилось, что вопил Влад, когда кромсал тех разбойников. Он беспрерывно повторял одну фразу: «Вы думаете, что врач только вправляет кости, а не ломает их?!» Она ощутила дикий гнев, ярость, – неужели все повторится? Насилие, боль, унижение… Нет, суки, вам придется вначале убить меня! В возок уже лезла какая-то борода, хрипя и радостно матерясь, она опять ощутила неудобство в левом боку, вспомнила – меч! Меч же лежит, дура! Марьяна протянула руку влево, выхватила из ножен тихо шелестнувший гибкий клинок и выставила его перед собой. Разбойник с удивлением посмотрел на приставленную к его груди полоску металла и тяжело навалился на нее, булькая кровью, лившийся из перекошенного рта.

Она напряглась и отбросила его вперед, потом скинула с себя шубу и осталась в сарафане. Выпрыгнув, увидела, что вокруг возка идет бой. Ее охранник на лошади – она вспомнила его имя, Степан – вертелся ужом между бандитами, ловко вращая саблей и сверкая ей на солнце. Второй охранник бегал вокруг возка, используя его как прикрытие, – он старался подрубить ноги лошадям, рассчитывая, видимо, лишить нападавших преимущества – ведь пеший конному не соперник, гибель пешего воина при столкновении с конными предрешена… если только он не обучен драться и в такой манере. Семен же хлеб зря не ел и обучал своих подчиненных на совесть. Охранник уже «ссадил» несколько человек, пока разбойники не сообразили – соскочили с коней и бросились на него толпой.

Второй охранник тоже лишился лошади, присоединился к товарищу, и они заняли оборону у возка, прикрывая выскочившую Марьяну. В воздухе разносились крики, ржание раненых животных, распространялся запах крови… Клаш-клаш-дзз-зынн-нь! Клинки мелькали, как молнии. Охранники держались – уже трое бандитов валялось на снегу, глядя в небо мертвыми глазами. Клаш-дзынь-вж-ж-жик – свистнула стрела, охранник отбил ее мечом, но вторая тут же вонзилась ему в плечо, как будто из него выросло небольшое экзотическое деревце с перьями на вершине.

Скорость бойца упала. Они встали спина к спине – клаш-клаш-дзз-зинн-ннь – переломилась сабля одного из разбойников, и он упал, проткнутый охранником Марьяны. Бойцы все еще держались – и благодаря выучке, и благодаря тому, что бандиты мешали друг другу, наступая толпой и желая скорее покончить с путешественниками.

Марьяна отстраненно подумала: «Идиоты, им надо отбежать и расстрелять их из луков, а не лезть напролом!» Как будто отвечая на ее мысли, атаман разбойников взревел:

– Идиоты! Валите эту сучку и забирайте деньги из возка! Потом их добьем! Скорее!

Она увидела, как к ней бегут трое разбойников. Марьяна покрепче перехватила меч в руке, к ней рванулись охранники, чтобы попытаться прикрыть, но увязли в схватке с противниками, не позволявшими им сделать ни шагу.

Первый бандит налетел, от души занеся кривую восточную саблю, намереваясь снести ей голову одним ударом. Двое других полезли в возок. Вж-ж-жик – сабля проходит над ее головой, впритык к волосам – Марьяна пригнулась – рука бандита вместе с зажатой в ней саблей улетела в сугроб. Она перехватила двумя руками меч и рубанула поперек его туловища, как будто втыкая топор в сосну. Какие там уроки мужа, какие там искусства боя – там сплошные рефлексы и мастерство, а тут была ярость, помноженная на мощь усиленных мышц и связок и заколдованный клинок. Хак! – меч застрял где-то в районе позвоночника, перерубив тело бандита практически пополам. Выдернула. «Ах суки, мои деньги брать!» Меч задран высоко над головой – хак-кк! Голова вместе со шлемом расколота пополам, тело, еще не осознав, продолжает движение, и сабля бьет женщину в ключицу, перерубает ткань безрукавки, сарафана, и останавливается перед заговоренным бельем, всей силой ударяя в ключицу и перебивая ее.

Марьяна застонала, но меч не выронила – она держала его в другой руке. Второй бандит был убит за полсекунды – ей почему-то показалось, что он двигается замедленно, и даже со сломанной ключицей ей было легко встретить его удар, уклониться и перерубить шею.

Осмотрелась – охранников уже добивали: Степан стоял на одном колене, с трудом отбиваясь от наступающих, а второй охранник еле шевелился под ногами, будучи утыкан тремя стрелами. Она подняла меч повыше и с диким воплем понеслась к им, чтобы ударить нападавших сзади. Волосы ее развевались по ветру, по лицу были размазаны потеки крови, а глаза сияли пламенем – враги опешили и на секунду отвернулись от охранников, чем воспользовался Степан: подрубил одному ногу и добил его сверху вниз клинком.

Марьяна налетела на толпу и начала, не обращая внимания на сыплющееся удары, рубить их, как заросли конопли на огороде, при этом она страшно вопила, визжала и восклицала между ударами:

– Хакк! Что, думали лекарь только вправляет кости?! – Удар. Хакк-хакк! – Он еще и ломает кости! Что, думаете, лекарь только вправляет кости?! Нет…

– Бежим! Бежим! Сучка одержимая! Заговоренная! Бежим, братья!

Разбойники помчались к коням, пытаясь их поймать, но кони хрипели, отпрыгивали, напуганные шумом, кровью. Марьяна не давала врагам уйти, рубила в спину… Перед ней выскочил здоровенный рыжий мужик, видимо вожак, он попытался остановить ее, ударив саблей в бок – она как будто не заметила этого и снесла ему плечо вместе с зажатой в руке саблей, затем, не останавливаясь, побежала за остальными – в живых оставалось человек пять.

Вдруг откуда-то полетели стрелы. Убегавшие разбойники попадали, настигнутые несколькими воткнувшимися в них оперенными снарядами. Марьяна остановилась и огляделась – вокруг упавших плясали на конях несколько всадников. Они быстро спешились и подбежавших к раненым охранникам и к ней. Вдалеке она увидела купеческий обоз, медленно вытягивающийся из-за леса. Марьяна опустошенно села на снег и заплакала… Руки дрожали, одежда была порублена – если бы не подарок Влада, все, смерть.

К ней подошел высокий мощный воин и с уважением поздоровался:

– Приветствую вас, госпожа. Я начальник охраны вон того каравана. Мы услышали звуки боя и постарались прийти на помощь… Увы, немного опоздали… Впрочем, вы и сама справились очень даже успешно. Надо сказать… я потрясен.

Марьяна слушала его как сквозь туман, потом вспомнила:

– Охранники! Охранники мои живы?!

– Живы пока, но… – воин погрустнел, – плохи. Я их знаю – они из нашей гильдии. Жаль, но скорее всего не выживут. Одного стрелами нашпиговали, у другого ранение в живот и повреждена нога. Ну вот так вот. Все под Богом ходим, не плачьте. Они честно выполнили долг.

Марьяна вскочила на ноги.

– Быстро, быстро несите их на возок! Я лекарь!

Она побежала к раненым, воткнула возле них меч – прямо в землю, вертикально, так, что его рукоятка стала раскачиваться как маятник – определила автоматически, какой из них тяжелее, и сходу вошла в транс. Черпнула Силы и влила ее в ауру раненого – та засияла посильнее, человек задышал ровнее – стрелы в его теле заколебались в такт дыханию.

Осмотрела Степана – ранение в живот было проникающим, но кишки целы. Ввела пальцы в дырку, образовавшуюся в кольчуге и одежде от вошедшего клинка, рванула со всей силы – кольчуга с одеждой расползлись, как гнилые, – некогда снимать. Положила руки на живот, замерла… Кровь, толчками покидающая тело, остановилась, рана стала зарастать… остался только еле заметный шрам. Жизни уже ничего не угрожает. Кровь из подрубленной ноги тоже уже не идет – связки потом срастим. Надо убрать раненых со снега – мороз вытягивает силы. Решительно подняла глаза на обступивших ее изумленных людей – она и не заметила, когда подошел обоз.

– Положите их на возок – холодно!

Охранники обоза подхватили раненых, другие обступили возок и поставили его ровно, на полозья, сняв с павшей лошади. Раненых разложили на дне возка, Марьяна, не замечая холода, занялась Степаном. Он уже очнулся и попытался что-то сказать, указывая на товарища, типа его вначале. Она резко прикрикнула:

– Молчи!

Стянула с него меховой сапог, подбитый железом, рванула штанину, располосовав ее до паха, вместе с теплым бельем, обнажила разрез в ноге, посеченные жилы и мышцы под коленом. Сосредоточилась – сухожилие стало срастаться, мышцы медленно, но верно вернулись на место, забелела новая кожа на месте разреза. Ап! Все. Готово.

Степан ловил ртом воздух, выгнувшись дугой – в запарке она забыла его обезболить, а процесс заживления, вытягивающий из человека силы, не был ласковым прикосновением любимой женщины. Она досадливо провела у него над головой, он сразу успокоился и вздохнул. Подпитала ауру:

– Все, вставай. Здоров. Лови лошадей.

Степан, немного прихрамывая, но все более и более утверждаясь в шаге, слез с возка и пошел к топтавшимся в стороне коням, что остались от бандитов. Потом опомнился, остановился и стал разглядывать работу Марьяны.

Вокруг собралась толпа людей, которые с восторгом и ужасом наблюдали за работой целительницы. Конечно, они видели, как справляются лекари с ранами, но то было не столь эффектно, тем более что этим сейчас занималась очень красивая девушка, простоволосая, в изрезанной чуть не на полоски одежде, сквозь которую проглядывало белое нижнее белье.

Марьяна склонилась над утыканным стрелами парнем:

– Так, одна стрела в ключице – не страшно. Эта – прошла навылет легкое – вот тут отвратительно. Так, стрела в ляжке – ерунда, парень, будешь жить. Стрелу в ключице двигаем вперед, вперед… упс – наконечник вылез. Стрелу ломаем, оп – залечила. Стрелу из ноги так же – есть! А вот в груди… Застряла у позвоночника, не хуже чем тогда у Борислава. Хотя тут полегче – воспаления нет. Но на месте никак не сделать – неудобно и Силы мало уже.

– Господа! Сколько осталось до трактира?

– Примерно с версту, уважаемая… – ответили из толпы несколько голосов.

– Помогите, прошу, моему охраннику поймать лошадей – наших перебили. Надо везти раненого к трактиру, я тут его не смогу поднять, устала.

– Василий, Аксен, Бран, быстро помогайте парню! Шеметом! Шеметом! Смеркается уже и холодно, нам еще версту пилить до трактира!

Все побежали в стороны, а командир охранников подошел к Марьяне и накинул на нее шубу.

– Оденьтесь, госпожа, холодно, да и прикрыться вам надо… – Он скользнул взглядом по ее изрезанному платью и безрукавке.

Только сейчас Марьяна заметила, как оборвана и изрезана ее одежда.

Вспомнила, ключица! Она пошевелила плечом. Нет, не болит, уже срослась. «Ай да Влад… ну кудесник», – подумала она с теплотой и оглянулась: в возок уже запрягали коня, двух других привязали сзади, раненого охранника укрыли пологом, подложив под голову узелок.

Она внезапно опомнилась, побежала, заглянула в возок – ф-фухх, деньги на месте. В памяти воскресла картина: во время боя бандиты что-то кричат – но воспоминание ускользало, и окончательно его перебил начальник охраны каравана:

– Госпожа, разговор есть. Что вы будете делать с оружием и броней разбойников? И кони опять же… – Он потупил глаза и быстро взглянул на Марьяну: – Ну, пятерых мы уложили, а остальные все ваши…

– Командир, без проблем. Пятеро – полностью ваши, мы же берем трех коней, оружие с убитых нами, их броню и ценности – что есть на них. Остальное – кони, одежда и все что угодно – ваше. Я думаю, так будет справедливо.

– Хорошо, госпожа. Я предложу вам так: коней, что остались от убитых вами, ну тех, что уцелели, давайте пока не будем делить, а сделаем так: по приезде в Лазутин – а вы ведь туда направляетесь? – Марьяна согласно кивнула, – мы коней продадим, поделим деньги пополам, и вы заберете свою долю. Вот это будет совсем справедливо. Мы ведь только немого помогли, вы все сделали сами. Я бы вообще ничего не стал брать, но мои люди меня не поймут, понимаете?

– Конечно, капитан, я вам благодарна, вы порядочный человек.

Командир смутился и сказал:

– Грех обобрать такую воительницу, как вы, я восхищен вами, и все мои люди. Да и мало ли что? Кто знает, что там в будущем, может, еще и ваша помощь понадобится… – Он лукаво усмехнулся и посмотрел на целительницу: – Вы непростая женщина, лучше с такими дружить.

Марьяна улыбнулась. Капитан был умным человеком.

– Хорошо, капитан, забирайте всех остальных лошадей, потом найдете меня и отдадите, что посчитаете нужным. Я остановлюсь в гостинице «Белый журавль», это возле школы магии, знаете?

– Знаю, конечно. Меня звать Владислав. Или просто Слава. Если что, в гильдии меня знают. Да ладно, спешить надо, в трактире поговорим еще. Ведь вы заночуете? До города еще верст двадцать будет, а уже смеркается. Не стоит ехать на ночь глядя, да еще с ранеными.

– Да, ну самом собой, заночуем. Прошу вас, последите, чтобы ценности с трупов не поперли, а то солдаты шустрые – вмиг пристроят что надо, – подмигнула она наемнику.

– Так вы еще и умница! Ну вот не был бы я женат сразу на пяти женщинах в трех городах, обязательно бы вас умыкнул – ценность вы бесценная, а не девушка! – Капитан засмеялся, ему вторила Марьяна. – Ладно, прослежу. Все сложат в возок, а там уже разберетесь на месте.

Через час караван медленно двинулся по дороге и о произошедшей схватке напоминали лишь пятна крови на белом снегу, вытоптанная площадка, трупы лошадей и голые человеческие тела, оставленные на поживу воронам и лисам. Никто не оглядывался на них: это издержки профессии грабителя – вот так остаться на белом снегу. Да и шибко ненавидели их караванщики, как и все купцы во все времена и во всех мирах…

Влад

…Влад, проводив Марьяну – она выехала еще спозаранок, только начало рассветать, – угрюмо побрел в клинику. Ему было грустно и как-то не по себе – он не привык прятаться за спиной женщин, по его понятиям, впитанным с молоком матери, понятиям, идущим от его казацких предков, мужчина всегда добытчик, воин, организатор, а женщина обеспечивает тыл, семья, хозяйство. А тут ему пришлось отправить бабу навстречу опасностям, волнениям… да еще с такой крупной суммой.

Эти деньги даже для многих дворян были очень весомой суммой, а уж для простых людей – тем недосягаемым сокровищем, за которое можно сделать что угодно: убить, ограбить, продать душу дьяволу.

На душе у него было гадко и не оставляло какое-то странное чувство: вроде что-то недоглядел, проворонил, проспал… Вроде бы все предусмотрел – а что-то на душе неспокойно. Какое-то предчувствие – и все тут. Он постарался выкинуть из головы все дурные мысли, но они никак не уходили.

Клиника бурлила – уже стояла очередь. Люди, как оказалось, ночевали в лесу, рядом с домами. Кто-то ставил палатки, а кто-то устроился в возках, накрывшись меховыми одеялами и шубами. Ему даже стало немного стыдно за то, что больным пришлось ночевать на улице. Ну а что он мог поделать – не в свою же постель их класть?

Маша с Феклой обсуждали какие-то хозяйственные проблемы, мол, свинина не свинина, и попытались втянуть его в разговор. Он отмахнулся от них, как от назойливых мух, и автоматически, не подумав, сказал: «Не царское это дело!» – на что у них сразу отвалились челюсти. Он поморщился, мысленно укорив себя: «Все время забываюсь, вот и на сей раз ляпал что-то из прежнего лексикона», но они тут же забыли его прокол и опять начали горячо спорить. Он прекратил склоку, прогнав взмахом руки Феклу и подозвав Машу:

– Ты смотрела, что там за больные? Кассу ведешь?

– Веду, господин лекарь. Вот сегодня прибыли три купца, двое крестьян. С купцов я уже получила за прием и осмотр по десять золотых, все записала. Если будет лечение дальше – мне скажете, я приму остальные деньги. Продала настоек укрепляющих десять штук, по золотому, Арина выдала со склада, все отмечено.

– Ладно, давай Арину ко мне.

Маша отбежала и позвала Арину, суетящуюся с остальными девушками.

– Да, господин лекарь… ой, господин Влад то есть… Что хотели узнать?

– Что там у девушек, привыкают они?

– Привыкают. Госпожа Марьяна нас немного научила, стараемся. Помогаем Фекле хозяйствовать, стражникам готовим…

Влад погрозил пальцем и усмехнулся:

– Глядите, стражники парни ушлые, тут же с задранными юбками окажетесь…

Арина весело усмехнулась:

– Да вы что… Если на остальных девчонок еще поглядывают, то нас с Машкой как огня боятся. Вдруг страшный лекарь чего не то подумает и башку оторвет… а то еще заколдует и все мужское отвалится! – Она мелодично засмеялась и тихонько добавила: – Да они, девки-то, не больно на стражников смотрят-то! – И поводила бровями вверх-вниз, многозначительно.

– Это еще почему? – с интересом спросил Влад, снимая полушубок и отдавая его на руки подбежавшей девушке, которая тотчас унеслась с ним опять в глубину комнаты.

– Да мне как-то и сказать неудобно… – Девушка посмотрела не него, улыбнулась и решилась: – Да зачем им стражники, когда они все с вами переспать мечтают, говорят, что с кем вы переспите, сразу делаете красавицей! А еще, что вы мужик сильный да сладкий!

– Хе-хе-хе вот дурехи! А откуда они взяли-то, что я сладкий?

– Ну-у-у… – Арина покраснела и поводила пальцем по операционному столу, оставив на матовой поверхности тонкий запутанный след. – Чего так госпожа Марьяна-то стонала полночи, ежели не сладкий… Тут все в клинике слыхали, как вы там кувыркались…

– Тьфу ты, вот ведь чертовы девки – ну везде нос сунут, – захохотал Влад и приказал: – Давай, приглашай больных, хватит им там мерзнуть на улице! Все у вас о хрени какой-то мысли, одно слово – бабы. – Он хохотнул еще раз и сосредоточился на работе.

Прием сегодня был не очень сложный: две купеческие дочери с оттопыренными ушами, – устранил. Заодно подправил одной плоскостопие и подтянул груди – та просто обалдела от счастья, а папаша на радостях растряс мошну до ста золотых. Третий купец бы с мальчишкой, страдающим рахитом, – поправил, выписал пить травяные настои, которые он тут же приобрел у Арины.

Затем пошли крестьяне со своими проблемами и болезнями. Подумалось, столько сил приходится тратить на крестьян, бесплатно, вроде как из пушки по воробьям… Маг уровнем выше магистра лечит понос и лихорадку. Это все равно как профессора медицины вызвать на ОРЗ. Ну что поделаешь. Вот наберем магиков еще, буду заниматься только пластикой и чистой магией. Хочется заняться амулетами, магическим оружием, исследованиями по пространству – ведь все-таки надо как-то домой, на Землю пробиваться… Так-то хрен с ней, этой Землей, но жена… С этой позитивной и жизнеутверждающей мыслью Влад и закончил прием больных, быстренько прогнав всех через «конвейер» лечения.

Усталый, но довольный, он пошел обедать, с удовольствием вдыхая запах хвои и дыма из печных труб. Глаза слезились от яркого солнца, снег сверкал, на тренировочной площадке, запыхавшись, бегали и трясли деревянными и затупленными клинками бойцы, в одном из которых Влад узнал сына купца Панфилова.

Остановившись, лекарь подозвал его, как раз в это время отпущенного на передых. Парнишка подбежал, довольный. Он уже немного пополнел – хорошая кормежка, свежий воздух и упражнения сделали свое дело – парень уже не был похож на скелет, пособие по анатомии для учеников.

– Ну как ты тут… хм, Олег вроде тебя звать? Как ты тут обжился? Не обижают злые вояки?

«Злые вояки» за спиной Олега заржали и крикнули:

– Да он сам кого хошь обидит, карахтерный парень!

Олег раскраснелся от похвалы, видно было, что он ценит мнение своих товарищей, с которыми живет в одном доме.

– Все отлично, господин лекарь, вот Семен учит меня со всеми вместе мечевому бою, только вот получается пока плохо… Но я стараюсь.

Влад хмыкнул, взглянув на синяк на руке парнишки, сказал, повернувшись к Семену:

– Вы там поосторожнее, парень еле-еле с того света вылез, а вы ему последние мозги вышибите палками, меня отец его потом сожрет.

Олег нахмурился и возразил:

– Я не хочу никаких поблажек. Я как все. Прошу вас, господин лекарь, больше так не говорить!

Семен одобрительно хмыкнул:

– Молодец! Так-то парнишка, есть характер. Первое время блевал от нагрузки, а теперь вот молодцом. Весь в отца видно пошел.

Олег еще больше зарделся и смутился, а Семен невозмутимо добавил:

– Вот только двигается, как беременная ослица на задних ногах, и меч держит, как будто из него помочиться собрался, а так ничего парень, свой…

Все бойцы начали истерично ржать, подключился и Олег. Влад, посмеиваясь, махнул рукой:

– Делайте, что хотите! – Потом кивком отпустил Олега, побежавшего к товарищам, и добавил: – Семен, давай-ка чуть попозже займемся учебой. Мне надо еще с луком поупражняться, да и не мешало бы приемы с секирой и сулицей отработать. Я сейчас пообедаю пойду, да и вы тоже, а потом с тобой потренируемся, хорошо?

– Да, конечно. Без проблем. Эй, выхухоли, айда обедать, правда, вам не за что щей наливать – не работали еще, но начальник велел вас задарма покормить, не то сдохнете!

Они все, посмеиваясь, пошли в стражницкую.

Владимир обедал в одиночестве, девчонки пожелали трапезничать с остальными – явно им хотелось перед ними похвастаться и посплетничать. Он был не против, но потом подумал: надо бы это прекращать. Пусть обедают с начальством. Не должны подчиненные, каковыми для них являются остальные четыре девушки, видеть, что их начальницы не небожители, а такие же крепостные девки. Чем скорее они это забудут, тем лучше для дела. Да и нам спокойнее. Чем меньше с ними общаются, тем меньше выболтают. Разделяй и властвуй – ста-а-рый принцип. Интересно, тут о таком имеют понятие? Надо сделать так, чтобы эти две девушки жили, питались и общались отдельно от коллектива. А другие им завидовали. Тогда не будет заговора, тогда они будут бегать жаловаться друг на друга и будет контроль группы за группой. Нельзя допустить, чтобы они спелись и что-то чудили вместе.

Он пообедал, немного отдохнул, потом достал из кармана золотую монету и задумчиво стал смотреть на нее, пытаясь сообразить: как из такой штуки сделать амулет, и какой? Как он понял, в этом мире было два основных вида боевых амулетов, один отводил от хозяина любое магическое воздействие, другой – физическое. А вот как добиться, чтобы и то и другое? Он успел за секунду рассмотреть амулет Борислава и примерно понимал, как он работает. Физическое… с ним ему было не очень понятно. А хорошо было бы создать достаточно амулетов, защищающих от стрел и сабель, и выдать их своим охранникам – тогда бы им равных не было в бою. Но надо думать, думать, думать… Но пока ничего в голову не приходило. Влад плюнул и прошелся по избе – хватит страдать. Надо пойти и потренироваться как следует на свежем воздухе. Может, что-то в голову и придет. Да с Семеном поговорить.

В дверь постучали… Парень из охранников сообщил, что Семен ждет его на площадке. Влад кивнул, надел меховую безрукавку и шапочку, влез в валенки и пошел делать из себя заправского охранника.

Семен в этот раз набрал самого тяжелого оружия – в ряд на скамеечке у ограды лежали секиры, боевые топоры, небольшие метательные топорики и кистени, сулицы и булавы, – в общем, почти весь набор воина. Они начали с метательных оружий – сулицы.

У Влада выходило вполне неплохо – сказался, наверное, опыт метания копья в спортивной юности – впрочем, и особенных успехов не было. Ну да, он мог пробить человека сулицей навылет – и что? Чтобы попасть ей, надо учитывать много факторов и много тренироваться – как и с метательными топорикам. Ими лекарь, в общем-то, сносно попадал куда надо, но тоже успехов особых не было – лезвие не всегда желало втыкаться куда он хотел.

После второго разбитого о мишень топорика (он умудрился засветить им так, что рукоять ударила ровно в середину мишени, и обух, пройдя по рукояти как рубанок все-таки в нее воткнулся) Семен сказал, что с таким же успехом он может прибить противника, метнув в него каменюкой, даже эффективнее будет, и топоры покупать потом новые не придется. В общем-то, с его силой это хорошо. А вот топоры метать он научится тогда, когда метнет их десять тысяч раз. Такое Влад слышал еще в юности, только про ножи, так что не удивился.

Секира ему понравилась – при его мощи он мог практически пополам разрубить этой штукой любого противника, только б попасть. Но вот таскать эту орясину, как и боевой топор с дыркой на лезвии, он не собирался. Эти штуки использовали профессиональные военные в регулярных войсках для боя в строю с тяжеловооруженным противником, наглухо закованным в броню. Врежь таким по кумполу – не разрубишь, зато башка в этом ведре так о шлем трахнется, что потом врага можно и спокойно добить простым ножиком. А то и мозги вылетят при удаче. В общем-то, тренировки с этими убойными штуками имели чисто ознакомительный характер – пользоваться ими Влад особо не собирался.

Вот кистени ему приглянулись – небольшие шипастые шарики из металла на цепочках, соединенные с короткой полуметровой рукоятью. Это оружие было очень эффективно и против латников, и против легких пехотинцев – у всех народов были подобные приспособления для «умиротворения» пришедших без спроса нежелательных гостей. Такой штукой можно было и выбить оружие, и раздробить кости через кольчугу, не пробивая ее. Ими можно было работать одновременно двумя руками, тогда эффективность воина, похожего в этот момент на вращающуюся ветровую мельницу или вертолет, увеличивалась многократно. Если катана служила исключительно для убийства, удар – и смерть, то при их помощи можно было оглушить и травмировать противника, взять его в плен. Так что больше времени Семен и Влад посвятили изучению приемов боя с кистенями. Кстати, самым главным в этом оказалось – не посносить башки рядом стоящим товарищам.

В целом стиль боя с кистенями чем-то напомнил Владу работу с нунчаками (он когда-то занимался с ними) – те же цепочки, те же возможности резко менять направления и создавать веер защиты перед владеющим эти страшным оружием, через который пробиться было трудно. Влад с интересом смотрел, как Семен вертелся с ними, как будто был окутан коконом, создаваемым проносящимися вихрем бугристыми шарами. В конце концов и тренер и ученик приустали. Над площадкой давно уже спустился зимний вечер, сияли светляки, вчера еще поставленные Владимиром, пора было закругляться.

С кистенями у него получалось хорошо, но нужно было каждый день уделять время тренировке, сказал Семен. С тем они и отправились по своим избам, удовлетворенные друг другом. Влад был рад иметь хорошего умелого тренера, а Семен – гениального ученика, которому можно передать свои многолетние знания. Как настоящий воин он считал, что только воинские умения имеют самое высшее и первоначальное значение для человека, и радовался, когда кто-то с удовольствием их перенимал.

Между Владом и Семеном давно протянулась как бы ниточка, от сердца – к сердцу, они уважали друг друга, как профессионал профессионала, как настоящий мужчина настоящего мужчину – так вот и зарождается мужская дружба, без фиолетовых соплей в сахаре, без этакого бабского сюсюканья.

Дома Влада уже ждал ужин, большая лохань возле печи и две стреляющие глазками возбужденные красотки. Он устало присел на стул, попил чаю с ватрушками, только что испеченными в русской печи – есть ему почему-то особо и не хотелось, потом он ушел в свою комнату, снял верхнюю одежду – он был весь мокрый от занятий. Поскакали они от души на площадке, правда, Семен уработался больше, несмотря на свой опыт и тренировку.

Влад подошел к корыту, решительно снял остатки мокрой от пота одежды, махнул девушкам, подзывая, и четыре руки устроили ему «джакузи» в отдельно взятой крестьянской избе. Через полчаса обмываний и натираний он уже лежал под покрывалом на своей койке. Маленький светляк-ночник горел у печи, подсвечивая избу нереальным синим светом – он специально сделал его синим, как в детстве, у мамы был такой ночник с тусклой синей лампочкой, чтобы мальчишка не боялся и спал, ведь в темноте водятся чудовища и нечисть. А вот лампочка всех отпугивает, особенно мамина лампочка. Он специально не стал закрывать дверь в свой закуток, лежал, глядя в потолок и улыбаясь, и слушал шепот и препирательства на топчане.

– Ты стерва, Аринка! Я вообще первая была, и мне первой!

– Машка, ты гадина! Вообще я первая должна быть, я больше работаю, а ты только нос задираешь!

Послышалась какая-то возня, и некое тело гулко шлепнулось на пол с шипением:

– Ну, сучка, я тебе припомню… – Босые ноги зашлепали по полу и в комнату Влада. Тихонько прокралась белая фигура, как привидение. Влад сделал вид, что он крепко спит, фигура нерешительно постояла, потом тихо стянула с себя рубаху и скользнула к нему под пуховое одеяло. Гладкое девичье тело прижалось к нему, упершись твердой грудью. Он подумал: «Ага, хорошо постарался – ну для себя делал, не для врагов!» Рука нерешительно провела по его груди, животу, спускаясь все ниже, и замерла… ну там, где надо. Явно опыта у этой руки и всего остального не было, а посему Влад, уже нестерпимо желавший продолжения «банкета», повернулся, взял ее ладони в свои и вытянулся на ней, как будто распяв ее на кровати. Она послушно и жадно раскрыла колени и приняла его в себя со вздохом облегчения и наслаждения – как будто ждала этого долгие годы. А может, оно так и было, думал Влад, лежа рядом с влажной от любовного пота и изможденной Ариной. О чем еще может мечтать девушка, уродливая, но умная и чувственная?.. И тут вдруг мечта осуществляется… Ну и как тут не постонать под красивым сильным самцом, да так, чтобы было слышно аж в стражницкой, на зависть всем, и особенно той, кто сейчас лежит и сопит под одеялом, приговаривая: «Ну, сучка, ну я тебе припомню, коза кривая!»

Ночь вступала в свои права, и даже зависть и похоть не смогли устоять перед дуновением сна, и скоро вся изба, обнаженные, слившиеся в объятии любовники, клиника с сопящими девчонками и потной Феклой, стражницкая, – все спали. Кроме постовых, внимательно осматривающих территорию.

Одному из них вдруг показалось, что вдалеке мелькнула тень. Он осторожно, как призрак, двинулся к тому месту и увидел на снегу человеческие следы. «Недавно кто-то прошел, – подумал он, – надо утром доложить командиру…» – и вернулся в свой схрон под заснеженной сосной.

Глава 9

Влад

Утро было ясным. Даже в такие маленькие мозаичные окошки избы пробивался солнечный свет, играя на шелковых обоях с цаплями, начищенном до сияния медном чайнике, зайчики от которого били в глаза Владу, с трудом сумевшему продрать их после ночи. Он прислушался – в комнате раздавались приглушенные женские голоса, чего-то горячо доказывающие друг другу:

– Ну и чо, ну и чо – я первая хотела!

– Ну сёдня ты, чо ты повелась-то, как будто последний день живем! Не стерла я его под корень, хватит тебе еще! Перестань дуться!

Влад засопел, сел на постели, голоса немедленно стихли, потом звонкий голос Маши спросил:

– Проснулись, господин Влад? Пойдемте, я вам воду приготовила. – И тут же зашипела: – А ты, Аринка, иди на стол собирать, я сама его мыть буду! – И опять громко, нарочито сладким и доброжелательным голосом: – Идите, идите господин Влад.

Влад встал, пряча ухмылку в бороду, прошел к корыту и стал наслаждаться потоком теплой воды и массажем нежных ручек, моющих ему голову… Он всегда чуть не засыпал в парикмахерских, после того как руки парикмахерши продолжительное время теребили и его волосы. Парикмахерши обычно смеялись и сообщали, что он не один такой, и большинство мужиков так же реагируют на стрижку. Особенно ему было странно, когда до и после стрижки парикмахерша мыла ему голову… В этом было что-то интимное, возбуждающее, когда женские руки перебирают тебе волосы и гладят по голове.

Но все хорошее кончается, наконец, он был насухо вытерт, накормлен, и настал черед работы. Люди в клинике уже ждали. Он с раздражением осмотрел тесноватое помещение: ну чего хорошего, когда тут живут люди, и тут же производят операции, – дикость какая-то. Грязь, кровь, запах… а тут еще люди. Но куда деваться – помещений не хватает, так что альтернативы нет. Ну до приезда Марьяны нет…

Девушки встретили его, хором поздоровавшись, о чем-то пошептались, перемигиваясь, – видимо обсуждали концерт, выданный Ариной. Ему же было как-то не до них – рутинная работа ему надоедала и хотелось скорее освободиться от назойливых посетителей, которых, как на грех, было довольно много.

– Приглашайте больных! – Девушки на ходу подхватили сброшенный им полушубок, Влад уселся на стул возле стола. – Лишние, давайте отсюда. Посетители не любят, когда тут толпы бегают. Останьтесь Арина и кто-нибудь из санитарок. Маш, сходи в стражницкую, проверь, давно ли белье у парней меняли? Не скажешь – завшивеют черти!

Первый посетитель был огромный мужчина, неожиданно нежно поддерживающий невысокую, бледную женщину с русыми волосами. Она опиралась одной рукой на костыль, другой на литое плечо мужика с физиономией былинного разбойника. После первых слов, произнесенных «разбойником», стало ясно, что он просто кузнец, всю жизнь простоявший у наковальни, а это его жена, которую поедала болезнь, называемая в народе костоед. Ее кости истончились, они ломались от резких движений, под собственным весом и просто ночью во сне.

Влад встречал такую женщину в прежней жизни – она точь-в-точь походила на эту, из магического мира: умненькие глаза, добрая улыбка… Как и тогда Влада охватило щемящее чувство – ну за что, за что этой женщине такие страдания? Ну почему какие-то подонки, людишки, которым не то что жить, рождаться-то не надо было, живут здоровые, богатые, справные, отравляя жизнь окружающим, а вот эта прелестная женщина страшно страдает? Его в подобном случае всегда охватывала ярость, особенно, когда он слышал вот эту фразу: «Кого Бог любит, тому он насылает испытания». В таких случаях ему хотелось ругаться… Жена грустно останавливала – не надо богохульствовать… И действительно, ну почему, почему так происходит в мире? Почему такая страшная несправедливость? Владимир этого не знал, и сомневался, что узнает. Только в этом мире он мог что-то поправить. Магией и мечом.

Женщину усадили на табуретку у стола. Она села, с облегчением расслабив усталые руки, и посмотрела на лекаря голубыми, какими-то сияющими глазами. Казалось, она знает что-то недоступное обычным людям. То, что узнала, находясь на границе жизни и смерти.

– Господин лекарь, прошу вас, спасите мою жену! – Мужчина бухнулся на колени и поклонился ему в ноги. – Я не богат, я простой кузнец, мы приехали к вам за сто верст. Мне сказали, что вы спасаете тех, кого уже никто не спасает, прошу вас, я продам кузню, буду у вас отрабатывать, пока не отработаю, только спасите ее… – Он заплакал, сгорбившись и уткнувшись головой в пол.

Девушки испуганно забились в угол, издалека поглядывая на больную и ее мужа.

– Встаньте, встаньте, – нетерпеливо сказал Влад. – Не надо ничего продавать. Сможете – отдадите, сколько сможете. Нет – бог с вами. Конечно, помогу. Перестаньте унижаться, встаньте. – Он поднял мужчину с колен за руку и проводил к двери. – Подождите за дверью. Все будет нормально.

Мужчина вытер глаза огромной ручищей и молча кивнул, потом шагнул за порог и тихо прикрыл дверь. От его огромной жесткой руки у Влада осталось странное ощущение, будто брал не руку человека, а подошву кожаного сапога. Отец рассказывал ему, что дед его отца, то есть прадед Владимира, был кузнецом в станице Добринка на Дону. Это был огромный мужик, с корявыми мощными руками, он брал из горна уголек, прикуривал от него и бросал назад. Кожа на его ладонях была такая натруженная и толстая, что он не чувствовал боли от ожога. Вот и этот кузнец был похож на прадеда и остро напомнил ему о покинутой родине, и у Владимира защемило сердце.

Он подсел опять к женщине.

Раздевайтесь. Снимайте все с себя. Девушки, помогайте ей!

Девчонки быстро раздели больную и уложили на стол. Она восприняла все спокойно, без стыда, что для этого мира было как-то нетипично. Влад отметил это для себя и приступил к осмотру: тело было очень худым, груди почти не было – так, соски одни. Отметил для себя: оволосения на теле тоже почти нет. Спросил:

– У вас дети есть?

– Нет… здоровье не позволяло.

Влад обратил внимание: и половые органы какие-то… детские, недоразвитые. Его память услужливо подкинула: остеопороз на основе недоразвития тела, а тело недоразвито от недостатка гормонов эстрогенов, которых не хватает потому, что их не вырабатывают яичники.

– Вы с мужем часто занимались любовью? Вам вообще нравится это делать? Женщина без удивления посмотрела на него – он подумал: «Что-то она больно спокойная, это тоже ненормально».

– Нет, редко. А в последнее время вообще давно не занимались. Мой муж меня любит и бережет. Раньше чаще было, но потом стало все хуже и хуже. Да мне это не и надо, только ради мужа. Не понимаю даже, что в этом приятного. – Она улыбнулась и посмотрела на Владимира своими сияющими глазами.

Упс, классический случай. Недоразвитие яичников, в результате – недостаток эстрогена, и как следствие – организм не может усваивать кальций. Недоразвитие по детскому признаку, нарушение психики – она слишком спокойна, это видно. Хотя, может, просто сила духа? Чем-то она похожа на эльфийскую принцессу из кино. Как ее звали, а? Арвен… Ну что же, Арвен, будем лечить.

Рукой провел – спит. Так, яичники – да, зачатки какие-то… Поддать, поддать Силой. Ой-ой, надо осторожнее – аура дохлая. Подкачал. Есть. Яичники сформированы, импульс – начали бешено работать, подгоняя гормоны. Добавил кальций в кости… Видно множество переломов, очень истончились. Больше ничего не трогать – она истощена, как скелет. Источник проблемы устранен, теперь пусть набирает вес – там и телеса нарастит. Все вроде – кости теперь не сломаются… Но общее состояние стало еще хуже – организм истощил последние ресурсы… Ей ехать нельзя – куда ее девать-то? Спать-то где ей? Есть выход.

Влад вывел из транса нареченную им Арвен, она изумленно заморгала глазами, потом попробовала пошевелиться и не смогла – сил не было.

– Лежите, не двигайтесь! Девчонки, накиньте на нее одеяло. Сейчас я мужа позову. Арина, кликни ее мужа!

В двери ворвался здоровенный мужичина, сразу кинулся к жене:

– Что, что, господин лекарь? Как она?

– Вас как звать?

– Гордей, Гордеем меня звать, господин лекарь!

– Так вот, Гордей, я устранил причину, из-за которой у нее ломались кости, из-за которой она дошла до такого состояния, но… ее нынешнее состояние очень плохое. Ее тело черпало жизненные силы из себя самого… Как бы тебе это объяснить? Вот ты что-то делаешь – тратишь силы. И она, когда я ее сейчас восстанавливал, тратила силы изнутри себя. Скоро она будет здорова, но чтобы она дожила до выздоровления, ее сейчас нельзя никуда везти, по морозу, да за сто верст. Можешь не довезти. Я предлагаю вот что: мы найдем у нас местечко, хоть и так тесновато, она побудет тут, мы ее будем отхаживать, поить-кормить специальной едой, которая ей нужна для восстановления. Я буду ее время от времени подлечивать еще. Пока не буду уверен, что она вне опасности. Потом вы уедете. Согласен?

Мужчина опять попытался упасть в ноги, но Влад поймал его, и он буквально повис на его одной руке. Кузнец недоуменно посмотрел на руку Влада, легко удерживающую его стодвадцатикилограммовую тушу:

– Господин лекарь, я сделаю все, что вы скажете. По гроб жизни буду вам благодарен, я ваш должник навсегда!

– Гордей, давай сейчас не будем нести всякую ерунду – мы еще с тобой поговорим, есть дело к тебе. Но позже. Сейчас так сделаем: девушки протопят баню, ты отнесешь ее туда, они ее вымоют, оденут, потом ты отнесешь ее в комнату, где она будет лежать. Думаю, дня через три вы сможете уехать. Про себя Влад подумал: «Вот засада! Опять так не хватает стационара! Не-ет, надо что-то с этим решать».

– Ну все. Девчонки, бегом баню топить, Гордей, готовь ей чистое белье. Если нет с собой – свое придется давать. Есть? Ну и хорошо. Иди собери. Все, по местам.

В клинике все зашевелилось, девушки забегали, мужик помчался к возку, а Влад присел у больной и спросил:

– Ну как вы? Чувствуете что, полегче стало?

– Да, реально лучше, – улыбнулась она. – Скажите, а мне можно будет детей иметь?

– Можно. Хоть тыщу. – Влад усмехнулся и добавил: – Ежели захотите.

– Захочу. Я всегда хотела. И Гордей страдает – он всегда хотел сына, а я не могла ему подарить. Он меня сильно любит, и я его люблю. Вас как звать?

– Влад.

– Когда рожу сына, назову его Владом. Вы хороший, я знаю. Вы притворяетесь грубым, злым, а сами хороший и добрый. Вас злые люди обижали, и теперь вы защищаетесь от них. Выставляете себя злым, а вы не такой.

Влад усмехнулся, а самому стало как-то не по себе – она как будто душу ему рентгеном просвечивала. Он посмотрел на нее магическим взглядом.

– Да нет, магии не видно. Хм, ладно. Надо ее пристроить на кровать Марьяны, пока той нет. До приезда ее уже подлечу. Надо ее подкормить сразу:

– Фекла, приготовь бульон из говядины и хлеба туда размочи. Сейчас покормишь!

Кухарка засуетилась, и через минут десять все было готово, как раз к этому времени подошел муж. Ему дали ложку, и он стал тихонько кормить жену теплым бульоном с размоченным в нем хлебом. Она с жадностью глотала – как все больные после магического вмешательства. Появились девчонки, сообщив, что баня затоплена, сейчас будет готова. Женщину укутали в одеяла и тулуп, а муж понес ее на руках, сопровождаемый стайкой санитарок. Влад отдал им вслед нужные распоряжения, потом сел немного передохнуть.

Следующим был купец, привезший сына с косоглазием и плоскостопием, исцеление обошлось ему в пятьдесят золотых, за ним была дама за сорок с подтяжкой груди и «липосакцией», потом крестьянин со сломанной ногой, потом еще один… В конце концов, Влад выглянул за дверь и крикнул:

– Есть еще кто на прием?

Никто не отозвался, и он с облегчением понял – все-таки и поток больных у дверей клиники когда-то заканчивается. День был не слишком «жирным» на прибыль, но довольно продуктивным – у лекаря имелись определенные виды на кузнеца… Обед давно уж прошел, и Влад наконец-то потащился к себе в избу. По дороге его поймал Семен:

– Господин Влад, проблемы у нас… или пока не проблемы, но я озабочен.

– Что такое? – Влад насторожился. – Чего-то подобного он ожидал, но не так быстро.

– «Пасут» нас. Дозорный видел кого-то в лесу ночью, было три человека, скрылись на конях. Крестьяне верхом не ездят – это кто-то разведывает обстановку, мне кажется. Возможно, в ближайшие два-три дня надо ждать нападения. Может, прощупать нас хотят? Давайте все-таки усилим охрану, и вот что: держите оружие наготове. Я так и знал, что посещение Борислава так просто не закончится. Могут пустить небольшую группу, чтобы прощупать, насколько мы сильны, и время от времени беспокоить – пакостить, поджигать…

– Семен, да знаю я… Я тоже ждал этого, только вот не так быстро – где-то ошибся в расчетах, я их через месяц ждал. А может, это и не Борислав вообще?

– Да все может быть. Одно скажу – держите наготове оружие и спите вполглаза. Думаю, этой ночью могу попробовать.

– Ясно. Предупреди парней. Да, вот еще что: тут мужик один, его жену лечим, пристрой его как можешь, ну хоть даже на пол что ли положи. Мне некуда – там девки, тут девки. Он дня три побудет у нас.

– А что за мужик? Маленький, большой?

– Не просто большой – чудовище, – фыркнул Влад. – Кузнец один. Ну некуда его деть, увы.

– Кузнец, говорите, большой… – задумчиво проговорил Семен, – а это неплохо. Все одним бойцом больше. Дадим ему секиру, бронька там есть большая, пусть натянет. Да, вот, возьмите. Вчера не взяли кистени, пусть у вас лежат, на всякий.

Мужчины разошлись по домам, озабоченные проблемами. В избе Влада ждала суета. Арвен, которую на самом деле звали Мира, была уже намыта и лежала на постели Марьяны, счастливо улыбаясь, в то время как муж опять кормил ее с ложечки.

Влад дал сигнал Арине, чтобы она взяла чашку с бульоном у мужчины, кивнул ему – пошли, мол, и сел к столу. Маша собрала им обед – как всегда, щи, горячих блинов, хлеба. Фекла занималась со стражниками, ее в помещении не было. Они похлебали горячего, источающего мясной дух бульона, и Влад начал:

– Тут такое дело, Гордей, есть опасность, что сегодня на нас будет нападение. Кого – не знаем. Я хотел тебя отправить в трактир, на тракт, чтобы ты там жил, пока мы долечиваем твою Миру, но, боюсь, что ты нам сильно понадобишься тут. Если нападут – лишний человек нам не помешает, понимаешь?

Кузнец отставил чашку, не доев щей:

– Все, что угодно. Я за жену всех порву. И вам я обязан. Рассчитывайте на меня, господин лекарь.

– Хорошо. Тебя поселим в стражницкой, так как тут нельзя – девчонки за ней хорошо ухаживают, не бойся. Там мой начальник охраны даст тебе оружие, броньку подберет – будь наготове. Ну а я тут буду – через меня не пройдут, не сомневайся.

– Я не сомневаюсь. – Кузнец с уважением посмотрел на мощные предплечья Влада: – Вы кузнецом не работали случайно? А то хватка такая… как щипцами.

– Нет, не работал. Прадед кузнец был – почему-то с гордостью сообщил Влад. – Всегда нравилось кузнечное дело, мечтал мечи, ножи ковать, украшать, но как-то не сложилось – по другой части пошел.

– Ну еще не поздно, я бы вас научил!

– Да нет уж, спасибо за предложение. Кстати, вот еще о чем я хотел поговорить с тобой… Ну шпану эту мы, конечно, отобьем, жену твою подымем – а ты не думал перебраться оттуда, где живешь, сюда, на тракт? Нам тут кузнец нужен свой… а то ездить далеко к кузнецу, да и тут, на тракте, и люди ездят постоянно, а кузня ближайшая далеко… Может, подумаешь?

– Я подумаю. С женой надо посоветоваться – вот она поздоровеет немного, я с ней и поговорю.

– Ладушки! – Влад хлопнул ладонями по столу. – Давай доедай щи, попей чайку, да шагай в стражницкую. Семен уже в курсе насчет тебя.

Когда Влад остался с одними девушками, воркующими у постели больной, он подумал: «Вот меня Марьяна матом покроет – только она за порог, а я в ее постель бабу положил! – Он немного посмеялся, потом притух. – Что будет ночью? А может, не сегодняшней ночью? Как-то не хочется… может, и не будет ничего?»

Он в сердцах сплюнул. Сотни раз уже с ним такое бывало: едет на СТО за оставленной там машиной и думает: «Сколько же будет стоить ремонт? Хорошо бы рублей семьсот, или в крайнем случае тысячу…» А в голове, на периферии сознания, крутится: две тысячи… две тысячи! И оказывается – точно две тысячи. Видимо, мозг подсознательно просчитывает ситуацию, оценивает информацию, прорабатывает, на основании жизненного опыта и множества других факторов, и выдает результат. Это вроде и называют иногда интуицией… Некоторые люди умеют слышать, правда, немногие, остальные пропускают мимо ушей. Так что Влад точно был уверен: нападение будет. Вот когда – другой вопрос. Он замер в раздумьях… Девушки его о чем-то спрашивали, но он не обращал внимания.

Посидел немного, встал, подошел к сундуку и достал из него серебряник, положил его на стол и углубился в изучение структуры монеты. Серебро… Как аккумулировать в нем силу? Он сидел и думал над серебристым кружочком, а у самого в голове все не проходило ощущение того, что кто-то крадется за спиной, смотрит на него… Это ощущение было очень неприятным. Наконец он не выдержал и крикнул:

– Девчонки, приготовьте чистое белье, и воды в баню натаскайте – пойду попарюсь.

Арина с Машей сразу убежали все устраивать, а лекарь подошел к спящей больной, проверил состояние – сердце билось ровно, ее лицо порозовело во сне, она чему-то улыбалась… Он еще подкачал ей ауру. Вроде все было нормально.

В дверь заглянула Арина и заговорщицки прошептала:

– Все готово, идите!

Накинув тулуп, Владимир пошел в баню. Как он и предполагал, там его ожидала предвкушающая удовольствия Машка, которую он сразу обломал, сказав, что хочет просто помыться и попариться, а не заниматься утомительными физическими упражнениями в жаре и духоте.

Она сразу притухла, но осталась в предбаннике, потихоньку подглядывая в щелку за парящимся Владом, который сидел с полузакрытыми глазами. Наконец не выдержала и, заглянув, предложила попарить его веником, на что он благосклонно согласился, и был исхлестан вдоль и поперек.

Влад подозревал, что хлестала она так от души, просто наказывая мужика за отказ от ее прелестей, которые злостная девка нарочито демонстрировала ему как бы случайно нос – то грудью коснется, то бедром. В конце концов утомилась его сечь, намылила, смыла водой и недовольная направилась в предбанник.

Влад ее поймал, притянул к себе и, с улыбкой глядя на нее, сказал:

– Маш, будет еще дело. Мне сейчас не до того, проблемы навалились. Давай-ка я тебя тоже сполосну, и пойдем чай пить.

На том и завершился поход в «сауну», на который Маша возлагала большие надежды.

Вечер упал как всегда, негаданно-нежданно. На сей раз Влад не пошел тренироваться с оружием, справедливо полагая, что стоит немного передохнуть, не гонять людей зря, да и рисоваться на открытой площадке ни к чему. Береженого бог бережет. Достал кистени – осмотрел. Небольшие шары, размером с мандарин, на цепочках длиной где-то в полторы-две ладони. На шарах – литых – выпуклости в виде пирамидок. Он укрепил цепочки, соединяющие кистень с короткими рукоятями, сделав их сверхпрочными, укрепил ушки, отлитые сразу с шарами, подумал – укрепил оба шара. Затем перешел к рукоятям – простые деревянные ручки, обтянутые кожей, крепкое сухое дерево с укреплением металлическими кольцами – тоже сделал прочными. Отнес к постели и положил у изголовья на пол.

Огляделся: девушки легли, перешептывались между собой под одеялом, больная крепко спала, за окном было тихо и темно. Он разделся и лег в постель. Через минут десять, конечно, к нему прибежала Маша, наконец-то дождавшаяся своей очереди, он не возражал и ее стоны еще минут сорок оглашали окрестности избы, хотя она и старалась делать это потише. Но куда там – в любовной судороге разве будешь думать об условностях и соблюдении тишины – так что концерт был еще тот. Наконец она затихла, сказав только перед погружением в сон:

– Девки меня пугали, говорили больно будет, а было так сладко.

На что Влад посмеялся про себя: «Зря, что ли делал дефлорацию еще при лечении!»

Больная проснулась посреди их утех, вначале испугалась – очень уж истошно стонала Машка, как будто ее резали, потом все поняла и с улыбкой погрузилась опять в объятия сна. Вся клиника уснула в тревожном ожидании. Все затихло… как перед бурей.

Марьяна

…Через версту показалось большое село, в котором и должна была заночевать Марьяна со своими спутниками. Обоз втянулся в него, проехал почти через всю деревню насквозь и наконец остановился у большого здания, окруженного забором с многочисленными пристройками и коновязями. Это был трактир-заезжая «Сломанный кнут», в котором часто останавливались большие и маленькие караваны. Марьяна с легкой завистью посмотрела на него, подумав: «А почему мы не можем такое сделать? Чем мы хуже? И к нам едут люди, им надо где-то останавливаться. Жаль только, слишком далеко клиника от тракта. Я-то, когда там устраивалась, на хуторе, рассчитывала, в основном, на крестьян из Карауловки, а теперь вон как разрослись… надо что-то придумывать».

Она оставила Степана разбираться с лошадьми и возком, и попросила командира охраны каравана помочь ей внести раненого в трактир. Его осторожно вынесли из возка, пронесли мимо фыркающих и пускающих пар на морозе лошадей, и внесли в широко открытые двери трактира – сразу на второй этаж, где по длинному коридору направо и налево располагались комнаты для постояльцев.

Обычно охрана и караванщики ночевали при повозках, охраняя товар, но часть приезжих всегда селились в номерах. В такой номер и внесли раненого бойца. Он тяжело дышал: стрела, засевшая у него в легком, не располагала к веселью.

Номер был очень прост: кровать, тумбочка, столик. Охранника положили на постель, стянув с него валенки, быстро сняли лишнюю одежду, обнажив рану с торчащим из нее обломком стрелы.

Марьяна засунула под кровать мешок с деньгами, который не решилась оставить в возке даже под надзором Степана – мало ли кто там бродит по двору, в этой мешанине повозок, людей и лошадей. Она попросила всех выйти. Скинула с себя шубу, прикрывавшую ее иссеченную одежду, и сосредоточилась над вхождением в черноту… черпнула из реки Силы, и она кипучим потоком потекла в ее магический узел. Она в который раз с приятным изумлением обнаружила, что в нее помещается все больше и больше запаса Силы, да и выкачивает из ее реки она быстрее.

Наконец, через пятнадцать минут «заправка» была окончена, Марьяна возложила руки на охранника и замерла, просматривая его рану. Красные всполохи крутились вокруг отверстия. Хорошо хоть стрела не отравлена, подумала Марьяна. В юности она прочитала, как люди бронзового века держали свои стрелы наконечниками в горшке с протухшим дерьмом – своеобразным природным ядом. Понятно, что когда стрела попадала в противника – если он даже и выживал каким-то образом – то до-о-лго не мог не то что воевать, но даже двигаться. Впрочем, в выздоровление после таких ран Марьяна не верила. Если только рядом не было опытного мага.

Она посмотрела еще: наконечник не дошел до кости, его форма была правильной, без отходящих от него «перьев», это привело ее в радостное настроение – можно вытащить без проблем, только бы успеть вовремя перекрыть кровопотерю. Уцепила сильными тонкими пальцами за деревяшку, настроилась, потянула… стрела выскочила наружу неожиданно, как пробка из бутылки. Фонтанчиком хлестнула кровь, раненый закашлялся мучительно и протяжно, на губах его показалась кровь.

Марьяна моментально перехватила сосуды, закрыла их, так что крови вылилось немного, со стакан. Направила Силу в рану… сосуды затягивались, прорастали, легкие восстанавливали поврежденный участок… Дальше все пошло как по маслу, через еще пятнадцать минут раненый открыл глаза и сказал:

– Как хочу жрать… Ой, простите госпожа Марьяна… Мне приснилось что ли, что на нас напали… тьфу, черт, точно не приснилось.

– Вы молодцы со Степаном, если бы не вы, мне пришлось бы худо.

– Да вы сами бились дай бог, лучше нас гораздо… Небось, сами их и забили, толку-то от нас… – Он огорченно посмотрел на Марьяну.

– Да нет, вы молодцы, держались долго. Дали мне время собраться с силами. Честно говоря, я как-то растерялась вначале… больно все вышло быстро.

– Ну а как вы могли не растеряться, вы же все-таки ба… женщина, лекарь, а нас этому делу с детства учили. А как мы все выпутались? Неужели вы всех положили? – Он с уважением посмотрел на Марьяну. – Ну я знал, что господин Влад потрясающий боец, но что бы вы?.. Я не помню ничего, когда в меня вторая стрела попала… с одной в плече я еще отмахивался, Степану спину прикрывал, а когда вторая прилетела – все. Как в тумане… Вроде кто-то топотал рядом, какие-то люди… Кто там был? Ну ничего не помню!

– Ну часть я побила, часть вы со Степаном, а потом караван подошел попутный, они остальных добили, вот так вот.

– А Степан жив? – Раненый поднялся на локте и резко сел на кровати. – О-охх, голова закружилась… Степан-то жив?

– Жив… подрезали его, но не так сильно как тебя. Ладно, давай-ка пойдем ужинать.

Марьяна пристроила мешок с золотом в угол, накрыла его одеялом с кровати, потом, выпустив из комнаты кое-как одевшегося охранника, заперлась, предварительно проверив окно – закрыто или нет, крепки ли запоры. Все было добротно, крепко, так что она со спокойной душой спустилась вниз.

Найдя хозяина трактира, Марьяна сделала заказ на троих. Сегодня у них была тушеная баранина с овощами, гороховая каша с кусками жареной свинины и какая-то острая похлебка из индюшатины. Она заказала всего с запасом, так как и ее силы, и силы охранников были подорваны ранениями, лечением и боем.

Охранник уселся за свободный столик в углу. Марьяна пошла к возку забрать вещи. Степан уже пристроил их возок, наполненный всяким вооружением и кольчугами, снятыми с убитых разбойников, под навес. Там была круглосуточная охрана, но он еще и накрыл содержимое попоной, чтобы не было видно.

Марьяна с ним поговорила, и решили, что завтра утром они сразу заедут к кузнецу и оставят у него порубленные кольчуги на ремонт, а остальное – оружие и прочее – хорошенько упакуют и заберут с собой. Там, в Лазутине, или продадут, или же с обозом строителей увезут обратно в клинику, что было предпочтительнее – все равно охрану надо будет набирать, оружие пригодится.

Лошади уже были пристроены в стойла, им задали овса – как ни странно, эти кони оказались гораздо лучше тех, что были раньше у Марьяны и охранника, более породистые, высокие. Но Марьяне было жалко ту лошаденку, что тащила их сани – люди-то понятно, за что гибнут – деньги, власть, но животные, божьи существа, за что страдают? Ей казалось, что умирая, лошадка смотрела на нее укоризненным взглядом: за что?

Марьяна встряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и они со Степаном пошли в трактир. Там уже было шумно, второй охранник, его звали Петя – да, тот самый, что был при той неприятной встрече, когда Марьяну захватили в деревне. Его сильно избили, связали, но он был жив. Как они поняли, его хотели то ли продать в рабство, то ли потом поглумиться над ним, но в любом случае он выжил и был теперь с ними. Петька усердно держал оборону от наступающих на свободные места возчиков, коих набилось великое множество. Один из них уже наседал, совсем агрессивно, приговаривая:

– Чо? И чо што придут, я посижу, пока придут, и чо ты мне сделаешь? Чо, зарубишь што ли? Ну заруби, заруби, аспид!

Марьяна прекратила его выступления, зловещим тихим голосом заявив, что если он сейчас не отвалит, то она такое на него проклятие нашлет, что его член покроется черными язвами, а через неделю отпадет совсем. Глядя на разъяренную колдунью, возчик побледнел и быстро ретировался, захватив с собой еще двоих товарищей, с интересом наблюдавших за баталией и явно подзуживавших захватчика.

На столике уже стояли заказанные блюда, охранники, с трудом сдерживаясь, глотали слюни. Марьяна махнула рукой:

– Налетайте! – И тут же челюсти двух молодых мужиков заработали, как камнедробилки.

Она подумала, подошла к стойке, сказала, чтобы спиртного парням не давали и заказала горячего фруктового узвара и кувшин кваса – будет чем еду запивать. Потом, хотя ей тоже очень хотелось поесть, она поднялась в номер, взяла с собой сумку с платьями и переоделась – ну не сидеть же в шубе в трактире, где и так уже было жарковато от разогретой печи и множества разгоряченных движением и алкоголем мужиков.

Зал освещался масляными светильниками и свечами, коих хозяин не пожалел – явно дела у него шли хорошо. Опять Марьяна позавидовала и теперь точно решила: будет и у них такой. Обязательно. Она наслаждалась хорошей едой – давненько она тут не была. Двадцать лет она просидела в своей норе, не вылезая в свет.

Марьяна слушала треп своих охранников, разговоры вокруг – как будто и не было этих двадцати лет. Те же столы, те же светильники… Хозяин только другой – видимо сын старого. Это она старится медленно, а остальные люди умирают, как бабочки: один день, миг – и нет человека. Болезни, войны время от времени прореживают род людской, не позволяя ему увеличиваться.

Но почему этот мир застыл, без прогресса и движения? Почему за десятки лет так и не изменилось ничего, ничего, что было бы заметно? Как будто кто-то специально сдерживает развитие их Мира. Она стала вспоминать недавнюю схватку. Как она благодарна Владу, заранее снабдившему ее заговоренной одеждой и оружием…

Хм-м, кстати, а где меч? Надо будет спросить ребят, как поедят. Им сейчас надо многое восстановить в организме… И одна мысль вертелась в голове: что, что кричали бандиты? Ну ругались, ну матерились… что они еще кричали? Мысль ускользала, вот-вот она уцепит ее за хвост… И тут опять Марьяну сбили – к их столику подошел Слава и попросил разрешения присесть. Она подвинулась, Владислав пристроился рядом. Она широким жестом предложила ему поучаствовать в трапезе – он, мотнув головой, отказался, дескать, сыт по горло.

– Что вас привело к нашему столику, командир? – Марьяна не переставая обгрызать баранье ребрышко, искоса поглядывая на наемника.

– Ну, во-первых, вот вам ваш меч, госпожа. Вы забыли, что оставили его воткнутым в землю? Так я его вам возвращаю. – Он протянул сверток из ткани и положил его на край стола. Ножен я не нашел, наверное, у вас в возке остались. И знаете что, это очень интересный меч. Я слыхивал о таких, что они большая редкость. И стоят, как десять таких трактиров. А может, и больше. – Охранники замерли и перестали жевать – видимо, это заявление наемника потрясло их. – Знаете, госпожа Марьяна, скажу откровенно, чтобы вы ничего не подумали: – У меня было желание его украсть. Мне стыдно признаться в этом, но это так. Я профессиональный военный, и такая вещь для меня просто как курица для лисы. Но я не смог это сделать по двум причинам. Первая – я видел, как вы бились, и не могу не уважать такое бесстрашие и самоотверженность, тем более у женщины. А вторая, – он усмехнулся, – вы сильная магичка, вещь очень дорогая и редкая, возможно, за нее мне голову снесут – кто знает, какие силы за вами стоят. Лучше с вами дружить… – Слава усмехнулся и продолжил: – Ну вот, я вам открылся полностью, можете меня презирать. А можете принять мою дружбу. Заверяю, в любом случае я буду глубоко вас уважать и не причиню вам вреда. – Он наклонил голову, как бы показывая: рубите!

Марьяна помолчала, продолжая жевать, потом запила все узваром из высокого черного кувшина и сказала:

– Я ценю вашу откровенность, Слава. Хорошо, что вы мне сказали все и честно, без уверток и обмана. Я вижу, что вы не обманываете. Вы догадываетесь, как, да? – Капитан немного побледнел и кивнул. Марьяна нарочно нагоняла жути, ведь слава о магиках, которые якобы умели читать мысли, обгоняла их реальные возможности. И это к лучшему: боятся, значит уважают. – Один мой знакомый сказал: «Боюсь бессребреников – они больше всего воруют!» – Это ей сказал как раз Влад, когда они как-то обсуждали финансовые дела. – Так что я вас понимаю. И не виню. Но прошу, не надо никому рассказывать о том, что вы видели, ладно? Ну ни к чему мне лишние слухи.

– Я понял вас, госпожа. Буду молчать, но увы – людей-то много видело, кто-то и проговорится. Я не знаю, почему вы скрываете свои умения, но могу понять, почему вы скрываете такой артефакт. Кстати, если будет желание, я могу помочь вам очень выгодно его пристроить… У меня есть связи в столице. Вы бы получили много денег, или чего вам надо кроме денег, подумайте. Я свою выгоду поимею как посредник, чтобы было понятно.

Марьяна задумалась – а почему бы и нет? Уж такие мечи Влад может мастрячить по сотне в день. Только вот пусть наемник об этом не знает. Похоже, он мужик порядочный но… береженого бог бережет.

– Хорошо, капитан. Возможно, ваше предложение меня и заинтересует. Нам надо будет с вами поговорить наедине. Тут слишком шумно.

Как бы в подтверждение своих слов Марьяна поймала в воздухе глиняную пивную кружку, летящую прямиком в Степана. Сделала она это так ловко, что у капитана опять отпала челюсть, а Степан замер на месте: он даже не успел отреагировать на неопознанный летящий объект.

В зале началась ругань, возчики стали выяснять отношения, и Марьяна поморщилась – ну не любила она шума, да и отвыкла от него.

– Я сейчас пойду номер для себя получше сниму, потом приходите ко мне через полчасика, поговорим. – У капитана вдруг загорелись глаза, и она добавила, погрозив пальцем: – Я же сказала, поговорим о делах, а не займемся физическими упражнениями!

Хозяин трактира в этом момент как раз улаживал ситуацию с помощью трех миротворцев, похожих на драконов с обрубленными лапами. Эти туши быстро утихомирили скандалистов путем охлаждения в замерзшей воде, а точнее – воткнули их головами в сугроб, где они возились, напоминая ожившие пеньки, и поносили друг друга и окружающую действительность.

Трактирщик сразу же принял заявку госпожи на лучший номер со всеми возможными удобствами в виде купели с горячей водой, чистыми простынями и кувшином кваса на ночь. Обошлось госпоже это всего в один золотой. «Ну так мало, для такой видной, красивой и очень богатой, что будет еще богаче, госпожи, которая, будьте уверены, останется очень довольна таким замечательным и самым лучшим в округе номером! Сейчас ее проводит мальчишка и все покажет. Госпоже угодно еще кровать в номер для охранников и номер, чтобы был рядом? Ну конечно. За пять серебряников».

Марьяна поднялась за мальчишкой в этот «великолепный, лучший номер».

Как ожидалось, ничего такого в нем не было, разве что мебели побольше, да занавески почище. И выходило окно не во двор с возчиками, а смотрело на лес. Она дала мальчишке пару медяков и приказала, чтобы к ней сейчас поднялся капитан Владислав.

– Знаешь такого?

– Знаю, – ответил мальчик. – Сейчас скажу ему, чтобы поднялся.

– Да, и мне сюда корыто с горячей водой пусть принесут, через минут сорок.

– Хорошо, все будет выполнено, – ответил мальчик и унесся прочь.

Уже через минут пять капитан постучался в дверь и, дождавшись ответа, вошел.

– Присаживайтесь. Квас будете?

– Нет, спасибо, я потом лучше пива выпью.

– Ну а я налью – плотно пообедала, так и тянет залить пожар. Вам не показалось, что ребрышки слишком наперчены?

– Госпожа, вы же не для того меня позвали, чтобы ребрышки осуждать? – усмехнулся Слава.

Марьяна тоже улыбнулась:

– Ладно, оставим, так сказать, светские реверансы и сразу к делу. Я могу отдать этот меч в обмен на услугу.

– Какую? Пришибить кого-то? Украсть корону императора? Зарезать бабу, уведшую жениха у такой как вы красавицы?

– Ну зачем же так уж зверски. Пусть себе император оттягивает голову короной, а бабы бегают по миру. Все проще и сложнее. Мне надо сделать одному моему другу дворянство. Пусть безземельное, все равно. Но оно должно быть честное, заверенное императором, зарегистрированное во всех книгах. Можете?

– Дайте-ка подумать… Хм-м, в общем-то, могу, да. Вы гарантируете, что этот меч будет моим? Мне надо знать это наверняка. Мне придется идти на траты и лезть в глаза серьезными людям. Понимаете? Мне не хотелось бы, чтобы между нами возникло недопонимание… Он пристально посмотрел в зеленые глаза магички, как бы предупреждая: «Кем бы ты ни была – все умирают. И я не прощу».

– Капитан, я гарантирую своей жизнью, что если вы это сделаете, меч будет ваш.

– Хорошо. По рукам. Встретимся в гостинице, как и договаривались. Послезавтра в полдень. Я уже дам вам ответ, что у меня получилось.

– Отлично. Тогда мы с вами прощаемся – вон мне уже ванну несут, так что – до свидания.

– А точно прощаемся сегодня? – Капитан плотоядно улыбнулся и поднял бровь.

– Точно-точно, – засмеявшись, сказала Марьяна, пропуская слуг, занесших ванну. – Пока, капитан, шагайте пить ваше пиво. – Она мягко подвела его к двери и вывела наружу. – Давайте-ка я провожу вас до лестницы – вдруг дорогу забыли… – Они засмеялись, Марьяна проводила его по коридору и остановилась, глядя на широкую спину, затянутую в потертую коричневую кожу. «Ведь нет худа без добра. Не напали бы эти уроды, я бы с ним не познакомилась. А вон чем знакомство обернулось! Дай бог чтобы с дворянством получилось», – подумала она.

Марьяна постучала в номер охранников – они еще не спали. Она забрала оттуда номера мешок с деньгами и пошла к себе, предупредив, чтобы с утра были готовы и не пили спиртного – головы нужны трезвые.

Минимум полчаса она отлеживалась в горячей воде, тело отходило от перегрузок. Она осмотрела себя – ни царапин, ни синяков не было. Организм сам залечил все ушибы и переломы – скорее всего, еще было сломано два ребра, когда сабля нападавшего ударила в бок. Она стала опять вспоминать, что кричали разбойники, и эта мысль не давала покоя. И вдруг вспомнила! «Берем деньги из возка!» Откуда, откуда они знали, что она везет деньги, и именно в возке?! Полное впечатление, что за нею следили, кто-то знал все шаги наперед. Они и нацелены были только на возок.

Марьяна помыла голову, ополоснула мыльную пену, потом вытерлась большим полотенцем, попрыгала на одной ноге, чтобы вытряхнуть попавшую в ухо воду. Интересно все же – откуда они знали? Она проверила, заперта ли дверь на задвижку – все было прочно. Окно тоже было закрыто. Постель с атласным одеялом и действительно былыми шелковыми простынями была уже разобрана. Марьяна легла и стала обдумывать свои дальнейшие действия.

Через минут десять она пришла к выводу, что все вроде продумано как следует и дальше война план покажет. Вспомнила Влада. Небось, привел какую-нибудь бабу в ее постель и кувыркается с ней, мерзавец! Как ни странно, она была права – он действительно привел бабу в ее постель, вот только кувыркаться с ней ну никак было нельзя. Она подумала: наверное, сейчас Машку с Аринкой трахает в свое удовольствие, а она тут холодную постель греет! Проскользнула грешная мысль: может, правда надо было этого капитана привести – все теплее было бы и веселее… Она посмеялась таким мыслям, давно уж ее на грех не тянуло. Уж и забыла когда. Ну постель с Владом не считается – он кто-то вроде полумужа-полубрата-полудруга – типа родня, в общем, это не грех.

Потом она попыталась уснуть, и для этого воспользовалась старым способом: стала считать овец… Когда сто шестьдесят третья овца обернулась голой девкой на четвереньках, и голосом Машки заявила: «Да, сладкий мужик, хорошо мне с ним кувыркаться!» – Марьяна не выдержала…

Глава 10

Влад

Владимир проснулся среди ночи. Что-то встревожило его, какое-то странное чувство. Так, наверное, чувствуют звери, выслеживаемые охотником. Он прислушался – никаких посторонних звуков: рядом сопит Маша, уткнувшись ему в подмышку, остальные женщины в избе выводят рулады носами.

Он закрыл глаза и попытался заснуть. Вдруг невероятный грохот сбросил его с постели, он вскочил, как подброшенный пружиной и нагнулся за кистенями, лежащими у постели – дверь почти слетела с петель, выбитая ударом бревна и в проем с ревом полезли бородатые рожи.

Арина завизжала и замерла на топчане, прижав руки к груди, Влад бросился к ней, схватил за руку и метнул за спину так, что она проехалась по полу и влетела в комнату Марьяны. Нападавших он встретил, держа в каждой руке по кистеню. В замкнутом пространстве ими было очень удобно биться, в отличие от тяжелой и длинной катаны. Да и стояла она в углу, далеко – доставать некогда.

Налетевшего на него щербатого парня в меховой папахе с кривой татарской саблей в руке Влад лишил его оружия, захлестнув клинок цепью и вырвав с такой силой, что тот улетел за печку и воткнулся в бревенчатую стену, прорвав обои. Суки, испортили стену, отстраненно подумал Владимир.

Сабля дрожала в стене, глубоко воткнувшись, а Влад уже добивал налетчика ударом второго кистеня в висок. Хрясь – и мозги разлетелись по комнате, забрызгав стены и беленую печь. Дзз-зын-нь – удар шара переломил узкий меч второго нападавшего, следующий шар вбил ему в голову железную шапку. Третий перепрыгнул через тела товарищей и яростно замельтешил перед глазами Влада короткими клинками. Тот вертелся ужом, уходя из-под ударов. Его же атаки, направленные в туловище противника, не доходили до цели. То ли толстая поддевка была на парне, то ли в раже он не чувствовал боли, – в общем, лекарю пришлось поскакать, пока он не заметил лезущих в проем сломанной двери дополнительных «спарринг-партнеров», и не решил, что это уж слишком.

Влад максимально ускорил восприятие, и его силуэт практически размылся в движениях: за три удара он выбил из рук одного противника причудливые короткие мечи, а следующим – перебил кадык другому. Тут комната заполнилась народом, и ему пришлось по-настоящему туго. Враги давили его массой, нанося кучу беспорядочных ударов. Вот когда он пожалел, что не взял катану… Наконец решился – отпрыгнул назад, схватил ее в руки… и первый же удар рассек нападавшего до пояса.

Влад быстренько оставил идею захватить кого-то в плен для допроса и уже бил просто наповал. Нападавшие попятились, видя такой страшный конец товарища, но было уже поздно – тяжелыми круговыми горизонтальными движениям, как гигантской косой, Влад «выкосил» врагов и выскочил на снег, прямо босиком.

Там уже шел бой – несколько десятков человек навалились на охрану клиники. Клинки мелькали в свете светляков, люди перемещались между домов, как тени, сходясь, падая, снова сходясь. Семен бился у стены, повернувшись к ней спиной и держа в одной руке короткий меч, в другой дагу – бился экономно, через минуту перед ним остались два противника, потом один… Но он побежал прочь. Однако ушел недалеко – через миг дага расцвела в его спине.

Кузнец, вооруженный огромной секирой, действовал, как дровосек – каждый, кто становился перед ним, падал, мгновенно убитый страшным ударом. Он ревел и продвигался к избе, где лежала его жена. Выскочивший Влад едва не попал под его удар и чудом избежал страшного конца, вовремя закричав:

– Э-э!!! Гордей! Обалдел?! Это я!

Гордей с трудом узнал его, повернулся к нему спиной, Влад встал рядом, и они пошли вместе, снося каждого, кто оказывался в пределах их досягаемости. От клиники раздался визг – из нее вытаскивали полуголых девушек. Влад бегом кинулся туда, и вдруг увидел, что к избе бегут два мужика с факелами, явно не для того, чтобы посветить лекарю при написании медицинских трактатов.

Влад остановился и, не раздумывая, ударил магией: метнул белую молнию в поджигателя – он упал, отброшенный ударом, задымился… Второй уже размахнулся, чтобы кинуть факел, когда лекарь метнул катану так, что она навылет пробила тело врага, и только ручка помешала ей вылететь с обратной стороны.

Силой удара тот был отброшен назад, в сугроб, образовавшийся после очистки дорожек от снега, факел зашипел и погас.

Влад, не останавливаясь и не пробуя забрать меч, кинулся на помощь похищаемым девушкам. Он сходу сбил кулаком попавшегося навстречу кряжистого невысокого мужичка, отбросил боковым ударом в предплечье несущегося на него похитителя с шашкой. Подхватил выпавшую из его рук шашку и ткнул ею того в живот.

Девушка в руках врага завизжала и упала на снег, увлеченная весом вцепившегося в нее мертвеца. Правда, тот еще не знал, что он практически уже мертвец, а потому сучил ногами по снегу, зажав вспоротый живот и пытаясь унять страшную боль.

Двое похитителей напали на Влада с тяжелыми мечами – один был с катаной. Первый упал с распоротым горлом, второй же ударом меча сломал легкую саблю Влада, зацепил его плечо, распоров кожу до мяса. Лекарь поймал его руку, другой же схватил за пояс и, поднатужившись, поднял и со всей силы метнул его в стену клиники так, что у того захрустели кости.

Обернулся – часть захватчиков добивали охранники, другие же бежала в лес – на территории клиники осталось человека четыре. Влад плюнул на все: «Пропадите вы пропадом с вашими законами!» и начал, как из пулемета, поливать их молниями. После этого на снегу остались дымящиеся трупы, от которых шел запах озона и горелого мяса. Из нападавших не ушел никто.

Влад подошел к трупу, из спины которого торчала его катана, выдернул меч и несколько раз воткнул в сугроб, очищая от крови и нечистот. Затем пошел к избе, где уже собрался народ. Они почему-то странно, и даже как-то с ужасом глядели на него. Он осмотрел себя. Оказалось, он был абсолютно голым, а с учетом того, что он весь с головы до ног был залит вражеской и своей кровью, то было чего испугаться. Только теперь он почувствовал леденящий холод в ногах и боль от многочисленных ран – как не берегся, все равно цепляли. Наверное, так выглядели берсерки, подумал он. По преданиям, они шли в бой голые, без одежды и брони, и не чувствовали боли.

Владимир повернулся и пошел к избе – надо было обтереть кровь и что-нибудь накинуть на себя. Конечно, может быть, и интересно чувствовать себя берсерком, но как-то уж больно холодно.

Двери избы висели на одной петле, засов был выдран с корнем. Видимо, нападавшие начали именно с избы. Или, скорее всего, одновременно напали и на клинику, и на избу, и на стражницкую. Непонятно только – куда смотрели дозорные, почему не подняли шум? Через полчаса все стало ясно – дозорные лежали нашпигованные стрелами, у одного стрела торчала в голове, у другого две стрелы – в горле и сердце. Семен угрюмо посмотрел на трупы и сказал:

– Эх, парни, парни… я же вас учил, смотрите спиной…

Тела охранников унесли к стражницкой, а трупы бандитов – на площадку за конюшней, подальше в лес, привязывая по несколько человек за ноги к лошади. Все территория перед домами, да и сами дома, – все вокруг было залито кровью и забросано обрубками человеческих тел. Не считая дозорных, среди охранников других потерь не было. Правда, было двое раненых – один тяжело, сабля вошла ему в бок, другой легко – стрела проткнула предплечье.

Когда трупы начали свозить в лес, перед этим раздев догола, один из нападавших проявил признаки жизни: он застонал и стал шевелиться. Как оказалось, это был один из тех, кто вломился в избу Марьяны и Влада. Кузнец тут же хотел добить его, разъяренный мыслью о том, что эти негодяи могли убить его жену, но Влад остановил и приказал доставить его в клинику. Это был мужчина лет тридцати пяти, крепкий, видно было, что оружие он держать умел.

Влад частично оздоровил его, приведя в состояние бодрствования, и они с Семеном допросили недобитка. Надо было узнать, кто они и с какой целью напали. Была ли это целенаправленная акция, или же просто залетная банда, на пути которой, к несчастью, оказалась клиника, решила поживиться добычей.

Допрос сразу же не заладился. Бандит оказался парнем крепким, и защитникам клиники пришлось прибегнуть к пыткам. Влад знал, что это неизбежно. Только в дурном кино бандит вдруг проникается доверием к захватившим его, и все им повествует в лицах, или так пугается, что выудить из него информацию становится легче легкого, и в конце концов, благородные защитники отпускают его, погрозив пальцем: больше так не делай, ай-ай-ай!

На деле же тут сантиментов быть не должно. Выживший бандит приведет еще соратников, они лучше подготовятся, будет снова кровь и смерть, так что никто его отпускать не собирался, и он об этом знал. Так зачем ему все рассказывать? Ну да, есть такая мотивация, как боль. Но если человек крепкий – он может и вытерпеть, а после прохождения определенного порога, боль отступает и настает беспамятство. Притом разбойник не верил, что эти ботаники окажутся искусными в пытке – так думал Влад. Бандит ошибался. Вначале Влад безучастно смотрел, как Семен тыкал ножом в привязанного к столу человека, беспрерывно и монотонно спрашивая:

– Кто вы, откуда, говори… кто вы, откуда, говори…

Тот только рычал и ругался. Затем Владимир не выдержал, он понял, что тот сдохнет, истечет кровью, а ничего не скажет. Он отодвинул Семена и подошел к столу. Бандит смотрел на него с насмешкой – в нем было что-то от викингов, пренебрежение к смерти, наверное… Он знал, что умрет, но не собирался чего-то просить от людей, победивших его. Влад еще подумал: «Возможно, у него сильно повышен порог болевой чувствительности, вот он и выдерживает все так стоически. Что же, сейчас посмотрим, как устоит против мага».

– Слушай, рожа, я магик, лекарь, я знаю, как тебе сделать очень больно. Ты не умрешь. Я буду лечить тебя и пытать снова и снова. Ты превратишься в обрубок, мы отрежем тебе ноги, руки, уши. Но ты будешь жить. Ты будешь валяться со свиньями, в дерьме, обрубком, тебя будут кормить, и я буду срезать с твоего тела мясо снова и снова, пока не узнаю все, что мне надо. Ты будешь умирать годами. Пока не скажешь мне все, что я хочу знать. Я сделаю так, что твоя боль увеличится в сто раз, и ты будешь визжать и гадить под себя, но это тебе не поможет. Или же – мы заключим с тобой соглашение: ты умрешь быстро, чисто, я просто остановлю тебе сердце, и ты уснешь. Выбирай – умереть с честью, чисто, как воину, или погибать в страшных муках, в дерьме и грязи. Никто не увидит твоей смерти, никто не узнает, как ты умер – останется только боль, и ты станешь умолять тебя убить, но будет поздно. Я даю тебе подумать сто ударов сердца, потом мы приступим к настоящим пыткам. Думай.

Влад отошел к Семену, стоящему поодаль у топчанов девушек – они отправили их отмывать дома и прибираться. Начальник охраны был бледен, он негромко сказал:

– А вы страшный человек, господин лекарь. Не хотел бы я становиться на вашем пути.

Влад остро глянул ему в глаза и мягким голосом произнес:

– А ты и не становись, Семен, не надо…

Со стола раздался голос разбойника:

– Хорошо. Я расскажу вам. Я верю тебе, лекарь. Ты победил. Спрашивай.

Через полчаса Влад и его начальник охраны уже знали, кто посетил их дом. Это были остатки банды, которую перебил некогда Владимир. Это было не страшно – теперь они знали, где лагерь бандитов. Те оставили лошадей в трех верстах отсюда, и добить совсем эту банду теперь было легко.

Худо другое – произошла утечка информации от охраны клиники, и за Марьяной были посланы в погоню люди. Ее ждала на тракте засада. Каждая собака знала, что она едет нанимать строителей для постройки зданий, ну а сложить два и два – ничего сложного нет. Ясно, что она не пустая поехала, и даже примерное расположение казны видели – мешок был довольно тяжелым и его загружали под сиденье возка. Навел же банду тот охранник, что струсил идти вместе с Владом и Семеном освобождать Марьяну. Видимо, помыкавшись. Охранника с запятнанной репутацией никто не хотел брать, вот он и оказался в банде. Тут у него оставался приятель, с которым они общались, и в трактире, за кружкой пива, тот ему все и выболтал.

Дальше было дело техники. Отследили выезд Марьяны. Заодно ухудшилась охрана территории клиники, где были и деньги, и бабы, и продукты, – все, что нужно разбойнику. И не только. Постовых сняли легко – расположение постов тоже было известно, а сделали это лесные охотники, прибившиеся к банде – из какого-то народа, который они называли меря. Они специалисты по так называемому скрадыванию зверя, вот и скрали. Так что нападение не было делом рук Борислава, как и предполагал Влад, для этого еще было рано.

Умер бандит легко – как ему и обещали. После допроса Семен и Влад собрали охранников – кроме раненых, которые уже были переведены в клинику и ждали лечения. Семен подошел к одному бойцу, не ожидавшему ничего плохого, и молча сильно ударил его в лицо. Тот упал, Семен несколько раз пнул его ногой, потом спросил:

– Знаешь, за что?

Тот ответил, захлебываясь кровью и зажавшись:

– Нет, за что бьешь? Что я сделал?

– Ты всех нас подставил, своим дурацким языком. Ты выболтал Никифору в трактире о клинике, о том, что госпожа Марьяна уезжает. Поэтому они и напали. И теперь неизвестно, жива госпожа Марьяна, или нет. Ты нарушил правило – не болтать ничего посторонним о службе, о тех, у кого работаешь. В результате погибли двое наших товарищей. И, возможно, еще двое. Вот результат твоей преступной глупости. Я бы убил тебя. Но господин Влад настоял, чтобы тебе сохранили жизнь. Но ты будешь наказан. Во-первых, я лишаю тебя месячной платы, она будет отправлена семьям погибших, а во-вторых – тебе двадцать плетей. Поднимите его и привяжите к столбу.

Бойцы подняли провинившегося и потащили к коновязи. Семен достал плетку, которой погонял лошадей, и начал методично наносить удары по спине бойца. Тот скрипел зубами. Но молчал – он и сам понимал, что провинился, и был рад, что хотя бы не убили.

Влад поспешил домой, на душе у него было тяжко. Там уже хлопотали Маша и Арина. Время было ночное, глухое, но уже ближе к утру, он на глаз определил: где-то часов пять утра. Впрочем, он мог и ошибаться.

– Девчонки, помогите, давайте-ка я помоюсь, да мне надо съездить на тракт.

Он разделся, встал в корыто и стал отмываться от засохшей на нем крови – вода сразу стала красной, а Маша выскочила за порог – ее вырвало. Арина начала подругу, та заплакала. Влад прекратил все дрязги, приказав достать из сундука нижнее белье и чистые брюки. Пока он вытирался, пришел Семен:

– Господин Влад, я предлагаю съездить на тракт, к трактиру, и послушать, что там говорят о происшествиях на тракте. Купцы везде ездят, точно все знают.

– Да я уже собираюсь, Семен, как видишь. К тому же выводу пришел. Сейчас оденусь и поедем. Пусть седлают лошадей. Оставь здесь половину бойцов. Остальных – со мной. По дороге навестим лагерь бандитов. Они там оставили двоих, так что нам много народа не потребуется. А лошади пригодятся. Впрочем, бери всех. Пусть тут останется кузнец и Олег Панфилов. Как, кстати, он там сегодня? Не перепугался?

– Ну как не перепугался… Дураки только не боятся. Но вел себя достойно, одного нападавшего убил, одного ранил. В общем, все нормально. Кузнец, конечно, зверь-зверина. Сильный мужик. Не сильней вас, конечно, – он покосился на мощную жилистую фигуру Влада, – но очень силен. Я думаю, сегодня больше нападений не будет, но скажу, чтобы были наготове на всякий случай. Ну, я пошел… да, забыл: полечите этого дурака – я его плетью сильно отходил. Спина кровит. А у нас каждый боец на счету. Он хоть и дурной, но без злого умысла болтал, теперь будет умнее.

– Хорошо, я зайду к вам, как оденусь.

Семен ушел, а Влад натянул нижнее белье и присел у стола. Он вдруг ощутил, что в спину уперся чей-то взгляд. Влад усмехнулся. Наверное, именно это Семен называл «видеть спиной».

– Как вы, госпожа? Не испугались?

– Да я же не дура – испугалась, конечно.

– А подслушивать нехорошо! – засмеялся. Влад.

– А кто сказал, что нехорошо? Те, кого подслушали?

– Вы мне напомнили своим острым язычком кое-кого… – Влад сразу погрустнел, а женщина, поняв его, сказала:

– Я уверена, что все нормально будет. Она не такая женщина, чтобы пропасть, не думайте. Вот чувствую. Что хорошо все будет, и все тут.

– Ваши слова бы богу в уши. Ну, мне пора… Я вашего мужа пришлю сюда, пусть посидит с вами. И мне спокойнее, и вам веселее. Вас кормили сегодня?

– Да кормили, как на убой кормят! Мне кажется, что я телок для заклания, которого откармливают. Скоро в дверь не пролезу.

– Ничего, нормально все. Ешьте, даже через силу, вы обязаны много есть, иначе выздоравливать долго будете. Ну-ка я вас посмотрю…

Влад подошел к больной, осмотрел ее визуально, потом магическим зрением – организм хорошо справлялся с болезнью, баланс выровнялся. Он еще подкачал энергии в ауру – на всякий случай. Потом пошел к себе. Быстро оделся и вышел, сопровождаемый взглядами девушек.

Прошагав несколько метров по дорожке, покрытой пятнами крови, Влад толкнул дверь стражницкой. На топчане лицом вниз лежал парень, по пояс голый, его спина была изборождена рубцами, из которых сочилась кровь. Лекарь приблизился, вошел в транс и, не применяя обезболивания (умнее будет впредь!), начал лечение. Рубцы быстро затянулись, спина очистилась, а парень замычал, уткнувшись в матрас. Через пять минут все закончилось, и провинившийся был здоров.

Потом Влад в течение двадцати минут вылечил раненых стражников, а еще через пятнадцать – он, Семен и пятеро охранников рысью неслись по дороге. Сегодня на тракте было пусто. На лечение пока никто не ехал, да и рано еще было – только-только начало светать.

Морозец был слабым. Чем ближе к весне, тем морозы становились слабее, кроме того Влад давно определил, что если судить по климатической зоне, это был примерно район Карпат – то есть такой же мягкий климат, слабоморозные зимы и жирные почвы. Хотя это сравнение некорректно – и материк, и весь мир все-таки были другими.

Кони быстро топали по дороге, иногда срываясь в галоп, наконец, отряд подъехал к тому месту, где можно было оставить лошадей, заведя их в лес к небольшой лощинке, и пешком направился к лагерю бандитов. Ну лагерь – сказано громко, это было просто временное прибежище, там оставались кони и двое охранников.

Влад не мудрствуя лукаво и не занимаясь спаррингом с супостатами, просто спалил их двумя молниями, чем сильно взволновал лошадей, привязанных к деревьям. Кони бились, хрипели и брыкались, почувствовав запах горелого мяса и напуганные вспышкой. В конце концов, они успокоились, кроме одной лошади, которая унеслась в лес, хрипя и мотая башкой с оборванным поводьями.

Догонять ее не стали, решив, что лучше потерять одну лошадь, чем ломать ноги на буреломе другой лошади, да еще и шею себе, налетев на сосну. Семен и Влад оставили бойцов с конями, приказав отогнать в клинику, сами же отправились к своим лошадям. Скоро они неслись по направлению к тракту.

Через час скачки рысью, переходящей в галоп, всадники подъехали к тракту. Возле водоема – что-то вроде пруда или озера, питаемого небольшой речкой – стоял трактир «Усталая Лошадь». Изыском он не отличался, но это был единственный трактир на все ближайшие села, а также на пятьдесят верст тракта, посему в нем всегда были люди, хотя его кухня и питие оставляло желать лучшего.

С утра он был почти пуст, только у двух столов сидели проезжие купцы, спозаранок собирающиеся в дорогу. Влад заказал себе и спутнику пива, попросил посветлее и полегче – он не любил горчащего темного варева, что тут называли пивом. Потом подумал и заказал тушеной зайчатины с капустой. Темное мясо оказалось неожиданно вкусным – с приправами и перцем. Влад ел и прислушивался к разговорам за столами. Внезапно, услышал что-то типа «и мертвые с косами стоять!» – купцы говорили о том, что возле дороги навалены трупы, полуобъеденные зверьем. Влад не выдержал, обернулся к ним и спросил:

– Господа, не сочтите за навязчивость, что там за история с трупами? Мы собираемся ехать в Лазутин, как там, дорога спокойна? А то такие ужасы рассказываете… – Влад усмехнулся.

– А вы не смейтесь, господин хороший, там навалено на дороге – как война была. – Купец понизил голос: – Мне по секрету рассказали, что там лихие люди напали на какую-то даму с двумя охранниками, так они всех положили, а сами дальше поехали как ни в чем не бывало. А людей тех лежит штук сто! А может, с тыщу! Говорят, магичка была. Сама всех побила.

– Ну уж, тыщу, – подначил Влад, а у самого внутри все пело: «Живая! Живая Марьяна!» – И чтобы баба всех побила… хм… – И он недоверчиво пожал плечами. Вмешался второй купец:

– Ну тыщу-не тыщу, а вот человек тридцать-сорок, наверное, положили. И в основном баба, точно. Я с командиром охраны Славой разговаривал в «Сломанном Кнуте», он их подобрал на дороге. Баба та цела осталась, а вот охранников побили крепко. Но она порубила пол-отряда лихих людей, не меньше, это точно.

Влад про себя подумал: «Как хорошо, что я ей меч дал и белье непробиваемое… Ой я молодец, ой голова!» Они переглянулись с Семеном и лекарь спросил:

– И что, раненые охранники умерли?

– Да нет, она магичка сильная оказалась, она их в трактире вылечила, мне сказали. Вот такие дела. Разбойников побили, теперь долго никто не сунется. Так что дорога свободна, можно спокойно ехать.

– Спасибо, господа, за рассказ, удачной вам поездки и хорошей прибыли.

Купцы важно поблагодарили учтивых господ, а Влад с Семеном, расплатившись, вышли наружу. Влад потянулся, его распирала радость – только сейчас он понял, как дорога ему Марьяна, и как страшно он боялся ее потерять. Остаться одному, в этом чужом мире, без друга… Он с удовольствием расправил плечи и обвел взглядом окрестности. Тракт проходил вдоль речки, место у озера было укрыто от ветра, вокруг стояли леса, вдоль реки – заливные луга… Он подумал: «Вот бы тут сделать клинику!»

Семен посмотрел на него, Влад усмехнулся:

– Тоже об этом подумал? Да, великолепное место. Тут бы клинику поставить… Интересно, кому эта земля принадлежит?

– Ну как кому? – удивленно посмотрел на него Семен. – Магистрату Лазутина. Вся земля на полверсты от тракта принадлежит магистрату. На сто верст по тракту. И сдается в аренду, или продается желающим, ну тем, у кого мошна тугая – земля тут очень дорогая. Неужели не знали?

– Да, не знал. Тьфу ты, черт, надо было Марьяне сказать, чтобы узнала, может пробить сумеет – что и почем. Мы-то там на земле графа сидим, помрет – могут нас подвинуть. Лучше свою землю иметь. Да и на тракте лучше… И трактир тут можно сварганить. Получше этого. Может, догадается? Ладно, давай домой – узнали что хотели, и надо дела доделывать. Погнали!

Они отвязали лошадей от коновязи, вскочили в седла и рысью поскакали в обратный путь…

Марьяна

…Утро встретило Марьяну легким морозцем, комната за ночь немного остыла. Она, дрожа, выбралась из-под теплого одеяла, опять на всякий случай надела непробиваемое белье, теплые кофты и юбки, повесила меч – ножны еще вчера Степан достал из возка. Хотела умыться – но вода в корыте была холодной, да и грязной. Передумала, схватила мешок с деньгами, баул с вещами и потащилась вниз.

Ребята-охранники уже сидели за столом и хлебали горячий фруктовый узвар. Марьяне есть не хотелось, но она заказала завтрак на себя и на них. Себе взяла только два яйца всмятку, которые по причине своей мягкости и скользкости легко были переправлены в желудок. Она с завистью поглядела на бойцов, которые уминали жареную свинину, как будто год не ели – сама она с утра ничего не хотела. Славы рядом не было, он где-то бегал по делам, но необходимости в дальнейших разговорах она не испытывала – все уже сказано, теперь дела, а не слова.

Через полчаса их лошади бодро топали по укатанной дороге в сторону Лазутина. Неожиданностей не предвиделось, тем более что места эти были очень оживленные, часто навстречу попадались конные и пешие, уже чувствовалось приближение города.

Город Лазутин был небольшой, по меркам Влада, а по меркам Марьяны, вполне даже крупный центр, с населением в тридцать тысяч человек. И эта численность считалась по половозрелым взрослым мужчинам – то есть на самом деле он был гораздо населеннее. Ну так исстари повелось, что население считалось только по мужчинам. Марьяна как-то не задумывалась над этим, и только когда однажды Влад удивился такому порядку, она подумала: «А правда. Что, бабы не люди, что ли, почему их не учитывают?»

Ворота Лазутина встретили их обычным постом стражников, досматривающих повозки и собирающих плату за въезд в город. С одним из трех стражников на воротах она была знакома, хотя узнала его с трудом – так он разъелся на тихой и сытной службе. Из двадцатилетнего худого мальчишки превратившись в совершеннейшего борова лет пятидесяти. Он не узнал Марьяну, хотя когда-то приходил к ней лечиться, когда она еще держала лавку на Цветочной улице.

Марьяна не стала напоминать ему о себе, заплатила входную пошлину за себя и за своих охранников – у стражи, как обычно, не нашлось сдачи с золотого, и сани со скрипом понеслись по брусчатой улице. Снег местами растаял от выплескиваемых на мостовую помоев, и как всегда Марьяна с раздражением вдохнула сладкий запах помоев, мочи и тлена. «Насколько же все-таки более здоровый воздух в местах, где стоит наша клиника, чем тут», – подумала она.

Наконец их сани подъехали к гостинице, оттуда выбежал мальчишка-конюх, принимая их лошадей, сани загнали во двор, под навес, укрыли брезентом и сопровождаемая охранниками Марьяна поднялась в тот номер, что ей предоставили хозяева заведения. Конечно, он отличался от трактирных помещений: спальня обита шелковой тканью, кровать с периной под узорчатым балдахином, вторая комната с настоящим унитазом и медной начищенной ванной. Правда, в нее все равно надо было таскать воду вручную, но зато сливалась она через дырку в днище, а потом вся грязная вода и нечистоты отправлялись по трубам из гостиницы в канавы по сторонам мостовой, и оттуда уже в реку.

Марьяне тут же захотелось залезть в ванну и понежиться в ней, после поездки, но она переборола себя, спрятала мешок с деньгами (честно говоря, ей страшно надоело с ним таскаться, тем более что он был объемистый и тяжелый) и пошла вниз, в обеденный зал.

Охранники сидели там, ожидая ее. Она быстро с ними вместе перекусила, затем отправила их наверх, чтобы они внимательно следили за ее номером по очереди – один будет отдыхать, другой наблюдать. Им она тоже сняла номер на двоих, вполне приличный. После этого Марьяна отправилась в город. С собой она взяла только небольшой мешочек с деньгами.

Первым пунктом ее посещения был собор святой Иросафилы, где настоятелем числился отец Пафнутий. И магическая школа, и собор располагались достаточно близко от гостиницы, где она остановилась, потому ей не пришлось долго идти.

Златоглавый храм вырос из-за поворота, как будто кто-то кинул вниз красивую игрушку – она даже залюбовалась сиянием куполов. До вечерни еще было много времени, и Марьяна знала, где найти настоятеля – он в это время обычно находился у себя дома, позади собора.

Она подошла к воротам и с силой начала бить в них кулаком так, что они затряслись. После минуты таких упражнений, в откинутое окошко ворот выглянул недовольный толстый монах и с неудовольствием спросил:

– Вы чего, госпожа, шумите? Отец настоятель почивать изволят и будить не велели.

– Давай буди его. Дело важное к нему.

– Не могу, – невозмутимо сказал монах. – Не велено. – И стал закрывать окошко.

Марьяна взревела в ярости:

– Ты, помесь осла и ящерицы, если ты не доложишь Пафнутию, он тебя отлучит от церкви. А раньше, я напущу на тебя такую порчу, что ты будешь черным поносом гадить, пока не скончаешься в луже своего дерьма, козел безрогий! Быстро давай Пафнутия сюда!

Испуганное лицо монаха исчезло, и через минут десять послышался дрожащий голос:

– Кто, кто мешает моей послеобеденной молитве?! Какой нечестивый человек требует от старого, больного священника, молящегося за всех нечестивых граждан этого города об их прощении, отвлечься от святого дела?

В окошке показалось лицо довольно-таки бодренького круглолицего человечка с красным носом и хитрыми маленькими глазками:

– Кто побеспокоил меня и напугал моего Анафима?

– Открывай, Пафнутий, разговор есть на тысячу золотых.

– На тысячу? – За воротами загромыхало, отодвинулся засов, и Марьяна скользнула на широкий двор. Пафнутий вгляделся в лицо красивой дамы.

– Вы кто, госпожа? Я вас знаю? Мне кажется, я где-то вас встречал!

– Пафнутий, это же я, Марьяна. Забыл, как я тебе причиндалы лечила?

– Тихо, тихо… – Пафнутий оглянулся на стоящего невдалеке монаха. – Ну чего ты расшумелась. Тысячу так тысячу – пошли разговаривать. Ну что за привычка во дворе дела решать. Эй, Анафим, принеси нам вина монастырского да сыра, да смотри, гаденыш, отопьешь по дороге – я тебя поставлю на поклоны на весь вечер. И еще – бери вино не слева, для прихожан, а из-за корзин, в правом углу. Ну пошли, Марьяна.

Они взошли по широкой каменной лестнице на длинную украшенную цветными стеклами веранду. Миновав ее, оказались в светлой теплой комнате, где гудела печь, украшенная цветными изразцами. Они уселись за столом, накрытым белой скатертью с кружевами по краю. Марьяна огляделась.

– Хорошо устроился ты, Пафнутий… Я еще помню тебя, когда ты был молодым худым священником, а теперь – вон какой дородный да важный.

– Молитвами моих прихожан да скромными подношениями живу, как нищий, все о душах их молюсь денно и нощно…

Монах принес бутыль, нарезанный сыр на блюде. Пафнутий внимательно осмотрел пробку бутылки и кивком отослал его, крикнув вдогонку:

– Дверь прикрой, аспид. Вечно уши развешиваешь, подслух нечестивый!

– Ну, привет, Марьяна, – уже нормальным голосом сказал Пафнутий и остро взглянул на нее. – Молодо ты выглядишь что-то, если бы не твое нахальство, я бы тебя и не узнал. Помню, как ты крыла моего Афанасия двадцать лет назад… Как это ты омолодилась-то? Или секрет?

– Свежий воздух, правильное питание, никаких волнений – вот и секрет вечной молодости! Пафнутий, ну чего ты ерунду спрашиваешь? Я ведь магичка и лекарка, у нас есть свои секреты, за которые могут нам и голову снести, если выдадим. Понимаешь?

– Понимаю. Ладно. Давай вот винца попробуй, а потом и к делу перейдем. – Он разлил красное густое вино по бокалам, отпили, Марьяна нарочито восхищенно промычала: – У-у-у, для себя ты хорошее вино бережешь, а для причастия небось опять опивки в трактире покупаешь?

Пафнутий засмеялся:

– Наветы! Наветы друзей лукавого и завистников, коих много у благочестивого и боголюбивого священника!

– Угу… помню, как на тебя напраслину возвели три прихожанки. В одно и то же время забеременевшие, наверное, от святого духа. А проводником зачатия ты был, вроде бы, а? Силен был, кобель! Сколько по городу твоих отпрысков бегает?

Пафнутий поперхнулся вином, закашлялся, смеясь в кулак…

– Увы, Марьяна, теперь староват стал… – Он грустно потупился. – Теперь аспиды женского рода денег требуют. Нравы испортились, народ стал корыстным – такие молодые девушки и такие деньголюбивые, увы. Так что ты там говорила о тысяче золотых? Что за эти деньги надо будет сделать? Убить Анафима? Поджечь собор? – Он перекрестился на образа в углу и добавил: – Прости, Господи, нечестивого.

– Нет. Все проще. Один мой знакомый потерял метрики свои. Надо вписать его в церковную книгу… У тебя же хранятся все книги, за несколько сотен лет? Надо будет стереть одну запись и сделать на ее месте другую. И выдать справку для магистрата, датированную тем временем. Даю тысячу золотых. Идет? По рукам?

– Полторы тысячи. Сложное дело – вытравлять надпись, писать опять же… Так и вгоняешь меня в геенну огненную, буду я из-за тебя гореть на сковороде адовой! Так хоть тут порадоваться. Столько трат, столько расходов… – Он повысил голос и крикнул в сторону двери: – Одни эти дармоеды служки сколько сжирают! Жрут и жрут в три горла, бездельники! – И тихо добавил: – Полторы и по рукам.

– Ну ты зажрался… совсем обнаглел! Тысяча двести.

– Мне надо поддерживать свою троюродную племянницу… Девочка бедная на моем содержании, страдает… Тысяча четыреста!

– Ах ты, зараза! Я, может, в одном платье хожу уже два года, а ты девок в золоте купаешь… Тысяча триста и по рукам!

– Ладно, грабь несчастного старика, пей мою кровь, нечестивка, накажет тебя Господь за то, что обижаешь сирого и убогого… тысяча триста пятьдесят и по рукам!

– Ладно, ладно, хрен с тобой! Давай бери бумагу и пиши данные человека.

– Ну вот, другое дело! Эй, Анафим, хрен тебе в дышло, неси бумагу, перо и чернила, лишенец! Совсем распустились, мышей не ловят!

Монах принес требуемое, они дождались, когда он уйдет, и Пафнутий, взяв в руки перо, приготовился писать.

– Влад Вольга. Отец Станила Вольга, лекарь. Мать Бажена Вольга, домохозяйка. Уроженцы села Крутоярова.

– Это не то село, что вымерло сто лет назад под Лазутином во время чумы? Его еще выжгли все, заразу искореняли…

– То, то. Поставишь год рождения за десять лет до чумы. Когда будет готово?

– Давай завтра, после полудня, два часа пополудни. Аванс дашь? – Марьяна уничижительно посмотрела на Пафнутия. – Ну ладно, ладно, завтра с деньгами приходи, и все будет.

Они попрощались. Пафнутий обнял Марьяну, излишне горячо расцеловал и как бы ненароком придержал ее за тугую ягодицу. Она хлопнула по шаловливой руке, а он сделал невинные томные глазки и как бы ничего не заметил.

Скоро Марьяна шагала по улице, с удовольствием отмечая, что дело пошло. Через двадцать минут она подошла к зданию Школы магии. С удивлением Марьяна ощутила какое-то волнение – все-таки она училась здесь три года, не самые худшие ее годы. Она была молода, честолюбива, ей тогда представлялось, что вот теперь она магичка, лекарка, и весь мир у нее в кармане.

Оказалось, способности у нее посредственные, лекарское дело для простой лекарки не такое уж прибыльное, а принцы на белых конях не спешат появляться на Цветочной улице. А все больше кожевенники в вонючей, пропахшей гнилью и химикатами одежде. Как она ненавидела этот запах – так всегда пах ее отец, грубый и черствый человек, торговцы, проститутки. Кстати, проститутки и их клиенты были самыми выгодными для нее пациентами – имели деньги и платили как следует. Но все-таки она не жалела, что стала магичкой – кусок хлеба у нее был всегда, а вот теперь… теперь она была вообще в порядке.

Глубоко вздохнув, Марьяна потянула на себя большую, в полтора человеческих роста тяжелую дубовую дверь. Ее ручка двери была отполирована тысячами рук, сотни лет полировали ее…

Вестибюль встретил ее широкой каменной лестницей с углублениями на ступенях, выбитыми десятками и сотнями тысяч ног, и неизменным запахом туалета, несущимся из-под лестницы. Там всегда был засор из-за того, что тупоголовые учащиеся кидали в унитазы всякую дрянь. Марьяна поднялась наверх и свернула в длинный коридор, из которого высокие крашеные двери вели в учебные классы.

При Магической школе было свое общежитие, но Марьяна жила дома – до ее жилья отсюда было десять минут ходьбы. Как давно это было… Казалось только вчера она покинула стены этого заведения, но прошло уже сто лет. Где ее бывшие соученики? Кто знает… Она грустно улыбнулась и тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и решительным шагом направилась к кабинету, где на дубовой двери было написано «Марина Гржимельская, директор».

Троюродная тетка Марьяны, как говорится, седьмая вода на киселе, Марина была родом откуда-то из-за границы и заняла свой пост по знакомству, удачно соблазнив кого-то из высших сфер. Тогда она была еще довольно интересной женщиной. Тетей же Марьяне она считалась лишь потому, что троюродный дядя Марьяны женился на ней. Впрочем, неудачно, так как она, по слухам, за считанные годы свела его в могилу безудержным сексуальным темпераментом. Но как раз за этот темперамент и ценили ее… покровители.

С Мариной Марьяна могла разговаривать совершенно спокойно, так как еще во время учебы в школе у них сложились вполне дружеские отношения. Кроме того все-таки родственные связи чего-нибудь да значат. Ну и Марьяна знала, как ее дальняя родственница любит деньги. Помимо денег Марина больше всего любила только себя.

Марьяна постучала в дверь, из-за нее ответил знакомый голос, и она вошла в кабинет. Там мало что изменилось. Разве что прибавилось на стенах различных грамот, наград и поощрений, которыми была награждена директор. Марина очень любила эти бумажки и всегда показывала их всем комиссиям.

Директор сидела за столом, не сразу подняла голову, изобразив, что очень занята, и ей срочно надо что-то писать, потом важно и надменно взглянула на вошедшую и спросила:

– Что вам нужно, сударыня?

Марьяна подошла и села на стул перед ее столом директорши, после чего стала внимательно рассматривать лицо, руки, плечи Марины. Время ту тоже не пощадило. Когда Марьяне было двадцать лет, Марине стукнуло тридцать пять. Для магика это не возраст… Но теперь уже никто не назвал бы Марину миленькой и не заподозрил бы, что когда-то ее называли Огненная Кобыла.

Перед Марьяной сидела пожилая дама с элегантно зачесанными волосами, в хорошем дорогом платье. Руки ее уже были с морщинами, как и шея. Сколько ни молодись – шея всегда выкажет возраст. Директорша внимательно всмотрелась в лицо пришедшей, в глазах возник огонек узнавания, потом она мотнула головой, – нет, не может быть, и тогда она снова спросила:

– Так кто вы, что вам угодно?

– Привет, Марина, не узнаешь?

– Не может быть! Марьяна, ты? Как, как ты смогла так сохраниться? Как? Боже мой, боже мой…

Она долго не могла успокоиться, пыталась все узнать, каким способом Марьяна сохранила молодость и красоту. Та ей чего-то плела о природе, травах и хорошем здоровье, но она ни одному слову не поверила, что было немудрено – ведь дура не смогла бы удержаться на посту директора Школы магии больше ста лет! Наконец, они перешли к сути дела.

– Марина, мне от тебя нужна помощь. Тебе это будет очень выгодно. Мне нужен для одного человека диплом об окончании этой школы. Диплом настоящий, с печатями, с регистрацией. Будет хорошая оплата, сколько, ты сама скажешь. Можешь сделать? Диплом должен быть датирован примерно моим годом выпуска. Тогда как раз неразбериха была, чума, так будет проще. Сколько это будет стоить?

– Я не знаю. Я такого не делаю. Мне хватает на жизнь вполне, зачем мне эти волнения, стараться… Я так понимаю – это твой мужчина?

– Ну, можно сказать и так… Он магик, но не может работать в гильдии – нет диплома.

– Да я поняла все. Но ты представляешь, сколько это будет стоить? Надо и в магистрате зарегистрировать, и в канцелярии школы, много инстанций пройти… В общем, восемь тысяч золотых. И задаток вперед – тысячу. На расходы. Что, сможешь? Торга не будет, это дело серьезное. И еще – нужна капля крови этого человека для внесения в печать – ну ты знаешь – ауру нанести.

– Хорошо. Я согласна. Сколько времени займет дело?

Директриса начала считать, загибая пальцы и шевеля губами:

– Если сегодня задаток будет у меня, то через три дня будет готово. То есть, без сегодняшнего дня. Кровь есть?

– Есть, вот… – Марьяна достала заранее приготовленный платочек с накапанной на него кровью Влада. – Тысячу золотых тебе принесут сегодня до вечера, я пришлю охранника. Запиши имя: Влад Вольга. Ну все, я буду у тебя через три дня. С деньгами. Не подведи, ладно?

Марьяна вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. Еще одна проблема решена: Марина жадная до денег, землю рыть будет. Вообще, думалось, что она больше запросит.

Марьяна вышла на улицу и зашагала к гостинице – на сегодня хватит дел. Отдыхать. Гильдиями она займется завтра.

Глава 11

Марьяна

Гостиница встретила Марьяну сдержанным гулом в обеденной зале – она была наполовину полна, хотя время обеда и прошло. Внизу сидел Степан, разговаривая с каким-то увешанным оружием мужчиной, в нем она узнала Славу. Видимо, он давно ее поджидал. Марьяна про себя застонала – так хотелось сейчас лечь в ванну и расслабиться, а тут – вот… Но она сцепила зубы: не в ваннах же разлеживаться ехала сюда, да еще с такими приключениями, черт бы их побрал.

Подойдя к столу, она вежливо поздоровалась и улыбнулась воину. Он покосился на ее пояс с мечом, Марьяна скинула шубу на спинку стула, присела к столу и сделала знак официантке. Та приняла заказ. Марьяне как-то сразу остро захотелось есть, едва она переступила порог гостиницы. Витающие в воздухе запахи пряностей, тушеного мяса и овощей способствовали появлению таких желаний. Тем более что она сегодня хорошо поработала, выполнив то, что наметила.

Одна мысль только не давала ей покоя: Марина как-то легко согласилась с тем, что Марьяна хорошо сохранилась. Конечно, она видела ее очень давно и практически они не общались, но дурой та не была, хотя как магичка не имела особых способностей.

Однако докопаться до истины в этом вопросе довольно легко: это как дважды два. Марьяна уехала в деревню давно, а выглядит – как сто лет назад. Возникает вопрос: как ей это удалось? Уровень Марьяны Марине был известен. Сильные магики все на виду, их знают наперечет, – значит, где-то в глуши есть неизвестный очень сильный магик, который помог ей помолодеть. И тут как раз появляется Марьяна, молодая, красивая, с заявкой на покупку диплома. Из ситуации уши-то торчат…

Марьяна не стала ломать себе голову. Время покажет. А пока все идет как надо. Если что-то изменится – тогда и надо будет думать.

Ей принесли заказ, и несколько минут она молча насыщалась в тишине, как будто не замечая, что Слава поглядывает на нее. Потом утерла губы и спросила:

– Ну как, Слава, лошадей продали?

– Да, конечно, вот ваша доля. – Он положил на край стола мешочек, набитый деньгами. Марьяна не стала пересчитывать, привязала к поясу и снова продолжила есть. Слава, похоже, был обескуражен. Ему казалось, что магичка сильно заинтересована в их договоренности о приобретении дворянского титула, но она молчала, и он молчал.

Марьяна специально давала ему понять, что не очень-то и нуждается в его услугах. Ну, чтобы не возникло повода к излишнему нажиму на нее. Доев рагу, она подмигнула Степану:

– Степ, иди отдохни, мне тут со Славой поговорить надо.

Степан согласно кивнул и зашагал к лестнице. Марьяна проследила взглядом за тем, как его спина скрылась из виду.

– Ну что, рассказывайте, Слава, что нового по нашей проблеме.

– Ну что, я, в общем-то, все решил. Только – одно но. Ваш человек должен приехать сюда и все оформить. Это можно сделать? Иначе не выйдет.

– Ладно. Расскажите подробнее, там уже посмотрим, что и как.

– Есть пожилой, очень пожилой дворянин. Он доживает последние дни, недели. У него нет родственников, после его смерти титул будет утрачен. Баронство. От него остался только старый замок в паутине и часть прилегающих земель. Он может усыновить вашего человека, но для этого нужно, чтобы тот приехал к нему лично. Усыновление производится при стряпчем и свидетелях и потом заверяется императором. Ну тут проблем не будет – никому не интересно копаться в делах какого-то мелкопоместного барончика, подмахнут бумаги и все. Особенно, если подмазать кого надо. Так что я выполняю все, о чем мы договорились. Приехать на процедуру усыновления надо в течение месяца, иначе барон не доживет. Ну что думаете по этому поводу?

– Да, похоже это получится. Сообщите где вас найти, чтобы связаться. Через неделю, самое большее – две, к вам обратится человек от меня.

– Как я уже говорил, пусть обратится в гильдию и узнает, где я нахожусь в это время. Где-то с месяц я выезжать из города не собираюсь, у меня тут есть заказ на охрану, посему найти меня будет легко. За сим откланиваюсь – не буду вас отвлекать. Отдыхайте. А может, к вам вечерком подойти, обсудить дальнейшие проблемы? – Владислав с интересом и надеждой посмотрел на интересную женщину, которая его притягивала к себе так, что на других красоток, даже после длительного путешествия с караваном, ему не хотелось смотреть… Ну, почти не хотелось.

– Ну зайдите вечером в гостиницу, усмехнулась Марьяна, послушаем музыку. Говорят, должен выступать какой-то музыкант, можем вместе выпить вина. Тут вроде бы неплохое. Ну и обсудим заодно дела. Сейчас прошу меня простить – ужасно хочется залезть в ванну и не вылезать ближайшие полтора часа.

Она встала, попрощалась с капитаном и, подхватив шубу, отправилась к управляющему, чтобы сделать заказ на горячую воду в ванной. Потом поднялась к себе и в течение ближайших пятнадцати минут наблюдала, как ей мыли и наполняли ванну. Затем она отпустила прислугу, разделась догола, с наслаждением огладила свое тело руками, с удовлетворением в который раз наблюдая за собой в высоком, в рост человека зеркале, привезенном, скорее всего, из-за границы – тут не умели делать таких вещей.

Вдруг вспомнила: деньги Марине! Забыла отправить!

Она достала мешок с золотыми, отсчитала тысячу и, закутавшись в покрывало с кровати, выглянула в коридор – там никого не было. Она добежала, шлепая босыми ногами, до номера охранников, постучала и, когда из двери выглянула голова Степана, недоуменно оглядевшего лекарицу в странном наряде, сунула ему мешок с деньгами, объяснив, куда и зачем надо идти и к кому обратиться, потом побежала в свой номер, скрываясь от поднимающихся по лестнице людей.

Горячая ванна расслабляла, располагала к неспешным мыслям и рассуждениям… Марьяна задумалась… А какие у них с Владом вообще отношения? Ранее она воспринимала его как данность – вот он есть, всегда под боком, они вместе, в работе, иногда в постели, и дальше по жизни рядом. Так кто он ей? Муж? Нет. Ну какая жена потерпит, что ее муж при ней спит с другими женщинами?! А она, наоборот, заботилась, чтобы у него в достатке было женщин. Друг? Ну да. Она знала, случись что – Влад всех перережет за нее, а ее вытащит. Впрочем, и она кинулась бы за него в огонь и в воду. Любовник? Можно сказать, что да. Но это не означало, что она давала ему обет верности. Он бы и сам этого не понял. С какой стати он должен ограничивать ее в чем-то, тем более что она старше его в два с половиной раза.

Они никогда не выясняли между собой отношения, даже мысли об этом не было. Партнер по делу? Да. Только договоров они не подписывали никаких, тоже как-то в голову не приходило. Ведь фактически, скажи Влад: «Я ухожу, и теперь сам буду вести свои дела!» – что бы она сделала, как остановила? Никак, особенно после того как сделает ему документы… Но почему-то она ему верила, очень сильно верила. Видимо все-таки она любила его, хотя и вполне могла лечь в постель с другим мужчиной – ну так, для удовольствия, или, как говорят, для здоровья. Впрочем, больше от скуки – ну не может женщина одна сидеть темными зимними вечерами. Эти странные отношения ее забавляли, и были ей удобны и приятны. Хорошо все-таки иметь друга – в переносном и буквальном смысле слова.

Она усмехнулась каламбуру, и задумалась уже о деле. Ну хорошо, стал он дворянином, а как получить землю? Купить, конечно. Но чтобы купить, нужны деньги, деньги же можно заработать на клинике. Но если развить дела пошире – тут же пойдет шум, заинтересуется граф, обложат налогом, а то и какие-нибудь проблемы с землей начнутся. Главное теперь – землю получить, а там видно будет. Строить на месте хутора нельзя. Она поняла это четко и определенно.

Марьяна взяла в руку мочалку, намылила душистым мылом, привстала на колени, изогнув спину и стала медленно намыливать упругую грудь, гладкую смуглую кожу боков и спину… Усмехнулась, осмотрев себя: в этом мире загар считался признаком низкого положения, светская дама должна быть белотела, кровь с молоком… но злостный Влад «делал» ее под себя, наградив легким загаром, что, впрочем, ей нравилось.

Гладкая кожа как будто светилась изнутри, ее не нарушали никакие шрамы, прыщики или лишние складки – организм тут же устранял любые нарушения равновесия в себе. Ни следа от перелома ключицы, ни от удара в бок. Кстати, ей показалось, что перелома ребер и не было – только сильный ушиб, который рассосался в течение получаса. Она легла в ванну, погрузившись до подбородка, подняла из воды ногу, намыливая в воздухе и залюбовалась длинным гладким бедром и совершенными лодыжками. Интересно, с кого Влад брал пример, когда формировал ее тело? Впрочем, не все ли равно? Себя он тоже не обделил достоинствами… всякими.

Может, правда сегодня пригласить к себе в номер Славу? Вроде бы он мужчина интересный, как будто умеет обходиться с дамами и явно запал на нее. Марьяна хмыкнула и улыбнулась. Решила: вечером подумаю, посмотрим на поведение.

Что же с Магической школой? Марьяна не стала сразу говорить с Мариной о наборе выпускников. Хотя у Марины точно есть сведения, куда отправились и чем занимаются выпускники прошлого года. Этот еще не закончился, а ждать выпуска у них с Владом не было возможности. Пару-тройку человек надо было уже притащить с собой. Владу придется скоро уйти, на время, чтобы оформлением дворянства заняться, с купцом Панфиловым разобраться – там какая-то странная история с ним и его сыном. А этот купец может здорово пригодиться, стоит заняться его делами.

Вода в ванне стала остывать, Марьяна открыла пробку и вылезла на коврик, обтираясь махровым полотенцем. В богатстве были преимущества – и вот одно из них. Раньше она не могла позволить себе заказывать такие роскошные номера. До вечера время еще было, она подумала, оделась и спустилась вниз, предварительно предупредив охранников. В зале она нашла глазами симпатичную девушку – вроде как та была дочерью хозяина гостиницы и являлась кем-то вроде распорядительницы, подозвала к себе и села за столик, пригласив девушку последовать ее примеру:

– У меня к вам есть просьба. Мне не хотелось бы сейчас покидать гостиницу. Вы не могли бы послать человека в хороший магазин готового платья – пусть подберут несколько самых лучших, модных нарядов на меня и принесут в мой номер, я в дороге пообносилась и хотела бы обновить свой гардероб.

– Хорошо, госпожа. Сейчас я отправлю мальчика в магазин модистки госпожи Бажены. Я приглашу ее к вам в номер.

– Спасибо. Я там и подожду.

Госпожа Бажена оказалась миловидной женщиной средних лет. Она явилась в сопровождении двух шустрых девушек, тащивших ворохи разнообразных платье, чулок, белья и даже туфель, – всего, что мог предоставить приличный магазин. Платья доставались из чехлов, одобрялись или отвергались, шелковые чулки прикладывались к стройным ногам, нижние юбки разлетались по комнате, как стаи голубей, – в общем, шел процесс, который люто ненавидят мужчины и обожают настоящие женщины, – примерка.

Наконец, все, что нужно, было отобрано и оплачено. Марьяна заранее отложила мешочек с деньгами, чтобы не светить всю сумму. Теперь ей не стыдно было пойти не только в магистрат, но и на бал к императору, если бы он тут каким-то чудом появился. Марьяна дернула веревку звонка и попросила пришедшего мальчика принести в номер чаю с печеньем.

Разгоряченные от беготни заказчица и модистки сели за круглый столик и в течение двадцати минут заливали пожар сладким чаем с вареньем и печеньями. Здесь подавали настоящий черный чай, привезенный с востока. В деревенской глуши он был редкостью, так как купцы с таким дорогостоящим и боящимся сырости продуктом не заглядывали в лесную глушь.

– Госпожа Бажена! А вы можете по моим рисункам сшить кое-что?

Модистка с легким недоумением посмотрела на заказчицу и ответила:

– Да все что угодно, в пределах ваших финансовых возможностей, конечно. А что бы вы хотели?

Марьяна сделала несколько рисунков, обозначив цвет и материал, из которого надо было это изготовить. Модистка еще больше удивилась:

– Где вы могли видеть такое, госпожа?

Марьяна на это опять стала что-то врать, что-то о дальних странах, заезжих купцах… ну не могла же она сказать, что о трусиках, лифчиках и бальных платьях ей рассказал друг из другого мира? Тут носили платья с рюшечками, бантами, накладными деталями, или же простые сарафаны, как у крестьян. Первые а повседневной носке были неудобны, вторые же – слишком просты и некрасивы. Для пробы Марьяна еще заказала несколько платьев с укороченными подолами, с большими вырезами на груди, а также несколько комплектов брючных костюмов, чем привела модистку в огромное смятение.

– Как?! Женщина в мужских брюках?! Скандал! – Потом успокоилась и с интересом стала разглядывать рисунки: – А ведь может войти в моду… Брюки подчеркивают формы, куртка обтягивает грудь… Многие дамы могут на это решиться. Госпожа, вы можете стать законодательницей мод. Если позволите, я использую ваши идеи.

– Давайте так, Бажена, возможно, мы с вами начнем сотрудничать. Я буду через ваш магазин продавать такие вот товары, так что вы будете в выгоде. Но пока пусть никто об этом не знает. Все должно быть готово через три дня. Успеете? Я оплачу за скорость.

– Придется привлечь швей со стороны… Но если госпожа гарантирует оплату, почему бы и нет. Только необходим аванс.

Они поторговались, наконец, модистки покинули ее, и Марьяна осталась наедине со своими мыслями и кучей разнообразного барахла. Вздохнула тяжко, но удовлетворенно, – тяжела ты светская жизнь! – натянула шелковые чулки, надела голубое атласное платье, подчеркнувшее ее высокую грудь, кожаные туфли и во всеоружии спустилась в обеденный зал, заперев номер и оставив вытаращившего на нее глаза охранника на посту в коридоре.

Внизу уже настраивал инструмент музыкант, столики были почти заполнены разнообразным, по большей части респектабельным народом – торговцами, мелкими чиновниками, приехавшими в город по делам и мелкими дворянчиками. К Марьяне сразу подбежал коридорный, сообщив, что ее ждет господин за столиком, и проводил ее к нему. За столиком сидел Слава, весь расфуфыренный, с начищенным до блеска оружием и с новой кожаной фурнитурой. Он так скрипел и пах выделанной кожей, что Марьяне показалось, что она попала в оружейный магазин.

– Приветствую вас, госпожа… – Он учтиво пододвинул ее стул, она важно опустилась на него, чувствуя спиной устремившееся на нее завистливые взгляды мужиков.

Ей было приятно ощущать себя в центре внимания – Марьяна уже забыла, как это бывает. Музыкант настроил свой инструмент и начал негромко петь неожиданно приятным голосом, что-то о любви, рыцарях, бросающихся прямо-таки в пасть к огромным драконам и погибающим в битве с ужасными чудовищами.

Насколько знала Марьяна, драконы совершенно не желали жрать этих невкусных и нашпигованных излишним железом существ и ограничивались лишь тем, что отрывали им головы и бросали на месте. Гораздо приятнее сожрать честную овцу, или даже корову, чем вонючего, пропотевшего под доспехами мужлана без единой мысли в голове. Если бы Марьяна была драконом, она бы тоже так поступала, так как терпеть не могла заносчивых безмозглых рыцарей, вечно громыхающих напяленным на себя железом.

Следующая песня была о несчастной любви трубадура и принцессы. Что было еще глупее, так как для женщины уровня принцессы спать с трубадуром было равносильно тому, как если бы она пригласила в постель животное, – слишком велики были сословные различия. Марьяна откровенно заскучала, спасалась лишь поглощением фруктового салата со сливками, заранее заказанного капитаном.

Вечер прошел удивительно бездарно, за исключением танцев, которым аккомпанировал музыкант. Капитан танцевал неплохо, уверенно вел партнершу, единственно, может быть, излишне прижимал ее к себе. А впрочем, это могло Марьяне и показаться – ее объемистая грудь волей-неволей упиралась в его портупею.

Потом они поднялись в номер, обсудить дела… И обсуждали примерно часа полтора, после чего затихли, утомленные, рядом, смотря в потолок и переводя дыхание.

Марьяна сразу взяла инициативу в свои руки и скакала на мужчине до изнеможения. Любовником он оказался неплохим, но до уровня Влада никак не дотягивал, что, впрочем, ее не особенно расстроило. Она не собиралась проводить с ним все ночи. Самое главное, он был чисто вымыт, от него не пахло потом и носками, а кроме того он не был против ее доминирования в постели. К тому же не задавал глупых вопросов типа: «А тебе было со мной хорошо? А ты не хочешь переехать ко мне? А я у тебя какой по счету?» В общем, быстрый перепихон без обязательств, к взаимному удовлетворению, за что Марьяна была ему благодарна и поздравила себя, что не ошиблась в выборе партнера. Ну не с улицы же ей было вести мужика, если приспичило? Влад своими изменениями, произведенными с ее телом, запустил в организме гормональные процессы на полную, и теперь гормоны бушевали в ней, как в печи сталелитейщика.

Они полежали немного, наслаждаясь истомой после соития, потом Марьяна спросила:

– Слава, скажите, вот есть такая задача: надо найти участок земли в приличном месте, рядом с большой дорогой, с водоемом, и чтобы этот участок можно было приобрести в собственность. Как можно это сделать, помимо приобретения дворянства? Вы человек опытный, ну-ка давайте идею!

– А тут и думать нечего – магистрат. Участки вдоль тракта, на сто верст по нему, на полверсты вправо и влево от него, принадлежат магистрату. Обычно они сдаются в аренду, но бывает и продаются. Правда, цены кусаются. Но они зависят от того, сколько процентов от суммы перейдет в карман чиновника.

Марьяна поднялась на локте, опершись ему на грудь и, заглядывая ему в глаза, с волнением спросила:

– Вы уверены, что можно купить эту землю?! Это бы все решило! Ну, хотя бы часть земли, конечно, по моему выбору.

– А у вас хватит денег на такое? Впрочем, что я говорю… Если вы владеете таким артефактами, почему бы вам не иметь денег на землю. Если захотите – я вам помогу. Мой двоюродный брат работает в магистрате, в земельном отделе. Можно через него провернуть, и он возьмет не больше, чем у них положено в таких случаях. Завтра утром я поговорю с ним, а часа в три пополудни зайду за вами, и мы с ним встретимся.

– Да вам цены нет, капитан! Вы заслужили награду. – Она игриво укусила его за сосок и перевалила на себя, широко раздвинув колени…

Через полчаса капитан был выпровожен из номера. Все, что могла, она из него выжала – физически и юридически, а спать всю ночь с кем-то не очень знакомым, когда под кроватью лежало целое состояние, ей не хотелось. Она помылась в заново наполненной ванне, а потом быстро уснула, без сновидений и переживаний, сном праведницы.

Утром она заторопилась в гильдию строителей, ей до обеда надо было договориться со специалистами и возчиками, узнать о расценках и обсудить все нюансы строительства. В просторном помещении ее встретил сам глава гильдии, которому доложили о ее приходе. Он с интересом выслушал ее пожелания, сразу обозначив:

– Прежде чем говорить о стоимости постройки комплекса зданий, надо оценить на месте – что вы будете строить, каков объем работ, грунты, подъезд транспорта, составить план, а потом уже разговаривать. Когда поедете обратно, сообщите мне, я направлю с вами проектировщика, и он на месте все рассчитает. В рабочих руках и возчиках проблемы не будет – сейчас не сезон, строят обычно летом, а потому набрать необходимое количество рабочих не составит труда. Вы когда собираетесь ехать? Через дня три-четыре? Ну и отлично – человек будет уже готов, когда сообщите.

Они довольно дружески распрощались, и Марьяна пошла к отцу Пафнутию. На сей раз Анафим молча и быстро ее пропустил, и она оказалась в знакомой горнице. Пафнутий уже ждал ее, держа в руке свиток с церковной печатью.

– Держи. Все как договаривались. Любая проверка – все четко, комар носу не подточит.

Марьяна внимательно просмотрела документ – да, все было чин по чину. Она достала из-под шубы тяжеленький мешочек с золотыми, высыпала на стол, и Пафнутий принялся, шевеля губами пересчитывать маленькие монеты.

– Все верно, тысяча триста пятьдесят. Накинула бы на старость больному человеку? Племянница вот прихворнула, на лечение надо… Стой, да ты же лекарка! Поможешь?

– Пафнутий, опять небось обрюхатил? Сколько раз тебе говорила, я не делаю абортов, лучше бы ты пограмотнее вел себя в постели, что ты какой бестолковый-то, не юнец чай уже! Или сходил бы к лекарю, и ей поставили бы заклятие противозачаточное, неужели нельзя было позаботиться?

– Зело жаден лекарь, спросил десять золотых за противозачаточное на полгода, меня жаба задушила.

– Это ты зело жаден, вот теперь будешь за аборт черному лекарю отдавать сто золотых. Ну да ладно, некогда мне с тобой рассиживаться, дела ждут. Приятно было с тобой иметь дело, иди дотрахивай «племянницу», пока ей уже все равно, а я пойду в город.

Пафнутий с надеждой спросил:

– А у тебя там нет еще кого-нибудь сделать метрики? Я бы зараз спроворил.

– Пока нет. Но как появится – я прямо к тебе. Ну, прощай Пафнутий, не болей, а особенно дурными болезнями.

– Тьфу на тебя, сглазишь – мне вдобавок только этого не хватало!

До встречи в магистрате оставалось еще много времени, и Марьяна побрела в Школу магии, узнать, как там дела у Марины, да и поговорить о рекрутах нужно было. С Мариной они столкнулись в дверях, та сразу подхватила Марьяну за руку и повела к себе. Усадив ее за стол, Марина заперла двери и загадочно сказала:

– У меня к тебе разговор есть. Давай, я приму шубу, а то жарко у нас.

Марьяна разделась, оставшись в облегающем ее голубом платье, выгодно подчеркивающем ее высокую грудь и крепкие бедра – она нарочно выбрала самые простые фасоны без рюшек и всяческих бантов.

– Я слушаю тебя, Марина. В чем дело? – Марьяна обеспокоилась, что-то шло не как надо.

– Марьян, давай поговорим начистоту. Ты думаешь, я дура? Мне под двести лет, а я не спятила еще. Я помню тебя, ты и в юности не была такой красавицей, как сейчас. Твои способности всегда были не выше второго уровня, чуть выше просто лекарки-травницы, и ты мне рассказываешь, что хорошо сохранилась? Я знаю, что ты каким-то образом омолодилась, и понимаю, почему ты скрываешь, как именно ты это сделала. И еще: я знаю, что тебе очень нужен диплом магика. Я бы могла тебе заломить и тридцать тысяч, и ты бы ничего не смогла сделать – больше до самой столицы никаких школ нет, а там, если ты даже найдешь концы, тебе это в такие деньги обойдется… Может, ты их и потянешь, вот только стоит ли? Подумай.

– Ты к чему ведешь? – насторожилась Марьяна.

Марина, умоляя, взглянула на нее:

– Помоги мне! Сделай меня молодой! Я всю ночь не спала, думала. Я все тебе сделаю: и диплом, и потом буду помогать, если надо. Ты меня давно знаешь, я всегда была шалавой и деньги люблю, но я никогда не подличала с тобой, и помогала тебе, как могла, вспомни. Ты даже жила у меня какое-то время, когда папаша тебя побил и из дому выгнал.

Был такой случай, когда однажды Марьяна не пришла ночевать домой, увлекшись одним парнишкой. Он и стал у нее первым мужчиной. Впрочем, довольно бестолковым и никудышным. Марьяна с ним вскоре порвала.

– Я не возьму с тебя за диплом денег, помогу тебе с гильдией магиков – меня там знают хорошо, через меня решают некоторые дела. Помоги, Марьян!

Марьяна посмотрела на Марину. Ее даже немного трясло при ожидании ответа Марьяны. Они действительно нуждались друг в друге. И Марьяна подумала: а почему бы и нет? Так она и деньги сохранит, и с гильдией уладит, и приобретет союзника. Они немного помолчали, Марьяна еще раз внимательно посмотрела на покрытую красными пятнами от волнения Марину и сказала:

– Хорошо. Я тебе помогу. Да ты, верно, догадалась, это не я сделала себя красоткой, у меня, да и вряд ли у кого еще хватит на это Силы. Ну может, только у эпических героев. Ты делаешь диплом, и помогаешь мне с моими проблемами. Мы же делаем так, что ты становишься молодой красоткой, лучше, чем была в юности. Только одно но. Ты не болтаешь на каждом перекрестке о произошедшем. Разработай версию, как ты вернула себе молодость. Я понимаю, что если тебя будут пытать, ты все равно расскажешь, что и как, но до тех пор – ни слова о Владе и обо мне. В противном случае, предупреждаю, мы все равно тебя найдем, и ты умрешь. Мне будет жаль… Да, ты моя родственница, я к тебе хорошо отношусь, но убью, не сомневаясь и не раздумывая. Если моему другу и мне будет грозить опасность. Ты это понимаешь? Ты согласна на это?

– Согласна. Я на все согласна. Я ноги тебе буду лизать и зад – только верни молодость. Я ничего не хочу так, как вернуть молодость. – Марина горела огнем, глаза ее сияли, лицо покраснело. Она была счастлива.

– Хорошо. Тогда больше возвращаться к этому не будем. Я скоро уеду. Дня через три-четыре, через неделю, примерно, от меня к тебе придет человек, Влад, он тебе все сделает. А ты отдашь ему готовый диплом. И вот еще что, по гильдии: надо, чтобы его приняли в гильдию. Я тебе уже передала тысячу золотых – пусть остаются у тебя, но он должен быть принят в гильдию. Только я не хочу, чтобы он и я платили за вступление деньги. Как устроить, чтобы плата была минимальная?

– Проще простого. Я принимаю вас в штат Школы, вы становитесь как бы преподавателями, я буду присылать к вам время от времени своих учащихся или выпускников, вы с ним или занимаетесь, или отправляете назад. Хлопотно, конечно, зато вы и платить ничего не будете. – Марина скромно потупилась. – А причитающаяся вам как преподавателям зарплата пойдет на нужды Школы… Ну там поправить чего-то, покрасить, закупить циркулей… – Она слегка покраснела и отвернулась.

Марьяна хихикнула про себя: «Как же, циркулей ей! Математичка хренова! Тут же потратит все на шмотки».

– Замечательно, Марина. Как раз второй вопрос в том, что я хотела тебя просить направить к нам человека три из твоих выпускников. Задумали мы основать клинику, нужны лекари. Возможно, будем расширяться. Сможешь устроить?

– Запросто! – обрадовалась Марина и уже предвкушала, как за направление на работу сдерет с лекарей кругленькие суммы. – Тебе кого, парней или девушек? Какие условия?

– Они будут жить на всем готовом и получать тридцать процентов от суммы оплаты. Но подпишут контракт на минимум пятьдесят лет. Нам не надо, чтобы они выучились и разбежались портить нам клиентуру, сбивать цены. Кстати, ты не знаешь, как накладывается заклятие верности?

– Марьян, я слыхала о таком заклятии, но ни разу не сталкивалась. Это может проделать очень, очень сильный магистр, притом не только владеющий магией материальной, но и ментальной. Я таких в Лазутине не знаю, да и в столице о них что-то не слыхивали. Говорят, на востоке есть такие магики. Там больше внимания уделяют ментальным умениям. Ходят слухи, они даже с драконами разговаривают. Но возможно, это все вранье, досужие вымыслы. Драконы вообще вряд ли разумные существа – только бегают, летают, плюются ядом и воруют скотину. Ну да ладно. Академические споры о природе существ оставим на потом. Есть у меня на примете три-четыре перспективных лекаря – я с ними переговорю. Тут им места нет, перебиваются с хлеба на квас – за последние годы что-то много лекарей развелось. Лазутин уже скоро будет состоять из одних лекарей, – фыркнула она, – вот только сильных нет. Способны только заговаривать бородавки да выписывать травку от поноса. Мельчают магики. В общем, договорились. Когда твой человек придет, ему будет готов диплом. Он и ты будете вписаны в число преподавателей в ранге руководителей практикой, ну а от вас жду того, что вы обещали.

– Марин, ты обязательно проработай с ними наши условия. Предупреди, что это серьезно, и при нарушении правил они могут быть жестоко наказаны. Но если будут соблюдать наши условия – жить будут безбедно. Если у них семьи – возьмем с семьями, тем лучше. Поставим им дома.

– Я смотрю вы там серьезно развернулись… Может, и мне местечко найдете, – протянула Марина полушутя, и посмотрела на Марьяну.

– Ты нам тут нужнее… Да и папиков с хорошими тугими мошнами здесь проще найти. – Они засмеялись, Марьяна откланялась и быстро полетела к гостинице.

У ее дверей уже нервно прохаживался Слава. В ответ на его замечание по поводу опоздания, Марьяна ответила, что она только задерживается, а не опаздывает, уселась в подогнанный им возок, и они понеслись к магистрату.

Чиновник оказался довольно приятным молодым человеком, с испачканной чернилами правой рукой. Как печать лукавого – подумала грешным делом Марьяна, недолюбливающая чиновничью братию.

Они без сложных расшаркиваний развернули карту и принялись изучать местность вдоль тракта. Марьяна сразу указала на место, где стоял сейчас трактир, возле поворота на ее хутор, чиновник посмотрел по документам и выяснил, что земля под трактиром находится в аренде на пятьдесят лет по договору, заключенному, видимо, то ли отцом, то ли дедом нынешнего владельца трактира, и аренда заканчивается через две недели. Трактирщик как раз на днях подал прошение о ее продлении.

Марьяна сразу взяла быка за рога и заявила, что желает приобрести землю, примерно на триста саженей вглубь от дороги, справа и слева, и на расстояние версты, начиная от и до. Чиновник с глубокомысленным видом задумался, посчитал на бумажке и заявил, что стоимость этой земли составит сто тысяч золотых, плюс три тысячи оформление. Марьяна сразу пришла в уныние. Чиновник же, видя это, слегка улыбнулся и успокоил:

– Во-первых, эта сумма может выплачиваться не сразу, а в рассрочку на тридцать лет. Все прекрасно понимают, что сумма, сравнимая с несколькими годовыми доходами дворянских владений, не может быть внесена в кассу сразу практически ни одним предпринимателем. Можно первоначально уплатить всего пять тысяч золотых. Ну, плюс за оформление. Ну и… – чиновник выразительно потер палец о палец, – две тысячи на руки для ускорения и устранения задержек по канцелярии. Если условия устраивают, то сегодня три тысячи в кассу магистрата, и тысяча на руки, и работа пошла. Будет составлен договор, вы его подпишете и примерно через недели две вступите во владение землей. Ну как?

– Хорошо. Меня устраивает, но только с поправкой: я вам даю не две, а семь тысяч золотых на руки. Договор на землю должен быть у меня через три дня, а трактирщик должен получить отказ на продление аренды и ультиматум – срочно освободить территорию.

Чиновник с уважением посмотрел на даму:

– Н-да… умеете вы делать дела. Да, реально. Через четыре дня, после бала, устраиваемого главой города, вы получите подписанный документ. Внесете сразу три тысячи в кассу, как я говорил, и три тысячи мне на руки. Остальное – как только глава города подпишет документы. Не беспокойтесь, вас не обманут, тем более мне брат рассказал… Еще порубите на рагу, вы женщина решительная. – Чиновник улыбнулся и стал вполне милым и приятным человеком. Хотя он и был из числа презираемой Марьяной шайки обдирал и крючкотворов, но ей понравился.

– Хорошо. Я успею сегодня внести деньги, чтобы вы начали работу?

– Давайте так. Я верю, что у вас деньги есть. И чтобы не терять время, мы уже сейчас начнем рисовать план местности, делать его привязку, готовить документы. Завтра вы с утра приедете, внесете деньги, мы подпишем подготовленные документы у стряпчего, останется лишь подписать главе города, но он сейчас на выезде в столице и вернется к балу. Вот тогда все и закончим. Глава мне доверяет, деньги он любит, задержек не предвидится. По поводу трактирщика не беспокойтесь – считайте, что его там уже нет. Землемера я пошлю с вами, когда поедете обратно, чтобы он на месте очертил вам границы участка.

Они распрощались, договорившись увидеться в полдень следующего дня. Чиновнику все-таки нужно было время, чтобы как следует подготовить документы. Пока Марьяна замечательно укладывалась в сумму, взятую с собой. Все шло отлично.

Она поблагодарила Славу за нужное знакомство, намекнув, что он получит свое вознаграждение сегодняшней ночью. Чему он был несказанно рад. Потом Марьяна осведомилась, что там будет за бал у главы, и кто на нем собирается присутствовать, и получила ответ: на балу будут именитые люди города, а сам бал дается уже лет пятнадцать в честь окончания зимы. Естественно, Слава ей сказал, что если она пожелает, то он сможет ей устроить пригласительный билет, вместе с ним, разумеется.

Марьяна задумалась: а почему и нет? Там будут влиятельные люди города, может какие-то связи завяжутся, да и просто интересно посмотреть, какой народ соберется, да хотя бы просто потанцевать в красивых платьях. К тому времени как раз должны быть готовы ее обновки. Опять озаботилась: а в какой обуви идти?

Она попросила сидевшего рядом в возке Славу свернуть к лавке обувщика. Они подъехали к мастерской, одновременно являющейся магазином. К Марьяне сразу подскочил приказчик, осведомляясь, что желает госпожа. И получил ответ, что госпожа желает лицезреть хозяина.

Владелец лавки вышел, радушно приветствуя красивую женщину, и проводил ее в свой кабинет, где он принимал важных клиентов. В том, что она именно такой клиент, мастер не сомневался – достаточно было взглянуть на ее одежду и внешность.

– Чем могу служить, госпожа? Желаете что-то приобрести из обуви?

– Нет. Готовая обувь меня не интересует. Я хочу заказать у вас нечто особенное, по моим рисункам. Можете?

Хозяин выразил живую готовность, заверяя, что у них самая модная в империи обувь, но если госпожа желает, то может попробовать что-то придумать сама. Марьяна точными движениями нарисовала на бумаге то, что ей хотелось, причем в нескольких вариантах. У мастера просто отвалилась челюсть и он спросил:

– Где вы это видели, госпожа? Неужели на этом можно ходить?

Она заверила, что можно, и ходят, вот только где – говорить отказалась. Марьяна нарисовала ему несколько вариантов туфель на высоком каблуке, а проще говоря, на шпильках.

Они часто беседовали с Владом, коротая долгие зимние вечера, и он много рассказал ей о жизни в его мире, делая кое-какие зарисовки. Тогда ее поразили эти туфли, она представила, как должны выглядеть женщины на таких сооружениях и позавидовала. Теперь она решила осуществить свою мечту.

– Вас как звать? Мастер Третьяк? Так вот, мастер Третьяк, меня звать госпожа Марьяна, и мне эти все туфли нужны к балу у главы, через три дня. Успеете?

– Госпожа, это нереально. Срок очень маленький. Да и у меня есть еще заказы… К тому же туфли эти дорогие получатся… по десять золотых.

– Так. Мне нужны две пары – одни черные, лакированные, другие белые, как снег. Плачу за каждые по двадцать золотых. Через три дня они должны быть у меня в гостинице. Согласны? Или мне ехать к другому, более сговорчивому мастеру?

– Хорошо, хорошо, не стоило так волноваться, для такой красивой дамы мы оставим все остальные заказы и примемся за ваш! Только для вас!

«И еще для сорока золотых», – с усмешкой подумала Марьяна.

– Хочу вас предупредить – информация не должны покинуть этой мастерской. Никто не должен знать, что вы делаете эти туфли, вам понятно? Да, вот еще что, сделайте мне две пары меховых кожаных сапожек из самой лучшей кожи. Чтобы теплые были, как валенки.

– За все шестьдесят золотых. – Мастер помялся: – Можно аванс небольшой, на кожу, материалы? Я, конечно, вам верю. Но мне надо закупать…

– Вот вам вся сумма, – перебила его Марьяна, – но если через три дня обувь не будет готова, я взыщу с вас все эти деньги до медяка, и еще вдвое против этого – штраф. У меня есть возможности. Вы меня хорошо поняли?

– Конечно, конечно, госпожа.

– Я вас заверяю, после того, как я схожу на бал, вас завалят заказами на эту обувь. Мы заключим договор: с каждой следующей пары обуви будете отдавать мне десять процентов. Я же вам предоставлю еще много разных моделей. Вы озолотитесь. Но если будете меня обманывать, сильно пострадаете.

Она движением руки зажгла в углу кабинета светляк величиной с футбольный мяч, ярким светом осветивший помещение. Хозяин побледнел и закивал головой как игрушка-болванчик.

– Я имею возможность узнать, обманываете ли вы меня. Я даже ничего не скажу, но вы начнете чахнуть, сохнуть и помрете через месяц. Вы меня понимаете?

Мастер кивнул. Он был явно уже не рад, что к нему завернула такая страшная колдунья.

Марьяна погасила светляк и добрым голосом сказала:

– Не беспокойтесь, ваша честность будет вознаграждена – вы разбогатеете, клянусь. И вот еще что, смотрите, чтобы туфли были крепкими – при всей их ажурности внутри каблука идет стальной стержень, подошва тоже укреплена металлом. Не дай бог я на балу грохнусь с них из-за сломанного каблука – это будет последний день нашего с вами сотрудничества, и не потому, что я расторгну наш договор – я просто вас удавлю своими руками, даже без магии, приеду и удавлю. – Марьяна взяла в руки медную кружку, стоявшую на столе, и, глядя мастеру в глаза, смяла в руке до состояния небольшого комка. Потом нежным мелодичным голосом, с ласковой улыбкой произнесла:

– Я была рала познакомиться с таким хорошим мастером, надеюсь, что наше сотрудничество не разочарует меня. Проводите меня, пожалуйста, до дверей.

– Госпожа, минутку, за разговорами забыли снять мерку с ваших ножек. Присядьте, пожалуйста. Макар! Быстро сюда с меркой!

На его крики прибежал расторопный молодой парнишка, они аккуратно и как-то трепетно сняли мерку с ее одетых в шелк ног, и через пятнадцать минут Марьяна уже ехала в гостиницу, став легче на шестьдесят монет.

«Что-то я уже привыкла деньгами сорить, – со смешком подумала она, – прямо как дворянка».

На улице уже смеркалось – капитан довел Марьяну до гостиницы, открыв перед ней дверь, потом быстро ретировался, пообещав вскорости приехать, а она пошла к себе в номер. Все было спокойно. Охранники доложили ей обстановку, и Марьяна, переодевшись, спустилась поужинать.

Есть ей особенно не хотелось. Она перекусила фруктовым салатом, съела копченое свиное ребрышко и запила клюквенным морсом. Потом заказала в номер ужин на двоих: фрукты, вино и копчености. Надо же было отрабатывать услуги капитана… Да и самой ей было скучно одной в чужом городе, а так все ж веселее. Алкоголь на нее не действовал, но пить хорошее вино было приятно.

Потом она приказала набрать ей в ванну горячей воды, разделась и погрузилась на дно. Она уже привыкла к этому действу, даже подумала: «Надо завести у себя такое чудо, только побольше, Влада туда посадить, и на него верхом, верхом…» Она засмеялась похотливым мыслям и почувствовала, как у нее проснулось желание.

В дверь постучали, она спросила, кто. Это был Слава. Марьяна вылезла из ванны, обмотав вокруг себя полотенце, и открыла ему дверь. Он вошел с белой розой в руках, счастливо улыбаясь. «Небось какую-то теплицу ограбил, – подумала она. – Белая роза – цвет непорочности, и это мне-то, похотливой стодвадцатилетней видавшей виды бабе!» Ее разобрал смех, но она подавила его и с улыбкой поставила розу в стакан.

Слава потянулся ее поцеловать, но Марьяна отстранилась и приказала ему быстро раздеваться и залезать в ванну. Гость слегка обиделся, но быстро исполнил ее желание. Марьяна наблюдала за ним с усмешкой, потом кинула ему мочалку и мыло и велела вымыться как следует. Он еще больше надулся, что привело ее в восторг.

Влад подавлял ее своей харизмой, своим сильным характером, а Слава исполнял все ее прихоти – и она с наслаждением им помыкала. Она и на Влада любила иногда порычать, потявкать, но знала, что он, как всякий по-настоящему сильный человек, просто позволяет ей порезвиться в мелочах. Но если придется пойти против него в чем-то серьезном – просто подымет одной рукой и свернет ей голову, как подсолнух. Ей нравилась его сила. Будучи сама сильной духом и телом женщиной, Марьяна могла подчиняться только еще более сильному мужчине.

Наконец Слава помылся под насмешливые комментарии Марьяны, она сняла с себя полотенце и бросила в него: – Вытирайся!

Он вытирался, поглядывая на ее распростершееся на постели смуглое тело, потом подошел к ней, ожидающей, стал целовать, начиная с пальчиков ног, выше, выше…

Через час они, удовлетворенные и расслабленные, лежали рядом под опущенным балдахином… Марьяна заснула, утомленная ласками партнера – он как с цепи сорвался сегодня, возбужденный ее провокациями и ее притягательными зелеными глазами.

Ему даже подумалось, что, может быть, она околдовала его? Он готов ходить за ней, как собака на поводке, лишь бы она позволила ему прикоснуться к ее гладкой коже, дала вдохнуть ее сладкий, тревожащий запах… Она же спала, не догадываясь о его мыслях, закинув руку за голову, бесстыдно выставив вверх девичьи груди и откинув в сторону согнутую в колене смуглую гладкую, как у трехлетнего ребенка, ногу…

Посреди ночи они простились, Слава поехал к себе домой – он жил один где-то на окраине, с кухаркой и слугой, семьи у него не было, Марьяна же плюхнулась на постель, еще хранящую тепло под теплым балдахином и стала добирать сна, прерванного уходом любовника.

На следующий день к обеду она прибыла в магистрат с приготовленными деньгами. У входа ее ждал Слава. Он такими влюбленными глазами посмотрел на нее, что она подумала: «Ну, втюрился, похоже, парень по полной, как бы проблем не возникло. Он мне особо-то и не нужен, дома мне есть с кем спать, как-то надо будет растолковать ему, не дай бог увяжется за мной и начнет права качать. Влад ему башку оторвет, а я потом буду переживать».

Документы были уже готовы. Чиновники, с лицами помятыми от недосыпа, уже ждали ее в кабинете. Процедура подписания договора не заняла много времени, деньги перекочевали к чиновникам, три тысячи под расписку, другие три быстро испарились в неизвестном направлении.

– Итак, через два дня, прямо на балу, Слава мне сказал, что вы туда тоже идете, я вам передам подписанные документы. Оставшуюся сумму передадите через Славу, а первый взнос положите на следующий день в Имперский банк на счет магистрата, укажете в платеже: «Взнос за землю, и номер документа». Потом так и будете платить. Все расписки сохраняйте. Когда выплатите полностью – мы вам дадим справку и сделаем отметку на договоре. Ну все, удачного вам бала!

Марьяна покинула магистратуру в приподнятом настроении – она сделала больше, чем ожидала. Скоро двинется домой – она соскучилась уже по клинике, по Владу, по суете и тишине в ее доме. Как там они? Как им без нее? Все ли в порядке?

Интересно, скучает ли по ней Влад, или ему хватает общества молодых девчонок? Она усмехнулась, неужели вдруг ревность проснулась? Потом покопалась в себе: да нет, как-то это чувство выгорело за последние сто лет. Ей даже приятно доставить ему удовольствие – ну пусть покувыркается с девками, от него не убудет, а они все равно не смогут конкурировать с ней ни по красоте, ни в энергии и умении. Им еще до-о-олго расти до нее. Целых сто лет…

Глава 12

Марьяна

Следующие два дня перед балом прошли тихо, нудно, Марьяна бродила по городу, вспоминая свою юность, прошедшую на этих улицах. Многое уже изменилось. Лавки, знакомые ей годами, нашли новых хозяев – детей, внуков бывших владельцев, или же просто новых владельцев, купивших эти заведения. Впрочем, жизнь в городе как бы застыла – менялись люди, а брусчатая мостовая, загаженные стены домов с потеками от нечистот, выплескиваемых на улицы, остались прежними, как будто и не прошло много десятков лет. Она задумывалась и раньше: почему развитие цивилизации в этом мире так затормозилось? Что тысячу, что сто лет назад – техника та же, одежда та же, структура общества та же, никаких изменений. Что-то тут было не так…

На следующее утро после посещения магистрата и оформления документов, Марьяна внесла пять тысяч за землю на счет администрации города, а остальные деньги положила на другой счет – на свое имя и на имя Влада, получив нужные документы. Слава богу, она теперь могла спокойно оставлять номер, без охраны и волнений. Однако свой меч она на всякий случай таскала с собой. Места он много не занимал, под шубой его практически не было видно. Она не думала, что его придется применять, тем более что с ней всегда находился кто-то из телохранителей, если рядом не было Славы. Но, во-первых, ей не хотелось оставлять его в номере – кто знает, кто туда может зайти, пока ее нет в гостинице, ну а во-вторых – на всякий случай, слишком уж много они наделали шума своими исцелениями. Вполне могла докатиться волна слухов и до города.

Марьяна старалась не ходить по вечерним улицам, и тем более там, где криминал расцветал буйным цветом, поэтому риск был минимальным.

Через день обувщик доставил ей две пары заказанных туфель – сапоги еще не были готовы. Марьяна надела их в номере и… чуть не сломала себе ногу. Как оказалось, ходить на каблуках было очень непросто. Ноги затекали, каблук вертелся во все стороны… Она поняла, что без практики только опозорится. Так как делать ей было особо-то и нечего, все свободное время она посвятила тренировкам. Она ходила в новых туфлях по лестнице, по обеденной зале, по коридору, цокала каблуками по номеру – пока, наконец, не стала вполне сносно двигаться. Как ни странно, она не представляла, насколько это сложно, хотя Влад и заранее предупреждал. Своими хождениями в гостинице Марьяна вызвала немало недоуменных взглядов – но из-за того, что платья были длинные, не было видно, на чем она стоит, только вот рост увеличился – на те семь сантиметров каблуков. Но разве кто-то обращал на это внимание?

Вечерами ей скрашивал досуг Слава, таскавшийся за Марьяной каждую свободную минуту, она дрессировала его, как верного пса, жалея слегка, что не может взять его с собой, – Влад точно бы этого не понял. Одно дело гулять где-то там, потихоньку, соблюдая правила игры, другое – развлекаться с одним любовником на глазах другого. Впрочем, она знала и такие случаи, и даже сталкивалась в своей жизни с тем, что некоторые аристократические семьи предпочитали такие развлечения: жена подбирала любовницу мужу, а муж любовника жене. Но Марьяна была не такой продвинутой, как утонченные аристократы при дворе, посему довольствовалась тем, что есть. Влад рассказывал ей, будто что-то подобное было и у них: при дворе одного из их королей считалось неприличным, когда супруги хранили верность друг другу. Эти рассказы ее совсем даже не удивили.

Через два дня и платья были готовы – модистка доставила их лично. Опять были два часа примерки, уже с новыми туфлями, на которые модистка смотрела, вытаращив глаза и открыв рот.

Наконец, настал день бала. Глава города, господин Вернер, прибыл из столицы накануне, глубокой ночью. Бал начинался с наступлением темноты, около семи часов вечера. Гости медленно стекались к дворцу главы на возках, каретах, просто пешком. Прийти рано считалось неприличным, но и слишком поздно тоже было нехорошо, а потому все ринулись в одно и то же время, и на дороге возникали скандалы, даже доходило до драки.

Так, два купца сцепились бортами возков и поливали друг друга отборной бранью, жены их визжали и брызгали слюной, обличая противников в плохом происхождении и неумении вести дела. В конце концов, один из купцов взял на абордаж возок другого и все слились в тесном поединке, разнять который удалось лишь городской страже.

Марьяна пробиралась через эту свалку в сопровождении охранников и Славы, которые словом божьим и руганью расчищали себе дорогу, а больше злобным видом и бряцанием различными видами оружия. Применять, конечно, они его не собирались, но все вкупе позволило им все-таки добраться до места. Все это было довольно весело, но хлопотно и Марьяна обрадовалась, когда, наконец, показались колонны дворца.

Их проводили в отдельную комнату, где усадили в кресла за большой круглый стол темного дерева. Охранники остались за дверью, в кабинете были лишь Марьяна, Слава, и его двоюродный брат, тот самый чиновник.

Наконец дверь распахнулась, и вошел глава города, господин Вернер. Он был довольно статным мужчиной, правда, невысокого роста, но очень обаятельным и с умными, оценивающими собеседника глазами. Вернер оставался главой уже на протяжении пятнадцати лет, хотя недоброжелателей у него было более чем достаточно. Он обложил приличным налогом гильдию купцов города, подбирался даже к магам, что вызвало их недовольство и кучу злобных писем, отправленных в канцелярию императора.

Надо сказать, что Вернер не был ангелом и не упускал свою выгоду, но притом заботился об этом городе, в котором, как он говорил, «имел несчастье родиться и жить всю свою жизнь». На него уже было совершено несколько покушений, одно из которых оставило ему на память скрюченный палец на левой руке и шрам на подбородке – результат нападения нанятых кем-то наемных убийц. Он подозревал, кем они наняты, и даже точнее, знал, но без весомых доказательств не мог ничего сделать. Руку ему можно было вылечить – но те, кто мог это сделать, с вежливой холодной улыбкой заявляли, что сделать это не в состоянии. А они-то как раз относились к верхушке гильдии магиков, низшие же маги сделать ничего действительно не могли – сращивание сухожилий и восстановление мышц не было им доступно. Вернер часто говорил, что его сильно беспокоит тот факт, что исключительное право гильдии магиков распространяется на всю магию, но изменить ничего не мог.

В общем, руководство города Лазутина, как впрочем, и во всех других городах и мирах, раздирали противоречия, противоположные устремления и многолетняя вражда, которая обязательно должна была вылиться во что-то кровавое и неприятное для всех. В этот момент и появилась в городе Марьяна, со своими планами покупки земли, организации клиники и со своими странными способностями.

Глава, прежде чем подписать ей документ, заранее выяснил все, что мог о ней узнать: магичка, красива, сильна характером. Способности выше среднего, но никто не знает насколько. Появилась из глуши и что-то хочет там затеять – что, скорее всего, не понравится гильдии магиков. Деньги, конечно, она платит неплохие, но не все измеряется деньгами. Прежде чем что-то делать, надо прощупать – не будет ли это направлено против него и его интересов и интересов города. Посему он пока не подписал документ о передаче земли.

Войдя в кабинет из внутренних покоев, он увидел невероятно красивую женщину, сидящую простоволосой, без какой-либо затейливой шляпки, но тем не менее ее голову украшала странная, но очень красивая прическа: темные волосы свисали до плеч гладкими блестящими локонами, челка открывала высокий смугловатый лоб, под которым горели зеленые, как у какой-то эпической колдуньи, глаза. Небольшой носик задорно смотрел вверх, пухлые красные губы как будто слегка улыбались и обещали наслаждение всякому мужчине, впившемуся в них. Она была невысока. Хотя это сложно было определить – женщина сидела за столом, в шубе, накинутой на плечи. Ее руки, спокойно лежащие на ручках кресла, были нежны, и на них он не заметил ни единого украшения, что показалось ему странным.

Вернер привык общаться с купеческими женами и дочерьми, считавшими для себя невозможным выйти в свет, не имея на пальцах хотя бы трех золотых перстней, а отдельные представители этого сословия нанизывали украшения на себя так, что казалось, будто разговариваешь не с человеком, а с манекеном в витрине ювелирной лавки.

В общем, эта женщина сильно отличалась от тех, с кем ему приходилось общаться последние пятнадцать лет. «Может, это влияние глубинки, – подумал он, – ведь сказали, что она уже двадцать лет сидит в глухом лесу и… Чего там они делают, магики?.. А, медитирует. Вот бы загнать наших толстозадых клушек туда, в лес, на хлеб и воду. Может, тоже бы поумнели и похорошели…» – Он усмехнулся про себя, подошел к столу и представился:

– Я Вернер, глава города Лазутина. Здравствуйте, госпожа Марьяна. Прежде чем закончить сделку, нам надо поговорить: кто вы, и что вы.

Он присел за стол и внимательно посмотрел в лицо красотки. Подумал: «Боже мой, ну откуда берутся такие красивые женщины, и почему она не моя? С кем она спит? Похоже с этим мужланом… Даже мысли путаются… Вот как вести дела с такими женщинами?» Он сделал усилие и отбросил грешные мысли.

– Господин глава, разве у нас все не договорено? – Марьяна яростно посмотрела на чиновника, через которого она вела дела, и на Славу. – Мне казалось, все уже улажено!

Она досадливо закусила губу белоснежными зубами и заметила, что градоначальник смотрит на нее как-то странно. В комнате повисла густая тишина, прерываемая лишь дыханием и скрипом паркета под ножками кресел. Потом глава посмотрел по сторонам и сказал, обращаясь к чиновнику и воину:

– Господа, позвольте, мы поговорим с дамой с глазу на глаз. Дождался, когда мужчины выйдут из комнаты, и начал:

– Госпожа Марьяна, о вас ходят противоречивые слухи. Вы вдруг выскочили откуда-то из леса, обладаете большими финансовыми возможностями, но самое главное – организуете какое-то гнездо магов не так уж далеко от Лазутина – чего вы добиваетесь? Кто вы, и что вы можете? Угрожает ли ваше существование, и существование такого вот магического центра моему правлению, и моему городу? Кто тот мужчина, с которым вы там все это устроили? Да-да, я все знаю, вы что думали, в пустыне живете? Ходят караваны, рассказывают люди… Я знаю, что вы не афишируете свою деятельность, и знаю почему. Ну так какие у вас планы? Говорите, но не думайте, что можете меня обмануть. Ставки здесь гораздо выше, чем вы думаете.

– Господин Вернер, никаких планов, кроме как обеспечить свою жизнь, чтобы заработать побольше денег и жить спокойно, у нас нет. Да, вы верно догадались – у меня есть партнер, могущественный магик. В основном он все и делает, хотя и я не из последних. Мы хотим обезопасить себя на будущее и обеспечить настоящее. Все просто.

Глава помолчал, испытующе посмотрел на Марьяну, потом сделал знак и из-за тайной дверцы в стене вышел человек. Вернер, не обращая внимания на Марьяну, обратился к нему:

– Ну что?

– Она не лжет. Я бы увидел, – кивнул тот.

– Каков ее уровень магии?

– Я в замешательстве. Судя по ауре, она на первых ступенях, судя по тому, что она сделала в мастерской башмачника, ее уровень – магистр. Такой светляк нельзя создать магику, находящемуся на низших уровнях Марьяна закусила губу – прокол. Какого черта ей понадобилось кичиться силой и так пугать башмачника? Он бы все равно никуда не делся. А глава-то молодец, умница. Она, конечно, чувствовала, что будто кто-то наблюдает за ней, но обнаружить наблюдателя так и не смогла. Всего за три дня они сумели собрать полную информацию о ней. Она задумалась и внимательно посмотрела на главу. Тот тоже следил за ней и, видимо, ему было понятно, о чем она размышляет.

– Я вам не враг, просто я пытаюсь понять, как извлечь из этого выгоду – для себя и города. Вы, наверное, слышали о моем противостоянии с крупными гильдиями, а особенно гильдией магиков. Уже было несколько покушений. Возможно, следующего я не переживу. Мне надо иметь поддержку, сторонников. Вы с ваши партнером – темные лошадки. Я бы сейчас мог разорвать сделку, и вы бы ничего не смогли сделать. Но мне вы нужны. Зачем? – Вернер взмахом руки отпустил своего магика, тот ушел за дверь. – Гильдия магиков набрала слишком много силы, не подчиняется никому, и что еще опаснее для меня – сейчас объединилась с торговыми гильдиями в борьбе со мной. Чтобы склонить как можно больше на свою чашу весов, я цепляюсь за все возможности. Скажите откровенно: вот тот маг, что вышел, он бы справился с вами? Марьяна подумала, оценила увиденное и сказала:

– Нет. Я бы его порвала за три секунды. При желании.

– Я не спрашиваю, как вы смогли закрыть ауру от моего магика, но он имеет уровень магистра. А ваш компаньон, он такой же сильный магик?

Марьяна подумала и решилась:

– Нет. Он гораздо сильнее. В разы. Я не знаю, с чем его сравнить.

– Хорошо. Примерно так я себе и представлял. Ладно. Я подпишу вам все бумаги, более того, я буду поддерживать вас в ваших начинаниях, а вы поддержите меня в моей борьбе с гильдиями. Согласны?

– А в чем будет выражена наша поддержка? Что вы конкретно от нас хотите?

– Во-первых, я сделаю так, что по документам будет ясно, что вы уже выплатили все деньги за землю. Вы же будете вносить суммы не в банк, не на счет города, а передавать мне. Скажем, семьдесят тысяч. Пять вы уже внесли. Итого остались должны – шестьдесят пять тысяч. Больше отдавать ничего не нужно – моим работникам хватит и того, что вы уже дали. Второе: вы поддержите меня в случае физического или магического на меня воздействия. Тех, кто будет к вам прибывать, магиков я имею в виду, но можно и не магиков, вы приведете к присяге, а лучше к заклятию повиновения. Вы умеете им пользоваться? Нет? Я пришлю к вам мастера-менталиста, он вас научит, что надо сделать. Возможно, будет открытый бунт – я уже докладывал об этом императору, но он занят развлечениями и играми, ему некогда. Но ситуация очень серьезная. Если паду я – вам тоже будет несладко, учтите. Начнутся разбирательства, по какой причине вам дали землю, с какой стати, ну и так далее. Вы уже слишком засветились, и какая-то из сторон все равно прибрала бы вас к рукам, так почему не я? Вам все понятно? Вы согласны?

– Конечно, согласна, – вздохнула Марьяна. – Интересно, а что бы я могла сказать? Глава, пошли бы вы подальше? Риторические вопросы, не так ли?

– Ну, в общем-то, да, – улыбнулся он. – Да все не так плохо – умирать я никак не собираюсь, землю вы свою получите, и даже дешевле чем рассчитывали, а то, что теперь вы имеете серьезного партнера, разве это не хорошо?

– Хорошо. А еще лучше было бы получить то, о чем мы говорим: документы на землю. Как залог нашего партнерства.

– Да без проблем. – Вернер подписал несколько документов и заверил своей печатью, капнув на свиток сургучом из небольшого бруска, бывшего на столе. Марьяна их проверила – теперь она стала обладательницей крупного земельного участка вдоль тракта.

– Тут еще вопрос, господин Вернер: на моем участке находится некий трактир, нельзя ли послать туда стражников со стряпчим и потребовать, чтобы трактирщик покинул мою землю? Мы бы могли сделать это сами, но хочется, чтобы это сделали власти.

– Хотите прибрать трактир по дешевке? – понимающе кивнул Вернер. – Хорошо, сделаю сегодня же. И вот вам, – он подписал еще документ, – свидетельство, что вы выплатили деньги полностью. Отметки на договоре я уже сделал. И еще такой вопрос: вы можете помочь мне лично?

– А в чем дело?

Вернер выложил левую руку на стол.

– Видите, палец скрючило, и он не шевелится, можете помочь? Гильдия заявила, что это не в их силах. Может, вы попробуете?

– Ну я не гарантирую… давайте. Похоже на удар ножом… или мечом?

– Нож. Точнее, кинжал. Человек-манкурт. Знаете что такое? Нет? Это человек, которому в мозг внедрили одну идею, одну мысль – сделать что-то. Это вид заклинания верности, но гораздо более извращенного. Он фактически сам не понимает, что делает, в определенный момент он просто бросается… и убивает. И он сам может не знать, кто его превратил в манкурта. Для этого его или похитили, или усыпили, или заставили принять заклинание… и стерли память об этом. Ему может быть отдан приказ – умереть после совершения убийства, или когда поймают. Что они и делают – умирают. Этот не успел сделать дело. Но порезал меня сильно. Ну что, бал скоро начинается, посмотрите руку?

– Положите на стол… не бойтесь, сейчас вы уснете…

Марьяна провела рукой над Вернером, сосредоточилась – сухожилие было порезано, плюс, видимо, нож занес инфекцию, и ткани отмерли. Она стала управлять процессом регенерации… пять минут… десять… пятнадцать… Сила таяла – случай был сложный, из-за его давности. А ресурс у нее все-таки был меньше, чем у Влада. Она напряглась… Уфф, есть! Рука была немного похудевшей, но теперь все было в порядке. Марьяна разбудила главу, тот очнулся, посмотрел на руку, пошевелил пальцами и сказал:

– Я вам благодарен. И если даст бог – отплачу. Вы очень сильная магичка… Если ваш партнер еще сильнее, как вы говорите, мы сделаем великие дела.

Глава поднялся с места, незаметно разминая руку и постоянно поглядывая на нее.

– Разрешите, мы вместе пойдем с вами в бальный зал, пусть ваш спутник – как его звать? Вячеслав? Пусть он заходит, потом можете пройти вот в ту комнату, оставить шубу, я же сейчас подойду.

Он исчез за той дверью, из которой приходил, Марьяна поднялась и, открыв другую дверь, позвала скучающего Славу, разговаривающего с ее охранниками. Охранники сделали попытку пойти с ней, она их остановила и попросила подождать где-нибудь у входа.

Пройдя со Славой в соседнее помещение, она обнаружила там уютный кабинет с широкими диванами, столиком, заставленным каким-то напитками, а рядом туалетную комнату. Что-то ей подсказало, что глава использует этот кабинет не только и не столько для общения со своими деловыми партнерами… тут так и попахивало развратом. «Ну что же, я тоже не ангел, – подумала Марьяна. – А глава вообще-то мужчина интересный… хотя и некрупный. Интересно, каков он в постели? – усмехнулась она. – Да что это меня так и тянет на сладенькое… отрываюсь за все годы затворничества, что ли?»

Она сняла шубу и положила ее на диван, оставшись в платье. Скинула меховые сапожки – башмачник принес их ей утром, достала из сумки, принесенной Славой, туфли-шпильки, надела их, затянула ремешки и прошлась для пробы по кабинету. Хлопнула дверь за спиной, Марьяна обернулась и увидела Вернера, буквально превратившегося в столб. У него выпучились глаза и отпала челюсть… через несколько долгих секунд он опомнился, и сдавленно проговорил:

– Вы прекрасны! Боже мой! Я даже не представлял, как вы прекрасны! Готовьтесь – вас будет ненавидеть весь бал в лице всех женщин и хотеть – в лице всех мужчин, включая городского казначея, импотента.

Даже Слава не ожидал, что Марьяна так будет выглядеть – она не показывала ему новые наряды, а тем более обувь – он был ошеломлен. Марьяна, как будто не замечая их взглядов, посмотрела на себя в зеркало и стала приводить себя в порядок. Расчесала свои пышные волосы, осмотрела и разгладила платье, проверила, как застегнуты ремешки на лодыжках ног.

В зеркале отразилась невероятно красивая женщина, лет двадцати пяти-тридцати, с волной волос почти до плеч, открывающей высокую, слегка смуглую шею, переходящую в гладкие плечи и умопомрачительную высокую грудь. На ее руках были кружевные белые перчатки по локоть. Бирюзовое шелковое платье, чуть ниже колен, облегало ее как вторая кожа, по левой стороне его шел разрез, открывающий бедро почти до пояса и при ходьбе в разрезе была видна длинная, стройная нога, заканчивающаяся туфлями-шпильками белого цвета с ремешками, поднимающимися чуть ниже колена и оплетающими ногу. Белые туфли и ремешки подчеркивали гладкость и смуглый цвет ног, на которых ничего не было – ни одни чулки не подходили под это платье.

Марьяна заказала модистке и трусики, но тоже не стала их надевать – не для этого платья. Под этим платьем нельзя было бы спрятать даже булавку. Держалось оное на двух широких лентах, переходящих в глубокое декольте, оставляя обнаженной гладкую смуглую кожу. Если бы тут был Влад, он бы сказал, что Марьяна чем-то похожа на Мирей Матье в лучшие свои годы, только красивее и повыше, за счет очень длинных ног. Из-под челки сияли зеленые глаза.

– Подождите! – Вернер бросился из комнаты и через минуту вернулся с какой-то коробочкой. – Это вам моя плата за исцеление – примите мой скромный дар! – Он достал что-то из деревянной коробки, подошел к ней, стоящей у зеркала и, закинув руки спереди нее, открыл великолепное колье белого металла, украшенное массой сверкающих прозрачных камешков. Оно было выполнено в виде неширокого ремня и полностью охватывало шею, оттеняя гладкость и смуглость ее кожи. – Вот теперь вы вообще богиня. Смотрите, как вам идет это колье!

– Вернер, это очень дорогой подарок… Вы уверены, что хотите мне его отдать? – с удивлением спросила Марьяна и почувствовала, как его пальцы как бы невзначай погладили ее по шее… Может быть, случайно. А может, и нет…

– Я уверен. Вы заслужили. А теперь – пойдемте к гостям.

Они прошли через анфиладу комнат, глава слегка придерживал Марьяну под руку, как бы направляя, но Марьяна чувствовала, что ему просто хочется прикасаться к ней. Слава уныло брел сзади, будучи немного смешон в своем новом камзоле, с мечом в украшенных золотом и серебром ножнах.

Бальный зал распахнулся перед Марьяной, как солнечный день, ослепив ярким светом из магических светильников и лучиками, отражающимися от многочисленных драгоценных камней, украшавших тех, кто пришел сюда себя показать и людей посмотреть. Это был обычный бал в честь зимнего солнцестояния, когда люди отмечали то, что солнце уверенно пошло на весну, что кончается тяжелая снежная зима и скоро наступит горячее, сытное лето. Простые люди праздновали это, прыгая через костры, выпивая и объедаясь различными печениями и пирогами, а богатые – по-своему. Впрочем, обычай отмечать этот праздник балом завел еще император, а глава Лазутина лишь повторил его пример.

В зале танцевали пары, играла музыка, потом кто-то из музыкантов заметил пару, главу и Марьяну, и сфальшивил: скрипка взвизгнула и замолчала, за ним и другие музыканты замолкли. Пары распались и разошлись по залу. Церемониймейстер громко объявил:

– Глава города Лазутина, почетный гражданин города, кавалер орденов святого Станислава и Преподобной Анны, Игорь Вернер!

Вернер протянул руку в белой перчатке Марьяне, она грациозно подала ему свою, и они вышли на середину зала. Церемониймейстер подал знак и оркестр заиграл…

Вернер и Марьяна кружились по залу под восхищенными и завистливыми взглядами мужчин, женщины гудели, обсуждая – что это за странная красотка, да еще с главой, – ведь, как известно, он уже несколько лет как вдовец, и пока что никто не смог его окрутить. А тут такая сногсшибательная дама.

К танцующим присоединились еще пары и скоро весь залы заполнился вальсирующими. Женщины и мужчины как бы невзначай приближались к Марьяне и рассматривали ее грудь, спину, мелькающее в разрезе платья бедро. Ей самой было довольно неудобно танцевать на шпильках, но она уже приспособилась, тренируясь в гостинице, кроме того ее природное чувство равновесия, усиленное преобразованиями в ее теле, сделанными Владом, позволяли ей, не спотыкаясь, легко, как будто она всю жизнь это практиковала, кружиться по залу. Она откровенно наслаждалась вниманием, словно получая компенсацию за все годы затворничества.

Во время обучения в Школе магии им преподавали танцы, поэтому она без труда могла участвовать в общем веселье, но первые шаги дались ей с трудом – слишком давно она не упражнялась в этом деле.

Наконец Вернер подвел ее к столам в дальнем конце зала – они были уставлены закусками, напитками – и удалился, сославшись на срочные дела, которые он должен обсудить с членами гильдий. Музыка сменялась, Марьяна время от времени танцевала с кем-то из гостей, оставив сумку с документами у Славы, стоически выполнявшего роль пажа.

Мужчины постоянно норовили заглянуть ей за вырез платья, погладить по заду и периодически спрашивали: замужем ли она и как можно с ней увидеться. В конце концов, ей это надоело, и она стала держать оборону у стола с напитками, взяв в руку бокал с белым вином.

Марьяна рассматривала гостей. Публика была разношерстная – купцы, мелкие дворяне, торговцы, промышленники, чиновники и наемники, отличавшиеся тем, что они выглядели в своих новых костюмах как корова с седлом, явно им были гораздо привычнее кожаные куртки под кольчугами, увешанными разнообразным оружием. Дамы, пришедшие со своими мужьями, увлеченно обсуждающими свои торговые мероприятия, усиленно подмигивали и всячески флиртовали с наемниками, видимо, для того и пришедшими сюда. В стороне стояла группа людей с перстнями магиков, явно это было руководство гильдии. Кое-кого Марьяна знала, некоторых нет.

Толпа бурлила, сходилась и расходилась, обсуждая и бал, и неизвестную красавицу в странного покроя платье и в туфлях на удивительных каблуках, и похотливых мужиков, которые все время на нее пялились, и главу, возможно, нашедшего себе подругу жизни.

Наконец пришло время ужинать. Тут люди параллельного мира ничем не отличались от своих собратьев на Земле: они сметали все со столов, как будто после продолжительной голодовки. Дамы с громадными декольте и феерическими прическами, толкая друг друга, хватали куриные ножки и бутерброды, а потом дружно чавкали, запивая еду вином и другими напитками.

Когда трапеза подошла к концу, вечер перешел к следующей части: маги начали показывать свое умение. В зале погас свет, остались только небольшие тусклые светлячки… Один из магов взмахнул рукой, в воздухе поплыли странные птицы, с закрученными хвостами и сияющими глазами, на полу выросли заросли экзотических растений. Многие гости попытались их потрогать, но их руки проходили сквозь стволы и ветви. Марьяна подумала: «У нас в школе иллюзии изучали на третьем, но так качественно может сделать только очень сильный магик».

Красивые иллюзии продолжались еще минут пятнадцать, маг уже собирался отойти в угол, когда Марьяну вдруг охватило неуемное желание похулиганить. Она сосредоточилась, незаметно повела рукой, и вдруг зал заполнили миллионы бабочек-махаонов! Они закружились у светляков, вокруг людей, как снежная метель, облепляли их головы и плечи. Люди замолчали, потом начали бурно хлопать в ладоши. Магик гильдии вначале ошеломленно смотрел на происходящее, потом сделал вид, что это его произведение и отправился в угол к кучке товарищей, что-то им тихо и бурно доказывая.

Светильники зажглись еще ярче, начался последний этап праздника – конкурсы артистов оригинального жанра. На середину зала выходили акробаты, которые то метали друг друга в воздух, то ловили. Толпе ужасно нравилось, что девушки-акробатки были почти обнажены – только в прозрачных шальварах и в не менее прозрачных курточках, через которые были видны все анатомические подробности, а дамам нравились акробаты, у которых обтянутое мужское достоинство торчало так, что Марьяна подумала ехидно: «Небось заячью лапку подкладывают для важности». Потом акробатов сменили жонглеры, мечущие вверх кучи шариков, булав, каких-то совершенно неудобных для метания предметов, один даже жонглировал глиняными кружками.

Конкурс закончился вручением наград артистам – суммы, как обычно выделялись из бюджета города. Глава встал на небольшом подиуме, зачитал имена артистов, удостоенных наград (списки предоставил секретарь). Лауреаты подбегали к главе, и он вручал им награды, поздравлял. Причем мужчин – ласково, по-отечески, а женщин… Что греха таить, любил глава акробаток!

Марьяна забавлялась, стоя рядом и наблюдая, как он ненароком поглаживал их, а некоторым секретарь вместе с наградой совал в мешочек с деньгами записочку. Что было в ней, Марьяна не знала, но догадывалась. Неожиданно она почувствовала какое-то неудобство, поглядела на группу артистов, ожидавших своей очереди на награждение, и поняла: что-то было в них неправильное. Она не могла понять что именно. Посмотрела на их ауру и заметила, что она полыхает желтыми оттенками – акробаты были фальшивые!

Она вспомнила, что они и не выступали, а просто появились откуда-то в своих костюмах в конце представления и теперь дожидались очереди, чтобы подойти к главе. Марьяна напряглась, наклонилась к Вернеру и вполголоса сказала:

– Акробаты! Это личины!

Вернер впился глазами в акробатов, стоящих сзади, они вдруг почувствовали его взгляд и кинулись вперед, разбрасывая артистов и стоявших перед ними гостей. Женщины завизжали, а лжеакробаты выхватили мечи и бросились к главе.

Стоявший рядом Слава рванул из ножен свой клинок. Камзол был неудобный и тесный – с него посыпались пуговицы, но воин успел перехватить направленный в Вернера меч. Зазвенели клинки, истошно, как сирены, завопили женщины, и гости толпой кинулись на выход, снося все на своем пути и заблокировав двери, в которые пыталась прорваться охрана магистрата.

Слава схватился с двумя лжеакробатами, ловко отбивая удары мечей и не подпуская их к главе. Марьяна заметила: третий «акробат» вдруг окутался сиянием ауры, и воздел руки в сторону их группы. Она оттолкнула Вернера, и воздух в том месте, где он стоял, с гулом прошил файрбол. Марьяна взъярилась, сосредоточилась, и выскочившие из ее вытянутых рук молнии с треском прошили воздух и неизвестного мага. Он подлетел в воздух, ударился о стену и замер куском обожженного мяса и тряпья.

Бой Славы с двумя мечниками проходил с переменным успехом. Из руки Славы сочилась кровь, но и один из мечников зажал рану на бедре, из которой бил красный фонтанчик.

В зал, наконец-то, прорвались охранники Вернера. Он яростно закричал, указывая на нападавших:

– Живыми взять, живыми!

Террористы оглянулись на бегущую к них толпу охранников, отпрыгнули от Славы и одновременно с силой воткнули друг в друга мечи. Так закончился этот вечер.

Глава города с неудовольствием посмотрел на нападавших и плюнул на их тела:

– Опять не удалось взять живыми! Кстати, забыл вам сказать спасибо за свое спасение. Впрочем, вы больше спасали свои инвестиции, а не меня, но все равно благодарю.

Марьяна с усмешкой посмотрела на него:

– Вообще-то я спасала интересного мужчину, а про инвестиции как-то и забыла…

– Правда? Вы меня обнадеживаете. Я начинаю думать, что у меня есть шанс…

– Ну, кто знает. Шанс есть у каждого. Надо только уцепиться за него, понять, что это шанс. – Она невинными глазами посмотрела на главу, затем отошла от него и занялась Славой. Через несколько минут ее друг уже был здоров, хотя очень зол – испорчен новый костюм, испорчено настроение.

Глава увлек всю компанию в свой кабинет, оставив на месте лишь сотрудников службы безопасности, чтобы те занялись установлением личностей нападавших. Впрочем, он был уверен, что установить ничего не возможно, как обычно. Сработано очень профессионально и четко.

В кабинете Марьяна сняла туфли, с наслаждением пошевелив затекшими пальцами. «И как это в мире Влада женщины целыми днями ходят на этих сооружениях, – подумала она, – я вечер походила и чуть не лишилась ног!» Натянув сапожки, она отправила туфли в сумку к подписанным документам, накинула шубу и, сопровождаемая главой и Славой, отправилась на выход из дворца. Вернер тихонько шепнул ей на ухо:

– Может быть, задержитесь? Обсудим инвестиции…

– Может, в другой раз? Я рада была с вами познакомиться, уважаемый глава, надеюсь, что наше знакомство продолжится при других обстоятельствах, не таких… хм, необычных.

Вернер сморщил лицо, как будто выпил кислого:

– Да уж, обстоятельства еще те. Кстати, в этот раз и маг был. Они и мага не пожалели. Ставки растут.

– Господин Вернер, а вам не приходило в голову, что когда-нибудь они до вас доберутся? Что в следующий раз рядом может не оказаться спутников, вооруженных мечом и магией?

– Я знаю, госпожа Марьяна, принимаю меры. Вот и с вами договорился… Как только ваш партнер окажется в городе, пусть ко мне зайдет. Передаст на входе, что от вас, и его сразу пропустят. Мне есть с ним что обсудить. Вы когда уезжаете? Завтра? Послезавтра? Давайте я приглашу вас завтра к себе в особняк. У меня есть очень редкие картины, приобретал всю свою жизнь, посмотрим вместе. Приедете?

Марьяна посмотрела на главу, слегка улыбнулась:

– Хорошо. Я подъеду к вам в два пополудни, как завершу свои дела в гильдии строителей. Кстати, вы отправили гонца к трактирщику, чтоб сообщить об окончании прав аренды?

– Да, еще в начале вечера дал задание секретарю. Гонец завтра рано утром с рассветом выедет на место, после полудня будет уже там. Видите, я выполняю свои обещания. – Он подвел Марьяну к дверям, попрощался, поцеловав ей руку, и напомнил: – Так я вас жду… Выполните и вы свои обещания.

Они с улыбкой переглянулись и Марьяна, сопровождаемая встревоженным охранником, пошла к своему возку, ожидавшему за углом. Скоро они были в гостинице, гости уже разъехались и не блокировали улицы. Больше в этот день, к облегчению Марьяны, приключений не было.

Слава было нацелился осесть в постели Марьяны, но она решительно отправила его восвояси, решив: хватит на сегодня развлечений и удовольствий. Ее неудержимо тянуло спать и, быстро сорвав с себя одежду, она скользнула под покрывало, опустив балдахин и с наслаждением вытянув натруженные ноги. «Боже мой, я так не уставала, – подумала она, – даже когда весь день занималась лечением больных, а потом два часа скакала на Владе. Нет, эти балы не для меня, все-таки я же старушка…» Она хихикнула, представив похотливые взгляды всех мужчин в зале. Что же, завтра придется переспать с Вернером. Так сказать, закрепить сделку. Это пригодится. Человек он вроде как ответственный и деловой, более тесные связи с ним пригодятся, тем более что как мужчина глава вполне привлекателен. Небось все торговые семейства в городе мечтают засунуть своих дочек к нему в постель. Он не забывает своих любовниц, насколько она слышала. Кому-то дело организует и поддерживает его, кому-то дарит богатые подарки… но вот замуж никого не зовет. Говорят, после того как умерла его жена от неизвестной болезни, он и слышать не хочет о женитьбе. И ходят слухи, что гильдия магиков отказалась ему помочь, когда жена умирала. То-то он так их ненавидит…

Через полчаса, возбужденная и усталая Марьяна уже спала. Ей приснился Влад, пытавшийся ей что-то сказать, она не поняла, что, и только послала ему улыбку. Потом ее сознание потухло и лекарка провалилась в густой черный сон.

Утром Марьяна проснулась разбитой, звонком пригласила в номер прислугу и приказала наполнить ей ванну. Через два часа она, наконец, пришла в себя, попила крепкого несладкого узвара и съела омлет из двух яиц. Затем позвала охранников, они запрягли застоявшуюся лошадь в возок, и, сопровождаемая еще и охранником на коне, она понеслась по улицам проснувшегося города. Там было довольно людно, горожане отмечали праздник зимнего солнцестояния, веселились, бродили пьяные по улицам. Кое-где вспыхивали драки, тут же утихомиривавшиеся городской стражей.

Надо сказать, что порядок в городе глава держал железной рукой, на время праздника на улицы были выведены дополнительные силы, чтобы пьяные выходки не переросли во что-то большее. Горожане всегда и во все времена любили побунтовать, пожечь дома, поорать и в мутной водичке половить рыбку – под шумок помародерствовать. Такой возможности Вернер ну никак не хотел им давать.

Первым пунктом в плане Марьяны было посещение гильдии строителей, где также радушно встретил ее их глава. Они договорились, что завтра с рассветом к ней в гостиницу придут два проектировщика, с которыми она и отправится в обратный путь. Транспорт им выделит гильдия, только надо будет внести в кассу некоторую сумму, размер которой тут же обозначили. Это была плата за консультацию и первый взнос в счет проектировочных и строительных работ.

Затем Марьяна отправилась в Школу магии, к Марине. Та обрадовалась ее приходу и сообщила, что в соседнем кабинете ее ждут четверо магиков, в прошлом году закончивших школу. У них не было денег на уплату гильдии взноса, кроме того они были должны за учебу, а возможности выплатить долг не было, поскольку гильдия волевым решением сократила число выдаваемых лицензий на деятельность в городе. По этой причине им нужно было искать место где-то еще, во избежание долговой ямы и позора.

Марьяна мельком осмотрела претендентов, в целом они ее удовлетворяли, ну а чтобы иметь о каждом более конкретное представление, ей надо было бы увидеть плоды их деятельности, что на тот момент не казалось возможным. Переговорив, Марьяна выяснила, что они в основном сироты, и тут их ничего не держит, после чего кивнула Марине: мол, да, забираю всех. Она сообщила своим потенциальным помощникам, что будет ждать их в гостинице на рассвете, с вещами и документами.

Покинув Маринину резиденцию, Марьяна в гильдии возчиков наняла возок для перевозки нанятых магиков и была свободна. Вячеслава где-то занимался своими делами, пообещав подъехать к вечеру в гостиницу, так что Марьяна отправилась к Вернеру.

Дом главы впечатлял. Похоже, подумала Марьяна, глава ничего не делает наполовину. Это был, дом так дом, с колоннами, с мраморными лестницами, с паркетом из дорогих пород дерева – он походил на картинку, или музей. На стенах висели картины художников. В искусстве Марьяна не разбиралась, но видно было, что хозяин ими сильно гордился. Возможно, и правда это были картины очень известных художников, Марьяна не знала этого, да и особенно не хотела знать, но виду хозяину дома не подала и неустанно восхищалась уродливой, как ей казалось, мазней.

Вернер удивил ее еще больше, когда провел ее в зал, где среди стен, расписанных эротическими сюжетами, в пол был вделан огромный бассейн, наполненный теплой водой. На ее поверхности плавали лепестки белых и красных роз. Марьяна подумала: «Неужели он действительно так хочет заполучить меня, что ободрал половину оранжерей города, ради этой горсти лепестков! Ну, Марьяна, ну, старушка, ты сегодня в ударе!»

Она действительно выглядела великолепно. В этот день Марьяна надела брючной костюм, обтягивающий ее длинные круглые ноги и позволяющий заглянуть в декольте. Впрочем, ее костюм дополнял меч в ножнах, который как бы показывал, что нескромную руку, желающую без разрешения проникнуть за лацкан пиджака, можно и обрубить.

Вернера привел в восторг ее наряд, он пригласил даму в гостиную, за богато сервированный стол, где они еще полчаса обсуждали насущные дела клиники и города. Затем Вернер, как бы невзначай предложил гостье принять ванну после дороги и поплескаться в бассейне, на что она без раздумья согласилась. Он отвел ее к бассейну и скромно удалился.

Марьяна разделась. Потрогала ногой воду, ей показалось, что она немного прохладная, и она запустила в бассейн довольно большой файрбол. Вода забурлила, Марьяна подождала, пока кипяток разойдется, и скользнула в прозрачную, усыпанную лепестками воду. Затем поплыла, рассекая воду красивыми плечами.

Поплавав немного, она улеглась на воду, раскинув руки в стороны. Через несколько минут она нисколько не удивилась, обнаружив рядом с собой обнаженного Вернера. Он с улыбкой заявил ей, что надо нанять магиков в прислугу – бассейны греть. Потом они поплавали рядом… А закончился заплыв, как этого и следовало ожидать, на огромной кровати, где Вернер постарался продемонстрировать все, чему он научился за время общения с акробатками и танцовщицами.

Любовник он был неплохой, думал не только о своем удовольствии, и потому Марьяна осталась довольна встречей. Конечно, он все время предлагал ей стать его постоянной подругой, переехать к нему, говорил, что засыплет ее подарками и деньгами. Марьяна ему ответила, что ей было с ним хорошо, она считает его своим другом и партнером, но… у нее есть уже постоянный мужчина. И если, не дай бог, он узнает об их тайных встречах, то раскатает этот дом по камешкам. Это немного обеспокоило главу города и как предусмотрительный и умный мужчина, он решил, что игра не стоит свеч, и лучше он будет продолжать пользоваться услугами танцовщиц. Расстались они довольные друг другом и проведенным свиданием.

Вечером Марьяну ждал бурный «прощальный» секс со Славой, после которого она заявила ему, что увы, ее сердце отдано другому, но она его не забудет, потому что он самый-самый и что-то в таком роде… Впрочем, она не хотела совсем уж отталкивать его – он еще пригодится, как для дела (ведь он должен еще помочь с дворянством), так и для всего остального. Если ей еще раз придется посетить Лазутин – так лучше иметь дело с проверенным любовником, чем искать кого-то нового. Вряд ли им придется путешествовать вместе с Владом, ведь кто-то из них должен оставаться в клинике.

На рассвете в дверь постучали охранники. Она уже была готова. Опять надела непробиваемое нижнее белье, прикрепила к поясу меч, только на сей раз она была не в валенках, а в теплых кожаных сапожках.

Накануне вечером она посетила башмачника и швею, заключила договор, что они будут платить ей по пять процентов с каждого изделия, созданного по ее рисункам. Десять процентам им показалось много и они долго ныли о тратах, налогах и несчастной жизни истринского производителя. В конце концов, она махнула рукой и согласилась на пять процентов, оставив им еще несколько эскизов будущей продукции.

Как оказалось, мастерские уже были завалены заказами. Дамы после бала кинулись к модисткам и башмачникам выяснять, где вчерашняя дама взяла эти красивые вещи, методом тыка нашли искомые мастерские и взяли их штурмом. Мастера были немного ошеломлены напором страждущих приобщиться к новой моде, но предпринимательская жилка их взяла верх, и в мастерских вовсю пошла работа.

Утром, когда еще только начало светать, кавалькада из трех саней и всадника подъехала к воротам города. Заспанный стражник с проклятиями в адрес ранних путников открыл ворота, и караван отправился в дорогу. Марьяна уже не ждала никаких неожиданностей, дорога обещала быть спокойной, тем более что вчера здесь проехал отряд, посланный главой, который сопровождал стряпчих. Если и были какие-то разбойники на дороге, то, скорее всего, они уже разбежались.

Путешественники сделали остановку в трактире – в том, где она недавно лечила охранников, наскоро пообедали и к вечеру уже были возле поворота на клинику. Прошла ровно неделя с того момента, как она отправилась в Лазутин, а казалось – целый год. Столько событий в ее жизни не было за последние пятьдесят лет.

Уже подъезжая к трактиру, Марьяна заметила возле него группу людей, в одном из которых узнала Влада. Он ждал ее, так как по времени она уже должна была быть на месте. Марьяна выскочила из саней, помчалась навстречу и с разбега кинулась ему на грудь. Он закружил ее и, поцеловав в холодные от мороза губы.

– Ну наконец-то… Что-нибудь сумела сделать в городишке?

– Все смогла, – счастливо засмеялась она, – и больше того.

И они, обнявшись, пошли в трактир…

Глава 13

Влад

Несколькими днями ранее… После отъезда из трактира, Влад и Семен, не задерживаясь нигде, отправились прямо в клинику. Там уже были охранники, которых они оставили перегонять лошадей убитых разбойников. Лошадей было много. Два десятка с лишним. Влад нешуточно озаботился: а куда же их девать-то? Ставить их некуда – помещений нет. Конюшня и так переполнена, да она и не рассчитана на такое количество коней. Убить их и пустить на мясо? Хороший конь стоит приличных денег, да и жалко убивать великолепных животных, они-то не виноваты в человеческих разборках.

Поломав голову еще с полчаса, Влад пришел к выводу: надо договариваться с деревенскими и разместить лошадей на постой у них в коровниках. Пусть за эту услугу придется заплатить, но зато они сохранят коней. Расплатиться за постой можно и частью табуна. Довольный этим решением Влад срочно отправил Семена в деревню договариваться с Селифаном, вооружив его убойным аргументом: если не примешь коней – лечить деревню бесплатно не будут. С тем Семен и уехал в Карауловку.

Следующая задача – надо было уничтожить тела убитых разбойников. Влад собрался с силами и подошел к куче трупов в лесу. Они уже заиндевели, были похожи на поленницу бревен. Он создал файрбол и начал палить тела. Через несколько минут мерзкой работы кремация была завершена, а у него во рту остался отвратительный привкус пепла.

В клинике уже было все прибрано, стражники вместе с девушками навешивали двери, убирали разбитую мебель. Никто из персонала не пострадал, и через короткое время она была готова к приему больных. Их было в этот раз немного, но все-таки были. В основном пациенты, которым требовалась пластическая хирургия.

Влад быстро разобрался с этим делом и после обеда засел за исследование магических артефактов-амулетов. После полутора часов работы он пришел к выводу, что для того, чтобы создать магический амулет, ему надо внедрить сознание в предмет, который он хочет сделать амулетом, почувствовать его структуру и связать эту структуру с Силой, как бы напитать ее.

Когда амулет был уже напитан Силой, ему не составило труда придать ему те свойства, которые необходимы магу. Вся сложность оказалась в том, что структура предметов сопротивлялась тому, чтобы ее связали с Силой. Сила являлась как бы дестабилизирующим фактором. Атомы и молекулы предмета приходили в движение от соприкосновения с магией, и он или нагревался до температуры плавления, или просто рассыпался – как те деревяшки, на которых тренировался Влад.

Но все-таки ему удалось добиться, чтобы Сила держалась в амулете и не разрушала его. Теперь предстояло придать ему свойства. Это оказалось проще. Надо было просто желать, чтобы амулет стал обладать определенными качествами. То есть, если требуется, чтобы он защищал от стрел и клинков, надо сосредоточиться на том, что всякое движение с ускорением примерно равным ускорению стрелы или клинка останавливалось полем, охватывающим тело, защищаемое амулетом. Но тогда возникала другая опасность: если медленно вдвигать в тело нож или стрелу, амулет не должен был сработать.

При разработке амулетов Влад осознал одну, не дающую ему покоя, проблему. Например, есть маг, у него Сила, почему тогда он не может выставить такие щиты, через которые не пробьется ничего опаснее мухи? Как оказалось, маг не мог долго держать щиты, для этого нужна была длительная тренировка – уходило сосредоточение, и лишь сверхтренированные боевые маги могли удерживать защиту в течение довольно долгого времени. Если же и их беспрерывно бомбардировать стрелами или бить клинками, то, во-первых, Сила, затрачиваемая на защиту, все-таки кончалась, а во-вторых, и это главное – маг не мог удерживать состояние концентрации длительное время, особенно в битве. Щит слетал, и маг тут же умирал от простой стрелы.

Даже Влад с его сверхсилой и невероятной регенерацией не мог гарантировать себе защиту от перспективы быть убитым. Регенерация все равно забирала силы из организма, на восстановление. Если он получал тяжелые раны, терял сознание, то достаточно было просто отрезать ему голову – и все. Действовали амулеты столько, насколько у них хватало запасов Силы. Объем ее разнился в зависимости от материала. Медяшек хватало на небольшой запас, золото держало заряд подольше, серебро почти столько же, это зависело от размера амулета. Но лучше всего накапливали и сохраняли Силу драгоценные камни. Влад провел эксперимент с красным алмазом, который подарил ему за излечение Борислав, так алмаз вместил в себя весь запас Силы Влада, и еще осталось процентов тридцать свободного места.

Первое, что сделал Влад, зарядил серебряную монету, превратив ее в амулет против физического воздействия. Силы в нее вошло немного, Влад не мог определить, насколько хватит этого амулета, и как он будет действовать.

Лекарь взял амулет и пошел в стражницкую, вызвал Семена и объяснил ему ситуацию. Тот надел на себя кольчугу и встал на площадку, взяв в руку амулет. Влад захватил пояс с метательными ножами, размахнулся и… передумал. Позвал из стражницкой парнишку-охранника, вручил ему ножи и велел кидать их в командира. Надо было видеть лицо парня, после этого предложения… Семен объяснил ему, что идут испытания боевого амулета и только тогда тот согласился метать ножи в начальника.

Дело в том, что сам Влад боялся как-то неосознанно или усилить, или подправить магией бросок. Тогда, во-первых, эксперимент был бы не чистым, а во-вторых – если амулет не сработает, парнишка не пробьет кольчугу броском, а вот Влад… Влад скорее всего пришпилил бы Семена к столбу.

Эксперимент начался. Парень метал ножи до тех пор, пока очередной клинок не ударился о кольчугу и не прогнул ее. До этого случая ножи скользили, как будто по намасленной поверхности, уходя с линии удара и улетая в сугроб. Амулета хватило на десяток бросков.

Влад опять зарядил амулет, потратив на это несколько минут и вручил парню уже тупую тренировочную саблю – тот бил по командиру с размаху, со всей силы, пока Семен не начал ругаться – амулета тоже хватило на десять ударов. Влад сделал вывод: нет разницы между скоростью объекта или его массой – эффективность амулета зависит только от объема содержащейся в нем Силы. Он снова зарядил амулет, но при этом заставил Семена держать его в руках. Целью было связать амулет и ауру хозяина, чтобы им не мог пользоваться никто, кроме того, кому он предназначен.

Первые пробы. Сабля не пробивает защиту, скользит и уходит в сторону. Теперь кольчуга напялена на парня – удар! – как в ковер, только пыль полетела, – пробивает. Амулет берет Семен, даже не надевая кольчуги, – удар – соскользнула, еще удар – мимо. Все, работает. Серебряника величиной с ноготь хватает на десять ударов.

Влад подумал над этим: в скоротечном бою это решит все – десять пропущенных ударов не дойдут до цели. Если ими вооружить небольшую группу, с ней можно прорваться сквозь серьезные силы врага.

Теперь нужно было испытать магический амулет. Влад дал Семену перстень с алмазом, отвел подальше от домов, на площадку. Если файрбол или молния отразится от поля, создаваемого амулетом, не хотелось бы спалить клинику. Создал маленький файрбол – Семена окутал кокон огня, – цел! Еще один, мощнее, – опять цел!

Влад подошел к нему, посмотрел на перстень – Силы почти не убавилось. Тогда он ударил по Семену голубыми молниями, сразу с обоих рук – раз и два! – посмотрел перстень: уровень Силы чуть-чуть уменьшился. Ага, значит, держит нормально.

Влад вытянул к нему руки, улыбнулся успокаивающе:

– Не боись, держит хорошо, я слежу за зарядкой амулета – там еще на несколько часов!

Он оглянулся – сзади стояли все сотрудники клиники и смотрели, как он «терзает» начальника охраны. Зрелище, конечно, было красивое и ужасающее. Владимир опять ударил молниями – они срывались с рук, ветвились голубыми извилистыми нитями и стягивались по направлению к Семену, спокойно стоявшему вполоборота к магу, как будто он вышел подышать воздухом, а не служить мишенью для безумного экспериментатора. Вокруг него трещал воздух, резко пахло озоном и падали срезанные отраженным ударом ветки сосен. Зрители сзади ахали и причитали:

– Гляди, гляди что делается!

Мало кто из них видел в действии работу боевой магии. Да что там – практически никто и не видел. Они могли увидеть ее только на войне, а серьезных войн не было уже давно.

Влад закончил бомбардировать Семена молниями, посмотрел на амулет – даже после мощных ударов в течение десяти минут, в нем оставалось половина заряда. Экспериментатор был очень доволен сделанным мощным артефактом и пошел домой, поблагодарив Семена за помощь в испытании:

– Спасибо, что помог. Скажи, а ты не боялся, ведь если бы хоть одна молния пробила защиту, ты бы уже был труп!

– Господин Влад, я верю вам. Вы не причините вреда по глупости или недомыслию. Я же вижу, как вы бережете своих людей и заботитесь о них. Поэтому я спокоен. Я доволен, что служу у вас. У меня были гораздо, гораздо худшие хозяева, которые заставляли делать то, что мне было не по душе. Здесь же мы помогаем людям, у нас есть будущее, и вы не дадите нас в обиду и не бросите в пекло ради каких-то своих прихотей. Ребята тоже вас сильно уважают. И госпожу Марьяну. Дай бог вам успеха в начинаниях. Только боюсь я… – он замолк и остановился, как будто подбирая слова, – боюсь, что вам не хватит решимости и характера, чтобы завершить начатое. Именно потому, что вы слишком беспокоитесь о своих людях… Извините, если что не так сказал. – Он улыбнулся, его жесткое лицо расправилось, и из сурового, видавшего вида воина он превратился в того, кем он в общем-то и был – тридцатилетнего простого парня, волею судеб кидаемого с одной войны на другую…

Влад кивнул ему, повернулся и пошел к избе. По дороге он думал: «Правда, а смогу ли я их бездумно бросить в пекло?» и пришел к выводу, что раньше – да, а теперь – нет. Как-то незаметно они сжились все вместе, сроднились. Тут же он нахмурился: надо было похоронить двух погибших бойцов. Живых теперь осталось, вместе с теми, кто уехал с Марьяной, шестеро. Правда, эти шестеро стоили тридцати – Семен гонял их целыми днями, заставлял тренироваться и тренироваться, и результат был налицо: при ночной вылазке врага, даже такой неожиданной, они не потеряли голову, выстроили оборону и не понесли потерь перед превосходящим их противником. Конечно, помогли и кузнец, и даже Олег, вполне уже сносно владеющий оружием, но все-таки если бы не обученность бойцов…

Влад надел перстень – теперь он решил не снимать его никогда, на войне так на войне, привыкать надо к амулету, – и пошел к стражницкой. Семен возился возле входа, распекая кого-то за мелкие грешки.

– Опять оружие не вычистил как следует! Ты ослоухий обезьян! Ты не понимаешь, что ли, что нечищеное оружие для воина, это опасность! Ты лучше сам завшивей весь, но оружие должно сиять! Оно спасает тебе жизнь, оно кормит тебя! В общем, три наряда тебе вне очереди. Полы в стражницкой будешь мыть. А пока будешь мыть, будешь приговаривать: «Я, болван, опять не вычистил оружие. Мне, болвану, непонятно, зачем это делать. А потому я, болван, опять ползаю по полу». Запомнил? Повтори!

Молодой парень, под хохот остальных парней повторил эту присказку срывающимся от смеха голосом. Влад улыбнулся, потом погрустнел и подозвал Семена:

– Как они быстро забыли о погибших товарищах… уже смеются.

– Это естественно, господин Влад… Мальчишки, они не верят что их тоже могут убить и забывают о плохом. Вы насчет погибших пришли? Хоронить надо.

– Да. Вот думаю, что делать. Не сжигать же их… но как хоронить? Земля твердая, промерзла, как вы будете копать могилы-то? Я могу предложить помочь – постреляю в землю файрболами, она и отогреется.

– Да, точно. Я сейчас соберу парней, свободных от службы, пойдем копать. Я предлагаю похоронить на взгорке…

Через пятнадцать минут они, группой, уже пробирались по снегу к месту будущего захоронения. Землю покрывали сугробы, доходившие местами до пояса, Влад взмок пока пробирался через завалы. Форсировав замерзшую реку в лощине, они взошли на небольшой взгорок. С него открывался вид на заснеженную реку, на деревню, окутанную дымками из труб, и на чернеющий вдали лес.

– Тут, – сказал Семен, – тут им будет хорошо лежать, никто не потревожит.

Влад попросил всех отойти и ударил в пригорок файрболами. Снег шипел, выбрасывая струи перегретого пара, разлетались кусочки земли, хвоя, подгнившие ветки. Наконец он выжег пятно, диаметром метров пять, пострелял в его центр, целенаправленно выбивая и рыхля землю, и остановился:

– Ну вот и все, давайте, копайте.

Парни споро навалились, выбрасывая наружу из котлована высохшую от огня землю. Глубина промерзания была довольно невелика – верхний слой мерзлоты составлял только сантиметров тридцать, несмотря на длинную зиму и морозы. Укрывали и деревья, и нападавшая хвоя, и густая трава в подлеске. Мешали копать только корни, пронизавшие почву.

Наконец, могила была вырыта, и Семен с еще одним парнем отправились за телами погибших. Траурная процессия подъехала через минут двадцать. За санями шли шмыгающие носом девушки, теряющие слезы, и кузнец, хмуро топающий в колее, а рядом и Фекла, причитающая и завывающая, как приличествовало ситуации.

Бойцов, завернутых в простыни, положили в могилу, Семен сказал небольшую речь: что-то о том, что они верно несли службу и погибли на посту. Могилу закопали и побрели обратно, решив, что поставят большой крест попозже, как время будет.

Скоро о них забудут, как и не было парней, подумал Влад, – такова жизнь. На улице уже стемнело, горели светляки. Над могилой он светляк погасил – пусть покоятся в мире.

Владимир приказал девушкам натопить баню, после сегодняшних событий хотелось отмыть с себя грязь, кровь, пепел. А сам он, в ожидании парилки, пошел заниматься амулетами. Он добавил Силы в свой амулет и привязал его к собственной ауре – сделал так, что тот срабатывал только в случае, когда находился в пределах ауры, – она служила своеобразным пусковым механизмом, активирующим его свойства. Кроме того Влад обнаружил хорошую вещь: он мог забирать Силу из амулета, если срочно понадобилось. Правда, не без потерь – по его расчетам, терялось примерно десять-пятнадцать процентов. Зато он мог настроить канал прямо из амулета к совершаемому колдовству и одновременно перекачивать в магический узел. Это его обрадовало. Просто отлично – носить с собой аккумулятор с запасом Силы, превышающей даже его собственный на данный момент.

Подключиться к нему можно было молниеносно, в отличие от реки Силы, налаживание связи с которой занимало минимум минут десять, в течение которых работать с колдовством было нельзя, да и находясь в трансе, легко можно было стать добычей любого противника. За те полтора часа, что протапливали остывшую печь и носили воду, он успел наклепать десяток серебряных амулетов-монет, зарядив их и подготовив для своих бойцов. Осталось только провертеть в них дырки, чтобы ребята могли их носить на шее. Одну монетку оставил на всякий случай себе.

Амулет он накачивал до тех пор, пока тот не оказался переполнен под завязку. В голову пришла дурная мысль: а если попробовать еще в него воткнуть Силы? Но потом он опомнился, справедливо решив, что строить новую избу на месте воронки как-то стремно, да и ночевать в бане не хотелось… если будет кому.

Дверь хлопнула и девушки сообщили, что баня готова, и он может туда отправляться. Белье они уже отнесли в предбанник, как и полотенце. Он не стал снимать амулета – надо было привыкать таскать его на пальце, хотя с юности Влад терпеть не мог носить что-то такое, даже обручальное кольцо он всегда оставлял дома – оно то и дело за что-то цеплялось, прищемляло палец, да и вообще… хм, мешало.

На улице кривились ночные тени домов, отбрасываемые углами строений, снег скрипел под ногами, и если бы не отсутствие телевизора и радио, можно было подумать, что он находится на турбазе. Вот только на турбазах не убивают, не льется кровь… Впрочем, как набухаться.

С этими жизнеутверждающими мыслями он и шагнул в теплый зев бани, пахнущий дубовыми листьями и нагретой древесиной. Влад предпочитал дубовые веники, они не так растрепывались, как березовые, и были не менее пахучи. Он разделся, уселся на верхнюю полку, сразу поддав ковшик воды на раскаленные камни. На его теле еще местами оставались следы крови и грязи. Он наскоро вымылся утром, не было времени как следует оттереть все. Тело отходило от перегрузок, на коже выступили маленькие капельки пота, покрывшие ее бисеринками.

Распахнулась дверь – вошли уже раздетые Аринка с Машкой, и он с удовольствием отдался в их руки. Его намыливали, парили, перекатывали, опять намыливали и парили, в конце концов, он блестел, как свежеотчеканенный серебряник. Правда, до настоящего секса дело не дошло – Влад не был любителем корячиться на голых досках, в банном пару и обмылках. Куда лучше делать это культурно, на широкой постели, без прилипающих к заду листьев веника и обмотавшейся вокруг шеи мочалки. Его обтерли, одели, и он, расслабленный побрел по легкому морозцу в избу, посетовав про себя: «Когда же эта чертова зима кончится? Лето тут длинное, но и зима просто охренительно велика!»

В избе было чисто, пахло ватрушками – девки уже успели напечь, пока они там геройствовали да носились по сугробам. Больная жена кузнеца, на Марьяниной постели, уже сидела, ее кормила одна из санитарок. В принципе она уже могла ходить, но Влад пока запрещал – не дай бог треснется башкой, потом опять лечи… если успеет.

Он осмотрел ее, подкачал ауру – против того что было раньше, состояние уже не вызывало опасений. Через пару дней ей можно спокойно ехать домой. Лекарь дал себе задание – еще раз поговорить с кузнецом перед отъездом и, успокоившись, уселся пить чай.

Девушки захлопотали вокруг него. Он вспомнил – отправил Машку сказать охранникам, чтобы тоже сходили помылись, пока баня не остыла, только чтобы убрали за собой все. Она сбегала, вернулась и тоже села пить чай с ним и Ариной.

Они расслабленно сидели и обсуждали дела клиники. Маша сообщила, что в последние дни доход у них немного упал. Виной спада посещаемости, видимо, стали или метели, или что-то еще. Влад их успокоил:

– Еще так навалятся, что продохнуть некогда будет. Не все же стоять очереди, каждый день.

Аринка рассказала, что девушки справляются с работой хорошо и вообще довольны: им тут лучше, много народа. Охранники опять же веселые и неглупые, не то что деревенские увальни.

– Только вот обижаются, – они с Машкой хихикнули и переглянулись: – Вы обещали, господин Влад, их красавицами сделать… ну и хочется им. Обижаются. С нами вы занимаетесь, а с ними нет.

– Девки, ну я же не племенной жеребец, мне и вас хватает. А набегаешься с больными, так какая тут постель… Да ладно, подправлю я их, вот с делами разгребусь и займусь этим вопросом. Специально буду выделять час после обеда. Довольны?

Девушки заулыбались, а Аринка мстительно сказала:

– Вы особенно-то их не старайтесь делать – руки-ноги есть, сиськи есть – хватит. Нечего им красотками ходить! Ну, убрать там родинки большие, глаза косые… Я бы их вообще такими как есть оставила, да ноют ходят. Замучили!

Влад посмеялся про себя. Ну никак девки не терпят, чтобы рядом были другие женщины, даже немного приближающиеся к ним по красоте. Наверное, это закон природы такой – сильный организм старается устранить соперников… или соперниц.

– Девчонки, не беспокойтесь – я вас никем не заменю. Раз я сказал: вы в руководстве, приближенные, вы всегда будете рядом. Ну а те девки… Ну нехорошо, когда в больнице, которая делает людей красивыми, кривой и косой персонал, понимаете?

Девки покивали, но ясно было, что им глубоко плевать, что надо в этом плане клинике, а главное, чтобы они сами были красотками, а остальные кривыми корягами.

Погасив свет, Влад пошел спать. Через минут пять к нему пришла Арина, они позанимались сексом, вполне как-то обыденно и деловито, что, впрочем, не помешало ей покричать на всю округу. Потом она попросила подождать, выскользнула из постели и через минуту к нему заскочила Машка, которую пришлось тоже ублажать как следует, впрочем, практически все она проделала сама. Наконец Влад прогнал Машку, заявив, что ему надо отдохнуть и поспать, несмотря на ее бурные протесты.

Утром у клиники стояла очередь, все пошло как обычно. После обеда, он вернулся на рабочее место: был большой наплыв народа, и пришлось работать практически до вечера. А в конце дня к нему заявилась первая из санитарок, которую привела недовольная и сердитая Арина:

– Вот, господин Влад, хочет стать красавицей. Бунтуют там. Можете заняться с этой образиной?

Влад вздохнул, кивнул, чтобы Арина закрыла дверь на засов и приказал «образине» снять одежду. Она, в общем-то, оказалась вполне миловидной девчонкой. Хотя по меркам деревни совсем никудышной – худенькая, ручки-ножки тонкие, – а им ведь надо широкобедрую, здоровенную, чтобы и избу разломала, и коня на себе унесла! А тут – что-то вроде Твигги.

Владу вообще-то нравились худенькие девицы, но когда из тела страшно торчат тазовые кости, когда плечи напоминают вешалки для одежды, – это страшно. Он поправил ее обмен веществ, сформировал грудь побольше, сделал подлиннее ноги. Теперь ей осталось только наесть побольше мяса, и будет вполне приличная моделька.

– А ну-ка, девчонки, давайте их по очереди сюда, пока настроение есть.

«Твигги» уже оделась и радостно побежала в клинику. Потянулась вереница санитарок, каждая из них в чем-то была ущербна – потому злостный Селифан и сплавил их. Да еще и втридорога.

Одна была заросшая, как грузчик, по мужскому типу, другая косила на один глаз и прихрамывала, третья отличалась толстыми отекающими лодыжками и отсутствием талии. Четвертая не имела одной груди – повредила, когда она упала в детстве с дерева на забор, – а также неправильно сросшиеся ребра с той же стороны, после перелома. Влад даже разозлился. Вот, Селифан, скотина, какую-то кунсткамеру решил из клиники устроить. Кого прислал! Уродка на уродке! Но, кстати сказать, с этими он справился гораздо легче, чем с «Твигги». Их масса тела позволяла ему управлять переносом химических элементов в организме, не боясь истощить его ресурсы. Вроде того как, если бы он взял большой кусок глины и начал лепить из него нужные скульптуры.

Он поймал себя на том, что девушки начинают повторять друг друга как близнецы. Похожие фигуры, тела (он убрал с них все оволосение, поскольку не любил волосатых женщин), прически (у всех стрижка а-ля паж), как будто это уже стало фирменным знаком клиники: красотка с прической паж, длинными ногами и грудью третьего размера. Влад посмеялся: «Киборги… они заполонили! Да ну и по фигу, мне нравится, глаз радуют, сами довольны – почему и нет? Пусть и по одному лекалу. Ну, типа сестры».

Девки, совершенно счастливые, помчались набивать желудки едой – голод после изменений в организме. Влад задумался. А если взяться и сделать из своих охранников непобедимых воинов? Создать группу преданных бойцов, сделать им супертела – и вперед! Только вот с какого хрена они будут бездумно ему подчиняться? Только если внедрить в них повиновение… Но это тоже вид рабства: человек, не осознавая себя, готов по первому приказу хозяина вспороть себе живот, – это разве правильно? А что если просто внедрить верность, ограничившись тем, что эти люди никогда его не предадут, всегда будут соблюдать его интересы, – что в этом такого? Одно но – они должны так верить ему, чтобы позволить копаться в своих мозгах, зная, что он не превратит их в бездумных рабов. Он слышал еще от Марьяны, что есть ментальные магики, умеющие заниматься такими вещами. Но она ничего не могла пояснить – как это делается.

Влад отбросил эти мысли и занялся рутинными делами: проверил меч, почистил и протер его, достал из-под кровати кольчугу, задумался, войдя в транс… Раз уж она будет надета сверху, так какого рожна он будет допускать, чтобы порубили и ее, и одежду под ней? Ну да, нижнее белье непробиваемое, все равно одежду посекут, даже если он станет действовать очень быстро. Но если будет свалка и неразбериха, всегда есть шанс получить клинок в спину. Конечно, для того есть амулет, но… «береженого Бог бережет». Вдруг выронил, забыл зарядить, истратил заряд… да мало ли чего.

В общем, посидев полчаса, он уплотнил проволочки кольчуги до степени непробиваемой танковой брони. Теперь можно было спокойно принимать в спину даже болт из крепостного арбалета. Или стрелу из лука английского лучника – по легендам, прошивающего всадника в латах насквозь, – впрочем, он в это не особо верил. Хотя… кто знает. Он-то не жил во времена Ричарда Львиное Сердце…

Следующие несколько дней прошли ровно, без волнений и проблем, кроме одной – каждый вечер злостные девки подкладывали ему по одной санитарке. Он сопротивлялся: ему вначале было смешно, а потом стало казаться, что он племенной бык-производитель и к нему насильно водят телок. Потом смирился, как всякий мужик: ну грех отказываться от молодых красоток, которые сами прыгают к тебе в постель!

Он вспомнил, как в юности перебирал девиц, бросал их через пару встреч, а они писали ему письма, звонили… Он же вероломно не отвечал. Как он потом, в возрасте, жалел: вот бы, мол, тех девок сейчас да под бочок – а уже поздно. Уже этот дед никому не нужен – только за деньги, или сверстницу… Посему решил для себя: здоровье есть, процесс нравится, так хоть будет что вспомнить… через четыреста лет.

В общем, вначале он «пробовал в деле» одну из санитарок, потом к нему, уже немного уставшему, запрыгивала или Машка, или Аринка. Он думал: это только с виду бабы такие хилые и нежные, дай им повод – мужика в бараний рог скрутят, будь он хоть эпическим героем или злым черным некромантом.

Он ждал, когда приедет Марьянка, она хоть разгонит эту толпу озабоченных девок. Он скучал по ней – скорее бы приехала. Хоть будет с кем поговорить, поплакаться в жилетку, да и в постели она была на голову выше всех девок вместе взятых – все-таки опыт. Он не задумывался об их жизни. Почему-то у него не было к ней такого, как у мужа или любовника, потребительского отношения. Он вполне допускал, что она там, в отъезде, спит с кем-нибудь. В любом случае он знал, что она за него всем глотку перегрызет, и никогда не предаст, даже скорее не знал, а чувствовал это. Она всегда была непосредственна в своих желаниях и в своих действиях, не юлила и не обманывала его. О таком друге, как она, можно было только мечтать. В который раз он благодарил судьбу, что оказался рядом с ней.

Как-то ночью, лежа рядом с уснувшей Ариной, он потянулся разумом к Марьяне, попробовав связаться с ней. Ему стало казаться, что у него получилось: он увидел ее глаза, она посмотрела, улыбнулась ему и сказала сонно: «Вла-ад…», а потом картинка потухла. Он не знал, что это было – то ли он правда коснулся ее через расстояние, то ли ему приснилось, пока он лежал рядом с посапывающей обнаженной девушкой. Решил: как только она появится, он ее спросит. С тем и уснул.

Через пару дней из клиники уехал кузнец со своей женой-«эльфийкой», пообещав вернуться с пожитками через два месяца, как только построят кузницу для него. Его жена при прощании потянулась к Владу и сказала ему на ухо, что наконец-то выспится после ночных концертов, которые давали его женщины, и что если бы не муж… Она многозначительно помолчала и добавила: мол, лучшего мужчины она не представляет. Потом поцеловала его в щеку и отправилась в дальнюю дорогу.

Девки потом долго не давали ему покоя вопросами: что же сказала эта бесстыжая баба? Влад подумал: «Ну теперь-то скорее всего у них с мужем интимная жизнь наладится. Тем более, – усмехнулся он, – ей продемонстрировали, что это может все-таки приносить удовольствие женщине».

Настал седьмой день с момента отъезда Марьяны, и Влад, завершив дела и быстро перекусив, собрался ее встречать, захватив с собой Семена. Уже привычно он засунул сзади за пояс кистени – меч он брать не стал, – положил в карман амулет и взгромоздился на коня. Семен был одет по форме, как полагается телохранителю: стальная кольчуга, меч у пояса, стальные поножи, сапоги, окованные металлом, шлем, подбитый мехом с лисьими хвостами сзади и стрелка, опускающаяся на нос. На плечи он накинул широкий тулуп, который в случае чего мог сразу сбросить и вступить в бой.

Но по дороге ничего особого не случилось, и чрез час они прискакали к трактиру. В обеденном зале было тихо, ассортимент скудный, хозяин угрюм и немногословен. Влад поинтересовался у него, что случилось? И получил ответ, что чертовы служащие из магистрата приезжали к нему, потребовав освободить землю от строений, так как она продана.

Влад задумался. Ну не может быть, неужели… Марьяна? Но он не стал ломать себе голову – как приедет, так будет ясно. Через два часа ожидания вдалеке послышался звон бубенцов, Влад и Семен выскочили наружу. Там стояли люди из небольшого каравана, пришедшего, пока они сидели в зале. Купцы говорили о том, что трактир испортился – ни ночевать тут, ни есть не хочется. Влад не обратил внимания на их разговоры, он всматривался в снежную равнину, по которой неслись знакомые санки… Рядом гарцевала лошадь, другая была привязана сзади, а за ними ехали еще двое каких-то саней.

Видимо у Марьяны что-то получилось, подумал он. Его распирало от нетерпения. Он даже подпрыгивал на месте, от нахлынувших чувств. Наконец, санки подъехали и остановились у трактира. Из них выскочила румяная Марьяна и с разбегу кинулась к нему на шею, он закружил ее и поцеловал в холодные пунцовые губы.

– Ну наконец-то! Что-нибудь смогла сделать в этом городишке?

– Все смогла! И больше того! Пошли в трактир, посидим и решим, что делать. Вот, смотри – это наши новые работники, – представила она четырех, довольно скучных на вид молодых людей. Двух девушек лет двадцати с небольшим и двух парней такого же возраста. Лица их были нерадостны – куда приехали? Что их ждет? Вокруг заснеженная пустыня… ни города, ни людей, – что будет?

– Это вот Оля, это Миранда, а это Саша и Арефий. Давайте, заходите в трактир. Сейчас мы подумаем и решим, где вам обосноваться, и как все это будет. А вот это – уважаемые проектировщики. Мы с ними определимся, где будем строить, и что. Итак, все в трактир. Будем разговаривать.

Они зашли в помещение, трактирщик был очень удивлен, увидев свалившихся на него посетителей. Он с неохотой принял заказ на какую-то еду и напитки. Все расселись по столам, а Марьяна и Влад уединились в дальнем углу. Марьяна достала документы и рассказала Владу, чего она сумела добиться за неделю. Сказать, что он был потрясен ее успехами – это не сказать ничего. Она решила практически все проблемы, что наваливались на них за последнее время. Влад посидел, переваривая полученную информацию, и спросил:

– Трактирщик тоже твоя работа?

Марьяна виновато усмехнулась:

– Моя. У него аренда заканчивалась через две недели. Теперь уже через неделю… Как я могла упустить эту возможность? Сейчас вот тут надо размещать строителей – где им еще жить? Не лето чай… А трактирщик бы заломил такие суммы, ай-ай… Да и зачем он нам тут? Смотри, теперь мы на своей земле, нас никто не сгонит отсюда, правда, еще выплачивать часть суммы, но зато теперь у нас в друзьях глава города. Давай-ка сразу поговорим с трактирщиком… Пошли, надо сразу решать.

Они поднялись с места и подошли к трактирщику, уныло смотревшему на гостей. Он поднял на них глаза и спросил:

– Чего хотели, господа?

Он не узнал Марьяну, хотя она не раз бывала тут. Но где тут узнать в цветущей красавице пожилую, плохо одетую женщину, которой она была последние двадцать лет?

– Мы слышали, что вас обязали уехать и снести с этой земли трактир за ваш счет, это так?

– Да. Я вообще-то думал уехать отсюда – тут глушь, выгоды мало. Даже жену тут не найти. Хотелось продать трактир и купить лавку в Лазутине. Но теперь кому он нужен, трактир, без земли-то?

У Марьяны заблестели глаза, и они с Владом переглянулись.

– А сколько вы бы хотели за свой трактир?

– Вы что, серьезно, господа? Учтите, земля под ним мне не принадлежит и его того и гляди могут снести! Я не буду отвечать, если его снесут, а вы предъявите мне претензии!

– Давайте к делу. Я еще раз спрашиваю: сколько вы хотите сейчас получить за это здание и комплекс построек вокруг него. С учетом, что земля под ним теперь не ваша? – Влад нахмурился и внимательно посмотрел на трактирщика.

– Ну-у-у… – протянул тот, – тысячу золотых хотелось бы.

– С припасами? С оборудованием – столами, стульями, кроватями? – уточнил Владимир.

– Ну да. Куда я их потащу-то. Только личные вещи заберу да лошадку с санями. И все… за все тысячу золотых. Этого хватит мне, чтобы открыть лавочку в Лазутине. Я хочу там торговать.

– Давайте к делу, – перебил Влад излияния трактирщика, – сейчас мы составим договор, при свидетелях, и завтра утром вы отсюда съедете. Согласны? Деньги передадим сразу. Сегодня. Наличными. Идет?

– Конечно, – оживился трактирщик, – только в договоре укажем, что я продаю только здание с оборудованием, чтобы вы не засудили меня потом.

– Да без проблем… – Влад наклонился к Марьяне и тихо сказал: – Сходи к строителям, у них точно бумага есть, составь договор, я же неграмотный. Давай, а я пока с проектировщиками схожу посмотрю на местности, определюсь.

Марьяна засуетилась с трактирщиком, подвела его к столу, а Влад, после того как Марьяна взяла у строителей пару листов хорошей бумаги, повел их наружу. Они вышли, осмотрелись, и лекарь стал им рассказывать, что и как они задумали. Рассказ занял не менее получаса. Все это время они бродили по дороге, по полю за трактиром, по берегу озера. Наконец, ситуация была ясна, и они зашли в трактир, где Марьяна уже расплачивалась с бывшим его владельцем, передавая при свидетелях деньги. Пересчитав их, он быстро засобирался, а Марьяна устало села напротив Влада и негромко сказала:

– Ну вот и началось… Ты рад? Я сделала все, что могла. Во что это выльется, сама не знаю. Ты представляешь, сколько теперь будет зависти, злобы, сколько пакостей нам предстоит вынести? Вот сидели себе и сидели в лесу, никому не нужные. Никому не интересные. А теперь мы вылезли на свет, как мокрицы из-под теплой коряги… Стоило это того?

– Ну если и мокрицы, так вполне симпатичные, особливо ты… и я тебе это сегодня докажу!

– Надеюсь, – засмеялась Марьяна. – Небось все соки девки высосали без мен?.

– Ну не без этого… самки еще те… Марьян, ты представляешь, что я мог бы всю свою жизнь просидеть в лесу, в глуши, без интересного дела, жить растительной жизнью… ты представляешь это?

– Нет, не представляю, – честно ответила Марьяна. – Это был бы не ты.

– Ну а тогда о чем речь?! Ввяжемся в драку, а там посмотрим, как говорил один наш военачальник. Одно тебе скажу: тот, кто думает, что может взять нас голыми руками, жестоко ошибается. Я не из тех, кто подставляет вторую щеку, когда ударили по первой. Да и ты такая же. Вообще, я потрясен твоей расторопностью и умением налаживать контакты. Даже не представляю, как тебе это удалось.

– Ну не зря же ты красоткой меня сделал… тоже оружие. – Марьяна подвигала бровями вверх и вниз. – Да ну, не будем об этом. Это было непросто, но я смогла. Теперь дело за тобой. И еще… Влад, мне пришлось оформить все на себя. Ты не подумай, это на нас двоих, я никогда тебя не обману… Это все наше с тобой. Если хочешь, можно это оформить дополнительным договором.

– Марьян, честно говоря, мне по фигу. Но если тебе так будет спокойнее, ну сделай договор партнерства. Случись что, мы сможем управлять имуществом совместно. А так – я верю тебе на сто процентов и не испытываю особой необходимости в договорах. Делай как надо. Делай. И закроем этот вопрос. Мне, если честно, он как-то неприятен.

– Хорошо, я сделаю договор, мы положим его в Имперский банк, и пусть там лежит. Понимаешь, не дай бог, что со мной случится, ты должен быть защищен. Иначе просто все отберут в пользу империи. Сегодня же сделаем партнерский договор и подпишем его.

– Вот хрень какая – я писать то не умею. Да и читать!

– Да перестань! С твоей абсолютной памятью – мы тебя научим грамоте за час.

– Хорошо. Сегодня и займемся. Давай-ка теперь подумаем вот о чем: трактир купили, а кто тут рулить будет? Кто управлять-то будет, пока не подберем трактирщика?

– А может, этого пока оставить? Пусть рулит?

– Не-е-ет… У него рожа кислая, да и он дела-то вести не умеет. И не хочет тут оставаться. Зачем он нужен?

Они помолчали… Кого поставить на управление трактиром? Все люди наперечет.

– Слушай, давай поговорим с Семеном? – Влад посмотрел на Семена, расслабленно прикрывшего глаза на стуле в углу. – Он-то знает своих подчиненных. Может, кого-то из них подберем?

– У нас и так охраны уже поубавилось, и я не наняла в городе, решила подождать. Кстати, у вас тут как, тихо было?

– Теперь – да. Было у нас тут… – И Влад рассказал Марьяне и о ночном нападении, и о связи нападения на нее с тем налетом. Она пораженно слушала и потом сказала:

– Везучий ты, Влад. И сильный. Другого уже раздавили бы. Горжусь тобой.

– Перестань, – засмущался Влад. – Если бы не ты, ничего бы не было. Я никогда не забуду твоей помощи, ты мне как родная. Ладно. Хватит признаваться в любви и дружбе друг к другу, давай решать, кто будет управлять трактиром.

Влад взял хлебную корочку, отломил кусочек и метнул его через зал в Семена. Тот, якобы спящий, ловко перехватил «снаряд» и, улыбнувшись, спросил:

– Что?

Влад махнул ему рукой – мол, айда сюда! Тот поднялся и подсел к их столу. Лекарь обрисовал ему ситуацию, Семен не удивился – видимо, рядом с этой странной парочкой он привык к любым выкрутасам жизни, подумал и сказал:

– Есть у меня парень, он сын трактирщика и знает это дело. Жалко, конечно, его отпускать, но что делать… честный парень, шустрый. Разбирается в продуктах, вине. Можно ему еще помощницу поставить. Феклу, например. Вот и контроль будет. Сейчас я съезжу за ним. Согласны?

– Конечно, – облегченно вздохнули Влад и Марьяна, – одной проблемой меньше. Давай. Сюда не возвращайся – тут два охранника есть. Да и мы сами вроде не беззубые.

Семен вышел из дверей, и скоро его лошадь исчезла за поворотом.

– Ну, теперь займемся нашими рекрутами. Зови их сюда, Марьян.

Марьяна крикнула ребятам, и они подсели к столу начальников.

– Ребята, вот наш главный. Звать его Влад. Вы слушаетесь его беспрекословно… Честно говоря – не советую ослушиваться. Зверь еще тот. Сама боюсь… – Она прикрыла лицо руками, вроде невзначай и потихоньку засмеялась.

– Марьян, ну ты и расписала меня, Глянь, как у них челюсти отвисли! Ребята, не верьте ей, не такой я уж и страшный. Почти. Вся суть вот в чем: здесь будет большая клиника, вы будете лечить людей. Основное направление нашей работы не только лечение, но и пластическая хирургия. Будем переделывать людей, делать их красивыми. Вы станете хорошо зарабатывать, заверяю вас. Но подпишете контракт на пятьдесят лет. Мы вас научим лечить как следует, исправлять уродливые тела, но мне нужно быть уверенным в вашей полной лояльности. Если вы подпишете контракт и согласитесь на заклинание верности, я сделаю так, что ваша сила увеличится в несколько раз. При удачном стечении обстоятельств – до уровня магистра. Я сейчас не требую от вас согласия. Вы эту ночь проведете в трактире, если кого-то не устроит мое предложение – завтра он может увернуться в город со строителями. Те, кто останется, будут обеспечены, могучи как маги и уважаемы. Решайте. Одна ночь на раздумья. Теперь выбирайте себе комнаты и отдыхайте. Ключи от номеров лежат на стойке.

– Ребята, вы не пожалеете. На вашем месте мечтали бы оказаться сотни магов, поверьте мне. – Марьяна поднялась из-за стола, и вместе с Владом они пошли к строителям. Подсев к ним, чего-то живо обсуждающим, лекари осведомились: – Ну что, господа, что решили? Во что примерно обойдется нам стройка?

– Вы знаете, не так уж и много. Место чистое. Грунты тут устойчивые. Вода рядом. Лес можно свой рубить, но я бы не советовал. Можно вполне недорого купить на лесопилке в деревне, дальше по тракту. Там и доски есть, и брус. Я бы советовал вам не заниматься наймом возчиков – гильдия строителей возьмет это на себя – просто к стоимости строительства добавится десять процентов, за перевозку. Во что все выльется? Ну, думаю, пока тысяч пятьдесят. Для начала. В это войдет… – И строитель начал перечислять объекты строительства, сыпля терминами и понятиями. Влад откровенно заскучал, Марьяна тоже. В общем и целом они должны были сначала выстроить жилье для самих лекарей, жилье для персонала, большие вместительные конюшни, казармы для стражников, прилегающие дворы и обнести все это заборами.

– Давайте проще, – предложил Влад. – Мы вносим деньги, когда будет стоять то, что мы перечислили? Готовое, жилое. И вот еще что: нам нужны в домах удобства – унитазы, ванны, слив, значит, и выгребные ямы, планируйте. Мы внесем вам часть суммы сразу, остальное будем вносить по мере сдачи объектов. Вас так устроит?

Старший из строителей согласно кивнул седой головой:

– Конечно. Это стандартная практика. Первые дома будут сданы через две недели, после того как стройматериалы будут доставлены на объект и строители примутся за дело. Летом было бы быстрее, но сейчас зима, работа замедляется.

– Тогда не будем медлить – вы завтра отправляетесь в Лазутин. Сейчас я вам напишу расписку, по которой вы получите пятнадцать тысяч золотых, после того как договор будет готов. Вы имеете полномочия подписания договора? Есть? Хорошо. Тогда сейчас же и займемся им. Бумага есть, чернила есть. Давайте, а госпожа Марьяна прочитает и оценит его правильность. И вот еще что: питание работников за ваш счет, насколько я понял? Ага, хорошо. Жить они будут пока в трактире, до тех пор пока не закончат гостевое здание, потом перейдут туда. Ну все, занимайтесь… – Влад легонько хлопнул ладонями по столу и встал, решив прогуляться по трактиру. Надо же осмотреть свою собственность.

Глава 14

Влад

Стражники у ворот тусклыми и неприязненными взглядами окинули одинокого всадника, потребовали спешиться, после чего приняли от него две серебряных монеты – плату за вход. Затем старший из них, оглядев закованную в кольчугу мощную фигуру приезжего, с огромным тяжелым мечом за спиной, сказал:

– Если будешь в городе безобразничать, сразу окажешься за решеткой. У нас не любят бродячих громил. Ты понял?

– Понял, уважаемый. Скажи мне, как проехать к гильдии наемников? Я тут недавно, города не знаю.

– Откуда ты такой взялся, что города не знаешь?

– Я с севера. Мне надо найти капитана наемников Вячеслава, у меня дело к нему.

– Ааа… ясно теперь, почему ты так легко переносишь холод. Вы все такие, северяне?

– Мы всякие… – улыбнулся открытой улыбкой приезжий и продолжил: – Так как найти гильдию?

– Да очень просто. Сейчас едешь вот по этой улице до… раз, два… третьего поворота, поворачиваешь налево, там табличка есть «Улица Бронная». Умеешь читать-то?

– Умею, – ответил приезжий и усмехнулся про себя: «Аж три дня как умею. Весь вечера Марьяна гоняла, пока не вдолбила в память все, что нужно для чтения и письма».

– Так вот, по Бронной до следующего поворота, потом направо и еще пять перекрестков. Вот там на углу и гильдия. Можно спрямить, но я бы не советовал – плохой район. Могут ограбить. Стража наша там ходит, но не часто. Захочешь тут пойти – вон, вдоль стены и через три улицы повернешь налево, через две улицы и гильдия. Улицы тут кривые, так что имей в виду, можешь заблудиться, осторожнее.

Приезжий согласно кивнул и повернул направо, вдоль стены. Его не прельщала перспектива бродить по городским лабиринтам, рискуя получить на голову содержимое ночного горшка. От этого на улицах средневекового города, каковым и являлся Лазутин, никто не был застрахован.

Копыта громыхали по булыжной мостовой, местами переходящей в брусчатку, лошади очень не нравилась жесткая поверхность дороги, больно бьющая по копытам, несмотря на железные подковы. Она волновалась, и все время норовила дернуть головой в сторону. Так что всадник вынужден был врезать ладонью ей по башке, в результате чего она еще больше взвилась и едва не выбросила его из седла.

«Наездник из меня хреновый», – подумал он, спешился, и пошел дальше, ведя лошадь в поводу. Его ляжки горели от долго соприкосновения с седлом, и он пришел к неожиданному заключению: так вот почему у монголов кривые ноги! Наделать бы таких супервсадников: ноги колесом, смыкаются под брюхом лошади, а руки огромные на маленьком широком теле, чтобы держать лук и стрелять сходу. Вот только как они будут с коня слезать? Ходить-то не смогут! А если им с него и не слезать? Как посадили, так он пусть и катается с детства! Приезжий хохотнул и за этими зверскими рассуждениями не заметил, как подошел к зданию гильдии наемников.

Он закинул повод на коновязь, внимательным глазом осмотрев окрестности. Не хватало только «автоугонщиков» – сигнализации, кроме ржания, никакой! Затем он поднялся по лестнице в гильдию. Там, у входа сидел охранник, видимо поставленный для того, чтобы утихомиривать буйных наемников, которые, поддав лишнего, могли прийти качать права или выяснять с кем-то отношения. Эти визиты, в зависимости от комплекции пришедшего, обычно заканчивались тем, что или гостя выкидывали сразу, или он вначале выкидывал охранника, а потом, всей толпой, спускали с лестницы его самого, при этом слегка поломав ребра, чтобы он понял: гильдия – это свято, а если хочешь покочевряжиться, для этого есть трактир.

Приезжий вежливо поприветствовал охранника, уже оценивающего его на предмет той или иной перспективы, потом осведомился, где ему найти капитана Вячеслава. Капитана в это время уже не было.

– Гильдия скоро закроется, до завтрашнего утра, – ответил ему охранник.

Как только он появится, сегодня вечером или завтра утром, передать ему, что его ждет человек, приехавший от Марьяны, – попросил незнакомец.

– А где ждет-то? – с усмешкой спросил охранник.

– Где? А где тут приличная гостиница?

– Приличная, говоришь? Приличная для тебя вот туда, еще саженей сто, и направо. «Сломанный меч» называется. Так что отправляйся туда. Я передам.

Приезжий подумал, достал из пояса серебряную монету и положил охраннику на столик:

– Это на пиво, чтобы не забыл передать.

Охранник удовлетворенно кивнул, и снова отвернулся, продолжив разглядывать под столом порнографические картинки, привезенные ему из столицы зятем.

На улице уже темнело, дорога заняла у него как раз день. Влад не стал задерживаться в трактире по дороге и сразу поспешил в город. Его лошадь никто не умыкнул, хотя у коновязи уже суетились какие-то подозрительные личности. Но увидев здоровенную, закованную в сталь фигуру, с высоченной рукоятью меча за спиной, быстро куда-то испарились.

Приезжий отправился по указанному ему адресу и скоро обнаружил ободранную стену с широкой дверью и вывеской. На ней был изображен сломанный меч, который держал в руке облупленный рыцарь, с каким-то дефективным выражением лица, он как бы говорил: «Ну ни фига себе! Сломался!» А на заднем фоне был нарисован предвкушавший глумление над человеком дракон, с умильной игривой рожей. Приезжий усмехнулся: по законам жанра вестернов, сейчас из дверей должен вылететь пьяный, вышибленный из трактира. Тут двери распахнулись… Он вытаращил глаза – неужели?! Но из них спокойно вышла дама под ручку с каким-то наемником. Дама была, так сказать, не очень… строгих правил, но вполне интересная на вид, что отметил Влад. Впрочем, когда он взглянул на нее магическим взглядом, для интереса, пробурчал себе под нос: «Да, друг, трепак тебе обеспечен… А мы никогда не останемся без работы».

Из ворот выскочил парнишка:

– Господин воин, прошу к нам, давайте, я приму коня, поставлю в самое лучшее стойло! Не сомневайтесь, я и почищу, и расседлаю, все будет в лучшем виде!

Приезжий бросил поводья мальчику и кинул вслед три медяка. Тот поймал их с ловкостью жонглера, затем снял с коня переметные сумы, перекинул через плечо и зашагал внутрь трактира. Как и ожидалось, публика была непрезентабельная: наемники, случайные проезжие охранники, проститутки.

Зал еще был не до конца полон – время пик не настало. Он прошагал к стойке и, вызвав хозяина, попросил предоставить ему комнату, которую сразу же получил – за два серебряника. Освободившись от сумок, он запер комнату на замок и спустился вниз. Жрать хотелось, как из ружья… Влад осведомился у официантки, что сие великолепное заведение может ему предложить? Та в ответ фыркнула и сказала, что великолепное заведение может предложить ему тушеную баранину с острым соусом, оленину в пирогах и горячительные всякого рода.

По поводу горячительных воин ответил отрицательно, попросив кваса или клюквенного морса. За что был удостоен презрительного фырчанья и задет по лицу бантом (из-за резкого поворота недовольной девки).

Воин снял перевязь с мечом, и прислонил клинок к ноге возле ножки стула, чтоб был под рукой. Через некоторое время перед ним были плюхнуты глиняные миски с бараниной и кусками пирога, на которые он с жадностью набросился, думая лишь о том, почему его везде преследует советский общепит, даже в параллельном мире. Наконец, он насытился, желудок уже не терзал его, и настроение улучшилось.

Он был в городе впервые, поэтому все вызывало его интерес, скоро, впрочем, угасший. Такие трактиры, напоминающие помесь борделя, студенческой столовой и игорного заведения он видел уже не раз, и в реале, и в исторических кино. Ему стало скучно, и он заказал кружку пива, надеясь, что это не будет та бурда, что обычно подают в трактирах. Ну по крайней мере в тех двух, что он знал. Принесли кувшин с чем-то, правда, пахнущим пивом, и он, надеясь, что туда не плюнули, налил себе в кружку. Пиво оказалось неплохим и светлым, как он и заказал – почему-то большинство здешних заведений предпочитало темное густое крепкое пиво.

Он сидел, расслабившись, краем уха прислушиваясь к болтовне и смеху наемников, обсуждавших какого-то купца, обманувшего их с оплатой, за что они нагадили ему в телегу с шелком. С другой стороны разговор шел о каком-то бароне, умирающем от болезни, что разъедает его внутренности, – дескать жаль, лихой был рубака. Влад стал прислушиваться внимательнее, но тут забренчал на мандолине музыкант в углу, и все разговоры сразу стихли.

Музыкант пел душещипательные песни о наемнике, который украл принцессу и ускакал с ней непонятно куда, явно с развратными целями. Вдруг ему вспомнилось: «Спрячь за высоким забором девчонку, выкраду вместе с забором», и он тихонько засмеялся. У него даже настроение улучшилось – как будто получил привет с далекой родины.

Внезапно его довольные мысли прервало появление здоровенного типа, который без приглашения уселся за его столик и, дыхнув перегаром, заявил:

– Чо смиёсся? Не по ндраву тебе наши песни? Чо, бла-ародный, что ли?

– Может, и бла-ародный. И что?

– А вот что! – Тип с характерным звуком харкнул в кувшин приезжего. – Вот так мы поступаем с бла-ародными!

Влад с тоской помолчал, потом обвел глазами зал трактира – все с интересом наблюдали за происходящим, и он мог поставить «рупь за сто», что еще и подначили пьяньчугу на этот наезд. Он подумал: «Ах вот как… Это типа у вас вечернее развлечение»… Он с ленцой протянул руку, схватил типа за всклокоченные рыжие волосы и прижав к столу, после чего аккуратно вылил ему кувшин на голову со словами:

– Остудись, малый!

Малый не внял голосу разума. Видимо не понял, что обращаются к нему. Он был не менее метра девяноста ростом и в ширину как два холодильника «Саратов», кроме того на его ухе висело то, что он недавно отправил в кувшин, и это его расстраивало, поэтому он с ревом попер на Влада через столик, попытавшись сходу въехать ему кулачищем.

Этого Влад не позволил. Схватив его за руку и используя его же инерцию движения, он переправил нападавшего в противоположный угол. Там рыжий и затих, но по дороге он все-таки снес пару столиков с сильно обидевшимися наемниками, посчитавшими, что не надо кидать всякое дерьмо к ним на стол, где стоит недопитое пиво. После этого веселье уже понеслось по полной. Влад подхватил левой рукой меч, чтобы его не потоптали и не стащили в драке, а правой стал отправлять противников то в один угол, то в другой, стараясь не сильно их повредить, ведь в этой гостинице ему еще жить… Ну не вырезать же весь зал?

Последний, брошенный в очередной раз в угол наемник потянул из ножен кинжал. Это сразу было пресечено хозяином, треснувшим ему по затылку дубинкой. Наконец веселье завершилось, рыжего утащили протрезвлять, наемники расселись – вполне дружелюбно поглядывая на здоровенного воина, безоговорочно признав его за своего, – и вечер покатился дальше, дымя подгоревшей уткой и шипя пенными кружками.

Зал постепенно наполнялся, через часа два в трактир зашел высокий, добротно одетый наемник с мечом у пояса, подошел к трактирщику, что-то спросил. Тот кивнул ему на сидящего Влада и незнакомец подошел к нему и поинтересовался:

– Это ты искал меня от Марьяны?

– Если ты Вячеслав, то тебя.

– Говори. Что именно хотел.

– Ну ты присядь, наверное. Налить тебе пива?

– Нет. Давай о деле. Так что нужно?

– У вас была договоренность, о бароне. Вот я и прибыл, как договаривались.

– Я понял. Вещь у тебя с собой? Меч в смысле?

– Да, с собой. Как только сделаем дело – меч твой.

– Хорошо. Завтра на рассвете я заеду за тобой. Будь готов.

– Далеко ехать?

– Полдня пути. Все, расстаемся до завтра.

Вячеслав, не прощаясь, поднялся и вышел из трактира. Влад посидел, немного недоумевая, чего это он такой неприветливый, но не пришел ни к какому выводу, кроме одного: «Да пошел он… Что с ним, детей крестить? Получит награду – и прощай».

Через некоторое время Влад отправился спать. Комнатка была маленькая, удобства чисто символические, и это его удручало. Он не стал раздеваться и завалился на кровать как был, только без кольчуги.

Утром в дверь уже забарабанил Вячеслав, Влад открыл, сообщил, что сейчас он будет готов, и через двадцать минут их лошади уже грохотали копытами по улицам спящего города. Ворота города открылись, со скрежетом поднялась решетка, и воины выехали на тракт.

Около часа они скакали молча. Один спросонок не хотел разговаривать, да еще чувствовал явное недоброжелательное отношение спутника, что также не располагало к беседам. Второй ехал с каменной физиономией, кипя ревностью. Ну почему, почему она предпочла его мне, что в нем такого? Ну да, здоровенный мужичина, вон какой меч торчит. Что у него, и там такой же?.. Как она могла предпочесть его?! А может, грохнуть его, забрать артефакт, и сказать потом Марьяне, что на них напали разбойники? Как бы он сам меня не грохнул – вон как поглядывает, будто прожигает взглядом.

А Владу просто так хотелось спать, что он начал ненавидеть все, что подняло его в такую рань с постели. Ну отчего в этом мире все дела начинаются с рассветом? Нельзя, что ли, как все цивилизованные люди: встал, сходил в туалет, попил кофе, оделся… посмотрел слегка телевизор и отправился себе на подвиг? А тут тащись на вонючей лошадиной спине, рядом с закованным в железо тупым мужланом, так бы и врезал ему по кумполу.

Ему захотелось сказать какую-то гадость, чтобы спутник напал на него, и он с полным основанием начистил бы ему рыло. Влад с трудом сдержался от такого великолепного решения проблемы… еще полчаса прошли в молчании. Когда они проезжали небольшой сосновый бор, возле которого была поле, на котором кое-где под лучами солнца растаял снег, он сказал:

– Послушай, Вячеслав. Мне ужасно хочется дать тебе в морду. Тебе хочется дать мне в морду. Есть два варианта. Первый – мы даем друг другу в морду, после чего один из нас остается с перекошенной и разбитой мордой, а другой все равно злой на себя, что не сдержался. Второй вариант – ты просто объяснишь мне: где и в чем я виноват. И я, может быть, не разобью тебе морду. Выбирай.

– А сможешь мне набить морду? Осилишь?

– Знаешь, смогу, – спокойно сказал Влад, и после этих его слов Вячеслав как-то сразу ему поверил. – Давай лучше, расскажи, в чем дело. Я вину за собой как-то не чувствую.

Они еще помолчали, потом Слава сказал с горечью:

– Люблю я ее. Я сплю и вижу ее… Я просто горю. Я для нее все сделаю – убью, ограблю, обману, только бы она была рядом со мной. Я вижу ее зеленые глаза, ее пышные волосы, ее руки… И как я представлю, что она этими руками ласкает тебя, мне хочется тебя убить. Я понимаю, что это глупо, но это так. Вот сейчас я ехал и думал: а может, убить тебя, забрать меч и Марьяну? Мне самому стыдно, что я дошел до такого. Я ведь не подлый, понимаешь? Как я могу допускать такие мысли себе в голову? Что если она меня околдовала? Вот скажи, Влад!

– Слава, мне жалко тебя. Ты не можешь владеть Марьяной, да и никто не может. Она сама выбирает себе мужчину, сама, понимаешь? Мы с ней не муж и жена, она делает, что хочет. Я понял: она тут с тобой покувыркалась, и ты принял это за любовь, но это не так. Я гораздо старше тебя, да-да, поверь, старше. И видел в жизни больше. И я тебе скажу: ты должен выжечь эту любовь из сердца, она до добра не доведет. Марьянка вскружила тебе голову, но это пройдет, со временем. Встретишь хорошую девушку, заведете детей… Марьяна ведь не будет иметь детей, по крайней мере, сейчас. Если бы ты знал, сколько ей лет, ты бы ахнул. Забудь ее. А если хочется выместить зло, ну ударь… Легче станет? И еще скажу: ты бы не смог меня убить. Когда-нибудь поймешь, почему. Давай, раз нас свела судьба, будем, если уж не друзьями, так и не врагами. Я же вижу, что ты порядочный парень, не негодяй какой-то. Я же не виноват, сам подумай, что она отвергла тебя и выбрала меня! Давай мы хотя бы сойдемся на том, что мы ее оба любим и уважаем. И не будем поганить эту любовь драками и грязью между собой, ага?

– Я знаю, что ты прав. Но ничего не могу поделать. Ладно, хватит ныть! Дело есть дело. Слушай меня, это барон Унгерн…

– Кто-о-о? – поперхнулся Влад. – Унгерн?! – Он закашлялся и сплюнул на дорогу.

– А что? Ты его разве знаешь? – подозрительно поинтересовался Вячеслав.

– Нет. Я знал… Вернее, слышал о другом Унгерне, и тоже бароне. Извини, продолжай.

– Так вот. Это капитан отряда наемников… был. Теперь он высохший полутруп, умирающий в своем полуразвалившемся замке. Реально – одна половина рухнула. Воды подмыли. С ним только слуга – такой же, как он, рухлядь. Этот барон согласен усыновить тебя… Ну, на определенных условиях. Но это мои проблемы. Тебе не надо знать. Для этого нужно два свидетеля: это будем я и его доверенное лицо, слуга. Он приложит свою баронскую печать, и ты станешь бароном Унгерном – единственным его наследником. Все, что достанется тебе, это развалины замка. Земля вокруг давно заложена и продана, крестьяне тоже проданы. Так что, титул будет – богатства не будет. Я не знаю, зачем тебе понадобился этот титул, но толку от него немного. Только разве что при дворе появиться. Но то, что ты будешь бароном уже скоро, – гарантия.

– Я одно не пойму, Слава, а почему его не вылечили магики? Магики ведь лечат все… или нет?

– Ты что, прикидываешься? Чтобы получить лечение от магистра надо выложить столько, что не хватит, даже если заложить поместье, вместе с крестьянами.

– А почему такие большие цены? Ты не удивляйся, я с севера, из глуши, ваших дел не знаю.

– Потому что гильдия магиков строго следит за тарифами на подобные услуги, и если магик вылечит кого-то по заниженной цене, а они это узнают, он все равно будет должен заплатить налог в гильдию с той суммы, которую установила гильдия. Если не отдаст, будет наказан. Никто не хочет связываться с нищими. Гильдия магиков жестко контролирует лекарей. Ладно, за разговорами почти приехали. Вон за тем поворотом, в версте от дороги, замок.

Копыта лошадей простучали по мосту, опущенному на заваленный мусором и заиленный ров, воины проехали под сводами выщербленной арки ворот и остановились на площадке перед зданием. Они спешились, осмотрелись – к ним шел седой человек лет шестидесяти, в простой одежде, по виду слуга:

– Здравствуйте, господа. Вы, наверное, господин Вячеслав? Барон предупреждал о вашем приезде. Позвольте, я отведу лошадей на конюшню. Барон ожидает, я вас проведу.

Слуга ушел, ведя в поводу их коней, потом опять появился и сопроводил их в здание. Замок был огромен, наверняка он знавал лучшие годы. Видимо, предки барона были довольно воинственными людьми и, боясь возмездия, укрывались за мощными крепостными стенами. Теперь от былого могущества остались лишь воспоминания. Некоторые зубцы стены обвалились, а одна сторона замка рухнула, провалившись внутрь. Внутри самого здания царили холод и запустение… Шаги вошедших гулко отзывались в высоких стрельчатых потолках. Стены были украшены некогда роскошными портретами, теперь потускневшими настолько, что с трудом можно было понять, что на них изображены люди. Оружие на стенах проржавело, и все в целом производило удручающее впечатление. Владу даже почему-то вспоминалось некрасовское «Только не сжата полоска одна, грустную думу наводит она»…

Слуга привел их в комнату, в которой стояла жаровня, распространяющая удушливый запах углей. «Они, ко всему прочему, его еще углекислым газом травят», – подумал Влад и стал рассматривать лежащего на подушках бледного человека довольно высокого роста. Дон Кихот какой-то – возникла ассоциация.

Наверняка раньше это был очень сильный и волевой человек, который и сейчас сохранил ясность мысли. Его терзала боль, которую он стоически сносил, видимо, пользуясь и наркотиками. На вид ему было лет шестьдесят, но по его болезненному лицу невозможно было точно определить – могло быть и гораздо меньше.

Вошедшие поздоровались, он слабо кивнул, внимательно и цепко осматривая их, потом тихим, но уверенным голосом сказал:

– Вячеслава я знаю. А вы, вероятно, тот молодой человек, что желает стать бароном. Вы видите, что у меня ничего не осталось, кроме старого слуги и этих развалин… ну и титула. Я не спрашиваю, зачем он вам нужен, но… мне хотелось бы видеть, что он не пропадет зря. Мне не нужны деньги, хотя Вячеслав их дает, они пойдут моему слуге после моей смерти. Я хочу, чтобы он не умирал с голоду в подворотне, а был обеспечен. И хочу, чтобы имя барона Унгерна не пропало вместе со мной. Подойдите ко мне, я на вас посмотрю. Присядьте здесь. Не хотите ли вина? Слуга принесет.

– Нет. Спасибо, не хочу. – На самом деле Владу хотелось скорее выбраться из этого замка, ему было реально тошно. Ему уже не хотелось никакого титула, но раз уж они затеяли это дело, надо завершить. Просто жалко работы Марьяны.

– Ладно. Я вижу, что вы торопитесь, давайте заканчивать. Мирон, подай бумагу! Я уже подготовил нужные документы, осталось вписать имя и расписаться свидетелям. И вы станете сыном барона Унгерна. Как вас зовут? Влад? Влад Вольга? Ну что же, Влад Вольга, барон Унгерн. Хорошо звучит.

Влад смотрел на этого человека, и ему становилось не по себе – как стервятники они слетелись на его изможденное тело… Слуга принес бумагу, они вписали имя Влада, Вячеслав в стороне передал слуге тугой мешочек с деньгами, и процедура была завершена. Документы передали Владу.

– Ну все, господа, осталось только заверить передачу баронства у императора, когда меня не станет, и вы, Влад, барон. Не посрамите имя Унгернов.

Влад поклонился умирающему, потом вдруг решился и сказал:

– Я прошу оставить меня с бароном наедине. Вячеслав, Мирон, выйдите. Барон удивленно посмотрел на него, но кивнул, и воин со слугой вышли.

– Господин барон! Я, пока мы говорили с вами, осмотрел ваше тело. Я лекарь и, как мне кажется, лучший лекарь в этой стране. Но я ничего не могу сделать – вы умираете. Вы уже сейчас задыхаетесь – легкие ваши убил рак, а лечить вас магией уже нельзя. Ваше тело не выдержит лечения. Но я могу попробовать, если вы хотите. Я не знаю, получится это или нет – я до сего дня еще не лечил такую страшную болезнь. Скорее всего, вы умрете, когда организм потянет из себя силу на лечение. Если бы раньше, если бы чуть раньше! Почему эти ублюдки не стали вас лечить?

– Вы хороший парень, Влад. Я доволен, что титул достанется вам. Я уже знаю, что ничего сделать нельзя. Они отказались меня лечить. У меня не было столько денег, а гильдия монополист в магии. Я верю, что вы могли бы помочь, но увы, поздно. Не печальтесь. Все не так плохо. Я любил, меня любили, я дружил и был ненавидим, я ненавидел и прощал… Я прожил хорошую жизнь. Не жалею ни о чем. Прощайте, Влад, помните меня.

Он откинулся на подушки и застыл… Только по слабому дыханию его можно было определить, что он еще жив. Влад повернулся и вышел в коридор. Его душил комок в горле. Дай Бог, когда наступит его час, встретить смерть так же мужественно, как этот барон. Слуга тихо подошел к нему и сказал:

– Господин Влад… через неделю уже можете ехать в столицу оформлять баронство. Я позабочусь о его погребении. Он наклонил голову и молча нырнул в комнату умирающего хозяина.

Влад и Вячеслав тихо ехали рядом по дороге от замка, потом Влад вдруг яростно закричал:

– Уроды! Это гильдия его грохнула! – Он воздел руки, и из них в придорожный дуб с грохотом ударили синие молнии, расщепляя его. – А-а-а-а-а!!! Суки!!! – вопил он, а молнии все били и били…

Потом Влад успокоился, поискал глазами побелевшего как мел спутника и сказал:

– Не боись. Нет к тебе претензий. Вот твой меч. – Он достал тот меч, что делал для Марьяны, и отдал сверток Вячеславу. – Теперь наши пути расходятся. Мне нужно в столицу, ну а ты… удачи тебе.

Они пожали друг другу руки, и Влад поехал по тракту. Время еще приближалось к обеду, до постоялого двора он успевал к вечеру – ему примерно рассказали дорогу.

До столицы было четыреста верст. Столица называлась Пазин, в ней и жил император, практически не покидающий своей резиденции.

На дорогу Влад рассчитывал затратить примерно около недели, если хорошо поторопится. Дело в том, что кроме дел по оформлению баронства, в столице его ожидал купец Панфилов, выехавший туда на несколько дней раньше вместе со своим сыном Олегом, которого он забрал у лекаря.

Как понял Влад из его рассказа, у него назрел кризис. Ему надо было срочно найти в рядах своих служащих предателя и узнать, кто из партнеров желает смерти ему, и его сыну. Самое главное – враги подключили к делу неизвестного мага, наложившего проклятие на сына.

Они с Панфиловым договорились встретиться в столице через несколько дней. Влад должен был изображать из себя охранника, нанятого купцом в дороге, а на самом деле он обязался найти «крота». Зачем Влад согласился на это дело? Во-первых, деньги. Купец пообещал при нужном результате выплатить ему пятьдесят тысяч золотых – такая сумма по меркам этого, да и не только этого мира была фантастической, и была нужна для строительства клиники. Во-вторых – банальная причина – Влад скучал. Он хотел посмотреть Мир, увидеть столицу, людей. Ему до чертиков надоело сидеть на одном месте.

Строительство шло полным ходом, отделывался и старый трактир, поток людей увеличился, лекари справлялись с потоком больных. Марьяна уже по лечению и пластической хирургии почти что не уступала Владу. Ее уровня хватало, чтобы обеспечить желающих новой грудью или красивыми ушами.

Последние дни перед отъездом Влад и Марьяна уделяли внимание улаживанию дел и… безудержному сексу, прерываемому только сексом с Машей и Ариной, поскольку сама Марьяна строго требовала, чтобы он и их не забывал, ублажал… или, скорее, они его.

Вот так он выехал в дорогу, немного потрепанный своим «гаремом», но довольный и веселый. Впереди неизвестность, новые впечатления, новые люди, его мозг, отвыкший уже от такого массированного поступления информации, жадно впитывал все новое. Влад наслаждался дорогой. Если бы еще не стертый в седле зад… Ему так хотелось взять возок и сидеть в нем, но статус не позволял – грозный воитель и в саночках с пологом. Смешно. И потому он скрипел зубами и седлом, тащась по дороге в Пазин.

Эта дорога была глуховата. Лазутин стоял на северной окраине Истрии, в легендарных местах, посреди бескрайних лесов и болот, в которых, как ему говорили, водятся еще и драконы. Он в эту ерунду не верил, как-то спросил у Марьяны: «Что это за драконы, о которых все говорят?» Она ответила, что вроде: где-то они есть, но никто их давно не видал, она в том числе.

Рассказы о драконах были противоречивы. В одном все сходились: что они – как вспомнил Влад, когда-то писали казаки в Сибири о встречающемся им там звере по имени Вес «Чудище обло, озорно огромно, стозевно и лаяй!»[3], – здоровенные, пакостные и шибко орут.

День тянулся долго, лошадь брела по тракту, обгоняя иногда тяжелые подводы купцов, с подозрительно осматривающими одинокого вооруженного путника охранниками, а иногда часами он ехал, не встречая никого.

Ночевал Влад в трактирах, похожих друг на друга как две капли воды: чад кухонь, тесные комнатки, купцы с разговорами о дороге и прибыли, задиристые охранники, которые, впрочем, не рисковали задевать огромного мужика с здоровенной рукоятью меча над правым плечом, конюшни с запахом навоза и ленивыми конюхами… Так проходили день за днем.

В одном из таких трактиров Влад с интересом услышал, что якобы в лесу возле деревни, в трех верстах от тракта, завелся дракон, который таскает у местных крестьян скот и всячески пакостит, пугая людей. Они уже послали в город за рыцарем, но что-то никто не спешит ехать, так как дурнее телеги никого нет, и рыцарю как-то неохота подставлять башку под драконью лапу.

Владу ужасно захотелось посмотреть на дракона – кто знает, может никогда больше не удастся этого сделать. Утром, оседлав лошадь, он вместо тракта свернул по направлению к деревне, о которой шла речь. Через полчаса тряски и лицезрения дремучего леса он выехал к большому озеру, рядом с которым стояла деревня.

Население деревни вывалило на улицу встречать его. Они решили, что это тот рыцарь, о приезде которого они подавали прошение императору. Крестьяне слышали, что с чудовищами должны бороться рыцари и, соответственно, решили вызвать «драконобойца».

Первым навстречу вышел староста. Услышав ответ приезжего, что он к драконобойцам не имеет никакого отношения, староста с надеждой все-таки спросил Влада, может ли он пойти и отпугнуть чудовище от деревни. Влад согласился посмотреть на чудище (в общем-то, он для этого сюда и приехал, как в цирк). Расспросил народ о месте, где его видели в последний раз, и поехал в лес, глубже и глубже забираясь в чащу по полузасыпанной снегом дороге, видимо, служащей для вывоза бревен.

Покатавшись по опушке, Влад развернулся назад, разочарованный и недовольный. Неожиданно слева от него, в лесу, раздался дикий рев, (чудище лаяй?). Его конь понес, и Влада выбило из седла веткой дуба, низко наклонившейся над дорогой… Потом раздалось дикое ржание, тут же оборвавшееся, и он остался в тишине, посреди незнакомого леса, без лошади и переметных сум.

Он ругал себя последними словами: «Дурак, посмотрел на дракона! Теперь пешком придется тащиться!» Подумал, и решил идти выручать свою поклажу. Деньги-то у него были в поясе, но в сумах осталась и запасная одежда, и всякие мелочи, которые нужны в путешествии.

Через пятьсот метров шлепанья по дороге, он вдруг заметил справа какое-то шевеление, как будто ель ожила и сдвинулась в сторону. Влад тоже замер… ель шевельнулась опять, и вдруг рванулась в его направлении, с ревом разбрасывая сугробы.

«О, черт! – успел подумать Влад и шибко рванул от этой пакости, тяжелыми прыжками преодолевавшей сугробы и поваленные стволы. – Это же тираннозавр! Откуда эта тварь взялась в такое время и в этом мире?! Так вот кого они называют драконами! А я уши развесил и представлял себе что-то вроде этакого китайского пухляка!»

– А-а-а! – Он давно так не бегал… А на деревья то тут, то там плюхались какие-то сгустки, сразу обугливающие стволы. – Зараза! Он плюется серной кислотой что ли?! А-а-а! Отвали, лягуха зеленая! – Влад запрыгнул за елку и оттуда врезал по тираннозавру молниями. Тому это явно не понравилось, и он тоже спрятался. – Чо, тварюга, не нравится?

Влад выскочил из-за дерева и побежал, обстреливая спрятавшегося дракона молниями. Теперь уже зверь бегал от него, прячась за елками и отплевываясь ядовитой горящей слюной. Влад весь взмок, от него валил пар, но ни он не мог догнать дракона, ни дракон заплевать его – слишком ловко Влад уворачивался. Наконец Владу это надоело и он, уже ни на что не надеясь, крикнул в сторону тираннозавра:

– Ну что, жаба ты зеленая, не надоело бегать?

За кустами рявкнуло чудовище, и вдруг в голове у него прогремело:

– Надоело. Но я-то к тебе не приходил. Ты ко мне пришел. Ты пришел меня убить. Я что, должен теперь поклониться тебе, что ли?

Влад опешил. Он не раз читал сказки о драконах, но разговаривающий тираннозавр – это нечто… Это просто запредельно. Влад посидел и тупо сказал:

– Ты что, разговариваешь?

– Нет, ты сам с собой разговариваешь. Потому что болван, – громыхнул в голове голос. – Вы, люди, все болваны. Сколько вас помню – никогда род людской не был умным. Вот ты приперся сюда, ты правда рассчитывал меня убить? Вот этими жалкими палками и этими синими искрами?

– Да не таким уж искрами, сам болван! То-то ты спрятался там за елку! Иди, не трусь, жабина, не обижу, поговорим!

– Ну ты наглец, – громыхнул в голове голос. – Ладно, сейчас иду. Только если будешь колоться искрами, голову откушу.

– Кто кому еще откусит, – огрызнулся Влад и почувствовал, как у него в голове послышался смешок.

Из-за огромной ели осторожно выглянул монстр, высотой метров восемь и длиной, от кончика носа до хвоста, метров пятнадцать – зрелище просто потрясающее. Зверь тихо, необычайно тихо подошел к Владу и навис над ним. Влад подумал: «Крадется, как хорек, не слыхать! Вот как они подкрадываются к добыче»…

– Сам ты хорек. Да, так и подкрадываемся… И к тебе тоже. – Тираннозавр навис над ним, глаза его как бы засветились и увеличились в размере… а потом Влад усилием воли скинул с себя морок и ударил в ответ мыслью:

– Отстань, жабина!

Тираннозавр вздрогнул и зашатался, потом справился с собой и принял позу – как будто сел на хвост и на лапы, согнув их в сочлениях.

– Ты интересный человечек. Первый раз такого вижу. Ты не из нашего мира. У тебя в голове что-то странное – какие-то невиданные жилища. Птицы с людьми внутри…

– Вон из моей башки! – Тираннозавр чуть не упал опять и его голос уже неуверенно проговорил:

– Ты поаккуратнее с мыслями! Выжжешь меня!

– А ты какого хрена без спроса у меня в голове шаришь? Я тебе разрешал?

– Ну в общем нет. Извини. Вообще, странно даже то, что ты меня слышишь. Для всех людей мы безмозглые чудовища, которых надо убивать, где вздумается. Вот и мы тоже их убиваем. Но иногда и наши гибнут. Ты же палил по мне магией, но она на меня почти не действует. Когда другие люди палят, я просто подхожу и… ап! – Монстр продемонстрировал, как он прихлопывает палящего лапой. – А твои удары я почувствовал. Очень сильные, мне было неприятно. Ну как если бы тебя колоть чем-то острым.

– А я пришел не убивать тебя вообще-то. Все твердили: драконы, дракон… Очень уж захотелось на тебя поглядеть.

– Ну и поглядел? – Дракон явно забавлялся. – Понравилось?

– Да ни хрена. На кой ты моего коня сожрал?! Мне теперь пешком тащиться несколько верст. И сумки мои нужны. Ты их тоже сожрал, что ли?

– Я что, болван? Вон, кинул их там с седлом вместе. На хрена они мне сдались. И коняка твоя поганая – я предпочитаю оленину.

– Ну если поганая – чего ты тут вокруг деревни тогда лазишь? Они ведь все равно объединятся, и тебя грохнут – уже заявку подали на тебя управу найти. Чего ты их пугаешь? Да и вообще, зачем коров-то воруешь? Неужели оленей мало?

– Ну, во-первых, мало, зима снежная, отошли они южнее, по сугробам плохо бегать догонять.

– А плевки твои? Стрельнул плевком – и ага, вот тебе и олень.

– А ты все жрешь, что оплевал? Вот ты достал жратву, и давай на нее плеваться? Вот и мы не любим. Это боевое оружие, когда попадает на что-то – обугливает. А потом жрать эти обугленные куски? Нет уж, мы не люди, чтобы жрать обугленные куски трупов. Мы предпочитаем свеженькое. Или чтобы полежало немножко, размякло… сок вкусный дало. Людей тоже не любим жрать – вы вонючие, и у вас привкус противный, горчит.

Тираннозавр навис над Владом огромной тушей, и тот подумал:

«Куснет вот этими пиками – и конец…»

– Да не кусну я. Потом весь день привкус во рту противный будет. Вы нарочно, что ли каким-то дерьмом мажетесь, чтобы вас есть неприятно было?

– Да нет… Ну одеколоном иногда, мыло душистое… масла там всякие ароматные…

– Фф-фу! То-то я чую, смердит от вас.

– Слушай, а ты как можешь разговаривать мысленно?

– А я откуда знаю? Как себя помню – всегда мог. Ходили легенды, что и некоторые люди могут с нами так разговаривать, а я не верил. Вот дурак, теперь сам вижу. Точно не врали.

– А ты все мои мысли слышишь?

– Ну слышу… Ты вон как вопишь, не закрываешься. Ты закройся, и я не буду слышать. Чему только вас учат… Я еще когда только из яйца вылез, уже умел закрывать мысли.

– Ну научи, раз умеешь.

– А зачем? С какой стати я тебя учить чему-то буду? Обоснуй.

– Ну-у… во-первых, ты коня сожрал моего. Мне должен, значит.

– Ни хрена не должен. Ты чего приперся сюда – смотреть на меня. Посмотрел? Рад? А насчет коня договора не было. Давай дальше.

– Ну а если я просто тебя попрошу?

– А я просто откажу. Мне всегда мама говорила: не связывайся с людишками – они или дурную болезнь тебе передадут со своим вонючим мясом, или настроение испортят, будут гоняться за тобой, не дадут спокойно переваривать.

– Слушай, дракон, как тебя звать? Меня Влад.

Дракон помедлил и нехотя ответил:

– Зеленушка.

– Как-как? Зеленушка? – Влад покатился со смеху. – Эти вот тонны мускулов, костей и зубов – Зе-ле-нушка?! Ой, я не могу.

– Ну чего ты ржешь, как твой дохлый конь, – обиженно прогремел дракон. – У тебя в голове так преобразуются мои мыслепередачи, подбирая нужные образы и слова, на самом деле ты мое имя и не выговоришь. Все-таки надо тебе башку откусить, пусть потом во рту весь день воняет. Зато моральное удовлетворение. Вонючка.

– Ладно, не обижайся, – отсмеявшись, проговорил Влад, – научи меня хотя бы ради того, чтобы просто поболтать. Как скучно будет, ты же можешь на расстоянии мыслями обмениваться? Вдруг приспичит поболтать, и тебе интересно, и мне. Что-то новое узнаешь, я тебе о нашем мире расскажу. Будем информацией делиться. Может, когда-то поможем друг другу. Это причина?

– Хм… это причина. Может и есть смысл. Хорошо. Сейчас я поговорю с мамой. Посоветуюсь, потом тебе отвечу.

Он посидел минут десять, тараща глаза в пространство, затем сообщил:

– Ругается. Говорит, я вечно найду себе дурную компанию. Все меня за маленького держит. Научу. Назло ей. Значит так: смотри в мои глаза и не сопротивляйся, я вложу в твою голову знания об управлении мыслями. Постарайся откинуть все мысли и не двигаться. Начали!

Влад почувствовал, как чужая мысль вливается в его голову, мозг заливает вереница странных образов, мыслей, понятий… Он стал захлебываться в них, сильно заболела голова… и вдруг все кончилось. Дракон захлопнул свои гипнотизирующие глаза, и Влад очнулся. В мозгу была мешанина, затылок трещал.

– Ну что, живой? – громыхнул голос в голове, и Влад автоматически снизил его грохот до нормального звучания. – А я уж думал, ты окочуришься. Ты правда не из этого мира, здешние бы не выдержали.

– А что ты мне передал?

– А все. Все, что мы умеем в ментальности. Теперь и ты умеешь гипнотизировать взглядом, разговаривать мысленно с такими как мы менталистами, много чего… Честно говоря, я не знаю, что ты теперь можешь – мозг у тебя другой, потом сам попробуешь и узнаешь, что умеешь. Мне самому интересно, что получилось. Ладно, с тобой хорошо болтать. Но надо идти.

– Слушай, помоги мне, а? Ты коня завалил моего, а мне надо в столице быть скорее. Может, поможешь? Отнес бы меня поближе? А я там бы коня купил. Я по дороге буду тебе оленей подстреливать молниями. Свежак, без яда!

– Хм, в общем-то, я и сам собирался поближе к югу податься. Ладно. Давай. Только как ты держаться на мне будешь-то?

– Давай мы седло подберем, я его как-то пристрою… Где ты там его выкинул?

– Пошли за мной. – Тираннозавр плавно и бесшумно пошел по сугробам, через сто метров они приблизились к месту гибели коня.

– Давай, ты собирай свое барахло и думай, как приделать седло. А я пока перекушу – чего пропадать мясу.

И дракон принялся с хрустом раздирать тушу несчастного коня, оказавшегося не в то время не в том месте… Влад прикинул, как и что будет, нашел попону с коня, сумки, потом связал вместе порванные ремни подпруги и стал дожидаться, когда Зеленушка доест лошадь. Затем они еще полчаса провели в переругиваниях и попытках пристроить на шею тираннозавра конское седло. Зеленушка сильно ругался, поносил человеческий род и приговаривал, что правильно мама говорила: дай людям волю, они на шею сядут.

Наконец, седло кое-как было пристроено. Влад вцепился в шею дракона, и тот с огромной скоростью, стелясь над землей и вытянув длинный хвост, понесся по дороге на юг. На тракте было уже темно, все путники и караваны разбрелись по постоялым дворам, или заночевали в лесу у костра, и дракон с Владом неслись вперед, как шоссейный мотоцикл. В глаза била снежная крошка, Влад все это время боялся слететь с шеи ящера и вцепился в нее так, что Зеленушка стал ругаться: мол, такая шмокодявка того и гляди задушит нежного интеллигентного дракона.

После ночи дикой скачки, Влад с драконом оказались в окрестностях столицы. Зеленушка пожелал поохотиться, и Влад, сидя на нем, выступал в роли орудия главного калибра, положив молниями сразу стаю косуль, с хрустом и урчанием съеденных его новым другом. Потом они попрощались, довольные друг другом. Всю ночь во время бега они обменивались мысленно, рассказывали друг другу о себе и своем мире.

Влад вышел к постоялому двору, расположенному у въезда в столицу, стуком разбудил хозяина и наконец-то оказался в теплой комнате, с куском колбасы и кувшином пива… Так он и уснул на кровати, успев только сбросить сапоги, кольчугу.

Глава 15

Влад

Утро встретило Влада отвратительно. Все тело затекло, во рту что-то застряло. Он с отвращением выплюнул, ожидая увидеть нечто ужасное. К счастью, это был всего лишь кусок колбасы. На груди крошки, в руке засохший кусок хлеба…

Он, кряхтя, поднялся с не разобранной постели и схватился за голову. Что там происходило, ему было непонятно. Он отругал себя последними словами, из которых «болван неосторожный», было чем-то вроде похвалы. Что там намешал в его голове этот зеленый ящер – непонятно. Влад и сам себя не мог понять: как это он доверил вместилище разума неизвестному существу. «А все мой авантюризм, – думал Влад уничижительно. – Интересно, с какой сотни лет я от этого избавлюсь, если доживу? Хотя вон, Марьяне сто двадцать, а по нашим годам так все двести, а она еще мальчикам головы задуривает и носится, как электровеник. Так что не один я болван».

Это неожиданное заключение немного улучшило его настроение, и он потащился вниз, в обеденный зал, чтобы определиться, что делать дальше. А дальше он решил помыться. Если плотоядной ящерице этот его натуральный запах понравился бы больше, то лично Влад предпочитал, чтобы от него пахло мылом и ароматическими маслами. Лекарь заказал в номер большое деревянное корыто с горячей водой, что ему и принесли, пока он пил чай с куском пирога. На более основательный завтрак у него не было сил – слегка подташнивало и кружилась голова.

Влад задумался. Почему при его регенерации он до сих пор пребывает в состоянии зомби? Он давно должен был скакать как огурчик, свежий и сияющий. Но ему хотелось кого-то обложить матом, а еще залезть в горячую ванну и смыть недельную грязь. Почему-то никто не предупреждал в романах, что путешествие – это натертая седлом задница (от чего не спасает даже великолепная регенерация), грязь, холодные номера в придорожных постоялых дворах и отвратительная еда. А еще запах пота, который даже сам чувствуешь.

Наконец великий маг, друг тираннозавров, плюхнулся в деревянное корыто и блаженно замер, чувствуя, как отходят вместе с недельной грязью все его заботы. Выбравшись из ванны, он надел свежее белье. Хотел постирать старое, но передумал, – вроде как не по чину: «таперича оне ж баронского рода!», свернул его в кучку, сложил в сумы. Теперь ему надо было купить коня – без коня как-то нехорошо настоящему воину появляться в славной столице. Скакун был приобретен тут же, в конюшне постоялого двора – не шибко хороший, но и не оранжевый мерин д'Артаньяна.

При въезде в ворота столицы Владу пришлось расстаться с тремя серебряниками. Почему-то стражники всего мира страдают алчностью, всегда недовольны и постоянно подозревают в каждом потенциального преступника, которого разыскивают. Его грозный вид был воспринят ими с неудовольствием. Гостю тут же было заявлено, что у них не северные дикие провинции, где ему подобные головорезы сносят друг другу тупые башки, а культурная столица, где все поребрики моют с мылом, а в парадное заходят не сморкаясь одним пальцем. Что, кстати, стражник немедленно продемонстрировал на личном примере, испугав бродячую шавку, которая путалась под ногами в поисках пропитания. Приезжий посмотрел на собаку и подумал: «И я вот так же брожу по этому миру, как бродячий пес без роду и без племени».

Столица была довольно чистой, напоминала чем-то улицы Кракова. Дальше его путь лежал в дом торговца Панфилова, где его ожидала опасная служба охранника. Влад ехал по городу, наслаждаясь свежестью утра. Вышло солнце и осветило стены старинных домов, мостовые, спешащих куда-то людей… Как будто они то ли убегают от смерти, то ли как раз догоняют ее. Все-таки в провинции жизнь как-то спокойнее, благолепнее, думал он – эта суета действовала ему на мозги. Или виной тому все же было вмешательство здоровенного ящера… Влад со стоном потер раскалывающийся затылок.

Особенных изменений в своем организме после ментальных упражнений дракона он не заметил: вещи силою мысли он поднять не мог, стражников заставить плясать – тоже. Грешным делом он попытался сотворить над ними какую-то гадость – ну просто ради испытания своей мощи, но ожидаемой мощи не оказалось. Возможно, драконий мозг слишком отличался от человеческого, чтобы возможности драконов передались человеку.

Он задумался: почему тираннозавр бегает по сугробам? Ведь из всего курса палеонтологии Влад знал, что динозавры бродили по Земле в юрский период, когда все было занято тропическими лесами… Стоп, Земля! А это не Земля. Но кто сказал, что динозавры не способны жить там, где существуют различные климатические зоны? Тот удар метеорита (вообще-то Влад подозревал, что это была Луна – недаром тут ее не было видно), что разделил Землю и Мир, вполне мог привести к таким последствиям: динозавры на Мире выжили, материки исчезли и объединились в один, оставив в океане лишь группы островов.

С тем, что происходит здесь, надо было еще долго разбираться, а у Влада имелись гораздо более насущные проблемы, например, найти купца Панфилова, получить свои деньги и вернуться назад, к своей строящейся клинике.

Влад не стал в Лазутине заезжать к директорше Школы магии. Он подозревал, что как только он ее омолодит, тут же на него навалится вся гильдия магов. Невозможно скрыть факт того, что он обладает такими способностями, которые им недоступны. Он даже задумался: а стоит ли ее вообще омолаживать и так светиться? Но потом пришел к выводу, что раз уж она все равно знает о Марьяне и Владе, то лишившись своей мечты, может начать мстить. Так что не имеет смысла наживать врага, когда можно найти в ней друга. А может убить ее? И концы в воду… Но и эту мысль Влад отбросил. В конце концов, она ничего ему не сделала, и он же не какой-то эпический злодей, – за что бабу убивать-то?

В голову ворвался голос Зеленушки:

– Прибей эту курву. Я как-то одного козла так укусил за шею, аж зуб у него в позвонке оставил – повадился сука бегать на мои охотничьи угодья… Лучший способ отвадить недруга от своих угодьев – перекусить ему шею. А лучше всего…

– Стоп! Ты как опять мне в голову залез?! – прервал откровения дракона Влад. – Как ты опять тут у меня хозяйничаешь?

– Ты бы закрывался, что ли! Вопишь на всю округу!

– А как закрываться-то? Ты мне ни черта не показал!

– Хм-м… я вроде тебе все засунул в голову… Ну да ладно, представь себе, что ты находишься в пещере – и ни один звук к тебе не доходит, над тобой тол… – Голос дракона исчез, Влад облегченно вздохнул и открыл мозг. – Ага, у тебя получилось. Вот и тренируйся теперь, все время держи мозг закрытым. Ну, когда не хочешь со мной поболтать.

– А ты всех людей с ментальными способностями слышишь?

– Нет, так чисто только тебя, а остальных обрывками, какими-то образами, в общем, каша и мешанина, неохота прислушиваться.

– Скажи, а вас вообще-то здесь много? Ну драконов? Неужели, если вас так много, никто вас не видит?

– Ну почему никто – ты же увидел. Сколько? Ну, несколько тысяч точно. Есть еще на юге племена, а мы тут живем. У всех свои территории. Мы ходим на юг чтобы оплодотворить яйца, они к нам приходят поохотиться и отдохнуть от жары… Никто не пересчитывал нас… А зачем? И если мы не захотим – нас не увидят. Мы умеем глаза отводить. Кстати, и ты должен был бы уметь, но что-то видно не сработало. Ваш мозг, человеческий, хилый и неразвитый. Не зря мама говорит, что вы тупые.

– Сам ты тупой, – обиделся Влад, – свали из моей головы! – Он закрылся, отключив дракона, и поехал дальше по извилистой улице.

Мысли опять двигались в том же направлении: «Как они, рептилии, поддерживают необходимую температуру в теле? Они, по всем канонам биологии, зависят от внешней температуры! Ты, парень, все время пытаешься объяснить все земными понятиями, фыркнул он. Вот почему ты сам можешь тут черпать Силу из реки, а на Земле не могут? Почему тут могут то, что не могут на Земле, а на Земле то, что не могут на Мире? Если дракон – надо его и называть так, несмотря на сходство с тираннозавром – способен говорить, обладает ментальными способностями, так почему он усилием воли не может поддерживать температуру тела? Кстати, подумал Влад, а если и мне самому вместо ношения теплой одежды попробовать регулировать температуру тела магией? На досуге надо попробовать… Пока хватает и меховой куртки, благо, климат в столице гораздо более мягкий, чем на севере, явно мягче… Просто я, как любой человек, зациклен на расхожих штампах. Вот дракон – он должен летать, орать, изрыгать пламя и сидеть на куче золота. А тираннозавр? Он также должен орать, быть тупым, обладать мозгом с горошину, питаться живыми объектами и падалью, бегать по лесам и драться с трицератопсами… Хм, может и этот травоядный танк где-то бегает? Тираннозавры-то выжили! Впрочем, тут они вряд ли будут. Только если на югах. Здесь слишком мало травяной массы, а чтобы прокормить такое тело надо мно-о-ого жрать травы и веток. Тираннозавру проще – дичь всегда есть. Кто знает, что бы случилось за миллионы лет, если бы динозавры выжили? Может, и разумная раса была бы другая: зелененькие, с хвостами… Ах, какое у вас симпатичное яйцо в колясочке! Это у вас уже второе?..»

Впереди лошади Влада с гиканьем бежал какой-то пацаненок, рубя на бегу воздух палочкой, как саблей. Влад понял, что за своими размышлениями он заблудился, и ему теперь нужен проводник. Панфилов говорил ему, как проехать, но то, что местному кажется таким простым – повернул туда, повернул сюда – приезжему видится чем-то запредельным и непреодолимым. Он крикнул пацаненку:

– Эй, рыцарь с грязными пятками, иди сюда, ежели заработать хочешь!

Мальчишка остановился. Внимательно посмотрел на воина глазами городского постреленка и спросил:

– А что дадите… и за что?

– Проводник мне нужен. Даю сейчас медяк, по приезде на место еще один. По рукам?

– Два медяка по прибытии на место, – мальчишка весело скалился и помахивал палкой, – а медяк сейчас.

– Черт с тобой, вымогатель. На! – Влад кинул огольцу медяк. – Проводи меня к дому купца Панфилова, знаешь такой?

– Знаю, конечно, известная личность. Только вы не туда заехали, господин. Вам на другой конец города, в купеческий квартал.

– Если бы я заехал туда, я бы тебя не нанимал. Давай-ка ко мне залазь, а то будем тащиться еле-еле.

– Да я вашего коня обгоню! – рассердился пацан, но на коня все-таки залез, с помощью руки Влада, поднявшей его за шкирку, как щенка.

Всю дорогу мальчишка болтал, доставая Влада вопросами типа: а что это за меч? А откуда воин приехал? А зачем ему палки с шарами за поясом? А он здорово умеет ножики кидать? А эта лошадь быстро скачет? – надоев Владу хуже горькой настойки.

Через полчаса они все-таки прибыли на место, на что лекарь уже и не надеялся. Приставучий мальчишка был высажен на мостовую, получил гонорар, но убегать медлил и с интересом наблюдал за тем, как Влад стучал в закрытые ворота дома.

На стук выглянул привратник и сообщил, что Панфилова с сыном еще нет, дескать, в отъезде, а посему гостей не принимают. Влад постоял, подумал… Надо было куда-то пристраиваться на ночлег. Видимо, когда он рысачил на драконе, он где-то обогнал купца, расположившегося на ночлег на постоялом дворе. Ну что же, делать было нечего, – в гостиницу.

Давешний мальчишка с интересом наблюдал за его манипуляциями, потом крикнул:

– Два медяка – и я вас веду в гостиницу!

– Засранец ты. Один медяк и ведешь в гостиницу. И я не надеру тебе уши за жадность!

– Это если поймаете, – засмеялся мальчишка. – Ладно, для вас скидка – один медяк. Только деньги вперед… – И хитро сощурился.

Влад кинул ему медяк и взгромоздился на лошадь. Он проехал за мальчишкой метров десять, завернул за угол, и вдруг обнаружил перед собой дверь с надписью «Желтая цапля». Он обернулся к хохочущему мальчишке и показал ему закованный в стальную перчатку кулак.

– Ну, предприниматель хренов, далеко пойдешь, если не остановят!

Влад привязал лошадь к коновязи, открыл двери и вошел внутрь. Гостиница ничем не отличалась от среднестатистической ночлежки такого класса, правда, цены его удивили. На что хозяин важно сказал:

– А что вы хотели, это столица!

Наконец мальчишка-конюх принял коня, сумки были перенесены в простенький номер, и приезжий смог расположиться в общем зале, уплетая вполне приличный гуляш из непонятного мяса. Он надеялся, что не из бродячих собак.

Влад вполне мог себе позволить и шикарный номер со всеми возможными в этом мире удобствами, но он не хотел привлекать к себе внимание. Скоро ему предстояло изображать охранника у Панфилова, так что засветка ни к чему. Делать ему было нечего, он задумчиво сидел в углу, ковыряясь в зубах зубочистками, которые торчали из стаканчиков, расставленных на всех столах, и думал о всякой ерунде. «Вот хорошее дело – зубочистки. Надо завести у себя такое в клинике»…

Тут двери распахнулись, в гостиницу вошла большая компания солдат – то ли регулярных войск, то ли наемников. Они заказали обед и выпивку и шумно стали обсуждать какого-то сержанта, который «зверь» и высек Клима совсем не за дело. Мол, что с того, если солдат немного задремал под утро на посту – не на войне же. Потом серьезно обсудили двух баб, к которым уже переспало все их отделение, и очень все остались довольны, затем переключились на тему «скорее бы зарплата – а то проигрался на прошлой неделе», ну и всякое такое прочее.

Влад усмехнулся – во всех мирах солдаты одни и те же… только оружие разное. Он наслаждался теплом, ощущением не шатающегося под ним пола, светлым пивом, которое по мере приближения к столице становилось все лучше и лучше.

Поужинав и выпив, солдаты достали кости и стали с азартом кидать их. По мере увеличения объема выпитого, их баталии стали еще более бурными и яростными. Владу было скучно – телевизора нет, газет тоже, ему хотелось чем-то занять время, и он неожиданно для себя спросил:

– Парни, примете в игру?

Солдаты осмотрели его с ног до головы, оценив снаряжение (меч он снял, оставив только кистени), потом согласно кивнули.

Влад подсел к столу, некоторое время изучал правила: надо было выбросить из трех попыток двумя кубиками наибольшее количество очков. Все просто. Участвовали две группы, по пять человек. На кон ставили по серебрянику, каждый из пяти человек. Выигрывал один, с наибольшим количеством очков, но если очки были равные, то те, кто оставался в игре, перебрасывали заново, поставив еще по серебрянику. Это было тупо, но довольно весело.

Солдаты ругались, игральные кости падали на стол и на пол, вспыхивали споры: ровно лежит на полу или нет, правильно ли считать с этой стороны или с той, если кубик встал в щель на ребро, – ну и всякое другое, располагающее к перебранке и хорошей потасовке. Владу не везло. Он продул уже штук пятнадцать монет, там тоже был свой ритм игры, при котором можно проиграть наименьшее количество денег, но он никак не мог его уловить.

Потом ему стало неожиданно везти: он внимательно всматривался в падающие кости, и с удивлением понял, что он может ими управлять. Он своим восприятием скорости как бы замедлял движение кубиков, и они падали медленно-медленно, потом он всей душой желал: шестерки, шестерки, шестерки… кубики катились, медленно переворачиваясь, и замирали на тех ребрах, что ему были нужны.

Он отыграл все, что раньше спустил за столом, потом стал тихонько, чтобы не привлекать внимания, выигрывать и около него скопилась кучка монет. Его партнеры вначале бурно поздравляли удачливого противника, потом притихли… А когда почти все их монеты перекочевали к Владу, начали злобно на него поглядывать и перешептываться.

Влад понял – надо заканчивать. В общем-то, деньги ему не были нужны, в банке на его имя лежали несколько десятков тысяч золотых, в поясе тысяча, – ему был интересен сам процесс, но он увлекся и потерял осторожность. Надо было уйти, когда отыграл свои деньги, но азарт… азарт великое дело.

Ему сразу вспомнилось, как он играл в карты, в очко, в общежитии геологов в Киргизии. Они ставили на кон по рублю, потом сумма удваивалась, учетверялась… в общем, в одном банке он проиграл за раз свою месячную зарплату. Причем, несмотря на то, что играли со своими. Рожи у всех были красные, злобные, напряженные – нож бы в руку, и понеслось. А тут… тут были чужие люди, солдаты, разгоряченные вином и проигрышем.

Влад хотел спустить все выигранные деньги, но опоздал. Он встал, поблагодарил партнеров за игру и только хотел уйти, как один из солдат, заводила, поймал его за руку и тихо сказал:

– Что, собрал денежки и собираешься уйти? Парнишка, ты не прав. Ну-ка садись на место… С выигрышем не уходят, пока не отпустили. Парни, я сам с ним сыграю. Эй, наемник, у меня есть золотая цепь, – он достал из кармана внутри куртки здоровенную золотую цепь толщиной в мизинец, заканчивающуюся медальоном, – ставлю ее против твоих всех монет. – Он с грохотом кинул цепь на стол так, что задребезжали кружки и крошки полетели в стороны. Все вокруг затихли, а хозяин гостиницы закричал жалобно:

– Эй, эй, парни, мне не нужны неприятности! Кончайте игру, я стражу позову!

– Цыц, – полуобернулся к нему солдат, – щас не заткнешься, я эту лавочку разнесу! – Он повернулся к приезжему и пьяным голосом сказал: – Играй. Я бросаю первым!

– Хорошо. Но я смогу после этого встать и уйти? Ко мне не будет претензий? Вне зависимости от того, выиграю я или проиграю, я ухожу, договорились?

– Договорились. Не дрейфь, уйдешь.

Весь зал замер, наблюдая за поединком, только хозяин наклонился и что-то шепнул кухонному мальчишке, после чего тот выскользнул за дверь и исчез.

Солдат кинул кости – две шестерки. Зал взорвался радостными криками. Бросил еще раз – шестерка и пятерка. Еще бросок – шестерка и шестерка! Он передал кости Владу:

– Ну что, наемник, плакали твои денежки! Может, и бросать не будешь? Сразу бабло отстегнешь?

Все радостно заржали, восклицая:

– Ну Малюта, ну фартовый!

Влад спокойно принял кости и сказал:

– Да нет, лучше я немного помучаюсь.

Он улыбнулся и кинул первый раз – две шестерки. Еще раз – так же. Третий – снова обе шестерки. В гробовом молчании он ссыпал свои деньги в мешочек, забрал со стола цепь и поднялся со стула:

– Всем удачи, пока.

– Ста-я-ать! Шулер! Кости фальшивые! – Его недавний партнер вцепился ему одной рукой за вырез кольчуги вверху, размахнулся как следует и врезал в лицо. Вернее, попытался врезать, но почему-то промазал, его рука ушла за спину противника, а он провалился вперед всем телом. Влад схватил его за руку, вцепившуюся в отворот кольчуги, вывернул ее и припечатал буяна мордой в стол.

Тот затих и обвис, лежа грудью на столе и стоя коленями на полу. В наступившей тишине было слышно хриплое дыхание солдат и скрип отодвигаемого Владом стула. Потом кто-то отчетливо крикнул:

– Наших бьют! Вали его! – И вся ватага толпой насела на Влада.

Его оттеснили к стене, двое схватили за руки справа и слева, один держал сзади, поперек туловища. Вырвав из-за пояса кистени, еще двое начали молотить его в лицо, в грудь, в живот. Влад резко выпрямил ногу вперед, один из молотильщиков улетел под столы, зажав пах и подвывая, потом лекарь напрягся, зацепил за предплечья двух справа и слева – они ломая столы и сбивая стулья, разлетелись по углам зала. Солдат сзади загнулся от боли в треснувших ребрах – локоть Влада с хрустом врезался ему в бок.

Еще четверо противников налегли, размахивая стульями и скамейкой. Скамейку он принял на предплечье, раздробив в щепки, и ответным выпадом кулака сломал челюсть нападавшему. Остальные разлетелись, как кегли, под ударами…

Вдруг неожиданно у него потемнело в глазах, он зашатался, получил еще один страшный удар дубинкой в затылок… и уже лежа на полу, он услышал чей-то голос:

– Это шулер, капитан! Его поймали, он стал наших метелить, вовремя вы прибыли! Его еще приложить надо – вишь, шевелится, здоровый бугай. – Еще два удара погрузили Влада во тьму.

Он очнулся в тесной камере, в одном нижнем белье – это было то самое белье, модифицированное, конечно. Об этом никто не знал и снимать никто его не собирался. Сняли кольчугу, верхнюю одежду, забрали кистени и засапожный нож. В общем, он остался голым и беззащитным, если не считать того, что на нем была броня, а сам он был более совершенным оружием, чем весь отряд стражи. Он осмотрел руки – перстня с алмазом тоже не было. Ссадины и ушибы на лице уже прошли, наверное, тогда, когда его тащили в тюрьму. Если бы они по дороге не добавляли по голове, скорее всего он бы очнулся еще в гостинице.

Загремела железная дверь, и в нее вошел мужчина лет сорока пяти, на нем была потертая кожаная одежда и простая кольчуга на плечах. Он поднял седую голову, внимательно осмотрел пленника, немного удивился – под потеками крови не было видно, что Влад уже исцелился, но выглядел он как-то слишком свежо – после того как его отметелили больше десятка человек, включая прибывшую дежурную городскую стражу.

– Ну что, наемник, наделал дел? Сначала шулерствовал, потом побил бойцов городской стражи на отдыхе, переломал им ребра, челюсть сломал, нос, разгромил гостиницу. Тянет на каторгу, а? Что скажешь?

Влад попытался сказать что-то, но из дырки, возникшей на месте двух выбитых зубов, раздалось нечленораздельное шипение. Новые зубы уже росли на месте выбитых, но только лишь показались из десны. Потом он сосредоточился и сказал:

– Это все ложь. Я выиграл, они не захотели отдавать, набросились на меня.

– И ты избил десять человек? Ты вообще кто такой, откуда взялся?

– Я личный телохранитель купца Панфилова, он нанял меня для охраны его и его сына. Сам я с севера. Прибыл накануне и остановился в этой гостинице. Было скучно, решил поиграть, вот и нарвался.

– Поиграть решил? А откуда кости фальшивые? Для игры притащил, от скуки?

– Какие кости? Я никаких костей не приносил!

– А вот эти! – Мужчина достал и показал на ладони какие-то кубики. – Эти кубики утяжелены с одной стороны. Все говорят, что ты ими и выигрывал!

– Да что за бред! Я вообще никаких костей не приносил! В общем, так: сообщите Панфилову, что вы задержали меня и держите в тюрьме! И верните вещи – перстень с алмазом, кольчугу, оружие!

– Прямо сейчас вернем. Только вот переобуться надо мне. А то упаду бежамши. – Человек ехидно подмигнул ему и пошел к двери.

– Господин, не знаю, как вас там… сообщите Панфилову, что я тут. Иначе будут неприятности, гарантирую. У него влияния хватит, чтобы вам навредить. А если сообщите, сможете приобрести влиятельного друга.

Человек остановился, подумал – на лице его отражалась усиленная мыслительная деятельность. А вдруг наемник говорит правду? Ссориться с Панфиловым, которому принадлежит четверть городских лавок, как-то не хочется… В общем, подумать надо.

Он пошел в караульное помещение и там, рассматривая побитых, охающих стражников, спросил:

– Кто стянул перстень с наемника? Ну-ка быстро сюда, сучата! Мало того что в пьяных разборках участвуете, так еще потихоньку от начальника карманы обшариваете, уроды!

С лавки поднялся чернявый молодой парень и угрюмо протянул перстень.

– Ух ты! А перстенек-то… хм-м, непростой это наемник. Переведите-ка его пока в общую камеру, пусть там сидит. А ты, Афанасий, сбегай шеметом к Панфилову и спроси: не ждет ли он какого-то охранника, опиши его внешность. Давайте, давайте, чего расселись?

Дверь опять загромыхала, и стражник с опухшей с одной стороны рожей («Уж не я ли его приложил?» – подумал Влад) повел пленника по длинному коридору. Конечно, он легко мог уйти – перебить охранников, скрыться из города, но зачем? А потом как? Как жить? Всю жизнь (и до-о-олгую!) провести в бегах? Не-ет. Он будет выпутываться законными методами, притом что он ни в чем не виноват.

Его привели в здоровенную камеру, где на полу лежали охапки соломы и шевелился разнообразный народ. Заключенные сидели. Кто группками – видимо, знакомые или подельники – кто поодиночке, кто по два-три человека. Некоторые разговаривали, некоторые, отвернувшись к стене, спали. Свет был очень тусклым и доходил до половины камеры из маленького окошка под потолком. Влад молча нашел себе местечко у стены, с более-менее чистой соломой, впрочем, кишащей тараканами, подъедавшими крошки от скудных обедов заключенных. У него болела голова – и не от ударов по ней, а по-прежнему от знаний, закачанных драконом.

Он посидел, потом потянулся мыслью и позвал:

– Зеленушка! Через несколько секунд ему ответили:

– Слушаю тебя, букашка. Что, твои соплеменники тебя засадили в клетку? Видишь, род человеческий какой поганый!

– Как будто ваш лучше. Чуть что – и клык в шею. Чем лучше-то?

– Лучше. Клык в шею лучше, чем клетка. Теперь вот будешь сидеть, а в тебя будут кидать камни и веселиться!

– Ну у тебя странные представления о наших тюрьмах. Ты что, сидел в клетке, что ли?

– Да нет, но кое-кто из наших сидел. Пока не убежал. Как у тебя с головой? Что-то усвоилось из знаний?

– Ну, похоже, усвоилось кое-что. – Влад засмеялся: – Вот теперь в кости выигрываю всегда.

Он открыл глаза – перед ним сидели на корточках несколько типов, явно уголовной наружности, один что-то ему говорил.

– Погоди, Зеленушка, не сваливай пока, тут какие-то придурки чего-то хотят от меня, типа я на их территорию зашел.

– Да ну, клык им в позвонок и всех делов-то! Хм, ну клыки у тебя слабые. Тогда полягай их.

– Похоже придется… Сейчас, повиси пока в голове, я с ними улажу.

– Что вы хотели, уважаемые? Входную плату? Ну вы же видите, я в одном белье. Откуда плата?

– Ну отрабатывай. Покатай нас. По очереди. – Щербатый предводитель шпаны радостно заржал и протянул руку, норовя схватить Влада за лицо. Тот поймал руку и деловито переломил ее повыше кисти. Уголовник дико завыл, Влад взял его за другую руку и тоже переломил, как сухую ветку.

– Ну что, кто еще хочет комиссарского тела? Есть желающие?

Желающий нашелся – один из «группы поддержки» попытался припечатать лоха ногой к стене. Нога прошла мимо и врезалась в стену, а нападавший оказался на полу, с торчавшей под девяносто градусов лодыжкой – перелом обеих костей. Сразу накал страстей спал, и пострадавшие отползли в угол, подвывая и угрожая.

– Вот ничо, ночь придет, пожалуй уснешь ты, получишь гвоздь в ухо, тогда узнаешь!

На их вопли прибежала стража, но бить Влада не стали. Видимо, начальник приказал не трогать, хотя и позыркивали на него злобно. Скорее всего, они и напустили на него шпану. Стражники пригласили лекаря и пострадавшим в драке поставили шины на конечности, привязав к палкам. Конечно, лечить магией их никто не собирался – кому нужна эта шваль, тратить на них время.

– Все, разобрался со своими человеками? – прогремел Зеленушка.

– Разобрался… Поубивать бы их! Да могут опять докопаться за их убийство. А теперь ночью будут лезть. Хрен знает, что делать, всем что ли ноги-руки переломать?

– Давай так сделаем: ты спи, а я тут поохочусь, а сам буду слушать твоими ушами, и если подкрадутся, я тебе крикну.

– Классно, я бы поспал немного, тем более уже довольно поздно, – обрадовался Влад.

– Это вам поздно, а у нас самый разгар. Ночью лучше всего охотиться – олени спят, темно, можно подкрасться поближе. Ладно, спи.

Влад заснул, погрузившись в целебный сон, а в голове продолжала крутиться вереница образов, понятий, летали какие-то фразы, буквы, раздавались непонятные звуки… Память дракона расчищала себе место в ячейках и укладывалась на нужные места. Результат сожительства драконьей памяти и памяти абсолютной, человеческой, был не очень хорошим: они перемешались, и теперь вместо четких данный память вдруг выдавала не то, что надо. Как будто ожидал получить один файл, а открывался другой.

Ночью Владу пришлось отбивать нападение. В голове загремел голос дракона:

– Проснись! Ползут к тебе! – Три фигуры, одна с самодельным ножом, уже были в двух шагах от него. Он поймал нож за лезвие, вывернул из рук и кинул к стене за солому. Потом легким ударом сломал нападавшему нос и следом – указательный палец, чтобы уж не мог ничего держать этой рукой в ближайшее время. Двое других, видя такую яростную и жестокую расправу, тут же убежали и больше не беспокоили.

Два дня прошли в ожидании решения своей участи, отдыхе на соломе с тараканами, разглядывании грязного потолка да за беседами с драконом.

Один раз в день давали какую-то баланду, с плавающими там отвратительными рыбьими головами. Дракон ему сообщил, что пахнет она замечательно, как полежавшая неделю в тепле оленина, очень пикантно. Влад же эту пикантность есть отказался, пил только воду, предварительно обеззараживая ее магией, иначе бы его постигла участь большинства сокамерников, которые буквально не слезали с параши.

На третьи сутки дверь открылась и, поморщившись, в нее вошел Панфилов, в сопровождении начальника охраны.

– Вот где ты! А я тебя жду на тракте! Господин следователь, это мой телохранитель Влад. Я вам очень благодарен, что вы сообщили мне. А его я сам накажу за те безобразия, что он устроил, и штраф оплачу. Пойдем, Влад.

Лекарь поднялся, покинул камеру и зашагал в караулку. Там ему выдали отнятые у него вещи, только без серебра и цепи, которые уже присвоили стражники. Влад не стал качать права, он был доволен, что хотя бы вернули амулет-перстень. Воспользоваться им, конечно, не смог бы никто, но он сам по себе стоил как минимум три тысячи золотых. Пояс с тысячей золотых остался в номере гостиницы, как и его меч.

На улице Панфилов усмехнулся и сказал:

– Ну что, лихо вас встретила столица, господин Влад? Вот ведь угораздило вас ввязаться в драку с городской стражей! Чуднее и придумать нельзя было, – покачал он головой. – Но знаете, это нам на руку. Немного дурноватый, – он хихикнул, – охранник, любитель побуянить, которого хозяин вытащил его из тюрьмы, должен быть по гроб обязан хозяину и везде за ним таскается. Великолепная легенда. Захотели бы лучше придумать – не смогли б. Ваши вещи в гостинице рядом с моим домом? Ну пойдемте, заберем.

Они дошли до гостиницы, Влад открыл дверь и увидел испуганную физиономию хозяина, который быстро порскнул куда-то в подсобное помещение. Лекарь в несколько прыжков поймал его, схватил за шиворот и потребовал:

– Ну-ка, пошли проверим, целы ли мои вещи?!

Он поволок подвывающего человечка по лестнице наверх. Рванул дверь, выломав замок, и вошел в свой номер. Его весь перерыли, меч оказался на месте, а пояса с тысячей золотых не было. В вещах тоже кто-то рылся, но перевязь с метательными ножами и всякие мелочи были на месте. Влад тихо, ласково и вкрадчиво спросил:

– Ты куда мои деньги дел, уродец… – И резко ударил вора под дых так, что того вырвало на пол. Он согнулся, покраснел, потом просипел:

– Я все верну, я все верну, пойдемте, я отдам!

Они прошли вниз в подсобное помещение, где из-под груды тряпок, ящиков и бутылок трактирщик выволок пояс Влада. Лекарь дотошно пересчитал деньги, не выпуская из поля зрения воришку, – все было на месте, не успел украсть, а затем вытащил его в зал, где сидели двое посетителей, старательно не обращавших внимания на то, что происходит.

Влад подумал, взял табуретку и метнул ее в пирамиду бутылок за спиной трактирщика. Со звоном разлетелось зеркало, посыпались осколки, засыпая голову перепуганного гостиничного деятеля. Потом лекарь подошел к стойке, уперся в нее и оторвал от пола, выворотив с корнем и прижав визжащего от страха человечка к стене:

– Это тебе за вранье, это за кражу, это за мои двое суток в тюрьме, тварь облезлая!

Он посмотрел по сторонам – что бы еще сломать, потом плюнул – хватит, надел перевязь с мечом, закинул сумки на плечо и сказал трактирщику:

– Быстро оседлал мне лошадь, козлина! Если еще и лошади на месте не окажется, я тебя кастрирую!

Панфилов с интересом наблюдал за производимым Владом погромом, не вмешивался и посмеивался в бороду. Его это явно забавляло.

Лошадь оказалась на месте, уже оседланная, Влад закинул на нее сумки и они пошли к дому купца. Они прошли во двор через открытые створки ворот, там их встретила толпа челяди. Конюх выхватил из рук Влада поводья, кто-то из слуг кинулась открывать двери. Владу, не особенно знакомому с жизнью богачей – если только по книжкам – видеть все это было забавно и немного странно.

Дом оказался огромным, с колоннами, позолоченными ручками дверей, сияющими люстрами с множеством свечей и всеми удобствам. Только теперь Влад понял, какой фигурой в столице был торговец. Этот дворец был по карману только очень, очень богатому человеку.

Панфилов отдал распоряжение, чтобы Владу показали предназначенные ему комнаты, а также проводили в баню.

Комнаты ему выделили рядом с апартаментами купца, прямо через коридор, чуть наискосок. Тут же рядом были покои Олега. Купца звали Мирон Семенович, но он просил, когда кто-то был рядом, звать его «господин Панфилов» – телохранителю так положено. Они расстались. Купец сказал, что как только Влад закончит омовение, его проводят в столовую и покормят.

Влад оставил вещи в комнате и пошел за слугой в баню. Она выглядела просто шикарно: кругом мрамор, в пол вделан бассейн, наполненный теплой водой, а рядом – куча всяких ароматизированных мыльных растворов, душистых притираний и всяких солей.

Влад разделся и с наслаждением плюхнулся с головой в воду. Он плавал, раскинув руки и ноги, как тюлень, потом услышал, что в помещение кто-то вошел – это были две девушки в легких халатах, они тут же скинули одежду и прыгнули к нему в воду, принявшись его намыливать, оттирать, массировать. Через полчаса плескания и намывания он решил, что хватит.

Массажистки вытерли его и осведомились: не надо ли ему еще что-нибудь? Ему, конечно, было надо, но только не после двух суток отсидки в камере, без крошки еды во рту, но об этом он девушкам сообщать не стал, сказав только, что сейчас ему некогда, а вот вечером – милости просим к нему в комнату. На это массажистки ответили обнадеживающе, что хозяин приставил их к нему для оказания любых услуг. В голове Влада сразу возник голос Зеленушки:

– Хе-хе… ну какие вы похотливые существа. То-то вы заполонили весь мир. Мы вот размножаемся раз в год. Уходим на юг оплодотворять яйца. Подеремся, самый сильный и оплодотворит. А вы готовы каждую минуту блудить, как животные какие-то.

На это Влад ехидно осведомился: а сколько раз ему, Зеленушке, приходилось оплодотворять яйца? Дракон обиделся и сказал, что на провокационные вопросы не отвечает. Явно ему было, что скрывать. Влад развеселился и послал ему картинку плачущего дракончика, трущего глаза лапой, которого пинает в зад здоровенный ухмыляющийся дракон. На что дракон ответил картинкой человека-члена, с ножками и глупым выражением лица.

В столовой, вернее, в столовой Панфилова – слуги, и телохранители, пользовались другой столовой – его уже ждал хозяин дома с сыном. Олег тепло поздоровался с Владом и, посмеиваясь время от времени, рассказал, что по их кварталу ходят легенды о том, как какой-то здоровенный наемник перебил в трактире половину городской стражи, а потом хотел изнасиловать кухарку и его повязали только с помощью роты солдат.

– Это случайно был не господин Влад? – лукаво усмехнулся Олег. – Зачем он хотел кухарку? Она ведь толстая и пахнет луком… Странные вкусы у господина Влада…

Они дружно посмеялись, и Влад стал усиленно кидал в рот всевозможные деликатесы, что были на столе. Панфилов тоже себя не ограничивал в еде, одновременно обмениваясь последними новостями.

Дорога от клиники у Панфиловых не вызвала никаких затруднений. Они же не тряслись на взмыленном лошаке, а как все порядочные люди ехали в крытом возочке, с жаровней и горячим чаем. В городе тоже никаких особых событий не произошло, не считая вытаскивая господина лекаря из самой вонючей тюрьмы города. Так что, поговорив о мелочах, они перешли к делу.

– Итак, у меня три партнера, – начал Панфилов. – Это Васнев Семен, Кучина Василий и Краснев Николай. Со всеми я работаю уже давно, взаимовыгодно. Мы начинали еще мальчишками, бегали вместе по улицам, потом организовали свое дело. Сразу скажу: да, не все было законно, и контрабанда была, и еще там кое-чем крутили… Я надеюсь, это останется между нами, да? – Влад кивнул. – Претензий к партнерам у меня не было, пока не начали происходить странные события. То сделка сорвется, то сгорит груз, то корабль пропадет… А потом вдруг я узнаю, что его видели под пиратским флагом близ островов. У нас торговля на паях, но еще каждый может держать свое дело, и вот все беды начались именно с моим имуществом, а общее осталось целым и невредимым. Вначале я думал, что это совпадения, но после пятого пожара в доках, уничтожившего мой груз тканей, тут даже дураку стало бы ясно – это целенаправленный саботаж, диверсия. Вскоре с сыном начались проблемы, от которых вы меня избавили. Наше товарищество на паях организовано так, что если умирает пайщик, его доля распределяется между остальными. Если нет наследника. Это сделано для того, чтобы государство в лице императора и его прихлебателей не могло урвать кусок, им не принадлежащий. Если есть наследники – пожалуйста, наследник может или продать долю в товариществе другим пайщикам – у них первоочередное право покупки акций, или же продать на сторону, если все пайщики отказались. Составлено было довольно умно, вот только никто не предусмотрел, что может настать такой момент и кому-то захочется убрать всех наследников и самого пайщика заодно. Смотрите, что получается: мой личный бизнес гробят, подталкивая, чтобы я больше вложил в общий бизнес, а потом гробят меня и сына, а все вложенное достается остальным пайщикам! Великолепный план. Элегантно продумано. Я уверен, что тут замешан один, а может, и несколько пайщиков. Все они мои друзья детства, и я с горечью констатирую – деньги всех изменяют. Ну, почти всех. Честно, я всегда вел себя по совести, хотя и занимался часто незаконными делишками. Но что поделать, если император обложил торговлю шелком и драгоценностями непомерными налогами?! Надо же было думать, что мы будем платить эти грабительские поборы! – Панфилов в сердцах стукнул кулаком. – Я не знаю, кто из них троих виноват. Я даже не могу, не хочу никого обвинять. Но кто-то из них подослал магика, замаскированного под прислугу, кто-то травил меня и сына. Нужно выйти на предателя и устранить его. Любым способом. Я уже говорил вам о сумме вознаграждения – я добавлю еще, только устраните опасность и вскройте нарыв. Я чувствую – что-то назревает. Я буду вас таскать с собой везде. Вам подберут хорошую неброскую одежду, вы должны будете в полном вооружении, с мечом – кольчугу, правда, спрячем под длинным кафтаном – сопровождать меня везде. И сына. Мы будем в основном вместе, я как бы буду ему передавать знания о предприятии… Вернее, не как бы, он ведь действительно займет место после меня. А вы будете смотреть, анализировать, а вместе с тем определять, где в поместье спрятался магик, под чьей личиной. Вам предоставят все услуги – от девушек-массажисток, до охранников – вы можете использовать их как хотите.

Олег тихонько захихикал, а Панфилов укоризненно, но со смешинкой в глазах покосился на него. Явно было, что они очень любили друг друга.

– Вы можете ходить по дому везде, – продолжил Панфилов, – спрашивать кого угодно о чем угодно, вам обязаны все отвечать. Я их предупредил. Ну а по обстоятельствам уже смотрите, как и что. Ведь магик должен выдать себя аурой?

– Не обязательно. Например, если бы вы были магиком и глянули на меня, вы бы увидели ауру обычного человека. Я закрыл себя от взглядов посторонних магиков. Так же и он может сделать. И еще, я прошу вас, прежде чем что-то есть, показывать еду мне. Я посмотрю ее на яды и магические воздействия. И вот еще что… Вот, возьмите эти монетки. Это амулеты для защиты от магии. Они выдержат несколько магических ударов сильного магика. Вам хватит этого, чтобы убежать, спрятаться, или же вывести его из строя. Они заряжены, носите с собой ближе к телу. Не перепутайте с другими монетами – они ничем не отличаются от обычных серебряников.

Все в общем-то было ясно, остаток ужина они провели в обычной беседе: расспрашивали Влада, как там в тюрьме, как он оказался там. Ну, Влад не стал говорить, что оказался за решеткой из-за того, что каким-то образом управлял игральными костями.

Кстати сказать, головные боли его еще мучили, но, похоже, процесс «укладывания» знаний подходил к концу. Правда, это было практически незаметно. Он не поднимал предметы усилием мысли, в его поведении не было каких-то странностей. Он не мог, например, читать мысли людей… Хотя иногда ему казалось, что он улавливал будто чувствуют собеседники, – настроение, самочувствие. Но он не был уверен в этом и отнес эту эмпатию к своему долгому опыту общения с людьми.

Этот день закончился у Влада вполне традиционно. В комнату пришли массажистки, он выбрал одну, жгучую брюнеточку, очень миленькую, маленького роста – ему по грудь, с очень хорошей фигурой и пылким темпераментом. Она долго выжимала из него соки, и он уснул довольный, послав дракону картинку счастливого человека на пригорке, раскинувшегося на солнышке. Дракон прислал картинку этого человечка в зубах у счастливого дракона.

Наконец, Влад уснул на шелковых простынях рядом с посапывающей, пахнущей ароматными кремами девушкой Марой. Следующий день для доморощенного Холмса должен был стать очень непростым.

Глава 16

Влад

Разбудил его стук в дверь – слуга сообщил, что господа желают его видеть. Массажистки уже не было, остался только тонкий запах ее волос на подушке… Возле постели лежал черный костюм, видимо, приготовленный для него. Влад померил – все было впору. Надел меховую куртку, тоже лежавшую рядом, – и она тоже подошла, натянул кольчугу, начищенные меховые сапоги, затем закрепил перевязь с мечом, метательные ножи… попрыгал на месте – вроде ничего не болтается и не стесняет движений.

Одевшись, Влад прошел в столовую хозяев – они уже завтракали. Влад поздоровался и присоединился к ним.

– Сейчас поедем к компаньонам, у нас собрание, будем обсуждать дела. Внимательно посмотрите на них, может, что-то заметите.

Они вышли во двор. Возок для торговца был уже приготовлен, а слуга держал поводья лошади телохранителя. Через пять минут ворота раскрылись и выпустили кавалькаду на улицу. Влад ехал позади повозки купца и думал.

Что я там смогу заметить? Попробовать посмотреть – врут они или нет? Но купец сказал, что он не может задавать прямой вопрос: «Ты причастен к покушению на моего сына?» – чтобы не обидеть своих друзей детства. Все-таки хорошо было бы сразу – подошел и в лоб: «Ты организовал нападение на сына? Ты вредишь моему бизнесу?..» Жаль, что ментальные способности у меня пока не развились… Ну, будем работать, чем есть.

Встреча прошла обыденно – никаких неожиданностей, никаких нападений. Влад внимательно смотрел по сторонам, ожидая какой-то гадости, но ничего такого не было. Все, что он смог сделать, это посмотреть на компаньонов, попробовать их просканировать. Сканирование ничего не дало: все были вежливы, радушны, целовались и обнимались, как будто собравшиеся были самыми родным в их жизни, впрочем, возможно, так и было. Влад попробовал почувствовать их настроение: один из них чего-то боялся. Ясно было, чего, но лекарь не мог определить – кто? По виду нельзя было понять, кто из них злейший враг купца. Все они были приятные, интересные, умные люди.

Встреча в этот раз проходила в доме седоватого обаятельного человека – Семена Васнева, торговца редкими товарами. Он шутил над угрюмым видом охранника Панфилова и спрашивал: неужели такого здоровенному медведю, как Мирон, нужна защиту, когда он сам любого медведя задавит. А не задавит, так купит.

Другие компаньоны тоже понравились Владу – в них была спокойная сила, они не кичились своим богатством, но это действительно были сильные мира сего. Василий Кучина специализировался на зерне. В этом году урожай не удался, и Кучина, скрежеща зубами, говорил, что придушит этих уродов из налоговой, которые стали требовать у него срочно оплатить какие-то поборы и штрафы. Николай Краснев тоже жаловался, что два его судна затонули в этом году из-за штормов, а два пропали, и нужны деньги на постройку новых, но дела идут плохо. Панфилов им на это сказал, что последние двадцать лет он только и слышит от них, что они нищие, доходяги, что им еле хватает на хлеб, да только кони у них все лучше и лучше, пузо толще и толще, а любовницы красивее и красивее, на что компаньоны долго и весело смеялись. Вот только Влад опять ощутил чью-то злобу, зависть и раздражение…

По приезде Панфилов сразу спросил:

– Есть какой-то результат?

– Увы, все, что могу сказать: один из ваших компаньонов чего-то сильно боится. От кого-то исходит тяжелая волна страха и неприязни. К кому? Не знаю. Но об этом мы можем только догадываться.

– Догадываюсь… Я сейчас поработаю с сыном в кабинете, а вы пока походите по дому, поговорите с людьми. Да, ваши амулеты мы повесили на шею – сделали дырочки. Не повлияет, что в них теперь дырочки?

– Нет. Не снимайте их никогда. По крайней мере до тех пор, пока не кончится вся эта заваруха.

Влад вышел из кабинета и пошел бродить по дому, рассматривая коридоры, окна с мозаичными стеклами, стены с шелковыми обоями. На дворе, на тренировочной площадке, занималась охрана поместья. Он вышел во двор и стал с интересом наблюдать за охранниками. Их уровень он определил как выше среднего – вполне тренированные парни, но ничего исключительного. Может быть, пару-тройку охранников он мог бы поставить на верхнюю ступеньку – это были отличные спецы, остальные же не особо выделялись.

Бойцы, в свою очередь, внимательно смотрели на него – странная личность, появился неизвестно откуда, с хозяевами в непонятных отношениях, беседует с ними при закрытых дверях, ездит с ними. Владу, в общем-то, было наплевать на их к себе отношение – ему хотелось побыстрее выполнить поручение и заняться своими делами. Он просканировал охранников на предмет магической ауры – нет, все обычные люди, ничего ненормального. Проследовал дальше, шагая медленно, каждого встречного человека осматривая внимательно и прослушивая его настроение. Настроения были разные, и он терялся: кто-то чего-то боялся, кто-то испытывал желание, кто-то тосковал, – ну что можно было выяснить из этого потока эмоций? Ничего.

Влад пошел к мажордому – тот должен был знать, кто появился в доме в последние месяцы. Скорее всего, засланный магик прибыл недавно – вряд ли умелец такого уровня находился в доме много лет. Мажордом, невысокий старичок с острым взглядом, выдал ему список тех, кто был принят на работу за последние полгода, их насчитали двадцать человек. Влад начал опрашивать с кухарки, пройдя для этого на кухню. Потом были три охранника, конюх, дворовый мальчишка… потом еще прислуга, еще, еще…

К концу дня у него уже рябило в глазах от лиц, гудела голова от разговоров и потока новой информации. Никто из этих людей не имел признаков мага, никто не вызывал подозрений, но все чего-то боялись. Естественно, если тебя допрашивает доверенное лицо хозяев, значит, что-то хотят предъявить…

Чужие эмоции захлестывали Влада, он с неудовольствием думал, что дар эмпатии не только дар, но и проклятие. Наконец, он попробовал закрываться от эмоций так, как закрывал мысли от дракона. Кстати, Зеленушка по-прежнему время от времени появлялся в его голове. Скрывать Владу от него особо было нечего – ну что можно утаивать от разумной рептилии, какие у них общие интересы? Да, они были любопытны друг другу, но исключительно как представители разных наделенных разумом видов, между ними даже возникло что-то вроде симпатии. Хотя Влад никак не мог освободиться от чувства нереальности. Действительно, как можно вот так запросто общаться с чудовищем, тираннозавром?

Дракон тоже не был свободен от предрассудков, свойственных его соплеменникам. За миллионы лет существования их цивилизации, они так и не привыкли считать людей разумными существами. Люди оставались для драконов грязными, глупыми обезьянами. Просто этим двоим было любопытно общаться.

Владу надоело бродить по дому, отвлекая недовольных людей от их дел, он пришел к себе и бросился на постель. Спустив ноги на пол и закинув руки за голову, он стал думать, что делать? Опрошены практически все те, кто был в списке новоприбывших, никто не вызвал подозрения. Сидеть тут в доме долго было невозможно – своих дел хватает. Теперь он понял, почему ни сам купец, ни маги, ни Влад не смогли обнаружить скрытого врага. Нужно было ждать, когда враг выдаст себя сам.

Три дня прошли впустую, Влад тренировался на площадке с охранниками, время от времени проверявшими его на «крепость». Они старались то отлупить его боккэнами на тренировке, то в рукопашном бою норовили заехать ему в ухо – он не поддавался, но и не показывал всех умений. Он изо всех сил старался не превысить общего уровня подготовки телохранителей.

Постепенно интерес к нему угас, что позволило ему спокойно общаться с охранниками на разные, довольно отвлеченные темы. Так он узнал, что конюх спит с прачкой, что охранник бегает в город к невесте, что у мажордома есть сын а деревне и еще много-много очень важных для обитателей дома сведений.

Купец выходил из своей резиденции нечасто, предпочитая принимать своих агентов и управляющих в кабинете. В этом случае Влад обычно сидел в темном углу и наблюдал за посетителями. Но и тут ничего не происходило. Он задумался: как бы ускорить события? Конечно, тут он как на курорте – гуляет, ест, спит с красивыми массажистками, но у него есть и свои дела. Клиника, Марьяна… вот-вот должна была активизироваться гильдия магиков, а у него все застопорилось.

Он пришел к выводу, что в последние месяцы враг начал торопиться. А если распустить слух, будто бы купец переезжает, а дом вместе со всем персоналом собирается оставить как есть? Тогда тот, кто проник в дом с определенной целью, начнет торопиться, ведь потом добраться до купца и его сына будет трудно.

Надо, чтобы Панфилов объявил своим партнерам, что собирается перебраться на север, так как у него там свои интересы, да и чувствует он себя лучше в прохладном климате. Вот он съездил туда – и ему стало легче. Да и лекари на севере хорошие, лучше, чем в столице. Потому что они сохранили какие-то древние знания и всякое тому подобное… Мол, выезжать они собираются уже послезавтра. Да, вот теперь все и сложится.

«А сумею ли уберечь купца и его сына? – вдруг с сомнением подумал Влад, но тут же пресек эти мысли: – Решил, должен. Не может быть, что не смогу». Он решительно поднялся, вышел в коридор и постучал в дверь кабинета Панфилова.

Купец сидел обложенный свитками, весь взлохмаченный и озабоченный. Увидев Влада, Панфилов отпустил казначея и управляющего одного из филиалов и пригласил его присесть:

– Ну что, как я понял, вы что-то надумали?

– Да. Надумал. Я предлагаю выкурить ос из гнезда, потыкав палкой.

– Как это?

– Я считаю, что есть заговор, руки которого протянулись в ваш дом. Ситуация, судя по обстановке, должна разрядиться в ближайшие недели – мы все это понимаем. Но не знаем, когда точно. Предлагаю: сегодня вы объявите всем, что послезавтра с утра вы уезжаете на год в клинику на север, так как северный чистый воздух способствует вашему здоровью, весь персонал, охрану, слуг вы оставляете здесь, или увольняете, с выдачей пособия в виде полугодовой зарплаты. С собой никого не берете. Результат будет такой: или сегодня ночью, но скорее всего, завтрашней ночью, будет совершено покушение на вас. Уверен, что у них время не терпит, тем более что за последние годы вы вложили в общее дело почти все свои средства, чтобы возместить потерю личных. Ведь вы сами заметили, что паевые взносы не теряются, а личный бизнес гибнет, и неосознанно размещали туда средства. Есть два пути: или вас постараются захватить, или вашего сына, чтобы заставить подписать документы, или же просто попытаются устранить обоих.

– А если правда уехать?

– Ну вы же не первый день живете… Знаете, чем это кончится. Начнут потихоньку гробить ваш бизнес, подсылать убийц и в конце концов доберутся до вас. Конечно, это ваше дело, но я предлагаю вскрыть этот нарыв. Есть вероятность, что вас попытаются перехватить по дороге, но я сомневаюсь. В этом случае вас придется отслеживать, подготавливать ловушки, а тут вы под боком. И магик есть и, я уверен, кто-то из челяди или охраны подкуплен. Чего зря суетиться – всегда можно попробовать и потом перехватить, если тут не выйдет.

Они посидели, помолчали. Было ясно, что это дело просто так не кончится, и Влад прав. Но человек всегда надеется, что все как-то рассосется само. Но Панфилов не был бы успешным купцом, если бы не умел просчитывать ситуации и делать правильные выводы.

– Хорошо. Так и поступим. – Он дернул за веревку и в глубине дома прозвенел звонок. Через несколько минут в комнату постучали, вошел мажордом.

– Клим, собери всех слуг во дворе, я хочу сделать объявление. Жду их всех через двадцать минут.

Мажордом удалился, не сумев скрыть на лице очень удивленное и встревоженное выражение.

Купец и Влад посидели еще минут пятнадцать, обмениваясь фразами по поводу дел, затем они пошли во двор. Там уже собралась небольшая толпа – человек тридцать, начиная от охраны и конюхов, заканчивая массажистками.

Панфилов вышел на верхнюю площадку входной лестницы дома, подумал немного, оглядывая лица слуг – напряженные, любопытные, удрученные, и начал:

– Объявляю вам, что в связи с тем, что мои дела и здоровье, требуют моего отъезда на год, я оставлю тут небольшой персонал во главе с мажордомом для присмотра за хозяйством, остальных же слуг я рассчитываю, с выплатой на полгода вперед. Мажордом потом назовет вам имена тех, кто остается, и тех, кто будет уволен. Спасибо всем за службу.

Купец повернулся и вошел в дом. Влад еще немного постоял снаружи, якобы дыша воздухом и рассматривая возбужденно обсуждающую новости толпу. Он ощутил ярость, ненависть, сожаление и разочарование. Прощупать всех сразу он не мог, кроме того Влад подозревал, что у заговорщиков есть магические амулеты, блокирующие ауру.

Все. Шаг был сделан. Назад дороги нет. Он снова вернулся в кабинет купца, где тот вместе с Олегом бурно обсуждал ситуацию.

– Пап, я надену кольчугу и тоже меч возьму, я буду участвовать в бою!

– Перестань! Какой из тебя боец! Ты только что еле-еле дышал, да и что ты умеешь-то?

– Ну умеет он уже неплохо, – вмешался Влад. – Но участвовать?.. Я бы советовал вам вот что: вы баррикадируетесь в своем кабинете вместе с сыном и не вылезаете оттуда, пока не позову вас я, и только я! Пусть хоть тут стены рушатся – сидите и ждете! Меня взять очень непросто, а вас прихлопнуть – как комаров. До этих пор ваш враг хотел, чтобы все выглядело пристойно, как несчастный случай или болезнь, теперь же у них нет времени. Вы ускользаете. Притом что недавно вы вернулись из поездки со здоровым сыном да и сами не собираетесь покинуть этот свет. Значит, вас надо только убивать. Это, конечно, вызовет огромный скандал, будет расследование, но в итоге – там подмажут, тут подмажут – дело и затихнет.

Про себя Влад подумал: «А у нас мало ли громких дел затихло, ушло в тину? Таких людей убивали – вся страна на ушах стояла, и что? Пшик. В крайнем случае найдут какого-нибудь козла отпущения, взвалят на него убийства и… прощай козел. Концы в воду. Люди нигде не меняются».

– Точно. Не меняетесь вы. Такие же противные, как всегда. – Зеленушка в мозгу засмеялся и продолжил: – Вот только мне как-то интересно с тобой поболтать бывает, не хочется, чтобы тебя загрызли. Я могу чем-то помочь?

– Помочь? Хм-м… в общем-то, да. Я не смогу не спать беспрерывно две ночи, можешь послушать моими ушами? А если услышишь, почуешь – не ушами, так ментальным восприятием кого-то, сразу буди меня, хорошо?

– Хорошо. Только ты, похотливый обезьян, закрывайся, когда вы с самкой оплодотворяете яйца! Я прошлым вечером оленя упустил, следил за вами. Отвратительное, скажу тебе, зрелище!

– А ты не подглядывай. Извращенец!

– Да я так, в научных интересах. Ты в детстве глядел, как амебы делятся? Вот так и мне интересно – столько шуму, движений, а яйца не сносите! Непродуктивно. То ли мы – вжик-вжик и яйцо в гнезде! Все-таки мы совершенные существа, не то что вы.

– Если бы мы вжик-вжик и все, наши бы самки разбежались сразу. Они любят вжик-вжик-вжик… и так двадцать минут минимум. А тех, кто вжик-вжик называют ящерицами зелеными.

– Да-а-а? То есть хвалят? Не поймешь вас, людей. Ладно, поговорим потом, тут какая-то скотина на коне и в железе, чегой-то орет мерзко. Пойду ему голову откушу. Обнаглели ваши совсем, поспать не дадут.

Влад засмеялся – получилось невпопад – купец и его сын с удивлением уставились на лекаря:

– Мы что-то веселое рассказали? Чего вы смеетесь?

– Да не обращайте внимания – я так, друга одного вспомнил. Орясина такая безмозглая, но довольно сильный боец.

В мозгу возмущенно фыркнул дракон:

– Сам глупая орясина! – И опять отключился.

– Ну все, господа. Амулеты на вас вижу, есть. Наденьте кольчуги – придется два дня потерпеть железо, оружие положите на виду… и старайтесь не вылезать с ним. Вы только помешаете мне, если что. Заверяю вас, я готов встретить любую угрозу.

Про себя Влад подумал: «Хорошо бы, что б любую, а то хрен его знает, что будет. Ну не говорить же им, что я тоже боюсь и не уверен! Я должен, как настоящий герой, вещать с бодрым видом, вселять надежду и знать все шаги наперед! Иначе какой же я герой… так, друг ящерицы».

– А за ящерицу огребешь ты у меня хвостом! Тоже мне… амеба.

– Ну что, погрыз супостата?

– Само собой, погрыз! Хе-хе… этот дебил мне какую-то зубочистку железную в нос совал. Ну вот что за дураки, почему они думают, что смогут восьмитонное разумное существо затыкать своей иголкой?!

– Но затыкивали же. Мне говорили, что есть спецы такие, драконобойцы. Что, врут все?

– Ну конечно, ребенка какого-нибудь застанут, от матери отошедшего… Или в яму поймают с кольями на дне, и умирай там на дне в муках – вот все их геройство. Вот ты сам веришь, что человек может победить кого-нибудь из нас?

– Ну-у-у… верю. Я бы смог. Надо просто оружие нормальное, да скорость с силой приличной. И можно попробовать.

– Так ты и не совсем человек… так что это нереально. Таких как ты больше нет. Может, у тебя в предках драконы были?

– Ну когда уроки не хотел делать… – засмеялся Влад, – тут драконы в предках и просыпались…

– Вот-вот! Я же говорил! Ладно, посплю пойду, надо рыцаря переварить. Опять отрыжка будет противная… Ну до чего вы несвежие все-таки.

– Слушай, прекрати тут свои излияния по поводу поедания людей, слушать противно! Неужто нельзя просто оторвать голову и не жрать рыцаря?! Маньяк какой-то.

– Нельзя. Раз убил – надо добычу есть. Мы же цивилизованные существа, не люди какие-то. Природу беречь надо и просто так не убивать, – назидательно сказал дракон и явно зевнул. – Все, до вечера.

– До вечера.

День прошел в хлопотах. Слуги собирали вещи купца, готовили сумки, кофры. Сам Панфилов бегал, отдавал распоряжения…

Вечер настал неожиданно и упал на город, как байковое одеяло. Возбужденный дом затих, готовясь ко сну. Влад ушел в свою комнату, разделся и лег в постель, глядя в потолок. Сон не шел, в голову лезли мысли, события дня, какие-то воспоминания – земные уже притухли, осталась только тоска по дому. Но он заглушил ее, загнал как можно глубже.

Он вспомнил, что когда-то читал статью журналиста о зимовке на Северном полюсе. Очень трудно сидеть, и все время ждать, когда же кончится зимовка, отсчитывать дни. Мучиться мыслями, как там, на материке… Из-за этого можно сойти с ума. Главное – не думать, главное – жить так, будто эта жизнь навсегда. И тогда будет легче. Так он и старался жить. Вернется он на родину, или нет – кто знает.

Единственное, о чем он жалел, что нет рядом жены. При мысли о ней наваливалась страшная тоска: вот все тут есть – и жизнь, и молодость, и богатство, и сотни лет впереди, но нет родного человека, и вроде все уже и не важно. Он опять отключился от этих мыслей и задремал.

Уже в начале ночи к нему пришла Мара. В прозрачной ночной рубашке она выглядела потрясающе – этакая микромоделька. Одно только раздражало Владимира, что эпиляция в этом мире была не в почете. А так девчонка была потрясающая – красивая, умелая… Ох, какая умелая! Он даже спросил ее, где она научилась такому искусству, неужели тут, в Истрии?

– Нет. Хозяин купил меня, когда был на островах. Там есть храм Любви, где мы были послушницами. В наши обязанности входило совершать обряды в честь богини Аштарат с теми, на кого укажет настоятельница. А также нас могли отправить с тем, с кем ей, настоятельнице, надо. Нас в храм продают еще младенцами, а потом девочек воспитывают для служения богине.

– А ты какой национальности? Откуда?

– Я не знаю, нам никто не говорит. А какая разница? Мы все служительницы Аштарат, и угождая господину, служим богине. Каждый акт любви – это жертва для нее, каждая капля семени – во славу богини! – Внезапно Мара стала строгой и торжественной, Влад даже удивился: она всегда была такой славной девочкой, милой и улыбчивой, а тут – строгая холодная статуя! Но в тот же миг она преобразилась, превратилась опять в игривую сексуальную девчонку, запрыгнула на него и, применив все свои уловки суккубы, начала выжимать его досуха.

Через час они лежали рядом и, утихомиривая дыхание, смотрели в потолок. Влад провел рукой по ее плоскому животу… уперся в пупок, наткнувшись на вставленное в него колечко с драгоценным камнем. Ему нравился ее пирсинг в пупке, редкость у здешних женщин – сразу было видно, что она издалека родом. Золотая цепочка на лодыжке, пирсинг в пупке, небольшой рост при очень пропорциональном сложении тела, – все указывало на ее экзотическое происхождение, и это возбуждало Влада. Он потеребил колечко в пупке и вдруг почувствовал что-то знакомое… Возникло какое-то знакомое ощущение… он осторожно спросил:

– А у вас все в пупке носят украшения?

– Да, – немного помолчав, ответила Мара, – это амулет от беременности. Ну кому бы хотелось, чтобы его сын, переспав с рабыней, зачал бастарда? Это проблема, а проблемы никому не нужны. Ладно, хватит о колечках, лучше о палочках! – И она опять запрыгнула на него.

Ненасытная девка, подумал Влад, и сколько силы у нее. Такая вроде маленькая, а подготовка, как у гимнастки. И гнется во всех направлениях, как резиновая! Потом все мысли ушли, и осталось лишь поглотившее его жгучее желание – служительница Аштарат знала толк в сексе.

Ночь прошла спокойно, как, в общем-то, и ожидал Влад. Утром он пополоскался в большой ванне, полежал, разминаемый руками массажисток… двигаться не хотелось, мысли текли плавно и неспешно. Но что-то не давало ему покоя, что-то такое, что было важно. А он не мог понять, что.

Одевшись, Влад пошел в библиотеку, находящуюся рядом с кабинетом купца и соединенную с ним дополнительной внутренней дверью, и стал искать нужные книги. Найдя несколько штук, он обложился ими, и погрузился в чтение. Через полтора часа он знал все, что ему было надо. Сложив все кусочки мозаики, он понял, кто тот маг, внедренный в дом Панфилова.

День прошел без волнений, слуги заканчивали приготовления к отъезду хозяев, бегали к мажордому узнавать, кого уволят, а кто остается. Почти вся охрана шла на увольнение, кроме Николая, с которым купец был в клинике, и еще трех охранников, давно служащих у Панфилова.

Поздно вечером к Владу в комнату опять пришла Мара, и они позанимались сексом. Через два часа дом притих. Влад и Мара лежали рядом, удовлетворенные и успокоившиеся, купец с сыном – у себя, следуя рекомендациям Влада, который попросил их забаррикадироваться в одной комнате, сегодня все должно было и решиться.

Лекарь сказал им, что разгадал, кто тот магик, внедрившийся в их семью, но не назвал имени, несмотря на их настойчивые просьбы открыть тайну. Причину отказа он объяснил тем, что не хочет, чтобы они выдали себя и подверглись опасности. Днем нападение вряд ли бы совершилось – в доме было достаточно верных купцу охранников. Воздействовать при встрече тоже вряд ли бы удалось – у Панфиловых были магические амулеты, а длительное воздействие на объект с целью пролома защиты, сразу привлекло бы внимание.

Уже после полуночи Мара тихо соскользнула с постели Влада, постояла возле него, прислушиваясь к дыханию, затем плавно провела ладонью над его головой. Рука засветилась – Влад задышал еще спокойнее и размереннее, Мара подняла ночную рубашку, лежавшую на полу, проскользнула в нее, извиваясь гибким соблазнительным телом, и вышла из комнаты, плотно притворив дверь.

Возле комнаты купца она замерла, затем тихо потянула ручку двери – та не поддалась. Мара начала сосредоточенно шарить вытянутыми ладонями по ее дубовой обшивке. Неожиданно ручка щелкнула, повернувшись, дверь дрогнула… но осталась на месте. Мара недоуменно подняла брови… и вдруг замерла, услышав шорох сзади.

– Что, никак? Не получается, да? Ай-ай, какая неприятность. Заперлись, да? Ну негодяи. – Влад нарочито сочувственно покивал Маре головой.

– Ну что, подруга, попалась! Ты лучше сразу сдавайся, снисхождение тебе типа будет.

Он хмыкнул и замер на месте, готовый к любым действиям колдуньи. Лекарь был одет, в кольчуге, сапогах, с перевязью метательных ножей через плечо и кистенями сзади на поясе.

«Как глупо выглядит, – хихикнул он про себя, – здоровенный мужичина, весь в стальной броне, с огромным мечом за спиной, угрожает маленькой девчушке, в прозрачной ночной рубашке, с торчащими маленькими сосками и нежной родинкой на розовой щечке».

Через секунду ухмылку смыло с его лица – Мара дико завизжала и взорвалась, как атомная бомба! Из ее рук потянулись к Владу зеленые ветвистые молнии, охватившие его светящимся искристым ореолом. Молнии били так, что он покачивался, как под порывами ветра.

– Ах ты, сучка! Ну получай тоже! – Влад взревел и ответил ей кучей голубых разрядов, тоже не возымевших действия. Они обтекали ее, врезаясь в дубовые двери и оставляя обугленные следы. – Ах, это амулет от беременности?! Тварь! На! На! На!

Мара удивленно подняла брови – она еще не встречала кого-то, кто бы мог сопротивляться ее ударам. Они несколько минут стояли и поливали другу друга трещащими и сверкающими молниями, потом Влад, напрягшись, сделал шаг, другой, преодолевая поток энергии, и Мара поняла, что он хочет взять ее живой.

Прекратив поток молний, она взмахнула рукой, как будто бросая что-то в противника, и стена рядом треснула, следующий удар вынес двери рядом с ним. Видя, что и эти удары воздухом не приносят результата, Мара повернулась спиной к противнику и магическим воздействием вынесла дверь в комнату купца вместе с баррикадой. Еще мгновение – и она бы исчезла в проеме, где у противоположной стены виднелись фигуры купца и его сына.

Мара, похоже, хотела или прикрыться ими, как живым щитом, или, несмотря на последствия, уничтожить их сразу. Влад мгновенно выдернул нож из перевязи и метнул в нее – защиты от физического воздействия у нее не было, кроме того в этот момент она была занята тем, что собиралась прикончить купца, сбитого с ног воздушным ударом.

На ее прелестной спине расцвело кровавое пятно, но девушка устояла на ногах, опять подняла руки, пытаясь накрыть купца и его сына ударной волной. Влад метнул другой нож, который попал ей в шею. На периферии его сознания вдруг возник голос дракона:

– Ну и злостная у тебя самка! Хорошо что, когда вы оплодотворяли яйца, она тебе член не откусила! А запросто ведь могла!

Владу было не до его шуточек, он кинулся к Маре – надо было узнать имя того, кто нацелил это живое орудие убийства на семью купца. Он попытался воздействовать на нее магией – бесполезно, амулет в пупке блокировал попытки. Она еще дышала, захлебываясь кровью. Влад яростно рванул рубаху девушки, разорвав до шеи, потом вырвал из пупка амулет, отбросил его в сторону и опять всей своей силой попытался подать энергию лечения в ее тело.

Она слегка улыбнулась и чуть покачала головой из стороны в сторону, затем закатила глаза и захрипела, выгибаясь в предсмертной судороге. Влад был в отчаянии – уходит! Уходит! – попытался остановить ее смерть. Теперь он догадывался, что наверняка у нее стоит ментальный блок против магического воздействия, и как только он попытается на нее еще напустить магию, она умрет. И тогда вместе с ней умрет и имя предателя…

Влад был ошеломлен и удручен. Вот он, недостаток самоучки – он не владеет никакими магическими боевыми искусствами, кроме молний да файрболов, а ведь можно было как-то связать ее, обездвижить, или сломать ментальный блок… а он не умеет. Он проваливал задание. И тут в его голове опять возник голос дракона:

– Ты умеешь. Я же тебе дал знания. Воспользуйся!

Влад наклонился к девушке залитой кровью и крикнул:

– Имя! Дай мне имя того, кто тебя сюда послал!

Но ее глаза стекленели, мышцы постепенно каменели… Влад вошел в транс и всей силой мозга ринулся на штурм ее сознания. В его голову потекли какие-то картинки, воспоминания, они отсеивались, как листья, он разгребал этот жизненный мусор, крича:

– Имя! Дай мне имя! – пока перед глазами не мелькнуло знакомое лицо. Он узнал, что хотел.

Влад протянул руку к лицу Мары и закрыл ей глаза. Потом он одернул на ней рубашку, прикрыв наготу, – нехорошо, чтобы все рассматривали ее голое мертвое тело, – все-таки он спал с этой женщиной, и ему казалось, что в тот момент они испытывали симпатию друг к другу. Скорее всего, так и было – она не пыталась его убить, когда уходила, она хотела, чтобы он просто уснул.

Впрочем, сном бы дело не ограничилось. Это он понял позднее, когда двери на противоположном конце коридора распахнулись и ворвались охранники с обнаженными мечами наперевес. Из комнаты в это время как раз вышли купец с сыном, и обомлели, увидев мертвую Мару. Потом Панфилов с упреком крикнул ворвавшимся охранникам:

– Где вы бродите?! Нас тут чуть не убили! – И, обратившись к ведущему охранников мажордому, сказал, указав на Мару: – Так-то ты набираешь слуг?

После этих слов произошло неожиданное – мажордом внезапно воскликнул:

– Убейте всех!

После этого началась свалка. Одни охранники набросились на других, часть зажала в углу Николая и еще одного охранника, а остальные – десять человек – набросились на купца с сыном и Влада!

Влад тут же ударил по ним молниями, но они не причинили им вреда. Амулеты! – понял он. Может, если бы он бил подольше, он пробил бы защиту, но времени не оставалось. Купец с сыном стояли ошеломленные, застывшие как столбы.

– В комнату! Быстро! – взревел Влад и с шелестом выдернул из ножен меч, воздев его вверх. В этот миг он успел подумать: «Хорошо, что потолки высокие».

Первый же удар привел Влада в ужас – меч соскользнул с противника, как с намыленного. Амулет против физики. Удар врага пришелся в плечо Влада и тоже соскользнул. Толпа врагов наседала на него, он сек их мечом, надеясь, что рано или поздно защита иссякнет, но противники менялись, а энергия из их амулетов не убывала.

Зато она иссякла в его собственном амулете, и удары стали приходиться на его кольчугу. Она была усиленная и держала удары – те, что он не мог заблокировать мечом. Влад очередным парирующим ударом перерубил меч нападавшего, оставив у него в руках обрубок, потом вдруг воскликнул:

– Ах я болван! – И стал со всей мощью втягивать Силу из амулетов противников в себя, думая об одном: хоть бы места хватило!

Его спасло то, что в магической дуэли с Марой он потратил часть Силы, да его собственное раздолбайство: он забыл вечером пополнить резервы магического узла. Кроме всего прочего ему помогало и то, что противники не могли напасть сразу все – они стояли по три человека в ряд.

Как потом оказалось, он еще спас Николая с товарищем – вместе с амулетами своих противников он «обесточил» и нападавших на них. До этого момента верные стражи могли только отбиваться от нападок предателей, а все их попытки нанести им ответные удары заканчивались плачевно.

Теперь Влад разошелся в полную силу. Первый ряд нападавших был порублен на куски в считанные секунды, затем пришел черед умирать второму, полегшему, как трава под косилкой, третий ряд – вместе с предателем-мажордомом – отступил назад, где его встретили Николай и второй охранник, которые уже успели покончить со своими противниками, и теперь пробивались навстречу Владу с другого конца коридора.

Участь бунтовщиков была предрешена – пленных не брали. Мажордом полег последним под ударом верного купеческого охранника. Влад не жалел о его гибели, и о том, что он не сможет теперь рассказать, кто же организовал этот заговор, – он и так знал имя виновника.

Наконец все затихло, в коридоре стояли ошеломленные купец с сыном, охранники, чудом уцелевшие, и Влад, покрытый с ног до головы кровью противников. Драгоценный паркетный пол был завален обломками стен и дверей, обрубками человеческих тел… Посреди коридора лежала в большой луже крови Мара.

Купец был бледен, на его лице возникло виноватое выражение. Он явно переживал, что не смог включиться в битву и прийти на помощь Владу.

Влад это понял и с одобрением сказал:

– Хорошо, что вы вовремя, как я и сказал, заскочили в комнату. Если бы вы тут остались, мне не хватало бы свободы маневра и меня могли бы завалить. Хорошо, что вы очертя голову не кинулись в драку, а сообразили!

Панфилов все понял. Ясно, что Влад спасал его репутацию перед подчиненными, перед сыном, да и перед самим собой, и благодарно улыбнулся, глядя ему в глаза.

– Я вас попрошу потом, господин Влад, объяснить мне все, что тут происходило, хорошо?

Влад согласно кивнул и задумчиво сказал:

– Ну что будем делать с предателем? Думайте, пока не поздно.

– Каким предателем? – Панфилов удивленно посмотрел на Влада: – Вот же предатель… – указал он на мажордома. – Жаль, что живым не взяли, я бы спросил его хорошенько, почему он предал своего хозяина?

– Нет, господин Панфилов, это просто исполнитель. Предатель не он.

– Так кто? Кто?

– Вспомните, кто уезжал на острова на довольно долгое время, примерно на год, из числа ваших компаньонов?

– Не может быть! Семен?! Да ты что?! Я не верю! Мы же с ним вот с таких лет, огольцами бегали! Нет, это кто угодно, только не он.

Влад внимательно и молча посмотрел на Панфилова, ошеломленно вглядывающегося в лицо лекаря, – может, все-таки ошибка? не он? – и кивнул:

– Он… Господин Панфилов, я потом укажу вам источник информации. Пока нужно решать, что нам делать. В доме у предателя ждут вестей об итогах нападения, и нам нужно решать: или сейчас мы его завалим, или он скроется, зная, что все провалилось, и будет вам гадить еще много лет. Принимайте решение. Я человек сторонний, как скажете, так и будет.

Николай и второй охранник смотрели на Влада: Николай с пониманием, он давно уже знал лекаря, только не подавал вида, что они знакомы, зато его товарищ и сослуживец – с удивлением, пытаясь понять, как это телохранитель командует купцом.

Панфилов, хотя и был человеком слова и заботился о своих подчиненных, но характер у него был тяжелый, и когда он входил в раж, гонял всех почем зря, мог и поперек спины огреть, и врезать нерадивому кулачищем со всей дури – а тут такое нарушение субординации!

Купец подумал и угрюмо сказал:

– Я должен предупредить компаньонов и с ними посоветоваться, срочно. Парни, – обратился он к охранникам, – вы как, целы? Можете биться?

Николай со вторым охранником утвердительно кивнули – небольшие раны у них были, неопасные, которые не особо мешали махать мечом.

– Хорошо. Сейчас идем в конюшню, седлаем лошадей и к моим компаньонам. До рассвета еще много времени, мы должны управиться, пока не рассвело, и подчистить хвосты. Давайте быстрее.

Они выскочили в коридор и быстро спустились с лестницы… В конюшне лежали двое конюхов – обоим перерезали горла. Перепрыгнув через трупы, Панфилов со спутниками оседлали и вывели лошадей, затем галопом поскакали по улице, распугивая случайных прохожих и бродячих собак.

Следующий час ушел у них на то, чтобы поднять посреди ночи Кучину и Краснева. Тем не понадобилось много времени понять, что случилось. Тут же было принято решение, и Панфилов во главе отряда охранников (двух своих и охранников компаньонов) подъехал к дому Васнева. Кучина и Краснев тоже поехали с ним, но остались немного в стороне, наблюдая за происходящим в доме.

Там не спали. Видимо весть о том, что нападение провалилось, дошла до организатора. Прибывшие сгруппировались у дома, блокировав выходные ворота и вспомогательные калитки. Панифлов подошел к воротам, громко постучал, а когда с той стороны ответили, потребовал для переговоров предателя.

Семен подошел к воротам и спросил:

– Чего тебе, Мирон?

– Семен, почему?

– Почему, говоришь? Дурак, – издевательски засмеялся он и повторил: – Дурак ты! Ну конечно, ради денег! Ты всю жизнь был дурак – я тебя и в юности обманывал. И потом. А ты всему верил… И все такой добренький, все такой праведный! Как ты мне надоел! И эти партнеры тупоумные надоели!

Василий и Николай за воротами громко выругались.

– А-а-а! И вы тут, компаньоны! Идите все в задницу! Вам меня не взять, я сам вас сейчас положу, потом скажу, что вы напали на меня, и я был вынужден обороняться! И сразу всех зайцев в одну петлю поймаю! – Он захихикал и ушел вглубь двора.

– Он что, сумасшедший? – обратился к партнерам Панфилов. – Что-то я не вижу, чтобы он был нормальный, он нас всех положит?! – Потом обеспокоился: – Он что-то задумал. Осторожнее, парни!

Слова запоздали… С площадок на стенах, похожих на крепостные («На славу укреплялся мужик», – подумал Влад) ударили огненные шары, и трое охранников из числа пришедших на штурм дома покатились визжащими огненными клубками. Потом в ход пошли молнии, расходясь змеистыми ручьями.

«О, черт! Да у них маги!» – И Влад и рванулся к Панфиловым, сгребая их руками и закрывая своей спиной, тут же в нее ударила очередная молния и рассыпалась, погашенная силой амулета.

«Вот зараза, я же не проверил, сколько в амулете осталось заряда, – мелькнула у Влада запоздалая мысль. – Рвать когти надо отсюда, пока не поджарили». И он, толкая перед собой купца с сыном, побежал вперед, в темноту.

Рядом ударили файрболы, он еще успел заметить, как упал поджаренный компаньон купца – Николай Краснев. Оставшиеся в живых растворились в темноте, под прикрытием стен домов.

Второй компаньон с отчаянием и слезами в голосе крикнул Панфилову:

– Он Кольку завалил! Неужели так и уйдет, сука!? Кто знал, что он магиками обставится!

– Ну кто-кто, он давно с гильдией магиков якшается, можно было и предусмотреть. Я, болван, не подумал о такой возможности… – Он обратился к Владу: – Что будем делать?

– А кто это? Охранник твой? Почему ты его спрашиваешь? – недоуменно спросил Василий. – Да все равно в общем-то, – махнул он рукой. – Нам без магика его не взять. Он нас просто подпалит и все. Вот сволочь! Всегда я чуял в нем гнильцу, только вот говорить не хотел… а с годами он совсем скурвился!

– Есть магик у нас. Самый сильный, какого можно придумать. – Панфилов указал на Влада, застывшего на скамеечке у стены дома. – Как он решит, так и будем действовать.

Влад внимательно прислушивался к себе. Он примерно понял, как Мара швыряла сгустками раскаленного воздуха в него, теперь прикидывал, как этим можно воспользоваться. Потом он проверил запас Силы в амулете – он был полон наполовину, даже чуть больше, так что должен выдержать, по крайней мере, в течение часа удары нескольких магов.

Влад коснулся реки и пополнил запас Силы в узле, с огромной скоростью перекачивая ее в себя так, что чуть не захлебнулся в удовольствии, но вовремя остановился и вышел из транса. Потом он встал, осмотрел стоявших перед ним воинов, их было человек тридцать, и спросил:

– Раненые кто-нибудь есть? Помощь кому-то нужна? Или все смогут владеть оружием?

– Все. После магиков раненых не бывает. – Из группы вышел крепкий мужчина неопределенного возраста, явно старый вояка, и спросил: – Что будем делать, командир?

– Воевать будем. – Влад слегка усмехнулся: – А что же еще? Обнаженных танцовщиц тут не предвидится, так что – только воевать. – Группа зашевелилась, послышались смешки. Вроде бы немного расслабились, подумал Влад, а то совсем носы повесили. – В общем так: я сейчас иду к главным воротам, вышибаю их и потом связываю магиков в поединке. Вы все врываетесь в ворота и валите тех, кого найдете и увидите. Как вам план?

– План как план. Главное – ворота выбей. И магиков держи. А мы займемся остальным, не впервой.

Влад хмыкнул про себя. Похоже, охрана уважаемых предпринимателей не только охраняла, когда они предпринимали, но и кое-чем другим не брезговала – народ был еще тот.

– Годится. Готовьте оружие, через несколько минут пойдем на штурм. Господин Панфилов и Олег, к вам просьба остаться тут. Мне некогда будет вас там прикрывать. Господин Кручина, к вам это тоже относится. Вы нам только помешаете. Ну – все. Я пошел, парни. Внимание! – И Влад бегом рванул к дому…

Маг

Глава 1

Влада разбудил грохот – в дверь внизу кто-то сильно стучал. Из своей комнаты внизу вышла Арина и зевая, пошлёпала босыми ногами ко входу:

– Кто там? С ума сошли, что ли – так долбить?

– Это Семён. Буди господина Влада – у нас под стенами войско стоит!

– Ох, господи! – Арина побежала к лестнице наверх.

Влад убрал руку Маши со своей груди, скользнул с постели на пол и выглянул:

– Я всё слышал – Арин – буди госпожу Марьяну… и пусти, наконец, Семёна – чего он там торчит на улице.

Арина побежала к двери, в развевающейся рубашке на голое тело, открыла засов и быстро убежала в свою комнату, с глаз начальника охраны. Семён вошёл в горницу, осмотрелся, увидел спускающегося по деревянной лакированной лестнице Влада:

– Войско стоит под стенами, господин Влад. Видимо – ночью подошли, строятся в боевые порядки. Я поднял всех – магиков, расчёты пушек, всех лекарей, всю охрану. Скорее всего, они перед штурмом выдвинут какие-то требования, что то скажут. Так что готовьтесь. Наверное, граф Савалов всё-таки решился на нападение. Все наши уже на стенах, ждут вас.

– Я понял. Скоро буду. Сейчас соберёмся и придём. Жди нас там, следи за обстановкой.

Из комнаты выскочила Марьяна, она тоже уже была полуодета, увидела Влада:

– Савалов пришёл? Вот козлёнок! Только не отпускай его больше – иначе так и будет нам гадить. Ты пожалеешь его, уедешь по делам – а нам тут отдуваться.

– Марьян, Савалов идиот, пешка. Его настраивает кое-кто поумнее.

– Думаешь, Борислав?

– Да ну кто ещё-то? Я не верю в совпадения. Да и прошлый раз я его шибко задел. Ну раз пришёл – будем душить.

Влад надел свой боевой наряд – непробиваемое нижнее бельё, на тёплую куртку – кольчугу, нацепил перевязь с мечом, надел перевязь с метательными ножами. Амулет он с пальца и не снимал – только теперь он был модифицирован – работал и на защиту от магии, и от физического воздействия. Так что пробить его защиту было практически невозможно.

На улице ещё царила ночь. Небо серело, в лесу, через тракт, горели костры, перемещались какие-то люди, ржали лошади, звякало оружие. Влад осмотрел стену периметра – все были наготове. Под пушками горели жаровни, разогревая стволы, под бочками горел огонь. На стене ходили вооруженные охранники, все были спокойны и сосредоточены. На башню, где находился Влад, поднялся Семён:

– Мы готовы. Я высылал разведку – их несколько сотен, возможно около тысячи. Как и предполагалось – сотни четыре латников, остальные – ополчение. Опасаться надо профессиональных бойцов. Остальные так – мясо. Опасны лучники – я сказал персоналу, не прикрытому амулетами, не высовываться из домов.

Томительно шли минуты, переходя в часы. Скоро совсем рассветало, лагерь противника пришёл в движение, войско встало на расстоянии двух полётов стрелы. Оттуда отделились три человека и поскакали к крепости, с белой тряпкой на копье. Подскакав, они стали зачитывать послание:

– Именующему себя бароном Унгерном, самозванцу и негодяю, бесчестному и безродному хаму Владу!

Сиятельный граф Савалов предлагает тебе сдаться, чтобы ты, безродный, мог понести достойное наказание, за свои преступления! Если ты откажешься сдаться, то все, кто находятся в этой крепости, будут убиты, а их головы выставлены на обозрение всем проезжающим, дабы видно было, что бывает с теми, кто противится воле графа Савалова! На размышление вам даётся один час, после этого доблестное войско графа возьмёт приступом нечестивую крепость!

Всадники повернулись и поскакали обратно.

– Да он дурак – усмехнулся Семён – ну кто будет сдаваться на таких условиях!

– Готовь своих, сейчас пойдут.

Семён побежал по стене, раздавая приказы. На стене выстроились цепью, в готовности, все магики. Молнии действовали эффективно на небольшом расстоянии, так что они будут важны, когда неприятелю удастся приставить лестницы.

Неприятель высыпал из леса густой толпой, держа в руках лестницы с крюками для закидывания их на стену. Влад прикинул – они уже были в зоне поражения пушек, и скомандовал:

– Беглый огонь!

Пушки вразброд ухнули, в толпу понеслись, визжа в воздухе и вращаясь, книппели. Они достигли бегущей толпы и буквально выкосили ряды в наступающем войске. Люди были разорваны ударами свинцовых полушарий. Цепь, протянутая между снарядами, отрывала головы, руки, ноги. Противник замедлил бег. Грянул ещё залп четырёх пушек – эффект был ещё страшнее, было уже хорошо видно, как снаряды косили врага – месиво напоминало страшную бойню. Влад сам не ожидал такого эффекта от двух залпов – они не ожидали применения такого оружия и пёрли на крепость густой толпой, в которой книппели произвели страшные потери. Последний штрих довершила картечь – залпы почти в упор выкосили ряды, как град выбивает посадки огурцов. Враг побежал, бросив лестницы, и скрылся за соснами. На поле осталось сотни четыре мёртвых и покалеченных бойцов. После получасового перерыва, «саваловцы» показались снова – теперь они действовали осторожно и передвигались мелкими группами, всё время меняя направления бега и подбираясь к стене перебежками – явно этим болванам кто то подсказал, что у пушек может быть мёртвая зона. Кто то руководил их действиями издалека, и это не Савалов, а опытный, умелый воин, умеющий делать выводы из увиденного. Несколько групп всё равно нарвались на залпы картечи, но часть, подобрав лестницы и прикрываясь щитами от пускаемых сверху стрел охраны, подобрались прямо под стену. Впрочем – это им дорого давалось – стрелки охраны уже положили с десятка два нападавших. В основном, правда, ополченцев – латники были хорошо укрыты щитами и доспехами. В конце концов под стенами скопилось уже сотни две бойцов, они начали готовиться к штурму – и тут вступили в дело боевые маги. На коротком расстоянии – десять-пятнадцать метров – они были идеальными машинами убийства, что-то вроде пулёмётов этого мира. Все десять человек магиков, плюс сам Влад, ударили молниями по стоящим внизу штурмовикам. Стрелы наступавших не могли ничего сделать с магами – они все были защищены амулетами, а вот маги били со страшной эффективностью – молнии, сверкая косили людей в стальных латах, притягиваясь к ним, как к громоотводу. Содержимое лат поджаривалось, как курица в алюминиевой фольге в духовке. Люди шарахались в сторону, тут их настигали выстрелы лучников и арбалетчиков. Они даже не успели закинуть лестницы на стены, как побежали в сторону леса. Ушло всего человек двадцать. Площадь возле стены была завалена телами – Влада даже затошнило. Воняло горелым мясом и озоном. Несколько магиков рвало – они перегибались со стены и блевали… рвота летела на лежавшие под стеной обугленные трупы. От этого вида Владу стало совсем худо, и он сам чуть не выблевал, еле сдержавшись и глубоко подышав ртом.

Подошёл Семён:

– По всем правилам – войско наступающих разбито, их осталось всего сотни четыре, они потрясены, боевой дух упал… впрочем – они ещё, может, надеются на численный перевес? Неужели не ясно, что крепость не взять – даже до мечей дело не дошло, хватило и магиков. Что за идиот ими командует?

– А то ты не знаешь, что за идиот… вот только – кто там за ним стоит? А то ведь нападающие вдруг иногда проявляют зачатки разума, а вот это уже хуже. Сейчас, я бы, на их месте, попытался соорудить осадную башню. Как думаешь, додумаются? Полить её водой, заземлить – потом подкатить и вывалиться из неё толпой – кого-то мы завалим, а остальные сомнут массой. Что думаешь по этому поводу?

– Вполне разумно… если только не учитывать у нас наличие сверхсильных бойцов, но они-то этого не знают. Так что. Скорее всего, к вечеру ждём нападения. Пока что они точно не будут нападать – им нужно перевести дух и построить башню.

– Знаешь, я думаю, до завтра они не пойдут на приступ – постройка дело долгое, надо собраться, потом раненых подобрать. Вон, смотри – парламентёр вроде идёт.

От леса к крепости шёл человек с белой тряпкой на палке. Подойдя к стене, он громко крикнул:

– Эй, в крепости, разрешите подобрать раненых, не стреляйте!

– Собирайте, не тронем – Влад оглянулся на Семёна – пусть собирают… правда – кого собирать-то, после молний раненых не бывает.

Из леса вышли команды с носилками, собравшие немногочисленных раненых, задетых стрелами и болтами арбалетчиков. Потом вся вереница носильщиков и стонущих раненых втянулась за деревья.

Неожиданно в голове Влада заговорил дракон:

– Привет. Я передал нашему народу, то, что видел, то, что ты мне показывал и то, что сейчас происходит, все потрясены. Весной будет большой сбор вождей племён. Они приглашают тебя на него, чтобы обсудить сотрудничество с людьми. Как только зацветёт черёмуха, я извещу тебя о месте встрече и сопровожу туда.

– А меня там не сожрут ваши?

– Нет. Приглашённый на сбор неприкосновенен. Если кто-то попытается напасть на него – он будет сам убит, кто бы это ни был. Продумай за это время, что можешь предложить нашему народу, как видишь сотрудничество драконов и людей. От этого зависит будущее и драконов, и человеческого рода. Есть такие вожди племён, которые предлагают уничтожить вас, как вредных животных, пока вы не уничтожили нас, есть те, кто настроен на мирное существование, твоя задача сделать так, чтобы было правильно.

– А как правильно?

– А это ты думай. Если ты не сможешь заинтересовать драконов, начнётся война. Прольётся много крови, и людской, и драконьей. И виноват будешь ты. Ты внёс в этот мир смятение в умах, внёс новое оружие. Тебя проклянут и те и другие, понимаешь?

– Дааа, картинку ты нарисовал жуткую. Меня таким монстром выставил… аж на душе противно.

– Ты должен осознать важность задачи, тут не место для ошибок. Решай. Удачи.

Дракон отключился, и Влад замер, с ужасом понимая – а ведь он прав. Ради своих иллюзорных целей и рассуждений о правильности, он поставил на грань войны две разумные расы. Конечно, если что, он примет сторону людей… но и драконов жаль. Неужели нужно исчезнуть расе разумных рептилий, расе, которая насчитывает сотни миллионов лет!

Владу опять вспомнилось своё прошлое – вроде и не бывало этих лет, прошедших с тех пор, как он, ударенный шаровой молнией, был перенесён с Земли в этот мир, где царит магия, где тираннозавры разумны и называются драконами, где главенствует право сильного и рабство процветает, как и в русском средневековье. Он прошёл путь от больного, несчастного человека, заброшенного судьбой в неизвестный, враждебный мир, до мага, самого мощного мага того времени, владеющего и драконьей магией, и способностями лекаря, недоступными его современникам. Он, теперь, умеет переделывать тела людей, наделять их невероятными умениями, может подчинять волю людей, может разговаривать с драконами – владея их магией, всё более и более укореняющейся в его мозге. Что будет дальше? Он не задумывался – будет – так как будет. Надо поступать правильно, и будь что будет.

На стене остались дозорные, остальные разошлись по своим домам в ожидании сигнала. Влад с Марьяной ушли к себе – Фёкла собирала на стол, Арина и Маша копошились у себя в комнатах, потом вышли к столу, одетые в юбки и свитерки в обтяжку, по земной моде. Это выглядело очень соблазнительно, у него даже немного защемило сердце – вспомнилась Земля, всё-таки он тосковал по ней, такой бессмысленной, экологически вредной и шумной. Впрочем – тосковал он даже не по Земле, а по близким, родне, друзьям.

Все расселись за столом, горящий борщ в чашке подмигивал глазком сметаны, квас в глиняной кружке пенился радужными пузыриками, а в прозрачные глазки́ оконца светило почти весеннее солнце… и как будто не было сотен смертей, никто не умирал часы назад и не мучился сейчас, крича от боли в обожженном и пробитом стрелами теле.

Влад хлебал борщ, чувствуя, как живительная горячая жидкость проваливается в голодное нутро, и наслаждался – теплом, едой, компанией прекрасных женщин, каждая из которых считала счастьем лечь с ним в постель, своей силой и востребованностью в жизни. Девушки обсуждали какие-то мелкие проблемы клиники, парней, которые пытались ухаживать за ними – пока не узнавали, что это женщины Влада – тогда страшно пугались и прятались по щелям. Что приводило девчонок в восторг и подвигало их на язвительные и ехидные шуточки в адрес «женихов».

Сегодня, после утреннего боя, было решено посвятить день отдыху и валянию на кровати – больных всех из Клиники временно выгнали – чтобы не подвергать их опасности при нападении, делать было особо нечего, так что все занимались тем, что хотели. Таких выходных выпадало Владу немного, он решил этим воспользоваться и, пройдя в свою комнату, снял тапки-опорки, сделанные из обрезанных валенок, и плюхнулся на постель, не раздеваясь до конца, в рубахе и штанах. Через двадцать минут он уснул, сквозь сон ощутив, как кто то тёплый и упругий лёг рядом с ним – Марьяна – подкралась к нему под бочок и прижалась, уткнувшись носом в подмышку. Так они и проспали до вечера, пока их не разбудил Семён, пришедший с последними донесениями.

– Я послал разведчиков: как и думали – сколачивают осадную башню, к вечеру была ещё не готова, значит, скорее всего, ночью доколотят, а утром штурм будет. Так что – сегодня спокойно можно отдыхать, хотя я и поставил дежурных у пушек на всякий случай.

Семён встал со стула, нахлобучил шапку:

– Отдыхайте, утром я разбужу.

Утром, не дожидаясь Семёна, все уже были на ногах, Марьяна с Владом надевали боевую экипировку, девушки – Арина с Машей суетились вместе с Фёклой, обихаживая их, напаивая чаем с плюшками и свежим маслом.

На улице было светло, рассвет, почти весенний, быстро разгорался, пламенея багровым солнечным диском. В первых, низких лучах солнца было видно, как за лесом что то шевелится, бегают люди, наконец – к крепости медленно двинулись два левиафана – осадные башни. Из памяти Влада всплыло описание осадных башен: «Осадная башня представляла собой крупную деревянную конструкцию, обычно прямоугольную в основании. Высотой осадная башня, как правило, равнялась осаждаемой стене или была чуть выше, чтобы лучники осаждающих могли вести стрельбу по защитникам с верхней площадки. Так как материалом для её изготовления служило дерево, для защиты от огня башню покрывали негорючим материалом, обычно это были свежесодранные шкуры скота». Двигающиеся на них конструкции в точности повторяли описание – два деревянных монстра очень медленно двигались, перемещаемые силой воинов, скрытых за ними. В этом мире осадные башни представляли собой совершенные штурмовые механизмы, которые позволяли с минимальными потерями взять крепость – если у них нет катапульт или требушетов. Катапульт и требушетов у осаждаемых не было, а на пушки графское войско почему-то не обратило внимания – на свою беду.

– Заряжай одиночными ядрами! – скомандовал Влад, пушки подняли «хоботы», потом опустили их и стали ожидать приближения конструкций. Они подползли только через час, по метру преодолевая заснеженную поверхность почвы. Колёса не требовались – снег давал возможность скользить и без них. Наконец, башни оказались в пределах досягаемости пушек, Влад скомандовал:

– Огонь! – и махнул рукой. Четыре свинцовых шара, с шелестом понеслись к башням, и все четыре попали в цель. С грохотом полетели доски, щиты спереди были разбиты и из-за них вывалились кричащие от ужаса, покалеченные люди.

– Зарядить книппели, беглый огонь! – к башням, завывая полетели полушария, соединённые цепью. Они сносили всё на своём пути, разбивали доски, разрывали покрытие из шкур. Башни остановились, люди за ними побежали назад, но пушки, перенеся огонь на них, выкашивали их как траву. Лучники выбивали отдельно бегущих солдат, и те падали с стрелами в спине. Разгром был полнейшим. На поле остались не менее трёхсот нападавших – от войска графа остались одни воспоминания и кучи трупов, которые защитникам придётся убирать целый день. Солнце уже поднялось к полудню, когда отряд защитников крепости вышел из ворот и направился к разбитым башням. Влад шёл в окружении своих телохранителей, внимательно осматривавших окрестности, готовых к любому нападению. После модификации, они двигались не менее быстро, чем Влад, их зрение было усиленно, их оружие модифицировано – каждый стоил пятидесяти обычных воинов. Влад даже поселил их отдельно, вне казармы, как своих личных телохранителей, и один из них всегда находился рядом с ним, или возле входа в дом, в сторожевой будке.

Башни были полуразрушены, в них, и вокруг, валялись части человеческих тел. Пахло кровью, испражнениями, свежими шкурами, которые содрали с несчастных коров, чтобы укрыть башни – «Видимо разорили Карауловку, где же ещё им столько коров набрать-то» – подумал Влад. Некоторые из осаждавших ещё дышали, стонали, с переломанными руками, ногами, рёбрами. Владу неожиданно пришла в голову мысль:

– Давай их всех, раненых, в Клинику!

– Да на кой чёрт, добить их и всё. Вот ещё с ними вошкаться – отреагировал Семён.

– Давай, давай, нечего рассуждать – всех в Клинику. Я потом объясню.

Семён отдал распоряжение, и в Клинику потянулись подводы с стонущими врагами. Влад тоже последовал за ними, собрал в Клинике лекарей и объяснил ситуацию. Затем встал рядом с ними и стал ждать. Первый вылеченный, ещё не выведенный из состояния сна, оказался перед ним. Он вошёл в его мозг и начал внушать: «Ты никогда больше не сможешь вредить клинике, ты никогда не нанесёшь вреда Владу, его близким, его делу». Слова падали в мозг вылеченному, как огненные капли, погружались внутрь и впитывались навсегда. Он отобрал отдельно пять человек – как Влад понял – это были люди из командования графскими войсками. С этими он поработал индивидуально: каждому была впечатана команда: «Где бы ты не увидел графа Савалова. Ты должен его убить! Убить любым способом, не заботясь о последствиях! Это главная цель твоей жизни – убить графа Савалова! Ты должен оставить все дела и убить графа Савалова! Ты только тогда успокоишься, когда убьёшь графа Савалова!» – и стандартные «Ты никогда не причинишь вреда персоналу Клиники, господину Владу, его близким и его делу…»

Раненых, было человек пятьдесят. Некоторые были покалечены совсем – оторваны руки и ноги – но Влад не стал выращивать им новые – ну, во-первых, нельзя было раскрывать, то что он это умеет. А во-вторых – с какого хрена, они пришли вообще-то не разговоры с ним разговаривать, а убивать, разрушать всё, что ему дорого. Через несколько часов всё было закончено – здоровые и не очень, воины, отправлены по домам… а с ними вместе – живые торпеды, манкурты, нацеленные на убийство графа. Влад был уверен, что они явятся к двору графа, он пожелает их расспросить о том, как они спаслись и так далее – тут-то они его и положат. Судьба манкуртов Влада совершенно не беспокоила, как и угрызения совести – он их не звал к себе, и может защищаться любым доступным способом. А если этого грёбаного графа не положить, дурак так и будет слать войско за войском, пока не положит под стенами Клиники всех своих крестьян и всех глупых или жадных наёмников, которые согласятся участвовать в затеях графа. Фактически, Влад этим спасал множество людей. Возможно, что кто то из манкуртов и спасётся – как только граф умрёт, заклятие утеряет смысл – убивать будет некого и они займутся своими делами.

Весь этот день, а потом и следующий, люди Клиники были заняты тем, что собирали и сжигали трупы. Снаряжение с них собирали, чистили, сломанное отправляли в кузницу для ремонта – кузница так же была построена, и заправлял там кузнец Гордей, жену которого некогда спас Влад.

Влад вызвал к себе начальника охраны, Семёна:

– Семён, есть информация, что отряд Борислава Володина участвовал в нападении, под знаменем графа Савалова, более того, всё нападение было спровоцировано Бориславом, который спасся и с остатками своей группы отошёл к северу, в деревню Махрютово, где он и базировался перед налётом на нас. Деревня принадлежит Савалову, что ещё больше доказывает связь между графом и этим наёмником. По моим сведениям у него осталось около пятидесяти человек. Я предлагаю – добить его до конца, чтобы больше не было никаких поползновений напасть на нас. Каждый из моей личной охраны стоит минимум тридцати человек, я не сомневаюсь, что мы их всех вырежем. Что думаешь по этому поводу?

– А что думать – пойду седлать лошадей. Сколько возьмём магиков?

– Трёх парней. Хватит нам – ещё ведь и я буду. Остальные пусть работают – лечат. Возьми ещё человек пятнадцать из простой охраны. Итого – семеро моих телохранителей, пятнадцать охранников и трое магиков. Выезжаем в ночь – хочу с рассветом их потревожить. Главное чтобы застать их на месте, а то свалят куда-нибудь, потом снова ожидай гадостей.

– Думаю – никуда они не денутся. Нападения они не ожидают, а им надо залечивать раны, отдыхать после штурма. Успеем. Ну всё, господин Влад? Тогда я пошёл готовить вылазку.

Они разошлись. Влад отправился к себе домой, Семён в казармы. Лекарь не стал говорить – откуда у него информация, а получилось так, что когда Влад занимался с ранеными, привезёнными с поля боя, он узнал одного из наёмников, приходивших с Бориславом в клинику, когда тот был при смерти. Влад просканировал его мозг и узнал нужную информацию. Говорить об этом он не стал – потребовалось бы что то объяснять, рассказывать, а он этого не хотел, ограничившись сухим изложением факта, как бы заранее отметая вопросы – ну вот есть такой факт, и всё тут. Начальник охраны уже не удивлялся способностям лекаря и воспринял всё вполне нормально – ну знает и знает, и слава Богу.

К ночи всё было готово и отряд глубокой ночью тихо выехал на тёмный тракт. Судя по полученной информации, ехать нужно было около тридцати вёрст на север, потом три версты вглубь леса по наезженной дороге. Погода стояла тихая, уже весенняя – днём снег оттаивал, местами появлялись лужи, ночью же лёгкий морозец сковывал всё, превращая в ледяной каток. Кони отряда Клиники были подкованы на шипастые подковы, а потому не боялись гололёда. Копыта гулко стучали по тракту в ночной тиши, над головой сияли звёзды, яркие, как далёкие светляки. В чистом ночном воздухе были хорошо видны созвездия – ни одного из них Влад не знал. Каждый раз, поднимая голову вверх, к ночному небу, он с грустью убеждался, что это небо совсем чужое. Он отбросил эти мысли и стал думать о насущном. Скоро будет весна, весенняя распутица сократит движение караванов, даже тракт, одна из крупнейших дорог империи, будет покрыта слоем жидкой грязи, в которой будут застревать телеги. Это время они посвятят обучению лекарей, а затем, когда всё подсохнет, ему нужно будет ехать в Лазутин, брать в гильдии магиков разрешение на лекарскую деятельность – сейчас они, фактически, занимаются лечением варварски, без лицензии. Раньше Марьяна выезжала на том, что обслуживала крестьян графа Савалова и платила символическую плату, проживая на принадлежащей ему земле, а теперь они должны самостоятельно вести деятельность. Ему ужасно не хотелось ехать в логово врага, но выхода не было. Каждый должен делать то, что он должен делать – это он понимал прекрасно и другого не дано.

Тягучие ночные минуты складывались в часы… ночь накрывала бойцом чёрным покрывалом, требуя – усни, усни… Охранники клевали носом, удерживаясь на лошадях. Наконец, через шесть часов хода, показался поворот на Махрютово. Все встрепенулись, сбросили сон и внимательно стали осматривать дорогу и лес вокруг. По дороге, в снегу, замёрзшем под ночным морозом, были видны следы множества копыт, явно тут проезжали довольно большие отряды воинов – подковы тоже были шипастые, отличающиеся от стандартных крестьянских подков.

Отряд Клиники проехал ещё две версты, потом они въехали в лес, подальше от дороги и спешились, оставив лошадей привязанными в небольшой тихой лощине, укрытой от ветра. Дальше нужно было идти пешком, чтобы не всполошить раньше времени володинцев. Оставалось где то шагов шестьсот до деревни, темнеющей пятнами возле запруды, сделанной из небольшого ручья. Небо уже серело, воздух был светел и чист… в деревне затапливали печи и запах дыма, золы доносился до спрятавшихся в засаде бойцов. Чуть позже в деревне началось какое-то шевеление – вооружённые люди ходили между домами, выводили коней – явно собирались уехать. Влад понял – они вовремя сюда прибыли, отряд Борислава собирался сняться с постоя. Он прикинул – дорога отсюда одна, на лошадях уходить в лес было глупо – переломать им ноги и всё. Значит они будут прорывать только по дороге.

– Семён – дорога – её перекрыть и они в мешке. Поставь туда лучников, всех пятнадцать человек, а я с магиками и с телохранителями пойду прямо в деревню. Когда они попытаются сбежать – пусть снимают всех стрелами. Конечно – грубовато придумано, но, мне кажется, эффективно.

Семён пожал плечами:

– Да нормально… вырежем мы их. Никуда не денутся.

– Погодь… есть у меня одна задумка. Не хочется их вырезать всех. Пригодятся. Ты пойдёшь со мной, и ещё одного возьми. Поговорим-ка с Бориславом…

Семён кивнул головой Степану, отдал распоряжения остальным бойцам, вставшим за деревья справа и слева от дороги, и вот уже Влад и двое телохранителей шагают по дороге в деревню. Семён взял в руки палку, с надетым на неё белым клочком ткани, использовавшимся им вместо платка и шагал, спокойно отмахивая одной рукой шаги. Ещё от околицы их уже заметили дозорные, люди забегали, зашевелились, вышли на улицу, сгрудившись тесной группой. В полном молчании Влад со спутниками подошёл к наёмникам:

– Приветствую всех. Я бы хотел поговорить с Бориславом.

– А ты кто такой ещё, чтобы говорить с капитаном?

– Меня звать Влад. Я тот, кого вы так хотели увидеть, но как то не смогли войти ко мне в гости. Повторяю – я хочу переговорить с капитаном! Он жив? Или вы тут просто сборище без командира?

Толпа зашумела, потом кто то крикнул:

– Тут он, сейчас придёт.

Через несколько минут ожидания, под злобными взглядами наёмников, Влад и его спутники увидели раздвигающего толпу Борислава – мощного, высокого человека, закованного в кольчугу и обвешанного всевозможным оружием – у пояса его висел огромный меч, кинжалы, метательные ножи.

– Привет, господин Влад… или вас теперь именовать барон Унгерн?

Толпа опять зашумела, люди вполголоса обсуждали происходящее, из толпы слышались выкрики – прибить этого гада! Он наших положил кучу!

– Так зачем вы пришли сюда, барон? Вы рискуете отсюда не уйти. Говорите.

Влад усмехнулся:

– Борислав, я не хочу лишней крови. Мы блокировали вас в этой деревне, со мной боевые магики. И сам я не простой лекарь, вы это знаете. Мне не нужно больше таких волнений, что вы устроили, натравив на меня этого дурака графа. Мне придётся вас всех уничтожить, заверяю вас – ни один не уйдёт живым. Вы верите мне?

– Верю или не верю – другой вопрос, что вы предлагаете?

Борислав побледнел, толпа опять зашумела, кое-кто стал потихоньку разбегаться, по дороге застучали копыта двух коней и следом сразу сверкнули молнии – бежавшие тут же сгорели в своей броне, на дороге остались лежать трупы людей и коней.

– Всем стоять, болваны! Дорога перекрыта, ясно же! – Борислав утихомирил своих людей, и они стояли, ожидая, чем кончится всё это дело.

– Так что вы предлагаете?

– Борислав, я знаю, что вы дворянского рода, из обедневших помещиков. Я предлагаю вам поединок. Если вы выиграете у меня бой – вы уходите все, со всем оружием и вас никто не тронет. Если проиграете – все складывают оружие, ну а там мы уже решим что делать – скорее всего я наложу на всех клятву верности и отпущу живыми. Но они никогда не смогут причинить мне вред. Я не буду применять молний или файрболлов – только меч. Как и вы. Ну что, принимаете моё предложение?

Борислав усмехнулся:

– Я бы мог дать команду на прорыв, мы бы попытались уйти, но я знаю, что многие погибнут. Возможно большинство. Мне тоже не надо губить своих людей. Потому, конечно, я принимаю предложение. Вы даёте слово, что если я выиграю, вы отпустите всех нас?

– Даю. А вы даёте слово, что ваши люди сложат оружие при моей победе?

– Я даю честное слово, что если вы меня уложите, мои люди сдадутся. Бойцы, вы все слушали? – он обвёл взглядом своих солдат, и те закивали головой.

– Вообще – я не понимаю – зачем вам это надо. Я бы на вашем месте всех положил, без разговоров и всё, если есть возможность такая.

– Ну, считайте, что у меня настроение такое, человеколюбивое. Хватит уже крови.

– И вы считаете, лекарь, что выиграете у меня, профессионального военного с младенческих лет? Одного из лучших фехтовальщиков империи, выигрывавшего турнир «Серебряных мечей»? – Борислав усмехнулся и поправил меч – ну что же. Вы сами предложили.

Он вытащил из ножен свой меч, длиной больше метра, и встал в стойку:

– Я готов. Приступим?

Охранники Влада подались назад, группа наёмников тоже. В промежутке между вражескими порядками остались двое. Влад потянул из-за плеча свой меч, и тоже принял стойку. Борислав неуловимым движением, практически ничем выдав своих намерений, ни движением, ни выражением лица, прыгнул на лекаря и ударил его свистящим ударом между шеей и плечом… вернее хотел ударить, но Влад легко ушёл с линии удара, боковым движением по лезвию отбил его меч и секущим ударом хлестнул по кольчуге. «Упс!» – меч не коснулся тела Борислава – Влад понял – у того амулет против физики. У него у самого был такой же. Борислав явно делал ставку на этот амулет. Скорость его была очень велика, как и умение, но, конечно, не шла ни в какое сравнение со скоростью и силой Влада. Но капитан об этом ещё не знал и до сих пор пребывал в заблуждении. Впрочем – Влад его быстро в этом разубедил – ни один удар не смог даже близко изобразить касание к телу лекаря – тот небольшими скупыми движениями всё время уходил из-под ударов капитана, с улыбкой следя за изумлённым выражением лица Борислава. Влад играл с ним, с удовольствием разминаясь, как на занятии в спортзале. Борислав ускорил темп. Его меч замелькал как стриж, гоняющийся за стрекозами. Было странно смотреть, что такой огромный и тяжёлый меч порхал как бабочка в руках наёмника – он действительно был великим мастером боя. Но что он мог сделать против человека, с многократно усиленной скоростью? Он уже стал запыхиваться, лицо покраснело и выступил пот, когда Влад решил – хватит. Он сосредоточился и стал вытягивать Силу из амулета капитана – амулет был не таким уж и ёмким, его хватало, видимо, на несколько сотен ударов. Влад мог, конечно, бить по наёмнику, пока у того не разрядится амулет, но ему уже всё это надоело. Амулет быстро опустел, перекаченный в магический узел лекаря, и следующий удар капитана стал для него роковым – Влад, отбив удар, развернулся, и держа обеими руками свой меч, нанёс страшный горизонтальный удар, врубаясь в бок Борислава. Катана вошла в тело почти до половины, перерубив рёбра. Борислав глухо застонал, и опустившись вначале на колени, завалился на бок, ловя воздух посиневшими губами. Его люди стали бросать оружие в кучу, снимая кольчуги, перевязи с мечами, ножи и всё остальное. Из леса вышли остальные охранники клиники, окружили безоружных наёмников, всё время поглядывая – не ожидается ли нападение, становясь при том так, чтобы не перекрывать траекторию выстрелов трём боевым магам. Один человек не выдержал, кинулся бежать и тут же был сожжён файрболлом, выпущенным Арефием. Это сразу выжгло из голов мечтающих о побеге все мысли об этом.

Влад склонился над умирающим Бориславом, вошёл в транс, перекрыл утечку крови из тела. Жизнь теплилась в том только будучи поддерживаемой лекарем. Влад добавил жизни в ауру, Борислав открыл глаза и осмысленно посмотрел на него.

– Борислав, я предлагаю выбор: или вы сейчас умираете тут, я не буду вас лечить, или я поднимаю вас на ноги, вы будете здоровым и сильным, как и прежде, но только я наложу на вас полное заклятие верности, после которого вы будете делать всё, что я скажу, даже если я прикажу вам перерезать себе глотку – вы выполните это с удовольствием. Никто не сможет снять это заклятие до конца ваших дней. Выбирайте. В общем-то вы уже труп, ещё полчаса и вас не спасу даже я. Думайте быстрее.

– А у меня есть выбор? – грустно усмехнулся Борислав, с трудом выговорив слова и поднимая из уголка рта розовые пузыри – видимо было задето лёгкое. Конечно, я согласен пожить ещё… пусть даже и вашим рабом. Увы. Я не герой и не хочу подыхать в какой-то засратой деревне.

– Ну что же, вы выбрали. Это ваша воля. Эй, бойцы! – несите вашего командира в избу, сейчас его лечить буду. Быстрее, быстрее вы, олухи, у него осталось мало времени!

Наёмники подхватили капитана и быстро потащили внутрь небольшой, обмазанной глиной избы. Влад пошёл за ними. Там Борислава положили на длинную лавку, согнав обитателей избы на печь, где те с ужасом и любопытством наблюдали, как лекарь занимается с раненым. Влад приказал раздеть его по пояс, обнажив рану, клокочущую кровавыми пузырями. Он обшарил капитана, сорвав амулет от магии, и выкинул за порог. После этого быстро вошёл в транс и стал исследовать и одновременно лечить тело. Он быстро перекрыл и срастил перерубленные сосуды, отрастил новую часть лёгких, взамен перерубленных, плоть срасталась довольно быстро, потом перешёл к костям – те сопротивлялись воздействию, лечение замедлилось. Но через минут сорок и кости были сращены. О ране напоминал лишь большой косой шрам через весь бок. Влад не стал его убирать – пусть напоминает о бое. Теперь дело было за заклятием верности. Раньше Влад применял только половинчатое заклятие – для своих близких, оно в общем-то только прикрывало его от неожиданностей, от удара в спину, этот же раз он решил применить самое сильное и страшное заклятие – полного подчинения. Это был враг, тем более, что враг практически убитый – труп, почти зомби, потому он не испытывал никаких угрызений совести. Почему бы и не иметь такое совершенное оружие?

Слова падали в мозг человека тяжёлыми, страшными огненными сгустками: «Ты никогда не причинишь вреда ни Владу, ни тому, на кого он укажет. Никогда не нанесёшь вреда ему и его друзьям, близким. Никогда не допустишь в голову мыслей о том, чтобы ему навредить. Ты с готовность выполнишь любой его приказ. Ты всегда будешь заботиться о его благе, будешь всегда заботиться о его делах».

Он закончил заклятие, разбудил Борислава. Тот сел на скамейку, посмотрел на Влада и сказал:

– Уже всё?

– Всё. Сейчас попробуем. Возьми этот нож и воткни себе его в ногу.

Борислав молча взял нож и вонзил его себе в ляжку. Влад уложил его на скамейку, выдернул нож и усыпил. Потом быстро залечил рану и глядя на лежащего в трансе здоровяка, подумал: «Мать твою за ногу, в кого я превратился? Тебя, Вова, не тошнит, от того что ты делаешь? Тошнит. Ну а что – лучше было его оставить на земле? Подыхать? Или отпустить, чтобы он мешал работе клиники и убивал моих людей? Нет уж, пусть лучше так».

Влад сосредоточился и стал переделывать тело Борислава, модифицируя его по своему образцу. Через час он закончил и это. Капитан был здоров, силён, немного похудел, правда, но не очень заметно. Лекарь разбудил его и приказал приводить к нему подчинённых. Пошла вереница наёмников, в которых он вбивал заклятием ненападение и верность Владу – правда без страшной фразы о полном подчинении. С ними он закончил через полтора часа, затратив по одной – две минуты на каждого. Он всё увереннее и быстрее пользовался драконьей магией.

Улица встретила его ярким солнечным светом – на солнцепёке уже плавился снег, сияли ярким блеском сугробы. Влад обвёл глазами стоящих вокруг людей и приказал:

– Верните оружие отряду Борислава, теперь он работает на нас. Сейчас отдыхаем, обедаем, и двигаемся в клинику. Борислав, распорядись, чтобы организовали всем питание – мы всю ночь тащились голодными.

Капитан отдал распоряжения, люди забегали, чрез полчаса Влада пригласили в большую хату – видимо дом старосты, там был накрыт стол. Староста, довольно ещё молодой мужчина с окладистой бородой, пригласил их отведать – что бог послал – а бог послал холодца, нарезанного розового сала, пахнущего чесноком, различных солений, каких-то пирогов и всякого, всякого. Влад только теперь понял, как страшно хочет есть. Они с Бориславом и Семёном уселись на стол и стали планомерно сметать всё, что им предложили.

Через полтора часа весь, теперь уже перемешавшийся отряд, тянулся по тракту, освещаемому послеполуденным солнцем. Влад ехал, смотрел на сверкающие под лучами поля и думал: «Ну что, диктатор постепенно наращивает армию… что дальше? Кстати, интересно – а кому достанется графство Савалова? Если он остался без наследников, кому оно достанется – все земли, замки, деревни… надо будет потом спросить Борислава, он должен в этом разбираться. Всё больше и больше я отхожу от чистого лечения – боевая магия, драконья магия – вот чем занимаюсь. Теперь я больше боевой маг, чем лекарь. Борислав, конечно, ценное приобретение – он знает всё и всех в империи, когда поеду в город, обязательно возьму его с собой. Только вот с приказами бы не переборщить – скажешь ему в сердцах – Чтобы ты сдох! – а он возьмёт и выполнит приказ… надо быть осторожнее. Как погода похожа на восьмое марта – день унижения мужчин» – он посмеялся про себя и загрустил – сейчас бы дома он тащил жене дурацкий букетик мимозы и тюльпаны, шлёпая по весенним ручьям… а не ехал бы по тракту в окружении толпы убийц.

Клиника встретила закрытыми воротами и направленными на группу всадников пушками – потом, всё-таки, разобрались, люди выскочили их встречать. Бойцы спешились, Семён стал распоряжаться – заводить коней, устраивать людей. Влада встречали Марьяна с Ариной и Машей, они повисли у него на шее, целовали в жесткие скулы, потом повели в дом. Закончился этот день уже баней, в которой команда дождавшихся женщин вначале напарила его как следует, а затем как следует оттрахала, к его и их удовольствию. Марьяна осталась с ним в постели, разогнав разошедшихся ненасытных девок по своим комнатам, прижалась его плечу, проводя ноготками по твёрдым грудным мышцам и грустно сказала:

– Каждый раз, провожая тебя, я как будто прощаюсь навсегда. Мне всё время кажется, что ты, как и пришёл в этот мир, свалившись на меня, так из него и уйдёшь… Я всё время хочу насытиться общением с тобой – любовью, разговорами, кажется – вот – вот и ты ускользнёшь.

– Скоро мне придётся отправиться в город, в гильдию, возможно надолго. Тут мы сделали что могли, клиника будет работать, даже если меня не будет. Опирайся на Марину, сделай её своим заместителем, ты должна быть пока тут, пока не наладишь всё так, чтобы работало и без тебя. А тогда приедешь ко мне в город. Как эти дни с клиентами? Больные шли?

– Ну, это нападение графа, конечно, навредило нам – испуганные больные поразбежались от греха, но уже возвращаются. Сегодня много приняли, прибыль хорошая. Было и пару мелких дворян – жёнушек своих целлюлитных ремонтировали. Я с них выжала что могла – по две тысячи выложили. Кряхтели-кряхтели, но заплатили. Скоро и настоящие клиенты пойдут.

– Слушай – я всё забываю – а чего мы Фёклу не подремонтировали? Ходит старухой дряхлой, зубы чёрные – нам позор и антисанитария сплошная. Займитесь завтра с ней. Вместе с Мариной потренируйтесь. У вас уже уровень такой, что вы спокойно её модифицируете – ну омолодить вряд ли, но уж приличный вид сможете сделать. Займись, ладно? А то она оскорбляет моё эстетическое чувство.

– Чего она там у тебя оскорбляет? – хихикнула Марьяна – чего эстети… тьфу, и не выговоришь. Давай-ка мы делом займёмся – говоришь, уезжать скоро – так не будем время терять! – и она запрыгнула на своего мужчину…

Глава 2

Распутица превратила тракт в полосу грязной жижи, скопившейся в рытвинах и покрывающей ровным коричневым слоем всё, к чему она липла. Территория Клиники тоже не избежала погружения в грязь, хотя тут земля уже подсыхала, так как снег убирали по мере его накопления. Ворота периметра были раскрыты, в них входили и выходили люди, наматывая на ноги липкую жирную грязь – в клинике шёл приём больных, к лекарям съезжалась вся округа, начиная с крестьян и заканчивая мелкопоместными дворянами.

Влад поморщился – в такую грязь не хотелось вылезать из тёплого, чистого дома. Но деваться было некуда – работа есть работа. Перемещение караванов по тракту практически прекратилось, что сразу сказалось на кассе трактира и постоялого двора – они были полупусты, там жили только больные и их сопровождающие. Влад брался за лечение только особо серьёзных случаев, с остальными спокойно справлялся персонал клиники. Строительные работы пока свернули – до высыхания почвы, строители перешли на отделку внутри помещений, но и она уже была почти закончена. Жизнь шла размеренно, тихо, как будто и не было этих месяцев гонки и преодоления всевозможных препятствий.

Через какое-то время после нападения графских войск, пришло известие, что граф Савалов погиб, убитый на званом обеде кем-то из своих сторонников, пришедшем в безумие и набросившемся на него с кинжалом. Владения графа остались без хозяина – впрочем – оказалось, что у него была младшая сестра, семнадцати лет отроду, но по закону она не могла владеть графством – у неё должен был быть мужчина, муж, к которому и переходил этот титул. Муж выбирался не так просто, не она определяла – кто ляжет с ней в постель. Это должен был быть дворянин, тот, кто выиграет турнир за право обладания её рукой… ну и остальными частями тела. Как узнали от проезжих купцов обитатели Клиники, турнир должен состояться весной, как только подсохнет земля, в начале второго месяца весны.

Влад, Марьяна, Арина и Маша, сидели на большой веранде своего дома, за большим дубовым столом, под навесом, укрывающим и от дождя, и от лучей уже тёплого, весеннего солнца. Фёкла подала на стол блюдца с мёдом, блины, различные пироги – всё к чаю. Они наслаждались весенним теплом, горячим душистым чаем и неторопливо обсуждали свои дела, всё, что приходило им в голову. Неожиданно Марьяна подняла вопрос о графстве Савалова:

– Влад, а ты никогда не думал, чтобы стать графом Саваловым? Ты у нас мужчина видный, притом барон – баронский патент ведь на днях получили уже с гонцом – так что ты запросто можешь участвовать в турнире! Получишь графство, мы будем тогда вообще на коне, разве плохо?

– Если бы к этому графству не прилагалась ещё какая-то тёлка… Мне хватает женщин и без неё. Стоит ли лезть туда? Как представлю – я под венцом, с какой-то неизвестной бабой… может она страшна как грех? Или же совершеннейшая дура? И чего мне с ней делать?

Марьяна и девушки засмеялись:

– А мы тебе расскажем, что с ней делать, если не знаешь! А можем и показать – на примере! И тебе, и ей!

Влад рассмеялся, отхлебнул из чашки чая:

– Вы уж покажете… потом ноги таскать не будешь. Только вот если серьёзно – ну на кой чёрт мне такой довесок? Мне что, убивать её после женитьбы? Ну на кой она мне сдалась?

– Нет, ну вы, мужики, такие непрактичные – это что то! Ну наложи на неё заклятие от беременности, и пусть живёт где-то вдалеке от тебя, а ты живи как хочешь. Мало ли так живут дворян! Ты думаешь, все женятся по любви? Да один из ста браков заключается по любви. Остальное – фактически продажи своих дочерей, с целью укрепления престижа, создания каких-то союзов, получения земель. Кстати, задумайся – ты ведь можешь облегчить жизнь многим людям – крестьянам, например. Ты всё поговаривал, что тебе не нравится, как с ними обращаются хозяева – вот у тебя и будет возможность поправить это дело. И для этого всего лишь надо побить толпу тупых рыцарей и разок трахнуть свою жену. Неужели не сможешь?

– Марьянка, ну ты и демоница… надо же, как завернула! И пряник кинула – в виде героя-освободителя, и на «слабо» надавила – бестия… так вот послушаешь, послушаешь – и подумаешь: правда, а почему бы и нет? – Влад рассмеялся, потом замер, обдумывая.

– Ну а что такого – съездишь, развеешься, клиника без тебя не помрёт, мы и без тебя справимся. Я же вижу – ты всё больше впадаешь в уныние, скучаешь, тоскуешь, ты же ещё тот живчик, сидеть на одном месте не можешь. Вот тебе и повод развеяться, да и кусок такой лакомый отхватить – да я про графство, а не про тёлку – хихикнула она, заметив перекосившуюся физиономию Влада. Давай пригласим Семёна и Борислава – обсудим это всё?

– Да ну давай – не очень весело позволил Влад.

Съездить, развеяться, ему, конечно, хотелось, он уже затосковал тут, глухом углу, без потока информации, без смены событий, но вот связывать себя браком… он до сих пор испытывал какой-то «священный» ужас перед браком. Женитьба не входила в его намерения в ближайшие триста лет. Но и цель была заманчива…

Марьяна покричала охраннику в будке, тот передал кому-то дальше, и через двадцать минут Семён и Борислав уже подходили к дому, чавкая ногами в весенней грязи. Фёкла встретила их в штыки – заставив обмывать сапоги из кадушки у лестницы, что они, с ругательствами и проклятиями на голову злостной бабы, и сделали. Надо сказать, что Фёкла, с тех пор как с ней поработали Марьяна и Марина, преобразилась – молодость ей, конечно, они вернуть не смогли, но теперь она сверкала белыми зубами, её фигура была статной и крепкой, от неё просто дышало здоровьем и силой. После своего обновления она вообще взяла под свой контроль прислугу в доме, гоняла нанятых поваров, слуг, дворовых мальчиков и прачек – но всё-таки предпочитала прислуживать за столом Владу и его приближённым сама, считая это за почётную обязанность. Её острого словца и крепкой руки побаивался весь персонал Клиники, даже охранники предпочитали с ней не связываться – ну кому охота получить в ухо от злостной бабы, или слушать, как она зычным голосом, на всю округу, расписывает его жалкие интимные дела и микроскопические части тела.

Семён и Борислав уселись за стол, им тут же были налиты по чашке чая и придвинуты блины с мёдом, минут пять они сосредоточенно поедали масляные кругляши, намазывая их тягучим жёлтым мёдом, наконец – приличия были соблюдены и Марьяна начала:

– Тут мы предложили господину Владу стать графом Саваловым. Что вы думаете по этому поводу?

Семён, ничуть не удивившись, переглянулся с Бориславом:

– Интересно – мы только что, полчаса назад обсуждали это дело – а почему и нет? У господина Влада титул барона, заверенный у императора, он вполне может подать заявку на турнир и выиграть его.

– Только вот господин Влад тут сопротивляется – говорит – приложение в виде молодой жены ему не нужно! – Марьяна хмыкнула – и кивнула головой на кислого Влада.

– Ну а чего такого – баба пусть сидит себе в замке и вышивает, зато всё графство в собственности – Борислав удивлённо пожал плечами – там всё, конечно, не так просто, судьи будут на стороне тех, на кого им укажут, придираться к любой мелочи – графство не такая вещь, чтобы кто то так просто от него отказался. Но тут штука такая – если победить противника, реально, на глазах у тысяч зрителей – кто сможет это оспорить? На турнире запрещены все амулеты, все магические действия в сторону противника, за этим следят специальные магики от гильдии. Вполне вероятно, что на турнире будет присутствовать император. Господин Влад не думает, что ему, как дворянину, иногда стоит бывать при дворе? Опять же – с гильдией магиков пообщаться не лишне… а там будет архимаг. Я бы рекомендовал подать заявку на участие в турнире.

– Да я копьё в руках не умею держать! Какой из меня рыцарь! И на коне езжу средненько… только свой зад перетащить из города в город. А тут надо с копьем скакать, да ещё сбить с коня человека, который всю жизнь занимается этим чёртовым делом!

– Ну начнём с того, что копьё и кони это не главное там. Даже если вас собьют с коня, бой продолжается до тех пор, пока противник не сможет подняться с земли – или мёртвый, или покалеченный, а также – пока он не признает поражение. Ну и ещё – а кто сказал, что вас собьют? Я уверен, что за несколько дней мы подготовим вас так, что вы сможете хотя бы половину рыцарей сбить с коня, а уж удержаться в седле – точно. При вашей памяти и умении запоминать уроки с первого раза, это будет совершенно несложно. Время ещё есть. Мы сегодня отправим гонца в замок графа Савалова, с заявкой об участии в турнире, а как только подсохнет у нас на плацу почва – потренируемся в работе с копьём, конём, ну и я расскажу всяческие рыцарские тонкости – Борислав посмотрел на Влада и добавил – уверен, вы выиграете турнир. Чего терять такой куш? Я бы и сам, раньше, попытался бы выиграть, хотя – скорее всего не дошёл бы до финала – там есть очень серьёзные бойцы, но такому человеку как мы с вами, с усиленным и быстрым телом – это будет несложно. Только особо не показывать свои умения, и оружие не применять специальное – ну чтобы не придрались, а так – ни один маг не скажет, что вы используете магию в своих целях на турнире.

– Да я не против. Тогда надо подготовить снаряжение – латы, щит, намалевать на него герб Унгерна, ну и потренироваться, конечно, чтобы я не выглядел так позорно с копьём.

Через неделю Влад сидел на коне, нагруженный всяческим железом и держал в руках здоровенную орясину, именуемую копьём. Ему было душно, бок чесался, обзор дурацкого шлема был никаким, но делать нечего – искусство требует жертв. Почва тренировочного плаца охраны уже подсохла, и конь легко нёс его к мишени – фигуре «рыцаря», с щитом на груди. Разогнав коня как следует, Влад уже в сотый раз с гулом бахнул в этот щит, тренируя точность попадания. Его просто тошнило от этой хрени – он лучше бы побежал к противнику, пнул ему по яйцам, и врезал кулаком по морде. Когда он это, как то за разговором, заявил Бориславу – тот недоумённо прокомментировал:

– Вы теперь барон, дворянин, а не просто лекарь и наёмник, то, что хорошо в битве, не приветствуется на турнире и дуэли. На вас будут смотреть множество людей, и как вы будете биться, они запомнят на десятки лет вперёд. Давайте сделаем так, чтобы они запомнили не уличного бойца, а благородного рыцаря, достойного руки графини.

Влад даже устыдился после такой отповеди и стал рьяно овладевать рыцарскими премудростями. Борислав в последнее время стал совершенно незаменим – он знал множество тонкостей светской жизни Империи, знал множество историй из жизни знати и разбирался в политических течениях. Если Семён был простым воином, всю жизнь проводившим в боях, в обеспечении охраны объектов – караванов и домов богатых людей, то Борислав уже давно командовал сильным отрядом наёмников, был не только военачальником выше среднего уровня, но и тонким и знающим интриганом – вспомнить то, как он ловко натравил графа Савалова на Влада. Это действительно было его рук дело – приехав в замок Савалова, он возбудил злобу того рассказами о том, что некие лекари, обманув его отца, не платили должную плату за работу на их землях, а кроме того, прилюдно отзывались очень плохо о новоиспечённом графе. Всего этого хватило графу, чтобы отправиться карать нарушителей, осмеливающихся вести себя непотребно. То, что на самом деле главный лекарь был бароном Унгерном, графу докладывали, но Борислав убедил его, что это всё ерунда, что перед ними самозванец, который недостоен дуэли – реально же Борислав опасался, что Влад просто убьёт этого напыщенного дурака, считающего себя великим бойцом, а тогда весь смысл задуманного исчезал. А смысл был в том, что в разгар этой войны, Борислав появится перед изнемогающими от борьбы лекарями, предложит им свои услуги по посредничеству между Саваловым и ними, погреет на этом руки, а потом, как и было изначально задумано, станет их «крышей», за большую часть дохода. Он видел, каков был поток больных и представлял, что могли зарабатывать лекари. Зачем участвовать в войнах между капризными помещиками, подставлять свою шкуру, когда можно просто сидеть на месте и сосать деньги из Клиники? Вот только он не ожидал такого мощного и умелого отпора от защитников крепости. Это явилось для него полной неожиданностью, Борислав потерял при штурме своих людей, брошенных на штурм по требованию Савалова. После того, что большая часть его отряда полегла под стенами крепости, Борислав дезертировал и осел в деревеньке, где его и взял в оборот Влад. Теперь – он волей-неволей был полностью на стороне Влада и был одним из самых ценных его соратников – а куда он мог деться? С заклятием верности… Теперь он был как страшный цербер, по гроб жизни преданный своему хозяину и готовый порвать за него любого, что, впрочем, не глушило у него интеллекта и свободы воли – во всём, что не касалось интересов Влада. Бойцы Борислава влились в охрану Клиники и получали там приличную плату, под командованием Семёна. Борислав был повышен до начальника телохранителей Влада и постоянно следил, чтобы с ним находился кто то из его подчинённых. Иногда это страшно напрягало Влада, он сам по себе был страшным оружием, его было очень, очень трудно убить. Но Борислав объяснял это тем, что тому по статусу положено иметь телохранителей, раз он важная персона. Да и бережёного Бог бережёт. В этом были и свои хорошие стороны – Влад не задумывался о кольчуге или боевом снаряжении, ходил в нормальной удобной одежде и даже постепенно свыкся, что за ним всегда тащились два закованных в железо мужика, вооруженные с ног до головы – вроде как тащится за телом тень, отбрасываемая солнцем.

Коллектив Клиники уже как то сложился – девушки-санитарки, с позволения Влада, нашли себе женихов среди охранников, и с ними сожительствовали – впрочем – время от времени женихи менялись, как он заметил. Хотя – ему на это было плевать. Лишь бы они выполняли обязанности, помогали лекарям в работе и не беременели – но и это им нет грозило – на них наложили заклятие от зачатия. Влад был даже доволен, что они от него отстали – ему хватало своих женщин, да ещё Марина время от времени строила ему глазки, мечтая залучить его в свою постель – ну как же – красавец, брутальный мужик, барон, победитель графов – ну разве не лакомая цель для женщины? Они с Марьяной время от времени шептались, поглядывая на Влада, и он, заинтересовавшись их интригами, как-то раз, прощупал их эмпатически – и чуть не захлебнулся в потоке обожания, похоти, желаний – он быстренько отключился, поняв, что эти, сильно сдружившиеся красотки уже делят его несчастное брутальное тело, планируя кавалерийскую атаку. В общем-то он был и не против Марины, в качестве сексуального объекта – всё какое то развлечение, на фоне скучищи глухомани, но его задевало отношение к нему как к племенному самцу… впрочем – подсознательно, и радовало. Ну кто из мужчин не видит себя альфа-самцом, в окружении красивых продолжательниц рода! Ну, только если гомосексуалисты…

Единственно, что он пресекал сразу – это разборки между девушками – за мужчин, за лучшее место, скандалы по поводу того, что вот этой досталась лучшая юбка или кофточка, а этой вот не досталась. Девушки, недавно бывшие хромыми и косыми рабынями в занюханной деревеньке, вдруг стали красивыми и желанными самками, предметом обожания множества мужчин, и тогда понеслось – дошло до того, что Влад посадил под замок в погреба двух девушек, которые принародно орали и драли друг другу волосы, из-за какого то смазливого охранника, которого одна посмела увести у соратницы. Влад лично врезал по клубку из двух баб плёткой и приказал держать их под замком неделю, пока не придут в себя. После этой показательной порки и заключения в зиндан, страсти в бабском коллективе если и не утихли, то перешли в подполье, внешне не вырываясь наружу.

Среди мужчин таких дрязг не было – впрочем – как всегда, кто то доказывал свою могутность, без выяснения отношений тоже не обходилось – но Семён, все разборки сразу переносил на тренировочный плац, где разборщики выясняли отношения с тупым оружием в руках – и делу хорошо, и зрителям интересно. Впрочем – попытки новичков, бывших «бориславовцев», «наехать» на личных телохранителей Влада закончились сломанными руками, ногами и рёбрами – после чего никто не решался зацепить этих монстров. Пострадавшие были вылечены и наказаны дополнительными дежурствами.

В конце концов, из разношёрстной команды, совместными усилиями был сколочен крепкий коллектив, вполне довольный условиями жизни. Вот только Владу было душно в этом тесном мирке – человек технологичного мира, привыкший к бешеному темпу жизни, он изнемогал в этом тихом болоте. Вот казалось бы – а что ему надо? Денег – полно. Всё, что ему нужно для жизни – еда, кров, женщины – всё есть. Ну что ему не хватает? Зуд реформатора? Жажда власти? Что его толкает вперёд, что движет им? Скука? Любознательность? В минуты депрессии он думал над этим – власти ему хватает – он никогда не был особо амбициозным и властолюбивым – ну приятно, когда ты начальник, когда ты управляешь людьми – но это не трогает душу и не портит нормального человека, которым и был Влад. Зуд реформатора? Ну да – он, когда видел неправильное, отмечал это для себя и по возможности исправлял – но не такой уж зуд, чтобы менять всё и вся – не тот возраст, чтобы организовывать восстания рабов, добиваясь их свободы. Да и как то уже сгладилось это возмущение – вот, типа, рабство, оно отвратительно и так далее – а когда пожил в этом мире – вроде даже и привык. Очерствение души? Или мимикрия под местную действительность? Скорее всего, он, как обычный мужик, старался обеспечить достаток и безопасность своего дома – как делали до него поколения его предков – донских казаков, и теперь он просто плыл по течению, решая проблемы по мере их поступления. Чужие люди были для него ничто, свои – всё. Где он остановится, в своём пути? Кем он станет в конце его? Влад не знал, да и знать не хотел. Ему было скучно.

Через неделю скачек с копьём, его учителя наконец-то признали, что он, возможно попадёт этой орясиной в какого-нибудь не слишком мелкого рыцаря, и даже, вполне возможно поцарапает его щит, не свалившись с коня. На том и порешили, и стали ожидать подсыхания дорог.

Наконец – время отправления на турнир было определено – через два дня Влад уже ехал во главе небольшого отряда – его телохранители во главе с Бориславом и десять человек обычных охранников, с флагами барона Унгерна – вертикальный меч на пурпурном фоне. Его латы были начищены до блеска и тащились за ними в повозке, запряжённой двумя лошадьми. В той же повозке, управляемой одним из бойцов, лежал запас продуктов, шатры для рыцаря и свиты, запас оружия – на всякий случай – стрелы, луки, арбалеты, запасные мечи боевые топоры, алебарды. Сам Влад был одет довольно скромно – обычный камзол по нынешней моде, бархатный берет, плащ. Соратники наседали на него с целью одеть как попугая, но он выдержал осаду и оделся скромнее.

Последний вечер перед отъездом у него прошёл очень бурно – ну, без бани, тут было, конечно, не обойтись – вряд ли в замке ему предоставят сразу ванны и горячую воду, потому намыться нужно было на месте. Ну и какая баня без банщиц? В этот раз банщицей выступила Марина, явно по договорённости с Марьяной. Только стоило Владу забраться на полок в бане, она прокралась из предбанника и занялась тем, о чём мечтала многие недели, а может и месяцы. Влад даже удивился – насколько она была горяча и любвеобильна – её буквально трясло от желания, а сладострастным вздохам и крикам, исторгаемым ей во время секса, внимали, наверное, все окрестные деревни – и туда, наверное, долетали её крики. Она пыталась вцепиться ногтями в спину Влада, что он пресёк с решительностью и отсутствием сомнений – ещё этого не хватало – герой-рыцарь с располосованной любовницей спиною. Она не успокоилась, пока не перепробовала все позы, что могли прийти в голову похотливой, истосковавшейся по мужской ласке женщине, пока не выжала Влада досуха и с удовлетворённой улыбкой вымыла его как следует, отправив к «законной» любовнице. Впрочем – та тоже не особенно дала ему отдохнуть, выкачав из него то немногое, что оставила в нём её рыжая подруга, со словами:

– Хватит этой рыхлой тёлке Саваловой тебя, не сотрёшься!

В общем – он ехал на своём коне усталый, вялый и сонный – от бессонной ночи, и от сексуальных излишеств, думая о том, что хорошо ещё Аринка с Машкой до него не добрались – а то бы его везли вместе с эстоком и боевым топором на телеге, под брезентом.

Кстати сказать – о рыхлой тёлке – поговорив с Бориславом, он узнал, что эта самая «рыхлая тёлка», была не так уж рыхлая и не так уж тёлка – вполне симпатичная молодая девица, и даже, в противоположность своему мерзкому злобному братцу, довольно приличная особа, с чувством юмора и не лишённая сострадания – к примеру, она помогала крестьянам – лечила их, защищала от беспредела брата, жаловалась на него отцу – когда он ещё был жив. Увы, помогало это слабо – её брат так и продолжал хулиганить и развлекаться. Звали её Лесана, и отроду ей было семнадцать лет. Есть ли у неё жених или нет – Борислав ничего не знал – может и был кто то из местных, но она не могла вот так – взять – и выйти за него замуж. Увы, женщина этого мира не могла распоряжаться собой, а уж тем более своим имуществом – впрочем – не своим. Женщина не могла владеть землёй и всем, что было на ней. Только её муж.

Дорога уже подсохла, притоптанная множеством копыт, ног, тележных колёс. Вокруг тянулась до горизонта высыхающая на солнце земля, покрытая зеленеющими лесами и ровным слоем прибитой снегом высохшей травы, лежащей толстой подушкой, и так и напрашивающейся на то, чтобы её поджечь. Эти весёлые палы на Земле были источником множества бед, выжигая леса и деревни. Мысли Влада тянулись и тянулись, неспешные, как и эта бесконечная дорога из непонятно откуда, в неизвестно куда. Впрочем – путь им предстоял не такой и далёкий – восемьдесят вёрст по тракту на север, а потом по просёлочной дороге десять вёрст в сторону от тракта, к замку Саваловых. Земли Саваловых выходили острым клином к Клинике, если лететь напрямую, расстояние было и не таким большим, но напрямую никто и нигде не ходит – через леса, поля и болота особенно не побегаешь. А по дороге выходило гораздо дальше. Заночевали они в постоялом дворе на тракте, в шестидесяти верстах от Клиники. Постоялый двор был довольно большим, места в нём были – сезон караванов ещё не вошёл в полную силу, всем нашлось место – правда, охранникам пришлось спать вповалку в дешёвых номерах, а Бориславу и Степану, личным телохранителям Влада, поставили топчаны в номере барона. Влад вертелся на своей кровати – видимо, считающейся по здешним меркам роскошной, сон всё не шёл, несмотря на долгую дорогу в седле, потом он плюнул и пошёл вниз, попить пива и послушать разговоры купцов. Охранники потащились за ним – он хотел их оставить на месте, пусть отдыхают, но они всем видом показывали решительное нежелание оставлять барона одного, и он сдался. Усевшись за столик в углу, Влад заказал всем троим по кувшину пива и стал попивать его, смотря на окружающих и думая о своём.

В трактире было шумно, возле окна сидела группа вооружённых людей, явно благородного происхождения – судя по бесцеремонным манерам и громкогласному поведению. Влад, задумавшись, внимательно посмотрел на одного, особо крикливого молодого человека – тот громко превозносил достоинства графини Саваловой, говорил, что порубит каждого, кто усомнится в её красоте. И что он – конечно – лучшая партия для неё. Как понял Влад – это был один из претендентов на руку и другие части графини Саваловой. Он ещё раз, с интересом, осмотрел предположительного противника – на его взгляд особой опасности тот не представлял – даже для обычного тренированного воина, не то что для модифицированного «человека Х».

Бахвал, заметив взгляд Влада, поднялся, и пьяной походкой пошёл к нему. Охранники Влада приподнялись с мест, чтобы блокировать подходящего, но барон остановил их движением руки и продолжал пить пиво, как бы не замечая подошедшего.

– Что уставился на меня, бродяга?! Как ты смел поднять глаза на графа Красуна, безродный! Отвечай, поганец!

Влад поднял глаза на подошедшего хама, потом приподнялся и быстро ухватив его за лицо пятернёй толкнул от себя, отправив графа под стол к своим спутникам, вскочившим с места и обнажившим мечи. Спутники Влада тоже выхватили мечи, он сам изготовился к драке, когда положение спас Борислав – он выступил вперёд и спокойно обратился к противникам:

– Господа! Перед вами барон Унгерн. Мы отправляемся на турнир в замок Саваловых. Ваш хозяин оскорбил нашего барона непристойными, оскорбительными речами. Я предлагаю урегулировать спор – приведите вашего хозяина в чувство, чтобы он мог что то понимать, и через полчаса мы ждём вашего представителя у себя в номере – обсудим условия дуэли. Сейчас мы удаляемся – он всё равно испортил нам удовольствие от вкушания пищи и пития напитков, ждём вас позже. Влад согласно кивнул головой и они покинули зал под гробовое молчание в зале, воцарившееся после конфликта и последующего выступления Борислава.

Через полчаса в номер постучали, Степан открыл дверь. За ней стоял один из спутников графа Красуна:

– Граф приносит свои извинения за невоздержанность в речах, но не против дуэли, дабы смыть кровью нанесённую обиду. Он предлагает встретиться во время турнира – если жребий сведёт на арене – то спор там и закончится. Если жребий не сведёт вместе – тогда в любое удобное барону время, во время турнира. Оружие дуэли – эстоки, доспехи – по усмотрению дуэлянтов. Сообщите ваше решение, чтобы я мог передать его графу.

– Хорошо, я согласен на ваши условия. Увидимся завтра, в замке.

Посланник кивнул головой и удалился – Степан закрыл дверь и сел на свой топчан.

– Интересно, а какую обиду он должен смывать – поинтересовался с любопытством Влад – я что то не понял – обижал меня он, а чего он там смывать-то должен?

– Ну как чего – вы должны были встать, и вместо того, чтобы запустить его, как нагадившего котёнка, в угол, объявить себя как барона Унгерна, он бы или повинился, или вызвал бы вас на дуэль. Ну, всё как у дворян принято. А вы сразу ему морду бить. – Борислав гулко засмеялся. Теперь он должен смыть со своего вельможного зада прилипшую яичную скорлупу вашей кровью.

– Вона как… ну что же, пусть смывает. Посмотрим. Ну что, давайте спать? Нам ещё завтра смывать и отмывать туеву хучу графов, баронов, и прочую родовитую братию.

Влад улёгся на кровать и закрыл глаза… вспомнилась Марьяна – она рвалась ехать с ним, но и Борислав, и Влад, и остальные соратники остановили её – было бы странно приехать на турнир за руку прекрасной дамы с любовницей. Многие бы это не поняли. Да и мало ли что – вдруг её кто то узнает, даже в этом помолодевшем теле. Наконец он заставил себя уснуть и провалился в сон без сновидений.

Оставшиеся тридцать вёрст они доехали без приключений, буйный граф выехал ещё раньше, так что с ним не встретились. Когда Влад вышел из постоялого двора, лошади были уже осёдланы, повозка, под полукруглым тентом, уже вздрагивала от тянущих вперёд лошадей, к ней, сзади, был привязан боевой конь Влада – могущий нести тяжеловооружённого всадника в латах – вес такого всадника достигал ста семидесяти и больше килограммов, потому обычный конь тут не годился. Этот монстр напоминал владимирских тяжеловозов – как подумал Влад, впервые его увидев, и стоил очень дорого. Впрочем – как и рыцарские латы. Это рыцарство влетало в большую копеечку, не все могли себе позволить подобную роскошь. Только крупные замки могли выставить единовременно десять и более рыцарей с их сопровождением – обычно это были два лучника, пеший копейщик и оруженосец – всё это вместе называлось «копьё». Латы, также, одевались и на коня – что тоже стоило недёшево. После полудня показался замок графа Савалова – огромное сооружение, свидетельствующее о том, что у его предков и у него самого были деньги, а так же – что предки Савалова были довольно-таки вредными и деятельными особами, на которых зуб точили множество обиженных: стены были высоки, башни крепки. Замок окружал глубокий ров, наполненный водой и к воротам вёл подъёмный мост. Барон с спутниками проследовали в сторону от замка, где были видны приготовления к турниру – на утоптанном поле строили трибуны, суетился народ, в реке поили лошадей, стояли шатры с развевающимися вымпелами и флагами – у некоторых, количество их, доходило до тридцати-сорока штук, свидетельствуя о том, что их владелец находится в родстве со всеми этими почтенными родами.

Шатры разбили чуть поодаль от остальных, поближе к реке и выше по течению – Владу не хотелось пить воду из-под каких-то уродов, гадящих где попало. С сортирами тут была явная проблема, все кусты оказались «заминированы» многочисленной челядью рыцарей – сами-то они, конечно, пользовались ночными горшками – не пристало рыцарю с голым задом бегать по кустам. Влада это всё сильно угнетало – чего не хватало ему в средневековье – так это нормальных сортиров и вообще сантехники. Он уже отвык от деревянных сооружений типа «сортир», а гадить в горшок он отвык ещё в пять лет, в детском саду – тогда он это сделал последний раз. Как только он представлял себя гадящим в горшок, его охватывал истерический смех и он приговаривал: «Е… твою мать! Грёбаное средневековье! Засранцы!» Посему он сразу приказал своим спутникам выкопать яму и поставить над ней небольшой шатёр, поставить туда бочку, наполнив её водой и ковшик. Одновременно это сооружение могло послужить и импровизированной баней – ну если приспичит. В латах, особенно на солнце, человек просто превращался в ходячий и сильно воняющий кусок мяса, потенциальную жертву теплового удара и сердечных приступов.

Пока одни охранники копали яму и устанавливали шатры, барон, взяв с собой Борислава и Степана, направился в замок, регистрироваться на турнир. Скоро копыта их лошадей громыхали по подъёмному мосту в замок, потом над головой проплыла арка ворот, с мощной, непробиваемой решёткой – Влад, глядя на неё думал – у него была мысль пойти и взять приступом замок Савалова – хорошо, что не пошёл. Это замок нужно было осаждать многотысячной армией, с применением тяжёлых орудий – ещё более мощных, чем у него, и заняло бы это многие месяцы. Он ещё раз подивился монументальности постройки и проехал дальше. На площади замка было людно, толпились люди, ржали лошади – Влад недовольно поморщился – не любил он такой суеты и бардака – да и отвык от такого – в Клинике был строгий порядок, дисциплина.

– Борислав, сходи, узнай, где в этом бардаке распорядитель и к кому подходить для регистрации – меня тошнит уже от всего этого, хотя я тут всего пять минут. Мы пока тут постоим.

Они спешились, Степан перехватил узду коня Борислава, и тот исчез в толпе, поглотившей даже такого гиганта как он без следа. Наконец, через минут десять он появился и поманил за собой Влада. Как ледокол, рассекая стоявших, телохранитель подвёл его к небольшому седому человеку, с важным лицом записывавшем что то в амбарную книгу и не обращавшего на суету вокруг ни малейшего внимания.

– Вот распорядитель. Предъявите ему свою грамоту о баронском титуле, и он впишет вас под номером в число участников турнира.

Влад так и сделал, вписавшись под номером сто восемьдесят пять в толстенный гроссбух, после чего они быстро ретировались из этого дурдома.

Шатры уже были поставлены, над огнём висели котлы с водой – каждый рыцарь обеспечивал пищей себя и своих людей – попрошаек и нищих в этом мире не привечали. Впрочем – через некоторое время раздался звук трубы герольда, и высыпавшие из своих шатров люди услышали, как он приглашает рыцарей вечером на пир в честь завтрашнего турнира и на жеребьёвку. Через несколько часов, отдохнувший Влад, в сопровождении Борислава, поехал в замок. В воротах замка въезжающих встречал распорядитель, сверяющийся со списками – Борислава внутрь не пустили – Владу пришлось бросить ему поводья и пройти внутрь пешком – как и всем приезжим. Понятно было, что больше двухсот рыцарей и так слишком весомая нагрузка для замка, если ещё и их оруженосцев принять – места в пиршественном зале точно не хватит. Влад приказал Бориславу ориентироваться по обстоятельствам и ждать его к окончанию пира с лошадьми. Найти пиршественный зал было просто – туда несла толпа людей, которые или были раньше в замке, или просто шли на запах мяса – огромный зал был уставлен длинными столами, которые будучи составлены вместе, образовывали собой букву П, у верхней перекладины которой сидела графиня Савалова и герцог Ламунский – представитель императора, призванный наблюдать за соблюдением закона и судействовать на турнире. Как слышал Влад от Борислава – император не пожелал тащиться в такую даль и отвлекаться от государственных дел – таких, как траханье горничных императрицы и соблазнение жён придворных. Со слов Борислава, Ламунский представлял собой довольно нередкую помесь дворянского чванства, сопряжённую с болезненной честью, понимаемой им довольно своеобразно – ну к примеру – в отношении дворянина слово было золотом, которое нельзя просыпать, а простолюдин мог и не дождаться справедливости, так как тот считал, что дворяне гораздо выше всех и по уму, и по остальным параметрам. Этот герцог не любил и выскочек – «из грязи в князи» – счастливым случаем занесённых на вершину иерархической пирамиды. То есть – Влад, с его купленным баронством, был для него хуже простолюдина – выскочка, из этого следовал сам собой вывод – турнир будет для барона не таким уж простым делом, как он думал. Ну, политика, никогда не была чистым и простым делом – в конце концов решил он. Пришедших рассадили по своим местам, согласно номеров – Владу досталось место не на самом конце стола, но и не очень близко к графине и герцогу. Впрочем – ему на это было наплевать – хотелось скорее отсидеть положенное время и быстренько свалить в свой шатёр, лечь на раскладную походную кровать и вытянуть ноги. Он и на Земле-то ненавидел крупные посиделки типа свадеб и других торжеств, а уж тут, среди толпы незнакомых людей, во враждебном окружении, ему совсем не нравилось. Распорядитель произнёс, с благосклонного кивка герцога, речь, в которой было изложено, что в начинающемся завтра турнире бой будет идти за руку графини и графский титул Саваловых, что бой должен будет идти до тех пор, пока противник будет в силах его продолжать, и что те, кто боится и желает выйти из турнира тут же должны об этом заявить – как будто нашёлся бы такой дурак, чтобы встал и заявил при всех, что он струсил и не желает дальше участвовать в этом действе. Влада откровенно забавляла это нарочитая торжественность и глупость происходящего. Впрочем – думал он – у всех народов свои традиции, вот у племён каннибалов на островах Полинезии, обычай – при встрече чужака или представителя соседнего племени, сразу строить страшные рожи, высовывать подальше свой язык, дико гримасничать и изображать, что он вот-вот его сейчас убьёт. Ну а когда потенциальный противник окончательно запуган – можно и поговорить о том, о сём. Так что, ритуалы сдачи в эксплуатацию несчастной графини Влада никак не удивили – несчастной ли? Он принялся внимательно рассматривать графиню Савалову – да, особой радости от того, что скоро её подомнёт протухший в латах волосатый мужик, как то не замечалось. Скорее – её тоже раздражало происходящее. На её лице было прямо-таки написано – а не пошли бы вы все нахрен, объедалы и тупые ослы! Влад случайно поймал её взгляд, улыбнулся и вдруг весело ей подмигнул – она удивлённо вскинула брови, потом возмущённо отвернулась, хотя непроизвольно косилась в его сторону… потом она что то прошептала своей спутнице справа, косясь на него, видимо что то узнавала.

Влад оглядел публику – большинство были грубоватыми мужланами и молодыми бахвалами, попавшими сюда в поисках приключений, а также для того, чтобы порисоваться своим уникальным оружием, конями и, как они считали – неотразимой внешностью, но были и настоящие вояки – их было видно по жёсткому, оценивающему взгляду, по грации в скупых, точных движениях. Они ели немного, почти не пили, явно готовились к завтрашнему дню серьёзно и обстоятельно – с похмелья и с расстроенным желудком сильно не повоюешь.

Распорядитель начал доставать из ящика «фанты» с номерами участников – Владу достался участник под номером 36 – он не знал кто это такой был – да и неинтересно – всё равно объявят на турнире. Пир продолжался ещё часа два, которые барон высидел едва-едва, единственным развлечением было рассматривание потенциальной жены, которая, чувствуя его взгляд, смущалась и злилась, стараясь не смотреть в его сторону (не думать о плешивой обезьяне!). В результате двухчасового рассматривания, он уже знал, что графиня выглядит моложе своих лет (может возраст прибавили?), что у неё симпатичное личико с задорным курносым носиком, что когда она сердится, то надувает пухлые губки и розовеет, что у неё хорошие и, главное, чистые блестящие тёмные волосы и длинные ресницы, вполне объёмистая, хотя и не очень большая грудь, а также довольно огненный темперамент – что она продемонстрировала, когда фыркнула и мотнула головой на какие-то слова своей спутницы – Владу показалось, как ни странно, что слова касались как раз его. Может узнала, какой он выскочка – претендент на её руку и сердце? – думал барон – ну-ну… всё лучше, чем эти мужланы, с тридцатью вымпелами над шатром. Но, возможно, принцесса думала иначе – она что то шепнула герцогу, он взглянул на Влада и недовольно сморщился. Потом пожал плечами и что-то сказал графине – после чего она угрюмо отвернулась и больше не смотрела в сторону Влада. Как он понял – разговор был на тему, что то вроде: «Нельзя ли убрать вон того хама, что пялится на меня – он выскочка из простолюдинов, и претендует на мою руку и графство!» – на что герцог ей ответил, что документы этого выскочки в порядке – распорядитель пускает только тех, кто достоин. А то, что он долго не задержится – и так ясно, рядом с такими сильными и родовитыми рыцарями. Ответ, конечно, графиню не удовлетворил, но заставил замолчать и дождаться окончания пира в отвратительном состоянии духа.

Пирующие уже дошли до кондиции, орали, пытались петь какие-то песни, заглушая специально приглашённых трубадуров, безуспешно пытающихся перекричать пьяную толпу. Баллады о прекрасных принцессах и благородных рыцарях падали и тонули в рёве тупого пьяного быдла. Под ногами шныряли охотничьи собаки, подбирающие упавшие куски и рычащие под столами в драке за лучшие кости, трещали факелы на стенах, закапчивая и так чёрные стены и потолки – Влад удивился – что, нельзя было пригласить магиков и повесить нормальные светляки? Или это такая дань традициям? Он этого так и не узнал – спросить было не у кого, да и стало неинтересно – ну факелы и факелы, какого чёрта? Скорее бы этот свинюшник закончился.

Распорядитель объявил об окончании пира, разгорячена толпа потянулась на выход. Влад с наслаждением вдохнул свежий весенний ветер во дворе замка и с улыбкой подумал, что это всё похоже на выход людей из кинотеатра, этакие ностальгические воспоминания – выходишь из тесного душного зала на свежий воздух и обмениваешься впечатлением от просмотренного. Многие из присутствующих друг друга знали, и только он сидел одиноким изгоем, неинтересным никому – худородный барон, из третьеразрядного баронства – ну кого он мог заинтересовать? Если только гильдию магиков – как могущественный лекарь, но они вряд ли пока связывали его, и барона Унгерна.

За воротами замка ждал с лошадьми Борислав, немного продрогший от ожидания, и они поскакали в свой лагерь. В темноте так и раздавался стук топоров – продолжали строить гостевые трибуны, оборудовать арену – всё происходило при свете костров. Влад разделся и с наслаждением вытянулся на кровати – завтра предстоял тяжёлый день…

Глава 3

Ветер хлопал вымпелами и флагами на шатрах, всё пространство, куда падал взгляд, было покрыто шатрами, вокруг которых ходили, ржали и суетились множество людей и коней. Влад вышел из своего шатра, увешанный железом и с помощью телохранителей взгромоздился на своего боевого коня, даже хакнувшего под тяжестью рыцаря. Конь тоже был покрыт железом. Грива его была заплетена, а в хвост вплетены ленточки – ну чисто как свадебный автомобиль – хмыкнул Влад. Взяв в руку здоровенное копьё, он пустил вперёд коня и потрусил к арене. Впрочем – «потрусил» можно было назвать с натяжкой – его движение походило на ход бронетранспортёра или боевой машины пехоты. Слабый человек не мог бы таскать это железо, да ещё и махать мечом в нём часами. Владу вспомнилось, как он читал о рыцаре, который при нападении на его замок несколько часов отбивался от врага, при этом уложив двуручным мечом девятнадцать человек. А двуручный меч был длиной около ста шестидесяти сантиметров и весил более шести килограммов. Вот помаши таким мечом! Влад-то как раз мог им помахать, при его модифицированном теле, но как махали им обычные люди, даже тренированные – это было запредельно.

Как сказал ему Борисвет – мечи с волнистым лезвием были на турнире запрещены – они наносили гораздо более страшные раны, так что у него на коне был прикреплён меч-бастард, он был и не одинарным, но и не двуручным – длиной около ста сорока сантиметров и соответствующим весом. Также, присутствовали – боевой топор – с шипом, выходящим из рукояти и молотом на обратной стороне, метательный топорик, короткий меч для ближней схватки, кинжал, ну и щит с гербом барона Унгерна.

Всё эта груда металла передвигалась к арене, где уже скопилось несколько десятков таких же «бронетранспортёров». Влад осмотрел соперников – их вооружение было чем-то и похоже на принадлежащее ему, чем-то отличалось, но, в общем и целом, было стандартным. А вот латы поражали своим разнообразием и прихотливостью – узоры, пластины, инкрустация и блеск, чернение и сияние – на их фоне он выглядел каким-то бедным родственником. На него почти никто не обратил внимания – явно он не входил в состав реальных претендентов на победу, по достоверным источником. Его порадовало, что день ещё не разошёлся и было прохладно – во всей сбруе на солнце будет очень несладко. Ему пришлось снять свой амулет, также, он не рискнул надеть и непробиваемое нижнее бельё – чтобы исключить возможность придраться к результатам поединков.

Наконец – протрубили трубы и герольд объявил о начале поединков. Влад, вначале, с интересом следил за действом, потом ему это всё приелось, после двадцатого поединка – всё было однообразно – объявили, выехали, столкнулись с грохотом, один упал, второй походил вокруг – если первый поднялся – взялись за мечи, полупцевали друг друга, пока один из них больше не смог подняться с колен, объявили победителя – и так, как по конвейеру. Барон понимал, конечно, что это предварительные бои, после которых останется только половина из двухсот соискателей, что сейчас отсеются самые слабые, но в общем-то он был разочарован обыденностью и скукой происходящего. Наконец объявили его и какого-то барона Дубуна. Влад с колотящемся сердцем – даже разволновался от предстоящего – выехал на противоположную сторону арену, по сигналу распорядителя пришпорил лошадь и она начала медленно, но всё увереннее набирать ход, как катящийся под уклон асфальтоукладчик. Влад крепко держал в руке копьё, думая лишь о том, что надо попасть по этому грёбаному барону, с этой чёртовой лошади, прыгающей вверх и вниз как на батуде – вроде и фигура рыцаря довольно большая, но и амплитуда прыжков немалая. Они сблизились на большой скорости, суммарно она составляла не менее пятидесяти километров в час и копья ударили в стальные щиты с такой силой, что разлетелись вдребезги – даже Влад с трудом удержался в седле, изо всех сил сжимая ногами бока лошади, его соперник не удержался и слетел с коня, крепко, со стуком и лязгом рухнув на утоптанную землю. Влад уже не сомневался, что тот больше не встанет – но противник зашевелился, с трудом поднялся на ноги, как сломанный Терминатор, подошёл к своему коню, спокойно стоявшему рядом и достал меч. Лекарь тоже спешился, чуть не потеряв равновесие – в шлеме не было обзора, а сочления лат не очень хорошо гнулись, достал притороченный бастард и шагнул к барону Дубуну. Тот нанёс первый удар, довольно ловко вращая тяжёлым мечом, Влад отбил его, приняв прямой удар сверху, потом пропустил мимо, отбив, нанёс длинный укол мечом в шею, а потом ему всё это надоело, дышать в шлеме было трудно, весь этот фарс его раздражал и он с огромной силой стал, как по дереву топором лесоруба, долбить противника высоко занося меч над головой. Несколько мощных ударов тот отразил, затем, после одного особо сильного удара его меч сломался и бастард Влада, скользнув по обломку, врезался в его шлем, оглушив наповал. Бой закончился. Влад, взяв коня под уздцы, с облегчением побрёл к своим оруженосцам, а несчастливого барона Дубуна унесли на носилках. Как оказалось – этот бой принёс Владу прибыль – от Дубуна пришёл представитель, предложивший за коня и доспехи очень солидный выкуп, в несколько тысяч золотых, на что Влад с удовольствием согласился.

Второй, третий и четвёртый бои в этот день закончились тоже победой Влада, на чём день и завершился – большое количество участников не позволяло завершить турнир в один день. Они тоже принесли ему солидную прибыль.

Влад с наслаждением освободился от груза металла, после него просто хотелось подпрыгивать на месте, как будто уменьшилась сила притяжения. Ему согрели воду и он с удовольствием смыл пот, который залили его с ног до головы под латами. Вечером, когда он отдыхал на кровати, бездумно уставив глаза в колыхающийся под порывами ветра шатёр, к нему вошёл Борислав, озабоченно сообщивший:

– Вас приглашает в замок герцог Ламунский, прибыл гонец.

– А это что то странно, или в порядке вещей, что приглашает герцог? – Владу не понравилось озабоченное выражение лица Борислава.

– Это странно. Вы, якобы неизвестный ему барон, которого он знать не знает, и вдруг – приглашение. Оденьте кольчугу, положите нож на всякий случай – лучше пару метательных, и не забудьте надеть амулет – не нравится мне это всё. Похоже нас раскрыли.

– Мне какой меч взять?

– Ну, с боевым туда идти как то не принято – наденьте вот этот, он похож на церемониальный, но у него хорошая сталь и в случае чего, послужит отлично, несмотря на нарушенный баланс из-за излишних украшений – и он подал Владу одноручный богато украшенный меч в ножнах.

Через пятнадцать минут Влад, следуя за сопровождающим, въехал во двор замка. Слуги приняли у него коня, и он зашагал внутрь, смотря в спину гонца, пригласившего его за собой. Через несколько коридоров, переходов и высоких дверей он оказался в небольшой комнате, в которой горел камин, стояла мягкая мебель и на небольшом столике у огня – фрукты, какие-то закуски, напитки. Грецог удобно располагался в кресле, протянув ноги к зеву камина, держа в руках хрустальный бокал с красным вином.

– Приветствую вас, барон. Присядьте-ка. Мне хотелось бы с вами поговорить. И не только мне…

Только сейчас Влад заметил фигуру в тёмном, сидевшую в углу комнаты. Черты этого человека терялись в тени, но свои острым зрением Влад сумел рассмотреть – это был человек неопределённого возраста, от сорока до… и выше, выше. Но самое главное – когда Влад глянул на него магическим зрением, вокруг этого человека сияла ярчайшая аура, похожая на ауры его лекарей – перед ним сидел магистр, и скорее всего – архимаг собственной персоной. Влад не подал вида, что он понял, кто этот человек и приготовился принимать неприятности, по мере их поступления. И они не заставили себя ждать:

– Барон, вы на самом деле считаете, что можете так вот запросто захватить графство Савалова, безнаказанно и нахрапом? И это притом, что имеются гораздо более родовитые и влиятельные претенденты? Ну, например, мой племянник, граф Даливит, или другие достойные рыцари! Вы рискуете нажить себе влиятельных врагов, каждый из которых гораздо сильнее того же несчастного Савалова, с которым вы воевали. Да да, я всё знаю. Вы что, всерьёз рассчитывали, что мы не наведём справки и не узнаем, кто прибыл на турнир? Вы считаете нас за идиотов? – герцог замолчал и отхлебнул вина.

Влада охватило знакомое чувство – всегда, когда ему грозила опасность, ещё с «лихих девяностых», он впадал в этакое чувство просветления, когда мысли ясны и хрустально чисты, как будто звенят в голове, когда нельзя сделать ни одного лишнего жеста или сказать лишнего слова – от этого может зависеть твоя жизнь:

– Нет, господин герцог, я не считаю вас идиотом. Я считаю вас человеком чести, который не будет в угоду политическим страстям поступаться честью рыцаря! (Влад думал как раз обратное – он считал это герцога совершеннейшим подонком, от которого надо ждать гадости) И я не понимаю, чем я мог вас обидеть, или задеть вашу честь так, что вы завели со мной этот разговор. Моё самое горячее желание, чтобы я был в числе ваших друзей, а не врагов. Вы упомянули Савалова – но разве я пришёл к нему в замок и что-то потребовал? Он напал на меня и выдвинул оскорбительные и смешные требования… и чем это закончилось? Большим ущербом для него… Как сказал один умный человек – кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет.

Влад внимательно посмотрел в лицо герцогу: тот ничем не подал вида, что понял слова Влада.

– Разве я чем-то нарушил условия турнира? Воспользовался какими-то незаконными методами боя, в нарушение правил?

– Нет, мы внимательно следили за вашими боями и ничего не заметили неположенного. Но у нас возникло много вопросом, особенно у моего друга, архимага Борута – и герцог повернулся к сидящему в углу человеку.

Человек кивнул головой и легко поднялся со своего места, подойдя с сидящему в кресле Владу и нарочито внимательно рассматривая его:

– Так вот вы какой, легендарный Влад, глава Клиники, могучий боец и не менее могучий магик и лекарь! Наконец-то нам пришлось встретиться, хотя и при не очень приятным обстоятельствах. Нет бы придти в гильдию, получить разрешение на работу, заплатить налоги, и целительствовать в своё удовольствие. Нет, организовали свою структуру, не подчиняющуюся гильдии, угрожающую её влиянию, подрывающую саму основу нашей государственной системы. И что теперь мне с вами делать?

Влад неосознанно напрягся, готовясь в прыжку – архимаг сделал нетерпеливое движение:

– Сидите спокойно. Никто не собирается вас убивать… пока. Хотя – стоит сделать движение вот этим пёрышком – Архимаг показал на гусиное перо в руках – и в вашу голову воткнутся несколько арбалетных болтов – он обвёл ряды «отдушин» поверху стены в комнате. А! – забыл – вы же, скорее всего, прикрыты амулетом! Видите – и это знаю. И против этого есть методы. В общем так: если я захочу – вы отсюда не выйдете – вас вынесут. И вы сгниёте в темнице. Умирать вы будет очень долго и трудно – всё-таки вы магик – живучий, но, в конце концов умрёте. Ну, так что хотите сказать, барон?

– Ну что сказать – по поводу амулета – вы правы. Но – ничто не может остановить человека мгновенно – ни болт, ни стрела, ни файрболл… если бы я хотел, в этой комнате умерли бы уже все, кто тут есть, а я бы ещё стоял на ногах, верите? – Влад оглядел побледневшего герцога и безмятежно улыбающегося архимага и продолжил – но ни я вас, ни вы меня, убивать не хотим. Я вам для чего-то нужен, а мне нужно наладить с вами отношения – зачем мне беспрерывно находиться в состоянии войны, да тем более с такими влиятельными людьми. Ну вот, пока всё, что я могу сказать. Теперь ваша очередь, уважаемый архимаг.

Влад постарался улыбнуться так же безмятежно и весело, как и его собеседник, архимаг посмотрел на него и присел напротив, вытянув ноги к огню. Потом, посмотрев в огонь нескольких долгих секунда, уже жёстким и серьёзным голосом сказал:

– Господин герцог позволит нам остаться наедине? Это касается дел гильдии, и даже такой уважаемый человек как ваша светлость, не может их знать. Извините, господин герцог.

Герцог поспешно поднялся и не прощаясь вышел из комнаты. Влад был удивлён – насколько же влиятельна гильдия, что даже близкий родственник императора спешит исполнить волю провинциального архимага!

– Ну вот, теперь мы наедине. Давайте поговорим серьёзно. Кто вы такой и откуда взялись? Судя по ауре, у вас уровень не меньше, чем мой, а может и больше. Все магики такого уровня нам известны, все на контроле. Я не поверю что вы как то остались вне учёта. Так кто же вы? Сразу предупрежу: не надо врать. Я прекрасно вижу неправду – как и вы. Рассказывайте.

– Я магик, в результате удара шаровой молнии, у меня неожиданно открылись большие способности – чего раньше не было. Я стал лечить людей. Последние три года сидел в глуши, набираясь умения и сил, и вот выбрался в свет. Ну, вот и всё, в общем-то.

– Хммм… шаровая молния? Интересно. А след какой-то остался на теле?

– Остался – Влад под недоверчивым взглядом архимага снял куртку, рубаху и показал ветвистый след молнии на теле.

– Интересно! – архимаг с любопытством исследовал тело Влада – а ещё что можете делать? Только без увёрток – я знаю, что у вас появились подчинённые, уровнем тоже не меньше магистра. Откуда? Как вы сумели этого добиться?

– Я не знаю. Я действительно не знаю. Всё это результат удара молнией. Делать людей магиками я не могу, но если у кого-то есть уже способности – могу помочь увеличить талант до определённого уровня. Дальше этого уровня не идёт. Подозреваю, что есть какая-то граница возможностям человека в магии – выше головы не прыгнешь, как говориться.

– Да, это не выходит за наше понимание природы и свойств магии. Ну да ладно. В общем-то ясно. Хотя и есть кое-какие непонятности. Ну, например – это вы помогали Панфилову в конфликте с партнёром, когда были убиты два магика?

– Я – честно ответил Влад – он нанял меня, случайно узнав обо мне, проезжая по тракту. Я ему помог разобраться в его делах, он мне заплатил денег. На эти деньги я и устроил Клинику – а что такого? Надо же как то жить…

– Да ничего такого – кроме того, что вы сорвали нам работу с его партнёром – он давал гильдии хороший доход, а с полученных денег не заплатили налога, опять же гильдии – а так – что такого?! – архимаг язвительно усмехнулся и продолжил – вас все службы ищут уже много месяцев!

– А чего меня искать-то, ну вот он я. Клиника стоит на тракте, все меня знают… вот и вы знаете. Приехали бы в гости, обговорили всё, пришли бы к соглашению. Вы же этого добиваетесь? Я понимаю, что нанёс ущерб гильдии, готов понести наказание – возместив его с лихвой. При этом готов не забыть и ваши услуги по урегулированию – вы лично получите хороший куш, гарантирую.

Влад посмотрел на архимага – как его слова воздействуют на него, архимаг сидел спокойно, полуприкрыв глаза, в его мозгу явно шла напряжённая работа, Влад даже мог примерно сказать – что тот думал: «Этот наглец может быть полезен – он сумел организовать большую работу, создав лечебницу с огромным доходом, тут есть возможность и гильдии поживиться, и самому лично… а может ещё и в расширении уровня магии поможет.»

То, что Влад увидел – ему понравилось – он прощупал архимага эмпатически – тот излучал удовлетворённость, явно ему нравилось то, что он слышал, и тогда Влад «взял быка за рога»:

– Если вы поможете мне выиграть турнир – часть дохода с земель графства я буду отдавать и в гильдию, и вам.

– Ну вы наглец – ошеломлённо и весело сказал Борута – вмешательство магиков в бои запрещено! Категорически! Турнир, если всё откроется, будет признан неправильным и его результаты оспорят! Будет война. Мы на это не пойдём – закончил он уже серьёзно.

– Господин Борута, я, наверное, неправильно выразился – я не предлагаю вам вмешаться в бои, или смотреть сквозь пальцы, как я использую магию для победы – мне всего лишь надо, чтобы вы довели до сведения герцога, что моя победа вам желательна. И что препятствование какими-то нехорошими методами моему участию в турнире, вами не одобряется. А остальное я сделаю сам – я выиграю турнир. Когда я выиграю, и стану графом Саваловым, я буду перечислять в гильдию семь процентов от моей прибыли со всех своих земель, и три процента лично вам. А также – с прибыли Клиники. Подумайте – это составляет большие суммы. Мне не так много и останется – надо содержать и Клинику, и своих людей, и хозяйство. Но вы будете получать всё регулярно, всё будет учитываться в специальных книгах, где ваш человек сможет проследить за правильностью отчислений. Представьте – вы выйдете в гильдию с сообщением, что вы не только нашли виновника ваших волнений, но и обязали его платить хорошие налоги с прибыли. Ваш статус сразу поднимется. Мне же нужно отпущение всех грехов и благословление на дальнейшую работу. Заверяю вас – как только я буду свободно заниматься своими делами – ваша прибыль увеличится в разы.

Влад замолчал и, с замиранием в сердце, уставился в лицо архимага, ожидая решения. Тот долго молчал, переваривая услышанное, потом ответил:

– Ндааа… вы, действительно интересный человек. Как я понял – вы совершенно уверены в победе на турнире. Самомнение у вас ещё то… Ну да ладно. В принципе – ваше предложение меня устраивает – я что то подобное и хотел услышать. Хотя много голосов раздавалось за то, чтобы вас выжечь, в назидание другим отступникам, желающим уйти из-под власти гильдии, но я бы против – всегда выгоднее контролировать и получать выгоду, чем получить бесполезное тело, годное только на мясо. Герцог не проблема – его мы укротим, будет сопеть и молчать. Проблема в том – как вас контролировать? Могу ли я вам верить? А завтра вы тут запрётесь в замке и объявите, что в гробу видали всю гильдию? Нам что, приступом брать? Впрочем – и это возможно, как вы понимаете. Мы многое можем. И отступника караем. Второго шанса вам никто не даст.

– А я и не собираюсь обманывать – разве не понятно, что мне выгоднее с вами быть в мире? Это же очевидно. Кроме того – я хочу обучиться боевой магии у знающих магиков, я плохо ей владею, я же случайно стал магистром. И вот ещё что – я прошу права определять цены на свои услуги в Клинике самому – я лучше знаю, что с кого взять, или не брать совсем. У людей и так сложилось очень нехорошее отношение к гильдии, из-за того, что цены на услуги очень высоки, вас ненавидят за это.

Архимаг скривился, как будто в рот к нему попал кислый торнослив:

– Это очень болезненный вопрос – ценовую политику установили Великие маги ещё задолго до нашего рождения, она так и действует до сих пор. Многие против этого, но воз и ныне там. Я передам ваши условия Верховному Магику в столицу, попробую его убедить. Может и получится. Ну что же, наш разговор получился продуктивным, я доволен, господин Влад, барон Унгерн. Сегодня вам нужно хорошенько отдохнуть – завтра у вас важный день. Завтра будет ясно – станете вы графом Саваловым, или нет. Желаю вам удачи. После турнира мы с вами встретимся и обсудим то, что мне ответили из столицы и наметим дальнейшее сотрудничество.

Архимаг встал, показывая этим, что аудиенция закончена, Влад коротко поклонился и вышел в дверь. Гонец уже ждал его в коридоре и жестом пригласил следовать за собой. Лекарь не расслаблялся – он всё ещё ожидал какой-нибудь гадости от своих друзей-недругов, мало ли что взбредёт в голову этим гильдийцам, хотя по всей логике – встреча прошла хорошо, и о лучшем он и мечтать не мог.

Борислав ждал его на площади замка, окружённый десятком гвардейцев герцога. Он был внешне спокоен, невозмутимо подал Владу повод коня, дождался, когда тот сядет в седло, запрыгнул сам и следом за хозяином, нарочито медленно и важно выехал из замка.

– Я думал, что вы оттуда не вернётесь. Поставил всех наших на коней, если бы они вас задержали там, мы бы пробивались в замок. Я так понял, что герцог решил поставить вас на место. Так?

– Так. Но не только – там архимаг был, Борута. Они вычислили меня.

Борислав фыркнул:

– Ну, как бы это было и не совсем сложно… при вашем-то размахе деятельности.

– Да, несложно. Но, в общем-то, всё получилось хорошо – теперь гильдия наш союзник.

– Дааа? Вы меня в очередной раз поражаете, господин барон. Как вы сумели их окрутить? Денег предложили? – догадливо сказал он – на что ещё может повестись гильдия – они же жадные, как крысы. Ну, и слава Богу. Теперь у нас только одна задача – выиграть турнир. Но герцога всё равно надо опасаться – и коня отравить могут, и стрелу исподтишка пустить. Ну это моя задача уже. Сейчас ложитесь отдыхать, завтра вам выбивать дух из рыцарей – и не самых слабых, я вам скажу.

Влад лежал на своей кровати и думал – как эффективнее и быстрее победить на турнире, да ещё и так, чтобы его не заподозрили в колдовстве? А если они что то сделают с его противниками? Вроде бы гильдия следит за чистотой турнира, но кто мешает временно наложить какое-нибудь заклятие, чтобы боец двигался быстрее и был сильнее? Амулет они ему вряд ли дадут – это, отследить, в общем-то, несложно, но вот наложить какое-то ментальное заклинание – ну кто полезет в голову герцогскому племяннику? Усиливать броню и оружие нельзя – а если, вдруг, это как то отследят? Он не исключал, что у магиков есть приёмы, дающие возможность следить за этим делом. Конечно, вроде как архимаг пообещал поддержать, но герцог может уцепиться за любой шанс опозорить Влада и отменить результаты турнира. Модифицировать коня? Займёт кучу времени, а главное – зачем? Что даст его дополнительная скорость или сила? А ничего. В одиночном поединке это ничего не даёт – ну зачем модифицировать транспортное средство, которое просто везёт железяку к цели? Ну привезло и привезло. Основной бой будет в пешем строю. Вот тут и основная засада. Ну а что ему грозит? Ну, пробьют броню – главное, чтобы не разбили голову, а остальное ерунда, заживёт. Ладно – будет день, и будет дело.

Протрубили трубы и конь Влада, набирая скорость поскакал на противника – удар! Копья разлетелись, но никто не упал. Разошлись, взяли ещё копья – опять разбег, удар! Щит гулом отозвался на мощный удар противника. Он отличался очень высоким ростом, мощным сложением, в своей воронёной броне был похож на чёрную осадную башню. После третьего разбитого копья, выдернули из петель мечи-бастарды, и громадные, почти полутораметровые клинки засверкали на солнце. Удар-звон, удар – гулко ударил по плечу Влада соскользнувший с его клинка меч противника, он сделал выпад своим бастрадом и ткнул рыцаря в грудь так, что сделал в его броне вмятину и тот свалился с коня, подняв клуб пыли из подсохшей и размолотой копытами земли. Влад посмотрел на него сверху – тот шевельнулся, потом медленно встал на одно колено, другое, опёршись о меч, встал на ноги и опустил свой клинок на правое плечо. Влад скользнул с коня, стукнувшись металлическими ступнями в землю, тоже опустил меч на правое плечо и отошёл на открытое место. «Чёрный рыцарь» последовал за ним. Бойцы изготовились. Противник нанёс удар сверху вниз – Влад встретил удар «Атакой гнева и спиралью» – сразу нанеся остриём удар в его шлем. Но неудачно. Противник увернулся и острие скользнуло вдоль шлема. Влад понял, что противник переигрывает его за счёт техники, и стал думать: «Что я иду у него на поводу – я сильнее и быстрее его, я могу махать этой грёбаной железкой как одноручным мечом! Так чего я применяю стандартные приёмы? Мне надо забить его как можно быстрее – время идёт. Не до красивостей. Так – в левую руку короткий меч ландскнехта, в правую – бастард – поехали!»

Влад принял удар меча противника отмашкой справа налево и молниеносно нанёс удар бастардом по шлему, рыцарь зашатался, ещё удар, ещё – шлем слева вдавился в голову, смятый мощными косыми ударами, из-под него закапала кровь и рыцарь упал навзничь.

Трибуны шумели, вопили, на арену выскочили сквайры рыцаря и утащили его в свои шатры. «Минус один!» – отметил Влад. Он всё время ждал какой-то гадости – но пока всё было чисто, никаких происков герцога.

Как оказалось – гадость всё-таки была – лишний боец. Получилось так, что при жеребьёвке один из претендентов оказался «лишним» – нечётное количество. Специально или нет, но при новом жребии биться с «лишним» пришлось ему. После сшибки копьями, противник предложил ему спешиться и продолжить на топорах – видимо это был специалист в таком виде боя. Он перекинул свой огромный топор из руки в руку и без предупреждения и особого усилия наискось рубанул Влада в сочление между шеей и плечом. Влад успел подставить свой топор и удивился силе удара – даже рука отсохла. Теперь он поверил, что такой воин мог часами отбиваться двуручным мечом и завалить девятнадцать противников.

Этот монстр шёл на него и равномерно наносил удары, как рубил дрова – справа-слева, справа-слева. Влад легко ловил его удары, но ему надо было ещё и наступать, а не только отражать нападки этого лесоруба. Он начал встречать удары ещё более мощными отбивающими встречными, наконец почувствовал, что тот тоже начал прогибаться под его напором. Затем он напрягся и начал уже в полную силу бить навстречу и отбив очередной удар, неожиданно для противника, молниеносно ткнул острым навершием боевого топора тому в грудь так, что острие ушло туда на всю длину, до обуха, и так и осталось торчать в груди. Противник упал на подогнувшиеся колени и поднял руку в знак проигрыша. Его утащили на носилках.

«Минус два!» – Влад понял, что он близко к своей цели. Оставался один бой – как раз с племянником герцога. Трибуны были полны, в середине, на возвышении, укрытом коврами, сидел герцог и рядом с ним графиня Савалова. Она спокойно воспринимала все эти безобразия, творящиеся в её честь, или скорее – ЗА её честь, как человек, который понимает неизбежность происходящего, ничего не может с этим поделать, и лишь молится, чтобы это всё скорее закончилось. Влад отстегнул застёжку шлема, снял его, взял в руку и весело посмотрел на графиню Савалову, потом подмигнул ей, нетерпеливо мотнувшей головой, отворачиваясь от него, посмотрел на хмурого герцога и ведя коня по уздцы направился в шатёр. До следующего боя было ещё час времени, Влад улёгся прямо на пол, застеленный ковром – походная кровать не выдержала бы его тела, закованного в броню, раскинул руки и замер, отдыхая. У входа стояли его телохранители, зорко оглядывая всех, кто проходил мимо. Вдруг Влад почувствовал… или ему показалось – как будто кто-то попытался влезть в его голову, такое ощущение, как мозга коснулись пёрышком и тут же отпрыгнули назад. Может дракон где то рядом бродит – подумал он, пытается связаться? Но нет, попыток больше не было. Охранник принёс ему холодного кваса, он с жадностью выпил не меньше литра – даже в животе забулькало. Под латами – в латных сапогах – стояла лужа пота, к телу неприятно прилипало нижнее бельё, ему хотелось скорее скинуть с себя железяки и смыть с тела липкие выделения – но нет. Впереди был самый главный бой.

Наконец – завыли трубы и на арену объявили последнюю пару: его и графа Даливита. Влад забрался на коня, переступившего толстыми ногами, компенсируя тяжесть железного рыцаря, конь всхрапнул под своими железными пластинами и плавной поступью понёс хозяина на арену. Сквозь прорези своего ведрообразного шлема он посмотрел на графа – это был мощный человек – несмотря на тяжёлую броню, не было видно, что он с трудом сидит на коне, его броня блестела, остроклювый шлем напоминал морду какого-то гигантского муравья.

Влад положил копьё на крюк справа, направив его на противника, и начал разгон. Противник ловко отбил щитом его удар, врезав своим копьём в центр щита Влада так, что тот получил вмятину. Если бы не месте лекаря был кто то другой – неминуемо проигрыш. Удар такой силы нормальный человек сдержать не мог. Они разъехались снова, разогнались – удар! – и Влад почувствовал, как он летит вместе с седлом на землю – подпруга не выдержала удара и порвалась. Он удивился – с какой стати порвалась? Подрезать не могли, охраняли коня… Ну, кто её знает, странно.

От удара у него выбило воздух из лёгких и в глаза помутнело. Он открыл глаза и тут увидел, что противник уже наносит удар по нему своим мечом! Он едва успел откатиться в сторону, когда тот нанёс ещё удар, ещё и ещё – Влад еле успевал уворачиваться. Трибуны шумели, возмущаясь поведением рыцаря. Вообще-то такое поведение было на грани закона – вроде и не запрещено добивать противника, оглушённого падением, но и не совсем согласуется с честью… но то, что как-нибудь этот граф переживёт отсутствие чести – Влад не сомневался. Как не сомневался в том, что в случае выигрыша противника итоги турнира точно будут утверждены герцогом. Он изловчился, и когда, в очередной раз противник нанёс удар по нему, лежащему, ударил его ногой под коленку, свалив на землю. Потом быстро поднялся, подошёл к валявшемуся седлу и выдернул притороченный бастард, взял в правую руку. В левую короткий меч – и как в предыдущем бою пошёл на противника – теперь горя желанием отбить ему башку за «неспортивное» поведение.

Граф уже поднялся, взял меч обеими руками, поднял его высоко над собой и ждал Влада. Тот стандартно встретил удар коротким мечом, отведя его в сторону, и начал методично долбить бастардом по плечам, рукам, по бокам противника – желая выместить на нём ярость. Это его и подвело – надо было быстро заканчивать бой, а не заниматься удовлетворением своей жажды мести. Он вдруг почувствовал какую-то тяжесть во всём теле, на глаза накатывал сон, в глазах темнело… враг оправился от ударов и стал со всей силой бить его мечом, целясь в основном, в шлем. Влад не понимал, что с ним происходит, он реально падал в сон, как будто не спал месяц подряд. Они бились уже рядом с трибунами и ему были видны ряды орущих людей, удивлённое лицо графини Саваловой, довольное лицо герцога. Влад, как в кошмаре с трудом преодолевал завесу немощи, отбивая удары – но теперь не все – один из них с силой врезался ему в левое плечо и сразу выпал меч из левой руки – видимо была сломана ключица. Оживившийся враг активизировался ещё больше – и вдруг лекарь вспомнил – что-то подобное он испытывал, когда дракон напускал на него морок! Где-то на трибунах сидел менталист и воздействовал на него мозг! Влад собрался с силами и направил волю в направлении источника ментального нападения так, что у него чуть искры из глаз не посыпались… а может они посыпались и от того, что противник наконец-то попал ему по шлему и в нём загудело, как в пустом ведре. И вот, в голове у Влада прояснилась – на трибунах кто-то пронзительно закричал, а может ему и послышалось это… В любом случае – он сбросил с себя морок и со всей мощью и скоростью модифицированного человека бросился на графа. Он пропускал случайные удары по корпусу, вминающие броню в тело, забыл о безопасности и думал только о том, чтобы забить этого урода как можно быстрее. Его действия напоминали действия берсерка, не заботящегося о своей безопасности и думающего лишь о том, чтобы убить перед смертью как можно больше врагов. Граф уже был ошеломлён ударами, и, видимо находился в состоянии «грогги», когда меч Влада описав сверкающий полукруг, обрушился на его шлем сверху с такой силой, что разрубил его и вошёл тому в голову, пустив фонтанчик крови, при этом конец меча обломился от силы удара, отлетел вперёд и вонзился в деревянное ограждение арены, прямо перед побледневшими герцогом и графиней. Бой закончился.

Влад отстегнул шлем от стального воротника, снял его с трудом – уши еле пролезли через помятое ударами «ведро», поморщился от боли в сломанной ключице – которая уже начала срастаться, но ещё дико болела, стреляя волнами боли в руку, и подошёл к сидящим на помосте герцогу и графине. Герцог поднялся и сухо объявил победителем барона Унгерна, затем повернулся и ушёл с помоста. Его глаза сверкали ненавистью и Влад понял – он приобрёл в императорском доме заклятого врага. Ну не первый и не последний враг – решил он для себя и подмигнул графине, теперь уже не отведшей глаз и со странной смесью любопытства и предвкушения, рассматривающей своего будущего мужа. Он кивнула ему, и, сопровождаемая своими спутницами, тоже покинула турнир.

Герольды объявили об окончании турнира, объявив его победителем барона Унгерна. Затем, распорядитель объявил о назначении свадьбы барона Унгерна и графини Саваловой на послезавтра, и что все желающие могут присутствовать на ней. Зрители радостно зашумели, предвкушая веселье и пьянку, и стали расходиться. Влад потащился к себе в шатёр, где с него наконец-то сняли помятые и порубленные доспехи. Тело было в синяках, медленно, на глазах, желтеющих и исчезающих. Влад попросил подать тёплой воды, которую уже нагрели в бочке, кидая туда раскалённые камни и с наслаждением вымылся, смывая грязь и пот.

Он уже два часа как дремал на раскладной кровати, когда за плечо тронул Борислав:

– Господин Влад, вас приглашают в замок – пора готовиться к свадьбе, к вступлению в права на графство. Мы поедем с вами вперёд, а остальные подтянутся за нами, когда соберут шатры и вещи. Теперь замок ваш дом. Вернее – будет вашим домом, когда вы женитесь.

– Отдохнуть не дали… ну что же – поехали. В замок, так в замок. Честно говоря мне надоело уже жить в палатке, как то хочется на нормальной кровати поваляться.

Через полчаса они шли по коридорам замка, сопровождаемые слугами и распорядителем. Он отвёл будущего графа в его комнату, где на постели лежал приготовленный костюм – как ни странно он был впору Владу – или заранее на глаз сняли мерки, или он на кого то шился, и достался Владу. Скорее всего графу Даливиту, который теперь лежал при смерти в своём шатре – подумал Влад. Одевшись, он поспешил за слугой, проведшим его в небольшой зал, где находились герцог, графиня, архимаг и несколько дворян из свиты герцога. Были накрыты столы, уставленные всевозможными яствами и напитками. Влада усадили по правую руку от графини, слева от герцога. Первый тост провозгласил герцог – он поздравил победителя турнира и объявил, что свадьба состоится послезавтра, в двенадцать часов пополудни. На лугу будут установлены столы для рыцарей, а также, ниже – для простонародья. Потом пошли другие тосты, от остальных гостей, Влад говорил какие-то банальные глупости в ответ – вечер закончился уже полночь, когда все зевали и на столах всё было съедено и выпито.

Таким образом Влад уже был помолвлен и от судьбы быть женатым его могла отвлечь только смерть. Впрочем – как всегда, она кружит рядом. На следующий день, с утра пораньше, в замок явился посланец от графа Красуна – того, с которым Влад сцепился в придорожном трактире. Этот Красун предлагал ему встретиться в поединке, о котором они сговаривались раньше, в двенадцать часов пополудни. Место встречи было выбрано в версте от замка, на опушке леса, вдали от любопытных глаз. Так как вызывал граф Красун, то выбор оружия был за Владом – он остановился на длинном прямом мече, довольно лёгком, напоминающем палаш. Борислав отговаривал Влада соглашаться на дуэль в это время – мало ли какие неожиданности могут таиться в вызове – слишком придворные интриги прихотливы и непредсказуемы – вот после женитьбы – тогда да, можно сходить потрясти железками, а до того – просто глупо. Но Влад заартачился – ему было скучно весь день сидеть на месте и смотреть за тем, как выкатывают бочки и разделывают быков и баранов, готовясь к свадьбе. В общем – он собрался, надел обычный кожаный костюм для верховой езды, дуэльный меч и водрузился на коня. С ним поехали Борислав и Степан – в отличие от него – в полном боевом вооружении, в кольчугах, с модифицированными мечами. По договорённости с Красуном, с ним должны были прибыть тоже двое секундантов.

Опушка леса была уже суха, с вылезающей небольшой ярко-зелёной травкой и первым подснежниками. Дышалось очень приятно – прохладный ветерок слегка трогал разгорячённые тела дуэлянтов. Они сняли куртки, чтобы показать, что под ними нет кольчуг, оставшись в нательных рубахах. Влад снял и положил в сумку лошади амулет – чтобы уж всё было по-честному. Дуэлянты встали в позицию и бой начался. Влад вяло отбивал нападения Красуна – он не представлял ничего особенного в плане фехтования, всё это выглядело как аэробика на свежем воздухе – когда вдруг со стороны леса просвистели стрелы, и одна из них впилась Владу в плечо. Две другие он успел отбить мечом, а из леса выскочили человек двадцать охватившие место дуэли дугой, отрезая пути отхода. Телохранители Влада сразу сориентировались, бросились к нему и прикрыли от нападающих, встретив их плотной завесой из мелькающих клинков. Влад с стоном вырвал из плеча глубоко засевшую стрелу, оставив организму залечивать рану и присоединился к своим соратникам. Несмотря на численное превосходство – у нападавших не было никаких шансов – они напали на модифицированных воинов, для которых умение нападавших владеть оружием было детскими играми.

Борислав рубил противника огромным мечом, разрубая их до пояса как картонных, Степан уже положил нескольких противников, в конце осталось пятеро – двух очень быстро убил Влад, одного проткнув, другому разрубив голову, оставшиеся двое побежали в сторону леса, где ещё прятались стрелки – Борислав и Степан догнали их быстрыми летящими прыжками и зарубили, потом, не снижая скорости побежали в лес, где вскоре раздался звон клинков и крики. Наконец всё стихло.

Влад с отвращением взглянул на стоящего в стороне графа и спросил:

– Граф, ну как не стыдно? Кто вас заставил устроить засаду? Герцог? Его это люди, да?

– Его. Он обещал руку графини, если я вас убью. Ну не безродному же какому-то выскочке она должна достаться… вместе с графством.

– Граф, вы болван – он готовил её для своего племянника. Вы бы никогда не получили ни графства, ни графини. Защищайтесь – теперь я намерен вас убить.

Граф встал в позицию, сделал выпад, Влад легко обвёл своим клинком вокруг его клинка – и вонзил меч ему в живот. Бой закончился за три секунды. Граф стонал на траве, зажав живот с льющейся сквозь пальцы кровью, Влад подошёл, посмотрел на него и коротким движением воткнул меч в сердце. Тот дёрнул ногами и затих, уставив в небо пустые мёртвые глаза. Влад очень не любил людей, не держащих своё слово, а тем более – бьющих в спину. Степан и Борислав обшарили трупы, собрали кошельки, перстни и цепочки, посовав их к себе в карманы – не помешают. Влад смотрел на это дело с пониманием – наёмники есть наёмники, это их честная добыча. Потом они посовещались и решили прислать сюда повозку за снаряжением и оружием нападавших – они стоят приличных денег – чего им валяться, в хозяйстве сгодятся. Рука Влада болела – что-то в последнее время его телу стало уж очень доставаться – думал он, склонившись к луке седла и доставая из сумки амулет. Он как то уже привык, что из-за амулета до него нельзя достать ни стрелами, ни другим оружием – а тут – два ранения за день. Перебор, однако. С этими светлыми мыслями он добрался до замка и пошёл к себе в комнату. Там он приказал слуге принести большую ванну и наполнить её горячей водой, забрался в неё и стал наслаждаться, попивая холодное пиво, из глиняной кружки. Этот контраст горячего и холодного привёл его в хорошее расположение духа, он прикрыл глаза и забылся, чувствуя, как зудит заживающая рука.

Скрипнула дверь, он напрягся, готовый вскочить и отразить нападение, но это была его будущая жена. Она, опустив глаз, а прошла к кровати Влада и села на краешек:

– Господин Влад, извините, что я врываюсь в такой момент, мне хочется с вами поговорить.

– На какую тему, графиня? Действительно. Момент довольно неудачный… а может ко мне присоединитесь? – Влад улыбнулся и подмигнул графине, сразу порозовевшей и отрицательно мотнувшей головой.

– Я бы хотела знать ваши планы по поводу меня и графства, если возможно. Что вы думаете делать дальше, после того как женитесь на мне и получите титул? О вас ходят противоречивые слухи, говорят, что вы магик большой силы. А кто то говорит, что вы простолюдин, присвоивший себе титул барона, кто то – что вы удачливый наёмник, завоевавший титул мечом – кто вы такой? Что хотите от меня?

– Хммм… ну что же, давайте объяснимся – Влад, не обращая внимания на шокированную графиню, вылез из ванны, обстоятельно обтёрся льняным полотенцем, с ухмылкой заметив что Лесана с интересом разглядывает его тело, особенно некоторые части, надел нижнее бельё, штаны, куртку, и присел на кресло рядом с камином – давайте напрямую, раз вы хотите: меня, конечно, интересует графство. Оно даёт мне возможность осуществить мои задумки, мои планы, обрести необходимый статус в империи. Вы, как женщина, меня мало интересуете. Заверяю вас, есть много прекрасных, и просто очень красивых женщин, которые считают за счастье лечь со мной в постель. Для завершения церемонии брака необходимо, чтобы мы с вами совокупились. Это я сделаю – кстати – не бойтесь последствий, беременности не будет, я за этим прослежу. Мне ни к чему сейчас обзаводиться наследниками, да и вы, скорее всего этого не хотите. Вы останетесь здесь, в замке. Я не напрягаю вас по поводу измен или чего-то там такого – делайте что хотите, только чтобы это было не нагло и тихонько – если вы пуститесь во все тяжкие со всеми солдатами нашего гарнизона – я этого не потерплю и вас накажу. Это надо понимать. Я буду жить то в замке, то у себя в Клинике. В моё отсутствие вы будете вести дела в замке – и мне потом отчитываться. Или тем, кому я скажу. Если вы окажетесь дурой и начнёте разрушать хозяйство, а не налаживать – я вас от него отстраню. Я слышал вы благотворительностью занимались – крестьянам помогали – это похвально. Будете помогать и после замужества. Ну о каких-то ещё нюансах – мы с вами поговорим потом. Надеюсь найти в вашем лице не только жену, но и друга. Я понимаю ваше положение, и заверяю вас – вы не пожалеете, что именно я дан Богом вам в мужья. Ну, вот как то так. Вам всё понятно?

– Понятно. Только хочу спросить – а почему вы считаете, что я не хочу от вас наследника? – графиня весело усмехнулась и подмигнула ему.

Влад поперхнулся клюквенным морсом, который он в этот момент пил, она ещё веселее рассмеялась и вышла из его комнаты. Из огня, да в полымя – подумал он – а графиня та ещё штучка. Везёт мне на горячих женщин! С этими мыслями барон, он же будущий граф, завалился на постель и закинул руки за голову. Завтра операция «Захват графства» завершится. Что это ему готовит?

Глава 4

Уже стемнело, замок отходил ко сну, когда в дверь Влада кто-то постучал. Он ответил, и в дверь неслышно вошёл архимаг Борута.

– Извините, барон, что я беспокою вас – вы, наверное, собирались отходить к сну? Но мне хотелось переговорить с вами окончательно, по поводу наших дел. Разрешите присесть?

– Конечно! – Влад придвинул архимагу кресло возле камина, и сам уселся напротив, незаметно рассматривая его лицо. Лицо архимага было непростое – определить по лицу, что он думает, какие эмоции испытывает – было практически невозможно. «Старый интриган, скорее всего, научился держать свои эмоции при себе, за те сотни лет, что он живёт» – подумал Влад – «Ну-ка прощупаю его эмпатически – тееекс… удовольствие, опасение, доброжелательность, спокойствие… похоже ты договорился, видать, с гильдией» Влад сразу решил перехватить инициативу и повести разговор в нужном ему ключе:

– Господин Борута, не проясните ли вы мне один вопрос?

– Что именно. Проясню… если это в моих силах.

– Скажите, на гостевых трибунах во время турнира, не было смерти кого-либо? Или какого-то другого странного происшествия?

Влад сосредоточился и опять начал сканировать чувства архимага: «Удивление, опасение, доброжелательность…»

– А откуда вы знаете? Магику герцога на трибунах неожиданно стало плохо, он потерял сознание и не приходит в себя… вернее – пришёл, но в виде растения – пускает слюни, мочится под себя – даже есть сам не может. Хммм…

Архимаг поднял глаза на Влада, остро взглянул на него:

– Ваша работа? Каким образом?

– Вначале, скажите мне – это не вы его на меня натравили? Только давайте без увёрток, честно, я всё равно увижу – ваша работа или нет? С ведома гильдии, или нет?

– Господин барон, надеюсь, вы не считаете меня и гильдию идиотами? Скажите – ЗАЧЕМ нам резать курицу, несущую золотые яйца? Тем более, что в общем и целом, ваши предложения были приняты и одобрены, за исключением одного – проценты подняты до десяти – Архимаг развёл руками с сожалением – Я ничего не мог сделать. Даже так это очень хорошо, заверяю вас. Вы могли пострадать гораздо больше. Теперь с вас пылинки сдувать будут, чтобы ничего не случилось, а вы про какие-то натравливания. Я вообще не в курсе, что случилось – не поясните мне?

Влад посмотрел на архимага, внимательно сканируя – нет, тот не врал. Он действительно был не в курсе происшедшего.

– Во время последнего боя я почувствовал давление на моё сознание – мозг был одурманен, заторможен, меня кидало в сон, я засыпал на ходу. Я понял, что кто-то воздействует на меня с трибун, и постарался наказать напавшего на меня, отправив всё обратно. Вероятно, я, не умея управлять этими способностями – доставшимися мне недавно – выжег сознание этого менталиста. Тем более, что я был в ярости, и постарался надавить как следует. Ну, вот и вся история.

Влад откинулся на спинку кресло, взявшись за его поручни:

– Я сам удивился – решив, что вы напустили на меня этого менталиста – ведь это на самом деле нелогично, я определил вас, как умного и умелого интригана – простите за откровенность – который умеет понять – что выгодно ему и гильдии, и вот это нападение не вписывалось в картину. Теперь – мне кое-что понятно. Непонятно только одно – вы что, не контролируете магиков? Как он мог, рядом с вами, проводить ментальную атаку? Вы что, не говорили с герцогом? Почему он пошёл против вас?

Архимаг скривился:

– Герцог – та ещё штучка – на глазах говорит одно, за спиной делает другое. Я говорил с ним, он обещал не вмешиваться в процесс турнира, не мешать – ну вот результат. С ним, особо-то, и сделать ничего нельзя – нельзя воздействовать магией на членов императорской семьи…

Архимаг вдруг замолк – видимо понял, что сболтнул лишнего – ведь если нельзя воздействовать магией на только членов императорской семьи, значит на остальных людей – можно! Потом добавил:

– По поводу контроля за магиками – мы же не можем контролировать ВСЕХ магиков – часть работает на членов императорской семьи, часть на родовитых дворян – в общем, на тех, кто может оплатить их услуги. Я и не мог проконтролировать его никаким образом. Вообще – вы меня удивили – магики-менталисты редки. А уж такой силы, как у вас, чтобы выжечь мозг напавшего – я о таком вообще не слыхивал. Может, вы что то мне не договариваете? – архимаг впился взглядом в глаза Влада.

– Уважаемый Борута – вы тоже мне не всё рассказываете. Но всё обстоит именно так, как я рассказал: у меня есть способности, о которых, часто, я и не предполагал. Я не могу вам помочь с этим – многого я не знаю. Я и просил вас предоставить мне учителя, если возможно. Что же касается процентов – конечно, мне это неприятно. Но я понимаю, что должен показать своё желание сотрудничать. Предлагаю вернуться к обсуждению процентов отчислений через полгода-год, как вы, не против? Может за это время гильдия решит, что с меня проценты брать вообще грех, как со святого! – Влад улыбнулся и взял со столика бутылку с вином – вам налить?

Архимаг кивнул головой и тоже улыбнулся:

– Сомневаюсь, конечно, что срежут проценты, или совсем уберут – деньги есть деньги, но кто знает? Может вы проявите себя очень нужным гильдии, а может вообще станете Верховным магом! Чего только не бывает… Что касается учителя – после церемонии вступления вас в права, после женитьбы, я отправлюсь в Лазутин и пришлю вам учителя – магистра. Он попробует вам помочь. Есть у меня один старый магик, немного эксцентричный, но очень, очень знающий.

Он допил бокал красного вина:

– Ну что же, теперь я вас покидаю – до завтрашней церемонии. Увидимся. Спокойной ночи… граф.

Они простились и архимаг вышел из комнаты. Влад разделся и улёгся под шёлковое одеяло, с удовольствием ощущая кожей прикосновение натурального шёлка: «Всё-таки в богатстве есть свои прелести… и ещё какие!»

Он стал вспоминать прошедшие дни, визиты графини и архимага и размышлять: «Самое большое достижение – это перемирие с гильдией. Конечно, в конце концов, я их пошлю подальше, но сейчас – это лучший выход. Пусть подавятся своими процентами. Забавно, как я, вроде бы с готовностью всё выложил архимагу. Но и ничего не сказал! Он может видеть, когда ему врут – как и я. И я не дал ему ни одного ложного ответа, но и не сказал правды – он ничего не знает ни о моём родном мире, ни о том, что я могу омолаживать людей, ни о драконьей магии. Всё-таки я сумел выкрутиться и безболезненно выйти из положения. Беспокоит герцог: он так и не оставил попыток устранить меня. Что делать? Убить его? Это большой скандал, может быть расследование, которое мне навредит. Зомбировать его? Это непросто – надо захватить герцога, привести его в бессознательное состояние, а потом – где гарантия, что зомбирование получится? Не зря ведь дракон как-то упоминал, что это можно проделать, если существо согласно на такую процедуру – а значит и не сопротивляется… а если не желает? Если его сознание сопротивляется контролю, да у него ментальный блок против таких штучек? Ну да, можно сломать блок, ворваться в мозг человека – а что потом будет? А если мозг выгорит, как у того менталиста, и получится овощ – на кого сразу подумают? Кому предъявит претензии вся империя, вся карательная система государства? Это притом, что воздействие на членов императорской семьи запрещено. Легче тогда просто убить его. А как? Прислать к нему манкурта, сделав его, к примеру, из племянника? Ага – разбил ему башку на турнире, потом являюсь его лечить – с какого-то хрена, лечу того, кто со мной подло поступал и чуть не убил – вот я какой благородный идиот! – вбиваю в башку мысль убить дядю. Если и получается, и он не выгорает (!) – вдруг он ррраз – и грохнул дядю – и все вспоминают – а кто заходил к нему из магиков-менталистов? АААА! – его враг, граф такой-то? Да он же лекарь-менталист! Люди же не идиоты, связать такие вещи легко. Нет. Не так надо. И не сейчас. Сейчас – точно нельзя. Это настолько всё шито белыми нитками… всё точно вылезет. Позже. Всё позже… Графиня – не могу её понять. Вроде симпатичная девица, явно перезрелая, так и хочет мужика – время пришло. Одновременно какая-то слишком инфантильная, может играет? Их с детства учат интригам и политическим играм. Ну, там посмотрим, что получится. Отдыхать. Завтра свадьба…»

Утром его разбудил распорядитель – и понеслось: ванна, свадебный костюм, инструкции распорядителя, беготня слуг… наконец, в сопровождении большой свиты, будущий граф Савалов двинулся по коридору на встречу будущей жене. Влад был одет в тёмно-синий камзол, украшенный кружевами и сверкающими небольшими алмазами. Он был ужасно тесным и неудобным – Влад всё время прикидывал – как в нём двигаться и махать мечом – получалось – никак.

Наконец – в коридоре показалась невеста. Она была в ярко-красном атласном платье, цветом как пожарная машина. Владу с усмешкой вспомнилось, как кто-то писал про наряды невест средних веков – казалось, что они отправляются не на свадьбу, а на костёр. Белый цвет у богатых и родовитых людей считался цветом простолюдинов, недостойным праздника, а посему – вот такая «пожарная машина». Невеста была укрыта от любопытных глаз фатой, а по её платью узорами были рассыпаны сверкающие камни. Влад подумал – небедный, вообще-то, был граф. И усмехнулся – сколько можно наделать амулетов из этих камней…

Церемония шла своим чередом – жениха и невесту водили, выводили, подводили… вокруг суетились какие то люди, потом их привели в часовню, где ожидал приглашённый священник – вся церемония венчания прошла быстро и незаметно – гораздо быстрее, чем в земном загсе, Владу показалось, что всё было как то смазано, урезано… или ему показалось это… наконец, они вышли к народу, с утра ожидающему во дворе замка – собрались люди с окрестных деревень, съехались из каких-то городков, много было и рыцарей, оставшихся после турнира на свадьбу – со своей свитой, жёнами, любовницами, прислугой. Часть этих жён, особо родовитых и важных, сопровождала невесту в свадебном шествии. Влада сопровождали его телохранители – по случаю приодевшиеся, но при этом не переставшие быть смертельно опасными, а также какие-то родовитые и важные господа, оказывающие ему внимание, как графу Савалову – видимо рассчитывая на различные куски со стола графа – жирные, и не очень. Влад отказался надеть какие-либо украшения – ограничившись лишь кольцом-амулетом с красным алмазом. Следом за ним вынесли мешки с серебряниками и начали разбрасывать их горстями, в толпу. Народ давился, кидался за монетами, засовывая найденное прямо в рот – Влада от вида такой антисанитарии даже передёрнуло. Наконец – герольд объявил:

– Приветствуйте графа Савалова и графиню Савалову!

Люди закричали, что типа «Многие лета! Славься!» – и так далее – то, что нужно было кричать в таких случаях.

Неожиданно Влад почувствовал опасность – слева из толпы на него кинулись два человека, с обнажёнными кинжалами – в графской свите закричали, дамы визжали, кто-то упал в обморок, телохранители Влада сработали молниеносно и нападавшие ту же были разрублены чуть не пополам. Всё успокоилось – когда из толпы вылетел арбалетный болт прямо в грудь Владу, немного наискосок. Амулет принял удар на себя, болт скользнул по его груди, отрикошетил и вонзился графине чуть ниже левой груди. Она ахнула, посмотрела, неверяще, на торчавший из тела металлический черенок, глаза её закатились и она медленно осела на камни площади. Из уголка рта графини потянулась тонкая струйка крови и выдулись розовые, радужные на солнце пузыри. Влад оцепенел на секунду, краем сознания отмечая, как Борислав и Степан кинулись в толпу, откуда прилетел болт, рассекли её как ледоколы и уже сбили с ног неизвестного мужчину с арбалетом.

Влад очнулся, в уши ему бросился шум толпы и крики людей – он, не обращая внимания на окружающих, подхватил на руки умирающую графиню – она синела и захлёбывалась выкашливаемой кровью – и рванул назад, в замок, как спринтер на старте. По дороге он свалил несколько не успевших отбежать гостей, слуг, добежал до своей комнаты, положил графиню на кровать и рванул с неё платье, оставив совершенно голой. Быстро вошёл в транс. Посмотрел ауру – она была слаба и мигала – накачал Силой, потом вырвал из тела болт, уцепившись за скользкий кончик, из раневого канала хлыстнула кровь, фонтаном, забрызгав его новый красивый камзол и попав в глаз. Он вытер кровь, размазав её по лицу, усилием воли остановил кровотечение и сосредоточился: рана стала медленно, но верно смыкаться, перебитая артерия залечила пробоину, медленно нарастали разбитые ячейки лёгких. Наконец – на месте раны остался лёгкий шрам, ямка. Потом и он исчез. Влад, уже по привычке, осмотрел тело графини – отметил прекрасное здоровье – даже все зубы были целы, посмотрел на её формы – немного коротковаты ноги и толстоваты лодыжки – сосредоточился – бедренная кость и кости голени стали удлиняться, высасывая энергию из тела. Есть, готово – грудь пусть остаётся как есть – второй размер тоже недурно. Подумал – разом удалил все волосы с тела – да здравствует гигиена! Если спросит – удалил магически. Вот такая прихоть и всё тут – когда лечил. И вообще-то соответствует правде. Посмотрел магическим зрением на низ живота – девственница. Хотел дефлорировать магически – не стал – он знал, что надо будет потом, как идиотам, демонстрировать, что половой акт совершился – без этого женитьба не имеет завершения и может быть расторгнута. Простынёй, с кровью на ней, будут потом размахивать как флагом. Не стал рисковать – потерпит немного, все женщины через это проходят, и даже иногда не умирают.

Влад провёл рукой над головой графини – она очнулась, недоумённо посмотрела на него и вдруг спросила:

– Что, уже? Я стала женщиной? Столько крови… А почему вы одеты?

– Ну как вам сказать, Лесана… женщиной в полном смысле слова вы ещё не стали, а вот покойницей – едва не стали.

Лесана непонимающе осмотрелась, заметила на полу валяющийся арбалетный болт, вскрикнула, зажав рот:

– Вспомнила! Я умирала! Вы меня спасли?

– Спас. Я же лекарь, и магик. Вам же говорили, наверное…

– Говорили, но я не поверила. Вы не похожи на магика… ой! – я совсем голая! А где мои волосы? – она прикрыла ладонью голый лобок и с недоумением посмотрела на него – это вы сделали? Зачем?

– Тьфу! Чувствую себя просто извращенцем каким-то! Ну нравится мне так, да и полезнее для организма, и чище. Вам что, не нравится?

– Нравится… странно только как-то… а я вам нравлюсь? – она убрала руки с низа живота и от груди – у меня хорошее тело? Идите ко мне…

Она протянула руки, глаза графини стали глубокими и влажными…

Влад подумал – «Правда – а какого чёрта ночи-то ждать? Я уже без женщины целую вечность!» Он сбросил с себя одежду и нырнул в её упругие объятья…

Через полчаса, Лесана, водя пальчиком по его груди, сказала:

– А совсем и не больно было… давай попозже ещё повторим?

– Повторим – усмехнулся Влад. Вот только теперь нам как то на люди надо выйти. Одежда-то наша пришла в негодность.

– Я боюсь на улицу… а вдруг опять нападут? Мне так страшно вспоминать. Они в тебя стреляли?

– В меня. Ты просто случайно попала под выстрел. Из-за меня.

– А всё равно, так хорошо получилось… может ещё повторим? Ой! – болит ещё. Наверное не смогу пока дня два. Или больше.

– Ну я тебе могу помочь – хочешь?

– Хочу…

Влад быстро ввёл её в транс и залечил повреждения и разбудил супругу. Через несколько минут они снова сплелись в объятьях.

На сигнал колокольчика к ним в комнату вошёл слуга. И не обращая внимания на валяющиеся на полу и окровавленные одежды новобрачных, спокойно спросил:

– Что желают господа?

– Принесите одежду, чего-нибудь поесть и попить… и ещё – пусть Борислав ко мне зайдёт.

Слуга удалился, а Влад быстро надел штаны, закрыл занавеси балдахина и открыл дверь. На пороге стоял Борислав, спокойный и невозмутимый.

– Привет Борислав. Вы определили, кто это напал?

– Это были трое из бывшего окружения покойного графа Савалова, вы ещё их в плен брали, и выпустили. Вот они и напали. Одного мы взяли живым, но добиться ничего не можем – только повторяет: «Я должен убить графа Савалова, должен убить графа Савалова» – и всё.

Влад нахмурился – он понял, кто это был.

– Борислав, убей его. Он опасен, пока жив. Для меня. Как там обстановка на улице? Народ не разбежался?

– Да какое там… празднуют вовсю. Им объявили, что брак свершился, графиня жива и здорова и всё нормально.

– А откуда ты знаешь, что она жива и здорова?

– Хммм… ну, во первых – её потащил лучший лекарь империи – и что, неужели вы бы дали ей умереть? А во-вторых – он ухмыльнулся в усы – мёртвые так не кричат, на весь замок. Так что тут уже все в курсе, что брак совершился. И не один раз… – он ещё раз ухмыльнулся. Только вот надо, чтобы распорядитель и нотариус засвидетельствовали совершение брака – сейчас они придут, а вы им дайте простыню со следами крови и они посмотрят на вас, лежащих в постели. Вот тогда всё будет официально завершено.

Через час так и случилось – торжественная «комиссия» зафиксировала факт завершения брачной церемонии и Влад с Лесаной спокойно продолжили свои занятия, прерываемые на поедание различных яств, принесённых в комнату в огромном количестве.

Уже поздно вечером, Влад лежал на кровати, рядом с усталой посапывающей Лесаной, и думал: «Странно как всё закрутилось – я изготовил живые торпеды, и направил их на врага… и эти торпеды вернулись, чуть не погубили людей, практически не имеющих отношения к происшедшему. Манкурты были нацелены на графа Савалова. И когда меня объявили графом Саваловым – сработал спусковой механизм мозга, и три торпеды, оставшиеся в живых, пошли в цель. Если бы не амулет, если бы на моём месте стоял обычный человек – я бы уже лежал в склёпе. Впрочем – если бы я был обычный человек – и манкуртов этих бы не было. Круг замкнулся…» Он закрыл глаза и постарался уснуть – через полчаса, у него это получилось.

Последующие несколько дней прошли в суете – Влад разбирался с системой безопасности замка, делал смотр гарнизона – порядком уменьшившегося после войны с Клиникой. Командиром гарнизона он поставил Борислава – опытней его у него в окружении не было, да и был он абсолютно лоялен. Сейчас гарнизон состоял из восьмидесяти латников, довольно потрёпанных и не вполне умелых. Работа предстояла большая. Хозяйство замка было сильно запутано, непонятно – откуда и сколько причитается доходов, куда идут расходы. Влад попытался разобраться – так и не смог. Оставил это на будущее.

Герцог покинул замок со своей свитой, сухо попрощавшись и уехал не оглядываясь – ясно было, что теперь оглядываться в ближайшие годы придётся Владу. Впрочем – ему было на это наплевать.

Как-то, в один из дней, он попросил Лесану показать ему замок, в котором она выросла. Они долго бродили по замку, она показывала ему портреты предков – засиженные мухами и закопчённые. Он вначале с интересом слушал, потом ему это надоело и после трёх часов хождения Влад отправил её заниматься своими делами, а сам решил спуститься в подвалы замка – он так и не удосужился туда зайти. Пройдя длинными коридорами, он подошёл к тёмному спуску в подземелье. Возле него стоял охранник, который, было, заступил ему дорогу, но узнав графа – отступил в сторону.

– Что там находится? – Влад с интересом смотрел на тёмный зев, начинающийся крутыми ступеньками.

– Ну, вначале, господин граф, тюремные камеры. А потом, дальше – запертые помещения, и я не знаю что там. Может управляющий знает?

– А где он, управляющий?

– Где? Да там же, в тюрьме и есть. В одной и камер.

– А кто его туда посадил-то? С какой стати? – Влад очень удивился, так как знал, что управляющий был доверенным лицом старого графа и он во всём на него полагался.

– Молодой граф… покойный. Какие-то у них с управляющим вышли неприятности, вот он его и посадил. А потом все о нём забыли. Так и сидит с тех пор.

– Ну-ка пошли – покажешь мне, где он сидит.

Они спустились по крутой лестнице, с выщербленными и грязными ступеньками, натоптанными поколениями узников. Факел трещал, отбрасывая неверные, призрачные блики на стены подземелья. Влад заметил странную вещь – явно, основание замка, подземелье, было гораздо старше, чем сам замок. Они отличались по цвету камня, по строению кладки. Более того – тоннель, ведущий к камерам был как будто высечен из целикового камня, напоминал древнюю пещеру. Вдоль коридора тянулись закрытые решётками комнаты, где на полу лежали множество людей в разной степени измождения. Некоторые высовывали руки из-за решётки и слабым голосом просили:

– Еды! Бога ради еды!

Кто-то уже не поднимался и лежал на полу, в охапках соломы. Владу показалось, что охапки эти как то странно шевелятся – он присмотрелся – на соломе и на ещё живых (а может и мёртвых) людях копошились мириады клопов, вшей, тараканов, солома будто шелестела от насекомых.

– Эт-то что за блядство?! Это что тут за концлагерь?! – Влад с ужасом и отвращением смотрел на это торжество человеческой подлости и бессердечия.

– Так всегда было… при старом графе ещё как-то о сидельцах заботились – еда была получше, прибирали в камерах, а уже молодой граф запретил что то делать для заключённых.

– А кто здесь вообще сидит?

– Ну, в основном, те, кто бунтовал против графской власти, преступники. Есть часть заключённых – пойманные разбойники, но таких мало. В основном крестьяне, те, кто был против, чтобы молодой граф позабавился, с его женой или дочерью. Но они тут долго не задерживались – молодой граф любил сам их пытать – там, в конце коридора дверь пыточной, граф забирал туда узников, потом их уже никто не видел. Стражник понизил голос и сказал – сказывали – молодой граф якшался с нечистой силой, совершал какие-то древние обряды. Если честно – мы все вздохнули, когда его убили.

– А вы-то как могли служить этому уроду? Вы же видели, что творится?

– А жить как то надо? Деньги нужны опять же… Напьёшься после службы, вроде и забыл… а начнёшь возмущаться – тут и окажешься – стражник указал на страшную дверь в конце коридора – были такие случаи. Панас как то обратился к графу, что надо прибраться в камерах и хоть немного помочь узникам – там и пропал, в пыточной. Мы все и молчали…

– Ладно, разберёмся. Где тут управляющий сидит, в какой клетке? Если он ещё живой…

– Живой – вон, шевелится – стражник показал рукой на крайнюю у пыточной клетку – живой, родимый. Он так-то мужик хороший, справедливый. Похоже это молодому графу и не понравилось. Сейчас я открою.

Стражник погремел огромной связкой ключей, дверь с лязгом распахнулась и Влад с отвращением вошёл к клетку. Его замутило от запаха человеческих испражнений, гниения, к ногам тут же бросились толпы насекомых. Он подался назад и выскочил из камеры, чувствуя, что его сейчас вырвет – сколько бы он не был опытен, видал жизнь, но такого пакостного места не видал.

– Сейчас идёшь в стражницкую, берёшь людей – побольше, в конюшне освобождаете помещение, застилаете его соломой и накрываете тканью – скажи Бориславу – я велел. Сюда тащите воды, острые ножницы, ножи – всё, что угодно, много мыла – что используют для стирки тканей, вонючее которое, хозяйственное. Давай шустрее.

Влад выпроводил стражника, потом создал под потолком тоннеля несколько ярких магических светляков – они осветили весь этот ужас до последней трещинки в стене. Через минуты томительного ожидания в мерзком тоннеле, по ступенькам спустился Борислав:

– Я распорядился, господин граф. Сейчас люди подойдут с водой, мылом и тряпками. Может выйдете отсюда – а то ещё вшей наберётесь. Лучше вы на воздухе подождёте. Или там, в помещении – мы освободили несколько стойл под приём заключённых.

Влад подумал и согласился. Торчать ему тут было и противно, и не имело смысла. Лучше принимать больных наверху, в конюшне и сразу лечить. Он взбежал по лестнице, вышел на свежий воздух и с наслаждением стал его вдыхать, выветривая из лёгких мерзкий смрад тюрьмы. Даже для тюрем средних веков, это было запредельно – Влад бывал в городской тюрьме, так она была, в сравнении с этим вертепом – просто санаторием. Граф, на своих землях имел право карать и миловать как угодно, и вот результат – десятки, а то и сотни людей сгинули в страшном подвале, в муках, без надежды на освобождение.

Влад вошёл в конюшню, пахнущую свежей соломой и конскими яблоками, там было чисто прибрано, выметено – явно, о лошадях заботились гораздо лучше, чем о людях – да и стоили они многократно дороже. Начали приводить и приносить первых узников – с них срезали одежду, волосы, вымыли на месте вонючим мылом, убивающим насекомых, смывающим липкую грязь и и нечистоты. Большинство были буквально при смерти – Влад вливал в них силу, ремонтировал изношенные тела – сразу сильно воздействовать на них было нельзя, они могли не выдержать. Им принесли бульон с кусочками белого хлеба – давали понемногу – заключённые захлёбывались пищей и выпрашивали ещё – но Влад запретил давать больше – это было смертельно для них. Наконец – их всех уложили рядами на подстилках и накрыли одеялами.

Влад вышел из конюшни после нескольких часов целительства опустошённый – и физически, и морально. Сколько бы не рассказывали и не писали о пренебрежении к человеческой жизни в старину – пока это не увидишь своими глазами – не поверишь. Он пошёл снова в тюрьму, спустился вниз – подождав, когда вынесут последние вёдра и бочки с водой, после омывания узников – пол был залит мыльным раствором, но это мало заглушало смрад. А насекомые в камерах как будто не заметили, что исчезли источники пищи. Везде валялись кучи тряпья, сорванные и срезанные с заключенных, кишащие клопами и вшами. Влад подумал, встал на порог крайней камеры и сосредоточившись стал Силой подымать температуру в ней, пока солома и тряпьё не начали дымиться. Он, вначале, хотел ударить файрболлами, потом решил, что это неэффективно и попробовал просто поднять температуру в помещении, накрыв его каким-то куполом – как некогда сделал с трупом погибшей девушки в клинике. Он примерно запомнил, что тогда сделал, и теперь повторял это, только в более большом объёме. Влад обходил все камеры – их было около двадцати – выжигая дотла, пока в них не осталось ничего, кроме голого раскалённого камня и пепла. Эта работа и лечение опустошила его магический узел почти досуха. Он потянулся к Реке, заправить узел, и с удивлением обнаружил, что в этом подземелье не может дотянуться до источника Силы. Влад поспешил выбраться по ступенькам наверх и с облегчением констатировал, что наверху способность касаться Реки вернулась. Он подумал, что или это на глубине, под толщей камня способность дотягиваться до Реки слабеет, или само подземелье обладает таким свойством. «Хорошо хоть, что способность пользоваться магией не исчезает» – думал он и отправился искать управляющего среди узников.

Стражники указали ему на исхудавшего человека, неопределённого возраста – от тридцати до шестидесяти – слишком он был истощён и измучен, чтобы определить возраст, Влад приказал поместить его в замок, отдельное помещение и приставить к нему сиделку. Когда всё было сделано, он ещё раз осмотрел его – поправил организм, убрал язву желудка и вылечил раны на спине, оставленные плетями – они гноились и глубоко изъязвляли спину. В первый курс лечения он только заставил их зарубцеваться, теперь же, определив, что тот выдержит более радикальное лечение – убрал их до конца. Закончив. Разбудил управляющего:

– Здравствуйте. Я новый граф Савалов, муж Лесаны. Вы управляющий поместьем Саваловых?

– Был управляющим, пока молодой граф не заточил меня в тюрьму – управляющий открыл глаза, глубоко впавшие в череп и внимательно посмотрел на Влада – я приветствую вас, ваша светлость. А куда делся молодой граф?

– Он умер. Нет – его убил один из приближённых, впав в безумие, не я – Влад ответил на немой вопрос управляющего.

– Вас как звать?

– Михаил Зиланин. Я служил этому роду с младенчества, старый граф за способности выдвинул меня на эту должность и я был на ней до заключения в тюрьму.

– А за что вас заключили?

– За что? – переспросил Михаил – за то, что я осмелился противиться воле графа, был против его экзотических развлечений – как то – потрава крестьян собаками, скачки с человеком на верёвке, волочащемся по земле, испытание мечей на крестьянах – хорошо ли они рубят плоть. За возражения я был высечен плетью и заключён. Вы как, ваша светлость, относитесь к таким удовольствиям? Одобряете их, или же равнодушны?

– Я категорически против этих развлечений и считаю, что за них графу надо было башку снести. Я Влад – тот, с кем молодой граф воевать ходил, при вас он отправился в поход?

– Нет, в поход не при мне, но вернулся, когда вы его выпороли – при мне. Честно говоря, я был просто счастлив, когда узнал от солдат, как это происходило – управляющий слабо улыбнулся – хоть кто-то надрал ему зад.

– Ну, в общем – я разбил его войско, потом граф умер от руки соратника. Потом объявили турнир, на руку графини и титул графа Савалова, и я его выиграл. Честно говоря – мне было некогда разбираться с делами графства, на первых порах, потом я стал вникать и обнаружил, что всё очень запутано и без управляющего не разобраться, стал искать управляющего – вот и нашёл вас. А так бы вы и до сих пор кормили вшей в камере.

– Слава богу, чтобы нашли меня… ещё бы неделю, и разговаривать вам было бы не с кем. Молодой граф был страшным человеком – рядом с моей камерой есть комнаты, в которые вошло очень много людей, при мне только – несколько десятков – молодые и старые мужчины, девушки, женщины, и даже дети. Никто оттуда не вернулся, а я слышал страшные крики, доносящиеся после того, как туда входил граф. Я не знаю что он там делал – по слухам, он занимался какой-то чёрной магией, иногда оттуда неслись не только крики истязаемых, но и странные звуки – я не могу их описать. Ключи от помещения были только у графа, никто кроме него туда не входил. После смерти старого графа тут всё изменилось, стали наведываться какие-то люди в чёрных капюшонах, надвинутых на голову, граф уединялся с ними внизу и никто не знает, что там происходило.

– Скажите, а Лесана как то участвовала в этих пытках и издевательствах?

– Да нет, что вы – она жаловалась отцу на своего брата, занимавшегося бесчинствами над крестьянами, но тот был занят своей болезнью и ему было ни до чего. Вообще – Лесана и молодой граф сводные брат и сестра, они ненавидели другу друга всю жизнь – Лесана младше его, и от любимой последней жены графа, которая погибла в лесу при странных обстоятельствах, на прогулке – её, вроде как, сбросила лошадь. Поговаривали, что она не сама умерла, что ей помогли – но возможно это досужие слухи. Когда её нашли, у неё был разбит висок и свёрнута шея. Никто ничего не знает о происшедшем. Так что, как старый граф умер – Лесана, фактически, находилась под домашним арестом, и брат собирался её выдать за какого-то дальнего родственника, со стороны его матери. Надо сказать и о его матери – ходили слухи, что она занималась чёрной магией, и сынка приучала. В общем – Лесана, девица вполне приличная, добрая, любила отца. Тут и с ним-то история странная – он как то быстро и странно ушёл из жизни – такое впечатление, что и ему поспособствовали. Вы, господин граф, осторожнее принимайте тут пищу и напитки – многие из тех, кто служил старому графу и, главное, молодому – остались на своих местах. Осторожнее со стражниками – часть из них участвовала в оргиях с молодым графом.

– Ну что же, спасибо за предупреждение… как поправитесь – надо, вместе с вами разобраться в делах, всё запутано донельзя. Отдыхайте.

Влад направился к двери, вдруг вспомнил:

– Скажите, а что было на месте замка раньше? Ведь он стоит на каком-то старом фундаменте, гораздо старше его самого.

– Ходили слухи, что тут было какое-то древнее святилище, но чьё святилище, какое оно было – я не знаю. Это знал библиотекарь, был у нас такой старик, но в прошлом году скончался. Попробуйте поискать что то в книгах, может что то и осталось. Лесана вам покажет где библиотека, она часто там бывала.

Влад листал старинные, пожелтевшие книги с завитушками и картинками уже не один час, но ничего по этому вопросу не было. Наконец, на следующий день поисков, на глаза Владу попалась старая тетрадь, засунутая между толстыми томами географии Мира и правилами поведения юных рыцарей во время застолья – это был дневник библиотекаря. Граф с трудом разбирал каракули, написанные дрожащей рукой старого человека, наконец, через два часа картина была в общем-то ясна: замок был построен на развалинах древнего храма змеелюдей. В дневнике шли длинные рассуждения о том, кто это такие были, зачем они были – они показались Владу довольно наивными и несостоятельными – если уж есть разумные тираннозавры – почему не быть разумным динозаврам размером с человека? Именно о таких и шла речь. Как понял Влад – они жили в пещерах, глубоко под землёй – эти пещеры были их спасением и постоянным местожительством после того, как климат изменился в сторону похолодания. Тираннозавры спасались тем, что уходили для размножения в тёплые края, а мелкие динозавры откладывали яйца глубоко в пещерах, ближе, источникам тепла – горячим источникам, берущим начало в мантии планеты. Храм поставили люди – фактически, это был, скорее даже не храм, а что-то вроде кормушки для «змеелюдей». Как было ясно из повествования – судя по легендам и сказкам, змеелюди считали обычных людей чем-то вроде законного питания, и постоянно употребляли их в пищу, охотясь на них. Когда людям это в конце концов надоело, была война. Змеелюди, понеся потери, ушли в пещеры, изредка совершая из низ вылазки, чтобы украсть одного-другого человека, обычно ночами. Кто знает – как зародился культ змеечеловека? Но в конце концов у одного из выходов из пещер был поставлен храм Змеебогу, в котором люди приносили жертвы, в виде подношений скота, а иногда и человеческие жертвы – по выбору жрецов. После этого разразилась ещё одна война – в результате которой и эти храмы были уничтожены. Как понял Влад – война разразилась между древними государствами, одно из которых и находилось на территории нынешней Истрии, в этом государстве и процветал, как государственный строй, культ Змеебога. Государство было очень агрессивным, всё время нападало на соседние страны, с целью захвата как можно больше пленников – в жертву Змеебогу. Фактически, они кормили змеелюдей человеческим мясом. Само собой – остальным это осточертело, и территории Истрии была захвачена предками нынешних людей, разговаривающих на «русском» языке, верующих в единого Бога. Все богопротивные храмы были уничтожены, вместе с их жрецами, и змеелюдьми – которых смогли найти. Входы в пещеры были замурованы и о разумных ящерах не было слышно уже тысячи лет.

Больше всего поразило Влада то, что библиотекарь указывал, о множестве исчезновений людей и скота в последние несколько десятков лет. Все списывали это на волков, на то, что люди утопли в болотах… но никто ничего не знал. Он был очень озабочен – вход в пещеры змеелюдей находился где-то под замком, и ему было ну ооочень неприятно узнать, что он не мог спать спокойно, без того, чтобы как-нибудь проснуться в пещере змеелюдей в виде «живой колбасы». Отложив записи библиотекаря, он отправился к Лесане, чтобы обсудить положение. Надо сказать, он был не очень высокого мнения о её знаниях и умственных способностях: Лесана была девушкой с живым и деятельным умом, но её обучение ограничивалось тем, что было признано важным девушкам из высшего общества – их учили читать, писать, обучали как минимум одному иностранному языку, игре на музыкальных инструментах, пению, поэзии, этикету и искусству составлять музыкальные композиции. Их обучали арифметике, давали уроки оказания первой помощи и народной медицины.

Помимо этого, девушки обучались верховой езде, искусству выращивать и тренировать охотничьих птиц, танцевать, играть в шахматы, сочинять и рассказывать истории.

Это помимо вышивки и неизбежного прядения, которым занимались женщины и в лачугах, и во дворцах.

Девушек учили управлению дворцовым хозяйством, сначала через наблюдение за тем, как это делают старшие, и затем доверяя им определенные сферы ответственности. Но вот знания об истории, биологии, физике или каких-то других науках у неё было не то что зачаточным – просто нулевым. Ей это было не надо для будущей жизни. Она на удивление спокойно восприняла то, что её, как приз, разыграли на турнире – её всегда готовили к тому, что мужей у неё может быть не один, а три или четыре – рыцари частенько гибли, от ран, на войне, или на молодецких игрища, своей же воли выходить замуж у знатных женщин не было. Лесана была счастлива хотя бы тому, что муж её не бьёт, даже разговаривает с ней по каким-то проблемам.

Вот и сейчас, она была рада, что муж обратился к ней с обсуждением проблемы змеелюдей, но никак не могла понять, чего он добивается – ведь змеелюди и Змеебог это сказки… и как это – разумные ящерицы? Она же видела ящериц – они не могут думать! Эта ограниченность взбесила Влада. Но закончилось всё благополучно – в постели, где жена постаралась как можно изысканнее утешить своего супруга умелыми ласками.

Перед тем, как отойти ко сну, Влад вызвал Борислава и переговорил с ним – теперь возле комнаты новобрачных стоял усиленный наряд телохранителей. Кто знает – что задумают противники – а тут ещё обнаружились странные сведения о змеелюдях…

На следующий день Влад вызвал в рабочий кабинет графа управляющего. Тот уже поправился, немного отошёл после отсидки и мог соображать – по крайней мере он так заявлял. Через четыре часа Влад примерно представлял, на чём зиждется благополучие графства: рабский труд. Кроме того, выяснилось, что финансовое положение графства было довольно печальным – несмотря на внешний лоск, пиры, алмазы на костюмах господ, казна графства была пуста – предыдущий хозяин вычерпал её, готовясь к войнам, создавая отряды латников (благополучно полёгших под стенами клиники).

В общем, Влад получил довольно обнищавшее графство, с разбегающимися от беспредела господ крестьянами, зарастающими полями и некошеными лугами. Основным видом отношений между крестьянами и хозяином была барщина. Крестьянам практически не давали развиваться, заставляя работать на полях графа три дня в неделю. Что при этом происходило? Крестьянин не мог как следует обработать свой участок земли, выделенный ему хозяином, а на полях господина трудился плохо. Урожаи были отвратительные, крестьяне, задушенные беспределом, бежали – разбойничали или жили где-то в лесах, живя охотой и рыбалкой.

Управляющий нарисовал очень неприглядную картину. Скоро должна была начаться посевная, поэтому надо было срочно решать эту проблему.

– Михаил, через неделю у меня должны быть все старосты деревень. У меня к ним предложение, от которого они не смогут отказаться – Влад устало откинулся на спинку кресла – так не может продолжаться. Графство разорено. Единственный выход – перемены.

И он объяснил управляющему – что хочет сделать. Михаил пришёл в ужас, долго убеждая, что так нельзя, что это не принято, что это вызовет гнев соседей-землевладельцев, но Влад был непреклонен – будет так, как он сказал. В конце концов, управляющий успокоился и неохотно признал, что это может сработать.

Они отправили гонцов во все двадцать семь деревень графства и стали разрабатывать систему, которую предложил Влад. В спорах, вычислениях, в бумажной писанине, за которую усадили несколько писцов, прошла неделя. Наконец – настал день сбора старост.

Во дворе столпились двадцать семь старост – в основном, это были мужчины уже вошедшие в зрелый возраст – лет около пятидесяти-пятидесяти пяти. Они подозрительно смотрели на графа и его управляющего – ничего хорошего от господ они не ожидали, умудрённые опытом предыдущих лет. На их бородатых лицах с морщинистым лбом было так и написано – чем ты ещё собрался нас мучить, аспид?

Влад внимательно осмотрел незнакомые лица – из них он знал одного Селифана, и начал:

– Уважаемые! У меня есть к вам предложение, которое вы, надеюсь, оцените правильно. Итак, с нынешнего дня барщина отменяется. Он сделал паузу и посмотрел на крестьян: они зашумели. Послышались выкрики – а что будет?! Как мы будем теперь?!

Наконец – все угомонились, по жесту управляющего, и Влад продолжил:

– Теперь вы будете платить оброк. Каждая деревня будет платить определённую сумму, с учётом количества работников и членов семьи каждого крестьянина.

Старосты опять зашумели, ошеломлённые известием – А сколько платить? А с землёй как?

– Тихо! Тихо все! Слушать господина графа, вы что как дети расшумелись?! – управляющий повысил голос на всю площадь – сейчас всё узнаете.

Влад:

– Все деревни получат землю, всю землю, что предназначена для пахоты и покосов, каждому старосте будет предложена земля – сколько надо, в пределах графства. Староста распределит землю между крестьянами. Это земля будет вами обрабатываться и весь урожай с неё ваш, за исключением двадцати процентов, которые вы будет выплачивать в денежном выражении, или натуральным способом, по ценам, оговариваемым отдельно – эти вопросы к управляющему. Сразу оговариваюсь – земля не должна пустовать – вы её будете обрабатывать обязательно, хотя можете и заниматься отхожим промыслом – если есть кузнецы, сапожники другие ремесленники – это приветствуется. Вы будете платить со своей деятельности налог двадцать процентов, а остальное всё будет идти вам. Всё это будет закреплено договором, заверенным стряпчим, где будут оговорены все условия выплат, аренды земли, наших отношений на годы вперёд. Грамоты уже подписаны мной – каждый получит по такой грамоте. Ещё вопрос: воинская повинность. Все крестьянские парни, желающие служить в гарнизоне замка, могут прийти к нам – их будут обучать, поставят на довольствие. Через десять лет службы – они получат освобождение. Вот теперь всё. Вопросы есть?

Толпа ошеломлённо молчала – Влад чувствовал эмпатически, что они излучают недоверие, надежду и радость…

– Ну что вы молчите, бородачи?! Благодарите графа, ведь такой подарок вам сделали! – управляющий возмущённо крикнул в толпу бородачей. Они, как очнувшись, упали на колени и поклонились графу, заголосив нестройными голосами:

– Спасибо, ваша светлость! По гроб жизни спасибо вам!

– Хватит, встаньте – недовольно бросил Влад – какие-то вопросы, пожелания есть?

– Ваша светлость, а как будет с правом первой ночи? Молодой граф всегда им пользовался – всех девок у нас перепортил… и жонок тоже.

– Не будет никакого права первой ночи. А если кто-то из заезжих благородных вас обидит – едете ко мне с жалобой, я с ним буду разбираться, и накажу. Вы под моей защитой.

– А что с нашими мужиками, ну с теми, то молодой граф забрал в замок?

– Часть из них жива – после нашего разговора, вам покажут, где они находятся – это человек шестьдесят, где остальные – я не знаю. Больше такого безобразия не будет – хотя и преступлений я не потерплю. Все, кто будет уличён в преступлениях – будут доставляться мне на суд. И я буду их судить по справедливости. Никаких безобразий не потерплю – убийства, изнасилования, воровство – буду карать беспощадно. Тюрьма теперь свободна, учтите.

Вперёд вышел пожилой мужчина, лет шестидесяти:

– Ваша светлость. За последние годы исчезло много девок, баб и мужиков, только в нашей деревне человек двадцать. Плохие ходили слухи – куда они пропали. Боимся мы…

– Мужики – я занимаюсь с этим вопросом. Я сделаю всё – чтобы люди не пропадали – Влад сказал, а у самого сразу проскочила в голове картинка запертой двери в конце тюрьмы – он так туда и не добрался…

– Ну, если вам всё понятно – шагайте за управляющим, получите грамоты, определитесь с суммами выплат и с наделами земли.

Мужики зашумели, нестройно стали благодарить графа и потянулись за решительно шагающим управляющим в канцелярию графства.

Влад отправился к Лесане. Он объяснил ей суть происходящего, она долго не могла понять, наконец, он растолковал ей и она пришла в восторг:

– Какой ты молодец! Ведь теперь они будут стараться работать лучше, нам гарантирован доход, а они будут больше плодиться и у нас прибавится крестьян, а значит и доход! Ты молодец!

– Ты контролируй процесс – вдруг мне придётся уехать по делам – в Клинику, например, или в столицу, или ещё куда – ты должна уметь управлять хозяйством, держать управляющего под контролем.

– Не беспокойся – меня учили управлять. Отец мне иногда поручал кое-какие дела по хозяйству – закупку продуктов, товаров, контроль за челядью. Не беспокойся за это, спокойно занимайся делами.

Влад как-то сразу поверил ей – она говорила уверенно, и явно знала, о чём говорит. Теперь нужно было разобраться с одной проблемой – найти вход в подземелье змеелюдей и разобраться – что тут вообще происходит. Он вообще-то уже знал – где этот вход, но ему ужасно не хотелось туда лезть. Это дело он оставил на следующий день.

Глава 5

Он медленно встал с постели, чтобы не побеспокоить раскидавшую руки и ноги обнажённую девушку, прикрыл её краем атласного одеяла – она пошлёпала розовыми, припухшими от сна и любовной страсти губами, повернулась на левый бок, обнажив тугую розовую попку, с которой соскользнул шёлк.

Влад с трудом отвёл глаза от заманчивого зрелища, решительно сунул ноги в штаны и стал одеваться. Была альтернатива – сейчас – нырнуть в постель, к горячей, спросонья и от ночных любовных утех, молоденькой женщине, или одеться и нырнуть в мерзкое, вонючее, пахнущее кровью и дерьмом подземелье. Он выбрал второе.

Шагая по брусчатому двору, Влад думал о том, как ему войти в запечатанную комнату со стальной дверью – «Выбивать молотами? А на кой чёрт молот магику? Долбануть воздушным кулаком, и всё. А может как-то похитрее попробовать – на молекулярном уровне – ну что у меня всё какие-то тупые зубодробительные методы! Может на замок как-то подействовать?»

Сзади, неслышно, скользил телохранитель, не отвлекая его от раздумий. Влад вышел на освещённую солнцем сторону замковой площади, зажмурился под лучами ласкового весеннего солнца и осмотрелся – на стенах замка ходили дозорные, во дворе замка суетились слуги, перетаскивая какие-то тушки гусей и кур, дымились трубы кухни и ржали на конюшне лошади – мир был прекрасен и так не хотелось лезть в чёрную нору…

Влад оставил телохранителя наверху, у входа в подземелье – там теперь не было охранника – после того, как Влад всех заключённых выпустил – кого-то забрали крестьяне, а кто-то ушёл сам или остался работать в замке. Охранять стало некого. Он спустился вниз – вонь немного выветрилась, уступив место запаху палёного тряпья и разогретого камня. Под потолком так и висели магические светляки, которые он оставил больше недели назад. Влад прошёл к запертой двери, ощупал её руками – она плотно подходила к каменному косяку, входя заподлицо. Оставалось лишь отверстие для ключа – сквозь него ничего не было видно – возможно отверстие было не сквозным. Он отошёл подальше, собрал воздух в мощный кулак и ударил по двери так, что задрожали стены темницы и посыпалась пыль – дверь устояла. Ещё удар – устояла. Ещё раз – стоит на месте, только с косяка отлетели кусочки камня.

Остановился, подумал: «Где у двери самое слабое место? Замок, петли. Когда я бью, сила удара распределяется по всей поверхности двери, значит уменьшается. А если изобразить из воздуха что-то вроде гигантского долота, стержня, в сантиметров пять толщиной?» – он сосредоточился и стал формировать что-то вроде тарана, оканчивающегося выступом, сантиметров пять в диаметре. Затем с огромной силой, как молотом, ударил этим тараном в место рядом с замочной скважиной – дверь в этом месте прогнулась, хрустнула, он ударил ещё раз – она распахнулась с тихим шелестом – видимо была хорошо смазана и очень прочно висела на петлях.

У Влада почему-то прошёл мороз по коже – открылась дверь в преисподнюю. Он осторожно толкнул дверь ногой, открыв пошире, создал магический светляк, прикрепив его к косяку и перешагнул порог комнаты.

Его встретил удушливый запах тления, как будто тут годами хранили сырое мясо и эти потёки и кусочки протухли. Он осмотрелся – большая комната, метров пятьдесят площадью, посреди что-то вроде алтаря, на котором лежали засохшие кусочки чего-то тёмного, неприятного и вонючего. Влад повесил светляк под потолок – свет залил стены, покрытые странные рисунками – одна картинка изображала людей в длинным хламидах, стоящих перед группой существ с зелёной чешуйчатой кожей, а между ними на земле лежали связанные, обнажённые мужчины и женщины. Их рты были открыты в крике, а лица искажены ужасом. Существа стояли на задних лапах, у них был небольшой хвост, но на них надето что то вроде портупеи, с различными непонятными предметами – видимо, оружие и украшения. На другой фреске изображался пир, рядом сидели люди и зелёные ящеры, а перед ними – Влад в ужасе содрогнулся – тело девушки со вскрытым животом, и оттуда, как будто, черпали кубками.

Он не стал рассматривать фрески дальше – его мутило от отвращения. Впрочем – алтарь тоже не вызывал удовольствия – на нём засохла кровь, лежали кусочки плоти – и Влад догадывался – чьей. Он подавил позыв к рвоте, потом подумал: «Вот так и отучают есть мясо! После этого доолго не захочется бифштекс с кровью или по татарски. Впрочем – я никогда не любил эту гадость. Не звери же, в самом деле, чтобы жрать сырьём» Он прошёл дальше на стенах были крепления для рук и ног, явно частенько использовавшиеся – браслеты были отполированы кожей жертв. Ещё дальше он увидел что то вроде пентаграммы, в углах которой стояли огарки свечей. Он ещё не слышал в этом мире что то о реально существующих демонах или чего-то подобном – но кто знает? О магии тоже ничего не было известно, может какие-то обряды змеелюдей и правда вызывают демонов? Не зря же они тут творили эту хрень? Потом решил – ну, мало ли, какую хрень творят на Земле, чтобы потворствовать своим извращённым фантазиям и своему зверству, может и тут какая-то секта бесчинствовала, а пентаграммы и иже с ними – необходимый атрибут оргий.

Влад прошёл дальше – на столах в дальнем конце комнаты, он увидел свитки, с рисунками, с пояснениями на непонятном языке. Свитки были сделаны из кожи, он присмотрелся и бросил свиток, вытерев руку об штаны – в углу свитка просматривался след татуировки – что-то вроде якоря. Свиток был сделан из человеческой кожи… Сразу вспомнились фашистские концлагеря. Он прошёл к алтарю и стал осматривать его – посредине, с дальней стороны алтаря, представляющего собой плиту из тёмного камня, с углубление и стоком – как на прозекторском столе – был выбит отпечаток руки. Влад с отвращением приложил руку к этому месту – ничего не произошло. Он толкнул от себя – квадрат, вместе с отпечатком руки, неожиданно легко скользнул вниз, погрузившись сантиметров на десять, потом вернулся назад, как будто его толкала невидимая пружина. Влад посмотрел вокруг – ничего не изменилось, ничего не открылось. Он походил сзади алтаря по комнате, передёрнувшись, посмотрел на фрески и решил, что хватит с него этого вертепа. Вход в пещеры был где то рядом, но он его не мог найти – скорее всего надо было сносить тут всё к чёртовой матери, тогда и искать.

Он решительно зашагал к выходу из комнаты, шагнул на квадрат на полу, украшенный сюжетом – что то вроде низвержения каких-то людей в подземелье… в голове у него что то забрезжило и он попытался остановиться… но было поздно: квадрат пола легко повернулся, как будто это была не каменная плита, а фанерный листок, и Влад полетел вниз, в темноту. Он успел извернуться, схватиться одной рукой за край каменного пола, сработали усиленные рефлексы – но те же рефлексы ему подсказали мгновенное решение – Влад отпустил пол и полетел вниз, в неизвестность. Он успел понять, за мгновение до того, как острым краем плиты ему должно было отрезать пальцы руки, что выбраться он не успевает, а лететь вниз придётся – что с пальцами, что без пальцев, только вот с пальцами как-то комфортнее. Через долгие секунды полёта – сколько их было – он потом не мог вспомнить – может десять секунд, может три – он врезался ногами в что то твёрдое, правую ногу пронзила страшная боль, его покатило по горизонтали и сознание потухло.

Пробуждение было страшным, отвратительным, ужасным. Его мозг вынырнул из забытья, как будто из глубины океана. Влад осмотрелся – он находился в клетке, из очень толстых прутьев неизвестного металла – прутья были серебристого цвета. Ему подумалось – «Уж не платина ли? Цвет уж больно такой интересный… Вот только какого хрена ты рассуждаешь о составе металла, когда неизвестно где находишься. И главное – КАК тут оказался!» Влад глянул на себя – он был абсолютно гол. И что хуже всего – на нём не было его амулета. Он прислушался к своих ощущениям – тело было здорово, только страшно хотелось есть. Влад знал этот признак – так всегда бывало после интенсивной работы с магией – он посмотрел на магический источник и расстроился – источник был практический пуст. Видимо, он исчерпал его, когда пробивал дверь пыточной, а потом, когда он свалился вниз – он получил сильные ушибы внутренних органов, мозга, и вся сила ушла на то, чтобы восстановить тело. Всё, что осталось при нём – его голое тело, силы на несколько небольших светляков… и всё. Влад попытался пробиться к Реке – нет, пещера полностью экранировала его от магии, он был практически беззащитен, если только забыть, что он здоров, силён, у него усиленные рефлексы и могучие мышцы.

«Ну что же – я без магии, да. Но я пока жив, а раз я жив – есть надежда. Вот и сходил в подземелье – болван. Надо было страховаться как то! А как? Ну кто знал, что эта плита как раз и служит для сброса останков тех, кого запытал в своих обрядах графчонок? А ведь мог ты догадаться – расслабился, укрылся амулетами и магией, прикрылся телохранителями – а Бог тебе – щёлк по носу! – не зазнавайся. Ладно, хватит заниматься самобичеванием, надо определяться – кому башку расшибить, чтобы вернуться под бок молодой жене!» Эта мысль его развеселила – ну маньяк-маньяком – только и думает, как на бабу запрыгнуть, даже в подземелье и сидя в клетке.

Влад посмотрел по сторонам, сфокусировав зрение и включив ночное – пространство как будто проявилось, он заметил, что в клетке, кроме него, ещё содержатся люди – это были человек десять – четыре женщины и шестеро мужчин. Они были обнажены, как и он, на их телах он не заметил худобы – они были довольно упитаны, особенно женщины, хотя и довольно грязны. Вокруг клетки он обнаружил что то вроде небольшого амфитеатра, с очагом в центре и чем-то вроде купели со стоком – это напомнило ему «прозекторский» стол в пыточной. Вокруг стола бродили те, кого он видел на фресках – «змеелюди». Они были одеты в какие-то костюмы почти не закрывающие тела, их покрывала чешуя сине-зелёного цвета, глаза имели вертикальный зрачок и не закрывались, как у людей, а время от времени как бы опускалась прозрачная шторка. Влад решил, что природа сделала интересную находку – глаза всегда были открыты и могли уловить опасность или следить за добычей. Он прикинул – их рост был около двух метров, когтистые лапы прекрасно им служили, как и руки людям. Влад попытался рассмотреть вооружение этих ящеров – на них были прицеплены что то вроде больших серпов, а на специальном крючке – диски, вероятно очень острые, в их центре была сделана круглая дырка, через которую они были нанизаны на крепление. Вид этих ящеров очень не вдохновил Влада – они выглядели сильными, опасными, и перспектива на будущее была не очень радужная.

Змеелюди общались между собой на каком-то странном, шипящем языке, чем-то похожем на язык дракона – они с ним всегда общались мысленно, но когда встретились в первый раз – дракон говорил что-то в его адрес – явно неприятное. Так вот его язык был похож на язык этих сине-зелёных. Влад подумал – «Родня есть родня, всё-таки такие же рептилии, только размером меньше. Надо будет у Зеленушки спросить о них» – он попытался связаться с драконом – ничего не вышло. Пещеры блокировали и эти попытки.

Влад обернулся к группе людей, равнодушно взглядывающих на него, он попытался наладить контакт:

– Привет всем. Вы кто, откуда? Вы давно тут?

В ответ было молчание, он даже подумал – может они не понимают моей речи? Потом один из мужчин сердито ответил:

– Ты что, идиот? Откуда мы… сверху, откуда же ещё. Всех нас украли и теперь мы тут сидим, как куры в курятнике – в лапшу этим уродам. Правда – они предпочитают жрать сырьём. Нарезают полосками и жрут. Тут было человек семьдесят, осталось нас десять. Скоро и наш черёд. Они раз в десять дней берут три-четыре человека, разделывают и жрут. Прямо перед нами. А то, что не сожрут – нам варят. И мы жрём. Вишь, какие все сытые да жирные – они любят мягкое мясо. С салом. Тебя вот откормят – тощ больно, и тоже сожрут. И не думай – отсюда выхода нет – только гавном из их задов. Давай, отдыхай, спи, скоро принесут нам похлёбку из ног тех, кого сожрали на прошлой неделе, будешь наедать ряху.

– Ты сам-то понимаешь, что говоришь? Неужели ты жрёшь тех, с кем тут сидел?

– Жру, а чего – жрать-то охота. И ты будешь жрать – иначе они тебя будут вначале бить кнутом, а потом будут просто вливать тебе суп из ног, или сисек – ну вот той, к примеру, девки. Он криво ухмыльнулся и показал на упитанную молодую бабу, тупо смотревшую в потолок, лёжа на спине и раздвинув ноги, потом пододвинулся к бабе, залез на неё и стал деловито совокупляться, не обращая внимания на остальных. Кончив, отвалился в сторону и захрапел. Баба же, как лежала так и осталась лежать, только повернулась к стене лицом.

Влад стал лихорадочно обдумывать ситуацию: «Жрать этих придурков, а тем паче быть сожранным не входит в мои ближайшие планы. Значит – нужно как то выбираться. Магии нет. Вернее – почти нет. Надо выбираться из клетки. Как? Ну как – они же вытаскивают людей для еды – вот и значит, что клетка открывается. Они знают умения и силы людей, меня они не знают. Когда начнут вытаскивать – бить их и уходить».

Он откинулся к стене и закрыл глаза. За прутьями клетки послышались шаги, какой-то звон – возле клетки метался непонятный тип из ящеролюдей. Он что то вопил, шипел, его жёлтые, с вертикальными зрачками глаза как будто светились. Он что то говорил в сторону пленников, и Влад, неожиданно, стал разбирать слова:

– О великая пища! О боги! Мы принесём вам в жертву вкусную пищу, к которой вы привыкли, но которой были лишены долгое время! Прими нашу жертву!

Влад неожиданно для себя вдруг выпалил, на языке ящеролюдей:

– Ты, придурок, не мешай отдыхать, урод!

Ящерочеловек поперхнулся, замолчал, потом стал внимательно рассматривать пленника и зашипел:

– Ты знаешь наш язык, пища? Откуда знаешь? Как ты можешь говорить на священном языке, ты жалкое мясо?!

– Уж не жальче тебя, ящерица!

Жрец ящеролюдей впился взглядом во Влада, и тот почувствовал, как в его мозг пытаются погрузиться холодные щупальца. Он перекрыл доступ к своему сознанию, а потом резким ударом выкинул ящеролюда из головы. Тот пошатнулся, чуть не упал, резко повернулся и убежал в проём пещеры. Через какое-то время из овального хода показались двое ящеролюдей, с копьями и такими же перевязями, как и остальные возле клетки. Они открыли задвижку клетки, сняв с неё что то вроде замка, вошли в неё и наставив на Влада копья с блестящими наконечниками – прошипели:

– Выходи!

Он замешкался, тогда один из ящеров сильно ударил его в рёбра тупым концом копья так, что у него перехватило дух. Влад мог увернуться от удара, и собирался уже напасть на них, когда вдруг задумался – а почему не посмотреть, куда ведут? Подраться всегда можно успеть, а вот выяснить, где у них выходы на поверхность – кроме замка – это бы надо.

Он поднялся на ноги и пошёл между двумя ящерами – один шёл спереди, другой сзади. Каждый превышал его в росте как минимум на голову, если учесть, что рептилии, даже при небольших размерах необычайно сильны – можно представить, какой силой обладали эти двухметровые существа.

Они шли какое-то время по запутанным лабиринтам пещер – часть из них была естественного происхождения – только немного облагороженная, а часть явно были искусственными. Вдруг узкие лабиринты закончились большим залом, перед входом в который стояли два ящера в почти таком же вооружении, как и приведшие Влада существа. Они отошли в сторону, и конвой вошёл внутрь. Там находились несколько ящеров, не таких крупных, как конвоиры, но явно высокого статуса: на них были украшения из золота, драгоценных камней, их тело было почти полностью закрыто тканью – скорее всего доставленной с поверхности. «Интересно – они воруют ткань, или же с кем-то обмениваются наверху? Так почему никто не знает об этом? Как мог такой народ, находится долго время под землёй и не быть раскрытым? А какое отношение к ним имели Саваловы?» – эти вопросы озадачили Влада так, что он почти не обратил внимания на стоящих в углу чёрных фигурах в капюшонах, опущенных низко на лоб. И напрасно не обратил, как потом выяснилось.

Ящер, сидевший на подобии трона, на возвышении, зашипел на их языке:

– Кто ты? Откуда ты знаешь наш язык? Подойди ближе!

Влад подошёл и оказался прямо перед жёлтыми глазами негуманоида. Тот внимательно осмотрел его, пару раз опустилась и поднялась прозрачная «заслонка» на глазах, затем ящер неожиданно спросил Влада на человеческом языке – единственно – с акцентом и подсвистывая при разговоре:

– Кто ты? Отвечай. Иначе мы сейчас применим к тебе жёсткие меры.

Неожиданно капюшон одной из тёмных фигур откинулся и Влад с изумлением узнал герцога Ламунского! Тот заговорил:

– Великий Амасток! Я знаю этого человека. Это тот, кто сорвал нам планы по укреплению нашей дружбы, помешал моему племяннику выиграть турнир и стать владельцем замка. Тогда вы бы имели свободный выход наверх, в ваш храм, где вам бы воздали почести, причитающиеся вашему положению. Этого мерзкого выскочку нужно разорвать на части. Прошу отдать его мне, чтобы я насладился его мучениями!

– СССССС – человекоящер недовольно зашипел на герцога – не вмешивайся в разговор без разрешения! Ничтожный тупой человечишка… я спрошу тебя, когда будет нужно.

– Так вот значит, кто нас навестил – граф Савальский! Очень хорошо… после того. Как я закушу твоей печенью, место будет свободно и наши ручные людишки займут твоё место. Одно мне непонятно – как ты смог сопротивляться моему лучшему менталисту? Откуда умение? Сейчас мы проверим…

Амасток сделал жест рукой и к нему приблизились три фигуры в тёмных плащах с капюшонами – они откинули их – это были человекоящеры, но немного с другим окрасом – по голове у них шли красные гребни, похожие на очень длинный гребень петуха. Эти ящеры обступили Влада, гребни поднялись и он почувствовал, как их воля проламывается сквозь установленную им плотину. Вначале капли, потом небольшие ручейки стали размывать барьер и погружаться внутрь его мозга. Он с ужасом почувствовал, что сдаёт, голову как будто сжимали снаружи. Последним усилием он выкачал остатки его Силы из магического узла и ударил молнией в менталистов – всей его силы хватило лишь на одну огромную ветвистую молнию – два менталиста упали, а один, отброшенный ответным ударом мозга сопротивляющегося Влада, схватился за голову и сел назад. В зале возникла суматоха, на Влада кинулся племянник герцога и попытался ударить одноручным мечом, который выдернул из ножен на поясе. Влад отошёл чуть в сторону, пропустив клинок впритирку к груди, затем резко ударил кулаком по державшей его руке, сломав у запястья, нагнулся и схватил за рукоять выпавший меч.

«Вот теперь повоюем!» – Влада охватило радостное предвкушение боя, он перехватил меч поудобнее и кинулся на стражей, прикрывавших Амастока. Он зарубил только одного стражника – как оказалось, их чешуя с трудом поддавалась стали, и если бы не его сила – он бы даже не поцарапал ящера. Поняв, что сейчас его задавят массой – он рванулся к входу, воткнул лезвие в ещё одного стражника, увернулся от удара копья другого и вылетел в коридор. Тут же его кожу на правом богу обжёг удар наконечника брошенного копья, разорвав ткани до кости – он, не обращая внимания на боль, помчался на предельной скорости по узкому проходу, уходя в глубины пещер. По дороге попадались ящеры, с изумлением смотревшие ему вслед – кто-то попытался задержать его и ударил «серпом», он сходу воткнул тому лезвие в глаз и побежал дальше. Скорость его была настолько велика, что он боялся, что даже усиленные связки и мышцы не выдержат. У него был запас времени – в пещере начался переполох, и он надеялся, что ящеры, как и люди, в суматохе не сразу сообразят выслать за ним погоню. А если и вышлют – они не знали, что Влад может видеть в темноте переходов.

Он бежал всё дальше и дальше, пока не выскочил к какой-то пещере, от которой явно шло тепло. В пещерах вообще было не холодно – будучи обнажён, он не испытывал холода – видимо где то рядом были термальные источники – в этом он очень скоро убедился. С разгона он выскочил в большую полость, где в центре огромной пещеры, находилось озеро горячей воды, парившее, как вскипевший чайник. Вокруг озера, на специальных помостах лежали десятки яиц – похоже он попал в инкубатор ящеров. Возле яиц, вдали от него, копошился спиной к нему ящер – видимо служащий инкубатора. Он не смотрел в сторону входа, и Влад аккуратно просочился в пещеру, двигаясь тихо вдоль стены, всё время наблюдая за тем, чтобы находиться вне поля зрения человекоящера. В пещере было темно, но он не сомневался, что ящеры видят в темноте не хуже его самого, ну может – чуть похуже, поэтому следовало быть очень осторожным. Влад забился в какую-то трещину и замер, слившись с камнем.

В пещеру ворвалась погоня, стражники что то спросили у работника инкубатора – видимо узнавали – не пробегал ли пленник, тот им что то ответил и они удалились, оставив у входа вооружённого охранника – видимо на всякий случай. Звуки затихли и пещера погрузилось в молчание – прерываемое лишь бульканьем горячей воды и шорохом шагов служителя.

Потянулось томительное ожидание. Владу страшно хотелось пить и есть, рана в боку сильно болела и не желала затягиваться – магический узел был пуст, а вся регенерация была завязана на магию. Кровь остановилась, засохнув на боку и бедре лекаря, но при малейшем движении рана снова расходилась, что причиняло ему сильную боль и начиналась кровопотеря. Он задумался – если не уйти отсюда как можно быстрее – в конце концов они его найдут – как додумаются обшаривать менталистами – так ему и конец. Одни точно остался жив, а может и ещё есть такие «гребенчатые» – пройдут с командой поисковиков и накроют, как цыплёнка. А он – без магии, одной физической силой – долго не продержится. Подумал – «Ну какого чёрта я не вживил амулет в тело? Сейчас был бы запас Силы и всё было бы хорошо!» – решил прекратить себя хаять и сосредоточиться на настоящем моменте.

Влад осмотрелся – «Служитель у помостов, стражник у входа. Надо валить стражника, потом на него нападёт служитель… а вот тут интереснее – надо служителя как то оглоушить, и покопаться в мозгах. Явно, он очень многое может рассказать… ну хотя бы о большом сине-зелёном яйце, что лежало отдельно от всех на специальном помосте. Что бы это означало?»

Он полежал ещё с полчаса, удостоверившись в том, что стражник уже потерял бдительность и опёрся на стену, служитель инкубатора так и продолжал заниматься своим делом – он переворачивал яйца, что то счищал с них, переставлял с места на место – его деятельность была непонятна Владу, но, видимо, это что то значило для ящеров.

Лекарь потихоньку, ползком, подкрался к стражнику, дождался, когда тот отвернётся, вскочил и вонзил меч ему в спину. Вероятно у ящеров жизненно важные места находились не там, где у людей, поэтому ящер только вздрогнул, громко зашипел, как пробитый автомобильный баллон и напал на Влада, едва не выдернув у него из руки меч, застрявший в спине. Влад всё-таки умудрился удержать меч, выдернул его и скрестил с копьём противника. Копьё напоминало алебарду, своим длинным и заточенным с одной стороны лезвием наконечника, ящер управлялся с ним великолепно, и Владу пришлось нелегко – стало ясно, что ящеры намного превосходят обычных людей в скорости и силе, Влад даже не взялся бы сказать – насколько. Клинки сталкивались, высекая искры, бой шёл на максимальный скоростях – Влад был гораздо быстрее, но воин ящеров оказался очень умелым и тренированным, а сила его просто потрясала – лекарь боялся, что меч переломится под ударом и старался отбивать их размашистыми скользящими движениями. Внезапно он заметил, что служащий инкубатора спешит к ним, явно не для того, чтобы поздороваться и пожелать счастливого пути – Влад взвинтил темп до максимума, отбил очередной удар и вонзил меч по челюсть стражника, снизу вверх, пробив тому мозг. Даже и после этого, живучая тварь продолжала идти за ним, пытаясь ударить, но мозг всё-таки вырубился и зелёная фигура упала на камни, продолжая извиваться и шевелить конечностями. Влад подумал: «Мерзкая тварь, может, имеет два мозга – у динозавров их было два – и тот, что в голове, не отличался большим размером…» Но думать было некогда – со скоростью атакующего бизона на него летел служитель инкубатора. Влад поднял камень, размером с два кулака, прицелился и с огромной силой метнул его в голову ящера. Скорость камня, помноженная на скорость бегущего ящера произвела эффект выпущенной пули, и ящер, как остановленный из штуцера для охоты на слонов, упал на спину и замер, оглушённый. Лекарь кинулся к нему, в надежде, что тот ещё жив и убедившись в этом, сосредоточился и нырнул в его мозг. Он сразу взял под контроль его центры движения, отключив его способность шевелиться, а потом начал искать нужную информацию. Влад вспоминал, что ему советовал дракон, ещё больше сосредоточился и представил, что ему нужно, зацепившись, как за кончик ниточки за воспоминание о яйцах инкубатора, он стал тянуть ниточку, тянуть… воспоминания, информация вылезали из ящера, как дождевой червь вылезает из норки, если его потянуть за хвост. Главное было не оборвать нить – чувствовалось, что если потянуть сильно – информация разорвётся и её трудно будет достать. Наконец, он вытащил из служителя всё, что ему было нужно, посмотрел в его немигающие жёлтые глаза и решительно воткнул меч ему в голову, пригвоздив к щебёнке. Затем направился к помостам с яйцами, выбрал большое зелёное яйцо и ударил по нему мечом. Яйцо раскололось, из него полилась жидкость и выскользнул зародыш ящера, шевелившийся на помосте. Он заколол его, побежал ко входу – по дороге походя разбив ещё несколько яиц. Зародыши шипели и пытались укусить его за ногу – он не останавливался и бежал дальше – погоня могла вернуться, а ему нужно было как можно быстрее выбраться на поверхность.

Влад бродил под землёй уже несколько дней – тут не было ясно – когда ночь, когда день… он спал, просыпался, шёл опять. Искал журчание воды, прикладывался ртом к сочащимся по стенами струйкам, слизывал капельки конденсата и снова шёл. В его горячечном мозге снова и снова возникали картины, которые он вытащил из служителя инкубатора: большое яйцо, которое он разбил первым, было яйцом их королевы – его заранее готовили, ждали и надеялись на вылупление той, что будет готовить многочисленное потомство человекоящеров. А дело оказалось хуже, чем думал Влад – ящеры не просто питались людьми, если не было никого другого под лапой, или же из какого-то гурманства – каким то образом оказалось, что люди являются лучшими инкубаторами для выведения зародышей человекоящеров. Для того, чтобы развились такие большие яйца, с практически сформированными ящерами, самка ящера откладывала яйца прямо в рот человеку, засовывая яйцеклад как можно дальше. Там яйцо прикреплялось к пищеводу человека, и начинало расти, опускаясь в живот, питаясь пищей человека, а также растворяя его внутренние органы – как бы плавая в бульоне из полупереваренных человеческих «консервов». Все люди, что сидели в клетке, уже были заражены яйцами ящеров. В определённый момент, созревшие яйца вынимали из их живота – когда уже существовала опасность, что поедаемый изнутри человек умрёт и яйцо может погибнуть, убитое трупным ядом. Для того и служил стол, на котором вскрывали людей, доставали яйцо… а уж поедание тела и вычерпывание «бульона из живота „конесервов“» было и ритуальным действом, и просто вкусным обедом. Влада удивило одно – как люди не чувствовали, что их поедают изнутри – наверное яйца выделяли какие-то анестезирующие вещества. Но ведь могли раствориться и те органы, которые жизненно необходимы? Но тут уже Влад мог только предполагать видимо растворялись те органы – которые не могли воздействовать на жизнедеятельность организма, а также – брюшная полсть, мышцы… то то большинство людей тупо лежали в клетке, не реагирую на раздражители – только один тот урод ещё двигался – но и у него мозг был отравлен присутствием паразита. Живые консервы не могли думать, двигаться, и только как сыр, лежали и поедались изнутри личинкой. Ещё более непонятно ему было – зачем людям, даже таким мерзким как герцог и его племянник, сотрудничать с человекоящерами? Ведь фактически это были паразиты, враги рода человеческого! Но тут можно было привести много объяснений – каждое из которых имело право на существование. Ну, например: погоня за богатством. Влад успел заметить, что ящеры применяли огромное количество драгоценных металлов – скорее всего они добывали их под землёй и обменивали на нужные товары – например – на живых людей. Как понял из воспоминаний служителя Влад – ящеры уже давно бы восполнили своё население, уничтоженное после великой войны, но детей у них рождалось мало, даже при использовании человеческих консервов – девяносто процентов яиц недоразвивалось, из них выходили уроды, которые уничтожались по законам человекоящеров. Они не могли выдать себя, выйдя на поверхность, пока не соберут реальные силы. Тут их насчитывалось несколько тысяч – под землю в своё время ушли пятьсот выживших после войны. Как они связались с герцогом? Как сумели его подчинить? Это было неизвестно. Впрочем – как предположение – встреча герцога с менталистами ящеров закончилась его порабощением. Может быть он хотел могущества – ну, например, сам стать императором, собрав войско из ящеров – вот только закончилось это дурно… Гадать можно было и дальше, но уже не было времени – если он в ближайшие день два не выйдет из пещер – просто погибнет от голода, и вся история продолжится и дальше. Влад шёл дальше и дальше… лабиринты сменялись крупными пещерами. Пещеры сменялись узкими проходами, в которые он с трудом пролезал, потом опять тянулись километры пещер… В голове, отупевшей и воспалённой, проходили вереницы картин, – то турнир, с развевающимися знамёнами, то шевелящийся на помосте гадёныш, сложенный из плоти съеденного им человека, то герцог, со злобной ухмылкой заносящий над ним нож. Он встряхивался, отгонял кошмары и шёл дальше. Чтобы не сойти с ума, он стал концентрировать мысли и думать о том, что происходило, цепляясь за каждую здравую мысль, как за соломинку, разговаривая сам с собой в полголоса, пересохшим и распухшим от жажды ртом:

– Как я выжил после падения с высоты пятиэтажного дома?

– Как – амулет спас. Удар был такой силы, что амулет его воспринял как удар оружия и сохранил целостность тела.

– А почему из узла исчезла Сила?

– Амулет-то сохранил тело снаружи, но внутренние органы и мозг получили удар, и их пришлось восстанавливать. А регенерация запитана от узла.

– А почему я, болван такой, не догадался заполнить узел как следует, или же вживить амулет под кожу?

– А потому, что ты болван. И постоянно делаешь болванские ошибки.

– Как графёнок поставлял людей ящерам и зачем?

– Ну как зачем – хотел денег, власти – как герцог. Хотел использовать их против врагов – вот тебя, к примеру. Но потом попал под их влияние и был порабощён.

– Ну а технически как он людей туда засовывал?

– Ну, кого-то бросал уже трупами, кого-то сбрасывал, с кого-то, после развлечения, может – спускал на верёвке.

– А почему не могли ящеры использовать для вызревания скот – баранов, овец, коров?

– Ну, ты же видел картинки – в человеческом теле есть какие-то химические вещества, которых нет у скота, и вызревание шло гораздо лучше. Да и верования этих уродов требовали, чтобы яйцо питалось только человечиной.

Влад шёл, разговаривал, и ему иногда начинало казаться, что рядом с ним идёт ещё один собеседник… он размахивал руками, говорил, говорил, говорил… перед глазами мелькали стены, камни, он лез через сталагмиты, ссаживая колени и цепляя острыми краями бока. Его тело превратилось в сплошной комок боли, ноги были разбиты острыми камнями, кровоточили и распухли. В этом худом как скелет, израненном и грязном существе уже нельзя было узнать того крупного и красивого мужчину, графа Савалова, которого видели на свадьбе жители окрестных деревень. Сколько он прошёл под землёй – было неизвестно. Может десятки километров, может сотни – он не знал. В один из дней Влад услышал журчание и вышел к подземной реке. Она несла свои воды под сводами пробитой ею пещеры и уходила куда-то вниз. Влад пошёл по воде, цепляясь руками за стены – меч он давно где-то потерял. Потолок пещеры неуклонно понижался, и скоро Влад шёл, сгибаясь к воде, по грудь в ней – между сводами и водой оставался промежуток сантиметров тридцать… а потом и он исчез. Вода куда-то уходила, но как далеко – никто бы не смог сказать. Это был тупик. Влад подумал, глубоко подышал, накапливая кислород, а потом сделал шаг и нырнул под своды пещеры.

Его несло, ударяя о стены, он пытался плыть, двигая руками и ногами, затем бросил это занятие, сосредоточившись лишь на том, чтобы его не ударило о пролетающие снизу камни и о стены пещеры. Лёгкие его лопались от напряжения, их жгло как огнём, и он, чтобы обмануть организм, выпустил немного воздуха… но и это помогло не надолго – грудь распирало от желания вдохнуть, а на мозг накатывалась волна забытья, он потерял сознание и вода заполнила его лёгкие.

Ему послышались голоса, кто то тряс его, теребил и нажимал на грудь – очень больно, до хруста в рёбрах. Его замутило и из него вырвался поток воды с рвотой. Голоса одобрительно что то прокричали, затем кто то сказал:

– Брось его на повозку, если выживет – продадим его на базаре – если уж не сдох, значит крепкий парень. Можно хоть десяток золотых за него взять.

Влад почувствовал, как на его шею закрепляют что то холодное, зазвенела цепь и он снова провалился в беспамятство. Потянулись дни безумия – он просыпался, ему вливали в рот что то питательное – какую-то кашицу, потом лили что то усыпляющее и он опять проваливался в глухой тёмный сон. Сколько прошло дней – он не знал. Повозка скрипела и подпрыгивала на кочках, он слышал сквозь беспамятство голоса – ему казалось, что они проезжали какой-то кордон, или пост, потом снова всё затихло. Он не понимал что с ним, куда он едет и зачем, кто он – сонное зелье отняло у него волю, одурманивало и полностью дезориентировало в пространстве. Потом ему привиделся большой рынок, пыльный и жаркий, а он, как будто стоял на помосте, голый, трудом удерживаясь на ногах, и кто-то бурно рассказывал о его достоинствах. Слышались голоса – его хаяли, называя дохлой скотиной, наконец, дёрнули за цепь, приделанную к ошейнику и он потащился за новым хозяином. Он не испытывал никаких эмоций, просто тупо шёл на привязи как послушный пёс, получая удары камнями от мальчишек на улице, веселящихся при виде голого раба.

Его отвели в какое-то помещение, полное полуголых людей – видимо рабов, и пристегнули цепь к стене, оставив рядом кувшин с водой и кусок хлеба. Влад упал на подстилку и забылся привычным уже, тяжёлым сном.

Утром его грубо разбудили, пнув в бок ногой, обутой в сандалию. Влад очнулся, потом неожиданно схватил за ударившую его ногу и повернул, свалив её обладателя на пол. На него обрушился град ударов, выключивших его сознание как лампочку. Следующее пробуждение было таким же отвратительным – на него вылился водопад воды и он, вздрогнув и захлебнувшись водой, сел у стены, опёршись на неё и глядя вокруг мутными глазами.

– Ну что, очухался? – перед лицом Влада висела красная широкая морда, залитая потом – следующий раз на надсмотрщика бросишься – шкуру спущу.

Влад осмотрелся по сторонам, не понимая, где он находится: вокруг стояли топчаны, как в казарме, или на зоне, людей было мало, казарма пуста. Возле него стоял здоровенный детина в одной набедренной повязке – да и невозможно было в такую жару находиться в одежде. Сам он был гол, на шее металлический ошейник. Влад потянулся к Реке, намереваясь зачерпнуть как можно больше Силы, но не смог этого сделать, а ошейник страшно нагрелся и обжёг ему кожу докрасна.

– Ага – попробовал поколдовать? Нееетт, колдун, не получится. Эти ошейники специально для таких как ты. И снять ты его не сможешь – только кузнец, да не простой, а с умением ковать этот макрил. Теперь ты простой раб, и будешь делать всё, что тебе скажут. И тебе нужно как можно быстрее это понять, пока ты жив. Правда – жить тебе недолго. Это казармы гладиаторов. Тебя будут готовить умереть на арене, во славу Тёмного бога, покровителя воинов.

Влад прочистил горло и скрипучим хриплым голосом спросил:

– А где я? Что это за страна?

– Страна-то? Страна Викантия. На юге ты.

– А как сюда попал?

– Как и все – купили тебя на невольничьем рынке, за гроши считай. Доходной потому что. Но у меня глаз намётанный – у тебя кость широкая, плечи крепкие, на теле шрамы – видно от оружия. Похоже был воином. Можешь мне не врать – мне наплевать кем ты был – колдуном или воином. Знаю, что ты мог колдовать – но теперь не сможешь – на тебе ошейник из макрила, колдуны не могут в нём колдовать, иначе сгорят. Ты для гладиаторских боёв хилый, я тебе придумал другое занятие – родовитые господа будут на тебе учиться владеть оружием, а также детки их. Обычно на этой работе живут не долго – полгода, а иногда даже год – пока кто-то не увлечётся и не снесёт тебе голову. Но это всё оправдывается – ты дешёвый раб. Если попытаешься бежать, или нанесёшь вред господину – тебя жестоко накажут, плетьми, или палками по спине – кожа слазит как перчатка. Потом долго не проживёшь – обычно сразу гноится и пошёл в яму. Ты всё понял? Или ударить тебя?

– Я всё понял… не бей меня. – Влад вдруг понял, что говорит фразами, слышанными давно-давно, в другой жизни.

– Хорошо. Меня звать господин надсмотрщик Варута. Сейчас тебе дадут поесть – в еде мы не ограничиваем, наедай тело, через неделю тебя выставят на тренировочную арену к господам. В твоих интересах набрать форму.

Надсмотрщик вышел, оставив за собой запах пота, от него воняло гнилыми зубами и перегаром.

Влад откинулся на подстилку и замер, его охватило отчаяние – вот это сходил в закрытую комнатку, вот это поработал. И никто не знает, где он есть… Он смотрел на лежащую перед ним палочку, одну из тех, которыми тут ели рабы, и вдруг ему захотелось до неё дотронуться… но она была далеко, он потянулся к ней… и она шевельнулась! Он дотянулся до неё призрачной ментальной рукой, о которой ему говорил дракон. Его «рука» была настолько мала и слаба, что он только смог шевельнуть тонкую палочку. Но ведь это начало! И самое главное – ошейник не действовал на драконью магию!

Ему принесли еды, почти вся еда была жидкая – нечто среднее между супом и кашей, вперемешку с маленьким кусочками мяса. Ему хотелось заглотить всё сразу, но он вначале съел немного, заталкивая в рот деревянными палочками, когда это порция ужилась в желудке – добавил ещё, пока вся миска не опустела. Он запил её водой из кувшина, и ослабев от сытной еды провалился в сон. Через несколько часов он был разбужен голосами входивших в казарму рабов – они вереницей входили в помещение, обмениваясь односложными фразами. Влад вначале удивился – почему у них не было никаких признаков приятельства, какой-то дружбы, потом вспомнил – они же гладиаторы – вот сейчас ты с этим человеком обсуждаешь какие-то проблемы, смеёшься и шутишь, а завтра тебя выставят на арену и прикажут его убить – как ты поступишь? Замедлишь удар, чтобы не убить его, и он воткнёт свой меч тебе в живот? А если он упал раненый, и тебе приказали его добить? Как можно дружить с твоим завтрашним убийцей? Впрочем – и агрессии тоже никакой не проявляли – ну новичок, да. Да и пусть валяется. Начнёшь драку – запорют, за порчу рабов. Проходившие мимо Влада рабы равнодушно косились на него и ложились на свои места. Владу, в общем-то, было безразлично их отношение – все его мысли занимал побег. Как это будет – он не знал, но то, что будет – знал точно. Ночью он лежал и тренировал свою хилую «руку» – неизвестно, пригодится ли она ему, но это, теперь, была его единственная магия, которой он владел.

Через неделю он уже легко вставал и ходил, не запыхиваясь и не сваливаясь в головокружении, как первое время. Ему поручали мелкие работы по казарме – принести воды, убрать какие-то вещи, подмести двор. Еды давали сколько угодно, она была грубая, но сытная. На свежем воздухе он загорел и окреп, он ходил как и все – в одной набедренной повязке. Тут все так ходили, а дети так бегали вообще голые. Нагота в этой стране не считалась чем-то постыдным, в чём он скоро убедился. К концу недели он уже мог передвинуть на несколько сантиметров палочку для еды своей «рукой». Пока это мало что давало, но радовало.

Как то утром, его поднял Варута и взяв его цепь в руку, вывел со двора и повел по улице. Влад молчал – он понял, что настало время «Ч» – пора отрабатывать харчи. Надсмотрщика с ним вместе провели в большой дом, с бассейнами, в которых плавали экзотические рыбки. Влад засмотрелся на них, цепь натянулась и он чуть не упал на мостовую. Из дома раздался мелодичный девичий смех – он оглянулся – на веранде сидела красивая девушка, лет шестнадцати, почти совсем раздетая – грудь была перехвачена прозрачным шёлком, шальвары тоже были прозрачны и легки – так прозрачны, что сквозь них проглядывали соблазнительные формы, не оставляющие простора для фантазии – всё было видно – от бритого лобка, до складочек на бёдрах.

– Чего ты уставился, дурак! Глаза в землю, увидит хозяин дома, как ты пялишься на его жену – запорет! А мне расходы одни! – надсмотрщик сердито отчитал Влада и крепко двинул ему подзатыльник. Он усадил его в тени, накинув цепь на что то вроде коновязи для рабов и ушёл в дом.

Влад сидел в тени, наслаждаясь минутами отдыха и покоя и искоса поглядывал на раздетую красотку, старательно делая вид, что смотрит куда-то в даль. Он окреп за неделю, хотя и оставался сильно худ – у него торчали рёбра, руки были высохшие, хотя и жилистые. По его строению тела можно было изучать анатомию. С укреплением сил проснулись и желания – он не был с женщиной уже очень много времени, лёжа в казарме, он слышал, как обсуждают достоинства проституток гладиаторы, которым каждую неделю приводили женщин в специальные комнаты и они по очереди туда уходили. Его возбуждали их разговоры, но он не хотел участвовать в этих «оргиях» – бултыхаться в чужом семени, на женщине, на которой перебывало тысячи мужчин? Рискуя подхватить какую-то заразу? Ну нет… это не для него. Он не на помойке себя нашёл. Рабы же не испытывали по этому поводу никаких комплексов и с удовольствием пользовались передвижными спермовыжималками. Он их не осуждал – другой жизни они и не знали, да и жизни той им было отпущено очень мало. Скоро будет ближайший праздник, или же именитые люди закажут бои в честь дня рождения главы рода – и многие не вернутся в казарму.

Наконец – Варута всё-таки появился, немного недовольный, отстегнул Владу цепь от ошейника со словами:

– Цепь у меня в руках. Учти – если ты отойдёшь от неё больше, чем на сто шагов – тебе отрежет голову ошейником. Возьми вот щит, тупой меч и шлем, надевай и пошли на площадку. Сейчас с тобой будет заниматься сын хозяина дома. Учти – причинишь ему вред – тебя высекут.

Влад повесил на руку щит, диаметром сантиметров сорок, надел шлем, наподобие шлема скифов, и взял в руки меч, подобие прямого корейского меча – узкий и гибкий. Его края и острие были затуплены, но при желании и им можно было бы снести голову. Он прикинул меч на баланс, крутнул в руке, проверяя, как он ложится в неё и подумал – а что если снести башку Варуте, сигануть через забор, а потом уйти дворами на волю? Но получше подумал – и Фоставил эту идею – рано. Без знания местности, без денег, с ошейником, он далеко не уйдёт, если ещё в воротах не остановят. Влад опустил меч вниз клинком и шагнул на арену.

Глава 6

Солнце ударило по его телу прямыми, как копья, лучами. Если бы не природная способность быстро покрываться загаром, Влад давно бы облез несколько раз. Он сделал несколько шагов по площадке, встал в центре, отбросил все посторонние мысли и осмотрелся: это было что то вроде мини-арены для гладиаторских боёв – со стороны дома имелась площадка, на высоте человеческого роста, на которой стояли столы, стулья – видимо, знатные господа, во время игрищ, расслаблялись там со своими дамами и домочадцами, глядя на то, как люди убивают друг друга. Сейчас площадка была пуста, за исключением одного человека, седовласого мужчины, лет около пятидесяти. Он скучающе смотрел пустым взглядом на Влада, примерно так же, как смотрел бы на манекен в магазине готового платья. Впрочем – Влад и не собирался привлекать его «монаршее» внимание – ему надо было не устраивать цирковое представление, а выжить… как и всегда.

Из дома, открыв дверцу, вышел на площадку человек, в сверкающих на солнце доспехах – на нём был шлем, закрывающий голову почти полностью, поножи, чешуйчатая броня, небольшой щит – такой же, как у Влада и кривая сабля. Кстати – что то Влад не заметил, чтобы у неё было затуплено острие… Воин шагнул вперёд и не делая никаких жестов, не вставая в стойку, сразу обрушился на раба, желая расправиться с ним в первые секунды.

Влад не стал принимать никакие стойки, он просто ушёл от удара – прекрасно помнил, что ему сказал Варута – малейший ущерб противнику – и его накажут. Итак – он не мог побить врага, не мог нанести ему ущерб – всё, что он мог – уворачиваться и тянуть время. Его мозг переключился на работу в сверхбыстром режиме и Влад, как бы со стороны, наблюдал за поединком – удар – отступил в сторону, меч прошёл в сантиметре от груди, ещё удар – принял на щит, удар – отступил, удар – свистнуло над головой. Он мог так до бесконечности финтить и отбивать удары, но ему это надоело и, когда следующий раз противник сделал выпад, целясь «тупым» остриём ему в живот, он сделал пируэт на носках, пропустил клинок мимо себя и резким очень сильным ударом выбил его из руки противника. Тот застыл в замешательстве, а Влад отошёл к ограждению арены, прислонился к стене и замер, равнодушно взирая на окрестности. Соперник подобрал саблю, и бросился в атаку снова, пытаясь рассечь Влада косым ударом сверху, лекарь чуть повернулся, сабля мелькнула возле уха, врезалась в барьер, и жалобно дзынькнув сломалась – меч Влада резким ударом сверху сломал её у рукояти, оставив в руке противника жалкий огрызок.

Мужчина на возвышении медленно три раза хлопнул в ладоши и проговорил, негромко, но хорошо поставленным звучным голосом:

– Варута, ты сегодня превзошёл себя. Где ты откопал этого раба? Моему отпрыску он точно не по силам. Я бы хотел, чтобы он бился на празднике в честь именин моей супруги, послезавтра. Хочу посмотреть, как он разделает бойцов Карушона. Он пользуется услугами Амбаза, а тот, кстати, говорит, что его бойцы гораздо лучше, чем твои, предлагает мне отказаться от твоих услуг, мол, твои бойцы ниже классом, чем его убийцы. Я с Карушоном побьюсь об заклад, если я выиграю, то сделаю тебя постоянным поставщиком услуг. Как смотришь на это дело? Сумеешь обеспечить выигрыш? Грех тратить умения этого раба на роль «куклы» для битья.

– Господин Камбаз – Варута с почтением склонился перед клиентом – я счастлив, что вы решили воспользоваться услугами моей конюшни, мои бойцы лучше многих в городе, но вам не кажется, что было бы опрометчиво сделать крупную ставку на этого раба? Он всего лишь неделю у меня, я ещё не успел подготовить его как следует, привести в хорошую физическую форму. Вдруг он проиграет, я бы не хотел терять такого знатного клиента как вы.

– Варута, ты что, струсил? Я плачу втрое против обычной цены за этого раба, и ты выставишь его на один бой. Если ты выставишь его на два боя – впятеро. На три – в десять раз больше! Лови свою выгоду, пока можешь. Мне думается, он ещё поднесёт неожиданные сюрпризы твоему другу Амбазу… или я ничего не понимаю в бойцах.

– Что, пусть будет так, как хочет уважаемый Камбаз – Варута с трудом скрывал радость – ну как же, он купил раба по дешёвке, за гроши, как куклу для битья, а тот оказался таким выгодным приобретением. Даже один этот заказ превысит стоимость покупки раба в несколько раз.

– Хорошо. Послезавтра чтобы он был с утра в моём доме, в полном вооружении, допустимом для рабов. Три боя. Пока три. Деньги получи сейчас у управляющего.

Влад угрюмо тащился за радостным надсмотрщиком, позванивающим тяжёлым мешочком с деньгами – «Время, идёт время! Что там сейчас в замке, что в клинике? Не пойдёт ли прахом работа, которую он провёл за эти годы? Ну, Клиника – тут вряд ли. Там сильный коллектив, жёсткая рука Марьяны, да и Марина тоже не промах – они не дадут развалиться делу. По крайней мере пока… она ведь, Марьяна, не знает о договорённостях с гильдией, всех событиях что произошли в замке. А вот замок – большая проблема. Как бы оттуда не полезли ящеры… люди ничего не знают об их существовании. Нужно как можно быстрее выбираться отсюда. Попытки связаться с драконом и Марьяном не имеют успеха наверное потому, что при падении у меня что то сдвинулось в мозгах – что то перемкнуло, если бы хоть регенерация осталась… но без силы это невозможно. Ошейник блокирует все попытки коснуться магии и вытягивает силу из узла – впрочем, её уже и не оставалось. Сколько я бродил в пещерах? Неделю? Две? Три? Всё как в смутном сне… а потом эти уроды, опаивающие меня сонным зельем. Я слышал про караваны купцов, не брезгующих и работорговлей. А как они поняли, что я магик? Ну как-как, скорее всего свой магик был, лекарь какой-нибудь. Почему же так дёшево меня продали, почему не попытались использовать как магика? А как меня использовать как магика? Ну вот получил я доступ к Силе, а потом каааак жахнул по ним – как они меня удержат? Ясное дело, что каждый, кто рядом с неконтролируемым магиком, а особенно боевым магиком, рискует быть поджаренным заживо – каждый боевой магик стоит полка воинов. Проще отрубить его от магии и пусть себе дерьмо собирает, или подставляется куклой на арене. Интересно – а зачем им куклы, которые ещё и не могут дать сдачи? Хммм… а может и есть зачем – для натаскивания своих отпрысков, чтобы крови не боялись – зарубил куклу, пролил кровь – вот и привык рубить людей. А надсмотрщик, сука, нарочно пистил, гад – полгода живут, год… куклы живут до первого боя! Это же мясо! Очевидно! Ах падлы… ну погодите, мне бы только ошейник снять, я бы вам, сукам, шороху навёл.»

Они подошли к дверям казармы, стража пропустила их внутрь – казармы охранялись изнутри и снаружи тяжеловооружёнными воинами – Влад подумал, что, похоже, работа «ланисты» не только большие доходы, но и серьёзные расходы.

Варута завёл его в казарму, тут же распорядился принести побольше еды – принесли много отварного постного мяса, горячий бульон, кувшин с каким-то напитком, что то вроде холодного компота. Влад с жадностью стал есть – организм требовал элементов для строительства усохших мышц, забивал компотом – правда у него был какой-то непонятный привкус, который он не мог никак определить. После еды его потянуло в сон – это было, в общем-то, нормально, если бы сон не был похож на забытье. Влад растянулся на подстилке и заснул. Через некоторое время сквозь сон он услышал голоса – его переворачивали, шевелили, трогали его зарубцевавшиеся раны и сбитые о камни ноги, заглядывали в рот и глаза – он пытался очнуться, сосредоточить мысли, но не мог. Два голоса как будто спорили возле него, один был низким – похожим на голос надсмотрщика, другой высокий, тонкий, как старческий, что-то настойчиво втолковывающий Варуте. Чьи-то руки сняли с него ошейник, но он всё равно не мог шевельнуться.

– Варута, это непростой человек. Ты едешь верхом на тигре. Освободись от него. Он колдун такой силы, что если освободится от ошейника – тебе конец.

– Ему тоже конец. Если я погибну – ошейник его убьёт – он настроен на меня, и после моей гибели его задушит. Они все это знают, потому сидят тут, а не разбегаются. А этот ошейник ещё и макриловый – он блокирует его магию надёжно.

– Я тебе сказал. Ты услышал. Я подлечил его тело, но скажу тебе – более совершенного тела я не видал. Я бы сказал, что над ним поработал магик великой силы, даже в этом состоянии он перебьёт всю твою казарму и почти не запыхается. Отделайся от него, советую! Я прожил уже триста лет, я знаю что говорю, я лекарь не из последних.

– Почему же эти чёртовы караванщики ничего не сказали? У них же был свой лекарь!

– Не будь глупым – зачем им тебе говорить? Они его держали неделями на сонном зелье, чтобы не смог набраться силы. И продали олуху. Теперь берегись, я тебе всё сказал.

Влад слышал всё это сквозь забытье и в его одурманенном мозге вяло, как черепахи тянулись мысли – «О ком это они говорят? Обо мне… как спать хочется… опоили суки…»

Он пробудился следующим утром, отдохнувший, и как ни странно – здоровый. Стал вспоминать прошедшее – сразу всплыл в голове разговор, который он слышал сквозь сон – его идеальная память никуда не делась, и каждое слово высветилось в голове, как с диктофона. Проанализировав, он сделал выводы: Первое: надсмотрщика убивать нельзя. Пока нельзя. Второе: если он долго тут задержится – его обязательно прибьют. Просто из одного опасения, что он их прибьёт. И теперь понятно, почему он столько времени пребывал в бессознательном состоянии. И как караванщики смогли перевезти его через границу.

Через некоторое время после пробуждения, служанка принесла ему завтрак – опять отварное мясо, бульон. Правда, поменьше количеством – он скоро понял – почему – чтобы не мешало физическим упражнениям…

Через полчаса он с Варутой стоял в арсенале и подбирал себе оружие для схватки. Стандартно для рабов применяли лёгкое вооружение – меч или сабля, небольшой щит, до сорока сантиметров диаметром и шлем – тут уже форма его была не ограничена – кто то, применял простые круглые шлемы, кто то, тяжёлые, закрывающие голову до плеч сооружения. Влад обошёл стеллажи с оружием и выбрал метровой длины меч, похожий на привычную ему катану, полегче, чем тот, что был у него, но достаточно длинный и крепкий. Шлем взял лёгкий – по типу скифского и металлический небольшой щит, сантиметров тридцати в диаметре, надевающийся на кисть левой руки – его называли «кулачный». На щите не было никаких острых выступов – просто умбон для крепости. Эти круглые металлические щиты очень хорошо держали удар меча, а при необходимости, использовались как оружие – удар таким щитом мог нанести серьёзные травмы. Впрочем – Влад не хотел и этот щит – он делал упор на свою скорость, а не на крепость доспехов. Никакой доспех не выдержит прямого удара меча, а вот скорость броняснижает – точно.

Весь день был посвящён отработке движений с мечом, тело Влада вспоминало то, что в нём хранилось во время вынужденной беспомощности, движения выходили всё более отточенными и совершенными. К концу дня Варута остановил тренировки, прерванные лишь на обед, и сказал, что теперь раб, более-менее готов к завтрашнему бою. И ещё – чтобы он не придумывал ничего красивого и зрелищного, а просто максимально быстро убивал своих противников. Влад усмехнулся про себя – это точно совпадало с его планами. Чем быстрее закончится бой, тем больше сил у него останется для его планов. Как только он восстановит силы, так попытается свалить отсюда как можно быстрее.

Ночью Влад тренировал свою «руку», подтаскивая и отодвигая палочку для еды… у него уже получалось приподнять её на несколько сантиметров, но он уставал так, как будто двигал огромную колоду. Даже пот прошибал. Попытки связаться с Зеленушкой опять ни к чему не привели – вроде как на периферии сознания копошилось что то, как комар звенел, похоже было на далёкий голос в испорченном сотовом телефоне – вроде голос слышишь, но слов не разбираешь – и он, с сожалением, оставил свои попытки. Затем Влад ещё раз попробовал дотянуться до Реки, аккуратно наращивая давление – ошейник разогревался, стягивал горло, по ему почему-то показалось, что теперь он продвинулся к цели немного ближе – вроде вот-вот и черпнёт Силы… но дикая боль в коже заставила прекратить попытку. Влад ощупал шею – на ней не было ожога. Скорее всего, боль была иллюзорной, но он-то чувствовал её как настоящую! Размышляя над природой ошейника, он пришёл к выводу, что эта конструкция состоит из трёх объектов, сложно связанных между собой: первое – ошейник, являющийся амулетом, блокирующим Силу и вытягивающим её из магического узла того, на кого он надет и не подпускающим «владельца» к Реке. Второе – цепь. Это тоже был амулет, его функцией была слежка за тем, чтобы амулет-ошейник не отделялся от цепи более чем на сто шагов. При отдалении, как понял Влад – амулет-ошейник убивал своего «владельца», воздействуя на нервные окончания и перекрывая доступ кислорода в трахею. И третий объект – надсмотрщик, на которого был завязан амулет-цепь, после его смерти аура исчезала, это срабатывало как спусковой механизм для цепи, отдающей сигнал ошейнику – убить «хозяина». То есть – убивать надсмотрщика нельзя, бежать с ним – нельзя, снять ошейник – тоже нельзя – ему сразу объяснили, что при механическом воздействии на ошейник он приходит в действие. Всё верно. Значит – или надо найти магика, который может разрядить ошейник и снять его, или же… или отключить ощущения, нервы, на которые воздействует ошейник. Но как их отключить, когда магия не работает? А если «расшатывать» защиту ошейника? Неужели после множества проб, это не сработает?

Влад вновь и вновь пробовал дотягиваться до Реки, почти теряя сознание от боли, после сотого раза, он, вымотанный болью и усталостью, крепко заснул.

В этот раз они ехали на повозке, в которой лежало снаряжение для боя. Утро было ещё раннее, и, несмотря на солнце, на пыльных улицах было нежарко. На кривых улицах уже суетился разнообразный, пёстрый народ торговцы всякой всячиной, зеленщики, водоносы, курились жаровни с жареным мясом. Влад осмотрелся – город спускался к морю, сверкающему под солнцем, как, огромное зелёное зеркало, выше него, виднелись горы, с шапками снега и тёмно-зелёной порослью леса. Влад прикинул – его увезли к югу, сейчас он находился возле моря – значит ему добираться домой или морем, или идти через лес. Что в лесу – неизвестно, на море – а как попасть на корабль? Он усмехнулся – рассуждает, как будто дело уже решено и ему осталось только выбрать путь бегства. Накатили мысли о доме, воспоминания – ну зачем он полез в пыточную один? Почему оставил вверху телохранителя, а не взял с собой? (Интересно – а чем бы он помог? Спрыгнул бы за ним? Глупо, однако…) Почему на удосужился восполнить запасы силы в узле? Её, к началу штурма двери, было около половины, потом максимум использования при ударах по ней… вот оставшаяся и ушла на регенерацию – видимо повреждения органов были очень серьёзны, если ушло столько энергии. Не зря он был так истощён. Понадеялся что амулет полон, как запасной аккумулятор? Понадеялся. Страх потерял, как говорится – всё удавалось, защита полная, Силы хватало – ну, казалось бы – кто может противостоять ему? Нашлись такие. Ну да ладно – долго он не задержится рабом.

Повозка въехала во двор – вокруг суетилась челядь торговца, стояли ещё повозки – похоже конкурент его «ланисты» приволок сюда половину своих рабских казарм – вероятно хотел показать товар лицом. Ну, после того, как его заколбасят. Здоровенные, лоснящиеся на солнце бойцы перешёптывались, с усмешкой поглядывая на его худое, мосластое тело. Он не обращал на них внимания – что толку их рассматривать, налаживать какой-то контакт, разговаривать – это существа без пола, возраста и души, которых ему надо убить, чтобы выжить. Тут не до сантиментов и рассуждений. Или его убьют, или он их. Так что – «Сдохни ты сегодня, а я завтра!»

«Ланиста» принёс ему попить, не предлагая еды – стандартная практика – при ранении в живот, на голодный желудок больше шансов выжить. Да он и не хотел с утра есть – дурная привычка ещё с молодости – единственно, что мог засунуть в себя по утрам – яйцо, сваренное всмятку. Он опять задумался – «Как всё не вовремя! А разве беды бывают вовремя? Так всегда бывало – человек только поднялся – всё есть – деньги, благополучие, свобода – и вдруг тюк! – по темечку. И всё кончается. Жареный петух клюнул и всё кончилось. Ну, ничего… я верну себе свою жизнь! Хрен вам всем!»

Прозвучал гонг и на арену вызвали Влада и первого противника. Вышел молодой, высокий парень крепкого телосложения, в открытом шлеме, с круглым щитом сантиметров шестидесяти в диаметре, с торчащим в центре умбона острым штырём. На руке, которой он держал щит. Был надет наплечник – то есть получалось, что вся рука была практически недоступна для ударов. Его оружие составлял огромный скимитар, с которым он, явно, управлялся ловко – парень был силён как бык.

На «трибунах» сидели зрители – хозяин арены, его супруга в полупрозрачном одеянии, гость, со своей супругой – дамой постарше, но тоже не отягощающей себя излишними одеждами, их телохранители, парящиеся в полном боевом облачении – чешуйчатой броне и шлемах, различные прихлебатели магнатов, слуги, приносящие им прохладительные напитки и закуску – в общем, все, кто мог присутствовать и кому было интересно. Уже прошёл слух о большом закладе двух богачей и все, кто мог попасть на зрелище, были тут.

Хозяин арены встал, и подняв руку, заставил стихнуть гомон вокруг арены:

– Эти игры проводятся в честь моей любимой супруги Амалии, которой сегодня исполняется… не скажу сколько лет – он улыбнулся и покосился на ехидно улыбающуюся девушку. Надеюсь, что все бойцы покажут своё умение и не умалят наш сегодняшний праздник! Начинайте.

Камбаз сел на место и все присутствующие жадно уставились на арену, в ожидании начала боя.

Влад покосился на трибуну – своим острым зрением он видел, как мужчины напряжённо, и нарочито бесстрастно смотрят на бойцов, показывая, что им в обще-то безразлично – проиграют они деньги или нет, а главное ведь – красивое зрелище! Но Влад так и чувствовал исходящий от них запах жадности, опасений за свои деньги, острое волнение, будоражащее их кровь. Он прощупал женщин магнатов – и поразился – их буквально захлестнула волна похоти, поглотившая все другие ощущения, – он как будто глянул на арену их глазами – два самца сходятся на арене, почти обнажённые, в одеянии, почти не скрывающем их сильных, пахнущих сексом и животной силой, тел. Для них бойцы были нечто средним между животными и фаллоимитаторами. Они хотели этих бойцов, как запретного удовольствия, одновременно, слегка стыдясь своих желаний.

За сканированием окрестностей, он чуть не пропустил страшный удар скимитаром – свистнувшим возле него на волосок от виска. Он в последний момент успел его заметить и отступить в сторону. Следующий удар пришёлся на кулачный щит, третьего удара не было – Влад ускорился и просто вонзил меч коротким выпадом в бок сопернику, тут же выдернул его и не глядя ушёл в в свою сторону арены.

Зрители закричали, зашумели, Камбаз слегка улыбнулся, глядя на раздосадованное лицо Карушона, и предложил:

– Ну что, уважаемый Карушон, удвоим ставки?

Тот скривился, подозвал своего ланисту, они пошептались, Карушон вернулся на место с удовлетворённым лицом:

– Хорошо. Двойная ставка! Слуга сейчас принесёт деньги.

Они подождали немного, слуги внесли мешочки с деньгами, уложив их в углу, под охраной солдат, Камбаз снова махнул рукой с платком, калитка арены открылась, и на неё вышел ещё один боец, соперник Влада. Этот был полной противоположностью предыдущего – среднего роста, жилистый и, скорее всего, очень быстрый, что для мечников было основным свойством. Влад оценил его, и сбросил с руки щит, взяв катану обеими руками. На трибуне зашумели, предвкушая зрелище – но зрелища опять не получилось: бойцы сходились мягко, следя друг за другом, без эффектного звона клинков, искр и воинственных воплей – постояли друг напротив друга, медленно меняя позы, потом бегом, приставными шагами кинулись навстречу – удар – ещё удар – соперник Влада упал, с отрубленной по колено ногой и перерубленный, сбоку, почти пополам – первым нанёс удар соперник лекаря, тот парировал отбивкой в сторону, изобразил верхний удар, изменил направление движения и отрубил бойцу ногу ниже колена, обратным движением, широким горизонтальным секущим ударом разрубил рёбра, врубившись практически до позвоночника. На арене осталась лужа крови, которую скоро засыпали песком…

Последовал перерыв, в который Влад отдыхал в тени шелковичного дереве, заглатывая тёплую воду с лимонным соком, а на трибуне началось какие-то шевеление – Варуту гонец вызвал туда, он что то горячо обсуждал с обоими магнатами, наконец, вернулся к Владу, пряча бегающие глаза:

– Ещё один бой, последний… после него сразу в казармы. Если устоишь, я с тебя ошейник сниму! Отпущу! Клянусь матерью!

– Что за бой? – подозревая неладное спросил Влад.

– Шестеро сразу против тебя… выстоишь – отпущу, детьми клянусь!

– Варута, если ты не выполнишь обещание – клянусь – я тебя убью. Даже если лягу рядом. Ты понимаешь это?

– Послушай, северянин, я сам из бывших бойцов, и выкупился после долгого труда. Если я сказал, что тебя отпущу – я отпущу.

– Тогда пусть это объявит хозяин арены. Во всеуслышание.

– Не веришь? Ну, я бы тоже не верил… я бы конечно, мог тебя просто выставить на арену и не сказать ничего, но мне нужно, чтобы ты был заинтересован в исходе боя. Я уже заработал на тебе круглую сумму. И хочу заработать ещё. Если ты выиграешь – я её получу.

– Тогда в чём дело? Пусть Камбаз объявит об этом условии, и всё.

– Хорошо, я ему сообщу о твоей просьбе.

Ланиста ушёл, а Влад остался сидеть на коврике под деревом, рассматривая носки своих сандалий… что то ему не верилось в то, что его отпустят после боя – тут, как говорили в определённых кругах – были «вилы». Он проигрывает – ну и хрен с ним. Оттащили за ноги с арены и бросили в яму. Он выигрывает – победив шестерых сразу: какой дурак тут же освободит этого раба, такого умелого и ценного? Он будет стоить после этого как бентли, или скорее парк из нескольких бентли! Выставляешь его – и гарантирован выигрыш. Ну как такого отпустить? Он волей-неволей должен был выиграть, чтобы выжить, и становился очень ценным имуществом.

Ланиста пришёл, масляно улыбаясь:

– Всё улажено. Я тебя отпущу после боя, если выживешь.

Влад просканировал его – тот просто лучился довольствием и лукавством… «Ну ну… лоха вы развели, посмотрим теперь что будет» – Влад встал, надел на руку щит, проверил клинок меча – нет ли трещины, надвинул шлем и вышел на арену. На трибуне поднялся Камбиз и поставленным гулким голосом сообщил:

– Содержатель бойцов Варута объявил, что если раб-северянин выживет после этого боя, он его отпускает! Я гарантирую это! И теперь, на арену выходят все бойцы, которых привёз с собой содержатель бойцов Амбаз! Семь человек против одного!

Влад внутренне заледенел – «Ах, питорасы! И тут накололи! Вместо шести – семь! Да похеру – только вот где я вас хоронить то буду… ах суки, я бы вас похоронил, вместе с Варутой и херутой… интересно, они правда, что ли, собираются отпустить? Ну не верю я рабовладельцам, ну хоть убейте! Тееекс… сканируем… – довольство, удовлетворение, гордость собой… неужто не врёт гадина? Ну, посмотрим.»

На арену вышли семеро бойцов Амбаза – из них трое негроидных – высоченных, вооружённых копьями и овальными щитами, и четверо с тяжёлым вооружением – длинные мечи, круглые щиты с умбоном, тяжёлые шлемы. Влад не обольщался – копьё очень серьёзное оружие в умелых руках, земное племя масаи, к примеру, выращивало таких мужчин, которые с этим копьё убивали в одиночку льва – что то вроде посвящения в мужчины. Ну а если добавить к копьеносцам меченосцев… отвратительно «Что бы я сделал на их месте? Какую тактику применил, против бойца, явно быстрее их, с мечом в руках? Элементарно: Меченосцы зажимают в угол стеной металла, а копьеносцы колют через их головы. Догадаются? Догадались, падлы…» – Влад перемещался по арене, следя за отрядом, который загонял его к стене, охватив полукругом. Оценил ситуацию – рванул вперёд, ускорившись до предела. Бойцы поворачивались медленно, как в замедленном действии – но гораздо, гораздо быстрее, чем те разбойники, которых Влад когда-то резал в Карауловке – этих людей годами готовили к боям с такими же умелыми и сильным воинами, они жили этим, а те, кто был медлителен, давно кормили червей – остались лишь самые быстрые. Проносясь рядом с ними, Влад полоснул мечом по бедру одного негра, распахав ногу до кости, отрубил руку с копьём другому и пробежав к противоположному концу арены замер, оценивая ситуацию:

– Минус два – шепнул Влад, следя за отрядом. Двое лежали на песке, один пытался, стоя на коленях, зажать обрубок руки, из которого фонтанчиками хлестала кровь, другой уже вырубился из-за потери крови – после того, как перерезается бедренная артерия – жить остаётся несколько минут. Особенно, если сердце ускоренно гонит кровь, возбуждённое боем…

Отряд стоял ошеломлённый, потом опытные бойцы взяли себя в руки и стали снова обходить противника полукругом, передвигаясь приставными шагами и удвоив осторожность. Влад следил за ними, потом снова сделал рывок, и пока они поднимали мечи, успел полоснуть мечника по незащищённому боку, и пронзить клинком копьеносца, пропустив копьё мимо уха так, что наконечник чуть не зацепил его волосы – «Минус четыре!»

Трое оставшихся на ногах, как в замедленной съёмке поворачивались за ним, когда он сзади вонзил меч в спину одному мечнику, подрубил ногу другому и обратным движением отрубил руку третьему. Бой закончился. На арене остались трупы и искалеченные бойцы, не способные сопротивляться. На трибуне поднялся шум, Карушон сидел красный и злой, Камбиз довольно улыбался, а женщины хозяев хлопали в ладоши и облизывали губы – Влада захлестнул поток их похотливого желания. Он читал о том, что знатные дамы брали к себе в постель гладиаторов, знатные римские дамы были очень падки на гладиаторов. Исследователи объясняли это, во-первых, тем, что гладиаторы находились в центре внимания многочисленной публики, подобно современным футбольным звездам, что на время стирало социальные различия. Во-вторых, подобное восхищение знатных дам римскими гладиаторами объясняют отчасти как раз чрезвычайно низким положением гладиаторов, что называется – запретный плод сладок. И ещё – явно привлекали отменное здоровье и сила гладиаторов…

После окончания боя, Камбиз встал и своим звучным голосом объявил:

– Добей их!

Вот этого Влад и боялся. Одно дело – убить противника в бою, а другое – добивать раненого. Но и так же, он знал, что если не убьёт поверженного противника, по требованию распорядителя игр – убьют его. Фактически – это открытый бунт раба, что невозможно. Неподчиняющийся инструмент уничтожают. Он подошёл к покалеченным бойцам, испуганными глазами следящими за его приближением, и поочерёдно воткнул меч им в сердце, стараясь сделать всё быстро и без мучений. Через несколько минут на арене лежали только трупы.

Он опустошённо вышел на середину арену и встал, в ожидании глядя на Камбиза. Тот снова встал с места и торжественно объявил:

– Согласно данному обещанию, содержатель бойцов Варута отпускает бойца-северянина.

Камбиз помолчал, сделав паузу, и добавил:

– Варута отпускает его, а я принимаю! Теперь северянин принадлежит мне!

Влада перекосило от ненависти – что-то подобное он ожидал, хотя внутри всё-таки горел мааааленький огонёк надежды – а вдруг отпустят? В руках у Камбиза мелькнула серебристая цепь, от ошейника Влада, а за спиной магната мелькнула физиономия магика – «Вот оно как, они успели перенастроить амулеты на Камбиза! А где там это сучонок Варута, теперь его можно и грохнуть… неужели они сожгут свой бентли?» Влад двинулся в сторону мелькающего за ограждением Варуты, срочно собирающего вещички, тот увидел приближающегося Влада и быстро стал сваливать от него. Влад ускорился, ещё шаг и он замахнулся мечом… и был свален на землю приступом дикой боли – болела голова, тело, шея – оказывается, эти амулеты служили ещё и для наказания непокорных рабов… Через цепь Камбиз воздействовал на Влада и остановил его приступом боли. Подбежавшие стражники вырвали у него меч, отобрали щит и шлем, потом подняли на ноги, и ещё трясущегося в отходняке от боли, потащили к хозяину.

Камбиз встретил Влада улыбкой превосходства:

– Ты что, раб, думал, что с тобой кто-то будет договариваться? Мы не хотели тебя расстраивать – чтобы не портить бой. Теперь ты мой. И я с тобой сделаю, что хочу. Могу выставить на бои, могу запереть в подвале и ты сгниёшь в своих нечистотах. Я тебя купил, и теперь ты мой навсегда, до смерти. Твоей. Впрочем – ты заслужил хорошую похлёбку и даже женщину. Ну что так смотришь? – он усмехнулся и потрепал Влада по потной щеке, вытерев потом руку душистой салфеткой – не смотри как на неприятеля – ты должен любить меня, и мою семью – как всякий верный раб. Он гулко засмеялся и сделал жест рукой – уведите.

Охранники повели Влада прочь, через длинные коридоры и переходы они прошли в помещение, пристроенное к дому сбоку, не имеющее окон, открыли дверь и втолкнули его в комнату. В комнате стоял широкий топчан, рядом с ним столки с едой – вездесущее отварное мясо, специи, в виде соусов в различных плошках, сладости, вино в кувшине и холодная вода. Его постоянно мучил голод, затихавший только во время обеда, и то ненадолго – организм восстанавливал силы – поэтому он набросился на еду и несколько минут в комнате стоял треск разрываемых кусков мяса и лепёшек. За двадцать минут Влад съел всё, что ему дали, и удовлетворённо лёг на застеленную чистым одеялами постель.

В полутёмной комнате было прохладно, толстые, вероятно глиняные стены хранили прохладу, а свет падал из узких щелей высоко над дверью. На улицу выхода не было никакого. Влад расслабился и постарался поднять чёрную керамическую тарелочку из-под сладостей – она поднялась над столиком и повисла в воздухе, потом упала на стол. Он ещё раз поднял её – опять упала. Так Влад тренировался, пока не заслышал шаги в коридоре – молчаливый стражник показал ему: на выход! – и он побрёл за ним. Выйдя из дома, они перешли через двор, потом прошли через какое-то помещение, выйдя в маленький дворик, в котором торчала из стены труба – из неё лилась вода, ударяясь в жёлоб и стекая в маленький бассейн. Этот бассейн, видимо, использовался для хозяйственных нужд, в том числе для мытья и стирки. Влад не удивился наличию водопровода в доме богатея – ещё в древнем Риме были построены акведуки, по которым вода приходила в дома богатых римлян и в общественные бани.

Стражник лаконично приказал ему:

– Мыться! – и показал на куски мыла, лежавшие на столике у входа. Влад снял набедренную повязку, встал под струю воды и, закрыв глаза, с наслаждением стал впитывать прохладу. Потом он вышел из-под струи, тщательно намылился и снова стал смывать с себя пот и кровь. Через пятнадцать минут он стал остывать, кожа его покрылась пупырышками от холода – хотя вода и была довольно тёплой, но всё-таки проточной. Внезапно он почувствовал, как кто-то дотронулся до него тёплой рукой, проведя по твёрдому мускулистому бедру. Он вздрогнул, открыл глаза – перед ним стояла молодая жена Камбиза. Она улыбалась, облизывая пухлые губы, потом провела острым ногтем по его груди и сказала:

– Сегодня ляжешь со мной. И я надеюсь, что ты оправдаешь мои надежды.

У Влада расширились глаза, он был ошеломлён – а если Камбиз узнает? Отвечая на незаданный вопрос, женщина ответила:

– Муж знает. Это мне он тебя и купил. В подарок. Он уже не может удовлетворить меня как следует, больше любит смотреть, как я это делаю с другими. Ну что, ты не подведёшь меня, и будешь так же силён в постели, как на арене? – она провела рукой по его животу, опустила её ниже… – вижу, не подведёшь.

Она удовлетворённо улыбнулась и вышла из дворика. Влада охватило возбуждение – рабство рабством, но когда ты без женщины как минимум месяца полтора, да перед тобой молодая женщина, в прозрачных одеждах, намокшая под брызгами воды до степени полной наготы – тут уж и святой бы не устоял.

Стражник равнодушно взирал на происходящее – видимо ему это было не впервой – потом протянул руку и указал:

– Оденешь вот это.

На скамейке лежали широкие штаны из тонкого материала, наподобие шальвар и жилетка из такой же белой тонкой ткани. Никакого нижнего белья, как понял Влад, не полагалось. Он вытерся полотенцем, что висело тут же, натянул на себя эти восточные одежды и пошёл следом за стражником к себе в каморку.

Несколько часов Влад лежал, размышляя о превратностях судьбы и пытаясь определиться – что ему делать. Он снова предпринял несколько десятков попыток дотянуться до Реки – опять ему казалось, что он вот-вот увидит её… ощущение в этот раз было таким сильным, что его охватило нервное возбуждение – Ну! – Ещё чуть-чуть! – но нет, не вышло. Он, обессиленный напряжением, закрыл глаза и расслабился… в голову пришли мысли о нынешнем положении: «Сейчас я буду на роли сексуальной игрушки у молодой похотливой бабы – надолго ли? Сколько позволят оставаться в живых рабу, пользующему жену влиятельного человека? Сколько времени игрушка продержится, пока не надоест? Выходило – недолго. Ведь и до него были такие „игрушки“, куда делись?»

Мысли прервала открывшаяся дверь, стражник поманил его рукой и вывел из комнаты. После недолгого перехода Влад очутился в будуаре, отделанном в восточном стиле. На большой широкой лежанке в середине комнате томно возлежала жена Камбиза, глядя на него тёмными влажными глазами. Ему пришла мысль нереальности происходящего – «Как я мог оказаться в таком положении, после огромной власти и высокого положения? А тут… они даже имя его не спросили! И эта дамочка – она и своего имени не сообщила. А ты бы сообщил своё имя фаллоимитатору или резиновой кукле? То то же… так что не обольщайся мыслями о том, что ты такой весь из себя сексуальный, соблазнишь девицу и заставишь её помочь бежать – для них ты нечто среднее между животным и фаллоимитатором, ну, такой живой фаллоимитатор на ножках!» – от этой мысли его чуть не замутило.

Девице было наплевать на его мысли и чувства, она поманила Влада к себе рукой и приказала:

– Сними с себя всё. Подойди ближе… Какой твёрдый… ааахххх…

Через два часа Влад шёл к своей комнате выжатый как лимон – ненасытная баба по-полной попользовалась им, оглашая окрестности вздохами и криками. Хозяина дома Влад не видел, но чувствовал, что он где-то поблизости и наблюдает за ними – видимо где-то были окошки для подсматривания, лекарь чувствовал сексуальное возбуждение, исходящее от него.

«После таких развлечений, никто не позволит рабу долго жить!» – думал Влад. – «Надо срочно выбираться отсюда.»

Но срочно не вышло. Неделя прошла вот в таких визитах, иногда дама вызывала по два-три раза в день, дважды в торжестве плоти участвовала жена того, с кем спорил хозяин дома – Карушона. Как понял Влад – это было что-то вроде любезности – ну как угостить чашечкой чая.

Каждый вечер, ночь, в свободное время днём, Влад пытался прорваться через блокаду ошейника, а также тренировался в драконьей магии. Некоторые успехи были и в том, и в другом случае – он уже свободно держал в воздухе чашку по нескольку минут. Ему было странно и забавно наблюдать, как блюдце плавало в воздухе, не касаясь стола, как будто в доме завёлся полтергейст. Прорваться к Реке никак не удавалось – ошейник гасил его усилия болью, такой, что он терял сознание, хотя он, вроде бы, уже видел сияние потока Силы. Влад стал рассуждать:

«Итак, что мы имеем – амулет, гасящий болью и потерей сознания мои попытки соединиться с Рекой, а также высасывающий из узла Силу досуха. Только вот вопрос интересный – он высосал – куда он её девает? Это как аккумулятор – если ты его заполнишь до конца – энергия больше не пойдёт в него. Значит, чтобы амулет перестал сосать Силу, каким-то способом попавшую в узел, надо заполнить его до максимума. Максимум, возможно, у него настолько запределен, что не сравниться с моим бывшим амулетом, или нет? Там всё-таки был алмаз, а здесь всего лишь металл, сплав каких-то неизвестных мне металлов. А металлы, как я помню, не очень-то хорошо аккумулируют Силу, в отличие от упорядоченных структур кристаллов углерода и других. Я увлёкся тренировкой „руки“, хотя мне надо тренировать управление своим телом – ведь надо всего лишь заблокировать нервные окончания, перестать чувствовать боль. С магией это было запросто – но чтобы получить магию – надо дотянуться до Реки, чтобы дотянуться до реки – надо включить магию. Круг замкнулся. И драконья магия работает не очень хорошо – так и не могу связаться ни с Марьяной, ни с драконом – видимо после удара в пещере, падения с высоты, мозг так и не пришёл до конца в порядок – нет регенерации, а мозг такая нежная и непредсказуемая штука… Хорошо хоть – идиотом не стал. Если бы не сверхпрочные кости…»

Так прошла неделя – в сексуальных забавах с хозяйкой дома и в тренировках магии. Скоро утехи с похотливой бабой стали его напрягать – одно дело быть мужчиной, доминантом, а другое дело – живым фаллоимитатором. Да и время шло – что там в Клинике и замке? Если вдруг человекоящеры решат вырваться на свет – кто им сможет противостоять? Первыми полягут обитатели замка…

Как то ночью он, уже на грани бодрствования и сна, попытался снова связаться с драконом:

– Зеленушка, откликнись, Зеленушка!

Вдруг сквозь шум помех он чётко услышал:

– Я слышу тебя! Куда ты пропал?!

– Зеленушка! Как я рад! Я попал в беду, меня захватили работорговцы, сейчас я на юге (картинка гор, моря).

– Я знаю это место. Там рядом болота, в которые мы уходим откладывать яйца. И этим пакостников тоже знаю – они воруют наши яйца, стоит только отвернуться. Каким образом ты умудрился туда попасть?

Влад быстро рассказал ему, отправив череду картинок и дракон затих, явно озадаченный.

– Ты меня удивляешь, Влад – мы думали, что этих мерзавцев уже нет. Это наши враги, они откладывают яйцо не только в людей, раньше они охотились за нашими детёнышами, а когда мы их крепко побили, да и как раз появился род человеческий, они перешли на вас.

– Слушай, а как они объясняются на вашем языке?

– Мне стыдно признаваться, но они наши дальние родственники. Когда началось похолодание, мы ушли откладывать яйца на юг, а они предпочли использовать для этого существ. Ну, у людей ведь тоже есть каннибалы, поедающие себе подобных – так вот это и есть наши каннибалы.

– Ладно, Зеленушка – мне надо как то выбираться отсюда. Иначе мне тут конец, как и всем моим делам. Ты можешь как кто помочь? На мне ошейник, блокирующий магию. Если я пытаюсь его снять – теряют сознание. Пытаюсь коснуться магии – теряю сознание от боли. Отключить боль я не могу. Что делать? Можешь мне помочь?

Дракон помолчал, видимо обдумывая:

– Когда ты спал, я слушал твоими ушами, помнишь? Я могу взять под контроль твоё тело, при твоём желании, отключить боль от мозга, а ты пытайся закачать магии. Закачаешь – там видно будет.

– Прекрасно! То, что нужно! Спасибо, Зеленушка, ты настоящий друг!

– Давай пробуй, без эмоций – дракон скептически хмыкнул, но было понятно, что ему приятна похвала.

Влад лёг на топчан ровно, расслабился, на грани транса он дал воле дракона проникнуть в его мозг, тот, как будто тёплая рука в перчатку, протиснулся в сознание лекаря и он почувствовал, что не может двинуть ни рукой, ни ногой. Влад потянулся через Черноту к Реке, дальше, дальше, его сознание летело через пространство, как порывистый ветер… и вдруг, как то сразу, перед ним открылся сияющий поток. Он рванулся к нему и стал, буквально захлёбываясь в Силе, теряя сознание от наслаждения, перекачивать её в себя. Поток Силы шёл мощно, но заполнение узла происходило довольно медленно – амулет всасывал в себя большую часть энергии. Так прошло около часа, Влад лежал не двигаясь, пошёл второй час закачки – внезапно он услышал, как распахнулась дверь и вошёл стражник. Он попытался поднять Влада, но тот лежал в трансе и не реагировал, хотя глаза его были открыты. Стражник убежал и вернулся с Камбизом и его женой:

– Я попытался его поднять – он не отвечает! Может помер? Пригласить магика?

– Давай зови.

Стражник исчез, в комнате наступила тишина, потом жена магната капризно сказала:

– Ну, теперь искать нового раба для утех… этот, конечно, мне уже немного поднадоел, но теперь пока нового найдёшь, пока попробуешь, а может ещё не устроит… ну что за расстройство!

– Да ты его заездила похоже – усмехнулся Камбиз – его семеро бойцов не убили, а ты смогла!

Они засмеялись, Камбаз притянул её в себе, приобнял, и, теребя и поглаживая её полную грудь рукой, добавил:

– Конечно, он мне встал в хорошие деньги, но и прибыли принёс много. Помрёт, так помрёт. Найду я тебе игрушку, не волнуйся.

Скоро дверь распахнулась и влетел запыхавшийся лекарь-магик. Это был тот самый старик, который пользовал Влада ещё в казармах. Увидев раба, он вздрогнул и заявил:

– Я его трогать не буду. Господин Камбаз, вам разве Варута не сказал, что это, вообще-то, магик? И что он странная личность, с изменённым телом? Я Варуту предупреждал, что он должен избавиться от этого существа, вот он и «избавился»! Теперь этот демон у вас. Мой совет – убейте его, пока не было беды. Не нравится мне это всё!

– Убить, говоришь? Ах Варута, ах лиса… ну я ему припомню, сучонку – Камбиз нахмурился и подал знак стражнику – Убей его!

Жена Камбаза крикнула:

– Погоди! Мне не видно! Откройте дверь, я хочу посмотреть, как ты отрежешь ему голову! – она облизнула полные губы, тяжело задышала и соски её, под тонкой прозрачной тканью напряглись, как в ожидании секса.

Стражник распахнул дверь в светлый коридор, потянул из ножен короткий меч и медленно шагнул к топчану, где лежал Влад.

Глава 7

В голове Влада громыхнул голос дракона:

– Внимание! Очнись! Сейчас на тебя нападут!

Влад всё ещё пребывал в трансе, вкачивая и вкачивая в свой магический узел Силу из Реки, наконец – Сила хлынула быстрее – амулет-ошейник наполнился уже под завязку. Магический узел тоже был практически полон… лекарь сконцентрировался и увидел над собой занесённый меч стражника – вокруг фигуры стоящих в ожидании людей – Камбаза, равнодушно глядящего, как его рабу сейчас отсекут голову, жену Камбаза, разрумянившуюся и высунувшую в азарте кончик красного язычка, старика-магика, с неодобрением и опаской смотревшего на то, что происходит.

Влад увернулся от клинка, меч ударил по топчану, разминувшись с шеей лежащего человека на несколько сантиметров и гулко, как будто хозяйки выбивали ковёр, хлопнул по матрасу. Влад легко вскочил, прямым ударом ладони отправил стражника в угол, где он и затих, с трудом хлюпая сломанным носом. Камбаз лихорадочно дёргал из кармана цепь от его ошейника, Влад улыбнулся многообещающей улыбкой и отключил у себя боль, потом взялся за ошейник и двумя руками, не без усилия, с хрустом разорвал его – видимо, по месту крепления, лёгким движением бросил в угол и повернулся к магику:

– Что, старый, хочешь попробовать?

– Нет, господин, простите меня убогого! – лекарь опустился на колени и уткнулся лбом в пол.

– Ладно, живи. Эй, уроды, куда собрались? Ну-ка стоять!

Побелевший как мел Камбаз, схватив оцепеневшую жену в охапку, попытался выскочить из комнаты – Влад прыгнул за ними и швырнул на топчан:

– Сидееееть, суки! Пришло время платить по счетам!

Влад ударил по лицу Камбаза так, что тот выключился и замер, только тонкая струйка крови стекла из края разбитого рта, жена его, осознав ужас положения, дико завизжала – Влад, ударом тыльной стороны ладони наотмашь, заткнул её, и она улеглась рядом с мужем. Он прислушался – не бежит ли кто-нибудь им на помощь – но нет – всё было тихо, видимо в доме уже привыкли к визгу и стонам их госпожи и не обращали на это внимания.

Он погрузил обоих в транс и грубо ворвался в мозг – вначале прощупал мозг жены: то, что он увидел, вызывало отвращение – комната, где хранились заспиртованные головы и члены её «сексуальных игрушек», оргии с участием множества людей, кровь, кровь, кровь… это маленькое, но полностью порочное существо было отвратительно.

Влад подумал – сосредоточился и стал внушать ей, зомбируя:

«Ты больше никогда не сможешь причинить вред ни одному существу, ты не сможешь обидеть ни одно живое существо, ты никогда не причинишь вреда этому человеку (картинка – образ Влада), ты всё сделаешь для него, чтобы он не сказал, несмотря на последствия! Он для тебя бог и нет ничего важнее, чем его приказы!»

Он разбудил Амалию и приказал:

– Сиди тихо, жди, ни во что не вмешивайся.

Она согласно кивнула головой, спокойно глядя на Влада. Он повернулся, собираясь заняться Камбазом, когда в голове его грохнул голос дракона:

– Сзади! Опасность! Влад отпрыгнул в сторону и огненный шар, предназначавшийся ему, ударил с шипением в топчан и обуглил лежащего Камбаза, превратив его в чёрную, дымящуюся фигуру. Старичок-лекарь злобно оскалился и выпустил ещё серию шаров, и если бы не молниеносная реакция Влада, он бы тоже поджарился, как и хозяин дома. Влад метался прыжками из стороны в сторону, уворачиваясь и отвечая ударами синих молний – но на лекаре был магический амулет, защищающий того от ударов магии. Влад не мог вычерпать у него амулет – его магический узел был полон, Силу некуда было откачивать. Он сосредоточился, отрастил «руку» и стал метать ей разные предметы в магика, хватая их этой «рукой», надеясь сбить его управление магией – подойти ближе он не мог, а создать щит и удерживать его в состоянии стресса у него не получалось – не умел. Наконец, он всё-таки умудрился создать щит, но при этом сразу утратил способность бить противника магией, впрочем – это было и не нужно – Влад подхватил выпавший из руки вырубленного стражника меч и стал наносить удары по противнику с огромной скоростью и частотой, надеясь, что амулет против физического воздействия не выдержит и исчерпается. Так, в конце концов, и произошло – очередной удар рассёк голову злополучного магика почти до шеи. Бой закончился.

Всё это время Амалия сидела спокойно, отрешённо глядя на происходящее так, что Влад даже подумал – уж не полудурку ли сделал? Впрочем – ему на это было наплевать – она заслужила своё. Комната была разгромлена – дымился разбитый топчан – один край его разнесло ударами в щепки, в углу валялся добитый стражник – его обуглило также, как и хозяина дома. Амалия чудом уцелела в битве магиков и выглядела странно свежо и экзотично, как цветок розы на пожарище.

Влад досадовал: «Вот чёрт! Планы были – зомбировать этого придурка, потом выехать под его прикрытием и уйти в сторону дома – каким образом теперь? Хммм… ну каким образом – у меня есть его жена… почему и нет? Она полностью под моим контролем.» – Он взял с пола кувшин с остатками вина и залил тлеющие и дымящие куски ткани на топчане, выглянул в коридор – всё было тихо. Никто не хотел интересоваться – что же там делают хозяева дома – чревато. И это было отлично…

– Амалия, сейчас ты идёшь в дом, и говоришь, что ты хочешь выехать погулять, пусть тебе заложат лошадей, а править будет твой постельный раб. В повозку пусть сложат побольше еды – мол, раб очень любит поесть, пусть соберут корзины для пикника. Сама сходи туда, где у вас хранятся деньги и ценности – украшения, камни, сложи их в мешки и уложи в повозку. Потихоньку, чтобы никто не видел, сложи туда пару мечей, доспехи. Где сын Камбаза, не дома?

– Нет, он уехал в загородный дом. Должен приехать завтра вечером.

– Хорошо. Значит есть сутки в запасе, или меньше. Вот ещё что – одежды приличной мне собери, не этот блядский наряд, а прочные суконные штаны, рубаху, куртку и принеси сюда. Иди, исполняй.

Амалия послушно вышла, а Влад уселся на остатки топчана и стал думать, как и что делать дальше: «Из города надо сваливать, и как можно быстрее. Но – я обещал кое-кому, что его найду и поблагодарю за моё счастливое детство. Так, где я напортачил и напортачил ли вообще? Интересно – а как я поеду с госпожой, один раб, без охранника? Прокол! Никто этого не поймёт. Ну что же, дождусь Амалию и поправим дело… А как может быть раб без ошейника? Будет ошейник…» – он поднял с пола разорванный ошейник, надел его на шею и сомкнул края – «Разрыв под одеждой, сзади, не догадаются. Теперь ждать Амалию…»

Амалия появилась через полчаса, запыхавшаяся, уже переодевшаяся в дорожную одежду – белый, непрозрачный костюм – накидку, под ней шальвары с курточкой, Её лицо закрывала повязка типа «зорро» – тут, как заметил Влад, так принято было ходить у всех знатных дам.

– Амалия, пригласи сюда кого-то из стражи – выбери самого умелого бойца – есть у вас такой?

– Есть, это телохранитель моего покойного мужа, Казал, он бывший боец арены, очень сильный. Сейчас позову.

Она снова ушла и её не было минут десять, потом послышались голоса:

– Давай быстрее, Казал, муж ждёт, ты знаешь, что он не любит задержек! Сюда, в эту комнату заходи.

– А что он делает у раба?

– Твоё какое дело – заходи и всё тут.

В двери вошёл огромный мужчина, лет тридцати на вид, в полном вооружении – чешуйчатой броне, за спиной длинная рукоять меча, на поясе короткий меч, поножи на ногах и руки в стальной защите. Он окинул взглядом разгромленную комнату, взревел и не мешкая ни доли секунды ринулся на Влада, выхватывая из ножен за спиной изогнувшийся дугой, гибкий меч, замахнулся… и встал, как статуя, только глаза сверкали и вращались вокруг оси, как сумасшедшие.

Влад, вместо того, чтобы тут же врезать ему в челюсть – что так и напрашивалось всеми его воинскими рефлексами, неожиданно мысленно приказал: «Стоять! Не двигаться! Замер!» – и воин послушно замер, как манекен в витрине магазина. Лекарь с интересом обошёл вокруг живой статуи и подумал: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Вот это я молодец! Вроде восстановилась башка-то. Эк я его заколбасил!»

– Я не понимаю, чего ты с магом так не сделал – иронично заметил дракон в голове – чего проще-то? Он бы полёг, как осока, когда на неё писает дракон! Ума, что ли, не хватило?

– Честно, Зеленёнький – правда ума не хватило – сознался Влад – ты не забывай только, что я драконьей магией-то почти не владею, да и башка битая была.

– Ладно. Вообще – ты делаешь успехи. Эдак, может лет через сто, у тебя получится что-то похожее хотя бы на способности наших детишек – дракон довольно заухал в голове Влада – видимо это у него изображало смех – давай, занимайся с этим мясом, потом поговорим.

Влад провёл перед лицом охранника рукой, тот погрузился в транс и свалился на пол, с грохотом, как будто обрушилась пизанская башня. Лекарь быстро провёл ему сеанс зомбирования, и через несколько минут тот уже прибирал в комнате – прятал трупы охранника и хозяина дома под топчан, накрывал тряпками, потом Влад приказал ему проверить – что там набрала в коляску Амалия, выслушал доклад охранника, поморщился – в корзинках преобладали пирожные и сладости, какие-то фруктовые напитки, а мечи, что она положила, были годны только для рубки капусты. Он снова дал задание о вооружении – уже охраннику, тот, через пятнадцать минут появился и сказал, что всё сделано – теперь Влад был в этом уверен, что всё сделано нормально. Он переоделся, надев вместо легкомысленного наряда жиголо, нормальную одежду, крепкие сандалии на ремешках и его группа направилась к коляске. Казал сел на облучок повозки, Амалия с Владом сзади, укрытые от лучей солнца полотняным навесом, а от нескромных взглядов прохожих – лёгкими стенками.

Повозка выехала из ворот, привратник тускло и безынтересно посмотрел на выезжающих, Влад и его спутники оказались на улице. Улица была оживлена пёстрым людом – это был портовый город – как узнал раньше Влад – город назывался Вентрия. Город был одним из южных центров работорговли, и вообще всякой торговли – как и большинство из крупных портовых городов юга. Здесь можно было купить всё, что угодно – от наркотиков, до девочек, мальчиков и пленных солдат неизвестной страны. Сюда стекались все, кто занимался тёмными делишками или хотел ими заняться – Владу вспомнился один разговор с Панфиловым, когда тот упоминал об этом городе – его бывший партнёр, ныне покойный, не без помощи Влада, имел тут обширные связи с пиратами и работорговцами. Больше, в общем-то, Влад не знал о городе ничего, и с интересом впитывал информацию, рассматривая пёструю толпу: вот прошли группой наёмники с далёкого севера – что-то вроде скандинавов этого мира – заплетённые в косы волосы, обожжённые солнцем красные лица. Они шли осторожно, с неодобрением смотря на полуголых жителей Вентрии. Навстречу им шла группа разнокалиберно одетых загорелых мужиков, увешанных разнообразным, иногда довольно экзотическим оружием – Влад определил их как пиратов, или просто команду торгового корабля – их сам чёрт не разберёт – свободные торговцы, насколько он знал, не гнушались подработать разбоем. Прошли трое стражников, парящихся в тяжёлом вооружении – очень похожие физиономиями на представителей закона – ощупывающий прохожих взгляд, готовность к действиям и брезгливое выражение: «Вот ужо я вас, суки, призову к ответу!». Они скользнули взглядом по коляске Амалии и пошли дальше, со всей торжественностью Закона. Из придорожных канав смердело нечистотами, сильный запах мочи, помоев, перекрывался запахами жарящихся на решётках над жаровнями морепродуктов. Дорога пылила, охранник на облучке грозно покрикивал:

– Дорогу! Дорогу дали! – и грозно вращал глазами, обливаясь струйками пота из-под тяжёлого шлема.

Люди расступались, матерно ругаясь и плюясь вслед – что было обычной практикой. Под ногами прохожих поднималась тонкая, как пудра, пыль, и Влад подумал, что в дождь эта дорога превратится в совершеннейшее болото. Через полчаса они уже выехали к окраине города. Всю дорогу Влад размышлял: «А зачем мне это надо? Ну вот сейчас я разнесу гнездо этого урода, одного из многих тысяч, и что? Что мне это даст, кроме чувства морального удовлетворения? Ни прибыли, ни логики – логичней всего сейчас было бы рвануть из города, пока кто-нибудь не обнаружил тела Камбаза, пока есть время на это – нет – я еду, чтобы наказать ничтожного человечишку, не сдержавшего своего слова, обманувшего несчастного раба. Почему ты так стремишься его убить, Вова? Как ответ на унижения, как способ смыть с себя эту грязь, которая налипла на твою душу? А может оправдаться перед самим собой за тех, кого вынужден был убить на арене? Ведь не ты виноват, что встал на арене перед ними и убил их? А может и ты? Если бы не допустил ошибки, не попал бы сюда – они бы пожили подольше, не так ли? Ну, подольше… но ненамного же… А кто должен был определять – насколько подольше или поменьше им пожить, ты, что ли? Ну, может и я. По крайней мере, я всю жизнь старался держать своё слово. А этот, негодяй, должен быть наказан – иначе в жизни вообще нет никакой справедливости».

Они подъехали к казарме Варуты, Влад приказал охраннику оставаться в коляске – не дай бог попрут оттуда вещи, и в сопровождении Амалии пошёл внутрь. Ему хотелось создать как можно меньше шума, чтобы не привлекать внимания к своему визиту, поэтому он и задействовал женщину в своём крестовом походе. Влад проинструктировал Амалию по поводу того, что ей делать и теперь шёл за ней, ведомый на цепи.

Охранник у двери оторвался от косяка, лениво посмотрел на скрытую вуалью Амалию, потом – с усмешкой, на Влада – спросил:

– Что хочет госпожа?

– Я бы хотела переговорить с Варутой.

– Варута сейчас на тренировке бойцов, но я его приглашу – как вас ему назвать?

– Я Амалия, жена Камбаза.

– О! – охранник исчез за порогом и через несколько секунд послышался его крик – пригласите господина Варута! Его жена Камбаза спрашивает!

Через десять минут появился запыхавшийся Варута, стрельнул глазами на Влада, отвёл глаза и больше на него не смотрел в течение всего разговора:

– Что желает госпожа?

– Меня послал мой муж, переговорить с вами по поводу приобретения ещё пары рабов… я бы хотела с вами поговорить в уединённой обстановке – мы можем переговорить где-то, где нам никто не будет мешать? Чтобы не бегали толпы слуг и не шатались эти тупые мужланы?

– Да да, конечно, пройдёмте внутрь, там есть, где поговорить… а этого раба с собой брать обязательно?

– Я привыкла его выгуливать… потом он гораздо активнее – она плотоядно усмехнулась и облизнула губы.

Варуту это не удивило – он прекрасно знал о нравах в богатых домах Вентрии. Он даже подумал, что, скорее всего дама прикрывается именем мужа, чтобы спокойно купить себе пару постельных игрушек. Они прошли через казарму, в которой было пусто и почти все койки были свободны – за исключением тех, кто получил травму на тренировке, затем по утрамбованному сотнями ног земляному полу, вышли в тихий дворик, с небольшим бассейном, в котором плавали цветастые рыбки – Влад подумал, что они очень похожи на китайских карпов – такие же он видел в земных бассейнах… Под большим, развесистым деревом, стоял стол, вокруг которого располагались несколько плетёных из прутьев стульев. Варута дождался, когда сядет госпожа Амалия, уселся на стул, заскрипевший под его тяжестью – всё-таки он был довольно крупным человеком и осведомился:

– Так что же хотела приобрести госпожа Амалия? Одного, двух рабов? Какой внешности, какого возраста? На какую сумму?

– Варута, хочу понять, а тебе самому не противно торговать своими соплеменниками? – Влад, стоящий рядом с Амалией внимательно рассматривал этот экземпляр рода человеческого – ты же, якобы, сам был бойцом, у тебя как, душа не болит?

– Кто тебе позволял говорить, раб? Госпожа, этот раб совсем обнаглел! Накажите его дома, чтобы он имел уважение к свободным людям!

Влад, не обращая внимания на его выступление, продолжил:

– Вот ты обманул меня, денег нажил, тебе легче стало? Тебе было мало твоих денег? Я хочу понять.

Варута оскалился:

– Что ты можешь понять, раб! Ты вещь, грязь, и жить тебе не дольше того, сколько позволят тебе господа. И не был я никогда бойцом – дурак ты – бойцы не выкупаются, они умирают! Только такой болван как ты, северянин, не мог этого знать! Ты принёс мне хорошие деньги. И в этом твоя задача жизни – служить господам.

Влад рассматривал грубое, с красными прожилками на носу, с толстыми отвисшими губами лицо и думал: «Почему это сильные мира сего, думают, что мы годны только для того, чтобы служить им и приносить им деньги? Потому, что они считают, что могут безнаказанно творить то, что хотят. Странно – почему они считают себя бессмертными?» – он остановил течение мыслей и прервал на полуслове Варуту, который пытался что то спросить у Амалии:

– Хватит, Варута. Надо держать ответ. Я тебе обещал, что убью, если ты нарушишь слово. Помнишь?

Варута привстал с места:

– Госпожа, остановите вашего раба! – он приготовился сигануть в сторону, когда Влад нанёс ментальный удар:

– Стоять! – и надсмотрщик застыл на месте.

Влад подошёл, спокойно посмотрел в глаза Варуты, полные ужаса и понимания момента: «Всё, всё кончилось! Неужели пришёл конец всему, всем планам – хотел купить молоденькую рабыню, пристроить к казарме ещё одно крыло – пора расширяться, опробовать нового купленного коня – и вот ВСЁ?! Не может быть!» Лекарь взял его одной рукой за подбородок, другой за затылок, и, выкручивая вверх по спирали легко свернул ему шею. Потом сунул конец цепи Амалии в руку и приказал:

– Пошли на выход. Если спросят – скажи – Варута остался отдыхать.

Но никто не спросил, и они свободно вышли на улицу. Охранник у ворот проводил их взглядом, полным скуки и жары, лошадь пошла вперёд, глухо ударяя копытами по пыльной мостовой и коляска покатилась.

Влад с отвращением сдёрнул в коляске мерзкий ошейник, потом спросил у Казала:

– Где тут можно купить нормальных продуктов – солёного и копчёного мяса, сосудов для хранения воды и так далее – в дорогу?

– Возле возле северных ворот, куда мы сейчас и едем, там маленький рынок, где можно купить что угодно, как раз для выезжающих, тех, кто забыл что-то купить в дорогу. Там и закупим всё.

Влад опустил глаза вниз и на полу коляски обнаружил несколько тяжёлых мешков, он заинтересовался содержимым и обалдел – совсем забыл, с этими карательными экспедициями, что он приказал Амалии сложить все их ценности в мешки и уложить в коляску – в мешках были насыпаны валом золотые монеты, вперемешку с изделиями из золота и камней, лежали горсти самоцветов, какие-то кулоны, диадемы, груды перстней – он никогда ещё не видел в своей жизни такого богатства. Сразу приходила мысль о бижутерии, не может же наяву существовать такое сокровище – восемь мешков, каждый объёмом с футбольный мяч и побольше. В каждом не менее восьмидесяти процентов составляла ювелирка и камни. Монет было гораздо меньше – да и понятно – монеты люди хранили в банках, дома только украшения и немного наличности. Он прикинул – тут было на несколько миллионов золотых. Влад довольно ухмыльнулся: «Моя плата за непорочную службу. Ещё бы уйти с этим сокровищем…»

Он нагрёб несколько горстей золотых монет из мешка и передал их охраннику, равнодушно ссыпавшему монеты в мешочек на поясе. Влад объяснил, что им нужно купить, охранник кивнул и растворился в толпе, осаждающей прилавки базарчика. Рядом с коляской команды Влада, стояли другие коляски – тех, кто покупал на базаре, а также извозчиков, готовых за мзду отвести куда угодно. Он усмехнулся – дежавю какое-то, этим извозчикам ещё гребешок с шашечками – и вроде как с Земли не выбирался.

Охранник появился, держа в поводу двух лошадей, на них были навьючены полные сумы, лежало ещё одной запасное седло – которое тут же сбросили в коляску. Влад подумал и отправил Казала покупать ещё двух лошадей – на подмену, и для сокровищ.

Пока охранника не было, лекарь нервничал и разглядывал выход из крепости – там ходили и стояли четверо солдат, которые внимательно обшаривали взглядами все выезжающих и въезжающих в город. За въезд они взимали плату, выезжающие вроде бы не должны были платить, но к тем, кто не давал им «на чай», оказывалось повышенное внимание и их могли остановить для досмотра. Влад решил учесть это обстоятельство, но душа всё равно не была у него на месте. К охранникам внезапно подскакал гонец, что-то сообщил, и они начали внимательно рассматривать все коляски, выезжающие из ворот.

«Похоже нас всё-таки запалили! Интересно – нашли труп Камбаза, или Варуту? О чём я думаю… какая разница кого нашли? Главное – дело пахнет керосином. Прорываться с боем как-то неохота. Коляску надо бросать».

Наконец пришёл охранник – теперь у них было, с учётом упряжной лошади – пять коней. Влад велел ему ехать в укромный уголок, чтобы оставить коляску и перегрузить всё на лошадей – так они и сделали. Казал завёз их в какою-то небольшую рощу, возле крепостной стены, они быстро выпрягли жеребца и следующий час седлали и грузили. Конечно, в возке было бы удобнее путешествовать – но глупо – коляска, притом недешёвая, привлекала к себе очень много внимания.

Влад ещё подумал и отправил Казала к рынку, тот вскочил на коня и исчез из виду, потом, через пятнадцать минут появился и подал Владу то, что тот заказывал. Он рассказал Амалии, что надо сделать, она зашла за коляску, от случайных глаз, разделась догола и надела на себя мужскую одежду, скрыв грудь за широкой свободной рубашкой, а бёдра, за бесформенными полотняными штанами, которые носили матросы. Влад прикинул, взял у Казала отточенный до бритвенного острия нож и откромсал под корень её блестящие пышные волосы, потом, стараясь действовать поаккуратнее, срезал с головы и остальные волосы. Посмотрел, что получилось – а получилось ужасно, с такой головой точно можно было работать пугалом, он ввёл в транс женщину и уже магией выправил ей волосы, сделал что то вроде причёски «полубокс» – такие обычно носили гладиаторы в городе, или те мужчины, которым было недосуг возиться с волосами. После этого Амалия приобрела облик молодого юноши, никто бы не смог рассмотреть в ней жену городского магната.

Подумав – он ещё изменил ей цвет волос на русый, почти белесый. Теперь всё было готово. Влад боялся, что Амалия не умеет ездить в седле – оказалось, нет – она прекрасно управляет лошадью, может быть даже лучше него самого.

У ворот крепости стояла группа стражников, подозрительно осматривающих все коляски, повозки, все группы с наличием женщин в группе. Влад закусил губу – неспроста это всё. Видимо или Варуту обнаружили, или Камбаза, что, в принципе, было всё равно.

Их небольшой караван двинулся к проходу, встав в очередь с остальными выезжающими. Очередь двигалась медленно, наконец – они приблизились к проверяющим стражникам. Стражники окинули взглядом троих мужчин, один из них, видимо командир, дёрнулся и пошёл к вьючным лошадям с явным намерением потыкать в содержимое мешков. У Влада даже дыхание спёрло – в тех мешках лежали сокровища – он сосредоточился и начал излучать стражнику: «Тебе неинтересен этот караван, в повозках за ним лежит ценный груз, за который тебе дадут денег – иди туда, иди туда!»

Стражник замер, как будто вспоминая, куда и зачем он шёл, потом опомнился и, изменив направление, двинулся к повозкам за ними, нетерпеливо махнув группе Влада рукой – «Проезжайте!», что они поскорее и сделали. Над головой мелькнул арочный свод крепости, смесь пыли и булыжной мостовой сменилась грунтовой пыльной дорогой и караван выехал на тракт.

«Ну, наконец-то» – вздохнул Влад – «Домой!» Ему вспомнилось, как он когда-то ездил на машине в командировку, в Алма-Ату, это заняло, только в одну сторону, несколько дней. Когда он уже ехал домой, после недель путешествия, измученный дорогой и вымотанный делами – в магнитоле стояли песни «ДДТ», и самая из них слушаемая была:

«Еду я на родину!

Пусть кричат – уродина

А она нам нравится…»

Вот и теперь, в голове у него крутились и крутились эти слова, так же вызывая щемящее чувство и комок в горле – а где она, Родина? Это Земля, с старой жизнью, или Клиника, с Марьяной, девушками и выбитым трактом, где она? Он не знал ответа.

Несколько часов они двигались на север по тракту, стараясь не задерживаться нигде, не останавливаться, и всё время Влада не оставляло чувство опасности сзади, нарастающее и нарастающее. Он не обращал внимания ни на летающих над головой стаи цветных птиц, ни на пышную зелень и яркие цветы у опушки тропического леса, подступающего к тракту, его не интересовали фрукты, выносимые крестьянами к дороге, в надежде заработать медяк-другой, всё захлёстывала тревога. Скоро пригородные деревни закончились, и вокруг уже было только молчание леса, жужжание и гул пролетающих насекомых, цвирканье многочисленных пёстрых птиц.

Влад достал из кармана несколько перстней, взятых из мешка Амалии, выбрал из них три штуки, с камнями покрупнее – он выбрал алмазы, не очень крупные, но вполне приемлемые для его задачи, и стал делать из них амулеты. Это уже не заняло много времени – он отработал систему работы с амулетами, но много времени ушло на заполнение их Силой. Через два часа болтания в седле и сосредоточенного регулярного черпания из Реки, в его руках оказались три амулета, защищающие и от магии, и от физического воздействия. Он подозвал вначале Казала, приказал ему надеть на палец амулет – он подобрал размер перстня на глаз – тот подошёл, затем Влад настроил амулет на ауру охранника, следом сделал тоже самое с Амалией. В эти амулеты он внёс небольшие поправки – замкнул структуру амулета, он сделал так, что никто не мог откачать из них Силу, кроме него самого – прежний опыт жизни ему показал, что лучше постараться предусмотреть и непредусмотримое – он ведь, мог вычерпать Силу из чужих амулетов, а вдруг кто-то ещё сможет? Хотя – для этого надо быть равным с ним по силам. На свой палец он тоже надел подобный амулет – он не мог сравняться с тем, что у него был до того – объём разный, но был вполне сопоставимым и хорошо должен был защитить от неприятностей. Впрочем – скоро они не заставили себя ждать: на горизонте, выскочивших из-за пригорка, Влад заметил острым глазом отряд вооружённых латников, сверкающих остриями копий и шишаками на головах. Они быстро приближались к ним, пуская лошадей рысью и соблюдая при этом строгий порядок. Влад быстро пересчитал их – сорок человек. Видимо – погоня. Он оглянулся по сторонам – вбок вела неприметная дорожка, возможно оставленная лесорубами или каким-то лесником на дальнем хуторе. Маленький караван быстро свернул в лес, подгоняемый Владом и скоро их накрыл полог влажного леса. Под ногами стояла сочная зелёная трава, пахло прелостью и раздавленными умирающими цветами, копыта рысящих лошадей били по лужам так, что брызги летели на стволы замшелых деревьев. Скоро показался прогал и дорожка вывела путников на широкую поляну, густо заросшую жирными сочными травами. Влад крикнул:

– Давай туда! – и указал на противоположную сторону поляны, где стоял обветшалый дом, с провалившейся деревянной крышей и покосившимся забором вокруг запущенного садика. Одной стороной поляна выходила к небольшому пруду, в который вливался заболоченный ручей. Над ними вились мириады жужжащих насекомых и летали стаи огромных, как вертолёты стрекоз, мелькающих серебристыми молниями над покоем тёмного пруда.

Путники сходу проскочили за дом и спрятали коней за него – Влад всё-таки надеялся в глубине души, что этот отряд направлялся не за ними, что это ошибка. Но её не произошло. Через пятнадцать минут раздался топот множества копыт, и, взметая пучки порванной вьющейся травы и комья грязи, на поляну влетели закованные в металл всадники. Они резко застопорили движение, спрыгнули с лошадей, их предводитель вышел вперёд и крикнул звонким, юношеским голосом, довольно высокопарно и важно:

– Выходите! Я знаю, что вы здесь! Если вы сдадитесь, ваша смерть будет лёгкой, а если нет – вы будете умирать часами! Амалия! – мерзкая сучка, околдовавшая отца и похитившая семейные ценности – выходи! И ты, её подстилка, мерзкий раб! И ты, продажный Казал! Я знаю, что вы здесь!

– Это кто такой? – вполголоса спросил у Амалии Влад – сынок Камбаза, что ли? Он же, вроде, только завтра к вечеру должен был вернуться?

– Он, сын – с равнодушным презрением протянула Амалия – он всё это время меня ненавидел. Его мать умерла ещё при родах, а когда Камбаз женился – он меня возненавидел всей душой.

«И не мудрено было возненавидеть!» – усмехнулся про себя Влад – «Такую сучку сам бог велел ненавидеть. Вот только что делать? Валить всех? Может переговорить с ними, уйдут? Не хватит ли крови? Солдаты-то ни при чём… попробую!» – решил он и спросил у Амалии вполголоса:

– Как его звать?

– Максуд.

– Эй, Максуд, давай поговорим?! Я не хочу вашей крови, давай разойдёмся миром? Я отдам тебе все сокровища, что мы взяли из дома, а ты нас отпустишь! Как тебе это соглашение? Ты же знаешь меня, многие из вас умрут сегодня на этой поляне!

Максуд помолчал, потом снял шлем и взял его в руку, приглаживая другой потные, слипшиеся волосы:

– Кто там говорит? Это ты, раб? Ты с этой сучкой убил моего отца! Ты всё равно умрёшь!

– Максуд! Я не убивал твоего отца, это сделал магик-лекарь, там лежит его труп, я его уже наказал за это деяние, давай разойдёмся миром, не губи своих людей и себя, ты ещё молодой парень! Все твои воины и ты умрут здесь, одумайся!

– Ты трус и бахвал! Выходи сюда, покажись, раб!

– Казал – охраняй лошадей, не давай им разбежаться и не подпускай никого из противников. Стойте тут и ждите меня.

Влад вышел из-за укрытия и спокойно пошёл к стоящему перед группой воинов Максуду. По прыщавому юношескому лицу парня прошла тень удивления:

– Как ты снял ошейник? Ты кто, раб?

– Начнём с того, что я не раб. Я барон Унгерн, граф Савалов, магик и лекарь. Меня захватили раненого в плен и продали в казарму бойцов. Сейчас я возвращаюсь домой. Я не убивал твоего отца, клянусь честью! – Влад спокойно смотрел в лицо Максуда, видя, как по его лицу поочерёдно пробегают волны удивления, неприязни, ненависти и ярости.

– Я не верю тебе, жалкий раб! Ты всё равно умрёшь – Максуд кипел от ярости и от желания сразу кинуться в бой – ну как же – перед ним лишь три человека – раб, правда сильный боец, но без брони, охранник, да мерзкая мачеха, которую он ненавидел – она как то надсмеялась над ним, назвав жалким подобием мужчины, лечь с которым, может заставить женщину только топор палача.

Максуд надвинул на голову шлем и потянул из ножен меч.

– Максуд, остановись, не будь дураком! – Влад вытянул руки и ударил перед ним в землю двумя потоками голубых молний, взметнувших комья земли и с шипением погасших в траве – остановись!

Один из воинов рядом с Максудом наклонился и сказал тому на ухо, негромким голосом:

– Господин! Похоже этот человек не врёт. Может заберём у него, как он предлагает, сокровища и вернёмся домой? Вы теперь глава рода, будете управлять, как захотите, зачем рисковать?

– Я сказал – убить его! Я хозяин! Выполняйте что я сказал! – Максуд с обнажённым мечом, встав в стойку двинулся вперёд, к Владу.

Неожиданно лошади дико заржали, воины с трудом удерживали их в руках, а один из людей Максуда, ужасом на лице, показал на что то сзади Влада. Максуд, не обращая внимания на шум, в ярости бежал к стоящему в двадцати шагах от него лекарю и вдруг какая-то зелёная масса залепила его лицо и стекла на грудь. Она пузырилась, в воздухе поплыл запах серы и парень дико закричал, прижав руки к лицу, протирая его, упал на траву и несколько секунд катался по ней, счищая вместе с зеленью куски кожи и мяса с черепа, потом затих.

– Зеленушка, я рад тебя видеть – Влад обернулся и посмотрел на огромную шершавую морду, заканчивающуюся белыми тридцатисантиметровыми зубами, висящую на высоте второго этажа – ну и плевок у тебя! А воняет-то как! Интересно, какой состав твоей слюны?

– Не отвлекайся, закончи с этими чучелами, мне надо с тобой поговорить. И говори мысленно, нечего орать на весь мир.

Влад опять повернулся к застывшим в ужасе солдатам и осведомился:

– Господа, я надеюсь, вопрос исчерпан? Ваш хозяин мёртв, из-за своей дури, вы живы, у вас ещё всё впереди – идите себе с богом, и будете живы. Я вас отпускаю – Влад хихикнул про себя: «Властелин отпускает неразумных людишек… хе хе хе. Всё-таки приятно быть в силе, а не рабом в ошейнике».

Лекарь повернулся спиной к воинам, и вдруг какой-то безумный берсерк с воем кинулся на тираннозавра, с копьём наперевес. Тот с интересом покосился на него, потом резко хлестнул хвостом, подбив под колени, шагнул, пригвоздив его лапой к земле и одним движением громадных челюстей откусил ему голову, вместе со шлемом, потом мотнул головой и выплюнул её, как шар для кегельбана под ноги стоящих в оцепенении солдат. Обезглавленное тело дёрнулось в судорогах несколько раз, испустив фонтан крови и рефлекторно сжимая и разжимая мёртвые руки на древке копья, потом успокоилось в кровавой луже.

– Ну что за дурак?! – развёл руками Влад – господа, ещё есть у вас такие же идиоты? Нет? Ну быстро тогда отсюда, мой ручной дракон уже хочет пообедать ваши глупым товарищем и дебилом-хозяином, я не думаю, что это зрелище доставит вам удовольствие! Кыш отсюда!

– Ручной дракон? Ах ты наглый человечишка! – дракон задохнулся от возмущения – и жрать я этих поганцев не хочу!

Он наклонил голову и вытер морду об куст пышной травы:

– До сих пор мерзкий привкус в пасти! Помню, как я был маленький, и не знал, что такое скунс, я поймал его и лизнул… я блевал потом два дня! Вот такие и вы, люди. Тьфу на тебя!

– Э-э! Ты это брось, Зеленушка! Видал я, как ты плюёшься! Интересно, а как ты остальные делишки делаешь, огнём, что ли писаешь?… хммм… оставим эту тему – Влад ухмыльнулся – сейчас эти уроды свалят и поговорим.

«Уроды», лихорадочно запрыгивали в сёдла своих коней – те бойцы, что сумели их удержать – не удержавшие или пытались поймать беглецов, или просто улепётывали со всех ног, держась за стремя более удачливых соратников.

Скоро, на поляне остались лишь Влад, Зеленушка, маленький караван, спрятавшийся за домом, да трупы глупых противников, не знающих простой истины, что на танк, с зубочисткой наперевес, не ходят.

Влад повернулся к дракону:

– Ты как тут оказался? Как меня нашёл?

– Встретил – случайно. Нашёл – не случайно.

– Как это понять? Объясни.

– Я тебе говорил, что будет встреча предводителей родов. Так вот, она будет завтра. И будет тут, рядом. Поэтому – я предлагаю тебе – найди место для ночёвки, а завтра мы с тобой отправимся на совет.

Влад, конечно, ожидал этого, но, как-то всё это отодвигалось далеко вперёд… и вдруг – вот и оно. «Сколько же я бродил по миру? Боже ж ты мой… казалось – этот, с позволения сказать – „саммит“, так далёк от меня по времени! Успею всё продумать – что сказать, как ответить… и как всегда – проблема свалилась на голову нежданно-негаданно».

– Хорошо. Я уеду, версты на три отсюда – тут место засвечено, а завтра ты меня найдёшь. Хорошо?

– Да. Это будет правильно. Я пошёл на охоту, завтра тебя навещу.

Дракон растворился в зарослях, как будто зелёная тень.

Лекаря всегда удивляла способность такого огромного существа передвигаться бесшумно и незаметно – может это и был секрет долгого существования драконов рядом с людьми?

Влад зашагал к каравану – охранник и Амалия ждали его возле лошадей, ничему не удивившись и совершенно спокойно. Влад приказал им следовать за ним, уселся в седло и они двинулись вперёд.

Уже было довольно поздно, под сводами деревьев-исполинов царил сумрак… Влад ехал, и думал над странным поведением его спутников – казалось бы, они должны были быть напуганы, изумлены или хоть как-то должны отреагировать на появление тираннозавра, на опасность гибели от рук отряда воинов – но нет – они были совершенно спокойны… как зомби. Или роботы. Казалось, что его ментальная атака выжгла из них всё живое – эмоции, желания, всё человеческое, что присуще каждому – страх, ненависть, любовь, отвращение. Лекарю было не по себе – что хуже – отрубить человеку голову, или превратить его в биоробота? Ну ладно – Амалия это заслужила, а Казал? Он-то за что? И сам же себе ответил – за то, что служил негодяям! Ну что стоило ему уйти, стать наёмником или солдатом – а он ведь остался и охранял тех, кто точно заслуживал казни. В дороге Влад порасспросил – чем занимался Камбаз – это был один из крупнейших пиратских главарей. Нет – он сам, лично, не отправлялся на разбой – для того у него были и корабли, и нужные люди, он отправлял экспедиции работорговцев, для отлова рабов, он торговал имуществом разграбленных кораблей и их пассажиров, он всё время подогревал какие-то локальные войны между народами, чтобы поставлять тем или иным сторонам (ему было безразлично – кому) оружие, чтобы те и другие поставляли ему рабов. Если Истрия ещё как то заботилась о своих рабах, крестьяне жили тысячи лет в этих условиях, жили и размножались, но вот Викантия, как паук, высасывала из рабов соки и убивала их в считанные годы… чтобы привезти ещё больше рабов.

«Не хочешь ли ты заняться освобождением рабов?!» – с усмешкой спросил себя Влад – «Не желаешь ли ты заняться прогрессорством? После того, как побывал рабом?» Он подумал, и ответил себе: «Не хочется. Почему-то участь Спартака мне не кажется заманчивой. Да и глупо – этот мир не созрел для свободы. Всё, что я могу сделать, это обеспечить свободу своим крестьянам в пределах своего графства. И то – с опаской – чтобы соседи не узнали, иначе скандала не избежать. Да и, по большому счёту – какая мне разница? Все эти прекраснодушные порывы, конечно, похвальны, но кончиться могут только большой кровью – меня придушат, крестьян продадут другим хозяевам – мне это надо? Время у меня есть… не надо спешить. Давай-ка разберись с драконами, а там и видно будет».

Они выбрались на тракт, уже смеркалось – Влад хорошо видел в темноте и через полчаса свернул на боковую дорогу, выведшую их на берег ручья, к которому они подъезжали ниже по течению. Они расседлали лошадей, Казал повёл их поить, Влад нашёл сухую лесину, наломал дров и поджёг их магией – сейчас он уже не пускал шаров, а просто поднял температуру дровины до температуры горения и скоро, на берегу с треском горел костёр. Варить ничего они не стали – в перемётных сумах было достаточно еды, чтобы спокойно пережить не один день. Можно было и не разжигать костра – но Владу нравилось смотреть на пляшущие языки – это заложено в глубине каждого человека – огонь – это жизнь, это безопасность… многие любят смотреть в огонь, как будто надеются увидеть там свою судьбу. Вот и Влад, всматривался в горячие угли, с пробегающими по ним синими язычками пламени, глядел в оранжевые сполохи над загорающимися ветками и думал, думал… Что он может предложить драконам? Как сумеет их заинтересовать? Он не знал…

Амалия и охранник расстелили на траве плотный брезент, положили на него одеяла и тонкие покрывала – под ними можно было укрываться от ночных москитов – накрываться теплее смысла не было, жарко. Даже ночь не разогнала, как следует, жару, темнота сверчала каким-то ночными насекомыми, бесшумно проносились летучие мыши и в кустах шуршали зверьки, надеявшиеся на остатки пищи, которые существа у костра бросят в ночь.

Влад вызвал дракона и передал ему картинку – где он находится, тот удовлетворённо «кивнул», и сказал, что поднимет через некоторое время после рассвета, после чего отключился. Лекарь улёгся спать рядом с Амалией, забравшейся под покрывало с головой. Она прижалась к нему, уперевшись упругой грудью в плечо – Влад чувствовал её сексуальное желание, и желание как то удовлетворить своего «бога», и ему стало противно. Женщину хотелось – но не сейчас и не такую – почему то ему представилось, что он лежит рядом с живой резиновой куклой… Он закрыл глаза и сосредоточился – Влад решил попытаться связаться с Марьяной – если уж драконья магия стала к нему возвращаться, значит, есть шанс, что его попытка удастся.

Влад погрузился в транс и начал шарить в пустоте, пытаясь найти там Марьяну… он представил её образ, её фигуру, волосы, её дышащую поднимающуюся грудь… картинка вдруг выплыла из черноты, похожая на мыльный пузырь, в котором, как кадры из фильма сменялись декорации, люди, события: вот Марьяна, лежит на кровати с Владом… а вот она уже почему-то в замке и смотрит на Лесану… вот они о чём-то спорят, потом Лесана в объятьях Марьяны плачет навзрыд, стоя в кабинете графа, следом комната пыток с алтарём и чёрным отверстием в полу, а рядом возбуждённые Борислав и Марьяна, горячо обсуждающие какие-то события. Влад понял – он оказался во сне Марьяны – как и в прошлый раз, оказалось легче связаться с ней, когда она спала и её мозг не был озабочен повседневной работой. Влад потянулся к картинкам и стал из них лепить своё – он создал кабинет графа, вот он сидит за столом с бумагами, потом молниеносно, усилием воли, отнёс туда Марьяну и усадил перед собой:

– Марьяна, это Влад!. Запомни – я жив, и скоро буду в замке. Дождись меня, это не сон, запомни, я скоро приеду, держитесь! И не лезьте в подземелье – там враждебная людям раса человекоящеров! Берегитесь! И берегитесь герцога и его племянника – они вместе с ними. Я приеду и всё объясню.

Марьяна согласно кивнула головой и её образ стал расплываться. «Похоже она перешла в стадию глубокого сна – но мои посылы она запомнит, уверен. Я впечатал ей информацию в мозг, не забудет» – подумал Влад и вышел из транса. Он посмотрел направо – у костра сидел бодрствующий Казал – его программа действий чётко предполагала обеспечение охраны Влада в любых условиях – если не будет от него другого приказа, и он был готов умереть без сна и еды, пока тот не освободит его от вахты.

Влад позвал Казала и приказал лечь спать, потом связался с драконом и попросил подключиться к нему, и если тот услышит что то подозрительное – предупредить. С тем и уснул.

Утро началось со злостного дракона, который ничтоже сумняшеся слегка пнул Влада в бок своей четырёхпалой лапой – хорошо хоть когти подогнул. Слегка – с его точки зрения, а Влад чуть не перелетел через Амалию и чуть не рухнул в ручей. Казал, ведомый программой защиты мгновенно вскочил на ноги, выхватил меч и ринулся в атаку на чудовище, дракон уже раскрыл пасть и откинул назад голову, чтобы перекусить его пополам, когда Влад во всё горло завопил:

– Стоять всем не двигаться!

Дракон замер от неожиданности, Казал тоже замер, Амалия, начавшая подниматься с постели, застыла в странной позе, буквально выполнив приказ «бога».

– Зеленушка, ты охренел? Ну кто так будит? И не трогай этого человека – он за меня борется, защищает! Откуда он знал, что какой-то дурной дракон подойдёт и пнёт его хозяина в бок? Ты вообще соображаешь, что делаешь? А если бы я спросонок тебе что-то сделал?

– Хммм… извини. Я как то забыл, что вы такие хлипкие и нервные существа – дракон сделал виноватую морду – хотя по его зубастой здоровенной ряшке можно было понять, что он совсем не корит себя в содеянном, а вполне-таки забавляется.

– Пора на совет. Оставляй своих людей тут, а я сопровожу тебя к месту сбора вождей.

– Зеленушка, мне бы не хотелось оставлять их тут – у меня в мешках сокровища, да и не хотелось бы остаться без лошадей – мало ли кто сюда заглянет, один охранник не сможет уберечь имущество.

– Я позабочусь об этом. Познакомься – моя самка Радуга.

От огромного дерева, как тень, отделился огромный ящер, только немного поменьше Зеленушки, отличающийся яркой окраской – возле глаз у него – вернее – у неё! – были два большие красные пятна, посередине брюха шла синяя яркая полоса, заканчивающаяся на кончике хвоста, в хребет был ярко-розового цвета по зелёному фону.

– Ух ты, какая красавица! – Влад не лукавил, существо было действительно очень красиво, не зря его назвали Радугой – она всегда такого цвета?

– Нет, я становлюсь такой в период оплодотворения яиц. Так, значит, ты и есть, тот человек, которым Зеленушка забил мозги всем драконам? Я думала, ты покрупнее. Не беспокойся, я буду охранять твоих существ, пока ты не вернёшься… если ты вернёшься.

– Что значит если? Вы, братцы, это бросьте! Мне ещё дел надо кучу сделать, какие если?!

– Ну всякое бывает – туманно добавил Зеленушка.

Влад задумался, потом плюнул – ну будь что будет:

– Давай, веди меня злой ящер на ваше собрание профсоюзов! Мне скорее хочется до дома добраться, так что поскорее с этим покончим, веди.

– Амалия и Казал, ждите меня здесь.

Подумал, и добавил:

– Если меня не будет больше, чем три дня – идите к людям и начните жить заново, забыв про меня.

Его спутники кивнули головой и остались стоять на месте.

– Я-то не злой, а вот у нас есть и позлее меня – сказал дракон, и добавил – ладно, сам увидишь. Залезай на меня, а то тащиться будешь полдня. Только вот что – седло одевать не дам, я тебе не конь. Сверни одеяло и садись на него. Верёвкой обвяжи, ага, вот так. Поехали! – тираннозавр вытянулся, как бегущая степная птица, хвост назад, шею вперёд, и понёсся рысью по лесу, легко огибая деревья и проламываясь через кусты, как атакующий танк. Влад подумал, вцепившись в верёвку и пригнувшись к твёрдой бугристой спине тираннозавра: «Какого чёрта эти ботаники говорили, что динозавры не способны на длительные бега и с трудом меняют направление? Этот монстр несётся так, как будто ему хвост поджаривают, и ещё ни одного дерева не снёс! Впрочем – а как можно было по остаткам костей определить их окрас, образ жизни, особенности этих существ? Да никак. Одни домыслы».

За этими мыслями Влад не заметил, как оказался на плоской каменной площадке, размером с половину футбольного поля, на ней, в центре, расположившись кругом, стояли, опёршись на свои хвосты, десяток драконов. Они внимательно осмотрели прибывших, особенно слезшего с Зеленушки Влада, и воцарилось молчание, прерываемое лишь мощными вдохами и выдохами могучих тел ящеров.

– Ну вот он, я! – обратился Влад ко всем сразу на ментальной волне – вы хотели со мной поговорить? Говорите, я вас слушаю со всем вниманием.

И он замер, в ожидании реакции громадных существ…

Глава 8

Влад опустился на тёмный, нагретый утренним солнцем камень и стал рассматривать драконов, собравшихся на площадке: в центре сидел огромный чёрно-зелёный, внимательно смотревший на него жёлтыми, с вертикальными зрачками глазами. Все молчали. Влад не выдержал:

– Вы меня звали сюда, чтобы рассмотреть, как следует? Может, всё-таки к делу перейдём?

– А какое у нас может быть дело, с таким как ты? – высказался один из драконов, издав на драконьем языке серию шипящих и рычащих звуков – ты бессмысленный маленький червяк, и если бы не закон Сбора – я бы уже откусил тебе голову!

– А ты – здоровенный, тупой ящер, у которого не хватает ума и такта поговорить с разумным существом, возможно превосходящим тебя по разуму! – Влад реально рассердился – стоило тащиться сюда, чтобы выслушивать гадости от тираннозавра.

– Вот потому вы и не можете найти общий язык с людьми, ваше самомнение и самодовольство выше вот этого дерева! – и Влад показал на огромный ствол, уходящий вверх на высоту двух десятиэтажных домов, поставленных друг на друга. Если так и дальше будет продолжаться, это выльется в реки крови и закончится вашей гибелью!

– А почему не вашей гибелью? – с интересом спросил другой дракон – к примеру, мы возьмёмся за людей, будем убивать везде, где, где увидим – вы и исчезнете! Твои россказни об исчезновении нашего племени как то нас не вдохновили… по крайней мере – не всех нас. Он покосился глазом на чёрного дракона, продолжавшего хранить молчание.

– И вообще – какое тебе дело до нас, с чего это вдруг какая-то козявка решила спасать нас, заботиться о нашем племени? Тебе-то чего с этого? Я тебе не верю.

Влад усмехнулся:

– Сколько вас? Тысячи? Сколько людей? Миллионы? На каждого из вас приходится по тысяче людей, возможно больше – никто не знает, сколько людей живёт на Мире. А если ВСЕ на вас ополчатся, забыв распри, войны и неприязнь к чужим? Я пришёл из другого мира, я не родился на Мире, мне лучше видно со стороны, и я знаю, что будет впереди. Хотите посмотреть картинки из жизни моего мира? – Влад сосредоточился и стать передавать драконам картины, которые он извлёк из своей абсолютной памяти: муравейники городов, с толпами людей, запруженные стадами автомобилей, огромные океанские лайнеры, воздушные корабли, и, основное – то, как люди обходятся с себе подобными и с окружающим миром – страшные войны, горы трупов, выжженные леса и поля, убитая природа.

– Теперь вы так же считаете, что проблемы нет, а люди суть жалкие тараканы, раздавить которых ничего не стоит? Говорите – зачем мне это, и какое мне дело? Ну, во-первых, мне стыдно за то, что сделали люди в моём мире, и за то, что они сделают в будущем здесь. Во-вторых, и самое главное: вы мне нужны, как могучее племя, которое может принести мне выгоду – я хочу быть посредником между вами и людьми. Надо ли вам говорить, какие преимущества получит тот, кто сумеет наладить контакт с драконами? Я открыто вам это говорю, знаю, что вы существа практичные, вы поймёте, да и обмануть вас невозможно. Итак: первое – мне вас жалко, я не хочу, чтобы вы исчезли. Второе: я преследую свои цели, в основе которых лежит ваше и людское благополучие, и самое главное – моё и моих близких. Я закончил.

Драконы помолчали, переваривая увиденное и услышанное, потом, ещё не выступавший ранее дракон сказал:

– И как ты видишь наше сотрудничество с людьми? Мне непонятно – что мы можем совместно сделать?

– Вы умеете передавать мысли на расстоянии, обеспечивая передачу информации, вы можете быть воинами по найму, вы можете обучать людей драконьей магии. Это первое, что пришло на ум. Каждый правитель будет счастлив, иметь отряд таких воинов, как вы. Вам обеспечат проживание, питание, всё, что вы захотите, и вам не нужно будет бегать по лесам в поисках еды, ваши дети не будут гибнуть в ловушках, ваши яйца будут беречь и холить, и вам не нужно будет уходить на юг, чтобы яйца вызревали в тепле – вам будет обеспечено тепло. У вас будет стабильное будущее и стабильное настоящее.

Первый дракон поднялся и навис над Владом:

– Я не хочу с ним иметь дело. Этого жалкого червяка надо раздавить!

Чёрный дракон сошёл с своего места:

– Хвостатый, не забывайся! Мы на Сборе! Он под нашей защитой!

– Ничего… сбор кончится, а там и видно будет. Кстати – у меня есть право – вызвать на бой любого участника Сбора, если я не согласен с его словами! Это по закону?

Чёрный дракон, явно в замешательстве ответил:

– Вообще-то закон касается драконов… хммм… впрочем – там не сказано, что только драконов. Но сказано – вызванный может отказаться!

– Если откажется, я убью его после Сбора. Я сказал! Никаких контактов с людьми – они наши враги навсегда.

– Хвостатый, мы сочувствуем твоему горю, мы знаем, что люди захватили твоего ребёнка и разбили яйцо твоей самки, но ведь о том и говорил этот человек – сделать так, чтобы это больше не повторялось! И ещё – не результат ли это того, что ты нападал на их дома, на проезжающие караваны?

– Нет. Я стал мстить им после того, как погибли два моих сына, а теперь они захватили дочь! И этот человек ответит за них…

Глаза дракона замерцали, он повернулся к Владу и напрягся:

– Я вызываю тебя на бой до смерти, человечишка! Если ты выиграешь – я обещаю больше не трогать тебя и твоих людей, ты уйдёшь отсюда живым. Если не выиграешь… ну ты-то умрёшь точно – но и твои люди, кони – никто не уйдёт. И всё закончится тут, в лесу. Откажешься – я всё равно тебя убью… не на Сборе, потом. Найду и убью!

– Ни хрена себе, перспектива, ты на себя в зеркале давно смотрел? Ты, здоровенный обалдуй, будешь биться со мной, маленьким человеком, не стыдно? – Влад иронично усмехнулся, хотя смеяться ему совсем не хотелось…

– Ну ты же рассказывал нам тут сказки о страшном человеческом роде, вот и докажи, что ты чего-то стоишь – издевательски протянул дракон – болтать и придумывать сказки все могут!

– Хорошо, я принимаю вызов. Биться нужно здесь и сейчас, или мне будет предоставлено время для подготовки?

– Ты можешь взять себе времени до суток – вмешался чёрный дракон – с тобой рядом будет находиться кто-то из нас… ну, чтобы случайностей не было. А как только ты будешь готов – объявишь.

– Мне нужно попасть к моему каравану. И вот что – есть ли какие-то ограничения в бою, правила, какие-то условия?

– Нет. Ты можешь биться как хочешь и чем хочешь. И, человек… мне жаль. Таковы законы. Ты согласился. Теперь – всё в твоих руках. Мы удаляемся на охоту, как будешь готов – сообщи по ментальной волне. С тобой будут Зеленушка и Радуга. Пожалуйста, сделай так, чтобы тебя не надо было искать.

– Да я и не собираюсь сбегать… как тебя звать? Я – Влад.

– Я – Чернобок. Я главенствую на Сборе, слежу за исполнением закона и за порядком. Теперь иди, готовься. Я буду болеть за тебя, но нарушений не допущу. Извини.

Дракон тяжёлыми шагами удалился вслед за группой остальных, Влад же забрался на спину безмолвствующего Зеленушки и они помчались назад, к лагерю лекаря.

– Влад, мне жаль. Я так и знал, что случится гадость, но не думал, что такая серьёзная. Хвостатый очень серьёзный противник, опытный боец, и он очень зол – люди из этого города украли его ребёнка, драконицу, как и других детей драконов. Они выставляют их биться с людьми – дети ещё не могут сопротивляться как следует, погибают. Мы не можем выдавать своё присутствие, потому – всё кончается плохо. Твои слова попали на плодородную почву, многие заинтересовались твоим предложением, но есть часть нашего народа – непримиримые – которые хотят гибели людей и не понимают перспективы. Хвостатый из них, как ты понял. Влад, я могу помочь тебе уйти, но – мне придётся порвать со своим родом, я не готов к тому, чтобы жить изгоем, понимаешь? У меня подруга, я не знаю, уйдёт ли она со мной… мне очень жаль, Влад…

– Ну что вы меня хороните-то?! – рассердился Влад – Я же тебе сказал, что меня не так просто взять! Они дали мне время на подготовку – к вечеру всё будет хорошо. Я убью этого хвостоломного, или как его там.

– Хорошо – облегчённо сказал Зеленушка – правда, может всё ещё и нормально закончится. Я тебе расскажу его тактику: вначале он будет пытаться ошеломить тебя ментальным ударом – так мы останавливаем дичь, ту – на которую действует ментальный удар. На многих не действует – мозгов, что ли у них мало… чем мозг разумнее, тем ментальное воздействие сильнее – до определённого уровня. Ладно, дальше – как только он тебя обездвижит – стандартный приём – сбить хвостом, придавить лапой и перекусить пополам. Думаю, тебе не надо говорить – что голова у дракона не только вместилище разума, но и могучий молот – он может тебя расплющить в лепёшку. Ещё – не забывай про ментальную «руку», у неё захват идёт примерно на расстоянии двух его шагов, он может поднять тебя и швырнуть куда угодно – силы его «руки» хватит.

– Вот это меня и беспокоит – «рука», остальное ерунда. Как вы в бою боретесь с этим делом? Её же не видно.

– А не надо смотреть – ты представляешь, что она есть, и ТВОЯ рука её хватает и держит. Та, что переборет – ей и счастье. Вернее её хозяину. Ещё – он может поднимать и бросать в тебя предметы.

– Скажи – шкура дракона очень прочная? Её вообще что-то пробивает?

– Если ты про ваше оружие, железки всякие – нет. Максимум – поцарапает, неглубокий надрез или ссадина. Вот у детей кожа мягкая, там да. Может сильно поранить кол, если упасть на него в яму, к примеру. Но взрослые эти ямы чуют, обходят, пытались на нас так охотиться люди, потом бросили… когда мы поотрывали головы нескольким десяткам охотников.

– Всё-таки, слегка ранит обычный меч? Хммм… это интересно. Всё не так плохо, Зеленушка, не печалься. Про людскую магию я знаю, что вам она как слону дробинка – но тоже цепляет, так ведь?

– Ну, цепляет… колет, жжёт… но особо не вредит – злит только. Хвостатый – большой мастер работать хвостом, учти, менталист он не сильный. Но – не расслабляйся – не сильный – по драконьим меркам.

– Слушай, не хочется мне его убивать… вот думаю – как бы так сделать, чтобы победить, и он был жив. Голову сломал уже. Как убить его – я знаю. Могу. А вот как взять в плен…

– Ты брось эти глупости – если ты будешь биться не в полную силу – ты труп! Мясо! Он тебе не даст шанса выжить. Настраивай себя на его смерть, только так!

– А как его род отреагирует на гибель вожака? Не будут ли мстить?

– А за что мстить – он же сам вызвал на поединок, тут никакой мести не предусматривается и никто не будет нарушать закон. Да он не очень-то пользуется любовью в своём роду – взбалмошный, агрессивный – если бы не его бойцовские качества – ему давно бы не быть вожаком. Как только его не будет – выберут нового предводителя, делов-то. Только вот мы с тобой как-то уже и похоронили его, не рано ли? Ты соберись с силами, думай, как его пришибить.

Они выскочили на знакомую поляну – под деревом был разбит лагерь, охранник сидел возле костра, а Амалия лежала в тени, под навесом.

– Ну что тут, всё нормально? – Влад спустил ноги и спрыгнул с дракона в сочную траву, из которой шмыгнули кузнечики и поднялась тучка мелких насекомых – никто не подъезжал, не искали нас?

– Нет, хозяин, всё спокойно, мы сварили обед, поели, вам оставили – поедите?

Только сейчас Влад почувствовал, как проголодался – он набросился на похлёбку с копчёным мясом и крупами так, как будто не ел месяц, наконец, через полчаса усиленного пережёвывания и заглатывания, его желудок перестал урчать и лекарь перешёл к собственно приготовлениям к дуэли. Из перемётных сум были извлечены несколько мечей, он их внимательно осмотрел и остановился на одном – большом прямом мече, длиной более метра, предназначенном для боя с тяжеловооружённым противником – охранник подбирал мечи под себя, а он являлся человеком крупным и сильным.

Влад вынул клинок из ножен, осмотрел – прямое лезвие, толщиной в самом толстом месте почти сантиметр – этакая тяжеленная стальная палка, с острыми краями – если им врезать по чешуйчатой броне – прорезать может и не прорежет, но ключицу сломать, или ребро – запросто. Только вот не все могли сражаться таким мечом – южане – местное население, были не очень рослым народом и предпочитали более лёгкие клинки – кривые сабли и тонкие прямые мечи, Влад уже имел «счастье» в этом убедиться.

Лекарь уселся на землю, положил меч себе на колени, вошёл в транс и стал медленно и основательно его модифицировать. Работа шла медленно, толстый и массивный меч с трудом поддавался модификации, уходило очень много Силы. Наконец – он засверкал радужным оттенком, а его режущую кромку невозможно было рассмотреть глазом – настолько остра она была. Его острие тоже подверглось модификации, острое, как самая тонкая игла. Влад сосредоточился над ножнами – скоро они стали сверхпрочными и меч не мог их прорезать. Всё. Оружие было готово. Он подумал ещё – может латы надеть? Потом отказался – зачем? Они сковывают движения, а пробить его и так не пробьёт – амулет, полностью заряженный, надет на палец. Его главное оружие – скорость. И сила, конечно, о которой дракон не подозревает – он-то считает его обычным человеком…

Влад проверил состояние магического узла – он был опустошён на треть. Он подключился к Реке и накачал его до предела. Проверил амулет – полон. Теперь всё.

День уже перевалил за полдень, когда Влад позвал Зеленушку, разговаривающего с подругой у ручья:

– Я готов, поехали на место. Скажи им, пусть собираются.

Влад подхватил меч, и через короткое время они уже снова были на площадке Сбора. Там ещё почти никого не было, кроме двух драконов, видимо обменивающихся мыслями по поводу боя, но о чём они говорят, слышно не было – драконы заблокировали доступ к их беседе. Скоро начали подтягиваться и остальные. Последним пришёл Хвостатый, демонстративно выказывая презрение к противнику и уверенность в исходе предстоящего боя:

– И этой зубочисткой ты собираешься драться? Дурак. Я таких зубочисток мнооого пооставлял рядом с их хозяевами – мёртвыми. Может сразу – просто подставишь голову, и я её быстро откушу – ты даже не почувствуешь боли! – Хвостатый засмеялся, раскрыв пасть, из которой шёл сладкий запах падали – чего время зря терять!

Остальные драконы выразили неодобрение его поведением – нельзя превращать священный бой на Сборе в фарс, это неприлично! Но он мысленно отмахнулся, послав волну презрения к Владу и к «миротворцам».

– Закрой пасть, вонючка, воняет из неё тухлятиной! – Влад обнажил меч и встал, готовый к бою – ну что, глупая ящерица с вонючей пастью, я готов тебя убивать!

Он специально злил дракона, чтобы тот, разъярённый, допускал ошибки.

– Выходите в центр площадки, начало по моему сигналу!

Хвостатый, в несколько крупных шагов занял центр, Влад встал в десяти метрах от него.

– НАЧАЛИ! – громыхнул голос Чернобока.

Как и говорил Зеленушка – на Влада тут же обрушился ментальный удар, пошатнувший его, как порывом ветра, голос дракона приказывал: Стоять! Спать! Спать!

Влад нанёс ответный ментальный удар, сбросив с себя наваждение – дракон вскинул голову, озадаченный и тут Влад ударил по нему потоком молний, которые били в морду, в глаза дракона. Может, они и мало помогали, но ослепили чудовище и ошеломили его настолько, что он отвлёкся и ментальная атака прервалась. Влад бросился к Хвостатому, взяв меч обеими руками и превратившись в серую тень. Драконы, конечно, были очень быстрыми существами, но не быстрее модифицированного человека. Да был ли Влад человеком? После всех переделок и модификаций? Вряд ли…

Он пронёсся мимо дракона, увернувшись от мелькнувшего хвоста так, как будто это была медлительная пушинка, пролетавшая над головой и со всей силой полоснул по бугристому бока тираннозавра – меч прорубил мышцы, оставив на мощных рёбрах длинную царапину. Потекла кровь и Хвостатый яростно заревел, оглашая окрестности. Влад приготовился к побежке назад, когда почувствовал, что его поднимает в воздух и швыряет о камень. Он покатился по земле, потеряв меч, в голове его помутилось от удара – амулет не позволил камням пробить защиту, но мозг получил ошеломляющий удар – сотрясение. Регенерация тут же включилась в дело, сознание прояснилось и Влад увидел, как на него опускается нога дракона. Он молниеносно откатился в сторону, ещё, ещё раз, уворачиваясь от топчущего его монстра, потом дважды увернулся от хлещущего, как плетью толстенного хвоста – меч лежал в трёх метрах от него, но чтобы взять его, нужно было пройти мимо разъярённого раненого дракона. Влад сделал обманный финт, рванулся в противоположную сторону, увернулся от зелёного плевка, зашипевшего на чёрном камне, кинулся к мечу… и опоздал – невидимая рука схватила лекаря поперёк тела и повлекла к пасти торжествующего дракона:

– Теперь конец тебе, человечишка!

Влад отчаянно рванулся, потом сосредоточился и в долю секунды меч с земли прыгнул к нему в руки, и когда дракон невидимой ментальной рукой подносил Влада к своей морде – ударил ему по горлу, надрубив её на треть. Хвостатый выронил жертву, лекарь упал ему под ноги, больно сотрясая отбитые внутренности, привстал на колено и одним ударом отсёк тому четырёхпалую ногу. Многотонная туша, заливающая Влада потоком горячей крови из рассечённого горла, стала заваливаться и он прыгнул в сторону, чтобы не быть придавленным мёртвым телом. Бой окончен.

Влад ладонью провёл по глазам, стирая с них густую кровь – он как будто купался в ванне из крови, волосы, одежда, лицо, руки, всё было залито и пропитано тёмно-красной жидкостью. Влад бессильно опустился рядом с умирающим Хвостатым – ему было нерадостно. Да, он победил многотонного монстра – вот только почему так тошно? Ну почему тот не захотел мира? Зачем это было надо?

– Бой завершился! Победитель – человек по имени Влад! Клану «Быстрые ноги» надо выбирать нового предводителя. Я уже сообщил им о происшедшем – Чернобок подошёл к Владу:

– Ты выиграл бой, я не ожидал. Если у вас ещё есть такие бойцы – нам придётся плохо. Мне кажется, что нужно принять твоё предложение. Я прошу тебя рассказать всем нам, как ты видишь технически сотрудничество драконов и людей.

– Я предлагаю, вначале, отправить со мной отряд драконов в количестве десяти особей. Они будут служить у меня в замке, им построят отдельный драконий дом, они будут получать питание – столько, сколько привыкли есть в лесах. Тут ещё проблема ваши дальние родственники оживились – и он передал картинку человекоящеров – их надо уничтожить. Вот отряд мне и поможет. Ну и охрана замка драконами. Пусть люди привыкнут к их виду, а потом уже и объявим о вашей разумности… в подходящий момент.

– Ну что же… разумно. Пока так и поступим. Что касается человекоящеров – нам стыдно, что они наши дальние родственники, мы вам поможем. Эти твари в своё время нам крепко насолили. Каждый род выделит по особи, они войдут в твой отряд. Когда думаешь отправиться домой?

– Хотел прямо сегодня… но скажи, Чернобок – у тебя не возникала мысль освободить ваших детей, захваченных людьми? Сколько их там сейчас?

– Около десятка. Они содержатся в каком-то помещении, в клетке. Рядом клетки с зверями. Потом их выпустят из клеток и люди будут их убивать… теперь понимаешь, почему Хвостатый вас так ненавидел?

– Понимаю. Я пытался с ним наладить контакт – но ты сам видел всё. Может, попробуем их освободить?

– Если люди закроют ворота – нам в город не попасть, мы не умеем летать.

– А если удержать ворота, вы сможете найти и освободить своих?

– Я думаю – сможем. Мы чувствуем то, где находятся те, с кем мы общаемся ментально – по мере приближения к ним.

– Я бы хотел помочь вам в освобождении ваших детей. Я могу захватить ворота и продержаться до тех пор, пока вы не войдёте в город, ну а войдёте – там уже по обстоятельствам. Только учтите – город штука непростая, у них могут быть крепостные баллисты, копьемёты с огромными копьями, которые даже вас пробьют навылет. Могут погибнуть несколько драконов.

– Нас это не волнует – ты бы оставил своих детей умирать на потеху толпе? Этот город нам уже надоел, пора ему исчезнуть. А тебя не волнует, что ты явишься причиной множества смертей своих соплеменников? Погибнут большинство горожан – дракон покосился на Влада жёлтыми глазами – не жалко своих?

– Честно говоря – этот город не вызывает у меня жалости. В нём меня держали как скота, на цепи, туда стекаются все работорговые караваны, это гнездо пиратства – по возможности нужно уничтожить и корабли в гавани, чтобы ни одна тварь не ушла. Разнести весь город в прах, это гнездо порока. Нет у меня жалости. Не свои они мне! Твари…

– Хорошо. В лесах вокруг города сейчас две с половиной сотни драконов, они могут собраться примерно за сутки. Мы редко бываем все в такой скученности – просто здесь места вызревания яиц…кстати – город и в этом нас тоже беспокоит – много из яиц гибнет, найденные охотниками.

– Итак, я отправляюсь к своему каравану, готовлюсь, как будете готовы – потихоньку перетекайте в леса вокруг города, лучше ночью, чтобы никто не мог даже случайно заметить, я с моим человеком утром буду у городских ворот. Сейчас я удаляюсь к своему лагерю, буду готовиться и отдыхать.

Влад окинул взглядом залитую кровью площадку, труп дракона с жужжащими над ним зелёными мухами:

– Хвостатого похороните? Может помочь?

– Нет. Мы сами. Поезжай – чёрный дракон отвернулся от Влада, давая понять, что разговор закончен.

Лекарь взобрался на Зеленушку, молча стоявшего рядом и не вмешивающегося в разговор предводителей, и они опять отправились по знакомому пути.

– Зеленушка, надо оставить охрану каравана, я заберу Казала с собой – как бы не разграбили мои вещи, да и Амалия представляет ценность для работорговцев.

– Радуга останется с ней. Не беспокойся. А я с тобой пойду. Знаешь, ты сделал верный шаг – человек, освобождающий наших детей, рискующий ради этого собой, заслуживает, чтобы его слушали и слушались.

Показался лагерь Влада, там почти ничего не изменилось, кроме того, что Амалия полоскалась в ручье, а Казал сидел у дерева, прижавшись к нему спиной и подрёмывал, полуприкрыв глаза. При появлении Влада он сразу, как опытный боец, встряхнулся и встал с докладом:

– Всё тихо, происшествий не было, хозяин.

– Казал – сейчас ложись и спи. Ночью мы выдвинемся в город – утром с тобой захватим северные городские ворота и будем их удерживать, пока в город не войдут драконы. Наша задача: найти, где содержат молодых драконов, захваченных в этом году, а потом уничтожить город.

– А что их искать – я знаю, где их содержат – это городская арена, скоро праздник города, встреча весны, в честь праздника каждый год устраиваются бои, на которых убивают зверей, людей, а в конце торжества – драконов. Я сам участвовал в таких боях, обычно погибает половина бойцов – драконы сильные существа.

Зеленушка издал нечто среднее между шипением, свистом и матерным словом на человеческом языке:

– Сильные? Эти скоты не видали сильных! На детей кидаются! Завтра они увидят что такое взрослые драконы! Слушать не могу, так бы и откусил ему голову – он ещё раз фыркнул и удалился к ручью, встал выше по течению и стал шумно пить, втягивая литры воды и косясь на голую Амалию – видно, она представлялась ему этаким бифштексом, купающимся в соусе.

– А когда праздник?

Охранник посчитал по пальцам:

– А завтра и есть праздник. На этот раз, говорили, приготовили десяток драконов, много тигров, медведей, слонов, много пленных истрийцев – они попадаются в набегах. Страны, хотя и в мире, но пограничные конфликты бывают постоянно – рабов-то откуда брать? У меня мать истрийка была, когда я родился, меня у неё забрали и определили в школу бойцов. Из тех, с кем я там воспитывался остался я один. Остальные все полегли на аренах. И я бы не выжил – но Камбаз меня выкупил и сделал телохранителем. На аренах долго не живут.

– А когда выпускают драконов, в какое время, с утра или после обеда, к концу праздничных игр? – прервал воспоминания гладиатора Влад.

– После обеда. Вначале бои людей, потом выпускают зверей и травят ими пленных, а уже потом, последних – драконов. Этим и завершаются игры.

– А где держат зверей и драконов?

– По ареной, там есть большие клетки, потом по широким проходам их отправляют на бой.

– Скажи, а люди в городе знают, что драконы разумны, или считают их безмозглыми животными?

– Ходили такие слухи, что они соображают не хуже людей – я лично в этом был уверен – иногда на арене происходили странные вещи – но они всегда погибали, когда на одного наваливаются тридцать человек в большими копьями – никакой дракон не выдержит. А разумные или неразумные – а какая разница? Люди тоже разумные, однако это не мешает выпускать их на арену и травить тиграми.

– Да, это точно. В общем – спи. Завтра нам туго придётся…

Казал кивнул головой, стянул с себя шлем, чешуйчатый доспех, разделся до набедренной повязки и лёг под дерево, накрывшись с головой тонкой тканью – от мух, москитом и всяческой летучей нечисти. Влад поставил вертикально к перемётной суме меч, пошёл к ручью, и как был, в одежде, плюхнулся в небольшой прозрачный омуток, образованный падающей с пригорка струёй воды. Вода ниже по ручью сразу стала розовой, смывая кровь с его одежды, застывшую толстой коркой. Он погрузился с головой в прохладную воду, потёр лицо и голову руками, вынырнул, тут же разделся и мокрую одежду выкинул на берег. Потом он опустился в воду и сел на песчаное дно, видное сквозь прозрачную струю – воды тут было по пояс, и, раскинув руки можно было легко сплывать вниз по течению. Вокруг суетились какие-то тропические рыбки, водоросли зелёными длинными нитями трогали его обнажённое тело – оно уже привыкло к прохладной, но не холодной воде и она ласково обтекала и уносила негативные воспоминания последних дней. Его ноги ткнулись во что то тёплой и упругое, он вздрогнул, открыл закрытые в блаженстве глаза – перед ним стояла в воде Амалия и что то выполаскивала, наклонившись к воде. В таком положении она выглядела в высшей степени соблазнительно, сверкая круглыми полушариями и стройными ногами, так, что у Влада сразу зашевелилось естество… Амалия обернулась к нему и спросила:

– Господин что-то желает? – и облизнула полные губы.

«Господин» подумал: «А какого чёрта? Я уже без бабы столько дней…»

Через несколько минут на травке у ручья раздавались крики и стоны – зомбирование никак не повлияло на сексуальность этой женщины, ненасытной в своей похоти. Драконы, бродившие поодаль явно с иронией воспринимали их сексуальные игрища – от них так и исходила волна смеха и лёгкого неодобрения, типа: «Ох уж эти похотливые люди! Им бы только…»

Через час, Влад, в чистой сухой одежде – грязную отстирала Амалия, после того как они полностью удовлетворились в своих желаниях – лежал под покрывалом в тени и старался заснуть – впереди была тяжёлая ночь. Он ворочался под покрывалом ещё минут сорок – нервное напряжение, не отпускавшее его уже много времени не давало заснуть – хорошо хоть, что Влад получил разрядку с Амалией – это помогло ему, и всё-таки пришёл сон.

Проснулся он ночью, как будто толкнули в бок – впрочем, так оно и было – наверное, кто то из драконов толкнул его ментальным ударом – пора было ехать к городу. До рассвета оставалось несколько часов, времени доехать – в обрез. Влад и Казал поднялись, охранник надел на себя панцирь, полную сбрую доспехов, Влад не стал ничего на себя цеплять – только молекулярный меч, в перевязи – на спину. Они оседлали лошадей и рысью погнали к городу.

Возле ворот путники оказались уже тогда, когда солнце высунуло краешек красного диска из-за горизонта – через полчаса должны были открывать городские ворота. Влад и Казал спешились, взяли лошадей в повод и встали в очередь перед закрытыми воротами – здесь уже скопилось несколько десятков человек – в основном торговцы, желающие попасть на рынки города как можно раньше и занять лучшие места. Влад связался по ментальной волне с Чернобоком:

– Я готов. Как только я захвачу ворота – вы как можно быстрее врывайтесь в город, оставляйте три-четыре бойца у ворот – чтобы не заперли, а я с своим человеком побегу впереди вас, покажу, где содержатся захваченные драконы. Вы меня поняли?

– Да. Мы готовы. Двести пятьдесят драконов в лесу напротив города.

– Смотрите не выдайте себя раньше времени – если ворота закроются… в общем – сегодня игры, на которых должны убить ваших детей, примерно после полудня. Но рисковать не хочется – вдруг их пустят на арену первыми? Тогда всё пропало.

– Согласен. Мы убиваем всех, кто может нас случайно увидеть. Но и так это непросто – нас увидеть – мы умеем отводить глаза тем, кого видим.

– Хорошо. Внимание! – ворота открываются, готовьтесь.

Дубовые, окованные железом ворота города медленно подымались, как створка громадного гаража – для этого, Влад видел ещё при выезде из города, существовали специальные громадные во́роты, которыми приводили в движения механизмы открытия ворот. Толстенные конопляные канаты медленно, но верно наматывались на барабан, щёлкая стопором. А вот опустить их можно было довольно легко – надо было лишь дёрнуть стопор, или перерубить этот канат, и громадная пластина закроет проём намертво – снизу она ещё блокировалась штырями, уходившими в крепостную стены и в мостовую. Кроме того – вверху была закреплена мощная стальная решётка, скользившая вверх и вниз – её опустить было так же легко стопор – или несколько ударов по канату и конструкция с грохотом скользит вниз, втыкаясь в землю остриями нижних прутьев. Эта решётка служила для того, чтобы расстреливать наступающих через её прутья, не подвергаясь опасности прохода неприятеля через проём.

Очередь двигалась медленно – стражники осматривали повозки, спорили с торговцами из-за медяков и серебряников, наконец – Влад и его спутник оказались под сводами крепости. Влад осмотрелся – у стопоров не было дежурных – хотя по инструкции, насколько он себе это представлял – должны были быть: вдруг неприятель покажется и надо срочно закрыть ворота? Но обычное раздолбайство служивых, плюс расслабленность от отсутствия нападений – Истрия давно уже с ними не воевала – страна погрязла в междуусобных разборках, император развлекался, знать скандалила и воевала между собой, всем было не до какой-то Викантии, увязшей в лесах.

Влад сделал знак Казалу, они отпустили своих коней, хлопнув их по крупам – кони заржали и поскакали вдоль крепостной стены – а воины медленно зашагали в сторону механизмов ворот. Городской стражи возле ворот было с десяток человек, внутри помещения стражницкой – скорее всего ещё столько же. Стражники недоумённо проводили двух путников глазами, затем у одного из них стало просыпаться что-то, вроде понимания и он закричал:

– Эй, вы, двое – стоять! Не подходить к механизмам!

Два воина, молча, не обращая внимания на крики, продолжали двигаться к цели, стражники уже совсем обеспокоились и пятеро решительно пошли наперерез нарушителям порядка, когда у ворот раздались крики:

– Смотрите! Смотрите! Что это?! Это драконы! Спасайтесь, драконы бегут!

Старший стражник отчаянно крикнул:

– Опустить ворота! Быстрее, олухи! Ворота!

Но на пути стражников уже были Влад и Казал – Влад заранее, прежде чем перекрыть доступ к механизмам, передал сигнал атаки Чернобоку и сотни драконов неслись к городу, вытянув хвосты и поднимая клубы утренней пыли, было похоже на то, как катится на берег цунами, вздымая перед собой тучу брызг и толкая перед собой воздух. До леса от стены было около полукилометра, Владу надо было продержаться несколько минут и не подпустить людей к рычагам.

Влад посмотрел на обстановку – к нему справа бежали пятеро стражников, у входа, наблюдая за картиной атакующих драконов, замерли в ступоре ещё пятеро, и из помещения стражницкой, сколоченного из досок, слышались голоса многих людей – он не мог определить скольких. Казала лекарь поставил оборонять левый бок, а сам принял пятерых нападающих – выпустив воздушный кулак, от которого все пятеро оказались отброшены на десять метров и покатились под ноги своим товарищам. Затем он мощным ударом разбил и обрушил деревянный вход и лестницу, ведущую из стражницкой, после чего выход у стражников был только один – по внутренней лестнице на крепостную стену. Двое успели выскочить наружу, и сейчас с ними разбирался Казал, завязав с ними бой на мечах. Глянув на то, как он легко отбивает удары стражников, Влад успокоился и переключился на оставшихся на ногах стражниках в воротах – те наступали на него – правда, не выражая особого желания вступить в контакт с боевым магиком – для них хватило двух ударов молниями, чтобы трое полегли, а двое скрылись за углом ворот. Тут же в него и в Казала посыпались стрелы и арбалетные болты – вылезшие на стену солдаты густо обстреливали их, бегая поверху. Влад схватил одного ментальной рукой за ногу и сбросил со стены, потом другого – люди падали страшно вопя от непонятности происходящего и страха, остальные попрятались куда-то вне поля зрения.

Наконец драконы добежали до города и первые ряды наступающих влетели внутрь – головы тираннозавров едва не казались сводов ворот, один вид их страшных, зубастых морд наводил ужас на окружающих. Площадь перед воротами и за ними стала пуста, люди с криками разбегались и прятались кто куда.

– Ставьте тут трёх бойцов, а остальные за нами! – Влад передал по ментальной волне приказ и кинулся по улицам вниз к лежащему в чаше между гор городу, залитому утренним солнцем. Драконы с топотом и свистом из пасти неслись за ним, как атакующие паровозы.

По дороге они убивали всех, кого видели, Влад мысленно закрыл глаза и уши, чтобы не слышать криков и причитаний жителей, а драконы принялись поливать крыши и стены домов своими зелёными плевками – оказалось – они могли поджигать всё, что может гореть.

Влад как то расспрашивал Зеленушку о механизме этого «плевания» – оказалось, что за миллионы лет у драконов выработались две железы, где то под челюстью, которые вырабатывали специальные вещества, при плевке, в полёте, они смешивались и смесь приобретала огромную температуру, которая регулировалась подачей той или иной оставляющей в «слюну». В максимальной концентрации, от этой «слюны» мгновенно вспыхивали и дерево, и ткани, горел и плавился даже металл. Влад зябко поёжился – вот бы Хвостатый попал в него этим плевком… Вот откуда. Видимо, пошли сказки об огнедышащих драконах.

Город за ними горел, как будто по нему прошлась фашистская зондеркоманда с огнемётами. Везде лежали перекушенные или обугленные трупы жителей, животных, огонь сзади гудел так, что казалось – горит сама планета.

– Сюда! – крикнул Казал, прыжками несясь впереди – тут Арена!

– Со мной десять драконов, остальные по городу и в порт – уничтожайте все корабли, все дома, снесите этот проклятый город с лица планеты!

Драконы дико заревели, так, что заложило уши и рассыпались по кривым улочкам, как демоны разрушения. Некоторые жители пытались обороняться, но тут же были раздавлены или сожжены.

Арена встретила отрядом тяжеловоружённых воинов, с длинными копьями в руках – они, явно считали, что умеют обращаться с драконами и убивать их – наверное так и было – в отношении их детей, но взрослые могучие драконы, как танки врезались в толпу латников и разметали их, как кучу прошлогодней листвы. Некоторые из драконов были ранены и пятнали мостовую кровавыми следами, но ничего серьёзного на первый взгляд не было – своей прыти и мощи они не утратили.

Влад и Казал ворвались по тёмные потолки Арены и побежали по длинному широкому проходу, вдоль которого стояли клетки с дикими зверями, ревущими, рычащими, кидающимися на прутья клеток. Не задерживаясь они пробежали вперёд, где были встречены стрелами второго отряда защитников, отскочившими от защиты амулетов людей. Влад разразился потоками молний, стрелы прекратили полёт, но с той стороны на него тоже понеслись молнии и файрболлы – в рядах защитников были магики. Драконы рванулись вперёд, обойдя Влада, и снова врезались в толпу, ощетинившуюся копьями и мечами – им эти магические штучки были безразличны.

Разметав толпу, они затопали по коридору дальше, туда, где чувствовали местонахождение своих юных драконов. Клетки оказались в самом дальнем углу, за тяжёлой дубовой дверью. Влад высадил её ударом воздушного кулака, как тараном – за ней опять оказались защитники Арены, сметённые за секунды разумными хищниками. Влад своим молекулярным мечом срубил тяжёлые замки с дверей клеток, решётки подняли и молодые дракончики выбежали в коридор, вопя в ментальном диапазоне:

– ААА! Свобода!

– Не расслабляться! Молодые на выход вместе с Владом, Зеленушкой, Головастым и Жёлтым, остальные со мной – надо навестить тех, кто тут собрался посмотреть на смерть наших детей…

У Влада перехватило дыхание – уже с раннего утра в амфитеатре арены собрался народ, чтобы занять лучшие места и насладиться зрелищами смерти людей и животных – там были тысячи зрителей. ему не хотелось видеть, что будет, и он поспешил на выход, слыша сзади многоголосые людские крики и визг.

По дороге он сбил замки с помещений с пленными истрийцами, покричал в проходы:

– Выходите! Свободы! Выбирайтесь из города!

Затем, подумав – освободил и зверей в клетках – сбив замки и высадив решётки – не умирать же им от голода и жажды…

Теперь Влад и его группа двигались медленнее, успокаивая дыхание – дело было сделано, осталось выйти из города.

Города не было. Идти рядом с домами было нельзя – жар от сгоравших построек был настолько силён, что трещали волосы на голове, приходилось перебегать от прогала к прогалу, уворачиваясь от искр и падающих головёшек. Дымовая туча закрыла полнеба, почти такая же стелилась по зелёному, сверкающему в лучах утреннего солнца морю, как громадное чёрное чудовище, протянувшее свои руки к берегу. Горели корабли в порту и стоящие в пределах досягаемости – драконы, как оказалось, прекрасно плавали и подбираясь к кораблям, стоящим на рейде, поджигали их плевками. Редкие корабли сумели поднять парус и уйти на безопасное расстояние от берега. Город накрыла геенна огненная…

– Всем на выход, всё закончено! – послышался голос Чернобока на общей волне, и действительно – всё было закончено. Этот город теперь нескоро отстроится заново, если отстроится вообще. Его просто не было, как и людей живущих в нём. Погибло, по подсчётам Влада, минимум несколько десятков тысяч людей. Он совсем не был всепрощенцем, но от ужасности содеянного у него перехватило дух, теперь он, наконец, до конца понял – какой силой являлись драконы.

Часть драконов была ранена, они хромали, у одного торчал из ребра конец обломанного копья – Влад подошёл и с трудом выдернул это копьё, дракон зашатался и чуть не упал – его подхватили с боков двое товарищей и сжав с двух сторон, повели вперёд.

Казал как то умудрился поймать их коней, Влад и охранник залезли на них и отправились по тракту на север. Драконы ушли в лес и передвигались своими тропами.

Навстречу Владу и Казалу попался в дороге караван купцов – в их телегах лежали, укрытые брезентом товары, а в последних сидели рабы, скованные цепью. Влад подумал, потом спросил у охранника каравана:

– А кто тут старший?

– Тебе-то чего, оборванец?

Влад посмотрел на себя – правда – весь в саже, копоти, куртка разорвана то ли ударами мечей, то ли стрелами.

– Не твоё дело! Где старший у вас?

– Ну вон – Карим-ага – стражник отшатнулся от выражения ненависти и ярости на лице Влада.

Лекарь поскакал к хозяину каравана, посмотрел ему в лицо – он как будто где-то его видел – на улицах города… или во сне:

– Ты хозяин каравана?

– Ну я! – и вдруг тень понимания и узнавания мелькнула на его лице, и толстяк в белом тюрбане потянулся за кривой саблей, висящей на поясе – северянин?!

Влад с плеча рубанул его слева направо через ключицу, и скоро лошадь, всхрапывая понесла страшную раздвоенную тушу, истекающую кровью, вдоль каравана. Влад поскакал следом, срубая на пути всех, кто ему попадался, разрубая вместе с оружием, доспехами на части.

Через пятнадцать минут весь отряд охраны был перебит, Влад срубил оковы с пленных и объявил:

– Снимайте оружие с убитых, броню, берите припасы и снаряжение – и по домам. Вы свободны! Я барон Унгерн, граф Савалов, освобождаю вас! Только не попадитесь опять работорговцам…

– Постараемся – весело закричали в ответ бывшие рабы и начали споро потрошить карманы охранников, стаскивать с них одежду и вооружение, разворачивать повозки на север – Влад понял, что всё тут нормально и поехал дальше.

Через несколько часов он уже был у лагеря, час на сборы, и вот – караван шагом идёт по тракту. Десять драконов тенями крались в лесу вдоль тракта, сопровождая его в поместье, до которого оставалось несколько недель пути…

Глава 9

Тропические леса с пышной растительностью сменились прериями, покрытыми огромными стадами антилоп, буйволов, разнообразной мелкой и крупной живностью. Всё это бегало, шелестело, вопило и рычало так, что Владу постоянно приходилось оглядываться – не выскочит ли сейчас из высокой травы что-то когтистое и зубастое и не набросится ли на них. Так-то он не опасался за то, что кто убьёт его и спутников – Казала и Амалию – они были защищены амулетами, кроме того – Казал не расставался с чешуйчатой бронёй и постоянно, по приказу Влада, опекал женщину.

Путешествие протекало спокойно – если не считать редких встреч с рабовладельческими караванами, заканчивающимися дурно для их владельцев – Влад обычно дотла вырезал охрану и убивал караванщиков. Он мог понять крепостной строй, при котором крестьяне жили много лет, служили помещику – плохому или хорошему – ну как повезёт, рождались и умирали, но, в общем-то, были по своему счастливы. Но вот это южное рабство, когда человек бы даже не вещью, а грязью под ногами, когда его заставили из свободных перейти в разряд вещей – это он ненавидел лютой ненавистью, тем более, что хлебнул горя сам.

Он не заботился о судьбе рабов, после того, как их освобождал – у них, после того, как он убивал хозяев – было всё – оружие, деньги, вещи и пища, и если они при таких условиях не выживут – это уже он не виноват. Он не обязан вести их как детей за ручку – к свободе.

Дважды его пытались отловить объединившиеся, редкие выжившие караванщики – они нанимали наёмников, летели толпой на их маленькую группку… и быстро улепётывали прочь, когда из лесу, или из высоченной травы, иногда скрывающей всадника, сидящего на лошади, показывались добрые лица тираннозавров, с явным желанием кем-нибудь позавтракать.

Драконы двигались рядом, время от времени общаясь с Владом через Зеленушку и Радугу – они почему-то стеснялись обращаться напрямую – видимо никак не могли привыкнуть к новому порядку вещей.

Тракт забрал по дуге влево, обходя непроходимые леса, болота и путники вступили на громадные просторы прерий, с великолепными охотничьими угодьями, где драконы радостно отъедались и веселились – купаясь в многочисленных речках, иногда осложняющих дорогу, и занимаясь различными радостными для них делами – распугивали крокодилов, гонялись за антилопами и валялись к тени, отдыхая. Караван ехал медленно, в день, проходя пятьдесят-шестьдесят вёрст. У Влада, конечно, были мысли о том, чтобы навьючить на драконов имущество и нестись с большой скоростью в сторону дома, но он оставил эти мысли – ну, во-первых, чтобы навьючить на них, надо специальную сбрую, иначе всё попадает, те же Казал и Амалия неизвестно как перенесут поездку на чудовищах, да и драконы – как они воспримут использование их, как лошадей? Вообще-то у них было предубеждение, против таких вещей. Владу не хотелось начинать сотрудничество с того, что было им глубоко отвратительно. Потому – альтернативы не было, нужно было медленно обходить громадный континент по дуге, с юга на север.

Обычные торговые караваны, которых они встречали и обгоняли, были вооружены и обеспечены охраной не хуже, чем рабовладельческие, и путников встречали настороженно и враждебно. По ощущениям – без разбойников тут не обходилось, не зря же все торговцы так насторожены. Но до сих пор всё обходилось без происшествий. Каждый вечер они выбирали удобное место вблизи от воды, Влад старался максимально отпугнуть хищников – вешал на стоящие вблизи сухие деревья, или на шесты, которые они предварительно вырубили в лесу – магические светляки, всю ночь заливавшие место ночёвки ярким светом. Возможно – это было и не очень правильно, с позиции безопасности от двуногих хищников – разбойников и диких племён, но Влад был уверен, что от людей он отобьётся, а вот потерять коней, да ещё таких, на которых доставляются сокровища – ему не хотелось. Вечерами они разводили костёр, варили ужин (днём обходились сухим пайком), потом обливались водой или мылись в близлежащем водоёме, под присмотром драконов – распугивающих крокодилов и время от времени закусывающих ими, потом спали до утра и всё повторялось заново.

Влад каждый вечер, уже привычно, занимался сексом с Амалией, с готовностью предоставлявшей ему свои объятья и откликающейся на ласки с такой бурностью, какой, видимо, у неё не было за всю жизнь – ведь она занималась сексом со своим БОГОМ, Влад при зомбировании вбил ей это в голову навсегда и даже прикосновение живого божества её приводило в трепет и восторг. Владу было и забавно смотреть на это, и немного противно – но он не забывал, что творили жители уничтоженного города, и эта, на первый взгляд – очень миленькая, красивая молодая женщина.

Так шли дни за днями, смешавшиеся друг с другом и монотонные. Города Влад старался обходить стороной – ему не нужно было лишних приключений, главная его цель была дойти до дома. Останавливался на ночёвки он всегда на природе, в безопасности, рядом со своими многотонными телохранителями.

Каждый вечер Влад связывался с Марьяной, уже более уверенно и чётко – передавал ей информацию о пройденном пути, а она ему – о событиях вокруг Клиники и графства. Пока там всё было спокойно, в Клинике, ставшей известной и очень посещаемой – шла непрерывная работа, вокруг неё вырос городок, на её землях селились крестьяне, ремесленники, торговцы – вокруг медицинского комплекса вырос целый городок, не такой как Лазутин, но уже приближающийся к размеру к крупному селу. Клиника оказалась как бы градообразующим предприятием.

Помня «заветы» Влада, строительство вокруг Клиники было строго регламентировано: вначале разбиты улицы, вдоль них, на свободных местах, строились дома, согласованные по проектам – часто, желающие вселялись в уже готовые дома, типовой постройки. Вся территория Клиники беспрерывно благоустраивалась – тротуары и проезжая часть засыпалась мелкой щебёнкой, высаживались сады, небольшие парки, строго запрещалось выливать помои на улицу и каждый житель был обязан вываливать мусор только в телегу мусорщика. За вываливание дерьма за окно можно было поплатиться крупным штрафом, или вылететь с территории города за считанные часы, и никакие крики о компенсации и каких-то правах не воспринимались – Семён, начальник гарнизона и по совместительству главный полицмейстер расправлялся с недовольными быстро и жёстко.

Прошло всего несколько месяцев, пока не было Влада, но то, что сделала без него Марьяна – удивляло, явно у неё имелся талант администрирования, думал Влад. Конечно, он подсказал её много идей, она впитывала их и истово выполняла, но в каждое дело она превносила новую струю.

Больше всего Влад опасался за замок, но там пока было тихо. Марьяна навещала время от времени замок с инспекционными проверками, от его имени – телохранители Влада прекрасно её знали и поддержали бы в любом случае – этого требовала заложенная в них программа верности – потому, ей никто не мог отказать в требованиях отчёта и она совала нос везде, где можно. С её слов, дела в замке шли очень хорошо, крестьяне, отпущенные на вольные хлеба исправно платили налоги – им был установлен жёсткий тариф и они его придерживались, крестьяне оставшиеся в сёлах – а таких было большинство – упорно работали, посевы уже колосились, как никогда, стада тучнели – сплошная идиллия. Если забыть о мерзких ящерах под землёй… Лесана вникала вместе с управляющим в дела – они были очень неплохими управленцами, и как сказала Марьяна, управляющий с большим уважением отзывался об идее Влада – она сработала на-ура. Появилась ещё проблема: на землях графства стали поселяться беглые крестьяне, сбежавшие от других помещиков, и вот это уже был вопрос требующий разбирательства. Пока им временно разрешили селиться в деревнях с «законными» крестьянами, но только пока. Причины для этого были…

Информация была скупой, но давала представление о том, что происходит в его землях, и он спокойно двигался вперёд, без спешки и нервотрёпки.

На стоянках он занимался магией – постоянно тренировал свою магическую «руку», добившись уже небольших успехов – он мог приподнять в воздух и удерживать некоторое время Амалию, повизгивающую от страха, но позволяющую своему божеству делать всё, что он хочет. Через несколько дней похода он модифицировал обоих своих спутников – если уж иметь рядом с собой зомбированных людей, абсолютно преданных ему, так почему их не привести в то состояние, которое максимально подходит его целям и их безопасности? Теперь, Казал, к примеру, мог потягаться в скорости и силе с ним самим. Их амулеты были перестроены, и кроме функций защиты ещё несли и бремя регенерации – пока не кончится Сила в их амулетах – убить их было почти невозможно. Амалии также была выдана сабля – впрочем владела она ей неважно и на привалах, по указанию лекаря, Казал тренировал её во владении оружием. В конце концов, у неё стало получаться, впрочем – хуже, чем её постельные умения, в этом она была несравненна.

Прерии сменились лесами, лесостепью, и скоро путешественники приблизились к границам Истрии. Таможенный пост на границе встретил его неприветливо:

– Кто такие? Что везёте? – грозно спросил их солдат, в потрёпанной одежде, под ремонтированной уже не раз, кольчугой.

– Я барон Унгерн, граф Савалов, а это мои люди. Возвращаюсь из Викантии, как видите.

– Ты кому врёшь? Какой Савалов?! Савалов у себя в замке сидит и не вылезает оттуда, самозванец! Давай сумки на проверку, а то сейчас алебардой угощу по башке!

– Слушай, ты, болван, иди позови офицера!

– Я, болван?! – солдат замахнулся алебардой, Казал уже потянул из ножен меч, когда Влад схватил таможенника невидимой рукой и поднял за ногу на высоту своих глаз:

– Я тебе сказал: иди, и позови своего офицера, иначе сейчас вытряхну твою душу из этого глупого тела! – Влад сказал это тихо и вкрадчиво, что оказалось ещё более страшно, чем если бы он размахивал перед лицом солдата обнажённым клинком – ведь очень хорошо воспринимаются слова, если ты висишь в воздухе вверх ногами.

Лекарь опустил таможенника на утоптанную землю, на глазах нескольких караванов с той и другой стороны – ожидавших перехода границы, и тот убежал куда-то вглубь таможни. Через несколько минут из неё высыпали десятка полтора солдат, вооружённых арбалетами и алебардами, некоторые ещё что то жевали, видимо их оторвали от обеда. Давешний таможенник завизжал страшным голосом:

– Вот он, колдун! Он чуть не убил меня! Отказывается провести проверку их сумок!

– Я всего лишь попросил этого идиота пригласить ко мне его командира, и представился – я – граф Савалов. Насколько знаю, дворяне освобождены от досмотра груза и их свиты. Ещё раз – пригласите своего командира, пока не случилась беда!

Один из вышедших солдат, седобородый, похоже, что ветеран, оглядев графа и его спутников, сплюнул и сказал:

– Лука, ты совершеннейший придурок! Ты зачем нас поднял из-за стола? – да чтобы у тебя запор было до конца твои дурацких дней! Ну просят капитана, позови им капитана! И пусть разбирается! Ты полный дебил – они стоят мирно, ни на кого не нападают, говорят как благородные – ты какого хера шумишь? Иди за капитаном, дурак! Вот оставишь его дежурным – так всё вечно обгадит… – ворча, ветеран и его соратники, опустив оружие, скрылись в таможенном доме.

Лука снова убежал в таможню, и скоро перед Владом появился заспанный, со встрёпанными волосами начальник таможни. Лицо его носило следы излишних излияний, но выглядел он человеком неглупым – да и вряд ли на таком посту могли долго держать дурака – а капитану явно было далеко за сорок.

– Лука мне сказал, что вы граф Савалов? А как можете подтвердить?

– А какие вам подтверждения нужны?

– Ну хотя бы – граф, говорят, магик, и лекарь. У меня солдат тут мается, намедни контрабандиста ловили, так стрелу в живот схлопотал, а в жаре сами знаете – чуть что, и загноилось. Вот и доходит лежит. Можете вылечить?

– Ну, надо посмотреть на него, проводите, решим.

– Идите за мной – капитан стражи повёл Влада в тёмную таможню, с узкими окнами, больше похожими на бойницы, и толстыми каменными стенами. «Впрочем – почему как бойницами?» – подумал Влад – «Скорее всего это и есть бойницы. Всё-таки пограничная стража, тут, наверное, часто подвергается атакам степняков и разбойников».

Они прошли в комнату, где пахло нечистотами, немытым телом и запахом тлена.

«Нет ничего более похожего, чем комнаты, где догнивает умирающий человек» – подумал Влад и подошёл к кровати, на которой лежал парень, лет тридцати, красный и покрытый потом. Он был без сознания, выкрикивал какие-то слова – как понял лекарь – что-то командовал или кого-то звал.

Капитан откинул с него одеяло – открылась повязка на животе, от которой исходил запах гниения, она вся была пропитана сукровицей и гноем.

– Эти паскуды, похоже дерьмом наконечники мажут – куда бы не попал – обязательно загноится! – выругался с сердцем капитан – я понимаю, что сделать тут практические ничего нельзя, но может всё-таки попробуете? Жалко парня, и взводный хороший…

Влад молча подошёл к раненому, вытащил нож, и пачкая руки в отвратительной жидкости, стал срезать повязку. Под ней картина была ещё более ужасающей – вокруг отверстия в животе всё покраснело, а из раны сочилась жидкость жёлто-бурого цвета.

Лекарь вошёл в транс и начал ощупывать тело своими магическим чувствами – аура мигала, подавая знак, что вот вот наступит непоправимое… Влад подкачал в неё Силы и мерцание стало более упорядоченным и ровным, хотя красное свечение разливалось по всему телу – зараза распространила влияние по всему организму. Лекарь начал медленно убирать продукты распада из раны, сращивать мышцы и кожу – кишечник почти не пострадал, повреждений не было. Красная опухоль с живота исчезла, и, скоро на месте гнойного свища образовалась чистая кожа – чистая относительно, так как всё было испачкано гноем и кровью. Влад вошёл в систему кровообращения и ускорил процесс очищения крови – почки усиленно работали, отбрасывая всё, что вредило организму. По комнате разнёсся запах мочи – больной мочился под себя, выбрасывая заразу. Наконец – красное свечение ауры исчезло, организм успокоился и аура засветилась ровным светом.

Влад убрал руки от лежащего, провёл у него над головой – тот открыл глаза, недоумённо похлопал ими и спросил:

– Там поесть что то осталось? А вы кто?

– Граф Савалов это – облегчённо сказал капитан – скажи ему спасибо за спасение. Ты не дожил бы и до вечера, скорее всего. Спасибо, ваше сиятельство, что вас тут так приняли. А как вы оказались на юге? Почему с такой маленькой и странной свитой?

– Ох, капитан, это такая долгая история… в общем в плен я попал к работорговцам, теперь вот выбираюсь домой.

– Тут работорговцы не проходят – они идут своими дорогами, мы ловим, но не всегда – всё не успеешь. Спасибо вам за парня.

– Скажите, а далеко отсюда до столицы?

– Да не так уж и далеко – неделя пути. Дороги только сейчас неспокойные – распустились все – разбойников много, будьте осторожнее. Пойдёмте, я вам солью на руки – все руки перепачкали. А ты, взводный, давай-ка прибирай за собой – дышать нечем. Хватит болеть! Капитан ухмыльнулся в усы и открыл перед Владом дверь.

– Вы ему усиленное питание сделайте в ближайшее время – от много силы потерял при лечении, видели, как он исхудал? Так просто ничего не даётся…

– Спасибо, сделаем. Может вам конвой выделить до ближайшего города? Ну от разбойников, хотя бы…

– Спасибо за предложение, но нет – мы сами справимся если что. – Влад протянул руки, намочил, намылил и струя из кувшина наконец-то смыла с него нечистоты.

– Ну смотрите сами… я слышал, что вы магик, может и нормально проскочите. Тут один кочевник повадился «пошлину» собирать с караванов – но он, вроде как, довольствуется небольшой платой, караванщиков не бьёт, мы пока с ним не конфликтуем. Но то большие караваны… а тут маленький. Может, примкнёте как какому-нибудь большому?

– Да не знаю… у вас тут есть где-то пообедать? Как тут в трактире кормят?

– Да ничего кормят… не сказал, чтобы восторг – но лучше, чем солдатская кухня. Может подождёте ужина? – с нами поедите, в казарме.

– Нет, не хочется задерживаться, сейчас пообедаем в трактире и поедем дальше.

Они вышли на утоптанную площадку перед таможней – Казал так и стоял возле лошадей наготове, держа руку поближе к мечу, даже Амалия была насторожена и явно готовилась к бою. Влад успокоил их, сделав жест рукой – всё нормально!

Вышедший следом капитан объявил:

– Пропустите их! Это граф Савалов со спутниками, сейчас он Михея спас, вылечил.

Шлагбаум открылся и Казал с Амалией прошли на территорию Истрии, держа лошадей в поводу. Пошлину за проезд с них брать не стали – лечение стоило гораздо больших денег, чем те несколько монет, которые с них могли взять за проезд.

Трактир ничем не поразил – «Обычная тошниловка на дороге, не пронесло бы с их еды» – подумал Влад. Однако еда была довольно вкусной и свежей и его опасения испарились – тем более, что даже если бы он съел отравленную еду – его механизм регенерации справился бы с этим за секунды. Через открытую дверь Влад видел своих коней, привязанных у коновязи – рассёдлывать их не стали – всё равно скоро ехать, так что они были «припаркованы» во всей сбруе. Неожиданно Влад заметил, что какой-то молодой парень, оглядевшись по сторонам, начинает отвязывать повод одного из коней, того, что покрупнее и покрасивее. Лекарь прицелился, и прямо сквозь проём двери послал в «угонщика» удар воздушным кулаком так, что тот полетел кубарем через поилку и затих, где то у стены конюшни. Путники спокойно доели еду, вышли, Влад огляделся – воришки уже не было. Он пожал плечами – ушёл и ушёл – и хрен с ним, и сел на коня. Караван потянулся через таможенный пункт, миновал домишки на краю поселения, образованного вокруг поста и снова вышел на тракт. Вокруг него простирались леса, степи, прорезанные голубыми речушками, над которыми стаями летали утки и гуси – Владу подумалось: «Вот бы ружьишко сюда, пострелять! Рай для охотников…» Местные охотники вообще не стреляли дичь влёт – зачем? – когда есть толпы гусей и уток, чуть не стаптывающих поля пешком. Через несколько часов их задержала переправа – через широкую речку не было моста и перевозили на пароме, тянущемся вдоль каната. Канат тянули четверо угрюмых, заросших до ушей бородами мужиков, поглядывающих на путников неодобрительно и с укоризной – «Самый лучший клиент для таксиста тот, который кладёт ему на панель нормально денег и ни-ку-да не едет!» – с усмешкой подумал Влад и забыл о них, как о придорожном столбике. Кони, непривыкшие к переправам артачились, пытались брыкнуть, но их всё-таки успокоили и через два часа нервотрёпки они топтали пыль на тракте, как и раньше.

Ещё два дня прошли спокойно, пока они, всё-таки не наткнулись на степняков:

Через два часа после того, как они выехали с места ночёвки, дорогу им преградили два десятка людей в меховых жилетах из волчьего меха, лисьих шапках и обвешанные многочисленным оружием. Стояла очень тёплая погода, и при взгляде на этих «полярников», Влад с усмешкой вспомнил свою геологическую практику на Алтае – там, на тропе, им попался алтаец в меховом тулупе, меховой шапке, верхом на лошади – при одном взгляде на него становилось дурно – стояла жара градусов под сорок и они все были обнажены по пояс.

Предводитель степняков, на небольшой мохнатой лошадке, выехал из группы – это был человек лет двадцати пяти – тридцати, с мускулистыми руками, приплюснутым носом и раскосыми глазами, на широкоскулом, загорелом лице. Он внимательно осмотрел путешественников и заявил с акцентом:

– Вы мне должны. Вы едете по нашей земле, и вы мне должны.

– И с какой стати мы тебе должны и почему это твоя земля, когда это империя Истрия? – Влад с интересом разглядывал наряд кочевника и вырезанные из дерева фигурки, вплетённые в гриву коня и в длинные волосы степняка.

– Истрия далеко, мы близко – удовлетворённо засмеялся степняк – меня звать Хатамыш, и я решаю, где чья земля!

От всадника, подъехавшего близко, пахло потом и какими-то сладкими травяными запахами – Влад даже подумал – может под наркотой? Но всадник разговаривал вполне разумно, на нарка вроде не похож…

– И что же мы вам должны за проезд по вашей земле? – Влада забавляла ситуация, зная, что в любой момент ты можешь положить всех этих агрессоров, разговор был просто забавен – всё какое то развлечение после долгих дней пути.

– Вы? Тысячу золотых! – или твою женщину – мы давно уже без женщины, нам будет приятно с ней позабавиться – он радостно засмеялся и смех подхватили все остальные кочевники.

Влад внимательно посмотрел на кочевника, тронул коня коленями и подъехал к нему в упор, потом демонстративно осмотрел его с ног до головы, понюхал, раздувая ноздри и сокрушённо покивал головой:

– Ай ай… какая неприятность! Мне так жаль!

– Чего ты тут нюхаешь?! – кочевник подозрительно и ошеломлённо посмотрел на Влада расширенными глазами – ты что, колдун, что ли?

– Вообще-то колдун. Но я узнал о тебе страшную вещь, я даже не могу тебе сказать вслух!

– Какую такую вещь? – кочевник сощурил и без того узкие глаза – хочешь обмануть меня?! Давай свою женщину! – и он наполовину вытащил из ножен кривую саблю.

Спутники Влада сидели в сёдлах спокойно, Амалия, в мужских брюках, выгодно подчёркивающих её бёдра, и в белой рубахе – немного посеревшей у воротника от пыли – выглядела очень соблазнительно. Её волосы уже отрасли, покрытая загаром шея и курносое пухлогубое лицо были очень хороши…

– На женщине проклятие – если ты овладеешь этой женщиной без того, чтобы её победить силой – ты навсегда потеряешь мужскую силу и над тобой будут смеяться все женщины и мужчины в степи! Я эту женщину забрал у великого колдуна, который наложил на неё страшное проклятие, переходящее на тех, кто не сможет её победить и возляжет с ней без боя. Ты уверен, что её победишь? – Влад удручённо посмотрел на Хатамыша.

– Ха ха ха – ну ты посмешил! А как я её должен победить? На прялках, что ли?

– Ну, я предлагаю вот что – если ты сможешь её побить на кулаках – забираешь её насовсем, и мы уходим. Если не сможешь – мы с ней вместе уходим, и ты, и твои люди нам не мешают уйти. Согласен?

Хатамыш осмотрел с ног до головы небольшую миленькую женщину, усмехнулся и сказал:

– Я согласен, но если я её побью – ты отдашь, в прибавку к женщине, всё своё имущество. Согласен?

– Хорошо. Только я должен с ней поговорить некоторое время.

– Давай, говори, только недолго. А мы пока выпьем кумыса, перед тем, как овладеть твоей женщиной, подкрепим силы – чтобы ей понравиться! – он засмеялся и спешился, отвязал от седла бурдюк и припал к нему, дёргая кадыком и пуская белые струйки по потным щекам.

Влад подъехал к Амалии:

– Смотри мне в глаза!

Она послушно посмотрела в его лицо, Влад изобразил, что он с ней разговаривает и ввёл её в транс. Потом проник в её мозг и вызвал из своей памяти знания о рукопашном бое, все приёмы единоборств, все уловки и все те знания, что он когда-то получал от тренеров, всё то, что он видел и слышал о рукопашке и борьбе с оружием и без оружия. Он ещё не пробовал это сделать ни разу – загрузить свои знания в мозг другого человека, и решил провести эксперимент – это и было основным мотивом будущего поединка. Ему вдруг пришло в голову – а почему бы не сделать из Амалии телохранителя – очень удобно – и красивая женщина всегда под… хммм, рукой, и телохранитель, владеющей приёмами борьбы – быстрый, быстрее мангуста. Картинки и информация потекла в мозг женщины, погружаясь в пласты памяти и растекаясь памятью тела по мышцам. Всё произошло в считанные минуты, поток информации иссяк, последняя картинка утонула в глубине мозга. Влад вывел Амалию из транса и негромко сказал:

– Не убивай его и не калечь. Поваляй, чтобы полетал по траве, побей слегка, пусти крови, долби – пока не попросит пощады.

– Мы готовы, Хатамыш! Иди, попробуй побить мою женщину!

Кочевники возбуждённо загомонили, с удовольствием предвкушая зрелище. Их предводитель раздражённо посмотрел на небольшую женщину, на голову ниже его и сказал:

– Это позор, драться с женщиной. Она же не выдержит и одного удара!

– Ты что, Хатамыш, боишься женщины? – Влад нарочно оскорбил кочевника – ты много говоришь, но не видно, чтобы ты мог её победить!

Кочевник взревел и быстро, как молния нанёс удар кулаком в голову женщины – вернее хотел нанести, она схватила его за руку, вывернула и сделав движение телом сторону послала его в полёт. Он, с хаканьем выдыхаемого воздуха хлопнулся на дорогу и кубарем прокатился по траве, вскочил и снова бросился на женщину – она нанесла прямой удар ногой в солнечное сплетение, загнув его на колени, толкнула в плечо пяткой – снова на земле. Через несколько падений, разъярённый кочевник схватил лежавшие в стороне ножны с саблей, обнажил клинок и бросился на неё, рассекая воздух сталью. Влад не беспокоился по поводу Амалии – всё равно он не стал снимать с неё защитный амулет – даже если бы он сумел пробить защиту женщины – всё равно ударить саблей не смог бы. Сабля мелькала, женщина пропускала её рядом с собой в сантиметрах, пока, видимо, ей не надоело – кочевник в очередной раз мелькнул в воздухе и хлопнулся на землю, а сабля осталась в руках девушки и уже была приставлена к горлу противника. Влад, своим ускоренным восприятием видел, что произошло – когда сабля опускалась на голову девушки, она подняла руки вверх, схватила саблю двумя ладонями, зажав лезвие между них, повернула клинок, вводя в спираль… результат был налицо. Влад удивился – он только однажды видел такую штуку по телевизору, очень давно, ещё в юности – это сделали два мастера айкидо, демонстрировавшие умения. Видимо девушка сумела понять и повторить этот приём – тем более что её скорость, увеличенная магией, была просто феноменальна – возможно даже – больше чем скорость Влада.

– Ну хватит, мы уходим. Амалия, поехали – Влад сел на коня, дождался, когда девушка бросит саблю и тоже усядется на лошадь, тронул караван, глядя на стоявших в замешательстве кочевников – мы договаривались, он проиграл. Мы уходим.

– Убейте их! Они оскорбили меня! Убейте! – Хатамыш, брызгая слюнями, кричал и указывал на уходящих путников.

Кочевники сняли из-за спины луки, нерешительно потянули из колчанов стрелы. Влад кивнул каравану, чтобы они уходили, повернул коня и подъехал ближе к опозоренному вожаку, схватил его за ногу невидимой рукой и поднял в воздух на уровень своей головы, визжащего от страха и завывающего, как сигнализация.

– Ты не мужчина, ты не держишь слова! Я лишаю тебя мужской силы! Теперь ты не мужчина, а баба! – Влад ввёл его в транс, вошёл в организм и сделал так, чтобы его член больше не мог работать как положено – исправить это было можно, и легко… если обладать его способностями, или хотя бы, приблизиться к его возможностям. Потом он отбросил обмякшего Хатамыша в сторону на траву, повернулся к ощетинившимся стрелами степнякам и, спокойно спросил:

– На вас тоже наслать проклятие? Или вы просто опустите луки и уедете, пока не превратились в баб?

Кочевники опустили луки, развернули коней и с гиканьем рванули по дороге, поднимая пыль, оставив на траве лежащего предводителя, потерявшего лицо и уважение соплеменников. Влад не сомневался, что теперь он будет изгоем в своём племени – ну ничуть не жалел – он не тянул его за язык, договорился – выполняй обещание. И именно так.

Влад пришпорил коня и догнал своих спутников.

Столица открылась неожиданно, с холма были видны золотые купола церквей, мощные крепостные стены, башни над южными воротами, ручеёк людей, вливавшихся в открытые ворота, муравейник домов-клетушек в бедном районе и огромные особняки на холме за соборами.

Маленький караван спустился с холма по утоптанному тракту, освещаемый лучами вечернего солнца и направился к воротам.

В воротах его встретили стражники, без эксцессов и каких-то проблем приняв от лекаря по два серебряника за каждого человека и по серебрянику за лошадей, и вот уже копыта стучат по гулкой булыжной мостовой. Влад задумался – поехать в гостиницу, или попробовать найти Панфилова – тот ему обязан, может остановиться у него? Поразмышлял – решил временно остановиться у купца, а там видно будет. У него достаточно денег, чтобы купить сколько угодно домов в городе, смысла нет ютиться по каким-то постоялым дворам. Через час они уже стояли у ворот дома купца.

Влад постучал рукоятью меча в дубовые, окованные сталью ворота, через пару минут открылось окошко и оттуда выглянул привратник, мужчина лет сорока, со шрамом через бровь:

– Что хотели?

– Я бы хотел видеть господина Панфилова.

– Господин Панфилов сейчас занят. Вы договаривались с ним о встрече?

– Нет. Но я знаю, что он меня примет. Передайте ему, что его хочет видеть барон Унгерн, Графа Савалов.

Привратник удивлённо вскинул неповреждённую бровь и захлопнул «кормушку». Через минут пять ожидания, в открывшейся «кормушке» показалось лицо Панфилова, радостно-удивлённое, ворота заскрипели и медленно открылись. Купец потряс ему руку, улыбаясь:

– Рад, очень рад вашему визиту! Слышал, слышал о ваших подвигах на турнире, потом какая-то странная история с вашим исчезновением – и вот – вдруг вы у моих дверей. Расскажете мне о том, что случилось? Страх как хочется узнать новенькое – рядом с вами не соскучишься! Проходите скорее, проходите. Это ваши спутники?

– Мои телохранители – Амалия и Казал. Я тоже рад вас видеть, Мирон Семёнович. Мне тоже хочется узнать многое о происшедшем, посоветоваться с вами кое о чём.

– Ну проходите, проходите! Вот и Олег вас встречает – видите, какой богатырь теперь! Спасибо вам за лечение.

Олег, и правда превратившийся из изнурённого болезнью и истощённого пацана, в крепкого румяного молодого человека, смущённо улыбался и тоже радостно пожал руку Владу:

– Рад вас видеть у нас, господин Влад! Или вас надо теперь именовать ваше сиятельство?

– Да ладно, Олег… проще будем – Влад усмехнулся и у него отлегло от души – наконец-то он в кругу приятелей, нервное напряжение, владевшее им долгие месяцы стало отпускать.

– У вас там как, бассейн цел? Массажисток набрали?

– Набрали… сейчас я вам покажу ваши комнаты, сложите вещи, и можете идти в бассейн – помните, где находится?

– Помню. Комнат достаточно две – Амалия со мной будет жить, Казал может где-нибудь рядом. Бассейн мы посетим с Амалией, а Казал или после нас, или же, если хочет, помоется где обычно моются ваши охранники. Прикажите слугам, чтобы сложили перемётные сумы в мою комнату и пусть к ним никто не подходит, и ещё вот что – они очень тяжёлые, выделите несколько человек посильнее. Олег, просьба – проследи, чтобы никто к ним не прикасался, хорошо? Я потом всё объясню.

Скоро – закипела работа. Слуги увели лошадей в конюшни, подхватили, не без труда, тяжёлые перемётные сумы путников и поволокли их вверх по лестнице. Влад, в сопровождении хозяев дома и телохранителей поднялся наверх, в предназначенное ему помещение. Комната, поражала роскошью – зеркально натёртые паркетные полы, зеркала во всю стену, позолоченные ручки дверей сверкали в свете заходящего солнца, на стенах, украшенных картинами и шёлковыми обоями, были развешаны светильники, в которых торчали восковые ароматические свечи. Посреди комнаты стояла огромная кровать под балдахином, с громадной периной и шёлковыми покрывалами.

– Да, я вижу, с тех пор, как я вас покинул, ваше благосостояние улучшилось в несколько раз – присвистнул Влад – это то, что я подумал?

– Да, вы верно подумали – я получил долю в товариществе на паях, а потом вышел из него, продав свою долю партнёру. Теперь я сосредоточен на собственных проектах, да и, честно говоря, мне не хотелось иметь дело с бывшим партнёром. Кончилась детская дружба – когда начались деньги. Слишком многое стало меня напрягать.

Кстати – император пожаловал мне дворянство, за услуги императорскому дому и заслуги перед отечеством – перед вами теперь виконт Панфилов! – купец усмехнулся, собрав лукавые морщины возле умных глаз.

– Интересно – какая сумма – эти услуги императорскому двору? – Влад усмехнулся и покачал головой – и зачем оно надо было? Вы и так в порядке, чего ради, дарить этому бездельнику денег?

– Денег у меня хватает, последнее время дела идут очень хорошо – после того, как вы раскрыли и уничтожили заговор – все неудачи как будто рукой сняло. Деньги просто липнут ко мне, как грязь к подошве. Вот и пришла мысль – а почему и не заиметь титул? Он может открыть мне дорогу в новые слои общества… теперь – я поставщик императорского двора, все мои конкуренты локти кусают от зависти. Его императорское величество, конечно, платить не особо любит, но я наладил контакт с казначеем, и за часть денег он регулярно мне передаёт оплату. Вот так и живём. Ну и магазины, лавки, мастерские, корабли – всё работает и умножает капитал. Так что я в порядке. Давайте так – вы, сейчас пойдёте освежитесь, я распорядился, чтобы нам приготовили ужин, пообщаемся и поделимся новостями – мне тоже не терпится узнать от вас о ваших приключениях! Одежду вам приготовят – ваш размер я знаю. Даме что приготовить? Мужское или женское? Она сейчас в мужском, приготовить ей что то похожее?

– Да. Так ей лучше выполнять роль телохранителя – хотя в вашем доме, знаю, ничего не грозит, но так как то привычнее.

– Хорошо. Бассейн ждёт вас, а телохранитель может пройти в стражницкую – там есть своя баня, одежду ему тоже приготовят.

Влад по шею погрузился в горячую воду бассейна – как ему не хватало комфорта в эти месяцы путешествия – он сам этого не представлял. Он лёг на воду и пошевелил пальцами ног, натруженных жёсткими сапогами… хорошо…

Полежав в воде до истомы, он вылез и лёг на лежанку рядом с бассейном и две массажистки начали растирать его, мять и оглаживать. Усталость уходила, оставляя вместо себя чувство чистоты, радости и удовольствия. Он посмотрел на массажисток – как всегда их подбирали по контрасту – одна блондинка, другая брюнетка, у него возникли мысли по поводу продолжения банкета – Влад огладил брюнетку по твёрдому, гладкому бедру, та с готовностью прижалась к нему упругой грудью… но он оставил эту мысль, попросив её прийти ночью в его комнату. Амалия лежала на соседней лежанке, с неодобрением смотря, как Влада растирают и ласкают во всех местах, не осмеливаясь перечить или как то выдать своё желание порезать этих, касающихся её божества злостных баб, на кусочки. Её тоже массировали и растирали две массажистки, умащая тело благовониями.

Влад легко вскочил с лежанки, с разбега плюхнулся в бассейн, обдав окружающих волной и брызгами, хорошенько ополоснулся, вылез и стал одеваться, подав рукой знак телохранительнице – пошли за мной!

Слуга встретил Влада и его спутницу в коридоре у дверей, с полупоклоном пригласив следовать за ним. Влад и его спутница прошли по длинному коридору, навевающему у лекаря воспоминания, о происшедших тут событиях – вот тут лежала умирающая магиня, вот тут он встретил волну нападающих, здесь – дверь была вышиблена ударом магического кулака… всё было, как вчера, и одновременно – так давно. За это время он превратился из простого, ну почти простого – лекаря, в знатного вельможу и богатого человека.

Стол был накрыт рядом с его апартаментами, как всегда – он ломился от деликатесов – Панфилов всегда любил вкусно поесть и разбирался в еде. Как он говорил – обжорство – результат его голодного детства. Теперь он мог поглощать гораздо больше вкусностей – после того, как Влад вылечил его язву желудка, что и было видно по увеличившемуся объёму его талии.

Хозяева и их гости сели за стол – Казал тоже был тут – Влад начал свой рассказ, опуская некоторые подробности. Панфилов и его сын забыли о еде и вытаращивали глаза, потрясённые рассказом. Рассказ Влада завершился и всё замерло в тишине. Он подхватил вилкой горстку икры, намазал кусок лепёшки и с наслаждением откусил пряный солёный кусок, запив его пенистым холодным пивом из высокого стакана.

– Ну, господин Влад… если бы я не знал вас – не поверил бы. Я просто потрясён.

– Господин Панифилов, мы давно знаем друг друга, давайте перейдём на ты? Честно говоря – мы в одном возрасте – Влад прожевал очередной кусок и подмигнул Панфилову.

– Хорошо… Влад. Зовите меня просто Мирон. Скажи, а зачем ты появился в столице? Что собираешься делать? До столицы докатились слухи о нападении каких-то монстров на портовый город Викантии, так это был ты?

– Я. И драконы постоянно у меня на связи – они сейчас двигаются по направлению к моему замку, как я с ними договорился. Если вдруг из-под земли полезут человекоящеры – они окажут поддержку гарнизону замка и клиники. Мне бы хотелось купить тут дом, ну – небольшой дворец, пристойный графу, какое-то время пожить в нём, наладить контакты при дворе, попасть на аудиенцию к императору. Я хочу, чтобы драконы вошли в жизнь Истрии – ты представляешь, Мирон, какие преимущества получит Истрия, если у неё будут боевые драконы?

Панфилов остро взглянул на Влада:

– И какие преимущества получит тот, кто будет главным драконоводом страны? Я всё понимаю. А ты понимаешь, что теперь начнётся? Фактически – ты теперь самый сильный военачальник в стране, а возможно – и в мире. Ты думаешь, это потерпят? Как бы это не вылилось в большое кровопролитие. Ты готов уничтожить своих противников? Считаешь, что сейчас всё это своевременно? Я сомневаюсь. Пока что не надо раскрывать то, что драконы разумны, и что их тысячи. Я надеюсь – у тебя нет плана сместить императора? – Панфилов склонил голову набок и рассматривал Влада, задумчиво пожёвывая губами.

– Императора? – в замешательстве повторил Влад – как будто нет. Не думал над этим. Скажи, а откуда узнали об уничтожении Вентрии? Впрочем – освобождённые узники?

– Да, часть из них доехали до столицы раньше тебя – про корабли забыл? Рассказали, что их освобождал граф Савалов, натравливая ручных драконов. Вообще – такие ужасы рассказывали – такой резни никто никогда не видал. Тебя теперь боятся, даже император. Как то надо доказать свою лояльность… иначе будешь принимать в гости императорскую армию. Что же касается дворца в столице – да ты разве не знаешь, что у Саваловых тут есть дворец, на холме, зачем тебе покупать? Заходи да живи. Я думал – ты знаешь. Нет? Завтра тебя отведём туда.

– Скажи, что за человек император? Кто он? Откуда он? Что любит? Чем занимается?

– Начну с главного: любит он деньги. Очень любит. Лучший ему подарок – хорошая сумма золотых. Или драгоценности. Любит себя украшать – одежды, украшения, красивые женщины вокруг – всё, чтобы быть красивее и богаче всех, чтобы бросить пыль в глаза. Придворные ему потакают, поддакивают, развращают – стараются подкладывать своих жён и дочерей в надежде на какие-то титулы, земли, блага – в общем отвратительно. Но притом, он так-то не злой мальчишка… я не сказал? Ему двадцать лет. Он стал императором в десять лет – после странной гибели короля и королевы – на пиру, съели что-то и умерли. Скоропостижно – а рядом ведь были магики и не спасли… странно, правда? Такие слабые оказались магики… на него большое влияние имеет великий магик Санрат – его советы император слушает с детства. Ничем особо злым или добрым он себя не проявил, погряз в пирах, разврате, охоте и балах, скучает. У страны давно не было войны с другими государствами – нас бережёт гильдия магиков – все опасаются на нас идти, хотя и ходят слухи о некотором брожении в восточных государствах – им явно не нравится наша сила, а магиков и у них хватает… тоже – если они узнают о перевесе силы, в виде драконов – могут нанести предупредительный удар. Хотя бы – разведка боем. Как я уже говорил – парень не злой, не развлекается издевательствами над своими слугами или народом – просто такой… хммм… пустой. Марионетка. Им рулит высокая знать и великий магик. Ты сказал о ценностях, что привезли с собой – много?

– Много. И я не знаю как быть – в имперском банке, по понятным причинам, я всё хранить не хочу, в замок везти всё – тоже не хочу. Часть думаю поместить в банк, а бо́льшую часть – в хранилища в поместье тут и в замке. Попрошу тебя посмотреть и хотя бы примерно оценить – что я там приволок?

– Это те сумы? Неужели? Пошли посмотрим.

Они поднялись из-за стола и все, как были, толпой, отправились в спальню Влада. На полу лежали пыльные перемётные сумы – так, как их и оставили слуги. Подняв одну, Влад перевернул и на пол высыпалась груда сокровищ – Панифлов онемел. Он долго не мог ничего сказать, потом прокашлялся и хриплым голосом сказал:

– Неужели и в остальных мешках такое же? Если так – ты один из богатейших людей Истрии. Я, по сравнению с тобой – жалкий нищий. Смотри – вот этого кулона и этого перстня с алмазами, будет достаточно, чтобы купить расположение императора, а вот этого перстня – чтобы заслужить благосклонность Великого магика. Кстати – не обойди подарком и казначея – он шибко тебе пригодится. Тебе ещё налоги платить…

Завтра я пошлю с тобой Олега и моих людей – смотреть на твой дворец, а я отправлюсь в приёмную императора – подам прошение от твоего имени об аудиенции. Думаю – долго ждать её не придётся – мальчишка любопытен, любит рассказы о дальних странах, скорее всего он примет тебя послезавтра, а за это время ты продумай – что надо ему говорить, а что нет. Пойдём доужинаем – я хоть запью такое дело хорошим вином, а то при виде твоего богатства аж в горле пересохло. Никому не говори о нём. Твои телохранители надёжны? Я смотрю – они всё время молчат, только ходят как тени за тобой.

– Телохранители никогда и ни при каких условиях не скажут того, что могло бы мне повредить – я об этом позаботился. Они умрут, чтобы я жил – но, кстати, убить их очень, очень непросто, заверяю…

– Я понял. Всё время забываю, что ты магик.

– Кстати – гильдия от тебя отстала, по поводу тех событий?

– Как то резко отстала, раньше мучили расспросами, чуть не через день таскали к Великому магику, потом – рраз – и как отрезало – Панфилов вдруг поднял голову и в упор спросил – твоя работа?

– Моя – я им изложил свою версию, похожую на правду, и заключил с ними соглашение. Потому от тебя и отстали.

– Изложи, о чём с ними договорился… интересно – каковы их аппетиты.

Влад вкратце рассказал содержание беседы с архимагом, Панфилов иронично улыбался и вставлял замечания, потом помолчал и высказался:

– Жадные твари, конечно. Денег – кучи. И всё мало. Ты правильно сделал, что договорился – время работает на тебя, а там так укрепишься, что будешь им уже не по зубам. Впрочем – ты уже в шаге от этого – с драконами, да с богатством – тебя им не взять. Но пакостить могут. Очень осторожно выпускай информацию, не пугай их.

– Слушай, тут такая вещь ещё – я с Марьяной говорил, хммм, я забыл сказать – я могу связаться с ней когда захочу, она со мной – нет, я с ней могу. Дак вот – я отпустил крестьян на оброк, идут хорошие доходы, мои земли процветают – но ко мне на земли стали стекаться крестьяне, сбежавшие от других землевладельцев – мне это, конечно, на руку, больше рабочих рук, больше доходов, но если узнают их бывшие хозяева? Во что это выльется? Как поступить? Я плохо знаю законы, в которых учитывается этот случай. Или нет таких законов?

– Есть. Есть такое уложение, по которому каждый беглый крестьянин, осевший на твоих землях, если его не потребовал назад хозяин – официально, бумагой, принятой тобой пол роспись, подпадает под твою юрисдикцию и считается твоей собственностью – ну, как бы, ты обнаружил у себя забытую вещь, подождал – и пользуешься ей. Объявился хозяин через пять лет – а ты говоришь – извини-ка, закон говорит – она моя теперь. То есть – тебе надо тянуть время и отбиваться от петиций, не выпускать информацию за пределы графства. Особо не переживай – вряд ли кто пойдёт войной на грозного Савалова, из-за того, что тот попёр у него десяток каких-то холопов – бабы ещё нарожают, а опасность быть лишённым башки гораздо больше опасности потерять крестьянина. Землевладельцы тоже не дураки. Да, они могу жаловаться императору на твоё самоуправство, он будет им отвечать что с тобой разберётся – но если ты с ним в хороших отношениях – вся эта бодяга заглохнет на корню. Ладно, ещё поговорим – давай-ка ужинать, да отдыхать вам надо – завтра дел куча, а вы с дороги, усталые.

Через час Влад лежал на шёлковых простынях, рядом с Амалией, удовлетворённый и сытый. В дверь постучали – Амалия соскочила с кровати, и как была, голая, с обнажённым клинком в руках открыла дверь:

– Господин, к вам тут массажистка! Говорит – вы её приглашали!

– Амалия, скажи ей – в другой раз. Лучше я с тобой развлекусь – что-то мне не до изысков сегодня. Отправь её отсюда.

Амалия радостно выпроводила массажистку, положила возле кровати клинок так, чтобы удобнее его было взять и принялась ласкать Влада с удвоенной энергией.

Через полчаса они уже спали, – Влад на спине, а Амалия, закинув ему на живот обнажённую гладкую ногу и обняв левой рукой через грудь – как бы защищая от всех возможных неприятностей.

Глава 10

Караван снова тянулся по улицам столицы. Впереди ехали Влад и Олег, сзади Амалия и Казал, ведущие лошадей с драгоценным грузом. Через полчаса подъёма в гору по замещённой булыжником кривой улице они оказались в широком проезде, вдоль которого стояли красивые белоснежные особняки самых богатых людей империи. За высокими заборами, «украшенными» сверху остриями пик, не было видно дворов и садов, но то, что выглядывало наружу – колоннады, черепичные красные и синие крыши, разноцветные мозаичные окна – всё было великолепно. В конце этого проезда, на самом верху, располагался дворцовый комплекс Императора.

Влад потянул воздух носом – из-за заборов пахло цветами, даже с улицы был виден весь город, как на ладони. У него возникла дурацкая мысль – вот если бы тут стояла гаубица… можно было бы покрыть все секторы обстрела, в том числе и порт, который великолепно был виден справа – со всей его круглой бухтой и вереницей причалов и складов, между которыми нескончаемым потоком бегали и суетились чёрные муравьиные фигурки людей.

Путники, следом за проводником из местных – знающим, где чей дом – подошли к одному из поместий и постучали в высокие ворота. Через минут пятнадцать ожидания и наказания двери ударами кулаков и подошв кожаных сапог, калитка в двери открылась и оттуда вышел толстый, заплывший жиром привратник:

– Ну что стучите, как будто к себе домой! Люди отдыхают, графа нет, никого нет, идите себе отсюда!

– Граф здесь, болван ты этакий! – Олег вплотную подошёл к привратнику и сообщил – если ты сейчас же не откроешь ворота и не впустишь своего хозяина – он тебя выпорет!

– Выпорю, выпорю, непременно выпорю! – Влада забавляла эта ситуация и его сильно заинтересовало – как будет привратник выпутываться из неё. Ведь он никогда не видал нового графа Савалова – только старого графа и его молодого наследника.

– Тебя как звать? – обратился к слуге Влад, придав лицу доброжелательное выражение, которое, вероятно получилось не очень добрым, потому что слуга вздрогнул и стал как-то меньше ростом.

– Константин… – глаза слуги забегали – я служу в этом доме уже десять лет, и вас, господин, не помню…

– Константин – я новый граф Савалов, муж графини Лесаны. Со мной сын Панфилова и мои телохранители. Открывай двери и прими хозяина как следует. Ты всё понял?

– Понял я, понял… слыхал я про мужа графини… и Панфилова знаю, и сынка его… сейчас, сейчас всё сделаем! – привратник, задыхаясь и колыша толстым животом, открыл створки ворот.

Влад въехал внутрь поместья, вокруг было запустение – нестриженные кусты вдоль забора, сухие ветви деревьев, листья на мощёном брусчаткой дворе и трава, пробившаяся сквозь трещины дорожек. Дом явно требовал ремонта – штукатурка местами пожелтела и отвалилась, перила лестница и веранда требовали рук хорошего плотника. В доме было пусто – как пояснил привратник, кроме него и его жены тут никого не было, их оставили, чтобы охранять заброшенное поместье и даже жалованье они не видали уже много месяцев.

Влад прошёлся по участку, поднялся в дом и заглянул в его комнаты – расположение комнат и подсобных помещений напоминало дом Панфилова, но поместье было гораздо больше, кроме того, его близость к императорскому дворцу как бы говорило, что хозяева не простые люди, что они стоят чуть ниже императора, но гораздо выше всех остальных людей.

Лекарь объяснил Олегу, что ему надо, тот отдал распоряжение своему слуге и тот умчался из дома вниз по улице. Пока всё устраивалось, Влад и его спутники расседлали лошадей, затащили сумки в дом и сели отдыхать на большой крытой веранде, с которой открывался вид на город. Их обдувал свежий тёплый ветер, приносивший запахи цветов, дыма и трав. Мысли текли медленно, размеренно, так, как текла жизнь в этом городе. Даже в столице – никто никуда не торопился, всё откладывалось на завтра, завтра – на послезавтра, и так столетия, тысячелетия… Он мог заняться и прогрессорством – а оно ему надо? Вдруг – Влад понял – а чем же он занимается? Прогрессорство и есть. Наш человек никак не может, чтобы не установить свои правила, чтобы не сделать революцию – большую или маленькую. Это заложено в генах каждого, и он не избежал того. Его предки некогда бежали на Дон в поисках лучшей жизни, в войнах и труде выковались люди, которые были сильны и бесстрашны. Эти потомки бунтовщиков и беглецов стали заслоном империи на её границах и лучшими войсками в составе её армий. Почему сейчас Владу не сидится спокойно? Почему его всё время тянет куда-то лезть, что-то менять, куда-то ехать и стремиться? Гены, они, проклятые – определил он.

Калитка, рядом с воротами открылась и в неё начали входить люди, сопровождаемые слугой, которого послал Олег – за размышлениями и самобичеваниями Влад не заметил, как пролетело время. Вошедшие сразу взялись убирать в доме, перестилать постели, доставая бельё из кладовых и сундуков, обметать паутину и мыть полы. Влад развесил по коридорам магические светляки, в доме стало светло и нарядно. Он подозвал толстого привратника и приказал выдать ему ключи от сокровищницы – если есть такая. Тот недоумённо посмотрел на него, и сообщил – что есть комната для хранения ценностей – она под домом, но никаких сокровищ там давно нет и в помине. Влад всё-таки вытребовал ключи и спустился в хранилище. Там стояли сундуки, конечно – пустые, стояли стеллажи для драгоценных тканей, одежды, посуды – ничего этого не было. Он подозвал слугу и сказал, чтобы сюда снесли сумы с лошадей, а Казала попросил проконтролировать процесс – тот коротко кивнул головой и ушёл. Скоро сумы перекочевали, куда им следовало, Влад выгнал всех из комнаты и опорожнил сумы в сундуки. Содержимое засверкало яркими радужными лучами в свете светляка, Влад в который раз подивился размеру состояния и залюбовался переливающимися камнями… Закрыв комнату на огромный амбарный замок и внутренний огромный ключ, он положил их в свой пояс, задумавшись – а нет ли ещё экземпляров этих ключей? Стоило бы выставить охрану у сокровищницы. Влад решил заняться организацией охраны в ближайшее время.

Вечером его навестил Панфилов, неодобрительно осмотревший обветшалое поместье:

– Я завтра же пришлю тебе строителей, садовников, поваров и конюхов – пусть как следует займутся обустройством. Довели поместье – оно ведь было одним из самых красивых и богатых в городе. Ладно – к делу. Послезавтра устраивается бал в императорском дворце, в честь праздника весны – ну это император придумал такой праздник. У него – то праздник пятницы, то праздник субботы… главное чтобы повод был. Ты приглашён на бал – готовься. Могут быть любые неожиданности. Думай – что скажешь императору. Да – вот ещё что – подбери одежду для бала.

Весь следующий день Влад посвятил сборам и приготовлениям к торжеству – в городе он нашёл, с помощью Олега, дорогого портного и заказал ему, втридорога, костюм – чёрного цвета, с серебряной прошивкой. Также – заказал костюмы своим телохранителям – Амалии и Казалу, неброские, но хорошего качества из дорогой ткани. В оружейной лавке купил себе небольшой, парадно-выгребной меч в дорогих, изукрашенных ножнах, у обувщика – красивые сапоги – теперь он, вроде как, был готов. Панфилов обещал прислать ему карету для доставки во дворец – Влад протестовал – «Тут идти-то пять минут!» – на что купец резонно ему ответил:

– Ты должен соответствовать своему рангу. Вообще – попозже надо купить свою карету, в ней и путешествовать. Ты не простой воин, чтобы передвигаться налегке, верхом. Учти это.

Влад с ним согласился – хотя ему всё это было не по душе. Не привык он к таким роскошествам и излишествам.

Сутками напролёт нанятые строители вычищали и ремонтировали особняк графа, и конца-краю работам не было конца – Влада это сильно доставало, но он всё это пережил, и почти не запылённый отбитой штукатуркой, скоро грузился в карету Панфилова.

Как всегда, пятиминутная, пешком, поездка, обернулась получасовым стоянием в пробке возле дворца – «Ну как же, каждый настоящий столичный житель должен притащить свой зад во дворец на персональной карете! Иначе он не столичный житель, а крестьянин!» – Влада всё раздражало и он прибыл во дворец в угнетённом и нервном состоянии, что могло вылиться в набрасывании на ближайшего толстозадого придворного с целью дать ему хорошего пинка в зад. Он сдерживал себя, а видя его состояние, Панфилов развлекал Влада светскими разговорами, рассказывая о проходящих мимо вельможах. Они отсутствующим взглядом смотрели на молодого человека, беседующего с известным купцом, считая его или слугой, или кем-то из молодых родственников. В огромной зале дворца собрались множество приглашённых дворян – в основном молодых, но были и люди в возрасте – как Панфилов. После того, как собрались почти все, кто должен был приехать, двери залы открылись и герольд объявил о выходе Императора.

Влад присмотрелся – в зал почти вбежал молодой парнишка, весь увешанный драгоценностями, в сверкающем золотистом камзоле – все согнулись в поклоне. Он уселся на возвышение, сзади его стояли несколько вельмож – Влад пытался понять – кто из них Великий Магик, так и не понял… но предположил, что это человек в скромном – по здешним меркам камзоле, синего цвета – седой человек лет пятидесяти на вид, справа от кресла.

Бал продолжался своим чередом, Влад стоял у стены и смотрел на пары, сходящиеся и расходящиеся. Он не умел танцевать их танцы, да и не испытывал желания учиться – в его планах как-то не было открытия танцпола. Лекарь откровенно скучал и не понимал, зачем он тут – император занимался своими делами, весело общался с девушками вокруг него, чему-то смеялся и с удовольствием разглядывал зал. Неожиданно его взгляд остановился на Владе, неподвижно стоявшем у стены с выражением скуки и нетерпеливо постукивающем перчаткой по бедру. Император нахмурился, наклонив голову вправо, спросил что-то у своих советников, те внимательно посмотрели на Влада, переговорили о чём-то и человек в синем подал знак слуге, немедленно отправившемуся через весь зал к скучающему лекарю.

– Господин! Его величество желает побеседовать с вами. Прошу проследовать за мной.

Слуга повернулся, даже не смотря – пойдёт за ним неизвестный дворянин или нет – пошёл к тронному креслу Императора.

Влад подошёл к Императору, поклонился, и спросил:

– Ваше величество желали со мной поговорить?

– Желал. Вы, вообще, кто? Почему так скучаете, не танцуете? Я давно не видел такой скучной фигуры на моих балах, мне стало интересно – почему вас не устраивает императорский бал?

– Я граф Савалов… – Влад хотел продолжить и вдруг поразился, увидев реакцию окружающих: телохранители Императора выдвинулись вперёд, а сам Император даже отшатнулся от него:

– Тот самый Савалов?! Тут мне такое рассказывали про вас: будто бы вы уничтожаете города, убиваете людей, что очень опасный человек, что метите на мой трон! Может мне лучше вообще вас взять под стражу?

– Ваше величество – кто же такую напраслину на меня возвёл? Я верный слуга империи и вашего величества, и не помышлял о каком-то перевороте или подкопах под вас!

Император повернул голову к человеку в синем, как будто спрашивая его, тот утвердительно кивнул головой и Метислав успокоился:

– Верю вам – мой советник сказал, что вы не лжёте. Так что же там правда, а что ложь в рассказах? Говорят, вы совершили путешествие на край света, сожгли город какими-то чудовищами, освободили наших подданных – расскажете мне?

– Конечно, ваше величество. Только, может быть, не здесь, а в более укромном месте? Здесь шумно и много лишних ушей.

– Хорошо, давайте так: мы побудем ещё пару часов на балу, ради приличия, а потом уединимся где-нибудь в более тихом месте, попьём чего-нибудь и вы мне расскажете о своих приключениях. По правде сказать, мне тут тоже уже скучно – одни и те же, одни и те же… Нет новых лиц, одни придворные подхалимы. В общем – отдыхайте, как можете, я пришлю к вам гонца.

Влад поклонился, и, пятясь задом – он вспомнил, что только так и можно отходить от императорской особы – отошёл от трона. Около получаса он скучал в одиночестве – Панфилов куда-то пропал, исчезнув в толпе – видимо налаживал какие-то контакты по торговым делам – потом к нему неожиданно подошла дама, лет тридцати, довольно красивая, но с каким-то хищным выражением лица, в сопровождении хлыщеватого высокого мужчины, с мечом на поясе:

– Вы граф Савалов? Хотела я на вас посмотреть… из грязи, да в графы, да? Говорят, вы разбойник, взявший титул силой. Вообще-то, вы очень сексуальный мужчина, интересно, каковы вы в постели, граф! – брюнетка облизнула губы, посмотрела ему в глаза и, держа открытый веер в правой руке, медленно сложила его в ладонь левой руки.

Память Влада сразу же выдала информацию – что это значит на языке веера, а значило это: «Приходите, я буду довольна». Он был немного ошеломлён – странно, когда не ты снимаешь женщину, а она тебя. Влад усмехнулся и спросил:

– А кто вы, госпожа? Не могли бы вы представиться?

– Вы не знаете меня? Я герцогиня Ламунская! – женщина с удивлением рассматривала Влада – неужели вам это ничего не говорит?

– Ох, госпожа, извините – я не знал, что у герцога Ламунского такая прекрасная супруга. С ним-то я встречался…

– И как вижу – встреча не принесла вам удовольствия – впрочем, как и у большинства тех, кто с ним встречался – женщина засмеялась, обнажив великолепные белые зубы. Влад подумал – без магиков не обошлось – отличные белые зубы, что в этом мире редкость, классная фигура, высокая упругая грудь, едва не вываливающаяся из корсета – видимо кто-то тут тоже владел искусством переделки тел. А может она такой и родилась? Вполне может быть.

– Зовите меня просто Мария. Я тоже не в восторге от встреч со своим супругом, мы уже давно не спим в одной постели… я вас шокирую, граф? – она мелодично засмеялась – при моём положении в обществе, я могу называть вещи своими именами. Вам это ещё не в привычку, да?

– Какие у него привычки? Он же мужлан! Деревенщина! – спутник Марии неожиданно вмешался в разговор и презрительно посмотрел на Влада, потом демонстративно повернулся к нему задом.

– Сударь, да вы хам – Влад повернул его к себе за плечо и хлопнул дважды справа налево перчатками, которые держал в руке.

Мужчина побелел и сдавленным от ярости голосом проговорил:

– Завтра, 9 часов, за северными воротами, мечи. Мужлан, я тебе отрежу всё, что торчит! И не вздумай использовать амулеты или какую-то магию! Самозванец!

– Ну, у меня хоть торчит, а у тебя, болван, висит и болтается. Попей травки, может торчать будет! – Влад издевательски ухмыльнулся, и потихоньку вгляделся в лицо Марии, просканировав её эмпатически: удовольствие, похоть, удовлетворение от сделанного, страх… жалость. Он подумал: «Неспроста это. Похоже опять ловушка. Муженёк её, что ли, не успокаивается? Ну как ему успокоиться, когда я столько о нём знаю – ему меня убирать надо!»

Мужчина повернулся на каблуках и отошёл от Марии и Влада.

– Граф, а вы храбрец, или глупец – это же Картан, победитель турнира «Серебряный меч» прошлого года, он на дуэлях убил больше мужчин, чем я имела в постели… а я много их имела! – она опять облизнула губы и недвусмысленно дала понять Владу, что готова с ним уединиться тотчас же.

Он был не против интрижки, но ему как то не хотелось тут же пасть в объятья незнакомой женщины, притом, похоже, как и все благородные дамы в средние века, не особенно утруждавшей себя мытьём и гигиеной. Похоже, её возбуждала мысль о том, что завтра этот мужчина будет уже в могиле – интересно ведь – потрахаться с живым ещё… трупом.

– Извините, герцогиня, может быть в другой раз. У меня сейчас аудиенция у императора. Я с удовольствием навещу в вашем поместье, если позволите.

– Другого раза может и не быть, граф, завтрашнего дня, скорее всего, вы не переживёте – она рассерженно быстро закрыла веер, держа его между сложенными руками – «Вы меня огорчили!» – перевёл Влад.

Влад слегка поклонился ей и отошёл в сторону, перейдя дальше, в угол, где собирался отсидеться до того времени, когда император пришлёт за ним гонца. Проходя через толпу, он случайно наступил на ногу какому-то человеку, одетому в богатый костюм и с яркой радужной накидкой:

– Смотри куда идёшь, болван! Тупая деревенщина!

Влад замер и у него в груди вскипела ярость:

– Кто деревенщина, ты, тупая безрогая скотина?!

– Я скотина? Как ты смеешь так разговаривать с архимагом?!

Только тут Влад заметил на пальце невежи кольцо магика, но это ещё больше его взбодрило и он ответил:

– Ты архимаг? Кто мог поставить такого тупого, самодовольного осла командовать гильдией? Ты же скоро сам лопнешь от своего самодовольства, напыщенный болван!

Рядом с Владом все затихли так, что он оглянулся – не поумирали ли они? Окружающие старательно изображали, что ничего не слышали и внимательно впитывали весь разговор, чтобы передать его своим близким и друзьям: «Представляешь – а он ему…! А этот что ответил? А вот…!»

– Я вызываю тебя на дуэль, хамское отродье! Жаль, что ты не магик, а то бы я поджарил тебе зад!

– Почему не магик – я магик. Я граф Савалов, слыхал про такого?

– Аааа, это жалкий лекаришка, возомнивший себя великим магиком? Завтра в девять часов, у северных ворот! Магическая дуэль! Я тебе покажу, как связываться с архимагом! Меня звать: архимаг города Пулкова – Маркан. Ты будешь наказан за свою дерзость!

– Ты слишком самонадеян, Маркан. В девять не получится – в девять я убью наглеца Картана. Тебя оставлю на десять часов, готовься. В десять возле северных ворот. И не опаздывай, а то я подумаю, что ты трусишь.

Влад повернулся и пошёл дальше, думая про себя: «Ну и умею же я наживать себе врагов! Впрочем – с Марией не всё так просто – похоже её специально на меня вывели. Герцог? Почему и нет? Этот архимаг – случайность. Угораздило же мне наступить ему на ногу. Но и хамить, обзываться ему не стоило, я же тоже не железный. Распоясались, паскудники… Теперь только осталось вызвать на дуэль Великого Магика и вечер будет завершён в полном комплекте!» – он захихикал и прошёл к столам с фуршетом, взял оттуда тарталетку и задумчиво сжевал её, запивая апельсиновым соком. Ближайшие пятнадцать минут он поглощал всяческие салатики и кусочки чего-то съедобного, пока сзади не раздался голос уже знакомого слуги:

– Его величество предлагает пройти к нему в апартаменты, прошу вас! – и слуга важно прошествовал впереди него по залу. Окружающие уже заметили, что император беседовал с этим человеком, да и весть о двух завтрашних дуэлях прокатилась по всему светскому обществу и все, мужчины и дамы, жадно разглядывали его высокую фигуру, пересекающую огромный зал. – Савалов, Савалов – доносились до него шепотки из толпы и он просто физически чувствовал взгляды на своей спине.

Через анфиладу залов, потолки которых терялись в высоте, Влад прошёл в довольно уютный кабинет, где стоял стол с напитками и угощением – примерно таким же, как и на фуршетном столе. Комната была заставлена мягкой мебелью, в углу, возле окна, стоял письменный стол, а вдоль стен, до потолка – книжные полки, забитые книгами. Они выглядели так, как будто с них уже давно не снимали ни одной книги – в одном месте острый глаз Влада даже заметил паутинку, тянущуюся через рукописные толстые тома.

В комнате, кроме императора, находился ещё человек в синем – это был, как понял Влад, Великий Магик Санрат. Он сидел сзади императора и внимательно изучал вошедшего лекаря.

– Приветствую вас, господин граф! Присаживайтесь. Расскажите мне о своих приключениях.

Влад в течение получаса рассказывал императору свою одиссею, опуская подробности, закончил, замолчал, и в кабинете воцарилось молчание. Император сидел с расширенными глазами, щёки его багровели.

– Подземные жители?! Как это может быть? Чудовища под землёй? Вы слыхали, что-нибудь подобное, Санрат?

– Не слышал, ваше величество. Хотя до меня доходили слухи об исчезновениях людей – но я списывал это на бегство крестьян. Кстати, господин граф, до меня дошли слухи о каких-то странных преобразованиях в ваших графствах, вы, якобы, отпустили крестьян на волю? Не кажется ли вам, что это подрывает основы государства? Что вы наносите этим ущерб остальным землевладельцам? – Санрат остро глянул в лицом Владу – вы можете дождаться ответных мер ваших соседей… Как вы тогда будете платить налоги в императору и гильдии, как подвластный им магик? Да – вот ещё что – как вы умудрились за один вечер нарваться на две дуэли и притом, с одними из самых опасных людей империи?

– Дуэли? Граф участвует в дуэлях? – Метислав с интересом воззрился на Влада – когда? Я хочу посмотреть!

– Ваше величество, это не очень прилично – император, и вдруг смотрит дуэли графа! Что подумают подданные?

– А мне плевать, что они подумают! Мне скучно до смерти, вы меня тут замуровали во дворце! Я император или нет! Я устанавливаю правила и законы!

Влад воспользовался случаем, чтобы вставить слова:

– Ваше величество! Тут такое дело, что касается законов: я предлагаю узаконить положение, по которому крестьяне, бежавшие от своих хозяев и осевшие на чьей-то земле, через некоторое время становятся собственностью того, кому эта земля принадлежит, если за это время бывший хозяин не найдёт своего крестьянина и не заявит на него права. Раньше было пять лет, я предлагаю снизить до двух лет. Что это даст – вы получите больше доходов налогами, так как прибыль тех, у кого осели крестьяне увеличится.

– Как это так? Почему это прибыль этих землевладельцев увеличится? – император вяло посмотрел на Влада и налил себе вина из стеклянного кувшина – вы наливайте себе граф, не стесняйтесь. Ешьте, что хотите. Вам перед дуэлями нужна сила! – и его глаза опять заблестели.

– Граф, поясните по поводу прибыли, мне интересно – Санрат воззрился на Влада, щуря глаза – вы меня удивляете своими познаниями и нововведениями. Как бы только они не навлекли на вас неприятности…

– От неприятностей никто не может убежать если они приходят. Я ко всему готов, господин Санрат – Влад удивлённо поднял брови – ну вы же мне поможете, если они возникнут, не правда ли? Разве гильдия оставит в беде курицу, несущую золотые яйца, нет?

– Господин граф, не будем загружать голову нашего императора тем, что ему не нужно – это внутренние дела гильдии. Мы с вами после их обсудим – Санрат нахмурился – продолжайте про крестьян и прибыль, это более государственное дело, чем наши внутригильдейские проблемы, не правда ли?

– Хорошо. Значит – представим себе некого землевладельца. Крестьяне, которые ему принадлежат, половину времени работают на своих участках, половину на участках хозяина. Что получается? Они бросают свои участки ради работы на хозяйских и обрабатывают их хуже, а как они обрабатывают участки хозяина? Если у них совершенно душа не лежит на нём работать? Да отвратительно его обрабатывают, из-под палки. А значит, урожайность падает и там, и тут. Земли пустуют, урожаи слабые, как жить и крестьянам, и хозяевам? Крестьяне бегут, хозяин беднеет. А если бы они просто платили какой-то налог с выделенных им в бессрочное пользование земель? Легко посчитать примерную урожайность земли в том или ином районе, это каждый управляющий скажет, взять с неё определённый процент – да они будут днями и ночами работать, богатеть, размножаться, умножая благосостояние хозяина! У него будет больше денег, он больше заплатит в казну, а значит, государство получит больше прибыли – и вы, ваше величество, не будете больше думать, откуда взять денег в казну.

– Неужели так просто? – Метислав удивлённо поднял брови и развёл руками – это же очевидно! Что думаете по этому поводу, господин Санрат?

– Всё не так просто, ваше величество – хмурое лицо Санрата покрылось морщинами – господин граф умолчал, что большинство землевладельцев не потерпят таких нововведений, а тем более того, что их крестьяне уйдут к графу Савалову. Они постараются лишить его способности вводить преобразования, сняв с него голову. Гильдия тоже заинтересована в таких преобразованиях, но открыто выступить против всех – это самоубийство. Граф, вы-то это понимаете?

– Я всё понимаю. И заверяю вас – я принимаю все меры по обеспечению безопасности моих земель и меня лично. Мои драконы не дадут какому-то зарвавшемуся самонадеянному агрессору причинять мне вред. Но мне хотелось бы и получить поддержку империи – чтобы всё было на законных основаниях. Я же не только о себе пекусь, но и о ваших интересах, ваше величество. Кстати, совсем вылетело из головы – я вам тут подарки приготовил, на праздник весны. Вот вам, ваше величество – кулон с драгоценным бриллиантом и перстень с не менее драгоценным камнем, а это, господин Санрат, вам – от чистого сердца, как залог нашего дальнейшего сотрудничества.

Влад достал из мешочка на поясе подарки и с поклоном подал императору и Великому Магику. Свет магического светляка играл на гранях камней, и казалось, что они живут своей жизнью. Камни были крупные – в несколько карат, такие редко встречаются в природе и стоят очень дорого. У императора, сытого молодого парня, увешанного сокровищами, загорелись глаза – сокровищ никогда не бывает слишком много… Санрат тоже был доволен подарком, но воспринял его сдержанно, как само собой разумеющееся.

– Спасибо за подарки, граф. Скажите – а как вам удалось подчинить драконов?

– Господин Санрат, это длинная история… и я не подчинял их. Они работают на меня и я плачу им жалование – решился Влад – я прошу и вас, и ваше величество – вас, никому не говорить об этом, но драконы разумны так же, как и мы с вами. Более того, они готовы сотрудничать с людьми все, но хотят, вначале, посмотреть – что из этого выйдет. И без меня – сотрудничать не будут. Учтите это. Я один, пока что, могу с ними разговаривать, и больше ни с кем они не хотят иметь дела. Вы знаете, что они сделали с Викантией – те захватили их детей, драконы рассердились и сравняли город с землёй. Замечу – на драконов не действует человеческая магия и почти никакое оружие им не может повредить. Они могут разговаривать на расстоянии – любом расстоянии, они могут быть страшным оружием. Кроме меня они никому не верят. И очень обидятся, если мне причинят вред.

– Это угроза, господин граф? Вы намекаете, что если император причинит вам вред, драконы могут отомстить? – Санрат подался вперёд и сверлил глазами Влада.

– Нет, я не о том – какая может быть угроза? Я лоялен императору, пришёл за его поддержкой и готов поддержать его, и его друзей – Влад старался говорить убедительнее – если бы я хотел причинить вред, неужели бы я вам всё рассказывал? Я не хочу никакой войны, и пойду на конфликт с кем либо, только если меня заставят это сделать, если будут угрожать моей жизни или жизни моих близких.

– Уважаемый Санрат, я верю графу – вмешался император – если бы он хотел причинить вред – разве рассказал бы нам всё это?

– Более того, ваше величество – продолжил Влад – я готов по вашему приказанию защитить вас от любой угрозы своими драконами. А если господин Санрат выделит менталистов, для обучения их разговору с драконами, драконы будут служить у вас и не будет империи сильнее нашей!

– Это интересно – глаза у Метислава заблестели – драконы у меня на службе? Санрат, вы сможете предоставить менталистов?

– Сможем – неохотно откликнулся Великий Магик – а что просит господин граф за свои услуги? И насколько будут верны нам драконы?

– Вначале, насчёт драконов: они будут верны так же, как и люди-наёмники. Если их не будут кидать в пекло за просто так, не будут обманывать – они будут служить честно. Забудьте, что это драконы, весом в сотни пудов – это такие же разумные существа, как и мы. Им надо построить специальные драконьи дома, где они будут отдыхать, инкубаторы для яиц, чтобы они могли выводить потомство, платить достойное жалованье – вот и всё, в общем-то. Это будет довольно сложно – привыкнуть к мысли о разумных существах рядом с вами, которые не глупее, а часто умнее нас, но, в конце концов, все привыкнут к этому. Что же касается меня – я бы очень просил подписать указ о том, что беглые крестьяне, осевшие на чьих-то землях, через два года, а лучше через год, переходят в собственность того землевладельца, на земле которого они осели – если прежний не потребовал их назад. А если потребовал – чтобы улаживал дело с их новым хозяином. А тот волен или отпустить их на волю, или предоставить право жить под его крылом. Я знаю, что это вызовет неприязнь ко мне со стороны остальных помещиков, и приведёт к вооружённым конфликтам – но я готов их встретить со всеми возможными почестями – Влад усмехнулся и посмотрел на собеседников – они явно были заинтересованы.

– В принципе, ваше величество, я считаю, что это возможно – издать такой указ. Возможно и правда налогов будет поступать больше – Санрат посмотрел на Метислава, кивнул головой и продолжил – но обяжем графа предоставить нам пять десятков драконов, для начала, в течении полугода. Ещё что то, граф?

– Я напомню – что вначале надо обучить менталистов, построить драконьи дома и инкубаторы, потом уже вести драконов. Пока ничего не готово – было бы глупо привести сюда, в город, толпу драконов. Не так ли? А что касается указа – он у меня есть – вот он. В трёх экземплярах.

Влад достал из мешочка на поясе свёрнутые в трубку листы пергамента (он, с Панфиловым, посвятил написанию этого документа весь вечер накануне):

– Пожалуйста, ваше величество, вот этот указ. Просмотрите.

– Санрат, поглядите, что там! – Если всё нормально – давайте, я подпишу. Что-то ещё есть, граф?

– Только одно: я бы хотел, чтобы мне помогли в борьбе с человекоящерами. Мне требуются тысячи две латников, не меньше. Вы же понимаете, что это не только моё личное дело, но и империи, ваше величество? Если они выйдут на поверхность – будет страшная бойня. Их надо бить, пока они в пещерах.

– Я думаю, это можно устроить, да, Санрат? У нас есть латники, правда от безделья расслабились в столице, вот пусть и прогуляются.

– Да, можем помочь – согласно кивнул головой магик – ваше величество, я прочитал – в общем-то, всё то, о чём мы тут говорили. Можете подписывать, я сейчас позову секретаря, поставим печать и отправим в канцелярию. Я думаю, это неплохой указ. Посмотрим, что получится. Завтра пригласим генерала Маскова, обговорим отправку войска. Хммм… забыл – господин граф завтра решил посоревноваться на дуэли с двумя самыми опасными людьми империи? Может остановить эти дуэли, граф? Нам, зачем надо, если вас приколют мечом или поджарят магией? Вам не кажется, что это неразумно?

– Кажется, господин Санрат – досадливо поморщился Влад – только вот ещё кажется, что эти дуэли неспроста. Я вам не говорил, что некоторые из людей связаны с человекоящерами?

– Не говорили… и кто же это? Можете назвать? – Санрат наклонился в кресле, всем видом выказывая интерес – кто то из известных мне?

– Куда уже известнее – кузен его императорского величества, герцог Ламунский. Это его всё козни – и дуэли, явно, с его наущения. Он хотел своего племянника сделать графом Саваловым – не вышло, теперь преследует меня, где только может. А я видел его в гнезде человекоящеров, он с ними в непонятных отношениях – то ли они его союзники, то ли он у них в ментальном рабстве – в любом случае, он – враг. И боюсь – и ваш враг, ваше величество.

– Вы меня ошеломили, господин граф – император откинулся на спинку кресла и задумался, нахмурившись – до меня доходили слухи, что он, стал как то слишком резко высказываться в мой адрес, но каких-то враждебных действий я от него не видел. Господин Санрат, что вы думаете об этом?

– Ну что сказать… герцог всегда был не очень доволен, что трон заняли вы, а не он, после того как погибли ваши родители… Я не удивлюсь, что он задумал заговор – время от времени кто то пытается столкнуть императора с трона – ну так мы на что? Три заговора было раскрыто за пять лет, головы заговорщиков давно исклевали вороны. Ваш кузен человек амбициозный, я не удивлюсь, если завтра окажется, что он объявил себя настоящим императором. Этих дворян надо время от времени прореживать, как грядку на огороде, чтобы не забывались. Я предлагаю завтра оцепить место дуэли, если там засада – взять их предводителей и выпытать, кто и зачем их послал.

– А что мы узнаем, господин Санрат? – Влад пожал плечами – ну наняли наёмников, поручили им убить кого-то, и что это даёт? Проще их уничтожить. Картана натравила жена герцога Ламунского, явно по его наущению, Маркана – вначале я думал – послали вы, но после разговора, уверен – нет. Скорее всего или случайность, или же опять рука Ламунского.

– Герцог Ламунский очень влиятельный человек, поддерживаемый южными землевладельцами, если его открыто убить, или арестовать – начнётся большое кровопролитие, нам гражданская война ни к чему. Вот если бы с ним что-то случилось – с лошади упал, или же заболел и умер – это было бы другое дело. Мы бы скорбели со всем народом. Очень бы переживали… на людях. Понимаете? – Санраз наморщил лоб и поднял глаза на Влада. У нас и так проблемы с южными границами – степняки, нападения из Вентрии, южные земли, такие плодородные, используются плохо, налоги оттуда почти не идут. Землевладельцы объясняют это пограничными конфликтами – мол, дела плохо идут, но, сдаётся мне – просто не платят. Если бы их призвать к ответу… дождёмся ваших драконов, там посмотрим. Завтра прислать вам роту латников? Для того, чтобы избежать неожиданностей на дуэли?

– Не стоит господин Санрат. Я возьму своих телохранителей – это посильнее, чем рота латников. Отказаться от дуэли я тоже не могу – тут дело чести. Я их убью, не беспокойтесь.

– Хорошо. После того, как закончите с дуэлями, поезжайте во дворец, обсудим поход на ящеров с генералом Масковым. Ну всё, мы утомили его императорское величество, сейчас заверим печатью указ и вы свободны.

Великий магик подёргал верёвку, в глубине комнат раздался сигнал колокольчика и через минуту в кабинете появился молодой человек, с видом типичного бумажного червя:

– Что изволит его императорское величество?

– Принеси мою печать и сургуч – император уже позёвывал и видно было, что ему хочется заняться своими делами – обольщением девушек и другими не менее интересными развлечениями.

Секретарь убежал и появился уже с куском красного сургуча и круглой печатью на золотой ручке. Сургуч нагрели на огне, накапали на пергаменты, Санрат что то сделал с печатями – Влад видел, что он как то привязывает ауру императора к отпечатку на сургуче – видимо, чтобы не было подделок, и скоро указ был готов. Секретарь забрал его, с указанием поместить в канцелярию для обнародования и ушёл.

Все поднялись, Влад попрощался с собеседниками и вышел из кабинета. Слуга, который привёл его сюда, сопроводил до бального зала. Владу больше не хотелось тут находиться – ещё опять на дуэль нарвёшься, или исподтишка нож попытаются воткнуть – потому покинул дворец и забрался в карету. Панфилова не было, он так и не появился на бале, видимо увлёкшись разговорами с потенциальными клиентами, в карете сидела одна Амалия, настороженная и собранная, она с облегчением открыла дверцу Владу, радостно приветствуя его живым и здоровым.

– Панфилов приходил? – Влад устало откинулся на спинку сиденья.

– Нет. Бал ещё не скоро закончится, ещё рано.

– Знаешь что, пойдём как мы с тобой домой, мне так тут надоело! Идти пять минут под горку, добежим как-нибудь. Предупреди кучера, что мы уходим, чтобы Панфилов не искал.

Амалия выскользнула из кареты, подошла к кучеру и сообщила ему о решении господ, затем догнала широко шагающего Влада и пошла рядом с ним, не решаясь прервать молчание. Улицы были темны и тихи, вдали, на море, горели огни одиноких кораблей, стоящих на рейде. Шаги гулко стучали по булыжникам, особняки, проплывающие мимо, были темны и тихи, над головой огромной чёрной чашей сияло звёздное небо. Влад привычно поискал знакомые созвездия и Млечный путь, и опять не нашёл ничего похожего. Он задумался: «Что я делаю тут? Я всё выше и выше поднимаюсь по социальной лестнице, вот только зачем? Когда я остановлюсь? Интересно, а что было бы, если бы я зомбировал императора? Что стоит – треснуть его по голове, вбить ему полное подчинение, придушить Санрата, его тоже зомбировать – и править самому как надо! Ну а если императора нельзя зомбировать, если у него ментальный блок против таких вещей? Ведь моих людей уже нельзя „перезомбировать“, может и он уже такой? Тогда я навлёк этой попыткой, на себя, гнев всей империи. Убить его? Захватить власть силой и погрузить империю в ужас гражданской войны? Ради чего? Власти? Как то раньше обходился без неё, и сейчас не сильно мечтаю. Главное – чтобы не трогали, чтобы было богатство для удовлетворения моих желаний и никто не мог мне помешать жить в покое и сытости. А как этого добиться? Можно просто стать незаменимым императору, наладить контакт с гильдией магиков – и всё будет нормально. Ну зачем мне резкие и кровавые перемены? Герцога надо убирать, однозначно – эта гадина не успокоится. Так Санрат и дал понять, что они не сильно заплачут, если герцог сломает себе шею. Так надо обеспечить это дело. Но – позже. Осторожность нужна».

Как будто отвечая мыслям Влада, из темноты вышли несколько фигур, одетых в тёмные бесформенные одежды, сзади послышались шаги – он понял – шли от дворца, следили, сейчас мало не покажется. Трое спереди молча, не говоря не слова, бросились на Влада и Амалию в атаку. Амалия выхватила меч и встала рядом с господином, он тоже достал парадный меч и встретил нападавших молниеносными ударами, которые должны были рассечь противников, но этого не произошло – удары скользнули по магической защите. Они тоже попытались ударить лекаря и его спутницу – ничего не вышло – амулеты. Подоспевшие сзади трое бандитов также осыпали их градом ударов – они скользили по защите, мечи ударялись в мостовую, выбивая из булыжников снопы искр.

Ситуация была бы смешной, если бы не была так печальна – стоять до бесконечности, пока у кого-нибудь закончится Сила в амулетах? У Влада запас Силы в узле был полон, выкачать их амулеты было некуда. Он попытался ударить магией – трещали разряды, ослепляя и сходясь ручьями синего огня на фигурах врагов – эффект тот же. Он попытался ударить ментальной энергией: один из нападающих встал в ступоре, потом медленно сошёл с места и опять принял участие в развлечении – видимо стоял ментальный блок, человек был под контролем. То же самое происходило и с другими бойцами – ситуация была патовой.

Ещё минут пять звенели клинки, время от времени выбиваемые из рук соперников Владом и Амалией, потом ему в голову пришло простое решение: он бросил меч наземь, схватил ближайшего соперника, приподнял и как баскетбольный мяч метнул его в стену дома – раздался шлепок, человек остался лежать кучкой тряпья. Следом последовал ещё один, потом ещё, к весёлому делу метания мячей присоединилась Амалия – её усиленные мышцы и связки намного превосходили силу самого тренированного и сильного мужчины.

Последний из нападавших был пойман и отправлен в стену через три минуты после того, как Владу пришло в голову замечательная мысль – когда он падал в пещеру, амулет уберёг его от ударного воздействия снаружи, но вот внутренние органы чуть не превратились в кашу, так что действие напрашивалось само собой.

Они не стали обшаривать трупы – противно, да и не зачем – если только амулеты поснимать, но Владу было неприятно прикасаться к этим мешкам с костями, пачкаться в крови и испражнениях, а потому парочка быстро последовала к своему особняку, где и оказалась через несколько минут. Видимо – часть нападавших ждали у особняка, а часть всё-таки шли от дворца.

В особняке было всё спокойно, охранник, после первого лёгкого стука тут же открыл двери и впустил хозяина и его спутницу. Влад распорядился, чтобы ему приготовили ванну, помылся горячей водой, загнал в ванну Амалию, пропотевшую от физических упражнений, затем улёгся на свою кровать, обдумывая завтрашний день.

Он приказал разбудить его в семь утра, чтобы не опоздать на встречу с соперниками, закрыл глаза и стал размышлять – завтра точно будет засада, только покруче сегодняшней, ночной. С собой нужно взять Амалию и Казала, молекулярный меч – приторочить его к седлу, а также обычный меч, без магии – по законам дуэлей, нельзя было применять магию против немагиков – за этим следили и тот, кто нарушал, сразу подвергался осуждению и наказанию. Так-то наказаний и осуждений Влад не боялся, ему было на них плевать, но и особо светиться не хотел. Что же касалось боя с магиком – тут правила были как то расплывчаты – то ли можно амулеты, то ли нет – решил – разберётся на месте. Беспокоило отсутствие Панифилова, но с этим делом решил разобраться завтра.

Скрипнула дверь, в комнату прокралась Амалия и тихонько залезла к нему на постель, прижавшись горячим, пахнущим мылом телом. Они занялись сексом, без изысков – просто чтобы сбросить дневное напряжение. Через полчаса они уже спали.

Утром он никак не мог продрать глаза – лёг поздно ночью, спать хотелось как из ружья. Влад поматерился про себя в очередной раз – какого хрена отправляться на подвиг надо так рано? Кони были уже осёдланы, Амалия и Казал сидели одетые и вооружённые, с молекулярными мечами, с амулетами-перстнями на пальцах. Влад тоже оделся, злобно кряхтя от нежелания куда-либо двигаться в такую рань – ко времени выезда он был уже готов убивать – особенно тех, кто заставил его подняться в этакую рань. Он взял с собой тяжёлый меч, которым убил дракона, на пояс повесил обычный простой лёгкий одноручный меч, брони никакой надевать не стал. Влад уже заполнил магический узел, дополнил свой амулет и амулеты своих телохранителей Силой, так что лишняя броня была ни к чему.

Минут сорок они громыхали коваными копытами по булыжной мостовой, распугивая собачек, тявкающих на всадников и случайных прохожих, шарахающихся от лошадей. Трижды всадники чуть не получили на голову ушаты помоев, с криком «Осторожно, выливаю!» – хотя должны были кричать это три раза, кричали один раз, и то скороговоркой, от лени видать. Последнего придурка Казал обкидал булыжниками, когда тот обдал ночной мочой хвост его лошади. Казал вынес ему камням все ставни на втором этаже, за которыми калометатель спрятался, увидев совершённые им преступления. Влад остановил это торжество справедливости, и, похохатывая, приказал сесть на коня и следовать дальше.

Они уже не чаяли достичь места дуэли не вывалянными в дерьме, когда, наконец, показались северные ворота. Проехав мимо позёвывающих стражников, троица направилась к опушке леса, в пятистах метрах от крепостной стены, где у них была назначена встреча с противниками.

Влад видел, что там уже стоит Картан с двумя спутниками – острое зрение лекаря позволило рассмотреть всё в подробностях. Подозрительного ничего замечено не было, так что лекарь спокойно подъехал и поприветствовал противника лёгким кивком.

Глава 11

Картан стоял, постукивая по голенищу кавалерийского сапога сорванным прутиком, старательно изображая спокойствие и уверенность, но Влад чувствовал исходящий от него запах страха.

Влад и его спутники стояли в пяти метрах от Картана и его секундантов – один из них подошёл Владу и спросил его и соперника:

– Господа, возможно ли примирение?

– Я не против, если Картан извинится – миролюбиво ответил Влад – у меня нет времени на дуэли, ещё дел невпроворот.

– Нет. Примирение невозможно. Бой до смерти одного из противников! – Картан ответил резко, почти выкрикнул.

– Картан, вы понимаете, что я вас просто убью? – Влад с интересом рассматривал лицо противника – вам это надо?

Лицо дуэлянта искривилось в гримасе ярости и неприязни, он сделал жест рукой – к барьеру, мол.

Секундант Картана пожал плечами и продолжил:

– Прошу предоставить своё оружие и своё обмундирование к осмотру, для выявления магических артефактов, прошу вас, господа!

Секундант подошёл к Картану, провёл по мечу и вдоль его тела каким-то жетоном, тот вспыхнул возле руки дуэлянта красным светом, Картан поморщился и снял с пальца перстень, передав второму своему спутнику. «Ага – у него магический амулет! Ну а почему и нет – если деньги есть» – подумал Влад, и не дожидаясь, когда подойдёт проверяющий, снял свой перстень-амулет, отдав его Амалии. Секундант осмотрел его с помощью амулета и кивнул головой: в порядке.

Влад просканировал Картана эмпатией – неожиданно он ощутил смесь злости, обречённости и сожаления о ком-то. Он подумал, и обратился к противнику:

– Господин Картан, я бы хотел поговорить наедине. Вы не против?

Картан недоверчиво посмотрел на него и медленно кивнул головой, отойдя в сторону от своих спутников. Влад последовал за ним, удостоверился, что его никто не слышит и негромко сказал:

– Послушайте, я подозреваю, что вас заставили идти на эту дуэль, вы не так просто оскорбили меня – вас заставили. Я не хочу вас убивать, хотя это сделать легко, поверьте мне. Бой однозначно кончится чем-то нехорошим. Я примерно знаю, кто именно вас заставил, только не знаю – как. Может, мы объединимся для борьбы с вашим обидчиком? Зачем проливать кровь за кого-то?

Картан поднял на него глаза, полные тоски:

– Вы ничем не сможете помочь. Сегодня кто-то из нас умрёт – или вы, или я. Другого не дано. Давайте к барьеру, граф. И не думайте, что если вы приняли участие в моей судьбе, это помешает мне отрубить вам голову.

– Ну что же, вы выбрали свой путь, жаль, что он ведёт на тот свет. Пойдёмте к барьеру – Влад пожал плечами и пошёл к своим спутникам. Там он обнажил меч, оставил ножны Казалу, ему же скинул куртку, оставшись в широкой свободной рубахе. Его противник сделал то же самое, сняв с себя лишнее и оставив секундантам.

Противники подошли к черте, проведённой на земле, встали друг против друга с обнажёнными клинками.

– Готовы? Начали! – секундант махнул рукой.

Картан напал молниеносно, нанеся несколько ударов, не дошедших до цели – Влад легко их парировал – для него потуги Картана были ничем иным, как тихим и спокойным развлечением – каждый удар виделся ему медленным-медленным, как падающая на землю осенняя паутинка бабьего лета… он отбивался, не пытаясь нанести удара противнику, лишь смотрел, как тот изощрялся всё больше и больше, показывая всё своё мастерство. Скоро тот вытащил дагу и с удвоенной силой попытался достать лекаря. Темп взвинтился до предела человеческих сил и выше – Влад раньше не видел такой скорости у обычных людей – простой человек бы не мог двигаться с этой скоростью – не зря Картан выигрывал турниры. Время шло, надо было что-то решать и Влад уже приготовился покончить с соперником одним ударом, когда неожиданно произошло нечто потрясающее – в бой ввязались два секунданта Картана, ранее никак не выдававшие своих намерений. Они одновременно прыгнули с двух сторон на Влада и попытались достать его длинными мечами. Что хуже всего – у них были амулеты, и его ответные удары не доставали до их тел. Лекарь мгновенно сориентировался, с досадой подумал, что нефиг было цацкаться с Картаном и играть во всепрощенца и миротворца – он нанёс рубящий удар тому в грудь и вонзил меч наискосок в правую подмышку. Затем оставил меч торчать в теле дуэлянта, не понимающего ещё, что он труп, увернулся от удара одного из секундантов, не обращающего внимания на то, что Амалия сзади пыталась покрошить его в капусту, и крикнул ей:

– Амулет давай!

Она отпрыгнула назад, достала из мешочка на поясе перстень и метнула в него. Влад поймал амулет, надел его на палец и тут же окутался облаком огня – в него ударили несколько файрболлов, запущенных с нескольких направлений – как минимум с трёх. Амулет принял на себя удары, не причинившие ему вреда, Влад огляделся – второй секундант палил в него, как из автоматической пушки очередями огненных шаров, двое других магов – в одном он узнал архимага Маркана, палили в него от опушки, и ещё двое магов находились где-то в лесу, за прикрытием деревьев, пуская сотни огненных шаров. Оттуда же вылетело сразу с десятка два стрел, с гулом ударявшиеся о защиту Влада и его телохранителей. Он немного опешил – с такой смешанной и продуманной атакой в свой адрес Влад не встречался. Как всегда, в момент опасности голова его работала чисто и ясно, мысли были как хрустальные сосульки – ясные, звонкие. Он бросился к ближайшему магу – тому, что изображал секунданта, схватил его в охапку и сжав за горло бросился вперёд, прикрывшись как живым щитом, стараясь добежать до архимага. В спину его «щита» били молнии и летели огненные шары, когда Влад подбегал к противникам. Подбежав, он сжал руки и сломал шею «щиту», поднял его над головой и метнул во врага – страшный снаряд не пробил защиту их амулетов, но сбил с ног, ошеломил и отвлёк на долю секунды. Этого хватило Владу, чтобы поочерёдно схватить их за шеи, прижать друг к другу и переломить позвонки.

Амалия и Казал, как только полетели стрелы, не дожидаясь команды бросились в лес и теперь там звенела сталь, кто то вскрикивал, слышались глухие удары и треск – то ли ветки ломались, то ли кого-то швыряли со страшной силой о деревья.

Влад рванул в ту же сторону, откуда летели в него файрболлы, разбивающиеся о защиту амулета – изрядно уже поистраченную в процессе боя. Оставалось ещё минут на пять запаса Силы в перстне, так как нагрузка на защиту была очень велика – пять магов палили по нему, как артиллерийский полк. Видимо – на то и был расчёт, что он не выдержит такой нагрузки и всё равно будет поджарен, после того как отключится.

Окутанный огнём, как подбитый пикирующий истребитель, Влад ворвался в лес и увидел среди деревьев быстро убегающие в чащу фигуры в чёрных одеяниях. Он догнал одного, свернул ему шею, догнал другого… приготовился удавить и этого… потом передумал и только лишил сознания, перекрыв доступ крови в мозг – зажав сонную артерию. Вокруг валялись трупы лучников и мечников – не менее чем человек тридцать, видимо, мечники должны были выскочить, когда лучники подстрелят или повредят «цели». Живых среди них не было – Амалия и Казал, воспользовавшись опытом уничтожения укрытых амулетами бойцов просто расшвыряли их, разбив о стволы деревьев, а потом добили раненых, медленно пронзая им сердца мечом – амулет не срабатывал при медленном вдвигании клинка в тело.

Влад встал на колени возле бесчувственного мага, вошёл в транс и грубо ворвался тому в мозг – через несколько минут вытягивания картинок и слов из мозга поверженного, он уже знал, что вся эта ситуация была элегантно подготовлена и спланирована герцогом. В ней были задействованы все – жена Ламунского, которая должна была подвести к Владу Картана и спровоцировать ссору, Картан, который был направлен, как торпеда на Влада – у него похитили брата, и в случае отказа или проигрыша, его пригрозили принести в жертву Змеебогу, архимаг Маркан – бывший одним из активных заговорщиков и желавший, после прихода на трон герцога занять место Великого Магика, его подчинённые магики – все были участниками этого нападения. В живых оставались лишь герцог с его племянником и этот магик, в мозгу которого копался Влад. Он сильно пожалел, что не догадался захватить архимага – этот магик многого не знал, хотя по силе был почти магистром, но в горячке боя некогда было думать – главное было вывести из строя самых опасных противников.

Лекарь подумал и стал впечатывать в голову магика: «Ты никогда не причинишь вреда этому человеку (картинка – Влад). Ты должен пойти и убить герцога Ламунского! (картинка – герцог) Ты должен его убить наверняка, как только будет такая возможность и не думать о последствиях! Это цель твоей жизни! Ты никому не должен говорить, что я тебя взял в плен, и что тебе отдан приказ убить герцога! После убийства герцога ты должен покончить с собой!»

Влад специально немного изменил обычную формулу программирования «торпеды», он помнил, как пущенные им в графа Савалова торпеды, позже активировались и пошли на него и больше такой ошибки допускать не хотел. Влад вышел из транса, вывел из него пленного, поднял его на ноги и толчком отправил вперёд, в сторону города. Торпеда пошла вперёд…

Лекарь осмотрелся – вокруг всё было тихо, его телохранители вытирали мечи и забрызганные кровью одеяния кусочками ткани, видимо оторванной от рубашек убитых и приказал им обыскать трупы, свалив всё ценное на подстеленный плащ, снятый с мёртвого магика. Через минут двадцать на плаще выросла внушительная куча монет и различных украшений – перстней, серёжек, кулонов и заколок. Влад чувствовал в них защитные амулеты – в этот раз нападавшие подготовились очень качественно, не пожалели средств на магические амулеты. По всей видимости – это была личная гвардия герцога, по крайней мере, Влад решил, что это так. Он приказал завязать ценности в плащ, погрузить на лошадь и через пятнадцать минут они уже въезжали в городские ворота.

Перед тем, как поехать во дворец, Влад переоделся в простую, но чистую одежду – кожаный костюм, пригодный и просто для ношения, и под кольчугу, поменял сапоги – залитые кровью и умылся. Это же сделали его телохранители – пока они умывались и переодевались, Влад подзарядил их амулеты – мало ли что там впереди и зачем они понадобятся – можно ожидать любой гадости от врагов.

Казала он оставил на охране поместья – на его территории слишком много было неизвестных людей – строителей, прислуги – лучше оставлять сокровища под присмотром верного человека, а Амалию взял с собой – она не вызывала опасений, но смертоносна была почище батальона латников. Забавно было смотреть на неё, когда она, на белой кобыле ехала вслед за Владом – её миленькое, немного курносое лицо, маленькая фигурка чуть больше полутора метров ростом с округлыми бёдрами, в мужских брюках и белой рубашке с кружевами никак не располагали к мысли, что за господином едет безжалостная и эффективная убийца, способная надвое разрубить латника одним ударом. Казалось, что это куртизанка выехала за своим боссом на лошадиную прогулку. Вот только меч на поясе «куртизанки» как то не соответствовал облику нежной сладкой женщины. Впрочем – можно было подумать, что это её прихоть и потакание стилю «дворянского юноши», в облике которого она пребывала. Дамы полусвета не стеснялись надевать мужские костюмы, чтобы выгодно обтянуть свои прелести, так что ничего удивительного в этом не было.

У дворца их встретил караул, дежурный офицер, вызванный караульными, сразу проводил графа и его спутницу в помещения дворца, в уже знакомый кабинет. Там находились Великий Магик, император, позёвывающий и с опухшим лицом, выглядевший гораздо старше своих лет из-за разгульного образа жизни и небольшой пухлый офицер лет сорока пяти, с золотыми эполетами и надменным выражением лица – чем-то напоминающий Наполеона. Он как то сразу не понравился Владу, впрочем – ему никогда не нравились заносчивые самодовольные типы, и этот не явился исключением.

– Приветствую вас, граф! Как ваша дуэль? Впрочем – что я спрашиваю – раз вы живы, значит – противники нет?

– Здравствуйте, ваше величество, здравствуйте, господа. Да, как и предполагалось – на месте дуэли меня ожидал сюрприз, в виде засады в лесу, а также пяти боевых магиков, едва не вытряхнувших из меня душу. Если бы не мои телохранители – Влад указал на стоящую у стены Амалию – мне бы пришлось совсем туго. А так – туго пришлось им, и теперь они грустно смотрят в небо невидящими глазами…

– А с Картаном что?

– А что с ним будет? Его душа сейчас держит ответ – зачем убил человека на дуэли, потому, что тому не понравился узор на обоях. Убил я его – хотя ведь предлагал закончить всё миром. Он не захотел. Я ведь, ваше величество, человек страшно мирный!

– Вы страшно мирный! – император радостно засмеялся – страшно мирный! – Надо будет запомнить эту шутку! Слыхали, Масков, вот какие у меня друзья! Это не то, что ваши ожиревшие и зазнавшиеся офицеры! Да, граф, забыл представить – это генерал Масков, командир полка, который отправится с вами бить человекоящеров.

Генерал презрительно сморщился и пробурчал под нос что то вроде: «Ох уж эти сказки, ох уж эти сказочники!»

Император хихикнул и сообщил:

– Масков считает, что это всё досужие россказни, про человекоящеров, драконов и заговорах. Он вообще очень презрительно относится к гражданским лицам, вам предоставляется возможность, граф, изменить его отношение к гражданским!

– Да я просто счастлив, ваше величество, заняться изменением отношения генерала к гражданским! Я мечтал об этом всю свою жизнь! – Влад нарочито горячо и благодарно поклонился императору, что развеселило того ещё больше – только вот если генерал позволит себе как то слишком презрительно отнестись к моим людям – вот – Амалии, к примеру, она ведь может ненароком его и прихлопнуть… увы. И что тогда делать? Где искать нового генерала? Ну не Амалию же производить в генералы?

– Хе хе… а почему бы и нет… я бы не отказался от такого генерала – посмеялся, а потом задумчиво осмотрел телохранительницу император – и где вы, граф, взяли такого телохранителя? У меня всё какие-то мужланы, пахнущие потом и перегаром, да офицеры, которые скоро в дверь не пролезут, растолстев от съеденных плюшек.

Метислав покосился на багрового от ярости и унижения генерала, удовлетворился увиденным и затих в кресле, попивая прохладительный напиток из хрустального бокала.

– Давайте к делу, господа! – Санрат недовольно нахмурился, оглядывая собравшихся – ещё успеете пособачиться. Надо решить, когда полк выйдет в поход. Господин генерал, когда вы сможете выйти?

– Через неделю. Раньше никак. Надо подготовить припасы – продукты, фураж. Я хочу сразу уяснить – кто командует операцией? Кто главный в этом фантастическом походе? Мои офицеры откажутся подчиняться гражданскому лицу!

– Главный в походе граф. Он знает – что и как делать. И если ваши офицеры откажутся подчиняться – его величество даёт ему право казнить любого, кто не выполняет его приказов – Санрат грозно посмотрел на генерала. Его величество производит графа Савалова в чин генерал-фельдмаршала. Соответствующий указ уже подписан.

Влад ошеломлённо склонился в поклоне:

– Благодарю, ваше величество! Но я как-то не представлял себе дальнейшей жизни в армейской службе.

– Успокойтесь, граф, никто не заставляет вас маршировать по плацу – вмешался Санрат – только в случае войны мы будем вынуждены призвать вас на службу империи. Впрочем – границы наши нестабильны, и такое может случиться в любой момент. Пока же – ваша задача уничтожить внутреннего врага. А генерал Масков вам поможет – не так ли, генерал?

– Это неслыханно! Какого-то штафирку ставить над боевыми офицерами!

– Это вы-то боевые? – фыркнул император – да ваши бои все в постелях ваших дам, да в трактирах, вот там вы все герои. И за что я вам плачу жалованье? Только жрёте, пьёте, да трахаетесь.

Влад внимательно посмотрел на генерала:

– Господин генерал, значит вы считаете, что я штафирка, а вы боевой генерал? – глаза его опасно сверкнули – вы меня оскорбили. Я требую удовлетворения! – и про себя тихо добавил – с самого утра никого не убивал, аж руки чешутся…

– Генерал, может правда покажете свою доблесть? Граф сегодня уже убил Картана – знаете ведь Картана, да? Архимага Маркана, и ещё четверых магиков. Может попытаете счастья, а то мне так скучно… вот думаю праздник устроить в честь… хмммм… заклания пухлого тельца. Не хотите им быть? – император явно издевался, а генерал багровел, сопел носом и, казалось, готов был тотчас же лопнуть от стыда и унижения.

Владу даже стало жалко его – в общем-то, ему ни к чему был очередной враг – в конце концов это заканчивалось лишними хлопотами:

– Ну, я думаю, генерал просто не понял, не так выразился, поэтому не буду настаивать на вызове. Вы же просто ошиблись, не так ли, господин генерал? – Влад дал возможность Маскову сохранить лицо, кинув ему спасительный канат.

– Да, я не так выразился, приношу извинения. Надеюсь – наше совместное командование будет удачным. Полк будет готов к выходу через неделю, а полковой смотр будет завтра, на плацу у дворца, в три часа пополудни. Приглашаю господина генерал-фельдмаршала на смотр. Я могу идти, ваше величество?

– Идите, господин генерал. Организуйте всё, что нужно для похода.

Генерал развернулся через плечо и вышел деревянными шагами, как будто внутрь него был спрятан Буратино. Влад подумал: «Пока мы с ним наладим отношения – много пройдёт времени… как бы это не помешало. Ну, хотя бы, он не совсем болван, хотя и сноб, есть надежда на то, что сможем сотрудничать».

– Господин граф, не смотрите, что он такой дундук – несмотря на его малый рост и невоенную внешность, это вполне профессиональный солдат. Если бы ему ещё спеси поубавить… но вы, похоже, этим скоро займётесь – усмехнулся Санрат. Что касается военных действий, на него можно положиться, в остальном – в гражданской жизни, абсолютный профан. Итак, одно дело мы решили. Завтра примите смотр, определите состояние войска, доложите, что нужно для полка, что сможем – дадим. Казна пустовата, так что ваша помощь тоже будет нелишней – магик выразительно позвенел кошельком с деньгами – в походе надо есть и пить, а всё это нужно закупать. А если ещё купцы прознают о военных закупках – цены сразу взлетят вверх – подумайте над этим. Ну что же, теперь мы с вами распрощаемся – если что – ждём вас с докладом.

Влад поклонился императору, кивком простился с Санратом и они с Амалией вышли из кабинета. Слуга проводил их через анфиладу комнат к выходу, открыл перед ними дверь и выходя, Влад вдруг наткнулся на женщину, входившую во дворец. Женщина ойкнула испуганно, Влад извинился за столкновение и вдруг узнал в ней жену герцога Ламунского – Марию.

– Приветствую вас, госпожа Ламунская. Чего же вы так напугались? Не ожидали меня увидеть в живых? – Влад усмехнулся, прощупывая эмпатией герцогиню: похоть, досада, интерес, похоть. Он выругался про себя: «Вот мать её за ногу! Похоже она только и думает, как с кем-нибудь трахнуться! Что за бабища такая! Хе хе… а сам-то? Сам не такой?» – он засмеялся тихонько и продолжил:

– А я к вам в гости собирался, а вы как то и не рады. В чём дело? Почему мне не рады?

– Просто я удивлена – как вы смогли победить известного бретёра… Что касается – в гости – так я вас жду, сегодня, к девяти вечера в нашем особняке. Муж куда-то уехал по делам на несколько дней, сегодня у меня будет приличное общество, я вас приглашаю. Можете взять свою телохранительницу… будет ещё интереснее – она обольстительно улыбнулась и вздохнула так, что её высокие груди чуть не вывалились из лифа – так я вас жду, граф.

Мария вошла во дворец и прошла по коридору – похоже ей хорошо были известны эти переходы и коридоры.

Влад задумался: «Может и правда сходить? А что я теряю? Вряд ли они попытаются захватить – после сегодняшней встречи у северных ворот. Ну а если даже попытаются – мы придём заряженные, с амулетами и молекулярными мечами – мы их просто покрошим в капусту. Они же это должны понимать… или не должны? Кстати, надо что то делать с преодолением защиты амулетов – это хрень какая-то – пока в чужих амулетах есть Сила, я не могу пробить защиту! Ведь есть какой-то способ пробить её, может это кому-то известно? Где можно об этом узнать? Ну – где все знания – в библиотеке. А где библиотека по магии? В гильдии. Нужен Санрат, чтобы дал разрешение копаться в книгах гильдии. Кстати – мне ещё нужно обучиться телепортации предметов. Ну да это потом… Сейчас домой, в особняк, потом прогуляться по городу – надо продать часть драгоценностей, хотя бы прицениться, потом – заказать себе одежды, да и Амалию надо приодеть… Казалу что то приличное заказать. Скоро выдвигаться в графство, кого-то надо оставлять в этом поместье – кого? Кроме Казала не идёт ничего в голову. Этот точно не обворует и не будет подкуплен. Кстати – надо себе карету прикупить – как-то стрёмно уже ездить как простому охраннику…» Он усмехнулся – не зазнался ли? Нет – ну если есть деньги, какого чёрта стирать свой зад в седле? Деньги для того и придуманы, чтобы облегчать жизнь их владельцу.

Лекарь и его спутница подошли к графскому поместью, он постучал в дверь, она тут же открылась и парочка вошла внутрь. Работы по благоустройству всё ещё продолжались, но большинство работа уже было сделано. Дом сверкал новой белой штукатуркой, покосившиеся красные черепицы заменили на новые, деревянные перила и паркет крытой террасы сверкали новым лаком, подчёркивающим красоту дерева, из которого они были сделаны. В садике заработал фонтан – работающий от водопровода, берущего начало в ледниковых источниках гор, у подножия которых стоял город. Струйки воды журчали по цветным камешкам – гранитам, кварцу и мраморным фигуркам, представленным в виде разнообразных прикрытых и не совсем девичьих фигурок. Одна из них напомнила Владу фигуру Амалии и он невольно усмехнулся, так она была похожа на его неистовую телохранительницу. В водоёме при бассейне плавали цветные рыбки, он с удовольствием опустил руку в ледяную воду фонтана и почувствовал, как рыбки тыкаются ему в пальцы, решив, что пришло время кормления.

Владу понравилось, что уже сделано – именно такой дом он хотел всегда – тихий дворик с садом, вид на сверкающее под солнцем море, заснеженные горы позади, с которых веял прохладный ветерок, так приятный жарким летом. Он приказал подать обед на террасу и через полчаса уже наслаждался свежими морепродуктами, перепёлками, жареными на вертеле, красным лёгким вином и засахаренными сладостями. В связи со всеми прогулками, героическими деяниями и интригами у него проснулся страшный аппетит, подвигнувший на набивание живота так, что после он долго сидел, отдуваясь и думая: «А может не идти никуда? Ну хрен ли мне там делать сегодня, можно же отложить и на завтра…» – потом засмеялся – «Вот так и думают жители средневековья – ну на кой чёрт делать сегодня то, что можно сделать завтра? Я уже совсем превращаюсь в местного жителя…» Потом он всё-таки собрался с силами и заставил себя подняться на ноги – надо было идти в город. Амалия и Казал тоже вскочили, но он распорядился, чтобы Казал оставался дома и следил за тем, что происходит в доме, а пуще всего за сокровищницей – за этими «джамшудами» глаз да глаз нужен, мигом попрут всё.

В сопровождении своих телохранителей Влад отправился в сокровищницу и забрал оттуда несколько вещей – браслет, украшенный алмазами и изумрудами, пару перстней и несколько не вставленных в оправу камней, сложил всё в два мешочка и заправил за пояс.

Через некоторое время лекарь и его спутница ехали по середине мостовой, уворачиваясь от тележек зеленщиков, повозок с каким-то товарами и карет проезжающих дворян. Улицы были тесные и всё это напомнило Владу улицы земных городов – такая же толкотня и суета, только вместо выхлопных газов пахло навозом и помоями из придорожных сточных канав. На магазинчиках и лавках висели вывески с нарисованными предметами – соответствующими занятию хозяина лавки. На одной лавке была нарисовала странная фигура, толстый человек с усами, со злобным выражением лица, оскаливающийся в дикой гримасе, а вокруг него змеились страшные чёрные змеи, впившиеся в в обнажённую фигуру непонятного пола. Влад с оторопью вгляделся в этот ужастик, в голове мелькнула дикая мысль: «Алтарь Змеебога? Как эти суки так открыто тут проповедуют?!» Потом уже, его взгляд остановился на надписи, сделанное притом с ошибкой – «Цырульник – лучшие пиявки в городе!» Он понял – это логово местного Дуремара, заманивающего горожан на свои процедуры. Его пробило на смех, и он метров пятьдесят ехал ухахатываясь и повторяя: «Алтарь Змеебога! Ух-ха-ха-ха…!»

Дальше висела вывеска булочника, своими коричневыми кренделями напоминающая что-то, о чём не говорят за столом, и, наконец, Влад увидел вывеску «Ювелир» и рядом нарисованный сияющий огромный камень, с отходящими, как от Светила лучами. Они спешились, привязали коней у коновязи, пошли к двери – Влад оглянулся и решил, что раз противоугонки нет, стоит оставить дежурного и приказал Амалии остаться и стеречь лошадей – мало ли какая шпана болтается тут по улицам, идти домой пешком в гору как то не хотелось.

Толкнув дверь, Влад вошёл внутрь магазина и увидел небольшие прилавки, где внутри корытцеобразных углублений, на бархатных подкладках лежали ювелирные изделия. В большинстве своём это были простенькие колечки, серьги, браслеты, но были и изделия с довольно крупными камнями, правда – поменьше, чем камни в ювелирке Влада. В магазине, кроме приказчика за прилавком, сидели по углам двое здоровенных вооружённых до зубов охранника, которые при виде высокого, крепкого мужчины сразу напряглись и даже как будто привстали с места, готовые к любой агрессии. Влад подошёл к стеллажам-прилавкам и стал рассматривать то, что там имелось. Даже на первый взгляд, его изделия выглядели гораздо более ценными. Приказчик окинул Влада внимательным взглядом, отметив на руке лекаря перстень с огромным бриллиантом, подумал и спросил:

– Господину что-то показать? Помочь выбрать? Что угодно господину?

– Мне угодно поговорить с хозяином магазина.

– На какой предмет? Хотите купить что-то особое? Или что-то предложить на продажу? – приказчику, скорее всего, не раз приходилось встречаться с дворянами, продающими фамильные ценности в уплату за проигрыш в азартные игры, или же для покрытия своих расходов на женщин и развлечения, так что ничего не было удивительного в его вопросе.

– Хочу предложить кое-что особенное.

– Сейчас я приглашу хозяина, он с вами побеседует.

Приказчик ушёл, через пять минут он вернулся с небольшим полным человечком, с длинными, уложенными в хвост сзади волосами, и умными, очень хитрыми поблёскивающими глазками. Человечек рассыпался в приветствиях, потом протянул руку по направлению к дверному проёму во внутренние помещения и Влад отправился за ним, глядя в его жирненькую спину, мелькающую впереди как бок колобка. Перед тем, как зайти внутрь, Влад заметил, что хозяин магазина незаметно кивнул одному из охранников и тот топал сзади как Шрек, прогибая своим весом деревянные половицы. Выглядел он тоже как Шрек – с громадными ручищами и огромными ножищами. Влад усмехнулся: «Большой башне больнее падать с такой высоты – интересно, сколько он бы продержался против Амалии? Две секунды? Три?»

Процессия проследовала через комнаты, в которых сидели за шлифовальными станками несколько молодых людей, портящих глаза в рассеянном свете мастерских, мимо небольшой комнаты, где гудела печь, в которой плавили золото и серебро для ювелирных изделий и, наконец, вся процессия прошла в кабинет ювелира.

Кабинет был довольно уютным, на длинных полочках красовались выложенные ювелирные изделия классом гораздо выше, чем те, что были на витринах в магазине, но опять – Влад отметил, что ни одно даже близко не было равно по уровню его сокровищам. Хозяин кабинета расположился в кресле за столом, предложив Владу садиться напротив, в жёсткое деревянное кресло с высокой неудобной спинкой и такими же подлокотниками – оно явно было сделано по принципу: «Говори своё дело и быстрее уходи, не задерживайся!»

– Я слушаю вас, господин… ээээ… извините, не знаю вашего имени – ювелир вопросительно наклонился в сторону Влада.

– Граф Савалов.

– ООО! – слышал, слышал… про вас такие легенды рассказывают, ваше сиятельство. Освободитель пленных, разрушитель городов! Так что вас привело в мою маленькую лавку, к бедному несчастному ювелиру?

– Ну уж, такой несчастный, бедный ювелир! Вы принижаете себя, господин… ээээ… как вас звать?

– Бергман. Ювелир Бергман. Поставщик его императорского двора! – человечек даже надулся от важности и стал как будто выше и ещё толще – хотя казалось, что толще быть уже невозможно – и так, чем могу служить такому известному господину?

– У меня есть некоторые ювелирные изделия на продажу, господин Бергман. Вещи очень ценные, и мне хотелось бы получить справедливую цену. Надеюсь, что такой известный ювелир, поставщик двора его императорского величества не обманет бедного графа и даст хорошую цену?

– Бедного графа?! – поперхнулся Бергман, потом весело засмеялся – ну что же, мы достаточно посы́пали голову пеплом в знак своей бедности и скромности, ваше сиятельство, теперь давайте посмотрим на ваши объекты, время стоит денег, а вы человек занятой, не будем зря его тратить.

Влад улыбнулся – человечек ему нравился, типичный представитель торгового хитрого сословия, к которому он, в общем-то никогда не питал ни классовой ненависти, ни националистической. Он вынул из-за пояса заветные мешочки и аккуратно вытряс на стол браслет, перстни и неоправленные камни. У Бергмана расширились глаза, он схватил большую лупу, потом выкатился из-за стола, порывисто метнулся к окну, распахнул пошире все створки, забранные изнутри решёткой, плюхнулся обратно и стал рассматривать каждую вещь.

Влад, скучающе, незаметно потянулся, уставился в окно, рассматривая небольшой дворик при ювелирке, на котором бродили куры и бегал маленький мальчишка, разгоняющий этот курятник весёлыми криками и хворостиной в правой руке и время от времени запускающий в ноздрю палец левой. Владу почему-то сразу вспомнилось: «… воздух прожарен и сух, а мальчик такой счастливый, и ковыряет в носу…» – он улыбнулся и не сразу услышал, погружённый в свои мысли и воспоминания, как к нему обращается ювелир:

– Ваше сиятельство, это целое состояние. Боюсь, что я не смогу сразу вам выплатить больших денег – свободных денег никогда не бывает нужное количество. Есть два варианта – или я покупаю у вас эти вещи, предлагая вам определённую цену, или же выступаю посредником, получая свой комиссионный процент.

Влад задумался, потом пошевелил пальцем лежащие на столе ценности и сказал:

– Давайте так: конечно, вот эти неоправленные в оправу камни, это вы купите сами. А ювелирные изделия, я вам дам на комиссионную продажу, за процент. Процент мы оговорим отдельно, я думаю, вы будете довольствоваться не очень большим процентом – если он меня устроит, я буду через вас продавать ещё много, очень много таких вещей, и вы получите большую прибыль. И вот ещё какой момент, чтобы между нами не было никаких непонятностей, господин Бергман, сразу хочу вас предупредить: я магик. Обмануть меня невозможно. Если вы попытаетесь это сделать – сильно пожалеете. Если успеете.

Влад улыбнулся ласковой улыбкой в лицо побледневшему ювелиру, и продолжил:

– Я клянусь, что если вы НЕ будете пытаться меня обманывать, вы никогда не пожалеете, что связались со мной. Я очень порядочный человек, и не собираюсь причинять вам вреда. Я всё это сказал для того, чтобы расставить всё по своим местам.

– Я понял вас, ваше сиятельство, я не собирался вас обманывать, но и свою прибыль я упускать тоже не хочу. Предлагаю честный процент: пять процентов от стоимости вещи мне за услуги. За камни, предлагаю… ювелир назвал цену, и Влад просканировал его эмпатией – удовлетворение, доброжелательность, надежда – ювелир не обманывал.

– Я даю вам справедливую цену за камни – вы это уже поняли, кроме того – никто в столице не сможет дать вам сразу такую сумму – кроме меня. Возможно, если вы пойдёте по ювелирам и станете продавать по одному камню – вам и дадут бо́льшую сумму, но сразу, оптом, никто больше не даст – и мне тоже надо как то жить, этой моё дело, с которого я – таки живу.

– Что же – что касается камней – согласен. Вам же тоже нужно заработать на свою корочку хлеба – Влад улыбнулся – но вот процент – давайте опустим до трёх. Тут вы не вкладываете ничего, кроме своего умения торговать.

– А это тоже товар! Я годами зарабатывал репутацию честного торговца! Она стоит денег! Четыре процента.

– Ладно, по рукам. Подготовьте договор комиссии. Каждый объект мы будет указывать в дополнении к договор – объекты буду приносить я, или кто то из моих людей.

– Вы разбираетесь в торговле, ваше сиятельство – уважительно протянул ювелир – приятно с вами иметь дело.

Они с приязнью посмотрели друг на друга – Влад чувствовал, что и он понравился ювелиру. А то, что всё расставлено по своим местам – так и должно быть. Неожиданно дверь открылась и в неё заглянул охранник:

– Господин Бергман… ваша светлость… там с охранницей на улице что-то…

Влад кошачьим движением поднялся на ноги и быстро направился к выходу, ожидая любой пакости – неужели герцог добрался до них? Он вышел из магазина и опешил – возле входа невозмутимо стояла Амалия, облокотившись на перила входной лестницы, а на земле, едва шевелясь и постанывая, лежали пятеро здоровенных мужиков, в засаленной одежде, рядом с которыми валялись различные инструменты их нехитрого ремесла – кистени, ножи, короткие мечи. У одного нога была вывернута под девяносто градусов переломом ниже колена, у другого сломаны обе руки… в общем – все пострадавшие были в различной степени покалечены так, что в ближайшие недели и месяцы, даже в туалет сходить было бы для них приключением.

Влад с интересом воззрился на невозмутимую Амалию и спросил:

– Что тут случилось?

– Один оборванец решил, что может потрогать меня за грудь, а второй, что ему наши лошади нужны больше, чем нам. Я вежливо им объяснила, что они неправы, эти придурки не послушались и пригласили для уверенности ещё трёх придурков, гораздо более глупых, чем они сами. Им захотелось посмотреть, могу ли я, как обещала, повыдергать им ноги. А я, беря с вас пример, мой господин, всегда держу своё слово, и пришлось его сдержать. Ну, вот и получилось так, что теперь они не рады, что зацепили меня. Я что-то не так сделала?

– Всё так, молодец, только удивлён, что они ещё живы – Влад искренне рассмеялся и приобнял Амалию за плечи.

– Я могу всё исправить – приказываете добить их? – Амалия с готовностью достала откуда-то из недр своего костюма небольшой, опасно выглядевший боевой нож.

– Нет, не надо – вон стража уже бежит.

К магазину подбежали десяток стражников, видимо вызванных кем-то из случайных прохожих. Влад объяснил ситуацию старшему и тот, уважительно поглядывая на девушку, стоящую у входа, приказал оттащить грабителей в участок. Амалия, меланхолично рассматривавшая проходящих прохожих и пролетающих над головой птиц, осталась у входа, а Влад с ювелиром вернулись в его кабинет. На столе так и оставались кучкой ценности, принесённые лекарем – из них ничего не пропало, всё это время охранник находился в кабинете, и они продолжили обсуждение своего сотрудничества. Через час – понадобилось время на составление договора и на опись сданных на реализацию драгоценностей – Влад и ювелир вышли на крыльцо, выражая всем своим видом удовлетворение от хорошо сделанной работы. Влад был доволен сделкой – ювелир обещал уже к вечеру доставить деньги, за проданные камни, к нему в особняк. За пазухой Влада лежал подписанный договор на обслуживание, пора было приобрести себе «лимузин».

Влад спросил у ювелира – где в столице можно найти самые лучшие, добротные кареты – он подсказал ему, что на окраине, у южных ворот, есть мастерская мастера Насгула там имеются кареты на любой вкус и цвет. И можно подобрать что-то бывшее в употреблении, или заказать новое. Влад отправился туда.

После получасовых блужданий по кривым улицам и уклонений от падающих из окон нечистот, они, наконец, выехали к каретной мастерской Насгула – так, по крайней мере, им сказал проезжающий мимо возчик, с телегой, гружёной кучей нарубленных дров.

Мастер Насгул оказался вполне так молодым человеком, лет тридцати, приятной наружности и безупречных манер. Он проводил Влада и его спутницу к сараям, если точнее сказать – ангарам – со стоящими там каретами, Влад осмотрел каждую и ему они не очень понравились. Скорее даже – очень не понравились. Ему хотелось такую, чтобы он мог неделями в ней жить, есть, спать и даже принимать душ при желании, о чём лекарь и заявил мастеру. Тот живо заинтересовался, выражая готовность удовлетворить запросы клиента, и следующий час они посвятили чертежам проекта будущего «бентли». Влад так и решил назвать своё произведение каретного искусства – «Бентли». Тащить карету могли только четверо лошадей, в крайнем случае – две огромных, что-то вроде владимирских тяжеловозов, или, применительно к этому миру – рыцарских боевых коней. Зато – в карете была спальня, душ, туалет, даже гостиная – в общем, что-то вроде вип-вагона. При желании, карета должна была легко переставляться на полозья и использоваться зимой. Насгул попросил часть предоплаты, в счёт стоимости кареты – а она вылезала по цене, как деревня крестьян – получил тысячу золотых (из тех денег, что Влад взял с ювелира сразу), и они расстались довольные друг другом. Требовать расписку Влад не стал, резонно полагая, что мастер вряд ли скроется с его тысячей и убежит в неизвестном направлении от своего налаженного дела.

Завершением дня стало посещение портного. До того Влад уже был у этого портного, маленького горбатого старичка с большими амбициями, косоглазой дочерью и толпой портных, которых он держал в ежовых рукавицах так, что, вроде как, нельзя было ожидать от его хилого тщедушного тела.

Звали его мастер Капильман, и он не отличался от своих соратников в другом мире – своё дело он считал самым важным в мире, а всё, что выходило за пределы его понимания – считал неважным, несущественным и от беса – главное, чтобы костюмчик сидел. Влад заказал ему несколько костюмов на себя, установив строгие сроки их пошива – если дать волю портному, он будет месяцами кроить и перекраивать, устраняя известные только ему огрехи в платье. Размеры Влада, Казала и Амалии хранились у него в мастерской, так что заново снимать мерку не было необходимости. Влад решил с ним посоветоваться по поводу Амалии – ему не хотелось, чтобы она ездила с ним в мужской одежде, но, одновременно, платья, используемые местными дамами совершенно не годились для работы телохранителя. Сошлись на том, что ей надо сшить несколько облегающих костюмов из очень тонкой кожи, выделанной специальным образом и покрытой тысячами маленьких, очень маленьких дырочек, незаметных глазу – такая кожа защищала тело от холода и давала возможность коже дышать. К этим костюмам Влад заказал ей несколько трусиков на завязочках – типа бикини – портной продемонстрировал несколько тканей, предположительно пригодных для этой цели и они выбрали одну – легко растягивающуюся и возвращающуюся на место ткань, по типу земного трикотажа, но сделанную из шёлка, привезённого откуда-то с юга. По слухам, она делалась из засохшей слюны тропического паука, с добавлением шёлка. Правда, Влад полагал, что никаким пауком тут и не пахло, а имел место способ приготовления натурального каучука – добавление его в ткань делало её такой упругой. Стоила ткань довольно дорого, но Влад, не торгуясь заплатил за несколько десяток пар этих вещей. Потом подумал – заказал и себе. Ходить в нижнем белье было жарко, а вообще без него – непривычно и возбуждающе, а он и так, считал, слишком много думает о сексе.

Наконец заказ был сделан и парочка отправилась в особняк. Влад прикинул – время уже было к закату – ему хотелось всё-таки посмотреть, как живёт герцог и чем занимается его жена в свободное время. Грешным делом – у него прокрадывалась мысль – а не отомстить ли герцогу ещё и изощрённо-аморально, навесив парочку раскидистых рогов на его выпуклый лоб?

С этими мыслями он добрался до своего особняка, приказал нагреть воды и залить её в позолочённую огромную ванну, которую заранее заказал в мастерской. Влад полностью изменил структуру водоснабжения особняка, устроив специальную ванную комнату: посреди мраморного пола, в ней стояла огромная ванна, сверкающая позолотой, в ней торчала пробка, которую вынимали, когда возникала необходимость вылить из неё воду. Вода стекала на наклонный пол, по полу – в канавку на полу и отправлялась в трубу, сантиметров тридцати в диаметре, и уже из неё – в придорожную канаву городского слива. Он не стал заморачиваться с выгребными ямами – содержимое ванны, и унитаза, которые он велел сделать по своим чертежам, прямиком отправлялись в общую систему и оттуда, в сияющий лазоревым цветом залив. Каждый раз, когда Влад ел морепродукты, он надеялся, что эта креветка не выросла, поедая дерьмо из городской канализации.

Вода нагревалась в специальном котле, под которым поддерживался огонь в – дальней комнате, типа котельной (впрочем – она и являлась котельной – при перестройке особняка Влад сразу спроектировал обогревательный котёл, работавший на дровах или угле. Как оказалось – сварные трубы уже давно умели делать в этом мире, потому проблем с ними не было – соединения паялись и лудились.) Из котла в котельной горячая вода доставлялась по трубе прямо в ванную, и открыв простейший кран, можно было её заполнить. В воде недостатка не было – горы поставляли тысячи литров великолепной чистейшей воды.

Влад с наслаждением помылся, намыливаемый Амалией (он подумал – «Не пора ли взять массажисток? Как то стрёмно телохранительнице отвлекаться от сохранения его драгоценного тела на намыливание его задницы и передницы»), потом выбрал чистый камзол, оделся и стал собираться на встречу с Марией. Немного поразмышлял – стоит ли брать телохранительницу с собой – не дай Создатель – она вцепится в Марию и оторвёт ей башку, если та начнёт его домогаться, а ведь она начнёт… Потом решил – всё-таки возьмёт, а ей прикажет без его повеления герцогиню не трогать – Амалия не сможет ослушаться приказа хозяина. А то, что не по себе – пришёл с одной дамой, а заниматься сексом будет с другой – так по правде говоря – Амалия никакая не дама, а его верная сторожевая псица, которая должна заботиться лишь о его благосостоянии и здоровье, а не о том, с кем он спит. И уж о ревности тут никакой речи быть не может. Вообще – она, можно сказать, отбывает свой пожизненный срок за свои преступления против человечества, и только его воля, что она осталась жива и благоденствует. Он спокойно мог её убить, и она того заслужила.

По́ходя – у него мелькнула мысль – какого чёрта он собирается в логово врага, как на свиданку с интересной дамой? Он решительно изгнал эту провокационную мысль из своей головы и завязал на шее шейный платок – по моде столицы.

Скоро они ехали по улице в направлении дома герцога – он находился рядом с дворцом императора. Недалеко от своего особняка, он вдруг заметил огромный особняк, даже больше, чем его поместье. Его вид был печален, дом обветшал, как раньше и его дом. Влад немного подумал и постучал в ворота. Через долгие минуты ожидания, за воротами послышались шаркающие шаги и в «кормушку» привратника высунулась седая голова:

– Господин что хотел?

– Я сосед – граф Савалов. Я бы хотел узнать – это чей особняк? Кому принадлежит?

Привратник медленно прищурился, фокусируя глаза:

– Граф Савалов? Вроде как Савалов другой был… да в общем-то всё равно. Савалов так Савалов. Старый я стал, не вижу уже… Это дом графа Миртазова. Я служил у него мажордомом много, много лет… Граф умер, наследников у него не было, все слуги разбежались и всё растащили из дома. Теперь я тут доживаю, недолго уже осталось.

– А кто теперь домом владеет? Что, у него нет хозяина?

– Ну как нет… всегда есть хозяин чему-нибудь. Дом, говорят, отошёл императору – раз нет наследников. Теперь ему принадлежит.

А чего это у Миртазова не было наследников-то? Неужели ни одного?

– Все поумерли, на войнах поубивали… а граф не любил женщин, всё с мальчиками баловался, вот его Создатель и наказал – сгнил заживо в постели. Его тело сожгли потом – боялись, что зараза какая-нибудь перекинется на город. А в особняк вселяться никто не хотел – зачем он нужен, с заразой. Да – тело его сожгли. Хотели и дом сжечь – потом передумали. Так вот и стоит дом… и я с ним. Ещё есть вопросы, ваше сиятельство? А то я пойду лягу, что то ноги ломит – видать к дождю.

– Нет, иди, уважаемый, отдыхай.

Окошко захлопнулось, стихли шаркающие шаги и Влад остался наедине со своими мыслями:

«Особнячок-то крутой… жить в нём не больно хочется… но есть одна мысль: а если в нём казино устроить? Поставить рулетки, поставить карточные столы, столы для игры в кости – ведь нет тут больше таких заведений! Вход только для богатых – для бедных можно будет потом сделать заведения попроще – ведь золотое дно! У императора отжать особняк в счёт своих услуг в будущем, в мастерской заказать оборудование – а ведь попрёт!»

С этими радостными мыслями Влад, с его тенью Амалия подъехал к дому герцога.

Дом сиял огнями – явно не жалели ни свечей, ни денег на услуги магиков – из окон лился свет магических светляков и восковых свечей, вставленных в хрустальные люстры. Он постучал в ворота, ему открыли, приняли коня и Влад поднялся по длинной мраморной лестнице к высоким белым дверям.

Глава 12

Слуга – молодой человек, лет двадцати, в белых, каких-то легкомысленных одеждах (как решил для себя Влад), провёл лекаря и его спутницу по длинному коридору к закрытой двери, за которой слышалась музыка и раздавались какие-то звуки. Слуга жестом попросил подождать и скользнул за дубовую дверь. Некоторое время его не было, потом он выглянул:

– Прошу вас пройти, герцогиня ждёт вас! – и исчез.

Влад распахнул дверь и замер: в огромном зале, покрытом какими-то мягкими тканями, то ли перинами, то ли специальным тюфяками – насколько было видно глазу – копошились, кувыркались, стонали и двигались десятки обнажённых людей. В зале стоял тяжёлый запах наркотического дыма, пота, человеческих выделений – окна были закрыты, а вентиляция, скорее всего не помогала избавиться от такого наплыва испарений. Влад ошеломлённо стоял, глядя на эту оргию – рядом к нему прижалась Амалия – она, конечно, видала виды, и её извращениям её можно было поучить кого угодно, но такой массовой оргии и она не могла себе представить. Справа, кто-то тронул Влада за рукав, и он увидел перед собой Марию. Она была также обнажена, в руке держала бокал с чем-то жёлтым – или спиртным, или чем-то наркотическим. Скорее всего второе – потому что её глаза были черны, зрачки расширились, как в полной темноте. У Марии была хорошая фигура – Влад автоматически осмотрел её – длинные ноги, высокая грудь, в отличие от северных провинциальных красавиц – на её теле не было никаких волос и явно она поддерживала тонус фигуры – может упражнениями, а может усилиями дорогостоящих лекарей. Скорее всего лекарей – вряд ли герцогиня изнуряла себя спортивными упражнениями. На её верхней губе повисла капелька пота, одна из тех, что покрывали её лоб, шею, плечи блестящими горошинками. В зале было жарко из-за множества свечей, и воздух казался плотным и липким. Она внимательно осмотрела Влада и его спутницу, облизнула красным кончиком языка губы и глубоким грудным голосом сказала:

– Наконец-то вы пришли… эти мерины уже потеряли силу, а я ещё хочу мужчину. Раздевайтесь! И ты, красотка… мне нравятся такие маленькие курочки…

Влад посмотрел на неё – по её бёдрам спускались влажные струйки, местами просохшие и свернувшиеся – явно она только что вылезла из под множества мужчин. Ему стало противно, всё желание сразу пропало, он медленно покачал головой:

– Мы уходим, герцогиня. Это действо не для нас.

Лицо Марии исказила гримаса злобы, такое Влад видел в мультфильме о Медузе Горгоне – она даже чем-то была похожа на неё – такая же черноволосая, с большими тёмными глазами. Герцогиня кинулась на Влада, бросив бокал на пол и согнув руки как когти, метясь ему в глаза. Влад спокойно стоял, нападения Марии он не ожидал, но и особо не опасался – ну что она может ему сделать? Тут, из-за его плеча вылетела ласточкой Амалия и врезала ей ногой в голый живот так, что та согнулась пополам и выблевала на паркет то, что перед этим принимала в желудок… Влада не хотел смотреть – что это было, повернулся, схватил Амалию, вытолкнул её в коридор, и они быстро пошли на выход. Сзади, за дверь, раздались крики, дверь распахнулась и в коридор вылетела толпа голых людей, под крики Марии:

– Убейте их! Разорвите их на части! Убейте! Убейте!

Влад вдруг начал истерически смеяться – картина была уж очень сюрреалистическая – его преследует толпа голых мужиков и баб, тряся причиндалами – подхватив Амалию за руку он рванул вдоль коридора спасаясь, от голозадой толпы. Скорость его была, конечно, выше, чем у этих одурманенных наркотиками и алкоголем людей, а он, таща Амалию, пытающуюся вытащить меч, бежал так, как будто от этого зависела его жизнь. А может и зависела? Навалятся, подомнут массой – большую часть они убьют, но они не чувствуют боли, не соображают и просто разорвут на части! Да и убивать их – это же большей частью знатные люди, дворяне – как отреагирует на их убийство общество? Может и вся суть этого происшествия была в том, чтобы повесить на них обвинение в убийстве невинных людей и казнить? Вполне вероятно.

Сходу открыли двери, рванулись с лестницы их лошади стояли возле ворот, привязанные – слуги ещё не успели увести их в конюшню. Влад рванул поводья, Амалия распахнула створку ворот, вырубив по дороге охранника, пытавшегося её задержать, они взлетели на коней и уже под протянутыми к ним руками вырвались на улицу.

Лошади высекали искры из мостовой, сзади, далеко, затихло шлёпанье босых ног по булыжнику, Влад придержал повод и они поехали шагом, держась рядом друг с другом. Его опять пробило на истерический смех:

– Вот болван! Попёрся! Герцогу рога наставить! А быть разорванным толпой голожопых – не хочется?! Ой, я не могу…

– Господин, я бы порубила их половину, половину вы бы сожгли. Чего мы от них бежали? – Амалия недоумённо посмотрела на него и пожала плечами.

Амалия, это родственники богатейших и сильнейших родов империи. Что было бы с нами, если мы бы их поубивали? Вся задумка была в том, чтобы повесить на нас кучу обвинений и восстановить против нас всю страну. Нам бы оставалось только бежать отсюда и отсиживаться в замке – и там, сверху нас бы осаждали войска империи, а снизу грызли человекоящеры. Нам это надо? Глупостью было то, что я вообще полез туда. Я ожидал, вообще-то, что будет какая-то гадость, но чтобы такая – я в самых дурных снах представить не мог. Теперь мы отсидимся в поместье – там они уже на нас не нападут – одно дело мы в поместье герцога бесчинствуем, а другое – если в нашем поместье нас будут обижать. А завтра – всё пойдёт как надо – смотр, подготовка полка к маршу, ну и так далее. Вот такой вот расклад. Всё, приехали – стучи в ворота.

Ворота открылись после стука Амалии, они въехали во двор, слуги тут же увели рассёдлывать и поить лошадей, в Влад с Амалией уселись на террасе, обдуваемые ночным ветерком. Пахло ночными фиалками, ветер доносил дыхание ледников с гор…

– Ну что, Амалия, избежали мы судьбы быть затраханными до смерти? – фыркнул Влад.

– Избежали – усмехнулась она – может Я, как то заменю вам эту толпу? Пойдёмте?

– Ну что же, пошли… только не рви меня на части, ладно?

– Хорошо. Не буду, – преувеличенно серьёзно ответила Амалия и они побрели в спальню, на ходу устало ослабляя и расстёгивая свои одежды.

Утром Влад позволил себе поваляться подольше, он потянулся, обнаружил сбоку гладкую спину Амалии, сразу приоткрывшей один глаз – он мотнул головой, говоря – лежи! – закинул правую руку за спину, а левой, как котёнка, поглаживал женщину по шелковистому боку. Он размышлял: «У меня в запасе неделя – надо за это время организовать всё с казино. Чуть позже – пойду на приём к императору и попрошу передать мне особняк, а потом – надо гильдию строителей навестить…»

Он встал с постели, пошёл в туалет – его он тоже оборудовал по земным стандартам – нарисовал мастерам унитаз, и они склепали его из металла, покрыли позолотой и теперь он мог спокойно наслаждаться «думами» в комфортных условиях. Далее последовала ванная комната… и день закрутился как беличье колесо. Амалия вскочила следом за ним, и они уселись завтракать, наблюдая за корабликами на море, как будто застывшими, с раздутыми парусами, на огромной зелёной чаше.

– Ну что, подруга, как тебе наше вчерашнее приключение с голозадыми?

Амалия намазала кусочек лепёшки свежим сливочным маслом, положила туда кусочек копчёной сёмги и сказала меланхолично:

– Это было забавно. Только достоинства у мужчин какие-то маленькие. Слабые мужчины.

Влад поперхнулся чаем и рассмеялся:

– Это когда же ты успела заметить их достоинства? Ну ты сильна!

Я, как то о другом думал в это время. Вот действительно – женская логика непредсказуема. Ладно. Перейдём к делу: сейчас отправляемся к императору на приём, надо во что-то одеться. Поищи там барахлишка нам на выход.

Амалия ушла в гардеробную, а Влад пошёл посмотреть – что сделали в поместье. Садик был преображён – кусты пострижены в форме различных зверей и птиц, дорожки подметены, Казал что то выговаривал группе «джамшудов» у дальней стены. Влад подумал: «Да, мысль о том, чтобы оставить его управляющим была правильна. У него талант администрирования. Вот действительно – можно случайно раскрыть талант у человека, который раньше занимался не своим делом – ну кто может предположить, что человек, ловко убивающий людей на арене, умён и инициативен? Впрочем – может это и помогло ему выжить в гладиаторах?»

Неожиданно сзади к нему подбежал слуга-привратник, которого он взял вместо старого привратника – тот был отправлен в отставку с приличной суммой золотых.

– Господин! Там прибыли посыльные от портного, мне впустить?

Влад удивился – неужели так быстро сделали его заказ? Только вчера он заказал кучу барахла – и сегодня уже посыльные.

– Впускай. Проводи их в гостиную. Я сейчас подойду.

Он ещё немного постоял, глядя на то, как «джамшуды», подгоняемые рёвом Казала кинулись исполнять его распоряжения, повернулся и пошёл в дом.

В гостиной сидели двое посыльных, с большим тюком чего-то мягкого, Влад поздоровался с ними, вставшими при его появлении и нестройным хором прокричавшими:

– Многие лета, ваше сиятельство! Мастер прислал вам часть готового платья, остальное он доделает позже. Передал, что решил – вдруг вам срочно понадобится, так лучше сейчас получить часть, не дожидаясь остального.

– Хорошо, передайте мастеру что у увеличиваю ему оплату на пять процентов – за скорость и за правильные суждения. А вам – по золотому, идите, выпейте за моё здоровье.

Влад кинул посыльным по монете, они их ловко подхватили, и радостно улыбаясь, с поклонами, убежали из дома.

Влад покричал Амалию, копавшуюся в гардеробе и с чертыханием подбиравшую одежду, развязал тюк с одеждой и на огромный дубовый стол гостиной вывалился целый ворох различного барахла. Подошедшая Амалия с восхищением уставилась на гору тряпья и сразу стала перебирать его, как то любовно и трепетно прикасаясь к тряпкам. Влад всегда был равнодушен к нарядам, хотя и с удовольствием одевал новые и модные одежды. Но вот чтобы так – перебирать, перемерять, снимать и снова мерить барахло – это вызывало у него отвращение и протест.

Амалия разобрала всё по кучкам, отобрала приготовленное ей, отложила то, что Казалу и одежду для Влада. Единственно, что поставило её в тупик – куча трусиков. Она не знала, что с ними делать и зачем они. Влад ей объяснил – как ни странно – она сразу поняла и оценила удобство этого странного аксессуара и тут же у стола сбросила с себя всё до нитки, натянула трусики – в которых смотрелось сногсшибательно – это Влад сразу отметил, надела кожаный костюм, который был сшит специально для неё. Этот костюм облегал её очень плотно – чем-то он напоминал кожаные костюмы, предназначенные для ношения под кольчугой, но был элегантным, украшенным узорами, и серебряными вставками. Амалия была в восторге. Она проделала несколько упражнений с мечом, несколько движений из ката – и осталась очень довольна. Выглядела она потрясающе – этакая микровоительница, с безупречной спортивной фигурой, симпатичным лицом и чёрной шапкой волос на голове. Она так и не стала отращивать длинные волосы – они мешают в бою.

Влад же просто подобрал себе первый попавшийся костюм, тёмно-синего цвета – его мало интересовали изыски портняжного искусства – лишь бы зад прикрыть.

У дворца графа и его спутницу встретили уже знакомый караул, вызванный слуга проводил их в комнату императора, находившегося не в очень хорошем состоянии тела и расположении духа.

Его величество страшно мучался с похмелья и Великий Магик выговаривал ему за вчерашние излишества, параллельно снимая абстинентный синдром, а точнее – прикрывал фонтан блевотины, покрывшей всё пространство вокруг.

В комнате воняло, его императорское величество капризно ругался матом, отбиваясь от магика, пытающегося влить в него склянку с микстурой, укрепляющей тело и кричал, что не позволит тому вмешиваться в своё тело магией, так как этот сволочной магик точно задумал что то недоброе в его адрес.

– Пошли вы на… й! Сссуки! Санрат – и ты сссука! Все сссуки! Так и норовите меня угробить! – император заплакал тяжёлыми слезами.

Влад понял, что Метислав пьян как сапожник и не просыхал, по крайней мере сутки, а ещё – что его сегодняшний визит провалился – чего можно обсудить с пьяным в лабузы парнем?

– Приветствую вас, граф – Санрат с раздражением посмотрел на императора – вот видите, его величество категорически отказывается принять магическую помощь. И микстуры пить отказывается.

– А – граф пришёл! Ещё один отравитель! Все меня отравить хотите! Вчера на меня порчу напустили, чтобы член не стоял, а сегодня вообще отравить хотите! ССССУКИ! – Метислав зарычал и попытался исторгнуть из себя порцию блевотины с желчью, что ему успешно удалось, прямо на атласное покрывало кровати.

– Его величество вчера потерпел неудачу на любовном фронте… в результате начал заливать неудачу крепким столетним вином, приведшим к тому, что вы сейчас видите – Санрат с отвращением кивнул на «поле боя», заминированное выделениями императора. Вы же лекарь, что посоветуете?

– Ну что – как обычно – вывести алкоголь, привести его в порядок. Что ещё-то?

– Да он не желает магического воздействия, а без его воли применить к нему лечение нельзя – он же император.

Влад задумался: «Странно. Если император зомбирован гильдией – достаточно приказать ему, и он сделает всё, что угодно. Что вообще происходит? Если он НЕ зомбирован, или зомбирован НЕ гильдией? Фигня какая-то… без поллитры тут не разобраться. Надо усыпить его, ну а там делать что нужно».

Лекарь направил на императора мысленный приказ: «Спать!» – неожиданно император подчинился и захрапел, выпуская из уголка рта пузыри и струйку вязкой нечистой слюны – Влад не рассчитывал на успех, возможно у него стоял блок против ментального воздействия, но или драконья магия отличалась от человеческой, или ему не поставили такой блок, но в любом случае – он уже спал.

Влад, якобы осматривая его снаружи и нет выдавая намерений никакими жестами, ввёл его в транс и погрузился в обследование тела. Ускорив метаболизм, расщепил у него алкоголь в крови, подкачал ауру Силой, потом подумал – «А какого чёрта?» – и попытался войти к нему в мозг – рраз – и чуть не упал, отбитый ментальным блоком, шибанувшим ему в голову. Если бы не его месте стоял кто то из обычных менталистов – он был бы убит, настолько сильный ответ он получил от наложенного на мозг заклятия. «Ни хрена себе – это что такое? Кто поставил ему такой мощный блок?» – Влад бы ошеломлён происшедшим, но временно оставил эти раздумья, чтобы закончить с телом императора. Он подправил его гастрит, немного поправил общее оздоровление организма и вывел Метислава из транса.

Император недоумённо оглянулся вокруг, зажал нос, с отвращением оглядывая опоганенную кровать и сказал:

– Дайте мне помыться и переодеться. Похоже – вчера я переборщил с вином. Господа, идите в мой кабинет, я, как приведу себя в порядок, присоединюсь к вам.

Слуга проводил магиков в кабинет, они сели у столика, уставленного пирожными и Санрат внимательно посмотрел на Влада:

– Ваша работа. Вы его усыпили и потом ввели в транс. Я видел. Хорошая работа – никто из слуг не мог бы понять, что вы занимаетесь лечением. Но вы сильно рисковали – за такие вещи можно угодить в руки к палачу, понимаете?

– Понимаю. Если поймают. И если смогут одолеть. – Влад тоже посмотрел в лицо Санрату – тот не отвёл глаза и несколько секунд рассматривал лекаря. Потом вздохнул:

– Ладно. Всё хорошо, что хорошо заканчивается. Вы с какой целью сегодня пришли к императору? Я не поверю, если скажете, что прознали о его плохом самочувствии и пришли ему посочувствовать – магик усмехнулся и расслабился в мягком кресле.

– Задумка у меня есть – обнаружил рядом с домом заброшенное поместье – хотел попросить императора подарить его мне. Я знаю, что там были проблемы с болезнью хозяина и его никто не купит – так я бы хотел его привести в порядок. Как думаете – можно его получить?

Санрат ненадолго задумался:

– Почему и нет? Императору оно не нужно. Сейчас пригласил секретаря, пусть напишет указ, его величество подпишет. Что-то ещё?

– Да вроде пока нет. Сегодня буду смотреть на полк, определимся, когда выходить в поход. Всё идёт нормально.

Санрат подёргал шнур сигнала и через несколько минут в кабинет вошёл секретарь императора.

– Принесите сюда пергаменты, печать и принадлежности для письма! – секретарь беспрекословно вышел и вернулся уже со всем, что приказала Великий Магик. Влад отметил про себя – секретарь выполнял приказания магика так, как будто приказ отдавал сам император.

Через двадцать минут документ был готов, требовалась лишь подпись императора. Он тоже не заставил себя долго ждать и появился в кабинете – уже причёсанный, чистый, немного более бледный, чем обычно.

– Приветствую господа. Что то сегодня мне было не очень хорошо… – Метислав смущённо посмотрел на собеседников – наверное вчера вино было не очень хорошим. Граф, рад вас видеть. Что вас привело ко мне? Какие-то проблемы? Я ночью слышал про какой-то забег по улицам города, и якобы вы в нём участвовали? Что за слухи? – Метислав весело усмехнулся, схватил пирожное и целиком засунул его в рот, запивая соком из кувшина.

Санрат с удивлением посмотрел на Влада, вопросительно подняв брови – в чём дело? О чём речь? Лекарь понял, что магик не знает о ночном «кроссе»:

– Я вчера решил воспользоваться приглашением герцогини Марии и посетить её дом. Там была странная компания, оставаться в которой я не счёл возможным. Герцогиня обиделась и вместе со своими гостями напала на меня. Я, со своей телохранительницей, был вынужден бежать от перспективы быть затраханным до смерти.

– Что я слышу! Могучий магик и дуэлянт бежит от толпы голых мужчин и женщин! – Метислав с наслаждением развлекался разговором, поддевая Влада, впрочем – на того эти мелкие шпильки не оказывали никакого впечатления.

– Увы, ваше величество – против голой бабы нет средства, кроме другой бабы. Моя телохранительница была вынуждена хорошенько стукнуть герцогиню, защищая моё достоинство.

– Ваша телохранительница? – Метислав с удовольствием окинул взглядом Амалию, как тень стоящую у стены за спиной Влада в соблазнительной позе – да, граф, я вам уже говорил, что вы умеете выбирать себе телохранителей? Хороша, чертовка!

– Ваше величество – граф попросил передать ему заброшенный особняк – помните, тот, где умер граф Миртазов? Я подготовил указ, подпишете?

– Зачем вам это скопище заразы, граф? Впрочем – ваше дело. Как хотите, мне он не нужен, – император схватил пергаменты и быстро подписал их, отдав один документ Владу. Вот и всё – владейте, только вычистите заразу из него, а то я вас на порог не пущу больше. Вчера вон, кто-то подсунул мне дурное вино и я заболел. Так и травят, собаки! Кстати – а где был герцог, когда вас пригласила герцогиня? Давайте-ка я предположу – его не было дома, да? Ну вы, граф, ходок… Кстати – герцогиня сладкая женщина… ох сладкая. И любвеобильная… – глаза императора затуманились, а Влад вдруг задумался – что бы это значило? Мария ныряет во дворец, император отзывается о её любовных способностях… а в голове у него стоит мощнейший ментальный блок. Он уцепился за эту мысль… вот-вот что-то выклюнется, какое-то озарение… но его мысли прервал император:

– Господа, я вас покину. Господин граф, если что-то понадобится – обращайтесь.

Император вышел из кабинета и Влад с магиком остались наедине – если не считать замершей Амалии и слуги, прибирающем со стола.

– Вино плохое ему дали – фыркнул Санрат – и так каждый вечер. Такими темпами его императорское величество быстро загонит свой организм в полную непригодность.

– А вы не думали, что ему пора жениться, оставить наследников?

– Ещё бы не думали, но его императорское величество и думать об этом не желает. Ладно, не будет обсуждать коронованную особу, займёмся своими делами.

Санрат поднялся, попрощался с графом и тот вышел из кабинета, неся в руке пергамент о дарении поместья. Потом вспомнил и вернулся в незакрытую дверь:

– Господин Санрат! Простите, забыл одно дело спросить: нельзя ли воспользоваться библиотекой гильдии, мне надо посмотреть кое-какие источники. И ещё – не мог бы кто то из гильдии дать мне провожатого и учителя из числа ваших магистров? Архимаг Лазутина обещал мне прислать учителя, но, в связи с известными событиями – поучиться мне не пришлось.

– Хорошо. Я сейчас напишу записку ректору столичной академии магии, он выделит вам персонального учителя и позволит пользоваться гильдийской библиотекой. Только вам придётся внести две тысячи золотых за обучение – таковы правила.

– Без проблем. Когда можно прийти в гильдию?

– Как у вас будет время. Не забудьте – сегодня вам принимать смотр полка. – Санрат взял перо, обмакнул его в чернильницу и начал что-то быстро писать на пергаменте, потом посыпал записку песком из «песочницы», напоминающей по виду солонку, струхнул, и передал Владу. Тот поблагодарил и вышел из кабинета. До смотра ещё оставалось время, Влад решил осмотреть своё новое приобретение.

Заброшенный особняк стоял так же тих и угрюм, как и в прошлое посещение, после долгого штурма ворот, послышались шаги и вышел давешний привратник. Он молча выслушал сообщение, что теперь дом принадлежит его собеседнику, посмотрел на пергамент, развернутый в руках Влада, осмотрел их с ног до головы и пригласил идти за собой.

Картина внутри сильно напоминало то, что Влад увидел, въезжая в свой особняк напротив, отличие было только в том, что этот особняк был больше раза в четыре – огромное здание, чем-то напоминающее здания старинных больниц – колонны, белые стены, большая территория вокруг – сад и надворные постройки. Влад задумался – а так ли ему надо это казино? Ну да, интересно, ярко, ново для этого мира, только вот – зачем лекарю заниматься игорным бизнесом, когда можно заняться тем, что ему хорошо знакомо, тем, что принесёт ему огромные деньги и без рулетки или карточного стола? Ответ был очевиден, и казино благополучно почило в бозе… до лучших времён. Влад осмотрел дом – громадные залы, коридоры – строилось всё с размахом и основательно. «Это идеальное место для элитной клиники!»– подумал он и зашагал прочь из дома – «Сюда загнать строителей, перевести из Клиники Марину… или Марьяну? Всё-таки Марину. Она более привычна общаться с власть имущими. Нанять кучу магиков… и всё по накатанной. Только цены другие. Не как для простых людей. Не идёшь ли ты по пути гильдии? Вспомни, как они фактически убили барона Унгерна, отказав ему в помощи, ты ведь возмущался… а теперь сам им уподобился? Нет, не уподобился – есть пластическая хирургия, чтобы сделать людей красивее, и есть лечение, от которого зависит жизнь. Это разные вещи. Так что всё нормально».

Лекарь успокоил свою совесть и вышел во двор, где его ожидала Амалия, держа лошадей под уздцы.

Влад прикинул время – его оставалось только пообедать и надо было ехать на полковой смотр. Ему стало смешно – у него нет генеральской формы, как он появится перед бравыми солдатами? Они перешли дорогу, им открыли ворота и прислуга занялась обедом.

Пообедав, немного отдохнули и отправились на смотр – время, по солнечным часам, выстроенным на открытой площадке, было уже за полдень. Ехать было недалеко, так что они особо не торопились. Подъехав к плацу, Влад сразу заметил с краю группу офицеров, сверкающих пол лучами Светила разнообразными нашивками, жетонами, орденами – он подумал – откуда они столько орденов нагребли? Вроде как войн давно не было… Ну, не считая локальных – барон на барона. За парады? Солдаты сидели и лежали тёмной массой у дальнего края плаца, под деревьями, в тени.

Влад подъехал к группе, спешился у коновязи, отдав поводья Амалии, сразу занявшейся «парковкой» коней и подошёл к офицерам.

– Приветствую вас, господа! Я ваш новый командующий. Приветствую вас, господин Масков – Влад нашёл взглядом толстенького «колобка».

Разговоры офицеров прервались, все замолчали, а Масков сдавленно прошипел:

– Приветствую.

Влад осмотрел молчавших офицеров, усмехнулся, и ласково сказал Маскову:

– Генерал, представьте меня этой группе невоспитанных болванов, и скажите им, что если ещё раз я увижу такое непочтение, я повешу каждого, кто так себя будет вести, на его раззолоченной перевязи.

– Господа, позвольте представить: господин генерал-фельдмаршал, граф Савалов, командующий походом. Ему предоставлены чрезвычайные полномочия – смещать, карать, и награждать – Масков с трудом удержался, чтобы не скривить лицо.

– Положим, награждать вас пока не за что. А вот наказать – запросто. Я что-то не вижу тут боевых офицеров, какая-то толпа невоспитанных деревенщин.

– Сам-то кто… штафирка – прошипел тихий голос из группы.

– Кто это сказал? – Влад обвёл глазами офицеров, потупивших глаза.

Из группы вышел здоровенный лейтенант, с опухшим от похмелья лицом и развязным вихляющимся шагом подошёл к Владу:

– Ну я. И что? Вы не посмеете повесить меня! Я родственник герцога Ламунского, его двоюродный племянник! А вы жалкий самозванец, присвоивший себе обманом чин фельдмаршала!

– Лейтенант, значит, вы считаете, что его императорское величество не имеет право дать кому-то чин, и что его решения надо оспаривать? Лейтенант, это государственная измена. Вы оскорбили императора, оскорбили меня – Влад сделал шаг и врезал лейтенанту пощёчину с такой силой, что тот чуть не упал с ног, потом зарычал и потянул из ножен саблю. Офицеры схватили его за руки, не позволив обнажить оружие, лейтенант выкрикнул:

– Дуэль! Смыть кровью оскорбление! Сейчас! Здесь!

– Хорошо. Господа! Я бы мог сейчас повесить этого бунтовщика, но я хочу чтобы всё было по чести. Дуэль, так дуэль. Согласно кодексу – я могу заменить себя тем, кем посчитаю нужным. Много чести генерал-фельдмаршалу драться с этаким болваном-крестьянином. Тем более, что я сегодня не взял меча – я же ехал в свою воинскую часть, к дружескую компанию благородных офицеров – Влад усмехнулся. Я заменю себя вон той девушкой – и Влад показал на маленькую телохранительницу в чёрном кожаном костюме. Пусть попробует одолеть девчушку – одолеет – я прощу ему оскорбления, не одолеет – его голова украсит вход на плац. Дуэль до смерти одного из противников, тем оружием, что при них. Господа, выберите секундантов для вашего коллеги.

– Господин генерал-фельдмаршал, мне кажется это нечестным – подвергать девушку опасности вместо себя! – генерал Масков побледнел, но смотрел открыто в глаза – мужчина не должен ставить вместо себя слабую девушку!

Амалия возле коновязи презрительно фыркнула и отвернулась.

– Господин Масков – мне нравится ваша смелость и честность – Влад с улыбкой посмотрел в лицо лекарю – но девушке ничего не угрожает, заверяю вас. Не беспокойтесь, она убьёт дурака.

– Ещё раз господа – кто-нибудь против замены? Кто-то усматривает в этом нарушение дуэльного кодекса? Нет? Тогда приступим. Амалия, дай мне твой амулет.

Девушка сняла с пальца перстень и кинула его Владу, он поймал и положил в пояс. Влад осмотрел её противника магическим взглядом – амулетов не было.

– Противники, представьтесь перед началом боя.

– Амалия.

– Лейтенант Касанов.

– Итак, господа! Чтобы соблюсти все формальности, я заявляю, что как представитель императора, облечённый чрезвычайными полномочиями, я приговариваю лейтенанта Касанова к смерти, за измену, нарушение субординации и бунт. Я предоставляю ему возможность выжить, если он, на дуэли, победит мою телохранительницу Амалию. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Влад усмехнулся про себя – вышло как-то напыщенно, и как из передачи «Суд идёт». Впрочем – а что это было, как не суд? И он приговорил человека к смерти. Влад наклонился к Амалии и тихо сказал:

– Смотри – его меч не переруби своим мечом, чтобы вони не было. Отруби ему голову, но вначале поиграй.

Она кивнула головой, её блестящая шапка волос шевельнулась, распространив запах череды и розовых лепестков, Амалия сделала шаг вперёд и замерла в готовности, опустив меч остриём к земле. Лейтенант, бледный, но сосредоточенный, подошёл к ней на расстояние шага, вынул из ножен саблю, отбросил их, в левую руку взял обоюдоострый кинжал и тоже замер в готовности. Влад кивнул головой Маскову – командуйте.

– Начали! – Масков махнул рукой и огромный, под два метра ростом, лейтенант бросился на небольшую чёрную фигурку – казалось, он сейчас просто сметёт его напором и грубой силой, однако все его удары были непостижимым образом отбиты или пропущены мимо так, что некоторые из них оставили в утоптанной земле следы вонзившегося клинка. Лейтенант не был новичком в фехтовании, но в сравнении с Амалией он выглядел сущим ребёнком. Видно было, что она переигрывает его по всем статьям и просто забавляется, как с забавным зверьком. Офицеры начали перешёптываться, Владу уже наскучило смотреть на мелькание клинков и он негромко сказал:

– Заканчивай с ним, Амалия…

После этого последовали несколько молниеносных движений – ррраз – рука с кинжалом отлетела в сторону отрубленная – два! – сабля, с рукой по локоть, упала перед поединщиками, свистящее горизонтальное движение – и с глухим стуком голова лейтенанта покатилась по земле, глаза отрубленной головы моргнули и замерли. Казнь совершилась.

– Господа! Правосудие совершилось. Прикажите убрать труп и давайте теперь, если, конечно, нет желающих повторить судьбу лейтенанта, будем знакомиться и представляться. Ещё раз: меня зовут барон Унгерн, Граф Савалов, генерал-фельдмаршал. Теперь я слушаю вас, подходите по одному и представляйтесь.

Офицеры подходили, по очереди салютовали Владу и называли своё имя и должность. Он внимательно выслушивал и прикидывал – смогут ли эти вояки противостоять нескольким тысячам сильных и умелых человекоящеров и выходило – нет.

Он выслушал последнего офицера, помолчал и негромким голосом начал:

– Господа! Я не хочу вас обманывать – ваша часть идёт на смерть. Многие умрут. Враг, что нас ждёт – не люди. Поэтому, учтите – каждый плохо подготовленный солдат – покойник. Полк выступает через неделю. Я поеду вперёд, на место, отсюда вас поведёт генерал Маскатов. На месте, по результатам разведки, мы определимся – какой тактики нам придерживаться. Я надеюсь на вашу храбрость, ум и дисциплинированность. Сегодняшний инцидент показал, что некоторые из вас расслабились, потеряли чувство долга и воинское умение – придётся восстанавливать их на ходу. Я вам скажу так – каждый из моих личных гвардейцев в бою стоит десятков обычных воинов – вы видели Амалию. Хочу, чтобы вы хотя бы немного приблизились к их уровню – тогда вы, может быть, выживете. Теперь постройте полк, я на них посмотрю.

– Полк, стройся! – Маскатов крикнул офицерам неожиданно звучным, командирским голосом, и они побежали к своим подразделениям, сидевшим на траве в противоположном конце плаца. Через минут пятнадцать мельтешения и криков сержантов, две тысячи латников, наконец, выстроились и Влад пошёл мимо стены одетых в железо людей. Он смотрел в лица этих людей и думал, что скоро многие из них умрут, проткнутые, порубленные, разорванные… Кто из них выживет?

Влад остался недоволен осмотром, о чём сразу и заявил офицерам:

– Оружие неухоженное, на латах у некоторых следы ржавчины, господа, с такими бойцами не победить врага. Сегодня же займитесь муштрой, чтобы к выходу всё блестело, а лишний жир испарился. Генерал Маскатов, займитесь воспитанием подчинённых, они вас позорят! И эти люди себя считают кадровыми офицерами? Ну ничего, поход пособьёт с многих спесь, скоро будет ясно – кто солдат, а кто нет. До свидания, господа! Надеюсь, что к следующей нашей встрече ваши подчинённые не будут представлять из себя такое сборище пугал и манекенов из лавки готового платья!

Влад подошёл к своему жеребцу, удерживаемому под уздцы Амалией, вскочил на него и выехал с плаца не оглядываясь. Он уже выбросил из головы и дуэль, и офицеров – он знал, что к выходу полка в основном всё будет в порядке – хотя бы потому, что им страшно за свою жизнь. Страху он постарался нагнать как можно больше, и, похоже – успешно.

Дорогу до своего особняка он ехал молча, сзади гарцевала Амалия, внимательно оглядывая окрестности зорким глазом. Влад вспомнил – достал из пояса магический амулет и молча протянул ей. Амалия надела его на палец, кивнула головой и они уже снова покачивались в сёдлах, медленно двигаясь к дому.

За поворотом, у ворот своего особняка Влад неожиданно заметил группу людей, человек десять, насторожился – кто? Он присмотрелся и увидел среди стоящих людей Олега. Влад пришпорил коня и пустил рысью.

– Господин граф! – Олег кинулся к нему – у нас беда. Отца похитили. Они требуют выкуп – сто тысяч золотых, тогда его отпустят.

– Олег, не надо кричать на улице, пошли в дом. Там всё расскажешь, и мы обсудим – что делать.

Они въехали во двор особняка, слуги приняли лошадей, потом Влад в сопровождении Олега и нескольких его людей прошли на террасу и уселись за стол. Влад распорядился подать прохладительных напитков и какой-нибудь быстрой еды, Олег начал рассказ:

– Когда отец вместе с вами уехал на бал, он предупредил, что должен встретиться с каким-то человеком, который должен сделать ему выгодное предложение. Отец говорил, что эта сделка принесёт нам очень большой куш. Я, в общем-то не понимал – зачем нам это всё, у нас и так денег куры не клюют, и мы спокойно зарабатываем ещё больше, но отец загорелся, и сказал, что ему это интересно. В общем – вместе с вами он уехал на бал… а потом исчез.

– Я тоже удивился – он был со мной до начала бала, потом куда-то исчез и больше я его не видел – перебил Влад – ну я решил – взрослый человек, знает что делает, не первый год живёт в столице, на балу императора – да что с ним будет? И как то в голову ничего плохого не приходило… ну да ладно, давай дальше толкуй.

Сегодня утром мы нашли в дворе особняка записку, вот она – Олег протянул Владу записку, тот принял и раскрыв свёрнутый в трубочку кусочек бумаги, стал читать:

– «Твой отец у нас, если хочешь, чтобы он остался жив – сегодня в полночь, в портовых доках, принесёшь сто тысяч золотых, иначе отец умрёт. А чтобы ты не думал, что мы шутим – вот тебе подарок» – а что за подарок-то?

Олег полез в карман, достал платок и сдавленным голосом сказал:

– Вот подарок. Это отцов.

На платке лежал отрезанный палец с перстнем, вросшим в него – этот, или такой же перстень Влад видел на среднем пальце у Панфилова… похоже и верно – это был его палец.

Влад задумался – ситуация была вонючая. Таких пленников обычно не отпускали – в его мире. Он мог узнать, мог начать мстить – а он очень богат и мог позволить себе долгую и дорогостоящую месть. Скорее всего он уже мёртв или будет мёртв в ближайшие часы. И тот, кто понесёт выкуп – тоже будет мёртв. Он стал читать дальше:

– «Если с тобой будет больше двух человек – твой отец умрёт» – Влад дочитал и спросил:

– Олег, ты понимаешь, что, возможно, твой отец уже мёртв? Ладно – разговор не о том: у тебя есть какие-то зацепки? Ты можешь предположить, кто это может быть?

– Всё я понимаю… но не могу же сидеть, сложа руки? Мы попытались с нашими людьми пройти по всем местам, где могу его держать – даже в притонах шороху навели – бесполезно. Предположения? Нет никаких. Мы уже давно отошли от партнёров в Товариществе на паях, откровенно криминального дела у нас нет, кому мы понадобились?

– Скажи, вы никому дорогу не переходили? Ну – не отняли ли вы жирный кусок у кого-либо? Я что-то не верю, чтобы кто-то рискнул похитить его за сто тысяч, хотя это жирный куш. Вспомнил что-нибудь?

Олег поморщил лоб, вспоминая и прикусил губу так, что у него даже выступила кровь:

– Есть тут одна мысль… на днях приходил к нам зять главного казначея, хотел взять в долг денег, но отец не дал – он выяснил, что пришёл тот по своей инициативе, тесть ничего об этом не знает, а ещё то, что у заёмщика проблемы с кланом портовых бандитов – они содержат притоны для игры в кости по крупному, где обыгрывают купцов и дворян, желающих пощекотать нервы. Так вот он проиграл там тысяч пятьдесят, и просил у нас денег, чтобы погасить долг. Как я уже сказал – отец ему не дал денег. Он ушёл, сказав, что мы ещё сильно об этом пожалеем. Было же это за три дня до бала. Но причём тут встреча с человеком во дворце – я не знаю.

– А может просто совпадение? Вы ездили к этому зятю?

– Ездили. Ничего не дало – нас просто на порог не пустили, сказали, чтобы валили, куда подальше с вашим сынком жлоба.

– Хммм… интересно. И про деньги речи не было… сдаётся – твой отец в доме у этого урода. А если штурмом взять?

– Это будет даже не скандал – это бунт. Дворец дочери казначея рядом с императорским дворцом, поднимется страшный шум, прибежит гвардия – получится прямо-таки государственный переворот! Да и не осилим мы их.

– Ну, осилить-то осилим, вот только это глупо будет – перебить стражу императора. Нет, таким способом не получится. И времени мало уже. Ты денег собрал?

– Собрал. Помогут ли только… – Олег горестно потёр лоб и из его глаза выкатилась слеза – вот суки, мы же не трогали никого! Ну почему на нас всё?!

– Потому что ВЫ не трогали, потому и на вас. Решили, что вы теперь слишком мягки и вкусны, можно вами и закусить. Ладно, вот что я предлагаю: как стемнеет, я и Амалия пойдём в дом этого зятя – ты мне его покажешь – и попытаемся узнать что-то о твоём отце. Как он выглядит, этот зять? Иди сюда!

Олег подошёл и сел рядом с Владом, тот ввёл его в транс и вытянул из него воспоминания о пришедшем родственнике казначея, потом разбудил и сказал:

– Всё, видел. Прохиндей, ещё тот. Отдыхай, потом сопроводишь нас к его дому. Если в доме не будет – пойдём к докам и будем надеяться, что твой отец ещё жив, будем его вытаскивать. Я думаю – практически уверен – что это дело рук твоего знакомого. Конечно – он не сам это всё сделал – кто-то исполнял, но то, что он в этом замешан – уверен. Отдыхай.

Вечер наступал медленно, день не хотел сдаваться ночи, но она всё-таки одолела, и скоро на тёмно-синем небе проступили мириады звёзд. Город стихал, не слышно было криков ослов, ржания лошадей и грома подкованных железом колёс повозок по булыжникам мостовой. В элитном районе стало вообще тихо и безлюдно – редкие припозднившиеся слуги проносились к месту своей работы почти бегом, опасаясь наказания хозяев за опоздание. Наконец и последние прохожие исчезли и Влад с Олегом и Амалией выскользнули из ворот особняка. Они не стали садиться на лошадей – идти было недалеко, да и привлекать к себе внимание стуком копыт им никак не хотелось. Они были одеты в тёмные костюмы – Амалия и так всегда теперь ходила в чёрном костюме, а Владу пришлось найти свой старый кожаный костюм в котором он путешествовал из Викантии. Они намазали лица сажей, их мечи были в чёрных ножнах, так что ни одно светлое пятно не указывало на то, что вдоль высоких заборов крадутся неслышной походкой люди. Олег ничем не выделялся из их группы, Влад позаботился об этом.

Они подошли к высокому забору, за которым жил тот человек, который, по предположению, был источником неприятностей. Осмотрев высоченный забор, Влад решил, что в лоб брать поместье глупо – надо искать где-то тайный ход, слабое место. Пока что такого не было видно – высоченный забор, метра четыре высотой, наверху острые штыри, хуже того – за стеной слышалось ворчание собак. Пройдя вдоль забора вправо, через метров сто, Влад заметил, что к забору, с внутренней стороны, вплотную примыкает огромное дерево – его крона с развесистыми толстыми ветвями выходила за территорию поместья, одна ветка была прямо над ними, на высоте метров трёх с половиной. Влад прикинул, подозвал к себе Амалию, она встала ему на сложенные в зацеп ладони и он, с силой подбросил её вверх, выстрелив ей как из катапульты. Девушка зацепилась за ветку, легко подтянулась и уселась на неё. Влад приказал Олегу оставаться у дерева – его способностей было недостаточно для того, что им предстояло. Амалия легла на ветку, обвила её ногами и, наклонившись вниз, протянула руку. Влад подпрыгнул, уцепился её за руку и подтянувшись тоже влез на ветку, почти не прогнувшуюся под их тяжестью.

Они медленно, почти не шевеля листьями и не ломая сухих веток ползли по дереву, поднимаясь над забором, пока, наконец, не перевалили через него – прислушались и по очереди спрыгнули вниз, присев на корточки – всё было тихо. Влад присмотрелся ночным зрением – такое же он сделал и Амалии – вокруг не было ни одного человека, кроме двоих людей у входа. Один из охранников вроде как дремал, другой, облокотившись на стол, что-то пил. Влад осмотрел дом – идти через центральный вход как-то не хотелось – будут трупы, будет много шума – вдруг купца держат тут – могут от страха перерезать ему горло. Чёрными тенями Влад и Амалия прошли вдоль стены к задней части дома и вдруг за углом наткнулись на прогуливающегося охранника. Тот застыл на месте, открыв рот и собираясь крикнуть, когда Амалия одним ударом перебила ему горло и он захлебнулся своей кровь, булькая и извиваясь на земле – она тут же свернула ему шею. Влад укоризненно покачал ей головой – теперь труп прятать! Можно же было его просто усыпить! Амалия невозмутимо пожала плечами – ну так вышло. Чего уж… Она схватила труп и как муравей, толкающий огромную гусеницу, уволокла мертвеца в подзаборные кусты. Через минуту вернулась и парочка продолжила свой вояж по теням, падающим от причудливо подстриженных садовых кустарников. Луны в этом мире не было, но звёзды и некоторые, разлохматившиеся по небу галактики, так ярко светили, что свет был не хуже, чем если бы не небе висела луна.

С тыльной стороны дома Влад обнаружил на втором этаже открытое широкое окно – ночь была тёплая, летняя, видимо кому-то в доме показалось, что необходимо проветрить комнату и теперь был вход в дом, правда на высоте нескольких метров. Впрочем – теперь это было не страшно, так как стена была покрыта каким-то лепными украшениями, вензелями, прекрасно подходящими для того, чтобы два сильны и ловких человека поднялись по ней, как по лестнице эскалатора. Влад увлёкся осмотром этой «лестницы», когда Амалия почти неслышным тихим голосом сказала:

– Господин! Сзади!

Влад повернулся и увидел перед собой пять пар глаз, сияющих демоническим зелёным огнём – собаки!

Это были огромные собаки, но не такие, как вылизанные земные псы, от былой боевой славы которых осталось лишь воспоминание о римских легионах, где они служили как простые легионеры, нет, это были зверюги поджарые, сильные, в рубцах от ран. Они не лаяли и лишь рычали так, что их захлёбывающийся рык напоминал звук внедорожника, буксующего в грязи. Собаки уже приготовились к броску, Амалия выхватила из-за спину меч, когда Влад, вдруг, по наитию, послал им мысль-посыл:

– Стоять! Хозяин! Вожак! Подчиниться! Хозяин! Рычание стихло, собаки недоумённо посмотрели на него и вдруг в голове Влада возникла картинка мысль:

– Хозяин? Разговаривать? Картинка-Влад: Хозяин?

Влад послал мыслеобраз: Хозяин! Любить! И послал картинку своей руки, гладящей собаку между ушей, добавив ощущение ласки и покоя.

Собаки улеглись на землю, высунув языки и «улыбаясь» – Хозяин! Любить! Не бить! – образ палки, опускающейся на бока собак.

Влад с возмущением послал образ палки, сломанной в его руках: Не бить! Хозяин – образ гладящей руки и подающей кусок мяса. Собаки тонко взвизгнули и облизнулись, уронил с языков капли слюны.

Видимо собак воспитывали очень жёстко, жестоко, избивая их до ран палкой, выковывая из них совершеннейших зверей. Влад всегда был мнения, что нет пород собак – убийц, только человек делает из них ненормальных существ, загрызающих детей и набрасывающихся на своих хозяев. Всё подлое, всё безумное собака перенимает от человека, и только он виноват в тех бедах, что иногда приносят собаки.

Он сосредоточился на их мыслях и передал мыслеобразы: Влад-Хозяин-Друг, Амалия-Друг – Самка Хозяина, Олег-Друг – не трогать! Потом добавил: не трогать – пока Хозяин не приказал! Пока не приказал – все друзья!

Собаки согласно повиляли обрубленными хвостами и передали образы: Любить-Хозяин!

Влад был удивлён – эти собаки обладали зачаточными ментальными способностями – впрочем – а кто проверял обычных, земных собак на ментальные способности? Может они не хуже этих, могли обмениваться мыслями?

Однако, думать об этом было пока некогда, Влад кивнул Амалии, они подошли к стене, и цепляясь за малейшие неровности и лепные украшения, стали подниматься к открытому окну…

Глава 13

Две чёрные фигуры ползли по стене, прилипая к ней, как будто были намазаны липким клеем, наконец, Влад оказался возле проёма окна, закрытого очень тонкой тканью, почти сеткой. Прислушался – за окном кто-то стонал, пыхтел, кровать сотрясалась и скрипела от движения. Подождав до самого высокого истошного крика в этой какофонии страсти, Влад запрыгнул в окно и оказался перед широким «сексодромом», на котором, верхом на мужчине сидела симпатичная девушка, вытаращившая глаза от страха, но всё ещё сотрясаемая судорогами оргазма.

Лекарь сразу послал ей ментальный посыл: Спать! – она завалилась на бок, как мешок с картошкой. Мужчина ничего не понял, затормошил её, спрашивая:

– Ты чего? Что с тобой случилось?

Потом обернулся и заметил тёмную фигуру у окна, раскрыл рот и собрался крикнуть, когда лекарь оглушил его ментальным ударом и вломился к нему в голову, читая его воспоминания.

Как оказалось – подозрения Влада были совершенно обоснованы. Купца заманили в особняк казначея запиской, якобы от самого казначея, а потом оглушили и вывезли в карете его зятя. Исполнители всего были портовые бандиты, которые и должны были забрать всю сумму – пятьдесят тысяч за игровой долг, а пятьдесят – чистый заработок. Плохо было то, что купца уже не было в доме – его вывезли в доки прямо перед приходом Влада – они опоздали совсем немного. Кроме того – тут присутствовал и мотив мести – некоторое время назад Панфилов отказал главарю бандитов в дани, которую платили все те купцы, что пользовались портом. Раньше они его не трогали – когда он был в Товариществе на паях – товарищество само было полукриминальным сообществом и его участники вполне могли потягаться с решительностью и жестокостью бандитов, но теперь он был один и бизнес его был легален. В общем – ничего не оставалось, как идти в доки и пытаться выручать Панфилова – деньгами, или силой.

Влад немного подумал – что делать с этим негодяем? Потом снова вошёл в его голову и навсегда вбил ему подчинение и лояльность к Владу – хотелось его прибить из-за содеянного, но он удержался. Ещё подумал – и привил ему полное отвращение к азартным играм. У лежащей женщины он стёр воспоминания об их лицах – хотя они и были вымазаны чёрным и узнать их было трудно, практически невозможно, но лучше перестраховаться. Теперь – не было тут никого – а упала она в обморок от наслаждения.

Нужно было выйти отсюда, по возможности без трупов, а ещё – ему хотелось увести из этого нехорошего места собак. Они прошли по тёмным коридорам, у выхода Влад оглушил двух охранников – его ментальная сила день ото дня увеличивалась, по мере применения. Уже у входа их догнала стая собак – их было пятеро – три суки и два кобеля.

Влад передал им: Картинка «Хозяин» – Идти в логово – картинка «собаки» – идти с ним – рука, гладящее по голове – кусок мяса – удовольствие. Собаки «заулыбались» и огромная сука передала: удовольствие – идти – Хозяин – картинка Влад. Он повернулся и вышел на улицу, за ним вынеслась стая собак, потираясь о его ноги могучими боками, с перекатывающимся мышцами.

– Амалия, сбегай за Олегом к дереву!

Девушка сорвалась с места, недоверчиво косясь на могучих четвероногих существ и унеслась за угол. Чрез минут пять появилась уже с Олегом, который с испугом смотрел на окруживших Влада зверей, светящихся из темноты зелёными глазами.

– Эттто что такое? – Олег заикался, глядя на этот прайд.

– Это наши друзья. Мои. Теперь. Давай о другом: твоего отца увезли в доки, время подпирает, надо ехать. Не успели мы. Тебе надо было сразу идти ко мне, как появились какие-то подозрения, а не болтаться по городу.

– Я думал, что мы сами разберёмся, не хотел вас дёргать… – Олег грустно потупился и пожал плечами – если бы знать.

– Ладно. Погнали к дому! Олег – не отставай!

Влад лёгкими скользящими прыжками понёсся вниз по улице, рядом с ним бежала стая собак, стелясь над мостовой как волки, сзади, отставая на шаг, бежала Амалия, как маленький бесёнок и уже совсем сзади, тяжело топал Олег, отставая от модифицированных людей и могучих собак. В особняк они вбежали почти не запыхавшись – для Влада и Амалии эта пробежка была, как лёгкая разминка – лекарь подозревал, что он бы мог бежать десятки километров, а то и сотни, не останавливаясь, вот только проверять возможности своего тела в этом направлении ему как то не хотелось – лучше ехать в карете со всеми удобствами и женщиной под боком…

Они пересели на коней, под испуганными взглядами слуг – их пугали и собаки, и жуткий вид перемазанных сажей хозяина и его телохранительницы. Олег подхватил тяжеленные мешки с деньгами, уложил на лошадей и они двинулись в ночь.

Охранники Панфиловых порывались ехать с ними, но Влад запретил – в послании недвусмысленно было сказано, что нельзя брать с собой больше двух человек.

Лошади с грохотом неслись по улицам, спускаясь всё ближе и ближе к морю, скоро запахло гниющими водорослями, йодом и тухлой рыбой.

Влад спросил Олега:

– Где тут доки, веди!

Кривая улица, заставленная какими-то трактирами, подозрительными заведениями вроде борделей или питейных заведений вела, извиваясь, вдоль порта, выводя на огромную площадку за причалами, где рядами стояли охраняемые и неохраняемые склады. Всадники подъехали к площадке, и тут Владу, который никогда тут не был пришла в голову мысль: «А как они тут найдут тех, кто им нужен?»

Влад связался мысленно со стаей собак, которая их сопровождала и кралась в темноте, прижимаясь к стенам домов и передал: Искать – картинка Панфилов – передать Хозяину. Вожак стаи подал ему ответный сигнал согласия и собаки тенями растворились среди складов. У одного из складов кто-то громко заматерился, спрашивая соседа:

– Ты видел? Какой-то зверь бежал! Нет, ты видел? У него глаза горели!

– Отстань… пить надо меньше.

Затем всё затихло, пошло тяжёлое ожидание. Влад со спутниками стоял у въезда на территорию доков и наблюдал за обстановкой вокруг, когда из глубины кучи стоящих складов появилась одинокая фигура человека, приблизилась к ним и поманила за собой. Влад тронул нетерпеливо всхрапывающего коня коленями и двинулся следом за проводником. Видимо, начиная с того момента, как они вошли на территорию порта, за ними следили. Олега они знали в лицо, так что его безошибочно определили – да и кто ещё мог болтаться глубокой ночью посреди портовых доков, когда тут и отчаянные мореманы проходили только толпами не меньше, чем по три-пять человек. Через десять минут неспешной езды, они приблизились к огромному сараю, в котором мог уместиться целый корабль – провожатый обернулся к ним и сделав приглашающий жест, сказал:

– Вам туда – затем издал неопределённый смешок и исчез за углом.

Влад осмотрелся – вокруг было тихо, он привязал коня к столбику у входа, со всей душой надеясь, что его транспортное средство не исчезнет, в процессе разборок с местными уркаганами. Олег снял тяжёлые мешки с золотом, крякнув от тяжести и пошатнувшись, перевесил их через плечо и пошёл внутрь, следом за Владом. Лекарь вошёл в сарай, в котором посреди пустого утоптанного пыльного пространства стоял обычный стол на четырёх ножках, на нём горел масляный светильник, оставляя в воздухе змейку копоти и запах гари, на стульях возле стола сидели несколько людей – один высокий, седоватый мужчина, лет сорока с небольшим, с вполне приятным ухоженным лицом и двое мордоворотов – больше похожих на участников боёв без правил, чем на людей, которые могут вести переговоры о чём-либо.

Неожиданно в голову к Владу пришёл посыл от вожака стаи (в мыслеобразах он называл себя Умный) – картинка Панфилов – картинка склад – картинка территория вокруг – вопрос – стая? Судя по картинкам, Влад понял, что Панфилов ещё жив и находится рядом с тем сараем, где они сейчас находятся, только ближе к морю, на причале. Если что – бандиты могут сразу скинуть его в воду – и всё. Вопрос закрыт. Влад ответил – стая – ждать. Тихо. Не выдавать себя.

Влад и его спутники подошли к свету, сзади сразу отделились от стен человек десять, вооружённых до зубов мужчин, вставших сзади них. Он осмотрел ночным зрением сарай – впереди, у стены, были скрыты ещё, по меньшей мере, с десяток человек, они прятались за грудами ящиков и только макушки, торчащие из-за деревяшек, выдавали их присутствие. Обычному человеку, в темноте, было ни за что их не разглядеть.

– Приветствую вас, господа. Вы нас приглашали, вот мы пришли – Влад взял инициативу в свои руки – у вас, как говорится, товар, у нас покупатель, давайте рассчитываться и разойдёмся. Я надеюсь, господин Панфилов ещё жив?

– А ты кто такой вообще? – хрипло сказал один из мордоворотов.

– А вам-то зачем? Получайте деньги и выполняйте договор. Отчитываюсь я только перед судом. Вы что, судьи, что ли? – Влад холодно-презрительно посмотрел на сидящих, бесцеремонно взял свободную табуретку и пододвинув к столу уселся на неё верхом.

– Что же – вмешался высокий господин – вполне закономерный ответ. Нам незачем знать, кто спутники этого молодого человека, главное знать – принёс он что-то, о чём договаривались, или нет. Зачем нам знать ваши имена… – он доброжелательно подмигнул Владу, однако в его прищуренных глазах мелькнуло обещание припомнить пришлым лохам дерзость.

– Карзубый, прими у господ их груз. Да заодно прими их железки, что торчат за спиной… а то ненароком порежутся. Бандиты сзади придвинулись ближе, нависая над Владом и его спутниками, он сделал знак – не сопротивляйтесь и позволил бандитам расстегнуть перевязь меча. В поместье они наскоро умылись, но не до конца, так что лица их были перепачканы, что, впрочем, не заинтересовало бандитов – не меньше половины из них были такими же чумазыми – только не в виде маскировочной окраски, а просто от лени и отсутствия элементарной гигиены. Их вожак, наоборот, оставлял впечатление умного и образованного человека, его речь была изысканна и приличествовала дворянину, а не портовому бандиту.

Идя сюда, Влад приглушил свою ауру ещё больше, чем обычно – вдруг у бандитов окажется свой магик – так и оказалось. Из-за спин стоящих сзади мордоворотов выступил человек в простой одежде, с сиянием вокруг тела как у магистра и сообщил вожаку:

– Вот у этих двух магические амулеты. Этот чист.

– Господа, дайте-ка сюда ваши амулеты, а то как-то неправильно – вы защищены, а я нет!

Главарь врал – у него было два амулета – видимо, на физическое и магическое воздействие. Влад не стал протестовать, стянул с пальца перстень-амулет, положил его на стол, протянул руку к Амалии, она стянула свой и тот присоединился к своему близнецу.

– Чисты все – магик удалился в темноту, наблюдая за ходом переговоров.

– Господа! Что-то неприветливо вы встречаете, а? – Влад вложил в голос нотки укоризны – разоружили, купца не показываете, отняли амулеты – это что за способ делать дела? Нехорошо как-то!

– А кто тебе сказал, что у нас договор? Вы, ублюдки, должны нам денег. Если принесли – кладите на стол, потом будем разговаривать! – второй мордоворот за столом чётко подытожил конкретику их отношений.

– А с чего вы решили, что мы вам должны – нарочито удивлённо ответил Влад – вы захватили уважаемого человека, очень уважаемого, потребовали денег непонятно за что, и теперь вот обижаете нас! Вы ведь можете за это и ответить.

– Перед кем ответить? Перед вами, что ли, напыщенные индюки! – первый мордоворот презрительно фыркнул. Да последнее что вы видите – вот этот грёбаный сарай и наши морды. Кто сказал, что вы отседа выгребете?

– Ну – это как то неправильно – продолжал укорять Влад – мы принесли деньги, вы должны отпустить купца, поделить их и валить отсюда как можно быстрее, пока вам хвост не поджарили, или я что то не понимаю?

– Взять их – связать! Мешки на стол. Хватит болтовни! – седовласый главарь повелительно махнул рукой, на Влада и его спутников навалились бандиты, стянув руки сзади верёвкой и ноги внизу, у ступней так, что они превратились в подобие личинок насекомых. На столы вытрясли содержимое мешков и груда золота засияла в свете лампы и магического светляка, который повесил бандитский магик после их пленения.

Влад заранее предупредил, чтобы его спутники повиновались и не сопротивлялись, если возникнет такая ситуация.

Из-за ящиков вышли остальные бандиты – их было двенадцать человек. Влад прикинул – в сарае двадцать пять, и трое рядом с купцом. Наконец, он услышал те слова, ради которых и было затеяно это представление с пленением – освободиться-то, ему было раз плюнуть, но он хотел, чтобы бандиты расслабились и забылись, ослеплённые блеском золота. А также привели сюда Панфилова – вдруг они при шумихе перережут ему горло.

– Давайте купца сюда, в кучку. Потом их притопим подальше отсюда, с мыса, их течняком и отнесёт в море. Обглодают рыбки, вот и нет Панфилова. Хватит, пожировал – а то – он завязал, он не работает! Это всем будет примером, что от нас не уходят.

– Может девчонку оставим? Гляди, какая сладкая! Позабавимся с ребятами, потом добьём. А может в бордель её продадим? Толстая Мадра нам неплохие бабки за неё даст.

– Позабавиться – можете. Но никаких борделей. Они должны все исчезнуть. Лучше, если вывезете на лодке и к ногам булыжник. И когда топить будете – брюхо им вскройте, чтобы не вспыли.

В сарай втащили Панфилова, он был избит – один глаз заплыл так, что не его было видно, рука замотана грязной тряпкой, а другая, видимо сломанная, висела плетью, но самое главное – он был жив. Его подтащили к столу и бросили на пол возле сына. Панфилов открыл рот с разбитыми губами и с болью сказал:

– И ты тут… ублюдки. Они и тебя взяли. Я попался как щенок. Зачем ты-то полез? Влад, и ты тут? Вот кошмар…

– Всё нормально – шепнул Влад – не переживай, Мирон. Когда начнётся, ползите с сыном под стол. Амалия, я начинаю с магика, ты бьёшь остальных. Начало по команде «поехали». Пока лежим тихо.

Влад приподнялся и сел на полу, бандиты увлечённо пересчитывали кучу золота и не обращали внимания на лежащих, Влад напряг руки и верёвки лопнули, как нитки, он кивнул головой Амалии, та проделала тоже самое, протянув руки, они сорвали верёвки с лодыжек и Влад негромко сказал:

– Поехали.

Тут же они взвились в воздух, Амалия обрушилась на бандитов у стола и каждый её удар убивал или непоправимо калечил одного из мордоворотов. Она скользила между ними как мангуста, её пытались достать клинками, но бесполезно – её руки и ноги мелькали так, что казались смазанными в воздухе, глаз не мог уследить за её движениями – удар – труп, удар – труп.

Влад же рванул к магику, сидящему на корточках у входа в сарай со всей возможной скоростью – это был наиболее сильный противник. Он приблизился уже на расстояние нескольких шагов, когда магик наконец, понял, что происходит что то невообразимое и активировался настолько, что вскочил, протянул руки в сторону «чёрной молнии», срубающей бандитов в центре сарая и в его руках заплескался шар файрболла… Но магик не успел: Влад срубил его ментальным ударом, выключив из сознания – магик упал на землю в оцепенении и Влад как коршун кинулся на него, ворвавшись в его мозг. Через несколько минут магик был уже в его подчинении, по его приказу встал и присоединился к Амалии, убивающей бандитов. Серии огненных шаров ударили в уцелевших, разбегающихся рэкетиров и настигли их в противоположной двери сарая. Ускользнул лишь главарь с двумя мордоворотами-заместителями, выскользнув из сарая под шумок, но Влад сосредоточился… и на улице послышалось рычание и дикие крики умирающих людей.

Через несколько минут всё стихло и в двери заглянули несколько собачьих морд, облизывающих окровавленные физиономии и «улыбающихся» умильными собачьими улыбками. С портовой бандой было покончено. Влад подошёл к столу – Амалия, морщась, выдёргивала из предплечья арбалетный болт – кто-то успел выстрелить в неё со спины – амулета на ней не было, так что регенерация не работала. Влад подошёл к ней, погладил по окровавленным волосам:

– Молодец, хорошо поработала – приподняв девушку, положил её на стол, прямо в рассыпанные золотые монеты, погрузил её в транс и за десять минут устранил ранение.

– Давай найди наши амулеты – скорее всего они у главаря – там собачки его покусали, поищи по карманам, только постарайся сильно не испачкаться.

– Эти твари мне костюм новый испортили! – Амалия злобно пнула труп бандита с переломленной шеей, невидящие глаза которого смотрели перпендикулярно его спине – убила бы ещё три раза гадов!

– Иди, иди – пошарься по карманам у главаря, а то какая-нибудь сука попрёт наши амулеты, я тогда тебя не полюблю! – Влад усмехнулся, но Амалию сдуло с места, как ураганом.

Лекарь нагнулся к копошащимся под ногами и матерящимся Олегу и его отцу, взял кинжал, выроненный одним из мёртвых бандитов и снял путы с обоих. Они, кряхтя и постанывая, стали подниматься, Олег растирал руки, а его отец, вздрагивая, придерживал одну руку другой.

– Олег, ссыпь этот металл в мешки, мне стол нужен, а то твой отец не дай бог не дотянет до дома – Влад указал на груду золота на столе.

Олег сгрёб золото в мешки, сбросил их на пол, Влад уложил Панфилова на стол и начал лечение. Через пятнадцать минут рука была практически здорова, воспаление вокруг отрубленного пальца устранено, а общее самочувствие купца улучшилось настолько, что он бодро поднялся и стал поторапливать всех отсюда убираться, мотивируя тем, что могут прийти ещё бандиты – где мы их тогда хоронить будем? На что Влад резонно ответил, что хоронить мы их не собираемся, надо же чем-то и крысам попитаться!

Появилась Амалия, злющая как чёрт и вымазанная в крови по самую макушку – амулеты она изъяла у трупов, но вывозилась по самое не хочу. Её мало волновало, что она убила больше двадцати человек, но вот то, что испорчен её новый красивый костюм – потрясло её до глубины души. Если бы сейчас появились ещё члены портовой банды – она бы их зубами разорвала – как собака.

Натуральные же собаки заглядывали в двери сарая и умильно махали куцыми хвостами. Влад подозвал их мысленно и они радостно подбежали, припадая к земле и подпрыгивая, улыбаясь и всячески выражая свою радость от встречи с Хозяином. Он души их поблагодарил: картинка – Влад – картинка – тёплая рука на голове между ушей – картинка – чашка с мясом и подстилка – Дом. Панфилов с ужасом смотрел на рыгающих вокруг Влада восьмидесятикилограммовых зверюг с горящими глазами и оторопело спросил:

– Как ты это сделал?! Это же бордосские волкодавы! Их воспитывают как убийц воинов и они до конца жизни всех ненавидят!

– Мирон, эти существа гораздо приличнее и вернее множества людей, и кстати – возможно – умнее. Просто их много обижали и они ожесточились. Ладно, к делу: едем домой – вы к себе, я к себе. Зятя казначея не трогайте – он теперь не представляет никакой опасности. Он под контролем.

– Влад, я тебе должен. Может, заберёшь эти деньги себе? – Панфилов недоверчиво посмотрел на лекаря.

– Обижаешь, Мирон. Я не для заработка тебя выручал. Вот Амалии купи пару костюмов – она вишь как переживает за свой костюмчик – Влад хохотнул и пошёл к выходу. Его взгляд упал на магика, стоящего у входа – он совсем забыл про него.

– Как тебя звать?

– Аканфий.

– Пошли со мной, Аканфий. Теперь ты будешь до конца жизни со мной. Заодно кое-что мне «расскажешь».

Они вышли из сарая, лошади стояли на месте, Влад усадил Аканфия за спину Амалии, Панфилов сел в седло лошади сына – тот пристроился сзади, Влад отправился в одиночестве – если не считать стаи собак, бегущих по обе стороны от его жеребца. Вокруг было настолько пустынно, что не верилось, что здесь вокруг живут люди и кипит жизнь – даже ночная. Всё как будто вымерло и казалось – все вокруг знают, что произошло в сарае. Впрочем – может и знали – везде есть глаза и уши…

По приезду в поместье Влад сразу распорядился накормить собак и предоставить им место для проживания – подстилки, свою комнату. Они с жадностью поели – их, скорее всего, держали впроголодь, чтобы они были злее. Собаки счастливо развалились на подстилках в своей комнатке, сзади конюшни, а Влад побрёл к себе в дом, размышляя – почему бы не попробовать заняться генетическими экспериментами? Вот собаки, верные и умные существа с ментальными способностями, а если на них воздействовать магией, во время вынашивания ими щенков? Какие щенки получатся? Эта идея его так заинтересовала, что он не разбирал дороги и чуть не врезался носом в дверь ванной комнаты, успев затормозить в последний момент. Ванна уже была готова, рядом с ней лежали полотенца, чистое бельё и халат, Влад с наслаждением погрузился в горячую чистую воду и закрыл глаза. Через минут пять, он без удивления почувствовал, как к нему под бок прокрался кто то гладкий и упругий – и явно это была не собака и не пленённый магик…

Амалия натирала его душистым мылом, тёрла мочалкой и прижималась твёрдой грудью до тех пор, пока он не схватил её, и не случилось то, чего она и добивалась. Дважды.

Утром, после гимнастики в виде «отжимания» на Амалии и умывания, Влад вызвал к себе Аканфия, пристроенного пока в помещении для стражников. Это был мужчина на вид лет сорока, но явно гораздо старше – магики живут долго и стареют медленно. Влад вначале хотел его допросить словесно, потом решил – зачем? Надо практиковаться в ментальной магии, да и получится быстрее, если выкачать его знания напрямую. Впрочем – особых знаний от магика не получил. Всё что он узнал, это то, что этот магик был инициирован ещё в детстве, в порту, где и родился и жил, инициирован таким же, как он, самоучкой, лекарской школы не заканчивал и особой помощи Владу в овладении магией оказать не мог – кроме информации о структуре бандитской сети в порту, да имён участников бандитского подполья, он дать не мог. Аканфий был довольно сильным самоучкой, самостоятельно овладевшим боевой магией – как и Влад. Впрочем – совсем не лишне было иметь рядом полноценного боевого магика.

В общем, новый член его команды Влада немного разочаровал, но потом он успокоился – главное способности есть, а выковать из него оружие – его проблема. Лекарь объяснил магику его обязанности, главной из которых была одна – блюсти интересы господина как умеет, не щадя своих сил.

Через полчаса после разговора с Аканфием, Влад собрал всех членов своей команды за столом на террасе. Они пили чай, разговаривали о насущном и отвлечённом, присматривались к новому члену команды и поглядывали на собак, решивших, что их место возле Хозяина и обступивших его кольцом из лоснящихся чёрных тел.

Влад поручил Казалу и Аканфию посетить гильдию строителей и заняться реконструкцией приобретённого поместья, они обсудили, что там должно быть и под какие нужды – от ванн до унитазов и от столов до освещения. Окончательную структуру столичной клиники он собирался обсудить с Марьяной.

Теперь – настало время посетить гильдию магиков, их Академию.

Влад связался с вожаком стаи собак и сообщил: Хозяин уйти – стая дома – скоро приду! Вожак недовольно смирился: скоро – Хозяин – скорее – ждать! Влад потрепал его по тёплой, нагретой на солнце голове, заглянул в почти человечьи глаза и пожмакал его холодный нос – скоро! Тот лизнул его руку, положил голову на лапы и демонстративно закрыл глаза – типа – «иди уж!»

Лекарь надел новый костюм, позвал Амалию, надевшую копию вчерашнего, испорченного в борьбе с бандитами костюма, и они уселись в сёдла приготовленных слугами коней. Владу, всю жизнь обходившемуся без прислуги, теперь нравилось, что у него всегда есть чистая одежда, всегда приготовлен обед из самых лучших продуктов и не надо заботиться о бытовых мелочах – в богатстве много своих преимуществ, к хорошему быстро привыкаешь. Только вот не оставляло ощущение того, что он находится в какой то хорошей сказке, и это всё скоро закончится… так, почему-то, часто бывает в жизни.

Гильдия магиков находилась на противоположном конце столицы – не такой большой, как крупные города Земли, но вполне протяжённой вдоль берега моря. Это было большое поместье на мысе, выступающем в море на полкилометра, напоминающее чем-то провинциальные поместья, каким Влад их видел на картинках старых художников. Вокруг поместья стоял старый каменный забор, обвитый виноградом с огромными листьями и висящими зачаточными гроздями, только что бывшими гроздьями цветов.

Влад подумал: «Видно, что кто-то из гильдии хорошо умеет управляться с растениями… интересно было бы попробовать генетически модифицировать растения – тут такой просто для фантазии… вот как будет свободное время – займусь!»

У ворот гильдии они были встречены привратником, магиком, с недоверием, осмотревшим дворянина с его странной спутницей, больше похожей на карикатурного наёмника, с мечом за спиной и в кожаном костюме, чем на даму света. Дворянин тоже как то не внушал доверия – нет лоска, нет положенного церемониального меча на поясе, и приехал сам, на лошади, а не в карете – странные типы в общем.

– Что хотели господа? – привратник холодно, скрестив руки на груди, посмотрел на путников.

– Господа желают увидеть ректора Академии магии.

– А кто вы, представьтесь, пожалуйста – привратник перекрыл вход своим телом, как бы давая понять – Академия, а тем более её ректор, не для всяких там проходимцев и странных личностей.

– Я граф Савалов. У меня письмо к ректору, от Великого магика Санрата. Может хватит уже вопросов? – Влад уже начал сердится и поймал себя на том, что он как то отвык получать отказы – даже к императору входит спокойно, без назначения аудиенции, а тут – какой-то привратник в гильдии! – и усмехнулся про себя – вот что значит – обнаглел, заматерел уже в своём графском звании.

Привратник изменился в лице:

– Сейчас доложу!

Влад подумал: то ли имя Санрата его так взбодрило, то ли уже слух о Савалове разнёсся по столице… Через несколько минут привратник появился, распахнул ворота и пригласил, с лёгким поклоном и полным уважения голосом:

– Ректор Мерканов ожидает вас. Проезжайте к главному корпусу, там вас встретят.

Копыта лошадей зацокали по брусчатке внутреннего двора Академии – до главного корпуса, того самого поместья с высокими колоннадами и огромными мозаичными окнами пришлось ехать довольно далеко, так что Влад удивился – как успел привратник связаться за столь короткое время с руководством, и получить санкцию на их проезд – видимо у них были какие-то магические способы связи, о которых он не знал.

У ворот стояли двое слуг, молодых людей, у которых были видны ауры магиков – Влад подумал: «Неужели тут все слуги магики? Интересно… и молодых много – они что, не заканчивали Школы магии? Как-то я мало интересовался этим вопросом – может школы магии это начальное образование, типа техникума или ПТУ, а академия уже как университет? Разберусь потом».

Они сдали лошадей слугам и поднялись по широкой лестнице с вытертыми ступенями на «рецепшен» академии. Там их ждал ещё слуга-магик, почтительно поздоровавшийся и предложивший пройти за ним к Ректору.

Атмосфера в академии напомнила Владу университет, в котором он учился – пахнущие пылью веков стены, высокие сводчатые потолки, паркетный пол, вытертый ногами поколений студентов – как то даже пахнуло ностальгией. Не хватало только запаха сортира из-под лестницы… а так был бы типичный корпус университета.

Как обычно – ректор обитал на втором этаже, под простой и незамысловатой золотой табличкой с надписью «Ректор». Сопровождающий их парень открыл перед ними дверь, и Влад с своей телохранительницей оказались в комнате секретаря, с длинной вереницей стульев у стены, для ожидающих предстать пред светлые очи ректора, и столом секретаря в углу комнаты, у огромной дубовой двери, за которой, видимо, и находился великий Ректор Академии. Секретарём была смазливенькая дама средних лет, в завитушках и кружавчиках, вполне миленькая – Влад мельком подумал, что при определённых обстоятельствах он бы ей вполне отдался.

Дама с любопытством оглядела интересного высокого мужчину, перевела взгляд на его спутницу и её глаза удивлённо расширились – в своём «космическом» комбинезоне и с мечом за спиной, Амалия выглядела очень соблазнительно и опасно. Нечасто в Империи можно встретить женщину-наёмницу, да и обычно они бывали страшные, мужеподобные, а тут такая красотка… Эти мысли быстро пронеслись у неё в голове – Влад это видел как на дисплее – настолько явно все эмоции отразились у неё на напудренном лобике – в следующий момент она поприветствовала графа и пригласила его войти в кабинет ректора:

– Господин ректор вас уже ожидает, пройдите, пожалуйста! – и завистливо упёрлась взглядом в твёрдую попу Амалии, последовавшей за хозяином, и, как будто чувствуя взгляд «конкурентки» нарочито невозмутимо шествовавшей за Владом.

Влад ожидал увидел что то «гаррипоттеровское», этакого Дамблдора, в вариациях, но как ни странно, ректор оказался простым человеком, лет тридцати-тридцати пяти, в «гражданской» одежде, коротко постриженный почти по земным стандартам, и лишь умные глаза с морщинками вокруг них, выдавали его истинный возраст и его силу – если не считать яркого сияния ауры вокруг его тела. Он был невысок, но довольно крепок и лёгок в движениях.

Ректор вышел из-за стола и протянул руку Владу, приветствуя его. Его пожатие было крепким, но не нарочитым – рука сухой и шершавой, как будто ректор, кроме письменного стола знал дорогу в спортзал и на площадку для фехтования – впрочем – скорее всего так и было, в этом мире человек, не умеющий фехтовать, был или крестьянином, или редкостью, достойной кунсткамеры.

– Приветствую вас, граф, и вашу прелестную спутницу – ректор кивнул головой в сторону Амалии – наслышан, наслышан о вас. Много наслышан! – он усмехнулся и вгляделся в фигуру Влада, осмотрев его с ног до головы. И что же вас привело к такому скромному книжному червю, как ректор академии? – ректор усмешливо прищурился, ловя реакцию Влада – видимо решал для себя, как надо держать себя с графом и что он из себя представляет.

– Приветствую вас, господин ректор, сразу заявляю – всё, что вам рассказывали обо мне плохого – враньё! Я гораздо хуже.

Влад улыбнулся и достал записку Санрата:

– Вот моё рекомендательное письмо от Великого магика, тут всё описано.

– Давайте присядем – ректор указал на кресло перед его столом, обошёл его и сел на своё место, сразу став более официальным и строгим, как настоящий ректор. Он прочёл письмо, подумал немного, и спросил:

– Вам известны условия обучения в академии? Оплата тут составляет две тысячи золотых. Мы не благотворительная организация. Каждый, кто желает получить знания – должен за них платить. Конечно, учиться как все, вы не будете – я вам выделю персонального преподавателя, как просил меня сделать Санрат – кстати – чем это вы его так подкупили? Давно не видал, чтобы он так о ком-то пёкся, вы не родственник ему? – ректор с усмешкой вгляделся в лицо Влада – ну, вроде, непохожи… может тайный сын? Или племянник? Кстати, может вы перестанете скрывать вашу ауру? Очень уж хочется посмотреть на НАСТОЯЩУЮ вашу ауру – ректор усмехнулся, давай понять, что от него уж такие вещи не скрыть.

Влад немного удивился – он считал, что хорошо укрыл ауру от нескромных глаз, потом мысленно пожал плечами – всё-таки это ректор академии, учёный и очень сильный магик, почему бы ему не знать и не видеть? Лекарь открыл ауру полностью и ректор замер, откинувшись на спинку кресла:

– Эт-то что такое? Я за всю свою жизнь, а она у меня долгая, заверяю вас, не видел такой мощной ауры! Теперь я понимаю, почему вы её скрываете. Вам это надо делать более умело. Где вы обучались?

Влад замер – он ждал этого вопроса и страшился его. Ему не хотелось рассказывать о своём мире, о том, что он попал сюда из параллельного мира. Кто знает, как на это отреагируют окружающие? Он собрался и осторожно ответил:

– У меня диплом школы магии Лазутина. А то, что у меня аура яркая и способности выше средних – проявилось только недавно – в меня ударила шаровая молния, после этого я и стал таким, каким вы меня видите. Но я многого не умею, не знаю, потому и возник вопрос о том, чтобы мне поучиться у знающих магиков. И ещё – мне хотелось бы почитать кое-что из литературы, посвящённой магии, в библиотеке академии. Это возможно?

– Конечно, возможно. После внесения платы и, соответственно, получения вами статуса адепта академии. Не скрою, я слышал о вас, слышал странные и неправдоподобные вещи. Говорили, что вы ещё обладаете и ментальными возможностями? Это так?

– Так. Я сам не знаю предела своих возможностей, открытых молнией. Очень хотелось бы понять и разобраться в них.

– А нам-то бы как хотелось! – усмехнулся ректор – с одной стороны, вы очень интересны, как объект исследования, а с другой – вы можете угрожать существованию гильдии и самого государства… Надо влить ваши способности в нужное русло, очень не хотелось бы вас уничтожать, – взгляд ректора стал острым и колючим, и Влад с холодком подумал: «Этот – может. Стелет мягко, а спать жёстко. Надо быть очень осторожным с ним».

Ректор помягчел и сказал:

– Ну мы всё как то не том – мне, как учёному магику очень интересно разобраться в происшедших с вами переменах, так что вам будет предоставлен учитель, господин Макобер. Это один из старейших преподавателей, и вообще – один из старейших магиков. Сейчас я его приглашу. Только предупреждаю вас – он чудаковат, не обращайте внимания на его причуды, на самом деле он сильнейший боевой магик, опытнейший магистр магии, патриарх, можно сказать. Если бы не его закидоны, возможно он был бы сейчас Великим магиком гильдии. Впрочем – скорее всего он бы и не захотел им быть, великим, это должность больше административная, а он любит научные исследования.

Ректор написал на бумажке несколько слов, что-то сделал руками, какой-то пасс, и бумажка исчезла в голубой вспышке. Он посмотрел на Влада и сказал:

– Я следил за вами – вы точно никогда не имели дела с магическим перемещением предметов в пространстве, иначе бы не смотрели бы с таким восторгом на рутинную отправку записки. У меня была мысль, что вы засланный из какой-то другой страны шпион, в нашу академию, но думаю, всё-таки вы рассказали правду. Вряд ли вы смогли бы скрыть от меня ложь.

Около двадцати минут прошло в праздных разговорах, ректор расспрашивал Влада о его жизни в Викантии, о возвращении в Истрию, о будущем похоже на человекоящеров – Влад отделывался простыми предложениями, не особо распространяясь о планах.

Наконец, скрипнула и открылась входная дверь в кабинет ректора в туда вошёл… Дамблдор! У Влада просто челюсть отвисла. Этот человек настолько был похож на старого волшебника из кино про Гарри Поттера, что у лекаря перехватило дыхание. Ректор незаметно пожал плечами, глядя на Влада, типа – я же вас предупреждал!

Мужчина был беловолос, с длинной седой бородой, волосы сзади свободно падали на тёмно-синий плащ, расшитый блёстками в виде звёзд и маленьких светил с множеством лучей, плащ доходил почти до земли и из-под него были видны носы расшитых тёмно-красных сапог.

«Ну и персонаж!» – подумал Влад – «Какого хрена я у него обучусь? Как расчёсывать бороду?» – и непроизвольно провёл рукой по гладкому подбородку – он давно уже ликвидировал растительность на своём теле, оставив только волосы на голове да брови с ресницами.

– Представляю вам преподавателя-исследователя магистра магии Макобера – ректор поднялся за столом – это граф Савалов, наш будущий адепт. Господин Макобер будет вашим учителем в обучении, а также проводником в библиотеке – никто лучше его не знает, где и что там лежит. Господин Макобер, вы уже слышали что-то о графе Савалове?

Макобер пожевал губами, потом неожиданно басистым и звучным голосом заявил:

– Нахрена мне сдалось слышать про ваших тупых графов и дебильных баронов? Вы, Мерканов, заигрались в свои административные интриги и забыли о науке! Только и вертите задом возле власть имущих! На кой чёрт вы оторвали меня от исследований, ради светской беседы? Я и не собираюсь быть наставником у какого-то хилого графчика, который желает узнать чегой-то там про магию! Если у вас всё, то я вернусь к себе в лабораторию и продолжу опыты с пшеницей – гораздо более приятное и интересное занятие, чем созерцать вашу весёлую компанию!

Ректор покраснел от злости, опёрся руками на стол и наклонившись вперёд чуть не зашипел от злости:

– Мы сто раз это обсуждали! Вы пользуетесь покровительством Академии, работаете на её территории и получаете полное довольствие плюс жалованье! И вы должны хоть иногда оторвать свой зад от раздавленной помидорины, на которую сели своим великим задом и помочь академии в решении её проблем! Хватит разговоров ни о чём – будет делать то, что вам ректор сказал, пока я ректор этого заведения!

«Дамблдор», не обращая внимания на гневную тираду ректора привстал, задрал плащ и стал осматривать его полу:

– И правда сел задом на помидорину. Вот болван. А ты чего, Антон, нюхом, что ли, учуял? – Макобер добродушно засмеялся, как будто в бочке заухала сова – ух-ух-ух…

– Да ты всегда свой зад совал туда, куда совать не надо было, Сигизмунд, чего там знать-то. Вечно ходишь как помойка, обляпанный, в своих дурацких плащах! – ректор уже успокоился и сел на место. Видно было, что они давно и хорошо знают друг друга, и что эта пикировка не более чем обычная разминка двух старых друзей.

– Чой-то дурацкий-то, хороший плащ, правда же, господин граф? – Макобер демонстративно оскорбился, хитро улыбнулся и подмигнул Владу.

– Так, Сигизмунд, хватит представлений – вот тебе граф Савалов, ты должен с ним находиться столько, сколько надо для того, чтобы поднять его до уровня настоящего магистра, по знаниям. Кстати, если бы ты меньше тут представлял из себя сумасшедшего старика-колдуна, ты бы уже определил, что у парня аура скрытая, а он на самом деле посильнее, чем пятьдесят Макоберов, вместе взятых со всеми их помидорами! – ректор замолчал, а Макобер стал внимательно вглядываться во Влада, и чем больше он смотрел, тем больше брови его поднимались вверх:

– Дааа… сюрприз. Ну-ка, молодой человек, откройте ауру на полную… ни хрена себе! Это что ещё такое – пробормотал Макобер – не полубог ли к нам пожаловал, сознавайтесь, кто вы?

Влад опять повторил свою рабочую версию, Макобер согласно покивал головой – да, да… бывает.

Ректор решил, что видимо довольно реверансов:

– Итак, господин граф, когда вы можете внести плату за обучение?

– Сейчас и могу, деньги на моей лошади в мешках. Амалия, сходи за деньгами, пожалуйста.

Амалия поднялась и вышла из кабинета ректора. Ректор вышел из-за стола и выглянул из двери комнаты:

– Нонна, подготовь, пожалуйста, типовой договор с адептом и принеси мне.

Мерканов вернулся на место:

– Так на чём мы остановились?

– На деньгах – с усмешкой напомнил Макобер.

– Нет, с деньгами всё ясно. Ага – ты должен исследовать феномен Савалова – о какое хорошее название феномена – с ним вы, граф, войдёте в историю: «феномен Савалова». Ты, Макобер, будешь находится с ним столько, сколько нужно для того, чтобы его подготовить и чтобы понять, что у него случилось с головой. Помочь ему в его борьбе с человекоящерами, ну и по обстоятельствам. Тебе ясно?

– Ясно, чего уж там – Макобер пожал плечами, задумчиво глядя на Влада.

Дверь открылась и вошла Амалия с грузом золотых. Она протянула руку с мешками и плюхнула их на стол ректора, чуть не прогнувшийся под тяжестью золотых монет. Мешки весили не менее пятнадцати килограммов – часть монет там были серебряными, по номиналу. Амалия уселась на своё место, демонстративно уставившись в пустоту, а Макобер внимательно и задумчиво посмотрел на неё – она не сочла нужным как-то изобразить, что принесла довольно тяжёлые мешки, и держала их одной вытянутой левой рукой, когда клала на стол – Влад подозревал, что ему не избежать вопросов от своего будущего учителя.

– Пересчитаете? – Влад вопросительно глянул на ректора – там часть в золотых, а часть в серебре.

– Нет, думаю там всё точно, так ведь, господин Савалов? – Влад утвердительно кивнул сейчас секретарь принесёт договор, мы его подпишем, и вы уже адепт академии.

Как будто отвечая на слова ректора, в кабинет, постучавшись, вошла Нонна и внесла три экземпляра договора. Влад мельком просмотрел их, они сразу отпечатались в его голове, подписал и передал ректору. Тот тоже подписал, достал красный сургуч, которым в Истрии заверялись все административные документы, Влад и ректор приложили свои пальцы к ещё тёплому сургучу, приложили печать – и вот – ректор встал и торжественно протянул руку лекарю:

– Поздравляю. Вы теперь адепт академии. Когда ваш наставник скажет, что вы достойны диплома магистра – вам будет выдан такой диплом.

Влад пожал ему руку, они снова сели на свои места. Воцарилось молчание. Потом Влад сказал:

– Мне нужно кое-что найти в библиотеке академии, я могу сейчас в неё пройти? И ещё – мне бы уяснить вопрос: пока я здесь, в столице, я могу посещать академию и своего наставника, но через несколько дней я ухожу в поход с полком, как быть с обучением?

– А я разве не сказал? Магистр Макобер отправляется с вами – ректор ухмыльнулся – видите, какая радость написана у него не лице? У него просто звёзды на плаще заплясали!

– Ладно-ладно, пробурчал Макобер. Ты просто плащу моему завидуешь. Ты похож на слугу, в доме захудалого торговца рыбой, а я на настоящего волшебника!

Они засмеялись и Макобер предложил:

– Ну что, господин граф, теперь мы можем посетить библиотеку и побеседовать о ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важных вещах, а не просиживать зад в этой конуре. Пойдёмте со мной. И дамочку свою интересную прихватите… уж очень мне хочется задать вам мнооого вопросов. Впрочем – как и вам мне.

Ректор махнул им рукой – давайте, мол, отсюда – и живописная группа вышла из кабинета.

Влад шёл за Макобером по коридорам и переходам и думал: «Что я могу почерпнуть из академии? Какие знания? Что за человек Макобер и можно ли ему доверять? Ну да жизнь покажет… пока всё идёт хорошо» По пути им попадались адепты – молодые люди, разнообразно и пёстро одетые – там были люди и из других стран, судя по одежде, и имперцы. Они с любопытством смотрели на странную группу, а больше на круглые, обтянутые тёмной кожей, ягодицы Амалии, гордо задравшей курносый носик и демонстративно не обращающей на них внимания. Встреченные ими девушки, завистливо глядя на бёдра Амалии, возмущённо фыркали (развратница!), а парни толкали друг друга в плечо – гляди, гляди!

Через множество переходов, в которых Влад уже запутался, прошли в библиотеку, через неё поднялись по лестнице в длинное крыло академии. Здесь было тихо – адепты в это время находились в другом крыле, а здесь были только лаборанты и кое-какие из преподавателей – это объяснил по дороге Макобер. Тут же находилась лаборатория Макобера, в которой он занимался исследованиями растений.

– Ну что же, давайте теперь знакомиться по-настоящему. Как мне вас звать, граф?

– Я Влад. Эта девушка – Амалия, моя телохранительница и наложница.

– Хммм, хорошо устроились, молодой человек. Ладно. Скажите, на каком уровне вы в овладении ментальной магией?

– А я откуда знаю? – хмыкнул Влад – какие там у вас уровни бывают.

– Зайдём с другого конца: вы умеете читать мысли? Нет? Ага. Внушать людям им не свойственные действия? Да? Ясно. Подчинять их сознание? Можете? Я так и думал. Ещё что-то можете, о чём я не знаю, ну, например, брать знания из головы человека и передавать ему свои? Можете? Дааа?! Силён. Нечего сказать… – Макобер задумчиво постучал пальцами по столу, изъеденному химикатами и тихо проговорил – это многое объясняет и ещё больше запутывает.

– Я вас удивлю, Влад, если скажу, что никто из людей не может делать того, что вы можете? Что это НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ магия? Интересно, чем вы ещё меня удивите…

Влад задумался – что можно рассказать старику? Как с ним общаться и что можно у него спросить, если не рассказать о своём происхождении? Это был вопрос вопросов…

– Хорошо, – решительно начал Влад – я вам расскажу о себе, о своём происхождении. Вы оставите это между нами? Амалия не в счёт – это моя тень. Мой продукт магии. Если не сможете удержать в себе информацию, я ничего вам не расскажу. Гарантируете молчание?

Макобер с интересом посмотрел на Влада, его глаза горели любопытством, он подумал и сказал:

– Я торжественно обещаю, что всё, что от вас услышу, останется между нами. Что ни при каких обстоятельствах не использую полученную информацию вам во вред. Этого достаточно?

– Достаточно – Влад подумал и начал:

– В этот день, я, как обычно, собрался ехать в спортзал…

Глава 14

Влад закончил рассказ, и в комнате повисла тишина. Около часа он рассказывал обо всём, что с ним приключилось, и теперь лекарь думал – зачем он это сделал? Кроме Марьяны в этом мире никто не знал о его происхождении и вот теперь – человек из гильдии магиков, той, которую он хотел разрушить!

Макобер сидел неподвижно, закрыв глаза и как будто переваривал информацию, наконец, он открыл глаза:

– Это самая захватывающая история из тех, что я слышал. Я бы не поверил в неё, если бы не видел перед собой вас, и продукт вашей магии – Макобер кивнул на Амалию. Теперь все кусочки мозаики сложились. Пока я сидел в кабинете ректора, я думал – что это за существо? Вы отличаетесь от обычных магиков, как лошадь отличается от собаки – вроде те же ноги и хвост, но существо-то другое. Я потрясён и вашей удачливостью, и вашей глупостью – как вы могли позволить дракону засовывать знания об ИХ магии в ВАШУ голову? Вам сильно повезло, что ваш мозг оказался способен воспринять эти знания. Впрочем – и распорядиться им как следует не смог, уверен – слишком отличается строение мозга ящеров и человеческого мозга. Что ещё передалось вам от драконов, о чём я не знаю, или вы забыли сообщить?

Влад подхватил невидимой рукой Макобера под днище кресла, на котором он сидел, и медленно поднял к потолку, завесив его на высоте трёх метров.

– Оххх! Впечатляет. А теперь поставьте меня на место… вот так! – Макобер вытер пот со лба и отдуваясь откинулся на спинку кресла.

– Теперь я понимаю, почему вы молчали и скрывали свои способности. Вам надо быть очень осторожным со своими способностями – зависть, злоба человеческая способны на многое. Не говорите никому – даже ректору. Я сам придумаю ему удобоваримую версию. Но – я попрошу вас, расскажите мне, как будет время, о вашем мире. А лучше – передайте мне знания, которые у вас есть – о вашей природе, о жизни, о людях. Мне так всё интересно! – Макобер возбуждённо заходил по кабинету, не обращая внимания на то, что полы его длинного, гламурного плаща сбивают горшки с ростками каких-то растений и свитки с полок возле стены. А я вам передам все мои знания, вы их просто перекачаете из моего мозга – всё, что я знаю о магии. А я много знаю!

– Господин Макобер, теперь вы понимаете, как я подставился, доверившись вам? И ещё – я не могу передать вам ВСЕ знания Земли. Этому миру нельзя знать кое-что, что приведёт к страшным катастрофам и войнам – знания об оружии, знания, резко двигающие прогресс вперёд.

– Да да, я понимаю – Макобер почти не слышал его – он потирал руки в предвкушении научных открытий и прорывов в биологии и растениеводстве – что сможете, то и дадите! Ах, как интересно жить! Как здорово, что вас стукнуло шаровой молнией!

– Ну не так уж и здорово – хмыкнул Влад, глядя на бегающего по комнате Макобера, впавшего в священное безумие, этакий берсерк от науки.

– Ах – ну да, ну да… когда тебя молнией по голове – не так уж здорово! – но как интересно! Замечательно!

Влад понял, что втолковывать ему в этот момент было делом безнадёжным – тот просто его не слышал.

Макобер побегал ещё минут пять и снова плюхнулся на своё кресло, отдуваясь и возбуждённо теребя полы плаща:

– Давайте сразу начнём, а? Мне так хочется узнать о вашем мире! Прямо сейчас! Уфф, извините, я чувствую себя юнцом, попавшим в лавку сладостей – и то хочется, и это… глаза разбегаются. Так. Успеем.

Макобер посидел минут пять с закрытыми глазами, как будто медитировал, потом открыл глаза и уже нормальным голосом спросил:

– А что вы хотели найти в библиотеке? Может я и так вам подскажу?

– Я хочу знать, как создать оружие, способное преодолевать магическую защиту.

– Ух ты… ну у вас и запросы… это самая охраняемая тайна гильдии – Макобер прищурясь посмотрел на него и покачал головой – это только в засекреченных архивах, в общей библиотеке этого нет. Ну, представьте, что каждый человек будет знать, как победить магика и снять его защиту – гильдии это понравится? Вы в опасном направлении идёте, я советую вам больше никому не говорить такие слова, не спрашивать о подобном. Между нами, я скажу: вы рассказывали о металле, под названием макрил, из которого рабовладельцы делают ошейники, блокирующие магию. Так вот – это и есть способ преодолеть защиту. Ведь по своей сути, макрил, это амулет, которому приданы особые свойства, которые может задать магик. То есть – если вы сможете найти такой металл, который будет держать заряд Силы и она не будет из него утекать – вот вам и будет то оружие, которое вы хотите. Известно, что ни железо, ни медь, ни серебро, не держат долго заряд Силы – он просто вытекает из них, со временем, довольно быстро, иногда за секунды. Из них наиболее ёмкое и стабильное – серебро. Но как биться серебром против стального меча? Если только стрелы делать, придавать им свойство пробивать защиту. Абсолютного способа преодолеть магическую защиту – нет. Вы уже знаете – уверен – что лучше всего держат заряд силы и при этом, самые ёмкие – это драгоценные камни, особенно алмаз. Но вы же не будете делать наконечники стрел из алмазов? Впрочем – с вас станется… – магик хихикнул – я тут распинаюсь, как будто ребёнок перед борцом на арене, как лучше победить противника. Я даже не знаю, чему могу вас научить, господин граф!

– Зовите меня просто Влад, ладно? А то меня корёжит от господина графа до сих пор…

– Хорошо. А вы меня «мастер» или Сигизмунд. А этого пумпончика звать Амалия? Ах, какая сладкая бабёнка! Где мои сто лет? Я бы за ней приударил! – Макобер хохотнул басом, и хлопнул себя по ляжкам так, что пошёл гул по комнате.

«Пумпончик – сладкая бабёнка» возмущённо фыркнула и сплюнула на пол, выражая к магику исключительное презрение. Макобера это привело ещё в больший восторг:

– Уххх! – огонь баба! Умеете вы устраиваться, Влад! Небось не одна такая в запасе! Ладно – о чём это я? Всё-таки бабы вносят сумятицу в незрелые умы мужчин – не зря я отказался от них двести лет назад! Последняя баба сломала мне селекционный апельсин и сожрала плоды, которые я выводил двести лет, а потом выкинула всё на помойку! Я бы её убил, если бы она не оказалась сильнее и не стукнула меня сковородой по вместилищу разума. Хммм… Да. О чём это я говорил? А – о… хммм, забыл. Хрен с ним. Бла бла бла всё это – магиков убить трудно, но можно. Вы же как-то убивали их?

– Убивал. И довольно легко. Надо было просто добежать до него, взять его за шею и повернуть голову на сто восемьдесят градусов. Магику это не нравилось и он умирал. Вот как-то так – Влад меланхолично пожал плечами – но хотелось бы не бегать за ними, а просто – кинул нож – и нет магика.

– Хе хе… ищете лёгких путей? Нееет… магик такая скотина, его надо два раза дверью прихлопнуть, чтобы он сдох! Иначе никак!

Влад поперхнулся и закашлялся – «Да что же это такое? Дежавю какое-то! Может и правда два мира как-то пересекаются и контактируют, возможно, на ментальном уровне. Чистый Гашек!».

– Что с вами? Может водички налить?

– Нет, просто вспомнил кое-что из моего мира… забавное. Вы напомнили. – Влад прокашлялся и вытер заслезившиеся глаза.

– Кстати, о вашем мире. Как насчёт информации о мире? Сможете мне передать?

– Могу. Сейчас хотите? Но её слишком много, смотрите, голова не лопнет? – Влад с сомнением посмотрел на магика – сами говорили – опасно!

– Так я что говорил – о драконах, не о людях. Согласитесь – их строение мозга, драконов, отличается от человеческого строения. Опасно. А тут – если вы человек, то информация ложится довольно легко. Замечу – у нас очень, очень немногие менталисты это могут – могли – делать, скачивать и передавать информацию. Измельчали магики, нет дельных менталистов. На моей памяти три человека могли делать то, что умеете вы – это касается передачи информации, считывания её из мозга и её передачи, а уж чтобы кого-то подчинять себе… Некоторые могут внушать, но внушения хватает на несколько часов, потом мозг освобождается от наваждения. Вы же, насколько я понял, можете поработить мозг навсегда. Ой-ой, не дай бог кто-то узнает… Были слухи о тайных магиках-менталистах, обучавшихся где-то на островах, в старых храмах, но я с такими не сталкивался. Притом, по рассказам, это были женщины. Не сталкивались с женщинами-магиками с островов?

– Ещё как сталкивался… самые дурные воспоминания об их магии.

– Дааа? Когда же успели? А! – понял, вы про Панфилова что то говорили, там женщина магик была – понял. Итак, я сейчас предлагаю: вы считываете у меня всё, что я знаю о магии, а я, взамен, получаю от вас информацию о вашем мире – то, что сочтёте нужным.

– Давайте, попробуем. Закрывайте двери на засов – не дай бог, кто-то зайдёт, напугает – останетесь полуидиотом – кто будет пшеницу уговаривать прорасти? – Влад хмыкнул – а меня потом казнят, за порчу преподавателя.

– Не бойтесь – они решат, что так и было – я триста лет создавал образ сумасшедшего колдуна, чтобы делать то, что хочу! – Макобер подмигнул Владу – давайте начнём. Не терпится посмотреть на иной мир, и даже умирать для этого не надо! Я и живу-то уже давно только из любопытства, это всё, что держит меня в Мире.

Он подошёл к двери и задвинул засов. В кабинете-лаборатории было тихо, только с улицы доносились далёкие голоса адептов, что-то обсуждающих под окном академии. Влад кивнул Амалии:

– Следи, чтобы никто не помешал, если сильно начнут долбить в дверь, объясни, что преподаватель и адепт заняты экспериментом и беспокоить их нельзя. А если всё равно будут рваться – выкинь их и закрой дверь. Только не убивай.

– А можно я им руки сломаю? – с надеждой спросила Амалия.

– Одну руку и можешь выбить зуб. Один. Всё! Хватит. К делу. Шутки в сторону. Профессор Дам… тьфу! Преподаватель Макобер – ложитесь на кушетку и расслабьтесь. Кстати – я вам покажу одного персонажа, на которого вы похожи так, что у меня до сих пор от вас мороз по коже.

Макобер лёг на кушетку, сняв свою шапчонку, закрыл глаза и расслабился. Влад сел рядом на стул, провёл над его головой рукой и ввёл его в транс. Потом сам – сосредоточился… и вот он в памяти магика. Пласты воспоминаний лежали, как наслоения в осадочных породах. Влад стал погружаться ниже и ниже, пока не дошёл до самого младенчества Макобера – воспоминания о матери – руки, пахнущие тестом, запах компота из сухофруктов, куры, бегающие по двору… Влад стал подниматься выше и выше, всплывая, как из толщи воды… вот первые воспоминания о магии, неожиданно давшей проявления в детстве… карета, увозящая его в город – он рыдает, тянет руки к матери, теряющейся вдали. Он так её и не увидел больше – следующим летом чума унесла всю деревню и он остался жить у дяди в городе. Влад слегка затронул «ветку матери» и его залила такая невероятная тоска и печаль, что он чуть не вылетел из транса. Еле успокоив дыхание и вытерев слёзы с глаз, он быстро начал подниматься выше в пластах памяти – вот магическая школа, уроки магии… Влад зацепился за нитку воспоминаний о магии и стал медленно, но верно скручивать её в клубок – воспоминания двоились, дублируясь, дубликат отправлялся в клубок. Выше, выше – вот академия, уроки передачи предметов на расстоянии… уроки концентрации. Вот боевая магия… тянется, тянется нить – осторожно, чтобы не порвать. Выше – опыты с растениями, уроки в академии… всё. Готово. Теперь клубок осторожно, но решительно отправляется в мозг Владу… ррраз! Острая боль, мельтешение в глазах, вроде как на короткое время потеря сознания – но жив и здоров. Теперь – его очередь. Сматываются в клубок нити воспоминаний, нанизанных как новогодние флажки на длинную нить… ттррррр – мелькают картинки, наматываясь дальше и дальше – «Установка – ничего о технологиях, ничего об оружии, кроме последствий его применения… города, автомобили, самолёты, корабли… дымящие заводы… тррррр… летят флажки информации. Голова болит… хватит. А то и правда старик загнётся – у него за его годы воспоминаний на несколько жизней – СКОЛЬКО? Восемьсот лет? Ни фига себе! А я этак с ним стебаюсь… да он древний, почти как пирамида Хеопса!» Клубок воспоминаний Влада перенесён в голову Макобера – бросок вглубь мозга – уууу… старик стонет от боли, его мозг закрывает красная пелена – Влад лихорадочно подкачивает в его ауру Силу, лечит, лечит, лечит – «Убрал кариес из зубов, подлечил сердце, добавил тонуса мышцам и поджелудочной, гастрит – долой, хммм… гормональный фон – в норму. Пусть не только мечтает, но и может. Ну, хватит – а то и так жизненных сил много потрачено стариком, ещё загнётся. Если у него будет желание – потом ещё его полечу. Всё. Проснуться!»

Влад, открыл глаза – он до этого не обращал внимания на происходящее возле него и только сейчас услышал крики, какие-то стоны и голоса возле двери:

– За стражей надо! Они захватили Макобера! Эта проклятая девка переломала руки восьмерым адептам!

Влад осмотрелся – в комнате было темно – процесс передачи информации занял много времени, столько, что уже наступила ночь. Он щелчком пальцев зажёг магический светляк под потолком, посмотрел на дверь – Амалия стояла напряжённая, на её руках кровь.

– Ох, только не это! – Влад страдальчески скривился – ты их там не поубивала?

– Да нет – Амалия пожала плечами в своём элегантном комбезе – как вы и сказали – каждому сломала по руке и выбила по зубу. Ну – может по два – где я там их считать буду. Я их предупреждала – а они лезли, лезли, лезли! Ослы душны́е.

Вот чёрт! Сейчас, если Макобер не очнётся, нас обвинят в нападении на преподавателя и на адептов, а также в постановке запрещённых экспериментов, приведших к гибели людей! «Хммм, а откуда я это знаю? Эти законы? Память Макобера! Упс. Сработало. Только бы очнулся!» – Влад не сразу понял, что последнюю фразу он произнёс вслух:

– Очнулся я, очнулся! Хммм… и ещё кое-что у меня очнулось! Ну-ка, лапонька, покрутись на месте! Нагнись! Заведи руки за голову! – Амалия автоматически выполнила приказания Макобера и замерла в недоумении.

– Ух ты – точно ожил! Он при виде бабы не оживал уже двести лет! Ты и правда хороший лекарь, Влад! Не против, что я на ты?

Амалия возмущённо фыркнула и выдавила под нос что-то вроде: «Старый похотливый кобель!», потом повернулась к двери и замерла, взявшись рукой за рукоять меча за спиной.

За дверью, похоже, готовились к штурму, голоса гудели, потом выделился голос ректора и спросил через дверь:

– Макобер! Вы там живы? Что происходит?

– Всё нормально! Я попросил девушку, чтобы она никого не пускала, так как мы производили опасный эксперимент! – Макобер пошёл к двери, открыл засов и выглянул в коридор. Он был наполнен бормочущими что-то адептами. Часть их стояла у стены, поддерживая левую руку правой – таких было около десятка. Самое интересное, что заметил Влад – у всех была сломана именно левая рука и в одном и том же месте – ниже локтя. Также – у каждого были разбиты губы и они шамкали, как беззубые старики.

– Макобер хохотнул:

– А наша конфетка изобретательна – вишь, как она элегантно сломала каждому только левую руку – оставила правую, чтобы утешиться на досуге! Ишь, пампушка сладкая – Макобер потянулся, чтобы ущипнуть Амалию за щёчку и еле успел отдёрнуть руку от её клацнувших зубов – Тигрица! Сущая тигрица! Вот я помню, была у меня одна знакомая, в борделе работала… хммм… мдя. Да. Так – чего тут столпились? Вопрос исчерпан! А те, у кого временно не работает левая рука и не хватает зубов, строимся в очередь – сейчас лечить будем! Давай, брат Влад, будем устранять последствия свидания адептов с твоей дикой пантерой. Первые двое пошли!

В течение часа Макобер и Влад лечили покалеченных студентов, сращивая кости и выращивая новые зубы – Влад это делал быстрее раза в три, но и Макобер вполне уверенно сращивал и выращивал – сила его была гораздо выше, чем у большинства магиков гильдии, это Влад понял сразу.

Ректор ушёл вместе со здоровыми адептами, напоследок выдав гневную тираду о необходимости соблюдать порядок и дисциплину, которую никому не позволено нарушать, даже старым, выжившим из ума преподавателям и наглым графам с их безумными бабами.

Наконец, все были вылечены и выпровожены вон. Макобер и Влад устало откинулись в креслах, лишь Амалия была свежа и невозмутима, как будто не провела весь день на ногах и не отлупила два часа назад десяток мужиков.

– Влад, в каком же странном мире ты живёшь… я посмотрел твои воспоминания – это ужас какой-то! Как можно там жить?! – Макобер сокрушённо покачал головой и сморщился – ох, как голова болит. Видать много информации за раз – вредная штука.

– Я сам иногда думал – как там можно жить. Живут. Семь миллиардов человек.

– Ой-ой… тут миллион, и то много, а семь миллиардов – я не могу представить. Ты-то что-то выкачал у меня из памяти, успел?

– Всё выкачал, что нужно было знать о магии, только что с того – ни черта ничего не понимаю. Знания есть, а пользоваться не могу – Влад недоумённо пожал плечами.

– Хе хе… а что ты хотел? Надо ещё тренироваться, надо пользоваться уметь полученными знаниями, а думаешь – зачем преподаватели нужны? Так бы взял, прочитал книжку и сделал всё! Ан нет… тут опыт нужен, приёмы определённые. Ладно – давай-ка расходиться по домам, спать пора. Мои старые кости просят… хммм… может мне в трактир зайти? Там такая миленькая служаночка была… ей мои звёзды на халате прошлый раз так понравились… Так – всё! Разбегаемся!

Макобер быстро выбежал из кабинета, подождал, когда выйдут его гости и закрыл дверь на огромный изогнутый ключ, попрощался с Владом и Амалией, подозрительно следящей за его шаловливой рукой и покатился колобком по коридору, что-то напевая под нос. Влад и Амалия побрели по коридорам, надеясь, что абсолютная память лекаря выведет их из лабиринтов Академии – Макобер и не подумал о том, что они здесь первый раз и могут заблудиться.

Память Влада не подвела, и они вышли на площадь перед корпусом академии. Дежурный магик у входа в корпус вызвал конюхов с их лошадьми, Влад водрузился на своего жеребца и они поехали домой.

В поместье их потеряли, Казал и Аканфий ожидали их возле ворот, на ногах были все слуги и охранники – похоже они собирались выручать Влада и Амалию из академии. Влад был тронут, хотя и понимал, что такое участие в его судьбе было результатом его ментального воздействия – впрочем – всё ли? Он уже замечал в своих «зомби», что многие поступки, ими совершённые, не укладываются в схему биоробота, они свидетельствовали о некоторой свободе воли, и о том, что они не просто тупо исполняли его приказы и заботились о безопасности, часто они вели себя как друзья или близкие родственники, искренне обеспокоенные его благополучием. Возможно, тут было наложение ментального посыла и реальных дружеских или любовных – в случае с Амалией – чувств. Он не стал долго над этим задумываться, приласкал собак, тыкающихся в его ладонь холодными носами и вдруг одна из сук ему сообщила: Хозяин – друг – щенки – скоро – гнездо! Влад понял – она сообщает ему, что скоро, через несколько месяцев у неё будут щенки, и ей скоро надо будет устраивать для них гнездо. Он задумался – она будет рожать через, примерно, месяца полтора, а может и меньше. Ему в голов пришла мысль – вот оно. Надо пробовать!

С этими мыслями он прошёл в гостиную, где уже накрывали ужин. За столом, под магическими светляками сидели его приближённые – Амалия, Казал, Аканфий. Слуги подавали на стол соусники, супницы и салатики, но они ничего не ели, и когда Влад вошёл – все встали. Он пригласил их присесть, ему налили тарелку черепахового супа и он с наслаждением стал глотать горячий острый бульон. Зазвенели ложки и других домочадцев – поздний ужин начался. После десерта, который Влад проглотил, не ощущая вкуса, занятый мыслями, он отправился в помещение конюшни, где была выделена комната стае собак. Часть их постоянно бегала по территории поместья, как бы отрабатывая свой хлеб – Влад внушил им, что тех, кто ему служит (картинки всех слуг) трогать нельзя, и тех, кто в сопровождении слуг или его приближённых приходит в дом, но вот всех непрошенных гостей – есть беспощадно. В комнате находились две суки – Рыжая и Ночной Ветер, одна больше отдавала в рыжину, другая была чёрная, сухая и очень лёгкая в беге – потому они в стае имели такие имена. Как оказалось, обе они были беременны. Влад обрадовался – это было ещё лучше. Он всегда мечтал, чтобы у него в доме была большая стая собак – лучше охотничьих. Конечно, охотничьими этих собак можно было назвать только с натяжкой – хотя они и умели «охотиться». На людей.

Влад начал прощупывать собак – начал с Рыжей. Внутри её копошились зародыши восьми щенят, маленькие комочки плоти, ничуть не похожие на своих родителей – великолепных мощных зверей. Он коснулся их магией и стал воздействовать – пытаться придать им определённые свойства. Он не мог знать, подействовала ли его магия – внешне всё было так же, как и раньше. Он посмотрел на состояние собаки – покачал Силы в её ауру – собаки, как и все живые существа, имели почти такую же ауру, как у человека. Влад иногда думал – если есть душа, то возможно, аура и есть душа человека, а если она есть у животного – значит у них есть душа? Но эти рассуждения заводили его в лабиринт теологических размышлений и он срочно оставил эти мысли, во избежание взрыва мозга от перенапряжения. Тело Рыжей было великолепно, мощное, совершенное, созданное для бега и боя. Влад поколебался, но потом, всё-таки, усилил её мышцы, кости, внёс преобразования в организм, дав ему установку преобразоваться в нужном направлении. Всё то же самое, он проделал и с Ночным Ветром. У неё в животе было девять щенят. Подумав, он сделал ещё кое-какие преобразования в их организме. Влад надеялся, что не навредил доверившимся ему существам – он бы казнил себя за это до конца жизни. Лекарь утешал себя тем, что, если что-то случится с собаками – он всегда сможет их вылечить. Вообще – настроение у него испортилось. И хотелось попробовать опыты с живыми существами, но всегда был риск что-то напортить. Почему-то с людьми у него всё это проходило легче – и физически, и морально. Он задумался – «А вправе ли он вообще, вмешиваться в божественное провидение? Интересно – а как к этому относится Церковь? До сих пор я как то обходил церкви стороной, особого фанатизма у людей тоже не видал… так ли всё просто? Ладно, надо спать. Мыться даже неохота… но надо» Влад потащился в ванную комнату, наскоро умылся… посмотрел на приготовленную ванну – плюнул, и залез в неё.

В горячей воде Влад расслабился, и неожиданно уснул… Сквозь сон он почувствовал, как его вертят, моют чьи-то умелые руки, приоткрыл глаз, удостоверился, что это совсем не человекоящеры или рабовладельцы, а совсем даже Амалия, и с ней незнакомая миленькая служанка, закрыл глаза и предался в их руки. В конце он настолько обнаглел, что не протестовал, когда Амалия своими не по-женски могучими руками вытащила его из ванны, вытерла и отнесла в постель, накрыв шёлковой простыней.

Утром он восполнил пробел в графике регулярного вечернего секса, хорошенько покувыркавшись с Амалией за вчерашний день, и, на всякий случай, за сегодняшний. Потом они быстренько собрались и помчались на встречу с Макобером – он ждал их в Академии около десяти утра.

Привратник у въезда в Академию встретил их подозрительным взглядом – как будто они сейчас начнут бить и громить всех и вся, зато быстро пропустил, долго смотря потом им вслед. Влад посмеялся – «Мне осталась одна забава – пальцы в рот и весёлый свист. Прокатилась дурная слава, что похабник я, и скандалист…».

Они проехали сразу к конюшням, под надзором старшего конюха поставили лошадей в стойла, затем пошли к главному корпусу.

Было время большой перемены, и вокруг корпусов гуляли и сидели множество адептов – впрочем, сказать «множество», можно было только с большой натяжкой – их было не более пяти-шести десятков. Влад подумал: «Если столько адептов на всю империю – дела с магией не очень хороши. Это выжимки из лучших магиков, закончивших школы магии по всей Истрии. Остальные просто слабые магики, способные лишь самые малые воздействия магией. Хотя – магики живут долго, вполне хватает и этого количества».

Как обычно, внимание привлекала Амалия, гордо-презрительно шедшая на шаг позади Влада, вызывая зависть женщин и вожделение мужчин. Впрочем – лекарь уловил и для себя, несколько заинтересованных взглядов женского контингента – Влад выгодно отличался от здешних ботанов ярко выраженной брутальной внешностью. Кроме того – вступал в силу принцип животного мира – хочется украсть чужой кусок – «Если с этим самцом такая соблазнительная самка, то я-то не хуже её! Я его тоже хочу!» Влад чувствовал это эмпатически, так как его способности менталиста развивались с каждым днём всё сильнее и сильнее.

Макобер был уже с своей лаборатории и общался с каким-то растением, с виду напоминавшем пшеницу, но с крупными, размеров с большую семечку подсолнечника зёрнами. Он с гордостью заявил вошедшим в кабинет гостям:

– Это результат моих пятидесятилетних исследований и воздействий на растение! Теперь можно будет собирать огромные урожаи с гектара, победить голод!

– Приветствую вас, Сигизмунд. Как вы после вчерашнего?

– Вчерашнего? Да вино попалось какое-то прокислое, до сих пор изжога! Хммм… а вы про что? А! – про вчерашний день что ли? Ректор забегал – бегал тут и выступал, как торговец рыбой на базаре. Да ну плевать, не первый раз, и не последний. Давайте к делу. Пампушка, садись в уголок… можешь снять с себя всё лишнее – брюки, курточку… нет? А жаль. Так было бы удобнее, легче телу, и красивее. Хммм… да. Чёртова служанка в трактире – «Вы старый человек, а туда же!» Тьфу. О чём я? А! – давай тебя учить. Чему учить? Ну чему ты хотел учиться?

– Меня очень интересует перемещение предметов в пространстве. Я видел, как перемещает свитки ректор, хочу уметь так же. Их тех знаний, что я получил от вас, я знаю, что надо представлять себе то место, в которое ты перемещаешь предмет, и ещё – предмет должен обладать определённым весом, не более того, который позволен мне Силой для переноса. И что расстояние для переноса не имеет значения. Я вчера не пробовал передавать ничего, вот, теперь хочу, чтобы вы руководили моими действиями.

– Ясно. Давай припомним азы этого дела: на каждое перемещение в пространстве любого объекта требуется Силы столько, что можно сравнить это с ураганом – выброс энергии такой, что иногда вокруг стреляют молнии и волосы у людей становятся дыбом. Чем меньше объект – тем меньше силы. Если у тебя во время создания канала и его поддержания на время перемещения не хватит запаса силы – объект разорвёт в дребезги, иногда объект взрывается, как бомба в вашем мире. Кстати – интересная вещь ваши бомбы! Если её заложить в землю, рвануть – можно выкопать целый водоём! Так. Не о том. А! – о перемещении. Ты должен создать канал, как бы проткнуть пространство, в размере, достаточном для передачи объекта. Запомни – ты должен соразмерять свои силы, соответствовать размеру объекта! Повторюсь – или ты просто уничтожишь объект, не удержав канал, или так рванёт, что образуется воронка не менее, чем если бы рванула бомба такого размера! Только она, в основном, ударит в тебя. Практика показывает, что максимальный размер объектов передачи может быть не более размера человеческой головы – это обычный уровень умений сильного магистра. Самые сильные, просто эпические магистры могли переместить объект размером с некрупную собаку. Я знаю, что ты сейчас спросишь – люди. Можно ли перемещать людей? Отвечаю – нет. Ещё не нашёлся ни один магик с таким запасом Силы, чтобы мог создать канал для передачи себя, или другого человека, или объекта ста килограммов весом. Даже если бы такой нашёлся, атмосферные возмущения были бы таковы, что молнии били бы на сто метров. Потому у нас нельзя использовать электричество, которое является основой твоего мира – приборы просто выгорали бы, самолёты падали, корабли бы тонули. Но в этом честь и свои хорошие стороны – у нас нельзя применять такое оружие как у вас – оно бы взрывалось на месте – стоило бы только создать небольшой портал к нему. Одна молния – и конец бомбе. Ну что, пробуем перемещать? Только не тут. Пошли в зал для испытаний – а то ты тут всё разнесёшь, при твоей-то Силе.

Они вышли из лаборатории Макобера и пошли вниз по лестнице, спускаясь всё ниже и ниже, пока не оказались в длинном подвальном помещении, сложенном из массивных каменных блоков, Владу оно чем-то напомнило тир – такие же «ячейки» для стрельбы, отгороженные друг от друга пластинами металла, «мишени» впереди – метрах в пятидесяти стояли крепкие массивные тумбы, местами подпалённые и подрасщепленные – видимо, усилиями адептов.

Влад встал в одну из ячеек, а Амалию Макобер загнал, несмотря на её шипение и протесты, в металлическую клетку, наподобие клеток для содержания подсудимых в земных судах – Макобер заявил, что ему жалко её торчащих сисек, если они отгорят – а они отгорят без защиты, когда её господин будет развлекаться, разрушая тумбочки у противоположной стены. Тогда Амалия успокоилась и с интересом стала наблюдать за приготовлениями магиков. Макобер тоже забрался в клетку рядом, и оттуда зычным голосом руководил действиями лекаря:

– Итак, ты, в общем-то, знаешь всё, что тебе нужно для создания портала. На стол перед собой положи каменный шарик, тот, что лежит рядом с тобой в ящике. Ты должен передать его на стол. Сосредоточивайся и создавай портал – нужные знания у тебя в голове. Старайся соразмерять количество Силы для портала и вес объекта – ты же соразмеряешь усилие мышц и вес объекта? Вот и тут так. Ты должен почувствовать – сколько надо силы для переноса вот этого объекта. Это можно добиться только постоянными тренировками. Ну, мы заболтались, пора разрушать тумбочки. Пробуй!

Влад сосредоточился, и представил себе, что между шариком и столом в противоположном конце зала образовывается тоннель, который должен захватить этот шарик и унести его к цели. Воздух перед ним замерцал, появилось свечение, Влад качнул туда Силы, боясь, что её не хватит для переноса – ррраз! – шарик исчез, а от Влада, окутанного как коконом светящимся ореолом, ударили громадные молнии, начавшие хлестать по стенам, по потолку, по клетке со спрятавшимися и пригнувшимися Макобером и Амалией. Пластины, отгораживающее ячейку Влада от других ячеек нагрелись и источали жар – он побоялся приложить к ним руку, решив, что запах палёной кожи ему будет не по душе. Перенос был совершён.

– Да ты что творишь? Я такой иллюминации не видал уже лет сто! Надо было силы приложить в тысячу раз меньше! – из клетки высунулся всклокоченный Макобер – его волосы и борода торчали, наэлектризованные, а глаза были вытаращены от удивления и возмущения. Ты жахнул силой так, что можно было перенести не шарик, весом два фунта, а бочку с пивом! Хммм… мдя. Интересно. Очень интересно. Пиво. Холодненького бы… А! – я же тебе сказал – соразмеряй! Ты же видел, как ректор переносит бумажку! Пошарься в воспоминаниях моих, чёрт возьми, не тупи! Пусти маленький поток Силы, и когда она начнёт как бы приподнимать шарик, добавь её ещё – пока шарик не исчезнет, ну что так трудно-то?! Давай заново!

В этот раз молнии были поменьше, но вполне ощутимо били по стенам и полу. После пятидесятой попытки Влад стал ощущать вес предмета, и почти не ошибался с количеством силы для его переноса. Теперь он отправлял шарик на стол-тумбу без эпических разрушений – несколько слабых разрядов и всё.

Влад присел на табуретку рядом со столом и стал, слушая разговоры Макобера, ругательные бормотания Амалии в ответ на заигрывания старика, наполнять магический узел Силой. По его прикидкам на более чем полсотни переносов, у него ушло всего около восьми – десяти процентов запаса Силы. Сведения о магии, что он получил, помогали ему, но всё равно, его мозг должен был на опыте выковать умение. Он дополнил магический узел до конца, потом обратился к препирающимся Амалии и Макоберу:

– Зайдите в клетки. Я кое-что ещё опробую.

– Ты особо не усердствуй! – перепугался Макобер – а то нам ещё счёт предъявят за разгром полигона!

– Давайте, прячьтесь, пока не поджарил! – Влад вскинул руки и испуганные спутники прыснули по своим клетушкам.

Лекарь сходил в соседнюю ячейку и принёс большой ящик, с тренировочными шарами для переноса – он был почти полон и весил килограмм сто, не меньше. Влад плюхнул его на посыпанный песком пол под ногами так, что поднялось облачко пыли, потом остановил поток бормотания сзади:

– Тихо все! И лягте на пол, на всякий случай – старик и девушка бросились на пол, закрыв голову руками, Влад только услышал: «Ну кто, кто прислал этого болвана на мою голову! Ведь не доживу до кружки холодного пива, не доживу! И креветок бы ещё к нему… и баранью ногу со специями… и…»

Влад стал медленно наращивать накачку канала силой… от него стали бить молнии, в воздухе запахло озоном, в воздухе появилось что то вроде радужного кольца, диаметром метра полтора, оно опустилось на ящик с шарами – хлопок! – ящик исчез и появился уже за пятьдесят метров, на столе. Стол, под тяжестью ящика затрещал, его ножки подломились и ящик, упав, рассыпал шары по полу полигона. В воздухе стало тихо…

Сзади что-то зашуршало и закряхтело… это что-то выматерилось и сказало:

– Влад, следующий раз, когда будешь ставить свои эксперименты, предупреждай, чтобы я оказался в десяти верстах от тебя с кружкой пива и пампушкой на коленях!

Послышалось возмущённое шипение и шлепок по руке, после этого появился Макобер, скорчив страдальческую гримасу и потирая левую руку правой – у Амалии была тяжёлая рука…

– Вот чего на старичка нападает?! Я только отечески, хотел поправить курточку!

– То-то ты за сиську схватил, как за родную, старый козёл! Курточку он поправить хотел, извращенец! – прозвенел голос Амалии, возмущённо костерящей старого магика.

– Всё! Не прикоснусь к тебе! Даже если тебе курица на голову нагадит! Ходи хоть с дерьмом на голове! – возмущённо отдуваясь преодолевал барьер между ячейками и клеткой старый прохиндей.

– Чтоб на тебя самого курица нагадила и три петуха, старый развратник! Ещё руки распускать будешь, я тебе бороду оторву! – Амалия не на шутку рассердилась, и от неё почти что сыпались искры, как от Влада, отправляющего шар в портал.

– Вот видите, видите, люди добрые! Никакого уважения к старшим! – Макобер страдальчески сложил руки на груди, хитро поблёскивая озорными глазами и косясь на Влада – как он там, не возмущается ли, что он пристаёт к его женщине?

Влада все эти пикировки забавляли – Амалия и сама может справиться с пристающими мужиками, и не с одним десятком сразу, а это вносило какое-то разнообразие в их жизнь. Да, похоже, она и сама забавлялась, глядя на ужимки и выкрутасы старика и совсем не всерьёз была против его эскапад.

– Сигизмунд, с переносом, в общем-то мне всё ясно, за исключением одного: вы пробовали передать что то поумнее курицы? Как я вынес из ваших воспоминаний – курица осталась жива. Люди, были когда-нибудь переданы? В ваших воспоминаниях об этом смутно сказано…

– Влад, ну не глупи: если нет в моих воспоминаниях, откуда я могу знать? Да, вот ещё что, зови меня на «ты», ладно? Хоть я и старше тебя на семьсот пятьдесят лет, но по силе ты намного превышаешь мой уровень. У магиков вообще принято судить по силе магии, а не по возрасту и положению – хотя и положение у тебя сейчас не в пример моему – граф, барон, по слухам – очень богатый человек. Ты выкинул две тысячи золотых на ветер, фактически – какое обучение может дать тебе Академия? Да никакого! Ты уже от меня получил всё, что учат годами, адепты это изучают пять лет – учатся концентрироваться, тренировать умения, учат географию и биологию – так наши знания в подмётки не годятся твоим знаниям – что касается биологии, физики и остального. Конечно, я помогу тебе чем могу – вот ты уже умеешь переносить объекты в пространстве, теперь мы должны с тобой потренироваться в боевой магии – основное ты перенёс, но у тебя должны быть определённые связки магических действий, против разных противников, применяя минимально силы. Там есть в памяти, как надо действовать, но надо, чтобы ты на практике усвоил. Давай так, завтра с утра ты ко мне, а если что-то отложится – шлёшь мне записку через портал. Ты мой стол видел, кабинет – легко можешь отправить послание. А я тебе не могу – мне надо увидеть место, куда перемещается объект, хоть раз, а потом отправлять. И то место, куда я отправляю, должно быть неподвижно – в сумку твоей лошади, бегущей по дороге, отправить нельзя. Хммм… ну ты же знаешь – в памяти есть. Тьфу. Всё время забываю, что ты скачал мою память. А может сейчас попробуем тренировочный бой? Чтобы ты имел понятие о настоящем магическом бое? Давай сейчас без лекций и потока слов, просто выйдем и попробуем уронить друг друга – мне интересно – смогу я победить самого себя, ведь ты все мои привычки знаешь и уловки! Давай?

– Давай. В полную силу бить можно?

– Хммм… не надо. Вдруг я не удержу удар, я же старенький… ректор тебя потом распнёт – кого он будет матом крыть, если меня не будет? Эй, конфетка! Спрячь попку подальше за барьер – жалко будет, если такие полушария поджарятся! – Макобер развернулся и пошёл к середине зала.

Влад последовал за магиком, и стал припоминать – что он знал из его памяти о магическом бое – удивился – там было множество уловок, финтов, обманных ударов – к примеру – как в рукопашном бое – магик мог применять любой способ использования предметом для победы. И в этом Влад скоро убедился…

Оба магика окутались сиянием и от них полетели молнии – вдруг Макобер ударил в землю перед Владом воздушным кулаком и тот оказался в облаке пыли и песка, поднятого мастером, следом ударили молнии, и когда Влад, не видя куда бить метнулся в сторону – его уже ждали две очереди из файрболлов, одна из них разбилась о его магическую защиту и растеклась по неё коконом огня:

– Попадание раз! – констатировал Макобер.

Влад ударил по нему одновременно воздушным кулаком и молнией, мастер встретил воздух ударом воздуха, остановив его, а от молнии уклонился, а сам ударил воздушным кулаком по ящику с шарами для перемещения так, что десятки шаров, как из катапульты полетели во Влада и разбились о его защиту:

– Попадание два! Я выиграл. Бой до двух из трёх попыток – конечно, ты в реальном бое меня бы победил – или проломил бы защиту ударами, или бы добежал до меня и убил руками, но если против меня был бы обычный магик – он бы уже лежал. Или – если бы у тебя не было магического амулета – ты бы лежал. Твоё счастье, что ты обладаешь такой могучей Силой, понимаешь? Учти это. Вообще-то, если честно, я не вижу тебе противников, среди наших магиков – признался Макобер – измельчали они как то. Я среди них самый сильный – грустно заключил он – сейчас ты показал мне наше несовершенство и слабость. Такие объекты в пространстве мы даже мечтать не можем переместить, а бой – ты бы меня убил, точно. У меня танцы, по сравнению с боевыми приёмами. Что же – сила есть сила. Так, на сегодня хватит. Потренируйся в перемещении.

– Сигизмунд, скажи, а у вас есть мастера, способные управлять стихиями – например – сделать землетрясение, или открыть вулкан, ну вообще – что-то подобное? Ветер нагнать, к примеру?

– Эти знания утеряны. Когда-то были. Но со смертью последнего стихийника – кстати – гибель его была оттого, что он сдуру открыл вулкан у себя под ногами… а перемещаться не умел. Интересно, долго он поджаривался, прежде чем сгорел как головёшка… хммм. В общем – если задумаешь поднять магму к поверхности планеты, скажи мне, чтобы я уехал подальше, ладно? Не хочется мне как то со стихийником рядом толкаться. Уж если меня считают безумным, так они, стихийники, просто полоумные, раз пытаются совладать с силой планеты. Любое твоё действие на климат, на глубинные пласты планеты, на моря – может вызвать такие катастрофические последствия, так что стихийная магия запрещена официальным законом, понимаешь? Это считается чёрной магией. Я был против запрета – легче всего запретить, не лучше ли изучать, чтобы предотвратить? Но меня не послушали. И если появится стихийник большой силы – противопоставить ему будет нечего. Не наши же дурацкие молнии и шарики? Он может уничтожать города, армии. Брррр… не дай бог.

– Ясно. Как бы мне попробовать отправить человека… – Влад внимательно посмотрел на старика и улыбнулся коварной улыбкой.

– Нет! Я не согласен! Сразу – отказываюсь! – Макобер яростно замахал руками – Иди вон на городскую площадь, найми нищего за десяток золотых – ему терять нечего, пусть полетает. А я лечу в трактир – засиделся я тут с вами!

Старик вылетел из подвала, сопровождаемый ехидным смехом Амалии.

– Ну что господин, домой?

– Может правда сходим на городскую площадь? Мне надо попробовать кого-то отправить. Кого-то и вас я боюсь – как я без тебя буду, если тебе голову отрежет порталом? – Влад положил широкую ладонь на затылок девушки и пошевелил пальцами, гладя ей шею, как кошке. Она заурчала и потёрлась щекой о его руку, потом уткнулась головой ему в грудь и замерла. Через несколько секунд, как бы испугавшись своего порыва, она решительно зашагала к выходу из полигона:

– Ну что, идём? – и они поднялись наверх, где царил жаркий летний полдень.

Всё время, что они ехали, Влад опять думал о том, что происходит в «промытых» головах его соратников – действительно ли нельзя убрать наведённое им заклятие? И отношение к нему Амалии и Казала – только результат его внушения, или же нечто другое? После долгих раздумий, качающийся в седле Влад, пришёл к выводу, что тут имел место сплав – сплав его ментального посыла, и того, что образовалось после посыла – это были новые личности, абсолютно отличные от тех, что были. Что осталось от той Амалии, что была избалованной, похотливой девкой в рабовладельческом городе? Только что – её страсть к сексу по всех его проявлениях, а больше? Имя. Тело полностью переработано, личность изменена – в глубине её тела оставались частицы ТОЙ Амалии, но где-то далеко-далеко… она растворилась в этой маленькой бесстрашной амазонке, любительнице секса и ломания рук мужчинам, которые ей не по нраву. И, похоже, что роль воительницы ей нравилась. Уж не скучно ей было – это точно. То же самое касалось и Казала – он оказался великолепным хозяйственником, организатором, просто кладезем-управляющем. И он искренне любил и уважал Влада – Влад это чувствовал.

В поместье их встретил переполох: навстречу выбежали перепуганные слуги и Казал, который сообщил, что с собаками что-то неладно. У Влада ёкнуло сердце и он поспешил а конюшню. На подстилках лежали две раздутые беременные суки – казалось, что они на сносях и вот-вот родят, а ведь утром он оставил их на первых неделях беременности! Но хуже всего – они были страшно худы, практически на издыхании. Они с трудом подняли голову и Рыжая передала ему: плохо – голод – есть – мясо!

Влад взревел так, что у окружающих зазвенело в ушах:

– Вы что, сволочи, ох… и?! Вы чего их заморили голодом?! Быстро сюда кашу, мяса – нарезанного маленькими кусочками, воды в чашках – БЫСТРО!

Он склонился над страдающими суками, соединился вначале с Рыжей, подкачал ей ауру, бросился к Ночному Ветру, её поддержал, потом осмотрел их тела и потрясённый чуть не упал – в их чревах копошились почти совсем оформленные щенки, вот-вот, не сегодня, так завтра, должны были начаться роды! Он понял – каким-то образом, вмешавшись в генетическую структуру собак, он, как катализатором, ускорил процесс созревания щенков в утробе матери, а так как щенки должны были из чего-то строить свои тела, они использовали ресурсы матери, доведя её до истощения. Люди, конечно, не могли предположить такой ситуации, а мыслей собак они не слышали, поэтому давали пищу как обычно. Собаки из стаи отдали им почти всю еду, но им это было мало.

Слуги притащили большие тазы с овсяной кашей, с мелко нарезанным мясом и он стал потихоньку кормить истощённых сук, вкладывая им в пасти мясо и кашу. Постепенно, их состояние стало нормализовываться. Влад несколько часов сидел рядом с ними – они ели, пили, мочились и испражнялись прямо тут, на глазах приобретая более-менее пристойный вид. Он постоянно подкачивал им ауру, становящуюся всё более и более нормальной. Остальные собаки сидели и лежали вокруг него, с немым одобрением глядя в его глаза и иногда, подходя к нему, лизали его руку. Слуги постоянно прибирали вокруг, косясь на недружелюбно оглядывающих их собак.

Наконец – Влад увидел, что опасность устранена и он может уйти. Прежде чем выйти из собачьего помещения, он строго предупредил слуг, что пока суки не родят, у них всегда рядом должно быть мясо и каша в больших количествах, а также – много воды. А если он увидит, что у них не убрали нечистоты – он сильно расстроится. Расстраивать его слуги явно не хотели, потому забегали как муравьи, подбирая каждую крошку вокруг больных собак.

Когда Влад вышел из конюшни, было уже темно – он просидел у собак несколько часов, не отрываясь. Он был опустошён и физически, и морально – его мучила мысль, что по его недосмотру чуть не погибли два доверившихся ему существа. Есть ему не хотелось – только пить, и он опустошил целый кувшин холодного пива, поставленного на столе – на террасе был накрыт ужин, и его соратники тайком глотали слюни – их понятия о субординации не позволили им садиться за стол без него. Он попросил их, в дальнейшем, обходиться без церемоний, они покивали головой, но, видно было, что не особо восприняли его слова. Влад без аппетита сжевал куриную ножку и побрёл мыться, сопровождаемый своей тенью – Амалией…

Глава 15

Следующие несколько дней Влад не вылезал из Академии – вместе с Макобером, он отрабатывал передачу предметов на расстояние, и надо сказать, достиг к этому времени довольно больших успехов – через три дня занятий он мог довольно уверенно и без излишних внешних эффектов, отправить записку через весь город на стол старому магику.

Каждый день Влад думал о том, как добиться перемещения человека: самому ему пробовать переместиться, было страшновато – как то хотелось ещё пожить и посмотреть, что там будет дальше… Да и как он оставит своих соратников – вдруг он перенесётся трупом – и что будет с теми, кто ему доверился? Он чаще и чаще возвращался к мысли о том, что надо искать добровольца для эксперимента, и вот, однажды, он решил с утра вместе с Амалией побродить по городу – ему осточертело уже и подземелье-полигон, и Макобер с его бормотанием и разборками с Амалией, и Академия с таращившими глаза адептами. Да и дел в городе накопились – надо было зайти к каретному мастеру, посетить ювелира, сходить к портному, да и просто поглазеть на город, который он так и не осмотрел как следует – как-то не до того было, заботы, заботы, заботы. Он уже забыл, когда праздно шатался, сидел где-нибудь в увеселительном заведении и бездумно пил пиво с креветками – последний раз это было много, много лет назад… и в другом мире.

Наконец, они с Амалией шли по пыльной булыжной мостовой, спускаясь всё ниже и ниже, к морю, к центру города. Город был расположен в углублении, расположившись подковой вокруг морского залива. Сзади его прикрывали горы, торчавшие снежными шапками, спереди же лежало зелёное сверкающее море, бывшее источником пропитания и торговым путём. До центра идти было недолго – лекарь и его спутница не стали брать лошадей, понадеявшись на свои крепкие ноги – лошадей надо где-то оставлять, куда-то девать – иначе сопрут, думать об их сохране не хотелось.

Влад наслаждался свежим летним утром – было не жарко, ночной небольшой дождик и ветер с вершин снежных гор охладил воздух до вполне комфортной температуры градусов около двадцати пяти – как прикинул Влад – а потому идти было легко и приятно. Он не стал с собой брать меч или какое-то ещё оружие – ну, во-первых, день-деньской – кто днём будет нападать на прохожих, да ещё в центре города? – во-вторых – с ним была Амалия – категорически отказавшаяся расстаться с мечом, когда это предложил сделать Влад – для неё раз и навсегда его безопасность была выше всего на свете, а в-третьих – Влад сам по себе был сильнейшим оружием – зачем ему меч, когда он магией и голыми руками мог положить небольшое войско? Он вообще уже давно не испытывал необходимости таскать с собой железку, чтобы защитить свою жизнь – это было в прошлом. Теперь он был полноценный магик, со всеми вытекающими из этого последствиями.

«Надо по-быстренькому посетить портного и ювелира, потом уже сходить к каретнику» – думал Влад – «Впрочем – к каретнику сегодня не хочу – к нему же через весь город тащиться – ну его к чёрту. Успеется». Так он и порешил – портной, ювелир, кафешка – именно в такой последовательности. Можно было, конечно, кафешку поставить на первое место, но он сомневался, что после кафешки ему захочется заниматься делами.

Вывеска портного Капильмана выделялась своей гламурностью – на ней была нарисована дама в фантастическом наряде, вся в кружевах и рюшечках, перед которой склонялись в поклонах и восхищённых улыбках мужчины в камзолах и при мечах – явные дворяне. Их вытаращенные глаза как будто говорили – такого чуда, после явления морского змея, мы не видали! Усы их торчали вверх как пики, намекая о хорошей эрекции данных господ и о мечте продолжить этот банкет в более уединённом месте.

Влад потянул на себя дверь, забормотал колокольчик над головой и маг погрузился в мир кружев, ленточек, гламура и лоска. Как-то Влад спросил Капильмана, ещё при первой встрече – почему его вывеска рассчитана больше на женщин, чем на мужчин, хотя он шьёт отличные мужские камзолы, и вообще что угодно, на это портной разразился тирадой о том, что мужчины таковы, что им лишь бы прикрыть свой зад тряпкой, а если и поступает заказ на хорошие вещи, так это или срочно понадобилось на бал, или женщины заставили своих мужчин одеться получше, чтобы не выглядеть рядом с ними пугалами. Поэтому – главное заманить сюда женщин, а уж мужчины и сами придут.

– Приветствую вас, господин граф! Зачем пожаловали к старому убогому портному? – Капильман хитро прищурился и воззрился на стоящую позади Амалию, потом подбежал, ощупал её одеяние, осмотрел, бесцеремонно вертя вправо и влево ошеломлённую напором старичка телохранительницу и заявил:

– Да, да – хорошая работа! Я о костюме. Впрочем и девушка хороша. Видите, как хороший костюм дополняет качества его носящего? Кто скажет, что Капильман не умеет выполнять запросы клиентов? Кстати – ваши придумки насчёт коротких штанишек – вы их назвали трусики – имеют невероятный успех у дам! У вас нет в запасе ещё чего-то подобного? Я готов вам платить с каждой пары по пять процентов! Вы не думали о карьере мастера дамского платья? Это самая лучшая карьера в мире! Ну кто знает графов или баронов, а Капильмана-таки знают все! Подумайте, ви сделаете-таки потрясающую карьеру!

Влада не увлекла мысль о карьере на ниве производства женских трусиков, поэтому он остановил поток красноречия мастера:

– Я занёс вам остаток платы за выполненный заказ, а также хотел бы заказать ещё кое-что – для моей телохранительницы и для себя.

– Славно, славно. Спасибо вам!

– За что спасибо-то? Это вам спасибо – сделали хорошие вещи, порадовали нас.

– В наше время, когда вам возвращают деньги, надо всегда говорить спасибо – захихикал портной – таки я мог бы их не увидеть! Ну, к делу – рассказывайте, что задумали пошить у старого Капильмана!

Влад около получаса рассказывал и рисовал портному то, что он задумал, тот охал, ахал, восхищался и переспрашивал, впитывая всё как губка, наконец, удовлетворённые друг другом они расстались и Влад отправился к ювелиру.

Ювелир Бергман, вернее его лавка, находился подальше вниз по улице и дорога к нему не заняла много времени. В лавке ничего не изменилось – те же мордовороты, настороженно следящие за каждым движением входящих, ювелир, переливающийся толстым ловким колобком по магазину и простенькие изделия из золота и серебра, разложенные по полкам в основном зале. Ювелир принял их вполне радушно, видно было, что он рад выгодным гостям. Он потирал пухлые ручки и суетился вокруг именитого гостя:

– Приветствую вас, ваше сиятельство! Продано, уже продано ваше добро – и браслет, и перстеньки! Вы хотите сейчас получить деньги, или вам прислать домой?

– Давайте так – часть, золотых триста я возьму сейчас, на карманные расходы, а остальное вы отвезите мне в поместье – если я буду дома – я приму, если не буду – примет мой управляющий Казал.

– Хорошо, хорошо ваше сиятельство! – ювелир отсчитал ему нужную сумму – распишитесь в получении. Остальное я отправлю вам с курьером и охранниками. Я вас не обманул, всё чётко – свой процент я взял. Чем-то ещё порадуете? Есть что-то на продажу?

– Есть. – Влад выложил на стол диадему с крупными камнями и два браслета.

Ювелир вытаращил глаза, помолчал, и шумно перевёл дыхание:

– Вот это да! Это не имперская работа, это древние вещи, и сделаны на юге. Огранка камней не современная. Очень дорогие и экзотичные вещи – мы получим хорошие деньги, ваше сиятельство. Сейчас я подготовлю описание предметов.

Он засуетился, вытащил свитки бумаги, ещё минут двадцать они составляли документ, внося туда все подробности, но всё когда-нибудь кончается, в том числе и скучные канцелярские дела – подумал Влад, выходя на шумную улицу и ощущая на поясе вес трёхсот золотых. Он уже пожалел, что взял столько много с собой – мешок оттягивал пояс, и ходить с ним было не очень комфортно.

Впрочем, вскорости, ему захотели посодействовать и облегчить дорогу – Влад отвлёкся на какого-то верзилу, толкнувшего его в плечо – пока он оборачивался, чтобы посмотреть на супостата, посягнувшего на его священное тело и покарать его праведным словом или осеняющей дланью, его пояс резко полегчал и Влад увидел вора, галопом убегающего в переулок. Амалия, которая была занята сохранностью его тела больше чем он сам, моментально заметила покушение на их финансы и рванула за следом за вором. Как бы невзначай, дорогу ей преградили два мордоворота, якобы беседующие о том, о сём и прикрывшие своими тушами проход в переулок. Телохранительница не стала просить их отойти – один шмякнулся всей тушей о стену, перелетел через тележку заголосившего зеленщика, призывающие кары небесные и более приземлённый – чёрный понос – на участников забега, второй скрючился на мостовой, вытаращив глаза и зажав живот. Под ним растеклась лужа мочи – он непроизвольно обмочился от удара воительницы. Амалия скрылась в переулке, Влад встал у стены, с интересом наблюдая за тем, что будет дальше, и поглядывая по сторонам – нет ли попыток «наезда» – это ситуация была чётко спланирована. Налицо был исполнитель, прикрытие, информационная поддержка – похоже, его вели с тех самых пор, как он вошёл в ювелирную лавку. Через минут пятнадцать появилась Амалия, волочившая за собой, как муравей, тело бесчувственного вора, в левой её руке был зажат мешок с деньгами.

– Вот, господин! Всё цело. Там ещё были трое уродов. Но я их не убила! Ну, так, покалечила немного. Вот вам супостат – может ему руки переломать, чтобы больше не протягивал куда не надо? – Амалия шмякнула бесчувственное теле на мостовую перед Владом и протянула ему мешок, с отрезанным ремешком крепления.

Вокруг столпился народ, кто-то злорадствовал, кто то шутил над поверженной шайкой, другие отпускали шуточки по поводу круглых бёдер Амалии – правда делали это тихо, в надежде, что она это не услышит. Внезапно, толпу растолкали стражники, закованные в железо и бесцеремонно орудующие в толпе древками алебард:

– Что здесь происходит? Что это за люди лежат? – командир стражников с недоверием и угрозой осмотрел стоящих над телами лекаря и его спутницу – кто вы такие?

– Я – граф Савалов. Это моя телохранительница. Вот эти люди попытались украсть у меня кошелёк с деньгами и были настигнуты моей спутницей. Там ещё трое лежат, в переулке. Их всего пятеро – шайка. Вам нужно моё официальное заявление?

Сержант стражников помягчел лицом и успокоился:

– Да нет, ваше сиятельство, сейчас мы их в тюрьму заберём, там суд решит что делать. Я слышал о вас и о вашей телохранительнице. Можете не беспокоиться, сейчас мы это дерьмо соберём и по камерам рассажаем.

Влад кивнул головой, потом что-то пришло ему в голову, он отозвал в сторону сержанта и спросил:

– Скажите, а что с ними будет после суда? Какой приговор может быть?

– Ну, вору руку отрубят, правую. А этих на каторжные работы – на галерах всегда гребцы нужны. А чего вас так заинтересовала их судьба? Это же грязь, их выметать из города нужно!

Влад наклонился к сержанту и что-то ему шепнул, потом достал из кошелька пять золотых и сунул в руку стражника. Тот оглянулся – не видит ли кто и монеты исчезли где-то в его одежде. Влад усмехнулся про себя – ловкость рук, и никакого мошенства! Ему вспомнилось, как он на Земле однажды посетил налоговую инспекцию для подписания какого-то документа, а ему нужно было ускорить процесс. Так он взял бутылку коньяка, набор стаканчиков, палку колбасы и шоколадку, и когда вошёл в нужный кабинет и сел за стол, напротив своего налогового инспектор, поставил пакет с подношением под его ноги. Инспектор вроде бы не обращал внимания на пакет, общался с Владом так же, как обычно с посетителями – вполне благожелательно и отстранённо, но в какой момент пакет исчез – Влад так и не смог уследить глазом, как это произошло – это была своего рода магия. Ему только запомнилось, что инспектор сделал какое-то молниеносное судорожное движение ногами – и рраз! – пакет куда-то исчез. Дело же, в результате, было быстро, и главное, благополучно улажено. Вот и сейчас, сержант стражников зычно разогнал толпу, мешающую проходу и проезду, потом отрядил двух стражников с Владом, чтобы доставить бесчувственного вора туда, куда он скажет.

Через почти час ходьбы, сопровождаемые матерящимися стражниками, Влад и Амалия оказались у ворот Академии. Привратник с величайшим недоумением смотрел на странную группу людей, среди которых были и адепт с телохранителем, и стражники, и подозрительная личность с расплывающимся по левой стороне лица синячищем, с почти закрывшей левый глаз опухолью. После долгих переговоров, ругательств, обещаний кар и возмездий, пёстрая группа всё-таки преодолела административный барьер в лице верещавшего и приседавшего от натуги, в усилиях их задержать, привратника-адепта, прошла на территории Академии и направилась к выходу из испытательного полигона, который сразу вёл на площадь – у полигона было два выхода, один в Академию, на первый этаж, второй сразу на площадь перед ней.

– Амалия, сбегай за Макобером – отправил девушку Влад, сопровождая стражников и угрюмо молчащего вора в подземелье полигона. Там было темно, Влад двинул рукой и повесил над головами магический светляк, потом ещё один, ещё – целую вереницу светляков, ярко заливших светом помещение полигона. Там было пусто – время неурочное, Влад подумал, что ему повезло, а то бы пришлось ждать, когда адепты закончат занятия. Стражники и вор испуганно оглядывались вокруг, и сам полигон, и магические упражнения Влада вызывали в них мистический страх. Лекарь достал два золотых и отдал стражникам: «Выпьете за моё здоровье!» – те сразу оживились – и помещение, и Влад уже не казались им такими страшными. Появился Макобер, ведомый разъярённой Амалией, подталкивающей его в зад:

– Вы отрываете меня от важнейшего эксперимента, который должен был перевернуть всё сельское хозяйство! Эта злостная девка меня оторвала с самый разгар исследований!

– Служанку он исследовал, старый кобель – мстительно отреагировала на его тираду Амалия, – еле сняла его с неё, так присосался, даже штаны не успел застегнуть! Вам не надо было его лечить, господин! От него и так одни неприятности, того и гляди сзади пристроится!

– Наветы! Наветы завистников! Я просто хотел помочь ей прибраться, когда эта фурия напала на меня с тылу и уронила на несчастную девушку! Тьфу на тебя, ненавистница научных светил! Влад, ты чего меня вытащил – ты же хотел сегодня отдыхать и расслабляться? – Макобер с любопытством оглядел странную группу, задержавшись взглядом на побитом парне – неужели этот несчастный хотел ущипнуть эту фурию за попу? Иногда я думаю, что ты вызвал из ада демона, имя которому – Амалия!

Вор с ужасом в глазах отшатнулся от телохранительницы, которая невозмутимо сплюнула на пол, что вышло у неё соблазнительнее, чем если бы какая-нибудь танцовщица исполняла стриптиз возле шеста на подиуме.

– Ребята, можете идти на службу. Удачи вам в вашей нелёгкой работе! – Влад отпустил стражников и повернулся к Макоберу:

– Сейчас всё узнаешь, Сигизмунд. Всё из-за этого человека – Влад повернулся к вору и осмотрел его с ног до головы.

– В общем так, вор-самоучка, ты сегодня избежал отсечения руки и голодной нищеты на улице – если бы выжил и не погиб от заражения. Скорее всего, ты бы не остановился на достигнутом и тебе бы отрубили голову. Я предоставляю тебе возможность служить мне. Я наложу на тебя клятву верности, благодаря которой ты, до конца своей жизни, будешь предан мне и будешь служить так, как я сочту нужным. Хочу – убью, хочу – милую. Предоставляю тебе выбор – тюрьма, однорукость, или вечная мне служба. Что скажешь?

– Что я скажу? – угрюмо сообщил парень – выбор ваш – гавно. Как и ваши вопросы. Сами знаете, что деваться мне некуда. Отпустить же вы не отпустите? – парень с надеждой посмотрел на стоящих возле него людей, приглаживая рукой грязные русые вихры.

– Не отпущу. Я что, похож на грёбаного благодетеля? Ты хотел попереть у меня мешок с трёмстами золотыми, а я должен тебя прощать? Нееет…

– Триста?! Вот я болван… надо было бежать быстрее – парень горестно закачался и, шмыгнув, вытер рукавом сопливый нос.

– Ты бы не ушёл от моей телохранительницы. Она посланница Ада – слышал что говорил этот добрый старик? – Амалия сзади захихикала, А «добрый старик» пробурчал что то вроде – «И не такой уж старик, мне таких девок надо на день штук десять и я всех их ухожу!»

– Итак, ещё раз – в тюрьму, или в услужение? – Влад построжел лицом и оставил добрый тон – мне некогда тут с тобой лясы точить! Много слов, мало дела!

– В услужение, конечно. Может хоть сыт буду. Делайте что надо.

– Хорошо. Ты выбрал. Моя совесть чиста. Сейчас я наложу на тебя заклинание верности, потом мы с тобой проведём магический эксперимент. Возможно, ты и останешься жив.

– Ахренеть! Ещё и сдохнуть могу! Ну что за денёк сегодня, не заладился, гавно, а не день… – парень горестно потёр синяк под глазом и опустил голову вниз.

– Не у тебя одного – вмешался Макобер, косясь на Амалию – мне тоже сегодня помешали злые люди. Влад, я понял, что ты задумал. Ну что же, это примерно то, о чём я говорил. Давай, дерзай.

– Кого терзать? Меня терзать? – с испугом встрепенулся вор и попытался убежать по лестнице, однако его попытка тут же была пресечена Амалией и он, с гримасой боли на лице, был доставлен пред светлые очи хозяина.

– Стой спокойно! – Влад ударил его ментальным посылом, вор сразу замер и упал на песок, покрывающий пол полигона, уснув. Лекарь наклонился над ним и провёл знакомую, стандартную уже, процедуру заклятия – через минут десять парень уже был душой и телом предан хозяину. Влад разбудил его:

– Вставай. Как тебя звать?

– Варсонофий.

– Как, как? – поперхнулся Влад.

– Варсонофий! Нет, ну я виноват, что ли, что родители, идиоты, так назвали. Ну, все звали Васькой, потому что выговорить не могли, особенно после пятой кружки пива. Как начнут выговаривать – так ржут, а потом подзатыльники дают – мол, не надо такие имена иметь. Как будто это я выбирал.

– Ладно… Вася. Сейчас будет вот что: перед тобой должно появиться радужное кольцо, ты в него войдёшь. Если всё нормально – и выйдешь. Нормальным. А если нет – извини, сегодня не твой день.

– Я понял – парень спокойно стоял, ожидая своей участи, заклинание стёрло у него лишние сомнения и эмоции.

Макобер и Амалия срочно забрались в клетку, Влад сосредоточился и начал создавать канал передачи, заливая в него столько же силы, как при передаче ящика с шарами. В подвале стали бить молнии, расходясь по окружности от кольца, возникшего перед лекарем – кольцо было размером примерно метра полтора, по его окружности шли радужные сполохи, из них вылетали молнии, змеящиеся по стенам подвала, клеткам со спрятавшимися соратниками Влада.

– Шагай в кольцо, но не касайся его обода! – крикнул сквозь зубы Влад, накачивая Силу для поддержания портала. Вася шагнул вперёд, коснулся грудью мерцающей плёнки внутри кольца и вдруг исчез, как будто втянутый неведомой силой. Миг – и он уже стоит в противоположном конце зала, испуганно хлопая глазами:

– Что, уже всё? Так быстро? Или ещё надо войти? – парень оглянулся на Влада, потом осмотрелся и сказал – ух ты! А как я тут оказался?

Влад отпустил портал, и тот с хлопком исчез, молнии, змеившиеся по полу с шипением испарились и в зале настала гулкая тишина.

– Есть! Есть! – закричал Влад и подпрыгнул в воздух, рубанув его ладонью как мечом – Макобер! Получилось! Вылез живой и не стал идиотом! Я сделал это! И могу ещё повторить!

Из клеток вылезли довольные Амалия и Макобер – старый магик подбежал к Владу и обнял его, крепко сжав за плечи:

– Ты сделал потрясающее! Я счастлив, что присутствую при таком чуде! Всё-таки я дожил до интересных событий, даже жить захотелось. А то скука одна. Поздравляю тебя! И тебя поздравляю! – Макобер попытался схватить в охапку Амалию, которая легко увернулась от объятий старика и лукаво покачала перед его носом пальцем – не выйдет!

– От злая девка! Нет бы старика пожалеть, прижать к тёплой груди… – Макобер хихикнул и посерьёзнел – смотри, осторожнее с передачей – не лезь туда сам. Смотри, какая штука – если ты находишься тут, вошёл в портал, ты перенёсся за много вёрст отсюда – кто тут тогда поддерживает портал?

– А давай рассудим: мне показалось, что переход произошёл мгновенно, вот он коснулся – сразу стоит на том месте, куда я запланировал его отправить. То есть – если я войду в портал, переход осуществиться мгновенно, как и исчезнет портал. Я просто перенесусь, портал исчезнет. Давай ещё попробуем несколько раз.

– Да, надо посмотреть, чтобы убедиться. Кстати, я заметил – молнии бьют с краёв портала, а прямо перед «зеркалом» пространство чисто! Это обнадёживает. Я в этот раз встану прямо перед порталом и посмотрю вместе с тобой. Эй, Вася, беги сюда! Повторять будем!

Следующие два часа маги беспрерывно гоняли несчастного Васю через порталы, задавали по выходу вопросы о его личности и местонахождении, опасаясь, что при переходах что то меняется в его разуме – но нет, всё было в порядке, он оставался таким же простоватым вихрастым парнем лет двадцати, без гениальных мыслей, но и не полудурком. Они не заметили, чтобы между временем появления парня в месте передачи и временем его отправки была хоть какая-то задержка. Наконец, наступило время Главного Эксперимента. Несмотря на решительные протесты Макобера и умоляющие взгляды Амалии, Влад решил попробовать переместиться сам: ему давно уже надоело трясти зад в сёдлах и повозках, перемещение решало бы всё – и скорость передвижения по стране, и оперативность информации, и безопасность себя и своих спутников.

Влад прогнал всех назад, создал портал максимального размера, который выглядел как двухметрового диаметра кольцо, среди бушующего карнавала молний и решительно шагнул вперёд!

Его побрало морозом, мозг, как будто растворился в гигантской вселенной… и всё кончилось.

Он стоял в другом конце зала, вокруг ещё щёлкали последние разряды прибытия, а вдалеке выглядывали из клеток испуганные лицо соратников. Он ощупал себя, проверил свои воспоминания, мысли – всё, вроде, было в порядке. Ничего не изменилось, ничего не стало хуже или лучше. Он облегчённо вздохнул и пошёл к ним. Макобер смотрел на него с недоверием… и завистью:

– Ты знаешь – я так тебе завидую… по хорошему завидую, не подумай чего! Ты можешь облететь весь мир, пока я тебя есть Сила, ты не подвластен пространству и времени! Это я, старый осёл, привязан к своей старой плоти и этой чёртовой академии. Кстати, об академии – надо нам сходить с тобой к ректору, пусть выдаст тебе диплом магистра – быстро же ты его получил – и недели нет. Я скажу ему, что учить тебя нечему. Правда – возможно придётся сдать экзамены, чтобы формальность была соблюдена. Вернее – точно придётся – задумавшись выдал Макобер.

– А много экзаменов? – с неудовольствием спросил Влад – мне только не хватало ещё сидеть и сдавать зачёты, я уж думал, что навсегда отучился и больше меня это не коснётся.

– Учиться никогда не поздно – я тоже у тебя учусь, что такого в этом? А экзамены такие: экзамен по боевой магии – ты должен выстоять против магистра магии пять минут, или его победить, экзамен по прикладной магии: ты должен будешь перенести предмет размером со свиток – ну это, обычно, делается на одном экзамене, экзамен по физическим боевым искусствам – адептов учат пять лет, что если у них кончилась Сила, то не надо забывать о том, что они ещё и могут треснуть кого-нибудь по носу. Остальные – письмо, естествознание, ментальная магия – факультативны, их можно не сдавать. Менталистов у нас раз-два и обчёлся, а умеешь ли ты писать и знаешь ли где находится Лазутин – никого особо не интересует. Главное – умение обращаться с магией и твои боевые способности. Вообще-то, Академия была в своё время образована для воспитания боевых магиков, что-то вроде военного училища, а потом уже преобразовалась в гражданское учебное заведение. Мы не воюем уже семьсот лет, после того, как завершилась война с Викантией, в которой погибли половина населения стран, и вот тогда мы выиграли войну благодаря боевым магикам – у нас их было больше и они были сильнее. Боюсь подумать, что будет, если Викантия нападёт сейчас – с этими напыщенными ослами-адептами нам только иллюминации на праздниках устраивать. Кстати – не думай, что с боевыми магами будет биться легко – ты знаешь все способы создания магических щитов – из моей памяти, но концентрация у тебя ещё плохая, а амулеты на экзамен по боевой магии не допускаются. Они идут как прикладная магия. В общем-то и всё. Лечение не проверяют – это проходят ещё в магической школе. Экзамены обычно сдают весной, но мы устроим тебе экзамены отдельно – я попрошу ректора. После сдачи экзаменов – тебе выдадут диплом – свиток и перстень магистра магии. Ну, вот и всё.

– А что мне даёт этот диплом? На кой чёрт он мне нужен?

– Ну, без него ты не можешь занимать должности в гильдии магиков, получив его – ты платишь в три раза меньше налогов в гильдию, можешь образовывать своё отделение гильдии где хочешь, становиться архимагом. Мало?

– Хммм… вообще-то пригодится диплом, да – признался Влад. А когда можно сдавать экзамен? Мне надо вообще-то с войском уходить через пару дней…

– Вот ты чудак… это я старый, а у тебя как будто старческий маразм начался – чего тебе с войском-то тащиться, когда ты в любой момент можешь перенестись куда тебе надо? Ррраз – и на месте! Никаких лошадей и карет – упс! – и там. Чёрт – ну почему я так не могу?! Ох, ох, ох… Амалия, иди хоть утешь меня! Не хочешь? Ну и зря. Смотри, какой плащ классный – мне вчера сшили – сколько звёзд! Все девушки так и восторгаются! А ты нет? Ну и зря – Макобер обиженно надул губы и покосился на Влада – ну что, пошли к ректору?

– Погоди, мастер – скажи мне вот такую вещь: я представляю процесс переноса, как некое прокладывание прямой в неком пространстве, где нет ни времени, ни пространства, а портал – это начальная точка некой линии, ведущей к определённой, выбранной мной конечной точке. Так вот – а вдруг там, в конце этой точки, есть что-то, что мешает переносу – ну вдруг в конечно точке окажется какой-то объект, я перенёсся туда, и совпал во времени и пространстве с ним – не сольюсь ли я в одно целое с этим объектом? Ну, вдруг там вбежал лось – а я перемещаюсь – ррраз – и я в лосе. Твои воспоминания как то глухо это всё описывают – случаев переноса объектов в какой-то другой объект не было, но теоретически и практически никто ничего не знает?

– Я знаю. Поверь мне – такого никогда не будет, чтобы ты оказался в каком-то другом объекте, слился с ним. Фактически ведь порталом ты раздвигаешь время и пространство, ведь не зря всё это сопровождается такими возмущениями в электричестве – ты раздвинул настолько, насколько ты хочешь, чтобы на том конце было место для переносимого объекта, и ты никогда его не совместишь с другим. Я это доказывал на научных конференциях ещё пятьсот лет назад. Даже если ты захочешь совместить – должно быть свободное пространство для объекта. Если в той точке, куда ты направил, нет места – оно найдётся рядом, примерно в той области, куда ты переносишь. Ну, к примеру: ты помнишь лужайку, представляешь её такой, какой она была раньше, а на неё упала глыба, величиной с дом. Ты переносишь объект туда, но он не оказывается В глыбе, он оказывается НА глыбе. Это всё касается твёрдых структур – объект может быть перенесён в среду вроде воды – ну ведь в воздухе он спокойно перемещается – раздвигает и всё, так же обстоит дело и с водой. Можешь перенестись под воду – если возникнет такая глупая мысль. Ну, всё? Ещё есть вопросы? У меня вот к тебе есть, и много… но – потом.

– Есть ещё: что с дальновидением? Если можно создавать портал переноса, почему никто не может создать такой портал, в котором можно видеть какое-то место? Ну, ты видел у нас – телевизоры. Почему тут нельзя магически сделать такие штуки?

– Ну вот ты загнул… может и можно, но только никто не умеет. Или забыли как делается. Вообще – это ближе к ментальной магии. Вот ты помнишь, как дракон слушал твоими ушами? А он и смотреть значит мог. А если он мог – значит и ты можешь. Всего лишь надо – заслать кого-то далеко, посмотреть его глазами на это место и ррраз – перенестись туда. И всё!

– Сигизмунд, теперь ты ерунду говоришь – этот человек должен будет обладать ментальными способностями не меньше чем у ментального магика! Много у вас ментальных магиков? То то же. Единственный, с кем я мог связаться из людей через расстояние – это Марьяна. Но я могу только связаться с ней, и то не всегда – у неё слабые способности менталиста, а уж что говорить об обычных людях?

– Мдя. Я как-то забыл. Ладно пошли наверх, ректора отловим, а то сбежит. Пусть приёмную комиссию назначает. Вася, за нами! Амалия, вперёд – дорогу показывай!

Ничего не подозревающая Амалия попалась в ловушку – как только она оказалась впереди старика, он с наслаждением и сильно хлопнул её по обтянутому тёмной кожей заду так, что звон от этого деяния разнёсся по всему полигону и даже дал эхо, отразившееся от стен. Она взвизгнула от неожиданности и сказала, что он отвратительный похотливый обезьян и его, козла, очередная служанка утопит в помойном ведре. Довольный магик похохатывал, и приглашал в трактир повторить этот номер – все будут платить деньги чтобы посмотреть на её попку, вздрагивающую под его шлепком – изумительная картина!

Так, переругиваясь и посмеиваясь, они дошли до кабинета ректора, где восседала Нонна, умильно поглядывающая на брутального Влада, и злобно – осуждающе на Амалию и Макобера. Если первую она не могла видеть из-за зависти к её красоте и молодости, то второго она не переносила за то, что он щипал её за грудь и задницу и постоянно пытался прижать в углу и пригласить в укромное место. Она, так то, не прочь была пойти в укромное место, но уж не со стариком, с болтающейся полуметровой бородой и седыми волосами, в дурацком расшитом халате.

– Ректор занят! У него совещание преподавателей! – Нонна решительно перекрыла грудью вход в святая святых.

– Ах ты моя пироженка, ах ты сладкий финик моей души! – Макобер с распростёртыми объятиями пошёл на оторопевшую Нонну и вдруг быстро схватил её за грудь и сильно сжал. Нонна от неожиданности дико завизжала, как будто дисковая пила, наткнувшаяся на твёрдый сучок в стволе. Макобер радостно засмеялся:

– Смотри-ка, сработало! Щас гляди – вылезет!

И точно, из-за двери послышались голоса, замок в двери щёлкнул и оттуда высунулось голова ректора:

– Так я и знал! Это ты тут дурака валяешь! Тьфу! Чего тебе – у меня совещание по распределению ставок преподавателей! И без тебя тошно!

– Мне надо, чтобы в ближайшее время этого адепта проэкзаменовали на получение диплома магистра. Как можно быстрее – ему надо убывать с войском на войну – Макобер незаметно подмигнул Владу – когда можно сделать экзаменовку?

– Через два дня у нас съедутся архимаги из разных городов – будем выбирать архимага на город Пулков – он же лишил нас архимага в этом городе, и решать другие дела гильдии, вот, заодно, и проэкзаменуем – чему ты его научил за неделю. Ты уверен, что он готов?

– Как за себя. Ты ещё будешь очень удивлён, заверяю тебя – неожиданно серьёзно сказал Макобер. Когда ему приходить?

– Через два дня, к полудню. А теперь валите отсюда – мне без вас дел хватает! Вы все только деньги получать горазды, а чтобы лишний раз палец о палец ударить – вас не найдёшь!

Сзади ректора загудели несогласные голоса, он закрыл дверь и опять окунулся в атмосферу совещания. Макобер повернулся к Нонне и вытянув к ней руки пошевелил сладострастно пальцами:

– Ух ты, моя шарлоточка яблочная, пошли, сольёмся в экстазе! – в ответ на это она кинула в него книгой учёта посетителей со своего стола.

У ворот Академии они расстались с Макобером, заторопившемся по своим делам, а сами отправились к поместью. Тащиться было далеко, и Влада всё время подмывало попробовать переместиться туда магическим порталом, но он боялся, что его челядь и соратники перепугаются – при перемещении были слишком мощные сопровождающие его эффекты, пусть не такие мощные, как при входе в портал, но тоже немалые.

Вдруг – ему стукнула мысль – он же может теперь перемещаться и в Клинику, и в замок Саваловых! Он уже давно не видал Марьяну – у него перехватило дыхание – он на самом деле очень соскучился по ней. Влад перевёл взгляд на Амалию – пока её не надо брать с собой, надо придумать какой-то предлог и оставить её – хоть Марьяна и свободных правил, но как она воспримет наличие Амалии? Но хуже того, как воспримет Амалия наличие Марьяны? А Лесана? Он даже застонал про себя – а там ещё Арина и Маша… Как выпутаться из этого капкана? Вот он всё завязал в клубок… Впрочем, по здравому размышлению, он решил для себя – да будь что будет. Что он, не мужик, что ли? Разрубит. А посетить с визитами замок и Клинику – ох, как хочется. И Марину сюда надо… твою мать! Ещё и Марина! Вот это клубок баб! – Влад опять затосковал – в этом клубке придётся разбираться, и скоро.

Послеполуденные улицы были оживлены ещё больше, чем утром – дело было к вечеру, к вечерней прохладе повыползали старики, сидевшие на скамейках возле домов, обсуждающие какие-то проблемы и разглядывающие прохожих, из окон и харчевен неслись запахи какой-то еды и Влад почувствовал, как он проголодался – с этими событиями они пропустили все завтраки-обеды, и его живот громко бурчал, требуя еды – тем более, что он сегодня много работал с силой, а работа с ней отнимала очень много энергии. Влад поискал глазами какую-нибудь харчевню, заметил надпись на одном строении – «Кофейня на паях» и спросил у Василия:

– Ты не знаешь, что за заведение? Там поесть-то дают? Или так, забегаловка попить кофе?

– Да ну что вы, это самое шикарное заведение в городе, туда ещё не всех пускают, лучшая в городе кухня! Меня туда и на порог не пустят.

– Лучшая, говоришь… ну пошли, в лучшую. Надеюсь там кошельки не срезают? – Влад ухмыльнулся и покосился на Васю.

– Какое там кошельки! Там везде охранники, ещё поздоровее вас! Не дай бог там заметят вора – они сразу руки ломают – бывший вор погрустнел – мне там ничего не светило. Ходили слухи, что туда какие-то наши боссы ходят, воровские, но скорее всего брехня. Там собираются дворяне и купцы, очень богатые.

Влада очень заинтересовало это сообщение и он ещё больше укрепился в мысли, что ему надо там побывать. Он развернулся и отправился к красивому зданию, с яркой вывеской, на которой полукругом было написано: «Кофейня на паях», а в середине вывески привлекала глаз чашка кофе с дымящейся над ней струйкой пара. У входа путников встретил швейцар в какой-то фантастической ливрее, с галунами и эполетами – нечто среднее между офицерским мундиром и костюмом исполнителя экзотических южных негритянских танцев. Он неодобрительно осмотрел Влада, Амалию, презрительно скривился при виде затрапезного вида Васи и его синяка и решительно преградил им путь в заведение:

– Здесь только для приличных господ! Вход босякам закрыт!

Влад моментально вскипел – он всю жизнь ненавидел таких халдеев, считавших, что они имеют право указывать всем остальным – могут они входить в ресторан, не могут – его лицо побледнело, окаменело, он медленно подошёл к швейцару и взял его одной рукой за горло, потом, глядя в его глаза стал медленно поднимать вверх, как домкратом. Здоровенный детина в шутовском наряде заверещал диким голосом, из дверей кофейни показались три мордоворота, похожие на всех «кожаных затылков» во всех мирах, Амалия уже приготовилась к бою, встав в боевую стойку, когда с террасы над входом раздался знакомый голос:

– Это что такое за безобразие? Почему не пускают графа Савалова! Ублюдки! Всех поувольняю! Тимофей, дебил, ты уволен! Влад, не убивай идиота! Пусть идёт гавно с улиц убирать, раз не умеет определить приличных людей! – сверху перевесился Панфилов и помахал, зазывая Влада в заведение.

Влад отбросил полузадушенного Тимофея, и всё ещё под впечатлением нахлынувшей ярости, вошёл в кофейню, сверкая глазами, как разъярённый бык.

Панфилов радостно обнял его и повёл наверх:

– Присаживайся скорее! Голодный? Сейчас тебя и твоих спутников накормят. Это моё заведение, я иногда сюда захаживаю поужинать, поговорить с нужными людьми – Панфилов щёлкнул пальцами и подозвал официанта:

– Быстренько сюда управляющего! И на стол – всего самого лучшего, да побольше!

Официант убежал. Через несколько минут появился управляющий – полный, усатый человек в расшитом камзоле, похожий на мажордома из дворца.

– Запомни этого человека – это граф Савалов, он всегда будет тут ужинать бесплатно, сколько бы людей с ним не было. Ты всё понял?

– Я понял вас, господин Панфилов. Всегда пожалуйста – как его сиятельство пожелает – всегда может тут покушать. Мне как – записывать и вам посылать для отчёта?

– Ну что глупости спрашиваешь. Ясно дело. Давай, поторопи там на кухне – гости проголодались!

Управляющий ушёл, а Влад укоризненно сказал купцу:

– Ну зачем, Мирон, я же вполне могу заплатить за обед, к чему это всё.

– Ничего-ничего – я и так тебе обязан! Если бы не ты – меня уже дважды не было бы в живых. Позволь хоть так, хоть немного тебе отплатить.

Влад пожал плечами:

– Ну ладно, спасибо. Мы сегодня так проголодались – аж живот бурчит. Я в Академии магии все эти дни обитал, вот буду скоро диплом магистра получать – не удержался, чтобы не похвастаться Влад. Его взгляд упал на руку Панфилова с завязанным пальцем:

– Мирон, а чего ты палец не отрастишь? Давай, я тебе помогу?

– Да вот никак не собрался… надо идти в гильдию магиков за помощью, унижаться, а они на меня злые после того случая, когда пытались выудить информацию о наших разбирательствах.

– Вот что – ребята пусть сидят, ждут, когда на стол накроют, а мы с тобой пошли в укромный уголок – есть тут место потише, где никто не помешает?

– Есть – обрадовано сказал Панфилов – пошли в комнату для особо важных гостей – там никого нет сейчас, летом гораздо приятнее сидеть на террасе и смотреть на море, чем на стены заведения. Сейчас я позову охранника – он махнул рукой здоровенному парню, сидевшему в углу зала, тот тут же вскочил с места и подбежал к ним.

– Мы зайдём в комнату, а ты следи, чтобы никто не помешал нашей беседе, никого не пускай – никаких исключений. Понял? Пока мы не выйдем – никого!

– Понял, господин Панфилов. Конечно! Всё сделаю! – парень встал у входа, всем видом показывая, что он костьми ляжет, но не допустит супостатов до тела хозяина.

Влад погрузил Панфилова в транс, сорвал повязку с культи – выглядела она не очень хорошо – покраснела, воспалилась – и стал проводить лечение. Оно заняло минут двадцать – по меркам здешних лекарей практически молниеносно, а по меркам лекарей Клиники – довольно долго – пришлось заново выращивать отрубленные фаланги пальца, наращивать мышцы. Панфилов с удовольствием пошевелил новообретённым пальцем:

– И не болит ничего! Вот что значит лекарь! Ну почему ты не сделал клинику здесь, в столице! Ты бы купался в деньгах!

– А кто сказал, что я не сделал? – хитро улыбнулся Влад – особняк графа Миртазова помнишь? – Панфилов кивнул головой – так вот, он мой. Император пожаловал за будущие заслуги.

Влад засмеялся и устало встал с места – всё-таки серьёзное лечение отнимало много сил, а он ещё и не ел сегодня ничего.

– Я правильно понял – ты там собрался устроить клинику? Ох ты молодец! Вот это дело! Я тебе ещё клиентов подгоню кучу – толстожопых купчих, их ушастых прыщавых дочек, кривоногих сынков! Ты их кошельки распотрошишь на такие суммы, что сам не представляешь! Вот это дело! Тебе какая-то помощь нужна в этом?

Влад подумал:

– Надо оборудовать клинику, обновить и стены, и фасад, всё запущено – нужна перестройка. Если можешь прислать строителей дельных – буду благодарен.

– Да какой вопрос! Завтра приеду к тебе и всё порешаем.

– Мирон, я могу отъехать, или в академию, или ещё куда по делам – у меня управляющий – Казал, бывший мой телохранитель – очень дельный мужик, ты к нему тогда подойди, ладно? Он всё порешает.

– Конечно, делай свои дела – всё сделаем. Он в курсе как ты там всё хочешь устроить?

– Да. Можешь ему абсолютно доверять – это мой надёжный человек.

– Я понял – купец кивнул головой и неожиданно вскричал – я заморил тебя совсем своими разговорами! Пошли же, наконец, ужинать – там запечённая баранья нога со специями, на вертеле – ну так удалась!

У Влада непроизвольно громко заурчал живот, они весело рассмеялись и вышли из комнаты, чтобы увидеть, как Амалия бьёт по руке Васи, собирающегося схватить кусок со стола:

– Пока хозяина нет, не трогай! Руки оторву!

Панфилов одобрительно оглянулся на Влада:

– Уважительные они у тебя какие, молодцы. Ну, мы их тоже заморили, пошли скорее!

Четверть часа за столом не было слышно ничего, кроме сопения, чавканья и хруста костей, – Вася работал зубами как камнедробилка, видимо он тоже давненько ел в последний раз – у Влада, так последний кусок был во рту почти сутки назад. Наконец все насытились, и уже набивали живот на потуху – ковыряя различные салатики, десерты и запивая пивом и горячим ароматным кофе – по желанию. Амалия больше налегала на кофе – видимо её южные привычки сказались на вкусе, Влад же с наслаждением втягивал в себя холодное пузыристое пиво, глядя на закат и дорожки от огней фонарей на тихом зеркале моря. Они посидели ещё минут сорок, поболтав о том, о сём, наконец, все засобирались по домам.

Скоро они, попрощавшись с Панфиловым, брели по улице города вверх, в сторону гор. Идти было тяжко, они съели и выпили столько, что этого хватило бы, наверное, на несколько человек. Влад подумал: «Давно я так не обжирался! А там и правда хорошо кормят, надо иногда туда захаживать».

Вот показались ворота поместья, Амалия постучала в ворота, калитка рядом с ними моментально открылась и оттуда выскочил привратник:

– Ваше сиятельство, скорее, вас ждут в конюшне! Господин Казал мне сказал – как вы появитесь, сразу чтобы отвёл вас туда!

У Влада ёкнуло сердце – собаки! Они должны были родить на днях, наверное, началось! Он, почти бегом понёсся к собачьему логову, навстречу ему попались Казал с Аканфием:

– Ну что с собаками? Живы?

– Живы, господин. Они начали рожать ещё в обед – что само по себе странно, обычно ночью всё это происходит. А потом – пойдёмте, увидите!

Они поспешили все вместе в конюшню – на матрасиках, специально сделанных для собак лежали ощенившиеся суки – все остальные собаки, сгрудившись, лежали у противоположной стены – инстинкт ощенившихся сук не позволял подпускать других собак к щенкам, даже если это члены их стаи. Щенки были ещё слепы и тихо пищали у сосков матерей – часть их уже насосались молока и спали, а часть дёргали её, доставая питание. Суки было заворчали на вошедших, потом узнали Влада и послали ментальный сигнал: хозяин – щенки – хорошо – стая больше – любовь – любовь! Он послал им в ответ картинку поглаживающей руки, ласкающей сук и щенков.

– Как их состояние?

– У сук состояние хорошее – Аканфий сделал паузу, потом продолжил – я их поддерживал, подлечивал, когда они рожали, немного понимаю в лекарстве, а вот щенки…

– А что щенки? – недоумённо спросил Влад – чего с ними?

– А вы присмотритесь к ним – загадочно сказал Аканфий.

Влад наклонился к щенкам и глаза его расширились – у щенков была непропорционально большая голова, раза в полтора больше, чем должна была быть! Он пошевелил щенка, погладил его пальцем вдоль тёплого, надутого как у клеща животика – молока выпил немеряно – и вдруг в его мозг, мощным ударом, так, что он чуть не пошатнулся, ворвался ментальный сигнал – удовольствие – большое существо – хорошо – хорошо… спать. Влад понял – этот сигнал выдал щенок!

«Получилось! Щенки со сверхспособностями! Вот чёрт – получилось!» – сел на корточки, глядя на копошащихся существ – думать о них просто как о собаках он уже не мог – и думал – «Что я наделал? Неужели я выпустил в мир новую расу разумных существ? Что будет?» Ему неожиданно стало страшно…

Глава 16

Слёзы капали и капали, девушка стояла на коленях, цепляясь за ноги Влада и подвывая тоненьким голоском. Влад в ярости сделал несколько шагов по комнате, волоча её за собой как привязанную к ноге гирю:

– Ненадолго я! Через два дня всё равно вернусь! Ну что ты себя ведёшь как дура! Отцепись сейчас же!

Девушка отцепилась, подчиняясь прямому приказу, но упала на пол и стала там навзрыд плакать, стараясь делать это так, чтобы было слышно в соседней комнате одевающемуся лекарю. Он хмуро собирался, переодеваясь в свой испытанный потёртый кожаный костюм и слушая завывания Амалии.

Влад никогда не мог спокойно переносить женские слёзы – ему это был нож острый в сердце. Поэтому сейчас он был просто в отвратительнейшем настроении, и это несмотря на то, что сегодня Влад собрался отправиться к Клинике, открыв туда портал. Он не стал предупреждать Марьяну, не стал говорить ничего своим соратникам в столице – ему ужасно хотелось испытать свои новые умения и одновременно посмотреть – что там происходит, в Клинике, в замке Лесаны. Амалию туда он брать не хотел – трусливо опасаясь женских разборок и как большинство мужчин норовя отодвинуть это как можно подальше в будущее – авось оно как-нибудь само рассосётся.

Но, рассасываться само оно не хотело, и после того, как он заявил Амалии, что отправляется без неё, началась истерика с криками, стонами, рыданиями и морем жгучих слёз, пробивших его слабое сердце до самых пяток. После часов истязаний его сердца, перешагивания через лежащую на полу и вопящую Амалию, Влад решил – «Да нафиг всё это дело! Если хочет – пусть тащится хоть за тридевять земель! Всё равно хуже, чем вот эта истерика ничего не будет. Пусть поубивают друг друга, останется самая злобная и сильная!» – Влад захихикал и от этих дурацких мыслей пришёл в хорошее настроение.

– Хрен с тобой! Собирайся! Но если мои остальные женщины тебя там отравят или обварят – расхлёбывай сама!

Он намеренно пропустил мимо ушей её бурчание – что-то вроде – «Кто кого ещё отравит!» и продолжил сборы. В общем-то, ни отравить, ни прибить друг друга они не могли – при их-то регенерации, но вот отравить его… существование – запросто. Кому хочется лишних нервотрёпок и разборок со своими женщинами?

Амалия уже была готова к походу и улыбалась лучезарнейшей из улыбок – её слёзы будто впитались в песок, не оставив и следа. Влад сразу заподозревал, что это было искусное представление, на которое он купился. Впрочем – какая разница – решил так решил.

Они вышли из дому, спустившись по мраморной лестнице. Влад осмотрелся – под летним солнцем сияла белизной новая штукатурка дома, зеленела сочная растительность, цвели цветы и над ними лениво жужжали пчёлы, навевая ощущение покоя и неги. «Покой нам только снится!» – грустно подумал он и отправился в конюшню, проведать собак. Ощенившиеся суки лежали на своих подстилках сытые и ухоженные, возле их животов шевелились и спали чёрные комочки – всё было в порядке. Одна сука подняла голову, посылая немой вопрос – Влад успокоительно ответил – спи, всё в порядке и вышел из комнаты.

Амалия нетерпеливо постукивала ногой – ей не терпелось отправиться в путешествие. Влад недовольно покосился на неё и зашагал по выложенной плитами дорожке в заднюю часть сада – там находилась тренировочная площадка, которую охрана использовала для занятий. Влад заранее предупредил Казала и остальных, что если вдруг на площадке начнут бить молнии – все разбегались в стороны и не лезли к её центру.

Войдя на площадку, Влад стал представлять местность вокруг Клиники, где-нибудь в километре от неё – ему не хотелось при перемещении оказаться на чердаке какого-нибудь дома или на его коньке, подобно горному козлу, а посему надо было подобрать чистое пространство. В конце концов, он остановился на одном участке, возле Тракта, со стороны Клиники, и начал создавать портал. Молнии хлестали вправо и влево от круглого зеркала портала, врезаясь в высокий забор и с шипением уходя в землю, когда он приказал Амалии:

– Ныряй в портал и сразу отбегай!

Девушка бесстрашно, с разбега кинулась в радужное кольцо и исчезла, Влад перекрестился и рванулся за ней – мгновение потери сознания, и вот он стоит посреди луга, возле тракта, в двух метрах от него Амалия, в чёрном комбинезоне с мечом за спиной… а вокруг визжат люди и дико ржут лошади:

– Демоны! Демоны вышли из ада! Скорее, копья к бою! – люди в кольчугах и с мечами ощетинились длинными копьями, двое наложили на луки стрелы и вот первые две оперённые посланницы смерти понеслись в незадачливых колдунов.

Влад поймал стрелу прямо перед собой, отбросив её в сторону, то же самое сделала Амалия – осмотрелся и взревел диким голосом:

– Стоять, идиоты! Вы чего вытворяете? Нам ваш караван не нужен, если сейчас же не прекратите, мы начнём вас убивать!

– Гляди, гляди – демоны по человечески разговаривают!

– Какие мы к херам демоны, вы ослы тупоголовые! По шли вы на… й долбо… ы! О… ли что ли?!

– Смарика – вроде правда люди – демоны так материться не могут… эй, вы кто такие?!

– Я магистр магии из столицы, а это моя телохранительница! Вы случайно встали там, куда нас переместила магия! Если ещё кто-то попытается на нас напасть, я головы им поотрываю! Зады поджарю!

Из каравана вышел большой, под два метра ростом, пузатый мужик, и низким басом спросил:

– А вы точно не демоны? А то щас святой водой обольём, узнаете, как народ дурить!

– Давай, давай сюда свою святую воду! Есть? Тащи сюда.

Толпа раздалась и из неё выбежал мужичок с какой-то ёмкостью, вроде серебряной фляжки в руке:

– Вот святая вода! Отец Панасий освятил ещё зимой! Против демонов верное средство! – он положил серебряную фляжку на землю и отбежал назад.

Влад пошёл к фляжке, взял её в руки, отвинтил крышечку и понюхал – вода была не шибко свежая, но, благодаря серебру фляжки протухнуть не смогла. Он с удовольствием полил водой себе на макушку – день был жаркий – и, махнув рукой, брызнул на Амалию, с отвращением стёршую жидкость с лица.

– Ну что, хватит, что ли? – Влад вопросительно уставился на караванщика – может ещё искупаться в этой воде?

– Нет, не надо, ваше магичество… верим. И вода святая, и серебро рукой брали – а как известно – демоны не переносят серебра. Мы перепугались шибко – молнии бьют, появляется кольцо какое-то радужное, а оттуда вываливается демоница… тьфу – ваша телохранительница, а потом и вы следом. Ну что мы могли подумать? – толстяк, отдуваясь встал перед лекарем и поклонился – я Мазарфул, начальник этого каравана. Как мне вас величать?

– Я – Влад. А это моя охранница Амалия.

– Влад?! Не тот ли Влад…

– Тот, тот – перебил его лекарь – куда вы вообще двигаетесь?

– К вам и двигаемся… в Клинику. Продукты, ткани, всё, что заказала госпожа Марьяна. Караван из Лазутина.

– Чего это она продукты-то из города возит? Тут что ли нету?

– Есть, но у нас фрукты экзотические, пряности, соль – всё, что нужно для изысканного вкуса.

– Изысканного? – хмыкнул Влад – ясно. А чего вы тут встали? До Клиники-то с версту осталось.

– Да передовая повозка колесо потеряла, пока его догнали, пока разобрались, поставили – а тут вы появились. Вот и привстали немного…

– Тогда поехали! – время деньги. – Влад решительно зашагал в сторону Клиники, посмеиваясь про – себя чего только чудного не приключается – и не придумаешь же – демоном ему ещё не приходилось быть.

Пыльная дорога тянулась за горизонт, а за лесом росли и росли строения Клиники – Влад с волнением всматривался в знакомые стены: как Марьяна и рассказывала, вокруг Клиники вырос городок – за считанные месяцы возникло целое поселение – перед периметром стены стояли ровными рядами, на расстоянии около ста метров от стены, деревянные дома, вполне пристойные и размером больше, чем деревенские хаты. Площадь вокруг стены была засыпана щебёнкой и утоптана, на стенах Клиники стояли дозорные, зорко осматривавшие территорию вокруг. На башне поднялся красный флаг, и караван замер в двухстах метрах от въезда. В караване зашумели:

– Щас проверка будет, пока не проверят – никого не пустят!

Влад с усмешкой и уважением отметил для себя – «Порядок, строгости у них тут! Почему у них? У нас же, вроде!» – он, и, с грустью, отметил, что уже как то не чувствует, что это его родной дом.

Караванщики остались на месте, ожидая проверки, а он зашагал к воротам Клиники, сопровождаемый Амалией. Навстречу ему попался наряд охранников, с недоумением оглядевших Влада и его спутницу – путники резко отличались от разношерстной толпы караванщиков. Охранники были ему незнакомы – они или из новых наёмников, который наняла Марьяна, или из тех, кто пришёл с Саваловым воевать его, и кого он связал клятвой верности – решил он – он не запоминал их лиц, тем более что тогда, они были все в саже и крови.

Влад подошёл к воротам, в них стояли часовые – один из них строго сказал:

– Нельзя входить. До полудня Клиника закрыта! Приём будет с полудня. Приходите позже!

Влад с интересом воззрился на часового, хотел что-то сказать, но его опередил второй:

– Господин Влад, извините дурака – он вас не знает! Проходите скорее – госпожа Марьяна будет очень рада!

Охранник гулко врезал второму по стальному шлему:

– Смотри и запоминай, болван! Это главный магик, начальник всей Клиники господин Влад, граф Савалов! Вы уж извините его, вас давно не было, много новых людей стало – они и не знают вас.

– Да ерунда, переживём, правда, Амалия? – Влад весело подмигнул спутнице – у него внутри бурлила радость от предвкушения встречи со старой подругой, с коллективом Клиники, которых он не видел уже много месяцев.

Они вошли на территорию Клиники и пошли к дому – его дому. Влад с интересом, критическим взглядом человека, бывавшего везде – и в императорском дворце, и в поместьях богатейших людей империи, осматривал свой дом, казавшийся раньше таким великолепным и богатым, по сравнению с той избушкой, в которой они с Марьяной жили раньше. Теперь этот дом казался простым и скромным…

Подойдя к высокому деревянному крыльцу, он заметил на террасе копошившуюся женщину и окликнул её:

– Эй, Фёкла, привет!

Фёкла вгляделась, ойкнула, и слетев с крыльца обняла Влада:

– Господин Влад, радость-то какая! Вернулись! А госпожа Марьяна только что ушла в лечебные корпуса! Щас, я её побегу позову!

– Не надо, лучше скажи, где она сейчас может быть – я сам схожу, найду.

– В третьем корпусе, где медсёстры. Вы знаете, где третий корпус?

– Да найду как-нибудь. Давай нам праздничный обед спроворь, посидим все вместе, отпразднуем встречу.

– Конечно! Сейчас на стол накрою на веранде! Приходите – скоро всё будет готово! Анютка, Марфутка, быстро сюда – господин вернулся, на стол накрывать будем! – Фёкла побежала в дом, распекая каких-то анюток-марфуток, которые попрятались по щелям как тараканы и не хотят, аспидные девки, работать.

Влад пошёл к медицинским корпусам, стоявшим возле озера и с удовольствием отметил для себя – территория Клиники была ухожена, в свободных местах, не засыпанных щебёнкой, росла газонная травка и росли цветы.

На площадке у стены занимались физическими упражнениями охранники, стукая друг друга боккэнами. Влад увидел знакомую спину у края площадки и услышал:

– Вы ослиные хвосты, тупые выкидыши престарелой выхухоли – вы чего так двигаетесь, как беременные ослицы?! Варган, недоумок, чего ты опустил меч, Васька же тебе сейчас глаз выколет своей палкой – ты же прикрыться даже не сможешь! А ты чего там вихляешься, как протухший упырь? Чего ты трясёшь своими причиндалами, как паралитик? Щас бы был тут господин Влад, он бы вас просто одним хреном сбил, как помидорины со стола! Уроды! Вас показать стыдно начальству! Скажут что я таких уродов натренировал! Чего вы все вертитесь, как бараны с червяком в башке? А?! А чего застыли как столбы, куда смотрите?

Амалия сзади неожиданно звонко и раскатисто засмеялась, приговаривая:

– Ох, умора – вы, господин Влад, помидоры хреном! Ой, я не могу… вы зачем их хреном-то! Ха ха ха – ему лучшее применение есть!

– Семён, а правда – чего я их хреном-то должен? – Влад тоже засмеялся, заразившись от смеющейся Амалии – ты в своём репертуаре, я даже соскучился по твоим загибонам!

– Господин Влад! ВЫ?! Ох, чёрт побери… я знал, что вас никому не одолеть, что вы нигде не пропадёте! – Семён подбежал и нерешительно потянулся к Владу.

– Иди сюда. Я рад тебя видеть – Влад крепко обнял начальника охраны и похлопал его по спине – я вернулся. Что, новобранцев учишь?

– Учу – собаки плешивые – привыкли в деревухах своих семечки трескать, да волосатых баб щупать, ни хрена не могут мечом махать и строй держать. Вторую неделю мучаюсь – кое-что уже получается, но никак не могу вдолбить ослам, что сила не самое главное, для мечника, главное – скорость и умение, доведённое до бессознательного владения оружием! Чтобы не думали, а били! Мдя. А кто это с вами? Что за пипка с мечом?

Амалия подскочила к Семёну и попыталась врезать ему кулаком в поддых – Влад перехватил её и оттеснил назад, яростно и молча прорывающуюся к начальнику охраны:

– Ээээ… ты поосторожнее, насчёт пипки – Влад хихикнул – это моя телохранительница, демоница по имени Амалия. Её вся столица боится!

Амалия успокоилась, вздёрнула носик и неожиданно показала Семёну красный язычок:

– Понял, дурак? Я тебе дам пипку!

Влад вдруг вдохновился:

– Слушай, а может, покажете мастер-класс, для этих новобранцев, два мастера боя, на деревянных мечах! Если кто упадёт – полечим, я рядом. Мне самому интересно посмотреть, что будет!

– Господин Влад, вы серьёзно – Семён недоумённо-презрительно посмотрел на маленькую, едва достающую ему до груди девушку – а если я зашибу эту пигалицу?

Амалия зашипела как кошка и забормотала ругательства.

– Я потом сам себе не прощу – я же всё-таки имею боевой опыт двадцать пять лет, да и из личной вашей гвардии, вы знаете, что мы можем, пусть и похуже вас – но очень ненамного – Семён усмехнулся.

– Семён, ты не обольщайся – кто только что говорил, что для мечника важна не сила, а скорость и умение? Думаешь – я для красного словца сказал, что Амалию вся столица боится? Кто её знает – боится точно. Попробуйте, покажите новобранцам, что могут опытные мастера. Не стесняйся.

Влад подмигнул Семёну и обернулся к Амалии:

– Ну ты как, накажешь злого мужика, сомневающегося в твоих способностях демоницы?

Она хихикнула и согласилась:

– Само собой – святое дело вдолбить в его тупую башку, что женщины бывают покруче мужиков!

Новобранцы зашумели, а несколько человек побежали в стражницкую и в трактир с криками:

– Мужики, мужики – айда скорее смотреть – щас баба будет начальника охраны лупить! Тут господин Влад вернулся и привёл какую-то бабу – фигуристая такая, но злющая – сущая демоница! Пошли, ставки будем делать!

Возле тренировочной площадки как то сразу собралась толпа – свободные от службы охранники, слуги, персонал Клиники, случайные больные, проходящие мимо, со стен завистливо смотрели дежурные стражники – они не имели права сойти и присоединиться к веселью.

Семён выбрал себе боккэн, Амалия сняла перевязь с мечом и повесила её на ограждение площадки, потом взяла из кучи боккэнов первый попавшийся, вышла на середину площадки и, якобы разминаясь и не обращая внимания на завистливые вздохи и восхищённые возгласы мужской половины зрителей, сделала несколько разминочных движений, после которых мужики просто отпали – её точёная фигурка была совершенна, как выточенная из куска драгоценного чёрного камня. Чёрный кожаный костюм, облегающий её, как вторая кожа, не мог скрыть силы и красоты тела.

Семён снял с шеи кулон-амулет с чёрным алмазом и кинул охраннику:

– Держи!

Амалия сняла перстень и тоже бросила его Владу. Они сошлись в центре площадки, стоя расслабленно и отрешённо, ожидая сигнала. Все вокруг затихли, и тогда Влад негромко, но внятно, сказал:

– Начали!

Некоторое время ничего не происходило… противники стояли, фиксируя друг друга взглядами, потом, практически одновременно побежали другу к другу приставными шагами и удары боккэнов слились в барабанную дробь… разошлись. Ещё пробежка – дробь ударов – ноль. Ещё одна! – наконец, противникам как будто надела бесперспективность попыток, они остановились на месте и уже в полную силу начали пытаться достать друг друга секущими ударами и уколами – даже Влад с трудом различал в вихре отдельные удары и выпады, а для остальных зрителей, замерших в благоговейной тишине, это казалось неким облаком из летающих боккэнов, окружающим бойцов. Неожиданно, они разошлись и опустили мечи вниз, оба тяжело дышали, по их лицам лился пот, а на открытых местах – голове, шее, руках – не было никаких следов ударов.

Семён поклонился Амалии и сказал:

– Ничья. Я преклоняюсь перед вашим мастерством и приношу свои извинения за сказанные ранее неосторожные слова. Простите.

Амалия слегка поклонилась, принимая извинения и пошла к Владу. Вокруг в толпе зашумели:

– Видал что творит? Вот это девица! Демоница, точно! Говорят господин Влад её из ада вызвал и заставил себе служить! И таааакаааая красавица… мммм…

Влад с улыбкой смотрел на приближающуюся Амалию, когда сзади к нему вдруг кто-то прижался и обхватил его руками – он обернулся – перед ним стояла счастливая Марьяна – она напрыгнула на него и повисла на шее, ничуть не стесняясь глаз окружающих, потом крепко поцеловала полными губами:

– Наконец-то! А то мы тут тебя потеряли совсем! – она счастливо осмотрела его с ног до головы, потом обратила внимание на стоящую рядом нахмурившуюся Амалию – а это кто с тобой? Слышала я, про некое соревнование с нашим лучшим бойцом! Так так… хороша. Вижу, ты там не скучал без женской ласки – она подмигнула Владу и как ни в чём не бывало, заторопила – пойдём скорее! Хочу с тобой поболтать, и девчонки соскучились! Ты не против, если и Марина придёт? Всё-таки она тебе тоже не чужая – Марьяна хихикнула, полмигнула и потянула его за собой.

Влад обернулся и ободряюще кивнул Амалии:

– Не отставай! Хотела со мной лететь, теперь вот терпи. Да ладно, не разорвут они тебя. Не разорвёте ведь, Марьян? – Влад засмеялся и полуобняв, прижал её к себе, шагая по направлению к дому.

– Да кто знает… как настроение будет – Марьяна нарочито грозно посмотрела на Амалию и рассмеялась – разорвёшь млять её! Она чуть Семёна не порвала – теперь девки-то описаются от страха и по углам разбегутся! Ты где такую драконицу подобрал-то?

– Воспитал в своём коллективе! Расскажу всё потом. Сейчас надо по делам поговорить, а о личном мы с тобой успеем наговориться.

– Я от тебя не только разговоров жду… – многозначительно провозгласила Марьяна – а ты, подруга, не хмурься – ты попользовалась, дай и другим. Успеешь ещё – примирительно взглянула лекарка. Мы ещё с тобой попозже обсудим – как он там, не стёрся? – она засмеялась и потащила их в дом.

На террасе уже был накрыт стол, огромный, дубовый, рассчитанный человек на двадцать.

– Как знала, вчера стол поставила – заказывала краснодеревщику! Сейчас девчонки прибегут, Семён придёт, будем праздновать. Голодный? Долго ехали? Ты же вроде вот только что в столице был? Как успел-то? – Марьяна с любопытством разглядывала Влада, как будто искала – в чём он изменился. И без меча – ты теперь его не носишь, что ли?

– Да вон мой меч сидит – Влад указал на потупившуюся Амалию – и днём, и ночью со мной. Кстати – возьми свой амулет.

Влад катнул по гладкому краю стола перстень к Амалии, она ловко подхватила его и надела на палец.

– Особенно ночью твой меч с тобой, да? – Марьяна захихикала. Ну, ты и ходок… ну везде к тебе бабы липнут!

– А что – вдруг какая опасность ночью – а она уже наготове – невозмутимо ответил Влад – меч всегда при ней. А что касается меча – Марьян, я сейчас в магии сильнее, чем любой из магистров гильдии. Мы ведь не скакали днями и ночами – я перенёс нас через портал, за один миг. И могу делать это сколько надо. Хватит мне зад в седле тереть, надоело.

– Да обалдеть! – Марьяна вытаращила глаза – ты умеешь создавать портал такой величины, чтобы перенести человека? Я о таком даже не слыхивала!

– Ну вот теперь слышишь – подмигнул Влад – ты расскажи подробнее – как у вас-то дела?

– Как видишь – достроились, народ валом валит. Как ты и сказал – пластическую хирургию делать за дорого, лечим богатых за большие деньги, бедных вообще бесплатно.

– А как ты определяешь – может они бедными прикинулись?

– Да ну как – пару вопросов – и всё ясно. Мы же магики, ложь видим. Деньги отправляем в банк – уже расплатились за землю – я отдала Главе Лазутина – бумагу на то, что мы рассчитались – получила. Привлекаем людей для обслуги, для гарнизона – много беглых появилось, молодых в охрану берём – это те, увальни, перед которым твоя демоница представление устроила, а постарше – селим в домах вокруг Клиники – на хозяйстве используем. В общем – всё как хотели, так и устроилось.

– А каких-то нападений не было? Разбойники там?

– Да какие разбойники – внутрь Клиники у нас входят только после проверки, а напасть в явную – да кто решится против пушек да магиков пойти? Так вот и живём – тихо, мирно. Тьфу-тьфу, не сглазить бы.

– А что там с замком моим?

– Была я там, как тебе говорила – Лесана хорошо управляется, управляющий тоже отличный. Крестьян туда подвалило беглых кучи – окрестные дворяне правда выступают – мол, бегут крестьяне к Савалову, пусть выдаёт их назад. Лесана отбивается – графа нет, а я что, буду по полям бегать, отлавливать ваших крестьян? Следите, мол, за ними сами, чтобы не бегали. Вот граф появится – с ним и разбирайтесь. А графа нет и нет. Подробнее она сама расскажет, как встретитесь. Девка умная, тебя любит… жена чай твоя – Марьяна подмигнула – законная.

Влад посерьёзнел лицом:

– Марьян, когда мы с ней женились, я сразу ей сказал – у неё своя жизнь, у меня своя. Я женился на ней только ради титула, любви у меня к ней нет. Девка она сладкая, спору нет, и в постели она быстро всему научилась, и любит постельное дело, и сама она девка хорошая – ну так и что? Если она думает, что я только с ней буду – сильно ошибается. И это я ей сразу сказал. Мне незачем обманывать. Она могла вместо меня получить в мужья грязного мужлана, находящегося под контролем человекоящеров и нормально выносить в себе яйцо ящера, поэтому – за счастье, что так всё получилось Я ей сказал – может развлекаться с кем она хочет, только чтобы всё было пристойно и без последствий. Я как-то не собираюсь обзаводиться тут потомством и связывать себя браком. Может быть это цинично сказано, но это правда.

– Да, правда – внезапно загрустила Марьяна – ты меня никогда не обманывал. Да и меня ты знаешь – я люблю постельные страсти, из меня тоже семьянинка уже не выйдет. Будем довольствоваться тем, что даёт нам судьба. А она нам дала уже гораздо больше того, на что мы могли рассчитывать. Ладно, вон девчонки идут, поговорим о наших всех отношениях потом… если настроение будет. Или время.

На террасу ворвались Марина, Маша и Арина – они были одеты в элегантные платья с разрезами, под белыми халатами с красными крестами – которые тут же скинули. Влад усмехнулся и посмотрел на Марьяну, пожавшую плечами – вот так, мол. Девушки бросились на шею Владу, вставшему их встретить, всего обцеловали, затискали, искренне радуясь его появлению. Потом с интересом воззрились на невозмутимую Амалию, с холодным спокойствием смотревшую на всю эту суматоху. Они, явно, уже слышали и про бой на тренировочной площадке, и про «демоницу» прибывшую с Владом и оценивали нового персонажа по степени её конкурентоспособности – и остались недовольны. Налицо была абсолютная конкурентка.

– Давайте все за стол, будем праздновать возвращение нашего главного начальника! Пусть расскажет о своих приключениях в дальних и не очень краях! – Марьяна с усмешкой посмотрела на Влада – ну расскажи, что можешь. Мы тут в глуши совсем зачахли от скуки – только работа да трактир, вот и все развлечения. Хоть послушаем о дальних странах. Ты ешь, а сам-то и рассказывай.

– Вот вы нашли себе трубадура, я за этим, что ли, вернулся? – Влад потешался, глядя на любопытные физиономии соратников – ладно, слушайте. Только если забрызгаю слюнями, не обессудьте! Вообще – с набитым ртом разговаривать некультурно!

– Влад, ну перестань, не мучай, рассказывай давай – Марьяна поставила на стол локти и уложила на кисти рук голову – мы все ждём!

Влад осмотрелся – посмотрел на веранду, сделанную из гладких досок, покрытых лаком, на дубовый стол с тёмными прожилками, на стену вокруг Клиники, с прохаживающимися по ней охранниками и развевающимися белыми флагами с красным крестом, вздохнул, и начал:

– Как знаете, я отправился на турнир, завоёвывать титул…

Через полтора часа, все его друзья ещё сидели, и открыв рот слушали, забыв об угощении и напитках, только Амалия невозмутимо уничтожала деликатесы с подносов, да Влад, иногда задумчиво прерывал свой рассказ, чтобы хлебнуть пива или съесть очередной пирожок.

Закончил он свой рассказа на прибытии к Клинике и на том, как его с Амалией приняли за демонов, что сильно повеселило слушателей.

– Потрясающе… – Марина с восхищением смотрела на Влада – вы знаете, что даже перенести простой свиток, магистр затрачивает столько Силы, что потом подзаряжается целый час? А вы людей! Ваш уровень настолько вырос, что я даже боюсь это представить.

– Теперь вы понимаете, почему я не хожу с мечом – зачем? В ближайшее время мне надо посетить замок, потом вернуться в столицу – я там собираюсь жить. Хочу открыть там клинику.

Влад внимательно осмотрел своих людей:

– Выбор у меня таков: на клинику в столице я могу поставить или Марьяну, или Марину, это ясно. Для себя я уже определился, вы сами сделайте выбор – как скажете, так и будет.

По лицам двух красивых женщин прошла тень – одна, темноволосая, внимательно посмотрела на Влада, на свою рыжую подругу, и сказала:

– На зачем спрашиваешь, раз уже определил – конечно, это будет Марина. Я тут нужна больше… Только вот что – ты, прежде чем улетишь, обучи нас создавать портал для переноса объектов, мы, думаю, уж свитки-то осилим. На человека силёнок не хватит, но свиток – запросто. Если что понадобится – она подвигала бровями вверх-вниз и ехидно усмехнулась – позову запиской. Как удобно, что ты научился это делать! Ты везде нужен – руководить, планировать, теперь рраз – и на месте. Здорово!

– Влад озаботился:

– Вы, смотрите, не болтайте никому – а то навредите мне! Чем меньше о нас знают, тем лучше. Меня сейчас волнует, чтобы не повылезли ящеры – войско выйдет сюда через два-три дня. Вы представляете, сколько будут тащиться до замка две тысячи солдат? За тысячу вёрст? Семён, какая скорость прохождения латников в день?

– Пятнадцать – двадцать вёрст. Тысячу вёрст они будут идти… хммм… пятьдесят дней! Может вообще их нахрен послать? Пока они дотащатся, нас тут сожрут всех!

– Ну, сожрать не сожрут – подавятся – задумчиво сказал Влад – но вот что-то придумывать надо. Народа у нас мало. Если честно – они, эти солдаты, в подземельях мне нафиг не нужны – бестолковые и неумелые – там надо кого-то, вроде вас с Амалией. Кроме того – всё равно в узких проходах больше чем по трое в ряд не развернуться. Надо посчитать – сколько у нас модифицированных воинов – конечно, двумя десятками не обойтись. Но если бы была сотня…

Семён наморщил лоб недоумённо:

– А на кой чёрт тогда сдались эти солдаты? Когда от них прока никакого?

– У нас, кроме врага, так сказать, внутреннего, есть враг внешний – герцог и его приближённые. Если они введут войска, обложат замок… сотней бойцов не обойдёмся.

– Да вполне обойдёмся. Зачем нам кормить толпу бездельников, каждый из которых не стоит и мизинца наших бойцов? А где взять сотню наших? А вон, у меня новобранцев полсотни, да наших ещё десяток, ещё можно взять с полсотни новобранцев – вы их всех переделаете, будут может и чуть помедленнее чем мы, но всё равно во много раз быстрее и сильнее, чем эти солдаты. Каждому по специальному мечу, по амулету – да они всех ящеров вырежут! Вот только умения у них ни черта нет… видели же – пентюхи унылые.

– Умение-то, как раз, не проблема – задумчиво протянул Влад – а они согласятся на переделку?

– Да кто их спрашивать будет? Вообще-то они беглые, если поймают – им каторжные работы, выпорют или казнят, а тут они будут в отборных войсках, на жаловании, на всём готовом! Они и отказаться не откажутся, и спрашивать их не надо – если у них семья – семье дать помощь по десятку золотых, они и рады-радёшеньки будут, и рекруты счастливы – они пристроены, их близкие пристроены. Как не посмотри – сплошная им выгода!.

– Мдяяя… только вот работы – ужас сколько… если мне переделывать по четыре человека в день, это надо на сотню – двадцать пять дней! Очуметь! Я сдохну тут, их переделывая!

– Ну ты переделывай их не совсем – красоты им не надо, главное сила, скорость и умение. Ты уже навострился клепать воинов, у тебя сейчас это быстро получится.

– Если по восемь человек в день – это десять-двенадцать дней получается. Это ещё можно стерпеть. Потом – оружие им и амулеты.

– Амулеты мы сможем накачать силой, тебе только алмазы сделать, да саму систему амулета создать. Ты их уже быстро делаешь. Всё равно войско при всём желании не подойдёт раньше чем через два месяца – мы не можем ждать, как я поняла – Марьяна поводила пальцем по столу, рисуя в лужице из-под сока смешную рожицу – организуем набор рекрутов, ты усядешься за их переделку и через три седьмицы у нас будет войско, которому ничего не страшно.

Влад ещё подумал, и его лицо осветилось улыбкой:

– Ну что же, вот что значит много голов – которые лучше одной. Вот сдам экзамены в академии, после них и начну создавать наше войско.

Все помолчали, потом сзади возникла Фёкла:

– Всё остыло, пока вы разговаривали! Может подогреть?

Семён встал:

– По правде сказать, нам уже пора свои дела делать, господину Владу отдохнуть надо. Пойдёмте, девушки, работать – он подмигнул Владу и отодвинул резной тяжёлый стул – тоже вышедший из-под резца краснодеревщика – как и вся окружающая мебель.

Влад подумал: «Заматерели мы тут – мебель от краснодеревщика, везде ковры, лак, стёкла мозаичные – вот так и должны жить настоящие врачи!» Он улыбнулся и кивнул медсёстрам и Марине:

– Вечером увидимся, занимайтесь делами, а мы тут с госпожой Марьяной ещё потолкуем.

Девушки фыркнули усмешливо – как же, потолкуем! – засобирались следом за Семеном. За столом остались лишь Марьяна, Влад и Амалия, старательно делающая вид, что ничего не замечает и не понимает.

– Амалия, иди, поброди по Клинике, сходи к Семёну – поиздевайся над его рекрутами, на стену залезь, посмотри, ага? Тут мне всё равно ничего не угрожает… ну почти не угрожает – Влад подмигнул Амалии и она неохотно, сверкая глазами как электросварка, зашагала по веранде, всем спиной выражая неодобрение.

Влад и Марьяна встали с места, она посмотрела на него влажными глазами, взяла за руку:

– Пошли?

– Пошли.

Они прошли в дом – на полу лежали толстые ковры южной работы, на стенах, обитых шёлковым обоями, висели какие-то картины – в основном пейзажи. Марьяна, заметив взгляд Влада, усмехнулась:

– Расплачиваются кто чем может – всё берём. Видишь, как уютно стало? Ну пошли наверх, хватит рассматривать!

Они поднялись по деревянной широкой лестнице, с лакированными перилами, украшенными резьбой, открыли массивную дверь в спальню, где раньше спал Влад, и он удивлённо замер: всё изменилось – у противоположной стены стояла огромная кровать под балдахином, шириной с небольшое футбольное поле, на стенах висели картины с полуобнажёнными и обнажёнными персонажами в различной степени готовности к пожертвованию собой или своей девичьей честью, на пышную постель кидали яркие цветные зайчики красные, зелёные, голубые стёкла из мозаичного окна, на полу лежали пышные ковры, в которых утопала нога. Постель была застелена драгоценными шёлковыми покрывалами, расписанными золотыми и серебряными вышивками – невиданными зверями и птицами.

– Ух ты, вот это ты сделала будуар! Я просто падаю!

– Я тебя ждала… и дождалась – Марьяна подняла на него сияющие глаза, завела ему руки за затылок и наклонив к себе крепко поцеловала, оторвавшись только тогда, когда перехватило дыхание от нехватки кислорода.

– Если бы ты знал, как я волновалась! И ведь знала, что тебя не так просто одолеть, и всё равно страшно. Раздевайся. Хватит слов, больше дела – она лукаво усмехнулась и быстро сбросила с себя одежду.

Влад осмотрел её с удовольствием – она ничуть не изменилась – та же темноволосая красотка с зелёными сияющими глазами, с причёской «паж» – круглые крепкие бёдра, торчащая высокая грудь и белоснежная улыбка. Марьяна с разбегу бросилась на постель и замерла в соблазнительной позе:

– Ну что ты там возишься! Я и так ждала тебя сто лет! А ты всё ещё в штанах! Быстро давай ко мне. А то я сама сейчас на тебя наброшусь и изнасилую прямо на полу!

– А кто бы против был… – Влад нарочито медленно стал расстёгивать куртку, мельком косясь на обнажённую Марьяну.

– Ах так! Засранец! ААА! – на приступ!!!

Марьяна вскочила на кровати и с победным криком бросилась на него, как обезьяна на ветку дерева, свалила на пол, сорвала штаны, порвав их вхлам на две части и уселась сверху с протяжным стоном тоскующей львицы:

– Оооо… наконец-то! Я так долго ждалаааааааааа…

Через полчаса они лежали в постели, мокрые от любовной испарины. Шелковистые волосы Марьяны растрепались по груди Влада, прилипнув к ней и свалявшись в сосульки…

– Жарко – Влад вытер испарину со лба и ласково провёл ладонью по мокрому боку женщины.

– Дак, чай лето! Может окна открыть? – Марьяна повернула к нему румяное лицо с припухшими от любовной страсти губами – я прямо-таки притомилась чегой-то.

Ещё бы не притомилось – так скакать, наездница моя! Неужто за это время у тебя мужиков не было? Не поверю. Я тебя знаю.

– Да что те мужики – томно потянулась Марьяна так, что её острые высокие груди поднялись вверх и замерли, как горные вершины – разве они с тобой сравнятся!

– Ах ты развратница! – Влад звонко хлопнул по твёрдому влажному заду партнёрши – вот тебе! Вот! Вот!

Марьяна взвизгнула от неожиданности, потом встала на колени, как кошка, выгнув спину и проникновенным грудным голосом сказала:

– Продолжайте! Ах, продолжайте! Накажите меня, ннннакажите! Ах, я развратница! Накажите меня, трахните как следует!

Что Влад и сделал… неоднократно.

Они лежали, уже полностью выжатые как лимон:

– Слушай, я столько силы не тратил даже на гладиаторских боях! Вот бабы – настоящее зло! – он засмеялся, слегка поглаживая грудь распростёртой женщины, лежащей с полузакрытыми глазами.

– А я бы ещё повторила… раз десять. Можешь? Не можешь, небось? Слабы мужики стали… вот в наше время! – Марьяна захихикала и провела ему по животу острыми ногтями.

– Ах ты, старушенция хренова! Да ты там в своей избушке всех мужиков-то видала в виде Селифана, с корявой мордой, да в виде огурца с пупырышками!

– Тьфу на тебя! Гадости какие рассказываешь! – Марьяна шутливо хлопнула его по лбу – да мне тогда ничо и не надо было, пока ты не разбудил во мне бабу. Теперь вот терпи! Если бы всё время рядом был, мне никого и не надо больше. Только ведь не будешь рядом сидеть…

Она погрустнела и задумалась. Скоро сбежишь в столицу, и будешь там потрахивать свою Амальку да Маринку! Меня-то и забудешь…

Ну не без этого – насчёт потрахивать – довольно хохотнул Влад – но зачем мне тебя забывать? Это ты забыла – я в любой момент могу к тебе прилететь, как надо будет!

– Вот только кому надо? Мне-то всегда тебя надо, а тебе меня? Ну вот только не ври, забыл? – я же всё-таки магичка… враньё сразу распознаю. Ладно, не отвечай. Давай о чём-то дельном поговорим, кроме нашего траха.

– Давай. Например – какого хрена мы лежим и потеем? Мы что, не магики что ли?

Влад сосредоточился и в комнате стало холодать, холодать, и, наконец, установилась температура около пятнадцати градусов.

– Брррррр… – Марьяна, сразу высохнув, быстро спряталась под шёлковое покрывало – иди ко мне скорее, погрей!

Влад забрался к ней под тёплый бок, обнял, прижавшись всем телом к упругой женщине и замер, впитывая носом запахи от её волос – пахло травами, чистотой и запахом здоровой чистой женщины. Он подул её в макушку, отчего она хихикнула и потёрлась щекой о его грудь:

– Хорошо… Я так это и представляла. Остановить бы мгновение… вот так лежать и лежать с тобой, и никуда не двигаться. Хммм… тут такое дело – Маша с Ариной тоже скучали… ты сможешь их сегодня?

– Да смогу… передохну вот только. Слушай, а не перебор что-то с дамами? Мне и тебя хватает, да и Амалия под рукой – может девок замуж выдадим? Ты им вольную сделала?

– Сегодня сделаю, или завтра. Как время будет. Забываю всё время… А насчёт замужества – мысль правильная. Пусть ищут женихов – впрочем – в них недостатка не будет, половина клиники на них заглядываются, но тебя боятся. Девки тоже мучаются – им и хочется, и для здоровья надо, да тебя боятся.

– Ну пусть не боятся – отпусти их, и пусть себе как хотят живут. Главное чтобы тут собачьи свадьбы не устраивали.

– А тебе это надо, следить за их нравственностью? Да пусть что хотят делают, хоть с ишаками трахаются, лишь бы дело делали и твои интересы блюли. Ты же не их папа, чтобы говорить им, с кем им жить, а с кем нет.

Вообще-то ты права – смущённо сознался Влад – действительно – какое мне дело? Сегодня устроим им «отвальной» трах, и объявим, что даём им вольную и пусть создают семьи, или живут как хотят.

– Ну вот и умница у меня. Дай-ка я тебя в лобик чмокну, отличник! – Марьяна потянулась к его голове и встретила его губы, чмокнувшие её по дороге ко лбу.

– Ну зачем в лобик… можно и в другие места почмокать! Составить тебе список мест?

– Не надо! Я сама попробую догадаться! Вот одно нашла…

Они одевались, устало натягивая одежду, Влад замер:

– Вот ты чертовка! Штаны-то мне угробила! Ну как я сейчас вот пойду?! С мотающимися причиндалами наперевес?

Марьяна прыснула со смеху:

– Ну, а чего – тебе нечего стесняться! Сразу видно – настоящий мужчина! Все бабы сбегутся посмотреть! Есть ведь на что!

– Эээээ… старая развратница! Седина в… хммм… куда там у баб седина идёт?

– Никуда! Тьфу на тебя! Вон, в шкафу выбери штаны – твои все. Для тебя шились. Надо будет баню сегодня истопить к вечеру – я вся после наших кувырканий в соли, как вобла. Брррр… Надо помыться будет.

– Кстати, надо поставить ванны везде – баня, конечно, хорошо, но хлопотно. У меня в поместье отличная ванна. Как-нибудь притащу тебя туда, поплаваем!

– А ты сделай бассейн! Так здорово в бассейне поплавать! И чтобы лепестки роз поверху плавали!

– Хммм… так. Вот кто там, оказывается, у Вернера в бассейне плавал… ах ты старушка-поскакушка! Ох ты и шустра́…

– Пошли, пошли – посмотрим на Клинику – пропустила мимо ушей владовскую тираду покрасневшая Марьяна.

– Марьян, погодь: давай я тебе сразу закачаю знания о магии, что я получил в Академии от преподавателя – кстати, интересный мужик. Помнишь, мне архимаг предлагал учителя? Так вот я с ним встретился – такой чудак, ты просто обалдеешь. Я тебя с ним ещё познакомлю. Я тебе рассказывать о нём не буду, чтобы не испортить впечатление. Но это нечто! – Влад засмеялся, припомнив выходки Макобера.

– Его, случайно, не Макобер звать?

– А ты откуда знаешь?

Видела я его раз, он приезжал в магическую школу, когда я была ещё сопливой девчонкой – тогда он мне показался таким важным, настоящий волшебник! Он был в таком смешном плаще, расшитым звёздами! Все девчонки от него просто балдели! Как же – магистр, из столицы, да такой красивый и важный!

– Он и сейчас такой. Чудак ещё тот. Ладно – ложись давай. Раздеваться не надо – я пока больше не хочу – Влад хихикнул.

– А я хочу, да не могу… и так булькаю, как кувшин с простоквашей, накачал по горло.

– Закрой глаза и расслабься. Начали!

Влад погрузил в транс Марьяну и погрузился в него сам – через минуту знания, полученные им от Макобера, потекли в голову магички, укладываясь ровными пластами и впитываясь в мозг. Через несколько минут всё было закончено – знания перетекли в голову Марьяны. Влад удивился – с каждым разом у него получалось быстрее и быстрее. Он вывел Марьяну из транса, она застонала и провела рукой по лбу:

– Ох, как больно… как нож в голову воткнули… неужели у тебя тоже так больно было? И регенерация не помогает…

Марьяна сморщилась и уткнулась лицом в простыню на постели:

– Оххх, не могу, как больно…

– Вот чёрт! Наверное, я слишком быстро закачал! Надо будет осторожнее в другой раз, а то ещё мозги расплавятся. Впрочем – это боли фантомные, на самом деле у тебя ничего не болит. Так мозг реагирует на получение большого количества информации единовременно. Сейчас будет полегче, потерпи.

– Да, уже полегче, а то прямо искры из глаз сыпались от боли, аж затошнило. Слушай, может я к тебе сейчас Марину пришлю? Давай и ей закачай… хммм… знания, я имею в виду! – она лукаво прищурилась и покосилась на Влада – успеете ещё с ней покувыркаться. Давай, подготовь магиков, чтобы они умели то, что все магистры. А то что получается – сила есть, а знаний нет!

– Веди тогда всех их по очереди – сейчас закачаю им информацию, а к вечеру пойдём к озеру, потренируемся в передаче предметов. Пошли вниз – там буду работать.

Они спустились по лестнице и Влад сел за длинным столом в гостиной, под укреплённой на стене оленьей головой. Он оглянулся на торчащие над ним рога, сплюнул, и пересел подальше к окну – почему-то ему представился бассейн с плавающими на нём лепестками роз…

Через пятнадцать минут стали собираться магики – первой прибежала запыхавшаяся Марина – он, в который уже раз полюбовался её красотой – особой, непохожей на облик здешних девушек, красотой – ярко-рыжие волосы, спускающиеся волнами до плеч, бледная, матовая кожа и голубые глаза – она напоминала ему актрису Николь Кидман, только гораздо красивее – он, всё-таки, хорошо постарался над её телом, модифицируя и украшая.

Следующие полтора часа он посвятил закачиванию информации в магиков – теперь они соответствовали по силе и знаниям уровню магистров – если бы не одно НО – опыта у них не было. Влад закончил со стонущими и охающими лекарями, отправил их работать, а Марьяну и Марину задержал:

– Пошли сейчас на берег озера, я вас поучу, как передавать – потренируетесь пару часов.

Он распахнул дверь и вышел в летний день – солнце уже склонялось к горизонту, тени были длинными – день подходил к концу. Сзади него, как тень, выросла Амалия, с неизменным мечом за спиной и торжеством в глазах – настигла!

– Ну что, много там рекрутов перекалечила? Надеюсь, никого не прибила? – рассеянно сказал Влад, прикидывая – где ему выбрать площадку для тренировки в магии.

– Да нет, так, слегка поваляла – ухмыльнулась Амалия и потеребила шапочку волос на голове – увальни все бестолковые… охранники тоже пентюхи. Один Семён чего-то стоит!

– Ух ты! Неужели мужик удостоился твоей похвалы! – иронично взглянул лекарь на смутившуюся (!) Амалию – неужто влюбилась? Эт ты брось, ты ещё мне нужна, отставить любовные страсти!

– Нет – ещё больше смутилась и порозовела Амалия – просто очень умелый боец, достойный противник. А влюбиться я ни в кого не влюбилась… – она смущённо замолчала.

– Ну продолжай, продолжай – хихикнула Марьяна – ни в кого… кроме… ну? Давай, давай, сдавайся!

– Так. Хватит девчонку терзать, вампирши! – выручил охранницу Влад – делом пошли заниматься! И так в краску вогнали, бесстыдницы!

– А чо – а мы ничо!

Марьяна с Мариной, обнявшись, залились смехом, потом к ним присоединилась раскрасневшаяся Амалия, и так, заливаясь глупым смехом, они и пошли к берегу озера, на пустырь…

Глава 17

Влад открыл глаза и посмотрел в лакированный потолок: по нему бегали разноцветные зайчики. Он спросонок не понял, где находится, потом продрал глаза, потихоньку освободил руку из-под тёплой спящей Марьяны, что-то пробормотавшей сквозь сон и стал потихоньку одеваться: пора было продолжать своё путешествие.

Вчерашний день, после вихрей молний, охов и ахов на пустыре – женщины учились перемещать предметы в пространстве с помощью магического портала – закончился баней, где на его, ранее утомлённое Марьяной тело, налетели сразу две девушки, Маша и Арина, дотерзавшие его до конца – к вящему его и их удовлетворению.

Марьяна и Марина с усмешкой поглядывали на их упражнения, не вмешиваясь, и только хихикая и подавая «дельные» советы. Амалия грозно сопела, намыливаясь и наливаясь злостью, пока Марьяна её не утешила замечанием, что это всё временно и скоро он вернётся под её крылышко.

Потом они сидели на веранде, и обдуваемые слабым вечерним ветерком, принесшим запах дыма и лесных трав, пили чай. Время от времени лекаря кусали комары, прилетавшие с озера, Влад ругался матерно и грозился им карами:

– Вот суки, млять! Напущу Макобера, придумает какую-нибудь гадость, чтобы все комары повымерли!

Девушки смеялись и отгоняли от него кровопийцев, приговаривая:

– Да нет ничего, никаких комаров! Где они, комары-то?! Ну не выпьют всю кровь-то!

– Да задолбали уже! Ладно, к делу, девчонки – Маша и Арина, вас касается: госпожа Марьяна подготовила вам вольные, с печатями и всеми делами – мы давно хотели, да всё забывали, теперь вы вольные птицы – никто не может вас продать, вы можете создавать свои семьи, жить с кем хотите. И никто не принудит вас спать с начальником – Влад усмехнулся и посмотрел на девушек.

Они погрустнели, потом Арина убито спросила:

– Прогоняете? Не нравимся вам?

Влад оторопело уставился на красотку и ошеломлённо спросил:

– Да с чего решили-то? Как работали, так и будете работать, те же деньги получать, ничего не изменится. Просто теперь вы вольны найти себе мужчин и жить с ними в семье и браке.

– Всё равно прогоняете! – Маша залилась слезами – может нам не надо мужчин кроме вас!

– Ну и глупые вы – семью я всё равно с вами не создам, рассчитывать нечего, тем более – хмыкнул он – у меня, типа законная жена есть! («И не одна – подумал он») А вам мужики нужны – хотя бы для здоровья. Ну, захотите – будете ко мне приходить, иногда!

– Не прогоните?

– Чего прогоню-то… как я вас прогоню. Так и будет, как сказал. Всё, успокаивайтесь – теперь вы свободные пташки! Всё, успокоились? Я-то думал вы будете скакать от счастья, радостные, а вы тут нюниться вздумали – Влад нахмурился и в очередной раз с рёвом покарал кровопийцу, усевшегося ему на ухо и заполнившего его противным звоном. Ухо от этого удара загудело и потерпело ущерб, сразу ликвидированный регенерацией. «Этак можно себе башку отбить!» – подумал Влад. – «Ей-богу надо придумать что то отпугивающее комаров! А может как то ментальными усилиями можно отогнать?» Он сосредоточился, послал по окружности от стола посыл: «Кышь все суки летающие!» – комаров как ветром сдуло, заодно от дома с диким кудахтанием разбежались куры, теряя перья и с истошным карканием улетела ворона, усевшаяся на конёк крыши дома и собиравшаяся с удовольствием на него нагадить.

Влад гордо откинулся на спинку кресла и посмотрел на Марьяну:

– Видала, как я супостатов отбросил! Враг не пройдёт!

– Кур, что ли, разогнал? Чтобы на макушку на нагадили? – недоумённо спросила Марьяна и женщины за столом покатились со смеху.

– Да ну вас… пошёл я спать. – Влад поднялся из-за стола, потянулся и посмотрел в звёздное небо.

– Иди, иди, отдыхай, сейчас МЫ тоже придём – многозначительно сказала Марьяна и зашептала чего-то Марине.

Влад как то пропустил мимо ушей «мы», и напрасно. Через двадцать минут он оказался в постели сразу с трёмя – рыжей красоткой, которая сразу захватила власть в свои руки, и с двумя тёмными «демоницами» Скоро он полностью истощился и прогнал их из постели, несмотря на крики и вопли о продолжении банкета, оставив лишь «законную» любовницу.

И вот теперь, он собирался посетить свой замок, завершая свой «будейовицкий анабасис».

Амалия сидела уже внизу за столом, на веранде и пила чай с пирожками, поглощая их в огромном количестве. Влад сам удивлялся – насколько удачное преобразование он произвёл в этот раз, в этой, вроде бы слабой и изнеженной девушке. Она не была очень хрупкого сложения, хотя и казалось таковой, на первый взгляд, из-за её миниатюрного размера, больше она походила на спортсменку, профессионально занимающуюся акробатикой и танцами. Её невероятная сила, способная разметать взрослых здоровенных мужчин, как детские кегли, была внешне совсем не видна, а её метаболизму мог позавидовать любой человек – организм, застывший в высшей фазе своего развития, с помощью магии сразу возвращал качнувшийся маятник равновесия в исходное состояние. Она поглощала огромное количество еды, никак не причиняя вреда своей фигуре и внешности, но могла и очень длительное время находиться без еды и воды. Видимо, у неё по сути своей был очень здоровый и развитый организм, на который удачно легли сделанные Владом изменения. Она была расчётлива, невозмутима и опасна как стальной клинок.

Амалия невозмутимо засунула в рот непонятно какой по счёту пирожок и встав с места невинно осведомилась:

– Пойдём на ящеров?

– Вот сейчас прямо-таки брошу всё, и побегу на ящеров – урррряя! – пирожок захвати с собой, пока бежать будем, я сожру. Я со вчерашнего вечера ничего не жрал, а вы все соки из меня выпили, в прямом и переносном смысле. Лучше чаю налей, воительница хренова! – Влад был раздражён, лететь ему никуда не хотелось, принимать какие-то решения не хотелось, а хотелось поплескаться в озере и просто поваляться на солнышке с газетой – лучше наиболее глупой и жёлтой – типа «Спид Инфо» или «Жёлтая газета», чтобы мозг не выедало.

– Сейчас позавтракаем, и отправимся. Ты готова?

– Я всегда готова – Амалия откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди – мы вдвоём полетим?

– Вдвоём.

Она кивнула головой и продолжила созерцать потолок веранды.

Из дверей дома вышла Марьяна, она потягивалась и поправляла на себе одежду:

– Вы уже собрались? С девчонками прощаться будешь?

– Нет. Я скоро вернусь – сегодня к вечеру, пусть Марина подготовится в дорогу. Да – барахло пусть не тащит с собой – налегке, что на себе унесёт, то и возьмёт пускай. Если что надо будет – я куплю.

Влад дожевал пирожок, вытер губы салфеткой и поднялся:

– Ну всё, до вечера! – он обнял Марьяну, прижавшуюся к нему всем телом, отстранился и легко сбежал по ступеням лестницы, сопровождаемый своей тенью-телохранительницей.

Они отошли на площадку, где вчера тренировались в отправке предметов – треск от молний тогда стоял такой, что сбежались люди со всей округи, пришлось попросить Семёна выставить охрану и никого не подпускать близко, во избежание «производственных» травм. Сегодня тут было тихо, этот угол территории ещё не был до конца освоен, торчали зазеленевшие саженцы и пышно росла газонная травка. Влад оглянулся и увидел возле домов фигурку Марьяны – она помахала рукой, он ответил, помахав в ответ и отвернулся, сосредоточившись на задаче. Магический узел у него был полон, Влад его закачал с вечера – он вошёл в транс и открыл портал, накачивая и накачивая в него Силу. Зеркало портала раздвигалось всё шире, вокруг били синие молнии, с шипением уходя в почву.

– Давай, пошла! – крикнул Влад, и Амалия нырнула в зеркало, он выждал секунды две, давая ей время чтобы отбежать от выхода и прыгнул сам. Мгновенный шок, шипение молний вокруг и всё затихло. Он огляделся – Влад и Амалия стояли на площадке возле реки, на которой стояли шатры во время рыцарского турнира. В километре от него чернел замок, а у воды, испуганно глядя на появившихся людей, толпилось стадо коров, во главе с очумевшим быком, заревевшим и начавшим рыть землю копытом.

– Осторожнее, Амалия! – закричал Влад – отойди в сторону, я сейчас его оглушу!

Бык нёсся на Амалию как автомобиль-фура без тормозов, Влад нацелился срубить его молнией, но испугался, что зацепит девушку – он кинулся в сторону, чтобы попробовать ударить сбоку, но не успел – бык уже врезался в девушку, наклонив острые развесистые рога… вернее хотел врезаться – она упёрлась руками в наклонённую голову, прямо между рогов, и сделала кульбит, перевернувшись в воздухе и оказавшись на земле сзади быка:

– Ап! – Амалия радостно засмеялась и повернувшись на носках поклонилась «публике».

Влад выматерился и ударил разворачивающегося, как Т-34, быка, в бок молниями, отчего тот упал оглушённым. Убивать он его не хотел, но и излишняя его шустрость была как то не по душе.

– Малька, засранка, ты чего творишь? А если бы он тебя на рога поднял? Амулет-то не прикроет от рогов! – Влад сердито посмотрел на улыбающуюся девушку, потом улыбнулся – а классно ты его, я такое только на картинке видел – критские игры с быками. В цирк бы тебя! Вот акробатка, так акробатка!

– А я и видела на картинке – вашими же глазами. Вы мне передали знания – там и критские игры были тоже. Я и вспомнила. Здорово получилось, правда? Мне понравилось – Амалия улыбнулась и показала на быка – Кажется, очухался. Может повторить?

– Я – те повторю! Давай быстро – сваливаем отсюда. Я не хочу его убивать – он стадо бережёт и напал на возможных супостатов. Пошли в замок. Интересно, что там делается…

Они зашагали по стерне скошенной травы – пахло рекой, на которой слышалось сопение и плеск влезших в неё коров, сеном, раздавленной клубникой и коровьим навозом, в который Амалия благополучно вляпалась и теперь материлась, отчищая гламурные сапожки от пахучей массы:

– Будь она проклята, эта деревня! Как хорошо было в столице! Даже Макобер, с его липкими лапами лучше этого дерьма – впрочем – ненамного, подумав – добавила она.

– Хе хе, сидела бы в столице – я тебя предупреждал, что тут будет не сахар.

– Вот сказали бы, что тут везде говны валяются – я бы может и не полетела! – Амалия хихикнула и прибавила за Владом шагу.

– Ну что ты заладила – говны-говны, в столице твоей из окон дерьмо льют, и ничего, живут все. А тут – природа, воздух свежий! – Влад обвёл рукою пейзаж – видишь как хорошо – просторы, леса, поля, речка!

– Чихала я на ваши просторы! Лучше бы я в кофейне посидела и кофе попила. Кстати, кофе у них там правда хороший, издалека, видать, привезли.

– Попьёшь ещё. Вечером дома будем. Впрочем – здесь мы тоже дома. Хотя… хммм… что-то как-то неласково нас встречают – чего у них ворота закрыты?

Они подошли к закрытым воротам замка и начали стучать в него сапогами – удары гулко отражались эхом от сводов и казалось, что замок вымер – никто не выходил. Он отошёл дальше от стены и крикнул:

– Есть кто живой? Есть там кто в замке?

– Ну чего кричишь – неожиданно раздался спокойный голос со стены и оттуда свесился незнакомый солдат лет за сорок возрастом – все есть, кому надо быть. Чего ломишься? Не надоело вам тут болтаться? Что надо?

– Как что надо?! Войти надо! – Влад разъярился и не понимал что происходит.

– Всем вам, млять, войти надо! То барону Турданту, то графу Перелице, вы уже достали все! Вали отседа, а то щас стрельну!

Солдат потянул здоровенный крепостной арбалет и нацелил его в сторону Влада:

– Давай, отваливай! Вам же графиня сказала, чтобы вы валили отседова!

– Слышь, чудак – я граф Савалов, хозяин этого замка! Ты спутал чего-то! Открой, или я тебе башку оторву!

– Ты – граф? Ой, не смеши меня! Какой-то оборванец – граф! Граф пропал несколько месяцев назад, а ты самозванец! Пошёл нахер отсюда, щас точно стрельну!

– Да что ты за дурак?! Позови иди Борислава! Быстро, придурок.

– Да шас прям, разбежался – Борислава тебе звать! Может тебе ещё госпожу Лесану позвать? Вали, вали отседова!

– Ну всё, сучонок – я сам войду, а тебе шкуру спущу – за глупость и непрофессионализм!

– Валяй, валяй – входи! Тут два барона и граф не вошли, а ты войти собрался. Ты сам придурок – и охранник весело-глумливо засмеялся на башне.

Влад отозвал в сторону Амалию, кипевшую гневом:

– Пошли, сейчас мы им млять иллюминацию устроим! Пошли-ка за уголок!

Они отошли в сторону и Влад, прекрасно помня, как выглядела площадь внутри замка, мгновенно создал туда портал, накачал его силой и Амалия нырнула первой, через две секунды он сам. Ещё не успели стихнуть последние разряды посреди двора, когда их уже окружили десятка два охранников с обнажёнными клинками. Влад угрюмо осмотрел стражников, стоящую в боевой стойке Амалию и резко сказал:

– Борислава ко мне. Быстро! – среди бойцов он узнал своих личных охранников, с которыми прибыл в замок из Клиники.

– Это же господин Влад! Где тот болван, что его не пускал? – бойцы вложили клинки в ножны и поклонились ему в пояс. Амалия сорвалась с места, одним лёгким движением вложила меч в ножны на спине и влетела по лестнице на стену, где сидел тупой стражник, перед этим развлекавшийся разговорами с лекарем. Через минуту по лестнице скатился клубок, верещавший от ужаса и ярости – Амалия тащила стражника, как кутёнка, за шкирку, потом бросила его к стене, оглянулась, увидела оставленную в уголке метлу и стала бить ей незадачливого мужика, пока с метлы не слетели все прутья и древко не переломилось пополам.

– Приветствую вас, ваше сиятельство! – перед Владом склонился в поклоне Борислав – за госпожой Лесаной уже послали. У нас тут кутерьма была – несколько соседей-дворян решили взять замок приступом – правда до приступа не дошло, но было неприятно. Вы чуть-чуть не успели – они отвели войска. Мы не до конца успели укомплектовать гарнизон, поэтому должный отпор дать не смогли. Видимо вас приняли за солдат осаждавших замок.

– Угу. Меня – без меча и лат, и её – правда – с мечом – Влад иронично хмыкнул и добавил – я этого дебила лечить не буду. Пусть помучается немножко. Переживёт. Амалия, ты там ничего идиоту не сломала?

– Нет. Синяков наставила. И сидеть на заду неделю не сможет, – девушка хихикнула и отошла за спину Влада.

Сбежавшиеся солдаты перешёптывались, поглядывая на Влада и на его спутницу, потом как-то сразу разошлись – пропустив симпатичную девушку в длинном синем платье:

– Приветствую вас, мой муж! – Лесана нерешительно потеребила рукав платья и сделала шаг в сторону Влада, не зная, как себя вести.

Влад шагнул к ней, приняв её в свои объятья, прижал голову к своей груди и спросил:

– Ну как ты тут без меня? Извини, что так получилось. Оставил тебя в самый ненужный момент.

Лесана подняла голову и грустно сказала:

– Да уж… вроде и замужняя дама, но муж, как обычно у жён рыцарей – где то совершает великие подвиги, а дама сидит одна. Пойдёмте, я расскажу всё, что тут происходит. А вы мне расскажете – если захотите – куда подевались. Пошли? – она заглянула в глаза Влада, и ему показалось, что в её глазах стояли слёзы. А может просто показалось…

– Борислав, пойдём с нами – Влад нашёл взглядом начальника гарнизона – нам много что надо обсудить с тобой и Лесаной. Да – управляющего захватите. Без него никак нельзя.

Они прошли в замок и длинными коридорами направились к кабинету графа. В замке почти ничего не изменилось – только стало почище, как то поуютнее – видна была женская рука. Откуда-то доносились голоса, пахло чем-то сдобным – видимо в кухне пекли пирожные. Влад подумал: «По графине не видно, что она налегала на пирожные. Для кого готовят?» Он недоумённо хмыкнул и оставил эту загадку нерешённой. Наконец, они ушли от вкусных запахов, и пришли к запахам пыли, старой бумаги и старинной мебели – в кабинете всё было по-старому, как будто и не прошло этих месяцев отсутствия очередного хозяина.

Все расселись в кресла, возле не горящего камина:

– Я скажу слугам, чтобы принесли нам попить и пирожных. Я, как знала, сегодня попросила напечь чего-нибудь вкусного – видимо почуяла, что мой дорогой муж вернётся в свой дом…

Лесана, как будто специально – а скорее всего так и было – акцентировала внимание Влада на том, что, во-первых это его дом, во-вторых, как бы упрекая за то, что он оставил её разбираться с проблемами, а сам шатался непонятно где. Влад это прекрасно понял и не оставил без внимания:

– Лесана! Я понимаю тебя – тебе трудно пришлось. Но и я вроде как не на пиры отсюда исчез. Марьяна рассказала, что происходит по замком?

– Рассказала. В общих чертах. Но я надеюсь услышать от вас рассказ полностью, если посчитаете нужным. И ещё – может вы представите мне СВОЮ даму?

– Даму? Какую даму? – Влад недоумённо вскинул глаза на графиню – А! Понял. Это Амалия. Моя телохранительница и боевой товарищ.

Лесана холодно осмотрела девушку, тоже окаменевшую лицом, и спросила:

– А она ВСЕГДА охраняет ваше тело? Или как-то ночью оставляет его без охраны?

Борислав смущённо отвернулся и сделал вид, что не замечает семейных разборок – он кашлянул и уставился в окно, за которым пролетела стая каркающих ворон. Полёт таких редких птиц, он, ну никак не мог оставить без внимания…

Положение спас управляющий, который с шумом ворвался в кабинет:

– Приветствую вас, ваше сиятельство! С возвращением! Вы как раз вовремя – столько надо проблем разгрести!

Влад украдкой перевёл дух – не хватало ещё семейных сцен, да ещё на глазах подчинённых – хоть немного, но эта неприятность отсрочится.

– Расскажите мне, что за проблемы. Ну а я потом вам расскажу, что было, что будет…

Управляющий, вздохнув, уселся в кресло, помолчал:

– А разве вам госпожа Лесана ещё ничего не рассказали? И господин Борислав?

– Нет, пока ничего. Так – Влад уже начинал злиться – кто меня введёт в курс дела? Кто, наконец, мне объяснит, что происходило в замке, пока меня не было?! Лесана! Ну хватит таращить глаза на Амалию, как будто она у тебя кусок сыра украла! Да, она время от времени спит со мной, но основная её функция – охранять меня – да, днём и ночью! Нравится тебе или не нравится – так и будет. Если хочешь закатить сцену сейчас – не советую. Мне сейчас не до этого, кроме того, мы с тобой кое-что обсуждали уже. Не надо на людях заниматься вытрясанием грязного белья. Ты в состоянии вообще сейчас говорить о деле, или тебе вначале надо устроить сцену, а уже потом к делу?

– В состоянии. Мы потом обсудим другие дела – холодно отреагировала Лесана. Начну вводить вас в курс дела: итак, после вашего исчезновения, мы поняли, что случилось что-то непредвиденное и странное. Было учинено расследование, которое возглавил господин Борислав. В пыточной мы нашли ваши следы, обнаружили вход в пещеры, умудрившись, как ни странно, не свалиться туда.

– Ну да, да, ошибка была. Может хватит об этом промахе? – Влад досадливо махнул рукой и почувствовал, как у него покраснели ушли.

– Ну так вот – невозмутимо продолжила Лесана – мы умудрились не свалиться в подземелье. Господин Борислав сказал, что вас убить очень трудно, и скоро вы оттуда выберетесь. Как видим – для этого понадобилось несколько месяцев – надеюсь, что ваши дела, задержавшие вас настолько, были довольно важными – и Лесана, как бы невзначай, посмотрела на Амалию, с героическим спокойствием сносившую такое внимание к её персоне.

– Мы стоически ждали, и, наконец, ваша ЕЩЁ одна боевая подруга, сообщила нам, что вы живы и здоровы и движетесь к дому. Может вам стоило посылать к нам всех ваших боевых подруг, чтобы они регулярно сообщали нам о вашем самочувствии? А то мы так тут волновались… Она нам сообщила, что следует построить специальный «драконий дом», в котором будут жить чудовища, находящиеся у вас на службе. А также, что когда вы приедете, всё объясните, куда и почему вы отправились. Ну вот, вкратце и всё. Об остальном вам лучше спросить управляющего и командира гарнизона замка.

– Хорошо. Начнём с управляющего. Давайте, Михаил, что нового случилось за это время?

– Ваша идея по поводу оброка, оказалась очень действенной. Казна графства пополнилась, крестьяне были довольны – им раздали землю и они её усиленно обрабатывали. Думаю, что осенью будет хороший урожай, который нам принесёт хорошую прибыль – если не помешают. Мы установили им определённый размер оброка, они с ним согласились с охотой. Проблема в том, что сейчас к нам повалили беглые крестьяне, которые селятся отдельными деревнями, или же вместе с нашими крестьянами. Мы сделали их перепись – наши владения стали богаче на десять тысяч душ.

– Десять тысяч?! Ничего себе…

Ошеломлённый цифрой Влад обвёл глазами сидящих:

– Теперь я понимаю, почему на нас ополчились соседи… если я правильно понял – они требуют возврата крестьян?

– Вы правильно поняли. Мы, всё это время отбивались от них обещаниями, что граф приедет, граф рассудит, но не так давно они объединились и прислали к нам войско, с требованием переговоров по данному вопросу. Постояв у замка, они отправились грабить наши деревни и искать своих крестьян – таким, по крайней мере, был их мотив влезть на наши территории и похозяйничать. Пять деревень разграблено, крестьяне уведены – как сказано – в счёт оплаты потерянных крестьян. Об остальном, вам лучше расскажет господин Борислав. Это уже его дело.

Борислав кивнул головой в знак согласия, помолчал, собираясь с мыслями, и начал:

– Война всегда была у дворян основным и любимым занятием, так что неудивительно, что как только появился повод подраться – соседи воспользовались случаем, чтобы напасть. Ещё удивительно, что они столько времени выжидали – видимо побаивались. У вас, господин Влад, слишком серьёзная репутация, чтобы они лезли на рожон.

Борислав прервался – в двери постучали, Лесана ответила и в кабинет вошли двое слуг – один нёс огромное блюдо с миндальными пирожными, второй – поднос, на котором, под толстым покрывалом угадывались очертания чайника. Слуги расставили тарелочки возле каждого господина, налили в чашки, выполненные в виде цветков лилии, чаю, спросили, не нужно ли чего и ещё и получив отказ – ушли.

Борислав продолжил, время от времени прихлёбывая ароматный чай из тонкой фарфоровой чашки:

– Поводы нашлись: во-первых, слабый гарнизон – во время нападения на вас, господин Влад, гарнизон замка понёс большие потери, многие наёмники погибли, а из тех, кто остался – некоторые служить не захотели. Так что солдат стало многократно меньше – их хватает только чтобы обеспечить безопасность замка – ни о каких карательных экспедициях речи быть нет может. Далее: ваше отсутствие затянулось, и они стали подозревать, что вы никогда уже не вернётесь, а значит можно безнаказанно почудить. И ещё: есть подозрения, что нападение на ваши территории инициируется некой известной вам личностью – герцогом. По слухам – недавно на него было совершено нападение – на него напал магик из состава его людей, и он чуть не погиб – охрана спасла и амулет. В этом он обвинил вас, и ещё по некоторым сведениям, собирается нас навестить месяца через два. А может раньше. Как уже сказал господин управляющий – грабят наши территории, угоняют скот, забирают крестьян. По нашим данным, на сегодняшний день, мы потеряли пять деревень. Но это только наши сведения – может и больше.

– Кто участвует в набегах? – Влад заскрипел зубами – этой проблемы ему только недоставало…

– Основные – барон Турдант и граф Перелица. Это люди, приближённые к герцогу Ламунскому. Турдант содержит большой полк наёмников, часто участвуя в сражениях на стороне тех, кто хорошо платит. Граф Перелица – близкий друг Ламунского. Их владения соседствуют с вашими. Большая часть крестьян перебежала к вам именно от них – из-за жестокого обращения и голода. Тех крестьян, которых они захватил в на нашей территории – я имею виду из беглых, они казнили – кого собаками затравили, кого порубили, кого повесили для острастки. Идёт планомерное уничтожение ваших владений. Ну вот, вроде и всё.

– Какое количество бойцов участвует в набеге? – настроение Влада испортилось – «Дела обстояли гораздо хуже, чем представлялось. Так могут и до Клиники добраться… захватить-то не смогут, но вот осложнить жизнь – запросто».

– Около тысячи-полутора. Они разбиты на отряды, каждый прочёсывает свою территорию. Точнее сказать нельзя – количество нападающих меняется. Мы не могли оставить без защиты замок – возможно, что расчёт был именно на то, чтобы выманить защитников из замка. Вот и сидим тут сычами – Борислав угрюмо уткнулся взглядом с потёртый носок своего сапога – надо их гнать, но нечем.

– А попросить помощи из Клиники? Не догадались?

– А чем они помогут? Добавят полсотни бойцов? А им самим чем отражать атаку, если что? Нет, выкручиваться только своими силами.

– Ясно. Печальная картина. – Влад отставил недопитую чашку чая – в глотку ничего не лезло.

– Вы построили драконий дом? Как я сказал.

– Построили. За территорией замка, прямо нему примыкает. Всё как сказали – строение на пятьдесят мест. Только не знаю – зачем такое большое? И кто там будет содержаться?

– Там будут не содержаться, там будут жить. Туалет построили рядом?

– Построили… там глядеть на него жутко – не дай бог кто в яму упадёт – не вылезет – Борислав засмеялся – тут люди уже столько разных придумок придумали по поводу этих сооружений… даже рассказывать смешно.

– Как то не до смеху мне, господа – Влад угрюмо посмотрел на собеседников. Бароны-графы-герцоги эти ерунда, мы их сломаем. Мы сидим на вулкане, и я боюсь – скоро он заработает. Не до дрязг этих сейчас… В общем так: я сейчас скажу вам то, чего не должны знать наши враги. В окрестностях замка сейчас бродят по лесам десять драконов, которые будут служить у нас, как наёмники. Этот дом построен для них. За службу они будут получать питание, и жалованье, равное жалованью десяти наёмников каждый. Я в любой момент могу с ними связаться и они будут здесь. Борислав должен подготовить карательный отряд, который сможет быстро выдвинуться в то место, где замечены захватчики и рассеять их. А лучше уничтожить. Отряду будут приданы драконы. Часть драконов останется здесь – на охране замка. Никто не сможет устоять перед мощью драконов, поверьте.

– Извините, господин Влад – Борислав с удивлением поднял брови – а как мы будем управлять этими драконами? И вообще – как драконы, неразумные существа, могут получать жалованье, быть наёмниками? Я ничего не понимаю.

– А разве госпожа Марьяна ничего вам не рассказывала? Нет? – собеседники Влада дружно покивали головами – «Нет, ничего!» Драконы такие же, как и мы, разумные существа. А может и ещё разумнее. По крайней мере большинства в твоём гарнизоне, Борислав – точно. Амалия сзади весело хихикнула, на что Лесана отреагировала взглядом так, что могла прожечь в ней дырку.

– Драконы, древнейший народ, древнее чем мы. Сейчас я вам, вкратце, расскажу, что со мной случилось и откуда что взялось. Итак, я вскрыл пыточную и нашёл там вход в пещеры…

Влад закончил свой рассказ – он не рассказал и десятой части всех своих перипетий, но основное довёл до сведения соратников.

– Как я понимаю – у нас в союзниках весь народ драконов? – это очень недурно – Борислав воодушевлённо потёр руки. Каждый из них будет стоить сотни наёмников! Стоп – если они могут разговаривать только с вами, как мы с ними будем общаться? Я не понимаю!

– Смотри, какая штука – я могу с ними общаться на расстоянии, а они могут разговаривать с вами, пуская в ваш мозг картинки того, о чём говорят – ну как если бы рисовали на листке бумаги. А нас они прекрасно понимают – нашу речь только воспроизвести не могут, а понять – запросто. Ты ему говоришь что-то, он отвечает – разве не это называется общение? Драконы очень умны. У них своя магия, на них почти не действует человеческая магия, наше оружие – кроме самого тяжёлого – их не берёт. Они страшно сильны и могут сжигать огнём – если использовать их силу и умение правильно – равных войску не будет. Но и обольщаться не надо – без людей, в бою, им тоже грозит опасность – и ловушки, и тяжёлые копья, которые могут их поранить. Я сегодня вечером улечу, чтобы завтра поутру в столице сдать экзамены на магистра магии, в Академии. Как только сдам – сразу займусь проблемами замка. Сейчас я свяжусь с драконами и договорюсь, чтобы они прибыли к замку. Меня пока не отвлекайте, пейте чай, обсуждайте как хотите – меня не теребите.

Влад откинулся назад, положил руки на подлокотники кресла и замер:

– Зеленушка, ты где?

– Привет Влад. Мы недалеко от твоего дома, в лесу. Со мной Радуга и ещё трое. Остальные охотятся.

– Привет. Ты как там, не отощал в походе с юга? Не пора перейти на регулярное питание? (Картинка – драконий дом. Картинка – толстый бык).

– Я не против. Хоть летом мы и поменьше едим, но хорошее питание никому не повредит.

– Тогда подходите на площадку (картинка – площадка у Драконьего дома), обсудим как и что делать. Тут проблемы у нас возникли, нужна помощь драконов, да и пора вам, как договаривались, на службу заступать. Будет питание, будет дом, а каждому дракону деньги будут перечисляться в имперский банк. Надо будет переписать всех по именам. В общем – жду вас у вашего дома. Как быстро сможете подойти?

– Через часа два, как соберу всех. Подходить будем – я скажу.

– Хорошо, жду.

Влад открыл глаза – его соратники благоговейно смотрели на него и ждали.

– Примерно через два часа драконы будут у замка. Борислав, подготовь бойцов и одень в специальные цвета – пусть отличаются от нападавших, а то драконы всех положат подряд. Приготовьте им еды – штук пять бычков. Вообще – надо, чтобы постоянно были быки, или овцы рядом – драконам есть надо. Во что одеть бойцов? Да повязки им сделай, и всё – досадливо ответил Влад и переключился на Лесану:

– Ну что, жена, пошли – поговорим?

– Пойдёмте. – Лесана величаво встала и пошла вперёд, открыв двери и зашагала по коридору. Через некоторое время они уже были в их спальне. Прикрыв дверь, Влад сказал:

– Ну вот теперь, можно и выяснять отношения. Говори.

– А что говорить – убью я эту сучку, что заняла моё место в вашей постели! – Лесана выхватила откуда-то из складок платья небольшой кинжал и молниеносно нанесла удар в бок стоявшей вполоборота Амалии. Вернее – ей казалось, что молниеносно – но Амалия легко, как будто делала что-то незначительное, перехватила её руку у запястья левой рукой, а правой отняла кинжал, держа его за лезвие. Потом отбросила кинжал подальше, он зазвенел, катясь по полу и остановился, ударившись о ножку кровати.

Лесана зарыдала, оставляя на платье дорожки от слёз:

– Всё равно её убью! Отравлю! Застрелю! Как вы посмели, явиться, после такого долгого отсутствия с какой-то распутной девкой, к законной жене!

Влад сел на кровать, опустошённо опустил руки на колени: «Вот чёрт, как я запутался в этих бабах! Вот что делать – и девку жалко, скотом себя тоже вести как-то не хочется – она-то ни при чём… А кто причём? Я, конечно. Но я же предупредил её, когда женился! Что она теперь от меня хочет?»

– Лесана, скажи, что ты вообще от меня хочешь? – Влад поднял глаза на всхлипывающую девушку. Я тебе, когда женился, объяснил ситуацию. Чего ты сейчас истерику устраиваешь?

– Я хочу, чтобы у меня был муж, чтобы я спала с ним в постели и занималась любовью, чтобы он меня берёг и защищал, а не исчезал неизвестно куда и не таскался с девками, я много хочу? – она уселась рядом и закрыла лицо ладонями.

Владу стало её жаль, но что он мог ей сказать, кроме сказанного? Неожиданно его выручила Амалия:

– Господин, можно я с ней поговорю? Вы оставьте нас на пятнадцать минут, а потом приходите. Или лучше – идите в кабинет, а мы вас найдём, хорошо?

– Хорошо – удивился Влад – только вы не поубиваете тут друг друга?

– Да ну что вы… женщины всегда найдут общий язык между собой, не беспокойтесь.

Влад облегчённо вздохнул и оперативно покинул место боя – отступить вовремя – тоже воинское искусство. Он вышел во двор, где Борислав строил разношерстное воинство – часть его выглядело вполне пристойно, а часть – годилось лишь на то, чтобы со стен крепости ругать неприятеля матерными словами.

– Видите, с кем приходится работать? – Борислав с отвращением сплюнул на булыжники площади, чисто выметенные и промытые ночным дождиком – крестьяне и есть крестьяне. Ну что вот с ними делать?

– Что? Учить. – Влад отстранённо пожал плечами, его заботили множество проблем – от свары со своими женщинами, до искоренения подземного народа. И проблема с тупыми рекрутами была где-то на сто-пятьсотом месте.

– Просто, с такими воинами мы не навоюем. Против регулярных войск графа и барона, плюс присоединившихся мелких дворянчиков и наёмников. Там ведь и часть моих людей, бывших – как только я стал вам служить, один из моих заместителей поднял бунт и увёл почти половину отряда – не нравилась им осёдлая жизнь на жалованье, хотели пограбить. Вот и грабят…

– Ничего, скоро мы со всеми ими разберёмся, не переживай. А рекруты эти из наших крестьян, или есть и из беглых?

– Большинство из беглых – боятся, что их вернут. Я обещал, что если… хмммм… когда граф вернётся, их никому не отдадут и они будут служить в нашей страже. Вот только получается у них хреново, солдаты из них, как из дерьма стрелы. Чтобы их обучить, надо быть волшебником.

– Волшебником, говоришь? – Влад весело ухмыльнулся – точно, волшебником. Ну-ка, кто у тебя самый раздолбай, самый безнадёжный из рекрутов? Давай его сюда.

Борислав задумался, потом крикнул:

– Михась, ну-ка сюда иди! Рысью!

Из толпы рекрутов выбежал паренёк, среднего роста – на нём болталась кольчуга, размера на три больше, чем ему нужно, сапоги подмигивали рыжими носами, а курносое веснушчатое лицо выражало готовность к исполнению и полнейшую глупость.

– Вот – это оно самое – Борислав с недоумением развёл руками – вроде и не идиот, но у него все движения, все реакции враздрай – бегает – как только что родившийся жеребёнок, меч держит – как метлу. Прирежут в первом же бою! И таких не меньше половины. Вот что с ним делать, ваше сиятельство? Вроде и парень неплохой, старается, но ни черта ничего не выходит, хоть гони его прочь. Эй, Михась, ну почему ты такой болван, а? – Борислав с горечью заглянул в лицо шмыгающему пареньку и махнул рукой бессильно.

– Гены, Борислав, гены… хмммм… ну наследственность значит. Его родители тысячелетиями пахали землю и сеяли пшеницу с рожью, что он должен уметь делать? Его руки к сохе тянутся. Тянутся, Михась? – Влад с усмешкой посмотрел на шмыгающего паренька, у которого из носа выглянул кончик сопли, а потом – шмыг! – быстро всосался в свою уютную квартирку.

– Тянутся, ваше сияйтильство… а не высмаркаюсь – пряма к губе липнут. Замучился савсем! – Михась вытер нос рукавом, оставив на нём серебристую дорожку.

– Я сейчас его убью! Чтобы у него никогда не было никакой наследственности! – яростно прошипел сквозь зубы Борисвет – я млять видеть не могу соплежуя! Лопнуло моё терпение – Борислав и правда потянул из ножен здоровенный меч – то ли для острастки, то ли действительно собираясь располовинить несчастного сопливца.

– Так, спокойнее – посмеиваясь остановил его Влад – пошли со мной, Михась. Сейчас из тебя будем настоящего солдата делать. Хочешь быть настоящим солдатом? У тебя семья есть? Отец-мать где?

– Беглые мы… от барона Турданта. Барон нас поймал, отца и мать затравил собаками, сестёр забрали – солдаты их трахали, потом, сказали, в публичный дом продадут. Я успел спрятаться, не нашли – видел, как они травили родичей и сестёр всем полком трахали… младшей было двенадцать лет. Померла она там. Я уполз потихоньку, не видал, что дальше было. Может и остальные сёстры померли…

У Влада сразу вышибло весёлость из головы и его сердце заледенело…

– Михась, я могу сделать тебя могучим воином, как Борислав, но ты за это заплатишь мне годами своей службы и будешь полностью мне повиноваться, во всём. Но ты сможешь отомстить своим обидчикам, тем, кто убил твоих отца с матерью и сестёр. Хочешь?

Парень поднял глаза на Влада – в них разгорался огонёк надежды:

– А можете? Я на всё согласен. Делайте что хотите – только бы отомстить.

– Потому и держу его – угрюмо сказал Борислав – так-то сила духа у него есть, но вот тело… это полный позор. Давно бы прогнал, если бы не его личное горе и желание отомстить.

– Хорошо. Михась – я понял. Пошли со мной.

Они вошли в замок, прошли по коридору и Влад открыл дверь в небольшую комнату – атм, насколько он помнил, была одна из комнат для прислуги.

– Борислав – встань у дверей и никого не пускай, ни под каким видом. Михась, раздевайся!

– Совсем?

– Совсем. Всё с себя снимай.

Парень снял с себя кольчугу, глухо стукнувшуюся об пол, загремел конический шлем, сидевший на нём, как на корове седло, следом упали куртка и рубаха с портками. Михась ёжился, стоя ногами на голом каменном полу, прикрыв руками мужское достоинство.

– Ложись на топчан и закрой глаза!

Михась лёг, лекарь погрузил его в транс и сосредоточился на трансформации тела парня. Через двадцать минут всё было готово – попутно Влад удалил ему тот самый насморк, приводивший Борислава в бешенство, затем попытался нормализовать процессы в мозге – обнаружив, что у него в результате травмы – может избили в детстве, может просто упал – было нарушено мозговое кровообращение, в общем – он устранил его слабоумие – теперь парень должен был стать если не гением, то вполне смышленым человеком. Влад преобразовал его фигуру – теперь парнишка был жилистым, длинноногим, с пропорциональными формами – правда – худоватый, изменения съели запас его жизненной энергии. Сейчас он был похож на бегуна на длинные дистанции – с длинными рельефными мышцами и полным отсутствием жировой прослойки. Оставался последний шаг: Влад ввёл в его мозг формулу подчинения и лояльности, и напоследок закачал в него все знания о бое – с оружием и без него. Вот теперь было всё сделано. Влад разбудил парня, тот недоумённо осмотрелся:

– Так жрать хочется, аж прямо-таки пищит в животе. И насморка нет! – он вдруг прижал руки к голове – ой, как голова болит, даже тошнит от боли. Что, получилось со мной, ваше сиятельство? Ой, и руки другие, и ноги… а думается как легко! У меня в голове всегда всё смешивалось, мамка с папкой ругали всегда. Я когда маленький был, барон проезжал со своими людьми, а я выбежал… меня и потоптали. С тех пор я и был не в себе. Как легко теперь стало думать!

– Давай, одевайся. Сейчас мы проверим, что ты умеешь. Пошли.

Влад открыл скрипнувшую дверь и вышел за порог – там ждали Борислав… и Лесана с Амалией. Девушки улыбались, и как будто бы не было скандала – стояли две подружки, чуть не обнявшись и, как будто зная то, чего не было известно никому. Лекарь оторопело глянул на них, проверяя – не будут ли они сейчас мутузить друг друга, с применением оружия и без и пришёл к выводу – если и будут, то точно не друг друга. Задумываться над этим он не стал, времени не было – скоро уже должны были прибыть драконы, он хотел перед этим проверить результат своей работы с Михасем – проверить – что можно сделать из такого сырого материала, вроде этого слабоумного крестьянского парня – скоро ему предстояло гнать поток таких модифицированных людей…

– Пошли все во двор – Влад быстро зашагал вперёд и его «свита» последовала за ним.

Он глянул на светило – оно стояло ещё высоко: «Сегодня возвращаться, или нет? В принципе – какая разница? Я успею и завтра, заночую в замке. Иначе не успеть ничего».

– Борислав, дай по мечу Амалии и Михасю – сейчас проверим, чему он научился. Или сам хочешь проверить?

– Нет, я лучше посмотрю. Когда ещё увидишь такую красотку, с такими формами, скачущую с мечом – Борислав ухмыльнулся, а Амалия сверкнула глазами на него – всё хоть какое-то развлечение, вместо созерцания этих олухов – он показал на толпу солдат, которые с интересом на лицах смотрели за приготовлениями начальства. Из толпы слышались шепотки:

– Гляди, гляди чего с Михасем сделали! Он сам на себя не похож! Да ну чо – колдуны же, господин Влад известный колдун – ты видел его гвардейцев? А эта девка так отделала метлой стражника – он до сих пор отлёживается! Гля, гля – мечи взяли! Щас драцца будут! И Михась – гля как машет железкой! Ой, мамочки родные – гля чо творят!

А там действительно творилось интересное действо – маленькая чёрная фигурка Амалии вьюном вертелась вокруг Михася, звенели мечи, высекая искры – скорость была такова, что «танцоры» выглядели каким-то размытыми пятнами, пока, наконец, они не отскочили друг от друга – на Амалии не было ни царапины, у Михася небольшой порез на подбородке и порезан рукав слева.

– Ну что скажешь, Амалия – каков парень в бою?

– Он хорош – Амалия утвердительно кивнула, в подтверждение своим мыслям – не хватает чего-то ещё, как будто он пытается вспомнить что-то, потому запаздывает, но он мог бы один разогнать всю эту толпу – она указала мечом на толпящихся в стороне рекрутов.

– Ясно – знания ещё не легли до конца, надо же ещё тренироваться, чтобы тело запомнило – Влад понимающе кивнул – после нужных тренировок и по прошествии времени – будет не хуже тебя или Борислава. Ну как, Борислав, впечатлил я тебя?

– Мда… впечатлили – Борислав уважительно поклонился. Если и остальных так – мы запросто выбьем врага с наших земель.

– Выбьем. Через два дня ещё выходят две тысячи латников из столицы – через пару месяцев подойдут. До этого времени, даже если не успеем выбить врага – продержимся. Но мне кажется – всё будет нормально.

– Влад! Мы на месте – ворвался в голову лекаря ментальный голос Зеленушки – мы ждём.

Как будто фоном его словам, на стенах замка раздались крики:

– Чудовища! Чудовища у крепости! Скорей, закрыть ворота! Берегись!

– Тихо все! Это драконы, прибывшие на помощь замку! – зычный голов Борислава перекрыл шум и гам, которые постепенно улеглись и затихли – командиры рот – ко мне!

К нему подбежали два латника, из тех, что Влад привёл с собой из Клиники, прихватив их лекарь и начальник охраны пошли к Драконьему дому. Следом тенью кралась Амалия, а рядом с нею вышагивала Лесана, шипя что-то и ругаясь в адрес проклятых собак – похоже наступила в собачье дерьмо.

Пройдя вдоль стены, Влад скоро увидел свой «танковый» отряд – десять драконов, разной окраски и размеров, стояли возле Драконьего дома. Выделялись Две фигуры – одна зеленоватая, другая разноцветная, но с уже почти не видимой яркой окраской – Радуга и Зеленушка.

Глава 18

Отряд выдвинулся уже через час, после того, как Влад переговорил с драконами. Разведка донесла, что в деревне Маскаковке, довольно большом селе на двести дворов, хозяйничает отряд мародёров.

Влад посадил на коней всех, кто умел держать меч в руках, и кто не свалится с коня, проскакав пять вёрст – именно столько было до Маскаковки. Ещё утром оттуда прискакал крестьянин на взмыленном коне и просил помощи – на них напал отряд около пятисот человек, кого-то убили, кого-то захватили и собираются угонять в свою землю. Тогда, жители замка ничем не могли помочь деревне, но после появления Влада, а тем более отряда драконов – всё изменилось теперь, рядом со скачущими рысью бойцами неслись драконы, вытянув горизонтально хвосты, похожие на атакующих танков.

Первые признаки войны встретились уже через три километра от деревни – по дороге лежали растерзанные и разрубленные на части крестьяне – над их трупами с жужжанием вились зелёные жирные мухи… Влад бы в ярости – он кипел и готов был взорваться, как вулкан Кракатау – убивали его людей!

Скоро стал слышен шум – лязганье металла, ржание и истошные крики и плач. В отряде Борислава было пятьдесят человек, плюс Влад, плюс драконы. Каждый из бойцов замка был повязан белой повязкой через предплечье – в горячке боя некогда разбираться – где свой, где чужой – нужно убивать.

Отряд врезался в захватчиков, расслабившихся от безнаказанности – они как раз развлекались с местными женщинами и грузили на телеги зерно, привязывали скот и людей. Первые агрессоры упали как колосья пшеницы под серпами жнецов, но потом, опытные солдаты перестроились и выстроились в армейские порядки – копьеносцы с длинными копьями вперёд, метатели дротиков назад – на каждого нападающего было как минимум по десять врагов. Через несколько минут продвижение бойцов замка замедлилось, остановленное массой латников – несмотря на то, впереди шли отборные воины, во главе с Бориславом, у защитников замка появились потери – никто не застрахован от случайного дротика или стрелы, а длинные копья не позволяли подобраться на расстояние мечевого удара. Агрессоров было слишком много.

Борислав дал команду отходить и тогда вперёд выехал Влад – он спешился, встал перед стеной копий, равнодушно следя за тем, как от его магической защиты отлетали дротики и стрелы, протянул руки в сторону латников и ударил магией. От него исходили потоки голубых молний, с треском врезающихся в металлическую стену воинов и поражающих их десятками. Вражеский командир сразу понял опасность происходящего и скомандовал:

– Вперёд! Задавить его массой! Он не может всех сразу поджарить!

Стена копьеносцев, с мерным грохотом, медленно набирая скорость бросилась бежать на мага – он косил их, воины падали, но, стена щитов и ряды копий, с каждым шагом приближались и приближались к нему, казалось, исход был предрешён – как бы не был силён маг, он не может одним махом убить несколько сотен человек, а амулет физической защиты не убережёт от растаптывания коваными сапогами – и тут, в дело вступили драконы.

Одно само их появление вселяло ужас – они страшно ревели, а тридцатисантиметровые зубы перерубали людей за доли секунды. Драконы с фланга врезались в строй латников, смяли первые ряды и начали методично уничтожать войско – они перерубали зубами, лягались, били хвостом, плевались страшной жёлтой слюной, которая прожигала доспехи латников, как огонь прожигает бумагу.

Агрессоры дрогнули и побежали – те немногие, что попытались организовать сопротивление драконам, были смяты и сожжены на месте. Две трети войска были уничтожены на месте, остальные рассеяны и их преследовали бойцы Борислава, рубя бегущих, деморализованных солдат. Расправа продолжалась ещё несколько часов, пока не стало темнеть и последние бежавшие не потерялись в лесу. Многих из них догнали драконы, которые прекрасно видели и в сумерках, а в беге, скоростью превосходили лошадей. Разгром был полным, вокруг деревни осталось более четырёхсот трупов.

Это была победа, но не радовавшая Влада – фактически, как минимум, половина его земель была разорена и теперь вряд ли осенью графство получит доход – это если забыть о том, что убито множество людей. Но он не забывал об этом. Люди были вверены ему – пусть судьбой, но он отвечал за них, он, как их хозяин, должен был заботиться о них, и отговорки, что его не было какое-то время – не имели значения.

Теперь, первоочередной задачей его стало освобождение земель графства. Завтра он слетает на экзамен – много времени это не займёт. Но пока не освободит графство от захватчиков – все проекты будут отставлены – так он для себя решил. Впрочем – а какие проекты? Клиника в столице? Он всё равно её сделает, поставит Марину и она будет гнать поток клиентов – делу не мешает. А он в это время займётся местными барончиками – эти сволочи обнаглели…

В замок возвращались уже в темноте – Влад ехал рядом с Бориславом, усталый и опустошённый – всё оказалось не так просто, как казалось бы. Одно радовало – драконы сработали безупречно, и, в общем-то, были довольны сотрудничеством – им выдали несколько овец, они хорошенько подкрепились, сопровождая это мыслеобразами веселья – перекушенные и убегающие латники – для драконов это было развлечением, угрызений совести они, естественно, никаких не испытывали. Их мышление вообще сильно отличалось от человеческого – это Влад понял давно. Даже Зеленушка, давно знакомый и симпатизирующий Владу, фактически был настолько чужд ему, что даже собаки были гораздо ближе. Драконов и людей разделяли миллионы лет эволюции, шедшей разными путями. И сейчас, когда драконы веселились, Владу было тошно от совершённых убийств – с той и другой стороны. Он мог убивать эффективно и не задумываясь, но кто сказал, что он должен от этого получать удовольствие?

После возвращения драконы воцарились в Драконьем доме, под наблюдением и уходом специально выделенных «драконопасов» – так, сходу, назвал их Влад и название сразу прижилось, как будто так было всегда. Драконы были довольны предоставленными им помещениями, только Радуга осведомилась – когда будут построены инкубаторы для их яиц – Влад пообещал, что до конца года.

Командиром драконов Влад назначил Зеленушку – само собой, через него Борислав должен был осуществлять командование. Нынешний рейд надо было повторять каждый день. В разные концы графства были разосланы группы разведчиков – по два-три человека, чтобы определить нынешнее местонахождение захватчиков, карательный отряд был сформирован. Правда, его состав был очень мал по количеству бойцов – те же пятьдесят человек, количество бойцов, в ближайшее время нужно было увеличивать. Всё, всё было нужно – только вот время… всё сразу сделать невозможно.

В замке их ждали – население замка с восторгом приняло весть о победе, и лишь кто-то плакал и грустил о погибших бойцах. Погибло десять человек – все из обычных стражников – из личной гвардии графа не погиб никто. Выжил и Михась, зарубивший человек двадцать захватчиков – от прежнего глуповатого паренька не осталось и следа. Теперь это был матёрый волк, которого боялись его прежние товарищи, прежде подшучивающие над ним и издевавшиеся. Семерых раненых бойцов Влад вылечил прямо на месте – раны у них были самые разные, от лёгких до серьёзных – в основном – от дротиков, щедро выпущенных из центра войска противника.

Ужин начался поздно – пока всё утихло, прошло несколько часов. Была глубокая ночь, когда Влад, Лесана и Амалия сели за стол, накрытый в гостиной. Есть Владу не хотелось, хотя он и потратил много сил на магию. Слишком велико было нервное напряжение за этот день. Девушки тоже ели мало. Ужинающие обменивались односложными фразами. Влад ушёл в себя и почти не замечал происходящего, а его спутницы не мешали ему размышлять:

«Утром лечу в Клинику, захватываю с собой Марину, летим сразу в Академию. Сдаю экзамен, получаю диплом – остальное время посвящаю разгребанию дел, ночую в поместье, утром лечу в замок – начинаю модифицировать солдат. Борислав с драконами очищает окрестности, насколько может, прочёсывая деревни. Как только наделаю бойцов побольше – отправить его в поход – на дальние границы графства. Надо сказать Марьяне, чтобы тоже послала разведку – а я потом с ними свяжусь. Вот ещё что – надо заручиться согласием императора на проведение карательных акций против дворян. Встанет в копеечку, но оно того стоит – тогда я буду карающим мечом императора, а не просто мстителем. Надо исхитриться представить ему ситуацию в выгодном ракурсе… но это я сумею. Так. Что ещё – не забыть бы… Макобер? Почему бы и нет… он боевой магик и лекарь – сюда его. Кстати – вот ему полигон для испытания чудо-пшеницы. Хоть бы уж ящеры пока не повылазили… без них тошно. Но они молчат – сил мало. Понимают прекрасно, что наверху их всё равно задавят – время работает на них. Впрочем – и на нас. Как только с захватчиками разберёмся – будем заниматься ящерами. А теперь спать!»

– Дамы, пора спать – Влад посмотрел на сидящих за столом девушек – где кто спать будет, разобрались?

– Разобрались. Мы будем спать в своей супружеской спальне, а госпожа Амалия рядом, в соседней комнате – ей уже всё приготовили. Нам тоже – ванна готова, так что принимайте ванну и ложитесь отдыхать, муж мой – речь Лесаны была официальна, но холода в её голосе поубавилось – можно сказать – он совсем исчез.

Слуга проводил Влада в ванную комнату, он с наслаждением погрузился в горячую воду. В комнате никого не было, потом он услышал шаги и без удивления увидел Амалию – она была одета в ночную рубашку, сквозь которую соблазнительно просвечивали её формы. Девушка присела на край ванны, потребовала от Влада, чтобы он привстал и стала намыливать его, одновременно сообщая последние известия с фронта женских разборок:

– Мой господин, сегодня я прошу вас постараться в постели с вашей супругой… она сильно расстроена и удручена вашим невниманием к ней, она в вас влюблена, поэтому и сильно ревнует. Он умная женщина, потому понимает, что надо довольствоваться тем, что дала ей судьба – и дала она ей очень неплохой вариант – великого магика, великого воина… и отличного мужа и любовника в одном лице. Мы с ней договорились, что когда вы будете жить в замке, то всё время ночью вы будете проводить с ней, я не буду претендовать на вашу ласку – если только она сама не предложит. Всё время вне замка – вы будете проводить время как вам будет угодно – днём и ночью. Главное, чтобы возвращались в замок и не обходили её ласками. Она не будет претендовать на то, чтобы вы забыли своих подруг, или же сдерживали себя, как монах – Лесана совсем не дура – но просит соблюсти лицо и не выставлять её в смешном и унизительном виде. Она вам верна и будет верна. Ну вот, мой господин, о чём мы с Лесаной договорились. Сейчас она ждёт вас в спальне, когда вымоетесь как следует после трудного и грязного дня – сразу идите к ней и заключите её в свои объятия.

Влад открыл полузакрытые глаза – всё это время, казалось, он не слушал Амалию, но на самом деле он внимательно всё выслушал и впитал информацию:

– Ты молодец, девочка. Спасибо. Я не ожидал, что ты так ловко сумеешь разрешить ситуацию – Влад наклонил голову и чмокнул Амалию в курносый носик, улыбнулся и вылез из ванны. Амалия взяла большое, пушистое полотенце и растёрла его тело. Влад притянул её к себе, но она отстранилась и покачала пальцем:

– Сберегите-ка для супруги. Мы ещё успеем – она подмигнула и вышла из комнаты, соблазнительно повиляв задом и у порога обернулась – следит ли он за ней или нет. Убедилась – следит, и удовлетворённая этим скрылась за дверью.

Влад накинул халат на голое тело, бросив одежду возле ванны – слуги уберут – надел сафьяновые мягкие туфли, специально поставленные рядом с ним и пошёл в свою спальню.

Лесана ждала его в постели, под шёлковым покрывалом – хотя было лето, но в каменном замке жары не ощущалось, наоборот – промозглая прохлада пронизывала все уголки огромного, продуваемого сквозняками строения. Каменный пол был застелен коврами, а сама кровать крыта огромным балдахином. В комнате горела свеча, потрескивающая и распространяющая запах воска и каких-то ароматических добавок. Влад скинул халат, откинул шёлковое покрывало и улёгся под бок своей супруге. Лесана повернулась к нему, обняла его левой рукой и её волосы рассыпались у Влада по груди.

– Я ждала тебя. Я верила, что ты не погиб. Иди ко мне… Ахххх…

Проснувшись довольно рано утром, Влад уже не обнаружил рядом жены, и лишь смятые простыни и запах ароматического масла напоминали, что ночью он занимался любовью с Лесаной. Ночь прошла довольно бурно, хотя и не так, как с Марьяной – он постарался, чтобы Лесана не могла пожаловаться на его невнимание, но и особой страсти у него не было. Всё-таки браки совершаются на небесах, а не у алтаря…

После скорого завтрака, Влад быстро отдал распоряжения Бориславу – в основном сводившиеся к тому, чтобы собрать информацию об агрессорах – и в этом отношении ему пришла в голову интересная идея:

– Зеленушка, привет!

– Привет Влад.

– Как вам спалось в вашем доме? Клопы не кусали? – Влад усмехнулся.

– Клопы? Ты имеешь в виду этих драконов женского пола? – Зеленушка фыркнул и замолчал – Дерётся… хорошие у ней драконята будут, Радуга очень крепкая самка.

– И ещё красивая самка! – Влад послал картинку сияющей Радуги.

– Она говорит спасибо – ты не такой отвратительный как остальные люди.

– Ну, драконы всегда отличались любезностью – фыркнул Влад – слушай, тут такое дело, мы вчера тут побили этих уродов, это просто замечательно – без вас бы нам просто конец, но чтобы узнать, где они сейчас на нашей территории, нам надо отправлять разведчиков, а это долго, могут уйти с добычей и сильно нам навредить. У вас там никто не бродит по территории графства? – Влад обрисовал в картинке примерную карту графства и получил ответ:

– Да, есть трое наших. Ты хочешь, чтобы они сказали, есть ли там враг? Сейчас узнаю.

Дракон замолчал, потом отчитался:

– Возле одной вашей деревни есть отряд вооружённых людей. Деревня ещё цела, но они идут туда. Это в полудне ходьбы от нас, на юг.

– Зеленушка – собирай своих, надо их остановить. Пойдёте с Бориславом. Мне надо улететь на время, скоро я вернусь. Вам уже завтрак пригнали? Должны были барашков подогнать.

Дракон фыркнул:

– Так мы ожиреем тут. Нам летом надо есть раз в два-три дня, если мы мало двигаемся, а если много, как вчера – раз в день. Вечером поедим. Мы готовы, пусть Борислав собирает людей.

Влад описал Бориславу место, где находились захватчики, он кивнул головой – знаю где это – и они разошлись по своим делам – Борислав забегал, собирая бойцов, а Влад на пустырь – отправляться в дорогу. Лесана проводила его у выхода из замка, обняв на прощание и шепнув, что прошлая ночь ей очень понравилась. Она обняла и Амалию, пошептав ей что то – обе девушки захихикали поглядывая на Влада и тот заподозрил, ему перемывают кости… и ещё что-то. Наконец, девушки оторвались друг от друга и лекарь со спутницей вышли из замка.

Влад решил отойти от замка подальше – не хотелось светить «спецэффектами» на всю округу – так что пришлось опять идти на место прошлого приземления. Стада там уже не было, Влад сходу создал портал и через несколько минут они уже стояли возле забора Клиники, на пустыре. Приземление, конечно, привлекло внимание персонала, из корпусов выскочили люди – среди них лекарь узнал Марьяну и Марину. Женщины поспешили к нему:

– У тебя всё в порядке? Ты же хотел прилететь ещё вчера? – Марьяна обеспокоенно заглянула в хмурое лицо Влада – вижу, что-то случилось. Рассказывай!

Влад вкратце обрисовал ей ситуацию – Марьяна расстроилась и на её красивом лице прошла тень озабоченности:

– Как бы и тут не появились… надо предупредить Семёна, усилить охрану.

– Усильте. Я вернусь скорее всего завтра, сразу начну заниматься бойцами – хорошо ещё что у меня есть запас денег, да и тут мы заработали хорошо – эти негодяи могут перекрыть нам всю работу – блокировать Клинику. Кстати – ты сделала запасы продуктов на случай осады?

– Год сможем спокойно сидеть в осаде – воды целое озеро, продукты в складах под землёй – поджечь нельзя. Так что не беспокойся – мы отобьёмся. Решай свои дела в столице. Марину жаль, конечно, отпускать, но она тебе там нужнее – Марьяна обняла рыжеволосую красавицу:

– Не забывай там друзей в Клинике, будешь теперь столичной штучкой…

Марина смахнула с щеки слезу, обняла Марьяну, пошмыгала носом и сказала:

– Я сейчас сбегаю, захвачу кое-что и сразу прибегу, хорошо?

– Давай, только побыстрее – и много не бери с собой – согласно кивнул головой Влад – Марьян, пусть Семён пошлёт разведчиков – вокруг Карауловки пошарятся – вдруг и сюда добрались.

Через минут пятнадцать запыхавшаяся Марина с узлом на плече уже была возле Влада – он критически осмотрел её тюк, покачал головой, но ничего говорить не стал – Силы хватит, не важно. Он открыл портал, засверкавший кучей молний – первым полетел тюк Марины, потом прыгнула Амалия, затем, с визгом и вытаращенными глазами – Марина, следом влетел Влад. Они стояли на площадке за поместьем, а за их появлением наблюдали три собаки, поднявшие шерсть дыбом на загривке и группа охранников, разбежавшаяся по сторонам.

Собаки расслабились и опустили шерсть: картинка (рука гладит) – Хозяин – любовь – удовлетворение.

Собаки вильнули куцыми хвостами и уткнулись холодными носами в руки Владу. Он присел на корточки и с удовольствием потрепал их по загривкам:

– Соскучились? Не обижали вас тут?

– Обидишь их – усмехнулся Казал, незаметно подошедший сбоку – они кости говяжьи дробят, как будто это не кости, а кусочки сахара. Приветствую, хозяин. Как слетали?

– Отвратительно. Дома война. Надо скорее заканчивать дела и лететь назад. Кстати – познакомься: Марина. Она будет главой клиники в столице. Магичка высшего класса, лекарь. Марина – это Казал, мой управляющий. Все вопросы будешь решать через него.

– Привет Казал – Марина оценивающе осмотрела управляющего и хитро улыбнулась – да, господин Влад, умеете вы подбирать персонал! Такого мужчину найти не просто…

– Марин, не вгоняй мужика в краску – иди с ним и обсуди всё по клинике, он всё в курсе. Успеешь ещё соблазнить. Забыл – вот твой подчинённый – магик по имени Аканфий. Сильный магик, но не обученный. Можешь ему доверять – как себе. Поняла?

Марина понимающе кивнула головой – она поняла, что Аканфий прикован к Владу клятвой верности.

Слуги подхватили узел Марины и группа отправилась в поместье.

– Ну что тут, Казал, за время моего отсутствия, было что-то новое?

От ювелира посыльные были – денег принесли, я принял, портной одежду прислал – я расплатился, Панфилов прислал своих людей – отделывают клинику – ну, в общем-то, пока особо ничего нового.

– Ладно. Распорядись, чтобы нам оседлали коней – мы в академию сейчас поедем, а я пока зайду в конюшню к щенкам. Как они там?

– В порядке щенки. Растут быстро, даже слишком быстро. Толстеют. Я сейчас распоряжусь насчёт коней. Может позавтракаете?

– Нет. Некогда. Меня уже в Академии ждут.

Влад повернулся и зашагал по выложенной камнем дорожке к конюшне. Вдоль дорожки цвели пышные кусты цветов, пригревало солнце – Влад отметил для себя, что климат столицы был гораздо более тёплым, чем возле Клиники или замка Савалова.

Он вошёл в комнату собак – его встретила тёплая волна запаха псины и атмосфера обожания: Хозяин – любовь – хорошо!

Щенки копошились возле матерей, они заметно округлились с тех пор, как Влад покинул поместье. Матери выглядели гладкими, довольными, вокруг было чисто, и лекарь покинул их с удовлетворением – уход хороший, всё с ними будет в порядке.

Академия стояла на месте, как и знакомый привратник, который сразу пропустил их на территорию, кивнув головой. Они поставили лошадей в конюшню, сами же, пешком, прошли к кабинету Макобера. Адепты были на занятиях, а потому в коридорах академии царили тишина и покой. Макобер встретил их радостно, он был в новом плаще – красного цвета с золотыми звёздами. Шапка его тоже блистала новизной, пышная борода была расчёсана и во время движения развевалась по ветру, как флаг.

– Приветствую! Как вы попутешествовали? Следующий раз я с вами полечу. Завидую тебе, Влад, такое умение у тебя… Ладно, к делу тут съехались архимаги, скоро у тебя экзамен принимать будут. Сейчас мы с тобой сходим к ректору – или лучше так – вы посидите тут, я схожу к ректору и узнаем, когда начнётся экзамен. Сидите тут.

Макобер выскочил из дверей, хлопнув ими так, что с полки чуть не упал кустик какого-то растения с ярко красными цветами. Влад задумчиво потянулся к ним, тронул пальцем тычинку и вдруг цветок схлопнулся, охватив палец мясистым лепестками. Влад почувствовал жжение в пальце и вырвал его из плена, с отвращением вытерев палец занавеской – растение оказалось плотоядным и сразу бросилось переваривать его плоть. Ему подумалось – «А если бы такое растение было высотой с человека? Бррр… Как бы Макобер не наделал таких чудовищ ради интереса. С него станется».

Через пятнадцать минут дверь распахнулась и Макобер возбуждённо закричал:

– Через двадцать минут экзамен! Будут смотреть все архимаги и адепты, учти, тебя точно будут стараться завалить – ты же выскочка, да ещё архимага убил, пусть он и первый напал, да ещё и запятнал честь, напав толпой, но всё-таки архимага и этого тебе прощать не хотят. Могут постараться убить – бывали такие случаи, когда на экзамене увлекались и гибли противники. Используй всё, что умеешь – особенно щиты. У тебя в голове есть моё умение – как ими пользоваться.

Макобер сел на своё место, помолчал, потом хлопнул ладонями по столу: ты помнишь, что из себя представляют экзамены? Ах да – ты всё помнишь, с твоей-то памятью. Запомни ещё раз – тебе нужно продержаться против магистра пять минут, – а выберут самого сильного, будь уверен. Ну, в общем – смотри по обстоятельствам. Пошли.

Они вышли из кабинета и пошли длинными переходами на нижний уровень Академии.

Макобер, вопреки обыкновению, был предельно серьёзен и собран – из этого Влад сделал неприятный вывод – экзамен на самом деле был серьёзным испытанием.

– Сигизмунд, скажи, а есть какие-то правила в магическом поединке? Если, к примеру, я вообще не буду на него нападать – закроюсь щитами и буду стоять?

– Хммм… в правилах не сказано, что ты это не можешь сделать, но такая тактика будет признана неприличной, и победа будет как бы сказать… хммм… под сомнением. Но в принципе – это тоже вариант. Если увидишь, что победить его не можешь – закрывайся и стой. Магический узел полон? Пока у тебя есть сила – они тебе не страшны.

– А если я убью его? Мне предъявят какие-то обвинения?

– Нет, конечно. Но врагов ты наживёшь ещё больше – и так, друзья убитого тобой архимага обозлены, не хватало ещё одного трупа.

– В магическом поединке я могу воспользоваться своей тактикой – добежать и свернуть ему голову?

– А вот это – нет. Для экзамена по физическому боевому искусству будет свой противник. Победа не будет засчитана, я думаю. Ну всё – молчим. Теперь – всё в твоих руках.

Они вошли в огромный зал полигона, с краёв которого были поставлены множество лавок и стульев – видимо, стащенных туда из аудиторий. В зале стоял гул, притихший, после появления Влада и его спутников. Впереди всех сидящих – среди которых, в первых рядах были маститые магистры, в дорогих одеждах и с важным выражением лица – сидел ректор, а с ним рядом двое очень недовольных магистров, неприязненно посмотревших на Влада – вот он, мол, выскочка! Ректор встал на своём месте, кивком поздоровался с Владом, приветствующим зрителей и заявил:

– Господин Савалов! Вы выразили желание сдать экзамен на звание магистра магии. Ваш наставник, господин Макобер, утверждает, что вы готовы к экзамену. Итак, готовы ли вы показать всё, что умеете?

– Готов, господин ректор – Влад не думал ни секунды.

– Отдаёте ли вы отчёт, что можете погибнуть в процессе сдачи экзамена?

– Да, понимаю – Влад отсутствующе кивнул головой, желая, чтобы это представление с формальными высказываниями скорее закончилось.

– Итак, начинается экзамен. Все присутствующие во время экзамена должны молчать, не мешать противникам показать своё умение. Оппонентом господина Савалова выступит архимаг, господин Мардук. Магический бой будет продолжаться десять минут – это время адепт должен продержаться, или победить противника.

Зал зашумел, а Макобер подбежал к ректору и начал что-то яростно ему говорить – Влад слышал лишь обрывки фраз:

– …почему… откуда взялось… с ума сошли? Жалуйтесь… И что теперь… как можно!

Ректор что-то тихо ему отвечал, Влад не мог расслышать слова. Макобер яростно сплюнул и подбежал к Владу:

– Эти твари изменили правила поединка, большинством голосов – типа – надо воспитывать настоящих боевых магов, и начнём воспитание с этого выскочки! Теперь – ты не можешь отсидеться за щитами, если твоё поведение будет пассивным – бой продлят, до тех пор, пока они не сочтут поведение активным. Издевательство чистой воды. Я тебе говорил – они пакость задумали. Ректор против них не пойдёт – он, хоть мужик и хороший, но он бережёт своё место в Академии и своя шкура ему дороже твоей. Итак – или ты завалишь этого архимага, или тебя отсюда унесут трупом. И ещё – это двоюродный брат убитого тобой магика. Не удивлюсь, если и делишки у них похожие. Теперь ты понял. Откуда ноги растут? Ну всё, ученик, удачи тебе.

Макобер отошёл, он был расстроен и зол. Влад проводил его взглядом, выругался про себя: «Нет, не возьмёте. Я не для того из рабства бежал и от ящеров спасся, чтобы какой-то урод меня тут завалил. Мы ещё посмотрим, кто кого».

С места поднялся неприметный человек среднего роста, действительно, похожий на убитого Владом архимага, и вышел на середину зала. Влад последовал за ним.

– Господа! Сдайте все ваши магические амулеты – их применение запрещено правилами – ректор подошёл к ним и собрал артефакты, потом объявил – бой начнётся по моему сигналу. Отойдите на пятнадцать шагов друг от друга, повернитесь лицом к противнику и ждите. Без сигнала не начинать – кто ударит без сигнала, будет признан проигравшим!

Ректор быстрыми шагами удалился за барьер, ограждавший поле полигона, встал там, выждал несколько мгновений и махнул рукой:

– Начали!

И тут же архимаг ударил по Владу со всей мощью – лекарь окутался коконом пламени от огромных файрболлов. Влад сделал несколько шагов по направлению к нападавшему, не попытавшись его ударить. Архимаг был силён, но против Влада тупой силой он справиться не мог – что стало ясно и ему самому. Он зашёл с другой стороны – ударил сразу двумя способами – чередуя молнии с файрболлами, несколько минут в центре зала происходило что то вроде вулкана – Влада не было видно за сверкающим ореолом молний и огня. Зрители затихли, а Макобер нервно жевал воротник своего великолепного плаща. Амалия рядом с ним с трудом удерживалась, чтобы не броситься на помощь Владу – её удерживали лишь прямой приказ хозяина – не вмешиваться, да знание того, что его убить очень, очень трудно.

Несмотря на внешнюю эффективность действий архимага – Влад был спокоен – он чувствовал, что пробить его защиту или истощить его ресурсы – на то и был расчёт – архимагу не удастся, вот только следовало побыстрее закончить это дело – и без экзаменов дел хватало. Влад сделал ещё несколько шагов в сторону архимага и оказался на расстоянии, достаточном для ментального удара – он сосредоточился и ударил по нему:

– Спать! Замри!

Архимаг покачнулся – но удар не достиг цели до конца – видимо у магистра была защита от менталистов – он нанёс лишь временное помутнение его рассудку и магик утратил на несколько секунд контроль за магическими щитами. Влад ударил по нему всей своей мощью, нанеся удар силой воздуха, сделав из него что-то вроде того молота, которым выносил стальную дверь пыточной замка.

Архимага буквально раздавило ударом – хруст костей был слышен за пятьдесят шагов, а брызги крови разбросало на несколько метров вокруг. В воздухе отчётливо запахло испражнениями и кровью, кого-то из зрителей вырвало, что тоже не добавило чистоты спёртому воздуху полигона – хотя помещение было и большим – из-за большого количество набившегося туда народа было довольно душно. Пришли все, даже конюхи и слуги – посмотреть на бой магиков.

Влад отёр со лба капли пота, подошёл к столу комиссии, замершей в ступоре и спросил:

– Ну что, я сдал экзамен? Или ещё кто-то хочет попытаться меня проэкзаменовать?

Ректор подскочил, и надтреснутым голосом объявил:

– Бой закончен. Победил господин Савалов.

На бледном лице ректора не было ни тени улыбки или ободрения, он лишь слегка кивнул Владу головой, как бы фиксируя сделанное, затем снова объявил:

– Переходим ко второй части экзамена: рукопашный бой. Противником господина Савалова будет тренер по единоборствам, господин Ванг. Сейчас перерыв в экзамене на пятнадцать минут для уборки и отдыха.

Ректор сел на своё место. А Влад прошёл к Макоберу и Амалии.

– Молодец. Со стороны было страшно смотреть, но ты справился – Макобер одобрительно похлопал Влада по руке – я всё время боялся, что твоя дикая кошка кинется и порубает его. Вот был бы тогда скандал. Молодец, плюшка – сдержалась!

Макобер подмигнул Амалии и попытался похлопать её по коленке, что она пресекла, молниеносно, ещё в воздухе отбив его руку, прежде чем она совершила акт агрессии.

– Руки не распускайте, старый развратник! – идите вон к своим служанкам и хлопайте их по заду! – Амалия презрительно фыркнула и заявила – я знала, что мой господин завалит этого урода. И не таких ухарей били. Но уж если бы он не смог…

– Брррр… – поёжился Макобер – представляю, чтобы было, если бы ты проиграл! Эта маньячка завалила бы трупами Академию!

– И завалила бы! Это же подстава была!

– Да, подстава. У твоего господина, как оказалось, столько врагов… что хоронить замучаешься – Макобер хмыкнул, наморщил лоб – сейчас вынесут несчастного архимага, будет бой с Вангом. Правила примерно те же, только в отличие от первого боя – тут не обязательно убивать – если один из противников не сможет продолжать бой – он будет остановлен… если председатель комиссии сочтёт необходимым. Ты понял, да? Тебе только наповал заваливать Ванга. Не насмерть, но чтобы не дрёгался. Ну а если насмерть получится – тебе никто ничего предъявлять не будет. Но – постарайся его не убить – он хороший преподаватель, потом где искать такого?

Макобер ухмыльнулся – видно было – ему наплевать, где академия будет искать преподавателя. Его это всё развлекало.

Последние слуги ушли с арены, унеся труп архимага и засыпав место боя песком – теперь Влад понял, почему в зале Полигона так много песка… Ректора встал с места и объявил:

– Начинаем второй экзамен. Экзаменуемый и его противник – выйти в центр зала!

Влад поднялся на ноги и прошёл в зал. Его противник – довольно высокий, жилистый мужчина неопределённого возраста, стоял уже наготове, обманчиво расслабленный и как бы «расхлябанный» – казалось, ещё мгновение и он начнёт ковырять носком сапога песок зала – «И что я тут вообще делаю?» Вот только Влад наверняка знал – эта расслабленность обманчива и опытный боец может мгновенно взорваться, как бомба, страшными смертельными ударами.

Так и случилось – после команды ректора, без всякого обмена любезностями и поклонами, Ванг выпрыгнул вперёд, целясь пяткой в подбородок Владу. Движение было таким быстрым и взрывным, что будь на месте лекаря обычный человек, для него это было фатально – потеря сознания, или перелом шейных позвонков. Влад же, уйдя с линии атаки, пропустил удар мимо, мягко отведя его ладонью левой руки. Последовала серия мощных ударов руками и ногами, которые лекарь принимал, отбивая мягко и аккуратно. Влад отметил для себя – скорость противника превышала возможности обычного человека раза в три, не меньше. Он крутился колесом, руки его мелькали, как спицы велосипеда, сливаясь в прозрачную пелену… наконец – противники разошлись на несколько шагов. Тренер вспотел, работать длительное время на такой скорости может только очень тренированный человек, но и ему такие усилия не могут даваться легко.

Влад улыбнулся противнику, тот нахмурился, видимо решив, что адепт издевается над его неспособностью победить адепта, и бросился в атаку, видимо последнюю атаку, намереваясь наконец-то добить наглеца, почему-то не сдавшегося до сих пор. Для Влада его движения были, как движения человеческой руки для мухи: замедленные, плавные, как будто всё происходило под огромной толщей воды. Вдруг Ванг отпрыгнул, и заскакал, изображая какое-то животное – что-то из звериного стиля. Влад внутренне посмеялся – зрелищно, да. Только вот против сверхбыстрого человека, с модифицированным телом и знанием рукопашного боя – это просто балет. Влад легко увернулся от его размашистых обезьяньих движений и двумя ударами сломал ему руки, повисшие плетьми вдоль тела, потом обернулся к комиссии и спросил:

– Бой закончен?

Ректор поднялся с места и объявил:

– Победил господин Савалов! Господин Ванг, подойдите сюда для лечения. А вы, господин Савалов, можете, когда вам будет удобно, подойти за дипломом магистра и именным кольцом – только не раньше, чем завтра после полудня – раньше нет времени. Да – вот ещё что – проверять господина Савалова по прикладной магии не будем – один амулет его чего стоит. Считаем этот экзамен сданным. Поздравляю господина Савалова с получением звания магистра магии. Господа! Экзамен объявляю законченным, прошу покинуть территорию полигона.

Ректор встал с места, и сопровождаемый стаей архимагов, с интересом и опасением рассматривавших Влада, пошёл по направлению к выходу из подвала. Тренером по боевым искусствам занимался незнакомый Владу магик – он вправлял кости, сращивал их – даже на расстоянии чувствовалось движение Силы. Владу в голову пришла одна мысль – он подошёл к врачующему и спросил:

– Вы не позволите помочь? Я могу срастить господину Вангу кости очень быстро, за довольно короткое время. Я испытываю вину, за то, что так сильно его покалечил, мне бы хотелось её загладить. Не позволите?

Магик с недоверием посмотрел на Влада, с участливой миной наклонившегося над лежащим в трансе тренером и работающим над ним магиком и спросил:

– Вы действительно желаете помочь? Интересно… ну что же, я посмотрю, как вы БЫСТРО срастите кости обеих рук… сколько у вас это займёт времени. Ломать руки – это довольно быстрая процедура, но вот сращивать… тут надо не тупую силу.

Магик пренебрежительно хмыкнул, а Влад, скрывая довольную улыбку, наклонился над лежащим бойцом в доли секунды он вошёл в транс и пока магик толкался возле него, погрузился вглубь информации тренера и стал максимально быстро выдирать из него знания о боевых искусствах – именно выдирать, потому, что скорость была такая, которая заставит после сеанса этого человека помучиться с головной болью. Впрочем – как и Влада, получившего столько информации за считанные минуты.

Через несколько минут всё было закончено – заняло две-три минуты по ощущениям Влада. Он чувствовал себя так, как будто ему врезали поленом по голове – так же будет ощущать себя и тот, у кого он скачал информацию. Конечно, это было неэтично, но Влад успокоился себя мыслью о том, что эти умения спасут множество людей – он передаст их новым бойцам, которых изготовит из сырого «материала» сельских новобранцев.

Теперь, Влад занялся костями «потерпевшего» – их сращивание, при мощнейшей подпитке Силой, заняло минут пятнадцать. Влад поднялся и обратился к магику, скучающе разглядывающему пол арены:

– Всё. Я закончил. Можете проверить и вывести из транса.

Магик с потрясённым лицом кинулся к лежащему, вероятно считая, что этот наглый адепт – а теперь магистр – врёт, проверил, и восхищённый повернулся к Владу:

– Я ещё не видал такой быстрой и эффективной работы. Поздравляю вас – вы по праву получили диплом магистра. Разрешите пожать вашу руку, магистр!

Магик с жаром потряс руку Владу, под улыбки Макобера и Амалии, потом вывел из транса тренера. Тот поднялся на ноги, схватился рукой за голову, справился с болью, осмотрел здоровые руки и заметил стоящего рядом Влада:

– Поздравляю, господин Савалов. И спасибо.

– За что спасибо? Что вылечил вас? Это мне несложно – Влад недоумевающе поднял брови.

– А! – это вы вылечили меня? Ну и за это спасибо. Но главное спасибо – за то, что не убили – тренер грустно хмыкнул и продолжил – я никогда не видел, чтобы человек мог так быстро двигаться. Вы могли убить меня в любой момент. Я разбираюсь в единоборствах, и знаю о чём говорю. Спасибо вам. Я ваш должник – Ванг, сложив руки на груди, молитвенно поклонился Владу, затем повернулся и пошёл к выходу из зала.

– Ну вот, ты и магистр – Макобер улыбнулся и потрепал Влада по плечу – как ощущения? Мир перевернулся? С неба сошли демоны? Впрочем – одного я вижу. Изыди, демоница!

Макобер шутливо махнул на смеющуюся Амалию, которая показала ему знак для отпугивания нечистых сил – дулю.

– Пошли все праздновать! – Макобер схватил своих товарищей за рукава и потащил вперёд – сейчас в трактир завалимся, пошумим там! Айда!

– Извини, Сигизмунд – у нас ещё дела – Владу и правда хотелось забить на всё и немного отдохнуть от проблем и неприятностей – только вот каждая минута промедления могла стоить жизни человеку, и возможно – не одному.

– Нам надо к императору срочно попасть – очень важное дело.

– Какие могут быть дела, важнее весёлой компании, бокала хорошего вина и бараньей ноги со специями, запечённой на вертеле? Да ты с ума сошёл! Ну что за молодёжь пошла – ну как старички! Это тебе надо седую бороду прилепить, а не мне! Пошли, говорю, бери свою красотку и пошли гулять!

– Извини – не могу. Я тебе сейчас объясню всё – мы не успели с тобой поговорить.

Влад вкратце описал Макоберу ситуацию в его графстве.

– Да, тебе нужно заручиться поддержкой императора… или, скорее всего – Санрата. Понимаешь? Давай, двигай к императору, вечером увидимся, поговорим. Я с тобой полечу в графство – помогу, как могу. А пока что – погуляю как следует… у тебя-то там, небось, не забалуешься!

Макобер быстро унёсся по лестнице из подвала, а Влад и Амалия отправились в конюшню, за своими лошадьми.

Скоро они громыхали копытами лошадей по пыльным улицам столицы, снова привыкая к шуму и гаму, царящему в человеческом муравейнике. Когда они проезжали мимо одного из дворов, из открытого окна послышалось сакраментальное:

– Поберегись! Выливаю! – и Амалия едва успела увернуться от струи нечистот из горшка. Она яростно начала ругаться, а Влад ехидно её подначивал:

– Ну что, где лучше, на природе у замка, или в столице? Чуешь, столицей пахнет?

На что Амалия угрюмо заявила, что видала эту столицу в гробу, а ещё лучше бы увидеть в нём того, кто догадался строить дома без канализации.

Они подъехали к своему поместью – привратник, следивший за улицей, заметил их и хотел открыть ворота, но Влад остановил его, сообщив, что заехал на минуту и скоро выйдет. Амалия осталась стоять у ворот. Влад нашёл Казала, который обсуждал что-то с Мариной и Аканфием, увёл за собой и попросил открыть сокровищницу. Спустившись туда, он обратил внимание на мешочки с золотыми монетами, ровными рядами стоявшие на полках – он удивился – неужели так много стоили его сокровища, которые он сдавал ювелиру? Казал подтвердил – ювелир регулярно высылает им мешки с деньгами, Казал всё принимает – вот расписки и записи в книгах.

Влад осмотрел своё состояние – он действительно был очень богатым человеком, но насколько – он до этого даже не подозревал. Покопавшись в мешках с сокровищами Влад достал оттуда церемониальный кинжал, украшенный драгоценными камнями и золотой перстень с большим алмазом. Подумал ещё – и взял мешочек с золотыми монетами, содержавший не меньше пятисот золотых.

Возле дворца в карауле стояли гвардейцы – они не знали Влада и он был вынужден представиться – после чего они захлопали глазами и, с интересом уставились на него – конечно, они слышали о графе Савалове.

Один из караульных вызвал дежурного офицера, тот тут же появился и с готовностью спросил:

– Что вы хотели, ваше сиятельство? Чем могу помочь?

– Я бы хотел видеть Великого магика Санрата, со срочным делом. Он во дворце?

– Да, он у себя в кабинете, я сейчас скажу посыльному, чтобы узнал у него – готов ли он вас принять.

Через двадцать минут на солнцепёке, уже довольно злой и вспотевший Влад, наконец, был приглашён во дворец. На входе гвардейцы попытались забрать у Амалии её меч, торчавший за спиной. Но до того, как дело перешло в потасовку – начальник караула остановил ретивых служак:

– Пусть идёт с мечом – она телохранительница господина Савалова, да и господин Санрат их хорошо знает – он сказал. Проходите, господа! Посыльный вас проводит.

Влад и сам бы мог найти дорогу – так как бывал уже здесь не раз, но он не протестовал – проводит, так проводит.

Через несколько минут они уже входили в знакомый кабинет, где некогда общались с Санратом и императором. Санрат, довольно радушно приветствовал Влада, поднявшись ему навстречу и протянув руку:

– Приветствую вас, господин магистр! Слышал, слышал о ваших успехах на экзамене! Несчастный дурак Мардок – он так хотел отомстить за смерть своего брата… или так хотел это представить – Санрат поднял прищуренные глаза на лекаря – вы поняли, о чём я хочу вам сказать?

– Очередная попытка покушения?

– Ну а вы как хотели? Вы слишком быстро подымаетесь, это вызывает опасения. Даже у меня – Санрат прищурившись посмотрел на Влада.

– Господин Санрат – смотрите на мою ауру: Я не претендую на ваш пост, не собираюсь как то вам вредить, не собираюсь заниматься государственными переворотами! Вся моя задача, сделать так, чтобы мне и моим людям было удобно и хорошо жить. Всё. Вы увидели? Лгу я, или нет?

– Не лжёте. И тем ещё хуже – вы нарушаете логические построения и выпадаете из системы. Ладно. Так что вас привело сюда?

Мне нужна ваша помощь и совет. На мои земли совершено нападение – под предлогом возврата своих беглых крестьян, некоторые дворяне, наущаемые неким высокопоставленным лицом, опустошают графство, убивают и уводят крестьян, грабят продовольствие. Эти люди состоят в близких дружеских отношениях… будем называть всё своими именами – с герцогом Ламунским. Это он стоит за всеми нападениями. У меня точные данные, что он претендует на императорский трон – я думаю, вы это не будете отрицать, вы мне об этом намекали ещё в прошлые наши встречи, а значит – те, кто его поддерживает – суть бунтовщики. Я верный сторонник императора, а значит, император просто обязан поддержать меня.

– И что должен сделать император? – Санрат внимательно смотрел на графа и что-то думал про себя, морща лоб от напряжения.

– Мне нужен указ императора, о том, что я действую по поручению императора, в деле наведения законности и порядка в моём графстве, а также на прилегающих к нему территориях – тех, откуда ведётся агрессия. В результате этих бандитских нападений страдает казна императора, которая недополучает налогов – деревни исчезают, крестьяне убиваются – прямой убыток мне и его величеству. В указе должно быть указано, что тридцать процентов трофеев, захваченных при наведении порядка на беззаконных территориях, поступает в распоряжение короны, а остальное – мне, в погашение убытков от войны. Сразу скажу – двадцать процентов добычи – получит гильдия магиков, в вашем лице – Влад внимательно посмотрел на Санрата, слушающего лекаря с полуприкрытыми глазами – он как будто спал. Кстати – документы на сданные вам трофеи не нужны – вы сами распорядитесь этим имуществом, как вам угодно. Или мы можем, после реализации товара, передать вам вырученные деньги.

– Деньги. Только деньги – перебил его Санрат. Я вас понял, посмотрю, что можно сделать.

– Примите от меня, в счёт будущих трофеев, вот этот небольшой перстенёк и немного золотых – на карманные расходы.

Влад выложил тяжёлый мешок с деньгами и перстень с засверкавшим, переливающимся на свету камнем, на стол. У Санрата загорелись глаза, он медленно взял перстень в руки, полюбовался игрой камня и сказал:

– Вижу, что ваши намерения серьёзны. Я думаю, его величество примет ваше предложение. Сейчас он изволит почивать, я только что от него – извините, что заставил вас ждать, а как проснётся – я с ним обсужу эту проблему. Давайте – вы вечером посетите наш бал – его величество устраивает бал по случаю… хммм… отсутствия похмелья – усмехнулся Санрат. Вот там мы и уделим внимание нашей проблеме, думаю – к нашему вящему удовольствию. Проект указа я сейчас подготовлю.

– Спасибо, господин Санрат – вы не разочаруетесь во мне. А этих бунтовщиков давно надо было прижать…

Влад поднялся, и, попрощавшись с магиком, отправился в своё поместье.

Впереди был бал… и война.

Военачальник

Глава 1

Смеркалось, когда Влад и Амалия подошли к дворцу императора – они не стали связываться с каретой, тем более что идти им было минут пять. Улица, как всегда перед балом, была запружена различными экипажами с напыщенными кучерами.

Граф и его телохранительница прошли мимо этого сборища «майбахов» средневековья и направились к широким дверям, возле которых зоркие охранники следили за тем, чтобы никто лишний не смог попасть на собрание цвета империи. Стражники уже знали графа Савалова, поэтому пропустили его без лишних вопросов. Влад приказал Амалии оставить дома ее неизменный меч и сменить костюм, обтягивающий ее как вторая кожа, на не менее соблазнительное, но более соответствующее моменту бальное платье с высоким разрезом по бедру. Увы, туфель на шпильках для нее не нашлось, да и телохранительница не стала бы надевать обувь, мешающую охранять тело господина.

Белоснежное шелковое платье при ходьбе открывало взору собравшихся ее смуглую стройную ногу, но при этом не стесняло движений, и в случае опасности девушка могла мгновенно отреагировать на нападение. То, что при ней не было ее привычного меча, ничего не значило – Амалия сама по себе являлась совершенным оружием, поскольку владела различными способами борьбы – как с мечом, так и без него. Ее хрупкое, на первый взгляд, тело обладало огромной силой, сравнимой с силой нескольких тренированных мужчин и скоростью, многократно превышающей скорость обычного человека.

Ее господин, магистр магии граф Савалов, а проще Влад, был самым могущественным магом этого мира, в который он попал с Земли в результате удара шаровой молнии. Кроме того Влад был еще величайшим лекарем и воином.

Сегодня они шли на бал императора, чтобы встретиться с ним и получить нужный Владу указ, разрешающий ему пойти войной на соседей-дворян, заливших территорию его графства кровью. Крестьян убивали и угоняли, деревни разоряли, имущество и продовольствие разграбляли. За всем этим стоял двоюродный брат императора – герцог Ламунский, который нацелился получить трон империи.

Бальный зал, залитый светом магических светляков, сверкал и переливался. Свет отражался на лакированных поверхностях столиков изысканной формы, инкрустированных золотом и самоцветами, в колоннах, отполированных до зеркального блеска, и в многочисленных драгоценностях приглашенных на бал знатных людей.

Все дворяне были усыпаны этими безделушками, вне зависимости от того, женщины это или мужчины. Вероятно, им казалось, что от количества сокровищ зависит их социальный статус в глазах окружающих: не дай бог окажется, что у графа Мануйлова на один перстень меньше, чем у графа Серкова! Это же трагедия!

Влад очень прохладно, и можно даже сказать, презрительно относился к этим проявлениям тщеславия – мажоры, они в любом мире мажоры, надели ли они на себя килограммы драгоценностей, или уселись в подаренный мам-папой тонированный автомобиль – все равно они останутся болванами.

Все, что он позволил себе и своей спутнице, было строго функционально и необходимо: перстень с красным алмазом, являющимся накопителем Силы, и почти такой же, только попроще – на Амалии. Этот камень подпитывал ее защиту от магического и физического разрушительного воздействия.

Влад оглядел зал, людей, происходящее – пышное безумие этой оргии не вызвало у него почтения или восхищения, все, что ему было нужно – получить необходимый документ от императора и свалить отсюда как можно быстрее. Танцы он не любил, массовые скопления народа – тоже, они навевали мысль о каких-то сражениях, а ему и так в жизни хватало этого добра.

Амалия, наоборот, как будто наслаждалась потоком людей, сверкающим каскадом драгоценностей, оно и понятно – почти всю свою сознательную жизнь девушка провела в роскоши: ее семья и ее бывший муж были богатейшими людьми ее страны, и видимо у нее в душе всколыхнулись воспоминания.

Влад с улыбкой посмотрел на свою спутницу и спросил:

– Что, нравится?

Она улыбнулась и, прижавшись к его плечу головой, ответила:

– Не больше чем вы, господин Влад!

Его улыбка увяла после того, как он вспомнил, как он добился этой всепоглощающей любви.

Фактически Амалия была его рабыней, даже больше чем рабыней… Когда-то он сам попал в рабство на южное побережье материка, а она некоторое время являлась его хозяйкой и, пользуясь тем, что он был заключен в антимагический ошейник и ничего не мог противопоставить, использовала его в качестве сексуальной игрушки, рассчитывая впоследствии насладиться его мучительной смертью. Она была испорченным, кровожадным, избалованным существом, не знавшим никаких моральных запретов в стремлении к любым, в том числе и запретным удовольствиям.

Захватив ее в плен, Влад полностью реконструировал ее личность, воспользовавшись магией драконов, внушил преданность себе, граничащую с безумием – если бы он приказал девушке вспороть живот и развешать свои внутренности по кустам, она сделала бы это с радостью и любовью к нему. Впрочем, за то время, что он с ней путешествовал и жил в одном доме, Влад заметил, что слияние старой личности с новой, модифицированной, дало неожиданный результат: Амалия стала искренне его любить, любить так, что уже не было понятно, стало ли это результатом его работы над ее натурой, или же любовь и дружба между двумя людьми, мужчиной и женщиной, проводящими все свое время вместе, и в бою, и в постели, возникли независимо от его магического участия.

Она по привычке называла его на «вы», и «господином» – так повелось, и он и не протестовал, потому что ему самому так было удобнее.

Амалия, как и Влад, была не совсем человеком, а может, и вообще не человеком. Он модифицировал не только ее разум, но и тело: девушка была невероятно красива, а ее стройная фигурка (она очень миниатюрная) наводила на мысли о ее слабости, хрупкости и нежности, но это было далеко не так. Амалия – живая машина убийства, с многократно усиленными мышцами, с увеличенной в десятки раз скоростью реакции – для нее муха не проносилась в воздухе, а медленно проплывала, как облако в небе.

Влад иногда подумывал, а смог бы он сам победить ее в реальной боевой рукопашной схватке? При модификации тела Амалии он внес в него такие изменения, каких не было даже у него – до себя никак руки не доходили.

Эта девушка стала его гордостью, результатом деятельности его высочайшего магического умения. А к тому же – просто отличной подругой, любовницей и напарницей, на которую можно положиться в любой ситуации. Ее магический перстень с закаченной в него Силой Влад замкнул на систему регенерации своей телохранительницы, и на отражение физических и магических атак – ничто не могло коснуться ее, ни нож, ни стрела, ни меч, ни магический удар, пока в кристалле перстня содержалась Сила. Увы, запасы Силы в перстне были хоть и огромны, но тоже не безграничны – в случае мощной беспрерывной битвы они могли истаять за считаные минуты.

Его защита, конечно, была мощнее – он являлся магом, сильнейшим магом этого мира – по крайней мере, в этой части континента… Его магический узел вмещал столько Силы, что не снилось ни одному из магистров магии, что стояли теперь у стены тесной группой и ожидали появления императора. Этот узел был замкнут на восстановление, регенерацию его тела, так что убить его было трудно, практически невозможно – пока имелась Сила в узле или перстне.

Перстень Влада тоже являлся произведением магического искусства – редкостный красный алмаз, считающийся самым лучшим накопителем Силы, вмещал ее столько, что можно было загнать туда несколько объемов самого узла, и был замкнут как на узел, так и на защиту владельца. Как и у Амалии, он прикрывал хозяина от физических ударов и магических вторжений.

Поле, предохраняющее Влада и Амалию, невозможно было видеть или осязать, оно находилось на расстоянии примерно двадцати сантиметров от их тел, и не пропускало только те физические объекты, которые оказывали на него ударное воздействие. Тут имелись, конечно, свои минусы. Например, можно было убить владельца магического артефакта, если медленно вдавить в него кончик меча, – поле бы не стало против этого протестовать. Но – кто медленно втыкает меч? И кто будет ждать, когда в него медленно воткнут меч? Остальное – огонь, сдавливание, утопление, тоже не воспринималось артефактом как агрессия.

Возможно, это и было упущением, но как преодолеть эти преграды Влад не знал, а времени на эксперименты у него не хватало – проблем было, как блох на бродячей собаке. Впереди намечалась война с соседями-дворянами, наущаемыми вездесущим герцогом Ламанским, война с подземными жителями – человекоящерами (а точнее – ящеролюдьми), обустройство своих земель, развитие клиники, и много, много дел, требующих его непосредственного участия.

Люди в зале тихо переговаривались, отчего в воздухе висел непрерывный гул – кто-то громко смеялся, кто-то тихо шептал своему собеседнику на ухо, а кто-то в углу незаметно прижимал свою спутнице к стене, наговаривая ей нежные слова в расчете на ночное продолжение разговора. Время шло.

Наконец, огромные, высокие, светлого полированного дерева двери открылись, и мажордом трубно закричал:

– Его императорское величество, император Истрии Метислав Третий!

В зал почти вбежал молодой человек, лет около двадцати, богато одетый и увешанный цепями, орденами и кулонами, на его русой голове с трудом удерживалась небольшая корона, сверкающая крупными бриллиантами и зеленеющая изумрудами, – корона императоров Истрии. Его лицо, помятое и какое-то истасканное, было бледным, с пятнами лихорадочного румянца на щеках. Он чего-то бурно говорил своему спутнику, главе гильдии магиков, и, пробежав через бальную залу, уселся на трон, отдуваясь и покрывшись испариной.

Влад подумал: «Похоже паренек совсем не уделяет внимания физкультуре и слишком много уделяет внимания алкоголю. Впрочем, какая мне разница? Главное, чтобы индульгенцию на искоренение мятежных дворян подписал. Конечно, можно было бы придушить их и без разрешения, но потом будет столько проблем, что лучше этого избежать».

Музыканты в углу заиграли какую-то плавную мелодию, пользуясь незнакомыми Владу инструментами, впрочем, ноты они и в Истрии ноты – плавная музыка зазывала к танцу, и скоро пространство наполнилось парами, сходящимися и расходящимися в сложных па и пируэтах.

Влад не любил танцев и относился к ним довольно презрительно (Ну а что еще делать, когда за всю жизнь так и не научился танцевать? Только презирать танцы!), потому спокойно стоял возле стены и наблюдал за происходящим, не предпринимая ни малейшей попытки поучаствовать в этом птичьем базаре.

Он внимательно посмотрел на то, что происходит возле императора. Санрат что-то втолковывал Метиславу, тот морщился, потом кивнул и отмахнулся от магика рукой, завершив их переговоры.

Санрат нашел глазами Влада, слегка улыбнулся и кивнул – мол, все нормально. Влад кивнул в ответ и на долю секунды прикрыл глаза в знак согласия.

А бал так и продолжался – пары кружились, музыка сменилась более бодрой и украсилась залихватскими взвизгиваниями каких-то незнакомых инструментов и трелями дудок, напоминающих свирели.

Влад случайно взглянул в лицо своей спутницы и с удивлением заметил, что она с некоторой грустью и тоской смотрит на кружащиеся пары.

– Амалия, ты чего загрустила? Хочешь потанцевать? Тебе знакомы эти танцы?

– Знакомы. У нас танцевали примерно то же самое, с небольшими отличиями. Может, пойдемте, потанцуем?

– Извини, мне Санрат делает знаки, нужно идти к нему. А ты постой тут – сейчас тебя кто-нибудь пригласит, уверен. Потанцуй – почему нет?

– Спасибо, господин Влад! – Амалия радостно улыбнулась, потом нахмурилась: – А как вы без меня? Мне как-то странно оставаться тут одной, без вас!

– Ну как я без тебя? Буду тосковать, писать слезливые письма, а потом приеду с первым же караваном, и мы сольемся с тобой в экстазе! Ну чего ты, правда, я отойду ненадолго – развлекайся. И смотри, никого не убей из этих разнаряженных индюков! – Усмехнувшись, Влад пошел к нетерпеливо постукивающему ногой магику, стоявшему чуть в стороне от трона.

– Приветствую, уважаемый Санрат! Что случилось? Зачем я вам понадобился?

Магик внимательно посмотрел ему в глаза и слегка пожал плечами:

– Договоренность с его императорским величеством достигнута. После бала указ императора будет подписан, и вы его получите. Тут неприятное известие пришло от моих осведомителей. Вначале спрошу вас: вы с нами, с императором? Только говорите без утайки!

– Хм… я уже говорил вам, – удивленно пожав плечами, ответил Влад. – У меня нет притязаний ни на трон, ни на место главы гильдии. Само собой, я с вами! Тем более что император должен подписать указ – ну как я могу быть против вас! А что все-таки случилось?

– Заговор, многоходовой, сложный, и против императора, и против меня. Ваш заклятый друг герцог Ламунский желает сесть на трон, а кое-кто из моих недоброжелателей желает занять мое место. Наша с вами задача помешать этому, а потом искоренить заразу – если мы хотим и дальше нормально жить. Итак, наша с вами задача – продержаться этот бал и спасти императора. Ну и самим выжить… Я могу на вас рассчитывать?

– Конечно. Кто вовлечен в заговор не знаете? Кто из магиков, кто из стражи, из знати?

– Точно – нет. Есть подозрения, но… я не уверен.

– А почему бы нам не увести императора?

– А что это даст? Сейчас нам известно, где они будут атаковать, а потом? Лучше уж сейчас вскрыть этот нарыв. Главное – выстоять, защитить императора, а затем верные гвардейцы и магики нас поддержат.

– А если не поддержат?

– Тогда убьем всех! Но Метислава спасем! Это и мое, и ваше будущее, наше благосостояние и удача. Заверяю вас, ваши услуги трону не будут забыты, а уж свободу действий, финансирование и все, что вам нужно в борьбе с Ламунским и его союзниками вы получите в гораздо большем объеме, чем просили. Только давайте спасем императора.

– Я понял. Пойдемте тогда к нему поближе, и будем настороже. Я готов к бою. Впрочем, я всегда готов… жизнь у меня такая. – Влад усмехнулся и подмигнул Санрату.

Санрат слегка улыбнулся и сказал, добавив теплоты в голос:

– Вот чем вы мне нравитесь – все называете своими именами, нет этих придворных ужимок и иносказаний. Ну что же, пойдемте, прикроем императора. Посмотрим, как будут развиваться события.

Они прошли к трону, на котором сидел император и с интересом наблюдал за танцующими парами, норовя заглянуть в вырез к дамам, из-за чего его шея вытягивалась вверх, и он был похож на гуся. Впрочем, дамы не имели ничего против монаршего внимания и сами выставляли свои прелести, чтобы он на них посмотрел.

Корона Метислава свесилась на сторону и вот-вот могла свалиться под ноги кружащихся под музыку дворян, словно символизируя этим шаткость монархического строя.

Влад усмехнулся, подумав о том, что как часто власть, могущество достается в мире не тем, кто этого достоин, а людишкам ничтожным, не заслужившим ни богатства, ни величия. По-хорошему – этого пацана на императорском троне давно надо гнать поганой метлой, но они с Санратом из своего шкурного интереса вынуждены защищать и поддерживать это ничтожество. Потом его мысли перескочили на заговор, и он согласился с ощущением, что если бы заговорщики не были такими мерзкими, как Ламунский и его прихвостни, то, пожалуй, он их поддержал бы…

Император увлеченно предавался своим радостям созерцания, не подозревая, какие страсти творятся рядом с ним. Метислав знал одно – ему можно все, потому что это Он.

Неожиданно музыка стихла, взвизгнув последний раз дудкой запоздавшего флейтиста, и в тишине, нарушаемой гулом удивленной толпы, прозвучал голос высокого гвардейца, в котором Влад узнал одного из офицеров, перед которыми выступал в день представления его в качестве фельдмаршала:

– Господа! Дворец окружен отрядом военных, решивших сместить безвольного и ничтожного императора в пользу его властительного родственника, герцога Ламунского! Во избежание кровопролития предлагаю бывшему императору Метиславу сдаться, гвардия на нашей стороне!

В зале кто-то истерично завизжал, послышался стук – вроде как на паркет упала чья-то обеспамятевшая тушка, толпа дворян резко отхлынула к стенам зала, оставив на середине группу военных – человек пятьдесят, все увеличивающуюся в количестве из-за прибывающих через двери новых и новых мятежников.

Влад нашел взглядом Амалию, до этого танцевавшую с каким-то молодым хлыщом, выглядевшим теперь бледным и старавшимся скрыться за спинами присутствующих. Она была спокойна, сосредоточенна, как пушка, направленная в цель.

Влад поймал ее взгляд и незаметно повел головой: «Не надо! Стой на месте!»

Группа магиков – человек двадцать, весь цвет гильдии, так и осталась возле стены, не предпринимая никаких действий, ни в сторону защиты императора, ни в сторону присоединения к заговорщикам, и было неясно, кто есть кто из них, мятежники они или верны трону.

Повисло молчание, резко прерванное возмущенно-испуганным возгласом императора:

– Санрат! Что происходит?! Это заговор? Убейте их всех!

Его выкрик как будто запустил механизм агрессии, и толпа солдат с ревом бросилась к возвышению, где стоял трон императора. Параллельно из группы магиков у стены вырвались мощнейшие молнии, ударившие бы в Метислава, если бы Влад не заслонил того своим телом.

Голубые молнии с треском врезались в его защитные поля, поддерживаемые амулетом, а он начал битву сразу на два фронта: левой рукой он отправлял поток молний в сторону группы магиков, а правой – в подбегавших к нему мятежников.

Через долю секунды подключился Санрат, крикнувший при этом:

– Не бей огнем! Сгорим все! Только молнии и воздух! Прикрывай императора!

Метислав сжался на своем троне и, похоже, обмочился – по его штанам расползалось пятно.

Толпа мятежных гвардейцев не добежала до трона метров десять – первые ряды полегли, как трава, срезанная косой, остальные же продолжали напирать, и гора тел убитых и оглушенных поднялась на метр над полом.

Владу подумалось, что возможно военных чем-то опоили – ну как можно с такой безумной готовностью подставляться под смертельные удары, если ты нормальный трезвый человек?

С магиками было хуже – их защита сдерживала удары и Санрата, и Влада – Метислава от гибели отделяли только спины двух его приверженцев.

В драку попытались ввязаться немногочисленные верные императору охранники – они выбегали из боковых дверей и сходу набрасывались на своих бывших товарищей. Однако они быстро поняли, что лезть в эту бойню, под удары магов, не имеет смысла – кто там будет выяснять, свои это или чужие, молния не разбирает к какой группировке принадлежит тот или иной солдат, – так что они скрылись в глубине комнат.

Изловчившись, Влад собрал максимальный воздушный кулак и, перед тем как ударить, крикнул Санрату:

– Бьем по магикам! Вместе! По воинам не бейте!

Он жахнул по толпе солдат громадным невидимым тараном, размазав часть из них по стенам, чем вызвал рвоту у большинства присутствующих, забрызганных кровью и человеческими выделениями, и тут же полностью переключился на магиков.

Вдвоем с Санратом, оказавшимся очень сильным магом, они обрушили на гильдейцев целые потоки светящихся змеек-молний, перемежая их ударами воздуха.

Стена позади магов была разбита беспрерывными атаками воздушных таранов – с нее облетела деревянная обшивка, и отраженные защитными полями тяжелые выстрелы попадали в каменную кладку, выбивая из нее пыль и кусочки камней с застывшим раствором.

Краем глаза Влад видел, как в залу пытаются вбежать новые заговорщики, но тут же заметил, что в бой вступила его подруга-телохранитель Амалия, мелькнув, как белая молния.

Он на пару секунд отвлекся от зажатых у стены магов, чтобы увидеть, как девушка вертится юлой между солдат, кроша их двумя мечами, зажатыми в обеих руках. Каждое ее движение было смертоносным – враги падали, как снопы, искалеченными, или убитыми.

Убедившись в том, что никто не сможет напасть на него со спины, Влад полностью переключился на магов, окутанных сиянием от попаданий и огрызавшихся такими же мощными ударами.

Любой из них был слабее его по силе, но их было много, и нужно было что-то делать и поскорее – неизвестно, у кого раньше закончится запас Силы в магическом узле и в амулетах. Возможно, что они подготовились к заговору, взяв максимальное количество заряженных емкостей.

– Санрат, прикройте императора, я сейчас! – Влад бросился с помоста и одновременно подхватил с пола кинжал, выроненный кем-то из нападавших, затем кинулся к толпе бледных сосредоточенных магов, ведущих бой с Санратом, и, подбежав сбоку, схватил одного из них и медленно вдавил ему в грудь клинок. Тот захрипел и упал, с удивленным выражением лица. Схватив следующего, Влад проделал то же самое.

Магики пытались сопротивляться, отталкивая Влада, но не могли противостоять его железной хватке – эти люди вообще никогда не отличались телесной мощью, полагаясь только на магические способности, а лекарь был модифицированным человеком и многократно превосходил обычных людей по силе и скорости.

Несколько человек попытались бежать, но тут же были пойманы Владом и убиты на месте. В живых остались трое. Они прекратили бой, встали на колени и, положив поднятые руки на головы, стали умолять:

– Пощадите! Пощадите, господа! Сдаемся на вашу милость!

Влад, не обращая внимания на происходящее, подошел к поверженным противникам и грубо ворвался в мозг первого из них. У него стоял ментальный блок, но лекарь смел его одним усилием воли – против драконьей магии этот человек не смог устоять, – и стал сосредоточенно подчинять магика себе, зомбируя, как и до этого поступал со своими врагами.

Перестройка личности заняла минуты две, и он переключился на следующего «пациента».

За пять минут покончив с оставшимися двумя, Влад облегченно вздохнул и посмотрел в зал, где продолжала зверствовать Амалия, в одиночку удерживающая вход в помещение. Перед ней уже громоздилась стена из трупов – солдаты лежали в три слоя. В основном они гибли в тот момент, когда хотели достать «дьяволицу», перелезая через своих погибших товарищей.

Бой в дверях затих. Видя такие страшные последствия того, что постигло их товарищей, рискнувших проникнуть в бальную залу, остальные лишь выглядывали из дверей, не решаясь подойти к этой залитой кровью чертовке в остатках бального платья.

Влад невольно усмехнулся – картина была потрясающей и даже возбуждающей: на Амалии от бального платья осталась лишь верхняя часть, чуть ниже ягодиц, остальное же либо исчезло, либо болталось кусочками лохмотьев. Он сразу понял, почему так случилось: как бы ни была ловка и быстра девушка, нападавших, пытавшихся вывести ее из строя своими клинками, было слишком много, и в те редкие моменты, когда они имели возможность ее ранить со спины или сбоку, вместо того, чтобы попасть по ее телу, они вспарывали лишь платье. Амулет физической и магической защиты прикрывал тело девушки на расстоянии около двадцати сантиметров, а платье при движении разлеталось в стороны и выходило за эту границу, и как следствие – было иссечено в лапшу.

Грудь девушки тоже была обнажена, и небольшие крепкие полушария вызывающе торчали вперед, как будто указывая затвердевшими сосками туда, куда следовало направить ее ярость. Лиф платья, как и следовало ожидать, не выдержал напора мышц и лопнул, так что остатки ее наряда держались только на талии, и при такой интенсивной деятельности в любой момент могли и вовсе свалиться.

Амалия не обращала внимания на такие мелочи, как обнаженные ягодицы и грудь, находясь в боевой стойке и ожидая нападения. Ее красивое совершенное лицо с небольшим носиком и пухлыми сочными губами было залито кровью, брызгающей из противника, потеки крови виднелись по всему телу, и Влад очень сильно надеялся, что это кровь не ее.

– Амалия, тебя не зацепили?

– Все в порядке! Эти пентюхи еще не выросли, чтобы меня зацепить! – гордо сообщила девушка. – Что будем делать, господин Влад? Их там сотни! Давайте всех убьем?

– Убьем, само собой, убьем. После того, как ты прикроешь попку, дабы не смущать подданных нашего героического императора своими прелестями.

– Героического? – усмехнулась Амалия. – Ага, точно, герой. А насчет моей попки – это последнее, что они видят перед смертью, когда нападают сзади, так пусть умирают с хорошим последним воспоминанием.

– Ладно, шутки шутками, а надо как-то выбираться из этого дерьма. Эй, ты! Да, ты! Иди сюда! – Влад ткнул пальцев в одного из разнаряженных молодых дворян, подходящего по росту и сложению. – Снимай с себя одежду! Быстрее!

– Как вы смеете?! Я барон Смаров!

– Амалия, врежь ему, но только не убей!

Барон не успел продолжить фразу, когда нога девушки, сверкнув на мгновение в воздухе, врезалась ему под дых, выключив его сознание, как выключают настольную лампу нажатием кнопки.

– Сними с него одежду, одевайся!

– Я лучше голая буду, чем таскать обноски с этого придурка, – проворчала Амалия, но подчинилась и стала стаскивать с парня штаны и рубаху. Брюки были в обтяжку – что-то вроде лосин, рубаха белая, с кружевами, как раз более подходящая девушке, нежели мужчине.

Раздев барона и оставив его валяться на полу в бессознательном состоянии, Амалия сбросила с себя остатки платья, оказавшись совсем обнаженной, огладила свои бока, осмотрела себя со всех сторон – нет ли повреждений – и под возбужденными и возмущенными взглядами прижавшихся к стенам господ и дам, так внезапно лишенных удовольствия блистать при дворе, натянула на себя баронское барахло.

Выдернув из драгоценного паркета воткнутые туда перед началом переодевания клинки, она взмахнула ими пару раз в воздухе и сообщила:

– Я готова поубивать всех этих уродов. Пойдем?

– Погоди. Следи за дверями, я сейчас! – Влад подошел к сидящему на троне и всхлипывающему императору, от которого шел стойкий запах мочи и вроде как…

«Обделался, – подумал лекарь. – Вот гадость-то какая… если бы ты не был нужен…»

– Санрат, вы как, целы?

– Цел. Вы можете взять в свои руки подавление мятежа? Все-таки вы как-никак фельдмаршал.

– Хорошо. Только вопрос: где верные императору войска? Где стража? Куда все подевались?

– Спросите чего полегче, а? Мне тут с его императорским величеством еще разобраться надо – он того и гляди спятит от страха! Идите и убейте всех, кто на стороне мятежников, потом разберемся, кто куда делся. А этих скотов чего оставили в живых? Головы им отрубить! – Магик показал на трех недавних противников, так и стоявших на коленях в углу.

– Теперь это наши союзники, – усмехнулся Влад. – Нам пригодится их помощь. Берегите императора – мы ушли!

– Давайте, давайте… Даем вам разрешение на любые действия по отношению к мятежникам – рубите их на кусочки! Император вас отблагодарит, господин Влад!

Лекарь в сопровождении своей телохранительницы и трех магиков, взятых им под контроль, вышел из залы, готовый биться со всеми, кто выкажет хоть малейшую агрессию, но, к удивлению своему, не обнаружил за дверями ни одного мятежника – они все сбежали, видимо поняв, что государственный переворот не удался.

На улице слышалось ржание лошадей, звон металла – похоже шла драка между верными императору стражниками и заговорщиками. Влад поспешил на звуки битвы и увидел, как один отряд гвардейцев преследует другой. Мятежники быстро уносили ноги.

– Приветствую вас, господин Влад! – Лекарь увидел слева от себя отдувающегося генерала Маскова, небольшого роста «колобка» с окровавленной саблей в руках. – Император жив? С ним ничего не случилось?

– Жив. Приветствую, генерал! Рад, что вы прибыли. Вот только скажите, почему вы так медленно добирались до дворца и почему ваши люди участвуют в заговоре?

– Ну что я могу вам сказать? – удрученно развел руками Масков. – Ну вот так! Пока нам сообщили, пока мы собрались… Откуда было знать, что готовится заговор, да еще и элитными гвардейцами! Но мы успели вовремя, не так ли?

– Успели… если бы не мы с Амалией, да не Санрат, император уже давно бы валялся с отрубленной головой, а вы бы как раз успели к торжеству заговорщиков. Что там в городе делается?

– Выбиваем мятежников. Они бегут из города под натиском верных императору войск. Дворец окружается гвардией – больше такого безобразия не произойдет.

– Надеюсь. Императором мне даны полномочия по подавлению мятежа, любые действия. Сейчас берите роту солдат и все – в дом Ламунского, надо взять мятежника… хотя я сильно сомневаюсь, что он там.

Влад с Амалией бежали по брусчатой дороге, сопровождаемые грохочущей толпой солдат, и через некоторое время уже оказались возле особняка Ламунского.

Увы, особняк был пуст. Ветер переметал кусочки бумаги, пух из брошенных на пол перин и колыхал занавеси на окнах. Не было ни владельцев особняка, ни прислуги, и лишь в дальнем углу кладовки солдаты нашли трясущегося от страха парня с туповатым выражением лица. Оказалось, что это кухонный рабочий, ведать не ведающий, куда делись его хозяева. По его физиономии было видно, что этот вопрос занимает его гораздо меньше, чем кусок окорока, зажатый в правой руке.

Герцог сбежал, а значит, предстояла гражданская война. Ламунского нужно было уничтожить, его сторонников тоже. Безжалостно, под корень… или зомбировать… лучше второй вариант. Вот только для этого нужно было до них добраться.

– Генерал, я отправляюсь в свой особняк, проверю, что там делается, а вы организуйте защиту дворца императора – прочешите всю территорию вокруг, хватайте всех подозрительных, потом разберемся, кто есть кто. Придаю вам трех магистров-магиков, они будут защищать вас от мятежников и бороться с магиками, если таковые встретятся. Магистры, выполняйте распоряжения генерала, потом я дам вам другие указания! – Влад повернулся через плечо и, не дожидаясь комментариев генерала, вышел из особняка. Его мучила мысль: а что если Ламунский одновременно решил напасть и на его дом?

Почти бегом они бросились к своему жилищу, стоящему в пятнадцати минутах ходьбы ниже по улице. Еще издалека Влад заметил прилепленные по периметру поместья яркие магические светильники, освещающие кучи мусора, валяющиеся у ворот трупы и опаленную землю. У него захолонуло сердце – неужели уничтожили его друзей, слуг, его собак, все, что он тут пытался выстроить?

Влад с Амалией подошли к воротам, переступая через трупы, и лекарь громко постучал в окованную металлом дверь:

– Эй, народ, вы там живы?

– Живы, господин Влад! – Через стену перегнулась знакомая голова Казала, закованная в металлический шлем. – Все живы, слава богам! Заходите скорее, мы вас ждем, переволновались все!

Массивные ворота приоткрылись, и Влад с боевой подругой вошли на территорию поместья.

Здесь все также было в беспорядке – лежали трупы незнакомых людей, дымилась разбитая веранда, а обитатели поместья, закопченные и окровавленные, стояли с мечами в руках.

– Сигизмунд, ты-то тут откуда?! – Влад с удивлением увидел растрепанного старого магика в великолепном алом халате, усыпанном золотыми звездами. – Какой у тебя наряд… мечта каждого мужчины!

– Был великолепный, – досадливо поморщился Макобер, – эти сволочи подпалили рукав, теперь только на выброс! А так хорошо начиналось! Прихожу, а тебя нет, и тут вот эта рыжая красотка – она чуть было не сдалась перед таким великолепием, как мой халат и я в нем! Женщины, как видят мои халаты, сразу падают к моим ногам и просят их утешить.

– Угу. Утешить старичка – дело святое, – ухмыльнулась Марина, тоже присутствующая в группе встречающих. – Если бы не эти сволочи, я бы сама подпалила ему этот ядовитый халат – чтобы за задницу не хватал. Вовремя они полезли. Кстати, господин Влад, кто это такие? Что вообще происходит?

– Мятеж. Была предпринята попытка захватить или убить императора и на его место водрузить Ламунского. Большинство из гильдии магиков – по крайней мере вся верхушка – на стороне заговорщиков. Вы все целы? Как тут оказались мятежники, во дворе?

– Сейчас все целы, – ответил Казал. – Немного поранили прислугу, но госпожа Марина всех вылечила. И собак тоже.

– Собаки? А что собаки? – встрепенулся Влад. – Что с ними?

– Умного ранили и одну из сук, но сейчас все здоровы. Они нас и выручили – подняли шум, когда нападавшие пробрались через стены позади поместья. Пока мы организовывали оборону, собаки порвали нескольких негодяев. Сейчас псы отдыхают у себя. Остальных захватчиков мы сбили со стен и порубили.

– А магики? Те, что нападали, где они? Я не вижу их трупов!

– Сбежали. Как только мы перебили солдат, тех, что с ними были, магики сбежали, поняв, что взять поместье не удастся, – пояснил Макобер. – Все они гильдейцы, все четверо нападавших, я их знаю. В общем, гильдии теперь нет, а есть магики за императора, и против. Я правильно понял, Влад?

– Правильно. В целом так: сейчас в городе идет чистка от мятежников, но они уже далеко – вне города. Бегут в свои замки. Гражданской войны не избежать, это точно, остается воспользоваться ее плодами… Идите, мойтесь, переодевайтесь, я сейчас зайду к собакам и тоже приду.

Он побрел к конюшне, где в отдельной комнате жила стая разумных собак и услышал сзади шаги:

– Я с вами! Мы лучше вместе вымоемся, чуть позже. – Амалия догнала Влада и пошла рядом. – Можно я с вами пойду?

– Да пошли, – устало кивнул Влад, – а то – шла бы отдыхать? Сегодня был очень, очень тяжелый вечер.

– Куда же я без вас пойду – вдруг что случится?

– Чудачка… да ну пошли, чего там, – усмехнулся Влад, – сейчас проведаем собачек – и отдыхать.

Комната собак встретила его повизгиванием и волной любви – собаки его обожали, и чуткое эмпатическое восприятие Влада сразу дало ему знать об этом.

Он осмотрел кормящих сук – они были гладкими, еды возле них было много. Щенята спали, мягкие и теплые, как живые меховые шарики, сладко попахивая псиной и молоком матери.

Влад погладил огромную голову суки, насторожившейся, когда он вошел в помещение, она лизнула его руку. Все было в порядке, помощи не требовалось – можно идти отдыхать. Влад зашагал в дом.

Слуги уже выставили а зале поздний ужин, он на ходу схватил пирожок и сунул в рот – вначале нужно было вымыться, смыть с себя пот, кровь, сажу, а уж потом садиться за стол, иначе просто противно.

Ванна уже была наполнена горячей водой, и он с наслаждением погрузился по шею в расслабляющую жидкость. Рядом устроилась Амалия и стала ласково растирать его тело мочалкой-рукавицей – Влад погрузился в блаженное состояние, напоминающее транс.

Обследовав свой магический узел, Влад обнаружил, что Силы осталось процентов десять – очень много истратил в борьбе с магами.

Он потянулся к реке Силы и стал перекачивать в себя магическую энергию, привычно борясь с соблазном продлить это удовольствие все больше и больше – это было сравнимо с оргазмом, и хотелось не отпускать это ощущение. Наконец, минут через пятнадцать, узел был заполнен и лекарь с сожалением отключился от источника.

Он проверил перстень-амулет у себя – тот был почти наполовину полон, емкость этого артефакта была невероятна, проверил кольце Амалии – оно было почти пусто. Видимо, она все-таки пропустила множество ударов, и амулет потратил энергию на уклонение от нападений.

Влад закачал Силу в ее амулет и снова подключился к реке, повторно заполнив узел. Впрочем, емкость ее перстня была не очень велика, так что много энергии он не потратил.

Наконец, парочка была отмыта, сияла чистотой и пахла ароматическим мылом. Амалия было потянула его к постели – Влад и раньше замечал, что кровавые разборки ее возбуждают, – но он решительно пресек поползновения, несмотря на ее надутые губки и грустный вид. Постельным утехам всегда найдется время, а вот восстановить силы хорошим ужином сейчас было гораздо важнее.

За столом уже сидели его соратники, оставив главное место для него, и рядом, справа – для телохранительницы. На столе, с той стороны, где сидели его друзья и партнеры, заметно поубавился ассортимент блюд, и Макобер, виновато ухмыльнувшись, сказал:

– Ты уж извини, не дождались тебя. Так есть хотелось! Эта беготня по территории твоего поместья вызывает аппетит, сравнимый с голодом после постельных утех. Давно я так не веселился – пострелял вволю! Похоже, прежней системе гильдии в этом мире пришел конец. Неразбериха полнейшая. Чем займешься в ближайшее время? Есть какие-то мысли по поводу гражданской войны?

– Ну а какие могут быть мысли, только такие мысли, как у моей Амалии – пойти и всех убить, – усмехнулся Влад. – Завтра получу грамоту от императора, заберу всех гвардейцев, кого смогу, и вперед, в графский замок. Ты как, со мной? Или тут останешься? Там предстоят сложные дела… смотри, может, тут побудешь?

– Нет уж, куда твоя красотка, туда и я! – усмехнулся старый магик. – Тут меня не любят, не понимают – может, она хоть приласкает! И вообще, мне всегда нравились стройные брюнетки!

– Не дождешься! – фыркнула Амалия. – Вначале помолодей, а потом поговорим!

– Кстати, Макобер, а ты не хотел бы и правда помолодеть? – осведомился Влад. – Я могу тебе это устроить.

– Так ты же потребуешь полного повиновения, наложишь заклятие – я же знаю тебя, – хмыкнул Макобер. – Впрочем, твои заклятые вроде как неплохо живут. Я подумаю.

– Представь, ты – молодой красавец, на которого сходу бросаются все женщины, падают у твоих ног штабелями, а ты эдак с ленцой: «Завтра твоя очередь, сегодня вот она, вот эта и еще эта!» Представил? И твои великолепные халаты не понадобятся – стоит только показаться им без них! В натуральном виде…

– О, боги! Нам только этого не хватало, – буркнула под нос рыжая Марина, – и так от него житья нет, то за коленку схватит, то на ухо непристойности шепчет! А став молодым, он вообще проходу не даст. Господин Влад, а можно его сделать молодым кастратом? Чтобы пел тонким голоском, был толстеньким и добрым, как кот, и спал все время, как он.

– Ну какие вы бабы злые, – буркнул Макобер. – Завтра же меня сделаешь молодым, а я еще попрошу тебя модифицировать в нужном направлении, чтобы сделать меня мечтой женщин! Пусть тогда эта рыжая постоит в очереди, поплачет! Ну что, девушки, если никто не хочет мне составить компанию в постели, пошел я спать. Беготня по парку не добавила мне бодрости… вот если бы какую красотку под бочок… может быть, я и восстановил бы свои утраченные силы!

– Катись, катись отсюда! – почти синхронно ответили Амалия и Марина и рассмеялись, когда Макобер показал им непристойный жест, уходя внутрь дома и придерживая на ходу полы своего подпаленного халата.

Влад посидел еще полчаса за столом, прислушиваясь к стебу своих соратников, и наслаждаясь вкусной едой.

Марина рассказывала, как шли дела по строительству клиники пластической магии, Казал вставлял замечания, Вася и Аканфий комментировали.

Процесс строительства продвигался, как обычно бывает, со скрипом и некоторыми сложностями. Влад подозревал, что он притормозится еще и из-за войны. Население города, та его часть, что была добропорядочной и законопослушной, попрячется, улицы наводнят бандиты и всякая шпана – у них появятся возможности побунтовать и пограбить лавки и магазины.

Наконец Влад насытился и в сопровождении своей «тени» отправился в спальню, где и был подвергнут сексуальной атаке, проиграв сразу и бесповоротно гладкой упругой бестии.

Глава 2

Рано утром, еще на рассвете, Влад с трудом продрал глаза и похлопал свою подругу по обнаженному крепкому бедру:

– Эй, воительница, вставай! У нас еще куча врага недобитого, а ты разлеживаешься! Убегут ведь, не дождавшись!

– Не убегут! Догоню! – Амалия сладко потянулась, выгнувшись, как кошка, и рывком соскочила с постели. Затем она проделала несколько разминочных упражнений, повернувшись к Владу спиной, и когда она наклонялась до пола, хитро поглядывала на него между расставленных стройных ног.

– Прекрати, чертовка, – возмутился лекарь, – нам с тобой еще во дворец идти нужно! Ты чего тут заманиваешь?! Нам спешить надо! Впрочем, пять минут погоды не сделают… – Решив это, он сгреб подружку в охапку и завалил на постель…

Нескоро они зашагали по улице – в пять минут, конечно, не уложились, да надо было еще и сполоснуться, и пару пирожков на ходу запить виноградным соком, – в общем, выбрались они только минут через сорок.

Влад, сильно торопясь, прибавлял шагу, отчего его спутнице, обладающей миниатюрным ростом, приходилось практически за ним бежать.

В этот раз они оделись соответственно военному положению. Влад был в простом костюме, не стеснявшем движений, правда, из очень хорошей и дорогой ткани, Амалия – в кожаном костюме, специально сделанном для нее – он был сшит из очень тонкой мягкой кожи, а кроме того, «дышал» через множество микродырочек, пропускающих воздух к ее телу. В нем она не потела и не мерзла, а выглядела – просто потрясающе.

Черный костюм обтягивал ее как вторая кожа и не допускал никаких сомнений в наличии у нее всех признаков красивых и желанных женщин. На ногах девушка носила короткие кожаные сапожки с нескользящей подошвой из акульей кожи и металлическими вставками в носах – чтобы можно было бить носком.

За ее спиной торчал меч, которым Амалия владела в совершенстве. Этот меч был выкован из очень прочной булатной стали и укреплен Владом – он никогда не тупился и разрубал все, чего бы ни коснулся, – его режущая кромка составляла всего одну молекулу.

И Влад, и Амалия предпочитали носить оружие на спине – клинки их катан были очень, очень гибкими, и при вытаскивании их из ножен это давало преимущество в доли секунды. Будь у них другие мечи, им бы потребовалось на это больше времени, да и пришлось бы прикладывать усилия, но модифицированные Владом клинки были само совершенство.

Впрочем, сейчас Влад не имел при себе меча – с тех пор, как он стал сильным магом, он не испытывал необходимости биться таким грубым оружием – его сила заключалась в его магии.

Улица, ведущая к дворцу императора, была заполнена солдатами, которые с интересом смотрели на идущую вверх, в гору, парочку – вернее, смотрели на девушку в черном, а потом уже обращали внимание на шагающего с ней рядом высокого мужчину в простой незамысловатой одежде.

Он быстро шел вперед, погрузившись в свои мысли и не обращая внимания на происходившее вокруг, а посмотреть было на что: отсюда, с холма, на котором располагался дворец императора, а также особняки вельмож, был виден почти весь город, и было заметно, что над ним поднимаются столбы дыма.

В городе смута.

Воспользовавшись тем, что власть ослабла, а стражники оттянуты на защиту дворца императора, деклассированные элементы принялись громить центр, грабить лавки и дома богатых горожан.

В воротах лекаря встретил капитан стражи, знавший Влада в лицо.

– Скорее, господин Влад! Император и господин Санрат рвут и мечут – в городе бунт! Вас ждут!

Влад кивнул и прошел на территорию дворца, сопровождаемый Амалией. Везде были видны следы приготовления к обороне на случай штурма – видимо власти опасались, что толпа погромщиков пойдет на дворец.

Влад с тоской подумал о том, что ему ну совершенно невыгодно сейчас вот это безобразие – у него дома, в его замке, происходят неприятности, а он вынужден тут утихомиривать толпу хулиганов и грабителей!

Миновав анфиладу комнат, в каждой из которых находилось не менее трех-пяти стражников, внимательно осматривавших проходившую мимо пару, Влад попал в знакомый кабинет, где за столом сидели император, Санрат, генерал Масков и два офицера – Влад их не знал.

– Ну, наконец-то! – угрюмо проворчал Санрат. – Чем вы там занимались, пока город в огне? Впрочем, знаю чем! – Он посмотрел на соблазнительную фигуру Амалии и добавил: – Можно было и потом этим заняться. Сейчас уничтожат столицу, где жить будем? А! Забыл, у вас же замок есть и клиника – вы-то сбежите отсюда в миг, да? Что за жизнь, ну ни на кого нельзя положиться! Эти бестолочи не могут утихомирить разбушевавшуюся чернь, этот заявляет, что его гвардейцы не предназначены для усмирения безоружной толпы, а этот кувыркается с девкой, вместо того чтобы возглавить наведение порядка! Меня окружают одни болваны!

Влад сел к столу, холодно посмотрел на Санрата, фиксируя его взглядом и дожидаясь, когда стихнет фонтан ругательств и оскорблений. Ему хотелось повернуться и уйти, хлопнув дверью, и пусть сами расхлебывают свою кашу, которую заварили по глупости и недальновидности. У него и своих дел хватает, чтобы еще выслушивать всякую чушь.

Император во время всей этой проникновенной речи своего советника молчал, и было похоже, что он находится в прострации и мало чего соображает.

Лекарю даже подумалось: может, он обкурился или съел чего-нибудь? Слишком уж бессмысленным и тупым был его взгляд.

– Вы закончили, господин Санрат? – Голос Влада был холодным и скрипучим, как январский снег. – Тогда, может быть, расскажете мне, что происходит?

Санрат осекся на полуслове, видимо вспомнив, что Влад никак не относится к числу его подчиненных, а напротив, он сам должен быть обязан этому человеку тем, что вообще тут сидит и распинается.

– Извините, господин Влад. Мы все уже немного не в себе. Итак, стража со всего города стянута в район императорского дворца. В результате оголилась большая часть города. Воспользовавшись этим, чернь, видимо подстрекаемая мятежниками, начала громить лавки и магазины. Гвардейцы отказываются идти на усмирение толпы – грязное, мол, это дело. Они стоят по периметру города и ждут атаки мятежников. Пехота тоже находится в состоянии ожидания атаки, а город тем временем уничтожается. В общем, полный идиотизм. Вот два командира – полковник Гарсов, начальник стражи, и полковник Шерадан – командир пехотной части. Ну и генерал Масков – командир чистюль-гвардейцев. Какие будут мысли по поводу усмирения?

– Мне бы хотелось услышать мысли командиров. Что они думают делать?

– Это дело стражи! Пусть они усмиряют чернь! – Масков вскочил с места и стал брызгать слюной, покраснев, как помидор. – У меня вообще половина бойцов ушла к мятежникам. А если и эти примкнут? Я отказываюсь гнать своих гвардейцев против толпы, на верную гибель!

– Вы чего говорите? – взял слово начальник стражи, высокий мужчина лет сорока с умными темными глазами. – Стражники слабо вооружены, а там разъяренная, напившаяся крови толпа! Их сразу сомнут! Что толку людей губить? Вон, командир пехотной части есть! Пехотинцы хорошо вооружены, у них есть латники – пусть они займутся! Их обучали драться против превосходящих сил противника! Ну что скажешь. Шерадан?

– Что я скажу? – Шерадан яростно стукнул кулаком по столу. – Мои солдаты сброд! Они плохо вооружены и обучены, кольчуги и броня расползлись от времени, держатели щитов сгнили! Я сколько раз вам говорил, что в случае боевых действий воевать будет некому! Я писал депеши императору – где они? Нам нечем убивать мятежников! Казначей задерживает выплаты по полгода, солдаты бегут, офицеры пьют и таскаются по бабам – вот наша армия! Из пяти тысяч штатных единиц корпуса укомплектовано только три тысячи, и так в каждом корпусе! А у мятежников – полный комплект, уверен! У герцога они получают оклад, премиальные… Вы думаете, зря ваша гвардия ушла к Ламунскому? В его личную гвардию? И мои пехотинцы разбегаются… Вот такая ситуация, господин фельдмаршал!

В комнате повисло молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием сидящих мужчин. Четыре пары глаз смотрели на Влада с нескрываемой надеждой, как будто он мог сделать чудо и вынуть из кармана готовую армию.

Но их фельдмаршала охватила тоска. Зачем это все ему надо? Зачем? С этим сбродом лезть в гущу уличных беспорядков? Будет много, очень много крови.

– Как давно начался бунт? – Влад постучал пальцами по полированной столешнице. – Что сделано за это время?

– Бунт вспыхнул утром, – ответил начальник стражи, хмуря брови, – на городском рынке. Кто-то стал кричать: ломай, хватай все, императора убили, власти нет, все можно! И понеслось… Ломают магазины, лавки, жгут… Теперь волнения перешли в район, где живут купцы и мелкие дворяне – приступом берут дома, убивают, грабят.

– Что у нас в прямой досягаемости, какие силы? Ну, стража, гвардия, сколько бойцов?

– Стражи – тысяча человек. Гвардейцев тоже тысяча.

– Сколько примерно участников бунта? Сколько мародеров?

– Около десяти тысяч.

– Их вооружение? Что у них есть – мечи, кинжалы, что есть?

– Хм… – начальник стражи недоуменно пожал плечами, – да что у них может быть? Ножи, палки, может, и мечи, что взяли у побитых ими стражников и солдат.

– Господин Санрат, сколько магиков в нашем распоряжении? Сколько остались верны императору и вам?

– Тут дело не в том, сколько остались верны, а сколько в распоряжении. Академия магии недоступна, путь к ней перекрыт бунтовщиками. У нас осталось только три магика, что перешли на нашу сторону, я да вы. И все.

– Не все. У меня в поместье еще три магика – Макобер, Марина и Аканфий. Все уровня магистра. Воинские склады доступны?

– Да. Склады стражи. Пехотные недоступны – они рядом с пехотными корпусами – тоже недоступными. Чтобы подойти к корпусам по периметру города, надо миновать скопления бунтовщиков. Мы посылали гонцов, но они видимо не прошли – известий нет.

– А как здесь оказался полковник Шерадан? И главное – зачем, если у него нет армии, нет подчиненных? Чего он тут болтается?

– Я не болтаюсь, – рассердился Шерадан, – я ночевал в своем поместье, когда начался бунт, а пробиться к своим подразделениям уже не смог! Вы, господин Влад, следите за своим языком, а то…

– Что, а то? – опасно сощурился Влад. – Вы болван! Вы тупой болван, который распустил армию! У вас ее вообще нет! В городе мятеж, погромы, а вы даже не знаете, где ваша армия и что она делает! А если она сейчас идет маршем на штурм дворца императора? Тогда вас повесить мало! А может, прямо сейчас отрубить вам голову?

Из-за спины выдвинулась Амалия, взявшаяся за рукоять меча, еще полсекунды – и голова полковника скатилась бы на пол. Он понял это и побледнел, вжавшись в свое кресло. Влад покачал головой Амалии:

– Не надо. Господа! Сделаем вот что: оставляем вокруг дворца триста человек стражников – вполне хватит, чтобы удержать узкую дорогу и стены дворца, остальных – всех, и гвардейцев тоже – собираете на дворцовой площади. В арсенале надо срочно получить максимальное количество луков и выдать их тем, кто хорошо умеет стрелять. Надеюсь, хоть это могут ваши стражники и гвардейцы? Мы в состоянии найти хотя бы тысячу луков? Ну и стрелы к ним? И еще: нужны большие щиты, я видел такие – полуцилиндрические, тяжелой пехоты. Нужно несколько сотен таких, чем больше, тем лучше. Господин Санрат и ваше величество, господин император, какие у меня полномочия?

Неожиданно сидевший в ступоре император как будто очнулся и плаксивым голосом сказал:

– Делайте, что хотите, только прекратите этот ужас. Я подпишу указ о введении военного положения. Подготовьте сейчас же!

Санрат, не вызывая никого из секретарей, взял лист пергамента и стал что-то на нем писать. Минут десять он сосредоточенно выводил слова, затем помахал в воздухе листом и прочитал:

– Я, Метислав Третий, божьей волей император Истрии, ввожу в стране военное положение, до тех пор, пока не будет подавлен мятеж и устранена опасность для трона. Ответственным за устранение мятежа назначается фельдмаршал, господин Влад, граф Савалов, барон Унгерн. Ему придаются чрезвычайные полномочия – вершить суд, казнить и миловать. Все вооруженные силы передаются в его подчинение, с беспрекословным подчинением командиров. Он имеет право своей властью смещать и назначать командиров частей и подразделений. Финансирование будет осуществляться из императорской казны, а в случае недостаточности средств фельдмаршал имеет право реквизировать любое движимое и недвижимое имущество в пользу короны. Подпись, – завершил чтение Санрат и, обратившись к Владу спросил: – Устроит такой указ, господин Влад? – Санрат еще раз помахал пергаментом, суша чернила.

– Устроит, – буркнул Влад. – Честно говоря, мне это все так противно – вся вот эта возня, эти дрязги…

– Потому я и написал такой указ, – усмехнулся Санрат. – Если бы это было вам приятно, я бы не пошел на это. Ваши полномочия может теперь отменить только император, понимаете? У вас неограниченная власть! Слышали, господа? Он теперь может любого из вас казнить или наградить!

– Это получается что… диктатор? – ошеломленно спросил Шерадан. – Да у него власть будет как у… хм… – Шерадан поглядел на императора и затих, видимо, обдумывая произошедшее.

– Значит, диктатор! – сказал как отрезал магик. – Ваше величество, подпишите!

Санрат положил документ перед императором и подал тому перо.

Метислав взял его, обмакнул в чернильницу и медленно написал через все поле: «Утверждаю, сего дня» и поставил дату. Санрат взял лежащую рядом печать, красный сургуч, провел над ним рукой и горячий сургуч закапал на лист. Магик приложил печать, снова провел рукой, и Влад увидел, как отпечаток на сургуче засветился.

– Все. Указ вступил в силу. Теперь вы, фельдмаршал, практически диктатор. И ваша обязанность устранить опасность трону. Это и в ваших же интересах, так как герцог – ваш заклятый враг.

Санрат взял со стола чехол – круглый небольшой тубус для хранения свитков, положил туда указ и подал Владу:

– Потом надо будет снять несколько копий в канцелярии, когда будет время, для архива, сейчас же главное – остановить бунт, пока толпа не разнесла весь город. Действуйте, военачальник!

Влад задумался, несколько минут сидел молча, потом скомандовал:

– Масков и Гарсов собирают всех своих бойцов на дворцовой площади, вскрывают арсенал и вооружают максимальное число людей луками. Готовность два часа. Через два часа люди должны стоять у дворца в боевой готовности. Шерадан идет со мной. Где трое магиков, господин Санрат?

– Сейчас будут. – Магик дернул веревку звонка и отдал команду появившемуся секретарю. Через три минуты в помещение вошли три магика, «перекованные» Владом.

– Идете за мной. Следите по сторонам. При атаке – отбивайте ее чем можете. Все ясно?

– Ясно… – Три магика синхронно кивнули.

– Все, все разошлись! Господа, надеюсь, мне не придется применять никаких жестких мер к нерадивым солдатам или офицерам? – скучно произнес Влад. – Если я обнаружу саботаж, или же разгильдяйство, наказание – смерть. Так и объясните своим подчиненным. Если кто-то откажется идти на улицы города – смерть на месте. И еще – скажите, им будет выдана месячная оплата. Сейчас мы с Шераданом этим займемся. А вы, господин Санрат, берегите нашего императора – без него все наши усилия бесполезны. Триста бойцов вам вполне хватит, на случай отражения атаки. Шерадан, вы знаете дорогу к казначею?

– Знаю. Пойдемте за мной. – Шерадан с мстительной улыбкой вышел из кабинета и пошел по дворцу, переходя длинными коридорами из одной части в другую, пока не дошел до богато украшенной двери, метров около трех высотой.

– Вот тут он сидит! Казначей Амбруг. Он постоянно задерживает оплату войску. За дверью канцелярия, а в конце канцелярии его кабинет.

Влад толкнул дверь канцелярии и вошел в длинное помещение, уставленное столами. По стенам комнаты были установлены длинные полки, на которых лежали горы свитков. За столами сидели мужчины разного возраста, чего-то пишущие в свитках и посыпающие их песком для высушивания. Несколько писцов собрались в кучку и разговаривали, обсуждая последние события.

Увидев Влада в сопровождении Амалии, трех магиков и Шерадана, они ошеломленно замолчали, потом один из них что-то шепнул коллегам, видимо, о Владе, и те с интересом стали рассматривать лекаря и его сопровождающих.

– Где казначей? – Влад обратился к группе писцов.

– У себя в кабинете. Не изволили беспокоить, заняты-с! – ответил один из мужчин.

– Ничего, побеспокоим! – Влад прошел через комнату к таким же, как на входе в канцелярию, дверям и попытался их открыть.

Двери были заперты и, подергав их, лекарь начал стучать в них кулаком. Тяжелые дубовые двери отзывались глухим стуком, и Влад продолжил это дело уже ногой, достигнув того же результата, что и прежде, а именно – никакого. Никто не отвечал, дверь была закрыта. Окончательно разъярившись, Влад приказал:

– Всем отойти назад!

Его спутники послушно отступили, а лекарь собрал воздушный кулак и врезал по двери со всей магической мощью.

Эффект был такой, как будто в двери врезался груженый кирпичами грузовик – обе створки влетели внутрь, подняв облако пыли и загрохотав, как подорванные гранатой. Дождавшись, когда пыль осядет, Влад со всей командой прошел внутрь кабинета.

Это было большое помещение, роскошно обставленное – письменный стол на резных ножках, покрытых позолотой, стулья и кресла из той же компании, на стенах картины, а сами стены затянуты драгоценными шелковыми обоями с позолотой.

– Неплохо обустроился казначей… – протянул Влад. – Говорите, по полгода жалованья не видали? Ну-ну… ищите хозяина кабинета!

– Вон там что-то скрипнуло! – показала рукой Амалия. – Там кто-то был!

Она бросилась в дальний угол, где за занавесками виднелась еще одна дверь, распахнула ее и тут же отпрыгнула в сторону – из проема вылетел арбалетный болт и воткнулся в кресло, уйдя в него почти целиком.

– Эй, Амбруг, не дури! – крикнул Шерадан, опасливо отходя от раскрытого дверного проема. – Это я, Шерадан! Тут фельдмаршал и с ним сопровождающие! Выходи!

– Какой еще фельдмаршал! Не знаю никакого фельдмаршала! Кто войдет – буду стрелять! Все вон отсюда! Сейчас стражу вызову!

– Ему сколько лет? – пожав плечами, спросил Влад. – Может, спятил от старости?

– Да вроде не так уж и стар – пятьдесят лет. – Шерадан тоже пожал плечами. – Может, напуган из-за заговора, везде видит происки мятежников? Эй, Амбруг, мы пришли по повелению императора! Выходи! Нам нужно оплатить жалованье солдатам!

– Нечем оплачивать! – как из бочки, гулко отозвался голос казначея. – Нет денег! Идите отсюда!

– Тогда выйди и расскажи, почему нет денег! – крикнул в проем Влад. – Как это в империи нет денег? Куда ты их дел?

– Не ваше дело! Идите отсюда все!

– Он точно спятил, – беспомощно развел руками полковник, – надо его штурмом брать.

Влад кивнул Амалии:

– Только не убивай – живым его сюда.

Она рванулась в дверь, и сразу же стало слышно, как щелкнули тетивы спущенных арбалетов. Послышались голоса, удары, стоны и в дверь поочередно вылетели два молодых человека, полноватые, высокие, с рыжими кудрями на голове.

– Сыновья Амбруга, – прокомментировал Шерадан.

Показалась Амалия, как муравей с ношей, превышающей ее в несколько раз. Мужчина лет пятидесяти и весом килограммов под сто пятьдесят волочился за ней по полу, подвывая и извиваясь, как червяк.

– Сам Амбруг, – опять прокомментировал Шерадан. – Вот разожрался! Вот они где, деньги для пехотных корпусов! В задницу свою вложил!

– Посади его в кресло! – приказал Амалии Влад. – Ты их не поубивала?

– Нет. Только оглушила. А надо было поубивать? Я сейчас! – Амалия сделала шаг к лежащим молодцам и потянула меч из ножен.

– Нет, нет! Не надо, пожалуйста! – Амбруг с ужасом смотрел на происходящее. – Чего вам надо? Я все отдам, все расскажу!

– Хорошо. Успокойся. – Влад пододвинул стул и сел напротив казначея. – Амалия, не трогай их. Итак, Амбруг, где деньги? Где казна?

– Были плохие сборы налогов, казна пуста! И это продолжается уже давно! Мы не можем собрать налоги с дворян к югу от столицы. На землях Ламунского и его соседей. А еще там степняки мешают.

– Амалия, иди погляди, чего они там делали в этой комнатушке? – Влад кивнул на дверной проем, из-за которого был извлечен казначей. – Может, там что-то найдется?

Девушка проскользнула в дверь и после некоторого затишья показалась, прижимая к груди несколько объемистых мешков. Подойдя к Владу, она брякнула их на пол, отчего в мешках зазвенело, а пол вздрогнул от тяжести содержимого.

– А это что такое? – вкрадчиво осведомился Влад. – Эти деньги откуда?

– Мы хотели укрыть их от бунтовщиков! – забегал глазами Амбруг. – Вдруг придут сюда. Хотели укрыть в своем доме.

– Врешь. Вот когда ты говорил про Ламунского – не врал. А про эти деньги врешь. Украсть хотел, под шумок. И сколько ты так утащил денег? Говори! Впрочем, можешь не говорить… – Влад поднялся, подошел к казначею, сосредоточился и проник в его память – мелькнули события, картинки из жизни, он процеживал информацию и через несколько минут уже все знал.

– Здорово! Вы представляете, он украл больше двадцати миллионов! Это самый богатый человек в стране! Тут у него около миллиона – не успел переправить в свой дом, и дома одиннадцать миллионов! Живем, господа! Ключи от сокровищницы сюда, быстро!

Амбруг трясущимися руками подал связку ключей, висевшую него на поясе.

– Возьмите! Только не убивайте!

– А где же еще восемь миллионов? – недоуменно спросил Шерадан. – Всего двенадцать – куда он мог деть остальные деньги?

– Купил корабли, замок, товары. Что с ним делать-то… – Влад замер в раздумьях. – Снести ему башку, что ли… тут есть темницы?

– Есть, конечно… но насчет темниц… это начальник стражи в курсе, – пожал плечами Шерадан и сел на стул у стены.

– Ясно. – Влад перевел взгляд на одного из магиков, бывших с ним: – Срочно найди начальника стражи – пусть выделит десять человек и подготовит камеру для заключенных. Пусть пока посидят, мятеж подавим – разберемся и с ними.

Магик убежал, и в комнате воцарилась тишина – лишь на полу начал постанывать один из оглушенных парней, да мелко стучали зубы казначея.

Ожидание не затянулась – через десять минут в комнате появились двенадцать стражников в полном боевом вооружении, казначей и его сыновья отправились в предназначенное им место пребывания, ну а Влад в сопровождении своих спутников и кряхтящих под тяжестью мешков стражников отправился в сокровищницу.

Проходя через канцелярию с испуганными писцами, он остановился и сказал:

– Казначей арестован за хищения средств и растрату. Есть кто-нибудь, кто может вести дела канцелярии?

Вперед вышел мужчина лет пятидесяти с одутловатым лицом канцелярского сидельца и сказал:

– Я начальник канцелярии Марос. Веду все дела по приходу и трате денег казны. После исчезновения казначея, в общем-то, ничего и не изменится в делопроизводстве. Все, что делал господин Амбруг, только лишь требовал вывести из казны какие-то средства, а к делопроизводству он отношения почти не имел. Так что если вы оставите всех на местах, дела так и будут идти, бумаги писаться, учет вестись.

– Это при вашем попустительстве он украл деньги? – нахмурился Влад.

– Можно и так выразиться, – невозмутимо сказал Марос. – А что мы могли сделать? Он ставленник его императорского величества, он приказывает – мы выполняем. Все его траты учтены, все выплаты зафиксированы – я в любой момент могу предоставить отчет.

– Хорошо, – успокоился Влад. – Я фельдмаршал, и мне даны особые полномочия.

– Мы знаем, – так же невозмутимо сказал чиновник, – мы довольны, что вы начали наводить порядок. Чиновники помогут вам всем, чем можно. В конце концов, если мятежники сменят власть, мы окажемся на улице, так что можете на нас рассчитывать в полной мере.

– Отлично! – совсем воспрял духом лекарь. – Задача такая – нужно выдать жалованье за месяц стражникам и гвардейцам, которые находятся во дворце. Выделите людей и проследите, чтобы все прошло по спискам, было учтено. Полковник, останьтесь здесь и с господином Маросом займитесь этой проблемой. Учтите, у нас очень мало времени – город громят и того и гляди здесь появятся мятежники. Марос, назначаю вас исполняющим обязанности казначея – получите ключи от сокровищницы. С жалованьем и со всем остальным потом разберемся. И хочу предупредить: меня обмануть невозможно, я все равно узнаю, если кто-то пытается это сделать. Я магик. Последствия могут быть страшными.

Влад посмотрел на лица присутствующих, оглядел огромный зал канцелярии, в котором работало не менее семидесяти человек, а может, и больше, и вышел из дверей, оставив финансистов заниматься тем делом, которое они лучше всего умеют.

Теперь нужно было посмотреть, как продвигаются дела с вооружением корпуса усмирителей бунта. Прошло уже не менее часа с тех пор, как он и офицеры покинули кабинет императора, к этому времени уже должны были собрать большую часть солдат.

Влад вышел из дворца и замер – все дворцовая площадь была занята толпами солдат – сидящих, стоящих, орущих и молчащих… в воздухе висел стойкий запах мочи – было безветренно, ну а солдаты, самом собой, справляли нужду прямо тут, перед дворцом.

К фельдмаршалу подошли командиры частей и сообщили:

– Луки и арбалеты раздали – около пятисот. Раздали дротики, копья и тяжелые щиты, сейчас получат стрелы и болты, и можно будет выходить.

– Хорошо. Объясните солдатам: за мародерство – смерть. К мародерствующим жителям не подходить – предупреждать криком, потом стрелять. Впереди идут солдаты с тяжелыми щитами, за ними лучники и арбалетчики, по команде командира щитники падают на колени, арбалетчики стреляют, потом тоже на колени – стреляют лучники. Сзади идут обычные пехотинцы и зачищают переулки и разбитые дома от мародеров – всех, кто вооружен и бросается на солдат – убивать. Я хотел сейчас выдать всем жалованье, но вижу, что мы не сможем это сделать по времени – затянется на часы, а город тем временем спалят. Сообщите бойцам, что жалованье выдадут после усмирения мятежа. Организуйте питание людей. Все, через полчаса выходим. Доложите мне о готовности, я жду.

Влад отошел в сторону, поискал глазами чистый участок земли, где бы он мог хотя бы постоять, но не нашел – везде мусор, объедки, плевки и лужи… Махнув рукой, он пошел на территорию дворца – туда солдат не пускали, потому ничего загадить там они не смогли. Найдя взглядом в глубине двора, возле небольшого бассейна, в котором плавали разноцветные карпы, беседку, окруженную газоном с цветами, он с облегчением уселся на скамейку, откинув голову на удерживающий крышу столб. Его спутники – молчаливые магистры магии и Амалия – пристроились рядом.

Влад посмотрел на Амалию, сжавшую губы с серьезным и хмурым выражением лица, и попросил:

– Сходи в поместье, нам надо, чтобы сюда пришли Макобер и Аканфий. И пусть поторопятся. Марина и Казал остаются защищать дом – вряд ли заговорщики туда еще раз сунутся, но все-таки…

Амалия кивнула и сорвалась с места, ее черная фигурка мелькнула в воротах дворца и исчезла.

Влад посмотрел на магиков, сидящих рядом с равнодушным и отстраненным видом, и подумал: «Все ли у них в порядке с головой? За последнее время они не произнесли и двух слов подряд. Это или их личная особенность, или же вторжение в их мозг было слишком резким и радикальным. Ну где мне было медленно и осторожно влезать в их головы? Не до того, тем более что они были врагами. Потом разберусь, как и что. Главное – они не потеряли своих магических умений, а разговаривает моя пушка или нет, по большому счету до лампочки!»

– Вы восполнили запасы Силы? Зарядили как следует свои амулеты? Нет? А какого рожна вы сидите просто так? Сейчас же начните восполнять запасы энергии!

Влад выругал себя за то, что он об этом не подумал. Видимо эти магики все-таки получились слишком зомбированными, как куклы – они не позаботились даже о том, чтобы восстановить свой боевой потенциал. Он даже не стал спрашивать их имен – решил называть их про себя Первым и Вторым.

Магики закрыли глаза, впав в транс, а Влад стал размышлять и прикидывать, во что выльется вся эта авантюра…

Его удивило, что Санрат так легко выдал ему индульгенцию на все его действия во славу трона, и ему даже польстило такое отношение к себе. Теперь Влад стал раскладывать все по полочкам, вспоминая подробности:

«Теперь я фактически военный диктатор. До тех пор, пока император (читай Санрат), не отменит действие этого указа. Кстати сказать, он может сделать это в любой момент, и я удивлюсь, если у него в запасе нет указа, отменяющего тот, что дает мне такие полномочия. Этот указ дает мне полномочия против Ламунского, и такие, что я сам не ожидал получить, но воспользоваться ими я могу и по своему усмотрению. Кто мне мешает сейчас просто захватить трон? Провозгласить себя императором, Владом Первым? Только то, что это ввергнет страну в невероятную смуту, а мне даст разоренную страну, врагов в лице всех сторонников императора и гильдии, а все это ударит по мне, по тем моим планам, что я наметил. Кстати сказать, кто мне помешает потом вернуться к этому вопросу? Вначале уничтожить Ламунского, прибрать владения его и его соратников в свое пользование, создать крепкую армию, подчиняющуюся исключительно мне, а уж потом… потом посмотрим. Пока что власти у меня больше, чем у императора, а дел столько, что придется забыть о сне. Если все так, как рассказали военные, армии у государства практически нет. Если раздавят императора, мне точно конец – Ламунский поставит меня вне закона. Когда я прижму врагов трона и получу могущество – вот тут уже надо опасаться: кто мешает тому же Санрату и Метиславу объявить меня самозванцем и попытаться отобрать завоеванное? За Санратом так и стоит вся гильдия магиков, а это сила, плюс те, кто будет недоволен моими действиями. В общем, буду действовать шаг за шагом, пока не устраню всех, кто мне вредит, а потом… потом посмотрим. Война план покажет. На моей стороне еще и драконы, не надо забывать! Кстати, что-то я давно с Зеленушкой не общался, как он там? Кажется, прошла целая вечность после того, как мы с ним расстались, а ведь всего несколько дней!»

Влад вызвал в голове образ дракона и послал его через Черноту в пространство. Некоторое время ничего не происходило, потом в его голове грохнуло:

– Привет. Подожди! Мы тут бежим! Ох! Твари! Вы, люди, такие гнусные изощренные мелкие твари – никаких слов нет! Чуть не убили!

– Зеленушка, чего там у тебя происходит? – встревожился Влад. – Ты здоров?

– Здоров. Только очень зол и устал! Придется Бориславу сейчас двойную порцию говядины выдавать! Похоже, я быка съем целиком!

– Ты расскажи, в чем дело! У меня мало времени, опиши, что там происходит?

– В общих чертах так: мы погнались за отрядом, который разорял одну из деревень, они сели на лошадей… довольно вкусных, кстати, тварей, и стали от нас убегать. Мы их преследовали и оказались у замка врага. Большое такое сооружение, наподобие твоего замка. Мост они подняли, я попытался доплюнуть до ворот – не смог, да и толку – там опустили толстую решетку, если бы я смог доплюнуть, спалил бы дерево, но железо спалить невозможно. Хуже того – ваш человеческий разум такой хитрый – у них нет тех штук, что ты мне показывал, ты называл их пушками, но есть почти такие же по мерзости приспособления. Одно мечет здоровенные острые бревна так далеко, что нам пришлось отойти от замка на двести шагов, моих шагов. Одно такое чуть не проткнуло меня насквозь – если б не моя ловкость, тут бы и конец! А еще у них какие-то штуки, мечущие огромные глыбы камней на то же расстояние. Если бы такой глыбой я получил в бок, самое меньшее – был бы изуродован. Вот такие дела. Нам пришлось отступить – Борислав приказал уходить к твоему замку и оборонять его, ждать твоих распоряжений. Я тебе скажу вот что: там и ваши колдуны есть – вылетали шары и молнии. Для нас это ерунда, ты знаешь, что на драконов это не действует, а вот двух людей зацепило, наповал. Везут с собой трупы. Что нам делать? Что сказать Бориславу? Он знает, что я сейчас с тобой разговариваю.

– Передай, чтобы держались, я сейчас не могу прилететь к вам – в столице мятеж, Ламунский попытался свергнуть императора, и теперь идет война. Меня назначили фельдмаршалом с особыми полномочиями, и я сейчас выступаю на усмирение погромов, потом организую защиту города от мятежников. Только после смогу вылететь к вам с войском. Мне дали полномочия уничтожить всех мятежников во главе с Ламунским. Они сейчас, скорее всего, попытаются под шумок взять город, а если не выйдет, пойдут к вам. Когда повернут в вашу сторону, у меня будет время, чтобы подготовиться – их путь займет много недель, за это время я организую им встречу. Держитесь!

– Держимся, держимся, – проворчал дракон, – вот как отобьют хвост булыжником, не будем держаться. А за деревнями твоими мы не уследим – пожгут их. Побыстрее там заканчивай – надо им ноги повыдергать!

Картинка: вопящие безногие латники, ползающие по земле на одних руках, без ног. Картинка: здоровенная стрела из баллисты, на которую задницей нанизан вопящий латник, и рядом два веселых дракона, взявшись за лапы, водят хоровод.

Влад не выдержал и рассмеялся, послав дракону картинку себя, обнимающего Зеленушку.

– Соскучился по тебе, грубый ты ящер!

– Я тоже по тебе… хорошо хоть Радуга рядом… тебе тоже есть там с кем пооплодотворять яйца, да? Чем-чем, а постоянством ты никогда не отличался. Везет тебе – Радуга против того, чтобы рядом со мной была еще парочка симпатичных подруг. Последний раз, когда я ей это предложил, она так меня лягнула, что у меня хвост болел неделю. Злостная самка! Огонь! Она тебе привет передает и говорит, чтобы ты не совращал меня своим распутством! Хе-хе-хе…

– Ну все, обнимаю тебя – тут бегут ко мне, началось! Позже свяжемся! – Влад отключился. К нему быстро шли Масков, Гарсов, Шерадан и Макобер с Аканфием, позади них Амалия, похожая на черную пантеру.

– Все готово, господин фельдмаршал! Мы готовы к выступлению!

– Выступаем! – решительно сказал Влад. – Стараться по возможности допускать меньше жертв, но при этом безжалостно отвечать на любое сопротивление! Как только выйдем с имперской улицы, выстраиваемся в боевые порядки – солдаты занимают все переулки и улицы и идут, сомкнув ряды. Берегитесь нападений с крыш! Все, пошли! Магики со мной, следим за флангами!

Группа командиров вышла из ворот, и Влад увидел перед собой площадь, заполненную рядами солдат. Впереди стояли самые рослые и сильные, с мечами и полуцилиндрическими щитами, позади – лучники и метатели дротиков.

Картина была впечатляющей: больше полутора тысяч воинов – это сила. Вот только применять ее приходилось против своего же населения, и это портило настроение.

Командиры побежали к своим подразделениям, отдавая приказы ротным, взводным, потом прозвучали рожки сигнальщиков, и вся махина двинулась вперед.

Влад со своими соратниками шел сбоку и чуть сзади, наблюдая за тем, как и что происходит.

Стальная лавина спустилась вниз по Имперской улице и начала равномерно двигаться в сторону центра, где поднимались клубы дыма и виднелись языки пламени. Сзади было хорошо видно, как время от времени щитоносцы останавливались и падали на колени, после чего поднималась туча стрел, находящая своих жертв среди бунтовщиков.

Особо ярые, то ли пьяные, то ли в наркотическом опьянении горожане бросались на стену щитов с подручным оружием – кто с топором, кто с саблей, кто с мечом, а кто и просто с палкой – и тут же падали под ударами щитоносцев, втыкающих в них мечи из щелей между щитами.

Влад приблизился к задним рядам солдат, и тут заметил, что с плоских крыш в них целятся незаметно подкравшиеся бунтовщики – конструкция домов такова, что крыши легко можно было использовать как площадки для стрелков, – это особенность средневековых крепостей-городов, как он помнил. Прорвавшегося внутрь крепости врага можно было уничтожать, как с крыш, так и используя запутанные и узкие улочки, но теперь все это играло против хозяев города.

– Сверху, смотрите сверху! – крикнул Влад и, не дожидаясь реакции солдат, ударил в появившихся сверху лучников воздушным кулаком – людей подкинуло в воздух и они полетели, кувыркаясь, как тряпичные куклы, брошенные капризным ребенком.

Каждый шаг «миротворцев» добавлял жертв и с той, и с другой стороны – то в кого-то из солдат попадала шальная стрела, пущенная неизвестно откуда, то падали, утыканные стрелами, мародеры – улицы города покрылись кровью, трупами и телами раненых.

Солдаты пленных не брали – таково было распоряжение командования. Раненые тут же добивались, чтобы не могли ударить в спину. Дома с разбитыми дверями и окнами проверялись, иногда в поместьях и больших домах вспыхивали целые битвы между грабителями и имперской стражей.

Подбежал Гарсов:

– У нас потери! Погибло уже двадцать человек, и столько же ранены! Это все при зачистке зданий!

– Ну а что делать? Оставлять незачищенные здания позади, чтобы бунтовщики из них стреляли в спину? Что вы предлагаете? Война есть война, на ней гибнут люди. Мне жаль.

Влад был раздражен – ему не нравилось происходящее, тем более что вся ненависть народа со временем обратится против него, ведь это он приказал стрелять в мародеров и уничтожать все сопротивляющееся, кем бы оно ни было! Женщина с арбалетом, или подросток – все равно кто, но если он мог причинить вред солдатам, подлежал уничтожению.

Ближе к рынку стража столкнулась уже с организованным сопротивлением – бунтовщиков было не менее пятисот человек, вполне прилично вооруженных, вот только они не могли предусмотреть применения луков и арбалетов – у них не было щитов. Тучи стрел, выпущенных стражниками, тут же проредили толпу нападавших, но она так и продолжала нестись на ряды солдат, прикрытые красными полуцилиндрическими щитами.

Влад сразу оценил опасность ситуации – позади нападавших просматривалась еще одна толпа, вдалеке, бегущая сюда, и приказал:

– Магики! Построиться в ряд! Бьем по толпе! Воздушный кулак и молнии! Начали!

В набегающую толпу ударили воздушные кулаки, сразу превратившие вооруженный сброд в кровавую кашу.

Некоторых солдат рвало, глядя на это месиво из частей тел, кишок, и чего-то красного, густого, как варенье. Магики, устроившие эту бойню, тоже были бледны и, похоже, их мутило – по крайней мере с Владом это было именно так.

Атака захлебнулась. Нападавшие, оставшиеся в живых – примерно половина, – бросились назад и столкнулись с подбегавшей толпой.

В ней Влад с негодованием и тревогой обнаружил много одетых в кольчуги и хорошо вооруженных солдат – то ли это были люди Ламунского, то ли дезертиры, – скорее всего первое, потому что из набежавшей толпы ударили файрболлы и молнии по стоявшим за щитами солдатам, а кроме них по стене щитов врезали и несколько воздушных кулаков. Щиты вместе с людьми подбросило – разом погибло не менее ста человек.

Началась паника. Щитоносцы побежали назад, давя лучников, а те, падая и бросая оружие, тоже кинулись прочь от страшной опасности, не слушая воплей командиров.

Неожиданно над местом боя, заглушая грохот, вопли раненых и радостные крики нападавших, прогремел голос Макобера, усиленный каким-то магическим способом:

– Щитоносцы, стоять! Те, кто побежит, будут повешены! Лучники, изготовиться к стрельбе! Магики, ударить по отступникам!

Макобер весело подмигнул Владу и тот благодарно кивнул ему головой, буркнув:

– Научишь меня потом этому фокусу!

Трубный крик магика возымел действие – бегущие остановились и начали выстраивать стенку. Из-за щитов в бунтовщиков снова понеслись залпы стрел – те тоже отстреливались, но из-за отсутствия у них щитов, несли большие, просто огромные потери.

Вражеские магики переключились на Влада и его спутников – в их сторону понеслись огненные шары, скрестились потоки молний. Как обычно, у кого меньше силы, тот и проиграл. Влад посмотрел на происходящее, охваченный голубым сиянием от попавших в него молний, и скомандовал:

– Бьем только воздухом и бежим на противника, вступаем в рукопашную!

Магики одновременно ударили по тому месту, откуда летели молнии мощными зарядами воздушных кулаков – вражеских пехотинцев (кроме тех, что были защищены амулетами или полями магиков) унесло, как прошлогодние листья ветром, и вражеские магистры остались на площадке неприкрытые – их было семеро, и они беспрерывно творили волшебство, пытаясь передавить противника.

Влад и его спутники понеслись на врага, не обращая внимания на их выстрелы – амулеты и поля отбивали удары, и исход дела могла решить только сила человеческих рук.

Глава 3

Влад с разгона ворвался в группу магиков и сразу же уцепился за одного, высокого мужчину лет сорока пяти. Тот с ужасом воззрился на лекаря, выхватил кинжал и попытался вдавить его в тело противника.

«Ага! Знают, гады!» – мелькнула мысль у Влада, и он, оторвав магика от земли, врезал им по стоявшей неподалеку бочке – видимо, бунтовщики пытались строить баррикады и немного не успели. Спина противника не выдержала столкновения с произведением бондарей, с хрустом переломилась, а Влад, на всякий случай, еще свернул ему шею.

Рядом упал второй магик – проколотый насквозь мечом Амалии, а чуть поодаль яростно ревел, Макобер, как эрдельтерьер, вцепившись в здоровенного магика и пытаясь его задушить.

Силы явно не были равны, Макобер сдавал, и Влад поспешил ему на помощь. Он охватил кольцом своих рук руки этого магика сзади и, прижав их к телу, крикнул Макоберу:

– Отпусти его! Я держу!

– Я бы отпустил, да он меня держит!

Если бы не серьезность ситуации, Влад бы рассмеялся, вспомнив анекдот про медведя: «Я медведя поймал!» – «Так тащи его сюда». – «Не могу – он меня не пускает!»

Сосредоточившись, Влад ворвался в мозг захваченного магика, и неожиданно получил мощный ответный удар, от которого у него потемнело в глазах, – это был менталист! И менталист очень, очень сильный!

Два магика замерли на месте, и казалось, что они просто стоят и ничего не делают. Физически они действительно ничего не делали, борьба велась на ментальном уровне: каждый яростно старался захватить мозг противника.

Все это длилось секунд пять – долгих пять секунд, которые Владу показались вечностью. Воля противника, похожая ментально на стальной стержень, под напором лекаря истончалась и скоро хрустнула, впустив агрессора внутрь черепной коробки.

Потекли фразы подчинения, впечатывающиеся в глубину мозга, и вот уже захваченный магик стоял спокойно, глядя, как добивают его коллег.

Влад попытался остановить бойню, но было поздно – Амалия уже перерезала глотку последнему из мятежных волшебников. В живых остался только тот, кого захватил Влад.

С мятежными магиками было покончено, и стража двинулась вперед, преследуя убегающую толпу. На месте сражения осталось более четырехсот трупов, сотня из которых принадлежала солдатам имперских войск.

«Это плохой, очень плохой результат! Нельзя так бездарно терять бойцов – впереди чистка всей столицы! Увы, стражники и гвардейцы обучены довольно бездарно, так что потери очень большие. Ну да, большое количество потерь мы понесли благодаря мятежным магикам, но были жертвы и от толпы, а уличные смутьяны вообще никак не обучена, однако урон военным наносили вполне весомый», – подумал Влад и досадливо сплюнул на брусчатку мостовой.

Следующие несколько часов не запомнились практически ничем особенным – шло планомерное выдавливание мятежников и беснующейся толпы с улиц города. Сквозь цепь стражников мало кто мог просочиться, если только они не прятались где-то под полом, в тайниках, а так – все, кто нападал на регулярные войска или был захвачен, – уничтожались. Тех, кто вел себя тихо и мирно, обычных жителей города, не трогали.

После первых столкновений стражники и гвардейцы поняли выгодность тактики, предложенной Владом, и уже четко выполняли все действия, обеспечивающие безопасность своих построений и максимально эффективное уничтожение противника. Вскоре мародеры начали бросать оружие и прятаться по своим домам – бунт стихал, и только отдельные очаги сопротивления пылали в городе, растрепанном и разрушенном, как после ураганного ветра.

Воинские части, которые должны были охранять пределы города и стоять на страже империи, отсутствовали, растаяв под напором мятежной толпы, как зимний снег под весенним солнцем. Они покинули свои казармы и разбежались, за исключением пятисот человек, организовавших оборону в одной из казарм и державшихся до прихода стражи и гвардейцев. Это были старослужащие, люди тридцати-сорока лет, считающие, что поддаться толпе каких-то хулиганов и мародеров это унижение для воина. Они сумели выбить из военного городка бесчинствующую орду, но те, прежде чем уйти, разграбили и подожгли воинские склады.

Возглавил оборону капитан Тарлов – вояка лет сорока, напоминающий повадками и умением Семена – начальника охраны клиники. Тарлов матерился, поносил командиров и чиновников, и если бы Влад его не остановил, набросился бы на Шерадана с кулаками, обвинив его в развале армии.

Городские ворота были сиротливо распахнуты и на стенах города не патрулировали стражники, как это бывало всегда, в обычные дни.

Возле КПП, на котором всегда собирали плату за вход, не стояло ни одного стражника, и только ветер теребил рубаху убитого стрелой в глаз мужчины, который зажимал в руках окровавленный топор – мятежник не успел скрыться и его настигла стрела карателей.

За воротами виднелась брошеная телега с мертвой лошадью, в которую угодила случайная стрела. С телеги вывалились чашки, ложки, какое-то барахло – то ли кто-то из жителей пытался бежать из охваченной огнем столицы, то ли мародеры из ближайшей деревни не успели вывести награбленное. Все это тряпье и нужные в хозяйстве вещи валялись на дороге, втоптанные в пыль солдатами и беженцами.

«Интересно, сколько в городе осталось людей после этих событий? Наверное, не больше половины… остальные удрали, или погибли», – подумал Влад и тут же ему в голову пришла другая мысль: – «Панфилов! Что с ним? Надо проверить!»

– Капитан Тарлов, подойдите ко мне!

– Слушаю вас, господин фельдмаршал! – Вояка, перестав ругать весь свет, подошел к Владу и встал перед ним – не так чтобы молодцевато, но на всякий случай вытянувшись перед высшим офицером. – Поручаю вам организовать оборону городских стен, и самое главное – ворот. Вам будет доставлено питание, а также выдано жалованье для солдат, за месяц. Сообщаете мне обо всем, что вам нужно и что считаете важным – будем обсуждать, и все, что нужно для обороны, будет сделано. Составьте список того, что потребуется в ближайшее время для отражения атаки противника, а также укажите в нем хозяйственные нужды. Вам будут переданы пятьсот гвардейцев, задействуйте их в обороне, причем срочно. Если появятся поползновения среди ваших подчиненных, пехотинцев или гвардейцев, к дезертирству, или отказы от выполнения обязанностей – пресекать любым способом, вплоть до смертной казни. Я все беру на себя. Мне даны чрезвычайные полномочия. Присваиваю вам звание полковника, потом это зафиксируем официально. Если не сумеете справиться с обороной города – повешу. Нет, я просто оторву вам голову! Вы все поняли, полковник?!

– Все четко изложено, – усмехнулся Тарлов, – давно пора навести порядок. Разрешите идти исполнять?

– Идите. Подойдите к генералу Маскову и договоритесь о переводе гвардейцев. Вот еще что: вам придаются четыре магика. Теперь это военные магики. Они будут выполнять все ваши распоряжения по защите города. Они не подчиняются гильдии – только полковнику-магу и мне, и будут находиться при вас до особого распоряжение. Утром доложите мне все, что вы сделали. Отправляйтесь служить, полковник!

– Есть! – отсалютовал новоиспеченный «полкан» и бросился к командиру гвардии, что-то бурно обсуждающему с начальником стражи.

После первых же его слов красный как рак Масков сорвался с места и подбежал к Владу:

– Что это такое?! Как это императорская гвардия будет подчиняться пехотному капитану… полковнику?! Как это возможно, они откажутся исполнять его приказания!

– Откажутся – он их повесит. Или подчиненные ему магики спалят их на месте. Необходимые указания я ему дал. А если вы будете беспрерывно кричать и возмущаться, как баба, я смещу и вас. И размещу в камерах рядом с проворовавшимся казначеем, а потом буду судить – за развал гвардии, за то, что половина военных дезертировала или участвовала в заговоре против императора! Я могу прямо сейчас снести вам башку за то, что вы сделали с армией!

Из-за спины Влада, криво усмехнувшись, выдвинулась Амалия, недвусмысленно нащупывая рукоять меча, и генерал, похлопав губами, как рыба, выброшенная на берег, замолчал, побледнел и отсалютовал, вытянувшись, как новобранец перед строгим сержантом.

– Так-то лучше, – жестко и угрюмо добавил Влад. – Я, мать вашу, сделаю из вас армию, даже если вы этого не хотите! Господа! Все дуэли запрещены! Если кто-то задумает организовать дуэль – оба дуэлянта будут повешены, если останутся живы. Впрочем, мертвых тоже повесим. С табличкой «Идиот». Все отпуска запрещены – жить в казармах. Полковник Гарсов, собрать всех стражников и организовать круглосуточное патрулирование, группами не менее десяти человек – пресекать преступления, мародерство. Виновных казнить на месте. Господа магики! Вы поступаете в распоряжение полковника Тарлова и будете исполнять его приказы, до распоряжения полковника-мага. Каждому из вас присваивается звание лейтенант. Вы будете именоваться лейтенант-маг. Полковник Тарлов, займитесь их размещением и оформлением. Надеюсь, канцелярия сохранилась? Полковник Шерадан, я отстраняю вас от командования до особого распоряжения. Вами будем заниматься позже – нужно разобраться, как вы оказались вдали от своих пехотных корпусов и не имели связи с ними до последнего момента. Все жалобы и пожелания можете отправлять мне – я их рассмотрю. Господин Макобер! Отправляйтесь в академию – вы должны набрать максимальное количество магиков для службы в армии – лучше добровольцев, но если их не будет, тащите их насильно, иначе им головы снесем. Вы назначаетесь полковником-магом, командиром корпуса военных магов. И, Сигизмунд, сними этот хренов халат! Мне все время кажется, что я на представлении бродячих артистов!

– Ты ничего не понимаешь в творчестве, – тихо сказал Макобер, – и вообще, раз я теперь военный – ты бы мне молодость сделал, что ли! А то ведь я, может, сдохну скоро – мне лет-то уже не так мало, а?

– Сделаю, чуть позже. Давай-ка придумай тогда форму для военных магов, только без твоих дурацких выкрутасов – все равно не пропущу эти дикие расцветки!

– Ты зверь, и я устрою против тебя заговор! Вместе с Амалией. Душенька, устроим заговор? Ляжем, поговорим, заговорим… все, все, убегаю! Злыдня какая! И плюется-то как метко… какая гадина ее этому научила?

Макобер умчался в сторону академии, вытирая глаз от плевка, чего-то бормоча себе под нос и хихикая, а Влад потребовал двух коней и скоро они с девушкой уже скакали по брусчатой мостовой в сторону дома Панфилова.

Через полчаса бодрой рыси по усыпанным обломками окон, дверей и кухонной утвари улицам они были у дома Панфилова.

По дороге им не раз приходилось переезжать через трупы, отчего лошади фыркали, ржали и шарахались, чуя кровь. Лошади никогда ее не видали – государство очень, очень давно ни с кем не воевало…

Дом Панфилова, окруженный высоким крепким забором, устоял против орд грабителей – по крайней мере внешне. Только местами забор был перекошен, да в деревянных брусьях под крышей и в оконных рамах торчали случайные стрелы.

Влад постучал в ворота, долго никто не отвечал, потом над забором показались три человека с большими арбалетами, и кто-то грубо спросил:

– Чего надо? Валите отсюда, пока не пристрелили!

– Передай хозяину – Влад приехал.

– Влад? – Видимо это имя было известно говорившему, потому что он сразу исчез, что-то загромыхало, и ворота со скрипом стали открываться. – Въезжайте скорее – он предупредил, что вы можете появиться. Он наверху, ранен!

– Ранен? – заволновался Влад.

– Ранен, тяжело. Мы хотели за вами посылать, но куда тут – еле отбились, только час назад толпа откатилась!

– Мы же вроде их утихомирили! – Влад скрипнул зубами. – Вот сволота! Веди, скорее!

Он соскочил с седла и следом за провожатым вбежал на второй этаж и по знакомым коридорам влетел в спальню купца.

Картина его не обрадовала. Панфилов лежал на постели, в сознании, на животе его была тканевая нашлепка, вся пропитанная кровью. В комнате находились еще два бойца, с луками наготове они стояли у открытого окна, а у кровати сидел Олег, с надеждой поднявший глаза на вошедшего лекаря:

– Слава богу, вы тут! Отцу очень плохо! Ранение в живот – стрела!

Влад сразу оценил ситуацию:

– Быстро сюда крепкой водки или спирта! Стрела осталась в ране?

Он откинул повязку, и на него пахнуло неприятным запахом – стрела, ударившая в низ живота, похоже, пробила кишечник. Влад поморщился – отвратительное ранение! Зараза уже в брюшной полости. Если бы он не появился сейчас – жить купцу оставалось несколько часов, в мучениях ожидая неминуемой смерти.

– Стрелу он выдернул – вон валяется… – Парень с отвращением показал на лежащую у стены стрелу с широким наконечником-срезнем, которым калечат людей и лошадей.

Надо же было так статься, что она угодила именно в живот, и широченным пятисантиметровым лезвием наискосок вспорола ему брюшину.

– Какого черта он не надел кольчугу?! И какого черта он без амулета?

– Эй, эй, я еще живой! Чего вы там в третьем лице меня обсуждаете? – хрипло засмеялся купец, сразу покрывшись крупными каплями пота. Ранение в живот очень, очень болезненное и наверняка причиняло ему немалые страдания.

– Ну да, болван. Подошел к окну посмотреть, чего там происходит, вот и получил в кишки. Слава богу, ты пришел, друг! Я уже не надеялся тебя дождаться. Ребята предлагали поехать за тобой – но где тебя искать? Да и опасно – их могли убить. Я запретил. Ну вот, как всегда я оказался прав – ты не забыл про старого друга… – Глаза Панфилова стали закатываться, и Влад с ужасом понял, что тот умирает.

– Стоять, савраска! – непонятно крикнул Влад и наложил руки на раненого.

В комнате как будто запрыгали искры – настолько мощный заряд Силы пустил он в организм умирающего. Черно-красные завихрения в ране стали упорядочиваться, и теперь над ней он видел только ровное красное свечение – сердце, уже останавливающееся, перестающее толкать по сосудам отравленную кровь, снова заработало подстегнутое волей лекаря.

Сосредоточившись, он занялся заживлением кишечника, распоротого стрелой. Решительно выдернув кинжал из ножен у стоявшей рядом Амалии и бесстрастно наблюдавшей за работой командира, он разрезал брюшину, обнажив месиво из кишок и их содержимого, вывалившегося из разрезов, потом громко крикнул:

– Быстро мне тазик и воду! Бегом, сонные мухи! Водку сюда и побольше!

Стоявший рядом Олег неожиданно закатил глаза и упал в обморок, грохнувшись так, что вздрогнул пол. Влад мельком взглянул на него и уже больше не обращал на парня внимания.

Ему принесли тазик, воду. Влад вылил в тазик сначала воду, потом опорожнил в него бутыль с водкой и приказал держать его рядом с телом. Повернув Панфилова, пребывавшего в счастливом забвении и не знавшего, что с ним делают, лекарь стал промывать ему кишечник, пользуясь тампонами из ткани, смоченными в воде с водкой.

Очистив, как мог, от содержимого кишечника брюшную полость, он снова положил раненого на спину и стал сращивать распоротые кишки. Они были взрезаны наискосок, но не перебиты до конца, потому его задача оказалась полегче, чем он вначале думал.

Срастив кишки, лекарь перешел к разрезу в брюшине – это заняло немало времени, не менее двадцати минут. Волокна мышц оплетали поврежденные мускулы, срастались в единое целое, кожа стягивалась и закрывала красный витой слой плоти розовым покрывалом. Теперь осталось очистить кровь от попавших в нее микробов и закончить с брюшной полостью – как он ее ни чистил, там оставалось еще много заразы, которая могла привести к инфицированию и воспалению. Сантиметр за сантиметром он уничтожал, выжигал заразу из тела товарища, красное свечение в животе медленно гасло, сменяясь чистым светом здоровой ауры нормального человека.

Влад подумал долю секунды и решил: «А какого черта? Почему и нет? Раз влез к нему в организм, так надо уж поработать по полной. Масса у Панфилова приличная, благоприобретенного жирку хватает – все будет нормально».

Еще с полчаса он переделывал купца, изменяя его тело, постаревшее и грузное.

Когда изо рта мужчины посыпались зубы – старые, гнилые и желтые, выталкиваемые новыми растущими, – Владу пришлось наклонить его голову на сторону. Олег заволновался и стал спрашивать, что случилось. Влад не отвечал – ему было совсем не до того. Он укрепил мускулатуру, запустил процесс омоложения на полную, параллельно с очищением организма от вредных веществ, попавших туда при ранении.

Волосы Панфилова, до этого седые, потемнели, как и борода, и купец стал выглядеть на тридцать-тридцать пять лет. Сильнее омолаживать Влад не стал – могли не понять его подчиненные. Еще немного подумав, он снова сделал волосы и бороду седыми – пусть тело будет молодым, а это останется как есть, а то, не дай боже, его многочисленные служащие и за хозяина не признают.

Наконец дело было сделано. На кровати, под удивленными взглядами окружающих, лежал крепкий, широкоплечий, слегка худоватый мужчина с седыми волосами в слишком широкой для него одежде, перепачканной кровью.

Влад посмотрел на него, как художник на картину после завершения последнего мазка, и с удовлетворением отметил: хорошо получилось. Полтора часа времени – и из полутрупа вылущился вполне симпатичный человек с мужественными чертами лица и сильным молодым телом.

Лекарь провел рукой над головой лежащего, тот задышал сильнее и открыл глаза:

– Живой? Ты меня все-таки вытащил? А я куда-то летел… коридор такой, длинный… так хорошо было! Хм… мне и тут хорошо, так хорошо я давно себя не чувствовал! Только есть хочется страшно да слабость. А чего вы все так на меня смотрите?

– Да есть на что посмотреть, – усмехнулся Влад. – Как, Олег, хорошо я поработал? Узнаешь папашу?

– Если честно – с трудом! – Олег восхищенно развел руками. – Пап, ты в зеркало на себя глянь! Если бы не борода и волосы, я бы сказал, что ты не намного старше меня!

– Эй, колдун, ты чего там со мной сотворил? – Панфилов легко вскочил и спустил ноги с кровати, чуть не упав на пол.

– Тише ты, тише! – предупредил лекарь. – Научись владеть новым телом!

– Новым? – недоуменно спросил купец и посмотрел на свои руки, на обнаженный живот, с квадратиками мышц и без следа жировой прослойки. – Ух ты! Эдак и жениться уже можно! Сынок, ты не против? – Панфилов начал смеяться, ему вторил сын, обнявший его и уткнувшийся в седую гриву отцовских волос. – Ну что же, господин лекарь, я тебе должен! И много должен. Очень много. Так, что и не расплатиться. Если бы не ты, сейчас я бы уже наслаждался игрой на музыкальных инструментах, сидя в ангельском обличье на облаке. Или меня демоны бы пыряли вилами в подземном мире. Скорее всего второе, слишком уж я почудил в молодости. Но тсс! – Он приложил палец к губам и указал на сына: – Ему мы об этом не скажем!

Он опять начал смеяться, потом затих и серьезно спросил:

– Чего это я так много болтаю, не скажешь мне? Сам себя не узнаю!

– Реакция организма на стресс. Ты умирал, и твой мозг к этому уже был готов. А теперь обратная реакция – восторг, удовольствие, радость. Пройдет, когда узнаешь, зачем я приехал. Только вначале давай-ка приведи себя в порядок. И на стол накрой чего-нибудь – мы с Амалией с утра не ели, а уже вечер, и нам сегодня досталось совсем не сладко, скажу я тебе откровенно.

– Сейчас вымоюсь, – поморщился Панфилов, – воняет от меня, как из сортира. И кровать всю промочил – перины выкидывать придется. Сынок, распорядись, чтобы на стол собрали – вина пусть хорошего достанут, с островов которое. Представляешь, Влад, вино из белого винограда – пьяным не становишься, а потом ноги не идут! Впрочем, на тебя же не действует. Соку там ему достаньте! Сам помыться не желаешь? Я сейчас скажу, чтобы вам купальню приготовили.

– Хм… давай, точно – я в тебя вляпался, – усмехнулся Влад. – Да и Амалии надо помыться, от нее несет, как от забойщика скотобойни. Она сегодня сотни полторы народу положила…

– Слушай, давай я на ней женюсь! – усмехнулся Панфилов. – Мне тогда никакие враги не страшны. Амалия, пойдешь за меня замуж? Я тебе корабль подарю! Хочешь? Два подарю! Пять! Бросай ты своего командира – будешь сама командиром! Нет? Жаль. Вот где мне такую найти, а? Влад, сделай мне такую подругу, как твоя! Ладно, пойду мыться. Подождите, сейчас пришлю за вами служанку.

Минут через десять появилась служанка, небольшая смуглая девушка, чем-то напоминающая Амалию, и повела их в купальню.

Вода уже была налита и подогрета – видимо, под бассейном горел огонь и подогревал емкость – Влад заинтересовался этим и решил попозже узнать у купца, как это все обустроено. Почему бы не завести такие бассейны у себя в поместье?

Следующий час они блаженно плавали в бассейне, как две огромные жабы, добравшиеся до лужи… лежали на воде, ныряли, плескались, намыливались и снова ныряли, пока наконец, чистые и свежие, с отвращением не влезли в свою пропотевшую, со следами крови одежду, чтобы идти к столу.

Служанка ждала их в коридоре, прохаживаясь возле двери, и только иногда осторожно заглядывала в комнату – то ли любопытство, то ли Панфилов приказал ей исполнять все требования своих гостей. Девушка была миленькая и довольно молодая, впрочем, вполне искушенная – Влад чувствовал ее живой интерес к своему телу и, как ни странно, к телу Амалии.

Усмехнувшись, он решил, что старый хитрец прислал ему, так сказать… обоюдоострую служанку – и для него, и для Амалии. Но этого ему сейчас как-то было не очень нужно – перед ним стояли слишком важные и спешные задачи, а покувыркаться с девушками всегда успеется.

Панфилов уже сидел за столом, благостный, чистый и хрустел малосольным огурцом:

– Вовремя вы! Как раз тетерку принесли! Гляньте, какая жирная! Скорее рвите ее на части, несчастную!

– Не надо про «рвите», – поморщился Влад, – нарвались уже сегодня, досыта.

– Что, так плохо? – нахмурился купец.

– Еще хуже. Армии нет, стража наполовину разбежалась, гвардия – одна половина в заговоре, другая смотрит, как свалить подальше и отсидеться. В общем так: хошь не хошь, а я забираю тебя на государственную службу.

– Это как это ты забираешь? Куда забираешь? Я чего-то не знаю?

– Ничего не знаешь. Вытри руки. Почитай вот. – Влад протянул Панфилову тубус с вложенным в него императорским указом, тот протер руки чистым полотенцем, с интересом вынул документ и вчитался.

Через минуту его глаза выпучились, челюсть отвисла, и он, заикаясь, сказал:

– Т-ты… ты вообще понимаешь, что это такое? Ты вообще понимаешь? Ты же фактически власть в стране! Ты военный диктатор! Ты самый могущественный человек в этой части континента! Тебе сейчас в ноги пасть, или подождешь, пока пообедаю?

– Успеешь пасть, – усмехнулся Влад, – жуй и слушай. Ситуация такова: существование всего государства зависит от того, удержим мы сейчас трон на месте, или нет. Если придет к власти Ламунский, он уничтожит все, что нам дорого. Ну ты, может, еще и выплывешь, хотя можешь многого лишиться – слишком ты жирный кусок со своими кораблями и магазинами, а я могу потерять и жизнь, и своих друзей. Потому у меня сейчас альтернативы нет – мне надо уничтожить эту шайку, любым способом. И все эти способы кровавы и страшны… много людей погибнет.

– А я тебе зачем? Я чем могу помочь? – с трудом выговорил Панфилов забитым мясом ртом. – Само собой, я тебя поддержу, если бы не ты, я бы сейчас был уже трупом. Да и за лишние десятки лет жизни стоит тебе отплатить. Можешь распоряжаться большой частью моего состояния. Часть я, конечно, отдам сыну – родная кровь, не могу же я оставить его с голым задом, но все остальное я тебе отдам. Даже интересно было бы начать все сначала… с ноля.

– Не будет ноля. Возможно даже, ты станешь еще богаче, чем был. Но позже. Ты будешь моим советником по экономике, и мы с тобой будем решать, как строить экономику империи – без построения этой системы обойтись нельзя. Казну скоро наполнить будет нечем.

– А как относится к твоему назначению казначей Амбруг? – Панфилов хитро сощурил глаза. – Вряд ли ему по душе такие перемены.

– Ему совсем не по душе эти перемены, особенно сидя в темнице под дворцом. Я сместил его и арестовал.

– Ух ты! Теперь жди притока бунтовщиков к Ламунскому – родня Амбруга довольно обширная и влиятельная, они живут в поместьях как раз вокруг земель герцога. Им очень не понравится, что казначея убрали. Ты ему уже отрубил башку? Нет? А надо было. Они соберут войско и пойдут на столицу, его выручать.

– Нам нужны деньги. Много денег. Я отобрал у казначея несколько миллионов, но этого мало. Нам нужно наладить приток средств в казну. Думай, как это сделать. Ввести монополию государства на спиртное, например, брать налог с каждой бутылки, с каждой бочки вина. Что еще? Хлеб! Государственный налог на хлеб – каждая мера зерна облагается налогом. Займешься. Ищи откуда выжать деньги.

– Могут начаться волнения. Ты готов усмирять бунты?

– Готов. Мне нужны средства на армию. И срочно. Придется изымать деньги из банка – брать ссуды. И еще: где самые лучшие и самые мощные литейные мастерские? Кузницы?

– Здесь, конечно. Ну и в других городах есть, но тут самые лучшие. Они за городом, возле реки – вода нужна. Опять же дымить тут, в городе, и бросать шлак – кто им позволит.

– Мне нужно собрать всех литейщиков и кузнецов – делать оружие. Нужны люди в армию, значит, нужны деньги. Голова пухнет от проблем! Теперь это и твои проблемы, учти, Мирон.

– Да ничего, справимся, правда. Олег? – Панфилов покосился на замершего сына, с восторгом читающего свиток. – Еще и заработаем на этом!

– Только без фанатизма, Мирон, – серьезно осадил его Влад, – мне одного Амбруга хватило…

– Кстати, а кого ты планируешь поставить вместо него? – как бы невзначай осведомился купец.

– Начальника канцелярии Мароса. Знаешь его?

– Знаю. Нудный тип – типичный бумажный червь, чинуша до глубины души, но в меру честный, дело знает. Правильный выбор. А что с армиями, расскажешь?

Влад вкратце рассказал ему о том, что происходит с армией, и они еще около часа обсуждали то, что предстоит сделать. Затем купец проницательно посмотрел на него и спросил:

– Думаешь, надолго у тебя эти полномочия?

– Вопрос интересный, – усмехнулся Влад. – Полномочия у меня до тех пор, пока я не налажу жизнь империи. Потом вроде как необходимость в них отпадет, и я их лишусь.

– Если сумеют отобрать, да? – лукаво усмехнулся Мирон.

– Тсс… об этом речь не идет. Давай-ка мы сделаем все, что можем, а потом уже будем думать, как нам поступить дальше. Война план покажет!

– Что ж, мне никогда еще не было так интересно! – потер руки Панфилов. – Попробуем перевернуть эту чертову страну!

– Вот что, у тебя амулет от физических ударов где? Почему ты его не надел? У тебя же есть, я знаю!

– Снял… Я же дома был. Ну кто знал, что в своем доме я могу быть обстрелян с улицы! Глупо как-то вышло. Да… Надену. Где будет командный пункт? Где будем встречаться, где тебя искать?

– У меня в поместье. Во дворец императора будем приходить по необходимости – казначейство-то там, казна тоже. Надо будет пойти с тобой в канцелярию, свести тебя с Маросом. Придется тесно с ним сотрудничать. Ну, все! Завтра утром жду тебя в поместье. Без охраны не выходи – минимум человек десять. Кстати, а кто вообще-то ломился к тебе? Ты знаешь?

– Да кто же их знает. Может, бандиты, может, мятежники, может, и те и другие. Какая теперь разница… отбились, и ладно. Хорошо, что я охрану дельную набрал, пятьдесят человек. Конечно, накладно, но видишь, как оно вышло… Я чуял, что-то такое зреет, но не ожидал, что это получится именно так. Если бы не ты, сейчас уже правил бы Ламунский. Как же они должны тебя ненавидеть! – Панфилов радостно рассмеялся и с хрустом откусил кусок мяса, оторвав его от полуобглоданного остова тетерки.

– У тебя есть человек, который знает, где находятся литейные?

– Есть. Но толку-то? Они за чертой города и, скорее всего, литейщики все разбежались. Мятежники ведь туда ушли, в ту сторону – где-то сейчас группируются. Мне кажется, ночью будет штурм.

– Вряд ли. Теперь им известно, что мы знаем об их намерениях, о том, что мы ждем нападения, у нас закрыты ворота, на стенах стоят солдаты, а они не подготовлены к штурму – ни лестниц, ни осадных башен. Скорее всего они сейчас отступят и пойдут к замку герцога. Сколько до него верст?

– Около пятисот… Да, тут им не светит. Возможно, они сейчас уйдут, соберут войско и, подготовившись, приступят к столице. Я бы так и сделал.

– Значит, нам нужно готовиться к штурму столицы. Через сколько времени? Сколько им придется идти до герцогского поместья?

– А с чего ты решил, что они пойдут туда? Им надо выбрать место, куда они стянут все свои войска, в непосредственной близости от Пазина – ну этак… в двух дневных переходах отсюда. Там они будут сидеть до тех пор, пока не укрупнятся настолько, что смогут взять столицу. Построят баллисты, катапульты, осадные башни – и пойдут на город. Уверен, гонцы уже скачут к поместьям мятежников, собирать ополчение. Сколько займет? Ну, смотри: пока доскачут – неделя-две, потом начнут собирать – дней десять, потом пойдут – в день по двадцать-двадцать пять верст, пусть даже тридцать – минимум три недели на дорогу. Да, еще на месте надо укомплектоваться, а это еще недели две. В общем, я считаю, два месяца – это самое меньшее.

– А как думаешь, сколько они могут выставить бойцов?

– Серьезных, обученных, не менее восьми – десяти тысяч, а может, и больше. Ополчения – еще тысяч тридцать. Похватают крестьян, дадут им в руки по копью и топору – мясо, на убой.

– Ясно. Где мы их всех хоронить-то будем? – протянул Влад задумчиво. – Значит, два месяца. За это время я должен создать армию, способную сопротивляться сорокатысячной группировке врага. Перспектива просто заманчивая… И убивать-то их не хочется – это же крестьяне, кто будет хлеб растить, скот пасти? Откуда потом возьмутся налоги, деньги в казну?

– Ну а что ты хотел, – усмехнулся купец, – это гражданская война. Или ты, или тебя. Хочется умереть? Нет? И мне не хочется. Тогда будем убивать.

– Тогда будем убивать… – неопределенно произнес Влад и прикрыл глаза. Не такой он видел свою жизнь в этом мире – незаметно из лекаря он превратился в уничтожителя тысяч человеческих жизней. Как так стало? Жизнь играет человеком…

Следующие две недели запомнились Владу как дурной сон – он мало спал, урывками ел, у него ни на что не оставалось времени. За мятежниками, ушедшими из столицы, были отправлены разведчики, которые следили за каждым шагом бывших имперских гвардейцев и пехотинцев, перешедших на сторону врага. Те, как докладывали лазутчики, шли на юг, по дороге разоряя мелкие деревни и подметая все, как стая саранчи.

В этой орде было около двух тысяч человек – половина из регулярных войск, а остальные подбирались, всасывались по дороге, как пылесосом: из деревень насильно уводили мужчин, годных к службе, начиная с пятнадцати лет, под угрозой убийства их родственников.

Мятежники везде объявляли, что они занимаются восстановлением настоящей монархии, что нынешний император самозванец и к тому же сумасшедший. Ведь только сумасшедший может назначить первым лицом в государстве, после него самого, магика, так как это противоречит всем многовековым устоям.

Люди шли в армию Ламунского – кто за деньги, кто по убеждению, считая, что надо только восстановить «попранную» монархию, и жить сразу станет лучше, а кто-то по принуждению, – в любом случае, армия мятежников быстро росла.

Обосновались они, как и предполагал Панфилов, в довольно крупном селении, под названием Рогада, в ста с небольшим верстах от столицы.

Вокруг селения начались работы по установке стен – делались они из кирпича и камня, выламываемого из домов несчастных жителей. Большинство людей выгоняли на улицу, а их жилища разбирали на строительство укреплений. Объяснялось это государственной необходимостью, что, впрочем, никого не утешило, и скоро в столицу империи начали прибывать беженцы из Рогады и других разоренных мест, добавившие проблем и без того замордованному мятежом Пазину.

В городе из-за наплыва голодных беженцев и из-за того, что купцы тут же подняли цены на продовольствие, чуть было не начался голод, и как следствие – голодный бунт.

Владу пришлось выловить двух особо жадных купцов, задравших цену на крупы до небес и повесить их, на утеху разъяренной толпе, затем организовать раздачу зерна голодным. Бунт затих не начавшись, но Влад был очень озабочен – в городе зрело недовольство, и все могло начаться в том же ключе, как и в первые дни мятежа. Купцов предупреждали, чтобы они не задирали цены на продовольствие, но жадность пересилила страх.

Мужчин, прибывших в город и каким-то образом спрятавшихся от вербовщиков Ламунского, тут же забирали уже в имперскую армию, несмотря на их протесты и возмущения. Впрочем, они быстро успокаивались, когда узнавали, что им будут платить жалованье и нормально кормить. Нормально, когда даже миска каши считалась большой роскошью.

Панфилов задействовал все свои двадцать кораблей и отправил агентов для закупки зерна в южную часть материка, туда, где, по слухам, был большой урожай пшеницы и ржи.

Кроме того Влад конфисковал еще двадцать кораблей, принадлежавших ранее Амбругу, и поставил их на баланс империи. Десять передал Панфилову – с целью закупки продовольствия, а десять оставшихся и пятнадцать имперских военных кораблей отправил на север, к разработчикам месторождений свинца, олова и меди – скупить все, что они смогут, из этих металлов.

Все запасы меди, свинца и олова были объявлены государственной собственностью и изымались под вопли и стоны купцов. Доходило и до вооруженных конфликтов. В этом случае все, кто выступил против Влада, уничтожались, а их имущество конфисковывалось.

Что потом происходило с семьями взбунтовавшихся от жадности купцов, он не знал. И не хотел знать. За ним уже укрепился ореол жестокого и безжалостного диктатора, которому лучше не противоречить – себе дороже.

Влад организовал и Тайную службу – что-то вроде разведки и террористической организации одновременно. В нее он стал набирать тех солдат и просто вольнонаемных, кто умел красться, подползать, бить исподтишка, следить – в общем, умеющих все то, что должны делать тайные агенты на службе государства… и не только на его службе.

Организация такой службы напрашивалась уже давно, и Влад не понимал, почему до сих пор ее не было на уровне государства, тогда как у каждого барона, графа, или крупного купца имелись свои осведомители, свои киллеры или телохранители. Только лишь у императора такой крупной, непонятно как не развалившейся до сих пор страны, ничего подобного не было.

Основой государства, как понял Влад, здесь являлись магики – они зорко следили за соблюдением прав гильдии, за тем, как выполняются законы. Теперь эта связь была нарушена. Гильдия, в лице Санрата, получала отрывочные и непроверенные данные о происходящем в мире и стране, доверять которым было нельзя – неизвестно, кто из магиков за пределами города благонадежен, а кто нет.

Теперь нужно было создать сеть тайных осведомителей по всей стране – тот, кто владеет информацией, владеет всем.

А информацией из своего мира, Земли, Влад не был обделен. В его голове находились знания, полученные им от прочтения тысяч книг, просмотров сотен и тысяч фильмов – он мог по своему желанию в любую секунду достать из своей «мозговой библиотеки» любые знания – этим его наградил удар шаровой молнии, забросивший в параллельный мир.

Он ничего не забывал, никогда. Ни увиденного, ни услышанного, ни прочитанного… даже если бы захотел.

А повидать ему пришлось многое. Горы трупов на улицах города, голодных беженцев, тянущих к проезжающему мимо вельможе голодного ребенка в соплях и коросте, умирающего в свертке из грязного тряпья, купцов, дергающихся на веревке как паяцы, и их семьи, рыдающие возле своего дома, из которого выносили имущество.

За эти дни он очерствел сердцем, и его душа превратилась в сплошной стальной комок. Ему не мог помочь даже алкоголь – он его просто не брал, система регенерации организма не позволяла пьянеть, считая опьянение отравлением, и мгновенно выводила «отраву» из тела хозяина…

– Эй, становись, убогие! Ты, справа, рыжий, ты какого черта пялишься на мой халат? Завидуешь? Вот дорастешь до полковника-мага – такой же будешь носить! А пока – вы еще убогие, тупые недоросли! И не пяльтесь на Амалию – вам тут ничего не светит, недоношеные! Вот же дал бог таких придурков! Ты видал, Влад, тупые, как пробки!

– А чего ты их тут муштруешь? Чего добиваешься? – Влад, усмехаясь, посмотрел на пятьдесят с лишним адептов, которые строем стояли на жаре, покрывшись потом, как будто они пробежали пять километров.

– Сейчас покажу! Эй, недоросли, шагом марш на площадку для тренировок в стрельбе! Кто собьет строй, будет палочкой чистить сортиры академии! Раз-два! Раз-два! Строй держите, идиоты! Медведя если бить, он на лошади скакать научится – я вас, паразитов, научу строй держать! Пошли, Влад! Они должны научиться работать единым целым, командой, вот и гоняю, как собак!

Грозный Макобер, создавая ветер полами своего голубого халата, несся за строем парней, адептов магии, одетых абы как – в то, в чем они привыкли ходить повседневно, форму им еще не пошили, не до того было.

Магистры, которых Влад передал в подчинение Макоберу, шли рядом. Как оказалось, они вполне даже сохранили разум – просто-напросто были такими вот молчаливыми людьми.

Их модифицированные личности смирились с нынешним положением дел, и они вписались организуемую структуру военных магов, по крайней мере, со слов Макобера.

Влад так и не успел его переделать, дать ему молодость – все некогда было, а тот больше не напоминал – похоже, немного обиделся и решил, что раз Влад этого не делает, значит так и надо. Чего напрашиваться? Влад чувствовал его обиду, но никак не мог выбрать время, мечась туда-сюда, как заведенный.

Наконец, группа магов оказалась на открытой площади перед Академией магии, превращенной деятельным Макобером в полигон – на нем были установлены столбы, разбросаны бочки и камни.

Влад знал, что ректор Мерканов был категорически против этого, но он ничего не мог сделать – интересы государства прежде всего, да Макобер его просто задавил своим характером. Кто мог сопротивляться другу диктатора? Только глупец…

– Становись! Лейтенанты-маги, занять боевые позиции! Разбиться на отряды!

Маги резко разошлись в стороны, образовав четыре группы по десять с небольшим человек. В центре каждой стоял лейтенант-маг.

– Смотрите, фельдмаршал! – официально сказал Макобер. – В чем суть? До сих пор каждый магик бился в одиночку, бессистемно, выбирая цель, как он хотел. Мощность огня падала. Теперь, если объединить усилия всех магиков, можно выбивать любого, даже самого сильного мага поодиночке. Мне кажется, даже вашего уровня. Смотрите!

Макобер вышел вперед, и скомандовал:

– По цели, огнешарами, пли!

Он выпустил файрболл в толстое бревно, лежащее на площади, и тут же за ним весь отряд магов выпустил огненные шары в ту же цель.

Бревно просто испарилось во вспышке, а в лицо присутствующим ударил раскаленный воздух, чуть не спаливший ресницы и брови – бревно лежало слишком близко от экспериментаторов.

Макобер радостно захихикал, как будто его щекотали, глядя на вишнево-красную яму глубиной около метра и шириной метров пять, образовавшуюся на месте бревна, и снова скомандовал:

– Беглый огонь по целям! Лейтенанты, указать цели!

Каждый из лейтенантов стал стрелять по разным целям огненными шарами, хорошо видимыми даже на ярком солнце. Отряды магов тоже начали стрелять, применяя разные виды волшебства. Одна группа ударила молниями – стоял такой треск, что заложило уши, а в воздухе запахло озоном. Вторая врезала по бревну воздушным молотом, отбросившим ствол толщиной с тело человека метров на сто и чуть не разбившим стену вокруг здания академии, ну а третьи снова ударили файрболлами, уничтожив несчастную бочку из-под селедки. Она испарилась в мгновение ока.

Макобер подал сигнал, огонь прекратился, и он подошел к Владу:

– Ну как? Впечатляет? Мы перебьем их магиков, пока они сообразят, что-то сделать! Сила!

– Сила, – согласился Влад. – Только подумай вот над чем: после первого же боя враг узнает эту тактику и точно сделает то же самое. И вас тоже повыбьют поодиночке. И первого – тебя. Думай, что делать. Есть предложения какие-то? Думал над этим?

– Думал, – виновато сознался Макобер, – пока ничего дельного в голову не приходит. У тебя, может быть, есть какие-то предложения?

– Давай рассудим так: что достигается вашими ударами? Истощается защита отдельного мага, и удары проходят в объект. Что надо сделать? Увеличить запас энергии каждого из наших бойцов так, чтобы он мог выдержать достаточное время, по крайней мере, чтобы не сразу упал. Нужны емкие накопители Силы.

– Где же их взять? – расстроился старый маг. – Не у всех есть перстни с красными алмазами, увы…

– Есть мысль. Я сейчас тебе все расскажу. Распускай своих боевиков, или пусть учатся дальше, как тебе угодно, а мы с тобой пойдем обсудим. В академии посидим, у тебя? Давно я не бывал в твоей лаборатории…

И они бодро зашагали к белому зданию Академии магии.

Глава 4

В Академии магии мало что изменилось: коридоры, отделанные деревом и навевающие воспоминания об альма-матер – родном университете, который Влад закончил много, очень много лет назад, запах пыли, старины и лакированных рам – видимо недавно делали ремонт, и лак еще не успел высохнуть до конца.

Макобер, слегка задыхаясь, взбежал на второй этаж к своей каморке, оглянулся на Влада и с грустью заметил:

– Когда я не вижу твою «тень» в этом черном костюмчике, мне делается как-то не по себе. Как ты теперь без нее обходишься?

– Как? Трудно, – усмехнулся Влад, – привык, что она всегда стоит за плечом. Еле уговорил ее. Пришлось дать прямой приказ, тогда только она успокоилась, несмотря на то, что мы все равно видимся каждый день. Пришлось поклясться, что возьму ее на очистку пещер от человекоящеров. Но мне же надо было организовать Тайную службу, а кто лучше ее подходит на роль руководителя? Знания я ей закачал, более верного человека найти трудно, а женский ум и хитрость в этом деле немаловажны. Чего-чего, а в искусстве строить интриги женщины всегда были впереди. И еще – она абсолютно безжалостна… в отличие от меня, сентиментального дурня.

– Это ты-то сентиментальный? После этих разгонов бунтовщиков и повешения купцов? Ты сентиментальный? – Макобер хохотнул и завозился у двери, засовывая ключ в замочную скважину.

– И чего? – слегка обиделся Влад. – Да, сентиментальный – жалею людей, переживаю, люблю красивое и… так далее. Вот ты зараза! Выставил меня таким монстром, что тошно стало! Язык у тебя, как метла в сортире.

– Ладно-ладно, не обижайся, – усмехнулся Макобер, – я и забыл, что ты теперь военный диктатор, нельзя тебе говорить нелицеприятное. Вдруг обидишься и в темницу посадишь…

– Врезать бы тебе, старый дурак! Жаль Амалии со мной нет – она бы тебе в глаз плюнула! Не зря тебя ректор язвой называет!

– Заходи, хватит изображать обидчивую даму. Кстати, насчет старого, я просил тебя заняться моим телом? И что? Я так и подметаю улицы своей бородой! Где твои обещания?

– А! вот чего ты злобствуешь! Ну сделаю, сделаю… Хочешь, прямо сейчас сделаю! Вот поговорим с тобой о проблеме, и сделаю.

Они вошли в лабораторию Макобера, и тот показал на небольшой горшок с вьющимся растением, усыпанным огромными колючками:

– Гляди, моя гордость! Я скрестил осьминога, кактус и лиану! Ты мне дал знания о генах, так вот, я совместил гены этих трех, казалось бы, несовместимых объектов, морского существа и растений, и получилось вот эта штука. Смотри, что сейчас будет! – Макобер взял из угла веник и осторожно дотронулся до мясистого красного цветка, раскрывшегося в середине колючего куста болотно-зеленого цвета.

Так называемое растение неожиданно и молниеносно обхватило ручку веника колючими щупальцами-отростками и потянуло ее к центру цветка, где открылось ротовое отверстие, украшенное то ли когтями, то ли зубами, и стало ожесточенно в нее вгрызаться.

– Попробуй, потяни за веник! – с гордостью сказал Макобер, не обращая внимания на гримасу отвращения, возникшую на лице Влада. – Ага! Никак, да? Только с корнями выдирать, и то, он все равно будет грызть, пока не засохнет! Хорошее оружие, да? Представь, если его рассадить, семенами, там, где пойдет вражеская пехота, или конница – да эти цветочки им все ноги порвут! А вырастить их я смогу за сутки много, сразу на площади десять на десять метров! Рост можно всегда ускорить магией. А если обучить этому и других магиков – есть среди адептов очень способные пареньки и девчонки – за сутки перекроем подходы к столице!

– Гадость какая! А ты представляешь, что делать с ними потом? Вот когда эта конница или пехота пройдет, и заросли этих лианоосминогов будут не нужны, как от них избавиться, представляешь? А если они размножатся, расселятся по миру? Они же сожрут все живое! Макобер, я иногда сомневаюсь в твоем разуме, на самом деле! Уничтожь эту пакость, пока я ее сам не сжег! Всю жизнь ученые вначале решают – а что если сделать вот так, интересно же, что получится! – а потом уже начинают думать, а на кой черт мы это сделали, и как теперь устранить последствия?

– Хм… ну я как-то не думал над этим вопросом, – смущенно признался Макобер, – мной двигал чисто академический интерес, получится или нет. Да, похоже что ерунда вышла. Надо его сжечь. Сейчас, сейчас… Отдай веник! Отдай, скотина! Ой! Вот гадина какая – смотри, как он в меня воткнул шипы! Вот тварь злобная! И ведь поливаю его, а он, скотина, шипы в меня! На! На, сучонок неблагодарный! – Макобер с мстительным удовлетворением создал повышение температуры в стволе растения, и оно, извиваясь и размахивая щупальцами, вздулось и обвисло, издавая зловоние, как полежавший на солнце труп.

– Фу-ты, гадость какая! – Макобер зажал нос, открыл окно, выходящее во двор, и выбросил разлагающийся труп растения вместе с горшком. – Приберут, бездельники! Все равно только пиво пьют, а как следует территорию подмести – их нет никого! – Он прикрыл оконную раму и потянул Влада к очередному чуду генной инженерии: – А вот еще, смотри, какое интересное растение – это ж готовые куски вырезки! Отрезай от ствола, клади на сковороду и жарь! Помесь коровы и вишни! Порционно – каждый кусок на триста грамм. Ужариваются, меньше получаются, да. Немного водянисто – надо культивировать, вкус улучшать – а так вполне съедобно! И сытно. А если не сказать, что эти куски мяса с растения, едоки даже не догадаются. Особенно, если обвалять в сухарях и добавить специй, пальчики оближешь!

– Хм… классная вещь. Вот это дельная штука. Когда ты успел все это сотворить? – удивился Влад, поглядывая в сторону торчащего в большом горшке куста, на ветвях которого покачивались мясистые красные выросты, и правда напоминающие куски говяжьей вырезки. – Такое же годами культивируется! А ты за считанные недели сделал… Впрочем, все время забываю, кто ты есть.

– Ага, – усмехнулся Макобер, – все-таки я магистр магии и кое-что понимаю в том, как ускорять рост растений. Я могу вырастить растение за считаные часы, и не одно. Представляешь, поля таких вот «вишен», усеянных кусками мяса? Голода не будет никогда!

– Да, это просто феноменально. Слушай, а если сейчас высадить такие растения где-нибудь в черте города, на свободном участке, это решило бы много наших проблем по продовольствию! Подумай над этим, поищи, где можно их посадить, и надо выделить магиков, чтобы они ускоряли их рост. Нам срочно нужны продукты.

– Еще бы не нужны, – грустно усмехнулся магик. – Вчера в трактире попытался купить тушеного мяса, так мне трактирщик такую цену выставил, ой-ой! Раньше за эти деньги можно было неделю питаться в этом трактире. Кстати, народ очень недоволен тобой – за то, что обложил вино и водку налогом. Цена-то на спиртное поднялась. Поносят почем зря! Кричат: кровосос!

– Наплевать. Меньше пить станут. А в казне больше денег будет. А тех, кто будет укрывать вино и торговать из-под полы, повесим. Скоро еще будут лицензию покупать на торговлю спиртным: нет лицензии – пошел вон, кормить корми посетителей, а поить можешь только колодезной водой. Подожди еще, я государственную монополию на спиртное введу, а тех, кто сам будет гнать спирт и делать вино, – ловить и рассаживать по темницам, с конфискацией имущества. Я добьюсь, чтобы деньги в казне были!

– Слышал, слышал, как ты там с Панфиловым зверствуешь. На него уже два покушения были – купцы его убрать мечтают, слишком, мол, много силы набрал. Слыхал я кое-какие разговоры в купеческих кругах… Осторожнее, вот ты, какого рожна ходишь без охраны? Тебе и по статусу не положено ходить одному. Влад, ты все как обычный лекарь себя ведешь, а ведь ты же практически глава государства! Как это у вас там называлось? Президент?

– Какой я президент… скорее диктатор. Самодержавный притом. Что касается того, что я хожу один, так вот – я танк, ходячий танк. Что это такое, ты знаешь, я давал тебе знания о Земле. Кто может мне повредить? Это надо очень, очень постараться… А пока что я не вижу, чтобы кто-то из окружающих смог что-то мне сделать.

– Ох, не зарекайся… что-то ты стал самоуверен. Не рано ли? В мире много такого, что мы не знаем и не ведаем. Ладно, не о том речь – все равно тебе по статусу положено иметь свою свиту, для авторитета.

– Авторитет не в свите, авторитет в другом… Давай не будет больше на эту тему говорить, ладно? Делом надо заниматься, а на авторитеты вымерять. Я хочу вести себя так, как мне нравится. Глупо, да? Наверное, да. Но меня уже не переделать… стар.

– Это ты-то стар? – Макобер радостно захохотал и откинулся назад, случайно сбив локтем какую-то склянку, содержимое которой и по виду, и по запаху напоминало застарелую мочу, после чего в лаборатории воцарился стойкий запах сортира.

– Сигизмунд, ты чего, опыты с мочой производишь? Чего тут эту пакость поставил?

– Мать-перемать! Какие к демонам опыты? Перебрал на днях, уснул в лаборатории, а выходить неохота… вот и результат. Фу, гадость! Сейчас я ее, поганку! – Макобер, прежде чем Влад успел его остановить, испарил лужу, и тотчас они оба, матерясь и задыхаясь – Влада чуть не вырвало – вылетели в коридор, тяжело дыша и тараща друг на друга очумелые глаза.

– Сигизмунд, тебя в дурдом надо! Ты чего вытворяешь?! Совсем охренел, что ли? Я еще твоей мочой только не дышал! Убил бы тебя, бестолковый старикашка! Жаль, Амалии нет, сейчас бы она тебе врезала!

– Жаль… – мечтательно протянул Макобер, закатывая глаза и не обращая внимания на ругань друга. – Ты знаешь, а я, похоже, влюблен в нее. Мне всегда нравились такие злостные бабы. Вся семейная жизнь с ними – борьба, война с переменным успехом… а какие ласки в постели после примирения! Ох, помолодею – уведу ее у тебя! Только в темницу не сажай, скотина ты диктаторская! Сам весь в бабах, как в блохах, а мне жалеешь!

– Чушь ты говоришь. Амалия навсегда привязана ко мне. А отвязать ее, без нарушений в мозге, я уже не могу. Она будет или одна, или со мной… увы. Так что прости, друг… Впрочем, наверное, я и сам в нее немного влюблен – после переделки личность из нее получилась очень интересная, а более верного человека, чем она, у меня нет.

– Ну что, пошли обратно? Там уже все выдуло ветерком… можно посидеть. Извини, я что-то забыл про то, что может получиться такой эффект. Кстати, не так уж и плохо пахло! Ты преувеличил степень вонючести!

– Тебе-то неплохо – ты всегда так воняешь, а своего запаха не чувствуешь. Конечно, тебе это не страшно. А я-то за что страдаю?

– Врешь ты все, наговариваешь на меня, – пробормотал Макобер, перешагнув через порог в лабораторию и украдкой, на глазах улыбающегося Влада, понюхав обшлаг своего роскошного халата. – Я чистый, только два дня назад мылся. И не напивался эти дни так, чтобы поваляться в канаве… напраслину возводишь на меня, и все!

Они уселись в дальнем конце лаборатории, под открытым окном – Влад настоял, чтоб его открыли, несмотря на яростные протесты магика, утверждавшего, что его экспериментальные растения могут этого не перенести.

Воздух очистился, и в комнате уже можно было вести неспешную беседу.

– Ну что ты там придумал по поводу защиты?

– В общем, слушай! Нужно разделить отряд магиков на части – четыре части боевые, одна часть – Щит! Понял?

– Понял, чего не понять. Значит, штук шесть-семь магиков ставят защитный барьер, о который разбиваются удары вражеских магов, остальные стоят под защитой этого барьера и по команде выскакивают в стороны и выбивают по одному магику у противника. Выстрелили – и назад, пока не сбили. Если магики стоят чисто в защите, не отвлекаясь на стрельбу, их поле сильнее.

– Сильнее, да. Но остается главная задача – им-то тоже понадобится громадный запас Силы на поддержание барьера. Откуда они его смогут пополнять?

– Будет им запас. Слушай сюда, как говорят у нас на Земле. – И Влад быстро объяснил Макоберу суть, тот только удивленно сказал:

– Почему это у нас до сих пор не додумались до такой штуки? Почему никто не сделал?

– Потому, что надо иметь те знания, которые я получил на Земле, и такой запас Силы, чтобы это можно было сотворить. Пока что этим обладаю только я сам. Даже Марьяна не может со мной сравниться – и я еще развиваюсь, с каждой закачкой Силы, с каждым ее использованием. Ты же знаешь, что у каждого магика есть свой предел, и самостоятельно он его преодолеть не может, но суть в чем: есть еще один предел, уже за ним – барьер, до которого только с моей помощью может дойти любой магик. Обычный, со слабыми способностями – до уровня магистра, к примеру. Молния, которая в меня врезалась, разорвала какие-то канальцы в моем мозгу, какие-то пробки, или плотины, и я впитываю столько Силы, что многим из вас это и не снилось. Иногда я даже боюсь этого – не лопнуть бы, как мыльный пузырь… Ты по уровню магии выше всех, кого я видел, выше Санрата, но ниже Марьяны и Марины, и всех других, кого я превратил в магистров. Ты почти достиг их уровня… почти. Но не надо забывать, что их магический потенциал, до того, как я расширил их возможности, составлял всего лишь процентов десять от твоего, если не меньше. Марьяна с трудом могла сделать светляка… вру, конечно, не с трудом, но это отнимало у нее много сил. Если твой узел расширить – ты будешь сильнее всех в этом мире, не считая меня. Ты сможешь переделывать человеческие тела, сможешь многое из того, что сейчас не в состоянии, при всем твоем умении и желании. Сможешь делать и алмазы.

– Много слов, – усмехнулся Макобер, – меня интересует цена вопроса. Превратиться в твоего раба? Как Амалия? Этого ты хочешь?

– Нет. Я не хочу раба. Мне нужен друг. Или хотя бы не недоброжелатель. Извини, если я создаю мага силой почти равного себе, абсолютно неподконтрольного и непредсказуемого – видимо, я являюсь идиотом? Но если посмотреть в зеркало – слюни изо рта у меня не текут, речь, вроде как, членораздельная, значит, делаю вывод – я не идиот. Так должен я защитить себя и своих близких, как ты думаешь?

– Слушай, чего ты распинаешься? Да я душу готов продать за такое могущество, за молодость, за долгие годы жизни! Смешной! Я же знаю тебя – ты не будешь злоупотреблять моим доверием и не сделаешь больше, чем нужно. Давай, давай, работай! Мне лечь, или встать на четвереньки, или захрюкать? Чего делать, говори, и не томи! Мне не терпится ощутить могущество и величие! – Макобер рассмеялся, потирая руки, уселся в кресле, ухватившись за поручни и уставился на Влада: – Я готов!

Влад посмотрел на радостную физиономию старика и кинул мыслеприказ: «Спать!» Макобер откинулся на спинку кресло и свесил голову на сторону, посапывая и улыбаясь во сне.

Лекарь усмехнулся такому неистребимому любопытству старика – он просто одно сплошное любопытство и озорство, и это после восьмисот лет жизни! – и подумал: «Дай Бог мне быть таким же ярым и энергичным после восьмисот лет жизни… Другие люди уже в двадцать лет теряют интерес – пиво, водка, сидение на скамейке и болтовня ни о чем. А этот старик… язык не поворачивается назвать его стариком, это торнадо какое-то! Итак, поехали!»

Влад начал с физического состояния Макобера, дав ему установку на восстановление молодости. На его глазах медленно-медленно на теле магика начала натягиваться кожа, исчезли морщины, восстановился прежний цвет глаз: из серых они стали ярко-голубыми.

Влад усмехнулся про себя: «Макобер становится красавчиком, вот он почудит, когда очнется. Берегитесь теперь, кухарки и модистки! Да что кухарки – теперь ему до благородных дам добраться раз плюнуть».

Расширились слуховые проходы и утончились барабанные перепонки, простата уменьшилась, восстановив прежний объем, кости стали снова плотными и массивными – вернулся кальций, вымытый из них со временем. Как всегда неожиданно полезли новые зубы, выталкивая из кровоточащих ячеек десен старые, желтые и больные.

Кожа очистилась от пигментных пятен, которые старик прятал под пышной бородой, пропали шишки на пальцах… скоро, в кресле сидел молодой человек лет двадцати пяти в дурацком звездчатом халате и с длиннющей черной бородой.

Влад усмехнулся – пусть остается этот реликт, на память старику. Захочет – сбреет, не захочет – как хочет. Секунду подумал и превратил ее в белую – иначе его никто не узнает, добавится проблем. Впрочем, новая полезет – будет черная. Захочет – сбреет.

Теперь настал момент расширения магических способностей.

Влад осторожно коснулся его магического узла своим сознанием – узел был огромен, в сравнении с теми, что имелись у Марьяны и Марины, – у старика были великолепные способности.

Лекарь немного обеспокоился – вдруг не удастся расширить? вдруг Макобер уже подошел к пределу своих возможностей? – но он отбросил панические мысли и решительно пробил первый канал к узлу, одновременно раздвигая его границы. Узел тянулся, тянулся… и стал в пять… семь… десять раз больше!

«Упс! Отличный результат! Он действительно очень силен! Расширяем дополнительные каналы… Теперь замкнуть его на систему регенерации… Есть! Отныне его убить так же трудно, как и меня. Готово! Увеличиваем силу… укрепить кости… скорость… есть! Готов Супер-Макобер. И страховку… – Влад внедрился в голову старика, и понеслись слова, падая в извилины мозга горящими буквами: – Ты никогда не причинишь вреда мне и моим интересам…»

Через десять минут все было закончено.

В кресле лежал молодой человек лет двадцати пяти, с длиннющей седой бородой и такими же седыми волосами до плеч. Это выглядело немного уморительно, все равно как прилепить к нежному подбородку детсадовца бороду Деда Мороза, а еще смешнее новый человек смотрелся в халате Макобера. Человек был худоват – как все после переделки, но выглядел здоровым и розовым, будто младенец.

Влад откинулся на спинку кресла, облегченно вздохнул, посмотрел на творение своей магии, как художник на завершенную картину, и с удовольствием отметил, что получилось довольно хорошо.

Он почти не приукрасил фигуру или лицо старика – тот от природы был довольно красивым мужчиной, и только годы наложили на него свою тяжелую лапу.

Макобер теперь снова стал таким, каким он был в двадцать лет: худощавым, атлетически сложенным, симпатичным, даже красивым мужчиной среднего роста. Впрочем, Влад никогда ничего не понимал в мужской красоте, вот в женской – да. Лекарь остался доволен, что не пришлось переделывать много – это была бы слишком большая нагрузка на организм, и магистр мог бы на довольно длительное время выйти из строя, а он слишком нужен для дела.

Послав мыслекоманду, Влад вывел Макобера из транса, и тот, медленно открыв глаза, покосился на седую бороду и с сожалением спросил:

– Что, не получилось? – Голос его был звонким, звучным, в отличие от хрипловатого надреснутого голоса Макобера-старика, и он сразу замолчал, а затем вскочил с места, легко оттолкнувшись от кресла, и закричал во весь голос: – Ура-а-а-а!!! Славься, Влад, великий магик всех времен и народов! Ура-а-а!!!

– Слушай, заткнись, а? – Влад с досадливой улыбкой посмотрел на бородатого парня. – В зеркало сходи посмотрись. Сам решай, что тебе делать с этой мочалкой. Мой совет: сбрей ее на глазах у адептов, а то примут за самозванца. Слушай меня внимательно: пока у тебя есть Сила в узле, убить тебя очень, очень трудно – все будет зарастать за секунды, но не злоупотребляй – убить все равно можно, если разбить мозг. Имей это в виду. Далее – ну-ка, попробуй, подними это кресло!

Макобер с недоверием посмотрел на тяжеленное дубовое кресло, обитое вытертой от времени и засаленной тканью, и, взявшись за него обеими руками, рывком поднял вверх, отчего эта старинная конструкция взлетела до потолка на вытянутых руках и чуть не вырвалась, грозя снести книги с полок и пузырьки с подставок.

– Ничего себе! Я теперь на каждую руку могу посадить по модистке и прогуливаться с ними по проспекту! Вот это да! Ну ты и волшебник!

– Не для модисток сделано, а для наиболее эффективной борьбы с врагом! Тебя сразу на подвиги потянуло! Учти, я тебя из темницы, куда тебя посадят за твои дебоши, вытаскивать не буду! Посидишь там, помучаешься!

– Да кто же меня туда посадит? Ну, не смеши! Если ты только… Так я все равно эту темницу раскатаю по камешку и сбегу!

– Так, я начинаю думать, что поторопился с твоим усилением! Учти, если ты будешь вести себя как дебошир и придурок, ты навредишь мне! Понял?

– Еще бы не понял! Ох ты гад! У меня голова заболела при мысли, что я пойду и разнесу сейчас грязную харчевню этого придурка трактирщика, который содрал с меня столько денег за миску с мясом!

– Так-то, – Влад погрозил Макоберу пальцем, – выпорю паршивца! Дедушка сердится!

Они рассмеялись, потом Влад спохватился:

– Слушай чего: нам с тобой скоро идти в пещеры, а там коснуться реки Силы нельзя, блокада. Не знаю почему, но это так. Мне нужно, чтобы ты владел единоборствами и искусством боя на мечах. Давай-ка сюда голову…

Через пятнадцать минут Макобер жаловался на боль в голове, но необходимые знания уже укоренялись в его шальном мозгу.

Напоследок Влад спросил:

– Слушай, скажи мне, как такого отморозка и чудака, как ты, приняли в академию, даже взяли на должность преподавателя, уважали все это время, несмотря на твои закидоны?

– А ты еще не понял? – усмехнулся Макобер. – Я красивый, умный, добрый, веселый! И вообще они мне все в подметки не годились – я с детства был уже на уровне магистра. А раз ты сильный, ты можешь себе позволить чудачества, я думаю, ты меня поймешь. Сильные делают то, что хотят. Тем более что я подлостью не отличался – ну, так, похулиганю немножко… простительно.

– Ладно, – Влад хлопнул ладонями по коленям и встал, – знания по изготовлению алмазов из угля я тебе дал. Твоя задача – сделать как можно больше накопителей, найти мастеров и вставить эти камни в оправу, лучше всего серебро, повесить на цепочки. Дальше, вот тебе еще задача: найди умельцев, которые из прочных однородных кусков угля выточат наконечники для стрел.

– Ух ты! – понял Макобер. – Вот это будет сюрприз! Вот это да! Ну ты и зверь… чего удумал. Опасная штука… А если их применят против нас?

– Если применят, на то и регенерация. Учти, секрет этих стрел знаем только мы с тобой, никому его не выдавай, это будет очень, очень печально, если кто-то узнает. Вдруг найдется человек, который сможет повторить этот фокус, и он будет на стороне наших врагов? Нам придется тогда несладко. И вот еще что: нам надо магиков, как минимум человек двадцать, лучше тридцать. На первых порах. Потом больше. Как думаешь, где взять?

– Ну там же, где и обычно, в гильдии. Не все же ушли к Ламунскому… искать надо. По городам поездить. Дай задание Амалии, пусть разошлет агентов, а они подберутся к магикам, узнают их помыслы. И еще – по деревням надо пройтись, посмотреть, есть ли перспективные дети, подростки.

– Вот и займись. Мне нужны маги на пушки. Срочно. Времени осталось мало, и мне надо их обучить. И вот еще что: займись своим мясным растением, нам оно очень, очень пригодится. Еды не хватает. Я вот что сделаю – соединю тебя с Панфиловым, он быстро найдет принцип, по которому вы будете выращивать и торговать этими кусками мяса, по низким ценам. Тебе тоже достанется хороший куш. Вообще, люди не ценят то, что дается им даром, – пусть покупают. Как решил назвать это чудо?

– Мясница. А что? Хорошее название, понятное. А насчет денег – очень недурно. Я, конечно, добряк и щедрая душа, но эти коварные девки так любят звенящий желтый металл!

Влад вышел из академии, оставив Макобера думать о заданных ему задачах, а также о том, как при столь юном теле ходить с такой бородой. Ему было очень интересно, как тот выкрутится из этой ситуации?

Лошадь сиротливо стояла у ворот академии, наклонив голову и прядая ушами – Влад уже как-то привык ездить в седле и даже не подкладывал под себя чего-нибудь мягкое – ну как же, злобный диктатор и на подушечке! Но ей-ей он бы с удовольствием воспользовался какой-нибудь повозкой, типа разукрашенной каретой с вензелями и позолотой, а самое главное – удобной скамейкой, а лучше всего – лежанкой. С давних пор он решил для себя, что горизонтальное положение во время обдумывания проблем дает мозгу больше пищи – кровь приливает к голове, и проблемы сразу разрешаются. А если к этому присовокупить молодую массажистку…

Он усмехнулся своим мыслям и поехал прочь, мимо адептов, усиленно марширующих и пускающих на ходу огненные шары в различные мишени.

Площадь была вся изрыта ямами и кратерами, как будто по ней прошелся метеоритный дождь или ударила корабельная артиллерия. «Вряд ли ректор академии будет рад, увидев это», – подумал он.

Дорога до ворот города не заняла много времени.

Ворота были открыты и возле них стояли усиленные наряды – стражники вперемешку с гвардейцами, которые отсалютовали диктатору. Он небрежно кивнул им и выехал из города, направляясь туда, где виднелись дымы литейных печей. До них было километров пять, и он пришпорил лошадь, которая, если ее не активизировать, замедляла скорость с каждым шагом и в конце концов остановилась бы совсем, чтобы пощипать травки и вознаградить себя за многочасовое стояние на площади, близ взрывов и молний.

Влад потратил много времени и сил на Макобера, но не жалел об этом. Этот человек должен был стать, и стал, очень важной фигурой в его планах – старейший уважаемый магик, один из самых сильных магов страны. Ни один человек не может рулить такой махиной как Истрия в одиночку, а главным достоинством руководителя Влад всегда считал умение найти необходимые кадры и поставить их на нужные места в этой огромной шахматной партии под названием жизни. Макобер, Амалия и другие – это были ферзи, которые уже управляли остальным фигурами на игровом поле.

В литейной, в которую согнали всех литейщиков что были, и еще тех, кто выразил желание учиться литейному делу, было шумно и жарко – полыхали печи под открытым небом и под навесами, мастера бегали и матерились, как будто мат был одним из условий отливки качественных пушек.

Влад еще давно заметил, что есть определенные виды деятельности, в которых мат служил неким заклинанием, смазкой делового процесса, как будто без него все застыло бы и развалилось.

Он с усмешкой вспомнил пародию на давнишний рекламный ролик одного из банков, который назойливо крутили по ящику в перестроечные времена: «И был обед, и была водка… И шел прораб, и поднимал он их! И вспоминал он их имена!»

Имен было вспомнено немало, но особо акцентировалось внимание на одном… Главный литейщик, пожилой мужчина лет шестидесяти, кряжистый и седой, звали его Хван, дико вопил, брызгая слюной на какого-то незнакомого мужчину, а завидев Влада, подкатился этаким полутораметрового диаметра колобком и закричал:

– Вот, господин фельдмаршал, из-за этого придурка срывается очередная плавка, и значит, изделие не будет выдано по графику! Они не доставили мне медь и олово. Мне не хватает металла! И свинца тоже мало – мне не хватит на ядра и книппели! Я снимаю с себя ответственность, делайте с ним что хотите! Иди сюда, придурок, и объясни господину фельдмаршалу, почему ты не доставил мне металл!

– В чем дело? – нахмурился Влад. – Почему задержка?

Мужчина мял в руках шапку, пытаясь что-то выдавить побледневшими и дрожащими губами, потом совладал с собой и произнес:

– Хозяин, господин Маркот, сказал мне, что подождут, у него сейчас нет подвод на это дело, ему надо перевезти груз щебня для укладки в поместье, мол, день-два погоды не сделают. Простите, господин фельдмаршал, не губите! Я только управляющий, что я могу сделать! – Он кинулся на колени и уткнулся лбом в землю, утоптанную множеством ног и копыт.

– Встань! – тихим и страшным голосом сказал Влад. – Ты не виноват, ты же просто подчиненный…

Мужчина задрожал еще больше и с трудом встал на ноги, побелев как мел. На его лбу остался грязный отпечаток, который мгновенно начал растекаться по всему лицу благодаря выступившим крупным каплям пота. Нижняя губа у него тряслась, и было видно, что сейчас он или обделается, или получит разрыв сердца.

Влад оглянулся на притихших литейщиков, на охрану из стражников, обступивших площадку, где происходил разговор, и приказал сержанту стражи, прислушивавшемуся к происходящему:

– Пять человек на коней. Быстро сюда этого Маркота. Ты, – он кивнул управляющему, – покажешь дорогу. Если он не поедет, окажет сопротивление – найдите полковника Тарлова, пусть даст людей, и доставьте этого придурка сюда, а все его имущество конфискуйте. Всех, кто будет сопротивляться – уничтожать! Задача ясна?

– Есть! – вытянулся сержант и скомандовал: – Гарт, Манак, Асанг, Шелар и Кратан – по коням! Этому тоже дать коня, и галопом!

Стук копыт еще не стих, когда литейщик повел фельдмаршала показывать результаты работы. В закрытом на ключ сарае, за широкими воротами, в которые могла въехать телега, лежали, сияя желтизной, пять новеньких пушек – они были сделаны по типу тех, что Влад уже изготовил для клиники.

Он погладил могучие стволы с какими-то затейливыми рисунками, добавленными литейщиками, и загрустил: давно уже не был он в клинике и в своем замке – когда спишь четыре часа в сутки, как-то не до полетов на «родину». Время неумолимо капало и капало, утекая в песок. Нужно было столько дел переделать… Литейщики работали круглосуточно, запуганные, впрочем, жаловаться на жизнь им не приходилось – им выдавалась хорошая плата, больше чем солдатам, ведь солдат можно еще набрать, а вот мастера такого класса обучаются годами, десятилетиями.

– Хорошо. Но мало. Мне в ближайшее время нужно еще пятнадцать пушек. И торопитесь с ядрами, книппелями и картечью – на кой демон мне пушки, если их нечем заряжать!

– Господин фельдмаршал, а как их вообще будут использовать? – нерешительно спросил литейщик. – До нас доходили слухи, что такие делали в Лазутине, и что где-то на севере они поубивали много народа. Но мы так ничего и не знаем о них…

– Узнаете. Незачем вам пока знать! – резко оборвал литейщика Влад. – Лучше позаботьтесь, чтобы они были вовремя сделаны! Мне через полтора месяца надо их тридцать, а через два – сорок!

– Ну а как мы успеем? – слегка обиженно проговорил мужчина. – Видите, что происходит. Поставки срываются. Этот купец отвечает за грузовые перевозки. Должны были подвезти металл – печи разогреты, уголь потрачен. Придется пригасить – чего зря жечь. Значит, мы выбиваемся из графика дня на три-четыре. И так каждый раз. Хорошо, что вы приехали, разберитесь в конце концов! Вы ведь с нас потом спросите, а мы не виноваты.

– Разберусь, – многозначительно протянул Влад. – Готовые ядра есть? Картечь?

– Есть. Вот тут, пойдемте! – Литейщик отвел его в другой угол сарая-ангара и показал на сложенную горкой груду свинцовых ядер и на бочки, заполненные свинцовыми кругляшами. – Вот триста пятьдесят ядер, двадцать бочек с картечью и тут… вот тут – двести книппелей.

– Хорошо. Продолжайте в этом духе. Мне на каждую пушку нужно по сто ядер, сто книппелей и по пять бочек картечи. Исходите из этого количества.

– Столько металла уйдет! Кошмар! – уважительно присвистнул мужчина. – Надеюсь, столько наберете. Очень хочу посмотреть, как они работают. Позовете?

– Позову, – усмехнулся Влад, – на днях начнем опробовать, как десяток дольете. Пошли, будем суд вершить – я слышу, там штрафника привезли.

Они вышли к гудящим и дымящим печам, где спешивались стражники, держащие под уздцы коня, на котором сидел бледный, но спокойный мужчина с высокомерным гладким лицом, пахнущий благовониями и кофе. Его руки были завернуты назад и связаны ремнем, а ноги зафиксированы под крупом лошади, чтобы не свалился во время скачки.

Он с ненавистью посмотрел на Влада и отвернулся, демонстративно не желая общаться с этим выскочкой, с этим неизвестно откуда взявшимся тупым магиком.

Влад эмпатически чувствовал исходящую от него волну неприязни и негодования, причем такой силы, что была бы воля купца, тут же растерзал этого мерзкого «фельдмаршала».

Лекарь подошел к сидящему на коне купцу и ворвался в его мозг – промелькнули картины из жизни купца, его тайные нычки денег (довольно приличные – два миллиона по разным норкам и ямкам!), его жены и любовницы, дети… Мелькнули какие-то люди, разговаривающие с ним и обещающие всяческие блага и преференции, когда они захватят власть. Вот те раз! Вот теперь стало ясно, откуда ноги растут у ситуации – саботаж чистой воды.

Влад поднял глаза на купца и с сожалением сказал:

– Болван! Вот сейчас я прикажу засунуть тебя в печь, чтобы ты там послужил топливом вместо угля, который сожгли впустую по твоей вине – ты думаешь, тебя спасут твои два миллиона, спрятанные по кладовкам? Я сейчас направлю людей, чтобы выпотрошили твой дом, чтобы выгнали твоих детей на улицу – это достаточная плата за предательство?

Купец молчал, с ужасом глядя на холодного и спокойного, как смерть, человека, от которого зависела жизнь и смерть его и его семьи, потом судорожно сглотнул и сказал:

– Умоляю, не трогайте семью! Я все отдам, меня убейте – их, не трогайте, пожалуйста!

Влад мотнул головой, отрицая его слова, и приказал:

– Отвяжите. В печь его! А как сгорит, поезжайте и убейте всю его семью! Всех, до последнего человека!

Стражники, с ужасом косясь на страшного монстра-фельдмаршала, развязали ремни и стащили купца с седла. Он был наполовину сед – за минуту поседел и превратился из сорокалетнего цветущего человека в старика с болтающейся головой и трясущимися руками. На его штанах расплылось пятно – он обмочился. Пока его тащили к печи, он все время бормотал:

– Жену, детей не трогайте, ради всего святого, умоляю!

Стражник распахнул устье печи, а двое других, крепко взяв арестованного за руки, качнулись, намереваясь вбросить его в огонь, но Влад громко сказал:

– Стойте! Ведите его ко мне!

Стражники облегченно выдохнули, подхватили пленника под руки и поволокли к фельдмаршалу.

Влад, как казалось со стороны, стал внимательно смотреть в глаза предателю, и это продолжалось секунд двадцать. Казалось, ничего не происходило: купец бессмысленно глядел на своего судью и палача в одном лице, а тот – на свою жертву.

Затем лекарь тяжело произнес:

– Я даю тебе шанс. Последний. Ты оставишь все свои заботы и в первую очередь будешь делать то, что нужно для нашего общего дела. Если ты узнаешь или заподозришь, что кто-то так же как ты раньше занимается саботажем, доложишь или мне, или госпоже Амалии. По приезде домой ты достанешь миллион монет и отвезешь их казначею, объяснив, что это штраф за твои неправильные действия. Все, свободен! Дайте ему коня, и пусть скачет домой, выполнять!

Купец молча забрался на подведенного жеребца и, не прощаясь, с места галопом, помчался в сторону городских ворот, а Влад, найдя взглядом побледневшего литейщика, с кривой полуулыбкой сказал:

– Теперь у вас будет все в порядке. И с повозками, и с металлом.

Лекарь подошел к своему коню и одним движением влетел в седло.

– Запомните, мне через полтора месяца нужно тридцать, а через два – сорок! И еще: узнаю, кто саботирует, не пощажу!

Он пустил коня в галоп и поскакал к крепости, оставляя позади онемевшую толпу мастеровых и стражников.

На душе у него было препогано – этот спектакль был нужен для того, чтобы нагнать жути на тех, кто собирается волынить, уклоняясь от работ, или саботировать по идейным соображениям. Теперь слух о происшедшем разойдется по всему городу, его приукрасят, и будут рассказывать, как этот мерзкий паук, этот жестокосердный военачальник спалил в печи десять купцов и забил насмерть все их семьи. Такие ужасы должны отрезвляюще подействовать на скрытых врагов. Купца он перековал за те двадцать секунд, что смотрел ему в глаза, – теперь тот был и душой и телом предан фельдмаршалу.

Стражники в воротах приветствовали его строгим салютом, вытянувшись так, как не вытягивались, наверное, никогда и ни перед кем. Слухи в городе разносятся быстро…

Теперь его путь лежал к своему поместью. Во-первых, он сегодня почти ничего не ел, а во вторых – там находилась Амалия, которой он должен был дать распоряжения по поводу магиков гильдии.

Начало смеркаться, и улицы, по которым пробегали лишь редкие запоздавшие прохожие да прогуливались патрули, были пустынны.

Бунтов и погромов больше не наблюдалось – после того, как стража выловила нескольких зачинщиков, и повесила их прямо на месте. Вороны потом еще долго выклевывали им глазницы, а трупы вертелись на веревках, как большие красные груши, над которыми кружили зеленые мухи.

Возможно, и после такой расправы могли возникнуть поползновения устроить заварушку, но Амалия узнала через своих осведомителей, что эти зачинщики были эмиссарами уголовных авторитетов, желающих нажиться на творимых погромщиками безобразиях. Возглавив отряд стражи, Амалия совершила налет на портовые «малины», где захватила много преступного элемента – в том числе и из числа авторитетов. Их согнали, человек сорок, на рыночную площадь и расстреляли из луков. После этой массовой казни шевеление в народе резко затихло.

Влад слегка подстегнул лошадь, еще минут двадцать – и он будет в поместье.

В голову пришло: «Стоило бы поставить фонари по центральным улицам… Может, магов задействовать? А что, развесить по улицам светляки. Забавно, маг-фонарщик! Одно „но“: светляки действуют, пока их поддерживает маг, от его узла. Конечно, берут они микроскопическое количество Силы, но все-таки… Нужно будет обдумать эту штуку».

Он скосил глаза в сторону: ему показалось, будто сбоку, в переулке, что-то шевелится – периферическое зрение у него было великолепное, так что все, что находилось по сторонам от него, он видел хорошо. Нет, вроде как показалось…

Усмехнулся: соскучился по Амалии, все время как будто чего-то не хватает. Кажется – оглянешься, а она вот тут, за спиной, сопит своим курносым носиком.

Последний раз они с ней общались вчера, на бегу, Амалия уносилась куда-то на рыночную площадь, одевшись, как базарная торговка – в ярком платье, платок на голове, на ногах какие-то растоптанные башмаки, – шла на встречу с агентом. Выглядела она забавно, особенно, когда нарумянила щеки – ну такая сделалась простушка-крестьянка, это что-то! И не подумаешь, что вот эта девушка – руководит Тайной службой и является самым опасным убийцей в стране.

Грохот копыт эхом отдавался в стенах домой и терялся в глубине темных переулков. Лошадь недовольно косила глазом – загнал хозяин-придурок, кормил только утром, не поил, катался весь день… пора бы и отдыхать!

«Пора, – усмехнулся Влад и подмигнул темному лошадиному глазу, – скоро отдохнем».

В комнату, уставленную мебелью из разграбленных домов зажиточных купцов, вошел мужчина в темной одежде, с перстнем магистра на пальце.

– Приветствую вас, господин Ламунский!

– Называйте меня «его императорское величество», сколько раз я вам говорил! – Герцог нахмурился и отхлебнул вина из серебряного бокала, зажатого в правой руке. – Вы поговорили с магиками гильдии? Отправляли им депеши?

– Что касается «императорского величества», господин герцог, вот когда вы войдете в столицу, сядете на трон, тогда и будут оказаны соответствующие почести. А а пока что вы сидите в этой дыре, на награбленной мебели – о чем говорите? – Архимаг недовольно скривил тонкие губы. – Мне тоже хочется занять высшее положение в гильдии, но я же не требую называть себя великим магиком! Всему свое время. На людях, перед солдатами можете изображать императора, мне-то зачем вы тычете в нос своим придуманным титулом? Кстати сказать, без нас, без моих магистров, вам столицу не взять никогда. Не забывайте, у них осталась Академия магии, и хотя там всего лишь адепты, не вполне обученные, но не забывайте, что есть еще и отличные умелые преподаватели – чего стоит один Макобер. При всей своей эксцентричности он вашу армию наполовину перебьет, пока вы его сумеете взять. Так что не стоит так задирать нос – мы будем править вместе, или вместе уйдем на тот свет, если он есть…

– Хватит с меня нравоучений! – Герцог покраснел и, сжав пальцами бокал, чуть не раздавил его в яростном порыве уничтожить этого наглого безродного человечишку. – Лучше доложите, что там с магиками, сколько собрали?

– Докладываю, – ехидно усмехнулся архимаг, – сорок магистров, это все, что я смог добыть. Эти люди хотят добиться почестей, работы в столице, потому и поддержали ваш мятеж. Остальные тридцать отказались, а некоторые вообще не ответили – то ли решили игнорировать, то ли отсутствовали на месте, не суть важно. Наши магистры уже в пути, прибудут в течение двух-четырех недель. Путь-то неблизкий.

– Спасибо, Аргун, – слегка успокоился герцог. – Итого, сколько у нас магиков?

– Вместе со мной тут находятся пятнадцать магистров. Если прибудут еще сорок, станет пятьдесят пять.

– Отлично! С такой силой мы сметем жалкое войско императора! У них против нас всего-навсего тысяч пять пехотинцев и жалкое количество магистров! Это пыль, которую мы стряхнем с наших ног!

– Поменьше пафоса, и побольше делайте баллист, катапульт, лестниц, осадных башен – не забывайте, что вам придется брать крепостные стены, а они довольно высокие, и я не помню, чтобы кто-то сумел их взять, даже тогда, когда пятьсот лет назад Пазин осадила армия Викантии. Постояли-постояли, да и ушли восвояси, опустошив окрестности.

– Ну а вы на что? Важно раздувать щеки? Думайте, как разрушить стены! Я со своей стороны делаю все, что могу! У меня уже тридцать тысяч войска!

– Ага, сброд, который жрет, гадит и мародерствует – всю округу уже загадили, пройти нельзя. Смотрите, вспыхнет какая-нибудь болезнь, и мы не сможет удержать ее распространение – ваше войско просто вымрет. Не понадобится и участие пазинцев. Еще, агенты мне донесли о тактике фельдмаршала: они фактически расстреляли бунтовщиков из луков и арбалетов, под прикрытием тяжелых щитов. Эта же тактика будет применена и в бою с вами. Они даже не станут сближаться в бою, а будут бегать и расстреливать ваших увальней в доспехах и глупых деревенских ополченцев. И еще: Влад скупает все запасы меди, олова, свинца – льют те штуки, что они установили на клинике. Из них было разбито войско Савалова, когда оно приступило к осаде этого порождения демонов. Кстати, вы что-то предпринимаете против замка Влада? Против Клиники?

– Нет. Пока что не до них – я отозвал бойцов сюда, столица важнее. Как только возьмем Пазин, тогда и до этих демонских гнезд руки дойдут. Нельзя распыляться, слишком важна цель.

– Это верно, – медленно кивнул архимаг, – все силы на Влада и столицу… Не обольщайтесь, это будет очень, очень трудно…

Глава 5

Грудь обожгла боль, от которой Влад закашлялся, – кровавые брызги попали на и так уже темную гриву лошади. В голове мелькнула мысль о нереальности происходящего: какая такая сволочь сумела подбить «танк»?!

Тут же темнота осветилась вспышкой большого магического светляка, и следом с крыши, из окон большого двухэтажного дома начали выпрыгивать люди в масках.

Несчастная лошадь стала заваливаться, умирая, на мостовую, – так и не дождавшись стойла с водой и овсом. Она лежала на боку, и ее ноги бились в последних судорогах, как будто стараясь унести ее от смерти на луга, покрытые сочной травой…

Влад успел спрыгнуть на землю, едва не придавленный лошадиной тушей, и тут же ударил магией – сразу двумя видами – молниями и воздушным кулаком, но эти удары обтекали нападавших, как капли дождя воды по поверхности водонепроницаемого плаща.

Нападавшие попытались набросить на него сеть – бесполезно, он спалил ее в воздухе. Тогда вперед выбежали люди с небольшими копьями – их наконечники отливали серебром в свете магического фонаря и казались необычными, непохожими на применяемые в Истрии.

Лекарь приготовился к бою, подосадовав, что у него нет с собой ни меча, ни кинжала, а еще – ему очень мешала стрела, торчащая из груди. Он схватился за нее, попытался вырвать – не получалось. Видимо, она цеплялась за кости и не давала себя вытащить. Тогда он обломил его возле тела, решив достать ее чуть позже – стало полегче, хотя при каждом движении наконечник, сидящий внутри, рвал ткань легкого и оно снова и снова наполнялось кровью. Это была ошибка.

Система регенерации тут же восстанавливала здоровье организма, обволакивая внедрившийся в него предмет, но хозяин тела резкими движениями вновь разрывал нежную ткань легочных альвеол, тут же набухавших кровью. Хуже всего было то, что его запас Силы таял – не быстро, но ощутимо – будто в емкости с Силой проделали дырку, и энергия улетучивается в пространство.

Пока что узле ее оставалось не менее половины, но она упрямо убывала и убывала – Влад не успел накачать ее как следует, до упора, а нынешнее поддержание регенерации требовало значительных ресурсов.

Итак, раз магия не действовала на террористов, оставалось рассчитывать только на свои силы.

Влад увернулся от атаки одного из нападавших и ощутил болезненный удар в спину, под лопатку, – еще стрела! Она воткнулась в кость и причиняла дикую боль.

Мгновенно отключив болевые ощущения, лекарь рванулся вперед и, свернув шею убил одного из копьеносцев, завладев странным копьем. Еще движение – проткнул второго, вооруженного так же. В голове метались мысли: «Эти копья и стрелы пробивают защитные поля! Дождался, болван! Вот тебе теперь „убийца танков“! Получи!»

Откуда-то со стороны послышался крик:

– Толпой, толпой наваливайтесь! Он один! Идиоты, толпой его валите!

Следом выскочили еще человек тридцать, и дело приняло совсем худой оборот.

Все они были прикрыты амулетами, и требовалось очень долго наносить магические удары, чтобы истощить их объем. Влад сосредоточился и стал высасывать Силу из тех амулетов, которые были доступны, чтобы восполнить свои запасы энергии, но времени не оставалось, – и еще одна стрела пробила ему руку насквозь и оцарапала бок, когда он ее опускал.

Время стало тягучим, как сироп, а врагов становилось так много, и они были так сильны и изощренны, что у Влада началась паника: «Неужели все? Неужели конец?!»

От этой мысли он пришел в ярость и, как атакующий носорог, бросился на прорыв вдоль по улице, отбрасывая наседавших врагов. Лекарь дрался, как загнанная в угол собака, яростно, хрипя и рыча, однако головы не терял – от каждого его удара падал один из напавших, мертвый или покалеченный. Он работал руками, ногами, а еще невидимой рукой, которую когда-то натренировал при помощи драконьей магии. Влад хватал ею противников и бросал их о стены домов, с хрустом впечатывая в каменные плоскости.

На пару секунд открылся проход в сторону поместья, и он бросился бежать по улице, булькая кровью в горле и получая удары в спину.

Поднажав, Влад оторвался от преследователей метров на пятьдесят. Однако его силы убывали, как и Сила из магического узла.

Внезапно, решившись, он сосредоточился и создал портал перемещения прямо посреди улицы, впереди себя. Ударили молнии, змеясь потянулись к преследователям, многие из которых опешили от неожиданности и страха – такое зрелище мало кому удавалось видеть.

Влад из последних сил, пошатываясь, бросился в радужный портал. Черная тьма приняла его тело, завертела, вызывая тошноту и головокружение, и выкинула на твердую поверхность – в ста метрах от клиники.

Несколько минут Влад не мог опомниться, в его груди клокотала кровь, стрела в спине обломилась и повисла буквой «Г». Боли он не чувствовал, отключив ее напрочь, но тело охватывала слабость, кружилась голова.

«Большая кровопотеря, сотрясение мозга, повреждения внутренних органов, и регенерация высосала силы организма», – определил он.

Заставив себя подняться, лекарь оперся о копье, которое все еще держал в руке, и побрел по направлению к периметру, освещенному светом магических светляков. Там уже началось шевеление – прибытие Влада не осталось незамеченным, да и как тут не заметить, когда время от времени вокруг него все еще проскакивали небольшие белые молнии, щелкавшие, как кнут, и исчезавшие в стволах придорожных сосен.

Он прошел метров пятьдесят, когда ворота клиники открылись и оттуда высыпала толпа вооруженных людей – они рысцой побежали в его сторону и, не добежав метров пять, остановились:

– Господин Влад?! Вы ранены? Взять его на руки! Быстро! Держитесь, господин Влад! Послать за госпожой Марьяной! Скорее! – Семен отрывисто отдавал распоряжения, а его лицо плыло в глазах Влада. Ему точно нужен был отдых и много, много еды…

Последующие два часа запомнились ему плохо – все происходило будто в каком-то тумане: его несли, потом раздели, уложили на стол, слышались голоса, звяканье металла о стекло и керамику, затем его снова несли, и наконец в нос ударил восхитительный запах бульона. Его губ коснулась деревянная ложка, и внутрь полился крепкий соленый мясной отвар. Затем нежные, но решительные пальцы вложили в его рот кусочки вымоченного в бульоне хлеба и катышки измельченного мяса. Влад ел, пока его желудок не насытился, он слышал, как знакомый голос сказал: «Ну хватит, спи теперь!» – и провалился в спокойный сон.

Ощутив щекой гладкую ткань простыни, Влад подумал: «Все-таки я вырвался, добрался до поместья. – Потом вспомнил: – Это клиника!» – и открыл глаза.

Рядом посапывала Марьяна, раскинувшись на постели и высунув смуглую ногу из-под одеяла. Он улыбнулся и ласково провел кончиками пальцев по ее бедру, в который уже раз удивляясь нежности и шелковистости женской кожи. Подумал: «Все-таки природа отпустила женщинам больше красоты, чем нам, мужчинам. Вот даже эта самая женская кожа – почему она такая плотная, шелковистая и красивая? Может, потому, что это желанная женщина?»

– Я вижу, ты уже отошел? – усмехнулась Марьяна и, отбросив одеяло, потянулась, выгнув грудь, украшенную великолепными полушариями с торчащими коричневыми сосками, сразу сморщившимися от утреннего холодка. – Ну ты и зараза! Ты меня так напугал вчера, гад эдакий! Разве можно так себя доводить? Вообще, расскажи-ка, что это было? Откуда ты вывалился, и почему был утыкан стрелами, как игольная подушка? До нас тут доходили слухи, кое-что мы выяснили у купцов, а ты даже не удосужился мне рассказать! Давай, рассказывай сейчас же! Я сгораю от любопытства!

– Расскажу. Только помоги мне вначале добраться…

– Давай. Сам дойдешь? На вот, накинь халат!

– С рюшечками и кружавчиками? Страшному диктатору Истрии? Отвратительно!

– Ну тогда делай свои дела тут, раз не нравится, диктатор! Одежду еще не принесли, пользуйся, чем есть.

Влад подумал-подумал и, накинув на голое тело халат Марьяны, выскочил из комнаты, спустился по лестнице, натянул на ноги какие-то опорки, стоявшие у крыльца и побежал за дом, сопровождаемый очумелым взглядом Феклы.

Через полчаса он сидел в горячей ванне, что была установлена в бане, в задней части дома, и наслаждался мыльной горячей водой, пахнущей ландышами и весной.

– Тьфу! Чего ты тут мне напустила в воду?! Я буду пахнуть, как баба! Мужик должен пахнуть потом – своим и конским, а не ландышами, как ненормальный какой-то!

– Знаешь что, дорогой, пусть те, кто пахнет потом, спят в конюшне, а тот, кто ложится со мной в постель, должен пахнуть ландышами! – усмехнулась Марьяна, ласково перебирая его намыленные волосы. – Хватит болтовни, давай, рассказывай, что с тобой там такое произошло.

– Это долгий рассказ, а мне есть хочется, как из пушки!

– Не знаю, как там из пушки хочется, но обед будет через четверть часа – бараний бок на углях, суп из глухаря, пирожки с олениной, пироги с черникой, компот и пиво. Хочешь покушать, да?

В животе Влада резко забулькотило: брр…

Марьяна заливисто засмеялась:

– Ага, хочешь, значит! Живот-то не обмануть! Давай, рассказывай! За столом продолжишь!

– Ну, слушай: итак, когда я переместился в столицу…

Рассказ Влад закончил уже за обеденным столом, глядя на удивленные, буквально ошарашенные лица своих соратников. За столом они сидели втроем: Марьяна, Семен и Влад. Приглашать остальных пока не стали – лишнюю информацию не стоит выпускать в свет. Хотя остальные сотрудники и перекованные, но… береженого Бог бережет.

Семен внимательно осмотрел наконечники стрел и растерянно сказал:

– Я не знаю этого металла. Это не сталь и не бронза. Я не знаю, что это такое.

– Тоже с таким не встречалась, – удивленно-озабоченно сказала Марьяна. – Неужели они смогли преодолеть магическую защиту? Как это так?

– Зато я знаю, как, – сказал Влад, дожевывая очередной пирожок. – Этот наконечник сделан из макрила. Помните, я вам рассказывал, как меня держали в рабстве, так вот – ошейник, который не пропускал меня к реке Силы и который блокировал мои магические способности, был сделан из этого металла. Мне еще Макобер говорил, что можно сделать наконечники стрел из такого металла. Как я убедился, это правда. И не только наконечники стрел, но и копий. То-то из меня Сила хлестала, как из рассохшейся бочки…

– Ты чуть не умер. Мы все тут в ужасе были, ведь эта пакость мало того что вытягивала Силу, она еще и не пропускала ее к тебе. Мы пытались тебя сразу полечить, как только тебя принесли от ворот, но никакого эффекта не было – эта пакость разрушала все наши попытки дать тебе здоровье. Я так поняла: стрела воткнулась тебе в легкое и, когда ты двигался, постоянно разрушала все, чего касалась, рвала тебе грудь. По-хорошему тебе надо было бы лечь и лежать, не двигаясь, пока не вынут стрелу, а ты скакал по улице, как олень. Твой организм беспрерывно восстанавливался, стрела снова тебя разрушала, ты опять лечился, и организм мало-помалу терял силы, ресурсы. Ну и добавили дел остальные стрелы – только из спины мы вынули две, а еще две в руке. Как ты вообще сумел удрать с такими ранениями и с пустым узлом?!

– Сам не знаю. Как-то удрал. На последних каплях силы. Вот, к тебе прилетел, как только приперло. Кто меня полечит лучше тебя?

– Да ты уже вылечился… Стрелу еле вытащили – пришлось резать и пилить, она цеплялась за грудину и рвала тебе легкое. Вес набрать надо – опять худой, как пособие для лекарей. Все мышцы можно увидеть и кости пересчитать.

– Наберу. Сейчас не до того. Тут вот какая штука, раз уж я сюда попал: Марьян, мне срочно нужно магиков, как можно больше. Мне нужны пушкари. Как ты думаешь, в Лазутине гильдия за мятежников или против?

– Скорее всего против. Но я не уверена. Это северные края, тут влияние Ламунского меньше, чем на юге. Да и архимаг Борута всегда отличался умом и хитростью – скорее всего он займет выжидательную позицию и не примкнет ни к одному из противников. Отсиживаться будет. Остальные же магистры – их там пять – себе на уме, кто знает, как они себя поведут…

– А Школа магии? Они чего-то умеют? Например, испарять пар в пушках? Мне большего и не надо.

– Это тебе нужно Марину брать за бока… хм, не прежде, чем меня! – лукаво усмехнулась женщина. – В общем, с ней надо поговорить. Кто-кто, она лучше всех знает ситуацию в Лазутине. Я вообще не понимаю, почему ты сразу не обратился к ней.

– Не доехал, – криво усмехнулся Влад.

– Ну да, да… А кто же это все-таки организовал на тебя покушение? Сколько, говоришь, народа было?

– Ты знаешь, мне показалось, человек пятьдесят. Мне думается, они меня хотели задавить массой, а когда не получилось – уже наверняка убивали. Возможно, собирались надеть на меня рабский ошейник. Вот я же болван все-таки – чуть не попался! А если говорить о том, кто это все мог устроить – да кто угодно, от разъяренных купцов, у которых я отнял возможность нажиться на бедах государства, до агентов Ламунского. А может, и те и другие вместе. Это самое вероятное. Только сегодня был разговор с Макобером – как в воду глядел старый пердун! Накаркал, старый распутник!

– Как он там, кстати? Не попал под удар мятежников?

– Как он? Цветет и пахнет. Молодой, красивый – мечта всех женщин. Ну, почти всех, – усмехнулся Влад. – Он новое растение вывел – мясница называется. Представляете, на кустах растут куски мяса по триста граммов! Нужно срочно организовать ее выращивание. В городе плохо с продовольствием. Будем продавать это мясо, по низким ценам. Я дал ему задание связаться с Панфиловым и организовать выращивание и продажу. Пока имеется один кустик, но как будет их побольше, я вам заброшу на рассаду.

– Ты его омолодил? А не боишься, что информация уйдет? – озабоченно спросила Марьяна, барабаня пальцами по крышке стола. – Как бы проблем с этим не было…

– Ну, уйдет и уйдет – чего мне теперь бояться, пока я обладаю властью. А дальше… дальше видно будет.

– Не хочу тебе напоминать, но по поводу своей неуязвимости ты тоже был совершенно уверен. По поводу мясницы – да, это фантастическая вещь, просто не верится… хотелось бы получить такое растение. Ну что, наелся? Может, в постель опять ляжешь? Ты когда последний раз просто отдыхал и валялся в постели?

– Честно говоря, не припомню, – признался Влад. – Бесконечная гонка, гонка, гонка… Время поджимает – мятежники собирают войско.

– Да, мы слышали – уже тысяч двадцать собрали. Или тридцать… Север за императора, а вот юг… ну, юг всегда был себе на уме. Пойдем отдыхать, поваляйся немного…

– Дай мне листок пергамента, я отправлю записку Амалии, а то там все сейчас на ушах стоят – уехал и пропал! Донесут, что было столкновение, и подумают, что меня похитили – как бы проблем не возникло. Амалия вырежет к черту этот город…

– Мдя… подруга у тебя серьезная. Ты верно ее поставил на должность в Тайной службе. Уж кто-кто, а женщины по части интриг сто очков вперед мужчинам дадут.

– Вот и я о том же подумал, – усмехнулся Влад и начал что-то писать на листке, который ему подсунула Марьяна, обмакивая перо в чернильницу. Закончив, он свернул листок в трубку, поискал глазами нитки – Марьяна подала ему клубок – перевязал документ и положил его на стол.

– Гляди, Марьян, как я делаю, учись! Нужно представить стол там, где тебе нужно, куда ты хочешь отправить этот документ, потом как бы мысленно провести между этим столом и тем черту, путь, а потом разорвать пространство, вот так: рр-раз!

Забегали белые искорки, и свиток исчез во вспышке, оставив после себя пятна в глазах, как после электросварки, да запах озона, повисший в воздухе. Фекла, округлив глаза и испуганно зажав рот, встала у печки, а собеседники Влада с уважением смотрели на него.

– Ну что, запомнила? Пиши мне письма почаще, рассказывай, как тут у вас дела. Я буду стараться прилетать, но пока не устранится опасность – часто не могу. Пойду поваляюсь. Составишь компанию?

– А ты в силах, чтобы я составила тебе компанию?

– Обижаешь, бабулька!

– Это я-то бабулька?! Сейчас я тебе покажу, какая я бабулька! – Марьяна со смехом поволокла Влада наверх и с торжествующим воплем, сорвав с него халат, плюхнула на постель, забравшись сверху.

Приблизив глаза к его лицу, она внимательно осмотрела улыбающуюся физиономию, потом нежно поцеловав в губы, сказала:

– Эдак забудешь, как ты выглядишь. Совсем меня забросил? Дождешься, что меня уведет какой-нибудь мужик… не ценишь, бродяга! Ну не будем об этом! – Резким движением подняв скрещенные руки, она сбросила с себя платье и прижалась к нему гладким упругим телом, облегченно вздохнув и зарывшись лицом у него на груди…

– Вы что?! Обалдели?! Как вы могли его упустить?! Ваши агенты тупые скоты! Я истратил огромные деньги на наконечники из макрила, а вы его упустили!

– Герцог, не забывайте, это были ваши люди! Вы их набирали! Моих было только два магика!

– Так они руководили операцией, ваши болваны! Моих людей половина погибла – лучшие люди, лучшие бойцы! Он их перебил и нырнул в портал! Почему ваши магики не последовали за ним? Почему не добили?!

– Вы говорите о том, чего не понимаете. Как они могли последовать за ним, если портал создал он?! Не позорьте себя глупыми высказываниями! Портал существует, пока он его держит! Я вообще не знаю, как он сумел создать портал – я о таком только в легендах слышал! Я вам говорил, что уничтожение Влада будет нелегким делом, как и взятие Пазина, а вы все изображали великого стратега! Это монстр, демон, он делает то, что никто не может. Это был реальный шанс его убить, и тогда взять столицу было бы плевым делом, но не получилось. Я очень расстроен и у меня уже появились мысли, что зря с вами связался. Ваше войско – толпа тупых баранов, которые ничего не могут, кроме как жрать, блеять и гадить. Этому волку в человечьем обличье они на один зуб – только щелкнут!

Архимаг, взволнованно ходивший из угла в угол, сел в кресло, задумчиво взял хрустальный бокал синего стекла и налил туда красной жидкости из высокой глиняной бутылки, отхлебнул, и добавил:

– Мы можем взять Пазин только силой, огромной силой. Вашей силы недостаточно. Хотите получить трон? Ищите союзников.

– Вы на что намекаете? – с недоумением спросил герцог, воззрившись на архимага, – привести сюда викантийцев? Этого вы хотите? Это предательство!

– Вы идиот! С викантийцами потом можно разобраться – пообещать им часть южных земель в обмен на военную помощь, завоевать трон, укрепиться, а потом и выбить их с обещанных земель!

– Нет! Мы не будем приглашать наших извечных врагов! Хватит сил – уже тридцать тысяч в нашем лагере, плюс ваши магики. У него в десять раз меньше! И кроме того, он не скоро оправится от ран – вы говорите, его хорошо подстрелили?

– Не обольщайтесь, он сильный магик, и вокруг него почти такие же сильные лекари-магики. Скорее всего он уже смеется над вашими потугами собрать великую армию…

Влад не смеялся. Как раз в этот момент он отпал от своей старой подруги и успокаивал дыхание. Он не смеялся – он улыбался, теребя ее спутанные и влажные от пота волосы…

– Эх, хорошо! Так бы и не покидал тебя!

– Ну и не покидай! Зачем тебе нужно все это? Эта власть, эта суета?

– Ну ты же умная женщина, о чем ты говоришь? После того, как они сместят Метислава, примутся за нас. Неужели ты думаешь, что Ламунский оставит под боком такую угрозу, как несколько десятков неподконтрольных сильных магистров? Это только дело времени – как только укрепится на троне, тут же попытается нас убрать. Тебе это нужно?

– Ох, Влад… – тяжело вздохнула Марьяна, – сидела я в своей избушке и сидела… всего мне хватало, и вот появился ты и поставил все с ног на голову. Ну почему ты не свалился куда-нибудь еще? Впрочем, хорошо свалился. Ну что, продолжим?

– Ну ты и ненасытная! Дай отдохнуть, что ли?

– Не дам! – Марьяна с рычанием кинулась на Влада и стала его тормошить…

– Попал!

– Ни черта ты не попал, лягух ты зеленый! Вообще нечестно, ты одновременно лягнул меня лапой и еще хвостом врезал! Нет, ну свинство какое! Ну люди нечестные, да, а вы-то, вы-то должны быть святыми! Если уж драконы надувают… Ай! Ах ты гадина! Я же не ожидал удара!

– А ты ожидай, ожидай, – усмехнулся дракон. – Влад вон завалил дракона, и не самого слабого, заверяю тебя, а ты не можешь попасть по мне этой палкой!

– Так то Влад! Он волшебник! А я простой наемник… ага! Попал! Попрыгай, попрыгай на одной ноге! Будешь знать как людей обижать!

– Вас обидишь! Вас вообще надо искоренять, как вредных для мира особей. Ты вообще каких мне баранов вчера пригнал? От них дерьмом несло! Как какашку ел!

– Зеленушка, не наглей, ты в природе чего там ел-то? Поймаешь какую-нибудь худую лошадь, умирающую от болезней и старости, или олениху раненую загрызешь – а тут тебе первоклассных жирных баранов! Вон, твоя Радуга не жалуется, а ты все недоволен. И вообще, откуда ты так хорошо знаешь вкус какашек? Я что-то начал подозревать…

– Во-первых, Борислав, не ври, я ловил жирных оленей и косуль, а во-вторых, Радуга ничего не понимает в том, какими должны быть бараны – у меня нежный вкус, я всякую гадость не ем! Ох!.. Вот это лягнула! Ухожу от вас на реку, купаться. Вы гадкие люди и драконихи, не понимающие моей нежной души.

Дракон развернулся, едва не сбив массивным хвостом благоразумно присевшего Борислава, пригнул голову и понесся по лугу прочь от замка. В излучине реки, по требованию драконов, был выкопан большой затон, глубиной метров десять и шириной пятьдесят, в котором они регулярно купались после тренировок, да и просто жаркими летними днями, если не было военных операций.

Борислав бросился за ним со всех ног, но, несмотря на скорость своего модифицированного Владом тела, так и не сумел успеть за драконом и безнадежно отстал.

Мимо него пронеслась Радуга, догоняя своего супруга, в свете послеполуденного солнца она сияла яркой разноцветной окраской. Если бы рядом был Влад, он бы сказал, что драконы похожи на два танка, несущиеся на предельных скоростях, Борислав же, сын своего мира, решил, что они похожи на две огромные телеги с камнями, пущенные с высокого холма. Лучше не становиться у них на пути – раздавят.

Каждый день они устраивали тренировки, приучаясь работать в группе, – люди и драконы. Как оказалось, у драконов есть свои способы единоборства, не только плевки и перекусывание противника огромными зубами.

Ну да, плевки были страшным оружием – если дракон выпускал что-то вроде своей желтой «слюны», невыносимый туман накрывал врагов, и начиналось то, о чем Бориславу даже вспоминать не хотелось: сначала люди слепли, потом начинала слезать кожа там, где она не была прикрыта одеждой и броней. До брони и одежды очередь тоже доходила – ткань разваливалась, превращаясь в лохмотья, а броня, если ее не омыли большим количеством воды, ржавела, и в ней появлялись дырки.

Однажды Борислав спросил Зеленушку, как они, драконы, не умирают от такой гадости, ведь она находится в их организме? Страшный яд, прожигающий все и вся. В ответ Зеленушка, фыркнув, – это у него означало смех – ответил: «А мы не касаемся этой гадости. Она смешивается уже в воздухе, а в нас она находится в виде двух веществ, каждое из которых вполне безобидно. Хочешь, я высморкаюсь на тебя из правой ноздри? Ты увидишь, что с тобой ничего не случится!»

Борислав с негодованием отверг предложение и больше не приставал к дракону с расспросами, – ну кому охота покрыться драконьей соплей, даже если она не причинит вреда?

Он на ходу сбросил сапоги и как был, в пропыленных и пропотевших штанах и рубахе бросился в омут, где уже булькотили, скрываясь под водой и выскакивая на поверхность, как доисторические чудовища, два дракона.

Впрочем, они и были доисторическими чудовищами, оставшимися с древних времен. Разумными сухопутными динозаврами, или тираннозаврами, как их называл Влад, знающий, похоже, все на свете.

Борислав плыл стилем лягушки, когда под ним в глубине пронеслось что-то огромное, толкнувшее волной со стороны дна, и впереди вынырнула громадная зубастая физиономия, очень довольная и пакостная.

– Перестань сейчас же! Я не хочу с тобой играть! – безнадежно крикнул Борислав и едва успел набрать воздуха в легкие – дракон уцепил его лапой и поволок на дно. В ушах сразу зазвенело – чертов лягух уволок его на десятиметровую глубину и там собирался отпустить по всегдашней привычке. Но воин успел уцепить монстра за шею и мощным захватом обеих рук впился в него как клещ, несмотря на то, что его все время пытался сбить напор воды от движения драконьего тела.

Наконец, дракон вырвался на поверхность и поплыл, как громадная змея или аллигатор, отбрасывая в стороны длинные косые волны.

– Судя по твоим выкрутасам, – крикнул Борислав, отплевываясь от речной воды, замутненной поднятым со дна илом, – ты не такой уж и сухопутный! Ты же не должен так плавать в воде! Я и говорю – лягух ты самый настоящий!

– Мы вышли из воды. Как и вы. Только вы это забыли, а мы помним. И любим воду. Держись крепче, прокачу!

Дракон, как катер, понесся по воде, извиваясь всем телом и работая хвостом, будто винтом. У Борислава захватило дух от скорости, и он радостно засмеялся.

Потом они втроем лежали на травке – Борислав снял свою одежду, выполоскал и вновь надел на себя. Дракон на это заметил:

– Я не понимаю вашего стремления прикрыть свои тела, даже если вам не грозит замерзнуть. Это только люди с их извращенным разумом стесняются своих тел, видимо потому, что они уродливы! Посмотри, как мы прекрасны – разве нам надо что-нибудь скрывать? Посмотри на мою подругу – как она великолепна, как переливаются ее красные и голубые чешуйки! Есть ли в мире что-то более великолепное?! Нет!

– В общем я согласен с тобой, насчет привычки прикрывать тела, – заметил Борислав. – Не знаю, откуда пошел этот обычай – но вот он такой. У вас же тоже есть свои табу, которые вы не нарушаете, а наше табу вот такое. Увы, приходится следовать обычаям… да и ты особо нос-то не задирай в своей драконьей гордости, у вас тоже не больно-то разгуляешься – сколько сил затратил Влад, чтобы переменить ваши обычаи и попытаться объединить вас с людьми! Сам говорил, драконы косны и очень упрямы, придерживаются древних обычаев. Не так, что ли?

– Так, ты прав… Владу для того, чтобы убедить наши племена, пришлось убить одного из нас. Но он не виноват – тот сам его вызвал. Это был эпический бой…

– Да, да, ты уже рассказывал, – перебил его Борислав, – ты лучше расскажи, как ты со своей ловкостью и умением просмотрел копьеносца, который чуть не воткнул копье тебе точно под хвост! Интересно бы ты выглядел, бегая со здоровенной палкой в заднице!

Дракон зашипел и покосился на человека:

– Умеешь же ты напомнить о плохом! Ну да, да, ты спас меня от позора! Я увлекся и просмотрел этого скота! И что, надо все время об этом напоминать?! Вот сейчас сморкну на тебя из левой ноздри, и ты уснешь, как олень!

– Эй, эй! Без хулиганства! Я тебе напоминаю, как твой командир, чтобы ты не расслаблялся! Ты нам слишком дорог, чтобы потерять такого замечательного дракона! Я вот что предлагаю: эти дни мы отрабатывали взаимодействие с драконами, а давай мы придумаем какие-то седла, чтобы человек мог сидеть на тебе – лучник, или арбалетчик, и защищать твою задницу, сбивая врагов, которые крадутся к твоему драгоценному анусу? Я знаю, как вы относитесь к тому, чтобы на вас ездили люди, но тут другое ведь дело: пусть едет до места на тебе, а потом соскакивает и охраняет тебя со всех сторон, а заодно в его обязанности будет входить уход за тобой – чистка, массаж, осмотр зубов и глаз. И еще, у меня предложение – надевать тебе на хвост что-то вроде булавы, закреплять ее, и ты будешь разить ей тех, кто сзади. Что ты думаешь по этому поводу?

– Ухаживать? Что-то вроде ваших слуг и охранников? Интересно. Я поговорю с Радугой. Может, вы, люди, наконец-то поймете ваше предназначение – ухаживать за разумной расой драконов! – Зеленушка фыркнул и добавил: – Как ты думаешь, враг надолго отступил? Уже с неделю нет никаких нападений – мы растолстели, что, впрочем, неплохо. Радуга приобрела приятные округлости… Куда они вообще подевались? Неужели все пошли войной на Влада? Как думаешь, он справится?

– Уверен, – отрезал Борислав. – Если он справился со мной, что ему какие-то сорок-пятьдесят тысяч войска! Ему это как раз плюнуть!

– Ты тоже от скромности не умрешь, – фыркнул дракон. – А если серьезно?

– Серьезно – худо будет ему. Они стягивают всю армию, что могут, почти всех крестьян забрали в ополчение, вот потому практически прекратились нападения на нас – они отвели войска и маршируют прямиком к ставке их главнокомандующего, Ламунского. Думаю, Влад справится, но достанется ему по полной.

– Может, нам отправиться к нему? Драконам не нужно, чтобы он проиграл войну. Мы возлагаем на него большие надежды.

– Нет уж, дисциплина есть дисциплина. Он приказал охранять замок и его земли – мы это и будем делать. Потребует все бросить и отправиться к нему – отправимся. Но пока – мы тут и охраняем замок и его жену.

– Он там еще себе жен нашел – вот же умеет устраиваться, целыми днями оплодотворяет яйца! И тут жена ждет, и там жена ждет…

– Тсс! Не болтай! Госпожа Лесана расстроится… она его ждет, хотя между ними что-то произошло. Плачет время от времени… Еще и ты ляпнешь!

– Да я с ней практически и не разговариваю, только с тобой да с Михасем… Вот, может, его сделать моим слугой-защитником? Кстати, как ты их назовешь? Слуг-то наших?

– Хм… драконеры, наверное. Больше ничего в голову не приходит.

– Драконеры, так драконеры. Научи его со мной правильно разговаривать, а то все остальные или в ступор впадают, или начинают как с разумной коровой говорить. Или же чуть ли не на колени становятся. Последний вариант, конечно, интереснее – правильное поведение, но все-таки драконер еще и должен меня оберегать, а на коленях это делать неудобно.

– Хорошо. Сегодня поговорю. Ну что, побежали в замок? Только не так быстро, я за вами ни черта не успеваю, зверюги вы эдакие! Побежали! – Борислав вскочил и помчался к виднеющейся в нескольких сотнях метров громаде замка, над котором развевались флаги графа Савалова…

– Кто видел? Кто это видел, я спрашиваю!

– Люди из домов выглядывали, говорят, все в молниях было, искры сыпались, огненные шары летали. Кричали сильно. На месте происшествия много крови и лошадь господина Влада. Трупов нет. Вынули из дерева – вот! – Мужчина с бесцветным неприметным лицом протянул Амалии сломанную стрелу с серым металлическим наконечником. – Видимо, они ее не нашли. А так-то подобрали все – и стрелы, и оружие, и трупы. Трупы мы потом нашли – двадцать человек в овраге, недалеко от доков.

– Что-то особое на них было? Татуировки? Шрамы?

– Может, и было, но их покромсали сильно, а потом крысы постарались – теперь найти ничего не возможно.

– А как убиты эти люди? Есть какие-то странности?

– У многих сломаны шеи, но есть и убитые клинком – проникающее ранение. Еще имеются разбитые, как будто их роняли с большой высоты.

– Не рубленное? Колотое? И еще – из города выезжал какой-то караван? Повозки?

– Повозки все досматриваются по вашему приказанию, вряд ли. Если его захватили, вывезли бы через ворота. Может, тайными какими-то ходами. А может, просто убили… Нет-нет, я верю, что господин Влад от них отбился, – испуганно и быстро проговорил человек. – Я рассматриваю все версии дела, так что не сердитесь, госпожа.

Амалия разжала кулаки, расцепив побелевшие от напряжения пальцы, и с удивлением поняла, что она готова была убить этого человека только за то, что он предположил, что ее господин, ее Влад мертв! Вчера она ждала его ночью, не спала почти до самого утра и только уже на рассвете прикорнула в постели одна, не раздеваясь, ее голову переполняли самые худшие предположения. Ей тоже, как и Макоберу, не нравилось то, что Влад ездит везде один, но она ничего не могла сделать: он четко дал понять, что будет поступать так, как посчитает нужным. А кто она в сравнении с Владом? Что она могла возразить? Если бы он позволил, Амалия умерла бы вместо него, и дело не в измененном сознании, хотя и в этом тоже, но она его глубоко и искренне любила, как может любить мужчину женщина. А если к любви присоединяется магический приказ, из которого ясно, что он для нее царь и бог, – это адская смесь.

Амалия направила на место, где пропал Влад, отряд стражей Тайной службы – вернувшись, командир доложил ей обо всем, что обнаружили. Из рассказа не было ясно, жив Влад, или сумел уйти. Но если бы он сумел уйти – бы уже был дома, а значит… А значит, что это ничего не значит. Амалия знала степень выживаемости Влада, знала о его способностях и была уверена: он жив. А если жив, она его найдет, даже если для этого придется убить весь мир!

Его голова болела, и проснулся он в странной позе – как будто свалился на землю и был придавлен лошадью. В пересохшей ротовой полости, казалось, ночевал эскадрон гвардейцев, оставивших следы своего пребывания.

Мужчина пошевелил челюстью, поморщился и достал из уголка рта полуобглоданную куриную кость. «Вспомнил, вчера я отправился в трактир отпраздновать важное событие… Какое? Какое событие? Ох, голова… Что за лошадь на мне лежит? Две лошади! Тьфу! Как я на эту служанку-то позарился? У нее задница шершавая, как точильный брусок! Пошла вон!» – Макобер скинул с себя дебелую здоровенную бабу с задранными юбками, пахнущую селедкой и луком, поднялся на ноги и обнаружил рядом еще одну – вполне миленькую девицу с голой микрогрудью и раскинутыми бесстыдно ногами, ее ярко раскрашенные губы и такие же яркие одежды не оставляли сомнения в ее нелегкой профессии.

«Как же я сумел так напороться? Влад же мне поставил регенерацию! Хе-хе, я же умный! Я же не стал закачивать Силу, а истратил ее остатки, снял амулеты и нажрался в свое удовольствие. Ах, я молодец, ах, я гений! Владу еще учиться и учиться, как обходить запреты. Восемьсот лет жизни любого научат, как устраиваться в мире, где на все, что приносит удовольствие, наложены запреты. Не ешь много – растолстеешь! Не трахай баб – заразишься, или муж зарежет! Не пей много – сопьешься и заболеешь! Ну как вот жить в таком мире, а? Ну чего плохого, если старина Макобер трахнул кухарку и проститутку? Только радости в жизни добавилось – они визжали, как поросята… Ах, как я их пользовал! Ой-ой! Спасибо Владу! Я так не активничал уже лет двести! По два захода, а после бутылки красного симурского – еще по два! Ну соврал немного, да, но все равно хорошенько их… силен кобель! Самец!»

Макобер потянулся, и в этот сладкий момент обнаружил, что на нем нет штанов – вообще. Он стоял босиком, в элегантном шелковом голубом костюме, от которого осталась только верхняя часть – свободная куртка, украшенная серебристыми узорами, шелковая белая рубаха с золотым медальоном поверх нее и-и-и… все – ниже болтались только вялые гениталии, вызывая мысли об осеннем лесе с опавшей листвой.

«Чертовы бабы! Поперли мои великолепные штаны от Капильмана?! Поубиваю! Зря я сжег эту злобную кусачку осьминожную – сейчас бы им к задницам прицепил! Стоп! Они ни при чем… Надо рассуждать логически: бабы отсюда не выходили – значит, попереть не могли. На них моих штанов нет – их срам тоже ничем не прикрыт. Значит, штаны где-то тут. На полу нет. В шкафу тоже нет. Под шкафом… нет. Где? Реконструирую события: я вхожу с двумя бабищами на руках, рушу их на кушетку, сдергиваю штаны и подбрасываю… опа! Вот они!»

Макобер поднял голову и увидел свои штаны прицепившимися к люстре, предназначенной для крепления магического светильника, на высоте порядка пяти метров. Он пододвинул стул и стал размышлять, как снять штаны сверху, не развалив половину здания академии.

«Палки нет, выйти поискать палку я не могу – с голым-то задом. Сбить воздушным кулаком? Снесу люстру, тогда Антон меня точно грохнет, ректор на меня и так зол. Да если бы и захотел, вначале надо закачать Силу, а я пуст, как мой карман… вчера спустил не меньше пятидесяти золотых. Такими темпами я нищим сделаюсь – надо скорее мясницу сажать, хоть деньга заведется. Итак, техническая проблема – достать объект с высоты пяти метров, не используя никаких приспособлений. И что делать?!»

Макоберу пришла в голову замечательная идея, причем не та, что появилась вначале – поставить друг на друга двух бабищ, и залезть по ним на люстру, – нет, эта идея была достойна магистра магиию.

Он уселся на стул, вошел в транс и стал закачивать Силу в свой магический узел. Дело шло медленно, минут за пятнадцать он закачал Силы столько, что до перестройки его организма, ему хватило бы ее на неделю. Подумал и прервал сеанс, решив, что докачает потом.

Сразу же сработала система регенерации и устранила головную боль вместе с остальными последствиями пьянки – тошнотой и отвратительным вкусом во рту.

Макобер с удовольствием потянулся, с неудовольствием посмотрел на вызывающе болтающиеся свидетельства его бурной ночной жизни, сосредоточился и кинул в портал переноса свои штаны, направляя их на свободный от дам участок пола возле входа – стол был занят объедками курицы, кусками лепешек и лужей вина из опрокинувшейся бутылки.

Ударили молнии, воздух вздрогнул от шипения разрядов, и Макобер с удивлением и испугом обнаружил на полу вместе со своими штанами люстру, ранее висевшую над головой.

При переносе штанов он задействовал слишком много энергии, применив привычное за сотни лет усилие, поскольку забыл, что при его новых возможностях, ему следовало действовать гораздо аккуратнее. Люстра попала в поле действия заклинания и в результате оказалась на полу.

Магик, не обращая внимания на повизгивающих от страха баб, натянул свои элегантные штаны, слегка испачканные винными пятнами, повернулся, желая что-то сказать своим спутницам, и тут в воздухе опять засверкало – правда, эффект оказался послабее – и из портальчика над письменным столом выпал свиток, перевязанный нитками.

Макобер поднял брови – кто бы это мог быть? Никто из магистров уже давненько не отправлял ему писем – ни им до него, ни ему до них не было никакого дела, и уж точно они не стали бы ему писать. Оставался кто-то из своих… Влад?

Магистр шагнул к столу, нетерпеливо разорвал нить и, развернув свиток, стал читать: «Макобер! Это Влад. Я в клинике, немного подранен, но жив, и скоро буду здоров. Как ты и предполагал, старый каркун мне устроили засаду, когда я возвращался домой, обстреляли стрелами с наконечниками из макрила. Я не знаю, кто это был, но догадываюсь, как и ты. То, что ты был прав, еще больше портит мне настроение, так что можешь этим утешиться. Уверен, ты сейчас валяешься после пьянки – потом расскажешь, как ты, свинья эдакая, сумел обойти систему регенерации, так вот – соберись и срочно беги к Амалии. Уверен, до нее уже дошла информация о том, что я пропал, и она режет и душит весь город, пытаясь узнать, где я нахожусь. Останови ее! Я скоро прилечу, чуть-чуть отойду, и прилечу. Стряхни с себя пьяную одурь и займись делом!»

Макобер удивленно хмыкнул:

– Как он догадался, что я нажрусь? Вот негодный! Эй, бабы, кыш отсюда! Вот сюда, за дверь пошли!

– Ты нам обещал доплатить, а еще сделать нас красотками, – обиженно протянула толстогубая трактирная служанка.

– Вы и так у меня денег вытянули за полгода службы! Кыш отсюда, а то сейчас превращу в крыс! Вы и так красотки, а если вам еще приделать крысиные хвосты, будете вообще неподражаемы! Пошли вон, дуры!

Магистр раскрыл настежь дверь лаборатории, и женщины выбежали в нее, на ходу поправляя и подтягивая юбки. По дороге они бормотали какие-то гадости в адрес жадных магиков и подлых мужчин, но Макобер снисходительно пропустил их выкрики мимо ушей – первый раз, что ли…

Он вышел следом минут через пять, убедившись, что злостные бабы ушли и не подстерегают его за углом с огромным дрыном, – опыт столетий что-нибудь да значит! Оказавшись на площади перед зданием Академии магии – в связи с ранним утром там еще никого не было, потому никто не мог помешать, – он сосредоточился и открыл портал, такой же, какой делал ранее Влад.

С диким криком: «А-а-а-а… пропади все пропадом!» – он бросился в радужное мерцающее окно и тут же оказался на площадке поместья, в середине газона, под прицелом трех собачьих глаз и шести щенячьих. Собаки медленно подошли к нему, обнюхали, фыркнули, и одна из них трижды гавкнула басом, напоминающим удары колокола, как будто подавала сигнал. Видимо, это и был сигнал, потому что отовсюду повыскакивали вооруженные люди, окружив Макобера железной колючей стеной. Стена распалась и вперед вышла Амалия, хмуро вглядываясь в молодого человека с седой длинной бородой:

– Ты?! Ты – Макобер? Тебя и не узнать… Ты в курсе, что Влад пропал?

– В курсе. Вот от него письмо. Велено его передать тебе. Вкратце: он жив и почти здоров, сидит в клинике и велит тебе не убивать всех подряд. Скоро прилетит. Держи письмо… и убери от меня этих зверюг! – Макобер протянул свиток Амалии и опасливо покосился на крупного пса, с удовольствием обнюхивающего его зад.

Глава 6

– Сюда вставляется деревянный пыж, потом закатывается ядро, потом опять пыж. Черпак воды вы уже залили. Зимой под пушкой ставится жаровня, вот тут, под тыльной частью. Теперь смотрите: маг-пушкарь должен как бы проникнуть в пушку, ощутить воду, залитую под первым пыжом, и, воспользовавшись Силой, мгновенно нагреть ее выше температуры кипения. Если вы слишком сильно нагреете воду – пушка может взорваться, если недостаточно – пар вытолкнет ядро рядом и оно никуда не полетит. Смотрите, как надо!

Арефий встал рядом с пушкой и сосредоточился. Через минуту Влад увидел, как аура пушкаря засияла отраженным светом Силы, пускаемой в ход, и пушка, глухо ухнув, так, что заложило уши, выплюнула тяжелый шар, с шелестом и воем понесшийся над землей. Снаряд ударил в мишень – деревянный щит с нарисованными на нем кругами, в ста метрах от стены города, и пробил здоровенную дыру.

– Заряжай следующий! – Обслуга пушки бросилась исполнять, заталкивать еще один чугунный шар в орудие.

Влад решил наладить производство чугунных ядер – свинцовые были слишком дороги, их было решено использовать только в особых случаях, для разбивания самых прочных объектов – таких, например, как осадные башни.

Влад усмехнулся, стоя за спиной Марины и переступил с ноги за ногу – ему до-чертиков надоело стоять позади нее и изображать телохранителя…

После того как Влад распрощался с Марьяной, он перенесся в Пазин, на свою лужайку, где обычно приземлялся после перехода через портал. Увы, его встретило неприятное известие, продолжившее череду неприятностей этих дней: слуги, ухаживающие за собаками, сообщили, что почти все головастые щенята погибли. Почти все – осталось только два крупных щенка, кобелек и сука, которые бодро посасывали своих мамаш. В чем было дело, он так и не понял. Возможно, те переделки, что он задал организмам зародышей, оказались несовместимы с жизнью. Но если бы он был рядом, то, вероятно, сумел бы предотвратить несчастье, но это не факт.

«Все, все пошло как-то враздрай! – думал он. – Еще и Марьяна добавила!»

Дело в том, что когда он улетал, Марьяна обняла его и, грустно улыбнувшись, сказала:

– Влад, я хочу создать семью, хочу детей. Знаю, что с тобой это не получится. Не знаю, что мне делать: и с тобой не хочу расставаться – куда я от тебя денусь? – и семью мне хочется. Теперь я молодая, здоровая, мне, как и всем бабам, хочется счастья. Подумай на этот счет, а? И прости меня, что я оказалась такой же, как и все бабы… не думай ничего плохого – я всегда за тебя и пойду за тобой куда угодно, хоть в преисподнюю. Но так хочется подержать маленькое тельце… поухаживать за ним…

В общем, настроение у Влада было отвратительное, а тут еще и гибель щенят. Он сдержался, чтобы не наорать на слуг, – они-то причем?

Обнял бросившуюся к нему Амалию – с меньшей радостью, чем хотел бы, что она сразу почувствовала и слегка замкнулась в себе. Марина тоже виновато косилась на него – она ничего не смогла сделать со щенятами, ее не было в тот момент в поместье.

Макобер отсутствовал, со слов Амалии. Он побрился, оставив короткую франтовскую бородку а-ля испанский вариант, и с Панфиловым они унеслись выбирать место для посадки драгоценного куста мясницы. За ними последовал отряд стражи, человек пятьдесят, – из попытки похищения Влада были сделаны должные выводы.

Поместье фельдмаршала было окружено двумя уровнями защиты: внешним – патрулями стражи, на улице перед домом, и внутренним – избранными охранниками, которыми руководил Казал, они находились везде, где только можно, к огромному неудовольствию собак.

Щенят похоронили в углу и заровняли место, чтобы не напоминать о неудавшемся эксперименте. Собаки тыкались носами в руку Влада, радостно его приветствуя – как всегда, они не винили человека в том, что случилось, он же был их Бог…

Свидетелями прибытия Влада оказались трое стражников, которых Амалия сразу же отделила от остальных, и приказала строго-настрого молчать о том, что фельдмаршал появился у себя дома – пусть враг так и думает, будто он пропал. От Влада слишком много зависело, чтобы он мог позволить себе рисковать – по крайней мере до тех пор, пока не разберется с мятежниками.

Поздним вечером, на большой закрытой от посторонних глаз веранде, освещенной магическим светильником, собралась вся компания: во главе стола Влад, похудевший, но вполне бодрый, Амалия, в неизменном черном костюме, только легком, шелковом и украшенном серебристыми узорами, Марина, в довольно легкомысленном сарафане, обрисовывающем ее соблазнительную фигуру (после того, как ее омолодили, она стала предпочитать ну совсем уж смелые одеяния, как будто отрывалась за все годы старческой жизни), Макобер – он был в золотистом костюме, с испанской бородкой, тросточкой для форсу, Панфилов – тоже помолодевший, скромно одетый в простой на вид, но очень дорогой костюм из шелковой ткани. Ну и само собой – Казал. Он все время молчал и следил за тем, чтобы собравшимся никто не мешал совещаться, время от времени выходя из дома и возвращаясь на свое место. Аканфия они услали разбираться с пушкарями, чтоб посмотрел, что там происходит в литейке. Ему предстояло возглавить артиллерию города.

– Приветствую, друзья! Вот я и снова с вами. Небось, уже простились со мной? – Влад усмехнулся и продолжил: – Итак, давайте прикинем, что сделано, и что надо сделать. С кого начнем?

– Я бы начал с тебя, – усмехнулся Нью-Макобер. – Не стану повторять то, что я тебе когда-то говорил, хотя это и было как раз про покушение на тебя! Как приятно произнести: «Я же говорил!» – сам себе кажешься таким умным, а тот, кому говорил – таким болваном!

– Я сейчас тебе врежу, вот тогда узнаем, кто был болваном! – буквально как кошка, зашипела Амалия. – Если перечислить то, чего ты натворил и продолжаешь творить, то проступки господина Влада по сравнению с твоим идиотизмом покажутся детской шалостью! Кто выкинул трактирщика из окна и ушел с его служанкой, прихватив еще и проститутку? Господин Влад? Нет! Некий волшебник с восемьюстами прожитых лет за спиной – прожить прожил, а ума не нажил! У меня уже лежит жалоба в городскую стражу, а трактирщик со сломанной рукой и разбитым носом жаждет крови некого болвана!

– Не будем останавливаться на частностях! Это к делу не относится! – заволновался Макобер, опасливо глядя на улыбающегося Влада. – Мы не обо мне говорим! Без нашего руководителя всем нам придет конец. Образно выражаясь, мы все так вляпались в это дело, что если его убьют, нам тоже не поздоровится. Давайте думать, как его уберечь. Какие есть предложения?

– Это кто тебе давал права вести совещание? – подозрительно покосилась Амалия. – Вот шустрый дедок, везде свой нос сунет – как бы ни прищемили, а, старый развратник?

– Ладно, ребята, перестаньте, – легонько хлопнул по столу Влад. – Я и правда ступил, не ожидал такого развития событий, хотя меня предупреждали и Макобер, и другие. Впредь наука будет. Амалия, у тебя есть какие-то предложения по ситуации?

– Охранять круглые сутки. Пускать только своих, и то после досмотра магиков – нет ли магической личины. Ездить только в закрытой карете, плюс надевать непробиваемую одежду. Я же знаю, вы умеете такую делать. Все время быть настороже и под охраной.

– Ты закончила?

– Вроде как да, – недоуменно пожала плечами начальник Тайной службы, – пусть другие выскажутся.

– А чего тут высказываться, – тоже пожал плечами Панфилов, – я езжу с отрядом в пятьдесят человек, надеваю кольчугу, а я не такой важный человек, как он. И еще, мне хорошо помнится, как было больно, когда срезень вспарывает внутренности. Никому не желаю это ощутить…

– Все согласны? Макобер? – Влад взглянул на франтоватого магистра, опустившего глаза к столу: – Кстати, тебе не стоило был одеться поскромнее? Например, какую-то форму носить? Я же тебе говорил! Что это за бальный костюмчик?! В моем мире в таких ходят только те молодые люди, что ублажают престарелых дам – альфонсы называются.

Амалия не удержалась и прыснула, глядя на побагровевшее лицо Макобера, а он, яростно зыркнув на девушку, с негодованием воскликнул:

– Это лучший костюм, что можно было достать в городе! Даже у императора такого нет! Ладно, ладно, не надо так страшно на меня глядеть, как будто сейчас испепелишь. Придумаю костюм, форму, то есть. Потом с Мироном поговорим, чего-нибудь придумаем. А с Амалией я согласен. Ух ты, пумпочка моя! – Макобер послал ей воздушный поцелуй. – Тебе надо будет обеспечить хорошую охрану и кольчугу, ну и экипаж, конечно. И езди себе, куда хочешь, в сопровождении двухсот стражников.

– А если стражников подкупят? И моя охрана на меня нападет? Что тогда?

– Хм… ну, перековать тогда всех.

– Можно и так. Но я предлагаю другое. Исчезнуть. Я собираюсь исчезнуть.

– Это как? – неприятно удивился Макобер. – Сам-то думаешь, что говоришь? Неужели они тебя так напугали? Да без тебя тут все развалится!

– Эй ты, дамский угодник, сам думай, чего говоришь! – вскинулась Амалия. – И почему вы, господин Влад, вместо молодости, ума ему не добавили? Я поняла, что вы имеете в виду. Да, это был бы выход. Я так хожу на встречи со своими агентами – меняю одежду, наношу грим. А если узнают? Надеть магическую маску? Любой магик сразу раскусит. Мне кажется, это не совсем удачная мысль.

– А я поняла, – неожиданно вмешалась в разговор Марина, до сих пор молчавшая и рассматривавшая узоры на лакированной столешнице, – только мне это все равно не нравится! Мне нравится именно это лицо.

– Ух ты! вон ты чего задумал… – протянул Макобер. – Только ты и мог до этого додуматься… А вернуть все назад сможешь, потом? Завидую твоим способностям. Я вот боюсь такие штуки творить, да и, честно говоря, не получается. Да нет, нет! Чего вы все на меня уставились! Не собираюсь я заниматься переделкой людей! Растения – пожалуйста, а людей боюсь… если только попробовать…

– Макобер, я тебе запрещаю без моего ведома заниматься переделкой человеческих тел – исключительно по моему приказу, или же во благо мне, и опять-таки по разрешению! И боже тебя упаси обойти мой приказ, как ты обошел систему регенерации и нажрался! Я тебя поймаю и переделаю в старую бабку, с сиськами до колен и кривыми ногами! Вот тогда похулиганишь!

– Да ладно, ладно! Чего ты разбушевался-то? – буркнул Макобер, сверкнув хитрыми глазами. – Ничего я не собираюсь делать! Совсем меня уже зашпыняли! Житья от вас нету!

– Тебя зашпыняешь, – тихо, под нос, сказала Амалия. – Как крыса, везде ход найдет!

– Вернуть назад смогу. Я ничего не забываю – в том числе и своего лица. В охране добавится один стражник, вот и все. Буду таскать меч, следуя за Мариной, тем более что нам с ней нужно слетать в Лазутин, в Школу магии.

– А что, мне нравится, – кивнула Амалия, – исчез и все. Где-то есть, а где – никто не знает. Мы знаем. Только мы. И если никто не распустит язык по пьянке, то никто и не будет знать, а значит, непосредственная опасность фельдмаршалу Владу исчезнет. Да, это умный выход. Согласна.

– А чего сразу на меня смотрите?! Как она сказала про пьянку, так на меня вперили зенки! – рассердился Макобер. – Я болтаю, да не выбалтываю! И вообще, это была просто проверка, можно ли обойти систему защиты организма. Больше я так делать не буду. Вот ведь нашли себе мишень для упражнений в острословии! Амалия, я тебя отшлепаю! Ну как Влада рядом не будет. Ты любишь, когда тебя шлепают? Нет? А ты пробовала? Ох!.. Вот какая польза от нового тела – даже вино почти не расплескалось! Благодарю, красотка! – Макобер отхлебнул, поставил на стол бокал с вином, которым в него запустила Амалия, и с довольным видом откинулся на спинку стула.

– Значит, так и порешили. Сейчас и сделаю, чтобы вы знали, кто есть кто. И еще – придется мне отвести отдельную комнату, рядом с Мариной, чтобы я «охранял» ее постоянно. Прежнего охранника прикрепите к Макоберу, пусть с ним ходит и следит, чтобы тот пакостей не учинил, и все докладывал Амалии – где наш бодрый старичок бродит, кого радует своим тугим телом, как себя ведет в трактирах. А я буду ходить за Мариной.

Амалия бросила подозрительный взгляд на явно довольную Марину и бесцветным голосом сказала:

– А может, лучше за мной будет ходить новый охранник? И жить тут рядом…

– Перестань… ну, прокрадешься ночью… к нам, – с усмешкой сказал Влад. – Это же не навсегда. Потом я появлюсь из небытия. Мне с Мариной, я же тебе сказал, нужно в Школу магии. А еще, разведать, что там с гильдией магии Лазутина. Девчонки, не ссорьтесь, ладно? Вот и ладушки… теперь начинаем превращения.

Влад закрыл глаза, выбрал из памяти образ и начал модифицировать свое лицо. Через пятнадцать минут за столом сидел мужчина лет сорока, с жесткими, решительными чертами, длинными, до плеч темными волосами с проседью и ярко-голубыми глазами, сияющими со смуглого скуластого лица.

– А что, хорош! – с интересом разглядывая Влада, сказал Макобер. – Настоящий самец! И этот шрам справа, как будто к месту… Люди десять раз подумают, прежде чем задеть такого буяна. Проверим? Пошли, сходим в трактир?

– Проверим… попозже, – усмехнулся нью-Влад. Пока что доложите, что сделано. Амалия, полковники тебя воспринимают, как моего представителя? Нет возмущений, что, мол, баба им чего-то диктует? Хотя я и передал им приказ, но могут возмущаться, что над ними поставили женщину. Так как там дела?

– Пусть попробуют повозмущаться, – криво усмехнулась Амалия. – Я у них на глазах одного наглого лейтенанта перекинула через забор, после этого замолчали. А вообще им все равно, кто ими командует, лишь бы жалованье было, да пожрать и выпить. Сейчас у нас в наличии шесть тысяч семьсот бойцов, но обученных из них половина, а обстрелянных – и того меньше. Полковники целыми днями их гоняют – обучают держать строй, фехтовать, стрелять из луков, но разве можно за недели обучить хорошо стрелять? Этому учатся годами. Будем делать, что можем. Команды на пушки набрали, по пять человек на каждую – заряжать, подтаскивать – магиков-пушкарей только нет. Рекруты идут на службу довольно охотно – деньги платятся, все об этом знают.

– Это хорошо, о деньгах мы сейчас поговорим с Панфиловым. Тебе, Амалия, вот какое задание: мне нужно узнать точно расположение Ламунского: где он живет, куда ходит, как ходит, какая у него охрана – все, что нужно.

– Хотите его убрать? – понимающе спросила Амалия. – Давно надо было. Может, без него и захлебнутся со своим мятежом.

– Ага. Хочу. Только так, чтобы не попасться. Нам нужно выследить его приближенных и попробовать захватить кого-нибудь из них – сделаю из них убийц. Без Ламунского, скорее всего, все развалится.

– Сделаем.

– Мирон, что там у нас с деньгами? – Влад поднял глаза на Панфилова, до этого увлеченно рассматривавшего бедра рыжей Марины. – Ты брось там заглядываться на женщин! Женить тебя надо. Всю Марину уже глазами съел.

– А чего ты, окружил себя красотками, а тут и одной нету! Сделал бы и мне красотку какую-нибудь! Ладно, к делу. Итак, идея с монополией на спиртное была, конечно, дельной. Но – много случаев воровского винокурения. У меня есть информация по подпольным винокурням, позже передам Амалии.

– Хорошо, – кивнул Влад, – винокурни не разорять – поставить своих людей на производство, а тех, кто нарушил, выставить голыми на базарной площади и высечь. Потом выгнать из города плетьми.

– А семьи? Тоже выгнать? – Амалия побарабанила пальцами по столешнице. – Или ограничиться конфискацией денег и ценностей?

– Ограничься. У вас организована служба налоговых надзирателей?

– Да, есть такая, ходят. Проверяют винокурни, продажу спиртного, выявляют нарушения. Если находят – им премия в размере недельного оклада.

– Хорошо. Только доведите до их сведения, что если кто-то возьмет деньги за то, чтобы скрыть нарушения, будет повешен. Если обнаружите такого, обязательно повесьте на видном месте и табличку на него с указанием его преступления не забудьте прикрепить. Что там с казной?

– Есть в казне деньги. Марос хорошо справляется, все учитывает.

– А что там с Метиславом? На него много денег уходит? Он там не возмущается происшедшими переменами?

– Да не смеши. Ему даже не интересно то, что делается в городе. Балы закатывает, денег на это мы выделяем, фрейлины ему дают – что еще можно желать? Да чтоб мы так жили!

– Надоест, – усмехнулся Влад. – Что с поставками металла?

– Все, что могли, реквизировали, что-то купили. Ждем прибытия кораблей. Пока ни один не пришел. Тут еще слухи плохие – это уже относительно кораблей, отправленных на юг за продовольствием, – викантийские рейдеры перехватывают наши суда, уже три пропали. Раньше они не конфликтовали с империей, теперь решили гадить исподтишка. Не удивлюсь, если окажется, что Ламунский уже обратился к Викантии за помощью. Нам нужны военные корабли для защиты берегов и наших торговых судов, но имперская флотилия очень дряхлая. Империя, надо признать, никогда не отличалась хорошим военным флотом, не то что Викантия. Подумай над этим.

– Подумаю, потом. Сейчас в пяти днях пути от столицы стоит огромная армия, готовящаяся к штурму. Впрочем, знаешь что пришло в голову: а ведь ты прав, я не учел подступ к городу с моря. Нам нужно прикрыть вход в бухту. В нее ведет узкий проход, относительно узкий. Насколько помню, он перекрывается большой цепью – я видел ее, уходящую в воду. Нужно узнать, она действует? Ее можно поднять? Впрочем, даже если ее поднять, они могут высадить десант на молы, а оттуда уже на берег. Надо сделать так, чтобы противники вообще подойти не могли. Цепь ведь скорее служит препятствием для выхода из бухты без разрешения власти, а не для входа в нее… Давайте подумаем, где поставить пушки? Туда надо десяток орудий, не меньше.

– Да проще простого – на входе в бухту, на берегу, стоят два форта. Там всегда стояли катапульты, заброшенные в настоящее время. Форты можно восстановить, пушки там встанут замечательно. Только вот как туда их поднять… весят они ой-ой… Но и это возможно – придется строить помост, чтобы их затащить.

– Значит, стройте. Еще вопрос: что там с мясницей? Сигизмунд, Мирон, вы что-то придумали?

– Придумали. Мы устроили питомник в твоем поместье – втором, где собирались делать клинику. Теперь у тебя ровные ряды кустиков, и на каждом – по несколько килограммов мяса. Ну, не совсем мяса, но все-таки мяса. Я ел – мне понравилось. Откроем лавку на рынке, будем торговать – по низким ценам, и с ограничением по количеству.

– Это верно. Пусть народ ест, а то скупят оптовики, задерут цену и будут на этом наживаться, а людям не достанется. Постарайтесь увеличить плантацию. Найдите еще место.

– Дело-то не в месте, дело в выращивании. Тебя не удивило, что за один день мы умудрились вырастить сто кустов?

– Нет, не удивило. Этот павлин не только трактирщиков умеет из окна выбрасывать, но и выращивать растения. Мне надо увеличить количество производимого мяса. Что хотите делайте, но дайте мне мяса! Мне и армию кормить надо, и горожан!

– В том и проблема – Макобер-то один! Нам нужно больше специалистов по скоростному выращиванию растений! – Панфилов развел руками. – Ищите ему помощников, он не может и с боевыми магами заниматься, и с растениями. Физически не успеет. Когда полетите в школу Лазутина, подберите в гильдии способных магиков.

– Я понял. Будем искать. Последний вопрос: Сигизмунд, что с алмазами?

– Пока ничего. Мы с Мироном обсуждали это дело, занимаемся. Все сразу мне не успеть. Нашли резчиков, завтра займемся этим вопросом плотнее, – ответил Макобер.

– Ну, тогда все! Разбегаемся по своим делам и кроватям. Я отправляюсь охранять Марину, ну а вы – кто куда. Сигизмунд, давай без причуд, ладно? Ты мне можешь сильно навредить…

– Ладно, ладно! Иди, охраняй Марину, как следует ее охраняй! Амалия, душа моя, идем, я тебя поохраняю! Или мне к тебе прийти? Ай! Не надо было так кидаться! Я все понял! Все, все, ухожу!

Потихоньку все разошлись, и в комнате остались лишь Влад, Марина и Амалия. Девушки холодно смотрели друг на друга, и Влад, как бросаясь в холодную воду, заявил:

– Я вообще буду спать один, раз вы так себя ведете. Или вы договоритесь между собой, или я к вам не прикоснусь. Мне все вы по-своему дороги, и не хотелось бы стать причиной вашей размолвки. Каждая из вас по-своему любит меня, неужели вы не сможете найти общий язык? Девчонки, я так спать хочу, устал – давайте-ка сразу решим, что и как. В доме сейчас есть кто-нибудь чужой? Охранники?

– Нет, только Казал, и все. Внутрь никого не пускаем, все снаружи. Казал у себя в комнате. Слуги разошлись, как ты и приказал.

– Хорошо. Ванну приготовили? Пойду я смою с себя дорожную пыль, а вы пока обсудите ситуацию.

Влад прошел в ванную комнату, где стояла большая ванна, наполненная холодной водой. Рядом, в очаге, имелся котел, наглухо вмазанный внутрь, в котором бурлил кипяток, лекарь взял деревянный ковш, зачерпнул горячей воды, разделся, погрузился в ванну и застыл в полудреме.

Через некоторое время послышались шаги, зашуршала одежда, и в ванне стало довольно тесно – четыре руки мылили его, гладили, ласкали.

Ночь прошла довольно бурно и продуктивно. Никто из его партнерш не остался в обиде.

Утром Влад осторожно выбрался из сплетения женских тел, невольно залюбовавшись картинкой. Когда это увидишь такие красивые женские тела в свободных позах после ночи любви. Он прошел в ванную, смыл с себя следы ночных развлечений и надел свою простую одежду, в которой привык ходить всегда и везде – она ничем не отличалась от той, что носили наемники, так что внимания привлечь не могла.

В каморке, возле своей спальни, ночевать в которой по понятным причинам он не стал, Влад взял свой прежний меч с молекулярной заточкой, кинжал, достал белье, которое он сделал еще в клинике – непробиваемое, по типу кевлара – и переоделся. Теперь его макриловыми наконечниками было не взять… разве что только в голову.

В ванной послышались голоса – Марина и Амалия все-таки встали и теперь обменивались впечатлениями о прошедшей ночи, он не стал слушать их откровения, смутившие бы и бывалых солдат гвардии, и направился к столовой, где уселся на скамейку и стал ждать появления своих подруг.

Проходившие мимо слуги с удивлением смотрели на незнакомого мужчину, но ничего не говорили – их хорошо вышколили, и раз какой-то вояка сидит тут, значит, так надо.

Через полчаса, умытые и сытые, Влад и Марина отправились к площадке для перемещения. Амалия в это время отвела всех подальше и раздавала поручения, отвлекая внимания от странной парочки.

Марина стала делать пассы руками, якобы создавая портал, – вдруг, кто-то за ними наблюдает? – а Влад, сосредоточившись, действительно открыл портал.

Зазмеились молнии, взрезав воздух – Марина прыгнула в радужное пятно, зажмурив глаза и тоненько взвизгнув, а за ней шагнул и Влад.

Привычный удар по ногам, как будто при прыжке с парашютом – Влад выпал из подпространства возле тракта на обочине дороги. Он хорошо запомнил это место, так что направил вектор перелета именно сюда. Дорога была пуста, что его порадовало. Не хватало только опять объяснять проезжим купцам, что они не демоны, а вполне нормальные магики.

Марина стояла рядом, с любопытством наблюдая за его появлением, и только потом заметила:

– Завидую вашим способностям! Вот так взять и переместиться куда угодно! – Она помолчала пару секунд и добавила: – Тут такой вопрос пришел в голову: сейчас вы не Влад, значит, вам и имя нудно придумать какое-то другое, чтобы не вызвать подозрений. Какое имя возьмете? И еще, я буду звать вас на «ты», чтобы не было подозрений, хорошо?

– Хорошо. Имя? Элвис Пресли… поэт-песенник… – задумчиво пробормотал Влад. – Нет-нет, это я так, своим мыслям. Пусть будет… хм… Марк, к примеру. Да, Марк. Так и зови.

– Хорошо… Марк. Пойдем в Лазутин. До него… версты две, как я помню. Что-то далеко ты нас забросил, Марк, чуть не возле клиники.

– Нет, а что, лучше было появиться во всей красе на базарной площади? В том и дело, что анонимно. Пошли скорее. За полчаса дойдем…

Они зашагали по пыльному тракту, и Влад вспомнил, как не так давно он впервые приехал в город на коне «завоевывать» этот Лазутин – ну чистый Д'Артаньян! С тех пор прошло вроде и не так много времени, и кто он теперь? Можно сказать – самый могущественный человек в империи, прячущийся под личной простого охранника.

Влад поправил меч на поясе – он пристроил ножны по японскому обыкновению, рукоятью вниз, на поясе, чтобы ничем не напоминало его прежний способ ношения оружия. Мало ли кто увидит и что поймет…

Марина так и отправилась в своем легкомысленном шелковом сарафане, привлекая взгляды встречных путников и гордо неся на голове огненный костер рыжих волос.

У ворот Лазутина скучали стражники, отпустившие несколько скабрезных шуток в адрес магини, на которые она не обратила никакого внимания.

Заплатив за вход в город, под удивленными и озадаченными взглядами городской стражи, Влад и Марина ступили на булыжную мостовую города.

Влада беспокоила какая-то мысль, и он не мог понять, что же все-таки лезет ему в голову? Почему стражники так странно на них смотрели? А потом понял: парочка, не имеющая при себе никаких вещей – переметных сум или просто вещмешков, да при этом дама в таком нарядном и легкомысленном виде, – все это не могло не вызывать недоумения.

Военачальник озвучил Марине эти мысли, и она, кивнув, нахмурилась и прибавила шагу:

– Давай-ка мы поскорее дойдем до моего дома… Ты не забыл, что я вообще-то тут жила, и довольно долгое время? Тут мой дом… если его еще не разграбили. Будем жить у меня, пока не уладим дела в Лазутине.

– Отлично – меньше будем светиться по постоялым дворам. Сейчас утро, сразу пойдем в гильдию, или вначале навестим Школу магии?

– Мне кажется, вначале давай сходим в школу – там два выпускных класса, это человек тридцать почти готовых лекарей-магиков. Конечно, их способности не ахти какие, ну а ты на что? Обработаешь их, и будут пушкари. В гильдию пойдем уже в последнюю очередь…

– Как скажешь. Тебе виднее.

Дом Марины не представлял собой ничего интересного – обычное здание, двухэтажное, красного кирпича. Ставни были закрыты, двери, выходящие прямо на улицу – тоже.

Влад недолго недоумевал, как они туда попадут, но Марина подошла к дверям и начала громко стучать – так, что Владу показалось, будто она собирается не открыть двери, а снести их с петель.

Минут через пятнадцать раздался старческий голос, грозно спросивший:

– Кто это там ломится, какой негодяй! Я сейчас стражу покличу, безобразники!

– Матвей, открывай! Это Марина!

– Марина? Ты откуда взялась? Врешь небось! Марина уехала по делам! Нет ее дома!

– Вот черт старый! – выругалась магиня. – Слуга мой, ему уже лет восемьдесят, он еще мальчишкой у меня начал служить, когда мне было… не будем про возраст!

Она засмущалась, покосившись на Влада, и с новой силой забарабанила в дверь присовокупив волшебные слова:

– Старый дурак! Я все равно войду, возьму швабру, что стоит под лестницей и отлуплю тебя так, что ты забудешь, где спрятал свою бутылку с вином!

– Хе-хе… видать ты и правда Марина! Наконец-то! – Дверь открылась, и перед глазами Влада предстал сморщенный высокий худой старик с красным от возлияний носом, который ласково обнял свою хозяйку. Влад даже заподозрил, что Матвей не всегда был просто слугой, слишком уж радостно и запанибратски встретил он свою госпожу.

– А это кто с тобой, – прищурился старик, рассматривая Влада, – опять любовника привела? Какой по счету? Вот ты неугомонная шлюха! Никак не можешь без мужиков, как без воздуха!

– Ну чего ты несешь, дурак старый! И правда сейчас тебе врежу, не соображаешь уже, что говорить, а что нет! Веди в дом, скотина ты эдакая! – Марина побагровела и с опаской кинула взгляд на Влада – слышал или нет, а старик повернулся и пошел, бурча по дороге:

– А что я такого вредного сказал? Ну любишь ты мужиков, и что? Они тебя тоже любят. Я тоже любил, пока стар не стал. А ты вон какая красотка! Мм… просто пирожное сливочное! Надо тебе замуж выходить – и не меньше чем за графа.

– Да ты отвяжешься со своими женитьбами? Приготовь нам спальню. Небось все пылью покрылось? Воды набери. Сам-то как себя чувствуешь? Можешь работать, или нанять кого?

– Не очень самочувствие, – сознался старик, – иногда забываю, что делал только что… иногда не могу встать утром. Помру, наверное, скоро. Вот и освободишься от меня, возьмешь молодого управляющего. А ведь мог я когда-то, а, Марин?

– Мог, мог, только не болтай чего не надо! – опять заволновалась Марина и покосилась на Влада: – Слушай, может, поможем ему? Жалко старика – он всю жизнь у меня живет…

Влад с интересом посмотрел на Марину и подумал: «Вот так одинокая женщина заполняла нишу любви и замужества. И придумывать ничего не надо – готовый управляющий и любовник под рукой. Ну а почему бы и нет?»

– Сделаю. Только внешность его менять не буду, самочувствие улучшу и тело укреплю, а внешне он останется почти таким, как есть, иначе соседи поймут, что он странно помолодел, а нам светиться ни к чему. А так-то в целом будет как обычный мужчина. Хорошо?

– Отлично. Матвей, пойдем в твою комнату! Я ему тут оставила денег, дом оставила, чтобы жил, сколько ему надо – собиралась проведать, после того как уехала в клинику, да некогда было… Ну чего коситесь – ну да, да, он время от времени был моим любовником! А что такого? Парень молодой, статный – это сейчас он высох весь, а когда-то был мужчина о-го-го! А я всегда любила мужчин, да…

– Да я ничего – чего ты разволновалась-то? Я сам такой, только люблю женщин, а не мужчин. Ничуть тебя не осуждаю, ни капли. Пошли, время идет, время…

Они прошли в комнату, неплохо обставленную, но отдающую запахом старого человека, который уже при всем желании не в силах не только поддерживать уют в доме, но и просто следить за собой. Простыни были несвежие, подушка посерела, а на столе, подоконнике и шкафу лежал толстый слой пыли. Марина ничего не сказала, но поморщилась и подтолкнула Матвея к кровати:

– Ложись!

– Зачем? Ты со мной ляжешь? Ты когда вернулась? Я соскучился по тебе…

– Вот черт! – Марина отвернулась и незаметно стряхнула «соринку» с глаза. – Спать!

Старик закрыл глаза и выключился, усыпленный магиней, а Влад погрузился в транс и стал исследовать его организм. Он сильно износился, но и сейчас было видно, что когда-то это был крупный и красивый мужчина. Марина не соврала ни на крошку, и даже насчет «о-го-го»… Влад усмехнулся своим мыслям и приступил к делу…

Через двадцать минут на кровати лежал тот же старик, только как бы сбросивший лет тридцать – он был седой, но пигментные пятна исчезли, морщины слегка подразгладились, его тело соответствовало телу тридцатипятилетнего мужчины, а лицо – пятидесятилетнего. «Хорошо, что он носит бороду, не так будут заметны изменения», – подумал Влад, и напоследок внедрил в голову старика преданность хозяйке… ну и себе – ну так, на всякий случай, вдруг у помолодевшего старика проснется ревность, или же появятся еще какие-то мысли, которые смогут привести к вредоносным последствиям. Влад стал довольно подозрителен и не хотел пускать дело на самотек.

– Все, готово! – Лекарь провел рукой над головой мужчины, и тот открыл синие глаза, трезво и ясно посмотрел перед собой.

– Ты кто? – спокойно спросил старик, потом перевел взгляд на Марину и усмехнулся: – Все, вопросов нет! Привет, хозяйка! Вернулась? Ох, как тут все запущено! Извини, я немного приболевать стал, сил не хватало, а слуг всех уволил – зачем они мне, когда ты уехала. Какие будут указания? Приготовить спальню тебе и твоему… хм… мужчине?

– Я тебя полечила, давай-ка займись домом. Надо срочно найти слуг, приготовить ужин, перестирать белье, вытереть пыль – в общем, сделать из этой помойки настоящий дом. Мы сейчас уйдем по делам и вернемся через несколько часов – чтобы все было сделано! Деньги у тебя есть, или добавить?

– Есть. Но и добавь, – усмехнулся Матвей, – они лишними никогда не бывают. Ох, как я хорошо себя чувствую – давно так хорошо не было. Только вот слабость и есть страшно хочу. Идите, занимайтесь делами – я сейчас найду кухарку, горничную, и займемся домом. И правда он сарай какой-то превратился…

Марина и Влад вышли из дома и зашагали по улице. Она молчала минут пять, а потом сказала:

– Спасибо вам. Матвей мне правда очень дорог… во всех отношениях. Теперь еще поживет… Может, женщину ему найти? Впрочем, отъестся, наберет свою стать – тут же набегут желающие. Пусть себе… приятно иногда осчастливить человека… Ну вы-то меня понимаете в этом, как никто другой. – Она весело улыбнулась и игриво подмигнула ему правым глазом? – Живем!

– Живем! – поддержал ее Влад и тоже подмигнул. – Только зови меня на ты, ладно? А то собьешься в ненужный момент… Да мы и достаточно близки, чтобы звать друг друга на «ты»…

– Уж куда ближе, – усмехнулась Марина. – Хорошо, учту. Тебе не приходило в голову, хотя бы иногда, послать всю эту возню с государством и забраться туда, где тебя не знают, чтоб зажить простой спокойной жизнью?

– Хм… а ты как думаешь? – Влад грустно усмехнулся. Марина кивнула в ответ, и они, ускорив шаг, пошли дальше – «хозяйка» чуть впереди, а «телохранитель» на полшага сзади, немного отстав, как и положено.

– Господин архимаг! Что доносят ваши агенты в столице? Влад появился, или так и пропал? Может, он все-таки умер? С ваших слов, его начинили стрелами, как игольную подушечку. Его нет слыхать и не видать уже три недели. Вчера прибыл шпион из столицы, докладывал.

Мужчина в темной свободной одежде скосил глаза на сановного собеседника и задумчиво сказал:

– Не думаю, что он умер. Его мегера после исчезновения своего начальника-любовника, весь город подняла на ноги – опрашивались свидетели, искали, где только могли. Попались и два моих агента, которым она самолично отрубила головы после пыток. Слава богам, они многого и не могли рассказать – это были агенты низшего уровня и знали всего лишь своего командира, который уже успел сбежать.

– А как она сумела их найти? Откуда она узнала, что это агенты?

– Эта тварь внедрила своих осведомителей везде, где только могла. По рассказам моих людей, теперь в городе каждый стучит на каждого – за доносы платят, а если не донесли о преступлении – наказывают, вплоть до смерти. Горожане наперебой бегут докладывать о том, что сосед ночью куда-то уходил, или что к нему приходят подозрительные люди. С пойманными агентами она расправляется моментально. Ни суда, ни какой-либо видимости судебного разбирательства – р-раз – и головы нет!

– Нам бы поучиться у этой бабы, – усмехнулся герцог Ламунский. – Я даже зауважал этого Влада. Кто бы мог подумать, что он наведет такой порядок в столице, славящейся своими бесшабашными жителями и огромным количеством преступников всех мастей!

– Теперь там можно обвешаться золотом и ходить даже в портовых районах ночью без отряда охранников – пальцем никто не тронет. У меня есть сведения, что город покинули все оставшиеся в живых уголовные авторитеты – не выдержали этой атмосферы прозрачности. В Пазин повалили купцы и пошли корабли с товаром – Влад снизил, практически убрал торговые пошлины. Слухи мгновенно разносятся, теперь порт ломится от товаров. Единственное условие – все товары должны быть проданы тут же, в городе, на специальном рынке. И за его соблюдением строго следят.

– А смысл какой? Зачем все это нужно? Откуда тогда брать деньги, если не в виде пошлин?

– В город повалили купцы, закупать недорогие беспошлинные товары, они живут в этом городе, оставляют там свои деньги – пьют вино, едят, развлекаются. Не надо забывать, что он ввел государственную монополию на вино и спиртные напитки. Скупил у разорившихся торговцев их винокурни, и сам производит вино – в казну потекли деньги. Город после бунта оправился, и нужно быстрее выступать на штурм, если мы хотим взять столицу! Кстати, господин герцог, вы думали над тем, кто возглавит вашу коалицию, если с вами что-то случится? – Архимаг прищурил глаза, усевшись в бархатное кресло напротив Ламунского. – Я ничего не хочу сказать, желаю вам долгой жизни и крепкого здоровья, которое мы поддержим всеми силами, но вы не думали над тем, что если что-то с вами случится, военная кампания должна продолжиться? У нас есть сведения, что на вас готовится покушение, и нам не хотелось бы оказаться в неприятном положении.

– Откуда такие сведения, и какого черта вы молчали, распинаясь тут про свершения врага?! С этого и надо было начинать! – Герцог озабоченно посмотрел за спину, как будто ожидал, что там притаился убийца с кинжалом.

– Ну, я немного преувеличил, когда сказал о сведениях. Но давайте подумаем – что бы вы сделали на месте Влада после покушения? Как нам известно, он является сильным менталистом, кроме того у него в подчинении есть люди, каким-то образом измененные. Они двигаются быстрее, чем обычные, и сильнее их в несколько раз. Вспомнить ту же Амалию, на которую уже было не меньше десятка нападений – она стрелу в воздухе ловит, а здоровенных мужчин бьет о стены так, что они разбиваются как гнилой арбуз. Где гарантия, что он не зашлет своих головорезов в наш лагерь, и темной ночью они не проберутся в вашу комнату? Неприятно было бы как-то утром обнаружить ваше тело без головы… а еще – сидя рядом с вами на обеде, заниматься откачиванием вас от яда, брошенного в блюдо «перекованным» поваром. А если не успею?

– Что вы предлагаете? – хрипло спросил герцог, незаметно погладив горло, как будто его уже коснулся кинжал убийцы, или сквозь пищевод проталкивалась порция смертельного яда.

– Сейчас Влад уверен, что вторжение целиком и полностью зависит от вас. Давайте сделаем так, чтобы и со стороны стало видно, и фактически все было организовано таким образом, что даже если с вами что-то случится, мятеж бы не прекратился.

– Какой мятеж! Что вы говорите! Это восстановление попранной справедливости и революция на благо государства!

– Давайте не будем наедине бросаться громкими и глупыми фразами, – досадливо поморщился архимаг, – это чистой воды мятеж с целью захвата власти. А вот когда мы действительно захватим власть, в историю он войдет как борьба за восстановление справедливости, как если бы мы действовали во благо империи. Но если проиграем – мы мятежники. Итак, вам нужно подобрать пятерых заместителей, каждый из которых после вас сможет возглавить мятеж. Такая коалиция уже есть, но надо объявить об этом официально.

– Да эти шакалы сами меня убьют, лишь бы сесть на трон! – Герцог возмущенно крякнул и откинулся на спинку кресла. – Чушь вы предлагаете!

– Нет, это умно. Смотрите, ваши бароны и графы совсем не так опасны по сравнению с Владом, и вы всегда сможете с ними разобраться, если понадобится. Нужно сделать вот как: организуйте свою охрану – отдельный шатер, или дом, к которому не будет доступа никому без предварительного доклада, вокруг надо разместить стрелков с луками и стрелами из макрила. Если кто-то двинется в вашу сторону, сделает резкое движение – сразу стрелять. И неважно, кто это будет – ваш родственник или союзник – учтите, это может быть кто угодно, даже человек, с которым вы выросли вместе, знаете его с детства. Вспомните, как умер граф Савалов. Влад послал к нему его же соратников, внушив им мысль об убийстве хозяина. Они подобрались близко и убили несчастного графа. Ваши стрелки-охранники должны быть анонимами, чтобы никто их не знал. Платите им много, чтобы их не подкупили, и чтобы они сами никому не рассказали, кто они. Я прикреплю к вам двух магиков, магистров-лекарей, которые будут находиться с вами рядом днем и ночью, и если на вас будет совершено нападение, они вас вылечат. То же самое мы сделаем с вашими преемниками – охрана, ограниченный доступ. Все блюда при вас будет пробовать специальный человек, и вы будете приступать к еде только после того, как он останется жив.

– Это же ужас какой-то! Я как в заключении! Это же никакой жизни! А девицы, с которыми я иногда делю постель, от них тоже отказаться?

– Нет, не надо отказываться. Вы же хотите, чтобы после бурных ласк, когда вы уснете, она воткнула вам шпильку в мозг, прямо через глаз? Это же так интересно, получить шпилькой в мозг!

– У вас своеобразное чувство юмора, архимаг… Как бы оно не довело вас до виселицы, – угрозой сказал герцог и устало закрыл глаза.

– Если я и буду на ней висеть, так вместе с вами, уважаемый герцог, рядом будем качаться. Стоит нам проиграть в этой борьбе… Но не нужно отчаиваться – шансы у нас большие. Теперь мы знаем, что Влад не неуязвим, армия у нас большая, по сравнению с его армией больше в несколько раз. Кстати, вы узнали, сколько у него войска? Нет? Сообщаю: у него две тысячи стражников, две тысячи пехотинцев и две тысячи гвардейцев – это против наших сорока тысяч. Ну да, при штурме счет идет один погибший защитник на четырех погибших нападающих, но и в этом случае у нас огромный перевес. И еще катапульты и баллисты, предоставленные нам викантийскими союзниками. Они сильно злы на него после уничтожения Вентрии. Он снес город совместно с какими-то монстрами. Непонятно, как он их приручил, но все свидетели, оставшиеся в живых, утверждают, что он вошел в город вместе с ними.

– Я знаю. Два его монстра охраняют замок Саваловых. Говорят, они разумны, только я этому не верю – досужие россказни темных крестьян. Но урон они наносят огромный. Впрочем, мы уже знаем, что они так же, как и все, боятся баллист и катапульт, да и их у него только два экземпляра. Так что опасаться монстров при штурме столицы не стоит.

– Кстати, о штурме – когда вы рассчитываете его начать?

– Через три недели выступаем. Задержка произошла из-за медленного притока новобранцев, кроме того ждем, когда прибудут катапульты из Викантии, без них начинать нельзя.

– Они просто катапульты присылают или же и специалистов? Пока наши разберутся, как с ними работать, пройдет время, а оно дорого – Влад все больше укрепляется!

– Специалистов около двухсот человек – обслуга баллист и катапульт. И то и другое вылезло мне в такие деньги, что подумать страшно!

– А что вы хотели? На то и война, чтобы на нее тратиться! Ничего, взойдете на трон, все возместите, вы и сейчас самый богатый человек в Истрии, а будете еще богаче.

– Надеюсь, – усмехнулся герцог. – Викантийские союзники обещали еще кое-какую помощь… посмотрим.

Глава 7

– Как будто тут ничего и не произошло – исчезла директорша школы, которая пробыла на посту сто лет, а школа все та же…

– Отряд не заметил потери бойца! – усмехнулся Влад.

– Точно ты сказал, Марк! – Марина потянула медную ручку двери, отполированную до блеска то ли поколениями учеников, то ли прислугой, присматривающей за порядком в школе, и вошла внутрь.

Коридор, светильники, внутренняя атмосфера – все, как и было. Кабинет директора в конце длинного коридора – по дороге к нему мимо посетителей проносились стайки молодых людей, которые с интересом разглядывали яркую Марину и не менее интересного, брутального мужчину, следующего за ней. По его грозному виду, шраму на правой щеке и мечу, заткнутому за пояс, было видно, что это не простой спутник красивой женщины, а вояка, готовый встретить грудью любую опасность, вставшую на пути его хозяйки – то, что это телохранитель, было ясно с первого взгляда.

Марина толкнула дверь в кабинет директора, и они с Владом вошли внутрь, захлопнув ее, как говорится, перед носом у любопытствующих девиц.

– Вы что хотели? – строго посмотрела на них дама лет пятидесяти, сидевшая за столом директорским столом. Она оглядела Марину с ног до головы, а потом тень узнавания легла на ее лицо: – Маринка?! Не может быть! Это ты? Как ты сумела? – Женщина встала с места, подошла к Марине и стала крутить ее, рассматривая всех сторон. – Ах ты зараза! Оставила меня вместо себя, а сама красоткой заделалась? Слыхала я, кому ты служишь! Тут такие слухи доходили, просто чудеса рассказывают! Это он тебя сделал молодой? Ну, ты даешь! Я бы на улице прошла мимо и не узнала! А это кто такой? Что за вояка?

– Это мой телохранитель Марк. Он всегда находится со мной, охраняет, днем и ночью. Времена-то смутные, мало ли что случится.

– Днем и ночью? Особенно ночью! Ну да, да, ты верна себе. Я бы тоже не отказалась, чтобы такой мужик поохранял меня ночью… – Женщина завистливо хмыкнула и села на место. – И что же тебя привело в наше убогое заведение, которое ты отринула, как старую юбку?

– Ну не такое уж и убогое! Я за сто лет его привела во вполне приличное состояние. Если только ты не развалила его за то время, что меня не было. А вопрос вот какой: мне нужны все учащиеся, от пятнадцати лет, которые более-менее обладают магическим умением, имеют заметный магический потенциал. Они нужны для службы в имперской армии в качестве военных магов. Вот, читай свиток.

Марина подала директорше свиток, который они с Владом заранее подготовили. В свитке было сказано о том, что Школе магии предписывается содействовать Марине в отборе рекрутов в имперскую армию и под страхом смерти не препятствовать ей в этом.

Директорша подняла брови в удивлении, прочитав свиток, и сказала:

– Вон ты как высоко поднялась! Кто бы мог подумать… а я застряла в этой дыре. Вот беда-то…

– Гранда, перестань нюниться! Если пожелаешь, вместе с отрядом рекрутов мы заберем тебя с собой, и я попрошу господина Влада вернуть тебе молодость и красоту. Помнишь, как мы с тобой на балу отплясывали? Хочешь вернуть те времена?

– Время вернуть нельзя, – с грустной улыбкой сказала директорша магической школы, – да и кто будет учить наших бестолковых учеников? Ты убежала, я убегу – а дальше что? Кто займется их обучением?

– Только не я. Сто лет я вдалбливала им в головы основы магического лечения – хватит, теперь ты мучайся.

– Мучаюсь, – улыбнулась Гранда, – но не очень. Мне нравится их учить. Хотелось бы молодости, да, но и бросать свою работу я не хочу. Чем могу, помогу тебе – в память о нашей дружбе. И даже без этого страшного свитка, не имеющего, кстати сказать, особой силы. Гильдия магиков не подчиняется императору и светским властям в вопросе распределения рекрутов – это записано в договоре между императором Амустином и гильдией магиков две тысячи лет назад. И насколько я знаю, этот договор действует до сих пор. Конечно, теоретически можно на него наплевать – кто помнит о документе двухтысячелетней давности? – но ведь кто-то и помнит, а уж гильдия – точно. Она строго охраняет свои границы, и ей очень не понравится нарушение ее прав. Давай так поступим: я, своим приказом, отправлю к вам в столицу самых сильных магиков из числа учеников в связи с государственными интересами, а вы за это внесете, в обозримом будущем, солидный вклад на поддержание Школы магии города Лазутина. А еще – не забудете несчастную директоршу, которая когда-нибудь так состарится, что не сможет исполнять эту работу, и омолодите ее. Вас это устроит?

– Сумма поддержки? – настороженно осведомилась Марина.

– Скажем… тридцать тысяч. За это я обязуюсь предоставить не меньше тридцати учеников.

Марина сделал вид, что думает, а сама незаметно встретилась глазами с Владом. Он прикрыл глаза: «Соглашайся!» – и она подтвердила:

– Согласна. Только самые лучшие. Тридцать тысяч, плюс омоложение – потом, как время будет.

– Замечательно. Кстати сказать, не подумай, что себе в карман беру – я собираюсь кинуть клич по деревням, селам, чтобы привлечь новых учеников и содержать их на средства школы – многие талантливые ребята не могут стать магиками из-за того, что у их родителей нет средств на обучение. Честно говоря, мне даже странно, почему государство об этом не думает, когда империи так нужны магики?

– Да, действительно, стоит обдумать этот вопрос, – согласилась Марина и снова посмотрела на Влада. – Когда мы может посмотреть претендентов?

– Я думаю, завтра. В полдень. Мне надо переговорить с ребятами, объяснить ситуацию, как смогу. Кстати, что именно они будут делать в армии? Светляки вешать?

– Рассказываю тебе честно, как своей ста… хм, давнишней подруге: они нужны для того, чтобы сделать из них пушкарей. Кто такие пушкари? Слышала про приспособления для метания металлических шаров, под названием пушки? Ну о тех, которыми Влад отбил нападения Савалова? Вижу, слышала. Вот для них и нужны маги. Кроме того их будут обучать всему, что нужно боевым магам.

– Интересно, – усмехнулась директриса, – это вы что, создаете нечто не подчиняющееся гильдии? Ведь как я поняла, боевые маги будут подчинены военному руководству?

– Именно так, военному руководству.

– Кое-кому это сильно не понравится… – задумчиво протянула Гранда. – Надеюсь, вы это учли. Ну да ладно, завтра в полдень, как прозвонит полуденный колокол на ратуше, я вас жду. Все, что смогу, сделаю. Еще есть вопросы?

– Есть! – спохватилась Марина. – Скажи мне, что делается в гильдии магиков Лазутина – кто за Ламунского, кто за Влада?

– Ты как себе это представляешь? – усмехнулась Гранда. – Магистры приходят и сообщают мне, к какому лагерю они примкнули?

– Слушай, подруга, не издевайся, а? Я серьезно тебя спрашиваю. Уж ты-то, с твоим чутьем, как собака все вынюхала – кто за кого? Давай, давай информацию! Платить не буду, и не думай! И так из нас выжала тридцать тысяч на циркули…

– Да ладно тебе, – усмехнулась директриса, – я из этих денег ни монетки не возьму. Мне и так хватает. А вот превратить школу в настоящее учебное заведение по типу академии – это и правда было бы здорово. В отличие от тебя я никогда не страдала особым аппетитом к деньгам…

– Не надо про аппетиты, – заметно рассердилась Марина, – не будь дурой! В твоих интересах поддержать императора. Неужели этого не понимаешь?

– Поддержать императора? Ты имеешь в виду Влада? – опять улыбнулась Гранда.

– Ты чего несешь-то? Влад старается для поддержания трона, он не император!

– Разве? А говорят, он уже на троне, только прикидывается, что управляет от имени императора, сам же давно его убил или заточил в темницу. Впрочем, мне безразлично. Деньги когда внесете на счет школы? Или вы сюда их принесете?

– Как только вернемся из столицы, отдам я тебе деньги. Сейчас у нас их нет.

– Хм… ну ладно. Так-то ты всегда держала слово, хоть и была жадной похотливой крысой! А чего ты, обиделась что ли? Неужто так изменилась? Хм… может, и изменилась, став красоткой. Влюбилась во Влада, что ли? Что-то я не замечала раньше за тобой таких порывов помогать трону – кроме своих удовольствий да денег тебя ничего не интересовало.

– Ну и сука ты, Грандишка! Врезала бы я тебе сейчас, да не могу. Не хочешь – не отвечай, сама все узнаю. Но и помощи от меня тоже не жди – расплачусь с тобой за услугу, да и пошла ты на хрен!

Марина, задыхаясь от ярости, повернулась через плечо так, что чуть не заехала локтем в живот Владу, и если бы не его молниеносная реакция, не избежать бы удара под дых. Она зашагала к двери и уже взялась за ручку, когда сзади послышался насмешливый голос директрисы:

– Чего обиделась-то? Сядь, я рада была видеть старую подругу, а ты убегаешь. Расскажу тебе, все что знаю, и не потому, что опасаюсь твоей злой мести – ты никогда дурой не была и знаешь, что я тебе не враг. А расскажу потому, что считаю мятеж герцога вредящим империи, на троне которой я лучше бы увидела Влада, а не этого напыщенного придурка!

– Какого из придурков? – ехидно спросила Марина, придвигая ногой стул и усаживаясь к столу.

– Обоих, – невозмутимо сказала Гранда, – обоих придурков. Старого и молодого. Итак, гильдия. Ерунда с гильдией-то. Борута увел с собой большую ее часть. Из десяти магистров осталось только три, и те попрятались по щелям. Нет гильдии. А Борута, похоже, метит на место Санрата. По слухам, он в ставке Ламунского, стал его советником.

– Плохо, – озабоченно проговорила Марина, – Борута умный и дельный мужик. Ламунский дебил и позер, так что, похоже, Борута всем и рулит, и наверняка намерен рулить дальше, как Санрат, управлять императором. Кто остался из магиков? Как думаешь, можно их как-то разыскать? Нам нужны дельные лекари, умелые магики для сельского хозяйства, умеющие выращивать растения, а военных магов мы и сами воспитаем. Некогда объяснять – потом как-нибудь расскажу, – ответила Марина на недоуменный взгляд Гранды. – Итак, как найти этих магиков? Кто остался?

– Маркон, Салард и Асафия. Адреса их я могу дать, но там их нет. Куда делись – слуги не отвечают. Так мне по крайней мере сказали. Борута увел остальных под страхом смерти, а этих не нашел. Они оказались довольно хитрыми и при первой же вести о мятеже попрятались кто куда.

– Давай адреса.

– Запомнишь, или записать?

– Запиши.

Гранда быстро начала писать в кусочке пергаментной бумаги, а Марина посмотрела на Влада, видимо, ожидая увидеть на его лице какие-то эмоции, какие-то подтверждения тому, правильно ли она все делает? Он понял это и слегка кивнул: мол, нормально. Она облегченно вздохнула и опустила взгляд на Гранду – та через минуту закончила писать и передала листок Марине.

– Так-то они недалеко живут, но вот сумеете ли вы отыскать их там, куда они попрятались, это вопрос. Но это уже ваши проблемы. Итак, завтра жду в полдень. А сейчас отваливайте – у меня сейчас начнется урок лекарского дела, а после него я буду приглашать учеников на разговор. Кстати, а что вы им пообещаете? Чем завлечете? И надо ли им рассказывать, чем они будут заниматься? Если сказать, через час весь город будет знать, что Марина пришла рекрутировать пушкарей!

– Про пушкарей не надо, а вот, что пришла рекрутировать, почему бы и нет – все равно ведь узнают. Даже к лучшему. Скажи, что мы ищем любых магиков, пусть необученных, но с хорошими способностями. Они будут получать большое жалованье, у них будет форма, паек, а по выслуге лет – пенсия до конца жизни. Щедрые премиальные. Ну, все. Уходим.

– Ты это… не обижайся, Марин, – директриса встала из-за стола и шагнула за уходящей парочкой к двери, – я очень хорошо к тебе отношусь, правда, помогу, чем могу. Но и ты не забудь про помощь родной школе. – Она подмигнула уходящим и закрыла за ними дверь.

Минут пять, пока не вышли на улицу и не отошли от здания школы метров на пятьдесят, Марина и Влад молчали, потом магиня яростно выругалась:

– Вот же сука! Всю жизнь такая была – ляпнет и испортит настроение! Одно у нее не отнимешь – она практична и всегда держит слово. Если сказала, что завтра будут рекруты, значит будут. Пошли искать этих спрятавшихся магиков – есть варианты, как их найти?

– Слуги-то знают, куда они подевались. Поспрошаем, вот и расскажут.

– А если не расскажут? Ах, ну да, да, забываю… первым у нас будет Маркон – он живет рядом, на улице Мастеровой. Белый дом с синим забором. Пошли.

До дома Маркона они шли минут двадцать – «рядом» оказалось понятием относительным. Строение соответствовало описанию: белый домик с мансардой – не поместье, но вполне так дорогое и элегантное жилище, недавно приведенное в порядок, сияло белизной побелки и радовало глаз веселенькой покраской высокого забора. Во двор вели крепкие дубовые ворота – но и они, и калитка рядом, были заперты, и на стук долго никто не выходил. Потом все-таки открылась «кормушка» в калитке и грубый мужской голос осведомился с холодным презрением:

– Слушаю вас. Если вы ищете хозяина, я двадцать раз уже всем говорил: я не знаю, где он!

Мужчина выглянул, чтобы рассмотреть пришельцев, и в этот момент Влад его «поймал» – он вошел в мозг охранника-привратника, и через несколько минут уже знал, где сидит беглый магик. Подчиняясь незримому приказу, привратник молча отпер калитку и впустил пару во двор.

– Веди нас к нему! – приказал Влад, и они с Мариной зашагали следом за молчаливым мужчиной, по виду явно отставным солдатом лет пятидесяти – выправка и движения выдавали в нем старого рубаку.

Подведя незваных гостей к неприметной двери позади дома, он бесцветным голосом сказал:

– Хозяин тут. Два быстрых стука, пауза и еще стук. Я еще нужен?

– Нет. Можешь идти, – коротко приказал Влад и постучал так, как тот указал.

Через минуту дверь приоткрылась, образовав щель, и в нее кто-то спросил:

– Аргун, это ты? Я же сказал, меня беспокоить только по особым случаям, я веду научные исследования!

– А это и есть особый случай, – усмехнулся Влад и, запустив руку в щель между дверью и косяком, сильно потянул ее наружу. Через секунду следом за дверью показался растрепанный человек лет сорока пяти на вид, раскрасневшийся в попытке захлопнуть дверь и спрятаться от непрошеных гостей.

– Что вы себе позволяете?! Это мой дом и я не хочу тут никого видеть! Аргун! Выкини их со двора! Ну что за безобразие, за что я плачу этому болвану, если каждый прохожий может зайти сюда как к себе домой?!

– Маркон, успокойся! Это я, Марина? Не узнаешь?

Мужчина наконец прекратил бесполезную борьбу с железной рукой Влада и стал внимательно всматриваться в лицо женщины.

– Точно, Марина… такая, как была лет сто назад… Я слыхал, ты теперь на службе у Влада. Это он тебя так приукрасил? Да, добротно сделано, добротно! Говорят, он большой умелец по части магического лечения! Вижу, не соврали. И чего тебе надо у меня? Я вне разборок, вне войны, вне мятежа! Уходите! Я все равно не буду работать ни на кого, кроме самого себя.

– Пойми, Маркон, нам нужна твоя помощь. В столице почти голод, Макобер изобрел растение, которое накормит всех жителей Пазина, а в будущем – и всей империи. Это очень важно для людей, очень. Ты можешь спасти много народа от голодной смерти!

– Да плевать мне на людей. Почему это я должен всем помогать? Идите отсюда!

– Ну что же, ты не оставляешь нам выбора, – жестко сказала Марина и посмотрела на Влада. Маркон попытался что-то возразить, но замер с вытаращенными глазами и открытым ртом. Влад бесцеремонно, но аккуратно вошел в его мозг. Десять минут – и Маркон был перекован.

Поиски двух других магиков закончились примерно тем же: привратники разной комплекции и степени агрессии (одного Владу даже пришлось оглушить кулаком – он пытался ударить лекаря дубинкой), спрятавшиеся в глубинах домов хозяева-маги, с криками и воплями пытавшиеся изгнать непрошеных гостей, – все как обычно.

К вечеру все было закончено – три магистра, довольно сильные и умелые, были подчинены и усмирены. Им приказали ждать сигнала, записки от Марины, и прибыть потом в указанное место по первому требованию.

День закончился в доме Марины, под сияющим магическим светильником, за дубовым столом, уставленным вполне приличными блюдами, приготовленными кухаркой, нанятой управляющим. Внутри дома все сверкало – отмытая мебель, люстра, посуда и сам управляющий, бодрый и энергичный, как молодой – впрочем, теперь он и был молодым.

Следующий день обещал быть очень напряженным, так что скоро Марина и Влад отправились в постель, к обоюдному удовлетворению.

Утро они провалялись на кровати – особо спешить было некуда, до полудня времени много, а вот так, как в выходной день, поваляться на постели и никуда не спешить, Владу не удавалось уже много, очень много дней, недель и месяцев.

Влад и Марина лежали, разговаривали, занимались любовью – спокойно и размеренно, как будто интимные отношения их связывали очень давно – без страсти, но с уважением к друг другу, стараясь доставить партнеру как можно больше удовлетворения. Марина была очень горячей женщиной и вспыхивала, как пожар, но так же быстро и затихала.

Когда они насытились и стали собираться, Марина с улыбкой заметила:

– Странное ощущение – вроде как и Влад, но одновременно – другой мужчина… может, это тоже способ разнообразить любовные отношения – переделывать лицо время от времени, и все – никакой скуки в постели, никаких поисков новых партнеров и партнерш. Что думаете по этому поводу?

– Ты забыла? Мы же теперь на «ты». Смотри не проколись где-нибудь… Что я думаю? А почему и нет? Если у людей есть деньги, и они желают разнообразить свои постельные игры – пожалуйста. Вот тебе и еще один из способов зарабатывать на магической хирургии. Ну что там у нас – солнце уже высоко? Не пора нам двигаться в школу?

– Позавтракаем – потом пойдем. Времени еще много.

– Ты, тварь такая! Это ты украл у меня сапоги!

– Я-а-а? Да ты сам их пропил вчера в шинке! Пьянчуга!

– Сейчас я тебе покажу, кто пьянчуга! Нн-на! – Крепкий мужик крестьянского вида с опухшим от пьянства лицом со всей силы ударил своего оппонента по физиономии, тот ответил – и вот уже завязалась драка, в которую влились еще несколько человек.

Архимаг поморщился и кивнул герцогу на дебоширов, в пылу мордобоя не замечавших никого и ничего вокруг:

– Это не армия, это быдло, дрянь, мясо! У вас есть бойцы по-настоящему умелые, а не эти идиоты из деревни? С такими вояками нам побеждать будет трудновато! Они еще из лагеря не вышли, а уже неспособны к бою – ну, если только к такому…

– Схватить обоих и высечь! Сорок плетей каждому, чтобы замечали командиров и отдавали почести! – отдал приказ герцог, и драчунов тут же скрутили и утащили в неизвестном направлении. – Есть, конечно, – вернулся он к прерванному разговору. – Регулярные войска у нас составляют не менее трети армии – а это так, быдло. В общем-то, мы готовы выступить, не подошли только два отряда с самого крайнего юга, но кто знает, может, они и совсем не придут – там кочевники шалят. Возможно, они захватили эти отряды. И так хорошо, сорокапятитысячная армия – это не шутка. Завтра и выступим, да, – решился герцог, – пора уже, а то они от безделья между собой передерутся, не дожидаясь, когда их бросят в бой. Пойдемте за мной, господа! Нужно разработать план выступления армии на Пазин. Заодно уточним план штурма.

Группа военных двинулась к дому, где жил командующий, шагая в пяти метрах от него, подойти к нему поближе было невозможно – плечистые крупные гвардейцы в масках и со щитами в руках окружали его со всех сторон. Даже архимаг не мог приблизиться к герцогу – каждый, кто оказывался на расстоянии менее пяти метров от него, брался под прицел стрелками в таких же масках, что и у щитоносцев.

Ламунский очень серьезно воспринял совет архимага по поводу собственной безопасности и теперь передвигался только под мощной охраной, никого не допуская к себе. Это уже вызвало шепотки в армии: мол, герцог боится Влада, поскольку этот Влад настолько силен, что может достать его даже в лагере собственной армии. Пришлось даже повесить с десяток горлопанов, болтавших лишнее, и только тогда шепотки затихли.

– Господа! Завтра выходим на штурм Пазина. – Герцог осмотрел лица своих партнеров по коалиции, командиров частей и добавил: – Первыми предлагаю пустить конных гвардейцев – пусть ловят всех, кто может доложить о наших передвижениях, шпионов сразу вешать. Пехотинцев ополчения пускаем в середине, и замыкают колонну тяжелые латники – если что, они подгонят это крестьянское быдло. Организуйте добычу продовольствия в тех местах, которые будем проходить – провиант на исходе, и нам суждено или взять Пазин, или умереть под его стенами. Умирать мы не хотим, а потому – только взять. Что там у наших союзников? Готовы ли они высадить десант в порту Пазина? Имеется в виду наш десант, конечно. Сколько судов предоставляете, и где состоится погрузка?

Из группы военных отозвался смуглый человек, кожа которого выдавала его принадлежность к викантийцам, извечным врагам империи, а теперь союзникам герцога:

– Мы выделяем двадцать кораблей военного класса, на каждом находятся по две катапульты, могущие метать камни с две человеческие головы размером на расстояние двухсот шагов. Каждый корабль может взять двести бойцов для высадки в порту. Как мы знаем, бухта Пазина перекрывается железной цепью, которую отремонтировали совсем недавно, и она может быть поднята очень быстро. Для того чтобы корабли высадили десант прямо к причальным пирсам, надо вначале захватить молы, где стоят механизмы по поднятию и опусканию цепи. Десант будет высажен на молы. По нашим сведениям, вход в бухту прикрывается двумя сторожевыми башнями с площадками наверху для катапульт. Катапульт там давно нет, но ваша разведка, как вы сказали, донесла, что на башни по помостам втащили некие приспособления, называемые пушками. Мы не знаем их возможностей, но догадываемся о них, а потому – высадка представляет опасность для нашего флота. Император Викантии – да славится его имя на века! – очень щедр, но не настолько, чтобы позволить себе потерять двадцать новейших военных кораблей, потому – он желает, чтобы каждый корабль, в случае его потери, был оплачен, или возмещены затраты на ремонт.

– Деляги! – буркнул кто-то из старших офицеров, стоявших поодаль у стены и внимательно прислушивавшихся к происходящему.

– Мы не деляги, а люди скромные, умеем беречь каждую монету! – живо откликнулся викантиец, видимо, обладавший острым слухом. – Возможно, вам корабли достаются даром, а вот мы за них платим строителям-корабелам, и это, я вам скажу, лучшие корабли в мире! Мы хотим иметь гарантию, что наши деньги к нам вернутся. Кроме того, мы желаем получить вперед половину той суммы, которая обещана нашему императору за помощь господину герцогу, а еще – полную оплату механизмов для штурма города – баллист, катапульт, тарана, осадных башен, которые построили и построят наши мастера. Общая сумма, без которой наши корабли не отправятся в море с десантом, и наши баллисты не будут стрелять, составляет миллион триста тысяч золотых. Остальную часть, еще три миллиона, мы рассчитываем получить в течение тридцати дней после того, как вы захватите город, или же уйдете к себе, не добившись результата.

Герцог поморщился:

– Вы же знаете, что миллион двести тысяч уже отправлены, погружены на ваш корабль, а сто тысяч, что, не подождут?

– Мы предпочитаем точные расчеты, господин герцог, будущий император Истрии… Договорились о миллионе триста – значит, миллион триста, а не двести.

– Ну хорошо, хорошо! – поднял голос Ламунский. – Вам сегодня же выдадут сто тысяч, вас устроит?

– Спасибо, господин герцог, устроит, – слегка улыбнулся уголками губ викантийский военачальник, – где прикажете получить?

Герцог нацарапал на листке пергамента записку и отдал одному из охранников:

– Передай ему!

Охранник подошел к викантийцу и положил записку ему в протянутую руку – тот прочитал и кивнул:

– Хорошо. Можете выдвигать ваших пехотинцев к морскому побережью в районе бухты Ольской, возле селения Аугардин. Двести пехотинцев на корабль – придется грузиться весь день. До Пазина оттуда полдня пути при попутном ветре. Но ко времени высадки десанта вы должны уже стоять под стенами столицы. Сколько времени вам нужно, чтобы туда дойти?

– Недели две-три. Точнее сказать не могу. Этот сброд больше пятнадцати-двадцати верст в день проходить не сможет. Впрочем, конники за неделю бы дошли, конечно. Но какой смысл?

– Ясно. В общем, оставите четыре тысячи пехотинцев в бухте, а сами пойдете к городу. Как встанете возле него, пришлете гонца, и мы начнем погрузку. Я пошел получать деньги. Удачного вам марша, господа! – Викантиец вышел, а один из руководителей коалиции, барон Турдант, с негодованием воскликнул:

– Мне так и хотелось хватить палицей наглеца! Это сколько же они денег с нас выжали и выжмут еще! Проклятые деляги!

– Ну а что мы сделаем, нам сейчас нужна любая помощь. Не забывайте – на этот бросок игральной кости у нас поставлено все, что есть! Вы думаете, Влад простит этот мятеж? Он будет уничтожать всех по одному! А с викантийцами мы разберемся… потом. Наглость этих южан не останется без ответа.

– Построились колонной! Я же сказала, много вещей не брать! Куда вы такие мешки набрали?! – рассердилась Марина, осматривая рекрутов-магиков, молодых ребят и девчонок от пятнадцати до двадцати лет. – Вам все дадут на месте. Форму, питание, жалованье – все дадут!

– А что, разве мы пешком пойдем? – пискнула одна из девушек, миловидная глупышка лет шестнадцати. – Прямо до столицы пойдем, что ли?

– Не задавайте глупых вопросов! Выйдем за город, там нас будет ожидать средство передвижения, какое – не ваше дело.

– А форма красивая? – крикнула из строя другая девица, статная, высокая, лет двадцати. – А то, если страшная, так я и не надену такую!

– О, боги, ну какие идиоты! – пробормотала под нос Марина. – Неужели и я такая была в юности?!

– Еще хуже, – усмехнулся Маркон, – я помню, какая ты была. Кроме всего прочего, ты еще и вешалась на шею каждому статному гвардейцу, так что терпи. Лет сто проживут – поумнеют. Может быть. Ведь ты же поумнела.

– Поумнела. А будешь умничать, получишь сейчас пинок под зад! – Марина нарочито злобно искривила рот и сощурила глаза. – Ты-то бы молчал, крыса подвальная, кроме своих пробирок тебя никогда ничего не интересовало. В общем, не мешайся, и без тебя тошно, мне этих раздолбаев надо еще за город вывести.

– А правда, на чем мы все такой толпой поедем? До столицы не близко, – полюбопытствовал Маркон. – Мне-то, может, скажешь?

– Увидишь. Хватит болтать, не мешай. Готовы? Пошли! Марк, если кто-то будет отставать, бей мечом, плашмя, куда попадешь! Не забывайте, вы теперь на службе императора, как солдаты, и будете исполнять то, что мы говорим! Вот черт, сорок придурков разной степени тупизны…

Отряд рекрутов потянулся по узким улицам города, под любопытными взглядами прохожих. Впереди шли три беглых магика и Марина, потом сорок рекрутов (Гранда перевыполнила обещание, ну а Марина с Владом, конечно, благодарно приняли дополнительных магов), замыкал колонну Влад, с угрюмо-грозным видом, и внимательно следил, чтобы никто из будущих великих магов не сбежал или не учинил какую-нибудь пакость типа кражи пирожков с лотка или задирание юбки проходящей мимо торговки.

Контингент рекрутов был еще тот: среди ребят, кое-как прошедших обучение, попадались все кто угодно, от прилежных учеников до шпанят, заслуживающих хорошей порки. В большинстве своем это были совершенно необразованные кадры, но обладающие большим магическим потенциалом.

Влад шел и думал: «Всех придется обучать, модифицировать по магии и перековывать – ребята совсем сырые. Надеюсь, времени нам хватит».

Отряд подошел к воротам города, и тут произошла неприятность – навстречу выходящей из города колонне рекрутов попался отряд стражи, въезжающий в Лазутин. Их было человек пятьдесят, во главе с сержантом, которого сразу же заинтересовал этот парад магиков – их можно было легко отличить по перстням гильдии на пальцах и специфической одежде, маги любили носить черное. Сержант преградил дорогу и грозно спросил:

– Кто вы такие? Куда направляетесь?

Марина вышла вперед и холодно заявила:

– А с какой целью вы, сержант, интересуетесь тем, куда направляются члены гильдии? И какое право вы на это имеете?

– С такой целью! Гильдия магиков Лазутина запятнала себя, переметнувшись к бунтовщику, и нам пришли указания препровождать всех встреченных магиков Лазутина к главе города. Так что разворачивайтесь и шагайте обратно! Пока мы не поговорили с вами жестко…

– Сержант, прочитайте вот эту бумагу – мы действуем по распоряжению фельдмаршала Влада! Читайте!

Сержант окинул глазами свиток, взял его в руки, почитал и небрежно швырнул Марине:

– Это директору Школы магии. А я не директор. У меня приказ, и пусть глава сам разбирается, кто вы такие и зачем сюда пришли.

Марина беспомощно развела руками и взглянула на Влада. Тот подошел ближе, внимательно посмотрел в глаза сержанта, и вояка вдруг слегка вздрогнул, потер лоб рукой, затем неожиданно скомандовал:

– Взвод, за мной! Построиться по двое в ряд, рысью!

Отряд магиков уже никого не интересовал, и Марина, облегченно вздохнув, дала команду:

– Все пошли! Не отставать! – Потом тихонько добавила: – Как хорошо, что ты менталист! Что бы мы без тебя делали?!

– Жили бы себе тихонько, – слегка улыбнулся Влад, – ты бы сидела в своем затхлом кабинете, под полками с грудой свитков, приходила бы домой к старому Матвею, пила вечерний чай и ложилась спать. А вот теперь таскаешься непонятно где, непонятно с кем!

– И слава богу! – усмехнулась магиня. – Я как только представлю, что сейчас сидела бы в этом кабинете, перебирала бумажки… изо дня в день, двадцать, тридцать, сто лет… брр… Да за одну только ночь с тобой, такую, как прошлая, можно много чего стерпеть!

Полчаса отряд шел по тракту, удаляясь от города, пока не прибыл в то место, где Влад и Марина выпали из подпространства в прошлый раз. Они осмотрелись – караванов и путников не было, потом Влад вышел вперед и громко сказал:

– Сейчас никому не пугаться, госпожа Марина откроет портал переноса! Все, по очереди, прыгаем в него, и после приземления отбегаем в сторону! Те, кто испугается, будут вброшены в портал как попало, и могут прилично ушибиться, так что лучше шагайте сами. На той стороне могут быть собаки – не бояться, не трогать их, а стоять в стороне смирно. Если вы сделаете резкое движение или ударите их, они вас могут загрызть. Учтите. Итак, госпожа Марина, приступайте!

Марина сделала руками пассы, якобы открывая портал, под изумленными взглядами магиков и рекрутов, – хлестнули молнии, напугавшие несколько девчонок, которые завизжали и присели на корточки, зажав головы руками, и вот – открылось радужное окно, чуть меньше человеческого роста диаметром.

– Начали! Прыгайте и отбегайте! – крикнула Марина и подтолкнула первого рекрута к сияющему разрыву пространства. Парень дико закричал и прыгнул вперед, исчезнув в переливающемся жемчугом мареве.

– Пошли, пошли, быстро! Магистры – вперед! Портал держать трудно, не теряйте времени! Сила уходит!

Магистры один за другим прыгнули в портал, тоже не отказав себе в праве повопить перед прыжком, затем волной пошли рекруты, прыгая по очереди друг за другом через каждые две секунды, и скоро у портала остались только Влад, Марина и четверо рекрутов – два парня и две девчонки, которые со страхом таращившиеся в проход и мотали головами:

– Нет, нет, не пойдем!

Не обращая внимания на их выкрутасы, Влад быстрым шагом подошел к отказникам, схватил одного парня и, как баскетбольный мяч, метнул вслед за остальными учениками. Второй попытался сбежать, но был перехвачен Мариной и отправился туда же.

Девчонки, глядя на все это, а больше всего на злое лицо Влада со шрамом на щеке, взялись за руки и, завизжав, сами прыгнули вперед – за ними последовала Марина, и наконец замыкающим в портал ушел Влад, напоследок заметив удивленное лицо случайного путника на коне, который выпученными глазами смотрел на повисший в воздухе радужный проем и на змеящиеся рядом с ним огромные белые молнии, хлещущие по растущим у обочины деревьям…

– Господин капитан, прибыл свиток от Великой госпожи! Прикажете подать? – Молодой слуга склонился в низком поклоне перед своим хозяином, командиром военного корабля.

– Нет, я спущусь в каюту и прочитаю. Помощник, примите командование на себя.

Капитан, мужчина лет сорока с обветренным жестким лицом, сбежал по лестнице с мостика и пошел по палубе, неприязненно посматривая на солдат, развалившихся вдоль узкого прохода, оставленного для перемещений команды.

Этот корабль был громаден – он мог поднять триста человек десантников и даже больше, но кто сказал, что они должны были путешествовать в комфортных условиях?

Условия были скотские: солдаты спали и ели на палубе, обходясь сухомяткой, пайки им были выданы еще на берегу, при погрузке, справляли нужду прямо с борта корабля, и скоро он покрылся пятнами и натеками испражнений – запах стоял, как от сортира.

Капитан Сартанол очень неодобрительно воспринимал происходящее с его кораблем, но такое же творилось на любом из пятидесяти кораблей эскадры, находящейся под его командованием, – они несли, вместе с экипажем, по четыреста пятьдесят человек.

Огромные высокобортные корабли были верхом совершенства технологий здешнего мира, и теперь они, как плавающие острова, приближались к берегам Истрии, направляясь к ее столице.

Император Викантии, наконец-то, решил покончить с этой самодовольной выскочкой Истрией, воспользовавшись моментом, когда она была наиболее слаба, раздираемая гражданской войной. Лишенная нормальной армии и флота, Истрия была лакомым куском, мимо которого не мог пройти ни один завоеватель, а из них Викантия была самым крупным хищником – мелкие островные государства не в счет.

В обозримой истории было много попыток покорения Истрии Викантией, но заканчивались они всегда плачевно: Викантия отступала, зализывая раны, и вот теперь, справедливо сочтя момент совершенно подходящим, было решено осуществить вторжение.

Император Викантии Аринатог Третий, обсудив положение в Истрии со своими советниками, принял решение: поддержать мятеж Ламунского, предоставив ему помощь в штурме Пазина – тяжелое метательное вооружение, корабли для перевозки пехоты, и при этом еще и неплохо заработать. Впрочем, заработок в этом деле был лишь прикрытием – что там какие-то жалкие несколько миллионов, когда на кону стояла вся империя?

План викантийских стратегов был таков: после того, как основное войско герцога Ламунского осадит столицу, викантийские инженеры всеми силами будут способствовать тому, чтобы герцог разрушил стены города, затем, со стороны порта, высадится десант пехотинцев Ламунского с кораблей, любезно предоставленных Викантией. Ну а как только истрийцы вдоволь порежут друг друга, разрушат стены Пазина и сократят число тех, кто может сопротивляться вторжению, собственно, и начнется это самое вторжение – двадцать тысяч солдат экспедиционного корпуса отборных войск императора Аринатога ворвутся в Пазин и захватят его, устроив из города плацдарм для дальнейшего вторжения. Затем подоспеют остальные войска и заполонят Истрию, превратив ее в провинцию Викантии.

План был элегантен, красив и легко осуществим, как полагали гениальные стратеги Аринатога. Конечно, у Истрии еще оставались магики, являющиеся во все времена сдерживающей силой для завоевателей, и Викантия никогда бы не решилась напасть, если бы не одно «но». Совершенно неожиданно проект завоевания Истрии поддержала Великая мать – духовная руководительница и фактически царица группы островов далеко на юге, где находились храмы Аштарат, или, как их еще называли, храмы Любви. Впрочем, на взгляд многих сторонних наблюдателей, эти храмы были чем-то средним между борделями, школами магии и пыточными комнатами – в них лишились жизни многие рабы во время тайных оргий и обрядов поклонения темным силам.

Викантии была обещана поддержка магов страны Аштарат в обмен на договоренности с Аринатогом, точного перечня и содержания которых не знал никто.

Капитан Сартанол толкнул дверь каюты, перед которой стояли два охранника с обнаженными саблями, и быстро подошел к письменному столу, стоявшему в дальнем углу большой каюты, под окнами-иллюминаторами.

Свиток лежал на столе, на небольшом металлическом подносе, покрытом узорами и рисунками в виде совокупляющихся парочек – этот позолоченный серебряный поднос был передан ему гонцом-магом перед отплытием вместе с письмом, в котором говорилось, что на этом подносе будут появляться письма от Великой матери.

Если бы капитан понимал что-то в магии, он бы знал, что перемещения объектов через магические порталы осуществляется только в то место, которое известно магу, – он в голове протягивает вектор переноса от той точки, где маг находится, до вот этой, в данном случае – подноса с скабрезными картинками. Но Сартанол этого не ведал и лишь с отвращением взирал на десятки картинок с голыми мужчинами и женщинами, которые покрывали это произведение искусства.

Нет, он совсем не был против постельных игрищ, или картинок, искусно воспроизводящих процесс, но участие такой легкомысленной штуки в военных переговорах ему казалось настолько же диким и отвратительным, как если бы свитки появлялись в ночном горшке, да еще обязательно с содержимым.

Капитан взял послание, развернул его и прочитал:

«Господин Сартанол! Поздравляю вас с назначением главнокомандующим вторжения. Как я и обещала, вам будет оказана помощь от нашего храма. Как только вы начнете высадку ваших легионеров, поставьте в известность приданного вам мага – Шамасса, и он сообщит мне о необходимости высылки подкрепления. Вы подкрепление получите.

Великая Мать Даранисса».

– Вот демонская мать! Ничего не понятно – какая помощь, откуда, какое такое подкрепление, да и как это дерьмовое подкрепление окажется возле нас вовремя? Ничего не ясно… Я знаю, кто это сможет объяснить.

Капитан, он же главнокомандующий, вскочил с места и вышел из каюты, направившись в помещения для младших и средних офицеров. Подойдя к одной из кают, он подумал секунды три и решительно толкнул дверь.

В каюте, узкой, как пенал для карандашей, находился один человек, сидевший на жесткой кровати в позе лотоса. Это был молодой на вид мужчина, около тридцати лет, с худым аскетичным лицом и глубоко запавшими глазами. Его наряд составляли черная туника с капюшоном и такие же черные свободные брюки, из-под которых выглядывали босые ноги.

– На, читай, что твоя Великая мать пишет! – Капитан швырнул в расслабленно сидящего парня свиток, перехваченный нитью, и ожидал попасть им в невозмутимое лицо мага, но тот, не открывая глаз, поймал летящий объект, развернул его и, приподняв веки, бросил на лист беглый взгляд. Затем маг бесцветным и бесполым голосом спросил:

– И что вас интересует?

– Все! Что за подкрепление, откуда оно придет, как оно придет – все, на что я могу надеяться в случае необходимости!

– Вы узнаете это в должное время и в должном месте, – таким же бесцветным голосом ответил маг и невозмутимо закрыл глаза, продолжив медитацию, нагло игнорируя командира корпуса вторжения. – Если вам что-то не нравится, обратитесь к вашему императору за разъяснениями и выскажите ему претензии. Все, что сейчас происходит и будет происходить, с ним согласовано.

Упоминание об императоре, славящемся крутым нравом и маниакальной подозрительность, которая привела многих слишком смелых в обращении с ним людей на плаху, остудило пыл Сартанола, и, повернувшись через плечо, он вышел из каюты, окинув напоследок наглеца яростным и бессильным взглядом.

Глава 8

– Сядь сюда! Закрой глаза и расслабься! – Марина провела рукой над головой паренька, и тот упал назад, на постель, впав в транс. – Господин Влад, готово!

Влад вышел из неприметной двери, вделанной в стену, посмотрел на юношу, лежащего на кровати и спросил:

– Какой по счету?

– Тридцать второй. Устали? Еще немножко осталось. Может, отдохнете?

– Некогда отдыхать. Их срочно нужно ставить в строй.

Влад устало потер руками лицо и закрыл глаза, отдыхая перед началом сеанса. Целый день после того, как они с Мариной и отрядом рекрутов переместились в столичное поместье, лекарь занимался тем, что создавал из парней и девчонок боевых магов, пушкарей.

Работать пришлось в ускоренном порядке, время поджимало, и потому Влад не прерывался и не отвлекался – ну, не считая двадцати минут на обед и туалет. Его голова болела, и это было странно – как может болеть голова у того, чья система регенерации мгновенно устраняет все повреждения организма? Но она все равно болела.

Влад думал над этим и пришел к выводу, что так мозг показывает, что ему надоело беспрерывное выдирание информации и перенос ее в другие объекты. А передавать пришлось многое – знания по магии, знания по воинским искусствам. Надо было переделывать и тела, расширяя как физические возможности организма, так и магические, а главное – прививать способность к регенерации. В общем, он делал из них таких же магов, что и ранее, из своих помощников. Конечно, при этом он полностью их подчинял себе.

У Влада не было другого выхода, если он хотел уцелеть сам и сохранить своих друзей и близких.

Лекарь закончил с парнишкой и посмотрел на Марину:

– Готово. Выводи этого и давай следующего.

Влад снова скрылся в комнатке рядом с той, в которой производилась операция, и Марина разбудила пациента. Парень открыл глаза и недоуменно спросил:

– Что, уже все? Ох, демонство! Голова-то как болит!

– Давай, выходи – там тебе скажут, куда пройти, и зови следующего.

Марина устало откинулась на спинку кресла и проводила взглядом выходящего из двери юношу. Влад ничего не стал изменять в его внешности – парнишка остался таким, каким и был – внешне. Зато внутренне это был готовый магистр, заточенный под боевую магию.

Марина подумала: «Если бы не ментальное сдерживание, затея была бы очень, очень опасной… Впрочем, не опаснее сорокатысячной армии возле стен Пазина. А что ему остается? Или он сделает из этих юнцов боевых магов, или погибнет сам, и погибнем все мы! Не завидую ему – знать, что ты помимо воли, помимо человеческих понятий о справедливости подчиняешь людей… это должно быть тяжело. Но если разобраться, что мы потеряли в результате переделки? Свою волю? Она у нас есть, если только она не вредит Владу, а Влад, в первую очередь, думает о нашем же благополучии. Мы вечно здоровы, вечно молоды и красивы, нас почти невозможно убить, мы обеспечены настолько, насколько нам надо, а что еще желать? Если кто-то начнет говорить о всеобщем подчинении злым менталистом, пусть это скажет крестьянам, живущим во владениях графов и баронов, они бы посмеялись над таким моралистом! Вот там и правда отсутствие воли, именно там – полное подчинение. Здесь же партнерство. Все в мире относительно, свобода тоже».

Ее мысли прервала девушка, вошедшая в комнату и с испугом посмотревшая на наставницу.

– Не бойся. Присаживайся на кровать. Закрой глаза…

И работа продолжилась дальше…

Макобер сосредоточился, в его памяти всплыла информация, переданная ему Владом, в воздухе повисло напряжение…

– Есть! Получилось! – Маг радостно схватил черный наконечник и стал внимательно рассматривать то, что у него вышло. На его ладони лежал угольно-черный наконечник стрелы, острый, как шило, небольшой, но достаточный для того, чтобы насадить его на древко стрелы.

Маг еще сосредоточился и стал накачивать Силу в наконечник-артефакт. После десяти минут закачивания он понял: все, то что он хотел, сделал. Это был далеко не первый из множества алмазных наконечников-артефактов, тех, что ему предстояло сотворить. В углу лаборатории стояли десять деревянных кадок, наполненных наконечниками из угля.

Они с Панфиловым нашли всех резчиков, до которых могли дотянуться их длинные руки, и усадили их вытачивать угольные наконечники. Резчики были ошеломлены заказом, но что делать, если за изготовления каждого такого предмета платят деньги, а в случае отказа обещают посадить в темницу? В общем, двадцать резчиков сидели под охраной в скрытом от глаз цеху и точили наконечники.

Макобер и Панфилов не требовали особой красоты от этих изделий – главное, чтобы они были сделаны точно по образцу, и их было много. Впрочем, профессиональные резчики по дереву не могли делать плохо, тем более что материал был мягок и легко поддавался обработке. Одно только «но» – уголь хрупок и неоднороден, пронизан прожилками различных минеральных включений, а значит, в брак уходило не менее тридцати процентов. Однако и при всем этом дело продвигалось очень быстро, особенно тогда, когда к производству подключили еще пятьдесят человек, способных держать в руках резец.

Макобер нахмурился, отхлебнул вина из глиняной бутылки, которую захватил с собой, сморщился и буркнул под нос:

– Какого рожна я пью? Все равно не пьянею! Нет, в этой системе регенерации есть что-то неправильное – ну зачем она убирает опьянение?

Тьфу!

Щелкнули молнии, и из воздуха вывалился небольшой свиток.

Маг резко встал, поднял его со стола и, прочитав, сунул в карман наконечник из черного алмаза и пошел вниз по лестнице. Из лаборатории на площадь перед академией можно было переместиться, открыв портал и в лаборатории, но сопутствующие эффекты в виде молний могли повредить оборудование и растения, бережно им лелеемые. Как бы ни был старый маг сумасброден, но свои опыты и свою работу он любил превыше всего.

Выйдя из здания, Макобер мгновенно создал портал перемещения, шагнул туда и тут же оказался на площадке в поместье, окруженный собаками. Они почему-то всегда настороженно относились к его персоне и сбегались со всех сторон, чтобы внимательно его обнюхать.

Макобер относил это к тому, что его запах – запах настоящего мудреца и великого ученого – привлекал низших животных, тянущихся ко всему светлому и величественному, поэтому он никак не мог остаться без их внимания.

Амалия же определяла это проще, объясняя повышенное внимание собак его «кобелиным запахом» и наличием пятен застарелого жира от жаркого на его заляпанной одежде.

Старый маг считал это совершеннейшими наветами, подтверждаемыми практикой. Вот, например, в этот раз он появился в новом наряде, форме военного мага, а эти существа все равно жадно нюхают его и таращат глаза, как на миску с собачьим супом.

Отбросив эти гастрономические мысли, Макобер зашагал к дому, с интересом поглядывая по сторонам и обращая внимание на то, что поместье наводнено охранниками еще больше, чем раньше.

С тех пор, как они расстались с Владом, изменившим свою внешность, прошло две недели, за это время Макобер ни разу не был здесь, будучи занят то изготовлением наконечников, то мясницами. Трое магиков, присланных Владом в качестве его помощников, вовсю выращивали растительное мясо, поставив это дело на конвейер. Уже через два дня после того, как заработала плантация, растительное мясо пошло на обеспечение солдат, а через две недели им торговали лавки на базарной площади, по низкой цене, доступной всем желающим.

Такая торговля чуть не вылилась в массовую драку за право первыми купить мясо, но побоище тут же было пресечено стражей самым жесточайшим образом – виновные избиты до полусмерти и изгнаны с рыночной площади. После этого голодный бунт сошел на нет.

У Макобера завелись деньги, полученные от продажи мяса, и он мог теперь позволить себе все, что хотел, но самое обидное – что когда можешь, оно как-то и не хочется… Да и времени не хватает: производство наконечников, маневры с боевыми командами магов отнимали все. Его радовало хотя бы то, что пушкарей от него забрали, выделив в отдельный род войск, которым теперь командовал Аканфий.

Приведенные Владом рекруты-маги тоже заняли свое место в структуре армии империи – теперь это были пушкари, под командой каждого из них находилось от трех до пяти пушек.

Макобер знал, зачем его вызывает Влад – пришла пора собраться на последнее совещание и определить, кто и где будет находиться во время штурма – время его неумолимо приближалось…

У входа в дом стояли двое охранников, которые разошлись в стороны, поприветствовав мага и с почтением осмотрев его мундир. Макобер гордо проследовал в комнату, ловя восхищенные взгляды солдат. В большой комнате, за столом, уставленным напитками и закусками – Влад ввел моду бутерброды, показав, как они делаются, – сидела команда бывшего лекаря, а ныне, пока что, самого могущественного человека в империи.

Влад что-то рассказывал окружающим, но при появлении Макобера замер на полуслове, вытаращив глаза:

– Вот это да! Чего это такое у нас? Сюда кто-нибудь приглашал эту передвижную витрину? Макобер, ты чего на себя напялил?! К твоим халатам я уже привык, но это?!

– И чего это-то? – ворчливо спросил маг. – Ну чем вам не нравится моя форма? Красиво, и даже очень! Сразу видно – идет командир! А не то что ты – ходишь, как босяк, в какой-то затрапезной одежде! – И Макобер осмотрел себя: великолепный черный костюм, на котором вышиты серебряные узоры в виде спиралей и молний, с плеч свисают многочисленные серебряные и золотые цепи, а грудь украшает огромный орден, или медальон, на толстенной, в палец, цепи, с драгоценными камнями. На голове мага была широкополая шляпа с перьями каких-то экзотических птиц, выкрашенных в яркие синие и красные цвета. Впрочем, возможно, что эти перья были натурального окраса – были ли они крашеными, не знал никто, даже сам Макобер.

– Интересно, как ты носишь такие цепи, Макобер? Они тебе за ногу не цепляются, когда ты наклоняешься? Или еще за что-нибудь? – поинтересовалась Амалия, с живым любопытством рассматривая Макобера.

– Вы чего тут собрались, – рассердился маг, – меня обсуждать? Если меня, то, Амалия, рыбонька, пошли с тобой в купальню, я предоставлю тебе все мои части тела для обсуждения! Уверен, ты не будешь разочарована!

– И я уверена – смеялась бы целую седмицу! Твои части тела только для смеха и годятся!

– Что-о-о! Ах ты…

– Все, перестаньте! – Влад хлопнул ладонью по столу и прекратил перебранку. – Положение слишком серьезно, чтобы тратить время на эти разговоры. Честно говоря – мне не до смеха. Существует возможность того, что мы потеряем город, потому смеяться мне совсем не хочется.

– Как это потеряем? – неприятно удивился Макобер, глядя на то, как остальные участники совещания потупили головы. – Я не хочу отсюда никуда уезжать!

– Как бы убегать не пришлось, пешком и вприпрыжку, а не то что уезжать, – горько сказала Амалия. – Вот тогда твои побрякушки и пригодятся – еды в трактире купить… если они, конечно, к тому времени будут существовать, трактиры эти.

– Неужто все так плохо? – Макобер сделался серьезен и, сняв шляпу, уселся за стол.

– Еще хуже, – так же серьезно ответила Амалия. – Мне рассказывать все с самого начала, или с того места, где остановилась?

– Давай с начала, – подтвердил Влад. – Кстати, Сигизмунд, ты чего опаздываешь? Я уже третий свиток тебе посылаю, а ты как будто не получал! Что за безобразие?

– У меня уважительная причина. Вот, держи! – Маг достал из кармана и катнул по полированной крышке стола черный блестящий предмет. – Сегодня все закончил. Надо сказать, времени потратил уйму! По одному делал, и только потом приспособился – стал кучкой их обрабатывать. Но Силы на них уходит – ужас! Если бы не твоя переделка, я бы и с одним не справился.

Влад взял в руки наконечник и посмотрел на него обычным и магическим зрением. Фактически это был небольшой артефакт, накопитель Силы, и у него в голове забрезжили кое-какие мысли по этому поводу…

– Потом мы с тобой поговорим насчет наконечников, – бросил он Макоберу, – сейчас пока обсудим общее положение дел. А оно отвратительное. Амалия, давай рассказывай.

– Мои разведчики доложили: армия Ламунского на подходе к городу и через пять дней будет уже под стенами. Теперь о том задании, что вы мне давали, господин Влад. Убить Ламунского практически невозможно – если только не пойти на самоубийство – его охраняют круглосуточно, стрелки в масках. Стрелы у этих телохранителей с наконечниками из макрила, так что истыкают, не успеешь и войти. А войдешь – не выйдешь. Но самое главное не в этом. Смерть Ламунского ничего не даст – командование мятежниками перейдет к кому-то из его компаньонов, а их пять, и охраняют их почти так же, как и его. Можно было бы подкупить или перековать стрелков, но их имена неизвестны, а времени слишком мало, чтобы их узнать. Вот и все. Численность армии Ламунского примерно сорок тысяч. Идут со скоростью пятнадцать верст в день, сжирая все на своем пути, как саранча. Есть ведь что-то им надо, так они разоряют окрестные деревни. Вот это моя плохая новость. Теперь пусть Панфилов расскажет свою.

– Моя плохая новость такова, – начал купец, – часть войска погрузили на корабли, которые плывут сюда – корабли викантийские, крупные, каждый вооружен двумя мощными новейшими катапультами и несет по двести пехотинцев Ламунского, ну и сто пятьдесят человек экипажа викантийцев. Что касается сухопутного войска, то за собой они тащат в разобранном виде катапульты и баллисты такого размера, что если дать им возможность долбать в стены, они их разобьют за неделю. Инженеры тоже викантийцы. Но это еще не все. По непроверенным данным, от острова-материка Викантия сюда идет флот в пятьдесят кораблей – купец чуть не столкнулся с ними в открытом море, его преследовали, но он успел уйти. В городе разнеслись слухи о скором разгроме, настроение упадническое. Все купцы уже сбежали, остальное население тоже норовит покинуть столицу – куда только бежать-то… Ну вот, вроде и все…

– Ничего не все! Не надо впадать в панику! – резко осадил его Влад. – Они еще не сталкивались с такими, как мы! По крайней мере, нас так просто не взять, даже если им и кажется, что это просто. Конечно, надо заранее продумать пути отступления – столица это еще не вся Истрия. Сегодня мы объявим набор ополчения из числа горожан. Если захватчики войдут в город, его жителям мало не покажется – нужно довести это до их тупых голов. Объявим мобилизацию, раздадим оружие – его хватит тысяч на пятьдесят ополченцев. Сколько-нибудь врагов да убьют перед тем, как умрут, все нам будет полегче! Ну что ты смотришь, Мирон, нам что делать? Будем использовать то, что имеется под рукой. Вот еще что, подготовьте мне несколько кустов мясницы – я отправлю их в клинику и в свой замок, такое чудо не должно погибнуть. Есть еще несколько вопросов, которые нужно четко прояснить…

– О, Великая мать! Твой агент Шамасс доносит, что флот Викантии, скорее всего, раскрыт, и его передвижение отслеживается кораблями Истрии!

– Пусть отслеживают! А что они думали, пятьдесят здоровенных корыт, передвигающихся со скоростью улитки, останутся незамеченными? Глупо было бы. Напиши ему – пусть вызывает наших бойцов, не дожидаясь команды капитана Сартанола. Сдается мне, что тот совершеннейший болван и может испортить вторжение.

Высокая беловолосая женщина лет двадцати-тридцати на вид отложила золотую брошь с самоцветом, которую вертела в руках, сняв с туники, и добавила:

– Приведите в боевую готовность все звенья, что есть. Пора нам выходить в мир. Мы слишком долго сидели на этих островах – надо явить миру нашу силу. Великой Аштарат нужно много жертв! Она будет рада свежим человеческим сердцам.

Женщина сладострастно облизнула губы, ее глаза увлажнились от возбуждения, и она, глубоко вздохнув, откинулась на спинку высокого кресла, украшенную сценами совокуплений и жертвоприношений.

– Ануана, у нас есть пара рабов для утреннего жертвоприношения. Вы их подготовили должным образом?

– Все готово, Великая мать! Напиток они выпили, тела вымыты и умащены благовониями. – Ей поклонилась молодая женщина в наряде, не скрывающем почти ничего. На ней была лишь короткая юбочка из широких лент и множество золотых украшений, свисающих на обнаженную грудь и разбросанных по всему телу в виде пирсинга и браслетов.

Девушка склонилась еще ниже, когда магиня, над которой сиял свет мощной ауры, прошла мимо нее, взглянув на голую спину коленопреклоненной жрицы, и тотчас вскочила, как только она покинула помещение.

В длинных каменным коридорах-пещерах горели редкие магические светильники, не захватывая своим светом темные углы, и казалось, будто в них копошатся какие-то тени. Но идущие мимо жрицы этого не замечали – они сами были повелительницами теней, чего им их бояться? Богиня Аштарат тоже была тенью, выпивающей души умерших…

Кое-где мелькали скрывающиеся в нишах охранники и охранницы – любой, кто приник бы сюда без разрешения правителей страны-храма, умер бы, но не сразу – многие из жрецов и жриц были менталистами, и мгновенно захватывали разум любого, кто появлялся в их зоне действия, и кто, по их мнению, был совершенно необходим храму. Эти люди потом пополняли число жертв богине Аштарат.

Государственное устройство Аштарата было совершенно бесчеловечным – все население находилось практически в рабстве и работало на Великую мать и ее приближенных, а кроме того, регулярно совершались тысячи жертвоприношений.

Как мог образоваться, как мог существовать такой строй? История никогда не дает ответы на подобные вопросы… мало ли как, вот на Земле тоже очень долго существовали государства майя и ацтеков, настолько антигуманные, что и вправду верилось, будто их основатели прибыли откуда-то со звезд. Может, и тут так было? Но никто не мог дать ответа…

Коридор привел в огромную комнату, в которой, по бокам, стояли столы с пищей и напитками, окружая бассейн, находящийся в центре. Если бы кто-то заглянул в бассейн, то увидел бы в прозрачной воде, уровень которой находился за метр от бортика, стаи разноцветных рыб беспрерывно и плавно проплывающих над каменистым дном. Строго говоря, это был не бассейн, это было как бы окно в какой-то другой, огромный водоем, расположенный под полом пещеры-храма. Возможно, это были подземные полости, заполненные водой.

Возле бассейна стояли два каменных алтаря – узкие, трехметровой длины и порядка семидесяти сантиметров в ширину – на них лежали два обнаженных тела – парень и девушка. Они бессмысленно смотрели в потолок, вращали глазами, явно не понимая, что с ними происходит, пытались освободить руки и ноги, время от времени подергивая веревки, которыми были привязаны к металлическим штырям, вбитым в алтари.

Хозяйка страны подошла к лежащим и задумчиво провела пальцем по груди парня, оставив кровавую полосу заостренным, как бритва, и укрепленным специальной магией ногтем.

Эти ногти были секретным оружием жриц храма – при желании они почище какого-нибудь зверя могли располосовать любого противника, ногти укреплялись при помощью магии до твердости стали и затачивались, как кинжалы.

Парень дико закричал, его лицо исказилось от боли – жрица, найдя глазами помощницу, удовлетворенно кивнула.

Этим жертвам заранее дали напиток, лишавший их рассудка, но обострявший все ощущения, и если в обычной ситуации от царапины на груди парень бы лишь поморщился, то теперь она воспринималась так, как будто его резали ножом.

Царапина на глазах исчезала, и скоро на теле осталось лишь пятнышко крови – жертвами были два мага низшего ранга, обладающие невысокими магическими способностями, но достаточными для того, чтобы их магический узел и амулет в виде кольца в ухе замкнуть на систему регенерации.

Парень и девушка являлись рабами, одними из тех, кого воспитывали храмы для своих нужд – они могли стать жрецами, а могли и пойти на жертвенный камень, как сейчас. Это зависело и от их магической силы, и просто от удачливости – оказались в не то время не в том месте, и все, вот они на алтарях.

Впрочем, религия Аштарат преподносила данное действо не как убийство ради убийства, а как почетную смерть во имя богини, после чего жертвы, ну конечно же, должны оказаться в ее чертогах, где им окажут всевозможные почести.

Земная история, сказал бы Влад, знала немало таких примеров, когда религия переворачивала с ног на голову все понятия о гуманизме и человечности, одурманивая головы темным людям, которые с радостью шли на алтарь. Пример опять же – история ацтеков.

Пленника привязывали длинной веревкой к тяжелому камню и давали ему в руки щит и палицу настолько миниатюрных размеров, что трудно было ими что-либо сделать. На бой с ним выходил нормально вооруженный воин. Привязанный и почти безоружный пленник не имел никаких шансов выйти из поединка победителем, но если ему все-таки удавалось одолеть одного за другим шестерых противников, а сам он не получал ни единой царапины, то ему дарили свободу.

Такой необыкновенный случай произошел с одним из тласкаланских[4] королей, который славился своей нечеловеческой силой, но все был пленен ацтеками. Победив по очереди шестерых противников, он получил право на свободу, однако предпочел умереть, так как согласно индейским верованиям воины, побежденные в таком поединке, попадали в особый рай.

Да что там ацтеки – исламские террористы, совершая свой очередной теракт, тоже надеются попасть в рай за свои якобы угодные Аллаху деяния. Ну как же, ведь шахид взял на тот свет аж трех евреев – старушку семидесяти лет, девчонку, шедшую за хлебом и велосипедиста.

Надо отдать должное англичанам – они еще в начале прошлого века научились лихо бороться с такими террористами-камикадзе, желающими попасть в рай. Они начали хоронить их останки террориста в свиной шкуре, ведь известно, что мусульманин, коснувшийся нечистого животного, не может попасть в райские чертоги к гуриям и шербету. Когда террористы об этом узнали, поток желающих отправиться к Аллаху, прихватив с собой мирных людей, заметно иссяк.

Двое лежащих на алтаре были из той самой группы воспитанных для жертвенности и полностью уверенных в правоте своей веры людей.

Стоит отметить, что эти двое магов были взяты для совершения ритуального жертвоприношения не просто так – такое событие, как вторжение в Истрию, не могло остаться без крупных жертвоприношений, а венцом их являлись убийства магов.

Богине Аштарат были особенно угодны души магов – чем больше она получала этих душ, тем сильнее становилась. Но богиня любила и множество других душ – простых рабов, которых покупали у викантийцев, по большей части в Вентрии – городе на побережье, где когда-то был крупнейший рынок рабов.

Увы, этот источник рабов исчез с лица планеты, стертый до основания. Викантийцы рассказывали, что уничтожил город некий Влад, теперешний фактический правитель Истрии, но Великая мать не верила их словам. Во-первых, викантийцы всегда были лживы, а во-вторых, она не могла допустить в своих мыслях существование настолько могучего мага, чтобы он смог разрушить целый город.

Лучшие, самые сильные и умелые маги жили в стране Аштарат, воспитывались с детства, – что там какие-то жалкие северные магики!

Можно было бы задуматься, почему жители островного государства, адепты Аштарат, до сих пор не захватили Истрию, главной защитой которой являлись магики, впрочем, и армия, ранее, сто-двести лет, назад слывшая мощной и передовой?

Все просто: а зачем? До сих пор собственные рудники и шахты поставляли хозяевам Аштарата достаточно средств для того, чтобы они могли спокойно покупать и разводить рабов столько, сколько им нужно. Но рудники со временем истощились, покупать живой товар становилось все труднее и труднее.

А что делали ацтеки, чтобы добыть жертвы для своих обрядов? Начинали войну. Ацтекскому государству приходилось постоянно беспокоиться о том, чтобы обеспечивать ненасытных богов жертвами.

Особая группа воинов только тем и занималась, что захватывала пленников и доставляла их в храмы. Не одну войну ацтеки начинали лишь затем, чтобы добыть пленников. Мерилом доблести, а следовательно, и заслуг воинов было количество их пленников, поэтому ацтеки, вместо того чтобы убивать противников и наносить им раны, старались во что бы то ни стало брать их в плен. В этом странном обычае, наверно, и следует искать объяснение тому, что среди конкистадоров оказалось поразительно мало убитых и раненых.

Монтесуму, правителя ацтеков, как-то спросили, почему он терпел в столь близком соседстве независимое государство тласкаланцев. Он ответил, не задумываясь: «Чтобы оно поставляло нам людей для жертв богам».

Разведка донесла о ситуации, сложившейся в Истрии, о том, что мятежный герцог обратился за помощью к Викантии. Через агентов влияния королю Викантии было внушено, что настал самый выгодный момент для вторжения в Истрию – викантийцы собирались обмануть истрийцев, столкнув их лбами, истощить, и захватить страну, не зная, что и сами были орудием хитроумного плана жрецов храма Аштарат.

После того как все из участников конфликта хорошенько помесят друг друга, в дело вступит Аштарат, сотнями, тысячами лет накапливавший силы и исподволь готовившийся к захвату мирового господства.

Никто из участников конфликта этого не подозревал, и в том числе и Влад. Храм Аштарат был невероятно законспирированной и замкнутой на себя организацией, а государство общалось с остальным миром как бы легкими касаниями, вроде покупки рабов и кое-каких продуктов и вещей, которых не было на островах. Внутрь храмов не допускался никто, и только какими-то окольными путями до внешнего мира доходили крупицы информации, выцеженной из местного населения теми немногими купцами, что допускались на территорию островов. Никто из людей не понимал, насколько страшна и антигуманна цивилизация Аштарат, сохранившаяся с древнейших времен. Поговаривали, что аштарийцы пришли из иного мира, но скорее всего это были досужие вымыслы. Никто не знал, откуда они взялись, и даже сами аштарийцы.

Иногда аштарийцы приторговывали и своими рабами, продавая их через доверенных купцов во всех странах мира. Эти рабы были очень красивы и славились сексуальными умениями и неутомимостью, а также малой чувствительностью к боли. Они даже как будто наслаждались теми извращениями и муками, которым их подвергали хозяева, и быстро восстанавливались после нанесенных им побоев и увечий, даже отращивали утраченные конечности, как ящерицы.

Люди внешнего мира объясняли это тем, что аштарийцы вывели специальную расу рабов, не зная, что под видом обычных постельных игрушек им продавали жестоких и умелых убийц-магов, наводняя мир своими ниндзя.

Эти ниндзя поддерживали связь с особой службой храма и в любой момент могли получить приказ об уничтожении любого человека в любой стране. Влад уже однажды столкнулся с таким ниндзя – девушкой, служившей массажисткой у Панфилова. Тогда купца пытались устранить с ее помощью, и только лекарь смог его спасти, вычислив киллера и устранив последствия магического воздействия на организм Мирона.

Эти рабы-киллеры находились под полным ментальным контролем, по типу того контроля, который Влад устанавливал над своими подчиненными, вот только с одной поправкой – его действия служили благому делу, а целью Аштарата было подчинить себе весь мир и сделать из него что-то вроде загона при бойне.

– Все готово, Великая мать! – Служитель, красивый молодой человек, подошел к женщине и на прекрасном золотом подносе подал небольшой кривой кинжал, усыпанный драгоценностями. Затем он опустился на колени, наклонил голову и поставил на нее поднос, как на стол. Парень был совершенно обнажен, как и все служители и служительницы, находившиеся в жертвенном зале.

Мать взяла кинжальчик, потом, подхватив парня за руку, легко вздернула его вверх, как будто он ничего не весил. Она осмотрела парня, потупившего глаза, снизу доверху, легко провела мягкой рукой по низу его живота и сказала глубоким, грудным голосом:

– Сегодня ты придешь ко мне после полуночи и будешь ласкать меня, во славу великой Аштарат. Ты доволен, Угран?

– Конечно, Великая мать! – обрадованный парень бросился на колени и стал целовать ее ноги, украшенные браслетами и цепочками из золота с самоцветами.

– Ну встань, встань, помоги мне разоблачиться! – поморщилась женщина и повернулась спиной к коленопреклоненному рабу.

Она подняла вытянутые руки вверх. Раб тут же вскочил и, взявшись за подол ее туники, стал аккуратно ее поднимать, легонько касаясь бедер обнажаемой женщины.

Хозяйка храма Аштарат слегка поежилась от его прикосновений, и в ее животе разгорелся небольшой пожар желания. Она подумала: «Жаль, конечно, убивать такой экземпляр мужчины – вон он как возбудился от одного моего прикосновения, да и жезл у него впечатляющий… Впрочем, его жезл займет почетное место в моей коллекции… пожалуй, на втором месте. Первое место все-таки у того раба из Истрии – он десять раз довел меня до экстаза. А уж какой у него был жезл! Чуть не вывернул меня наизнанку… Так хотелось его оставить в живых, но… никто не может овладеть Великой матерью и остаться жить на этом свете. Да и Аштарат нужны такие сильные и умелые любовники! Славься, Аштарат, дарующая нам силу!»

Даранисса огладила обнаженные бедра руками, посмотрела на свою безупречную кожу, и усмехнулась: «Волей Аштарат, время не властно над нами! Две тысячи лет, и я выгляжу как двадцатилетняя красотка, заботящаяся о своей фигуре! Кровь, все кровь! И воля Аштарат…»

И правда, выглядела она потрясающе – длинные крепкие ноги несли безупречного сложения тело с торчащей вперед упругой грудью с коричневыми сосками.

Ее крепкая грудь вызывающе смотрела вперед, как будто опровергая закон притяжения. На первый взгляд казалось, что грудь начинена какими-нибудь имплантами, но это было не так – магия и только магия участвовала в создании этого совершенства. Неестественно белая кожа, копна снежно-белых волос и сверкающие голубые глаза дополняли облик этого странного существа.

Интересно, что все те, кто находился на верхушке власти в Аштарате, являлись родственниками Дараниссы и обладали именно такой кожей и глазами. Они резко отличались от остальных жителей юга, смуглых и довольно низкорослых, за редким исключением.

Никто, кроме белокожих и голубоглазых, не мог взойти на вершину пирамиды власти. Впрочем, Даранисса не особенно приветствовала приближение к ее трону кого-либо из горячо любимых родственников. Уже не один десяток их поплатился за несбыточные надежды гибелью. Конечно, не на жертвенном камне – это удел черни и рабов – родственники умирали от удушения шелковой удавкой. Не может же Даранисса допустить, чтобы пролилась хоть капля ее родственной крови? Это может дурно воздействовать на умы подданных, эдак они начнут подумать, что их божественные правители тоже имеют плоть и кровь, которую можно и выпустить…

Убийцы ее родичей тут же убивались другими убийцами, или кончали с собой по ее приказу, а официальной версией гибели троюродного внучатого племянника или четвероюродной сестры племянника становилась смерть во время сна: «Аштарат прибрала! Радуйтесь, люди!»

Даранисса улыбнулась и рукой сделала жест в сторону распростертых на камнях жертв. Непонятно откуда – видимо, они дожидались своего времени в темных стенных нишах – выскочили с десяток младших жрецов и жриц, которые разделились на пары и, бросившись к приговоренным, стали ублажать их всеми доступными способами.

Оттого, что чувства лежащих на алтарях были обострены до предела, они получали невероятное наслаждение, поддерживаемое умелыми ласками служителей храма, и бесконечно извивались в череде оргазмов, оглашая огромный зал криками и стонами. Так продолжалось минут десять, пока Великая мать не сказала:

– Наступило время кровавых игр! – Подойдя к лежащей девушке, она отработанным движением перерезала ей сонную артерию, из которой брызнула струя горячей вкусной крови.

Жрица впилась в ее горло, с наслаждением глотая эту красную живительную влагу и ощущая, как бодрость наполняет ее тело. Регенерационная система девушки тут же зарастила порез, но в желудке жрицы оказалось не менее полулитра крови.

Кровь, густо насыщенная возбуждающими и обладающими наркотическим свойством средствами, постепенно разлагалась в желудке Дараниссы, впитываясь уже в ее организм. Так ей нравилось больше, чем если бы она просто выпила малую толику того же напитка. Так она чувствовала лишь мощный прилив возбуждения, но ее чувства не обострялись до такой степени, как у жертв.

Жрица подошла к распростертому парню, легко на него вскочила, приняла в себя и задергалась в экстазе, возбуждаясь с каждым движением.

В тот момент, когда она достигла верхней точки наслаждения, Даранисса вонзила свои стальные когти парню в подреберье и разодрала ему живот, обнажив фиолетовые витки кишок. Он дико закричал – его боль была многократно усилена напитком – от болевого шока у него чуть было не пошла пена изо рта, но система регенерации не дала ему умереть, хотя кровь брызгала во все стороны, заливая сидящую на нем наездницу.

Даранисса подцепила его ребра, рванула вверх и в стороны – они с хрустом лопнули, оставив открытыми сокращающееся сердце и поднимающееся-опускающееся легкое.

Парень, как будто очнулся, переборов действие напитка, и с ужасом смотрел на свои внутренности, расположившиеся, будто на прозекторском столе. Но он все еще был жив, к удовольствию жрицы.

Она с гордостью художника посмотрела на открывшуюся картину – сработано было чисто и хорошо, с человека была как будто снята скорлупа, а он все еще жил и страдал.

Наклонившись вперед, она нежно поцеловала парня прямо в залитые кровью сочные губы, лизнула его щеку, смахнув потек крови, сразу начавшей сворачиваться на воздухе, и стала целовать его все ниже и ниже, пока не дошла до открытого сокращающегося сгустка мышц, именуемого сердцем.

Нежно поцеловав и лизнув его плотный пульсирующий бок, Даранисса протянула обе руки и вырвала сердце из грудной клетки, подняв его вверх и ловя ртом струю крови, выброшенную из отверстий.

Кровь залила всю вокруг, и стала скапливаться в том месте, где до сего момента находился этот мотор, толкающий ее по жилам.

Жрица опустила голову в углубление и подняла ее, размазывая обеими руками этот красный напиток по лицу, по всему телу – деловито, как будто наносила крем где-нибудь в ванной комнате своей квартиры.

Она зачерпывала ладонями и плескала кровь на себя, скоро став совершенно красной, будто ее выкрасили.

Парень был еще жив – без сердца, с разорванной грудиной и животом – магия не давала ему умереть.

Даранисса с сожалением слезла с него, успокаивая себя тем, что вечером она восполнит недобранное наслаждение с молодым рабом – да и все равно уже кровь отхлынула от чресл жертвы, и удовлетворять ее ему было нечем.

По знаку жрицы жертв отвязали от алтарей и на длинных веревках, закинутых на крюки в потолке, стали медленно опускать в бассейн с цветными рыбками.

Рыбы заволновались, закружились возле опущенных в воду ступней, и вот уже первая бросилась и рванула человека за палец, тут же откусив его по фалангу.

Жертвы извивались, кричали, и все никак не могли умереть, поддерживаемые магическими силами.

Через минуту у них не было ни кусочка плоти ниже пояса – торчали лишь кости скелета, со следами многочисленных укусов.

Веревки спускали их все ниже, ниже, и вот уже только головы осталась на обглоданных скелетах, а бассейн стал мутным и непрозрачным.

Даранисса сделала знак остановить движение вниз – скелетированные жертвы были подняты на площадку рядом с бассейном. Неожиданно, одна из рыб, не желая упускать добычу, бросилась за обглоданными трупами и выскочила к ногам жрицы, бессильно разевая пасть, украшенную пилообразными зубами в два ряда, и пытаясь укусить хозяйку Аштарата за обнаженную ступню.

Женщина подняла рыбу, посмотрела в ее полные жадной ненависти глаза и внезапно молниеносным движением переломила ей хребет, затем подбросила в воздух и файрболлом сожгла на лету.

Потом она засмеялась, мелодично и красиво, как будто звенели колокольчики, и покинула зал, не обременяя себя одеждой. За ней потянулась свита из шести парней и девушек, готовых помочь хозяйке смыть с себя кровь и привести тело в порядок.

Даранисса довольно улыбалась – жертвы попались очень живучие, хорошо кричали, стонали, да и парень, перед тем как умереть, доставил ей приятные минуты наслаждения – день прожит не зря, а Аштарат получила еще две хорошие души для услуг.

Теперь было бы неплохо, чтобы задуманная операция по захвату Истрии осуществилась, тогда она получит много, очень много рабов, а особенно ей хотелось заполучить того самого Влада, о котором так много говорят в этом мире. Ей хотелось знать, сколько он проживет, прежде чем накормит священных рыб Аштарат, а еще пуще – как много он сумеет доставить ей наслаждения перед своей мучительной смертью. Она была уверена, что этот человек не сможет сопротивляться воле ее менталистов, и скоро он будет ползать возле ее ног рабом, удовлетворяющим все ее прихоти.

«Нет, я не пущу его на жертвенный стол сразу – вначале он должен хорошенько позаботиться о моем удовлетворении… ну а там посмотрим на его поведение».

С этими мыслями Даранисса вступила в пещеру, где бурлили и парили горячие источники, приготовившись омыть свое тело в целебных минеральных водах.

Глава 9

– Закрыть ворота! Быстро! Опустить решетку! – Полковник Тарлов махнул рукой и решительно зашагал к лестнице, ведущей наверх, на стену. Поднявшись, он приложил руку ко лбу, всматриваясь в горизонт, и пробормотал под нос:

– Ай-ай… остается только умереть с честью…

– Погодите вы умирать, полковник, – ответил незаметно подошедший Влад, – умереть мы всегда успеем. Нам нужно врага убить. А уж потом… там видно будет. Выводите всех на стены, готовьтесь к штурму.

– Вы?.. А говорили, что вы вроде как уехали из города. А то еще ходили слухи, что вас убили! – Полковник удивленно уставился в лицо фельдмаршала.

– Слухи о моей смерти несколько преувеличены, – усмехнулся Влад, внимательно всматриваясь в колышущийся лес копий в полукилометре от стен города, – ну что, полковник, пришла пора посмотреть, чему вы сумели научить ваших солдат.

– Посмотрим… только бы этот просмотр не оказался последним, – грустно усмехнулся Тарлов. – Вы считаете, что у нас есть какой-то шанс выиграть эту войну?

– Кто знает, кто знает, – уклончиво ответил Влад. – Если я берусь воевать, то рассчитываю на выигрыш. Иначе, зачем начинать?

Полковник кивнул и зашагал по стене, сходу раздавая распоряжения, расставляя людей и осматривая место будущего боя. Влад повернулся к стоящим рядом друзьям – Амалии, Панфилову, Макоберу и Марине:

– Мирон, займись тем, что мы обсуждали пять дней назад. Иди к Казалу, дай ему распоряжение от моего имени. Марин, может, ты с ним пойдешь? Не стоит тебе тут на стене находиться. Ну а вы, мои боевые друзья, постоим вместе, до последнего! Макобер, ты как, готов к бою?

– Я всегда готов. Мои маги наготове в академии – сейчас зашлю им свиток с приказом. Кстати, глянь, там к тебе парламентеры идут. Поговоришь? Больно охота узнать, чего они там требуют.

Влад посмотрел на пространство перед городской стеной – и правда, к воротам шла делегация, держа на копье выкрашенный красной краской щит. Подойдя на расстояние в два полета стрелы, представители противника остановились и стали ожидать, когда защитники города обратят на них внимание. Лекарь пожал плечами:

– Ну что же, пошли. Сходим послушаем, чего они там толкуют.

Он легко сбежал вниз по лестнице и приказал:

– Открыть ворота. В случае опасности, сразу бросайте вниз решетку, не дожидайтесь меня. Если что, я сам буду спасаться. Амалия, пойдешь со мной?

– Конечно, пойду! – удивленно округлила глаза боевая подруга. – Куда вы, туда и я.

Амалия снова была в своем неизменном кожаном костюме с мечом за спиной, полностью готовая к бою. Ее амулеты Влад зарядил, добавил еще пару на всякий случай – вдруг разрядятся. Костюм девушки он тоже превратил в непробиваемую броню, помня о наконечниках из макрила, – вряд ли враг пожалеет магической стрелы для человека из ближайшего окружения фельдмаршала, да еще начальника Тайной службы. То, что Амалия являлась тем, кем являлась, врагу было известно наверняка, у них тоже работали агенты, и так же передавали информацию свои хозяевам. Пока существовало сообщение между городом и окружающим миром – этого не избежать.

С металлическим скрежетом поднялась решетка, и тяжеленные ворота, окованные железом, приоткрыли свои створки.

Влад шагнул вперед и, не оглядываясь, направился к группе под красным щитом. Сзади, он чувствовал это, неслышной тенью скользила Амалия, как черная пантера, собранная и серьезная.

– Приветствую вас, господа! Что хотели мне сказать? И вообще, кто вы такие и зачем пришли с войском к нашей столице? – Влад с усмешкой посмотрел на высокого грузного мужчину. – Амалия ему уже сказала, что это один из руководителей мятежа – то ли второй, то ли третий по счету в системе преемников власти, смерти главного руководителя.

– Ваша столица? – с негодованием парировал этот – то ли барон, то ли граф. – Это уже наша столица! Мы пришли восстановить порядок в государстве и не хотим лишнего кровопролития. Нынешний император, глупый похотливый мальчишка, довел страну до нищеты, а мы хотим восстановить законность под руководством умного и знающего правителя – Ламунского! Покоритесь, и, возможно, вы получите прощение за свои преступления. Не покоритесь – вы будете уничтожены. У вас нет шансов против сорокатысячного войска. Нас в десять раз больше, на что вы рассчитываете? На ваших магиков? У нас они тоже есть. На эти ваши так называемые пушки? Против наших баллист они ничего не стоят! – Амалия сзади заметно хмыкнула, и оратор сбился, покраснел, сбивчиво заканчивая: – В общем, вам времени думать – до полудня, потом мы начинаем штурм. Есть что нам сказать?

– Есть. Передай Ламунскому, слово в слово: я готов на мирные переговоры, но, конечно, не о том, чтобы Ламунский стал императором – это исключено. Законный император жив, а пока он жив, речи о том, что кто-то займет его место, быть не может. И самое главное вот что: у нас есть информация, что сюда идет огромный флот из Викантии. Я считаю, что Викантия, воспользовавшись нашими разногласиями, желает на ваших костях войти в город и захватить империю. Может, пока что установим перемирие и встретим незваных гостей как следует? Взываю к разуму Ламунского – останется ведь ни с чем! Страны не будет! Расходитесь по своим замкам, защищайте свое имущество – скоро викантийцы попытаются его забрать!

– Я передам ему ваши слова. – Собеседник с интересом посмотрел на Влада: – Если то, что вы говорите, правда… в общем, это могло бы что-то изменить.

Влад посмотрел в глаза оппонента и подумал: «Может, его зомбировать, прямо сейчас? Мне для этого хватит секунд десять… нацелить его на Ламунского… Только что это даст? Скорее всего, его просто убьют при попытке, и они поймут, что человек зомбирован, и поймут, когда это было сделано, и раззвонят по всем концам света то, что я, воспользовавшись переговорами, подло зомбировал их представителя. Мне это надо? Так-то наплевать, но эффекта никакого не будет, а мараться впустую – игра не стоит свеч».

– У вас есть еще что-то мне сказать? Нет? Тогда мы пошли обедать. Не хотите к нам присоединиться, господа? Нет? Тогда прощайте. Или до свидания, забыл, да… – Влад усмехнулся и пошел в город, сопровождаемый взглядами парламентеров.

Во время переговоров он чувствовал своим эмпатическим восприятием, доставшимся ему от драконьей магии, что собеседники растеряны и сбиты с толку, что они колеблются и не уверены в своих действиях. Ну что же, он внес небольшое смятение в ряды противника, а это уже неплохо. Теперь остается только отбить энное количество штурмов и уцелеть, когда на них обрушатся настоящие силы противника – викантийцы. Влад уже знал, насколько они сильны и умелы…

Время полудня подошло быстро. Конечно, никто не ожидал, что город выкинет красный щит и откроет ворота – стороны самым вульгарным образом спокойно готовились к штурму, защитники расставляли посты на стене и подтаскивали стрелы или камни, а штурмующие собирали осадные башни, тараны, катапульты и баллисты.

На стенах крепости были зажжены огромные жаровни, где на специальных решетках раскалялись чугунные ядра. Конечно, можно было бы для этого применить магическую силу, но Влад не хотел растрачивать энергию своих магов на накаливание ядер – им и так дела хватит.

Каждый из магов-пушкарей командовал батареей из трех пушек – ведь их функция заключалась в правильном нагреве и испарении воды в теле пушки – наводкой и заряжанием занималась команда орудия. Так что маг мог стрелять сразу из трех пушек. Впрочем, он успел бы обслужить и штук двадцать, но ему для этого пришлось бы бегать по стене от пушки к пушке, так что по три штуки на каждого мага это был самый оптимальный вариант.

Время замерло и потянулось, как густой мед из опрокинутой крынки, ничего не происходило, было тихо, чирикали птички и светило солнце – мир как будто замер перед грозой. Наконец, от лагеря врага отделился всадник с красным флагом и поскакал к воротам крепости.

Метрах в двадцати от стены он поднял коня на дыбы и крикнул:

– Эй, в городе, господин герцог ждет ответа! Согласны ли вы сдать крепость?

– Нет, не согласны! – негромко сказал Влад, но голос его, усиленный магией прогремел так, что испуганная лошадь гонца чуть не выкинула его из седла и понесла, закусив удила, под дружный смех защитников столицы.

Эта небольшая сцена улучшила настроение солдат, и их лица, прежде угрюмые и озабоченные, слегка разгладились и стали мягче. Увы, Влад отдавал себе отчет, что так просто ничего не закончится, все только начинается.

Всадник доскакал до войска, чернеющего вдалеке, и штурм начался.

Влад смотрел на картину движущейся массы людей, идущих убивать, и думал: «Даже какое-то облегчение! Я так долго этого ждал – все долгие-долгие месяцы ждал, когда это начнется. Теперь уже изменить ничего нельзя, сделать ничего нельзя, и от того, как я сумел подготовить город и людей, зависит – выживем мы или нет. Впрочем, скорее всего, выживем. В любом случае выживем – если не случится ничего такого, чего я не смогу пересилить своими умениями. Но в случае нашего бегства может погибнуть все то, что мы создавали, все наши задумки, планы, все то хорошее, что я пытался сделать и что запланировал в будущем – реформы в сельском хозяйстве, ликвидация крепостного права, рабства, прогресс, лечение людей, – все пойдет прахом. Но не надо, не надо ныть – еще не все потеряно. От нас требуется всего лишь быстро разбить этот сброд и отразить агрессию викантийцев – и все будет нормально. Они еще не знают, с кем имеют дело…»

Толпа мятежников подошла метров на сто пятьдесят и остановилась, затем раздвинулась, и вперед выкатили большие сооружения, в которых легко можно было узнать баллисты и катапульты.

Они были огромными – их приближение Влад заметил еще издалека. Их волокли не менее тридцати лошадей каждое, упираясь и надсаживаясь. Ему подумалось, что похоже, их собирали где-то рядом, тащить такие махины за собой никак не могли, и удивительно было, как викантийские инженеры умудрились так быстро смонтировать эти штуки.

Следом подкатили телеги со снарядами – в качестве них применялись камни, как было известно Владу, до восьмидесяти-ста килограммов весом. Эти махины способны были метать их на сто-сто пятьдесят метров, а по историческим данным, даже до пятисот.

Основная масса людей отошла подальше, еще метров на сто, оставив у баллист лишь представителей обслуживающего персонала, которые лихорадочно бегали вокруг своих машин.

Влад пересчитал: баллист было десять, а катапульт двадцать. Катапульты могли метать громадные стрелы, но они могли иметь только психологическое воздействие, – ну что толку от стрелы, которая летит черт знает куда, а вот баллисты… те были опасны. Если долго долбить в стены, а пуще того – в ворота, они не выдержат.

Стоит отметить, что столица имела очень важное стратегическое значение. Во-первых, это был крупный порт, через который сообщались север и юг континента, а во-вторых, через Пазин проходила дорога с севера на юг – в городе было двое ворот, северные и южные, через которые грузы и люди попадали в город, и из него уже расходились – в разные концы материка.

Армия мятежников осадила южные ворота – к северным можно было попасть или через город, или же обойдя его по морю. Тыл прикрывали неприступные горы, через которые не было прохода. То есть, фактически, тот, кто желал овладеть страной, обязательно должен был захватить этот пуп, Пазин.

Основную часть войска Влад скопил на южном направлении и у портовых башен, зная, что там может высадиться десант. Северная часть охранялась отдельными постами – вряд ли угроза пойдет с севера. Северные ворота тоже были наглухо закрыты – во избежание дезертирства и тех же диверсантов и десантников, которых могли заслать мятежники. В общем, если Ламунский хотел завладеть страной, пройти на север, ему кровь из носу нужно было взять Пазин.

Влад с интересом смотрел на приготовления вражеских «артиллеристов» – ему хотелось узнать силу и дальнобойность баллист. Он приказал всем быть настороже и спрятаться за зубцами на стене, сам же поднялся на одну из десятка прямоугольных башен-площадок, где стояли пушки.

Тут зубцов не было, только небольшие полуметровые бортики возвышались на краю площадки. Башни поднимались над стеной метра на три, а сами стены были высотой с пятиэтажный дом и шириной метров пять – чтобы их разрушить нужно было долго, очень долго бить по ним самыми тяжелыми снарядами, которые только могли метнуть баллисты.

Влад не сомневался, что весь удар будет направлен на ворота, именно они были самым слабым местом, и какими бы они ни были мощными и укрепленными, долгой долбежки им не выдержать, все-таки они не каменная стена в пять метров толщиной.

Наконец приготовления были закончены, один из людей возле баллист махнул рукой и все десять машин сработали, выпустив в воздух десять громадных каменюк. Как верно догадался Влад, они все летели в сторону ворот, однако… не долетели.

Метрах в десяти от цели они ударились о булыжное покрытие дороги, высекая искры, и покатились, теряя силы и подпрыгивая, как мячи. В конце своего пути они все же достигли ворот и с гулом, как будто ударили в огромный набат, врезались в окованные сталью створки, не причинив им ни малейшего вреда.

Влад усмехнулся – пора было пресекать их злостные действия. Он кивнул пушкарям:

– Заряжай!

Артиллеристы бросились заливать воду, ставить пыжи, потом один из них схватился за раскаленное на жаровне ядро, но Влад остановил его:

– Подожди! – Он сосредоточился и магией довел ядро до ярко-белого цвета. Силы у него хватало – и сам был заряжен доверху, и десяток алмазных амулетов имелся.

Ядро, наконец, скользнуло в ствол – завоняло горелым деревом, пошел дым – снаряд прожигал пробку-пыж. Сверху забили еще один пыж – орудие было готово.

Оно, как и все остальные, сделанные по указанию Влада, стояло на некой турели, перемещаясь по небольшим рельсам вперед, вбок и назад, а угол наклона регулировался специальной ручкой, поднимающей и опускающей ствол с помощью шестерен. Шестерни пришлось отливать отдельно, и это была не менее хитрая работа, чем отливка самих орудий, но оно себя оправдывало – теперь пушки превосходили по совершенству большинство механизмов того времени и являлись грозным оружием.

Ко всему прочему Влад и Макобер усилили структуру металла пушек, проверили их магическим взглядом, и среди стволов не обнаружили ни одного, который бы мог разорваться при выстреле, даже если довести температуру пара до превышающей температуру плавления металла. Конечно, были недостатки и тут – при длительном использовании пушек стволы разогревались, но на то и были маги, которые не только стреляли, испаряя воду, но и охлаждали пушки по мере надобности. В каналах стволов были заранее, при литье, предусмотрены нарезы, закручивающие ядро – это точно способствовало устойчивости снаряда, а сами стволы были значительно удлинены, по сравнению с первыми образцами, примененными Владом при обороне клиники.

Распределилось так: на южной крепостной стене имелось десять башен, на каждой из них было поставлено по три пушки – две для ближнего боя, стандартного образца, а одна, длинноствольная, бившая гораздо дальше своих соратниц, для поражения удаленных объектов.

На пушке был сделан шпенек-прицел, и Влад осторожно навел его на одну из баллист, готовящихся к выстрелу. Скорострельность этих монстров метателей камней была очень низкой – это он прекрасно знал, однако и медлить было нельзя – штуки эти были очень опасны.

Наведя, он мысленно проник в камеру пушки, где дожидался своего момента черпак воды и мгновенно нагрел его до более чем тысячи градусов.

Пар, расширяясь, с неимоверной силой толкнул пыж, ища выход из пушки, тот толкнул ядро, ядро толкнуло другой пыж, и вот уже, светящийся в воздухе шар понесся в сторону врага.

Расстояние для этой пушки было мизерным, а потому выстрел получился практически прямой наводкой, и ядро, раскаленное добела, врезалось в тяжеленную деревянную станину баллисты, окованную для крепости железом. По пути оно, не заметив, снесло головы и руки двум пушкарям, проломило оковку «телеги», на которой перевозили эту махину и вонзилось в бревно, одно из тех, на которых покоилась вся конструкция. Бревна баллисты были сухими, как высушенные на солнце спички, и мгновенно полыхнули языками пламени, следом задымили веревки конструкции. Пушкари забегали, пытаясь сбить пламя при помощи курток, но налетевший ветер раздул огонь, и скоро уже вся баллиста весело пылала, как новогодняя елка, подожженная пьяным гостем.

Защитники крепости весело завопили, глядя на этот костер, а армия мятежников стояла молча, полная неприятных предчувствий.

Влад обернулся и весело кивнул улыбающимся пушкарям:

– Вот что-то в этом духе! Продолжайте!

Сигнальщик с флажками передал команды на соседние башни, и они открыли огонь по остальным камнеметам.

Влад сразу же завел службу сигнальщиков и обучил всем необходимым сигналам, просто внедрив им в головы. Теперь можно было быстро, в пределах видимости, передавать команды, не пользуясь вестовыми. В бою лишние минуты очень пригодятся, решил тогда он, и не ошибся.

Влад зашагал вниз, на крепостную стену, где над головами людей пролетали огромные копья-стрелы из катапульт. Вреда эти заостренные оглобли причиняли мало. Если бы, перелетая через стены, они угодили в какого-то неосторожного бойца, то да, но таких пока не было. Копья врезались в зубцы и разбивались о них, зато ядра из пушек попадали не только в баллисты – многие из снарядов долетали и до густо стоящей толпы мятежников и начинали там свой кровавый танец, с шипением разрывая человеческую плоть.

Через полчаса практически со всеми баллистами было покончено. Эти мощные, но с низкой скорострельностью и дальностью машины были частично сожжены, а частично разбиты в щепки ударами дальнобойных пушек. Теперь должно было настать время людей. Не вышло машинами – по привычке всех военачальников всех времен и народов, надлежало утопить обороняющихся в крови, своей и чужой.

Темная масса атакующих помчалась вперед, держа в руках осадные лестницы, а защитники города принялись осыпать их тучей стрел.

Через минуту нападавшие почувствовали, что такое тридцать пушек, и что такое картечь прямой наводкой. Орудия вразнобой ухали, выпуская в бегущих облака несущихся с громадной скоростью небольших снарядов – камней с половину яблока и побольше, выкашивая среди мятежников пятна посреди ровного поля растущих копий.

Атака тут же захлебнулась, многие из мятежников бросились назад, уничтожаемые в спину летящими снарядами. Остановились они только тогда, когда убедились, что ни картечь, ни снаряды не смогут их достать. На поле боя осталось не менее двух тысяч раненых и убитых.

Только не было радости у Влада – ни на секунду он не забывал, что на поле лежат те, кто мог бы создавать и поднимать империю. Ну да, он хорошо выполнил свою работу, но кто сказал, что он должен ей наслаждаться?

У крепостной стены было одно замечательное свойство, которое Влад заметил еще раньше – артиллерийские башни выступали за основную стену метра на три, нависая над землей, что позволяло защитникам крепости вести огонь вдоль стены. Кто так спроектировал крепость, Влад не знал, но он готов был поклониться ему в ноги – пушки, разворачиваемые на турелях, могли простреливать все пространство вдоль крепостной стены. Фактически теперь стена была неприступна – по крайней мере он так думал…

Около двух часов ничего не происходило – враги перегруппировывались, шла какая-то суета, чего-то тащили, слышался стук топоров и молотков, затем – вперед выдвинулись телеги, на которых стояли большие бревенчатые щиты. Эти щиты толкали впереди себя штурмовые группы, и за ними выступала вся масса нападающих. Слышно было, как вопили и матерились офицеры, срывая глотки, – видимо ополченцы не очень-то хотели идти на пушечные выстрелы.

Влад посмотрел на артиллерийские башни, на стены крепости, на сосредоточенные и хмурые лица своих подчиненных и приказал сигнальщику:

– Передай, пусть заряжают книппелями! По моему сигналу – беглый огонь!

Пушкари засуетились, забивая пыжи, нацелили пушки, и Влад отошел в сторону, чтобы не мешать – вообще-то эта батарея была под командованием одного из тех магов, что Влад забрал из Лазутина, парнишки лет семнадцати. Он лихо управлялся с отправкой снарядов в цель. Только лишь первый выстрел по врагу Влад взял на себя, чтобы постараться вселить дух победы в гарнизон крепости. И это ему удалось.

Волна штурмующих приближалась и вот уже вышла на расстояние эффективного выстрела. Влад махнул рукой:

– Огонь!

Пушки ухнули, книппели вылетели из стволов и, вращаясь, как гигантские боло, с воем полетели вперед.

Секунда, две… щиты взметнулись щепками, грохот от ударов было слышно даже на стенах города. На поле началась настоящая бойня – люди, неприкрытые щитами, выкашивались книппелями, как трава механической сенокосилкой. Уже все поле было покрыто разорванными телами, но нападающие не успокаивались и рвались вперед, быть может, рассчитывая уйти под прикрытие стен крепости – в таких случаях катапульты, по опыту, не могли их доставать.

Штурмующие тащили огромные лестницы с крюками, которыми они должны были цепляться за стену, вопя, как стая обезьян, а защитники крепости готовились встретить угрозу.

Пушки были все-таки не настолько скорострельны, как земные, поэтому основная масса нападающих добежала до стен. Взметнулись лестницы, и вот по ним уже полезли первые бойцы.

– Развернуть пушки вдоль стены! Картечью, беглый огонь!

Пушки снова заухали, и лестницы, вместе с людьми на них, снесло, как будто кто-то выпустил струю из шланга по домикам из песка. Однако упавшие лестницы остались целы, и новые штурмующие, избиваемые плетьми командиров, полезли на стену.

– Вести беспрерывный огонь! Макобер, всем магам ударить по толпе – старайтесь в первую очередь выбивать командиров! Всем огонь!

Боевые маги Макобера, стоя на стене и выбирая цели, начали массированные удары по толпе, и не было видно, выбивают они командиров, или нет – всю кишащую, как черви, массу нападавших окутало облако из молний, бьющих по всему, на чем есть металл.

Как и ожидалось, в бой вступили вражеские маги. Часть из них стали наносить удары по коллегам, находящимся по другую сторону крепостной стены, остальные – по башням с пушками, – враг быстро сообразил, что основная опасность исходит от артиллеристов, а не от магиков. Конечно, артиллеристы были прикрыты амулетами и против физических ударов, и против магических, однако амулеты не были бездонными бочками, а потому Влад приказал:

– Стрелки! Особые стрелки! Выбивайте магиков – берегите стрелы, бейте только наверняка!

Вперед выдвинулись стрелки с мощными луками, сделанными по типу тех, что были у скифов – двойной изгиб, композитные материалы, рог и дерево. У каждого стрелка было по двадцать стрел с алмазными наконечниками.

Наконечники эти представляли собой самостоятельные амулеты, рассчитанные на проникновение через защиту магов. Влад уже не раз испытал их на добровольцах, одетых в броню. Эти стрелы легко прошивали магическую защиту так, как будто ее и не было, но он еще и усовершенствовал их – Макоберу пришлось вносить изменения уже после, сидеть за этим делом почти сутки. Нововведение они не испытывали, и теперь собирались посмотреть, что у них получилось.

Итак, сигнальщики дали отмашку, и стрелки, по команде, выпустили стрелы во вражеских магов.

Стрелков было человек сорок, магов человек восемьдесят, не меньше – похоже, герцог сумел собрать всех специалистов, что были на юге, и частично – с северных территорий. Влад смотрел на цепочку людей, одетых в черное, и не находил среди них архимага Боруту – этот честолюбивый карьерист не вышел на поле боя, видимо, посчитав это ниже своего достоинства.

Магики стояли открыто, не боясь нападения, – магические удары и стрелы защитников крепости отражались их полями защиты, так что они могли спокойно палить по стенам и по пушкарям. На стенах города от их выстрелов уже были потери. Простые солдаты не имели магических амулетов, так что молнии и файрболлы, пущенные вражеской стороной, нередко достигали своей цели.

Стрелы полетели по дуге, придавливаемые к земле притяжением, и вот – первые из них вонзились в свои цели, и тут произошло неожиданное – они взорвались!

Вражеских магов как будто разорвало гранатой – брызнули кровавые выплески, и большинство из тех, в кого попали стрелы, упали замертво, их тела были изуродованы до неузнаваемости. Те, кто чудом остался жив, потеряли конечности или же были сильно оглушены – почему-то несколько стрел не сработали как надо, и разорвались мгновенно, сразу же после пересечения защитного поля.

Каждый наконечник был вместилищем Силы, и Влад нашел способ, как высвободить ее в одном мощном усилии. При пересечении защитного поля оно срабатывало как спусковой механизм, включая высвобождение Силы в виде громадного файрболла, на который уходил весь заряд наконечника-амулета. Это было сравнимо с разрывом гранаты, пущенной из гранатомета, тем более что высвобождение не происходило сразу, а через полсекунды после того, как стрела проходила поле. То есть, наконечник вонзался в тело, и вокруг него образовывался файрболл, разрывающий объект на части. Мгновенно число магов у врага сократилось почти вдвое.

Защитники крепости взревели от радости, глядя на такой результат, а те из вражеских магиков, что остались в живых, через секунду после гибели своих коллег вприпрыжку бросились бежать, оставив на поле раненых и умирающих товарищей. Еще часть из них погибла от точных выстрелов, пока Влад не приказал прекратить огонь – попасть на таком расстоянии в бегущие цели было очень трудно, а терять драгоценные стрелы жаль.

Влад усмехнулся и подумал: «Что, думали только вы умеете делать магические стрелы? Так-то вот… то ли еще будет!»

Его мысли прервал сигнальщик:

– Господин фельдмаршал! Передают, что у входа в порт появились вражеские корабли! Пытаются высадить десант!

– Макобер, бери половину своих магов и быстро за мной! – Влад побежал по лестнице, на ходу крикнув полковнику Тарлову: – Держите стену – сейчас они побегут назад, добивайте из пушек, я в порт!

Во главе группы из тридцати магов, Влад сбежал со стены, выскочил на площадь возле ворот. На секунду задержался, размышляя, стоит ли светиться, потом решил – да! – и открыл портал в порт.

Маги ошеломленно замерли, глядя на радужное кольцо, затянутое жемчужной пленкой, а их командир Макобер скомандовал:

– Все быстро в портал! Не задерживаться! – и толкнул первого, который тотчас исчез в мерцании. Вокруг портала били молнии, одного неосторожно подошедшего слишком близко солдата ударило шипящей змеей-молнией, и он упал без чувств. После этого все остальные пехотинцы разбежались в стороны, со страхом и почтением глядя, как в портале исчезает группа магов.

Короткий период бесчувствия – и Влад вывалился на причале, врезавшись во что-то мягкое. Это был не успевший отбежать маг, который теперь морщился, потирая бок, куда угодило колено фельдмаршала.

Влад мельком глянул на ушибленного и помчался к ближайшей артиллерийской башне, где были установлены пять дальнобойных пушек. Площадка была широкой, гораздо шире, чем на башнях городской стены – тут должны были стоять огромные дальнобойные баллисты, так что пять пушек на турелях спокойно умещались, да еще и оставалось место под горы ядер и жаровни с углями.

Фельдмаршал нашел глазами Аканфия, которого поставил на самом опасном направлении, и приказал:

– Доложи, что тут происходит!

– Докладываю: корабли Викантии пытаются высадить десант на молы и опустить цепь. Нашим огнем уничтожены три корабля, остальные отошли чуть подальше, настраивают баллисты, значит, скоро начнут обстрел, под прикрытием баллист постараются повторить начать высадку десанта.

Влад согласно кивнул и всмотрелся в море: слева полыхали три огромных парусных корабля, на которых суетились люди, пытаясь устранить пожар. В море сыпались латники, но практически тут же тонули, утянутые на дно тяжелой броней. Те, кто сбрасывал броню, держались на воде и подплывали на каменные молы, куда ранее собирались высадиться, но лучники защитников города расстреливали их, как только они выбирались на камни, и просто в воде, как уток. Вокруг молов в воде плавали сотни трупов, из которых торчали стрелы.

Картина была отвратительная и страшная, но допускать этих пловцов в город было нельзя – пленных негде было держать, нечем кормить, да и иметь за своей спиной группу обученных, умелых воинов врага, в любой момент способных поднять восстание, было бы просто идиотизмом. Так что – врагов уничтожали до последнего.

Остальные корабли выстраивались в подобие линии – готовились к обстрелу башен. Всем было ясно, что пока артиллерийские башни целы, нечего и думать о высадке десанта.

– Пушки достают до них? – спросил Влад.

– На этом расстоянии пока что не пробовали, оставляем им на десерт, – усмехнулся Аканфий. – Сделать залп?

– Подожди чуть, посмотрим, на какое расстояние бьют их баллисты. Впрочем, какого черта? Заряжайте книппели, и дайте им по мачтам! Сделайте так, чтобы они не двинулись с места! Давай!

Пушки выбросили облака перегретого пара, и в воздухе завыли-завизжали книппели. Некоторые из них упали в воду и, потеряв скорость, гулко ударили в корпуса кораблей, другие пролетели над ними, сметая корабельные снасти, разбивая мачты и разрывая паруса, – пять кораблей сразу застыли на месте, лишенные мачт, а остальные засуетились, разворачиваясь и ловя ветер распущенными полотнищами.

– Вы чего там температуру жалеете? Дать нагрев пара как следует! Уходят! Остановить мерзавцев!

Десять пушек снова рявкнули, книппели сбили мачты на попытавшихся бежать судах, и те беспомощно застыли на месте, оттаскиваемые от бухты слабым ветерком, спускавшимся с гор.

– Зажигательными, огонь!

Пушки вразнобой взревели, выпуская раскаленные шары в бока беспомощно застывших монстров. С тех пытались запустить камни из баллист в сторону башен, несколько огромных булыжников даже разбились об их подножия, но все бесполезно – орудия методично и безжалостно долбали по корпусам кораблей, пробивая обшивку и поджигая сухое дерево.

Через двадцать минут корабли пылали как свечки, и были слышны вопли сгоравших заживо людей.

– Маги, к молам! Уничтожать всех пловцов! – скомандовал Влад. Его глаза были черны, как капюшон самой смерти, а на скулах вздулись желваки от яростно сжатых челюстей.

Маги, забравшись на молы, стали покрывать море, черное от подплывающих вражеских солдат, сетью голубых молний так, что некоторое время от сияния не было видно, плывет кто-то, или нет.

Через десять минут этого безумного грозового огня, маги остановили истечение молний и стало видно, что на воде больше ничего не шевелится, а море покрыто, как мусором, тысячами трупов.

Влад отвернулся и подумал: «Никогда этого не забуду! Стоило ли все это стольких жизней?»

Он повернулся и устало пошел к лестнице, ведущей с башни вниз. Пушки так же ухали, добивая уходящие в воду корабли, выпуская облака перегретого пара и распространяя запах раскаленного металла, когда Аканфий с тревогой сказал:

– Господин фельдмаршал, паруса на горизонте! Несколько десятков парусов!

Влад похолодел – началось! Вот она, настоящая опасность!

– Всем приготовиться: это вторжение Викантии! Всем быть наготове! Я скоро вернусь!

Влад сбежал с башни и создал портал к городской стене – нырнул в него и через мгновение оказался снова у городских ворот. Напуганные солдаты шарахнулись, но он, не обращая внимания на испуг окружающих, помчался на стену.

Полковник Тарлов стоял на стене с довольным видом и, оглянувшись на звук шагов Влада, сказал:

– Они практически разбиты. Смотрите – мы уничтожили не менее половины армии и больше половины их магиков! Вы, господин фельдмаршал, гений! Откуда вы взяли идею таких чудовищ?

– Это неважно, полковник, – хмуро ответил Влад. – Мы полностью уничтожили десантный корпус врага, но беда идет гораздо хуже – флот викантийцев, по прикидкам, около пятидесяти судов. И это будет посложнее, чем Ламунский.

– Вот гадство! – выругался Тарлов, – викантийская армия лучшая в мире. Единственно, что их отличает от нас, у них нет магов. Один из их императоров некогда решил, что магики представляют опасность для трона, и с тех пор они искореняют всех, проявляющих магические способности. Ну не идиотизм ли? Если бы не отсутствие магиков, они давно бы нас растоптали, как плевок, с такой-то армией как у нас. Если мы и держались все это время, то за счет сильных магиков.

– Что думаете, полковник, как викантийцы поступят, подойдя к городу?

– Попытаются взять его с самой слабой стороны, с порта, конечно. Там стены нет, штурмовать ее не нужно… Они подойдут, встанут в линию и начнут разбивать башни из баллист – их новейшие баллисты, я слышал, бросают камни весом более чем в четыре пуда на расстояние полверсты. Одновременно они высадят десант на лодках – у них на кораблях есть специальные десантные гребные лодки, они сходу вылетают на берег, оттуда выскакиваются бойцы – и сразу в бой. Это известная тактика. Скорее всего они будут придерживаться ее. Удачно они выбрали момент, когда мы все передрались… надо отдать им должное, не дураки.

– Ясно. Давайте половину бойцов отсюда – в порт. Здесь вряд ли полезут, а вот там… там будет жарко.

– Слушаюсь! – Полковник откозырял и побежал отдавать приказы командирам батальонов.

– Господин Влад, я с вами? – Амалия, стоявшая позади Влада, несмело тронула его за плечо. – Возьмите меня с собой!

– Да, пошли. Марина, ты тоже со мной – каждый маг на счету. Казал, а ты как тут оказался?

– Я не мог оставаться в поместье, когда вы в опасности! – прогудел великан, глядя из прорезей глухого шлема. В его руках был огромный меч из числа тех, что Влад сделал для своих модифицированных помощников, – этот человек стоил сотен обычных бойцов.

– Хорошо. Пошли за мной! В порту мы очень, очень пригодимся… Забыл! – Влад обернулся и крикнул вслед удаляющемуся полковнику: – Тарлов, пошлите в порт две трети лучников – и обычных, и специальных. Похоже, и те и другие нам очень пригодятся…

– Земля! – крикнул матрос из корзины, прикрепленной к мачте, и капитан Сартанол внимательно всмотрелся в горизонт. Небо было затянуто дымом, и он стал сосредоточенно соображать, дым ли это от сожженных домов, или же горят корабли эскадры вторжения?

Через час он увидел горящие остовы кораблей со знакомыми обводами и выругался, поняв, что задача будет не так проста, как казалось.

Сзади неслышно подошел маг Шамасс, глаза на его бледном лице сияли. Ничего не говоря, он тоже всмотрелся в пылающие вдалеке корабли, затем повернулся и пошел назад, в каюту.

Капитан проводил его неприязненным взглядом – он вообще ненавидел магов, считая их заносчивыми, наглыми ублюдками. «Не зря их уничтожали в Викантии – это в Истрии они размножились и взяли власть. Ну ничего, скоро это будет исправлено! – подумал он. – Первым делом всем магам надо отрубить головы. Или лучше – на кол? На кол! Так веселее, смотреть, как они корчатся!»

Улыбаясь своим мыслям, капитан еще раз всмотрелся в пылающие корабли, и обратил внимание, что они стоят практически в ряд – как будто бы показывая границы дальнобойности пушек города.

Сартанол подозвал сигнальщика и объяснил ему то, что нужно передать на корабли эскадры, и тот заработал флажками.

Громадины-суда, медленно расходясь в стороны, выстраивались линзой, полукольцом охватывая бухту. Возле огромных камнеметных машин суетились команды обслуги, из трюмов доставали камни, цепляя их специальным механизмом-подъемником, и укладывали на метательную «руку». По палубе бегали командиры десантников, сгоняя их в команды и готовясь к высадке.

У каждого корабля на борту находилось не менее двадцати шлюпок, больших, вмещающих за раз по тридцать человек. Они были непрочными и не особенно мореходными – вся их функция заключалась в том, чтобы доставить десантников на берег, потом их или бросали, или специальные команды собирали сохранившиеся и снова распределяли по судам.

Корабли вышли на предельное расстояние выстрела из баллист и начали сброс десанта.

Море было достаточно спокойным, так что шлюпки шли вполне уверенно, не захлестываемые волной, полные вооруженных до зубов бойцов.

Они чем-то напоминали викингов: прямые тяжелые мечи, больше приспособленные для рубки, чем для уколов, закрытые стальные шлемы, круглые щиты, окованные металлом, тяжелые кольчуги с пластинами на грудины, наколенники и наголенники – это была тяжелая пехота, латники, являющиеся страшной силой в этом мире.

Однако у них имелись свои недостатки: перевернись шлюпка – им конец, плавать они были не в состоянии. А еще – молнии магов прекрасно находили себе жертв в этой массе металла…

Сартанол махнул рукой, и первые глыбы полетели к артиллерийским башням, уменьшаясь по мере удаления до размеров горошины, – эти машины били очень, очень далеко, никто в этом мире не мог выстрелить дальше, чем из этих баллист.

С расстояния полверсты было плохо видно, но один камень из ста ударил в башню, подняв облачко пыли – капитан усмехнулся: «Хороший результат! Даже очень хороший! Пять-десять таких попаданий, и кладка башен даст трещину, а потом сооружения рухнут, как подточенные кротами». Он знал, как это бывает – Викантия постоянно воевала с островами-государствами, и ни один правитель островитян пожалел, что недостаточно укреплял свои каменные крепости.

Башни города окутались облаком – видимо пушки выпустили свои снаряды, капитан стал ожидать результата, но долго ему ждать не пришлось.

Во флагман врезался раскаленный снаряд, раздробив деревянное ограждение борта и застряв в стене кухни, тут же поднялся дымок, но к ядру кинулись специальные тушильщики – капитан сразу это предусмотрел, увидев сгоревшие корабли предыдущего десанта. Особого вреда снаряд не нанес – видимо, он был на излете, все-таки расстояние оказалось очень, очень большим.

Сартанол довольно улыбнулся и посмотрел на море, определяя, как проходит высадка.

Улыбка сразу сбежала с его лица. Если далеко стоящим в море кораблям выстрелы пушек не причиняли особого вреда, то десанту приходилось не то что туго – все погибали, не пройдя и половины расстояния до берега.

Пушки выпускали какие-то странные снаряды, соединенные между собой чем-то вроде цепи и вращающиеся в воздухе. Попадая в шлюпки, они в щепки разбивали их борта, калечили гребцов, разрывая их на куски. Даже если они сразу не попадали в лодку, эти дьявольские приспособления скакали по волнам, как брошенные мальчишкой камешки, и все равно били по шлюпкам, проламывая их, как кувалдой. Лодки тонули, десантники вопили, и Сартанол с ясностью и ужасом понял: вторжение захлебывается и терпит поражение!

Сзади подошел Шамасс и бесцветным голосом сказал:

– Вам будет оказана военная помощь, она уже идет.

Маг указал почему-то на небо, и Сартанол, вытаращив глаза, увидел там тучу существ, плавно взмахивающих крыльями. Он с восторгом подумал: «Драконы! Они прислали драконов!» – И тут его мысли погасли, заторможенные искусственным путем – его мозг был захвачен менталистом, капитан так никогда и не узнал, что Шамасс был одним из лучших менталистов в стране Аштарат.

Теперь вторжение было под полным контролем посланника Дараниссы. Сартанол командовал эскадрой, а Шамасс командовал им, в свою очередь являясь рабом Великой матери Дараниссы.

Вторжение входило в свою заключительную стадию.

Глава 10

Влад с тревогой смотрел в небо – ему показалось странным, что на горизонте появилась большая стая птиц, летевшая ровным строем в направлении порта, звеньями по три штуки. Он начал считать и сбился – их было несколько сотен. Эти звенья напоминали эскадрильи самолетов, и внезапно холодная тревога прокралась ему в сердце…

Неожиданно для самого себя, он приказал:

– Направить пушки максимально вверх! Цель – в воздухе! Бить картечью, наверняка, прямой наводкой, как только окажутся на выстреле! – И негромко добавил под нос: – Если это то, что я думаю, нам сейчас придется очень плохо.

Пушки прекратили огонь по десантникам. Впрочем, они уже не представляли опасности – более половины из них или утонули, или пытались спастись, держась за обломки лодок, и лихорадочно гребли назад, к кораблям. Погибло не менее десяти тысяч латников, по прикидкам Влада.

– Всем стрелкам приготовиться! Цели в воздухе!

Люди недоуменно смотрели вверх, и лица их изменялись от страха – немудрено испугаться, когда на тебя вот-вот налетит стая из нескольких сотен драконов.

Влад не знал, драконы ли это были, или, как в случае с тираннозаврами, какие-нибудь птеродактили гигантских размеров или археоптериксы, самое главное – это были огромные хищные твари, и на спине у каждого монстра сидели по два человека.

Летающие чудовища начали приближаться к защитникам порта, и Влад крикнул:

– Щиты вверх! Берегись дротиков!

Крылья монстров закрыли небо, и с высоты посыпались небольшие оперенные дротики, вонзающиеся во все, во что попадали – в щиты, в землю, в людей. Несколько десятков человек – не успевшие прикрыться или не имевшие щитов – упали мертвыми или ранеными.

С силой брошенные дротики, ускоренные еще и притяжением планеты, имели огромную пробивную способность – даже щиты не спасали от такой гадости. Один из дротиков попал в Амалию, стоявшую с мечом наготове и, отразившись от защитного поля, с силой врезался в камни башни, выбив светлые искры из булыжника.

– Огонь по драконам! – скомандовал Влад ошеломленным нападением людям. Застывшие в ступоре пушкари зашевелились и в летающих врагов ударил залп десяти пушек.

Эффект от удара был потрясающим – строй «бомбардировщиков» нарушился, а штук пять драконов стали падать, беспомощно размахивая порванными перепончатыми крыльями.

Они свалились в воду возле причалов и стрелки стали засыпать их стрелами. Однако стрелы отскакивали от прочной брони «летающих крепостей» – этим свойством ящеры напоминали своих сухопутных сородичей. Чудовища выбрались на берег, кроша камень причалов стальными когтями, и набросились на людей.

Одна из стрел пробила глаз одному из драконов, он взревел и закружился на месте, разбрасывая всех, кто пытался его остановить. Всадники на спинах чудовищ так и остались сидеть, и все обычные стрелы, которыми осыпали их бойцы, не дали никакого эффекта. Впрочем, как и удары боевых магов. Наверняка наездники были окружены защитными полями или амулетами, а может, и сами были магами, но на драконов магия не действовала.

– Специальные стрелки – огонь по наездникам! – взревел Влад, усилив голос и пытаясь как-то упорядочить возникшую суматоху. – Стрелы беречь, бить только наверняка!

Свистнули стрелы с черными наконечниками и два наездника взорвались, как будто в них засадили гранату из РПГ, за ними все остальные. Драконы взъярились еще больше, потеряв своих пилотов, и начали крошить солдат, разрывая на части, разбрасывая хвостами с острыми мечевидными наконечниками. Сотня людей погибла за считаные минуты. Влад выхватил свой молекулярный меч, который в этот раз взял с собой, и приказал:

– Амалия, за мной! Дадим жару этим ублюдкам!

Они бегом бросились с башни и скоро были в самой гуще битвы.

Вокруг валялись десятки трупов и стояли лужи из крови. Влад поскользнулся на кишках, выкатившихся из половинки разорванного тела бойца, выругался, увернулся от страшного хвоста и, бросившись к дракону, одним ударом тяжелого меча отрубил ему заднюю левую ногу. Брызнула голубоватая кровь, чудовище упало на левый бок, взревело и попыталось достать его пастью, усыпанной рядами треугольных зубов, каждый сантиметров десять длиной. Влад врезал по морде и отпрыгнул в сторону, залитый фонтанчиком крови из перерубленных сосудов дракона. Еще удар – меч раскроил череп существу, и оно задергалось в судорогах, случайно зашибив еще двух солдат, неосторожно попытавшихся помочь Владу.

Он оглянулся – рядом Амалия только что добила второго монстра и искала взглядом следующую цель. Оставшиеся три дракона гонялись за солдатами, с криками ужаса пытавшимися спастись бегством, хватали их и перекусывали пополам, или откусывали то, за что им удавалось уцепиться.

Влад и Амалия бросились за ними, и в течение десяти минут расправились с чудовищами, отсекая им конечности и разрубая шеи.

Фельдмаршал огляделся вокруг и понял: еще несколько таких побед, и защищать город будет некому. Если такой урон нанесли всего пять драконов, что же будет, когда на них нападут сотни?!

Посмотрев в небо, он увидел, что драконы разделились на две части – одна пошла на юг, вторая начала заходить на круг, видимо, готовясь к следующему налету.

– Специальные стрелки, сбивать наездников! Маги, прикрывать стрелков. Обычные стрелки – бейте в глаза драконов! Всем внимание!

Он снова побежал на башню и увидел, что оставшиеся драконы разделились на две части и заходят конкретно на артиллерийские башни – похоже, тот, кто ими командовал, понял, что башни представляют главную опасность.

– Картечью! Готовься! Огонь!

Пушки рявкнули, несколько драконов упали, но остальные, не менее сотни, налетели на башни – и тут начался ужас: драконы хватали зубами и когтями пушкарей – амулеты не спасали от страшных захватов. Людей разрывали на части, как куски хлеба. Влад и Амалия бились рядом, калеча и убивая чудовищ, Макобер, не имевший молекулярного меча, набросился на парочку на всадников и, вырвав их из сложной системы ремней, благодаря чему они были прочно прикреплены к спине дракона, с чудовищной силой метнул с башни, тем самым прекратив их попытки запустить в защитников пушек дротиками и достать магическими ударами. Один из двух наездников был метателем дротиков, второй – магом, швырявшим молнии и файрболлы.

Огромный урон наносил врагу Казал. Закованный в броню, прикрытый магическими амулетами, с огромным двуручным мечом, он одним ударом почти что сносил голову дракона с плеч.

Через двадцать минут боя Влад оглянулся и с ужасом увидел, что на башне не осталось ни одного из команды пушкарей, лишь только он, да его помощники. По всей площадке валялись ядра, разбросанные в пылу битвы мощными ударами хвостов драконов, стояли пушки, направленные в небо, валялись угли, вывалившиеся из опрокинутых жаровен. На второй башне не было никого – драконы и их всадники уничтожили всех артиллеристов. Под башнями валялись, умирая в судорогах несколько десятков драконов, но остальные гонялись за разбежавшимися солдатами по порту, – разгром был полнейший.

Группа магов вместе с Мариной отбивалась от налетающих на них чудовищ, стоя у открытых ворот одного из ангаров, периодически прячась в нем от когтей и клыков. С ними вместе были стрелки, которые сбивали всадников магическими стрелами и стреляли по драконам обычными.

Влад посмотрел на корабли викантийцев и увидел, что они подняли паруса на одной из мачт и разворачиваются, пытаясь подойти поближе к входу в порт – благо что пушки теперь молчали. Оценив ситуацию, Влад скомандовал:

– Казал, Амалия, прикрывайте нас. Макобер, раскаляй ядра добела и делай как я!

Влад раскалил ядро до цвета солнечного диска, до такой степени, что оно почти потекло, как растаявший пластилин, затем, создав портал, переместил его в точку над вражеским кораблем, на высоту двухсот метров. Яркая светящаяся точка зависла в воздухе, а затем все быстрее и быстрее, с нарастающей скоростью полетела вниз – удар! Взвился фонтан воды, с паром и шипением – промах! С такого расстояния трудно определить точно в какой точке следует разместить снаряд.

Влад досадливо поморщился – у Макобера был тот же результат. Лекарь раскалил сразу несколько ядер и кучей отправил их в небо – ядра повисели в воздухе и светящимися метеорами полетели вниз – удар! С корабля взметнулись обломки, вспыхнули задетые ядрами паруса, и скоро весь он запылал, как факел.

– Я по стольку не смогу, – пробормотал Макобер, – но пяток-то я зацеплю…

Маг, в своем черном с серебром костюме и широкополой шляпе, каким-то чудом удержавшейся на голове во время боя, нагрел пять ядер, и через секунду они исчезли во вспышке, следом – еще один костер запылал на морской глади, раздуваемый легким ветерком.

Двадцать минут оба мага занимались тем, что жгли вражескую эскадру, и скоро она вся пылала, распространяя над водой удушливый тяжелый дымный шлейф, в котором угадывался привкус жареного мяса…

Макобер замер, глядя на море:

– Глянь, они высадили десант!

– А что им оставалось? – усмехнулся Влад. – Ребята, заряжайте пушки, вы знаете, как это делать. Врежем по ним, уничтожим, сколько сможем, и держитесь – сейчас нам худо придется. Они считали, что пушки больше не могут стрелять, а после первых выстрелов на нас опять пойдут драконы, и мы можем не устоять. Заряжайте книппелями – они эффективнее всего. Будем делать так – сейчас мы, сколько можем, бросаем ядра через портал, а когда подойдут поближе – стреляем из всех пяти пушек, а потом быстро, очень быстро сваливаем отсюда – будет драконья атака. Итак, начали, Макобер!

Ядра понеслись с неба на лодки, разбивая их, пробивая дыры и калеча экипажи, но лодок было очень много, они были шустрыми и ускользали от падающих снарядов, в отличие от неуклюжих громадин-судов.

Влад нацелил пушку в сторону подплывающей армады шлюпок и испарил воду в камере сгорания орудия. Не взглянув на результат выстрела, он подбежал к следующей и снова выстрелил, прицелившись в гущу лодок. Еще, еще выстрел… Наконец пушки опустели. В море плавало месиво из обломков, расплывалось кровавое пятно, но большинство лодок так и шло к берегу, рассыпавшись по сторонам, – они учли прежние ошибки и не скучивались, как первая волна десанта.

Влад с досадой выругался и побежал вниз по лестнице, заметив, как по направлению к башне разворачиваются несколько групп драконов.

– Уходим! Все уходим! – крикнул он, перепрыгивая через трупы, густо устилавшие площадки возле башен. Посмотрев в сторону ангара, он заметил, что Марине с магами еще как-то удается держаться, но количество обороняющихся резко сократилось – от всех защитников порта осталось менее пятисот человек, которые продолжали погибать в неравной борьбе с чудовищами и их наездниками. Впрочем, наездников тоже сильно поубавилось – стрелки с алмазными наконечниками резко сократили количество драконьих всадников. Однако драконы нападали так же, как если бы ими управляли люди, а может быть, даже еще яростнее – как будто мстили за погибших хозяев.

Влад со своими помощниками налетел на двух драконов, пытающихся схватить щелкающими огромными зубами кого-нибудь из ангара, – чудовищам подрубили ноги и тут же добили магическими мечами.

Проскочив внутрь ангара, он помчался в дальний конец и сходу открыл портал:

– Все в портал, быстрее, бегом! Уходим, уходим! Казал, Амалия, прикрывайте вход! Марина, гони всех в портал, если будут мешкать, швыряй их туда!

Но люди и не мешкали – лучше нырнуть в неизвестный портал, чем быть растерзанным разъяренными чудовищами. Солдаты один за другим бросались в магический проход и исчезали там, проваливаясь, как в омут.

Еще двое чудовищ попытались прорваться в ангар, а несколько сели на крышу и стали разносить деревянный настил, пытаясь добраться до последних защитников. Сквозь прорехи в крыше были видны огромные когти, отрывающие доски и слышался утробный торжествующий рев драконов, увидевших свои жертвы. Те монстры, что рвались в дверь получили свое и свалились с разрубленными мордами – сила и реакция Амалии и Казала были таковы, что даже эти чудовища не могли с ними состязаться в боевых умениях, но в двери уже лезли другие, протискиваясь между дергающимися в агонии тушами сородичей, а дыра в потолке все больше увеличивалась, становясь пригодной для того, чтобы через нее метать дротики и пускать молнии.

Наконец, последние солдаты исчезли в портале, и Влад отпустил его, создав новый:

– Амалия, Казал, быстро в этот портал! Собирайте ценности из сокровищницы и ждите меня! Бегом, бегом!

– Можно я с вами останусь, – решительно заявила Амалия, сжав губы. – Они сами все соберут, а я вас не хочу оставлять.

– Давай, только без геройства! Бегом, бегом, ребята!

Марина, Казал, Макобер прыгнули в портал, и Влад закрыл его, открыв другой:

– Прыгай в этот и будь настороже – это к городской стене!

Девушка кивнула и кинулась в радужное окно, держа меч наготове. Влад посмотрел на несущегося к нему, как электровоз пригородной электрички, дракона и прыгнул следом.

Вывалился он, шмякнувшись на что-то большое и мягкое, а еще скользкое и теплое – это была разорванная почти пополам лошадь, из-под которой глядели глаза убитого гвардейца. Слышался звон клинков – вся привратная площадь была заполнена людьми, режущими и колющими друг друга. Амалия с грацией балерины уничтожала всех, кто оказывался в зоне досягаемости ее меча, и умудрялась не допустить приближения клинков к ее прекрасной фигурке.

Невдалеке Влад обнаружил полковника Тарлова, бьющегося с двумя латниками, подскочил и двумя мощными ударами разрубил их почти пополам, затем схватил полковника за руку, оттащил на свободное место и спросил:

– Что здесь происходит? Откуда взялись нападающие?

– Драконы, все драконы! – крикнул полковник, с трудом переводя дыхание. – Они налетели на башни с пушками и уничтожили все команды пушкарей, после этого враг кинулся на штурм, приставили лестницы – мы бились, как могли, но они поднялись на стены и задавливают массой! Полная катастрофа!

– В порту то же самое, – угрюмо кивнул Влад, – но, полковник, потеря города еще не потеря страны. Не в курсе, что с императором?

– Ничего не знаю. Большой отряд штурмовиков побежал туда, и часть драконов тоже полетела к дворцу. Скорее всего, его или убили, или захватили.

– Давайте сигнал к отступлению – поставьте самых сильных бойцов вперед. Я сейчас открою портал, и пусть люди прыгают в него – спасем хотя бы часть бойцов! А там видно будет… Давайте, спешите, пока ворота не открыли – тогда поздно будет!

Полковник побежал, отдавая приказы, и скоро перед наступающими выстроился железный строй латников, сдерживающих натиск врага. Влад вновь открыл портал – он отправлял всех к своему замку, решив там создать ядро сопротивления захватчикам.

Открыв портал позади сражающихся, он начал загонять туда бойцов, буквально силой запихивая их в радужное окно, пока они тоже, как и солдаты в порту, не поняли, что лучше исчезнуть в магическом портале, чем погибнуть тут, на поле брани, и, давясь, не начали ломиться через проход в неизвестность. Скоро осталась небольшая цепочка людей, с трудом сдерживающих натиск врага.

Влад с горечью подумал, что этим людям суждено умереть для того, чтобы выжили все остальные, и крикнул полковнику:

– Тарлов, быстрее в портал!

– Не пойду! Я с моими ребятами прикрою отход, уходите! Я не побегу!

– Амалия, тащи его и улетай! Там все расскажешь нашим! – Влад махнул рукой девушке, и та черной молнией подлетела в полковнику, схватила его за пояс и метнула в проход, а следом исчезла сама.

Влад посмотрел – осталось человек тридцать латников, которые с трудом сдерживали напор пробивающихся в город врагов – ворота уже трещали, и вот-вот волна штурмующих должна была захлестнуть улицы столицы.

Он выругался, проскочил в ряды обороняющихся, закрыв портал, и со всей мощью ударил молниями и файрболлами, выкашивая первые ряды штурмовиков. Толпа побежала назад, отскочив метров на десять, и тогда он создал новый портал, приказав:

– Прыгайте все в него! Это в мое поместье! Я задержу их!

Латники стали исчезать в портале, а Влад старался держать окно и одновременно бить молниями по рядам врага, не подпуская их ближе. Удавалось это с трудом – ему нужно было держать портал и одновременно воевать, а это требовало очень больших усилий. Под ногами слабо шевелились раненые, но он старался не думать об этом – всех забрать с собой Влад не мог.

Оглянувшись и убедившись в том, что последний из оставшихся на ногах бойцов запрыгнул в портал, он бросился к окну перехода. По дороге он увидел стоящего на одном колене солдата, обреченно опиравшегося на свой меч и ожидавшего врага, чтобы умереть с честью, схватил его за руку и проволок за собой. Он забросил его в портал, как мешок с тряпьем, а затем запрыгнул сам.

Во дворе поместья было тесно, суетились люди, стаскивали мешки – там были драгоценности, одежда, еда, – все что нужно. Из-за стены поместья было видно, как дымом заволокло то место, где стоял императорский дворец. У Влада сжалось сердце – в принципе, Метислав был неплохим пареньком, жаль, что его, скорее всего, убили.

Над городом, как вороны над падалью, кружили драконы – издалека они выглядели стаями галок или голубей. У Влада в груди что-то ёкнуло – так хорошо все начиналось… ну почему нельзя идти и идти по накатанному? Но стоит возвыситься, и тут же тебе по башке – хлоп! Сиди смирно и не рыпайся!

– Все готово, господин Влад! – Подошел Казал, так и не снявший своего глухого шлема. – Ценности собрали, оружие, одежду. Марина вылечила раненых. С собаками что будем делать?

– Я сам собаками займусь – сейчас я к ним схожу.

Влад быстро зашагал к конюшне, возле которой сидела стая собак, и мысленно обратился к ним:

– Идти за мной. Опасность! – Картинка: летящий дракон. – Идти за мной. – Картинка: портал с прыгающими в него собаками и людьми.

– Идти за хозяином! Друг! – Собаки нерешительно, но все-таки поднялись с места. Но два щенка, уже сильно подросшие, головастые и странноватые, подлетели к Владу и чуть не оглушили его своими мыслепередачами:

– Бегать хотим! Играть! Играть хотим! Хорошо! Бегать! Ты хороший! Бегать с нами?

– Эй вы, баловники, – схватился за голову Влад, – потише вы!

– Чего там у тебя происходит? – неожиданно ворвался в голову голос Зеленушки. – Тут толпа людей в железе, во главе с твоей самкой! И что там за существа у тебя скачут и желают бегать и веселиться? Мне их криком чуть голову не разломило!

– Зеленушка, я скоро прилечу и все расскажу! Нам есть что с тобой обсудить, это точно. Сейчас открою портал. Скажи там, чтобы все разбежались, а то молниями оглушит.

Влад зашагал на площадку для перемещений и объявил, усилив голос магическим способом:

– Сейчас я открою портал. Вы подхватываете приготовленные вещи и все, организованно, туда проходите. Мы уходим в мой замок, где будем зализывать раны и готовиться к борьбе с захватчиками. Все, пошли!

Хлестнули молнии, и вереница людей с поклажей двинулась к порталу. Влад молча стоял, наблюдая за исходом бойцов, и думал о том, сможет ли он восстановить империю… и нужно ли это вообще?

– Господин герцог, мы взяли город! – крикнул, вбегая в шатер, командир одного из подразделений гвардейцев Ламунского. – На стенах почти никого не было. Да что там почти, никого вообще не было! Эти чудовища разодрали всех на части и дали нам войти в город! Теперь столица, а значит, и все государство будет наше! Ваше государство, ваше величество! – спохватился он и опустился на колено под зоркими взглядами стрелков-охранников. – Захвачены пушки, открыты ворота, и туда вливается наше войско!

– А Влад? Влада взяли? – Герцог, волнуясь, привстал с кресла. – Может, убили?

– Насчет Влада я не знаю, – растерянно ответил офицер, поднимая глаза от пола. – Как я слышал, он исчез, создав какую-то магическую штуку. Прыгнул туда и исчез.

– Опять ушел! – Герцог в сердцах ударил кулаком по креслу, на котором сидел. – Ну что это за скотина такая неуловимая! Кстати, Борута, откуда взялись эти чудовища? Я что-то не припоминаю, чтобы у викантийцев были эти существа!

– А это и не викантийцы, – угрюмо ответил архимаг, напряженно о чем-то размышляя, – и вообще, думается мне, что у нас большие, очень большие проблемы. Короче, мне пора в свой дом в Лазутине, придется вам расхлебывать ту кашу, что вы заварили, одному.

– Вы чего несете-то, – удивленно поднял брови герцог, – какую кашу? Мы победили, и теперь надо воспользоваться победой!

– Уносить ноги надо. И чем скорее, тем лучше, – еще более горько сказал Борута и, поднявшись на ноги, вышел из шатра, бросив напоследок: – Если вы не уйдете отсюда, можете потерять все – жизнь, волю, все, что у вас есть. Мой совет – бегите, и как можно быстрее!

– Да он спятил, – взревел в возмущении герцог и, разволновавшись, заходил из угла в угол, не обращая внимания на стоявшего в углу офицера. – Чего имел в виду архимаг? О чем предупреждал?

Впрочем, это скоро разъяснилось.

Через час у шатра раздались крики, и вошел запыленный, весь в потеках крови вестовой:

– Господин герцог! Мне велено передать, что высадившиеся в порту викантийцы заняли город при поддержке драконов. Наших или берут в плен, или убивают. Против драконов воевать нельзя – оружие их не берет! Их главный, капитан Сартанол, объявил, что Истрии теперь нет, а эти территории принадлежат Викантии! Что делать? Командиры запрашивают приказы!

– Приказы? – Герцог вскочил и выбежал из шатра, не обращая внимания на не успевающих за ним охранников. – Заложить карету! Скорее! Вся личная гвардия – на коней! Возвращаемся в замок!

– Господин герцог, а как же армия? Ее сейчас уничтожают викантийцы, и им помогают драконы! Им что делать?

– Да какая армия?! Это крестьянское быдло? Мясо?! Да пошли они… – Герцог грубо выругался. – Крестьянские бабы еще нарожают! Им честь – умереть за своего герцога! Вот пусть и умирают!

Через полчаса карета герцога пылила по тракту, унося его от несбывшихся надежд в родовой замок.

Будучи человеком неглупым, он понимал, что его афера с треском провалились – на его плечах викантийцы въехали на трон Истрии. Что ему теперь оставалось? Отсиживаться в своем замке, обставившись охраной. Но она не спасет. Против драконов, против армии викантийцев – он не выдержит. Впрочем, и выдерживать не будет. Скорее всего, в ближайшее время явятся посыльные от императора Викантии, и его призовут ко двору, засвидетельствовать верность короне. Ну а дальше все пойдет как обычно: он будет платить часть налогов, укрывая большую, развлекаться на охоте и в постели, насилуя новых крестьянских курочек, время от времени вешать кого-нибудь из этих деревенских мужланов, чтобы не забывали свое место, – в общем, жить полноценной и активной жизнью. Не вышло с троном, да, но не смертельно. Денег потерял? Зато развлекся как следует… Теперь отдохнуть дома и обдумать, как дальше жить в изменившемся мире.

Герцог прикрыл глаза и задремал.

Совесть за десятки тысяч погубленных жизней его не мучила. «Разве это люди? – думал он. – Так, скот для бойни».

Сверкнули молнии, и на столике появился свиток, скрепленный личной печатью Шамасса. Даранисса схватила его, не дожидаясь, когда послание подадут рабы, и, развернув, с любопытством вчиталась в ровные строки:

«О, Великая мать, да живешь ты вечно!

Твой ничтожный раб Шамасс докладывает о результатах вторжения в непокорную Истрию. Вторжение полностью удалось, так, как ты и планировала. Мной захвачен разум капитана Сартанола, и теперь он действует по моим указаниям, соответственно, твоим приказам.

Столица Истрии захвачена, император Метислав убит – не нами, а мятежниками герцога Ламунского. Мятежники за это были наказаны – большей частью рассеяны, а часть заключена в темницы и дожидается своей очереди к твоему жертвенному алтарю. Гарнизон Пазина уничтожен, за исключением некоторого количества солдат, по слухам, исчезнувших в портале, созданном известным вам Владом. Куда они отправились – нам неведомо.

Захвачены приспособления для метания снарядов, именуемые „пушки“. Со слов плененных нами горожан, эти самые „пушки“ являются изобретением Влада.

Как они действуют, пока мы не разобрались – в живых не осталось никого из тех, кто пушки обслуживал. Но заверяю, что дело времени узнать, как они работали. Без магии тут явно не обошлось.

Эти штуки нанесли мятежникам и викантийцам громадный урон, уничтожив не менее тридцати тысяч солдат, а также потопив весь флот вторжения. Убиты пятьдесят восемь драконов – сбиты пушками и подстрелены Владом с его охраной. Я думаю, что это не человек, а демон. Человек не может так драться и столько знать. Кроме того, погибли двести тридцать драконьих всадников. Их убили особыми стрелами, это тоже изобретение Влада. Образцы стрел захвачены.

Герцог Ламунский скрылся в сторону своего замка. Считаю, что с ним проблем не будет – он теперь засядет в своем имении и будет ожидать решения своей участи. Наводим порядок в Пазине. Территория Истрии объявлена провинцией Викантии. Ждем твоих приказов, о Великая мать!

С тем остаюсь, твой ничтожнейший из ничтожных, раб, недостойный Шамасс».

Тонкая улыбка скривила губы Дараниссы, она отложила свиток, задумавшись. Пора было приступать ко второй части давно подготавливаемой комбинации. Этот негодяй Ламунский испортил ее операцию, разрабатываемую в течение многих лет – Метислав, сам не зная этого, давно был под контролем ее человека, и как законсервированный агент ожидал того момента, когда ему будет отдан нужный приказ. Убив его, Ламунский разрушил тонкое плетение паутины, потому и пришлось так внезапно и быстро вмешаться в дела Истрии. Но не успели… И Шамасс тоже должен за это ответить. Почему они в первую очередь не бросились спасать императора? Почему не высадили десант с драконов на дворец? Эти вопросы ждут ответа, и Шамасс будет наказан, сильно наказан!

Крикнув раба, она отдала ему приказ, и через минуту уже сидела перед листом пергамента. Написав, что нужно, Даранисса запечатала свиток своей печатью и, создав портал, отправила его по нужному адресу – теперь оставалось ждать ответа…

В большой комнате, посреди которой стояла огромная кровать, все было декорировано розовым шелком, повсюду стояла покрытая позолотой мебель. У окна, распахнутого настежь, сидела девушка, раздетая почти догола. На ней была лишь полупрозрачная кружевная рубашка, едва закрывающая ягодицы и совсем не скрывающая красоту ее тела… девушка была прекрасна.

Она была не красива, не симпатична или мила, нет, она была именно прекрасна! Такие существа рождаются раз в несколько десятков лет – в ней было все так совершенно, что казалось, будто это не живое существо, а картина, нарисованная гениальным художником.

Ее огромные синие глаза, сиявшие на лице совершенных пропорций, как будто спрашивали: «Хочешь меня?», пухлые красные губы обещали множество удовольствий, а стройное тело, на котором не было ни одного прыщика, ни одной морщинки или лишней складки восхищало любого, кто его видел.

Женщины при взгляде на Данрику, теряли дар речи, краснели и бледнели, а потом ночами тихо плакали в подушку, понимая, что таким совершенством им не стать никогда. Мужчины, глядя на нее, млели, заикались, блеяли и, придя домой, набрасывались на своих не первой свежести подруг, и начинали истязать их в сексуальном порыве, видя перед собой не привычную женщину, а вот эту невероятную красоту, сошедшее с небес, существо высшей расы.

Данрика была послом Аштарата. Прибыв ко двору короля Викантии, она произвела фурор. Все послы обычно были убеленными сединами интриганами, выторговывающими какие-то уступки или соглашения у Аританога Третьего, так что эта женщина, казалось бы, не могла иметь никакого отношения к дипломатическому корпусу, однако имела.

Аританог тоже обратил на нее внимание. Да и как не обратить – даже в Викантии, где обнаженное тело было в порядке вещей, а женщины ходили в очень, очень смелых нарядах, Данрика выделялась так, как будто зашла с нудистского пляжа на городской, – и ведь ей было чего показать! Великолепная фигура, лишенное растительности и морщин тело, а кроме того – ее кожа была совершенно белой, белой как мел, в отличие от смуглых южанок. Одно это притягивало взоры мужчин, падких на экзотику. Как белые мужчины мечтают переспать с негритянкой, чтобы потом горделиво говорить в кругу друзей: «А я вчера провел ночь с одной мулаткой, вы знаете – это что-то особенное!» – и наслаждаться их завистливыми взглядами, заталкивая поглубже в мозг воспоминания о том, что от той на самом-то деле пахло селедкой, а ее пот был каким-то едким и настолько специфическим, что казалось, как будто спал с мускусной крысой…

Император был очень, очень падким на женщин и на экзотику, это великолепно знала Даранисса, посылая к его двору свою четвероюродную правнучатую племянницу Данрику. Но кроме того, он был в высшей степени осторожным. Десять провалившихся мятежей и восемнадцать покушений научили его очень настороженно относиться ко всем новым людям в своем окружении. Особенно после того, как молодая жена одного из родовитых дворян, благодарно нырнувшая в его постель и ублажавшая со всем пылом южного темперамента, попыталась воткнуть ему в сердце нож для разрезания фруктов.

Благо, нож оказался из тонкого серебра и согнулся при ударе о ребра – впрочем, успев выпустить добрую горсть крови из жирной груди владыки Викантии. Девушку допросить не успели, что выяснить, ради чего она попыталась это совершить, – охранник отсек ей голову, вбежав на жалобные крики императора.

Ее муж и ее родственники тоже ничего не смогли сказать – даже когда им надрезали кожу на поясе и содрали вверх, до шеи, завязав над головой страшным кровавым цветком. Их имущество перешло в казну императора, но он был недоволен, так как не знал, кто и зачем нацелил эту девицу на него.

Тут не могло быть двух мнений – женщину подвергли ментальной обработке и отправили, как самонаводящуюся стрелу, чтобы убить Аританога. В связи с такими событиями он не менее месяца присматривался к послу Аштарата, снедаемый желаниями и распаляемый ее улыбками и игривыми позами. Наконец, в очередной раз, на пире по случаю Праздника летнего солнцестояния, посмотрев, как она сидит за столом, как бы невзначай согнув в колене идеальную мраморную ногу и совершенно «случайно» поглаживая напрягшийся сосок, император решил: «Хватит! Если я не трахну эту бабу, то или с ума сойду, или перестану быть мужчиной. Органы от напряжения лопнут, как перезрелый плод под копытом лошади».

Он прислал Данрике приглашение, в котором недвусмысленно предлагал ей прийти во дворец вечерней порой, чтобы обсудить нюансы взаимоотношений между Викантий и Аштаратом, разделить вечернюю трапезу, а заодно полюбоваться закатом и ночным небом. Так император в изысканных выражениях сообщал, что ей предстоит стоять на четвереньках, глядя на садящееся в море солнце, или лежать на спине, на террасе, всматриваясь в ночное небо, пока он пыхтит, пытаясь ввести свой вялый отросток, возбудить который в состоянии только множественные приемы специальных лекарств. Эти подробности тоже донесли шпионы, которыми Даранисса наводнила Викантию.

Чувствовать возбуждение при виде красивой женщины – это одно, а вот заставить свое тело работать, если ты его изнуряешь тяжелыми обедами и алкогольно-наркотическими дурманами, – это совсем другое.

Данрика была магом. Очень сильным магом. Такие встречаются нечасто даже в Аштарате, славящемся своими менталистами. Она принадлежала к тому же роду, что и Даранисса, и была почти равна ей по силе – именно почти, иначе сама бы захватила трон этой паучихи и низвергла бы ее на положение рабыни.

Увы, низвергнута была она, а не Даранисса, и ее мозг, как и мозги всех приближенных к трону, подчинялся Великой матери.

Данрика была направлена с одной целью – простой и ясной – захватить мозг императора и управлять им так, как нужно хозяйке. Зачем захватывать страны и тратить средства, терять своих воинов, когда можно это сделать, просто оккупировав мозг главного в этой стране? А потом через него издавать те указы, которые тебе нужны, творить в этой стране все, что тебе захочется, и никто, никто не будет подозревать, что все эти казни, жертвоприношения, были организованы по приказу из совсем другой страны.

Это ли не высшее наслаждение – оставаться в тени, дергая за ниточки могущественнейших властителей мира? Что толку в пустом поклонении какому-то истукану, когда кто-то, стоящий за его спиной, в любой момент может опрокинуть его на землю и попрать ногами!

Вся штука заключалась в том, что Данрика никак не могла подобраться к императору ближе, чем на семь метров, а это было слишком далеко для ментального воздействия. Неизвестно почему, но наибольшая эффективность захвата получалась с расстояния не более полуметра от объекта, а лучше всего выходило, когда менталист налагал руки на свою жертву, брал ее за голову. Что оставалось магине? Только позволить толстому борову забраться на свое мраморное тело… и не только «на», но и «в».

На столике у стены, на золотом подносе со сценами совокуплений и жертвоприношений, появился свиток с печатью Великой матери, и Данрика осторожно, будто брала в руки ядовитого паука, взяла пергамент и развернула.

Там стояло одно слово: «Торопись!»

Данрика в ярости скомкала послание и выругалась площадной бранью. Ее прекрасное лицо исказилось, как у Медузы Горгоны, и она представила себе, будто отрезает груди у Дараниссы, потом сажает ту на кол… Последнее, что она увидела в своем мозгу, накрытом волной безумной боли, отключившей разум, это были струйки крови, текущие по стройным ногам Великой матери, дергающейся на колу в бессильной попытке освободиться или скорее умереть.

Очнулась она минут через сорок и выругала себя за несдержанность – любая мысль о том, чтобы причинить вред Дараниссе, сопровождалась безумной болью, и Данрика подозревала, что одно из таких мечтаний может закончиться ее гибелью – каждый последующий приступ боли был все более и более длительным, а пробуждение далеким.

Вот и сейчас она пролежала в обмороке не менее получаса, так что времени, чтобы подготовиться к постельным утехам с императором, оставалось все меньше.

Данрика думала иногда, зачем Даранисса оставила ей эту возможность – мечтать о том, как она убьет, растерзает свою хозяйку, и пришла к выводу: это было сделано специально, чтобы рабыня знала, что с ней происходит, мечтала об освобождении, но ничего не могла сделать, умирая от боли. Это ли не наслаждение, представлять, как рабыня мучается в судорожных болевых спазмах, не имея возможности что-то изменить? Данрика понимала ее, так как сама была точно такой же и не упустила бы возможности помучить свою рабыню, что она частенько и делала.

Закончив макияж, девушка встала, посмотрела на себя в большую полированную медную пластину, повернулась вокруг, взметнув рубаху, обнажившую крепкие ягодицы, плоский живот и торчащую вперед грудь, огладила бедра и приказала слуге, дежурившему за дверью:

– Паланкин мне! Да скорее, собаки, а то я с вас шкуры спущу!

Слуга бросился бежать – угроза хозяйки была совсем не фигуральной, неделю назад она лично содрала кожу со слуги, который, споткнувшись, облил холодным соком ее спину так, что магиня взвизгнула от неожиданности и покрылась мурашками.

Весь вечер потом из дворца посла слышались дикие, полные муки крики слуги, а потом из ворот вытолкнули человека, совершенно голого, с обнаженными мышцами, без скальпа и ногтей.

Данрика так искусно сняла с него кожу, что его мужские причиндалы остались на месте, только болтались ниже, чем обычно, вися на сосудах, подводящих к ним кровь.

Человек с содранной кожей несколько часов, шатаясь и падая, бродил по улицам столицы Викантии, пока сердобольный ночной разбойник не пронзил ему сердце, прекратив мучения.

Несколько дней после этого магиня была ласкова к слугам, выплеснув весь негатив на несчастного раба, с удовольствием вспоминая, как он кричал, когда она вспарывала ему мошонку и вырывала ногти. Рабы для постельных утех отметили для себя, что после этого изуверства, она была особо чувственна и легко возбудима, что облегчало им работу, и они даже удостоились похвалы своим умелым языкам.

Дорога до дворца императора заняла полчаса. Рослые мускулистые рабы почти бегом доставили ее к месту назначения, даже не тряхнув ни разу, – школа Аштарата! Она потрепала по щеке одного из них, заметив, что раб, в своей непосредственной звериной сущности мужика, в чем-то привлекателен, и даже набедренная повязка у него внушительно оттопырилась там, где положено.

Впрочем, Данрика терпеть не могла допускать в себя какие-то вонючие мужские отростки – судьба мужчин удовлетворять ее другими способами… и вообще – женщины это умеют делать лучше, а потому она держала у себя и тех, и других.

Стража у ворот дворца расступилась, пропустив ее внутрь, и Данрика пошла по темному прохладному коридору, с удовольствием ощущая прекрасными плечами дуновение ветерка, которым тянуло от моря. Викантийская жара ее угнетала и раздражала – то ли дело прохладные пещеры-храмы Аштарат! Но дорога туда ей была заказана, после того, как Даранисса уличила ее в заговоре с целью свержения правительницы и подчинила своей воле. Сообщники Данрики были принесены в жертву на алтаре, ее же совершенную красоту Даранисса пощадила, решив использовать ее как оружие в своих целях.

Магиню привели в комнату, которая в сущности была террасой с закрывающимися, при желании, раздвижными стенами-дверями.

Из нее открывался вид на море, сияющее под низким вечерним солнцем, на горы, окружающие бухту, заполненную огромными парусными судами, развалившимися, как киты, и застывшими на якорях с голыми, словно осенний лес, мачтами.

Пол в комнате был покрыт пушистыми коврами, ноги в которых тонули выше щиколотки, а стены, сделанные из полированных панелей то ли серебра, то ли платины, отражали множество Данрик, в коротком прозрачном платье, с копной черных волос, украшенной мелкими сверкающими бриллиантиками. Служанка трудилась над этой прической около часа, так что Данрике пришлось выпороть ее тростью, чтобы устранить раздражение от столь долгой возни. Впрочем, она пожалела служанку, на теле которой вздулись кровавые, сочащиеся сукровицей рубцы, и кинула ей золотую монету – для утешения.

«Пусть скажет спасибо, что не приказала ей вспороть живот, а рубцы пропадут… почти. Потом надо будет ее продать, или принести в жертву Аштарат, – лениво думала Данрика. – Смотреть целыми днями на эту уродину – сама станешь уродиной!»

Все слуги-рабы Данрики ходили только полностью обнаженными, и она не терпела возле себя некрасивых людей, мистически считая, что сохранит свою красоту, только глядя на прекрасное, так что ущербных рядом с собой она не выносила. Когда ей приходилось выезжать в город, она задергивала занавески паланкина, чтобы не видеть воплощенное уродство вокруг себя.

Распахнулись двери с противоположной стороны комнаты, и в нее вошел император Аринатог Третий, милостью богов властитель Викантии.

Это был мужчина лет пятидесяти пяти, ранее бывший сильным, высоким и мускулистым воином, а теперь превратившийся в жирного, обрюзгшего, огромного борова, с тремя подбородками и седоватыми волосами на обнаженной рыхлой груди, отвисшей, как у женщины. В нем было килограммов сто пятьдесят весу, а в его густой встрепанной бороде застряли кусочки какой-то пищи, которую он ел незадолго до свидания.

Данрику передернуло от отвращения, но внешне она ласково улыбнулась и протянула руки к мужчине:

– Наконец-то, мне так хотелось с вами встретиться, а вы все избегали меня! – И это было правдой, тут она не соврала! – Может, мы останемся вдвоем, и вы ушлете своих охранников? Честное слово, я вас не съем! – Данрика облизнула губы красным острым язычком, и император, потерявший голову, взмахом руки отослал своих охранников за дверь. – Ну в самом деле, что может сделать ему девушка, чуть более полутора метров ростом и весом, наверное, килограммов не более сорока пяти – ему, могучему воину, втрое тяжелее ее!

Император сбросил с себя одежду, не растрачиваясь на какие-то там прелюдии, ласки и уговоры, подскочил к женщине и грубо сорвал с нее то, что с натяжкой можно было бы назвать одеждой.

Конечно, никаких трусиков тут не носили, так что доступ к телу оказался очень быстрым и радикальным – император бросил Данрику на колени, и грубо вошел в нее сзади, дыша винным перегаром и прижимая ее к полу своей потной тушей.

После двух минут судорожных дерганий он разрядился и встал, недовольный быстрым окончанием соития, а Данрика, ласково улыбаясь и матерясь про себя площадной бранью, утешила:

– Расслабьтесь, лягте на спину – сейчас я сделаю вам массаж. Поласкаю вас, и вы снова будете готовы к «бою», и еще не один раз сможете овладеть мной так, как вам этого захочется. Мне так понравилось наше соитие, вы настоящий мужчина! – «Чтобы ты сдох! Сгнил, тварь ты жирная! Ну, погоди, ослиное дерьмо, я тебя научу не жрать жирное! Вернее, ты дерьмо будешь жрать, тварь!» – выругалась она про себя, а вслух произнесла: – Ложитесь скорее, мой властелин, мой воин, мой великий мужчина!

Император плюхнулся на ковры, раскинув ноги и руки в форме морской звезды, а Данрика начала его ласкать, возбуждать губами, языком, с гениталий переходя на живот, соски, шею…

Бросок – ее руки охватили императора за виски, он дернулся, пытаясь сбросить маленькую сильную пиявку и замер, уставив глаза в потолок.

Через двадцать минут все было закончено.

Данрика встала с императора, сплюнула, пытаясь избавиться от солоноватого привкуса пота и семени, вытерла рот, и с размаху ударила лежащего правителя в бок:

– Вставай, скот! Теперь ты мой раб и будешь делать то, что я тебе скажу! Ты это понимаешь?

– Понимаю, – послушно ответил император Викантии, – буду делать то, что ты прикажешь.

– Внешне все останется так, как будто ничего не изменилось. Ты сделаешь меня первым советником и будешь получать приказы. Нигде ни слова ты не скажешь о том, что тут произошло. Все понял?

– Понял. – Аринатог послушно кивнул, стоя на коленях перед Данрикой, сидящей на постели.

– Ну а раз понял, ползи сюда – на четвереньках, раб! Придется тебе подчистить то, что ты тут в меня накидал… – И Данрика замерла в предвкушении удовольствия.

Дело было сделано, задание выполнено – можно и отдохнуть как следует! Ведь она же это заслужила, не правда ли?

Глава 11

За окном стучали топоры и яростно матерились мужчины, поднимающие тяжелые бревна.

«Никогда стройка не обходилась без мата!» – думал Влад, задумчиво постукивая пальцами по подоконнику окна в библиотеке замка и рассеяно глядя во двор.

Там, в дальнем конце периметра, на свободной территории, строилась казарма для прибывших с ним, выживших в бойне солдат.

Пока что они все спали где придется: вповалку в палатках, в старых казармах солдат графства, в коридорах замка, закутавшись в одеяла. Возникла насущная необходимость постройки новых казарм – по задумке Влада, трехэтажных, чтобы не занимать много места. Не потому, что его было мало, просто Влад не хотел загромождать весь двор различными постройками, а размещать казарму за пределами замка не хотел еще больше – такие строения врагу легко поджечь, а где потом размещаться солдатам? А если осада – всем так и так надо будет скрываться за стенами замка, так что лучше построить казарму внутри.

После того, как они сбежали из столицы, прошло десять дней. За это время Влад несколько раз летал в клинику – готовил сотрудников к возможному вторжению и не менее возможному бегству. Следовало подумать о том, чтобы клиника переместилась на территорию замка – так он считал.

Марьяна была против этого шага – для эффективной работы клинике нужно было располагаться на проезжем тракте, а замок Саваловых находился далеко в стороне от всех крупных дорог. Влад был с ней не согласен – кому надо, найдут лекарей-пластиков где угодно, и на тракте, и в замке, а вот безопасность – прежде всего. Первое, что лично он сделал бы на месте врага – напал на клинику, чтобы отомстить за понесенный при штурме ущерб и чтобы нанести врагу материальный урон.

Ни для кого не было секретом, что клиника являлась детищем Влада и приносила ему огромный доход. В нее стекались богатые люди со всей страны – им исправляли фигуры, лица, носы и груди, и за то они платили звонким золотом, оседавшим в закромах Марьяны, которые были также и закромами Влада…

Пока что все было тихо. По слухам, враг осваивал юг, предпочитая не лезть на север.

Амалия снова взялась за тайное дело, рассылала в разные концы страны своих агентов, восстанавливала утраченную сеть осведомителей и шпионов, надеясь, что скоро в замок начнут стекаться достоверные сведения о происходящем в стране. А пока что ее приходилось ограничиваться только отрывочными сведениями, поступавшими от самых отчаянных купцов, которые, не смотря ни на что, вели свою торговлю, а также от беженцев, покидавших оккупированные территории.

Таких было немало – люди тайно, ночами, снимались с насиженных мест и отправлялись на север, в надежде уберечься от произвола захватчиков. Самое интересное, что особого произвола-то и не было – новая власть сразу пресекла попытки помародерствовать, устроив какую-нибудь заварушку. Ведь всегда находятся те, кто стремится пошуметь и побунтовать во время каких-то либо событий – это приносит хороший доход, как говорится, война все спишет! Зачинщиков бунтов хватали и сажали в темницу. В отличие от того времени, когда городом управлял Влад, публичных казней практически не было – преступников сперва прятали по темницам, а потом, организованно, куда-то увозили, без помпы и шума.

Влад очень переживал за то, что в столице остались захваченные врагом пушки – ну да, пушкарей, способных стрелять из этих орудий в городе не было, но оставались те, кто видели, как это происходило, а для умного человека достаточно увидеть картинку, чтобы понять принцип, а понял принцип – понял все.

Вытащить же данные из людских голов можно легко – обладая ментальными способностями. Все усилия по организации артиллерии, все обучение – все пошло прахом. Погибли молодые ребята, которых он призвал из Лазутина. Иногда ночью он просыпался в холодном поту – он видел во сне тех, кто погиб, вовлеченный им в противостояние с врагом.

Раз за разом Влад пересматривал свои действия. Где, ну где он допустил ошибку, почему все сорвалось? И не находил таковой, кроме… кроме одной: из-за своего чистоплюйства и нежелания зомбировать людей более, чем было необходимо, он не подготовил сильный отряд таких же бойцов, какими являлись он сам, Амалия, Казал, Макобер, Семен, Борислав и их воины. Отряд в тысячу человек, отряд подготовленного спецназа, раскатал бы эти армии, как картонных человечков. Но вся беда в том, что Влад не хотел превращаться в какого-то «черного властелина» и порабощать людей.

В глубине души у него все время шевелился червячок сомнения: «Сумею ли я выдержать соблазн и не стать абсолютным господином? Не стану ли я тираном и негодяем, получив такую власть над телами и душами людей?» – это и останавливало его в попытках создать такой вот спецназ.

Он посчитал – на каждого человека у него уйдет, при достаточной сноровке, полчаса – Влад уже научился быстро преобразовывать людей – но тут была такая закавыка: тело подопытного модифицироваться быстрее, чем в течение получаса.

Итак, если работать по десять часов в день, он может подготавливать по двадцать спецназовцев в день, за десять дней – двести человек, за месяц – шестьсот… В общем, при беспрерывной и выматывающей работе он мог создать корпус спецназа за два-три месяца, не раньше. Дадут ли ему время на это надвигающиеся события? Успеет ли?

Да, он уже начал это делать, хотя и не в таком объеме – заставил себя, вспоминая о тысячах бессмысленных жертв. Как бывает у военачальников, политиков, руководителей стран, перед ним стояла альтернатива: или ценой свободы, жизни небольшой группы людей спасти многих, или же оставить прежний порядок вещей. В этом случае, да, погибнут тысячи, но зато никто не будет порабощен, сохранится видимость демократии.

Влад уселся в кресло и открыл фолиант, который выкопал в запасниках библиотеки. На полках в основном стояли более современные книги – про любовь, рыцарские романы, стихи каких-то неизвестных поэтов, восхваляющих подвиги во имя прекрасных дам, но научных трудов тут не было.

После долгих поисков Влад в темной комнате наткнулся на сундуки с потрепанными пожелтевшими фолиантами, среди которых он попытался обнаружить нужную ему информацию – записи о драконах и их хозяевах. Увы, на эту тему он почти ничего не нашел, кроме упоминания вскользь о некой книге, описывающей животных в этом мире. Сказано там было так:

«Обитают эти демонские отродья на островах в далеком море, именуясь драконами. По слухам, дошедшим до меня от немногочисленных купцов, побывавших на этих островах, где правят женщины (это тоже непроверенные сведения – как могут править женщины, а не мужчины?), явствовало, что там живут летающие хищные звери, прирученные жителями тех мест. Эти существа очень опасны, разумны, и их шкуру не может пробить никакое оружие. Выглядят они, как помесь кошки, ящерицы и летучей мыши. От кошки они взяли голову, тело от ящерицы, а от летучей мыши крылья. Едят они мясо, и ходят слухи, частенько человеческое. Правит же теми местами женщина, белая, как снег, и правит жестокой рукой – все ее боятся…»

Вот этим и ограничивалась вся информация о летающих драконах. Влад в очередной раз перечитал этот абзац, пожалел о потраченном времени и, сконцентрировавшись, послал вызов Зеленушке:

– Эй, зелененький, ты где там?

– Не называй меня так! – громыхнул голос дракона. – Тебе приятно будет, если я тебя буду называть Владик?

– Хм… и правда гадко. Извини, больше не буду. Мне с тобой поговорить надо. Ты сейчас настроен на серьезный разговор?

– Настроен. Я знаю, о чем ты хочешь говорить. Подожди минуту, я поудобнее устроюсь – похоже, разговор будет долгим. – Дракон помолчал, потом снова громыхнул: – Тут я. Только отвлекают меня твои поганцы – скачут, как ненормальные!

– Мы хотим прыгать! Прыгать! Зеленушка, бегать! Скорее, наперегонки! Бежим! Бежим!

– Ну-ка заткнитесь! – взревел дракон. – Влад, эти собаки несносны! Как-нибудь я их просто проглочу на завтрак! Дайте поговорить с вашим хозяином, негодяи!

– Хозяин! Любим, хозяин! – Картинка: большая рука и лижущий ее язык. – Хозяин – бегать! Прыгать! Бегать!

– Эй, ребята, ложитесь поспите. – Картинка: два головастых щенка сладко посапывают в углу на подстилке. – А то скажу сейчас Зеленушке, он вас проглотит! – Картинка: дракон поднимает передней лапой визжащих от страха щенков и с довольной улыбкой глотает их, похлопывая себя по животу.

– Не догонит! Не догонит! Старый толстый Зеленушка! Не догонит!

– Ах вы, поганые мелкие твари! Я старый и толстый?! Ну все, конец вам, гаденыши! – взревел дракон.

Минуты две тянулось молчание, потом опять возник дракон:

– Гады! Не смог поймать! Ты представляешь, они такие шустрые – я не могу их схватить, даже врезать хвостом! Они как будто угадывают, куда придется удар и ускользают! Мне кажется, это результат использования их ментальных способностей. А зубы их видал? У них зубы, как у драконов! Мне кажется, это какая-то шерстистая разновидность драконов!

– Любим Зеленушку, любим! Не толстый, нет!

– Заткнитесь! Я с Владом разговариваю, и не вмешивайтесь в разговор! Иначе закрою дверь в дом и будете ночевать на улице! Все, молчать! Что из них получится, когда они войдут в силу? Страшно подумать… ну да ладно – что, хочешь узнать про летающих драконов?

– А ты думал, узнать о смысле жизни?

– А я и об этом могу тебе рассказать – хоть немного умнее станешь. Смысл жизни в том, чтобы съесть пару баранов, потом оплодотворить яйца с красивой самкой – такой, как у меня – и искупаться в пруду. Потом лечь на подстилку и хорошенько поспать. А потом все начать сначала…

– Хороший у тебя смысл, дракон. А вот я не знаю, какой у меня смысл жизни…

– А по-моему, ты давно знаешь – только и делаешь, что оплодотворяешь яйца да ешь. А между делом бьешь врагов. Чем не смысл жизни?

– Ну, если так рассуждать, то да. В этом есть смысл. Однако мы что-то удалились от сути нашей беседы. Меня интересуют летающие драконы – кто они такие, или что они такое, кому служат, и самое главное – как с ними бороться. Можешь мне это рассказать?

– Могу, – посерьезнел дракон. – Проблема очень важная, и мне пришлось поговорить со старейшинами многих родов, чтобы получить информацию. Итак, к нашему роду они не имеют ни малейшего отношения. Боле того: это изначально наши природные враги. Мы воевали с ними еще миллионы лет назад – они воровали наши яйца и детенышей. Со взрослым драконом они справиться не могут – мы сильнее, а кроме того, обладаем оружием, которого у них нет, я имею в виду едкие плевки. Вот ими мы и расправлялись с этими гадами. Название этих тварей тебе ничего не даст, поэтому будем называть их, к примеру… хм… как бы это созвучно нашему названию выразить… крысаны! Вот! Крысаны! Эти твари похожи на огромных летающих крыс с телом ящерицы.

– Ага, мордой кошки, крыльями летучей мыши – знаю. Читал в древнем трактате. Только на крыс они никак не похожи, почему крысаны-то?

– Они, как крысы – воровали, грызли, пакостили, вот потому и крысаны. От нас они отличаются еще и тем, что наши самки сносят яйца, а они живородящие, как и вы. Только вот какая штука: их нет на свете. И давно. Мы выжили их с нашей территории, не давая охотиться, не давая садиться на землю, уничтожая их самих и детенышей. Последняя загонная охота была около пятидесяти тысяч лет назад! С тех пор никто из нас их не видел! И тут вы рассказываете, что крысаны появились снова, да еще с наездниками. Это для нас просто потрясение. Главы родов собираются на Большой сбор, чтобы обсудить возникшую проблемы и определиться, как вести себя в связи с полученной информацией. Если они снова пришли на эту землю, надо ждать неприятностей. Мы уверены, что крысаны не забыли, как мы уничтожали их род, а потому – будут нападать. Если же они еще и объединились с людьми – это страшная вещь. Ваш род очень искусен в различных видах пакостей, а значит, ситуация в несколько раз страшнее.

– Расскажи, что они из себя представляют, как бойцы – как их убить, насколько они умны, какими способностями обладают?

– Они разумны, но не так, как я, или даже ты. Уровень, примерно, как у ребенка. Впрочем, может, они стали умнее за эти тысячи лет? Но я не уверен в этом. Самое главное – они обладают ментальными способностями – могут обмениваться мыслями, передавать информацию стае. Они стайные животные. Как ты мне рассказал, на них летают наездники, а это значит, что крысаны поддерживают с ними мысленный контакт. Мы обсуждали, как они смогли выжить после того, что мы им устроили тут, и пришли к выводу: выжившие крысаны, спасаясь, улетели на острова. Сколько их осталось в живых, не знаю, там мало пищи, но жить можно. Скорее всего, как-то договорились с людьми и в обмен на службу стали получать пищу. Не правда ли похоже кое на что? У них очень прочная кожа – такая же, как у нас, мощные когти и челюсти – их зубы спокойно перекусывают ногу дракона. Если бы у них еще был такой яд, как у нас, мы бы точно не выжили. Хвала природе, что она дала нам такое мощное оружие… Но даже с ним крысаны наносили нам страшный урон. Открою тебе секрет, надеюсь, ты будешь об этом молчать: мы получаем возможность вырабатывать яд только на десятом году жизни, когда развиваются специальные железы. До тех пор можем применять только когти, клыки, хвост. Еще одна особенность этих гадов – они очень сильны и могут носить на своих крыльях вес, практически равный их собственному. В этом мы горько убедились во время нападений на наших детенышей. Их клыки и зубы легко разрывают нашу кожу.

– Не понимаю, как они могут не только держать в воздухе такую, как у них, тушу, но еще и нести огромный вес? У тебя есть предположения по этому поводу?

– Никаких, кроме одного: мы думаем, они умеют облегчать свой вес, поднимаясь в воздух. Ну, вы же умеете использовать человеческую магию, так и они – свою, крысанскую. Точно никто ничего сказать не может – вероятно, как и сами крысаны. Вот что тебе скажу, Влад: опасность очень велика, надеюсь, ты это понимаешь. Крысаны сами по себе опасны, а если еще и в паре с людьми…

– И ты это мне рассказываешь? Ты их еще не видал вживую, а я с ними дрался! Мы уничтожили их полсотни, а потеряли тысячи бойцов!

– Уже есть случаи нападения крысанов на наших детенышей, Влад! Пока это на юге – но ведь детеныши и живут на юге, пока не научатся регулировать температуру и отгонять холод!

– Теперь, надеюсь, даже самые упертые из вас поймут, что нужно объединяться с людьми и бороться вместе против захватчиков. Иначе и вас перебьют, и нам мало не покажется. Зеленушка, тут еще у меня возникла мысль, это по поводу вашей магии, поднятие тяжести невидимой рукой. Тебе не кажется, что это магия все-таки сродни магии крысанов? Фактически ведь что получается: они могут сами себя поднять! Ну, пусть не полностью себя, часть себя, облегчая вес, но ведь могут! Вы не пробовали как-то… хм… поднять себя? Ну, своей «рукой», например?

– Ты ставишь очень, очень неприятные вопросы… Да, я лично, и многие драконы, считают, что магия крысанов и наша магия родственны. Но мы развились в разумных существ, а они нет, потому наша магия все равно сильнее. Что касается уменьшения веса – мне кажется, что это происходит, когда мы бежим, часть веса пропадает, это точно. Иначе мы бы не могли пробегать такие большие расстояния – с нашим-то весом. Что касается подъема самого себя – это что-то из области сказок и легенд. Я слышал такие старые истории о том, что прадракон умел летать, поднимая себя «рукой». Но мало ли что рассказывают, никто у нас не может этого делать, да и пытаться не будет – глупо же, это все равно что тащить самого себя из болота, взявшись за шею лапой.

– Глупо говоришь? – усмехнулся Влад и добавил: – Вся наша жизнь сплошная глупость: случайно зачали, случайно родились… случайно живем. Ладно, спасибо тебе за информацию, передай вашим, что я жду отряд, драконов в пятьдесят – обучим, прикрепим к каждому человека, и не одного. Будем убивать врагов. Так и передай своим.

– Передам. Думаю, тебя услышат и поймут. Все, отдыхать буду. И убери от меня этих пакостников – они тут опять по мне скачут!

– Хантер! Гера! Ждите меня у моста через ров. Сейчас пойдем гулять, – передал Влад.

– Гулять! Гулять! Ловить сурков! – радостно завопили собаки, выдав в ментальное пространство такой заряд энергии, что у Влада заболела голова.

– Перестаньте так орать! – рассердился Влад. – Налетят крысаны… – картинка: злобный крысан, оскалившись, хватает и несет визжащего щенка, у которого из-под хвоста вылетают темные катышки, – унесут вас и сожрут!

– Мы сами их сожрем! – неожиданно трезво и ясно объявил Хантер.

Влад уже научился различать мысленные голоса своих собеседников – они отличались, как и голоса людей: дракон, например, грохотал, как дальний гром, щенята повизгивали, но у Хантера был более низкий «голос», как и положено щену-кобелю.

– Вояки, – усмехнулся Влад, – вы кости-то только что научились грызть, а туда же – всех сожрем, всех затопчем!

– Затопчем! Всех затопчем! – развеселились щенки и передали картинку: крысан, плачущий горючими слезами, а по нему скачут радостные щенки.

– Ну все, все, хватит – помалкивайте. Идите, ждите, погуляем с вами.

Влад отгородился от деятельных щенов ментальным щитом и, положив книгу на столик у камина, вышел из библиотеки в коридор.

Пройдя через несколько переходов, он оказался у лестницы, ведущей вниз, и, к своему неудовольствию и смущению, буквально уткнулся в Лесану, поднимающуюся наверх, ему навстречу.

– Приветствую, муж мой, – она загородила ему дорогу, и было видно, что настроена супруга очень решительно, – не пора ли нам объясниться?

– Извини, меня там ждут, мне бежать надо! – попробовал отделаться от нее смущенный Влад. Ему действительно было очень неудобно, и он пытался решить «бабскую» проблемы самым радикальным и простым способом – попросту сбежать.

С тех пор, как он, окровавленный и встрепанный, прибыл в свой замок, Влад ни одной ночи не провел со своей законной супругой, общаясь с ней походя, практически не разговаривая. Все дела по замку он обсуждал с управляющим Михаилом, который хорошо и дельно вел хозяйство, не воровал, не угнетал крестьян.

Впрочем, Михаил как-то вскользь упоминал, что большую роль в ведении хозяйства исполняла Лесана – дельная и умная хозяйка, талантливый организатор и добрая женщина. Влад пропускал все это мимо ушей, не собираясь обсуждать свою личную жизнь с кем-то из посторонних, и вот… проблема зрела, зрела, зрела… пока не вызрела и не выскочила на него в темном лестничном переходе.

– Бежать надо? Вместе побежим! – решительно ответила Лесана и вцепилась в его руку. – Раз мы муж и жена, будем бегать вместе – куда вы, туда и я!

– Ладно, – вздохнул Влад, – пошли, раз ты этого хочешь. Я собирался погулять с собаками и кое-что обдумать на природе.

– Вот и обдумаем вместе – муж и жена, должны же обдумывать вместе все проблемы, касающиеся друг друга. Пойдемте! – Она вцепилась в руку Влада, как терьер в свою охотничью добычу, и поволокла его вниз по лестнице с такой неожиданной силой, что он даже удивился, откуда в ней взялось столько мощи, она-то не модифицирована…

Внизу они шли уже как муж и жена, под ручку, и Лесана гордо поглядывала вокруг, не обращая внимания на хмурый вид своего супруга, очень недовольного своей поимкой. Он шел и думал о том, что лучше бы этот разговор состоялся когда-нибудь потом… ну не сейчас. Когда? Да черт его знает когда – главное, не сейчас!

Они вышли из замка, и за ними сразу увязался эскорт из двадцати охранников, скромно шагающих позади, метрах в пятидесяти. Влад поморщился, но ничего не сказал. Раз он с супругой – пусть будет так, ведь он даже меч с собой не захватил, а времена сложные, смутные, мало ли что случится. Вот только об экспериментах теперь можно забыть – а так хотелось кое-что попробовать… не на людях же?

– Так о чем ты хотела со мной поговорить, – кисло выдавил из себя Влад, прекрасно зная, о чем будет разговор.

Он обвел глазами зеленые холмы, посмотрел на скачущих друг через друга головастых молодых собак и скрепя сердце приготовился в плачу, жалобам и обвинениям в свой адрес.

– Влад, я тебя люблю! – неожиданно сказала Лесана и, остановившись, взяла его руки в свои и посмотрела в его зеленые глаза. – Делай, что хочешь, спи, с кем хочешь, только уделяй мне хоть часть своего времени, ладно? Надеюсь, пройдет время, и ты меня все-таки полюбишь. Пусть не так, как я тебя, но хоть чуть-чуть! И еще – сделай меня такой, как Амалия! Я хочу стать воительницей – я была бы больше защищена, и тебе бы было меньше проблем: я могла бы защитить себя, и пользы от меня было бы больше. Ты можешь это сделать со мной? Ты же делаешь непобедимых воинов, сделай и меня такой, пожалуйста! Я всю жизнь завидовала мужчинам – их силе, независимости, возможности защитить себя и своих близких. Сделай, а? Ну что ты молчишь? Мне на колени встать? – Лесана попыталась опуститься перед ним на колени, но спохватившийся Влад подхватил ее и прижал к себе:

– Ну что ты, дурочка! – Он утер ей влажные глаза и обнял за плечи, искоса глядя на дипломатично отвернувшихся вдалеке охранников. – Если хочешь – сделаю. Но ты разве не знаешь, что бой – это не красивые размахивания клинками, это кровь, смерть, боль! Тебе это надо? Ты сможешь убить человека?

– Надо будет – смогу, – твердо заявила Лесана, утерев глаза. – Я все смогу, если только ты будешь со мной. Мы поговорили с Амалией – мы будем приходить к тебе по очереди. Я не против, она тоже не против. И я хочу быть тебе такой же полезной, как и она. Я не глупее ее и тоже кое-что понимаю и в интригах, и в жизни. Я хочу тебя. Хочу быть полезной и жить полноценной жизнь, а не быть комнатной собачонкой!

– Бегать! Влад, Лесана, бегать! Скорее, скорее! – ворвался в голову Влада хор собачьих голосов, и он в сердцах ругнулся:

– Заразы вы эдакие! Сколько раз вам говорил, не вмешивайтесь в разговор!

– Ты кому это сейчас сказал? – недоуменно расширила глаза Лесана и оглянулась вокруг. – Тут никого же нет!

– Тсс! – Влад приложил к губам палец. – Вон, эти поганцы врываются в голову и орут! Совсем обнаглели, неслухи! Надо сказать их вожаку, пусть Умный их оттреплет за шкирку!

– Не оттреплет! Не поймает! Мы сами его оттреплем! – раздались смеющиеся голоса щенов. – Бежим скорее!

Щенки помчались кругами, все наращивая и наращивая скорость – так, что скоро слились в туманную линию, и Влад в очередной раз подивился: вот же сотворил наказание для себя! Как ловить этих хрюнделей, когда их поймать невозможно?!

Он присмотрелся к щенам магическим взглядам и с удивлением увидел у каждого из них магический узел, почти как у человека! Над каждым из псов висела аура мага – не такая сильная, как у Влада или магистров, но вполне заметная и мощная!

Он потрясенно замолчал и замер на месте – это тоже следовало обдумать. И обсудить с Макобером – вот кто специалист по растениям и животным.

Макобера не было в замке – он отправился в поле, проращивать мясницу, кусты которой они все-таки захватили с собой из оккупированного города. С ним был и Панфилов, с которым Макобер сдружился за последнее время так, что Влад даже удивлялся: что может так сблизить двух абсолютно непохожих людей – положительного со всех сторон, добропорядочного Мирона и Макобера – эпатажного хулигана, совершенно бесшабашного человека.

Впрочем, Влад был рад, что они подружились – грешным делом, он надеялся, что Мирон будет хоть немного сдерживать это ходячее приключение по имени Сигизмунд Макобер. Иногда Влад даже подумывал о том, что, наверное, зря сделал из него молодого и очень сильного человека: трактирщики, время от времени вылетающие из окон вместе со своими вышибалами, были очень не рады знакомству с его главным военным магом. И тут еще, вдобавок к буйному магу – два пса, невероятно сильные, быстрые, умные, да еще и обладающие магическими способностями! Не создал ли он сверхрасу собак, которая может выжить людей с этой планеты? Этот вопрос не давал ему покоя…

– Хорошо. Давай попробуем начать все сначала, – согласился Влад, глядя в голубые глаза своей жены, – в ближайшее время я займусь твоим телом, ну а насчет семейной жизни – посмотрим, как у нас получится. Надеюсь, у тебя хватит мудрости сделать все правильно.

– Хватит, – решительно кивнула Лесана. – Раз уж так получилось, что в мужья мне достался ты, пусть все будет так, как есть. Я тебе скажу, это гораздо лучший вариант, чем если бы меня взял в жены какой-нибудь пустоголовый баран, с гнилыми зубами и разговорами об охоте и рыцарских турнирах. Ты лучше всех. И еще – ты не против, если Марина тоже будет к тебе приходить? Она не хочет больше ни с кем спать, кроме тебя, а без мужчины тоже долго нельзя – женщинам это вредно.

– Хм… я гляжу, вы там спелись, – удивленно поднял брови Влад. – Да как хотите, я не против. А теперь, моя дорогая, шла бы ты в замок. Если честно, мне надо побыть одному, не на глазах этой толпы, и кое-что попрактиковать в магии – тайное дело. Я бы тебя оставил, но лучше пойди приготовь спальню, где я буду обитать как переходящий приз, и сама приготовься – как приду, займусь твоим телом. Хм… ну и в том, и в этом смысле, – усмехнулся Влад. – И правда, нехорошо было тебя забывать. Все-таки жена!

Он подмигнул Лесане, и та, кивнув, с готовностью отправилась в замок – выполнять его распоряжение. Она вся светилась радостью и, приподняв подол платья, практически бежала, собрав следом за собой весь отряд охранников.

Это выглядело комично и чем-то напоминало «собачью свадьбу» – Влад усмехнулся и, облегченно вздохнув, отправился на луг возле реки. Там, за рощицей деревьев, было укромное место, не видное из замка, и он решил полежать там на травке, проверить кое-какие идеи…

Герцог тяжело дышал и вздрагивал, сидя на цепи в вонючей темнице, где вся солома шевелилась от насекомых, наводнивших эту грязную каморку. Он был тут уже три дня – голый, несчастный, искусанный вшами и блохами – бывший властитель огромных поместий, предводитель сорокапятитысячной армии, человек, в котором текла королевская кровь.

Три дня назад у дверей замка приземлился отряд драконов, около тридцати штук, на которых сидели наездники, надменно взирающие на окружающих сверху вниз. Они были почти раздеты, только в набедренных повязках, но как будто не замечали потягивающего с реки холодного ветерка, а может, и правда не замечали. Они были увешаны какими-то магическими амулетами, а на их украшенных золотом и серебром широких поясах висели кривые кинжалы и короткие мечи. Выглядели завоеватели очень грозно и впечатляюще.

Драконов обступили десятки людей, находившихся возле замка в этот полуденный час. Предводитель прибывших воинов достал рог, украшенный золотом, и грозно проревел в него три раза, призывая к себе тех, кто отвечал за охрану замка. К нему вышел начальник стражи герцога, которому доложили о прибытии представителей новой власти.

– Приветствую вас, господа! Что вы желаете? – Начальник стражи подошел поближе к драконом, но одно из чудовищ, злобно щелкнув челюстями, вытянуло шею, норовя ухватить подошедшего за руку. – Стражник отпрянул под издевательский хохот драконьих всадников.

Командир отряда выдержал паузу и, как будто сплевывая слова, презрительно произнес:

– Желаю видеть хозяина этого замка. Как нам известно, зовут его герцог Ламунский.

– Пройдите в замок, я доложу герцогу, и он вас примет, – ответил хмурый мужчина, опасливо поглядывая на злобные морды драконов.

– Нет. Мы ждем его здесь – пусть выйдет к нам, – еще более надменно сказал предводитель, – если ему, конечно, дороги его поместье и его люди.

Начальник стражи пожал плечами и, повернувшись, ушел.

Прошло около получаса – наездники весело переговаривались, рассматривая окружающих их крестьян, а больше – крестьянок, делая им скабрезные прямые предложения о сексе где-нибудь в ближайших кустах. Наконец, из ворот замка показалась свита, во главе которой шагал красный от злости герцог. Ну как же, его, великого человека, вызывает на переговоры какой-то жалкий предводитель шестидесяти человек!

Герцог подошел к драконам, остановился и не менее презрительно, чем до этого говорил предводитель отряда, спросил:

– Кто меня спрашивает? Чего надо?

– Тебя! – неожиданно скомандовал аштариец. – Взять преступника!

Прежде чем ошеломленные охранники герцога опомнились, двое наездников набросились на него, скрутили руки, а затем бросили его на дракона, как мешок с тряпьем. Охранники выхватили мечи, свистнула стрела, отраженная защитным полем наездника, но драконы рванулись вперед и, ухватив двух неосторожно приблизившихся, перекусили их пополам. Брызнула кровь, а драконы, наступив одной лапой на еще дергающиеся тела, стали их пожирать, отрывая большие, кровавые куски, подбрасывая их вверх и заглатывая, как бакланы пойманную ими рыбу. В толпе народа дико закричала какая-то женщина, кто-то упал в обморок, а предводитель весело засмеялся и, удостоверившись, что его дракон уже подкрепился, запрыгнул на него и подал команду:

– В небо! Курс на Пазин!

Драконы стали подпрыгивать на месте, размахивая огромными крыльями, подняв ветер, сбивший шляпку с замершей в ужасе жены Ламунского, которая стояла до того позади своего мужа, а затем, тяжело набрав высоту, ушли на север, как стая перелетных птиц, возвращающихся в места гнездования…

Все замерли, не в силах сказать хоть слово, и скоро о визите непрошеных гостей напоминало лишь кровавое пятно на месте гибели охранников да недоеденные внутренности, выплюнутые насытившемся монстром.

Путь к столице Ламунский не запомнил – боль в опутанных ремнями конечностях, жесткая спина дракона, тычки от наездника, недовольного тем, как лежит его груз – эти несколько часов показались ему вечностью, но теперь, вспоминая о них и сравнивая с нынешним положением, он думал, что сегодняшнее было гораздо хуже.

В Пазине его бесцеремонно стащили с чудовища, развязали ремни и бросили в пыль, наблюдая, как он корчится от боли, пытаясь встать на онемевшие конечности, зашедшиеся от прилива крови таким зудом, как будто у него под кожей лазили полчища огромных муравьев. После этого, предводитель поднял герцога за шкирку и толкнул вперед, к воротом здания, бывшего ранее императорским дворцом.

Ламунский с тоской смотрел на то место, которого он так вожделел. Ирония судьбы – явиться сюда не победителем, как он ожидал, а униженным пленником каких-то дикарей в набедренных повязках.

Его провели в бывший зал приемов, где предводитель, действуя кинжалом нарочито грубо и нанося ему небольшие порезы, срезал с герцога всю одежду со словами:

– Рабы не имеют права без разрешения хозяина носить одежду. Ты раб! Стой и жди решения своей участи!

В ожидании прошло около двух часов. Герцог буквально валился с ног, но находившийся рядом охранник при каждой его попытке переступить с ноги на ногу или присесть, бил его кнутом, отчего тело пленника скоро покрылось кровоточащими рубцами.

Наконец дверца позади трона императоров Истрии открылась, и оттуда вышел сухой стройный человек с бесстрастным выражением жесткого хищного лица. Было видно, что он тут главный, потому что все охранники подобострастно склонили перед ним голову, а Ламунского заставили – пинками и ударами – лечь навзничь, приказав ему не поднимать глаза без разрешения.

В тишине зала прозвучал бесцветный, тихий голос аштарийца:

– Значит, вот это тот самый Ламунский, что испортил нам все дело, убив императора Истрии. Ну что же, он будет отвечать за свое преступление. Доставьте его в темницу и посадите на цепь. Не калечить – он должен сам идти и соображать, что происходит. Давать ему еду.

Ламунский не понимал, что действительно происходит, ему хотелось крикнуть: я ваш, я свой, я буду вам служить! – но из горла вырвалось только хриплое карканье, когда носок сапога одного из охранников воткнулся ему в почку и вызвал такую дикую боль, что герцога скрючило, а перед глазами замелькали красные круги.

Его подняли и поволокли по полу, сдирая о шероховатости и выбоинки кожу, привыкшую к шелкам и тонкой, особой выработки шерсти, производимой на Великих равнинах юга…

С тех пор Ламунский сидел в этой вонючей клетушке, заживо поедаемый насекомыми. Два раза в сутки ему приносили какую-то кашу-размазню с куском хлеба и кувшин воды. Он посчитал, что находится в темнице трое суток. Время тут текло медленно и страшно, с каждой секундой приближая к неизвестности, не обещавшей ему ничего хорошего. Ламунский не строил иллюзий – он знал, что все очень, очень плохо, и только не понимал одного: за что? Почему завоеватели отнеслись к нему так плохо, ведь дворяне всегда были опорой государства, особенно такие родовитые, как он. По логике событий его должны были бы приблизить к трону, дать ему какие-то титулы, блага, с тем, чтобы он проводил политику, необходимую новому императору. Однако этого не произошло, и он терялся в горестных догадках. Ну да, он виновник того, что убит император – ну и что? Да мало ли бывало интриг и мятежей – им-то какое до этого дела?

Но видимо дело было. На четвертый день дверь клетушки открылась и грубый голос охранника сказал:

– Выходи! Давай быстрее! Шевели, шевели копытами, герцогское отродье!

Ламунский покорно вышел из камеры, позванивая цепью – она была длинной и позволяла ему выйти в коридор, ее роль скорее всего была больше унижающей, чем функциональной: человек, как сторожевая собака, сидел на цепи, и это сбивало с него спесь, указывая на место в этом мире.

Цепь сняли, разомкнув замок тонким сложным ключом, несколько толчков древком копья, оставившим синяки на спине – и вот Ламунский идет за охранником по длинному коридору, мимо клеток, густо набитых стонущими и молящими сжалиться людьми, в которых можно узнать людей, бывших ранее солдатами армии герцога.

Кто-то из них узнал его, и в его щеку влетел горячий, пахнущий гнилыми зубами плевок:

– Ламунский! Тварь! Ты нас завел сюда, гнида! Будь ты проклят, ослиная башка!

Плевки летели со всех сторон, и Ламунский, устав их вытирать, шел весь покрытый этими сгустками благодарности от своих бравых солдат.

Его около получаса везли в открытом возке, на котором стояла клетка с железными прутьями, и скоро он оказался на базарной площади, где уже сколотили помост.

Его вывели из клетки и дали выпить какой-то напиток с остро-пряным вкусом, отчего его голова стала ясной, а тело вдруг яростно зачесалось так, как никогда – он не знал, что ему дали специальное снадобье, обостряющее его восприятие, но все укусы насекомых, все царапины и синяки он стал чувствовать многократно сильнее.

Руки герцога связали, а потом закрепили над головой так, что он стоял, как свечка, глядя на толпу молчащих людей, согнанных сюда стражей. Впрочем, люди и не особенно переживали, что их сюда согнали – все какое-то зрелище, не каждый же день казнят герцогов!

Вперед вышел глашатай и зачитал текст с пергамента. Из него явствовало, что герцог Ламунский является преступником, который убил своего благодетеля-императора, а каждый, кто покушается на власть, на тех благодетелей, которые кормят этот народ, должен понести за это наказание. И поэтому он приговаривается к казни, через мучения.

Герцог замер – он уже простился с жизнью, и теперь у него было одно желание – умереть как можно быстрее, и так, чтобы это помнили – гордо, молча, как подобает воину.

Увы, и это ему не удалось…

Герцог кричал, как раненый заяц, и дергал ногами, когда ему щипцами вырывали гениталии, а потом страшно верещал, когда с него, как чулки с ног дамы, снимали кожу. Ему не давали умереть – время от времени подходил лекарь-маг и подлечивал его до такой степени, чтобы он мог и дальше кричать и страдать. Люди, привыкшие к виду различных казней и пыток, падали в обморок – жестокость захватчиков была поистине беспредельной.

Умер герцог только через два часа, когда ему, еще живому, вырвали сердце и показали ошеломленной толпе.

Его тело, с содранной кожей и вырванными мышцами долго висело на базарной площади с табличкой «Убийца императора», и птицы расклевывали этот красный плод, радуясь дармовому угощению. Город навсегда усвоил урок – бунтовать против власти НЕЛЬЗЯ.

Великая мать Даранисса потянулась на покрытой шелком лежанке и подумала:

«Все идет хорошо, все по плану, который я задумала еще тысячу лет назад. Только почему мне так неспокойно? Почему снится этот жилистый мужчина с зелеными глазами и черной копной волос? Почему я чувствую опасность, исходящую от него? Что мне в нем? Я могущественная магиня с опытом тысячелетий, мне подчиняются сотни тысяч, миллионы людей, жизнь которых может оборваться в любую секунду по мановению моего пальца, – почему я его опасаюсь? Я смотрела в пророчествах – о нем в них ничего не было. Впрочем, эти пророчества в основном – бред опившихся магическим отваром полоумных стариков и старух, но иногда все-таки в них проскакивают зерна истины… Мне страшно. Мне реально страшно – и я не могу этого скрывать от самой себя. Забавно, узнали бы об этом мои подданные – их Великая мать боится какого-то неизвестного мужчину! Но они никогда об этом не узнают».

Даранисса встала и, не одеваясь, отправилась в молельню храма Аштарат, где встала на колени и обратилась к статуе богини, изображавшей женщину, как две капли воды похожую на нее – белый мрамор, белые волосы, огромные глаза и когти, которыми оканчивались прекрасные пальцы.

– О, великая Аштарат! Дай мне силы противостоять этому черноволосому демону! Дай мне возможность уничтожить опасность, грозящую мне и твоему храму! Я принесу тебе много, очень много жертв, и твоя сила увеличиться многократно! Помоги мне, великая богиня!

В храме царило молчание, однако Дараниссе, вглядывающейся в холодное, прекрасное лицо богини, показалось, что ее лик дрогнул, и губы искривила легкая усмешка…

Глава 12

Запах травы бил в ноздри и щекотали маленькие былинки, уткнувшиеся в скулу…

Кто-то ласково целовал его в щеку и он, слегка улыбнувшись, подумал: «Лесана! Я же услал ее в замок! Лесана?! А чего она меня лижет?» – Влад протянул руку и наткнулся на мохнатую голову, которая тут же радостно обслюнявила ему руку, и в голове раздался хор собачьих голосов:

– Хозяин! Очнулся хозяин! Будем бегать?

– Что со мной было? – недоуменно спросил Влад. И тут же все вспомнил…

– Хозяин прыгнул вверх, и свалился! Весело! Было весело! – Щены радостно виляя хвостами, бегали вокруг, а в голове Влада возник голос, похожий на громовые раскаты:

– Чего там у вас творится? Чего они вопят на всю округу так, что я даже проснулся! Переварить барашка не дадут, мерзавцы! С тобой все в порядке, Влад? Чего они так толкуют про какой-то прыжок?

– Все в порядке – я потом тебе расскажу, – уклончиво ответил Влад и сел на пригорке, потирая ногу, затекшую от долгого лежания.

– Ну как хочешь, – буркнул дракон и отключился, прежде чем человек успел ответить.

Влад с легким раскаянием понял, что дракон немного обиделся, но ему и вправду пока нечего было особо рассказывать.

Началось все так. Влад, простившись со своей законной женой, зашел за группу березок, растущих вокруг небольшого бугра, покрытого травой, сел на него и стал наблюдать за прыжками и беготней двух щенков, сосредоточенно пытавшихся поймать то свой хвост, то хвост своего напарника по беготне.

Маг должен был разрешить одну проблему, которая не давала ему покоя, мучила днями и ночами: как бороться с крысанами в воздухе? И все чаще он приходил к выводу – для этого нужно уметь летать.

Влад подозревал, что магия этого мира все равно должна была найти какой-то способ летать. Ну не может быть, чтобы никто никогда не задумывался над этой проблемой – человек во всех мирах всегда стремится в небо, придумывая все новые и новые способы уподобиться птицам – начиная с шара, наполненного дымом, и заканчивая крыльями, привязанными к рукам, и прыжком с колокольни. Вот только на Земле не было магии, а тут есть, вот почему этот путь в небо должен был быть гораздо более легким, без сложных машин и механизмов. Ну, скажем так: легким – относительно, прежде надо обладать способностями к магии. И тогда можно уже научиться летать.

Вот это и было главной задачей Влада в настоящий момент – научиться летать. Хотя бы попробовать это сделать…

Он улегся на спину, продолжая наблюдать за хороводом собак, и неожиданно, высвободив магическую руку, схватил одного из щенков и поднял в воздух, под визг и вопли:

– И-и-и-и! Хозяин, хочу назад! Ай!

Влад усмехнулся и назидательно ответил:

– Вот будете хулиганить, побросаю вас в речку, чтобы охладились! Идите, побегайте вон там, подальше, погоняйте сусликов и не мешайте думать.

Щенки, опасливо оглядываясь на человека, отбежали на несколько метров, а маг, закинув руки за голову, расслабился, глядя в голубое небо. По нему плыли облачка, несомые легким ветерком, и Владу очень захотелось пощупать их поближе…

«Итак, что я имею? Невидимую руку, которая поднимает объекты, – думал он. – Изначальный посыл о том, что это именно „рука“ сам по себе ущербен, поскольку рука предполагает то, что она куда-то крепится. А куда может крепиться магия? Только к объекту магии. Значит, если можно поднять что-то, любое что-то, значит, можно поднять и себя?»

Влад сосредоточился и представил, что огромная ладонь поднимает его вверх – выше, выше, выше… Оторвавшись от своей медитации, он вдруг заметил, что висит в воздухе на высоте пятиэтажного дома! Его охватил страх – как спуститься назад, что с ним будет?! От таких мыслей он тут же потерял контроль над «рукой» и с диким криком полетел вниз! Удар – темнота…

Влад сел, задумчиво поглаживая огромную лобастую голову Хантера, лежащую у него на коленях, Гера тут же бросилась и начала отталкивать своего родича от ласковой руки человека, а Влад усмехнулся: «Какими бы ни были собаки мутантами, гениальными, может быть, существами, но ласковая человеческая рука – высшая награда для этих псин».

Он похлопал их по бокам:

– Ну все, все, погуляйте – мне еще надо кое-что обдумать.

Собаки вновь занялись своим излюбленным занятием – поиском развлечений, мало чем отличаясь от некоторых людей, а Влад снова задумался:

«У меня получилось. Вот только что получилось? Я потерял контроль, стыдно признаться, от страха! Вернее, от неожиданности. Надо аккуратнее с такими вот экспериментами… Жаль, Макобера нет – он бы сейчас скакал от удовольствия, старый экстремист. Уж он бы налетался вдоволь, если бы смог… Итак, нужно четко контролировать свои действия и на этом этапе не допускать подъема выше… трех метров, к примеру. „Товарищ старшина, а крокодилы летают? – Ты сдурел что ли, Сидоров? Как могут крокодилы летать? – А товарищ полковник сказал – летают! Хм… ну летают, да, но низехонько-низехонько!“ Вот так и мне придется – низехонько-низехонько, пока не научусь держать контроль. Если я разобью себе башку, никакая система регенерации не спасет. Начали!..»

Влад аккуратненько подхватил себя невидимой рукой и поднял на высоту трех метров – главное тут было не уронить себя, потеряв контроль от восторга, захватывающего дух.

Повисев в воздухе, прислушался к своим ощущениям – никакой особой нагрузки, никакой усталости – он мог бы висеть так, кажется, целые сутки. Влад усмехнулся: «Зеленушка не поверит! Он всегда говорил, что это невозможно так же, как самому себя вытащить из болота за шиворот… О, великий Мюнхгаузен, а я ему не верил! Вот будет драконам шлепок по носу – человек с помощью их, драконьей магии, превзошел учителей!»

Влад опять потерял контроль, рассмеявшись, и с высоты трех метров плюхнулся на траву, успев спружинить ногами. Немного посидел, поругав себя, передохнул, потирая ушибленное колено, и вновь приготовился к полету. Теперь нужно было попробовать перемещаться в каком-либо направлении.

Маг аккуратно приподнял себя и завис в воздухе, параллельно земле, потом представил, как «рука», поддерживающая его, медленно смещается вперед. Его тело, согласно пожеланию, поплыло, двигаясь над зеленым лугом, и тут он с размаху врезался в березу – выругался и плюхнулся на землю так, что у него захватило дух.

Из-под его живота прыснули бежавшие снизу собаки, весело взвизгнув, и потом, когда он оказался на траве, с шишкой на голове, кинулись попирать его лапами, облизывая лицо так, что он чуть не захлебнулся их липкой слюной.

– Тьфу на вас, лизуны! – Влад вытер лицо рукавом и притянул собак к себе – они пахли мокрой псинкой, лугом и чем-то далеким и забытым из детства. Похоже, они грызли перед выходом на прогулку мясную отварную косточку и этот запах остался у них на шерсти.

Его шишка на голове быстро рассасывалась, ликвидируемая системой регенерации, и ему стало смешно – не так просто, оказывается, летать! Нужен жесткий контроль, нужно умение, а ведь просто летать недостаточно – надо еще и биться в воздухе – а это очень, очень сложно…

Влад в этот день сделал еще около пятидесяти попыток, десять раз свалившись в реку. Он на всякий случай норовил пролетать там, где падение не вызовет таких неприятностей.

В последний раз он уже уверенно несся над землей – мелькали деревья и трава. До абсолютного контроля еще далеко, но главное было сделано – он мог летать.

Спустившись на землю, Влад дождался запыхавшихся собак – по его прикидкам, он развил скорость не менее двухсот километров в час, так что они все-таки не успели за ним, хотя и неслись точно быстрее гепарда в момент атаки.

Хантер и Гера подбежали, встрепаные, усталые, и он с ехидцей спросил:

– Ну что, набегались? А может, еще побегаем?

– Хозяин нечестно! Хозяин прыгал! Есть хотим! Есть! – Картинка косточки с мясом и похлебки с овсяной крупой. – Съедим Зеленушку! Толстый, вкусный!

– Я вам дам «съедим Зеленушку», поганцы! – громыхнул дракон. – Когда эти демонские собаки научатся держать щит и не передавать все, что они думают, в открытое пространство? Наверное, никогда! Так и не дадут поспать!

– Хватит тебе спать, – усмешливо возразил Влад, – я тебе кое-что должен рассказать, ты будешь удивлен. Подымайся, сейчас я подойду к замку.

– Замучили вы уже – то Борислав гоняет со своими идиотами, то ты вот.

– Тебе уже дали драконира?

– Дали. Это тот болван, которого ты когда-то из маленького сопливца переделал в бойца. Теперь он мой драконир.

– Михась? Ух ты!.. А что, отличный парень. Тебе уже принесли булаву для хвоста? Тренируешься с ней?

– Тренируюсь. Вот что, давай не обо мне, а? Давай о том, что ты там такое интересное нарыл? Я же чувствую – тебя прямо-таки распирает от гордости за себя! Даже скрыть не можешь эмоции, так и сочишься самодовольством!

– Так есть из-за чего, – радостно парировал Влад. – Давай, вытаскивай свой толстый зад, я кое-что тебе покажу!

– Толстый?! Как вы достали, ты и собаки! Сожрать вас, что ли?..

Влад подошел к огромному ангару, построенному для драконов. Он был утеплен, не имел окон – кроме маленьких остекленных прорезей вдоль всех стен наверху, под крышей – в драконьем доме были стойла, или места – непонятно, как их называть – для ста драконов. Но пока что тут жили только два – Зеленушка и его подруга Радуга, наслаждаясь покоем и тишиной. Вернее, наслаждались ранее, пока тут не поселилась стая собак. Основные представители стаи, взрослые псы, вела себя тихо и мирно, целыми днями отсыпаясь, а ночами обходя дозором территорию вокруг замка, а вот два щенка-мутанта – это были настоящие шила в заднице всех, и людей, и драконов.

Они мародерничали по деревне, воруя кур и гусей – уже приходили крестьяне с жалобами на то, что неизвестные рыжие лисы с огромными головами воруют у них птиц, и Владу приходилось платить им за потраву – всем было известно, что только у него живут такие головастые собаки с рыжей, как у лисы, шерстью.

Щены развивались не по дням, а по часам. Только недавно они могли лишь транслировать удовольствие или неудовольствие, с помощью картинок, а к нынешнему времени эти мутанты уже знали многих людей по именам, обладали емкой памятью и острым умом. Их развитие находилось на уровне семилетнего ребенка, и они продолжали стремительно умнеть. Что касается физического состояния, они были размером с овчарку – поджарые, мускулистые, совсем непохожие на обычных щенков, которые едва-едва ковыляют по земле следом за своей матерью. Это были мощные, сильные звери, с огромными зубами. Как сказал Зеленушка, своими челюстями они были похожи на меленьких драконов.

Влад подозревал, что они должны были развиться еще больше – примерно до размеров крупного дога, как их матери и отцы. Их родители изначально обладали паранормальными способностями, позволяющими общаться с хозяином мысленно, получать указания и докладывать об их выполненном – картинками в основном. Но детишки – совсем другое. Новая раса, которая, по велению магической силы Влада, образовалась из собачьих зародышей на стадии вынашивания.

Недовольный Зеленушка крупными шагами вышел из драконьего дома и устремился к Владу, ожидавшему его у восточной стены замка.

– Ну так что ты там изобрел? Как загонять до полусмерти этих наглых созданий, чтобы они пришли и брякнулись на подстилку, даже не задирая меня? Открой мне секрет, как ты умудрился их так умучить, я с удовольствием применю этот способ!

– А это уже как получится, – загадочно сказать Влад. – Смотри сюда!

Маг медленно поднялся над землей и завис перед мордой дракона. Тот вытаращил глаза, как будто увидел что-то такое, чего не может быть на белом свете и молчал минуты три. Потом тряхнул головой, как будто отгоняя от себя наваждение, и сказал:

– Да, ты меня потряс, это правда. Только ты мог это сделать, больше никто. Соединение человеческой магии и драконьей. Сказать, что ты меня потряс, значит, не сказать ничего! Выходит, ты пробовал летать, вот как ты загонял этих паршивцев? Я не могу ничего сказать… кроме того, что я склоняю перед тобой голову. – Дракон и правда слегка неуклюже поклонился, и чуть не врезал Владу макушкой в нос.

– Тише ты, громила! Чуть не зашиб великого мага! – расхохотался Влад и опустился на землю.

Дракон фыркнул, что у него обозначало смех, и сказал:

– Давно не видал тебя хохочущим. Обычно или ерничаешь, или тихо хихикаешь. Приятно видеть, что настроение у тебя улучшилось, да и есть отчего. Ты и правда великий маг, признаю это. Как бы я хотел уметь летать! Я понял так: ты поднимаешь сам себя магической рукой и относишь куда надо, так?

– Так. И это получается у меня все лучше и лучше.

– Я догадался. Никто, кроме тебя, этого сделать не сможет – видимо, надо владеть сразу и человеческой магией, и драконьей. А может, это у тебя оттого, что после удара молнии, в твоем мозгу открылись какие-то каналы, позволяющие ему развиваться больше и больше, поэтому ты смог усовершенствовать свою «руку» до такого уровня, что сумел поднять сам себя. Понимаешь, никто, никто, за исключением тебя, не смог бы вынести, когда в голову переливают драконью магию. Она вам чужда, совершенно! У вас мозг другой! Так же мы бы не могли перенести человеческую магию – мы к ней просто не восприимчивы. В общем, я тебе завидую! Огромной, как этот замок, завистью. Ну да ладно, я рад за тебя. И еще: сообщаю, что сюда идут тридцать драконов, которые будут сражаться за тебя, против крысанов и всех, кого ты скажешь. Так что готовь стадо баранов, пировать будем!

– Это хорошая новость, – обрадовался Влад, – с тридцатью танками мы этих уродов раскатаем по бревнышкам! Когда они прибудут?

– Завтра, к полудню. Пока они собираются в одном месте, чтобы идти к тебе. Это молодые драконы, как я, которые видят перспективу в сотрудничестве с людьми. А кроме того хотят отомстить за гибель наших детенышей. Старики будут еще год собираться, решать, пока нас всех не передушат! Некогда ждать их окончательного решения, тем более что предварительное уже было принято. Не понимаю – чего они там еще собираются обсуждать!

– Молодец, Зеленушка! Передай своим соплеменникам: я буду им очень рад. Чувствую, грядут серьезные события.

– Госпожа Марьяна! Там у ворот отряд – одеты не по-нашему, требуют главного в клинике! – У дверей стоял Семен и, держась за косяк, кричал во внутрь дома, зная, что начальница отдыхает наверху.

– Кто такие? – настороженно спросила Марьяна, сбегая по лестнице вниз и застегивая на ходу рубаху и куртку. Было раннее утро, и она еще отдыхала после вчерашней работы.

– Я не знаю. Похоже, это викантийцы. Господин Влад предупреждал, что они скоро могут прибыть к клинике – все знают, что это его детище, так что… – Семен угрюмо смотрел в пол, не поднимая глаз на Марьяну.

Она досадливо поморщилась и буркнула:

– Ну знаю, знаю я, что он был прав, и отсюда надо было уходить! Ну жалко же, столько труда, столько работы – и все прахом? Все бросить? Это же мой дом!

– Да, это ваш дом, – бесцветным голосом подтвердил Семен, – и у его порога враг. Дом можно построить заново, а вот людей не воскресишь.

– Да не смогут они нас взять! – с отчаянием в голосе воскликнула Марьяна. – И укрепления, и отряд бойцов, пушки, в конце концов!

– Викантийцы не смогут. Но если прилетят драконы, мы не выстоим. Вспомните, Пазин пал, а там был сам Влад, десятки пушек и несколько десятков магов. И все равно пришлось уходить. Ну да ладно, давайте вначале послушаем, чего они хотят сказать. А уж дальше будем решать, что делать.

Марьяна и Семен легко сбежали с крыльца и по каменной лестнице поднялись на стену. Пройдя по ней, они оказались над стальными входными воротами, проклепанными так, что заклепки составляли узор в виде звезды. Внизу ржали кони, на которых сидели смуглые люди – черноволосые, стройные, увешанные всевозможными амулетами и дорогим оружием.

Магиня перегнулась через бортик и спросила:

– Кто меня искал? Кто вы такие, и что хотите?

– Ты главная тут? – без предисловий взял инициативу в свои руки один из всадников, плечистый мужчина лет сорока пяти в богато украшенной красной шелковой рубахе и затейливом головном уборе, похожем на свисающий с головы платок.

– Я главная, и что?

– А то, что эта самая клиника переходит в собственность императора Викантии, в уплату за ущерб, нанесенный Владом, владельцем этого заведения, городу Вентрии. Вы будете обязаны бесплатно работать, пока не выплатите этот долг, а если вы не успеете выплатить его при жизни, это будут делать ваши дети!

– И велик ли долг? – осведомилась Марьяна, кивком головы отправляя стоявшего с ней рядом охранника подымать людей на стены – было явно видно, что без боя тут не обойдется.

– Долг составляет сто миллионов золотых!

– Дорого вы цените ваш городишко. И вы что, думали, вот придете, мы откроем ворота и пойдем в рабство? Мне просто интересно, на что вы надеялись, когда ехали сюда, в такую даль?

Командир викантийцев побагровел от ехидного тона женщины и злобно ощерился:

– Ты, сука, не откроешь ворота – мы возьмем эту крепостишку приступом, и вам точно не поздоровится!

– Много вас таких приходило, – усмехнулась Марьяна, – и где они теперь? Вон, в том лесочке похоронены! И вы туда же хотите?

Краснолицый кивнул своим людям, свистнула стрела и отразилась от защитного поля Марьяны, выбив стальным наконечником искры и булыжника рядом со стоящим неподалеку Семеном. Тот махнул рукой, и стрела полетела уже к командиру викантийцев, отскочила от его защитного поля и рикошетом ударила в лошадь под ним, ранив ее, – лошадь сделала «свечку», выбросив всадника из седла.

На стенах крепости засмеялись, глядя на позор пришельца, а тот молча встал, припадая да одну ногу, и, отряхнув свою щегольскую рубаху, медленно и с расстановкой сказал:

– Ты умрешь. Мучительной, страшной смертью. Я сниму с тебя кожу, а потом удушу твоими же кишками, тварь.

Марьяна промолчала и тихо спросила Семена:

– Как думаешь, сколько их тут?

– Не меньше тысячи. Так-то они нас вряд ли смогут взять – мы кусачие, но если драконы… в общем, отправляйте письмо господину Владу – он точно тут понадобится. Или подождем пока?

– Подождем. Посмотрим, что они будут делать.

– Да что делать? Сейчас начнут рубить лес, готовить лестницы. Я заметил, у них много людей с амулетами. Или у них вообще такие богатые воины и много магов, или к нам послали самых лучших – тогда это делает нам честь!

– Плевала я на эту честь! – выругалась Марьяна. – Не вижу другого выхода, кроме как уничтожить их и быстренько отсюда бежать.

– Очень разумное решение, – серьезно сказал Семен, а Марьяна подняла на него глаза, ища насмешку, но не найдя, еще больше разозлилась и пнула ногой бортик на стене, ушибив ногу, после чего пришла в совершенно отвратительное состояние духа.

В течение двух часов слышался стук топоров и срежет пил – викантийцы основательно готовились к штурму. Вдалеке Марьяна увидела телеги и поняла – это не какая-то случайная акция, эти люди, со всем обозом, шли сюда не менее чем месяц, а скорее всего, полтора. С того времени, как был захвачен Пазин, прошло именно столько времени, а значит, первое, что они сделали – отправились вслед за Владом, предполагая, что он может тут находиться, ну а если его тут не окажется, то нанести источнику его благосостояния как можно больший урон. Все так, как и говорил Влад. Марьяна кусала себе губы в расстройстве из-за того, что его не послушалась.

Она ушла со стены в свой дом и замерла в раздумьях, оглядывая стены, потолок, печь с изразцами, лестницу, ведущую наверх, в спальню – было так жалко все бросать…

Марьяна встала, подошла к столу, где стояли письменные принадлежности, взяла небольшой листок, подумала, обмакнула перо в чернила и написала:

«Привет Влад!

К моему стыду, ты был прав – нас осадили викантийцы. Требуют, чтобы мы отрабатывали долг за уничтоженный тобой город. Ясно, что это предлог, они ищут тебя и хотят навредить тебе. Нам надо уходить, но теперь поздно – нас обложили со всех сторон. Их около тысячи человек, они хорошо вооружены и готовят штурм: строят лестницы и, наверное, баллисты. Мы продержимся, если не будет летающих драконов, но без тебя, похоже, не обойдемся.

Марьяна»

Магиня завязала свиток, положила его на стол, немного подумала и телепортировала его на столик Владу – он завел специальный столик для получения свитков и показал его Марьяне, чтобы она знала, где окажется ее письмо – в противном случае она бы не смогла отправить свиток куда надо.

Отправив послание, она резко встала и пошла в спальню, к сундукам с запасами одежды и оружия.

Марьяна переоделась, выбрав непробиваемое белье, взяла перевязь с молекулярным мечом, встряхнула копной каштановых волос, отгоняя дурные мысли, и пошла на крепостную стену…

Семен стоял, внимательно вглядываясь в лес, в котором обосновались враги. Он оглянулся на звук шагов Марьяны с вопросом в глазах, и она согласно кивнула:

– Я отправила письмо о помощи. Думаю, скоро Влад будет тут.

– Скорее бы, – рассеяно заметил Семен. – Это не дружина Савалова, это регулярные, отборные войска Викантии, испытанные в боях и бесстрашные. У них, если струсил один, казнят всю десятку, а если десятка – казнят сотню. Поэтому викантийцы не бегают с поля боя, а дерутся до последнего солдата. Мы сталкивались с ними на пограничье – бьются они как демоны. Большинство из них защищены амулетами – я заметил. Ребятам уже сказал об этом, придется бить их практически в ближнем бою.

– Ну наши тоже не промах, и амулеты у всех, а силой и скорость превосходят этих солдат, а кроме того у нас есть пушки! Вот наше главное оружие!

– Пушки – это все хорошо, конечно, но одними пушками ничего не сделать, осада Пазина это уже показала.

Медленно тянулось время – прошло не менее пяти часов с тех пор, как прошли переговоры между захватчиками и Марьяной, наконец она, взволнованная, подошла к Семену:

– Что-то застыло все – и враги медлят, и Влада нет до сих пор! Как ты думаешь, почему викантийцы не нападают?

– Думаю, плохо дело, – угрюмо ответил Семен. – Похоже, подмогу ждут. Как бы их крылатые друзья не пожаловали. От столицы, напрямую, верст семьсот, может даже меньше – скорость драконов очень велика, а вызвать их – передать свиток, это умеет каждый маг.

Еще полчаса прошло в тревожном ожидании, потом послышались крики:

– Летят, летят! Смотрите! – И Марьяна увидела на фоне голубого неба стаю «птиц», на спине каждой из которых виднелись две черные точки.

Ее сердце упало – Семен был абсолютно прав, и она с тоской повторяла и повторяла про себя: «Влад, Влад, ну где же ты, наконец!»

– Держи строй! – покрикивал Борислав, поглядывая на идущих тяжелой рысью драконов. – Эй ты, Арсен, какого демона ты так плохо натянул подпругу? Она же ему натрет под лапами! Ну что ты за идиот такой?! Будешь наказан по приезде домой!

– А я что сделаю?! Черноспин надувает живот, когда я ему подпругу кладу, показывает, что его она душит! А теперь я виноват?!

– Зеленушка, скажи своему подчиненному, что он болван! Когда подпруга натрет ему кожу под лапами, вот он тогда попляшет! Вот что за напасть – кожа-броня, которую не пробить и стрелой, и натирается каким-то ремнем! Ты мне не объяснишь, как это так может быть?

– Нежная кожа, – фыркнул дракон, – нежные существа. Скажу Черноспину.

– Кстати, скажи еще, чтобы активнее учился произносить человеческие слова – одних картинок для общения мало. Хорошо хоть человеческую речь понимает…

– Мы все понимаем вашу речь, – парировал Зеленушка, – а вот выговаривать ваши корявые звуки нам трудно – глотка не такая.

– Ну ты-то давно уже научился! А он чего не может?

Дракон фыркнул:

– Я – особый дракон, самый умный, самый сильный, самый красивый…

– И самый хвастливый! – парировала его подруга Радуга, щелкнув его хвостом по непробиваемому боку.

– Ладно, переходим к учениям! Цепью. По трое – пошли!

Драконы, которым Зеленушка передал приказ, сходу развернулись в цепь по три дракона. Работа звеньями была гораздо эффективнее – два дракона шли вперед, уничтожая все впереди себя, а идущий сзади внимательно следил за их тылами и обеспечивал прикрытие от фланговой атаки, ну а в случае ранения одного из передних – должен был его заменить.

На спинах драконов, в специальных седлах, сидели арбалетчики с запасом стрел. Это были специально подготовленные, тренированные бойцы, при вступлении в бой они обеспечивали прикрытие драконов от подкравшихся врагов. Как ни крепка кожа тираннозавров, но тяжелое копье, огромная стрела из катапульты, или камень из баллисты – все это могло ранить их, и даже убить.

Вдалеке, между стволов, промелькнула темная фигура, Борислав усмехнулся: «Влад опять тренируется, как бы шею не сломал, или голову не разбил».

А вообще выглядело это очень красиво: человек в темной кожаной одежде, проносится между деревьев, и кажется, будто по ним проходит коса – слетают верхушки, падают, срубленные, в руку толщиной, стволы…

Маневры продолжались уже больше восьми часов, когда Борислав заметил скачущего к ним всадника. Это была Амалия. В своем боевом наряде, с мечом, она мчалась во весь опор, а ее лошадь сбрасывала пену с губ.

«Загонит, зараза, лошадь!» – выругался Борислав и поспешил к ней, он знал, что зря она так скакать не будет, значит, случилось что-то очень серьезное.

В этот раз они ушли на маневры за двадцать верст от замка, чтобы в условиях, максимально приближенных к боевым, испытать драконов. Так что девушке пришлось скакать не менее получаса. Влад тоже заметил спешащую Амалия и, пронесясь над строем драконов, приземлился перед ней и взял под уздцы ее тяжело поводящего боками коня.

– Арсен! Взять коня и поводить его по кругу, иначе может надорвать сердце! – приказал Борислав и кинул поводья подбежавшему бойцу.

Амалия ловко соскочила с коня, протянула Владу свиток:

– Извините, я распечатала. Там печать Марьяны, и я подумала, что-то случилось. Письмо пришло утром, но меня не было в замке, а потому посмотрела только полчаса назад.

Влад рассеянно кивнул, развернул свиток и несколько секунд читал – его лицо изменилось:

– Клинику осадили. Срочно надо лететь туда. Предупреждал же ее… э-эх-х!

– Собираем отряд бойцов?

– Я хочу попробовать переправить драконов через портал. Только не знаю, смогут они пройти через него, или нет. Наша магия на них не действует – может, и портал тоже не сработает? Впрочем, портал – это канал, прокол в подпространстве. Я же не на драконов воздействую, а на пространство – надеюсь, сработает…

Влад спохватился: какого рожна он бормочет – надо пробовать, а не устраивать научные диспуты!

– Зеленушка! На клинику напали. Я хочу переправить всех вас к месту боя. Вы как, готовы?

Дракон помолчал, потом ответил:

– Мы сомневаемся, что получится. Ты же знаешь, на нас ваша магия не действует. Давай вначале попробуем сделать перенос, например, вон к тому дереву. Картинка: береза на бугре справа от Влада.

– Верно. Заодно я попробую, смогу ли переправлять такой вес. Давай!

Впереди Влада возникло огромное зеркало, размером почти с дракона, из которого били мощные молнии.

Драконы и дракониры отбежали назад, пригнув головы и отпрыгивая от молний, а Зеленушка, оставив драконира Михася сидеть на спине с зажмуренными глазами, смело рванулся к зеркалу… и появился у дерева, выскочив из зеркала-близнеца с той стороны. Влад отпустил портал, проход закрылся, а дракон через минуту подбежал к нему и с явным удовольствием сказал:

– Я первый дракон, перешедший через портал. Теперь все будут знать, что я первый!

Влад усмехнулся и, обернувшись к остальным драконам и бойцам-драконирам, громко сказал:

– Слушайте меня все! На клинику совершено нападение викантийцев, там идет бой, и гибнут наши люди! Вы видели, что дракон может проходить через портал, и с ним ничего не случилось, как и с его дракониром! Сейчас я открою портал в район клиники, вы выскакиваете из него на той стороне, отбегаете и ждете всех остальных. Отбегать сразу – вряд ли кому-нибудь хочется получить на башку задницу дракона. Вы все вооружены, болты для арбалетов есть, мечи есть, вот и будет ваше первое боевое задание. Слушайтесь командиров! Хочу, чтобы вы все выжили! Итак, готовьсь, начали!..

Влад открыл портал, и драконы стали один за другим в нем исчезать. Последними ушли в проход Амалия и Борислав, а за ними прыгнул Влад…

– Огонь всем пушкам! Бей книппелями! Берегись драконов! – вопил Семен, сбрасывая со стены очередной кусок мяса, ранее бывший викантийцем.

Как выяснилось опытным путем, амулеты защиты от ударов у них имели около тридцати процентов бойцов – все-таки это штука непростая, дорогостоящая, и требующая зарядки. Пушки не дали ожидаемого эффекта при атаке викантийцев – те знали, как они работают, и перебегали мелкими группами, так что урон им был нанесен совсем небольшой.

Марьяна стояла на стене вместе со всеми и усиленно работала мечом, думая между ударами: «Почему до сих пор они не пускают драконов?»

Как будто отвечая на ее мысли, за леском хрипло заревели летающие монстры и друг за другом стали подниматься в воздух. Они покружили над лесом, видимо, дожидаясь остальных, и боевым строем понеслись к клинике.

Викантийцы сразу отхлынули от стен, как бы предоставляя возможность аштарийцам отличиться в бою, а защитники крепости замерли в отчаянном ожидании – сейчас кто-то погибнет!

Неожиданно драконы не стали пикировать на стены крепости, а закружились над избами, лечебными корпусами, устроив что-то вроде хоровода. В руках у их всадников задымились какие-то предметы, и скоро полетели вниз, оставляя за собой тонкую струйку черного дыма.

Удар – крыша избы вспыхнула чадящим огнем! Еще удар! Еще! Еще! Дома в периметре клиники горели все ярче и ярче. Люди, персонал и бойцы, кинулись тушить, и тут в них посыпались с высоты небольшие стальные дротики с оперением, которые вонзались в их тела и головы, калеча и убивая.

Закричали раненые, к ним устремились лекари, а дождь из дротиков все не прекращался. Драконы летали слишком высоко для выстрелов из лука, и слишком быстро перемещались, чтобы в них можно было попасть из пушек. Конечно, дротики отражались защитными полями магов, и амулетами бойцов, но не весь персонал был защищен таким способом, и сразу же появились убитые и раненые.

Люди врывались в горящие дома, выносили вещи, и Марьяна приказала:

– Прекратить! Еще не хватало, чтобы кто-то погиб из-за перины или тулупа! Все на защиту стен!

Ее приказ прозвучал как раз вовремя – воздушные наездники, исчерпав запас дротиков, улетели на своих чудовищах за лесок, а пока люди бегали вокруг горящих изб, противник совершил перегруппировку, отведя войска, и теперь тихонько снова выдвигался на боевые позиции, пользуясь тем, что защитники крепости отвлеклись на драконов.

Марьяна с ужасом увидела, как издалека тянут несколько пушек, приделанных на лафеты с колесами. Эти пушки были длиннее, чем те, что имелись у клиники, и похоже – большего калибра.

Женщина вспомнила, как Влад ей рассказывал о пушках, захваченных врагом в Пазине, и поняла, что это они и есть.

– Семен, смотри, – дрогнувшим голосом сказала она и показала на движущиеся лафеты.

– Этого и следовало ожидать, – буркнул Семен. – Я как только услышал, что в Пазине захватили орудия, понял – хана. Они точно приползут к нам. Теперь держись!

Он побежал по стене, предупреждая людей и отдавая команды, а маги на пушках попытались достать до вражеской батареи из своих орудий, но увы – одна из пушек разорвалась, не выдержав напряжения в камере расширения, и чуть не убила свою обслугу осколками ствола. В отличие от пушек Пазина, стволы этих орудий не были укреплены магически – все как-то забыли об этом…

Зато вражеские были в полном порядке. Рявкнув, пять орудий выпустили чугунные ядра почти прямой наводкой. Ворота крепости жалобно загудели от ударов и пошатнулись, а запирающий их брус треснул под напором.

Семен помчался вниз, собирать весь отряд охраны и организовывать баррикаду, когда последовал еще один залп. Ворота не выдержали страшных ударов – одна створка сорвалась и повисла на петле, грозя придавить подбежавших бойцов.

Огонь пушек сместился, и ядра начали бить в стены крепости, отзывавшиеся глухим гулом. В основном они приходились в те месте, над которыми стояли пушки, как бы подрубали под ними опоры.

– Часа два продержатся, а может, и меньше, это зависит от того, как делали кладку каменщики, – угрюмо сказал Семен, выглядывая между зубцами на стене, – или от того, как они усилят выстрелы. Драконы пока не полезут к нам – видать, Влад их научил уму-разуму, не хотят зря рисковать.

– А зачем они сожгли клинику? Смысл какой? Зачем они вообще прилетели, раз не лезут в бой?

– Смысл какой? Да простой: теперь нам негде прятаться, нечего есть. Клиники больше нет… Долго мы тут теперь не продержимся. Дело Влада уничтожено. Почему в бой не лезут? А зачем себя подставлять? Это же аштарийцы хитрозадые, всю жизнь за них кто-то отдувается! Если викантийцы не смогут одолеть, они поддержат. А так – отдыхай и набирайся сил. Уходим со стены! – неожиданно крикнул он. – Все уходим вниз! Ну что, госпожа Марьяна, похоже наш последний бой настал – умрем красиво, а? Заберем с собой побольше этих ублюдков!

– Погоди прощаться – все равно Влад прилетит!

– Прилетит, – горько усмехнулся Семен. – Главное, чтобы отомстил за нас.

Они сбежали с шатающейся под ударами ядер стены, и Семен обратился к бойцам, ожидающим его внизу:

– Слушайте все! Помощь скоро придет, но нам надо держаться, сколько сможем! Вы сильнее, быстрее их, защищены амулетами. Они тоже защищены амулетами, но не все! А если и защищены – ваша тактика должны быть такова: пробиваете их защиту плавным медленным уколом – поле его не держит, или же вступаете в ближний бой и сворачиваете им головы. Можно еще бросать их о стену, о землю, а потом добивать. Защита удар держит, но голова сотрясается и человек теряет сознание – тут его и бей! Осторожно, отбегай!

Стена, уже треснувшая под ударами пушек, выбросила облако пыли и рухнула, открыв глазам защитников крепости стоявшие в боевой готовности отряды захватчиков. Марьяна поняла, что первые бои, когда они с лестницами просачивались к стене клиники, были просто разведкой боем, чтобы определить боеготовность и количество защитников. Теперь викантийцы знали, что им противостоят десяток магов, и сорок бойцов. Остальные – обслуживающий персонал – не в счет, это обычные люди. Настоящих, модифицированных бойцов было всего сорок человек – против тысячного войска Викантии и пятидесяти драконов.

Еще с полчаса пушки добивали стену, превращая ее в груду щебня, и наконец канонада стихла.

– Сейчас пойдут! – крикнул Семен. – Держитесь, помощь прибудет! Маги, взбирайтесь на остатки стены и оттуда разите их молниями! Бойцы, держите проломы в стене и ворота! Все из персонала, кто умеет стрелять из луков или арбалетов, за ними, на стену! Приготовились!

Пушки врага уничтожили не всю стену – они сделали огромные проломы, обрушив те места, где на турелях были укреплены орудия обороняющихся, выведя их из строя, да разбили ворота, прокладывая дорогу штурмовым отрядам.

Марьяна была уверена, что в первых рядах пойдут самые опытные бойцы – с амулетами, с тяжелыми мечами и мощной броневой защитой – так оно и вышло.

Линия противника нахлынула, как приливная волна, и все сосредоточились только на одной мысли: не дать врагу войти за периметр. Марьяна рубила, колола, бросалась на врагов, как кошка, ломая им шеи и швыряя их об землю, будто мячи, но захватчиков не убывало, натиск нарастал, – что могут сорок человек, даже сверхсильных и умелых, против тысячи? Но они могли.

Они стояли в проломах, и как волны разбиваются о причал, так вражеские отряды разбивались о защитников клиники, яростно обороняющих свой сожженный дом. Однако и среди них появились потери. Бойцы, то один, то другой, падали с ранами, колотыми и резаными – враг тоже прекрасно знал тактику боя с амулетами, и сколь бы ты ни был ловок, но если вокруг тебя десятки, сотник противников, пытающихся добраться до твоего тела даже ценой своей жизни, все равно кто-нибудь да достанет.

Через пятнадцать минут боя на ногах осталось около двадцати человек, с трудом сдерживающих натиск викантийцев. Остальные лежали на земле – то ли раненые, то ли убитые…

Марьяна в отчаянии махала мечом, пытаясь достать очередного врага, когда вдалеке ей послышался гром, как будто ударили молнии, и она закричала в радостной надежде:

– Влад! Влад прилетел! Держитесь, сейчас все будет хорошо!

Ей даже не пришло в голову: а что сможет сделать один человек, даже если и такой могущественный, как Влад? Но она истово верила в то, что он сможет все. Ведь он всегда выкручивался из любых ситуаций, так почему сейчас не разобраться с этой?

Влад привычно вывалился из подпространства и замер на секунду, приводя свою закружившуюся голову в порядок. Драконы уже становились в боевой строй, подгоняемые ревом Зеленушки и басовитыми криками Борислава. Дракониры изготовили к бою свои арбалеты – садиться на драконов они не стали – расстояние небольшое, незачем. Влад телепортировал их на лужок возле ручья, в километре от клиники, чтобы их прибытие не было замечено, и можно было изготовиться к бою.

В тихом предвечернем воздухе было слышно, как возле клиники кричали люди, как звенят клинки, и Влад понял: они чуть было не опоздали.

Драконы уже построились и рысью, втаптывая в землю сочную траву, поднявшуюся после недели проливных дождей, понеслись вперед. Это было похоже на танки, устремившиеся в атаку на врага. Дракониры побежали следом, едва успевая за своими драконами – те неслись, если и помедленнее лошадей, то только потому, что их сдерживали люди, «ковыляющие» сзади.

Через пару минут открылось место битвы, и Влад с болью в сердце увидел, что стена клиники проломлена, и масса врагов затопила проломы, подобно муравьям-легионерам, сжирающим все на своем пути.

Его обнадеживало только то, что он еще слышал звуки боя на территории клиники, и это вселяло уверенность, что Марьяна и остальные еще живы. На остатках стен крепости он заметил магов, от рук которых исходили синие молнии – они били по толпе, выкашивая в них проплешинки, тут же занимаемые новыми штурмовиками. По магам тоже велся огонь, и на глазах Влада один из них упал – то ли оступился, то ли получил стрелу в грудь, растратив запасы Силы на отражение атаки и свою защиту.

Штурмующие, наконец, заметили атаку драконов Влада, загалдели, отхлынули от почти захваченной крепости и стали перестраиваться в боевой порядок.

Драконы тоже разделились на тройки, и Борислав приказал:

– Близко не подходить! Только на расстояние плевка! Заходите с той стороны, откуда дует ветер!

Драконы сделали небольшую дугу и стали наступать на ощетинившееся тяжелыми копьями войско. Приблизившись, они начали фыркать, выпуская из ноздрей желтоватые облака, похожие дым, которыми, со скоростью полета стрелы, накрыло сначала первые ряды, а затем и остальных викантийцев.

Это произвело страшный эффект – мельчайшие капельки ядовитой едкой жидкости стали разъедать то, на чем они оседали, причем с такой скоростью, что одежда просто задымилась, а броня стала покрываться рыжим налетом. Надо сказать, что открытые части тела противников претерпели еще более страшные изменения: кожа у людей начала слазить, глаза побелели и стали лопаться, а те, кто случайно вдохнул ядовитый туман, катались по земле, хватаясь за горло и за грудь и выкашливая темную кровь. Разом было уничтожено не менее трех сотен солдат. Не спасали ни амулеты, ни одежда, ни броня.

Прозвучал приказ, и все оставшиеся в живых викантийцы побежали прочь от крепости, преследуемая драконами и драконирами, которые стреляли по бегущим врагам. На сей раз драконы изменили тактику: они плевались сгустками яда, сбивая викантийцев с ног, по одному-два человека, и уничтожая их так же верно, как если бы стреляли в несчастных из ружей и пистолетов.

Влад тоже бросился в погоню, когда сзади послышался голос Марьяны:

– Пушки! Там пушки!

Влад все понял и закричал, усилив голос магией:

– Всем стоять! Разбегаемся! Там пушки! Они ведут нас на пушки! – Но было поздно. Викантийцы, по команде командира, разом бросились на землю, и грянул орудийный залп. Выстрелили книппелями.

Драконы с разгону нарвались на артиллерийский удар. Сходу упали два – одним из них, как с ужасом и отчаянием увидел Влад, была Радуга. Вторым – Черноспин, который не любил надевать подпругу…

Книппелем Радуге практически снесло полголовы. Она лежала, подергиваясь, и умирала на раздавленных ей викантийцах. Черноспину ударом ядра оторвало ногу, и он попытался отползти, заливая кровью место боя, когда еще один залп буквально изрешетил его, превратив в груду изорванного мяса.

Этот выстрел не достиг других драконов – они прыснули в стороны, все, кроме Зеленушки, который бросился к своей подруге и застыл над ней, как памятник на могиле.

– Уходи! Зеленушка, уходи! – крикнул Влад по мысленной связи, но дракон как будто его не слышал, замерев в горестном оцепенении.

Влад уже видел, как обслуга пушек лихорадочно забивает новые заряды в стволы – все происходило как в замедленном действии – но маг опять переключился на сверхчувственное восприятие событий. Он выгнал из головы все лишние мысли – горе, страх за близких, за Зеленушку, за Марьяну, убрал гнев и ярость – оставил лишь холодное сосредоточение и, как черная молния, рванулся вверх, выхватывая меч из ножен.

Налетев на пушкарей, он в секунды изрубил в капусту расчеты орудий, и взялся за трех магов, командовавших артиллерией. Они пытались сбить его молниями, файрболлами, заморозить и еще что-то, но он методично ловил их и сворачивал головы голыми руками. Да, он имел возможность их захватить, заставить служить себе, но как бы он после всего случившегося смог общаться с ними – с теми, кто убили двух его драконов? Ведь это они убили подругу Зеленушки. Смерь им! Только смерть!.. И он убивал.

Через десять секунд после того, как Влад закончил уничтожение пушечных расчетов, он поглядел на поле, где залегла армия викантийцев, и увидел, что там была бойня.

Озверевшие драконы, не обращая внимания на раны, наносимые тяжелыми копьями, рвали и топтали викантийцев, мстя за гибель своих родичей. Захватчики ничего не могли с ними поделать – попасть под ноги дракону, это все равно что угодить под танковые гусеницы. Мечи и сабли их не брали, стрелы не пробивали шкуру, и только тяжелые копья с листовидными стальными наконечниками могли нанести им раны, да и то – при прямом ударе, или так, чтобы дракон сам наткнулся на такое копье, упертое древком в землю.

Через пятнадцать минут войско врага было частично потоптано, а частично рассеяно – в живых осталось хорошо если человек двести.

И тут из-за леса поднялись – до сего момента скрывавшиеся – крысаны с наездниками. Влад заметил их только тогда, когда на драконов посыпались дротики, вонзающиеся в их прочные шкуры.

Дротик, брошенный с большой высоты, тяжелый, стальной, обладал гораздо большей пробивной способностью, чем стрелы, так что некоторые из них пробивали драконью шкуру и вонзались довольно глубоко, как видел Влад, причиняя драконам сильную боль. А еще существовала опасность, что дротики попадут кому-то из драконов в глаз… Слепой дракон – что может быть для дракона страшнее, чем слепота?

Крысаны как будто радовались мучениям их извечных врагов. Летая в вышине, они радостным ревом оповещали о своем присутствии.

Влад выругался, и «свечой» устремился вверх, набирая высоту – он направился на встречу с чудовищами.

Глава 13

Влад ввинчивался в воздух так, что казалось, будто он его вспарывает, как консервным ножом. Крысаны, с сидящими на них наездниками, приближались, становились все крупнее, и уже были видны их, похожие на кошачьи, морды с оскаленными в реве белыми треугольными зубами.

Всадники весело смеялись, переговаривались между собой и гортанно кричали, подбадривая другу друга и радуясь меткому попаданию, когда один из дротиков вонзался в какого-нибудь тираннозавра. Наконец, один из них повернул голову и вытаращил глаза, не поверив в то, что увидел. Он громко закричал, указывая пальцем на Влада, и крысаны, сделав маневр, развернулись в сторону мага, пытаясь атаковать его всеми возможными способами.

Получалось это у них плохо. Влад не был относительно неподвижным крупным наземным объектом, таким, как тиранозавр, он был верток, а самое главное – мог менять направление так, как ему заблагорассудится, ведь он не зависел от крыльев, а вот крысаны без крыльев – все равно что сухопутный дракон без глаз.

И Влад ударил по тому, что было у них самым важным – по крыльям.

Осмотревшись, он сориентировался и выбрал тактику: разогнался, как ракета (ускорение зависело только от того, выдержит ли его мозг такие перегрузки), и, взяв в обе руки молекулярный меч, рубанул ближайшего крысана по крылу. Увернувшись от его страшных зубов – зубы клацнули, изогнулась шея чудовища, но мимо, – маг пронесся рядом, свистнув мечом в воздухе.

Крысан, накренившись, как подбитый бомбардировщик, пошел к земле, заваливаясь на бок и сопровождая свое падение ревом и криками наездников, прикрепленных к его телу прочной системой ремней.

Остальные всадники загалдели, и во Влада полетели болты из арбалетов и стрелы из луков, на которые он обращал внимания гораздо меньше, чем на капли летнего дождя, начавшего слегка моросить над полем боя.

Удар! – очередной крысан закувыркался к земле. Еще удар! Еще! Вот вам за драконов! Вот вам за Радугу! Вот вам за Черноспина!

Разум Влада был ясен и холоден, как памирский ледник. Он носился между «летающими крепостями» и разил, разил, разил, отмечая краем сознания, как на земле, поняв, что происходит, разъяренные драконы гонялись за ранеными крысанами и буквально втаптывали их в землю, разрывая на куски.

Вся ярость, вся боль драконов, вся их многотысячелетняя ненависть к крысанам вылилась в этом торжестве мести, и раненые крылатые чудовища, вместе с их наездниками, после нападения тираннозавров выглядели так, как будто по ним прошелся асфальтоукладчик, да еще перед этим бригада дорожных рабочих лопатами изрубила их на куски.

Через пятнадцать минут в воздухе осталось уже менее половина аштарийцев. Оставшиеся в живых поняли, что пора делать ноги, и рванули в сторону столицы.

Увы, Влад мог развивать буквально космическую скорость, тогда как крысаны – не более, чем скорость утки или гуся, а потому – он настигал их и рубил, рубил, рубил… Внизу бежали драконы, которые настигали раненых чудовищ – их хорошо было видно в воздухе, когда они кубарем, или кренясь, падали с неба, – и убивали своих обидчиков.

Последние крысаны, сделав правильный вывод, разлетелись в разные стороны, рассчитывая, что хоть кто-то останется в живых, но и тут им не удалось уйти – при скорости Влада, равной скорости реактивного истребителя, он успевал добивать и их. Скоро в небе не осталось никого, кроме самого мага и ворон, собирающихся на свой праздничный ужин – попировать на трупах, поклевать глаза и лица погибших бойцов, ведь что может быть вкуснее для падальщиков, чем свежий труп на поле боя?

Влад завис в воздухе и осмотрелся – он отлетел от клиники километров на десять, преследуя летающих чудовищ, – взял направление и помчался обратно, наращивая скорость. Предстояло завершить дела в клинике и узнать, наконец, что сталось с его друзьями.

Разогнавшись так, что внизу полосой замелькали деревья, Влад через минуты две уже был возле клиники. Он приземлился возле ее ворот, или вернее – возле того, что когда-то было ее воротами.

Проход был буквально завален трупами, видно было, что защитники клиники держались до последнего. За воротами, на площадке, оставшиеся в живых охранники крепости рядами выкладывали трупы своих убитых товарищей.

Погибло процентов шестьдесят обитателей крепости, и большинство из них были из числа обслуживающего персонала. Охранников среди убитых тоже хватало. Задавленные массой штурмующих, при всем желании они не могли применить свою сверхскорость и силу, да и регенерация тоже не помогала – если тебе отрывают голову, какая тут регенерация. Раненые были уже вылечены и, как и все остальные, разбирали завалы, вытаскивали трупы, опознавали и складывали их вдоль стены.

Марьяна, устало облокотившись на обломки стены, стояла и смотрела на происходящее.

– Ты все-таки пришел и спас нас… жаль, что не раньше, – вяло отреагировала она на приход Влада.

– Я не мог раньше – мы были на маневрах с драконами. Как только получили письмо, сразу пошли в портал. Кстати, а где Амалия? Она принесла письмо и ушла со мной и Бориславом в портал. Ты ее не видела?

– Видела, когда она билась с той стороны, потом не видела.

– С тобой все в порядке, Марьян?

– Нет. Со мной не все в порядке, – безжизненным голосом сказала магиня, – я не послушала тебя, и вот результат – десятки трупов наших людей и два трупа драконов. Мне хочется умереть.

– Перестань сейчас же говорить такие вещи! Это война, и на ней гибнут! – рассердился маг. – Никто не застрахован от ошибок! Ты должна взять себя в руки и обеспечить отход из клиники. Соберите все нужные вещи, деньги – они тоже очень сгодятся. Соберите все пушки, что остались целы, ядра, все уложите в кучу – будем перевозить в замок. Займись делом, а не ной тут, как девчонка! Тебе больше ста лет, должна же соображать, как взрослая баба, а не как ребенок!

– Спасибо, – благодарно кивнула Марьяна, – ты встряхнул меня. И правда, чего это я разнюнилась? Надо дело делать, а оплакать умерших успеется!

– Хорошо. Вижу, ты взяла себя в руки. Займись всем, что я сказал, а мне предстоит утешать убитого горем дракона. Да и мне хочется плакать, если честно, он ведь мой друг…

Влад повернулся и зашагал на поле перед клиникой, где лежали тела Радуги и Черноспина. Возле них уже толпились драконы, видимо, что-то обсуждая, и стоял Зеленушка, по-прежнему застывший, как монумент, над телом своей подруги.

Влад осторожно подошел сзади, постоял и, чувствуя, как у него щиплет в глазах, сказал:

– Зеленушка! Я тебе очень, очень соболезную. Ты мой друг, и Радуга была мне очень дорога. Прости меня, что я вовлек вас в эту войну, это я виноват, что она погибла…

Дракон долго молчал, минуты три, не меньше, потом медленно сказал, цедя каждое слово:

– Да, ты мне друг. И ты не виноват. Она сама выбрала свою судьбу, как и все мы. И теперь я вижу, как мы были правы, когда связались с тобой. Нельзя в нынешнем мире оставаться в стороне, род погибнет. Ты сегодня хорошо побил крысанов, мы все тебе благодарны за то, что ты дал нам возможность отомстить… и спасибо тебе за добрые слова о Радуге. Она всегда уважала тебя… А теперь иди к своим людям, мы будем прощаться с нашими товарищами. Когда простимся – я тебя позову.

Влад помолчал, потом повернулся через плечо и пошел к своим солдатам, стоявшим возле Борислава.

Драконир Черноспина плакал навзрыд, лежа на земле и бил кулаками по твердому, утоптанному множеством ног покрытию тракта, выкрикивая все матерные ругательства, что он знал.

Влад подошел к молчавшим солдатам и спросил:

– Что с ним? – уже зная ответ.

– Черноспина оплакивает, – ответил один из парней хриплым, срывающимся голосом, – я бы тоже заплакал, да слез нет. Моя Радуга… она так любила, когда я ее почесывал под передними лапами… – Он то ли закашлялся, то ли попытался заплакать, но слез не было.

Влад приказал внезапно охрипшим голосом:

– Идите к вражеской батарее, собирайте трофеи, помогайте людям клиники. Скоро ночь – нам надо устраивать лагерь. Завтра займемся похоронами наших и уборкой территории, – он показал на поле, усыпанное сотнями трупов викантийцев, – не оставлять же все это, потом зараза распространится. Займитесь делом и к драконам пока не лезьте – они оплакивают своих родичей. Как простятся – позовут. Дротики из них вынули? Там много раненых. Я сейчас слетаю в замок, приведу еще людей не помощь. Борислав, командуй ребятам!

Борислав стать отдавать приказы, а Влад зашагал к клинике, находясь в совершенно отвратительном расположении духа.

«Как так получилось, что драконы погибли? – думал он. – Почему я не предусмотрел такое? Почему не провел разведку, прежде чем очертя голову бросаться в бой?! Мне нет прощения. Эти два мертвых дракона чисто моя вина, кто бы что ни говорил. И дротики… Ведь чудо, что еще драконы не погибли! Если бы я не умел летать, нам бы конец! Они бы нас просто изрешетили сверху, совершенно безнаказанно, и улетели бы куда надо, как уже было. Почему я не подумал о защите драконов? Ошибка на ошибке и ошибкой погоняет! А что делать? Нацепить броню на драконов? А почему и нет! Это сразу решает проблемы ранений от тяжелых копий. Им придется пробить вначале броню, а потом естественную броню драконов – кожу. Итак, драконам броню, поножи, на голову что-то вроде шлема, хвостовую булаву – будет танк. Только на пушки не пускать в атаку… ведь и тут моя вина – я внес в этот мир пушки. Ну, хватит заниматься самобичеванием! Хуже бабы рассиропился, дело надо делать, а все остальное потом!»

Маг ускорил шаг и в проеме обвалившейся стены увидел Амалию, живую и здоровую, только слегка испачканную кровью. Вернее, сильно испачканную – она практически вся была покрыта брызгами крови, как будто вышла с бойни.

Впрочем, именно так и было. Кроме как бойней происшедшее назвать было нельзя. Викантийцы погибли все. Убили даже тех, кто сдавался, бросая оружие – правда, таких было немного. Все войско полегло под стенами клиники – отборные бойцы Викантии. Теперь нужно было ждать ответных действий, если хоть один драконий наездник аштарийцев сумел ускользнуть, или маги викантийцев успели передать информацию своим командирам в Пазине, или же напрямую в Викантию. Узнать это все равно не было никакой возможности. Вернее, можно было, но только тогда, когда уже и так будет поздно.

– Ты как, цела? – озабоченно спросил Влад, осматривая Амалию.

– Цела. Что мне сделается? – усмехнулась девушка. – А вот остальным сильно не поздоровилось. Семена успели правда спасти, сильно был покалечен, а многих его ребят положили.

– Ясно. Помоги Марьяне, она там шибко убивается по погибшим, а я в замок, приведу еще помощь. Надо и трофеи собрать, и дома разгрести – собрать то, что уцелело.

Девушка молча кивнула, а Влад отправился в дальний угол периметра клиники, чтобы никого не задеть молниями портала.

Через пять минут он уже подходил к замку.

Встревоженные громом открывшегося портала, навстречу ему бежали люди, озабоченно глядя на своего командира. Позади охраны появилась и Лесана. Подбежав к Владу, она с тревогой спросила:

– Что случилось? Амалия поскакала за вами, ничего нам не сказала!

– Клиника уничтожена. Мы разбили нападавших, но погибли два дракона – Радуга и Черноспин.

Лесана тихо ахнула, прижав ладонь ко рту, и залилась слезами:

– Бедный Зеленушка! Представляю, как ему сейчас тяжело!

– Нет времени для слез. Михаил, организуй прием людей из клиники. Где им жить, чем питаться – все на тебе. Полковник Тарлов, триста человек со мной – собирать трофеи, разбирать завалы. Готовность полчаса. Всем тем, кто пойдет в Клинику, построиться вон там, на пустыре. Макобер и отец с сыном Панфиловы еще не возвращались? Как появится Сигизмунд, пусть поторопится ко мне. Я буду пока что в клинике. Возьмите с собой шатры, палатки – эту ночь мы проведем там.

Через час вокруг клиники прибавилось людей. Трупы врагов обыскивали, оружие стаскивалось в одну кучу, амулеты и ценности в другую, самих убитых укладывали штабелями, как поленья, подготовленные к сожжению.

За позициями пушек обнаружилось множество повозок – там, откуда поднимались в воздух наездники на своих летающих монстрах. В этих повозках нашлось много продуктов, снаряжения, оружия – в том числе луки, арбалеты, стрелы к ним и еще много, очень много разного, необходимого армии в переходе, барахла, хотя бы частично компенсирующего финансовые потери клиники.

Влад прикинул: если ему заняться переправой всего этого добра через портал, у него может не хватить запаса Силы на такую работу, и он решил – пусть везут на повозках до замка, здесь не такое уж большое расстояние, за день доедут.

Организовав работу, Влад нашел Марьяну, суетящуюся вокруг домов.

– Ну ты как, отошла от своей депрессии?

– Как тебе сказать… частично. Ты что-то хотел спросить?

– Да нет… впрочем, как там наши деньги в тайнике, уцелели?

– Уцелели. Они под полом, в яме были, так что им ничего не сделалось, весь дом сгорел.

– Да наплюй! Лучше построим! Ну что ты расстраиваешься? Мы тебе в Лазутине дом купим, а если хочешь – в Пазине! Стоит ли это таких переживаний?

Марьяна печально посмотрела на друга, а потом из ее глаз горошинами покатились слезы:

– Здесь было так хорошо! Мы тут были счастливы! А теперь ничего, ничего не осталось!

Влад подошел вплотную к Марьяне, притянул ее к себе и, поглаживая по волосам, сказал:

– Обещаю, я построю тебе дом лучше, чем этот. Или особняк, как у графов и баронов, куплю, или отберу у какого-нибудь негодяя. Одного из тех, кто поддержал мятеж и сделал возможным все это безобразие. И будешь жить там лучше, чем прежде! И… – Маг замер на месте…

– Влад, – громыхнул голос дракона, – иди к нам, мы закончили прощаться с нашими родичами. Простись и ты.

– Я сейчас приду, Зеленушка, – передал Влад. – Скажи, а как у вас принято хоронить своих?

– Как? Никак. Мы оставляем их на месте там, где их застигла смерть. Их едят птицы, жуки, и они растворяется в том, из чего вышли – в земле.

– Извини, Зеленушка, но, на мой взгляд, это неверно. Я предлагаю похоронить их так, как хоронили когда-то воинов на моей далекой родине. – Картинка: горящий костер, помост с лежащим на нем воином. – И Радуга, и Черноспин заслужили того, чтобы их похоронили с почестями, рядом с нашими воинами. Пусть они уйдут в небо с дымом, с пламенем. Пламя все очищает… ничего плохого не останется – только добрая память. Мы всегда будем помнить драконов, погибших ради людей! Я, как и все наши, хотим воздать им почести, достойные настоящих воинов. Поговори со своими по этому поводу.

Влад замолчал и, дожидаясь ответа дракона, сказал Марьяне:

– Дракон зовет проститься с погибшими родичами. Пойдем вместе?

– Конечно. Они нас спасли… вместе с тобой. Мы должны отдать им последние почести.

Марьяна вытерла глаза и заторопилась вслед за Владом, шагавшим широкими шагами мимо суетящихся людей.

Они уже вышли из ворот клиники, когда откликнулся дракон:

– Мы согласны. Наши родичи будут похоронены по вашему обычаю. И так будет впредь – все погибшие у вас на службе будут похоронены именно так. Говори, что нужно делать!

– Вы отдыхайте, я сейчас отдам нужные распоряжения. Вы голодны?

– Голодны. Но это может и погодить. Когда ты займешься похоронами?

– Завтра утром. Вернее, к полудню. Сейчас идите к озеру, искупайтесь, скоро вам пригонят баранов, поедите. Вы сильно поранены?

– По-разному. Но ничего особо серьезного нет. Дракониры вынули дротики, раны помазали мазью, завязали повязками, там, где требуется.

– Хорошо. Отдыхайте, я скажу вам, когда все будет готово к похоронам. И это… Зеленушка, мне очень, очень жаль Радугу!

– Я знаю… – в последний раз громыхнул дракон и отключился, не сказав больше ни слова.

Влад увидел, что группа драконов, обступавших трупы своих товарищей, вытянулась цепочкой и пошла к озеру. На всех драконах были потеки крови, белели нашлепки повязок и пятна мази, а некоторые сильно прихрамывали, припадая на одну из ног. У него сжалось сердце – он втравил их в войну…

Выкинув лишние мысли из головы, маг развернулся и пошел к Бориславу и Амалии, распоряжавшимся прибывшими воинами, чтобы дать им указания.

Ночь прошла сумбурно. Были установлены палатки, зажжены костры, Влад послал гонцов в деревню за баранами, и они пригнали стадо голов сто – купили у селян по довольно большой цене. Покормили сначала драконов, а затем пожарили баранину на кострах, для всех воинов и персонала клиники.

Влад почти всю ночь провел на ногах и только под утро прикорнул в одной из палаток, приткнувшись под бок к кому-то из своих подруг, сладко сопящих красивыми носиками. Марьяна во сне вздрагивала и тихонько стонала, разбудив Амалию и Влада. Он хотел встать и растормошить ее, но Амалия приподнялась и легко подула в лицо спящей женщине – лицо той разгладилось, и она перестала стонать. Влад снова приказал себе уснуть, и проснулся уже тогда, когда полотно палатки нагрелось утренним солнцем. Потянувшись, он сунул за пояс свой меч в ножнах и выполз из палатки, натянув сапоги.

Рядом с лесом слышался стук топоров, визг пил и копошилось около сотни человек, таскающих бревна и сколачивающих широкий помост. Поодаль, метрах в ста от клиники, лежали те же штабеля, но только сложенные из трупов, трупов врагов. По приказу Влада, им оставили одежду, собрав лишь оружие и все ценное. Драконы виднелись у озера – какие-то из них купались, напоминающие бегемотов своими пропорциями и передвижениями, другие лежали и сидели на берегу.

– Все готово, – подошел к Владу Борислав, – сейчас начнем укладывать наших на помост. А вот с драконами не знаю, что делать – мы не можем их поднять, а волоком нехорошо…

– Драконы – моя проблема. Вы укладывайте наших. Сколько их?

– Пятьдесят семь человек. Из них семнадцать – бойцы клиники. И маги. Двое магов из тех, что работали в клинике.

– Понял. Начинайте укладывать на помост наших…

Печальная процессия потянулась к погребальному помосту. Людей отмыли от крови, постарались придать им приличный вид. Правда, не всегда это удавалось – некоторых буквально нельзя было узнать, настолько они были обезображены. Наконец, все были уложены ровными рядами, настал черед драконов – для них оставили самое начало помоста, слева, на самом почетном месте. Подошли все драконы и встали позади огромной толпы людей, наблюдающих за происходящим.

Влад подошел к трупам двух драконов, сосредоточился, подставив под Радугу невидимую «руку», напрягся… и с трудом понял мертвое тело вверх. Сделать это было очень трудно – как бы он ни тренировался ранее, но три тонны веса даже для него было очень, очень много. У него, можно сказать, трещали невидимые мускулы и темнело в голове – он чуть было не выронил труп, но потом все-таки собрался и пошел дальше, к помосту, куда и положил Радугу при помощи своего воображаемого лифта.

Влад утер лоб, вспотевший от усилия, и пошел за Черноспином, чувствуя на своей спине потрясенные взгляды людей.

Черноспин был то ли чуть поменьше, то ли Радуга тянула его к земле больше, потому что она была не простым драконом, а подругой его друга, но второго дракона ему удалось перенести с меньшим усилием.

После того, как драконы были уложены, люди пошли вереницей мимо помоста и, взяв в руки заранее приготовленные сосновые лапы, стали бросать их на тела погибших товарищей, вскоре превратив их в холм из зеленых веток. После этого прозвучала команда, и солдаты выстроились в линейку перед покойными.

Влад вышел вперед и начал говорить тихим голосом, специально усиленным магическим способом:

– Скорблю. Скорблю по нашим товарищам – людям и драконам. Бесконечно жаль каждого ушедшего, каждого – и бойца, и дракона, и мага, и кухарку. С каждым из них уходит часть нашей души, и мы становимся беднее… Пришли плохие люди, убили наших товарищей. Что им надо было тут? Зачем они явились? Зачем разрушили то, что мы создавали? Злоба, месть, жажда наживы – вот что ими двигало. Мы уничтожили их, но остались те, кто их послал, те, кто захватил нашу страну. И мы отомстим. Соберемся с силами и отомстим. И выбьем их с нашей земли. И настанет у нас мир и покой. А пока – простимся с нашими товарищами. Помолчим и вспомним о них что-то хорошее, пусть они уйдут в иной мир с добром. Прощайте, друзья!

Влад повернулся к помосту и низко поклонился покойным, за ним последовали все, кто присутствовал на церемонии, в том числе и драконы, которые низко наклонили свои лобастые головы. В толпе навзрыд плакали женщины, и многие мужчины не скрывали своих слез. У Влада и самого были влажные глаза…

Маг выпрямился, отошел от погребального помоста, сооруженного на сложенных штабелями стволах, и поднял температуру древесины до такого уровня, что она вспыхнула, как политая бензином, и с ревом заполыхала, раздуваемая свежим полуденным ветром. Дым уносило в лес, и казалось, что он весь покрылся черным траурным полотном.

Влад еще раз сосредоточился и буквально испарил, превратив в пепел тела драконов, уже невидимых простым глазом в ревущем пламени погребального костра…

Костер горел долго, до самого вечера, и скоро на его месте остался только серый порошок, развеиваемый ветром, да красные уголья, потом еще несколько дней тлевшие на земле, пока не пошел летний дождь и не смыл их черно-серыми ручейками. На этом месте потом было решено насыпать курган, в память о битве и павших на ней.

Мертвых врагов Влад просто испарил, превратив в порошок. Для этого пришлось задействовать всех оставшихся в живых магов – количество трупов было слишком велико. Мертвых крыланов трогать никто не стал, оставив на поживу лесной братии.

Уже после полудня огромный караван потянулся к замку – лошади тащили телеги, нагруженные оружием и ценностями, волокли пушки – самое ценное, что было у армии врага, боеприпасы к ним.

Стадо лошадей нашлось недалеко, в лесу, викантийцы-возчики бросили их, сбежав от ужасов войны, а может быть, погибли заодно со своими соратниками. Влад был рад, что драконы не растоптали лошадей – без них такой обоз был бы невозможен.

Впрочем, часть снаряжения все-таки пришлось оставить на месте, под охраной сотни бойцов, чтобы потом отправить за ними еще один обоз, который заберет оставшиеся трофеи и имущество клиники.

Влад не поехал с обозом – время дорого. Открыв портал, он вместе с Марьяной и Амалией переместились в замок.

– Влад! Беда! У нас делегация крестьян, просят помощи! Вернее, беда не то, что они просят помощи, а то, что у них… у нас беда! Тьфу! – Запыхавшаяся Лесана бросилась к мужу, путая слова и спотыкаясь, впопыхах наступая на длинный подол платья.

– Что опять случилось? Ты можешь внятно рассказать? – рассердился Влад, и внутри у него похолодело. – Беда никогда не приходит одна.

– Пойдем, пойдем скорее! Я отвела их на кухню, покормить, сейчас их приведут в зал приемов – иди туда! Пошли, пошли! Приветствую, подруги! Пойдемте с нами! – Она только сейчас заметила, что с Владом прибыли Марьяна и Амалия. – Вам тоже надо послушать!

Влад оставил свои расспросы и быстро пошел вовнутрь замка, теряясь в догадках. Впрочем, догадок у него было две, оставалось только через несколько минут узнать, какая из них верная.

В зале он опустился на широкое графское кресло, чем-то напоминающее трон – оно и находилось на небольшом возвышении, – и расслабился.

Что толку было суетиться, если это ничего не изменит… Вообще, этот мир почти приучил его к мысли, что лучше отложить на послезавтра то, что можно отложить на завтра. Куда торопиться, когда все события запаздывают на недели, месяцы, годы… Только ты узнал, что в мире что-то произошло, как оказывается, что оно произошло несколько месяцев назад и торопиться уже некуда. Впрочем, зуд деятельности, свойственный современному человеку, постоянно подталкивал вперед, что иногда вызывало недоумение у его соратников. Вот и сейчас, несмотря на свою расслабленность, он нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотникам кресла, испытывая ощущения пассажира поезда, остановившегося на станции, – дескать, когда же он снова понесется вперед?

В зал вбежали щенки и радостно понеслись к нему навстречу.

– Хозяин! Радость! Бегать! Где старый толстый Зеленушка! Радугу хотим, играть!

– Идет Зеленушка, – передал Влад и послал картинку бредущего дракона. – А Радуги больше нет – Картинка: убитая Радуга. – Плохие существа ее убили, Зеленушка плачет. Мы все плачем. – Картинка: плачущие драконы, Влад, Борислав и все люди вокруг убитой драконихи.

Щенки горестно завыли, выводя рулады так по-волчьи, что у Влада пошли по коже мурашки. Потом они подошли к нему и ткнулись мокрыми носами ему в руку:

– Хозяин – не умереть? Хозяин – жить?

– Постараюсь, – уголками рта улыбнулся Влад, – будем жить. Идите поиграйте, побегайте, мне с людьми поговорить нужно.

– Мы с хозяином! Не дадим умереть! Всех убьем! – Щенята уселись возле Влада с двух сторон и стали грозно смотреть по сторонам, оскалив нешуточные белые клыки.

Влад с уважением взглянул на их клыки и подумал:

«А ведь правда убьют! Смотри-ка какие стали зверюги, и не узнать! А когда в силу войдут, что будет?»

Его мысли прервала делегация из десяти человек, которую сопровождал управляющий – Михаил Зиланин. Он посмотрел на сидевших за столом Лесану, Амалию и Марьяну, которые негромко переговаривались, поздоровался и объявил:

– Господин граф! К вам делегация старост нескольких ваших деревень с просьбой о помощи!

Крестьяне, одетые, похоже, в лучшие одежды и пахнущие дегтем, потом и перегаром («Не иначе как дернули самогонки для храбрости», – подумал Влад.), упали на колени и уткнулись лицом в пол, причитая грубыми басовитыми голосами:

– Защити, батюшка-граф! Не дай погубить! Помоги!

– Ну, встаньте, встаньте, – поморщился граф. – Есть кто-то, кто может членораздельно рассказать, что происходит, или нет?

– Давайте я – видимо так будет быстрее, – предложил управляющий. – Пока они вас тут ждали, я все выяснил. В общем вот какая штука: последние месяцы стали пропадать люди, причем очень регулярно и конкретно: как оказалось, из каждой деревни за последние две недели пропало, самое меньшее, по десять человек. Уйдет кто-нибудь в лес – и пропал! Все молчали, думали хрень всякую: леший водит, кикимора заморочила и всякую прочую дребедень. Потом решили, что виной всему война: парни сбежали, а девок солдаты утащили – вариантов было много. Но потом они начали возвращаться… и вот это было самое страшное. Возвращались они какими-то опухшими, ничего не говорили, только ходили, сидели, спали и жрали. Причем как свиньи – сколько угодно и когда угодно. Больше ничего не делали. Затем начали лопаться. А когда лопались, из них кто-то выскакивал и убегал в лес. Кто или что это было – я так и не смог выяснить. Они не знают и не понимают, что это такое. Им известно, что вы великий маг, вот и пришли за защитой. Опять исчезло много людей – ваши земли теряют крестьян. Как они говорят, на землях других графов и баронов тоже творится нечто подобное. Вот и все, в общем-то.

– Верно все сказал господин управляющий! Верно! – загалдели крестьяне.

– Скажите, селяне, а вокруг деревень ничего подозрительного не происходит? – спросил Влад, нахмурив брови. – Может скот пропадает, или же видели кого-нибудь странного?

– Видели, батюшка граф, видели – откуда ты все знаешь?! Видели! Говорили, лешие по лесам ходят – зеленые такие, высокие – они, мол, и уводят людей! И скот тоже гибнет – животы разворочены, как будто кто-то оттуда вылезал!

– Михаил, ты смотрел, вокруг каких деревень это было? По карте смотрел?

– Смотрел. Но ничего не понял – нет никакой системы. Где погуще лес, там и происходят исчезновения.

– А почему молчали? Почему они только сейчас объявились? Где раньше были со своими откровениями?

– А вам до них было? Я все отмечал, все пропажи, пересчитывал всех исчезнувших и умерших крестьян – все записано. Вы воевали, и я решил, что лишняя проблема вам ни к чему. Да и не было так массово… Скот, правда, уже давно вот так начал погибать, но чтобы люди, и так много… Это только недавно началось.

– Предположения, откуда они появляются, есть? Впрочем, о чем это я, – пробормотал Влад, – и так ясно. В общем так, селяне, идите домой, старайтесь не ходить в лес без нужды. Как придет войско от клиники, мы организуем облаву на ваших так называемых леших, прочешем леса. И вот еще что – это уже не касается леших – мне нужны солдаты. Подготовьте от каждой деревни всех молодых ребят и девушек, которые способны держать меч и драться. Да, да, и девушек – они также могут воевать, и еще получше многих парней – не делайте такие удивленные глаза. Им будет обеспечено жалованье, форма, а когда отслужат десять лет, могут уйти из армии и заняться чем хотят. Возраст – от шестнадцати лет и старше. Присылайте всех, мы уже определим, способны они служить, или нет. Лучше тех, кто желает быть воином. Кстати, узнаю, что вы удерживаете тех, кто хочет стать солдатом, накажу. Все желающие должны быть в армии – мне нужно войско, скоро враг явится и сюда. Слышали, вероятно, про захват столицы? Что викантийцы вторглись в Истрию? Так вот, они и сюда придут, если их не остановить. Все, это дело уладите с управляющим.

Влад встал, показывая, что аудиенция закончена, и крестьяне, тихо переговариваясь, покинули зал приемов. Вернувшийся через минуту управляющий сказал:

– Бесполезно, господин Влад, взывать к их совести или патриотизму – им наплевать, кто стоит у власти – викантийцы или ящеры, для них главное – чтобы их не трогали. А насчет рекрутов – никого они не пришлют. Уверен. По-другому надо будет делать: выслать отряд за рекрутами, собрать всех жителей и забрать кого надо.

– Ты прав, – признал Влад, – я как-то об этом не подумал. Полковника Тарлова на это дело отряжу. Хм… наверное, вместе с тобой, иначе он похватает всех, на кого взгляд упадет. А нам нужно и хозяйство не загубить, иначе и кормить нас будет некому. Макобер с Панфиловым еще не вернулись?

– Нет, не вернулись. Я что-то начал беспокоиться, – признался Михаил. – Они поехали в дальнюю деревню, на границе с владениями барона Некайло, может, их там прихватили? Солдаты баронские. Макоберу сказали, что там очень удобные поля – пригодные для посевов мясницы. Кстати, такая штука отличная эта мясница! Я в восторге – это спасение в случае голода!

– А долго туда добираться? Ну, в ту деревню?

– Да день-то точно… А может, увлеклись своими посевами?

– Подождем, не будем суетиться. Должны появиться, я думаю, – кивнул Влад. – Макобер он вообще очень увлекающийся человек, мог и забыть обо всем. Ну, хватит… Михаил, распорядись насчет обеда и скажи, что приготовили помыться – воды горячей побольше. И еще – срочно организуй прием людей, к ночи придут. Да, и драконам ужин – они голодные, раненые, злые… – Влад встал и зашагал прочь из зала с твердым намерением набить живот чем-нибудь посытнее и потом залечь спать, минимум как на сутки…

В поход вышли рано утром, хоть Влад и терпеть не мог вставать чуть свет. После возвращения из клиники, несколько дней заняли хлопоты по устройству прибывших. Пришлось еще задействовать людей на стройке, так что выйти на отлов «леших» смогли около пятисот человек и двадцать драконов – десяток он вынужден был оставить в замке на долечивание. Они в основном хромали, и Влад опасался, что болезнь может развиться дальше – нужно было дать передышку их больным ногам. Да и смысла особого в совместном походе с драконами не было – встречи с большим войском Влад не ожидал. Он считал, что это отдельные выползшие из пещер ящеролюди бегают по лесам и захватывают крестьян – понятно, с какими целями: их яйца лучше всего вызревают в теле живого существа, и желательно, в человеке. Впрочем, и в домашнем скоте они тоже неплохо выживали…

Влад собрал информацию о том, где наиболее часто случались исчезновения людей, и сделал для себя предварительный вывод: где-то в тех местах должны были быть выходы из пещер, подземелий.

Заодно этот поход имел целью набрать рекрутов. Как оказалось, Михаил был совершенно прав – кроме десятка каких-то придурковатых убогих парней, на призыв Влада не явился никто. Старосты предпочли не отправлять свою молодежь на военную службу.

Предстояло посетить не менее двадцати деревень, а может, и больше. Лесана напрашивалась отправиться в поход вместе с мужем, но он не взял ее с собой, – на кого замок оставить, если Михаил идет вместе с ним?

Влад уже модифицировал ее тело, сделав из нее бойца, такого же, каким была и Амалия, и теперь Лесана развлекалась, валяя молодых охранников на тренировочной площадке. Они падали, как кегли, под ее ударами, и Влад даже заподозрил, что они ей поддаются – они ведь тоже были модифицированы, так что не могли так уж сильно отставать от нее по скорости реакции и силе. Впрочем, все могло быть.

Сам Влад тоже не стоял на месте и совершенствовался в переделке тел, тем более что Лесана изначально была довольно сильной и быстрой девушкой, с абсолютно здоровым крепким телом. В любом случае ему реально было нужно, чтобы кто-то следил за обустройством замка, так что ей так и так предстояло сидеть дома. С ней остались Марьяна и Марина, они контролировали постройку корпусов новой клиники. В общем, скоро вокруг замка должен был вырасти новый городок.

Иногда Влад подумывал: а неплохо было бы основать новый город в этом месте, почему и нет? Названия ему он еще не придумал, но зачатки крупного поселения уже просматривались вокруг замка – строились дома, размечались улицы.

Вернулись Макобер и Панфилов. Как и предполагалось, они увлеклись закладкой плантаций мясницы и не следили за временем. Влад оставил их в замке – предстояло решить еще одну задачу: создать броню для драконов. Последний опыт с наездниками на крысанах и их дротиками показал, что нужна крепкая, но легкая броня, предохраняющая от летающих чудовищ. Да и тяжелые копья тоже не сахар – от них пострадало много драконов. В общем, предстояло организовать кузни, решить вопрос с металлом. А для этого Панфилову с Макобером надо было отправиться в Лазутин.

Зеленушка после возвращения замкнулся в себе – он общался с Владом, но нечасто и только по инициативе Влада. Основное время проводил или в драконьем доме, или возле реки, где они с Радугой когда-то вместе купались.

Влад к нему не лез без дела, понимая его состояние, и даже был готов оставить его в замке, выходя на охоту за ящеролюдьми, однако дракон попросился в поход сам, заявив, что засиделся, и ему нужно придушить парочку врагов, чтобы улучшить себе настроение.

Первая деревня появилась в поле зрения экспедиционного корпуса через полдня марша. Расположившись на ее окраине на отдых, Влад потребовал к себе старосту – его звали Анкрон. Как оказалось, в деревне только что появились двое исчезнувших – парень и девушка. Они пропали неделю назад и теперь вернулись. Они в основном молчали и бессмысленно хлопали глазами в ответ на вопросы окружающих.

– Вот, господин граф! Вот они, пропавшие, – староста указал пальцем на двух своих «подданных», которых притащили мужики, собравшиеся толпой возле наскоро поставленного шатра, – только сегодня утром появились из лесу. Мы их заперли в отдельной пустой избе. Они, если не жрут, то сидят и гадят. Что с ними делать – не представляю!

– Подведите их ко мне, – приказал Влад и стал осматривать приблизившихся к нему селян.

На первый взгляд, они выглядели обычно: крепкий парень, лет восемнадцати, в обтрепанной и грязной одежде – видно было, что ночевал он не дома, а где-то под кустом, и девица – ширококостная и грудастая, навевающая мысли о доярках из старой советской кинокомедии. Ничего особенного в них не было, не считая тупого отстраненного выражения лиц.

Влад велел всем лишним выйти из шатра и скомандовал:

– Разденьте их. Совсем! Да, да, все снимайте. Исподнее тоже. Подведите ко мне… та-а-ак…

На животе парня имелось небольшое утолщение. У девушки, возможно, нечто подобное скрывала жировая прослойка, ну а парень был более худой, и на его теле это было более явно.

Лекарь посмотрел магическим взглядом и вздрогнул. Каким способом эти два человеческих существа вообще сохраняют свою жизнеспособность? В их телах находились свернутые в клубок существа, по виду напоминающие ящеролюдей, как он и предполагал. Было видно, как они медленно шевелятся внутри, двигают головами, челюстями – похоже, маленькие ящеры медленно поедали своих суррогатных носителей изнутри. Размером они были не больше кошки, но казались полностью сформировавшимися точными копиями взрослых особей.

Влад подозревал, что при рождении они, ко всему прочему, обладают полным объемом знаний своего народа. Прямых доказательств тому не было, но полученные ранее сведения позволяли предполагать, что это именно так.

Теперь нужно было думать, что делать с носителями ящеров? Их судьба была предрешена: извлечь микроящеров из них он не мог, так как это вызвало бы их гарантированную смерть, но и оставлять этих гадов пировать в людях он не имел морального права. Фактически из людей сделали ходячие бифштексы, инкубаторы этих тварей. Что он мог сделать?

– Это неправильные люди! Неправильные! – ворвались в сознание голоса двух голованов, сидевших рядом. – Внутри у них опасность! Опасность!

Голоса обеих собак всегда слышались так, как будто это был один голос, но только с эхом. Влад удивился – неужели они могут смотреть магическим взглядом?

– Вы видите внутри них существа? Что вы видите? – спросил он собак, сам присматриваясь к стоявшим перед ним носителям.

– Нет жизни. Ходят, но нет жизни. Не понимаем, как. А существа внутри них – живые, злые, всех ненавидят. Слушают. Переговариваются.

– С кем переговариваются? – удивился Влад.

– Не знаем! Не знаем! С кем-то! Говорят! Передают картинки!

– Что передают? Можете мне показать?

– Вот, хозяин! Вот! – В мозг Влада хлынули изображения шатра, человеческой фигуры на складном стуле, двух собак, людей вокруг – похоже, существа видели глазами своих носителей, значит, они подключились к системе жизнеобеспечения людей, как Влад и предполагал. Он чувствовался страх этих существ – страх и раньше висел в воздухе, но Влад думал, что это крестьяне опасаются важного графа, а оказалось, больше всего страха исходит от этих «зародышей», угнездившихся в телах людей.

Маг перекрыл поток информации, передаваемой собаками, и задумался. Все, что он раньше предполагал о ящеролюдях подтверждалось.

«Делаю вывод: с младенчества они полностью сформированы, как взрослые существа, обладают их навыками и умениями, даже еще не осознав себя как личность. Развиваются из яйца, откладываемого в человеке, и происходит это молниеносно быстро. Подключаются к системе жизнеобеспечения человека, высасывая из него соки и выедая органы. Сознание человека в этот момент практически стерто. Ну это и понятно – иначе носители проявляли бы излишнее беспокойство, а так жрут себе и пьют, поддерживая организмы до тех пор, пока ящеры не вылупились. В определенный момент они достигают того уровня, когда могут уже самостоятельно действовать, прорывают оболочку носителя и уходят в лес. А почему же носителей отпускают после того, как отложат в них яйца? Тоже очень просто – их же кормить надо, поддерживать, а кто это сможет лучше, чем сородичи, люди? Сколько времени проходит с момента, как им отложили яйца, и до вылупления ящеров? Опять вопрос: что делать с этими?»

Как будто отвечая на его невысказанный вопрос, носители вдруг задергались и на их животах образовались выпуклости, меняющие очертания, а затем они прорвались, выпустив фонтанчики темной крови и показались шипящие морды ящеролюдей – вернее, копии морд ящеролюдей, уменьшенные в несколько раз.

Собаки яростно зарычали и привстали с места, Влад напрягся и приготовился ударить или магией, или мечом, стоявшим рядом со стулом, и тут ему в голову пришла одна мысль, и он передал собакам:

– Не убиваем их! Попробуйте проследить, куда они побегут! Они должны бежать к своим! – Картинка: собаки, осторожно выслеживающие тварей, затем бегущие назад, к Владу. Отряд воинов идет за собаками, а затем бойцы разрубают тварей пополам своими мечами.

Собаки удовлетворенно рыкнули и, когда монстры наконец выбрались из упавших на пол носителей и кинулись бежать из шатра, помчались за ними, держась чуть позади, хотя могли спокойно прихватить их тут же, у порога.

На улице послышались крики, и Влад, выскочив из шатра, приказал:

– Выпустите их! Пусть бегут! За ними собаки идут!

Люди, с гримасами отвращения и ненависти, расступились, и скоро ящеролюди исчезли в густом подлеске, сопровождаемые двумя собаками, мелькающими между кустов. Влад удовлетворенно кивнул Амалии:

– Не уйдут. От наших псин не уйдут. Теперь мы будем знать, куда они направятся. Тарлов, готовьте бойцов – скоро выступаем. Драконов покормили?

– Покормлены, все давно наготове, господин фельдмаршал!

– Да не называй ты меня так, какой я теперь фельдмаршал – армия разбита, столица потеряна, империя погибла…

– Вернем! – уверенно пробасил Тарлов. – С вами вместе вернем! А как вас называть? Давайте назовем император?

– Кхе-кхе… только этого еще не хватало, – пробормотал Влад, – лучше тогда уж фельдмаршал.

Они с Тарловым рассмеялись, глядя друг на друга, и Влад задумался: «Император? А почему бы и нет? Если это поможет делу».

«О, Великая мать Даранисса! Пишет тебе твой ничтожный раб Шамасс!

Докладываю: нами уничтожена лечебница, организованная небезызвестным тебе Владом. Увы, при этом погибла тысячная группировка викантийских войск, и хуже всего – пятьдесят драконов с наездниками. Не выжил почти никто, кроме одного мага, который и передал мне информацию с места боя.

Как он говорит, он спрятался в лесу и наблюдал за происходящим. С его слов, этот Влад умеет летать, причем быстрее чем дракон и обладает оружием, способным разрубать твердую кожу драконов.

У него на службе находятся наземные драконы, о которых нам рассказали наши драконы – они их извечные враги, и легенды о них передаются драконьим племенем из поколения в поколение.

Каким способом Влад сумел заставить наземных чудовищ работать на себя – никто не знает. Влад собирает вокруг себя ополчение, готовится к походу на столицу бывшей Истрии. Сейчас в его распоряжении около двух тысяч бойцов. Как передали информаторы, его затормаживают боевые действия с подземными ящеролюдьми, нашими давними союзниками. Считалось, что они погибли, однако часть их племени осталось жить в подземельях – как раз в том районе, где стоит замок Влада.

Если бы не они, скорее всего Влад бы уже вышел в поход на Пазин. Для нас это было бы очень печально, так как осенние и зимние штормы не позволят кораблям Викантии подойти к Истрии и высадить экспедиционный корпус. Придется до следующего лета обходиться теми силами, что у нас есть.

Следует заметить, что попытки рекрутировать в армию местное население не привели ни к чему. Захваченные аборигены или отказываются служить, или для вида соглашаются, а потом сбегают при первой возможности. Приходится ментально превращать их в рабов, а так как этот процесс небыстрый, и силы мои убывают, я не могу в должной мере обеспечить армию пополнением. Самое большее, что я могу сделать за день – 5–7 человек, потом должен отдыхать почти сутки. Существует необходимость прислать мне на помощь еще менталистов для обеспечения непрерывного процесса обращения местного населения в рабов. Нужно не менее десяти человек, чтобы собрать достойную армию из захваченных рекрутов. А лучше – двадцать.

С тем и остаюсь, ничтожный из ничтожнейших, твой вечный раб Шамасс».

Даранисса отложила письмо, которое перечитала уже третий раз подряд, как будто надеясь найти в нем новую скрытую информацию, и опустошенно откинулась на покрытую пушистым ковром лежанку и задумалась:

«Он умеет летать?! Как это может быть?! Он связан с драконами! О Влад! Как мне хочется заполучить твою душу! Высосать из тебя информацию… а потом и жизнь! Не зря мне говорили, что моя судьба связана с этим человеком… Теперь я и сама чувствую это».

Даранисса встала и взволнованно заходила по комнате – она уже очень давно не испытывала такой тревоги за свою судьбу…

Глава 14

– Осторожно! В сторону! – Из темноты прилетел дротик и, отразившись от защитного поля, врезался в стену пещеры, выбив искры, мелькнувшие в темноте, как падающие звезды.

Влад с досадой выругался и приказал:

– Всем стоять! Пошли на выход – будем совет держать. Так продолжаться не может – как только разрядятся амулеты, всем нам тут конец. Полковник, командуйте отступление.

Послышались команды, и группы бойцов начали движение назад, к выходу из подземелья. Они успели уйти под землю километра на два, когда начались неприятности. Ящеролюди не желали драться, они выбегали из боковых проходов, метали дротики, радостно шипя, и скрывались в темноте, недоступные бойцам.

Большинство воинов, которых усовершенствовал Влад, видели в темноте, но особого преимущества это не давало. Что толку видеть, когда ты все равно не знаешь, куда ведут эти переходы и дырки в стенах? Попробуй, сунься туда – никакие амулеты не спасут. Они несколько часов бродили в переходах, оставляя за собой метки для того, чтобы не заблудиться и выйти наружу, пока Влад не принял решение: надо уходить.

Влад, Амалия и Борислав отходили последними, прикрывая отступающих, но в конце концов и они оказались снаружи, вдыхая осенний воздух и щурясь на послеполуденном солнце. Все, и бойцы, и командиры, были удручены неудачной вылазкой. Это была уже не первая попытка достать этих чертовых ящеролюдей, не приведшая ни к какому результату. Выяснилось, что у них имеется огромное количество ходов, ведущих под землю, которые разбросаны по огромной территории.

Ящеры просто не принимали бой, и все тут. При первой же попытке на них напасть, они прятались под землю и разбредались по пещерам, словно смеясь в лицо своим преследователям. Более того – ящеры великолепно маскировались в лесу, их зеленая окраска позволяла скрываться в густой чаще подобно крокодилу Гене из мультика про Чебурашку: «Вы зеленый, лежите на газоне – мимо идет прохожий и вас не видит…»

Честно говоря, Влад растерялся, не находя выхода из сложившейся ситуации. Как можно бороться с врагом, когда его не видишь? Когда он не принимает боя, а прячется при первой же опасности?

И при этом исчезновения людей и гибель скота не прекращались. Ящеролюди как будто начали усиленно размножаться, и Влад подозревал, что это неспроста. Он знал, что эти существа умудрялись поддерживать связь с некоторыми людьми, например, как было когда-то с герцогом Ламунским.

Он не раз задавал себе вопрос: «Чем питаются, за счет чего живут ящеролюди в своих подземельях? Ну ладно, выращивают себе грибы, я видел большие плантации подземных грибов во время своего скитания по пещерам, но мясо? Откуда они берут мясо? Они же в основном плотоядные! Или же ткани, железо, дерево – откуда? Можно сделать предположение, что мясо они добывают на охоте – они же выбираются из пещер, ходят по лесу. Но этого мало. А ткани? Откуда у них ткани? Я же четко видел у них различного вида ткани! По идее можно сделать в пещерах глиняную посуду, какие-то простые инструменты, но выковать стальные мечи, наконечники копий и дротиков? Ну да, и это можно было бы сделать, если бы у них было топливо! Сложить печи, выплавить железо, выковать мечи и наконечники… но откуда топливо? Стоп! Туплю! А каменный уголь? Они же под землей живут! Если могут добыть руду, почему не могут добыть каменный уголь! За тысячи лет, что они сидят под землей, уж наверное, они смогли найти месторождения руд и угля… та-а-ак… а если они отличные рудознатцы и кузнецы, тогда они могут решать вопрос и с покупкой продовольствия! А как определить, кто из баронов и графов, кроме Ламунского, поставлял и поставляет им продовольствие и остальные товары? Интересно, а почему еще никто не сдал тех, кто контактирует с ящерами, ведь люди, которые должны передавать им товары, имеют языки, обладающие свойством развязываться по пьянке, – почему никто не разболтал? А почему я решил, что никто не разболтал? Я ведь не наводил справок, не узнавал, не выяснял это! И это ошибка – не с той стороны я зашел… не по пещерам шастать надо было. Все проще и сложнее…»

– Ф-фух-х… как тут хорошо! – потянулся Борислав, расправляя плечи. – Там я себя чувствовал так, как будто меня заживо похоронили! Ну что, господин граф, что будем делать? Дело-то дрянь?

– Дрянь, – усмехнулся Влад, – но у меня есть план.

– План? Это обнадеживает, – поддержал полковник Тарлов, утирая со лба пот, перемешанный с пылью и песком, – а то у меня что-то совсем настроение упало. Такое впечатление, что мы охотимся за помойными крысами, совершенно не желающими выходить на бой, ровным строем под барабанный бой. Так мы можем гоняться за ними годами и ничего не добиться. Длина этих пещер сотни, а то и тысячи верст – разве мыслимо их там поймать? Да еще в условиях, когда они привыкли там бегать, а мы нет!

– Пошли в лагерь, все обсудим. Да и от этой беготни у меня аппетит разыгрался, – подмигнул Влад и бодро зашагал к виднеющемуся у реки лагерю.

Над полевой кухней поднимался дымок, и у Влада потекли слюни от предвкушения обеда – они с рассвета ничего не ели, с тех пор, как ушли в эти подземные переходы. Видно было, как в реке плескались драконы, обожавшие водные процедуры – от их прыжков брызги поднимались так высоко, что их купание было заметно даже с расстояния в несколько сот метров.

Рядом с магом бежали два пса, весело высунув языки. Время от времени они пытались игриво схватить друг друга за хвост, отчего им становилось еще радостнее, и тогда они с нарастающей скоростью начинали бегать вокруг хозяина, поднимая пыль и выбрасывая в воздух сосновые шишки и иголки, густо устилающие мягкую лесную почву.

Деревья тут стояли редко, а крупные ветви находились так высоко над головой, что казалось, отряд идет через лес из телеграфных столбов. Через этот «телеграфный» лес пробивались лучи еще яркого, но уже осеннего солнца – оно не очень сильно нагревало воздух, и оттого было прохладно.

Лаз в пещеры находился на склоне горы, заросшей кустарником. Она, как пуп, возвышалась посреди векового леса. Именно сюда некогда побежали два вылупившихся ящера, вылезшие из животов из суррогатных родителей. Собаки, бросившиеся за ними, отсутствовали почти сутки – оказалось, что эти бесшабашные существа бросились в пещеру следом за ящерами и следили за ними, пока не были обнаружены и изгнаны сторожевыми нарядами монстров.

Ящеролюди гнались за псами по переходам десятки километров, но где этим рептилиям успеть за таким шустрыми и умными существами, как голованы? Они весело смеялись, рассказывая, как уворачивались от дротиков и мечей, при этом успевая прихватить страшными зубами кого-нибудь из супостатов.

Только вот у Влада после их рассказа мороз прошел по спине – он реально мог потерять их в логове чудовищ, если бы собаки допустили хоть одну ошибку и получили ранение. После этого маг срочно сделал им специальные ошейники, в которые были вделаны амулеты из черного алмаза, защищающие их от магии и физических ударов.

Трогать их систему регенерации он пока не стал, решив дождаться, когда голованы повзрослеют, – уж очень страшно было вмешиваться в хрупкое равновесие их организмов. Он не забывал, что большинство подобных им щенков погибли по неизвестной причине. Лучше было пока не соваться с новыми переделками.

И так они уже превосходили все, на что смел надеяться Влад – к собачьей верности, преданности, любви к хозяину и бесстрашию бойцовых псов добавились ум, равный человеческому, магические способности, пока не проявившиеся, но потенциально мощные, сила, несравнимая с силой обычных собак, и скорость, как у Влада и других модифицированных людей. Ему было очень интересно, как же разовьются способности собак, и во что это все выльется? И еще – смогут ли голованы иметь потомство?

За размышлениями и разговорами быстро пролетела дорога, и скоро командиры – Влад, Амалия, Борислав и полковник Тарлов – уже сидели за деревянным столом, сколоченным из досок, под брезентовым навесом. На столе парили чашки с бульоном из тетеревов, стояли миски с кусками горячей тетеревятины, еще теплый хлеб, испеченный в деревне и принесенный сюда десять минут назад, лежали сладкие пироги, начиненные яблоками и вишней, которые удалось сохранить в холодных погребах с самого начала лета.

Влад с наслаждением хлебал горячий бульон, рвал пальцами жирные тетеревиные ножки, так что отвлекаться на разговоры не было ни времени, ни желания. Лишь когда дошел черед до чая со сладкими пирогами, он решил – пора.

– Итак, господа, подведем итоги нашей бурной карательной деятельности. Результат всех операций – пшик! Ноль! Знаете почему?

– Почему? – с интересом спросила Амалия, аккуратно прихлебывая чай и откусывая маленькие кусочки сладкого пирога.

Влад всегда удивлялся способности женщин есть так аккуратно, что даже помада оставалась там, где ей должно быть – на губах. А уж говорить о том, что они могут вымазаться, как… как Влад, это просто нереально. Вот и сейчас он украдкой вытер сальные губы и руки о тряпку, лежавшую рядом, и продолжил, любуясь чеканным профилем своей подруги:

– А потому, что мы начинали не с того. Что толку гоняться за ящерами по пещерам, когда они знают их лучше нас? Разве так можно победить этих существ? Давайте задумаемся, чем питаются ящеры? Где они берут еду? Что можно вырастить в пещерах? У кого какие есть мысли?

– Грибы! Грибы растут в темноте! – неожиданно выказала свои знания Амалия.

– Точно. А еще?

– Рыбы. Есть подземные рыбы – мне в детстве попалась такая на рыбалке, и отец сказал, что она забрела из подземных рек, – прожевывая пирог, сказал Тарлов.

– Верно. Но много ли рыб можно поймать в подземных реках? В обще понятно, что ящеры должны получать пропитание с поверхности. Либо при помощи охоты, либо при содействии предателей рода человеческого.

– Ламунский? – вскинула голову Амалия. – Так он мертв. Его уже давно птицы исклевали… Его союзники? Может быть. Очень может быть. Но как узнать, кто предатели?

– А вот это уже твоя задача, как узнать. – Влад прищурился, как дедушка Ленин, и подмигнул Амалии, отхлебнув чай из узорчатой деревянной чашки.

– Не обещаю, – серьезно ответила Амалия, подумав с минуту. – Я пыталась внедрить агентов в гарнизоны наших заклятых друзей – бесполезно. Со стороны, пришлых, они не берут. Это очень закрытые сообщества, там все на виду. В городе всем наплевать, откуда ты пришел – ну пришел и пришел, работай. А тут – замкнутые на себя дружины, состоящие из детей крепостных крестьян, и все друг друга знают.

– Тогда другая задача. Давайте рассудим: вот кто-то сотрудничает с ящерами – на каких условиях? Он им поставляет продукты, в обмен на что? Откуда богатство Ламунского, сопоставимое с богатством империи? Не только с крестьян, это точно. Я предполагаю, что ящеры в обмен на продукты передавали золото, драгоценные камни, металлы.

– Предлагаете узнать, кто из соседей очень богат? – скептически хмыкнул Борислав. – Таких богатых много, а что это даст? Это неверный путь.

– А я и не говорил, что это путь. Путь вот какой: Амалия, собери сведения, на чьих землях не исчезают крестьяне, где нет падежа скота, подобного здешнему. Те, чьи владения обошли все эти безобразия, и есть предатели рода человеческого, поставляющие продукты ящерам, ведь одним из условий сотрудничество с ящерами должен быть запрет охотиться на людей этого предателя. Уничтожив их, мы уничтожим и ящеров – без еды много не повоюешь. И еще – узнай, в какие периоды времени происходят исчезновения людей и падеж скота, в какое время года, например… У меня есть мысль по этому поводу.

– Скажите, а так ли нам необходимо уничтожать этих ящеров? – неожиданно спросила Амалия, постукивая пальцами по столу и глядя в пустоту над головами собеседников.

– Как это? – неприятно удивился Влад. – Они же откладывают личинки в людей! Это же паразиты! Их однозначно надо искоренять!

– А вы подумайте – сейчас у нас за спиной висит Викантия, плюс Аштарат. И не нападают они только потому, что наступил сезон осенних и зимних штормов, в который корабли стараются не выходить в море. Иначе они уже давно были бы тут… Нам за осень и зиму необходимо восстановить силы, набрать войско. А тут эти ящеры… надо ли с ними воевать?

– Я понял тебя, – неохотно ответил Влад, помолчал минуту и добавил: – Почему-то мне это не приходило в голову. Вы, женщины, все-таки более практичны, чем мужчины и готовы сотрудничать даже с демонами, если это приносит выгоду. Да, ты, возможно, права… нет, не возможно – ты точно права. Ну-ка, давай рассмотрим ситуацию со всех сторон, подключайтесь, господа! Ищите пробелы в моих рассуждениях. Итак, что мы получаем, если начинаем душить ящеров? Затяжную войну, войну на два фронта: Викантия и Аштарат спереди, ящеры бьют в спину. А нам нужно еще и набрать войско! На какие деньги? Да, у нас неплохой капитал, но недостаточный, чтобы набрать войско такое, какое, к примеру, было у Ламунского. Скажете, что нам такая численность и не нужна, при таких-то бойцах, которые у нас есть? И будете правы. Но – а содержание драконов, а отливка новых пушек, и еще есть кое-какие планы… а деньги нужны. Это раз. Два – потеря бойцов в борьбе с ящерами. Три – время, которое мы потратим на беготню за ними, вместо того, чтобы нормально обучать рекрутов. Кстати сказать, вот и был бы источник металла для орудий… Итак, в случае войны с ящерами в плюсах у нас чувство морального удовлетворения – таким тварям и правда не место на планете, а в минусах – все остальное… сплошные неприятности.

– А как вы сумеете заставить ящеров сотрудничать с вами? – недоверчиво спросил Тарлов, скривившись. Ему, потомственному вояке и просто порядочному человеку претило сотрудничество с настоящими подземными демонами, мерзкими существами, не достойными жизни в этом мире.

– Запросто, – усмехнулся Борислав, – все, то же самое: нужно найти тех, кто сотрудничает с ящерами, и заставить их передать свои контакты и связи нам, отстранив их от этого грязного дела. Им вместо них начнем заниматься теперь мы, и на тех условиях, которые мы предложим ящерам. Верно, господин Влад?

– Верно. Только звучит как-то гадко! Моя б воля, я бы этих шипящих гадов протыкал копьем сразу, как только увижу их поганые рожи.

– Так они и согласились отступиться от торговли с ящерами и передать ее нам, предатели эти! – сплюнул на землю Тарлов. – Похоже, они на этом делают огромные барыши. И кстати, а мы тогда не предатели рода человеческого?

– Ты что, хочешь загнать своих солдат в пещеры и там их погубить? – рассердился Борислав. – Да мне плевать, с кем сотрудничать, если это выгодно, и мои солдаты останутся живы!

– Вот этим вы, наемники, и отличаетесь от настоящих солдат! – надменно выпятив губу, ответил Тарлов. – Готовы служить кому угодно, душу продать, лишь бы было выгодно!

– Что-о-о-о? Ах ты!.. – Борислав стал подниматься от стола, явно намереваясь хватить Тарлова кулаком по голове, а тот схватил здоровенный половник – с тем же намерением.

– Тихо! Сели по местам! – прикрикнул Влад. – Вы охренели, что ли? Как дети себя ведете, в самом деле! Мне еще не хватало, чтобы мои советники и командиры передрались, как уличные забияки! Амалия, ну чего ты улыбаешься? Чего веселого-то?

– Да забавно – взрослые дядьки чуть друг друга половниками не уходили! А еще говорят про женщин, что они истерички и не могут нормально разговаривать! Вот, две бабы в мужских штанах! По приезде в замок подарю им по юбке, пусть носят!

– Эй, ты, говори, да не заговаривайся! – буркнул Борислав. – Не посмотрю, что баба, врежу как следует, узнаешь, как мужчин задирать!

– Мужчины! Тьфу на вас! Бабы вы, а не мужчины! Ничего обсудить не можете, не передравшись! – не успокаивалась Амалия, презрительно проигнорировав угрозу Борислава. – Дело говорит господин Влад – единственный способ нам укрепиться за осень и зиму и не обескровить свои войска – заключить соглашения с этими рептилиями. В общем так: я выясню, на чьих землях ящеры не творят безобразий, передам вам сведения, а там уже решайте, как их уговаривать.

– Да чего их уговаривать, – не понял Тарлов, – подкатить пушки, да ка-ак врезать по воротам! А потом вырезать уродов на хрен, как тварей, недостойных жить. И все!

– Ну так я это и имела в виду, – посмеиваясь, парировала Амалия, потом посерьезнела и озабоченно спросила: – Одно меня беспокоит, господин Влад, вы подумали, как мы будем договариваться с ящеролюдьми? Как довести до них свои требования?

– Пока не знаю. Как бы не пришлось к ним идти… А что, один раз я у них уже побывал, можно и второй. Что касается этих самых агентов ящеров, тут двух мнений нет – захватить их поместья. Кстати, мы это собирались сделать еще до начала викантийской войны. Все эти кадры, я имею в виду Ламунского и иже с ним, наши враги, разорявшие нашу землю. Так что места для жалости у меня в душе нет. Думаю, поступим так: в первую очередь раздавим наследников Ламунского, его женушку, которая засела в замке и строит козни, а пока мы будем заниматься этим семейством, ты, Амалия, собирай сведения об остальных – будем поочередно душить и этих подлецов. Как захватим замки – узнаем, что и как в них происходило. Уверен, обнаружим что-то наподобие той комнаты, что имелась в замке Саваловых. Ну той, с алтарем и ходом вниз, в пещеры. Борислав, Тарлов, сколько нам нужно времени, чтобы подготовиться к походу на замок Ламунских?

– Смотря сколько войска вы хотите взять. Только туда далеко – это же на юге. Неужели сеть пещер настолько велика, что доходит до замка Ламунского? Вам не кажется, что он действовал не из своего замка, а из замка кого-то из своих людей – тут, поближе? – пожал плечами Борислав.

– Хм… возможно. Тогда необходимо дождаться результатов сбора информации, а уж потом и действовать. Конечно, пещеры имеют большую протяженность, вполне могут и до замка Ламунских дотянуться – кто знает? Более того, там, у Ламунского, на юге, может быть своя система пещер, где обитают ящеролюди… но ими мы займемся потом, когда разберемся тут, возле своего дома.

Холодный осенний дождь затекал за шиворот и капли бежали по спине, как стая насекомых, приводя Влада в отвратительное состояние духа. Осенняя кампания начиналась в не очень-то приятный период – настал сезон дождей, который будет длиться не менее месяца, до самых заморозков. Но деваться было некуда – шоу должно продолжаться! За три недели, что прошли с момента последней охоты на ящеров, Амалия со своими агентами собрала информацию, и картина прояснилась: из ближайших соседей под подозрение попали два именитых дворянина. Они не имели никаких проблем с крестьянами и падежом скота – это были барон Некайло и граф Раганор.

Как и предполагалось, оба были из числа сторонников Ламунского, и активно вредили Владу, нападая на его деревни и уничтожая посевы. Потом они затихли, передав своих солдат в войско Ламунского. Впрочем, и в последнее время они вели себя довольно тихо, видимо понимая, что защитника у них нет, а с графом Саваловым шутки плохи.

Оба дворянина обладали довольно большим состоянием, исчисляемым, по косвенным данным, в десятки миллионов золотых, а в связи с этим имели самые сильные и хорошо вооруженные полки: у каждого насчитывалось не менее полутора тысяч солдат – опять же, по данным Амалии. Замки этих мятежников были хорошо укреплены, имели крепостные стены, сравнимые со стенами Пазина, а на их башнях стояли баллисты и катапульты. Стрелой, выпущенной из одной такой штуковины, некогда едва не проткнули Зеленушку, долго вспоминавшего потом этот эпизод своей бурной жизни.

Осенние дороги сильно развезло, вернее даже не развезло – они превратились в болото. Никто тут не заботился об устройстве хороших трактов, просто с наступлением сезонов распутицы жизнь замирала, как будто переходя в спячку.

С одной стороны, воевать в таких условиях было плохо, практически невозможно, а с другой – кто будет ждать вражескую армию в такое время? В этот период большинство солдат отправлялись в отпуска. Хозяева распускали их, чтобы не кормить и не платить полного жалованья, оставляя в замках едва ли не треть от того числа охранников, что обычно там обитали, так что шансы на бескровный и быстрый захват крепостей возрастали.

Но как дойти до этих цитаделей, когда даже поездка в ближайшую деревню превращается в приключение? Вывод напрашивался сам собой – портал. Только портал. Но как настроить портал, если не видел места прибытия?

Вот так Влад и оказался под моросящим дождем, поеживаясь и прикидывая перспективы промокнуть до нитки по время полета.

Маг покрепче застегнул воротник плотной кожаной куртки, натянул на голову теплую вязаную шапку, помахал прощально своим друзьям, провожавшим его в полет, и поднялся в воздух, беззвучно и плавно. Там он принял горизонтальное положение и, наращивая скорость, направился на юг.

Примерное направление он знал, оставалось только прибыть туда и выбрать площадку для перемещения.

Скорость увеличивалась, мелькали деревья, и капли дождя, казалось, норовили пробить его насквозь. Наконец, скорость настолько выросла, что защитные поля начали воспринимать капли холодной воды как физическое нападение и отбрасывать их в стороны – стало полегче. Впрочем, от холодного ветра это все равно не спасало, и через полчаса Влад вконец задубел. Спрятав руки в карманы куртки, он стал согревать заледеневшие пальцы, надеясь, что скоро окажется на месте.

Однако все когда-то кончается – и хорошее, и плохое – вот и Влад заметил на горизонте темную громаду замка. Так как в этом направлении и на этом расстоянии других подобных сооружений быть не могло, маг сделал предположение, что это именно тот самый замок Некайло, который он и искал.

Влад начал замедлять скорость и снижаться, когда внизу неожиданно заметил повозку, завязшую в грязи. Несколько пассажиров упирались в ее задний борт плечами и руками, пытаясь вытолкнуть повозку из огромной колдобины До замка оставалось около километра, но было похоже, что если путникам не помогут, они встретят ночь в этой грязной луже.

Мгновенно сориентировавшись, Влад заложил вираж и, отлетев назад метров на двести приземлился, тут же с отвращением увязнув в чавкающем черноземе выше щиколотки. Одно радовало – сапоги были крепкими да к тому же пропитаны водоотталкивающим составом.

Он отошел под сосну, спрятавшись от дождя, и сосредоточился, входя в транс. Ему необходимо было снова изменить лицо. Только в этот раз он решил надеть личину не Марка, сопровождавшего Марину в Лазутин, а кого-нибудь другого, совершенно непохожего на брутального Марка, а тем более, на фельдмаршала империи.

Подумав, он усмехнулся и принял облик земного артиста Олега Видова, некогда сыгравшего мустангера в фильме «Всадник без головы». Влад хорошо знал этот фильм, который видел в своем детстве, а лицо артиста помнил до мельчайших подробностей.

Красавчик с мужественной внешностью должен был вызвать у случайных собеседников чувство доверия и не вселять опасений. Стоило еще разработать легенду – кто он, и откуда. Например, случайный боец, ищущий любую работу. Влад с сожалением посмотрел на свой меч и подумал, что тащить его с собой было бы опрометчиво – слишком многие знали человека, у которого за поясом торчали ножны катаны, а потому нужно было оставить его в лесу.

Оглядевшись по сторонам, в сумраке дождевого осеннего леса Влад заметил огромную сосну с дуплом на высоте метров десяти над землей и, взлетев, аккуратно устроил там драгоценный меч, убедившись, что тот никуда не провалится и что его не видно с земли.

После этого, приземлившись, Влад снова вышел на дорогу и пошагал к застрявшей в грязи повозке. Правда, шел он не по дороге, а по устланной хвоей лесной подстилке между деревьями – чавкать ногами в грязевой хляби с риском оставить там увязший сапог желания у Влада не было никакого.

Подойдя поближе, он внимательнее рассмотрел то, что привлекло его взгляд еще в воздухе – весь фургон был разрисован яркими красками: на боках жонглировали полуобнаженные красотки, бросающие в воздух ножи и факелы, сзади был изображен поющий мужчина с каким-то инструментом типа мандолины в руках. Там было и еще что-то нарисовано – то ли акробатки, то ли еще какие-то циркачи – но краска местами давно облезла, да и корка грязи с разводами, оставленными руками толкавших повозку пассажиров, так густо залепила изображение, что половина картинок терялась.

Путников возле фургона уже не было – их голоса слышались изнутри, из-под брезентового полога, и лишь лошадь, от которой валил пар, прядала ушами и роняла капли слюны в коричневые лужи, а по ним все бил и бил бесконечный дождь, пуская пузыри и наводя тоску на людей.

Влад подошел поближе и спросил:

– Эй, есть кто-нибудь?

– Есть! – Из повозки высунулось лицо миленькой девушки, испачканное грязью, как у Золушки, глаза ее расширились, она ойкнула и скрылась внутри.

Влад, сквозь шума дождя, бьющего по брезенту, расслышал:

– Там парень какой-то! Красавчик, просто мечта! А я как свинья в грязи!

– Дура! Ты не о красавчике думай, а о том, как добраться до замка! Лошадь на издыхании, а нам еще до замка тащиться две версты!

Из фургона выглянула девушка постарше – можно сказать, женщина, лет двадцати пяти-тридцати, тоже симпатичная и очень похожая на предыдущую девчонку – наверное, ее сестра и спросила:

– Ты кто такой? Можешь нам помочь? Мы едем в замок барона Некайло попробовать чего-нибудь заработать, а ты откуда такой взялся?

– Я тоже ищу работу. Меня зовут Олег. Решил пойти к барону, вдруг какая-нибудь работа найдется. Удрал с юга – там викантийцы всех хватают, лучше на север было податься. Вот, иду теперь куда глаза глядят.

– Хм… – неопределенно промычала девушка, – а чего ты умеешь? Ну, кроме как охмурять молоденьких девиц? Сестричка моя вон аж раскраснелась вся! – Девушка рассмеялась, а в фургоне послышалось шипение и невнятные упреки:

– Ну зачем, зачем ты несешь эту ерунду! Сейчас же перестань, бессовестная!

– Так поможешь нам выбраться? Или, может, сходишь в замок, приведешь помощь?

– Помогу. А вы поможете мне найти какую-нибудь работу?

– Да ты так и не сказал, что умеешь делать! На охранников у нас нет денег – мы бедные артисты. Что мы можем тебе предложить?

– Ну-у… я ножи метать умею. Очень хорошо умею. Могу выступать на сцене. Заработки у вас хорошие?

– Когда как. Если народу нравится, могут и хорошо накидать. Говорят, Некайло очень богат, возможно, и нам чего-нибудь перепадет. Эй, слабосильная команда, вылезайте! Посмотрите на нового товарища! Вернее, на будущего нашего товарища… – Девушка выпрыгнула из фургона и протянула к Владу руку с зажатым в ней кухонным ножом: – Возьми. Воткни в глаз вон той красотке, да не живой, смотри, а нарисованной! Все равно там глаз облупился… Где художника найти, чтобы согласился за плату в виде обеда и двух поцелуев подреставрировать рисунок?!

– За такую щедрую плату, и не можете найти художника? – рассмеялся Влад. – Да за такие поцелуи, как твоей сестренки и твой, любой художник будет готов размалевать фургон и ваши щеки в придачу!

– Ну, щеки-то мы и сами размалюем как надо, – усмехнулась заметно подобревшая девушка, – ты покажи, как ножи метаешь. Вдруг и правда пригодишься…

Влад принял из ее рук нож и, легонько подбросив на ладони, быстрым движением метнул в цель, подправляя траекторию полета невидимой «рукой». Кухонный нож, с источенным лезвием и толстой рукояткой (невероятно, непригодный для метания) воткнулся точно в середину кружка, ранее бывшего глазом красотки-акробатки, и замер там, дрожа, как выпущенная из лука стрела.

– Ух ты! А еще можешь? – Девушка, вылезшая из фургона, подала Владу еще четыре ножа, причем один из них был тяжелым боевым клинком, невесть как попавшим к артистам.

Влад так же быстро, в течение полутора секунд, отправил ножи в цели, и они расположились в виде линии. Между ними было равное расстояние – около пяти сантиметров.

Артисты замерли, а парень, с красивым, но каким-то женоподобным лицом, похлопал в ладоши и приятным контральто сказал:

– Здорово! Мне кажется, он нам пригодится в замке! И вообще, он такой красавчик…

– Так, Борин, сейчас же прекрати свои штучки! Олег, ты, надеюсь, не обижаешься на некие знаки внимания? И это… ты не по тому делу? – Девушка кивнула на жеманного Борина.

– Нет уж! – невольно воскликнул Влад и засмеялся. – Я девушек люблю. Женщин. Но если ты спрашиваешь, не бью ли я таких как он по голове, то нет, не бью. Какое мне дело до его пристрастий? Мне это никак не мешает жить.

– Замечательно, – благожелательно улыбнулась старшая девушка. – Начнем сначала: меня зовут Арина, это моя сестра Марка, эта девушка – Грина, эта – Шаван, а этот… кх-м… мужественный парень – Борин. Мы с сестрой жонглеры. А они акробаты. Кроме того Борин исполняет баллады.

– Как же вы так путешествуете, без охраны, одни, симпатичные девушки? Неужели не боитесь? – недоуменно пожал плечами Влад. – На дорогах неспокойно, а вы едете без сопровождения! Как это возможно? Мне кажется это совершенно безрассудным.

– Мы часть большого коллектива, – грустно заметила Арина. – Раньше мы ездили целым караваном – ставили спектакли, выступали с номерами… Как началась война, мы успели уйти из Пазина, но не убереглись от викантийцев. Нас ограбили, мужчин убили, ну а мы… – девушка нахмурилась, видимо, не желая вспоминать произошедшее, – мы выжили. И даже не забеременели, хвала магам-лекарям! Вот теперь ищем, где заработать денег. Надо прибиваться к какому-нибудь богачу. Да ты и сам такой же, тоже ведь ищешь пристанища, так что тебе ничего объяснять не надо.

– А как же Борин выжил? – не подумав, спросил Влад, а потом про себя выругался: зачем ему это слышать?

– Скажем так: он викантийцам тоже понравился, как и мы, – пожала плечами девушка. – Ну так, давай-ка к делу: считай себя в труппе, по крайней мере до тех пор, пока не решишь, что с тебя хватит кочевой жизни. А раз в труппе, думай, как нам добраться до замка барона и не околеть тут, под осенним дождем.

– Не вижу проблем. Все выходим, упираемся плечами в фургон и нормально толкаем, – весело усмехнулся Влад. – Лошадка отдохнула, сейчас я еще напрягусь как следует, и вытолкнем. И потом не залезаем в фургон, а идем до замка рядом, чтобы не перегружать лошадь – вы ее и так загнали.

– Чтобы я шел пешком, я, великий поэт и музыкант! – попробовал возмутиться Борин, но тут же получил подзатыльник маленькой, но крепкой девичьей ручкой, умеющей жонглировать увесистыми булавами:

– Надо будет, пойдешь! – звонким голосом крикнула Марка. – Все пойдем. Лошаденку и правда заморили. У тебя есть деньги на новую? Нет? Тогда и молчи в тряпочку. И толкай как следует. Я видала, как ты кряхтишь и изображаешь усилие, а сам чуть не спишь на ходу, виснешь на повозке, вместо того, чтобы толкать!

– Вранье! Вы все завидуете моей красоте и врете! Злобное бабье! – Борин, раскрасневшийся от злости, отошел в сторону и еще долго что-то бормотал – острый слух Влада смог различить только то, что все в этом мире подлецы, не понимающие души настоящего поэта.

Через пять минут все ножи из стенок фургона были вынуты, а экипаж, упираясь и постанывая от натуги помогал несчастной лошадке вырвать повозку из ямы, глубиной не менее метра.

Влад мог бы вытащить эту «карету» за доли секунды, но был вынужден изображать кряхтение и невероятное напряжение, незаметно подталкивая повозку магической «рукой». Лошадка почувствовала, что вес повозки ослаб, и весело затрусила по направлению к замку, разбрызгивая грязные лужи. Путники с трудом успевали за ней, спотыкаясь и едва не падая. Уже перед тем, как выехать на площадь перед входными воротами, ведущими в замок, Борин поскользнулся и грохнулся в лужу, разбросав фонтаном грязь.

Так он и предстал перед стражами у ворот – грязный с ног до головы, с заляпанным лицом, которое не смогли очистить как следует даже тряпками. Впрочем, и остальные были не лучше – за исключением Влада, который хоть и промок, но испачкался гораздо меньше.

– Кто такие? – грозно спросил стражник у ворот, до того стоявший возле будки, на въезде под навесом и скучно смотревший в мировое пространство. – С какой целью прибыли в замок барона Некайло?

– Мы бродящие артисты – приехали искать работу и пропитание. Пусти, дяденька, мы промокли и ужасно замерзли! – взмолилась одна из девушек. Влад запомнил, что ее звали Грина. Она была худенькой брюнеткой с мальчишеской прической и острыми чертами бледного лица.

– Артисты? Это неплохо, – оживился стражник, – в сезон дождей все равно делать нечего, хоть на представление поглядеть. За последнюю неделю ни одного нового человека не появилось – даже купцы попрятались. Как это вы сумели проехать через эту грязюку?

– Есть захочешь – куда угодно заедешь, – усмехнулась Арина. – Пустите нас, мы будем очень благодарны! – Она подошла к стражнику и сунула ему серебряную монету. – Больше у нас нет, не заработали. Дожди, война, народ хочет есть, а не зрелища смотреть.

– Сейчас я доложу управляющему, подождите… Впрочем, поезжайте вот по этой улице – там есть гостиница. Остановитесь там, а тем временем я сообщу управляющему. Возможно, барон тоже пожелает на вас посмотреть. На гостиницу-то деньги есть? – Стражник с сомнением покосился на грязных и обтрепанных артистов.

– Денег мало, но на одну ночевку хватит, а там заработаем, – радостно тряхнула головой Арина, и фургон заскрипел по каменной мостовой.

Влад автоматически отмечал для себя все особенности этого сооружения, и крепость его немало удивила. На самом деле это была даже не крепость, а небольшой город – то, что в идеале он хотел сделать из замка Саваловых.

Высоченные крепостные стены прикрывали каменные дома из тяжелых булыжников, а сам замок высился чуть поодаль – тоже окруженный крепостной стеной. То есть фактически тут было две крепостные стены, и каждую пришлось бы брать с боем. Стены домов плоские – удобно для стрелков. Между строениями – небольшие расстояния, легко преодолимые прыжком, либо с помощью широкой доски. Влад не сомневался, что такие на крышах имелись. Идеальные вышки для обстрела нападающих, вынужденных пробиваться к замку в окружную, по концентрическим улицам, часто заканчивающимся тупиком. Это был своеобразный лабиринт, предназначенный для защиты своих обитателей.

Крепость была построена по всем правилам фортификации и имела большой гарнизон – в этом Влад уже убедился сам – на стенах ходили патрули, по четверо, вооруженные арбалетами и двуручными мечами. Все это вселило в него уверенность в том, что он выбрал правильную тактику: зачем брать крепость приступом, когда можно внедриться туда, как червю, и проесть этот твердый орех изнутри?

Гостиница нашлась быстро. Это было одно из двухэтажных однотипных зданий, отличавшееся от остальных лишь вывеской, на которой была нарисована кровать со спящим толстым купцом – он казался чем-то средним между драконом и кучей навоза и был настолько толст, что непонятно, как кровать его выдерживала.

По трезвому размышлению, Влад пришел к выводу, что так трактирщик показывал, что его клиентами являются важные, толстые и богатые люди. Или наоборот, что любой посетитель, останавливающийся здесь, скоро станет толстым, как мужик на вывеске. Убедиться в этом можно было только войдя внутрь, что артисты и сделали, передав поводья своей коняги выбежавшему мальчишке-конюшонку.

Трактир был полон, пахло пролитым пивом, свежим хлебом и было тепло от трещавшего поленьями очага. Хотя тепло могло идти и от печей кухни, на которых кипели и парили котлы с каким-то пряным варевом, вкусно пахнущим мясом и приправами.

Голоса затихли, люди замерли при виде новых постояльцев, а трактирщик, оборвав на полуслове неспешный разговор с каким-то завсегдатаем, обратил свое мнение на новых гостей и, подозрительно рассматривая их грязное обтрепанное одеяние, медленно спросил:

– И что угодно… господам? – Было видно, что он сделал свою паузу неспроста, так и не решив, как обращаться к незваным гостям.

– Мы артисты, будем давать представления, хотим пока остановиться у вас в гостинице, – твердо заявила Арина, чтобы сразу расставить точки над «i». – Мы хотели бы обогреться, помыться, пообедать, снять комнаты – пока на одну ночь, а там видно будет, может продлим, может нет. Обед и ночлег мы готовы отработать или оплатить, если недорого. Честно говоря, наши доходы в последнее время сильно упали – народу не до зрелищ, вот, пришли сюда в поисках работы.

– Сартан, они вовремя пришли! – крикнул один из завсегдатаев, оставив игральные кости. – Мы скоро тут с тоски сдохнем под этим дождем! Хоть повеселят нас! Гляди, какие миленькие девчонки. А парни что умеют?

– Я – умею играть на тратине, петь баллады, – с готовностью ответил Борин, – а еще акробат. И вот эти девушки тоже акробатки – но тут для нас мало места и потолки низкие. А вот эти девушки жонглерки – могут жонглировать ножами, факелами, даже вашими кошельками!

– Кошельками не надо! Нашими кошельками уже жонглируют наши жены! Не успеешь оглянуться, как все содержимое вытрясла. Они, бабы, это умеют! – нарочито испуганно схватился за пояс завсегдатай, и все в зале радостно засмеялись, довольные хоть какой-то перемене в тусклой череде мокрых дней. – А вот баллады – это хорошо! Последний раз музыкант был у нас… не помню… зимой, по-моему, да, ребята?

– Зимой! Да! – загудели посетители, состоявшие, как понял Влад, из стражников на отдыхе, торговцев и мастеровых. – Хорошо, что музыкант появился! А если еще и играть умеет, да поет, а не мычит – все клиенты его будут!

– Я имею успех, – тихо и довольно проговорил Борин, улыбаясь, как кот, наевшийся сметаны.

– Они еще не слышали, как ты поешь, – ехидно буркнула Марка, – как бы из замка не поперли за твое пение!

– Обижаешь! Лучше думай, как не уронить факел на трактирщика, как прошлый раз. Подпалишь ему шевелюру – выпрут пинками!

– Один раз всего и было-то! – покраснела Марка. – И то – демонский кот подкрался, и я на него наступила. Я что, виновата?!

– Молчите все, – вмешалась Арина, – я договариваюсь, а вы заткнитесь! Ну что, господин трактирщик, нужны вам такие клиенты, как мы?

– Нужны, нужны, – воодушевился мужчина. – Договоримся так: завтрак, обед и ужин вам бесплатно, две комнаты – тоже бесплатно. Лошадь есть? Ага, вот ее корм будете оплачивать. Что дадут посетители – все ваше. В дни, когда выступать не будете – ну, например, пойдете в замок барона, оплачиваете по обычной ставке, за комнату по три серебряника в сутки, ну и за еду. Устроят вас такие условия?

– Устроят, спасибо. А в условия входят горячая вода и мыло?

– Это сколько угодно – мойня во дворе, горячая вода есть всегда. Постираться можно там же. Есть кадки и корыта. Или заплатить прачке – она выстирает. Мыло в горшочке – как войдете, сразу направо. Сейчас я скажу кухонному мальчишке – он вас проводит. Эй, Гарнишок, проводи гостей в мойню! Вам, наверное, надо взять сухую одежду? Ваш фургон уже стоит под навесом с задней стороны трактира. Пока вы будете приходить в себя, я вам накрою стол. Эй, парни, освободите место для артистов! И скажите друзьям: сегодня будет концерт – музыкант и жонглеры! Всех жду! За вход пять медяков с рыла – деньги пойдут артистам на пиво!

Люди зашумели, начали переговариваться с довольными улыбками, а к труппе подбежал небольшой русоволосый пацаненок и, шмыгая конопатым носом, сказал:

– Эта… пошли со мной. Сартан велел вас проводить.

Мальчишка побежал вперед, к неприметной двери в дальнем конце трактира, распахнул ее, и артисты вышли на промозглый холод, тут же снова покрывшись мурашками и задрожав так, что у одной из девушек, русоволосой Шаван, заклацали зубы, выбивая барабанную дробь, отчего и остальные затряслись еще сильнее.

Наконец, они подошли к фургону и, забравшись в него, достали объемные мешки с сухой одеждой.

Арина спросила у Влада:

– У тебя есть во что переодеться? Нет? Может, тебе дать что-нибудь из одежды Борина, если не побрезгуешь?

– Вряд ли она на меня налезет, – усмехнулся Влад. – Как бы это сказать… я покрупнее, чем Борин.

– Вообще-то да, – усмехнулась Арина. – Ну ладно, снимешь, а пока будешь моешься, она подсохнет на печке. Пошли?

– Вместе с вами? – не понял Влад.

– А чего такого? Ты что, голых девок не видал? Мне кажется, достаточно, при твоей-то внешности. Или ты нас стесняешься? Мы тоже видали голых мужиков… достаточно. Даже слишком много, – грустно усмехнулась девушка. – Стыд у нас давно уже исчез. Пошли, не теряй времени, девки с Борином уже давно в мойне греются, а мы лясы точим.

Влад, махнув рукой, решительно отправился за Ариной, подумав: «Везет мне на Арин!» – И тут же погрустнел – та Арина погибла при штурме клиники и ушла в небо черным дымом…

В мойне было жарко, ребята плесканули воду на раскаленные камни, и Влад сразу ощутил, как сухой горячий пар выгоняет из него промозглый осенний холод. Неожиданно в его голове громыхнул голос Зеленушки:

– Ты где, друг мой? Что-то тоскливо без тебя, хоть поболтать… давно мы с тобой не разговаривали по душам.

– Да, с тех пор, как погибла Радуга… Я сам никак не могу поверить, что так случилось. Вот ведь подлость – ну почему именно она? Почему удар пришелся именно по тебе с Радугой? У нас на Земле это называют законом подлости: если какая-то гадость может случиться – она случается обязательно.

– Да, и тут так же. Ну что тебе сказать, боль слегка отступила, но все еще гложет меня изнутри. Я ее не смогу забыть никогда. Не знаю, когда смогу теперь оплодотворять яйца с какой-нибудь подругой…

– Ты о чем задумался? – усмешливо спросила шустрая Марка, доставая деревянную шайку за спиной Влада и перегибаясь через него гибким спортивным телом так, что ее твердая грудь буквально уткнулась горячим соском в его щеку.

Влад усмехнулся: «Чертовка, нарочно ведь это сделала. Соблазнительница!»

– Давай я тебе помогу – спину намылю? – предложила девушка, поблескивая хитрыми глазами. – Ложись на полок, сейчас я тебя всего натру!

Влад лег, и расслабился, а Марка, под шуточки ее подруг, стала осторожно намыливать мужчину, превращая это в эротические игры.

– Чем ты там занимаешься? – послышался смех дракона. – Опять яйца оплодотворяешь? Ты неисправим, Влад! Я даже завидую тебе – ты так легко относишься к этому делу!

– Да ничего я не оплодотворяю, – возмутился Влад, – просто девушка трет мне спину, и все. Моюсь я, замерз на дожде. Теперь отогреваюсь. Попробовал бы полетать под проливным дождем, на холоде, когда пар изо рта идет. Сам бы, небось, залез в парильню!

– Нам такой холод безразличен, – с заметным оттенком гордости сказал дракон. – Ты как попал в эту парильню-то вообще? Какими путями? Ты же должен был слетать к замку, определиться, куда открывать портал, и вернуться назад. Чего ты там с самкой по парильням бегаешь, если не оплодотворяешь ее?

– Я передумал. Мы не будем штурмовать замок. Его система защиты такова, что мы потратим уйму времени, а возможно, потеряем и людей, если начнем тупой лобовой штурм. Я принял решение, прикрепившись к труппе артистов, проникнуть в замок к Некайло и взять барона под контроль. Как только я подчиню его – барон будет работать на меня, как на самого себя, превратившись фактически в моего вассала.

– Раба? Ты хотел сказать раба?

– Хорошо, раба! А что ты хотел, мне надо было подставить своих людей, драконов, тебя, в конце концов, чтобы соблюсти законы гуманности? Нет уж, пусть плачет моя раненая совесть, но я не хочу плакать над твоим трупом, или над трупами Марьяны, Марины, Амалии – всех, кто мне дорог. И мне плевать, хорошо это или нет. Грех на мне. В общем, с труппой я проникну в замок, приближусь к барону на расстояние, с которого смогу его подчинить, и все завершу одним ударом. Да, можно было бы через портал высадить десант прямо в замок, но зачем? Опять же, зачем подвергать опасности своих людей, и убивать солдат Некайло, когда они могут выступить на викантийцев под нашим началом? В общем, это лучший выход, который может быть. Передай нашим: как только я сделаю дело, вернусь, пусть не беспокоятся.

– Ну что же, передам, – сказал дракон и отключился, как всегда без предупреждения и реверансов – вот сейчас был, и уже его нет.

– Эй, эй, хватит! – убрал с себя шаловливую девичью руку Влад под смех остальных артистов. – И когда это ты успела перевернуть меня на спину? Я ведь не железный!

– Я вижу, – прыснула Марка. – Заметно, и не только мне! А ты хорош… Мы это еще обсудим… попозже.

Влад смущенно прикрыл мочалкой восставшее естество и начал намыливать себе голову, потом смыл с себя пену и засобирался в раздевалку. Он еще раньше высушил свою одежду магическим способом и теперь одевался в совершенно сухую и теплую.

По телу разливалась приятная истома, и у него перед глазами вставали ловкие девичьи руки, массирующие его тело. Маг встряхнул головой, отгоняя грешные мысли, и проверил себя: ауру он укрыл еще при входе в крепость – вдруг попадется какой-то маг, не хватало, чтобы его отловили и пришлось на глазах всех людей смываться, улетая в небо – не хотелось излишних драматических эффектов… тем более что после этого они точно будут настороже. Кольцо с амулетом он давно уже положил во внутренний карман, а в кошельке, который у него висел на поясе, было только два золотых, и больше ничего – он уже давно не таскал с собой больших сумм. Так что прихватить его было не на чем – по крайней мере он так считал.

Из мойни вывалилась радостная толпа чистых и довольных артистов и потащили Влада за собой:

– Пошли обедать! Барахло мы бросили там. Скажем, чтобы прачка выстирала. Чего мы, не артисты, что ли – не дело творческих людей грязное барахло стирать! Сейчас пообедаем, а вечером деньги будут – хватит и на прачку, и на новые платья. Побежали! – И вся толпа радостно припустила к двери в трактир, спасаясь от занудного серого дождя, обрушившегося на распаренных в мойне людей.

Глава 15

В трактире все преобразилось – освободили дальний угол для представления, расставили столы так, чтобы всем было все видно, однако народу было меньше, чем час назад. Трактирщик довольно усмехнулся:

– Убежали рассказывать своим приятелям. Теперь весь замок будет у нас! Пойдемте, я покажу вам комнаты, а потом пообедаете – стол уже накрыт.

Артисты прошли наверх, и трактирщик распахнул перед ними двери в две комнаты – одну большую, на четверых, и одну маленькую, в которой стояли две кровати:

– Вот! Не высший сорт, но мне кажется, вы видали и похуже, – лукаво сощурился мужчина. – Зато постели чистые, тараканов и клопов нет – отдыхать будет удобно. Можете тут оставить крутки – вот вешалки. У нас тепло, я дров и угля не жалею. Вот вам ключи – запирайте свои сокровища, и пошли обедать.

– Если бы они еще были, сокровища-то! – оценили шутку артисты и дружно рассмеялись.

Через десять минут вся компания уже наслаждалась горячей едой за столом в трактире. Тут было довольно тихо, уютно и, как заметил Влад, даже вышибалы не было. Впрочем, вышибалы частенько появлялись только к вечерним посиделкам, если заведение было добропорядочным и скандалами не славилось.

Обычным занятием вышибал было не вышибание мозгов или денег из подгулявших посетителей, а отправка таковых на извозчике в сторону дома, или вытаскивание эти полутрупов, проигравших в борьбе с зеленым змием куда-нибудь под навес, для протрезвления на ночном ветерке.

Влад потихоньку прощупал окружающих на предмет отношения к артистам, и не почувствовал никакого подозрительного настроения, кроме любопытства и нетерпеливого ожидания. Народ жаждал непременно скрасить свой серый осенний досуг.

От барона не было никаких известий, но Влад не сомневался, что скоро информацию доведут до его сведения, и он пожелает пригласить циркачей в свои апартаменты. Надо было только подождать… Ждать Влад умел. Хотя и не любил.

Обед закончился быстро – артисты смели все со стола в мгновение ока и теперь сидели, отдуваясь, с набитыми животами, как удавы, переваривая пищу.

Девчонки, на удивление, ели, как здоровенные грузчики, и Влад с ухмылкой подумал о том, что трактирщик погорячился, пообещав им бесплатные обеды и ужины, – они объедят его, как полк гвардейцев. Видимо его ввели в заблуждение небольшие габариты и субтильность циркачек.

– Хорошо поели, – с усмешкой икнула Марка, откидываясь на спинку стула. – Есть нужно про запас, потом можно не получить даже миски каши.

– Растолстеешь ведь! – подмигнул Влад.

– Не-а… у нас с сестрой такое сложение, что как ни едим, не толстеем. Ты видал у меня хоть каплю лишнего жира? Нет? А у сестры? То-то же… и как ты убедился, остальные девчонки такие же. Ты представь, сколько нагрузки мы получаем за представление, какое там растолстеть! Хотя ты еще не представляешь. Но увидишь. Борин, сходи возьми в фургоне наши сценические костюмы и инвентарь!

– А чего я? Пусть Олег идет! Все я должен бегать! Вот он новенький, пусть и идет! – завозмущался парень.

– Иди-иди, не отлынивай. Во-первых, он не знает, где что лежит, а во вторых – представь, он пойдет, споткнется и рухнет на твою драгоценную тратину. И все – кончились баллады! Ты же этого не переживешь потом.

Борин молча встал и быстрым шагом пошел к двери в стене, а девушки мелодично рассмеялись:

– Как он за свой инструмент боится! Говорит, его мастер Изнамур сделал. Врет небось – купил в Пазине на базаре у спившегося музыканта. Хотя… все может быть, – задумчиво проговорила Арина, постукивая пальцами по столу.

– А он вообще-то умеет играть? – рассеянно спросил Влад, размышляя о будущем и своем месте в нем.

– Зря сомневаешься, – серьезно ответила Арина, – он и правда отличный музыкант. Знаешь, я заметила одну вещь – самые лучшие музыканты, которых я встречала в своей жизни, были вот такие как он, бабамужики. Возможно, они лучше чувствуют музыку, что ли… Почему у них это получается лучше, чем у других?

– Да, – признался Влад, – я тоже знаю такие примеры. И танцоры тоже есть такие… бесполые.

– Точно, и я это заметила, – откликнулась эхом Арина, углубившись в какие-то свои мысли. На ее лбу залегла глубокая поперечная складка, и девушка сразу стала казаться старше своих лет – на самом деле ей было не более двадцати, и только заботы, печаль и лишения заставляли ее выглядеть на тридцать.

Кстати сказать, в бане сразу стало видно, какого она возраста – грудь, которой никогда не кормили детей, упруго торчала вперед, а на гладком мускулистом теле не было ни одной лишней складки или отвислости, как и говорила ее сестра.

Хлопнула дверь, и появился Борин, нагруженный свертками и кожаным чехлом, в котором угадывался профиль инструмента. Он был сердитый и мокрый, о чем сразу и сообщил, подойдя к столу, где развалились «бездельники, истязатели таланта, которому они и в подметки не годятся».

После гневной тирады, он пододвинул стул к очагу, в котором весело пылали сосновые поленья, протянул к нему руки, погрел и, любовно обтерев рукавом капли дождя с чехла, достал из него инструмент.

Инструмент был красив так, как бывают красивы женщины: прихотливый гладкий бок тратины наводил на мысли о женских бедрах, а гриф – о руках девушки.

Борин ласково погладил тратину, приладился и взял аккорды… Полились чистые звенящие звуки, похожие одновременно и на весеннюю капель, и на гул осеннего ветра, и на крики улетающих на юг птиц… Он играл минуты три, но этого хватило, даже для далекого от искусства Влада, чтобы понять – этот парень настоящий гений. И тут он запел…

Песня Борина была не похожа на гламурные и ритмичные шлягеры, что звучали на родине Влада, она была непривычна человеку, родом из бегущего куда-то, суетливого века – скорее, это был рассказ, рассказ о жизни, о любви, об уходящих вдаль и исчезающих за пеленой тумана кораблях, которые уносят с собой мечты и грезы…

Песня закончилась, и в трактире воцарилась тишина, никто не смог даже пошевелиться, словно она взяла людей за душу. И вдруг один из пьяненьких мужчин в углу расплакался, причитая сквозь слезы:

– Жизнь прошла! Хотел, мечтал, любил – и ничего… Совсем ничего! Ах, с-су-у-ка… Зачем живу?

Арина подмигнула музыканту, тот понимающе кивнул и заиграл что-то веселое, слегка скабрезное. Как понял Влад, обработанный фольклор.

Музыка пела, плясала, с ней пели и плясали гости, и скоро трактир превратился в танцевальную площадку, где вертелись и скакали раскрасневшиеся мужчины и откуда-то взявшиеся женщины с причудливо раскрашенными лицами, не оставляющими сомнения в их профессии.

Маг смотрел на это торжество искусства, и думал о том, что пресыщенный телевизионными шоу и концертами человек его времени не может понять такого искреннего проявления чувств, не может так благодарно слушать настоящую музыку. Только тут, в атмосфере информационного голода, люди способны так благодарно принимать любую музыку, любое искусство, доносимое до них, а уж если это и на самом деле гениально, то сразу вспоминается сказка о гуслях-самогудах, пускающих в пляс всех, кто их слышал.

Музыкант играл еще полчаса, и в трактире появлялось все больше и больше посетителей, потом он остановился и со счастливой улыбкой сказал:

– Господа! Приглашаем вас, как только стемнеет, на наше представление! Не забудьте взять с собой немножко денег, чтобы артистам было на что поддержать свое пошатнувшееся от лишений и горестей здоровье. А мы уж постараемся вас не разочаровать!

– Да, да, – подхватил трактирщик, – вечером приходите, за вход пять медяков! И для артистов денег захватите! Не станете им бросать – сбегут от нас в другое место!

Арина благодарно кивнула трактирщику, с улыбкой переглянувшись с своими спутниками, и тихо сказала:

– Идите отдыхать, нам сегодня еще работать, а после той грязи как бы булавы не растерять. И ты иди, Олег, тебе тоже сегодня работать, и я не хочу, чтобы ты промахнулся. Стоять-то перед тобой буду я. Когда-то я уже была в качестве мишени у нашего метателя, только вот не помогло ему его искусство, когда стрела пробила шею… Остальные девчонки на роль мишеней не годятся – невзначай вздрогнут, и засадишь ты им нож в горло. Там ножи в свертке, возьми – остались от нашего Марика. Ножи не кухонные – настоящие, метательные, посмотришь в комнате. Отдыхай. – Арина поднялась и грациозно пошла к лестнице, ведущей наверх, покачивая крепкими бедрами. Влад еще посидел за столом, прислушиваясь к разговорам посетителей и глядя в огонь очага, потом встал и тоже направился в свою комнату. В общем-то, он не особенно утомился, но не стоило привлекать внимание к своей силе и выносливости.

В комнате было тихо, голоса клиентов заведения не доносились сюда через толстые перекрытия, только лишь, потрескивая, горел масляный светильник, посылая струйку черной копоти в полукруглую крышку копотеулавливателя.

Борин лежал, отвернувшись к стене и прижав к себе драгоценный инструмент, как любовницу… или любовника.

Влад усмехнулся и сел на свою кровать, положив подушку под спину и задумавшись: «Как я мечтал в детстве научиться играть на гитаре! Так и представлял себе – вот я, такой весь крутой и мужественный, исполняю хиты типа „Битлз“… или нет, кого-то из русских… тьфу, советских гитаристов – и все девки мои! А я так их отбрасываю, как в сор… Увы, оказалось, у меня нет ни слуха, ни способностей. Все, что я мог – хорошенько врезать по балде какому-нибудь супостату. Хм… как и сейчас. Что изменилось? Такой же боец, только масштаб побольше…»

Владу стало грустно и досадно, а еще – его начало душить огромное, зеленое земноводное с перепончатыми лапами: «Ну почему вот такое ничтожество, этот гомик, умеет делать такие вещи, которые мне недоступны?! Ну да, я способен на многое из того, что недоступно этому трансвеститу, но оказывается есть вещи, о которых я мечтал и которые все-таки не даются мне в руки. Недоступны? Мне?! Не может быть!»

Владу пришла в голову шальная мысль, и он осторожно, как кошка, встал и подкрался к дремлющему на кровати музыканту.

Наклонившись, маг резко ввел его в транс, влез в мозг, просматривая его содержимое и определяя, как он может исполнить свою мечту.

Перед ним пролетела вереница воспоминаний этого человека – иногда гнусных, иногда смешных, иногда радостных… Пронеслись картинки детства. Оказывается, этот парень вырос в семье бродячих артистов, которые не очень-то блюли нравственность, а по пьянке совершали такие действия, что Влад чуть не выскочил из мозга Борина, потеряв от отвращения контроль.

Пережитое навсегда сломало психику этого человека. Но Влад, покопавшись в его мозгу и просунувшись в самые дальние уголки, узнал, что его сексуальная ориентация не имела никакого отношения к музыкальным способностям. Все дело в особой форме его голосовых связок и барабанных перепонках, которые улавливали малейшие нюансы звуковых колебаний.

Влад рассмотрел в подробностях, какими должны быть голосовые связки, чтобы выдавать чистый летящий звук, и барабанные перепонки, чтобы улавливать и передавать оттенки звучания, а потом стал скачивать умения музыканта, его навыки и способности играть на инструментах.

Как оказалось, Борин играл еще на нескольких незнакомых Владу музыкальных инструментах. Впрочем, и эта самая тратина для него тоже стала своего рода открытием.

Маг осторожно скачивал знания и умения Борина, не позволяя перетрудиться как мозгу-донору, так и своему собственному, реципиенту, принимающему новое. Влад знал, что они особенно-то и не пригодятся ему в жизни – ну на кой черт военачальнику умение играть и петь? Но это была его мечта, и он не собирался отказываться от нее, тем более что ее осуществление ему почти ничего не стоило.

Такое осторожное скачивание продлилось минут двадцать – против нескольких секунд обычного выдирания знаний из головы врага, чем Влад частенько и занимался.

Закончив, он не стал выводить Борина из транса – усмехнулся и решил провести эксперимент: возможно ли сделать из гомика полноценного мужчину? Он снова просмотрел воспоминания парня и стал выжигать все, что относилось к нетрадиционной ориентации. Маг упорно внедрял в мозг Борина мысль о том, что секс с мужчинами ему отвратителен, что они не подходят ему, как сексуальные партнеры, что ему до рвоты омерзительна мысль о том, что он когда-нибудь займется сексуальными игрищами с мужчинами. Параллельно Влад внес в подсознание Борина мысль о том, что ему очень, очень нравятся женщины, что он без ума от них, даже от самых страшненьких, потому что они – Женщины.

Маг похихикал про себя – с такой установкой Борину будет гораздо легче прожить в этом мире, впрочем, как и в любом другом, ведь теперь ему даже без выпивки все женщины без исключения будут казаться красавицами и принцессами.

Подумав немного, не навредил ли он парню своим вторжением, Влад решительно отмел эти мысли – то, чем являлся Борин до переделки, было глубоко противоестественно, и хотя Влад и не был гомофобом, но все равно ему было неприятно видеть этих людей.

Он иногда думал на эту тему и у него создавалось впечатление, как будто некая группа тайных властителей мира решила уменьшить количество людей на планете, внедряя им в головы мысль о том, что гомосексуализм – это нормально, хорошо, и надо относиться к нему с пониманием, и не дай Боже как-то ущемит права педиков. Влад считал такие рассуждения отвратительными, а «голубые» отклонения в психике – болезнью, поэтому, его понятиям, сейчас он лечил человека, а не изменял его по своему образу и подобию.

Закончив свое дело, больше похожее на обычное подчинение людей, Влад на всякий случай дал установку, чтобы Борин не навредил ему – в двух… нет, в трех его обличьях. Он внес ему в мозг образы настоящего себя, себя в обличье Марка и с внешностью Олега Видова, после чего просто усыпил парня, дав ему возможность крепко выспаться перед вечерним представлением.

Для него же самого дело еще не завершилось – ему предстояло превратить себя в настоящего музыканта.

Это заняло не так уж много времени. Минут двадцать он тренировался, переделывая слух и голосовые связки – они четко вошли в резонанс с его ускоренной передачей сигналов по нервным окончаниям, так что, возможно, он стал даже более умелым певцом и музыкантом, чем Борин.

Влад всегда умел довольно красочно выражать свои мысли, вот и за созданием баллад дело не станет. Правда, голос у него был гораздо ниже, чем у парня. Если тот пел тенором, то Влад говорил в гораздо более низких регистрах, а значит, и петь должен был густым баритоном.

Так сказать, в награду за полученную информацию, Влад, перед тем как погрузить Борина в сон, сделал тому подарок – устранил кариес зубов, вырастил три новых взамен выбитого и двух гнилых, которые уже ничто не могло спасти, залечил начинающуюся язву желудка, ставшую, вероятно, результатом нервных перегрузок и нерегулярного приема пищи.

Он изгнал из тела парня простуду и начинающееся воспаление легких – верхняя доля легкого у него горела темно-красными всполохами – и очень удивился, как это музыкант, при таком изъеденном болезнями состоянии организма, все-таки взял в руки инструмент и играл, да так играл, что все вокруг плакали и смеялись.

Видимо, все дело в дисциплинированности бродячего музыканта, а также в понимании, что и от его работы зависит благополучие всей труппы. Это понравилось Владу. Хотя Борин и выглядел изнеженным нытиком, но на самом деле он был человеком достаточно дисциплинированным и трудолюбивым.

Влад укрепил парню кости – с тем, чтобы даже при сильных перегрузках его пальцы не сломались, ведь если он лишится здоровых рук, он лишится и заработка, что плохо скажется на благополучии всей труппы.

Девчонки очень понравились Владу, и он собирался им тоже помочь – в той мере, которая не будет касаться его основного дела – проникновения в замок барона и его подчинения.

Борин, если не считать этих приобретенных болезней, был на удивление крепким и спортивным парнем. Хорошо сложенный, как гимнаст олимпийского резерва, он не зря говорил, что является еще и акробатом. Влад как-то сразу поверил, что и акробат из него вышел очень неплохой. Семья Борина была семьей бродячих цирковых артистов, а музыке он выучился уже самостоятельно, после того как сбежал от своих родителей.

Влад потихоньку вытянул из захвата музыканта его инструмент, вынул из кожаного чехла и положил себе на колени. Теперь этот инструмент не был ему чужим, и Влад, слегка пройдясь по струнам пальцами, прислушался: да, он был настроен великолепно, а звучал еще лучше – его точно делал какой-то очень, очень хороший мастер. Как там назвала Арина этого мастера? Изнамур? Видимо, это был Амати, или Страдивари этого мира.

Влад прошелся пальцами по грифу, взял аккорды и тихо запел:

Люди идут по свету,

Им, вроде, немного надо:

Была бы прочна палатка,

Да был бы не скучен путь!

Но с дымом сливается песня,

Ребята отводят взгляды,

И шепчет во сне бродяга

Кому-то: «Не позабудь!»

Когда он дошел до места:

Счастлив, кому знакомо

Щемящее чувство дороги,

Где ветер рвет горизонты

И раздувает рассвет…

С соседней кровати послышался голос:

– Как ты сумел? Почему ты не сказал, что так умеешь играть? Что ты так поешь? А что ты сейчас пел? Это ты сочинил? Это же песня про нас, про артистов! Это мы идем по свету – всю жизнь, пока не умрем где-нибудь в кварталах нищих бродяг…

– Что, все уж так и умираете нищими? Неужели нет исключений?

– Бывают, – грустно согласился парень, – но редко. Если артисты сумели понравиться богатым господам, и те взяли их к себе, в качестве музыкантов, ну и если они сумели скопить достаточную сумму, чтобы прожить до конца жизни безбедно, то да. Есть и еще путь: заиметь богатого любовника, или любовницу, и выкачивать из них деньги, если есть красота и молодость. Так бывает частенько – пока артист не надоест, и его не выгонят на улицу, и тогда он снова идет по свету. А где ты научился так играть на тратине? У тебя стиль исполнения такой же, как и у меня. Мне кажется, мы учились у одного и того же мастера.

– Меня учил один бродячий музыкант. Не хочу называть его имя – он не велел этого делать, – уклончиво ответил Влад.

– А еще что-нибудь из своего можешь исполнить? – жадно попросил музыкант. – Чего-нибудь веселое, чтобы вызывало смех?

Влад подумал, и начал:

Если у вас нету дома, пожары ему не страшны

И жена не уйдет к другому,

Если у вас, если у вас,

Если у вас нет жены

Нету жены…

После этой песни Влада перепел еще с десяток других, веселых и грустных, спокойных и плясовых, любовных и трагических – самое сложное было выбрать такую песню, которая не указала бы на его иномирное происхождение, но при этом затрагивала людские души.

Но разве это была проблема, при абсолютной памяти Влада? Ведь он мог вспомнить любую песню, слышанную им когда-либо, во всех вариантах и со всеми тонкостями.

Борин хлопал в ладоши, радостно смеялся и горько плакал, жалея умирающего в степи ямщика. Вероятно, он решил, что это имя такое – Ямщик, и плакал о его страшной судьбе: замерзнуть в степи, разве это не страшно? А на слова:

А для звезды, что сорвалась и падает,

Есть только миг, ослепительный миг.

А для звезды, что сорвалась и падает,

Есть только миг, ослепительный миг…

– заплакал и сказал:

– Это про меня. Я эта звезда. Пройдет лет десять – и я упаду где-нибудь и замерзну, как Ямщик… и никто не вспомнит обо мне. Ты позволишь мне иногда исполнять твои песни? – Борин с надеждой поднял голову и посмотрел на Влада.

– А разве ты их запомнил? – с удивлением спросил Влад.

– Дай тратину, – усмехнулся Борин, и запел приятным, чистым голосом о судьбе ямщика. В его исполнении песня звучала не менее душещипательно, чем в исполнении Влада.

Допев, музыкант остановился и, подмигнув Владу, сказал:

– Я никогда не забываю музыку, которую слышал хоть когда-нибудь, и сразу запоминаю слова. Ну, дар такой у меня, что поделаешь! Бродячий музыкант, который хочет зарабатывать своим ремеслом, должен уметь запоминать слова песен. Это его хлеб, и если он хочет иметь его каждый день, ему ничего не остается, как запоминать стихи. Музыканты, что не умели этого делать, вымерли с голоду, остались только те, которые могут. Вот так вот…

– А что, записать нельзя? – опять удивился Влад. – Взял пергамент, записал слова и музыку, и пой себе на здоровье, не напрягай свою голову!

– Как это, записать музыку? – округлил глаза Борин. – Слова-то понятно, но музыку как записать на листке? Она звучит в воздухе, ее нельзя записать!

Влад хотел что-то сказать и осекся – без того, чтобы раскрыть себя хотя бы частично, он не мог рассказать музыканту о нотах, о записи музыки на листе бумаги… когда-нибудь, может быть.

От неприятных объяснений его уберег стук в дверь:

– Эй, мальчики, на выход! Там народу много собралось, требуют зрелищ – нельзя упускать такую возможность, потом отдохнем как следует. Давайте, подымайтесь… вернее, спускайтесь. Мы ждем вас в зале. – Послышались шаги Арины и в коридоре снова стало тихо.

– Пошли, – заторопился Борин, – сейчас я переоденусь в рабочую одежду и приду. Можешь идти, я закрою номер. Ты в этом будешь выступать? Впрочем, о чем я? Метать ножи можно и в такой одежде, а я должен выглядеть настоящим музыкантом, иначе никто меня и не воспримет как музыканта, скажут – бродяга какой-то! Хотя… а кто мы? Мы бродяги и есть! – Борин засмеялся и начал торопливо стаскивать с себя повседневную порядком потертую одежду.

Влад не стал дожидаться когда тот закончит свое преображение в гламурного барда и, выйдя в коридор, зашагал к лестнице, ведущей вниз. Отсюда было слышно, как шумит народ, набившийся в трактир, вмещающий не менее сотни посетителей. Похоже это был здесь самый крупный трактир.

Сойдя вниз, Влад увидел, что зрителей было не менее ста пятидесяти человек – они сидели и стояли, а чтобы всем хватило места, трактирщик откуда-то приволок длинные скамьи и расставил их между столами. Эти самые столы были заставлены кружками с пивом, копчеными рыбками, напоминающими мойву или кильку, кое-где стояли большие глиняные кувшины – видимо, с вином.

«Народ запасся местным попкорном и готов к просмотру!» – усмехнулся Влад. Глаза его слегка расширились, когда он увидел девушек, готовящихся к представлению в дальнем конце зала. Арина и Марка нарядились во что-то воздушное и настолько прозрачное, что от глаз не укрывались почти никакие особенности их анатомии.

Влад даже удивился – нравы севера были не настолько свободными, как в Викантии, и даже на юге Истрии, и появляться в таких нарядах на публике, по его мнению, было не совсем прилично. Однако, посмотрев вокруг, он не заметил негативной реакции и понял, что для циркачей это в порядке вещей. Зрители воспринимали наготу артистов так, как воспринимают в его мире выступления группы фигурного плавания: ну да, ноги, ну да, грудь… да, я хотел бы их поиметь, ну так что теперь поделать – не мои… Никто не кричал: «Бесстыдницы! Прикройте задницы! Полное падение нравов!»

А выглядели девушки и правда соблазнительно – короткие, буквально микроюбки, не доходящие и до середины бедер, открывали великолепные стройные и мускулистые ноги, высокая крепкая грудь оттопыривала прозрачную ткань, а соски, сжавшиеся от сквознячка, тянущего из двери, пропускавшей новых и новых посетителей, целились в зрителей, как болты арбалета.

Влад никогда раньше не видел представлений местных артистов, и был удивлен – как это все было красиво и сексуально. И если он, искушенный в зрелищах человек, воспринимал это с таким удовольствием, так что говорить о жителях этого мира, погрязших в своих серых буднях? Они просто ревели, глядя на то, как артистки готовятся к своему номеру, прохаживаясь, и как будто ненароком принимая все более и более соблазнительные позы.

Влад сел на свободную скамью перед импровизированной сценой – в качестве нее использовались свободные от столов и стульев два десятка квадратных метров зала – и с удовольствием приготовился к созерцанию женских прелестей в движении. Рядом плюхнулся Борин, сжимающий драгоценную тратину.

Арина подала сигнал, и он заиграл какую-то легкую, ритмичную музыку, негромко напевая вибрирующим тенором, и представление началось.

Девушки взяли вначале по две булавы, и стали подкидывать их в воздух, время от времени перебрасывая друг другу, затем подхватили еще по одной, еще… и вот уже в воздухе, как стая перелетных птиц, мелькали больше десятка тяжелых, отполированных мастером и руками артисток, деревянных предметов.

Люди замерли, наблюдая это чудо, и Влад спиной чувствовал, как растет напряжение – все боялись даже чихнуть, чтобы не нарушить равновесие артисток. Наконец, каждая из них отбросила по булаве и подхватила вместо нее по огромному ножу, наводящему на мысли о мяснике, или о Джеке Потрошителе.

Так, бросая булавы и подхватывая ножи – они брали их босой ногой, ловко кидая в воздух – девушки полностью заменили деревяшки на стальные тесаки, выглядевшие еще более угрожающе на фоне стройных красавиц. Потом они разом остановились и за доли секунды побросали ножи, воткнув их в лежащий на полу щит – видимо, принесенный из фургона. Ножи вонзились в дерево и задрожали, тихонько вибрируя, как смертоносные камертоны.

Зал заревел, люди в порыве восторга повставали с мест и захлопали в ладоши, крича:

– Еще! Еще давайте! Хотим еще!

– Сейчас будет еще! – крикнул, перекрывая шум трактирщик. – Господа! Смочите свои горла, закажите пива, вина, закусок – впереди долгий вечер и вам стоит подумать, как сделать его еще более приятным! А что может быть приятнее, чем кружка хорошего вина с тарелкой баранины со специями? Дайте артистам передохнуть – девушки совсем устали, сейчас будет еще один номер! Кстати, стоит и поощрить артисток – подбросьте им на пропитание, и они будут еще больше стараться вас порадовать!

Люди сели на свои места, возбужденно переговариваясь, а между рядами засновали официантки, разнося закуски и напитки, – представление хорошо возбуждало жажду и аппетит, и трактирщик со своим выступлением попал прямо в цель.

«Бизнес у него прет, как паровоз Иосиф Сталин! – подумал Влад, глядя на это торжество плоти и коммерческого расчета. – То-то он так радостно воспринял появление артистов».

Грина, одетая еще более смело – хотя куда уж? – во что-то вроде прозрачного топика и обтягивающих лосин, пошла между рядами, держа в руках начищенный до блеска котелок. Она подходила к каждому посетителю и, умильно улыбаясь ему в лицо, протягивала вперед свой «банкомат», чтобы потенциальный «инвестор» опустил туда денежку для нужд артистов.

Монеты бодро звенели о дно котелка, а опускающие их люди вроде как ненароком старались прикоснуться рукой, погладить бедро артистки, ее попку, коснуться груди. Видимо это входило в программу, так как Грина не возражала и лишь игриво шлепала по шаловливой руке очередного нахала, когда она подбиралась слишком близко к интимным местам девушки.

– Грина умеет сделать сбор, – усмехнувшись, сказал сидевший рядом Борин, – ни у кого не получается так хорошо с этим справляться, как у нее. Тем более что ей нравится такое внимание мужчин, а им – что ей нравится. И денежки сыплются рекой. Видишь, уже полкотелка накидали! То ли еще будет! Вечер только начался! Хорошо, что мы сюда заехали, это богатый замок, видно, что людям щедро платят, не жмутся, когда отдают деньги за свои удовольствия.

– А потом? Не пристают, когда представление заканчивается? Не предлагают переспать? – подняв брови, спросил Влад. – После такого возбуждающего зрелища, самое меньшее, половина из них готовы трахнуть все, что шевелится!

– Всякое бывает, – усмехнулся парень. – Вообще, все зависит от цены вопроса. Можно за одну ночь заработать столько, сколько зарабатываешь за год бродяжничества по грязным дорогам. Но в основном мы отказываемся – ну кто из этих людей может заплатить такие деньги? А разменивать себя на гроши, как уличные шлюхи, это себя не уважать. Да и прознают, что артисты спят с кем ни попадя, за малые деньги, потом отбиваться замучаешься. Всякое бывало, опять же… и бежать приходилось, прямо в ночь. Ты не смотри, что девушки такие хрупкие да стройные, в случае надобности они могут драться не хуже пьяных наемников. Не одну башку кружкой или табуретом разбили. Мы же артисты, а значит, почти наемники и полубандиты! – Борин рассмеялся над своим словами, а Влад задумался и вспомнил девчачьи группы на Земле, так называемые «Поющие трусы», они тоже подрабатывают проституцией и тоже за большие деньги.

Перерыв закончился, Грина уселась перед сценой, ссыпав деньги в мешочек и крепко зажав его в руке во избежание кражи, а жонглерши приготовились к новому номеру. Они зажгли факелы, и через несколько минут в зале началось огненное представление – колесо из горящих факелов завертелось в воздухе, а девушки при этом прыгали вверх, переворачивались через себя, умудряясь не потерять свою опасную ношу. Влад покосился в сторону трактирщика и заметил, как тот напряженно следит за артистками, держа при этом рядом с собой ведра, полные воды и двух рабочих, готовых тут же броситься и затушить пламя. Влад вспомнил, как Борин пенял Марке за подпаленного трактирщика, и с улыбкой решил, что для подобных представлений это совсем не редкость – поджечь чего-нибудь в трактире. Искусство требует жертв!

Девушки, совершая перевороты, на доли секунды обнажались почти до шеи – трусиков тут не носили, так что все их прелести были наружу во всех ракурсах – представление было чем-то средним между цирковым номером и стриптизом.

Наконец, и этот номер закончился, факелы с шипением потухли в ведрах с водой, и трактирщик облегченно утер лоб с наморщенного лба.

Грина снова пошла к зрителям, возбужденно лапавшим ее и чуть не заваливающим на скамьи. Влад даже чуть привстал несколько раз, глядя на то, как она с трудом выпутывается из липких рук мужчин, разгоряченных обнаженными телами жонглерш и выпитыми спиртными напитками.

Положение спас трактирщик. Открыв входную дверь, он впустил в зал штук двадцать шлюх разной возрастной и ценовой категории, которые тут же занялись окучиванием клиентов. Через пять минут вереницы парочек с раскрасневшимися лицами и горящими глазами потянулись наверх, к комнатам на час, на полчаса, на десять минут – секс-конвейер заработал по полной.

Трактирщик радостно потирал руки – видно было, что он имеет прибыль и со шлюх, и со сдачи в наем комнат. Похоже, цена на их аренду этим вечером сильно возросла… клиентам не терпелось приступить к общению с женщинами – пусть и не такими красотками, как артистки, но если закрыть глаза и не особо прислушиваться, а тем более принюхиваться, то их заветные места ничем не отличаются от интимных частей акробаток, и стоят при этом в сотни раз дешевле.

Следующим номером был акробатически-эротический этюд, возбудивший зрителей вообще до исступления: девушки-акробатки, Грина и Шаван, свивались в клубки, как две змейки, делали стойки друг на друге, терлись обнаженными телами и переплетались – и все это под тихую мелодичную музыку и балладу в исполнении Борина о каких-то влюбленных девушках, которые потеряли своих возлюбленных на войне и теперь им ничего не остается, кроме как любить друг друга.

Влад не особенно приветствовал «розовую» любовь, для него это всегда было чем-то противоестественным, как и «голубая», но «розовые» красавицы, признался он себе, действовали чертовски возбуждающе.

Ну а зрители, так те вообще теряли головы: они хрипло дышали и чуть ли не стонали, глядя на это безобразие. Влад не удивился бы, если б узнал, что многие из них достигли оргазма прямо в зале.

«Проституток сегодня тоже засыплют деньгами, – с усмешкой подумал Влад, – им не надо никого уговаривать – стоит только сойти с лестницы и сказать: а кто хочет… И сразу кинется толпа возбужденных мужиков с криками: я! я!»

Номер закончился, деньги посыпались на дно котелка, а Влад спросил у Борина:

– А ты что не выступаешь в акробатическом номере? Ты же вроде как акробат?

– Акробат, – усмехнулся парень, – только мне для номера нужно место, а где тут разогнаться? Этот номер исполнялся девушками в урезанном виде – какая там акробатика… так, для возбуждения. Настоящую акробатику ты увидишь, когда мы… если мы попадем в замок барона. Там места много, можно и прыгать, и выстраивать пирамиды – а тут чего, на этом пятачке? На нем только блохам скакать…

Влад согласно кивнул и задумался: «Все это, конечно, хорошо, и девчонки скачут просто великолепно, но я ни на шаг не приблизился к своей цели – проникнуть в замок и захватить барона. Впрочем, опять тороплюсь, а в этом мире торопливость не приветствуется. Успею… Будем считать, что я совмещаю полезное и приятное – когда еще побываешь на настоящем представлении циркачей, да еще и с возможностью в нем поучаствовать?»

Как будто откликнувшись на его мысли, Арина вышла вперед в своем легкомысленном наряде и объявила:

– А сейчас выступит метатель ножей, Олег! Он покажет вам, как артисты владеют эти искусством. Чтоб вы не думали, что мы такие изнеженные и не можем постоять за себя! Давай, Олег!

Влад встал, скинул с себя куртку, оставшись в белой льняной рубахе, и развязал сверток с метательными ножами. Они не представляли собой ничего особенного, кроме того, что были покрашены в ярко-красный цвет каким-то крепким лаком, и лишь на острие, там, где оно входило в дерево, лак стерся и обнажил тусклую сталь клинка.

Маг взвесил их на руке – баланс был превосходным, метать их будет одним удовольствием.

Зрители загудели:

– Да ну его! Девок показывай! На кой демон нам этот мужик?! Пусть девки еще поскачут!

Влад, не обращая внимания на недовольных зрителей, прошел на импровизированную сцену и с помощью Борина поднял щит, принесенный из фургона. На нем были изображены различные фигурки-мишени, расположенные в разных частях.

Арина тихо шепнула метателю:

– Я сейчас объявлю, что ты будешь метать в те мишени, которые я назову. Говорить буду не очень быстро, но ты должен будешь попасть в ту цель, которая будет названа. Потом я встану к щиту, и ты станешь метать ножи рядом со мной. Надеюсь, не воткнешь мне нож в причинное место? Честно говоря, я им дорожу и предпочитаю, чтобы там гостил не нож, а что-нибудь более упругое и горячее. Не знаю, есть ли тут лекарь под рукой?.. Лучше сразу скажи, сможешь все это выполнить, или нет? Если нет, я сокращу программу и не буду вставать в виде мишени!

– Не бойся. Ты видела, как я метаю, и заверяю тебя, можешь объявлять свои мишени с любой скоростью. Объяви – пусть делают ставки. И сама поставь на меня. Гарантирую – выиграешь.

– Мда… скромность, как я вижу, не входит в число твоих недостатков, – улыбнулась Арина. – Посмотрим, как ты успеваешь за мной, а там я решу, можно ли становиться к щиту. Вообще-то народ очень любит, когда в девушку летят ножи – это щекочет им нервы, и они хорошо платят. Так что постарайся…

Влад кивнул и приготовился, надев на себя перевязь с десятью метательными ножами, а Арина громко заявила:

– Господа! Сейчас будет так: я выкликаю, в какую мишень должен попасть Олег, а он тут же мечет нож именно в названный рисунок! У него десять ножей и он должен поразить десять целей! Потом я буду называть мишени все быстрее и быстрее, и он будет метать все быстрее и быстрее! Все желающие могут делать ставки, на какой раз он промахнется, и промахнется ли вообще! Господин трактирщик, согласны принять ставки зрителей?

– Согласен! – крикнул довольный представлением Сартан. – Все, кто желает, сюда! Вот на этой доске, мелом, я буду отмечать ваши ставки! С выигравшего – десять процентов от выигрыша, за работу!

Если что и любили жители Истрии наравне с представлениями циркачей и сексом, так это игру на деньги. Во всех трактирах играли в кости и во всех публичных местах – в карты. Пари заключались на что угодно, вплоть до то того, попадет ли пролетающий голубь дерьмом на шлем стражнику или нет.

Объявление Арины упало на благодатную почву и нашло бурный отклик в душах заядлых игроков, так что недовольство зрителей сразу затихло, и возле трактирщика выстроилась очередь из желающих сделать ставку.

Грина, отирающаяся возле доски, где записывались ставки, подошла к Олегу-Владу и Арине и шепнула им, заговорщицки подмигивая левым глазом:

– Ставки один к двум против Олега! Ты у них не в чести, красавчик!

– Ничего-ничего, – усмехнулся Влад, – сейчас сделаем так: я первый раз промахнусь, или попаду не в ту мишень, ставки против меня возрастут, а вы поставьте на меня приличную сумму. Увидите, что будет!

– Ой, чую, не избежать нам скандала, – с усмешкой сказала Марка. – Давай тогда на третий раз мы поставим на тебя, а ты промахнись в двух первых заходах, тогда выигрыш будет больше!

– Давай, – с удовольствием согласился Влад. Его это представление уже забавляло настолько, что он сам себе удивился: «Отвык быть с народом, диктатор. Власть, конечно, дело забавное, но быстро прискучивает, особенно, когда оказывается, что она дает не только безграничные возможности, но еще и обязанности, требует ответственности».

Наконец, люди расселись по местам, шум утих, и Арина объявила:

– Начинаем. Олег, внимание! Встань спиной к мишени и, когда я скомандую, бросай нож. Начали! Яблоко! Кружок! Квадрат! Глаз! Нос! Птица! Заяц! Медведь! Голова!

Ножи Влада летели и вонзались в щит с рисунками, как будто притягивались к ним магнитом, застывая точно в центре названной мишени. Однако Арина ускорила темп, и если вначале между названиями мишеней у нее проходило секунды полторы, то теперь – максимум секунда, и метатель начал якобы ошибаться – его ножи вонзались в мишени, но уже не в центры концентрических окружностей, а ближе к краю, и наконец он промахнулся… Последний нож пролетел совсем рядом с «яблоком» и, задрожав, увяз в дереве рядом с мишенью – только рядом, а не в ней.

– Первая попытка завершена! Прошу тех, кто делал ставки, пройти для получения выигрыша!

К сияющему трактирщику потянулась толпа. Те, кто рискнул и проиграл, поставив на Влада, бурчали сзади, тихо матерясь и бросая в его сторону яростные взгляды.

– Вторая попытка! Делайте ставки!

– Они теперь делают ставки на то, сколько раз Олег промахнется, – хихикнула пронырливая Грина. – На то, что он не промахнется – не ставит никто.

– Ничего, ничего, – ехидно улыбнулся Влад, – вы обдумайте, – как сами будете делать ставки. Если вы поставите напрямую, то все заподозрят, что это подстава, и будет бешеный скандал. Думайте, и ставьте на меня, не сомневайтесь!

Девушки исчезли в толпе – виднелись только их плащи, накинутые на сценические костюмы, – разгуливать в толпе почти голыми было холодно, да и опрометчиво, – зачем дразнить возбужденных мужиков? Пусть лучше проституток пользуют…

А у тех, как видел Влад, образовалось что-то вроде конвейера: они уходили и возвращались каждые десять минут и похоже были совершенно довольны заработком – так и лучились от радости, ощупывая припрятанные деньги. Влад эмпатически чувствовал исходящее от них удовлетворение.

– Вторая попытка – начинаем! Ставки больше не принимаются! – крикнул трактирщик, а Арина скомандовала:

– Становись! Начали! Голова! Нос! Медведь!..

В этот раз она сразу взяла довольно высокий темп, и Влад уже осторожнее подходил к делу – надо было метнуть ножи так, чтобы они прошли мимо мишени, но настолько близко, чтобы это казалось случайным промахом, а не происками команды артистов. Похоже, и это ему удалось – два ножа воткнулись в миллиметре от границ мишеней, и толпа взорвалась криками:

– Кривой демон! Не мог взять чуть-чуть правее?! Собака! Шлюхин сын!

Из угла выдвинулся вышибала, парень со сломанным носом и шрамом на щеке, и скандал затих, не начавшись. Буяны успокоились, видимо они не так много поставили на Влада, чтобы очень уж переживать о потерянном. Владу подумалось: «Похоже, что буяны все-таки заподозрили подставу, решили поставить на броски без промаха и… прогадали! Ну что же, бывает».

– Третья попытка! Принимаем ставки на количество промахов, и на то, промахнется Олег, или нет! Быстрота подачи команд будет увеличена до максимума, а расстояние до мишеней – на два шага! Делайте ставки, господа! Делайте ставки! Да, принимаю, сейчас ставка против Олега один к двадцати… нет, один к двадцати пяти! Рассказываю, господа! Метатель должен бросить ножи в мишени строго в последовательности, указанной артисткой! Если он бросит не по порядку – бросок считается промахом! Делайте ставки!

Люди бегали, трясли звенящими монетами в холщовых мешках, а Влад с интересом наблюдал за суетой и улыбался про себя, внешне стараясь выглядеть озабоченным и хмурым, чтобы казаться человеком, сомневающимся в своих способностях. Особенно после того, как услышал, что расстояние до мишеней увеличено. Пришлось даже отодвинуть первый ряд скамеек.

– Ставки сделаны! Ставки больше не принимаются! – завопил трактирщик, перекрикивая гул голосов, звон посуды и крики взмыленных официанток, делающих заказ на кухню и относящих готовое на столы посетителям.

– У вас как, получилось? – тихо спросил Влад у подошедшей к нему Арины.

– Все в порядке, – шепнула она и добавила: – смотри, не подведи – я весь сегодняшний заработок на тебя поставила. Все тридцать золотых.

– Так много? – удивился Влад. – Хорошо вам накидали…

– Да, – с гордостью подтвердила Арина, – не зря я настояла, чтобы сюда прийти. Чувствовала, что заработки будут.

– Предупреди трактирщика, что могут возникнуть небольшие неприятности, пусть вышибалу настроит на опасность. И вы будьте наготове – может начаться ба-аль-шой шум! – Влад усмехнулся и приготовился к броску.

– Итак, начинаем последнюю попытку! Ставки против Олега – один к двадцати семи! Сможет ли он не промахнуться ни разу? Сможет ли промахнуться не более двух раз! Ставки сделаны! Начинаем!

Влад изготовился, и Арина начала скороговоркой выкрикивать названия мишеней. Маг переключился на сверхчувственное восприятие, и его скорость увеличилась во много раз – так, что он реально почувствовал, как организм, будто самолет на форсаже, сжигает запасы своего топлива. После таких ускорений Влад обычно страшно хотел есть. На этот уровень ускорения он выходил очень редко. А точнее, на такой он выходил вообще впервые.

Владу казалось, что слова девушки вылетали слишком медленно – его ухо улавливало их звуки какими-то басовитыми и раскатистыми, как в магнитофоне со сниженной скоростью воспроизведения.

Рука Влада стала неподъемной, по причине большой инерции – он выслушивал название мишени, брал очередной нож и бросал в сторону цели, подправляя в полете «рукой», подобно тому, как оператор управляет противотанковой ракетой последнего поколения. Один нож вонзался в середину мишени, и следующий клинок послушно ложился в жесткую руку мага. Через несколько секунд все было конечно – ножи торчали в мишенях, и Влад с облегчением отключил сверхскоростной режим. Завершено.

Оглядевшись, он удивился невероятной, просто потрясающей тишине – в зале и не было слышно ничьих голосов, даже дыхания, как будто трактир был полон мертвецов, или зомби. Даже в кухне никто не гремел кастрюлями – повара и кухонные рабочие высунулись из раздаточной и, вытаращив глаза, смотрели на Влада. Лишь очаге потрескивали дрова, да за окном завывал ветер, безуспешно пытаясь прокрасться под крышу и заледенить все, что тут находится.

Тишина взорвалась через секунды две – дикими криками, воплями – началась драка, люди мутузили друг друга, раздавались вопли:

– Нас надули! Это все подстроено! Аферисты!

Группа особо проигравшихся бросилась к трактирщику, чтобы отнять у него деньги, которые они внесли в счет выигрыша (или проигрыша). В случае удачи игроки получали назад свои деньги и плюс ставки соперников, поделенные на количество выигравших. Но на этот раз выигравших практически не было, кроме десяти человек. Это были особо искушенные игроки, которые поставили небольшие суммы в том числе и на невероятное: на то, что Олег не промахнется с такого расстояния и при такой скорости команд, – и теперь, довольно улыбаясь, получали свои выигрыши, которые значительно превосходили их же ставки против Олега.

Крупный куш был только один – его выиграл какой-то невзрачный мужик, под шум и драку получивший мешок золотых и как-то незаметно растворившийся в толпе. Влад подозревал, что это был подставной человек – не зря Арина так многообещающе улыбалась, когда говорила о том, что все получилось нормально.

Драка перекинулась на персонал трактира. Группа возмущенных игроков попыталась, как минимум, набить морду хозяину, а как максимум – отобрать у него неправедно нажитые на них, несчастных игроках, деньги. Не тут-то было! Сартан в его пятьдесят лет был тертый калач, и на пути погромщиков встал боевой наряд: вышибала, три кухонных мужика и сам Сартана, с дубинками в руках, которые с кегельным стуком успокоили горячие головы.

Несколько человек, а если быть точным – семеро, попытались отомстить за проигрыш и мерзкому артистишке со смазливым личиком, которое им так и хотелось придавить сапогом, то есть тому, кто метал ножи в мишени и выставил их на приличные суммы. Девчонки-циркачки и Борин попытались встать плечом к плечу с Владом против группы нападавших, но он решительно отстранил их и встретил агрессоров так, как встречает штормовую волну каменный волнолом города Пазина, – разбив вдребезги.

Первые двое, вращаясь в воздухе, улетели и врезались в мишени с еще торчавшими в них ножами, застыв наподобие атлантов, держащих небо у входа в Эрмитаж, – Влад разметал их приемами айкидо. Остальных он смел без всяких приемов: просто схватил, как мешок картошки, одного из нападавших и метнул его в остальных, сбив их с ног и оставив стонать на затоптанном полу.

Арина с удивлением, восхищением и какой-то опаской посмотрела на Влада:

– Ты так силен?! Никогда бы не подумала! На вид не скажешь… Да, мускулистый, жилистый, настоящий мужчина – я тебя хорошо рассмотрела в бане… хм… во всех подробностях, – усмехнулась она, – но вот чтобы та-ак силен!.. Есть что-то еще, что ты от нас скрываешь? – неожиданно и очень проницательно спросила девушка мага. – Если да, пожалуйста, постарайся нас не подставить, очень тебя прошу. Девчонки и так натерпелись… Кстати, а что стало с Борином? Я его не узнаю – он начал заглядываться на девушек. Я заметила, как он смотрел на попки и все остальные части женского тела во время представления – даже покраснел от возбуждения, и штаны у него оттопырились… Ничего подобного за ним никогда не наблюдалось. Что произошло за то время, когда вы оставались с ним наедине? Ответишь?

Влад подумал, подбирая слова и глядя в зеленые глаза Арины, усмехнулся и сказал:

– Может, наконец он понял, что женская попка гораздо приятнее, чем мужская? Бывают же такие озарения, нет? – Арина медленно и серьезно помотала головой, отрицая его слова, а он продолжил: – Скрываю ли я что-то от вас? Да, скрываю. Я тоже музыкант, не хуже Борина. Мы с ним пели песни, пока были в номере. И если бы был еще один инструмент, я бы это подтвердил. Кстати, тебе не кажется, что они уже достаточно намяли друг другу бока? Скажи Борину, пусть сыграет что-нибудь спокойное, и погромче – они успокоятся.

Арина, не спуская глаза с Влада, кивнула и отошла к музыканту. Через минуту в трактире, превратившемся в боксерский ринг, поплыла старая русская мелодия: «Степь да степь круго-о-ом…»

Люди медленно отходили от безумия, их лица разглаживались, светлели, они выпускали воротники своих противников и, кряхтя, начинали подниматься с пола, потирая бока. Эпическая битва за мешок с золотом закончилась. Победой «аферистов».

Влад уселся на скамью, наблюдая, как работники трактира сметают битую посуду, оттаскивают к стене потерявших сознание бойцов, приводя их в чувства, и подумал: «Великое дело искусство! Только что рвали друг друга на части, и – поди ж ты! – тишина… А забавно вышло… Интересно, сколько денег загребла Арина?»

Он улыбнулся и, расслабившись окончательно, погрузился в песню.

Глава 16

Песни лились одна за другой, и народ наконец успокоился. Прежние противники уже чокались кружками, ненароком морща от боли свои разбитые и расцвеченные фингалами лица, а трактирщик тихо, но бурно обсуждал с особо буйными проблемы компенсации за поломанные стулья и разбитые кружки. Клиенты вяло возражали, пожимая плечами, потом доставали кошельки и ссыпали в подставленную руку требуемые суммы.

Влад подозревал, что основным аргументов хитрого хозяина было то, что он больше не пустит проштрафившегося человека не представление.

К магу тихо подошла Арина и села рядом:

– Молодец, хорошо сработал! Мы пятьсот золотых загребли, больше, чем за все представление в несколько раз! Вообще-то было еще больше, но часть пришлось отдать трактирщику за посредничество. Ты верно сказал, мы не могли ставить напрямую, точно бы заподозрили жульничество. – Девушка улыбнулась, и опять завела неприятный для Влада разговор: – Откуда Борин знает эти песни? Ты научил? Я никогда таких не слыхивала! А ты откуда их узнал?

Влад изменился в лице и довольно холодно ответил:

– Арин, тебе это надо? Зачем ты задаешь вопросы, на которые я не могу, или не хочу отвечать? И самое интересное, что ты и не ждешь ответа, так как знаешь, что я не отвечу. Тогда к чему это все?

– А вдруг ответишь! – усмехнулась Арина и прищурила правый глаз. – Я же должна знать, кто работает у нас в труппе. Это вопрос безопасности, по-другому и быть не может. Впрочем, чувствую, ты у нас долго не заработаешься… – проницательно добавила она. – Еще раз повторяю: не подставь нас – мы к тебе отнеслись как к брату… хм, в общем, по-доброму, так что давай не наплюй нам в душу, ладно?

– Ладно, – усмехнулся Влад, – постараюсь плевать в сторону.

– Что-то мне подсказывает, что плохо придется тому, в чью сторону ты плюнешь… ну да ладно. Теперь слушай: сейчас я объявлю последний номер и встану к щиту, а ты будешь метать ножи рядом со мной. Постарайся меня не задеть, я тебе уже это говорила. Этот номер все любят – увидишь, сколько денег накидают. Чтобы нагнать жути, мы сделаем инсценировку: подставной человек крикнет из зала, что это все слишком просто, и что пусть метатель выпьет ковш крепкого вина и потом попробует попасть в цель. Ты соглашайся, вино будет разбавлено, фактически одна вода, компот. Но ты должен изобразить, как будто еле держишься на ногах. Опять начнут делать ставки, и мы снова снимем куш. Все понял?

– Понял, – уголками губ улыбнулся Влад, – умеешь ты выжать деньги из народа.

– А то ж… с пеленок на сцене, что ты хотел. Сами о себе не позаботимся – кто нас покормит? Самое обидное бывает, когда вот так выжимаешь деньги, надрываешься, а потом какая-нибудь сволочь тебя ограбит или обворует. Ты видишь, сколько надо труда и умения, чтобы создать представление, раскрутить народ, организовать дело… все не просто. Ну, все. Пошла я готовиться к представлению. – Арина встала, одетая в длинный плащ, и объявила, в перерыве между песнями Борина:

– Господа, сейчас будет смертельный номер! Только для вас! Живая мишень! Запасайтесь вином, закусками, но не удивляйтесь, если они не полезут вам в горло – номер смертельно опасен! Сейчас я уйду, ненадолго, а вы ждите и надейтесь – не пожалеете!

Зрители зашумели – они наверняка знали, что такое живая мишень – забегали официантки, а к трактирщику с его расчетной доской потянулись желающие сделать ставки.

Арина ушла вместе с Маркой, и минут через двадцать они снова появились на импровизированной сцене.

Арина по-прежнему была в длинном плаще, но другом – тонком, кожаном, с капюшоном, накрывающем ее голову так, что не было видно ничего, кроме поблескивающих глаз. Влад поднялся с места и направился туда, откуда будет метать ножи.

Арина встала перед щитом, в шаге от него, ее сестра позади. «Мишень» сделала рывок руками и сбросила с себя плащ. Влад чуть не закашлялся – у него даже дыхание сперло – а что тогда говорить о зрителях! В течение трех секунд все стихло. Люди только молча толкали друг друга локтями и указывали артистку.

Девушка была практически обнажена – за исключением причинного места, свободного от растительности, на котором было прилеплено что-то вроде фигового листка. Ее короткие, мальчишеские волосы, стройное мускулистое тело – все было покрыто сверкающим золотистым порошком, и она стояла, как золотая статуя. Потом Влад узнал, что это был специальный порошок, изготовленный по древнему рецепту, – безвредный, обычно наносимый на слой ароматического масла. Его легко можно было смыть с помощью мыла – за исключением мельчайших частичек, попавших в поры кожи, но и в этом случае он не вызывал раздражения или воспаления.

Соски девушки были слегка покрашены и выделялись на золотом теле, как нарисованные художником, ногти, губы тоже были раскрашены – Влад даже удивился, как это они с Маркой смогли сделать все так быстро, всего за двадцать минут? Решил для себя, что все дело в практики, – не первый же раз они это делают.

Арина прошлась под жадными взглядами посетителей, дав себя рассмотреть во всех ракурсах, и встала к щиту, расставив ноги и раскинув руки крестом, тем самым напомнив фигурку с рисунка Леонардо да Винчи.

Она застыла, как золотая статуя. Влад сглотнул неожиданно набежавшую слюну и, вынув из перевязи нож, изготовился к броску. Грина встала чуть поодаль и скомандовала:

– Начали!

Нож с глухим стуком вонзился рядом с шеей, слева. Другой, через долю секунды – справа, третий – впритирку с головой, вверху, еще два обозначили границы тела в подмышках, два – у самых бедер, а один, под глухой стон зрителей, вонзился между ног, едва не касаясь того, что привлекало взгляды всех присутствующих. Через несколько секунд все ножи были выпущены, и когда Арина аккуратно отошла вперед, на том месте, где она стояла, остался силуэт девушки, обозначенный стальными клинками.

Зрители, которые до этого боялись и дыхнуть, закричали, зашумели, бурно хлопая в ладоши, а Грина накинула на Арину кожаный плащ, укрыв ее от взоров. Затем «сборщица» пошла по рядам, собирая вознаграждение, и Влад видел, как быстро наполняется котелок – при этом в нем сверкали даже золотые и серебряные монеты. Благодарные и подогретые алкоголем зрители не скупились. Тотчас желающие снять возбуждение от созерцания обнаженной красотки расхватала шлюх и бросилась в номера, невзирая на явно завышенную цену. Возле лестницы наверх возникла давка из страждущих разрядки.

– Ты молодец! – шепнула Владу незаметно подошедшая Арина и тихонько пожала ему руку, ласково проведя большим пальцем по его запястью. – Я даже почти не боялась, когда ты метал ножи. Вообще, я никогда не видела такой скорости и точности, как у тебя – иногда я даже не могла уследить за твоими движениями.

Она хотела еще что-то спросить, но наткнувшись на взгляд Влада и сменила тему на деловую:

– Сейчас начнется – будь готов!

Влад вначале не понял, что она имела в виду, занятый своими мыслями, и лишь когда из толпы послышался громкий и пьяный голос неприметного человечка в потертой одежде, сообразил, о чем говорила Арина. Кстати сказать, он видел этого человека – или ему показалось, что видел – но, похоже, это был тот, кто исчез с мешком выигранных монет после первого метания ножей.

– Да чего мы смотрим эту ерунду! Так любой бы смог! Небось на девке амулет, и ножи мимо-то и втыкаются! Никакой опасности нет! Вот пусть попробует выпить кувшин вина, а потом и покидает в нее, тогда я поверю! Это аферисты! Ей бы ничего не сделалось, даже если бы в нее нож попал!

– Болван, а где бы она амулет спрятала? – захохотал кто-то в толпе. – На ней же ничего нет!

– Где, где, в… вот где! – пьяно засмеялся мужик и встал со своего места. – Пусть дадут мне заглянуть везде, где хочу, тогда я поверю, что амулета нет!

– Щас прямо! – рассмеялись зрители. – Щас она раскорячится и тебе все покажет! Иди, проспись, болван!

– Не верю! – не умолкал мужичонка. – Пусть докажут, что нет амулета, а опосля я ей деньжонок кину! А пока не докажут – вот им, а не деньги, – выкрутил дулю мужик.

– Хорошо, – крикнула Арина, перекрывая скандал, – вы проверите, есть у меня амулет, или нет! Заглядывать себе никуда я, конечно, никому не дам, кроме своего любовника и лекаря, но сейчас я снова встану к щиту и Олег бросит нож так, чтобы меня поранить, и это докажет, что никаких амулетов нет?

– Докажет! – радостно и пьяно подтвердил «неверящий». – Если кровь выступит, значит амулета нет! А я бы заглянул! И раниться не надо бы было!

Зрители засмеялись, и Влад увидел, как тонкий ручеек людей потянулся к трактирщику делать ставки. Ставили, вероятно, на то, есть ли у Арины амулет, и на то, засадит ли метатель нож в ее прекрасный плоский живот, или нет.

– Только пусть кувшин вина выпьет – вот тогда и посмотрим, настоящий он метатель, или нет! – настаивал мужик. – И покрепче вина, не брандыхлысты какой-то! Пусть выпьет! И покидает свои ножики! А то чего – встал и стоит, кидается, да так каждый может!

Мужик плюхнулся на скамью, а зал загудел – одни требовали, чтобы выполнили условия мужичонки, другие яростно его материли, в трех местах вспыхнули небольшие потасовки, которые быстро погасили вышибала и кухонные мужики с дубинками.

Арина снова крикнула:

– Пусть будет так! Трактирщик, дайте кувшин самого крепкого вина! Пусть Олег выпьет и снова метает ножи! Я не боюсь этого! Он великий мастер ножей, и даже пьяным в дым может попасть в муху, сидящую на щите! Но после этого – развязывайте свои кошельки, не жалейте! Только ради вас – невероятно смертельный номер! Пей, Олег! – Через зрителей передали в руки девушки вино, и Арина подала Владу кувшин, объемом не менее литра. Затем сбросив на руки Марки плащ, снова отошла к щиту, приняв прежнюю позу морской звезды.

Глаза ее были серьезны, и когда она проходила мимо, шепнула:

– Не бойся, зацепи меня в подмышке – немного крови не помешает. На мне заживает как на собаке, не беспокойся. Зато денег заработаем…

Влад поднес к губам кувшин, начал пить, и чуть не задохнулся – их стройная система, похоже, дала сбой, или же трактирщик, свинья, поставил на попадание в Арину – вместо легкого вина, в кувшине было крепчайшее шестидесятиградусное пойло, вкусом напоминающее ямайский ром.

Влад не перестал пить, и уже допил практически до конца, когда на него налетел один из зрителей и вырвал кувшин, с криком:

– Я сейчас проверю – может, это вода какая-нибудь?! – Он отхлебнул жидкости со дна кувшина и закашлялся. – Это же «Южная ночь»! Она горит, как факел! После кувшина такого пойла, он не то что метать, помочиться сам не сможет без посторонней помощи! Гляньте! Пробуйте! – Недоверчивый зритель передал кувшин по рядам, и люди стали отхлебывать вино. Они начинали кашлять и крутить головами, рассуждая: сможет, или все-таки не сможет?

Ручеек желающих поставить на проигрыш или выигрыш превратился в бурный поток, а к Владу подошла Марка и с тревогой спросила:

– Что, и правда «Южная ночь»? Как так оказалось, я ведь сама разбавляла легкое виноградное водой! Или врут?

– Не врут, – помотал головой маг. – Скорее всего, подменили, пока передавали Арине. Или трактирщик, или кто-то из гостей поставили крупную сумму на то, что я засажу ей нож в живот. Не бойся, ставьте кругленькую сумму на меня – мы выиграем, как и планировали.

– Да как же мы выиграем?! Ты же на ногах не стоишь! Мне не хватало еще потерять сестру из-за каких-то дурацких металлических кружков! Денег-то мы еще заработаем, а вот сестру я новую не куплю! Я останавливаю это дурацкое дело!

– Не дергайся! Я совсем не пьян, притворяюсь! – процедил Влад сквозь зубы и пошатнулся, изображая мертвецки пьяного человека. – Скажем так – я очень крепок на алкоголь и практически не пьянею. Зато теперь они точно уверены, что я не то что ножом – рукой в карман не попаду. Подводи меня к месту и иди делать ставки. Арине ничего не говори, чтобы не волновалась. Все в порядке!

– Ну, смотри, если ты засадишь в нее нож – я сама тебя убью! – серьезно пообещала Марка и ушла, покачивая бедрами. Через несколько секунд она уже затерялась в толпе зрителей, и Влад был уверен, что сейчас кто-то из неприметных человечков побежит делать ставку от ее имени.

Арина спокойно смотрела на Влада, покачивающегося на «огневом рубеже», и не подавала признаков волнения – ее высокая упругая грудь незаметно поднималась в дыхании, что можно было увидеть только острым взглядом. Издалека казалось, будто у щита замерла прекрасная золотая статуя, до мельчайших подробностей имитирующая человека.

Наконец шум стих. В этот раз трактирщик не стал кричать, что ставки сделаны – как-то стыдно, видимо, признаваться, что принимал ставки на то, попадет ли метатель спьяну ножом в сердце девушки, или нет. В любом случае ставки были сделаны, назад дороги нет.

Арина медленно подняла руки в стороны, кивнула метателю, и застыла, глядя прямо перед собой.

Влад покачнулся, и чуть не упал, до тонкостей изображая пьяного. Он ожидал, что кто-нибудь сейчас, прокричит: «Остановитесь, что вы делаете? Он же сейчас ее убьет!» – но нет. Не прозвучало ни звука, и искоса глядя на возбужденные лица зрителей, ничего кроме нетерпеливого ожидания и похоти он не почувствовал.

Взяв нож в руку, он опять покачнулся, замахнулся… и потерял равновесие, упав на скамью. Подбежавшая Марка его подняла и стала придерживать сзади, подпирая плечом, как шатающуюся стену. Влад опять замахнулся, и нож, ласточкой вылетев у него из руки, воткнулся точно рядом с промежностью Арины, не шевелясь смотревшей вперед. Второй нож выше головы, третий, четвертый… пятый нож рассек кожу в подмышке Арины, и по ее гладкому боку скатились капельки крови.

Это было очень красиво: красные капли, похожие на брусничины, катились по золотому боку «статуи», потом по бедру и, падая на некрашеный пол, впитывались в иссохшее дерево.

Девушка даже не поморщилась от боли, а Влад продолжал методично засаживать ножи в щит, не забывая изображать потерю равновесия. Само собой, алкоголь давно уже был расщеплен системой регенерации, и с самого начала у мага не было и намека на опьянение, но девушки-то этого не знали, и он удивлялся их стойкости и вере в него, незнакомого человека. Может, это был своеобразный фатализм? Типа будь, что будет? Может быть…

Как оказалось, и в этот раз они выиграли больше пятисот монет. Плюс ко всему благодарные зрители накидали полный котелок.

Девушки взяли Влада под руки и повели наверх – «отсыпаться», и он, с трудом перебирая ногами, промычал зрителям что-то вроде: «Всем пока!» – отчего они радостно заревели, довольные представлением.

Музыкант снова начал играть, а Влад, уже невидимый из зала, мягко освободился от рук своих провожатых и спросил у Арины:

– Не больно? Я тебя не сильно задел?

– Нормально, – поморщилась она, – царапнул. В самый раз. Заживет. Бальзамом помажу и пройдет. Выступать не мешает. А ты молодец – я даже слегка напугалась, думала ты и правда пьяный! Марка, как ты умудрилась все так хорошо обстряпать? Они и не подумали, что в кувшине почти одна вода. Как вы сумели подменить кувшин, когда отдавали зрителям?

– А мы и не подменяли, – напряженно ответила ее сестра, – в кувшине была «Южная ночь». Какая-то сука подменила кувшин, чтобы он тебе гарантированно засадил нож в живот. Узнала бы, кто это сделал, яйца бы ему оторвала! Вот твари, хотели денег на тебе сделать!

– «Южная ночь»?! – недоверчиво протянула Арина, глядя расширенными глазами в лицо Влада. – И ты стоишь на ногах, выпив кувшин этого пойла?! Ай! – Она прикрыла рот рукой и тихо, опустошенно сказала: – Я сейчас обмочусь от страха! Если бы я знала про вино, никогда не позволила бы тебе метать ножи! Всегда подозревала, что эти наши аферы когда-нибудь закончатся дурно… у меня даже ноги затряслись! Марка, ты дура, что ли? Чего ты его не остановила?

– Но все же закончилось хорошо? – подмигнул Влад, отпирая дверь в свою комнату. – Я уж сказал ей – я не пьянею, организм такой у меня. Я не мог промахнуться, тем более что она обещала меня убить, если я тебя зарежу.

– Она может, – усмехнулась Арина, ласково глядя на сердитую Марку, пытающуюся что-то сказать. – Ладно, ладно, сестрица, извини! Ты все верно сделала. Но только я бы не хотела повторения… ей-ей, если бы я узнала… не будем об этом. Отдыхай. Теперь будем каждый день выступать, и надеюсь, скоро нас вызовет сам барон. Слухи о нас после этого выступления разнесутся везде, где только можно. Отлежишься – можешь спуститься вниз, поужинать. Сможешь? Впрочем, о чем это я… Ну, все, а мы с девчонками в мойню – надо смыть эту пакость, да и пропотели, как наша лошадь в грязи. Не хочешь к нам присоединиться? Нет? Ну отдыхай…

Владу показалось, что на ее лице промелькнуло сожаление от того, что он отказался идти с ней в баню, и, прощупав ее эмпатически, он ощутил острое сексуальное желание. Усмехнулся: похоже, девушка крепко запала на него. Как и ее сестра, тоже кидающая недвусмысленные взгляды через плечо Арины.

Влад проследил взглядом за девушками, прикрывающими дверь, и подумал: «А почему нет? Они свободны, имеют право спать с тем, с кем хочется. Как и я, в общем-то… Увы, моя законная супруга очень, очень далеко отсюда…»

Его охватил приступ ностальгии по родному дому, по жене, оставшейся в одиночестве в мире, полном равнодушных и злых людей, и ему захотелось попробовать что-то сделать, как-то помочь ей, оставшейся так далеко.

Он достал из мешочка на поясе две золотые монеты, подошел к двери, запер ее на ключ и представил себе стол, стоящий у окна, с видом на забор, увитый виноградом. Рядом торчит холодильник «Индезит» – дебильное порождение неизвестных бракоделов. Не прошло и года после приобретения, как у него отвалились резинки-уплотнители, а в летнюю жару этот мерзкий супостат отказывался холодить на полную мощность.

Влад так ярко представил борт ненавистного холодильника, магнитики на нем, что встряхнул головой, избавляясь от наваждения. Он как будто увидел кухню со всеми ее причиндалами: стенкой, микроволновкой, шатающимся «Индезитом» и обеденным столом, выполненным под дерево. Он даже отметил царапинку на нем, сделанную острым ножом, причем неизвестно кем (расследование не дало результатов), и мысленно проложил вектор портала прямиком на этот стол. Затем сосредоточился и метнул монеты через портал.

Монеты исчезли, но попали ли они куда надо – он не знал. Решил для себя, что будет теперь переправлять золотые монеты на стол жене при первой же возможности. Попадут они туда или нет – неизвестно, но вдруг попадут? Его время от времени охватывала тоска по дому, которую не могли развеять никакие удовольствия и никакие встряски – он всегда помнил о покинутой родине. Вот только при всем желании вернуться туда сейчас он не мог, даже если бы это было возможно. Разве мог он бросить людей, которые ему доверились, которые ожидают от него правильных решений и разумных действий? Разве мог он оставить страну под гнетом страшных завоевателей-викантийцев? Не уберечь людей от подземных ящеров? Нет. Влад был слишком ответственным человеком.

Не было гарантии, что он попадет туда, куда нужно, в свой мир. Но даже если и попадет – сможет ли он вернуться обратно в Истрию? Так что, прежде чем он сделает попытку вернуться домой, он должен подчистить «хвосты». И никак иначе.

Влад лег на постель, закинув руки за голову, и закрыл глаза. В мозгу мелькали картины дня. Вроде и немного времени прошло с того момента, как он вылетел из своего замка, а казалось – целая вечность. Новые люди, новая жизнь. Ему понравилось хоть немного пожить чужой жизнью, решать только за себя самого… груз ответственности за других очень тяжек.

Незаметно он заснул и проснулся только тогда, когда в дверь постучали. Он спросил:

– Кто там? – Ответа не дождался и распахнул дверь. В коридоре стояла закутанная в покрывало Арина и испытующе смотрела на него:

– Пустишь?

– Хм… проходи, – не удивился Влад. Что-то подобное он ожидал. – А что, Борин не придет?

– Я сказала ему в комнате у девчонок ночевать. Давай сдвинем кровати? Я не люблю спать на такой узкой, да еще вдвоем.

– А ты не спросила меня, хочу ли я спать с тобой вдвоем, – усмехнулся Влад.

– А ты не хочешь? Врешь! – улыбнулась Арина и сбросила с себя покрывало. Она была абсолютно обнажена, не считая ног, обутых в сандалии с деревянными подошвами.

– Смотри, какая я! Разве меня можно не хотеть? – задорно улыбнулась Арина и заторопила: – Давай скорее, у меня мужика не было уже… тысячу лет! Даже не помню, когда и был-то! Уроды-насильники не в счет… Раздевайся, не строй из себя девочку! Я же видела, как ты смотрел на мою попку… и на все остальное. Ты меня просто насиловал взглядом! Так вот и покажи, что я в тебе не ошиблась!

Влад стал снимать с себя рубаху, Арина же, не дожидаясь, когда он сам разденется, встала перед ним на колени и сдернула с него штаны вместе с исподним…

Все, что успел Влад, перед тем как она запрыгнула на него, будто пантера, это на всякий случай посмотреть – не больна ли она чем-нибудь? Поберечься вообще-то не мешало…

Она была здорова, и очень, очень неутомима – почти как модифицированные люди. Выжав его досуха, и не один раз, Арина мгновенно заснула у Влада на плече, посапывая, как котенок. Небольшой порез на ее боку открылся во время любовных игрищ – слетел пластырь, которым его заклеили, и на простыне остались красные пятнышки крови.

Влад подумал: «Кто-нибудь скажет, что я тут был с девственницей», – и усмехнулся своим мыслям. Освободив руку из-под посапывающей Арины, он накрыл обнаженную красотку одеялом, подоткнув его ей под бок.

Разобрав кровать Борина, которую они так и не успели пододвинуть к его постели, улегся на нее, накрывшись простыней, и в очередной раз заснул. Но через какое-то время он услышал легкие шаги, и длинное упругое тело прижалось к нему, настойчиво требуя внимания и ласки. Он не мог отказать девушке, тем более такой красавице. Она извивалась в его объятиях, с трудом сдерживая стоны, и только тяжелое прерывистое дыхание в тишине ночи выдавало любовников да легкий скрип кровати, расшатанной сотнями пар, занимавшихся на их месте тем же самым.

Утро застало Влада в объятиях девушки. Проснувшись, как от толчка, он погладил ее гладкую спину, отчего она покрылась мурашками и, повернувшись к Владу, тихонько хихикнув, сказала:

– Не балуйся! Боюсь щекотки! – И тут Влад ошеломленно обнаружил, что держит в объятиях не Арину, а Марку, ехидно улыбающуюся в рассветном сумраке. – А ты был хорош!

– Это как ты попала сюда?! – с удивлением и оторопью спросил Влад. – Я думал, это Арина ко мне пришла! Вот ты демонша!

– А она без мыла в зад залезет – это же моя сестричка! Вот ты сучка, Марка! – раздался громкий, насмешливый голос Арины. – Как попала? Запасные ключи еще никто не отменял! Интересно, сколько ты дала трактирщику за запасной ключ, поганка ты эдакая!

– Всего три серебряника, – хихикнула Марка. – А что, он стоит этих денег! Я бы знала, больше б дала, лишь бы с ним переспать! А ты чего возмущаешься? Ты спала, мужик был свободен – не стерся же! Тебе бы всех мужиков захапать, а я ведь тоже хочу! Не с Борином же спать? И не на стороне же искать себе любовника? Еще заразишься чем-нибудь… а тут чистый, здоровый…

– А ты откуда знаешь? – с издевкой спросила Арина. – Вдруг он дурной болезнью болен, и у тебя нос отвалится!

– А то бы ты стала с ним спать, если бы хоть малейшее подозрение было. Небось, всего рассмотрела, в подробностях, прежде чем на него запрыгнуть. Я знаю, у тебя чутье, как у собаки, к больным ты на выстрел из лука не подойдешь. Так что ты давай не рассказывай мне сказки. И вообще предложение такое: одну ночь я с ним, другую ты. Или будем сразу обе, по очереди! Идет?

– А ничего, что я тут присутствую? – усмехнулся Влад, которого ситуация с девками забавляла и оставляла ощущение какого-то дежавю. – Вы уже поделили меня, или мне еще помолчать?

– Молчи, – серьезно буркнула Арина. – Ты, Марка, курица эдакая, помнишь, как закатила мне скандал из-за того красавчика в Лазутине? А я всего раз с ним переспала, так ты дулась потом неделю! Каждое слова через губу плевала! Это как? Это по-сестрински? Сказала бы: сестричка, ты устала без мужика, так и заболеть можно, на вот тебе Макса, пусть он тебя позабавит. А ты что? Вцепилась мне в волосы? А? Чего молчишь?

– Ладно, ладно, я была не права! Но Олега я хочу, и не отстану! Все равно допеку – ты меня знаешь! Тебе одной не достанется! – Марка вскочила с постели, оттолкнув Влада, бросилась к кровати, на которой лежала Арина, встала, уперев руки в боки, и закричала: – Я его хочу! Еще раз повторить?

Арина тоже вскочила с места, тоже встала перед ней в аналогичной позе и тоже закричала:

– А мне что, теперь отдавать тебе все, что ты захочешь? Да вот хрен тебе! Вот тебе, вот! – Она сложила фигу и сунула Марке прямо в нос, ненароком воткнув в лицо так, что чуть не выбила ей глаз.

Марка завизжала и, проморгавшись, вцепилась Арине в волосы. Та тоже не стала молчать и, бросившись на сестру, свалила ее на пол, где они благополучно устроились. Все это напоминало что-то вроде спарринга с участием голых красоток.

Неожиданно дверь распахнулась, и в нее заглянули Грина, Шаван и Борин, державшие в руках ножи и дубинки. Видимо они решили, что на партнеров совершено нападение. Сестры, увлеченные битвой, не обратили внимания на вошедших и продолжали мутузить друг друга, приговаривая:

– Мужика моего захотела! Сучка! Вот тебе! Вот мужик! А еще двух не надо?!

Влад, хохотавший до этого на кровати, справился с приступом смеха и попытался растащить противниц, слившихся в экстазе борьбы, но никак не мог уцепиться ни за одну из них – одежды на них не было, и он боялся поранить или оставить синяки на их телах. Сам он тоже как-то забыл, что совершенно не одет и вся труппа наблюдает за его передвижениями.

Их соратники, хихикая и приговаривая: «Опять мужика не поделили! А мы-то думали…» – удалились к себе в комнату.

Соперницы, устав возиться на полу, затихли и, тяжело дыша, уселись в разных концах «ринга», опершись спинами о кровати и опустошенно глядя друг на друга.

Молчание нарушила Арина:

– Да демоны с тобой, от него не убудет. Он меня-то заездил, и даже на тебя еще хватило. Если бы слабосильный был, я б не согласилась. А так – пусть себе время от времени с тобой кувыркается. Кстати, он все равно с нами ненадолго, пользуйся, пока можешь.

– А теперь-то можно мне слово сказать? – осведомился Влад и, получив решительный отказ, пожал плечами: – Ну, решили, значит, решили. Пойдемте-ка в мойню, смоем следы ночных приключений, да и извозились вы по полу порядочно.

Еще два дня они выступали в трактире со своими номерами. Правда, таких представлений, как в первый раз, больше не устраивали. Арина объяснила, что могут быть проблемы – такие аферы прокатывают только один-единственный раз, когда они приходят в новый город или замок. Но они и так достаточно заработали денег на двух ставках, так что теперь – честная работа.

Впрочем, поток денег не уменьшался. В трактире за два следующих дня побывали все, кто не успел посмотреть представление, а также те, кто уже его видел, но еще хотел полюбоваться на красоток и музыканта с метателем ножей.

Люди приходили с женами, дочерьми, которые строили глазки Владу и Борину. Не раз приходилось отбиваться от замужних женщин, желающих запрыгнуть к псевдо-Олегу в постель.

Спасть ему с ними Владу не хотелось. После таких красоток как Арина и Марка, каждую ночь бывавших с ним, кувыркаться с какими-то дебелыми бабами, свихнувшимися от страсти к приезжим красавчикам, не возникало никакого желания. Впрочем, как он случайно узнал, Борин не брезговал прижать в уголке одну-другую замужнюю красотку, к удивлению своих соратниц. Он и к Грине с Шаван подкатывал ночью, и вроде как имел у них успех. Это их и потрясло, и обрадовало, поскольку решало большую проблему всех женщин труппы – отсутствие мужчины для секса, для здоровья.

В общем, замужние дамы и их дочери, быстро разочаровались в неприступном метателе ножей и переключились на музыканта, который стал пользоваться еще большим успехом – ну как же, это же музыкант! Отдаться ему – дело святое!

Но скорее всего их мужья и отцы так не считали, и Арина стала опасаться закономерной развязки: Борина прихватят на очередной жене или дочери и переломают ребра, а хуже всего – руки, пальцы. Она сделал ему строгое предупреждение, и парень успокоился… слегка. До этого он просто как с цепи сорвался… Влад сам не ожидал такого эффекта от своего внушения о тяге к женщинам, и уже раскаивался, что подошел к этому делу с таким простодушным рвением.

К барону их пригласили на третий день, когда, встав утром, труппа завтракала. Артисты выглядели слегка осоловелыми после вечерних выступлений, закончившихся далеко за полночь, а также ночных сексуальных игрищ, продолжавшихся до самого утра. Даже Влад с его сверхвыносливостью немного уставал от беспрерывного ночного секса. А девушки были слегка, так сказать, послабее…

В трактир ввалился важный господин, который привлекал внимание тем, что на шее у него висел на золотой цепи огромный медальон – при желании им можно было бы пришибить даже лошадь, если хорошенько размахнуться, – и сообщил:

– Я прибыл по повелению барона Некайло! Где здесь артисты? Кто главный в труппе? – Он перевел глаза на массивного высокого Влада: – Ты главный?

– Нет, – спокойно ответила Арина. – Я главная. Что хотели нам передать, господин…

– Я мажордом барона, господин Ниркан. Барон Некайло приглашает вас устроить представление для него и его супруги сегодня вечером, после захода солнца. Вас будет ожидать карета у входа в трактир. Вот ваша плата за представление, это половина, остальное получите после. – Ниркан бросил на стол тяжелый позвякивающий мешочек, повернулся через плечо и, высоко поднимая ноги в начищенных кожаных сапогах, вышел из трактира. Скоро за дверями заржала лошадь, загремели колеса по булыжной мостовой, и посланник барона отбыл туда, откуда пришел.

– А где его «пожалуйста»? – задумчиво сказала Арина, взвешивая мешочек на руке. – Мужлан невоспитанный!

Она развязала мешок, и из него на стол полились желтого металла монетки, не оставлявшие сомнения в их составе.

– Золото! – Она пересчитала монеты. – Триста золотых! Ого! Наши ставки растут не по дням, а по часам! Это ты нам принес удачу! – Арина радостно посмотрела на Влада и подмигнула левым глазом. – Если так пойдет дело, мы отсюда уйдем богатыми. А то, может быть, нас возьмут на службу к барону, и мы проведем зиму в тепле, не таскаясь по заледеневшим дорогам. Ух, как я не люблю холод! – Арина поежилась, передернув плечами. – Летом-то хорошо… Даже если нет поблизости трактира, или денег на ночевку, встал у ручья в лесу, заночевал – теплынь, птички поют… А зимой? Не люблю зиму! Ну что, готовимся, отдыхаем… на самом деле отдыхаем! – Арина посмотрела на Влада и Марку, нахмурилась, соображая что-то, и тихо добавила: – Если только разок…

До вечера они отсыпались, ели, пили, разок занялись сексом – вроде как для порядку, «в запас», и к вечеру уже сидели одетые для улицы, держа свертки со сценическими костюмами и сложенным на полу щитом-мишенью.

Раскрылись двери, и кучер с седыми усами, как будто сошедший со средневековой картинки, вошел и поинтересовался:

– Которые тут артисты? Велено доставить в замок!

– Если велено, забирай вот этот щит и волоки его в карету, – кивнул Влад.

– Да вы чо, с березы упали?! Куда я его попру-то, – почесал затылок кучер, – на крышу, что ли?

– Я не знаю, – пожал плечами Влад. – Хочешь – на крышу, хочешь – на себе тащи, но нам он нужен, это наше оборудование. Без него представления не будет, и барон тебя не похвалит.

– Да мать вашу! – выругался кучер и кряхтя поднял с пола тяжелый щит, вместе с которым вышел с ним на улицу, цепляя углы и стулья и еще больше матерясь по этому поводу.

Артисты последовали за ним, и скоро, с хохотом и шутками, погрузились в черную, покрытую лаком карету, с баронским вензелем на дверце. Они едва в ней уместились, и несколько минут слушали, как кучер затейливо рыгался, пристраивая их реквизит где-то на облучке. Наконец, карета дернулась, заскрипела, и двинулась вперед, подпрыгивая на булыжниках мостовой и громыхая чем-то оторвавшимся внизу, под днищем.

Эта дорога напомнила Владу о его родном городе, который некий комик назвал деревней Гадюкино, из-за грязи, обшарпанных домов и улиц, разбитых настолько, что однажды Влад на своей «Киа-Серато» пробил сразу два колеса, – низкопрофильные шины-ханкуки попали в длинную и глубокую яму с острыми краями. Каждая покрышка стоила четыре тысячи… Тогда ему хотелось просто убить дорожников. А еще лучше – посадить их на задницу и волоком протащить по всем кочкам, вот только после этого от самих чиновников, скорее всего, остались бы только наглые воровские морды…

До замка было ехать недолго, но Влад порадовался, что они добираются в крытой карете – дождь лил не переставая, наводя на мысли о всемирном потопе.

Выйдя на улицу, артисты сразу же забежали под козырек, нависавший над входом в замок барона, чтобы не промокнуть за те минуты, пока перед ними открывают ворота. Карету внутрь не пустили, и кучер, достав откуда-то их щит-мишень, прислонил его к стене и быстро ретировался, оставив их одних.

Ворота открылись, и из них вышел спокойный, чисто и добротно одетый военный:

– Вы артисты? Господин барон с супругой вас ожидают. Слушайте меня внимательно: как нам известно, вы показываете номера с опасными предметами – ножами, например. Господин барон находится под неусыпной охраной, опасаясь нападения убийц, поэтому все время, пока идет представление, вы будете под прицелом стрелков. Если сделаете резкое движение в сторону барона, подойдете ближе, чем на пять метров, вас застрелят. Без предупреждения и наповал. Имейте это в виду. К господину барону относиться почтительно, он не любит хамов. При малейшем проявлении неуважения, рискуете очутиться в темнице, прежде чем скажете «ой». А оттуда у нас не выходят.

– А что считается неуважением в этом замке? – невинно спросил Влад, насторожившись. При таких мерах безопасности, похоже, его задача осложнялась, ведь чтобы захватить барона, ему надо подойти к нему близко.

– Например, лишние глупые вопросы, – недобро сощурился стражник. – А еще – невыполнение распоряжений и просто желаний барона и его супруги, баронессы Даоры. Он очень ценит ее мнение, и если вы понравитесь ей, значит, понравитесь и ему. Еще раз: будьте осторожны, когда находитесь рядом с бароном и баронессой. Не протягивайте к ним руки, не придвигайтесь ближе, чем на пять метров.

– А если сами подойдут? – не выдержал Борин.

– Если сами, тогда другое дело, – терпеливо, как идиотам, объяснил военный. – Главное – сами к ним не лезьте. Мне неохота потом ползти на стену и выставлять головы очередных идиотов, решивших приложиться к ручке барона. Сейчас мокро и сорваться со стены раз плюнуть. – Стражник посмотрел наверх, на стену замка, где улыбались в свете факелов, десятки черепов разной степени разложения. Девушки проследили за его взглядом и съежились – представление уже не казалось им таким простым.

Охранник, заметив это, успокоил:

– Ну не переживайте вы так – будете выполнять все, что вам скажут господа, уйдете с мешком денег, живые и здоровые! Барон любит, когда ему угождают, и награждает хороших слуг. Теперь вы пройдете в помещение караулки, где вас обыщут на предмет скрытого оружия и колдовских предметов, и вы пройдете в зал для представления. Булавы и ножи сдайте мне – вам их выдадут, когда вы будете готовы выйти на сцену.

Влад молча протянул сверток, где лежали перевязь с метательными ножами, тесаки для жонглирования, булавы и факелы, и после этого вся компания прошла внутрь караулки. Это была большая комната, в которой сидели несколько стражников в полном вооружении и спокойно пили чай, с интересом наблюдая за артистами.

Приведший труппу стражник приказал:

– Все вышли вон! – И когда его сослуживцы, нехотя, но довольно скоро покинули караулку, предложил: – Раздевайтесь. Я должен обыскать вашу одежду и ваши тела.

– Что, и нас тоже? – возмутилась Марка. – Ощупывать будете?

– И не только ощупывать, но и заглядывать, – невозмутимо парировал военный.

– Хоть руки на печке погрей, – хмуро ответила Арина и быстро разделась, оставшись совсем голой. Стражник ощупал все швы одежды, отложил ее на стул у выхода, затем поднял глаза на девушку:

– Иди сюда. Открой рот… раздвинь ноги… наклонись… теперь присядь так. Все, можешь одеваться. – Он ловко, как заправский врач-гинеколог, залез руками во все ее интимные места, прощупал, и настал черед остальных артистов.

Владу все это напомнило то ли воинскую комиссию в военкомате, то ли осмотр в тюрьме – скорее всего второе. Ощущение не из приятных, когда какой-то мужик заглядывает тебе в задницу и в рот.

Наконец, унизительная процедура закончилась, и стражник, споласкивая руки под рукомойником (Влад подумал: «Сучонок! Нет бы перед этим вымыть руки, так он это делает!»), сказал:

– Не обижайтесь, ребята, никто из чужих не имеет права доступа в замок барона, кроме как после такого осмотра, и без разницы – именитые ли это господа, или артисты. Барон давно никого не принимает, а такая система охраны с тех пор, как он поддержал герцога Ламунского в борьбе против Влада. Если бы не такая охрана, возможно, его давно бы уже не было в живых. Этот самый Влад его шибко не любит, спит и видит, как барона уничтожить!

«Ага! Сплю и вижу!» – фыркнул про себя Влад, и порадовался, что идя в замок, не прихватил с собой свой знаменитый перстень с красным алмазом. Как бы он теперь объяснял стражнику, откуда у бедного артиста такое сокровище? А если ко всему прочему рядом оказался бы маг – этот перстень-амулет сдал его с потрохами. И тогда только оставалось ему одно – прорываться с боем. Он бы выжил, конечно, но вся труппа наверняка погибла.

Ему, разумеется, приходило в голову, что можно было бы прорваться мимо стражников, когда они будут на представлении.

Прежде чем его нашпигуют стрелами, он уже окажется возле барона – ну а дальше? А дальше: труппу нашпиговывают стрелами, на всякий случай, ну и его, само собой. Его-то они взять не смогут – амулета нет, зато магия при нем, но вот ребята пострадают.

В этом случае, правда, ему хвати нескольких секунд, чтобы подчинить барона, но поднимется шум, гам, который захваченный барон хотя и сможет остановить свой своей властью, но все равно возникнет подозрение, что хозяин замка захвачен.

В этом случае его супруга может подстроить что-то вроде отравления или несчастного случая своему муженьку… и дело провалено. Начинай сначала. И ребят жалко, и шум нельзя поднимать – в общем, как ни крути, всюду клин. Есть только один выход: тихо, неслышно подобраться к барону, причем сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Ну а потом будет гораздо легче…

Стражник позвал солдат, стоявших снаружи, и приказал одному из них проводить артистов к месту их выступления. Тот беспрекословно подчинился, и скоро вся труппа шагала за ним, переходя широкий двор замка, освещенный мерцающим светом редких факелов, трещавших и чадивших под дождем.

Они вошли под сень огромных стен, вдоль которых располагалась длинная балюстрада, прошли по террасам, и через минут десять оказались в длинном, освещенном магическими светляками зале. Здесь была устроена настоящая сцена, находящаяся выше, чем остальной зал, но не выше каменного помоста, на котором стоял стол, богато уставленный различными яствами и напитками. В зале пока никого не было, за исключением нескольких человек прислуги, среди которых выделялся, как адмирал среди матросов, мажордом Ниркан, надменно наблюдавший за работой слуг. Увидев артистов, он неожиданно приветственно махнул рукой и слегка улыбнулся:

– Как вижу, прибыли? Если хотите поужинать, вот стол для вас! – Он указал на стол, тоже уставленный различными угощениями – попроще, чем на баронском, но тоже выглядевшими заманчиво. Один румяный поросенок с яблоками чего стоил!

Этот стол стоял пониже, чем баронский, и в метрах десяти от него.

– Вам уже объяснили правила поведения в замке? Ага, так вот: смотрите вон туда, – мажордом показал рукой на отдушины, равномерно покрывающие стены зала черными глазками, – за каждой из них стоит стрелок с арбалетом или луком. Сделаете неверное движение – умрете. А так – кушайте, пейте, отдыхайте. Вон там – комната для переодевания. Господа придут скоро, я вас заранее предупрежу.

– Распорядитесь, пожалуйста, чтобы на сцену доставили наш щит-мишень и протерли его сухими тряпками. Его надо установить вон там, в том углу. И пусть принесут наши костюмы и реквизит: булавы, факелы, ножи. И тратину музыканта не забудут.

Мажордом посмотрел на Арину и молча кивнул. Затем он вышел из зала, а артисты остались стоять у стола, заставленного жареным и пареным.

– Я что-то уже сомневаюсь, что наше представление у барона нам так уж необходимо, – поежилась Марка. – Все время чувствую, как мне в спину кто-то смотрит и целится. А если у него тетива сорвется?

– Значит, получишь стрелу в свой прекрасный зад, – усмехнулся Борин. – Чего удивляться – богатые, они всегда с какими-то причудами. Ну кому, скажи на милость, нужен этот демонский барон? На кой он этому самому Владу сдался? Сидит себе в своей дыре и сидит!

– Кто сидит? – не поняла Арина. – Влад, или барон?

– И тот, и другой! Какого демона им шастать по холоду, когда можно сидеть в теплой комнате, попивая вино и закусывая пирогом с соловьиными язычками? Вот ты пробовала пирог с соловьиными язычками? Нет? И я нет. А они, этот Влад, и этот барон – пробовали!

«Упущение! Как же это я прожил без пирога с соловьиными язычками? Какой я после этого олигарх?!» – усмехнулся Влад и, подойдя к столу, отломил ножку какой-то птички, жареной на вертеле.

Сунув ее в рот, он прожевал, сделал удивленное лицо и с удовлетворением констатировал:

– А вкусно! Попробуйте этих пташек! Они чем-то еще фаршированы!

– Нет уж, – усмехнулась Арина, – набивать желудок перед представлением было бы полным идиотизмом. Не хватало нам еще заблевать сцену, когда угощение попросится наружу. Вот после – милое дело, хоть обожрись, а до того – желудок должен быть пуст и свободен. Это первое, чему учат артистов.

– Ну, как хотите, а я сейчас съем, что смогу, а остальное надкушу! – Артисты рассмеялись незатейливой шутке, а Влад и правда намазал лепешку черной икрой, съел, поднял большую гроздь винограда с длинными, слегка розоватыми пальчиками, и стал выплевывать косточки на пол. Так было принято в замках – слуги уберут.

Труппа ушла переодеваться. Влад хотел остаться, но Арина поманила его рукой:

– Пойдем, я тут тебе костюм один приготовила!

Они вошли в комнату сбоку от сцены – она использовалась именно для переодевания, когда приезжали залетные артисты, как понял Влад. Там стояли скамьи, на стенах висели зеркала из полированной бронзы, натертые до блеска, в которых отражался интерьер комнаты.

Арина с удовольствием огляделась по сторонам и сказала:

– Если бы мы всегда работали в таких условиях! А то вечно ютишься в каких-то халупах, даже посмотреть на себя в зеркало нельзя. На вот тебе – короткие бриджи в обтяжку, они тонкие, наденешь прямо на голое тело. – Она достала из кармана плаща небольшой сверток. – Ага, снимай все. Так… торчит впереди? Так в этом самый смысл и есть! Богатые дамы очень любят, когда у артистов торчит впереди… Если этого нет, приходится заячью лапку подкладывать. Или деревяшку специальную, чтобы побольше выглядел. Слава богам, у тебя ничего подкладывать не надо, все в лучшем виде. Наденешь сандалии – они безразмерные, а рубаху не надевай – будешь по пояс голым. У тебя фигура впечатляющая, мускулы так и играют, как у ярмарочного силача. Я не знаю, что там за баронесса, но обычно они очень падки на артистов. Состроишь ей глазки – нас тут на руках носить будут! Но не переборщи – барон заметит, можем загреметь в темницу, или самое меньшее – палками отходят до синяков. И такое бывало. И еще, хочу тебя предупредить: если мне, или Марке, или другим девушкам придется переспать с бароном – не ревнуй и не устраивай сцен, ладно? Это часть нашей профессии. Откажешься – можешь получить плетей, или голову с плеч снимут, а согласишься – и денег дадут, и уедешь весь сытый и довольный. Я не знаю, как ты реагируешь на такие вещи, поэтому сразу предупреждаю: совершишь ошибку – тут мы все и останемся. На стене. В виде черепов. Понял?

– Понял, – спокойно ответил Влад, хотя на душе у него было не очень спокойно – в роли жиголо, в труппе актеров-проституток, ему еще бывать не приходилось. Так-то его совершенно не шокировали слова Арины – он и сам все прекрасно понимал, но понимать одно, а принимать душой, а тем более участвовать в этом – совсем другое.

В комнату без стука вошел мажордом:

– Господин барон, его супруга и ее наперсницы прибыли. Ожидают вашего выхода. Смотрите, вот этот проход ведет на сцену, выходите – кланяетесь, приветствуете хозяина замка и его супругу и начинаете представление. Вот ваше снаряжение – кроме как на сцену, с ним никуда не выходить. Выйдете с ножами в зал – вас убьют. – Мажордом отступил в сторону и пропустил слугу, нагруженного свертками с реквизитом, и добавил: – Переодевайтесь быстрее – барон не любит ждать. Они пока заняты угощением, но скоро начнут проявлять нетерпение, могут рассердиться.

Слуга, тараща глаза на артистов, скинул свертки на стол, и убежал, сопровождаемый проклятиями Борина: он брякнул тратину на стол так, что она жалобно зазвенела.

– Идиот проклятый! Разве можно так обращаться с инструментом! Чтобы тебе демоны в зад засунули этот инструмент, когда ты сдохнешь, а потом сыграли тебе на нем похоронную мелодию, придурок!

Артисты быстро, как вымуштрованные солдаты, переоделись. Борин надел костюм менестреля – весь в кружавчиках и блестках, сообщив, что вначале будут выступать жонглеры, а уж потом он переоденется в костюм акробата.

– Кстати, Олег, я тебя попрошу, – Борин погладил свою тратину, – когда мы будем выступать с акробатическим номером, поиграй нам, пожалуйста. Так будет и красивее, и нам удобнее. Когда мы в ритм попадаем – выступать легче. Сделаешь?

– Сделаю, почему нет, – пожал могучими плечами Влад и тут же уточнил: – А ничего, что я буду по пояс голый?

– Да какая разница! По-моему, им чем артист более голый, тем лучше. Кстати, богачи обычно обожают, когда девушки выступают совсем голыми – так сказать, товар лицом. Иногда даже требуют, чтобы мы сняли с себя все, что на нас надето. Видимо, они настолько уже пресыщены, что их мало чего возбуждает, вот и надеются поднять свое желание таким способом. А нам что? От нас не убудет…

Арина и Марка схватили булавы, ножи и факелы и побежали на сцену, следом за ними вышел Борин, в гримерке остались Грина и Шаван. Они спокойно переговаривались, обсуждая какие-то пустяшные проблемы, а Влад лихорадочно думал, как ему подобраться к барону, не взбаламутив омут и не подставив артистов. Оставалось только одно, и оно ему не нравилось. Ему нужен был не только, и не столько барон, а еще и его жена. Ее не так усиленно охраняют, она имеет влияние на мужа, значит, если он доберется до нее – доберется и до самого барона. Ему нужно соблазнить баронессу, другого пути нет.

Музыка стихла, и со сцены прибежали разгоряченные потные жонглерши – они были совершенно обнажены и немного задыхались, вероятно, от физических перегрузок.

– Заставили раздеться! Я так и знала! – мотнула головой Арина.

– Ты какого рожна такой темп взяла, – буркнула недовольная Марка, – я в таком темпе давно не работала! А если бы выронила булавы и факелы?

– Ну не выронила же! Мы несколько дней до этого работали, ты в форме – так что я на тебя понадеялась. А зато как выглядело со стороны, а, Борин? – подмигнула Арина.

– Молодцы! – такого темпа я давно не видал! Вы настоящие артистки! – Борин легонько похлопал в ладоши. – Теперь наша очередь, девчонки! Готовы? Олег, держи инструмент. Если ты его сломаешь, я даже с того света к тебе приползу и вцеплюсь зубами в задницу. Или еще куда. Все равно куда. Но будет очень больно. Понял?

– Ага, – усмехнулся Влад, – я готов. Пошли?

Они прошли по коридорчику, наводящему на мысль о тех тоннелях, по которым пропускают на арену зверей, и скоро оказались на большой сцене, метрах в десяти-двенадцати от стола барона. Влад встал чуть поодаль, сбоку и, приготовившись играть, как бы ненароком обвел глазами зал, запоминая каждую мельчайшую деталь.

Барон был мужчиной лет сорока пяти, с властным губастым лицом и черными густыми бровями. Он создавал впечатление человека не очень далекого, но хитрого и вероломного, способного на любую гадость для достижения цели. Он был довольно высокого роста, крепок, и только его красный в прожилках нос указывал на не вполне здоровый образ жизни и пристрастие к зеленому змию.

Напротив, баронесса – женщина лет тридцати пяти, с остатками былой красоты – была довольно мила, и ее крупная грудь так и норовила выпасть из низкого декольте. Она почти ничего не ела и обмахивалась веером – не потому, что тут было жарко, а чтобы подчеркнуть свою принадлежность к высшей касте. Ее миловидное лицо было умело накрашено, а то, как она осматривала вышедших на сцену мужчин, облизывая полные красные губы, доказывало, что она довольно сладострастна и не прочь поразвлечься с понравившимся ей самцом.

Впрочем, ее муж не отставал в этом деле от своей супруги и, шепнув что-то на ухо слуге, послал его на сцену. Тот подбежал к изготовившимся акробатам и что-то начал им говорить, после чего Борин, пожав плечами, стал снимать с себя обтягивающие лосины, оставшись совсем нагим… Девушки последовали его примеру.

Оставив одежду у выхода со сцены, акробаты выстроились в причудливую фигуру, и Борин кивнул Владу – начинай!

Влад слегка растерялся: что играть? Они как-то не договорились, что именно он будет играть. Он подумал и заиграл что-то ритмичное – попурри из различных песен, решив, что потом подстроится под акробатов.

Две девушки и парень, стройные и спортивные, начали исполнять такие перевороты и прыжки, что Влад удивленно поднял брови: Борин действительно был отличным акробатом – сальто, кувырки, шли один за другим.

Почувствовав, что артисты начинают уставать, Влад сменил мелодию на плавную, медленную, и акробаты, как будто послушные его руке, перешли к эротическим движением, изображая что-то вроде группового секса. Все выглядело настолько натурально, что Влад не удивился бы, если б узнал, что так все и было на самом деле…

Наконец, номер закончился, и все ушли со сцены, подхватив одежду с пола. Влад с отвращением подумал, что, возможно, и ему придется исполнять номер голышом, тогда как карьера стриптизера его как-то не особенно прельщала.

Однако снимать штаны ему не потребовалось – барон на сей раз не дал распоряжений слуге, а Арина и без того была голой, как при рождении, за исключением золотой краски.

Влад внимательно следил за баронессой – она смотрела на него, покусывая губы и время от времени высовывая изо рта кончик язычка. Ее взгляд скользил по его телу, опускаясь ниже пояса, а лицо раскраснелось, став похожим на бутон цветка. Даже отсюда, со сцены, Влад чувствовал исходящую от нее волну похоти – она неистово хотела его. Ну как же, играет на тратине, метает ножи… А какие у него плечи! А ноги! А попа! А… в общем, она наверняка решила для себя, что этого самца должна будет заполучить в свою постель, причем сегодня же!

Баронесса наклонилась к мужу и сказала:

– Дорогой, пусть они сегодня переночуют в замке, хорошо? Девушкам надо будет отмыть краску, и парням тоже не помешает вымыться как следует. Они хорошо поработали, мы добавим им за выступление, а утром все решим, верно? Пусть все видят, какие мы добрые и щедрые господа!

– Конечно, милая! – Барон буквально прожигал взглядом промежность Арины, и едва слышал, что ему сказала баронесса. – Пусть ночуют. Мы позаботимся о них… обо всех.

Через час сытых и отмытых в бане артистов развели по комнатам – каждому выделили отдельную. Так будет удобнее – сказал мажордом.

Влад понимал, для чего удобнее, но, конечно, ничего не сказал, и скоро с удовольствием вытянулся на чистых накрахмаленных простынях, ожидая развития событий. Шли минуты, часы, ничего не происходило, и Влад уснул.

Проснулся он от того, что кто-то поглаживал его между ног, зажав ему рот рукой:

– Тише, глупый! Не кричи! Тебе со мной будет хорошо!

Влад открыл глаза и чуть не закричал от неожиданности – над ним нависало лицо барона.

Маг подскочил на постели – его чуть не вырвало от отвращения, и тут он заметил в комнате еще и баронессу, с удовольствием наблюдавшую за тем, как ее супруг прикасается к телу артиста.

– Не беспокойся! Мы тебе все оплатим! – хриплым голосом сказала баронесса и, сбросив с себя пеньюар, влезла на кровать, целуя Влада в губы и поглаживая по ягодицам. – Мы хотим, чтобы ты взял нас, как можно жестче… Не стесняйся. Мы воздадим тебе по заслугам. Все будет оплачено… Ну же, ну же, давай! – Баронесса толкала Влада на своего мужа, а маг тем временем лихорадочно обшаривал эмпатическим зрением пространство – нет ли скрытых стрелков за окошками, не стоит ли кто-нибудь за портьерой. Никого не было, и только за дверями комнаты чувствовалось присутствие четырех человек – видимо, там стояли стражники, охранявшие вход в комнату и ожидавшие команды своих господ.

– Ну что же ты не начинаешь? – досадливо крикнула баронесса, подталкивая Влада к коленопреклоненному мужу. – Ну же! Может, тебя возбудить?

– Нет, – усмехнулся Влад, – я сам справлюсь.

Маг ввел баронессу в транс, и она отключилась, как сломанный телевизор, мягко упав на постель в позе убитой птицы. Барон что-то начал соображать, и в этот момент Влад со всей мощью менталиста вошел в его мозг, как раскаленный нож в масло.

Потоком полилась информация о всем тайном и скрытом, что хранил в себе хозяин этого замка – и развлечения с мальчиками и девочками были среди всего прочего самыми невинными шалостями, какие только можно придумать.

Некайло давно сотрудничал с ящерами, и действительно, все его богатство зиждилось на взаимовыгодном партнерстве с этими существами. Но все бы ничего – вот только он время от времени выбирал здоровых молодых ребят и девушек и отправлял ящерам в качестве инкубаторов для выращивания чудовищ. Это было одним из условий их сотрудничества с ящеролюдьми.

Узнал Влад и то, какую награду готовил им барон. Все они должны были стать сосудами для выращивания чудовищ, после того как Нехайло и его жена насладятся их телами. Оба они были бисексуальны и любили заниматься сексом с другими партнерами в присутствии друг друга. Влад стал первым, с кого они решили начать. Таково было пожелание баронессы, которой понравился мужественный парень, и она вздумала посмотреть, как тот будет иметь ее мужа.

Странно, но их извращенные привычки помогли Владу добраться до мозгов этих поганцев. А может, ничего странного нет? Как говорится: за что боролись, на то и напоролись…

Минут двадцать Влад программировал барона, следя за тем, чтобы его жена ненароком не вышла из транса. Закончив с ним, уже полностью подчиненным – лишенным собственной воли и готовым совершить любое действие по приказу Влада, – он перешел на баронессу, проделав с ней ту же самую операцию, после чего разбудил обоих.

– В общем так, барон и баронесса, – сказал он медленно, натягивая на себя простыню (в замке было прохладно), – вы должны теперь поступить следующим образом…

Влад около часа рассказывал им все, что им нужно было сделать, какие распоряжения отдать… Барон и баронесса, став людьми с измененным сознанием, воспринимали его слова как должное, ничуть не удивляясь тому, что какой-то артист дает им указания. Теперь они были полностью в его власти, и он распоряжался этими могущественными людьми, как хотел.

Оставалось подчинить еще одного негодяя – графа Раганора, и сделать это Влад собирался с помощью барона Некайло. Теперь, как он полагал, все пройдет легче. По крайней мере, он надеялся на это…

Серый властелин

Глава 1

– Пушки, пушки давай! На прямой выстрел! По воротам – пли! – Полковник Тарлов махнул рукой, будто отрубал что-то в воздухе, и раскаленные снаряды с воем понеслись к воротам мятежного замка.

Ядра с грохотом ударились об окованные железом створки, те вздрогнули и, закряхтев, выдали результат – длинную щепу вроде дранки, отлетевшую от левой половины.

– Вот так и продолжайте! – удовлетворенно кивнул полковник. – Через пару часов от них одни щепки останутся. Спецназ, готовьтесь к входу в крепость! Драконы, близко не подходить – вам же неохота получить дротик в зад?

– Как будто ему самому охота дротик в зад! – ворчливо заревел, обращаясь к своим товарищам, дракон по имени Белоголов. – Лучше бы отпустил дракониров за баранами, меня от каши уже мутит! Хочу кусок свежей баранины! А еще – скинуть эти чертовы железки с себя!

– Помалкивай, Белоголов, – буркнул Зеленушка, внимательно следя за передвижением людей. – Радуйся, что броня есть! Забыл, как тебе в зад три дротика воткнулись? С крысанов?

– Еще бы я забыл! – хмыкнул Белоголов. – Я тогда в такую ярость пришел… Опомнился – вместо подбитого крысана лепешка, а я за дракониром бегаю, норовлю ему голову откусить… вот он вопил от страха! Я чуть его не прибил вгорячах.

Драконы захохотали – что у них выглядело как фырканье и рев, даже Зеленушка фыркнул, но потом добавил:

– Поаккуратнее со своими драконирами – где потом обученных слуг найти? Эти уже обучены, умелы, кто тебе потом будет в подмышках почесывать? Берегите их!

– Да, согласен, – вздохнул Белоголов. – Я уже как-то привык к мальчишке – забавный звереныш. Жалко, если погибнет. Я его берегу как могу. А уж как почесывает великолепно! Даже непонятно, как мы раньше без них обходились.

– То-то и оно. Мы сыты, спим, тренируемся – жизнь вполне неплохая. Если бы еще не эти демонские дротики! И тяжелые копья…

– Ага. Мне так не нравятся тяжелые копья! Прошлый бой один поганец чуть не воткнул мне копье в ляжку – хорошо, что не добежал! Мой Гарат его снял из арбалета за десять шагов. Я глянул потом на наконечник копья – ужас! Он бы мне всю ногу разворотил!

– Вот-вот, еще о пользе дракониров. Ну ладно, пошли к речке, попьем да на бережку посидим.

Драконы радостно загалдели и толпой зашагали к небольшой речке, расположенной в двухстах метрах от крепости. Тарлов проводил их задумчивым взглядом и крикнул командиру взвода дракониров:

– Отправь человек пять в деревню поблизости, надо драконов покормить бараниной как следует. И зажгите костры – погреетесь, не хватало, чтобы бойцы слегли от простуды. Драконам-то плевать на мороз, а люди зябнут. Выполнять!

– Есть! – Михась вскочил на коня, отдал команду, и несколько бойцов следом за ним поскакали в сторону видневшейся в лучах осеннего солнца деревни, в паре верст от них.

Тарлов проследил за ними взглядом, вдохнул морозный воздух и снова сосредоточился на воротах мятежной крепости.

С тех пор как Влад вылетел в крепость мятежного барона Некайло, прошло три недели. Затяжные дожди как-то резко прекратились, неожиданно пришедшие на смену слякоти морозы сразу же сковали грязь, превратив ее в твердую, словно бетонированную поверхность, в которой не вязли колеса повозок и пушечных лафетов. Тарлов этим воспользовался и, выполняя распоряжение фельдмаршала, осадил ближайшую крепость, досаждавшую замку Саваловых долгое время. Распоряжение Влада было четким – пройтись огнем и мечом по владениям соседей-дворян.

Эта была крепость одного из тех баронов, которые по наущению герцога Ламунского некогда опустошали владения Влада, уничтожая деревни и разграбляя припасы. Влад, уходя по своим тайным магическим делам, поручил Тарлову и Бориславу разобраться с мятежниками, а проще говоря – захватить их земли, полностью подчинить себе или уничтожить. Ему самому некогда было учинять разборки с этими мелкими дворянчиками, считавшими себя пупами земли и ставящими ему палки в колеса. Кроме того, существовала вероятность, что в то время, как Влад вступит в противостояние с захватчиками Истрии, эти мелкие пакостники-дворянчики ударят в спину – по глупости и подлости своей.

Тарлов был спокоен – отряд спецназа, около пятисот человек, плюс обычное войско превосходили по боеспособности любое войско врага – конечно, если только те не объединятся в одну армию и если не обучат как следует своих латников. Впрочем, и в этом случае войску Влада ничто не грозило – учтя ошибки, усвоив уроки поражения от викантийцев, маг создал сильнейшую армию, самую сильную армию в этой части света, а возможно, и во всем мире. Никто не мог противостоять его армии, вооруженной пушками, с отрядом из сотни драконов, со спецназом из модифицированных воинов, превосходящих в несколько раз обычных людей и в силе, и в скорости.

Полковник спокойно и размеренно выполнял задачу, поставленную ему командиром. Он не задумывался о последствиях, не думал о том, правильно ли поступает, справедливы или нет распоряжения его фельдмаршала. Он был военным до мозга костей и считал делом чести служить такому командиру, как Влад. Тарлов видел, что делает и что может сделать Влад, и знал, что единственной надеждой для страны остается вот этот молодой с виду двадцатипятилетний маг, воин и фельдмаршал.

Пушки размеренно разбивали ворота, и через полчаса непрерывной канонады огромная створка с грохотом упала, подняв клубы пыли.

– Прекратить огонь! – крикнул Тарлов. – Красный щит сюда!

Принесли красный щит, водрузили его на шест, и полковник медленно, в сопровождении Борислава и щитоносца отправился к воротам крепости.

Подойдя к крепости, Тарлов громко крикнул:

– Эй, в крепости! Переговоры!

Некоторое время было тихо, потом через груду развалин в воротах перебрались трое людей – один был в блестящей, с золотыми узорами кирасе, а двое других, скорее всего, являлись телохранителями первого. По всем признакам, в кирасе был сам барон, крепость которого они успешно разбивали ядрами.

– Кто вы такие и что хотите от нас? Почему напали на мирную крепость? – грозно спросил барон, шевеля тараканьими рыжими усами, видимо пытаясь придать своему лицу особо устрашающий и бравый вид. Выходило у него это довольно забавно, и Тарлов слегка улыбнулся, что разозлило барона еще больше. – Покиньте наши земли, и вы сохраните свою жизнь! – потребовал барон, и Тарлов уже открыто улыбнулся, переглянувшись с презрительно ухмыляющимся Бориславом.

– Заткнитесь, барон! – резко прервал речь усача полковник. – Вы прекрасно знаете, кто мы и зачем пришли. Вы нападали на земли Савалова, нанесли нам ущерб. Теперь пришел наш черед. И утверждение, что вашу поганую крепость мы можем снести с лица земли, так же верно, как и то, что вы обрабатываете свои грозные усы по утрам, чтобы они стояли торчком. Разговариваю я сейчас с вами только потому, что не хочу лишних жертв.

– А что вы хотите? – угрюмо осведомился покрасневший барон, ковыряя носком сапога кочку, как будто от того, оторвет ли он от нее вмерзшую еловую шишку, зависит его будущее.

– Мы хотим, чтобы вы с нынешнего дня выплачивали графу Савалову налоги, как императору Истрии, – десять процентов с валового дохода. Кроме того, единовременную компенсацию за ущерб – размер мы оговорим позже, после того как наш человек проверит состояние ваших доходов. С этого времени вы будете вассалом графа Савалова, будете подчиняться его законам, его требованиям, в общем, как раньше императору Истрии. В случае вашего отказа мы штурмом возьмем крепость, вы будете казнены, а ваше место займет более сговорчивый ваш родственник или человек, которого мы поставим. На размышление вам два часа. Или вы готовы ответить сразу?

– Да вы с ума сошли! – побагровел барон. – Как вы посмели?! Я умру, а не сдамся! И моя семья умрет вместе со мной, защищая нашу землю, на которой мои предки…

– Ну, значит, умрете. И скоро, – равнодушно прервал гневную тираду Тарлов. – Я предлагаю вам жизнь, благополучие, вы же выбираете смерть. Хотите гнить в земле? Ваше право. Пошли, Борислав. Запомните, барон: через два часа наши специальные войска ворвутся в замок и убьют всех, кто окажет сопротивление.

Тарлов развернулся и, больше не обращая внимания на опешившего барона, пошел в расположение своего войска.

– Давай чаю попьем, что ли? – предложил он своему спутнику, гиганту Бориславу, командиру отряда спецназа. – Ветерок вроде небольшой, но пробирает просто до костей. С медом – самое то, чайку-то!

Тарлов потер замерзшие руки, Борислав молча кивнул, и они направились к шатру, из которого шел дымок – самовар уже дожидался командиров армии возмездия.

– Аккуратно давай. У тебя три дня. Выйдешь на площадку за городом – помнишь, у того дуба? Я перемещусь и заберу тебя. Если тебя в тот момент не будет – отправим агентов тебя искать. Не рискуй, Влад будет очень расстроен, если с тобой что-то случится!

Макобер потер голову рукой – затылок ныл, как будто по нему стукнули поленом. Он слишком много тренировался в создании порталов, и мозг запротестовал, требуя отдыха.

Магистр магии взглянул на стоящую перед ним старушку – сгорбленную, с длинной клюкой, в засаленном платье и платочке, надвинутом на глаза, – и весело сказал:

– Ну и видок у тебя, Амалия! Сейчас на тебя вряд ли кто позарится… Впрочем, если вина побольше…

– Макобер, ты как был старым похотливым козлом, так им и остался, – беззлобно огрызнулась Амалия, она же глава Тайной службы Влада. – Ты где такой сиреневый костюмчик взял? Выглядишь как попугай!

– Попугаи сиреневые не бывают! – не обиделся Макобер. – А костюмы мне шьет одна беженка из столицы. Раньше она дамской портнихой была, а теперь шьет все, костюмы в том числе. Знатная мастерица. Дать адресок? Она в деревне нынче живет. Впрочем, чего это я, ты же, кроме своего черного костюма да сальных обносков, ничего не носишь! Эй-эй, не приближайся ко мне! Эх, если бы не Влад… я бы тебя обязательно соблазнил… даже в этом наряде!

– Извращенец! Любитель старушек! – фыркнула Амалия. – Давай отправляй уже, попугай сиреневый!

– Дай я тебя обниму! – порывисто качнулся вперед Макобер и, прежде чем девушка успела отреагировать, обнял ее и шагнул назад. – Ну все, готовься!

Амалия с недоверием посмотрела на мага, недоуменно приподняла брови, потом пожала плечами и сказала:

– Начинай уже… создавай портал. Хватит время тянуть, пора в дорогу.

Макобер сосредоточился – зазмеились молнии, белыми шипящими лентами облизывая бугор возле реки, на котором стояли маг и девушка, и уходя в застывшие на морозном ветру осины. В воздухе с легким хлопком развернулось зеркало портала, переливающееся жемчужным блеском.

– Давай! Я тебе не Влад, долго держать не могу… пока что. До скорого! Запомни: три дня!

Амалия кивнула на прощание, сделала два шага и, прыгнув в портал, исчезла.

Макобер отпустил портал, понюхал руки, которыми обнимал Амалию, – ему показалось, что на них остался тонкий запах ее благовоний. Но, возможно, и вправду показалось.

Маг горестно вздохнул. Вроде и женщин хватает, и влюбляются в него – Влад дал ему молодость, силу, – но вот не хочется этих женщин, а хочется одну, недоступную, колючую, как кактус, и сильную, как дракон… и она принадлежит не ему. Несправедливо… Он еще раз вздохнул и побрел к замку, видневшемуся в пятистах метрах от реки.

Осенний ветерок развевал знамена графа Савалова на каменных башнях. В ворота медленно втягивались повозки с продуктами, чуть поодаль виднелись срубы, на которых суетились люди – строился городок Владов, так решили его назвать. Вообще, вокруг замка шло бурное строительство, селились беженцы, которым оказывался радушный прием. Особенно мастеровым людям. Топились печи, отчего в воздухе разливался уютный дымок, наводящий на мысли о горячем хлебе и тарелке щей.

Макобер поежился на ледяном ветру и, ускорив шаг, почти побежал к заведению, находящемуся справа от замка. Это был трактир-гостиница, первое, что начали строить, когда остатки разбитой истринской армии переместились к замку графа Савалова. Макобер мог и в замке получить еду и вино, но он ужасно любил посидеть в трактире, среди толкотни, солдат и дешевых шлюх. Там всегда можно было оказаться в центре какой-нибудь заварушки, и что может быть веселее, чем выкинуть из окна трактира пьяного здоровяка-солдата, купившегося на легкомысленный вид Макобера, выглядевшего как городской прощелыга. Ведь так приятно отдубасить ботана в попугайском костюме. Вот только под сиреневыми щегольскими тряпками таилось не жалкое тело изнеженного повесы, а могучий организм модифицированного магией человека, способного на лету поймать стрелу и завязать узлом стальной прут толщиной с большой палец руки.

Вначале на Макобера часто нападали, и он наслаждался развлечениями, но скоро уже все знали, насколько опасен этот смешной человек, и, к его неудовольствию, подобные забавы для него стали редкостью. Лишь иногда старослужащие нарочно науськивали новичка-новобранца, подбивая его научить уму-разуму городского хлыща, и тогда Макобер устраивал целые представления, в финале которых агрессор оказывался лежащим возле крыльца трактира. Но потасовки – это вторично. Макоберу нравился шум, танцы, заезжие музыканты, забредавшие в трактир и зависавшие там на дни и на недели. Он старался все вечера проводить в этом заведении, и его там хорошо знали. Впрочем, мудрено не знать Великого магистра магии, ближайшего сподвижника самого Влада! Если бы в этом мире существовала фотография, газеты и телевидение, его знала бы в лицо каждая собака, а так лишь имя его было на устах истрийцев, а в лицо знали только коренные жители этих земель.

Макобер подошел к двухэтажному бревенчатому зданию, поднялся на высокое крыльцо (под зданием находился обширный склад-подвал) и толкнул дверь. Его обдало ароматом пирогов, жареного лука и бурлящего в огромных котлах мяса, а в уши ударили звуки струн. Он с довольным видом остановился на пороге, глубоко втянул носом запахи веселья и решительно отправился к любимому столику возле окна. Если жизнь не приносит радости, зачем она? Жить сотни лет и не получать радости? Это не для него. Макобер был сейчас счастлив, как и частенько за годы своей долгой, восьмисотлетней жизни…

Переход, как всегда, был неожиданным и резким, как будто кто-то дернул за руку и утащил в неизвестное пространство. Легкий приступ тошноты, головокружение, удар… и Амалия покатилась по твердой земле, не удержавшись на ногах. Приземление в этот раз было довольно жестким – она слишком быстро запрыгнула в портал, а при выходе запнулась ногой за полусгоревший сухой ствол осины и перелетела через него кувырком. Если бы не ее молниеносная реакция и феноменальная крепость, Амалия могла сломать себе конечность или ребро, когда ударилась о землю.

Впрочем, Влад давно усилил ее кости до такой степени, что они были сравнимы со стальными прутьями. Связки и мышцы были укреплены таким же образом. На самом деле Амалия давно уже была не человек в общепринятом понимании, нет, это была совершенная боевая машина, которую маг-лекарь «выковал» из бывшей своей хозяйки, когда его захватили в рабство проезжие работорговцы. Он полностью изменил ее сознание, усовершенствовал организм, и теперь Амалия была предана ему до последней клеточки своего совершенного и прекрасного тела. Причудливый сплав прежнего сознания и нового, навязанного магом, вылился во всепоглощающую любовь к своему хозяину-господину, а прежний опыт жизни и интриг в империи Викантия позволил ей занять одно из ключевых мест в нарождающейся Истрии – главы Тайной службы. Она занялась сбором информации и организацией шпионской сети, которая в идеале должна была охватить всю Истрию как паутина. Ей удалось создать сеть в городах на севере, мало затронутых оккупационными войсками, вернее сказать, совсем не затронутых – весь юг находился во власти Викантии, со всеми вытекающими последствиями, но север как бы провис между властями – оккупантами и новообразованной империей во главе с графом Саваловым, Владом, с центром сопротивления – замком Савалова.

Конечно, агенты Викантии наводнили такие города, как Лазутин, но до открытой войны двух империй пока не доходило – мешал сезон дождей, превративших дороги в непролазные топи. Если на севере дороги уже установились, замороженные первым дыханием зимы, то на юге еще продолжались осенние дожди.

Амалия сразу это ощутила, проехавшись по сырой земле. Ее одеяние, и так жалкое, превратилось в замызганную тряпку, и девушка, всегда чистоплотная и элегантная, тихо ругалась, вспоминая самые грязные и витиеватые ругательства из лексикона истрийцев и викантийцев. Сама она по рождению была викантийкой – смуглой, небольшого роста, с карими, бархатными глазами.

У нее были мысли замаскироваться под истую викантийку – ее сразу бы признали за свою в любом южном городе Викантии и она затерялась бы в толпе. Но тут такой номер не удался бы, поскольку армия вторжения состояла в основном из мужчин, а женщины (в большинстве своем шлюхи, обслуживающие солдат) были наперечет, да и не смогла бы она бродить по городу и заходить туда, куда ей хотелось, – викантийцы не бродят просто так по городу. Хотя за каждого убитого викантийца сразу казнили пятьдесят заложников, всегда существовала вероятность, что кто-нибудь из отчаянных горожан не выдержит и пустит стрелу в спину оккупанта.

Впрочем, у Амалии имелись сведения, что горожане не больно-то и горят желанием организовывать сопротивление захватчикам. У всех семьи, надо жить, работать, а уж какая установилась власть – не суть важно. Главное – чтобы была еда, кров, одежда. Она не осуждала их, но и симпатии к ним не испытывала. Вообще, Амалия мало к кому питала теплые чувства, у нее была одна любовь – Влад. Ну еще, может быть… Макобер. Этот похотливый старикашка, с которым она все время собачилась, вызывал у нее странное чувство, сродни любви – он нравился ей своей взбалмошностью, бесстрашием, экстравагантными манерами, а теперь, когда Влад его омолодил, еще и внешностью. Чего греха таить – Амалия очень любила сексуальные утехи, для того когда-то и приобрела Влада, глянувшегося ей своей мужественной, суровой внешностью. Макобер не был так брутален, сейчас он больше был похож на озорного мальчишку, но Амалии катастрофически не хватало секса – особенно после того, как Влад исчез где-то в замке мятежного барона. Он не брал с нее обета верности, но ей казалось, что будет неправильным предаваться постельным радостям не с ним. А кроме того, после него все остальные мужчины казались ей какими-то пресными, неинтересными… за исключением Макобера. Во все времена женщинам нравились «плохие мальчишки».

Девушка выбросила из головы шальные мысли и сосредоточилась на своем задании. Ей нужно было восстановить шпионскую сеть в столице, и никто, кроме нее, не мог этого сделать – только она знала в лицо всех своих резидентов. Также ей нужно было выяснить обстановку в городе, собрать сведения об оккупационной армии – в будущем придется сражаться с этой армией, и нужно знать, к чему следует подготовиться.

Амалия, как смогла, отряхнулась от грязи, подобрала свою клюку – длинную отполированную палку со слегка загнутой рукоятью – и заковыляла к городу. Она не успела сделать и нескольких шагов, как раздался топот копыт и грубый голос, привыкший командовать, сказал:

– Это тут! Люди видели, что тут появился портал! Берите всех, кто окажется рядом! Идем цепью на расстоянии видимости!

У Амалии сжалось сердце – попалась! Если истрийцы еще слабо знали, что такое портал, то викантийцы были прекрасно осведомлены, что означают молнии средь бела дня, особенно вблизи захваченного города. Истрийцам были знакомы порталы для переноса небольших предметов, и они были доступны только ограниченному кругу магов – магистрам. Викантийцы, а главное их закулисные кукловоды аштаратцы, владели искусством переноса больших масс, таких, как человек, и если отнюдь не все захватчики владели такими же способностями, как Влад, позволявшими держать портал часами, то знаниями о порталах они обладали в полной мере. Судя по тому, что она услышала, кто-то заметил возникновение портала, и отряд всадников отправили на поиски тех, кто был перемещен через него. И скорее всего, эти солдаты были подготовлены должным образом – обвешаны амулетами против магического воздействия и физических ударов.

Что же делать? Амалия юркнула под нависающие пушистые лапы ближайшей ели и прижалась к стволу. Она слышала, как перекликается поисковая группа. Альтернатива была такова – они или не найдут ее, или же найдут, и тогда ей придется их всех убить. Скорее всего – второе, но в этом случае в городе начнется переполох, будут хватать всех подозрительных, а значит, осложнится ее задача.

Амалия досадливо сплюнула – ну что стоило открыть портал еще дальше от города, верст за пять? Ну дошла бы уж она… а тут Макобер пожалел ее, открыл портал поближе, чтобы она не шлепала лишние версты по грязи, и вот результат. Она закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего вокруг – так заяц затаивается, когда поблизости рыщет хищник, желающий полакомиться его плотью. Минуты тянулись невыносимо, будто увеличиваясь в размере, растягиваясь подобно конфете-тянучке…

– Ого! А кто тут у нас спрятался?! Командир, тут нищенка какая-то под деревом сидит!

– Тащи ее сюда! Сказано же – всех, кого найдем!

– Вылезай давай, старуха! – Перед Амалией возникло лицо мужчины лет тридцати, украшенное татуировками.

По ним она легко определила, что это один из наемников с юга Викантии – живущие там племена отличались силой и невероятной жестокостью. Вся их жизнь была в войне, они презирали стариков, ибо, по их разумению, до седых волос доживают только трусы. Воин должен гибнуть в бою. Обычно из них набирали элитные войска, головорезов для карательных операций, зачистки территорий. Они не щадили никого – ни мужчин, ни женщин.

Амалия осторожно выбралась из-под ели, всем своим видом создавая впечатление немощной, хлипкой старушенции, не представляющей никакой опасности.

Викантиец безжалостно ткнул «старуху» кулаком в спину, подгоняя вперед, и радостно засмеялся:

– Жаль, что ты такая старая и противная! Я давно без бабы, засохну скоро! Хотя, может, и такая сойдет… – Он раздумчиво осмотрел ковыляющую старуху и мотнул головой. Нет бабы – и это не баба. Грязная, засаленная – еще заразу какую-нибудь подхватишь. Она небось забыла, когда мылась последний раз.

– Ну что, кроме старухи есть кто-нибудь? – крикнул высокий мужчина, одетый в плотную зеленую куртку с многочисленными золотыми украшениями на ней, явно командир. Викантийцы всегда имели слабость к дорогим побрякушкам, поэтому Амалию не удивило обилие цепочек и медальонов на мужчине.

– Только эта нищенка, больше никого, – подтолкнул Амалию татуированный боец. – Мы все осмотрели.

– Нищенка, говоришь?.. – протянул командир, внимательно вглядываясь в испачканное лицо девушки под грязным платком. – Ну-ка, сними с нее платок!

Солдат дернул платок, тот слетел с головы Амалии, открыв коротко стриженные волосы, не имеющие ничего общего с всклокоченными, засаленными патлами нищей старухи. Волосы были черные как вороново крыло и, чисто вымытые, блестели в неярком осеннем солнце.

– Вот какая у нас старуха, – насмешливо сказал командир. – Сомкните ряды, чтобы не удрала, и тащите сюда веревку. Сейчас привяжем ее к лошади, и в город. Пусть Шамасс с ней занимается.

– А может, позабавимся немного, командир? – с надеждой спросил татуированный боец, жадно пожирая глазами чумазое лицо Амалии – даже грязь не могла скрыть ее молодости и красоты. – Я без бабы уже неделю, от нее-то не убудет! Я готов быть вторым – после тебя! Ну разреши!

– Хм… почему бы и нет. Только без увечий! Нам ее надо доставить в целости и сохранности…

Солдаты весело засмеялись, предвкушая развлечение. Амалия видела, как один из них облизнул губы, а из уголка его рта потянулась тонкая нить слюны.

Их было человек двадцать. В общем-то ерунда – какие-то двадцать человек… если бы не амулеты. Они были, конечно, не у всех – дорогая вещица, но у командира точно. И у его подручных. Впрочем, на ней тоже был амулет, и не один, и еще покруче их амулетов – Влад сделал ей мощные амулеты из черных алмазов, содержащие огромные запасы Силы и замкнутые на ее регенерацию. Любая рана, нанесенная Амалии, затягивалась в считаные минуты, если, конечно, голова не была отсечена, а тело не изрублено на части.

Один из солдат принес веревки, потянулся к пленнице, и тут она сделала молниеносное движение – из клюки появился серебристый клинок. Это был один из тех клинков, что Влад делал для элитных воинов спецназа и своих приближенных. С острием толщиной в молекулу, невероятно прочный, он перерубал любые вражеские клинки и неизменно оставался острым.

Секущее движение – голова, моргая глазами, полетела под ноги коням. Еще удар – рука татуированного бойца отвалилась, обнажив белые кости плеча. Тело еще не поняло, что умерло, и чернокожий воин с удивлением посмотрел на отвалившуюся конечность – до мозга еще не дошли сигналы боли.

Время как будто замедлило свой бег. Старуха, превратившаяся в прекрасную девушку, внезапно стала смертью, настигавшей каждого, до кого могла дотянуться своим клинком. Амалия вертелась юлой, не обращая внимания на сыпавшиеся на нее удары, и, как косарь в поле, косила ряды противника своим великолепным клинком.

Через минуту на ногах остались только пятеро – командир и его подручные, защищенные амулетами. Они медленно отступали к лошадям, явно намереваясь сбежать. Против Амалии можно было действовать только с несколькими магами и сетью – продемонстрированное ею не оставляло сомнений в том, что результат схватки солдат с демоницей будет однозначным.

– Давай договоримся, – хрипло сказал командир отряда, внимательно следя за мягко крадущейся к ним Амалии. – Мы сейчас уходим, тебя не трогаем, и забыли о встрече. Это всего лишь служба, ничего более.

– А то, что вы хотели меня изнасиловать, тоже служба? – насмешливо спросила Амалия, делая еще два острожных шага к врагам, отступавшим с мечами на изготовку.

– Ну это же война! Каждая баба на ней – добыча, – примирительно ответил командир. – Кто же знал, что ты бешеная! Можно узнать твое имя?

– Можно. Вам все равно умирать – почему бы и нет? Я Амалия.

– Амалия?! – Мужчина побледнел. – Знаю. Отпусти нас, Амалия! Клянусь, никому о тебе не скажем!

– Поздно.

Она прыгнула, сделав немыслимый кульбит, и оказалась в центре группы оставшихся в живых солдат.

Первым упал тот, что стоял справа от предводителя, – Амалия молниеносно отогнула ему голову и чиркнула лезвием меча по шее – амулеты защищали только от быстрых ударов, от прикосновений не защищали никак, иначе человек с амулетом не мог бы ничего коснуться. Второй умер со свернутой шеей, третий получил меч между ребер, Амалия проткнула его медленным движением, как будто вдевала нитку в иголку.

Сама она тоже получила пару ранений: меч пробил ей бок, выйдя сзади наискосок и не задев внутренних органов, да кинжалом взрезали плечо – солдаты тоже знали о свойствах амулетов, а трусов у викантийцев не держали. Последним пал предводитель – Амалия вспорола ему живот, глядя в затухающие глаза врага. После секса вторым наслаждением для нее всегда было убийство. А может быть, и первым – секс на втором. Даже установки Влада не смогли изменить ее кровожадную натуру. Впрочем, он и не особо старался – его устраивало иметь у себя за спиной такое опасное, безжалостное и сильное, как пантера, существо. Притом абсолютно преданное хозяину.

С последними смертными судорогами врага Амалия испытала сексуальную разрядку и задергалась в сладострастных спазмах, бессильно опустившись на усыпанную опавшими иголками землю. Ей было хорошо…

Система регенерации в считаные минуты залечила ее раны.

Через полчаса неприметная тихая старушка в драной пуховой шали, повязанной на груди крест-накрест, постукивая клюкой, подошла к воротам столицы. Дежурный солдат на контрольном пункте принял у нее из грязных рук медяк и, брезгливо кинув его в сумку с монетами, кивнул: «Проходи!» Старушка в бесформенных войлочных опорках засеменила за ворота крепости.

Влад сидел откинувшись на мягком кожаном сиденье кареты и сквозь полудрему слушал болтовню баронессы – она несла какую-то чушь о своих родственниках, о том, какие балы они устраивают, как они заботятся о своих крестьянах, дающих хороший приплод и размножающихся как крысы.

Компания барона и баронессы Некайло совсем не вызывала у него радости, и сидел он тут только потому, что был вынужден соответствовать роли брата барона – в этом качестве его собирались представить графу Раганору.

Влад, который назвался Олегом и принял облик киноактера Олега Видова, проник в замок барона Некайло под видом бродячего артиста, метателя ножей, и захватил разум барона и его жены, полностью подчинив их своей власти. Барон и граф, к которому они сейчас ехали, как и герцог Ламунский, заключили с ящеролюдьми соглашение, обязавшись поставлять им продовольствие и необходимые товары в обмен на металлы и, самое главное, золото и драгоценные камни. Кроме того, ящеролюди обязались не трогать людей и скот на территории баронства и графства. Влад долго общался с бароном и баронессой, потом долго обдумывал, как ему наладить систему отношений с бароном Некайло, и наконец решил: все останется как есть, за исключением того, что теперь барон, прежде чем сделать какие-то шаги в политике или военных действиях, будет советоваться с Владом. Также был подготовлен специальный документ, в котором барон признавался вассалом Влада. По этому договору десять процентов валового дохода отправлялось в замок Савалова, а неофициально, по указанию Влада, половина всего дохода, до тех пор пока в этом не исчезнет необходимость.

Потянулись телеги с металлом, продуктами, тканями и повозки с золотом и драгоценными камнями, охраняемые отрядами тяжеловооруженных бойцов. Все это оседало в подвалах замка Савалова и шло на постройку города вокруг замка, набор новобранцев и перевооружение армии. Нужно было заново отлить пушки, подготовиться к борьбе с захватчиками. У Влада были и другие мысли по этому поводу: если все удачно получится, войны вообще можно избежать, но, как сказано одним из земных политиков, хочешь мира – готовься к войне. Однако вначале нужно было захватить графа Раганора.

Задача была не из легких – еще при жизни герцога Ламунского Раганор, как и барон Некайло, окружил себя охраной из анонимных стрелков, и с тех пор, как Ламунского казнили захватчики страны, безвылазно сидел в своем замке, не принимая никого, даже своих прежних соратников.

Барон по настоянию Влада несколько раз отправлял графу письма с нарочным, требуя немедленной встречи для обсуждения дальнейших совместных действий и намекая, что располагает какими-то важными сведениями, совершенно необходимыми для графа. Сведения и правда были – например о том, что пора бы графу перестать дурить и стать вассалом Влада, – но об этом барон прозорливо помалкивал.

Влад выяснил, что граф живет один, ему около пятидесяти лет. Детей у него нет – есть только дальние родственники, двоюродные и троюродные братья, которые спят и видят, как граф откинет свои золоченые копыта и отправится в мир иной, оставив им громадное – второе по значимости после Ламунского – состояние. Граф не желал оказывать им такой любезности и заперся у себя в замке, выпивая и пропуская через свою постель всех мало-мальски симпатичных служанок.

Кстати сказать, во избежание покушений служанки тоже не выпускались из стен замка. Фактически граф жил как на космическом корабле или в тюрьме – доступа к нему не было, и он, если бы не знал так хорошо Некайло и его супругу, вряд ли согласился бы их принять.

Принять их он согласился, скорее всего, не потому, что они придерживались одних и тех же политических взглядов, и не потому, что Некайло был его соратником в гражданской войне, когда Ламунский пытался захватить трон империи Истрия. Все гораздо проще и банальнее – граф Раганор и барон Некайло приятельствовали с давних пор, с того времени, когда они еще бывали при дворе. Граф прекрасно знал о том, насколько распутны оба – барон и баронесса, и частенько они развлекались втроем.

Это все Влад прочел в мозгу у барона и баронессы, когда занимался их зомбированием, а позже они сами подтвердили этот факт во время многочасовых бесед с магом, когда тот выуживал у них информацию. Фактически графу Раганору было скучно и тоскливо взаперти, и он решил разнообразить свою половую жизнь, приняв в холостяцкую постель двух родовитых извращенцев.

Влада ситуация устраивала вполне, через этих двух людей он собирался подобраться к графу. Ему было необходимо подобраться так близко, чтобы он мог погрузить графа в транс, – то есть на расстояние вытянутой руки.

Ехать до замка графа нужно было четыре дня, и маг чувствовал, что эти четыре дня превратятся в пытку, – он не мог выносить болтовню баронессы более часа подряд. Хуже всего было то, что она не оставляла попыток его соблазнить – как бы невзначай трогала за колено, подсаживалась к нему, прижимаясь бедром, доставала с полки наверху какой-нибудь надушенный платочек, касаясь при этом щеки Влада упругим бюстом.

Справедливости ради нужно отметить, что бюст у баронессы был вполне упругий и соблазнительный, однако Влада как-то не тянуло кувыркаться с этой женщиной, хотя и вполне сохранившейся для своих тридцати пяти лет, но слишком уж бесстыдно его домогавшейся, да еще и на глазах у сидящего рядом мужа. Влад ничего не имел против секса с замужними женщинами, но только не в присутствии мужа-бисексуала. Впрочем, и это было неважно – на безрыбье и рак рыба, и эта дама бы пригодилась, но в повозке сзади ехала цирковая труппа, четыре девушки и парень, две девушки были любовницами Влада, и почти все время, что жил в замке Некайло, он проводил с ними.

Сестрам Арине и Марке было около двадцати, великолепные спортсменки, красавицы и просто хорошие, веселые девицы, с ними можно было поговорить о чем угодно. Владу пришлось прожить в замке барона Некайло четыре недели, дожидаясь, когда дороги схватит морозом и можно будет отправиться в путь, так что знакомство с акробатками очень даже скрашивало его досуг.

Влад в очередной раз приоткрыл глаза, посмотрел на воркующую баронессу, и сказал:

– Остановите карету.

Барон два раза стукнул тростью с резным золоченым набалдашником в стену кареты, повозка качнулась, замедлила ход и наконец остановилась. Барон вовсе даже не был хромым – трость была скорее символом власти, а еще использовалась как сигнальное устройство, вот как сейчас.

Влад со вздохом встал со своего места и равнодушно обронил:

– Пойду в повозку к комедиантам. Мне поговорить с ними нужно. Когда будет постоялый двор?

– К вечеру доедем, – благожелательно ответил барон, всем своим видом показывая, что он готов на любые услуги своему божеству – Владу. Ну совсем на любые!

От этого Владу стало еще тошнее, и, распахнув дверцу кареты, маг вывалился на свежий воздух.

После кареты, где стояла жаровня с углями, на которую баронесса время от времени бросала благовония, воздух показался обжигающе холодным. Влад полной грудью вдохнул запахи хвои и прелых осенних листьев.

Он всегда любил осень – ее запахи, красоту умирающей листвы… вот только эта пора навевала на него какую-то грусть. Впереди долгая зима, и до весны, которую он очень любил, было далеко. Год в этом мире был гораздо больше, чем на Земле, а потому все времена года тянулись тоже гораздо дольше. Впрочем, грех жаловаться – ведь и весна была длиннее.

К Владу поспешно подъехал верховой – старший стражник, и встревоженно спросил:

– Что случилось, господин Олег? У вас все в порядке? Почему остановка?

– Все нормально, Сагрин, просто я хочу поехать в повозке с циркачками, мне так веселее.

Стражник понимающе улыбнулся, кивнул и поскакал дальше вдоль каравана, состоящего из пяти повозок. В карете ехали барон и баронесса, в повозке комедиантов, соответственно, комедианты, а остальные повозки занимали вещи хозяев, припасы в дорогу и прислуга, которая должна была обеспечить комфортное существование барона и баронессы во время долгого пути.

Повозка комедиантов изменилась с тех пор, как ее видел Влад, – тогда она была убогой, обшарпанной, все картинки на ней представляли собой жалкое зрелище, как и те люди, что толкали ее, вытаскивая из непролазной грязи. Теперь же повозка была полностью перестроена, сияла свежей краской, над ее крышей клубился дымок – внутри стояла небольшая печка, согревающая во время путешествия.

На облучке сидел Борин, одетый в теплый тулуп и валенки, и весело щурился на Влада, разминающего конечности возле кареты барона.

– Что, надоело со стариками? Потянуло на молоденьких? – весело усмехнулся он. – Иди, они там соскучились без тебя!

– Ну не такие уж и старики, – усмехнулся маг. – Баронесса еще о-го-го, огонь-женщина! Не принижай ее достоинств! И вообще, – добавил он, понизив голос, – меньше болтай, а то останешься без причиндалов, дамы не любят, когда напоминают об их возрасте. Баронесса прикажет – быстро тебе твое хозяйство под корешок отрежут!

– Да-а-а? – увял Борин. – Точно, когда-нибудь язык доведет меня до беды. Полезай в фургон, девчонки и вправду тебя заждались!

Влад открыл дверцу фургона и ввалился в теплое нутро. Тут было тепло, даже жарко, свет проникал сквозь маленькие окошки под самым потолком, а пол был застелен толстым ковром из выделанных, шелковистых бараньих шкур.

– Попался! – Влада схватили четыре пары не по-женски крепких рук, и девушки с визгом попытались повалить его на ковер.

Им бы это не удалось, маг был невероятно силен, но он поддался и со смехом повалился на пол, уступая разгоряченным подругам. Они были полураздеты, только в легких рубахах, на мужской манер, широких полотняных штанах и босиком – соответственно температуре в фургоне. С Влада тут же стащили верхнюю одежду, и он тоже остался в одной нижней рубахе и легких штанах. Шаловливые руки, войдя в раж, попытались стащить и их, но он решительно воспротивился агрессии, сохранив остатки одежды и мужской независимости.

– Так, ну-ка прекратили! – шутливо прикрикнул он. – Распустились тут! Скоро голышом будете по фургону скакать! Что люди скажут!

– Голышом? А что, это идея… – низким голосом протянула Арина и стащила с себя рубаху, оставшись по пояс голой. Она подбоченилась, и ее крепкие груди вызывающе уткнулись в лицо Влада. – Так пойдет?

– Надень рубаху! – внезапно охрипшим голосом сказал Влад. – А то я сейчас не выдержу и прямо тут тебя и оприходую, бесстыжая ты комедиантка!

– А и оприходуй! – зазывно покачала грудями Арина. – Что, этих завистливых поганок стесняешься? Да они и не такое видали. Только и ждут повода, чтобы до тебя дорваться! Устроим тут небольшой междусобойчик! А что, это мысль!

– Нет уж, – окончательно сбросил наваждение Влад, – мало ли чего в дороге случится, а мы тут с голыми задами скачем. Дорога есть дорога. Забавно мы будем выглядеть, когда на нас нападут разбойники, – с голыми задницами-то…

– Ладно, – разочарованно вздохнула Арина, – вечером оторвемся по полной. Выпить хочешь? Мы тут бутылочку уже высосали!

– Ах вон чего вы раздухарились-то! Пьянство творите!

– Ну и творим, – вызывающе сказала Арина, натягивая рубаху, – делать-то все равно нечего. Скучно. Ты там с этими Некайло болтаешься, а ехать еще долго – чего не повеселиться-то? Лучше расскажи чего-нибудь веселенькое, интересное. Например – что это барон и баронесса так тебя вдруг залюбили, что признали троюродным братом барона? Ты и вправду дворянин?

– Хм… знаешь что, – жестко сказал Влад, – я уже тебе говорил и остальным скажу: меньше знаете – крепче спите. Более того, имеете шанс сохранить голову на плечах. Будете языком трепать – можете сразу лишиться головы и с ней языка. Вот как это вам довести до ума-то?

– Да ладно… я так просто спросила, – ухмыльнулась Арина, – интересно же. Нельзя так нельзя. И не болтаем мы – мы же в своем кругу разговариваем, чужих тут нет. Девчонки – они ко всему уже привычны. Они свои. Никогда не разболтают. Мы, комедианты, как шпионы или солдаты, между собой что угодно говорим, а врагу ни-ни…

– Вы-то, может, и не сболтнете, а если подслушают? И у стен уши есть!

– Да-а-а? Марка, ты там ближе к стене, погляди, есть там уши или нет?

Марка прыснула, полезла к стене через Грину и упала на Шаван, та ее ущипнула за зад, Марка взвизгнула, ущипнула Грину, та тоже заорала, и началась куча-мала. Девчонки визжали, гонялись друг за другом по фургону, он раскачивался, и Борин, не выдержав, снаружи постучал в стену и закричал:

– Вы чего там, обалдели, что ли? Свальным грехом занимаетесь? Заездите Олега до смерти!

Влад откинулся на подушки у одной из стен и, прижав к себе Арину, с усмешкой следил за перемещениями девчонок. Наконец они угомонились и, тяжело дыша, рухнули на пол.

– Все! Хватит! – улыбаясь, сказала Арина. – Побесились, и достаточно! Давайте-ка напоите Олега чаем с печеньем, чтобы у него сил на вечер хватило! У меня на него большие вечерние планы.

– И не только у тебя, – подмигнула сестре Марка. – Забыла об уговоре?

– Не забыла! – недовольно бросила Арина. – С тобой забудешь!

– То-то же, – удовлетворенно улыбнулась Марка и полезла в передний конец фургона, где находилась небольшая кухонька. Она достала из коробки фарфоровые чашки, любовно переложенные белыми льняными тряпицами, и стала наливать в них кипяток из медного чайника, стоящего на печурке.

– Хорошо, правда? – Арина запрокинула голову, лежащую на животе у Влада, и поймала его взгляд. – Жаль, что все хорошее когда-нибудь кончается. Тепло, сытно, мужчина рядом, деньги есть – чего еще желать? Только хорошего дома…

– Да тебе и на дом хватит, – тихо заметил Влад. – Деньги же получила? На них ты себе хороший особняк в столице купишь!

– Ага. А потом придут викантийцы, деньги отберут, особняк сожгут. А нас в очередной раз отдадут позабавиться роте грязных немытых скотов-наемников. Деньги хорошо, дом хорошо. А безопасность? Кто ее даст?

– Ну а кто мешает тебе остаться в замке с бароном и баронессой? Гарантию тебе даю – они будут о вас заботиться, пылинки сдувать. Какие проблемы? Живи себе и живи.

– Верю тебе, – вздохнула Арина, – только ты как это себе представляешь – мы всю жизнь с этими придурками? Да мы от тоски сдохнем в этом замке! Нет уж… хорошо бы в столице жить… или в Лазутине – но там викантийцы. Вообще, пока они здесь, жизни никакой не будет. Ни с деньгами, ни без них. И на дороге опасно, и в доме опасно, и даже в замке.

– Подожди немного, – задумчиво пробормотал себе под нос Влад, – разберемся мы с этими викантийцами.

– Кто это мы? – Арина остро взглянула на него. – Олег, ты состоишь из одних тайн…

– Когда-нибудь ты их узнаешь. Что же касается вашей судьбы – есть у меня одна мыслишка… как только завершим это путешествие к графу, я тебе ее озвучу. Вот тогда и узнаешь, кто я и что я.

– Многообещающее заявление, – хмыкнула Арина. – Только не говори, что ты брат императора и вообще Властелин Мира!

Влад лишь улыбнулся, а Арина зажала рот рукой и негромко вскрикнула:

– О нет! Не может быть! Пойдем-ка лучше пить чай, а то мне в голову такое лезет!

Они поднялись с ковра и прошли к столику, за которым уже сидели девчонки и, шумно дуя в чашки, прихлебывали горячую зеленоватую жидкость. Тут предпочитали зеленый чай, частенько смешанный с различными полевыми и лесными травами. Владу тоже нравился зеленый чай, но он больше любил пить чай с лимоном. Увы, лимона не было, но сахар и печенье наличествовали в нужном объеме.

– Как это вы не толстеете? – буркнул Влад, усаживаясь на складной деревянный стул и беря тонкого фарфора чашку. – Столько печенья лопаете – тут и худой станет толстяком!

– А ты поскачи по сцене с наше, тоже небось не растолстеешь, – улыбнулась Марка. – Впрочем, ты и так не толстеешь, хотя лопаешь в любое время дня и ночи! Вот как ты не толстеешь?

– Да кто знает, не толстею, и все тут… – меланхолично заметил Влад, размышляя над тем, о чем говорил с Ариной.

И ведь правду она говорила – если оставить девчонок одних, их точно кто-нибудь обидит, ограбит, изнасилует. А то и убьет. Деньги у них были слишком серьезные – тридцать тысяч, только за горстку из этой суммы любой бандит глотку перережет, а тут целое состояние. Когда он разговаривал с Ариной, ему пришло в голову, что здорово было бы свести их с Амалией – они точно нашли бы общий язык, что может быть лучше бродячих комедиантов, не вызывающих никаких подозрений, в деле рыцарей плаща и кинжала.

«А если их тела модифицировать… им цены не будет. Вот только захотят ли они этого? Можно было бы взять на время у них деньги, сохранить в замке Саваловых – туда точно никакие бандиты и близко не сунутся… да что бандиты, и регулярные войска сто раз подумают, чтобы туда полезть. Закончится путешествие к графу – поговорю с Ариной, раскроюсь ей, пусть сами принимают решение. В любом случае – можно предложить им или пожить в замке, или же построить дом рядом с ним. Пока вся эта заваруха с оккупацией не закончится…» – думал Влад.

Он отхлебнул глоток пахучего чая, приправленного чабрецом, и вдруг его тонкий слух уловил крики и звон металла. Нападение! На караван напали!

Подхватив куртку, Влад натянул короткие кожаные сапожки и бросился к двери фургона.

Потерять барона с баронессой, когда все так хорошо развивается, было бы очень обидно.

Глава 2

Выскочив из фургона, Влад некоторое время не мог ничего понять. Группа вооруженных людей, сразу и не посчитаешь, может, человек тридцать, может, сорок – крепко насели на охрану барона Некайло. Охраны было вдвое меньше, но надо отдать им должное – обступив карету с хозяевами, охранники отчаянно дрались, звеня клинками и вертясь на конях, как на горячей сковороде.

Клинки сверкали в лучах осеннего солнца, взблескивая как молнии, и на глазах у мага двое защитников пали, обливаясь кровью. Лошадь одного из них с громким ржанием поскакала в сторону, раненная в ляжку, волоча застрявшего в стремени всадника – то ли живого, то ли мертвого. Кучер барона лежал мертвый под колесами кареты, а один из нападавших, занявший его место, пытался подобрать вожжи и угнать карету в сторону от тракта.

Как всегда в критических ситуациях, мозг Влада переключился на боевой режим – люди двигались медленно-медленно…

Вот один бандит повернулся и показал рукой на мага, выскочившего из фургона. Его слова, вылетевшие из обрамленного усами и бородой рта, Влад воспринял как какое-то низкое-низкое рычание, даже сразу и не разобрать, что он сказал. По ситуации было ясно, что это что-то вроде: «Убейте этого!»

Несколько всадников устремились к магу, стоявшему на морозном ветерке в одной рубахе и полотняных штанах. Он не чувствовал холода, его мозг был занят оценкой ситуации – за эту секунду целый ворох размышлений и умозаключений проскочил в его голове, как будто работал суперкомпьютер: «Это не бандиты. Хорошо одеты, вооружены примерно одним и тем же оружием. Не нападают на обоз, а сосредоточились на карете с бароном и баронессой, – бандиты в первую очередь выпотрошили бы повозки с барахлом. Вывод: это нападение имеет целью захват или убийство барона. По большому счету мне плевать на этих извращенцев, однако без них мои планы рухнут, а посему – нападающим не жить. Чем бить? Руками или магией? Пока я буду отворачивать им головы, они отвернут голову барону – вон, в двери кареты уже полезли. Вперед!»

Влад с ходу врезал воздушным кулаком по скачущим на него всадникам, и их смело как метлой. Жалобно заржала раненая лошадь, и у Влада испортилось настроение – бандитов ему не было жалко, а вот лошадей… они за что страдают? Еще удар – намеревавшийся влезть в карету разбойник с криком пролетел по воздуху и, захрустев ребрами, врезался в соседнюю сосну, оставив под ней лужу крови. Влад расширил фронт удара воздушного кулака и, выбрав группу противника, атаковал, стараясь не зацепить охранников барона. Нападавшие вначале не понимали, что происходит, и по инерции продолжали наскакивать на охранников, а двое снова поскакали на легко одетого парня, выскочившего из фургона.

Со стороны, наверное, это виделось так: стоит некий прощелыга и с интересом наблюдает за дракой, а что дерущиеся почему-то разлетаются в стороны – какое отношение это имеет к данному индивидууму? Нет никаких молний, искр и огня – просто поднимаются в воздух бойцы и расплющиваются о деревья. Только вот раздражает этот хлыщ – а не отрубить ли ему голову? Поскакали!

Влад встретил их мощным ударом воздушного топора – он сплющил кулак в подобие огромного лезвия, и до него доскакали лишь половинки всадников, активно фонтанирующие кровью. Отпрыгнув в сторону, чтобы кони его не сшибли, маг направился к месту основной схватки и стал методично выбивать всадников из седел, действуя аккуратно и ювелирно-точно, стараясь не задеть своих бойцов. Только когда нападавших осталось меньше четверти, они наконец сообразили, что происходит непонятное, и бросились наутек.

Увы, уйти им Влад не дал. Последние восемь человек были сметены ударом в спину и полетели по земле, как сбитые шаром кегли. Сила толчка была такова, что люди кувыркались до тех пор, пока их не останавливало какое-нибудь дерево. В живых после этого вряд ли кто остался, а тем более тот бандит, которого пробило сухой веткой дуба, стоявшего на обочине тракта, от ключицы до зада. Он повис на дереве будто жук, наколотый на иглу.

Маг осмотрелся. Битва закончилась – из защитников барона в живых осталось процентов сорок. Количественный перевес нападавших был слишком велик, так что и потери защитников тоже были значительные.

К Владу подскакал командир охраны – он остался жив и даже невредим, – соскочил с коня и с почтением спросил:

– Это же вы устроили, господин Олег? Я не знаю, как вы это сделали, но спасибо вам, вы нас спасли.

– Раненые есть? – не отвечая на вопрос, спросил Влад. – Я имею в виду, наши раненые. Впрочем… кто-нибудь из нападавших остался в живых? Кто это вообще такие были? Это же не бандиты?

– Нет, не бандиты, – угрюмо ответил охранник. – Я узнал их главного. Это был один из людей племянника барона, Армура.

– А какого демона они на нас напали? В чем дело?

– Видимо, хотел прибрать к рукам дядюшкин капитал. Барона с баронессой на тот свет, а он самый первый наследник. Я слыхал, дела у него не шибко хорошо идут. Да и как они хорошо пойдут, когда вместо заботы о своем поместье, о своих землях сплошные кутежи, разврат, пьянство и рыцарские турниры. Начитался рыцарских романов в детстве, а после того, как папаша, брат барона, помер, будто с цепи сорвался. Вот так и прокутил состояние. Крестьяне от него бегут – впали в полную в нищету. Он выгребает у них все запасы, перепортил их дочерей и жен – тех, что покрасивее… ну и кто у него будет жить? Большая часть его крестьян сбежала на земли Влада. Ну вот и результат его беспутства – докатился до убийства дяди с тетей! Ну да демон с ним. А вы чего про раненых спросили? Неужто лечить можете? И чего это я про Армура распинался – вы же лучше меня его знаете… вы же тоже родственник барона.

– Могу. Только давай договоримся с тобой, Сагрин: ты молчишь о том, что случилось, и о том, что сейчас будет. По крайней мере, до тех пор пока я не разрешу. Начнете болтать в поместье у графа – лично головы оторву. И это не пустые слова. – Влад жестко посмотрел на охранника, сразу побледневшего и вытянувшегося перед ним так, как он не вытягивался даже перед самим бароном.

– Вы можете поотрывать, это точно, – кивнул Сагрин. – Обещаю, что все наши будут молчать… сколько смогут. – Он усмехнулся. – Зачем мне вам врать? За себя я могу ручаться, а за них, если выпьют… в общем, что смогу – сделаю. И обслугу предупрежу. Да они, скорее всего, и не поняли, что случилось.

– Расскажи им вот что: появился неизвестный мужчина в темном плаще, маг, и перебил всех грабителей. Это были грабители, ты понял, да? Не надо никому знать про Армура… мы им потом займемся. А теперь веди меня к раненым.

Сагрин поспешил к лежащим на земле трем парням – у одного была разрублена ключица и задето легкое, и он теперь умирал, истекая кровью. Двое других были ранены не так тяжело, но тоже изрядно порублены.

Влад тут же занялся ключицей – через десять минут от раны не осталось и следа. Параллельно – на всякий случай – внедрил парню в мозг установку верности ему, Владу. То же самое он проделал и с другими двумя охранниками.

Поднявшись с колен, маг пошел к карете. Дверца была заперта, он постучал в нее, но никто не откликнулся – как будто все умерли.

Влад усмехнулся и подал голос:

– Откройте, это я! Все закончилось!

– Это ты? – В карете зашуршало, и из-за приоткрывшейся дверцы выглянуло смазливое личико баронессы. – Разбойники ушли?

– Ушли. На тот свет. Вы в порядке? Как там барон?

– Я в порядке! – Барон тоже выглянул из кареты. – Кто это был? Чего они хотели?

– Племянничек ваш, Армур. Желал вашего перехода в мир иной.

– Вот сучонок! – побагровел барон. – Я ему башку снесу!

– Только после того, как я разрешу, – холодно заметил Влад. – Вначале мы займемся графом, ну а потом можете делать с вашим племянником все, что захотите. Хоть на кол посадите.

– Так и сделаю! – оживился барон. – Дорогая, посадим Армура на кол?

– А что, все какое-то развлечение! – обрадовалась баронесса и порозовела от предвкушения. – Только перед этим надо раздеть его догола! Пусть…

Влад не стал выслушивать эротико-палаческие фантазии баронессы, с чувством омерзения отвернулся и скомандовал Сагрину, что-то втолковывающему группе охранников:

– Посади кого-нибудь на облучок кареты! И соберите трофеи – оружие и коней. Все ценности, что найдете, ваши. Убитых врагов бросьте на месте. Наших бойцов соберите и сложите в повозку или на лошадей, потом похороним.

Сагрин, как будто всю жизнь подчинялся Владу, кинулся выполнять распоряжение, и закипела работа. Довольные стражники вычищали карманы и кошели убитых врагов, ловили их лошадей, привязывая их позади повозок. Затем настал печальный момент – собрали всех убитых бойцов и привязали к лошадям.

Влад этого уже не видел – не дожидаясь окончания работ, он прошел в повозку комедиантов и с облегчением улегся на мягкие шкуры. Маг хорошо потрудился. Разве он не заслужил отдыха?

Марьяна вышла из избы – там было душно и темно. Крестьянские избы не отличались комфортом, в основном это были полуземлянки, вросшие в землю. Главное их достоинство состояло в том, что они хорошо держали тепло, а это немаловажно в условиях долгой и холодной северной зимы. Марьяну всегда удивляло – почему крестьяне не строят вместо землянок добротные бревенчатые дома? Но, поразмыслив, она пришла к выводу, что при крепостном праве это невыгодно. Строишь-строишь, а завтра хозяин продаст семью какому-нибудь другому рабовладельцу, и в твой дом заселится кто-нибудь из соседей, а тогда зачем вся эта стройка?

Следом вышла Марина:

– Ну что они там? Марьян, придется по хатам идти. Они сейчас попрячут детей, и мы никого не найдем!

– Похоже, придется. Глянь, они со всей деревни в сто дворов нам выставили двадцать детей! И это при семьях в десять – двенадцать человек! Старосту надо за бороду брать!

Марьяна рассердилась не на шутку, увидев этих крестьянских детей, – выбрали самых убогих, кривых, хромых, увечных. Магиня направилась к большой бревенчатой избе, где жил староста деревни, и, решительно протопав по крыльцу, ударом ноги распахнула входную дверь.

– Ты что, борода распутная, издеваться вздумал? Ты чего нам выставил? Ты каких детей нам дал, гадина? Ну-ка иди посмотри на них!

Она схватила чинно обедающего старосту за шкирку и, не обращая внимания на его вопли, поволокла к двери. Его зад прогремел по деревянным ступеням, и мужик полетел в замерзшую лужу, проехался по ней спиной и остановился, уткнувшись в смерзшуюся коровью лепеху. Староста с ужасом таращился на разъяренную магиню и только тихонько подвывал.

– Быстро встал и пошел к тем детям, которых ты приготовил для нас! Давай-давай, пошевеливайся! – Марьяна, не дожидаясь, когда староста встанет, пошла к детям, топчущимся возле колодца на деревенской площади.

Староста притащился через несколько минут, уже в треухе и тулупе, накинутом на плечи домочадцами. Марьяна остыла после вспышки и оставила свои кровожадные мысли о том, что хорошо бы мужика утопить в колодце – чтобы другим неповадно было.

– Смотри, болван! Вы чего нам все отбросы собрали? Где остальные дети? Где неженатые и незамужние парни и девушки?

– Не губи, госпожа! – Староста бросился ей в ноги. – Вот эти убогие, им все равно жить да мучиться, а молодых и здоровых зачем убивать?

– Ты чего, с дуба рухнул, старый? – опешила Марьяна, растерянно переглянувшись с Мариной. – С чего это ты решил, что мы собираемся их убивать?

– Ну как, все знают, что вы будете откупаться от ящеров подземелий, чтобы они не трогали других людей! Все знают, что вы с ними договорились, что людей им дадите для еды!

– Вон оно что… – задумчиво протянула Марьяна. – Значит, для этого ты этих детишек собрал? Ну ты и скотина… Прибить тебя, что ли?.. Да ладно, живи, гадина. Рассказываю для дураков: дети нам нужны для того, чтобы выявить среди них тех, кто обладает магическими способностями! Никто никого убивать не собирается! Они пойдут в магическую школу и там станут магами, лекарями, боевыми магами! И нам нужно много магов, так что нужны все люди, что у вас есть, чтобы выявить способных! Тех, кто женат или замужем, брать не будем! Собирай сюда всех, кто есть, и не вздумай хитрить – узнаю, что кого-то скрыл, повешу тебя самого! Больше тебе скажу: те, кого мы заберем, сразу получат вольную, будут работать по контракту за жалованье. Бегом исполняй!

Староста затравленно посмотрел на магичек и побежал по избам собирать народ. Марьяна пожала плечами:

– Вот скажи, Марин, откуда у них такие сведения? Кто это дерьмо придумал? Дикость какая!

– Кто-кто… темнота, крестьяне, что ты от них хотела? Забыла, какие они? Ты же возле них сколько лет прожила! Кто-то придумал, брякнул, остальные подхватили страшилку – вот и понеслось! Кстати, а что с этими убогими будем делать? Им все равно жизни в деревне нет…

– Заберем с собой. Сделаем им нормальные тела, воспитаем из них нормальных людей. Учиться посадим. Не магами, так ремесленниками будут или воинами. Воспитаем в преданности и верности стране.

– Владу, ты имеешь в виду? – усмехнулась Марина.

– А и Владу, да. А ты что, против?

– Как я могу быть против – с ума сошла? Само собой, за. Слушай, насчет Влада… может, на него пора корону императора надеть? Надо с ним поговорить. Тогда было бы проще собирать вокруг себя сторонников.

– Я с ним пыталась говорить по этому поводу, он только отмахивается. Говорит – не до того, да и неохота ему императорствовать. Это же на самом деле не особенно сладко – определенные рамки, правила, законы, – а он терпеть не может никаких рамок и клеток.

– Кстати, а ты давно с ним связывалась? Он как улетел к Некайло, так и нет его. Тарлов с Бориславом замки соседей громят, а о нем не слыхать ничего.

– Он время от времени связывается со мной, шлет письма, иногда ночью связывается мысленно – менталистка я слабоватая, потому только во сне могу с ним поговорить, и то недолго. Говорит – едет к графу Раганору, а это очень важно. Все с ящеролюдьми улаживает. Говорит, с ним все нормально.

– Это хорошо. Скучаешь по нему?

– Скучаю. А что поделаешь? Мужчины, они такие – летают туда-сюда, мечутся… а жизнь проходит. Ты знаешь, Марин, хочу семью. Хочу свой дом, постоянного мужчину, который не улетает куда угодно спасать мир.

– Ну-ну… мечтай. – Марина пожала плечами и посмотрела направо. – Вон наконец-то староста гонит к нам толпу претендентов. Займемся-ка делом. Война закончится, тогда и будем улаживать личные дела.

– Да, ты права… чего-то я расслабилась. Не до того сейчас.

Марьяна встряхнулась и пошла навстречу группе молодых крестьян.

Столица встретила Амалию знакомым запахом помоев, а еще – гари. Прошло слишком мало времени, чтобы исчезли последствия штурма. Стены кое-где были побиты камнями из камнеметательных машин, некоторые дома так и стояли сгоревшими, чернея остовами под осенним дождем.

Девушка поежилась – ей пришлось наскоро прополоснуть окровавленную верхнюю одежду в ручье возле того места, где она разгромила отряд, отправленный на ее поимку. Кровь смылась, но одежда промокла, и теперь холодный ветерок пронизывал до костей.

Прохожие без интереса смотрели на нищенку. По большому счету их одежда мало чем отличалась от тряпья этой убогой – только почище да чуть поновее. Амалии показалось, что горожане стали значительно хуже одеваться, и вообще в городе царила атмосфера страха – прохожие боязливо жались к стенам домов. Во времена правления императора Истрии горожане были нагловатыми, шумными и скандальными. Нынешние же молчком скользили по мостовым, украдкой оглядываясь, как будто готовые нырнуть в ближайшую подворотню при малейшем шуме.

Девушка инстинктивно сразу же переняла их способ передвигаться и существовать в этом новом мире – так же жалась к стенам, так же торопливо семенила и искоса поглядывала по сторонам.

Первой ее целью была лавка сапожника на углу базарной площади. Увы, здесь ее ждала неудача – вместо лавки чернело пятно, в центре которого лежала куча кирпичей и недогоревшие концы бревен. Внимательно осмотревшись, Амалия заметила, что в ряду лавок и мастерских, как дырки на месте зубов, зияют пустоты – вместо домов успешных торговцев и мастеровых. Она хотела было зайти в соседний дом – насколько Амалия помнила, там жил портной и располагалась успешная пошивочная мастерская, – но передумала. Ставни мастерской закрыты, как будто люди забаррикадировались внутри дома.

Амалия отправилась в порт – благо что он находился недалеко от базарной площади, чуть ниже по кривой улице, именуемой, как ни странно, Портовой. В порту было злачное заведение, хозяин которого был связан с местными бандитами и промышлял продажей награбленного и украденного.

Амалия, когда Влад дал ей задание вычислить лидеров организованной преступности в городе, сразу вышла на этого портового барыгу, и болтаться бы ему на городской виселице, если бы он не пошел на вербовку. За то, что он поставлял сведения о происходящем в преступном мире, да и вообще в городских трущобах, его и не трогали. Это был один из основных агентов Амалии, звали его Гарсан, кличка же у него была Паук. Фактически это был один из главарей преступного подполья, отличающийся от своих подельников изворотливым умом, фантазией и деловыми качествами. Если кто и выжил в этом изменившемся городе, так это он. По крайней мере, Амалия на это надеялась.

Дорога в порт заняла минут двадцать – кривая улица тянулась, петляя из стороны в сторону, ветвилась узкими темными переулками, заканчивающимися тупиками или переходящими в сеть других переулков. Как помнила девушка, выход из некоторых переулков был через подвалы хибар, стоящих вдоль этих узких помоечных улочек, – заходишь в дом, и, если ты свой, тебя выпускали через специальный лаз на соседнюю улицу. Когда делали облавы на уголовных авторитетов, приходилось учитывать эту особенность здешних трущоб – Амалия сделала так, что никто не ушел. Остались лишь те, кто был нужен спецслужбам. Да это и не ново – всегда, во все времена и во всех мирах организованная преступность контролировалась спецслужбами. Хотели бы извести – извели бы за считаные месяцы. Значит, это не нужно.

Трущобы тоже потерпели ущерб – многие дома сгорели, некоторые как будто просели внутрь, обвалившись крышей. Девушка даже удивилась: ведь прошло совсем немного времени – как эти жилища могли прийти в столь ветхое состояние? Впрочем, сделаны они из фанеры, разнокалиберных досок, земли, строительного мусора и камышей – где уж тут противостоять непогоде и времени? Даже крестьянские дома, полуземлянки и то в сравнении с этими халупами казались дворцами. За мутными маленькими окошками, затянутыми то ли бычьими пузырями, то ли кусочками украденного низкокачественного стекла, двигались тени, виднелись какие-то огоньки – трущобы жили.

Амалии все время казалось, что кто-то смотрит ей вслед, – она оборачивалась, осторожно прислушиваясь, но никого не видела. В конце концов она подумала, что это сами трущобы, как многоголовый демон, следят за ней, почуяв чужого, пришельца, и только и ждут момента, чтобы ударить в спину. Давать такую возможность трущобам она не собиралась, а потому была предельно осторожна и готова к любому проявлению агрессии и насилия. Что может быть лучше беззащитной жертвы в виде хромой старушки? Наверняка у нее есть пара медяков, а жизнь такого убогого существа не стоит и одного медяка – по мнению большинства обитателей этих «фавел».

Слава богам, трактир «Черный парус» стоял на месте. Ставни были плотно закрыты, двери тоже, но сквозь тонкие щели пробивался свет, а из трубы шел дым. За ставнями слышались пьяные голоса, звенели струны и хрипло смеялись завсегдатаи этого заведения. «Черный парус» был местом встреч разбойников и воров, наводнявших, как и везде, припортовые зоны и рынки города.

У Амалии не было готового плана действий. Если войти через центральный вход, она сразу обратит на себя внимание – такие грязные старушонки не сидят в залах трактиров и не общаются с главарями бандитов. С черного хода? То же самое, что заявить: «Я пришла встретиться с Пауком!» Вот посмеются… ну да, она их расшвыряет, раскроет себя, и что? Ей нужен этот шум? Совсем не нужен! А значит, что? Значит, надо думать…

Девушка огляделась по сторонам и, заметив скамейку под деревом у одной из хибар, посеменила к ней и уселась, зажав клюку между ног. Было довольно светло, и только хмурые тучи затемняли мир, создавая впечатление наступившего вечернего сумрака. Улицы казались вымершими, а редкие прохожие неслись так, будто за ними гнались все демоны мира.

Интересно, на какие деньги в этом трактире гуляют? Порт практически не работал – после захвата его викантийцами там осталось совсем мало целых строений, а корабли купцов теперь обходят столичный порт далеко стороной. Проедают старые запасы? Грабят оставшихся жителей? Скорее всего.

По улице промаршировал взвод викантийцев – несколько десятков человек, ощетинившихся оружием, в железных доспехах. Они кутались в какие-то накидки и выглядели столь грозно, сколь и смешно – климат столицы, гораздо более мягкий, чем климат севера Истрии, все-таки был слишком холодным для них, истых южан. Амалия отметила, что солдаты прошли мимо «Черного паруса», как будто его и не существовало. Вряд ли они посещают трактиры, в которых заправляют местные, – там им как минимум в тарелку плюнут, а как максимум – толченого стекла или яду подсыплют. Кому это надо?

Понаблюдав за трактиром около часа, Амалия заметила пятерых девиц, вызывающе ярко одетых и сильно накрашенных, что не оставляло сомнений в их профессиональной принадлежности. Они постучали в дверь трактира условным стуком, который Амалия, обладавшая тонким слухом, уловила совершенно отчетливо. И запомнила. Дверь открылась, и стайка девиц впорхнула внутрь, исчезнув, как облачко дыма над лесом под осенним ветерком.

Решение было найдено, и Амалия покинула скамейку, отправившись на поиски нужного объекта. Минут через десять она свернула в один из переулков – довольно чистый и ухоженный, во всяком случае, здесь не наблюдалось груд мусора и луж с содержимым ночных горшков. Это был Платяной переулок, где одевались и обувались обитатели «фавел», в том числе и «ночные бабочки». Амалия остановилась у лавки под вывеской с улыбающейся красоткой, выставившей вперед полушария, больше похожие на те ядра, которыми Влад топил вражеские суда. Постучала в дверь – молчание. Снова постучала – молчок. Повернулась спиной и стала методично долбить в дверь пяткой, надеясь, что грохот разбудит даже мертвых – если они там внутри все перемерли.

После десятого или пятнадцатого удара ее каблук не нашел опоры и провалился внутрь, ударил во что-то мягкое, ойкнувшее и заругавшееся отборным матом:

– Ты что, старая, охеренела?! Ты чего барабанишь, старая кошелка! Я сейчас тебе такого пенделя дам, что ты полетишь, как кусок дерьма, в придорожную канаву со скоростью осеннего урагана!

Подтверждая свои слова, лавочник попытался схватить старуху за воротник. Схватить-то ему удалось, а вот дать пенделя – не очень. В следующее мгновение он сам полетел в лавку, так что его ноги в мохнатых тапках вскинулись вверх, как клешни опрокинутого краба.

Лавочник вскрикнул от неожиданности и, лежа на спине, потер ушибленный затылок.

– Это как это?.. Ты как это?.. Ты кто?!

Амалия притворила дверь и закрыла ее на толстый дубовый засов. Не отвечая на вопросы валяющегося на полу лысоватого рыхлого человечка среднего роста, полноватого, с маленькими свинячьими глазками, девушка перешагнула через него и резко спросила:

– В доме кто-нибудь еще есть?

– Служанка… больше никого.

– У тебя есть платья для шлюх? Краски для лица?

– Хм… есть, да. Да вы кто?

– Твое какое дело?! Распорядись, чтобы служанка принесла сюда тазик с теплой водой, мыло, и найди платья на мой рост и худощавое сложение. Поторапливайся!

Амалия стащила с головы платок и стала оттирать им лицо, испачканное в грязи.

У лавочника расширились глаза, и он ахнул, прикрыв рот рукой:

– Вы?! Да как вы решились?! За вас объявлена награда! Пять тысяч золотых! Да любой, кто вас выдаст, обогатится! А кто скроет – того принесут в жертву Аштарате! Особо мучительным способом!

– Послушай меня, – неприятно улыбнулась Амалия. – Если ты сейчас не сделаешь то, что я требую, предам тебя смерти особо мучительным способом я. И уверяю, способ этот будет очень непростым и очень мучительным. Когда-то там тебя поймают или нет оккупанты, а я вот она, тут. Что выбираешь?

– Да-да, сейчас, сейчас… – Лавочник побежал на другую половину дома, на ходу крича, чтобы служанка приготовила воду.

Через десять минут тазик с горячей водой уже стоял на табурете посреди комнаты. Рядом лежало мыло, чистое полотенце и небольшое зеркальце из полированной бронзы.

Амалия с наслаждением зачерпнула горячей воды и стала умываться, смывая грязь и остатки засохшей крови врагов, убитых ею в лесу. Потом она, не стесняясь хозяина лавки, разделась догола и протерла влажным концом полотенца все тело, чувствуя, как кровь быстрее побежала по жилам. В лавке было тепло, и после промозглой улицы и хождения в одежде, промокшей от дождя и стирки в ручье, это тепло казалось еще более приятным.

Лавочник разложил на стульях несколько платьев, чулки и платки, и Амалия, выбрав ярко-алое, облегающее платье, стала одеваться. Натянув чулки, она почувствовала себя гораздо лучше, даже настроение улучшилось. Крепкие осенние туфли и почти новое пальто довершили наряд. Затем настал черед боевой раскраски – через двадцать минут в лавке стояла красивая девица, с пухлыми, ярко-красными губами, подведенными синим карандашом глазами, с налетом порока на совершенном лице.

Посмотрев на себя в зеркало, Амалия удовлетворенно кивнула – настоящая шлюха! Повязав на голову платок, она спрятала свои короткие волосы, и теперь была готова к посещению трактира.

Посмотрев на лавочника, девушка достала из-под юбки кошель с монетами и кинула на стол два золотых. Подумала, добавила еще один:

– Молчи. Узнаю, что болтал, рассказал обо мне, – все равно найду и убью. А я узнаю. Понял?

Лавочник энергично закивал и бросился к двери, спеша выпроводить страшную главу Тайной службы на улицу.

Амалия вышла из лавки, и дверь за ней захлопнулась, как будто ее ударило ветром. Девушка усмехнулась – помнят еще, боятся, значит, жива еще. Откуда лавочник ее знал, она не задумывалась. Дел с ним она не имела, но те, кто живет в трущобах, должны много знать – так легче прожить. И вообще, немного подольше пожить. Может, видел где-нибудь с Владом – скорее всего, так. Ей это было неинтересно.

Скоро она снова была у трактира. Прежде чем подойти, осмотрелась – ничего подозрительного, все тихо. Поднялась на крыльцо и постучала в дверь условным стуком. Дверь открылась.

В трактире было очень тепло, даже жарко. Гремела музыка – музыкант пел что-то разухабистое, с матом и прибаутками. Мужчины, вид которых сразу наводил на мысль о ножах и кастетах, что-то распевали не в такт музыке, гремели кружки, стучали ложки – жизнь шла своим чередом, как будто и не было никакого вторжения оккупантов.

Впустивший Амалию вышибала с недоумением уставился на нее:

– Ты откуда такая взялась? К кому? Я тебя не знаю!

– Я к Пауку. Он меня знает.

– Уверена? Как о тебе доложить?

– Скажи – старая знакомая, за жизнь хочет поговорить.

– Мутная ты что-то, старая знакомая. Оружие есть?

– Нет. Где я тебе спрячу это оружие? – И Амалия, распахнув полы пальто, продемонстрировала платье, сидевшее на ней как вторая кожа.

– Н-да… тут не спрячешь – ухмыльнулся вышибала и шмыгнул перебитым бесформенным носом. – Стой здесь, сейчас я ему скажу.

Чтобы не привлекать излишнее внимание, Амалия отступила в уголок, за вешалку с верхней одеждой. Вышибала исчез за плотной массивной дверью, открывшейся и закрывшейся легко, без скрипа, видимо, петли были густо смазаны маслом. Появился он через две минуты и кивнул головой на дверь.

– Иди, он ждет! Он говорит, ты знаешь куда идти. – В глазах вышибалы было немое изумление – какая-то шлюха, а хозяин беспрекословно ее принимает, будто важную персону.

Амалия проскользнула мимо него, как уж в нору. За дверью оказалась лестница, и девушка по скрипучим ступеням поднялась наверх. Контраст – хорошо смазанная дверь и такие скрипучие ступеньки – навел ее на мысль, что это своего рода сигнальная система, чтобы было слышно, когда кто-то поднимается.

Паук по обыкновению сидел в своем кабинете в конце коридора. Здесь у него было что-то вроде конторы, где барыга принимал посетителей, скупал и продавал краденое. Дверь была полуоткрыта, и, заслышав скрип половиц, Паук крикнул бархатным голосом, под стать его благообразной внешности:

– Я жду, жду… проходите!

Встретишь такого человека на улице – никогда не подумаешь, что это один из самых опасных людей в столице. Этакий одуванчик, с седыми пушистыми волосами, длинной ухоженной бородой и залысинами на высоком лбу – ни дать ни взять профессор. Однако Амалии было известно, что на совести этого «профессора» десятки, а то и сотни загубленных жизней купцов, торговцев или тех, кто просто имел несчастье встать на его пути.

– Я так и знал, что это вы, госпожа, – усмехнулся Паук, увидев на пороге главу Тайной службы. – Какая еще женщина могла столь нахально требовать встречи со мной. И что вам от меня нужно? Кстати, замечу: вы теперь не власть, теперь здесь другая власть.

– А тебе не кажется, что эта власть ненадолго? Что еще вернется власть императора Истрии?

– Честно скажу – сомневаюсь. Хотя я сам бы желал, чтобы прежняя власть, прежняя жизнь вернулась. Мне было легче жить при той власти, а эта слишком уж жестока.

– Кроме того, – как будто не замечая слов Паука, холодно продолжила Амалия, – достать человека можно и не находясь у власти. Есть тысячи способов превратить его жизнь в сплошную полосу неудач или же вообще лишить его жизни.

– Понимаю, – усмехнулся Паук, и его глаза сверкнули красным, как глаза крокодила в лучах фонаря охотника. – Угрожаете – мол, руки длинные, достанем! Верю. Вам – верю. Ладно. Не о том речь. Что хотите? Какую информацию? Предупреждаю, информации у меня теперь немного, сильная власть не выносит соперников и уничтожает все преступные сообщества – так вроде называют нас ваши друзья-стражники? Наши организации практически полностью разгромлены, оборота товаров в порту нет, наши соратники разбежались. Какую информацию я могу вам дать?

Амалия по-хозяйски расположилась в кресле напротив стола, за которым сидел Паук.

– Мне нужно знать все, что происходит в городе. Какие настроения у горожан, как обстоят дела с продуктами в городе, как работают структуры власти оккупантов, как они работают с населением, где стоят гарнизоны, сколько их, ну и так далее. Уверена, что ты все это знаешь.

– Знаю. Ну ладно, слушайте. Мы живем в загоне для скота. Все население столицы – скот. В любой момент мы можем оказаться на жертвенном алтаре. Время от времени хватают первых попавшихся и совершают жертвоприношения. Вначале все думали, что эта власть такая же, как и любая другая, установят свои порядки, и все пойдет по накатанной – приспособимся к этим законам и снова заживем. Ан нет, завоеватели сразу дали понять жителям столицы, что мы скот. Первое время еще можно было уйти из города с семьей, со скарбом. Теперь бежать из города нельзя. Беженцев легко отследить по повозкам, вещам. Заворачивают обратно. Скоро начнется голод. Люди спасались тем, что придумал ваш маг… как его там?.. Макобер? Везде, где только можно, выращивают мясницу. На всех клочках земли, на всех газонах маленькие огородики, которые жители защищают, как свой дом. Этим и живут. Но скоро стукнут морозы – мясница померзнет. Что есть? Нечего. Вот такая ситуация. Этот город – огромный загон, в котором люди лишь корм для завоевателей. Думаете, это пустые слова? Нет. После того как людей приносят в жертву, их тела скармливают летающим драконам. Они очень любят человечину… Попытки бунта пресекаются незамедлительно и жестоко. Убивают всех, кто живет рядом с зачинщиками, правых и виноватых. Говорят – эти земли слишком для вас хороши, надо освобождать их для викантийцев и аштаратцев. Пожили – и хватит. Мастеровые работают на армию вторжения – шьют, куют. Фактически в рабстве, за еду. Уйти не могут. Город-тюрьма, вот что это такое.

– А как ты-то тут устроился? Я смотрю, тебя не трогают, трактир если и не процветает, то явно на плаву. – Амалия подозрительно прищурилась, внимательно глядя в глаза Пауку.

Тот выдержал взгляд и пожал плечами.

– А куда мне деваться? Живу… во все времена и при всех властях людям нужно пить-есть, всегда находятся люди, у которых есть деньги, и они желают веселой жизни. Вот и кручусь как-то…

– Ну-ну… – неопределенно протянула Амалия, раздумывая над услышанным. – Расскажи-ка о том, как организована служба в городе, где стоят войска, где ходят патрули, ну и так далее – все, что знаешь.

Паук начал рассказывать, и не менее получаса Амалия слушала и впитывала сведения о вражеском гарнизоне, иногда перебивая и задавая вопросы. Наконец Паук замолчал, выдохнувшись. Амалия тоже не нарушала тишины, и слышно было, как внизу, в питейном зале, шумят посетители и гремят стулья по полу.

– Ты куда сейчас пойдешь? Где ночевать будешь? – неожиданно спросил Паук. – Нет-нет, не подумай чего плохого, я просто хотел предложить – можешь переночевать у меня, комнаты свободны, посетителей мало. Только шлюхи с клиентами. Выбирай любую комнату и ночуй!

– Нет, спасибо, у меня есть где переночевать, – отвергла предложение Амалия. Ночевать ей было негде, но в мозгу тренькнул тревожный звоночек – то ли Паук глазами как-то стрельнул в сторону, то ли еще что-то, но ее предчувствие говорило: уходи отсюда! Быстрее уходи!

– Мне пора. – Амалия поднялась с кресла и решительно зашагала к выходу. – Я тебя еще навещу, и не раз.

– Да-да, конечно, – засуетился Паук, вскочив из-за стола. – Может, задержишься – поужинаешь, выпьешь? А там и видно будет?

– Нет. Ухожу. – Амалия застегнула пальто и вышла в коридор.

Чувство тревоги не покидало ее, хотя она и не могла понять, чем это вызвано. Но раз тут запахло неприятностями – правильно будет сбежать как можно быстрее. Что она и сделала.

Через пять минут Амалия уже шагала по грязной улице вверх, к центру города. Пока она посещала портного, а затем Паука, тусклый день сменился не менее тусклым вечером, и стало смеркаться. Пора подумать о ночлеге. У Амалии были в запасе еще три адреса людей, которые на нее работали. Один из них, мясник, жил в получасе ходьбы отсюда – туда девушка и направилась.

Неожиданно она заметила в темном переулке справа от себя какое-то движение и молниеносно поднырнула под летящую на нее сеть. Раздался отборный солдатский мат, и вдруг улицу наводнили десятки людей, выскакивающих из переулков справа и слева, а также из домов.

Амалия за секунду оценила ситуацию: все пути отступления – улица, переулки – были отгорожены сетями, и кольцо медленно смыкалось. Амалия рванула с места так, что лопнул подол ее алого платья, и попыталась перепрыгнуть сети – увы, неудачно. Сети предусмотрительно были укреплены на шестах, и девушка с разгону врезалась в эту мягкую, коварно плетущуюся стену.

И тут все завертелось, закружилось – толпа захватчиков, состоящая из крупных, массивных мужчин, навалилась на запутавшуюся в сетях Амалию. Она ворочалась как медведь или, скорее, носорог – если можно сравнить с носорогом невысокую худенькую девушку. Впрочем, наверное, можно, потому что результаты ее разрушительной деятельности и стальных мышц носорога были сопоставимы.

Первые ряды нападавших полегли убитыми или ранеными – даже зная о ее необычайных способностях, они не ожидали столь чудовищной физической силы в хрупком на вид теле. Амалия, рыча как пантера и завывая как гиена, рвала тела всех, кто с ней прикоснулся, – одному руку, другому голову, третьему ногу…

Враги кричали, стонали, все вокруг было залито кровью. На Амалию накручивали и накручивали все новые слои сети, сделанной из необычайно крепкого материала, обматывали веревкой, параллельно стараясь сорвать с нее одежду и добраться до амулетов, которое гасили все удары. Наконец кто-то удачливый умудрился сорвать черный алмаз, висевший на шее Амалии, и тут же на девушку посыпались тяжелые удары. На этот амулет была завязана и ее система регенерации, так что восстановиться было нечем.

Этот «удачливый» немедленно поплатился жизнью за свою шустрость – почти теряя сознание, Амалия последним усилием свернула ему шею, – но дело было сделано. Амалия лежала на земле спеленатая, как муха в паутине паука, и бессильно смотрела в темнеющее осеннее небо. Сквозь туман в голове толчками горячей крови билась горькая мысль: «Все. Теперь все. Жаль, что так все закончилось. Эти живой меня не выпустят. Мучиться буду долго – тело крепкое. Прости, Влад… не надо было лезть сюда».

Она последним усилием воли послала в пространство мысль – то ли прощальную, то ли мольбу о помощи, – а вдруг услышит? И усмехнулась про себя – ее ментальные способности никогда не были на высоте, увы. Амалия закрыла глаза – теперь оставалось только лишь принять свою участь, какой бы она ни была.

Вокруг суетились люди, стонали и матерились. Ее несколько раз пнули в бок, да так сильно, что, если бы не ее модифицированные кости, ребра бы точно сломались.

– Ты чего, болван! Убьешь – Шамасс тебя в жертву принесет за такие дела!

– Да эта сука наших положила шестнадцать человек! А еще десять покалечила! Я бы эту тварь…

– Тихо ты! Я тебя самого сейчас!.. Велено доставить ее живой и по возможности невредимой! Вам же было сказано, что девка очень опасна. Вы сами вызвались идти, вознаграждение получили – чего теперь ныть? Амулет ее подобрали?

– Подобрали. Странный он какой-то, никогда такого не видал – с черными камнями. Интересно, из чего сделан?

– Тебе какая разница, болван?! Берите ее на руки и тащите, темнеет уже.

– А что с ранеными?

– Давай за повозкой, и пятеро останьтесь тут, охраняйте раненых.

– А что насчет моего вознаграждения? – неожиданно прозвучал знакомый Амалии бархатный голос. – Это я вам ее сдал, где получить обещанные пять тысяч?

– Все вопросы к Шамассу! Я тебе что, трактирщик, с собой пять тысяч ношу?! Обещано – значит, получишь. Или не получишь. Это не мое дело. Все, отвали. Ребята, аккуратнее тащите. Узнаю, что ее повредили, уронили или еще чего – вы пожалеете, что родились. Пошли! Всем смотреть по сторонам, в случае нападения те, кто тащит девку, – в центр строя, и беречь даже ценой своей жизни. Она очень нужна Шамассу. Уж не знаю зачем…

Дорога показалась Амалии вечностью – ее исподтишка щипали и били, к концу пути тело немилосердно болело и горело, как будто ее протащили по земле за лошадью несколько верст. Глаза ей завязали, так что видеть, куда ее несли, она не могла. Больше всего она жалела, что оставила свою клюку-меч возле лавки портного – спрятала возле входа, прикопав в кустах. Странно бы выглядела проститутка с клюкой, вот и пришлось оставить. С мечом они ее так бы легко не взяли…

Загромыхали ворота, распахнулись двери в помещение. Ударяя пленницу о косяки, ее пленители начали спускаться в подземелье – голоса гремели эхом в замкнутом пространстве:

– Сюда ее давай. Тут прикуем!

– Эй, ты смотри, она сильна как бык, может и цепи порвать!

– Эти не порвет. Даже бык не порвет. Держите ее руку, заковывать буду.

– Не-е… так не пойдет! Тащи сюда воронку и дурманящую жидкость, я не буду ее освобождать без этого. Эта тварь голыми руками убила шестнадцать человек и десять покалечила! Это же демоница! Ослабнут путы – нам тут всем конец.

– Да-а? А по ней не скажешь… ладно, сейчас принесу.

Минут пятнадцать было тихо, слышалось только дыхание да скрип сапог переминающихся с ноги на ногу солдат, потом дверь снова открылась.

– Вот. Хватит и быка уложить этой гадостью.

– А она не подохнет? Смотри, Шамасс с тебя живого кожу снимет, если она помрет.

– Не… я дозу знаю. Отключится, через сутки очнется. Заливай ей в глотку.

– А чего я-то? Ты палач, ты и заливай!

– Я палач, а за то, чтобы моим клиентам заливать в глотку дурман, мне не платят. Это твое дело. Заливай, а я погляжу!

– Ну и скотина же ты, Мардук… Кстати, ты мне еще пять серебряников должен, не забыл? Вот хрен тебе когда еще в долг дам!

– Ну ладно, ладно, залью, я пошутил! Держите ей башку! Эй, сучка, пасть свою раскрой! Раскрой, говорю! Все равно залью! Ну что делать – она зубы сжала, не дает воротку вставить!

– Забей ей воронку туда!

– А зубы?

– Хрен с ними, с зубами! Есть другие предложения? Нет? Давай!

Палач приставил к передним зубам Амалии воронку и сильно ударил сверху рукой – трубка скользнула по зубам и рассекла десны, отчего рот наполнился кровью. Палач поправил воронку и еще раз ударил – никакого эффекта.

– Глянь, какие зубы крепкие! Мне бы такие. Никак не пробить! Надо дыру пробивать чем-то, а то и воронка сломается. Щас я молотком…

Палач загремел какими-то инструментами на железном подносе, оттянул губы девушки и с силой опустил узкий молоток на ее передние резцы. Зубы хрустнули и сломались, а Амалию захлестнула дикая боль, с которой мало что может сравниться.

– Ну вот, теперь можно и воронку засунуть, и еще чего поинтереснее – шлюхе-то без передних зубов оно как раз! – заржал командир группы захвата. – Заливай, только смотри, чтобы осколками зубов не подавилась!

– Переверните ее, вытрясите зубы. Эй ты, лучше сама выплюнь, а то сейчас пальцем залезу!

Амалия, почти потерявшая сознание от боли, выплюнула на пол осколки зубов, ее снова положили на спину и сунули в рот хобот воронки. Секунду спустя из него потекла горькая, пряная жидкость. Амалия попробовала выплюнуть, но ей зажали нос, и через пару минут, не выдержав, она вдохнула воздух ртом, а чтобы не захлебнуться, стала глотать дурманящий напиток. Вскоре он начал действовать – боль ушла, сознание растворилась в темноте, и Амалия впала в забытье.

Влад лежал на двуспальной кровати, растянувшись рядом с уставшей, посапывающей Ариной, и размышлял о планах на будущее. Он уже стал засыпать, когда вдруг перед ним возникло лицо Амалии. Она смотрела на него горестно и печально, сказала: «Прости. Прощай», и ее изображение исчезло.

Сон как рукой сняло, Влад стал размышлять – что же это было? Так и не придя ни к какому выводу, решил, что завтра свяжется с замком. Скорее всего, просто какой-то кошмар привиделся. С этими мыслями он уснул.

Глава 3

Пробуждение было ужасным. Болело все тело, голова, зубы, челюсти онемели, руки и ноги ломило, будто их сжало железными обручами. Амалия пошевелилась, вернее, попыталась это сделать, и открыла глаза.

Над головой, метрах в трех, виднелся серый сводчатый потолок с черными пятнами копоти. Амалия попыталась поднять руку, чтобы ощупать себя – она не могла понять, где находится, у нее отшибло память. Рука не поднималась. Повернув голову, Амалия увидела, что к руке тянется толстенная железная цепь, а запястье охватывает толстый наручник, к которому, собственно, и крепилась цепь. Амалия рванулась, но цепь, зазвенев, выдержала.

Опустив голову вниз, девушка увидела, что она полностью обнажена и лежит почти вертикально на крестообразном приспособлении, наклоненном под углом градусов пятнадцать – двадцать. Этого было достаточно, чтобы она совсем уж не повисала на прикованных руках и одновременно почти стола на ногах. Руки и ноги ее были раскинуты в стороны – в этом положении человек наиболее беспомощен, и даже если он так силен, как модифицированные бойцы, созданные Владом, все равно не сможет на полную использовать свою силу.

Амалия ощутила во рту какое-то неудобство, коснулась языком передних зубов и ощутила вместо них острые пеньки. Она все вспомнила, и ее охватили ужас и тоска – вот как все закончилось… Ей хотелось заплакать, завыть, но слез не было. Потом она взяла себя в руки – ничего еще не кончилось, пока она жива. Пусть даже ее и искалечили, но Влад не оставит ее в таком виде, вылечит.

При мысли о Владе ее опять охватила печаль – она, возможно, больше не увидит его, а смыслом жизни Амалии была любовь и верность этому человеку. Все ее существо протестовало против того, что она больше не сможет ему служить. Конечно, это говорил в ней посыл, вложенный когда-то Владом в ее мозг, но Амалия этого не осознавала, не могла осознать. Да и какая разница, почему она любила Влада и готова была отдать за него жизнь – вложило ли эту мысль ей в голову Провидение, либо маг менталист, – факт оставался фактом. Смысл ее существования – Влад. Ее божество. А раз так, надо выбираться из этих застенков и служить ему.

Амалия сосредоточилась и, ухватившись за толстую цепь, потянула ее, напрягая свои модифицированные мышцы, чья мощь была сравнима с совокупной силой нескольких весьма тренированных мужчин. Увы, цепь напряглась, зазвенела, но толстые, кованые звенья не дрогнули, и металлическая крестовина, к которой была приделана цепь, – тоже.

Еще минут пятнадцать Амалия пыталась разорвать оковы, пока не выдохлась и не решила поберечь силы для того, что ей предстоит. Ее ведь не убили, значит – чего-то от нее хотят. Чего? Скажут.

Что от нее хотели, она узнала примерно через час, когда дверь открылась и в пыточную вошел человек в темно-коричневой одежде и кожаном фартуке того же цвета. Ему было около сорока лет, и, если бы не странный наряд, он ничем бы не отличался от большинства мужчин, живущих во всех странах мира, – обычный служака, заботящийся о своей семье, иногда забегающий в трактир пропустить рюмочку, и любитель собачьих бегов, где тайком от жены делает ставки. Вот только работа у него была такая, о которой и говорить не принято. Он пытал людей. Специалист высокого класса, он мог так изувечить человека, что тот, еще живой, сходил с ума от боли. Как и у всех профессионалов, у него были свои пристрастия – ему очень нравилось пытать женщин. Его начальник, комендант тюрьмы, шутил, что палач питает пристрастие к пыткам женщин оттого, что боится гульнуть от жены, мол, та узнает об измене и устроит ему дома пыточную. А тут простор для фантазии – наслаждайся женским телом сколько угодно и как угодно.

Этот человек был из викантийцев – истрийцы ничего не понимали в изысканных пытках, да и не хотели служить у захватчиков в такой роли. При каждой армии Викантии обязательно имелся заплечных дел мастер – кроме представителей противника он пользовал и провинившихся солдат и обслугу своей армии. В арсенале были и банальная порка, и изысканные казни, на которые собиралась, как на представления, викантийская знать.

Палач подошел к распростертой на крестовине обнаженной девушке и с удовольствием рассмотрел ее как следует, касаясь руками тела, оглаживая, как художник оглаживал бы холст, натянутый на мольберте, в предвкушении создания своего шедевра. Амалия возмущенно дернулась, когда руки палача оглаживали ее живот, попыталась ударить головой в склонившееся над ней лицо, но не достала.

– Ты шустрая… – удовлетворенно заметил палач. – Мне будет приятно с тобой работать! Я люблю энергичных женщин. Вы так кричите, так стонете, когда я вами занимаюсь… Предвкушаю те минуты нашей с тобой беседы… – Глаза палача увлажнились, и он тяжело задышал.

– Что со мной будет? – спросила Амалия.

– Что? – усмехнулся палач. – Вначале с тобой побеседует Шамасс и выкачает все, что ты знаешь, а потом тебя отдадут мне – ведь ты не сдашься ему, да? Ведь не сдашься? – Палач облизнул губы бледным, с желтым налетом языком. – Я надеюсь, что не сдашься, а значит, мне прикажут сломить твой дух. Через муки твоей плоти. А затем снова Шамасс войдет в твою голову. Ну а закончишь ты как обычно – куском окровавленной плоти, завывая от боли. Не беспокойся, я не дам тебе умереть! Ты будешь кричать несколько дней, пока не потеряешь разум, а куски твоего тела скормят драконам. Они любят человеческую плоть! Я славно с тобой позабавлюсь…

Палач своим нечистым языком провел по ее груди, опускаясь ниже и ниже… Амалия содрогнулась от отвращения и замерла, раздумывая, есть ли какой-нибудь выход из ситуации. Ответ напрашивался неутешительный.

Стукнула дверь, и в камеру вошел худощавый мужчина лет тридцати, с резкими чертами лица и фанатично пылающими глазами.

– Что тут происходит? – строго спросил он. Его голос напоминал одновременно удар хлыста и скрежет ножа по тарелке. – Твое время еще не пришло, не трогай ее. Встань у двери и никого не пускай к нам, нельзя мешать мне. Быстро!

Палач испуганно оторвался от пленницы и выбежал в коридор. Дверь закрылась, и Амалия осталась один на один с неизвестным, строго смотрящим на свою жертву.

Уголки рта мага дрогнули, складываясь в легкую улыбку, искривившую худое лицо:

– Так вот ты какая, Амалия, глава секретной службы нашего врага! Мне рассказывали о тебе. Если даже половина того, что о тебе говорили, правда, – ты великий воин и очень умная девушка. Я не буду скрывать от тебя – ты или переходишь на службу Аштарату, или же умрешь. И не просто умрешь, а в муках, таких страшных, что ты и представить не можешь. То, что тебе выбили зубы, это ничтожная часть того, что тебе предстоит испытать. Сейчас я мысленно войду к тебе в голову, ты должна расслабиться и выдать мне все сведения, которыми располагаешь. Если я не смогу вычерпать у тебя информацию, тогда тобой займется палач, и через некоторое время я снова возьмусь за тебя. И так бесконечно, пока ты жива и пока твой разум в здравии. Вообще, лучше бы тебе сразу сойти с ума, – сочувственно заметил маг, – хоть ты и враг, но мне жаль такую красоту отдавать на растерзание грязной солдатне и палачу-маньяку. А может, все-таки сразу пойдешь к нам на службу? Подумай, я даю тебе пять минут…

– Нечего думать. Я не буду на вас работать, – шепеляво ответила Амалия. – А вы все равно сдохнете, Влад до вас доберется и отомстит за меня!

– Может, и отомстит, я ничего не исключаю в нашей жизни, но ты-то к тому времени превратишься в кусок кровоточащего мяса, пожираемого драконами! Тебе-то какая разница будет, отомстит он или нет! А у нас ты получишь все, что захочешь, – деньги, власть, слуг, мужчин и женщин! Подумай – иначе смерть в муках, несчастной калекой. Мясо для зверей – или все, что может предоставить тебе этот мир. Аштарат очень богат и властвует над почти всем миром! А скоро весь мир будет у нас под пятой! Подумай!

– Я подумала. Пошел ты… – Амалия присовокупила длинное и витиеватое солдатское ругательство.

Шамасс покраснел и покачал головой.

– Ну что же, ты сама выбрала.

Маг обхватил руками голову девушки, Амалия вздрогнула, попыталась вырваться, но в следующее мгновение впала в транс, не в силах сопротивляться менталисту. Что происходило после, она не чувствовала и не ощущала. Сколько прошло времени – тоже не знала.

Очнувшись, увидела перед собой угрюмое лицо мага, внимательно смотрящего ей в глаза.

– Ну что же, Амалия, твой Влад не оставил нам никаких лазеек. Признаю, это великий маг, возможно, величайший в этом мире – если не считать Великой Матери Дараниссы. Я не могу проникнуть в твой мозг, в нем стоит мощная защита от проникновения, поддерживаемая твоей волей. Пока твоя воля не сломлена, я ничего не могу сделать, твои ментальные стены отбрасывают меня. Значит, будем ломать волю. Мне жаль тебя, но таковы правила игры. Эй, палач, сюда!

В пыточную вбежал палач, и Шамасс строго обратился к нему:

– Она теперь твоя. Но! Она должна жить, говорить, соображать – голова должна быть цела, по голове не бить. Ну а в остальном – делай что хочешь, только сломи ее волю. Пусть она превратится в скулящее животное, просящее милости от хозяина. Если она умрет от пыток – ее место займешь ты, и тебе будет хуже, чем ей. Ты все понял?

– Понял, господин маг! Я искусный мастер пыток, не беспокойтесь, все будет в порядке! К обеду можете приходить. Она будет таять как воск в ваших руках, будет готова на все!

– Хорошо, я надеюсь на тебя и вознагражу, если все будет так, как ты говоришь. – Шамасс отечески похлопал палача по плечу, отчего тот расплылся в раболепной улыбке и поклонился магу ниже обычного.

Шамасс вышел из комнаты, жертва и палач остались наедине.

– Ну вот мы и одни… – радостно улыбнулся изувер, подходя к девушке. – Спасибо тебе, что не сдалась! Теперь мы с тобой позабавимся! Ты рада?

Влад сидел в своей комнате на втором этаже трактира и сосредоточенно думал: «Амалия определенно попала в беду. Итак, где ее искать? Кого из ее резидентов я знаю? Пятерых – она мне о них говорила. Значит, если она отправилась в столицу, то обязательно этих навестит. Значит, надо лететь в столицу и пройти по ее следам. Прямо сейчас. А к замку графа прилечу позже. Как? Надо вытащить информацию из головы барона или баронессы».

Влад вскочил и, распахнув дверь, выбежал в коридор. Оказавшись у комнаты барона, он без стука ворвался в номер. Полуодетые барон и баронесса испуганно вытаращили глаза на мага. Не тратя времени на длительные разговоры и объяснения, Влад подошел к барону и ворвался в его мозг, мимоходом погрузив Некайло в транс. Через несколько секунд картинка со стоящим на пригорке замком графа Раганора была перекачана в мозг Влада. Еще через секунду ошеломленный барон был выведен из транса.

– Барон, я вынужден временно вас покинуть. Соединимся мы возле замка графа или где-то в дороге – я вас найду. Никому никаких объяснений не давайте, кроме – вы отправили меня по важному секретному делу.

Все.

Влад вышел в коридор и заглянул в номер, где жили циркачи. Они все были уже одеты и собирали вещи в мешки.

– Я вас временно покидаю, увидимся в замке графа. Мне нужно отлучиться по срочному делу, зашел, чтобы попрощаться.

– Так я и знала! – грустно сказала Арина. – Ты уходишь…

– Ненадолго, скоро увидимся, – серьезно ответил Влад. – Все, мне пора, время торопит. До свидания, ребята.

Спустя десять минут собранный, сосредоточенный на проблеме Влад уже шагал по дороге, провожаемый недоуменными взглядами стражников барона. Оказавшись в густом лесу, Влад убедился, что его никто не видит, и создал портал, открыв его на поляну в трех километрах от столицы – нельзя было привлекать внимание, вдруг кто-то заметит молнии и услышат грохот.

Приземление произошло спокойно, никого рядом не оказалось. Немного подумав, Влад поднялся в воздух и полетел над деревьями, не поднимаясь высоко и следуя параллельно рельефу местности. У городской стены, там, где она переходила в гору, маг был через несколько минут.

Еще с высоты он заметил скучающего стражника, одетого в викантийскую одежду. Тот смотрел не в сторону леса, а куда-то вниз, видимо наблюдая за прохожими, и это облегчало задачу Влада – он приземлился позади солдата, и в следующее мгновение все было кончено. Теперь спуск был почти безопасен – оставалось лишь дождаться, чтобы внизу не оказалось случайных прохожих и викантийских патрулей. Вскоре Влад шагал по мостовым бывшей столицы Истрии.

Пытаясь восстановить путь Амалии, маг стал рассуждать, куда в первую очередь она могла пойти. В лавку на базарной площади. А от нее? Наверное, к Пауку – кто знает обстановку лучше, чем уголовный авторитет? Опять же, если и ждать от кого-то пакости, так это от Паука, поэтому, скорее всего, в первую очередь надо идти к нему. Влад знал, где тот обитает – Амалия время от времени отчитывалась перед своим господином о проделанной работе. Маг, с его абсолютной памятью, ничего не забывал. Итак, к Пауку.

Моросил мелкий, неприятный дождик – в отличие от северных территорий в столице никогда не было настоящей зимы, с ее морозами и обильными снегопадами. Сказывалась близость моря, этого гигантского аккумулятора тепла.

Влад запустил руки в карманы, поднял воротник видавшей виды кожаной куртки и в меру быстрым шагом направился в сторону порта. Через сорок минут он оказался на Портовой улице, в конце которой, как он знал, стоял трактир Паука.

Трактир напоминал огромный пиратский корабль, выброшенный на сушу, и ветер с моря колыхал его выцветшую вывеску, как остатки парусов морского гиганта. Дверь, как ожидалось, была закрыта, ставни тоже, так что оставалось ждать, когда в трактир кто-нибудь наведается. В противном случае, как справедливо полагал Влад, невозможно попасть туда бесшумно. Впрочем, если первый этаж закрыт наглухо, то, может, на втором где-нибудь удастся найти щелку для проникновения?

Маг отделился от дерева, из-за которого наблюдал за трактиром, и пошел вокруг здания, зорко поглядывая наверх. В одном месте створка окна вроде бы была приоткрыта, и в образовавшийся проем он вполне мог проникнуть. Оглядевшись, не видит ли кто его маневров, Влад поднялся в воздух и, приблизившись к окну, с ходу влетел в него рыбкой, готовый к любым неожиданностям.

Неожиданностей не было – на широкой постели слились в экстазе мужчина лет тридцати, с обезображенным шрамом лицом и девица, совсем молоденькая, почти дитя. Надо отдать должное этому парню – увидев, что в окно влетел какой-то тип, он не стал кричать, узнавать, кто это и с какой стати он влез в его номер, а, отбросив в сторону голую девицу, скакнул к тумбочке и выхватил из ножен огромный тесак, походящий на гладий римских легионеров. Он попытался проткнуть названого гостя, но лишь продырявил воздух слева от подмышки мага и был тут же уложен на ковер в бессознательном состоянии – для этого Владу пришлось воспользоваться ментальным умением, калечить парня он не хотел. Девица, сжавшись в комочек в углу кровати, попискивала от ужаса. Ее густо накрашенные глаза и губы указывали на профессиональную принадлежность.

Влад, подойдя к ней ближе, тоже погрузил ее в транс и направился было к двери, но, подумав, вернулся и влез в головы обоих, подчинив их волю себе, – мало ли что и как сложится, лишние сторонники никогда не помешают.

Разбудив бандита, Влад спросил:

– Где кабинет Паука?

– Налево по коридору, полированная деревянная дверь, – ответил тот, хлопая глазами.

– Там есть охрана?

– Нет. Но сегодня сбор авторитетов – будут решать, что делать дальше, как жить. Так что они сейчас все там, в его кабинете.

– Много их?

– Восемь человек. С ними по человеку охраны – так положено. Охрана вооружена.

– Чем вооружена?

– Вот такими же ножами, как у меня. Ну и кастеты, кистени, все как положено.

– Как думаешь, надолго они собрались?

– До обеда точно просидят. Пока то да се… до обеда, да.

– Как думаешь, Паука вызвать в коридор возможно?

– Он не пойдет. Его другие авторитеты тогда не поймут, заподозрят какую-то интригу, заговор, и могут быть неприятности.

– Значит, надо ждать, пока не разойдутся… – задумчиво протянул Влад. – Или всех убивать.

И тут же подумал: «Если завалить всех посетителей Паука, то как агент он будет в дальнейшем совершенно бесполезен, как бесполезен труп. А значит, одним ценным агентом будет меньше. Придется ждать, пока не разойдутся… черт! Как я не люблю вот этого – ожидания, томительного и нудного!»

Не обращая внимания на голую парочку в номере, Влад уселся в кресло и приготовился ждать. Поразмыслил над ситуацией, закрыл глаза, расслабился и пустил мысль в пространство:

– Привет, Зеленушка! Как вы там? Воюете?

– Сейчас, погоди… ах гадина! Ты знаешь, какая дрына сейчас мимо меня пролетела? Они мечут копья! В общем, замок один берем – ворота раздолбали, сейчас Борислав со своими туда идет, драконов отвели от стен пока что. Я сунулся ближе, так меня чуть не проткнули – Тарлов вон ругается, как моя мама. Кстати, она хотела с тобой пообщаться, увидеться. Ты не против?

– Конечно нет! А она может со мной разговаривать мысленно?

– Может, но прежде ты должен ее увидеть, чтобы знать, кому отправлять мысль.

– А что, ты не можешь дать мне ее картинку?

– Хм… я болван. Лови!

В мозгу у Влада вспыхнул образ драконихи, угольно-черного цвета, с белым пятном на груди. Выражение ее «лица» было строгим и даже угрюмым в отличие от всегда шаловливого и бесшабашного выражения морды Зеленушки. «Строгая дама! – подумал Влад. – У нее не забалуешь! Небось Зеленушке доставалось за его шалости…»

– Слушай, Зеленушка, а как ее звать?

– Хм… в переводе на людской – Пятнышко.

– Ох ты, такая строгая дама – и такое легкомысленное имя?! Ну-ну… Пятнышко. Хорошо. Я сейчас свяжусь с ней. Скажи, а ты можешь участвовать в разговоре? Как это сделать?

– Когда будешь отправлять мысль-посыл, держи в голове сразу нас обоих, и все. Опытные менталисты могут держать разговор сразу с несколькими адресатами, до десяти объектов примерно. Так что все в твоих силах.

– Здравствуйте, Пятнышко! – отправил мысль-посыл Влад. – Вы хотели со мной говорить?

– Хотела, – громыхнул голос взрослой драконицы, похожий на ментальный голос Зеленушки, только не такой раскатистый, а слегка как бы… помелодичнее. – Так это ты человек Влад, сбивший моего сына с истинного пути драконов?

– Он, он, мама! Сбил, сбил, – радостно громыхнул Зеленушка, – а я тут ни при чем! Я поддающийся дурному влиянию, ты всегда говорила! Так что это он виноват!

Драконы в унисон засмеялись, а дракониха с усмешкой добавила:

– Да, Зеленушка всегда умел переложить ответственность на друзей. Ладно, теперь серьезно. Во-первых, у нас нет обращения во множественном числе – говори мне «ты». Во-вторых, я была против общения моего сына с людьми. Всегда была против. И сейчас я не особо в восторге от результатов сотрудничества драконов и людей. Посмотри, чем это все закончилось? Гибелью подруги Зеленушки! Теперь он не скоро найдет себе пару – если ты не в курсе, драконы заключают браки на всю жизнь и часто при потере партнера остаются навсегда одни. Надеюсь, это не коснется моего сына, все-таки хотелось бы увидеть внука или внучку.

– Мам, ну не надо об этом… и Влад не виноват в гибели Радуги. – Дракон передал картинку летящих крысанов. – Если бы не он, скоро мы бы вообще были все мертвы, ведь после них, людей, крысаны и их наездники точно взялись бы за нас!

– Верно. Поэтому мое нежелание сотрудничать убыло, – неохотно признала дракониха, – однако лучше было бы, если б людей вообще не существовало! От них один вред!

– Но мы есть, – прервал драконьи откровения Влад, – и вам надо с этим считаться. И я с моими подчиненными – единственная ваша защита от гибели. Не согласны?

– Не совсем. Материк большой, возможно, мы бы затерялись в лесах, и нас бы не нашли.

– И жили бы как ночные крысы? Все время скитаясь и прячась? Мам, ты не права. Наша судьба – существовать рядом с людьми, и иной судьбы нет. Совсем. Ты же мудрая, ты же видишь!

– Вижу. И тем хуже у меня на душе. Влад, прошу тебя, побереги Зеленушку! Если он погибнет… я тебе этого не прощу.

– Мама, ну что такое, я уже не ребенок! Мне давно не годик! Ты что, все время будешь за меня просить и оберегать, как младенца?!

– Буду. Потому как ты младенец и есть. Вот Радугу мать не оберегала как следует – она и погибла. А ты живой, потому что я тебя оберегала!

– Тьфу! Не трогай тему с Радугой, мама! – Зеленушка явно рассердился, это было слышно даже в ментальном пространстве. – И вообще, если ты не прекратишь так со мной обращаться, я оборву с тобой все связи! Вообще не буду с тобой разговаривать!

– Видишь, до чего тебя люди довели, чему научили – с мамой и так разговариваешь! Я с отцом поговорю – он, как всегда, бродит где-то на юге, и ему наплевать на ребенка! Пусть он займется хоть иногда твоим воспитанием!

– Никто больше не займется моим воспитанием! Ни ты, ни отец! Я взрослый дракон! Отстаньте от меня!

– Зеленушка, – вмешался Влад, – мама права, ты навсегда останешься для нее маленьким ребенком. Все мы такие – люди ли, драконы ли… у тебя есть мама, это так хорошо, так здорово… моя умерла совсем молодой, от болезни, ей было меньше лет, чем мне сейчас. Я ее часто вспоминаю, и как бы я хотел, чтобы она была жива и обо мне заботилась… Ты не понимаешь своего счастья – живая и здоровая мама! Не ссорься с ней.

– Хм… Я думала, люди совсем идиоты, а оказывается, среди них есть вполне разумные существа! – одобрительно прогремела Пятнышко. – Я была о тебе худшего мнения, Влад. Мне придется пересмотреть свое отношение к людям. Обдумать все. А ты, сынок, не обижайся, я ведь тебе только добра желаю, счастья… и прости меня, что я про Радугу так сказала. Мне очень, очень жаль ее. Она мне нравилась – красивая дракониха, сильная, здоровая и умненькая. Похожа на меня в молодости…

– Говорят, что дочери ищут себе мужей, напоминающих им отца, а сыновья – жен, похожих на их мать, – вмешался Влад, – так что гордитесь, Зеленушка искал себе похожую на вас подругу.

– Я же говорила, у нас нет обращения на «вы», – проворчала дракониха, но по тону было ясно, что она довольна словами Влада. – А ты умненький мальчик. Делаю вывод – ты мне нравишься. Пожалуйста, последи, чтобы с моим цыпленком ничего не случилось, я буду очень сильно горевать, не переживу этого.

– Хорошо. Обещаю сделать все, что смогу, – расплывчато пообещал Влад, еле сдерживающий смех, несмотря на торжественность ситуации. Все-таки редко когда услышишь, как дракона весом в несколько тонн мама называет цыпленком!

– Ну вот и славно. Когда-нибудь встретимся лично, поговорим о том о сем… было приятно с тобой пообщаться, человек! Если среди людей встречаются такие, как ты, возможно, еще не все потеряно и у наших отношений есть будущее. Ты меня немного успокоил. Прощай.

В ментальном пространстве как будто щелкнуло, может быть, Владу это просто показалось, но ощущение драконихи, ощущение ее присутствия пропало.

– Ну как тебе моя мама? – хмыкнул Зеленушка. – Согласись, такое впечатление, что она забралась на тебя верхом и втоптала в землю. Нет?

– Ты преувеличиваешь, – рассмеялся Влад, – но что-то в этом есть. Надо отдать тебе должное, ты крепко держался и даже не сбежал!

– Ага… чуть не сбежал. Мне лучше биться со стаей крысанов и их всадников, чем попасть под нравоучения моей мамы. Недаром у нее прозвище – Ураган!

– Что, и правда такое прозвище?

– А то… по слухам, она побила двух претенденток на оплодотворение яиц моим отцом, а сам он сбежал от нее на юг, прячась в непроходимых джунглях, так как она не давала ему ступить и шагу без нравоучений. Кстати, одной из своих конкуренток она сломала хвост! Чем не ураган?

– М-дя. Надо беречь тебя, а то она всем нам хвосты переломает… Ты меня озадачил.

– То-то же… – рассмеялся дракон. – Ладно, хорошо поговорили, но надо и служить. Борислав уже замок дочищает, скоро обедать будем. Удачи. Я слышал, с Амалией беда? Мне очень жаль, надеюсь, с ней все будет нормально.

Дракон отключился, а Влад впал в состояние подобное трансу, из которого его вывел шум шагов и голоса в коридоре – наконец-то «саммит» закончился. После того как все затихло, маг на всякий случай выждал минут пятнадцать, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью номера, а затем вышел в коридор.

Огляделся – в дальнем углу полированная дверь с бронзовыми накладками. Тихо подкрался к ней, прислушался – за дверью кто-то негромко разговаривал. Судя по голосам, человека два-три. Влад мягко нажал на дверь, опасаясь, что она заблокирована изнутри, однако дверь легко подалась и распахнулась без скрипа и стона.

– Приветствую вас. Кто здесь Паук? – Влад внимательно оглядел ошеломленных людей.

Их в комнате было трое. Благообразный мужчина лет пятидесяти пяти, с седой бородой и пышными волосами, чем-то напоминающий то ли Карла Маркса, то ли апостола Петра, головорез, вооруженный стандартным набором – тесаком и кистенем, и тщедушный, плюгавый мужичонка, скорее всего счетовод. Благообразный сверкнул глазами и сказал бархатным, хорошо поставленным голосом:

– Выкинь его отсюда. Можешь свернуть ему голову. Впрочем, не надо сворачивать… упакуй его как следует, потом узнаем, как этот придурок проник на второй этаж так, что его внизу не остановили. Выполняй.

Охранник кошачьим движением рванулся к Владу и через три секунды затих в углу грудой татуированного мяса – он врезался в стену, как торпеда, потерявшая направление движения и влетевшая в волнолом.

Маг спокойно прошел к одному из кресел за большим овальным столом и сел, невидимой рукой захлопнув за собой дверь и заложив ее длинным брусом, сломать который можно было только из пушки.

– Паук, быстро сел за стол! И ты тоже садись. Разговор есть.

– Ты кто? – Глаза Паука забегали, и от него ощутимо шибануло волной страха. – Чего хочешь?

– Амалия была у тебя? – проигнорировав его вопросы, продолжил Влад. – Ну быстро, была?

– Была. Но она ушла, и я не знаю, где она! – От Паука еще сильнее запахло страхом.

– Врешь. Ну-ка иди сюда! – Влад приподнялся, наклоняясь к авторитету, тот испуганно отшатнулся, но было поздно – маг грубо ворвался в его мозг и через минуту знал все, от сексуальных пристрастий Паука до подробностей последней встречи с Амалией.

Ужасно хотелось убить этого мерзкого гада, но, сдержавшись, Влад просто промыл ему мозги, внушив верность к себе и своим соратникам. Затем пришел черед сжавшегося в комочек плюгавого – он действительно оказался счетоводом. Последним процедуре внушения подвергся охранник.

– Тебе известна судьба Амалии после захвата? – сжав зубы до скрежета, спросил Влад.

– Нет, не известна. Знаю, что ее забрали в службу Шамасса.

– Расскажи, что это за служба, кто такой Шамасс и где эта служба находится.

– Шамасс – главный маг. Наместник Аштарата. И вообще, он тут главный. Ему починяются все. Фактически он наподобие императора. И живет в императорском дворце. Думаю, что Амалия там, в темницах дворца. Под дворцом большие помещения, в них содержат всех, кого захватила служба Шамасса. Дворец надежно охраняется, внутренний круг – бойцы Аштарата, внешний – викантийцы. Количество охранников неизвестно, но их очень много. В воздухе постоянно находятся три дракона с всадниками, наблюдающими за обстановкой вокруг. Подобраться незамеченным совершенно невозможно.

– У тебя есть кто-то вхожий в эти темницы? Какой-нибудь человек, работающий там?

– Нет. Раньше – был. А теперь там везде аштаратцы и викантийцы. Местным они не доверяют, во дворец вхожи только иноземцы. Истрийцев не допускают даже для того, чтобы мыть полы и выносить горшки.

– Ты уверен, что во дворец нет доступа никому? Что туда нельзя проникнуть? Подземные ходы? Канализация? Ну что-то должно быть! А ночью? Ночью они тоже патрулируют на драконах? Как освещается дворец?

– Горят костры, факелы, а еще везде развешаны магические светляки размером от кулака до человеческой головы. Свет заливает все, ночью видно как днем.

– Как выглядит Шамасс? Ты его видел вблизи?

– Видел, и не раз. Худой такой. С горящими глазами. Настоящий фанатик.

– Представь его лицо в подробностях, всю его фигуру. Сосредоточься – в чем он ходит, какая у него походка.

Влад быстро просканировал мозг Паука и запомнил Шамасса – у него возникла одна идея…

– Сейчас выделишь мне сопровождающих, пусть проводят меня к императорскому дворцу. Впрочем, нет. Пусть отведут меня к портному, который шьет очень быстро. Есть тут такой? Сможет он сшить одежду наподобие той, в которой ходит Шамасс?

– А почему нет… сможет, конечно. Той одежды-то на Шамассе – черная тога с капюшоном, даже башмаков не видать. Он так и ходит – в тоге, с капюшоном на голове.

– Видел. Не теряй времени, готовь провожатых и деньги для портного.

– А зачем деньги? Он и так сделает все, что я скажу.

– Твое дело. Пошевеливайся. И мне мешочек с золотыми приготовь, вдруг пригодятся.

– Хорошо, сейчас все сделаю! – Паук засуетился, отдавая распоряжения счетоводу, побежавшему в комнатку за неприметной дверцей, видимо сокровищницу. Телохранитель авторитета уже оклемался и стоял у дверей, недоуменно помаргивая, – Паук отправил его вниз, назвав имена тех, кто пойдет с Владом.

Вскоре Влад уже шлепал по мокрой мостовой, сопровождаемый тремя совершенно жуткого вида головорезами. Видимо, обитатели трущоб знали этих людей, потому как улицы, по которым хоть и редко, но пробегали случайные прохожие, очистились, как будто группа шла в постапокалиптическом пространстве, очищенном от людского племени. А может, просто дело было к вечеру, и прохожих естественным образом поубавилось, чему поспособствовал и нудный осенний дождь.

Через полчаса группа подошла к небольшому дому, где, судя по вывеске, на которой была изображена дама с шарообразными выпуклостями, жил портной. После продолжительного долбления в дверь, сопровождаемого матерным рычанием, она все-таки приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулся нос невысокого лысоватого человечка. Провожатые Влада молча втолкнули человечка в дом, и один из них резко сказал:

– Сделаешь все, что нужно вот этому господину. Приказ Паука. Господин, мы вам еще нужны? Если что, мы в трактире.

Влад кивком отпустил своих «охранников» и, когда за ними захлопнулась дверь, сказал:

– Принесите сюда мел, или уголь, или чем вы там рисуете свои чертежи. Или лучше так: вы видели когда-нибудь мага Шамасса?

– Видел, конечно, – испуганно отозвался человечек. – На публичных казнях и жертвоприношениях. Еще – как-то в городе, он шел в сопровождении охраны.

– Можете быстро, в течение часа, к примеру, сшить тогу, точь-в-точь как у него?

– Зачем?! – поперхнулся человечек. – Это зачем?

– Ваше-то какое дело? Вы хотите, чтобы я ответил? Но после ответа и после того, как вы сошьете тунику, мне придется вас убить. Вам это надо? Нет? Тогда к чему задаете лишние вопросы? Лучше поторопитесь, у меня очень мало времени.

– Извините… это я от неожиданности, – заторопился портной. – Через час все будет готово! Слава богам, у этого мага очень непритязательный вкус и тога простенькая. Материал черный у меня есть, так что сшить несложно. Через полтора часа все будет готово!

Пошив занял почти два часа. К тому времени как все было готово, солнце стало ощутимо клониться к закату – еще час, и стемнеет.

Влад принял из рук портного тунику и натянул ее поверх куртки. Нет, тесно. Он сбросил куртку и снова надел тунику – вот теперь хорошо. Поглядел на куртку – жалко бросать. Усмехнулся – да плевать на нее! Тут ставки серьезнее. Открыл дверь и вышел на вечерний воздух.

Небо очистилось, дождь прекратился, и на темно-синем небе стали проявляться вечерние звезды. Солнце укладывалось спать за морем, погрузившись в него почти до верхнего края и окрасив небо в багряные тона, напоминающие свежую кровь.

Влад отошел подальше от дома любопытного портного, забрел в тень одиноко стоящей у какой-то хибары ветлы, сел на скамеечку под ней и сосредоточился. Переделывать лицо было неприятно, но необходимо – другого способа попасть во дворец нет. Через полчаса, когда на город опустился вечер, все было готово – под капюшоном сверкало глазами яростное лицо фанатика-аштаратца, вместо добродушной европейской физиономии Олега Видова. Влад не мог видеть результатов работы – он не взял у портного зеркальца, да и если бы взял – все равно в темноте ничего не видно. Но маг был уверен, что все сделал точно. Переделка лица заняла достаточно много времени – кости тяжело поддавались изменениям.

Теперь можно отправляться к дворцу. Пока что Влад плохо представлял, как он войдет во дворец, – внешность внешностью, но что, если кто-то обратится к нему и что-то спросит? Он ведь не знает, как ответить. А если его разоблачат? Он погибнет, а с ним погибнет и Амалия. И еще тысячи, сотни тысяч людей. Но и медлить он не мог – кто знает, что там творят с девушкой? Он подозревал – ничего хорошего. Их задача – прорваться через поставленный им ментальный блок, а сделать это можно, только ослабив ее организм настолько, что мозг подвергнется частичному разрушению и связи, блоки рухнут. Влад не сомневался, что ее подвергнут самым страшным пыткам и в конце концов все равно добьются своей цели. После этого Амалию убьют. Так что каждая минута была на счету. Девушка находилась в руках палачей уже сутки и уже могла сдаться под напором своих мучителей, а может, и умереть.

Решив, что определится на месте, Влад зашагал к элитному району, где когда-то стояли принадлежавшие ему два дворца. Впрочем, как он убедился, они уцелели. Вот только ветер хлопал незакрытой калиткой, а во дворе валялся мусор, изорванные тряпки и обломки мебели. Завоеватели постарались.

Уже за его бывшим поместьем ему стали встречаться патрули – завидев знакомую фигуру, они отдавали воинский салют и переходили на другую сторону улицы, подальше от него, на всякий случай. Мало ли что придумает ужасный маг, который холодно и без эмоций отправлял и отправляет сотни людей на жертвенный камень, так же бесстрастно вырывая у них сердца и отрезая головы. На то и рассчитывал Влад, в диктатуре есть свои хорошие стороны – по крайней мере, для него. Кто осмелится задать вопрос жуткому монстру? Голос-то он не смог переделать… да он никогда и не слышал голоса Шамасса, как бы он его подделал?

Вот и ворота дворца. Их охраняют четверо викантийцев и человек в странной одежде, обвешанный амулетами. Охранники тут же распахивают перед лже-Шамассом створки, не задавая вопросов, лишь человек с амулетами, видимо маг, удивленно поглядывает на своего господина, но тоже не решается о чем-то спросить. Влад облегченно вздохнул – первый круг пройден. По чисто выметенным дорожкам он направился прямиком к тому месту, где, как показал ему Паук, находится вход в подземную дворцовую тюрьму. Входа два – один снаружи, другой изнутри дворца. Но понятно, что никто не будет таскать узников через дворец – всех их доставляют через этот, наружный вход.

У входа в подземелье стоят четверо аштаратцев, и, как заметил Влад, на стенах дворца, на внутренней территории – везде, куда ни кинешь взгляд, ходят и стоят солдаты. Если пробиваться с боем, они могут просто задавить толпой, как взяли, к примеру, Амалию. Конечно, Влад не Амалия. И взять его многократно труднее, однако… чего не бывает. Был же он когда-то в плену, и наконечники и кандалы из макрила, блокирующего магию, существуют в этом мире, он убедился в этом на своем горьком опыте.

Маг прошел к двери подземелья, сделал повелительный жест рукой, и перед ним распахнулась дверь, за которой находилась крутая каменная лестница, уходящая вниз. Влад никогда тут не был, а если бы и был, он бы не решился на создание портала прямиком в подземелье – шум был бы невероятный, так что его миссия закончилась бы плачевно.

Старший из охранников удивленно посмотрел на «Шамасса» и уважительно спросил:

– Вы снова к этой сучке? Эх и крепка оказалась! Весь день ее пытали, а она только орет да матерится! Там от нее уже почти ничего не осталось, а все держится! Нашим солдатам поучиться бы у нее стойкости! Вас проводить, господин Шамасс?

Влад кивнул и пошел следом за охранником, глядя ему в коротко стриженный затылок. Он отчетливо видел все волоски, все прыщики и ссадины на мощной шее, и ему ужасно хотелось ее свернуть.

Они спустились в коридор, по сторонам которого находились забитые узниками камеры с толстыми решетками вместо стен, и подошли к двери, окованной железом, за которой слышались стоны и радостный смех. Стражник распахнул дверь, и глазам Влада предстала картина, которую забыть невозможно – даже если бы он и мог это сделать.

На металлической крестовине висело то, что осталось от некогда красивой, стройной девушки – у нее не было ни рук, ни ног, только культи, видимо наспех залеченные магом-лекарем. Глаз у нее тоже не было, как и носа – страшная маска, как череп, вместо лица. Палач вырвал ей груди, исполосовал тело так, что кожа висела лохмотьями, но Амалия все-таки была жива и глухо стонала. Наверное, огромный ресурс организма, заданный когда-то Владом, да железная воля не позволяли несчастной расслабиться и умереть.

– О! Господин Шамасс! – воскликнул удивленный палач, откладывая острые щипцы. – Вы же сказали, больше к ней не придете, и приказали умертвить ее как можно мучительнее! Я уже подходил к заключительному этапу, хотел вспороть ей живот, а вы решили еще с ней побеседовать?

Влад отступил в сторону, рывком втащил в камеру сопровождавшего его охранника и одним ударом разбил тому голову так, что она расплющилась как блин. Дергающееся тело еще не упало, когда маг шагнул к испуганному палачу и подхватил того невидимой магической рукой, подумал немного и, разделив «руку» на два отростка, взялся обеими «руками» за ноги мучителя и под его душераздирающие крики разорвал на две части, залив пол кровью и нечистотами.

Затем Влад подошел к крестовине, на которой висело обезображенное тело Амалии. И тихо, с трудом выталкивая слова через комок в горле, сказал:

– Амалия, это я! Я за тобой пришел! Потерпи, детка, скоро все будет хорошо!

Девушка приподняла голову и с трудом, хрипло сказала:

– Я знала, что вы придете за мной. Они меня так мучили, так мучили… – Ее голова обмякла, и Влад с ужасом понял, что сейчас может потерять Амалию – девушка держалась только надеждой на то, что он придет, а когда это случилось, ее воля ослабла и организм стал сдаваться.

Он тут же вошел в транс и стал вливать в девушку потоки жизненной силы, параллельно отключив у нее болевые ощущения. Посиневшее лицо Амалии порозовело, и ее дыхание, совсем ослабевшее, стало ровнее. Влад усыпил девушку и огляделся. Цепи, которыми ее приковали, впечатляли – они спокойно могли удержать океанский корабль, не то что хрупкую девушку, а ее руки были закованы в наручники толщиной сантиметра три.

Подумав, Влад создал воздушный кулак, уменьшив его толщину у самого края практически до молекулы, и как гигантским ножом обрубил цепи с наручников. Культи под ними распухли и посинели, явно залеченные каким-то лекарем-изувером при пыточной. А может, и самим Шамассом. Жертва же не должна умереть раньше времени!

То же самое Влад проделал и с ногами, вернее, с тем, что от них осталось – судя по всему, палач отрубал их по кускам. Влада чуть не вырвало, у него волосы стояли дыбом от вида этой запредельной жестокости. Ему хотелось разнести дворец, но он спохватился, остановив кастование магии на начальном этапе. В клетках сидят узники, приготовленные в жертву. Если он сейчас исчезнет с Амалией, они погибнут наверняка. Они погибнут и без его исчезновения, но будет ли он потом считать себя человеком, если не попытается их освободить?

Влад бережно снял Амалию с пыточного места и положил ее на столик, смахнув с него приспособления для изувечивания людей. Сняв с себя тогу, он завернул в нее этот несчастный обрубок, бывший некогда прекрасной девушкой, и решительно вышел в коридор.

В нем никого не было, и лишь наверху, у двери, ведущей на волю, стояли двое охранников и весело обсуждали что-то. Влад ударил по ним воздушным кулаком и размазал врагов по каменной стене. Затем он подбежал к двери, осмотрел ее – дверь была стальная, как и дверной проем в каменной кладке. Сломать ее было очень трудно даже сильному магу. Влад сосредоточился и, нагрев металл до белого каления, заварил дверь намертво. Теперь ее можно было только вышибить, или же разбивать кладку дворца. Спустившись вниз, он усилил голос и сказал на все подземелье:

– Слушайте меня все! Меня зовут Влад, я принял сейчас личину Шамасса, чтобы освободить своего человека и вас! Я сейчас открою двери камер, и вы выйдете из них. Затем я создам портал, войдя в который вы попадете в мой замок, где вам окажут помощь! Те, кто не успеет или не сможет войти в портал, останутся тут и погибнут, ждать никого не будем! Будьте готовы! Помогайте слабым и немощным, в моем замке всем будет оказана помощь!

Некоторое время в подвале было тихо, а затем он взорвался криками:

– Влад! Влад! Спаси нас! Влад!

Маг стал магической рукой срывать решетки, откатывающиеся по направляющим в стороны, и через несколько минут в коридоре стало тесно от кричащих и плачущих узников. Кого тут только не было – дети, старики, женщины и мужчины, – видимо, на алтарь годились все, у кого есть душа.

Толпа стала напирать, тесня Влада, и он крикнул, снова усилив голос:

– Сейчас я войду в пыточную и создам портал, когда услышите грохот и треск молний – бегите и прыгайте в него!

Он бросился в пыточную, схватил в охапку недвижимую Амалию и открыл портал. Запахло озоном, и по углам пыточной зазмеились крупные белые молнии. Люди в коридоре испуганно замерли и, лишь когда он крикнул:

– Скорее! Сейчас тут будут стражники! – бросились в комнату.

Группа за группой, нескончаемым потоком узники вваливались в портал, исчезая в нем, как камень, брошенный в гладь речного затона, до тех пор пока в коридоре не раздались крики и стоны – удары по входной двери Влад слышал уже несколько минут. Видимо, охранникам все-таки удалось сорвать дверь, и они проникли в коридор темницы. Несмотря на явную опасность, Влад дождался, когда последние узники исчезнут в жемчужном окне магического портала, и прыгнул следом, успев заметить показавшихся в дверном проеме вооруженных аштаратцев.

Головокружение, удар о землю, и Влад выпал на заснеженную площадку у ворот замка. Он посмотрел на сопящую в его руках Амалию, покрытую коркой крови, – вроде цела, состояние стабильное. У мага отлегло от сердца. Главное – жива, мозг цел, а тело… тело он ей сделает лучше, чем прежнее. Восстановит и черты лица, и красоту… вот только душевные раны залечить очень трудно. Но и это достижимо.

К выпавшим из портала людям бежали из замка вооруженные охранники, а впереди – Макобер в одном из своих дурацких нарядов.

Подбежавший маг оглядел толпу людей, остановил взгляд на Владе с Амалией на руках и бросился к нему.

– Ты? Что с ней? Бедная девочка… твари, что они с ней сделали! – Макобер заплакал, смахивая слезы тыльной стороной ладони, и попытался взять девушку у Влада. – Дай, дай ее мне! Я понесу… бедная девочка!

– Хватит ныть! – рассердился Влад. – И без тебя тошно! Беги распорядись, чтобы приняли этих людей – это бывшие узники аштаратцев, и готовь операционную, будем нашу девочку лечить. Скорее!

И Макобер, как мальчишка, помчался выполнять распоряжения своего начальника.

Глава 4

– Спокойно! Все пошли вон! Хватит тут ныть! – разозлился Влад и буквально выпихнул из комнаты рыдающих Лесану и Макобера. – Макобер, ты-то чего ноешь как баба? Иди успокойся и приготовься к операции. Лесана, вели приготовить бульон с перетертым мясом. Покрепче, понаваристее. Бинтов, чистых тряпок, горячей воды, крепкого вина – в общем, полный набор для операции. Макобер, проследи! И всем успокоиться! Все будет хорошо, будет лучше, чем прежде!

Влад сердито захлопнул дверь и опустошенно уселся рядом с кроватью, на которой лежала обезображенная Амалия. Та порозовела, дышала ровно – палач знал свое дело, не повредил пытками никаких внутренних органов, все повреждения были внешними, и, когда Влад залечил раны, состояние Амалии стабилизировалось и непосредственная опасность жизни исчезла. Вот только это мало радовало – выглядела Амалия не то что ужасно, на нее нельзя было смотреть без содрогания. Изуродованное тело с полусодранной кожей, на культях чернели вросшие в тело наручники – ради экономии времени и сил, а также во избежание гангрены Влад принял решение об ампутации.

Он всматривался в лицо своей подруги, данной ему судьбой, и грустно усмехался – думал ли он когда-то, будучи в рабском ошейнике, в далекой южной стране, что будет переживать за эту девушку, как переживал бы за свою сестру или жену… Тогда он ее люто ненавидел.

Совместные трудности, беды и горести роднят, люди, прошедшие через горнило страшных испытаний, становятся гораздо ближе друг другу. Он страшно боялся за Амалию и был сердит на нее за то, что она подвергла себя такой опасности, отправившись в дорогу одна. Раньше он не задумывался над этим – привык к тому, что сам все и всегда норовил сделать в одиночку и, лишь когда нельзя было сделать самому, привлекал других людей. Действовал годами проверенный принцип: хочешь провалить дело – не делай его сам, а поручи кому-нибудь. Так, в земной жизни провалилось несколько его предпринимательских проектов, когда люди не хотели или не могли как следует работать и не помогали никакие меры – ни высокая зарплата, зависящая от результата, ни даже угрозы мордобоя. Вот и теперь Влад как само собой разумеющееся воспринимал то, что он лично везде бегал и летал, и то, что его заместительница отправилась на разведку в одиночку, тоже вначале воспринял как должное. Только теперь он стал понимать, что это неверно. Таким индивидуализмом государство не построишь. Каждый должен быть на своем месте. А строить государство однозначно придется, и с ноля.

Хлопнула дверь, и несколько мужчин, испуганно поглядывая на Амалию, внесли в комнату здоровенное деревянное корыто и ведра с горячей и холодной водой. Следом вбежали Макобер, несколько магов-лекарей Клиники, таща ворохи чистого полотна, порезанного на куски. Затем Макобер выгнал всех, кто был в комнате, и остался вдвоем с Владом.

– Ты нож захватил? Я имею в виду, молекулярный. – Влад повернулся к Макоберу и вопросительно посмотрел на него.

– Ампутировать будешь? – понимающе кивнул маг. – Да, захватил. Я это предвидел.

– Хорошо. Давай вот как сделаем: сейчас мы ее положим в корыто, обмоем как следует, смоем грязь, кровь, потом перенесем вон туда, на стол. Ампутируем выше кандалов, сразу залечим и начнем с лица и зубов – зубами ей надо жевать, иначе восстановить силы будет нечем, ну а лицо… пусть вначале будет лицо. Затем займемся телом. А уж затем отрастим руки и ноги. Фактически она потеряла не менее тридцати процентов тела, так что отращивать надо будет осторожно и не в один прием. Иначе она умрет. Марьяна с Мариной где?

– Они по деревням ездят, набирают потенциальных магов, учить будем. Это, Влад… давай ты сам будешь всю пластику делать, а? Боюсь я ее восстанавливать – ты-то уже навострился на этом деле, а я еще не совсем в теме. Тут очень для меня сложно. Боюсь я… Это не просто девушка, это же Амалия. У меня руки трясутся, когда я ее касаюсь. Влюбился на старости лет… уж прости, что говорю тебе это.

– Эх, Сигизмунд, Сигизмунд… ты что, не понимаешь, что она всегда будет любить только меня? У нее стоит такой блок, что даже я не могу его снять! И наверное, никто не сможет. Она никогда не полюбит тебя… по крайней мере, так, как меня. Ну да, я могу дать ей приказ, чтобы она спала с тобой, чтобы жила с тобой, но она не может тебя полюбить. Ты это понимаешь? И она не может иметь детей – увы, об этом я тоже позаботился. Впрочем, это-то решаемо… тело можно изменить. Вот связи в мозге уже необратимы. Ты сможешь жить с женщиной, которая тебя не любит? И справедливо ли будет лишить ее общения со мной? Она всегда будет хотеть меня и воспримет то, что я отлучу ее от постели со мной, как обиду, горе, не менее того! Ну да, да – я так сделал, да, это необратимо, и мне сейчас досадно, что я ничего не могу изменить, но это факт!

– Влад, я готов пойти на то, что она будет ходить к тебе и спать с тобой. На все что угодно согласен, лишь бы она была со мной. Я ее люблю!

– А ты спросил, готов ли я пойти на то, чтобы моя женщина делила постель с кем-то еще? Даже если это мой друг… Увы, я к этому еще не готов. – Влад криво усмехнулся и взлохматил себе волосы. – Ни к чему как-то наш разговор. Давай вначале ее поднимем на ноги, а потом уже и поговорим. Кстати, может, пригласим женщин-лекарей, пусть ее как следует обмоют? И приготовят к операции. Это будет правильнее.

Макобер грустно кивнул и, открыв дверь, позвал лекарей. Через минуту в комнату вошли три девушки из первого набора лекарей, работавших в клинике. Они без лишних слов подняли то, что раньше было Амалией, и осторожно положили в деревянное корыто. Затем, смешав воду в ведре, стали поливать на нее из ковшика теплой водой и смывать присохшую корку грязи и крови мягкими тряпочками.

– Она не чувствует боли? – забеспокоился Макобер.

– Само собой. Первым делом я отключил ей болевые ощущения. Так что можете спокойно обмывать. Поторопитесь, девушки, нам еще операцию проводить.

Лекарки действовали сноровисто и умело, минут через десять процедура омовения была закончена, а Амалия уложена на стол, покрытый чистой белой простыней.

– Останьтесь, – Влад кивнул двум лекаркам, – полейте мне на руки. И друг другу. Будете помогать. Вином хорошенько сполосните. Впрочем, чего это я, вы же лекари не первый день. Просто нервничаю.

Через пять минут Влад стоял над Амалией, держа в руке молекулярный нож – острие лезвия которого было шириной в молекулу. Этим ножом можно было перерезать все что угодно, и вот теперь он будет резать тело Амалии. Немного помедлив, Влад четким движением отсек ей кусок руки с въевшимся в него обручем кандалов. Пришлось взять выше обруча сантиметров на десять – для верности. Влад опасался гангрены и предпочел не рисковать и захватить часть живого тела. То же самое он проделал с другой рукой и с ногами. Ноги остались целыми чуть ниже колен. Лекарь остановил кровь в местах ампутации, так что кровопотери практически не было. Под столом валялись обрубки, при виде которых обычный человек упал бы в обморок, но лекари видали и не такое. Отложив нож в сторону, Влад возложил ладони на тело Амалии и почувствовал биение сердца, исправно прогоняющего кровь по жилам. Он вошел в транс, сосредоточился… из рук потекла Сила, формирующая прежние формы девушки и заживляющая раны.

Вначале оформился прелестный носик – Влад помнил, каким он был, на тех местах, где были уши, набухли бугорки, увеличивающиеся в размерах и превращающиеся в розовые, красивые ушки молодой девушки двадцати лет от роду. Сломанные зубы вылезали из десен, подталкиваемые новыми, белыми и чистыми, как первый снег, и скоро посыпались изо рта, как кусочки ореховой скорлупы. Пришлось девушкам-лекаркам наклонить Амалию в сторону и практически вытряхнуть у нее изо рта осколки зубов.

Кожа на голове стала очищаться, а в глазницах появились бугорки – зародыши новых глаз. Влад подумал, усмехнулся и сделал глаза ярко-голубыми – интересно будет выглядеть жгучая брюнетка с ярко-голубыми, сияющими глазами. Сексуально будет выглядеть. Амалии должно понравиться. Скоро глаза успокоились под веками, Влад проверил – нервные окончания в порядке, все цело. А что было порвано – восстановилось. Пришел черед тела.

Содранная кожа восстанавливалась, натягивалась на мышцы, тело становилось гладким и чистым. Влад позаботился о том, чтобы грудь Амалии была такой же крепкой и упругой, как до пыток.

Осмотрев сделанное, Влад был удовлетворен – все шло хорошо. Организм девушки, как будто вспоминая прежнее состояние, легко откликался на посыл лекаря и заращивал все видимые и невидимые повреждения. Через полчаса Амалия была практически здорова, если не считать отсутствие рук и ног. Она походила на большую куклу, у которой злой ребенок оторвал конечности и бросил на стол…

Приступая к отращиванию конечностей, Влад в очередной внимательно осмотрел больную и просканировал состояние – Амалия похудела, ведь не из чего строить! Организму требовались «кирпичики» для построения всего «здания». Влад решил начать с рук – она должна хотя бы сама держать ложку. Ну а ноги – дело наживное. Тем более что для рук требовалось меньше материала, чем для ног. Выращивания ног Амалия сейчас не выдержит.

Культи удлинялись, удлинялись, удлинялись, потом на их концах вспухли шишки, из которых в свою очередь стали вытягиваться стройные пальцы, обрастающие плотью. Это заняло еще около часа – вырастить кости совсем не просто, тем более что кости Амалии были модифицированы и очень прочны. Влад вспомнил о валяющейся на полу пыточной пиле, очень напоминающей пилу по железу. Вероятно, изуверы именно ею и действовали.

Наконец руки сформировались. Они были слабы даже на вид, худы и тонки, но для наполнения их силой нужно было много плоти – а плоти у девушки почти не осталось. Она сильно исхудала, новообретенные щеки ввалились, и лекарь понял – хватит! Теперь нужно было подкинуть ей строительного материала.

– Макобер, узнай там, я просил Лесану подготовить питательную кашу из бульона с протертым мясом!

– Да-да, сейчас! – Маг выскочил за дверь и через секунд двадцать вернулся с Лесаной и двумя парнями, несущими огромный поднос, накрытый большой белой салфеткой. – Они за дверью ждали, когда мы позовем! – Макобер благодарно кивнул засмущавшейся Лесане. – Спасибо, девочка! Поставьте на стол, сейчас будем кормить Амалию. Идите отдыхайте!

Парни вышли в коридор, а Лесана задержалась и несмело попросила:

– А можно, я останусь тут, помогу чем-нибудь? – Она умоляюще посмотрела в глаза Владу и, когда тот с полуулыбкой кивнул, чмокнула его в щеку. – Мне так жалко Амалию! Мы с ней стали подругами. Мне очень хочется хоть как-то ей помочь.

– Ну и хорошо, – весело сказал Влад. – Видишь, какая она у нас молодец, осталось только ножки отрастить, и снова побежит по дорожке. А чтобы побежала, надо чтобы она хорошенько поела. Тут еще вот какая штука, девушки… я сейчас ускорю ее обмен веществ, настолько ускорю, что для ее тела минута будет за день, а может, и больше чем за день. Значит, она будет очень много есть, пища будет быстро усваиваться, но при этом и все остальные процессы тоже будут проходить быстрее. Готовьте горшок, готовьте корыто с водой – обмывать. Ну и распорядитесь насчет еды – эта сейчас вмиг улетит. Мы с Макобером уйдем, чтобы не смущать ее наблюдением за естественными отправлениями, а вы следите за состоянием тела и, как только она пополнеет снова, станет толстенькой, зовите меня, будем продолжать. Думаю, что в течение часа она должна восполнить запас строительного материала для тела. Температура у нее поднимется, не пугайтесь. Все поняли?

– Поняли! – почти хором ответили девушки-лекари и Лесана. Они заулыбались, а Лесана пошла к двери:

– Сейчас распоряжусь насчет еды и вернусь!

Пару минут ее не было, потом она снова появилась со здоровенным ночным горшком в руках и, поставив его на стол, засучила рукава.

– Ну что, подруга Амалия, пора и на горшочек!

Все дружно рассмеялись, а Влад укоризненно покачал головой, пряча смех за нарочито нахмуренными бровями:

– Ну никак вы без смеха не можете. Вот она встанет, задаст вам за эти шутки!

– Не-е-ет… не задаст, – беспечно ответила Лесана. – Она не дура и шутку понимает. И вообще, она отличная девчонка, хорошо, что ты ее сумел спасти. Буди ее, мы готовы!

– Погодите, надо еще ускорить процессы. – Влад снова вошел в транс и, положив руки на голову Амалии, разогнал ее обмен веществ в десятки, а то и в сотни раз.

Амалия сразу стала горячей, как печка, и порозовела. Сердце ее забилось часто-часто, как у птиц, у которых процессы идут многократно быстрее, чем у человека. Наконец Влад провел рукой над лицом Амалии:

– Пора просыпаться, спящая красавица! Подъем!

Девушка медленно открыла глаза, скосила их в сторону и с трудом повернула голову набок.

– Я не сплю? – хрипло произнесла она. – Мне снилось, что меня утащил это демоново отродье Шамасс. Только почему-то обнимал меня – как вы!

– Ты помалкивай, потом все расскажу, – перебил ее Влад. – Тебя искалечили, мы полечили, но не до конца, у тебя не хватило сил. Сейчас ты будешь есть и ходить на горшок, пока не наберешь вес, а когда наберешь – я снова приду и вылечу тебя окончательно. Поняла?

– Поняла… – тихо и удовлетворенно вздохнула Амалия. – Только это… пусть все мужчины уйдут… мне и правда страшно хочется на горшок!

– А мы не мужчины сейчас, мы лекари! И женщин на горшке тоже видали, – хмыкнул Влад. – Ладно, уходим-уходим. Девчонки, мы будем в библиотеке. Если уснем, будите. Пошли, Сигизмунд! – Подталкивая Макобера в спину, он вышел в коридор. – Пока Амалия набирает вес, поболтаем с тобой, расскажешь, что происходит в замке и окрестностях. Михаил! Пусть нам подадут в библиотеку каких-нибудь пирожков, чаю, ну и еще чего-нибудь повкуснее – я сегодня, честно говоря, проголодался. Набегался, понимаешь ли…

Управляющий Михаил Зиланин, вовремя встреченный Владом в коридоре (видимо, он тоже ждал результатов лечения Амалии), заверил, что все будет исполнено, и отправился на кухню.

Оба мага прошли в библиотеку, одновременно служившую хозяину замка кабинетом, и уселись в глубокие старинные кресла.

– Фффуухх… отвык уже от такой роскоши, – улыбнулся Влад. – Все по фургонам да по постоялым дворам… Впрочем, там тоже неплохо, если есть деньги. Кстати, надо с Михаилом поговорить, что там с деньгами у Саваловых. А то, может, обнищали?

– Ты шутишь? – вскинул брови Макобер. – Ну конечно, шутишь! Только вчера пришли повозки под охраной стражи Некайло, я не знаю, сколько они там привезли, – Михаил и Лесана темнят, но думаю, что этого хватит построить город возле замка, заселить его сотней тысяч жителей и кормить их бесплатно десять лет!

– Хм… неплохо. Ладно, давай рассказывай, какими исследованиями порадовал мир?

– Улучшаю породу мясницы – по твоему примеру, ускоряю у нее обмен веществ, и тогда она быстрее развивается, дает отростки. Экземпляры, дающие самые вкусные и красивые плоды, снова выращиваю, и так до бесконечности. Добился хорошего результата: стопятидесятиграммовые куски мяса, ровненькие – клади на сковороду и жарь! Не отличишь от обычного мяса. А еще вывожу породы говядины, свинины, баранины – со вкусом и видом этих сортов мяса. Пока не очень получается, но я не опускаю руки и провожу эксперименты – этим и занят целыми днями.

– Вот еще что, – вспомнил Влад, – в нашем мире есть растение под названием картофель. У нас это одна из важнейших культур, хорошо бы и тут развести такое чудо.

– А где взять образец? – пожал плечами Макобер. – Я даже не представляю, как оно выглядит!

– Как выглядит… паслен знаешь? Ага. Вот что-то похожее, только у него мучнистые клубни. Вернее, они становятся мучнистыми и рассыпчатыми, когда их варишь или жаришь. Вкуснотища!

– Я что-то подобное знаю, но эти клубни вроде как горькие и невкусные. В голодные времена крестьяне выкапывали его на лугах и ели.

– Само собой, что дикий его вариант горький. Так на то и ты, чтобы культивировать хороший картофель! Если бы я мог добраться до дома и вернуться, принес бы образцы земного картофеля. Увы, пока не могу.

В дверь постучали, Влад ответил, и вошел Михаил, а за ним слуги, несущие огромные подносы с пирогами, пирожками, какими-то напитками, соусами и салатами.

– Ох как много! И вовремя! У меня с голоду живот подвело, – признался Влад. – Что-то перетрудился я сегодня.

– Вам хватит еды? – участливо осведомился Михаил. – Можно еще бульона принести! Мяса!

– Ты шутишь? – вскинул брови Влад. – Да тут всю нашу армию накормить хватит! Вот что, Михаил, присаживайся, расскажи мне, что происходило в замке, пока меня не было. О всех хозяйственных делах. Ну и вообще – что знаешь. Например – сколько у меня денег.

– Кхе-кхе… – подозрительно закашлялся управляющий и жестом выгнал слуг из комнаты, потом просморкался в кружевной платок и посмотрел на Влада улыбающимися глазами, в которых не было ни грамма сна, хотя и была уже глубокая ночь. – Вы, господин граф, один из самых богатых людей этого мира, по крайней мере, в той его части, которую я знаю. Ваше состояние на настоящий момент составляет сто двадцать три миллиона пятьсот тридцать две тысячи золотых – точную цифру могу уточнить, если надо.

– Сколько?! – вытаращил глаза Влад.

– Ско-о-олько?! – воскликнул Макобер и тоже вытаращил глаза.

– Мне повторить? Ага. Сто двадцать три миллиона пятьсот тридцать две тысячи золотых. И состояние продолжает увеличиваться.

– Каким образом? – осведомился миллионер.

– Крупные вложения сделаны в последнее время – прибыли караваны с золотом от барона Некайло. Это дало нам около семидесяти миллионов золотых. Кроме того, наши доходы от работы Клиники, от продажи продуктов – цены на них выросли в последнее время, кроме того, графа Савалов сам по себе был не бедным человеком. А еще те сокровища, что вы захватили с собой из осажденной столицы, из сокровищницы, – они стоят много миллионов. Так что удивляться нечему. Впрочем, и расходы у нас большие – содержание армии встает в копеечку. Еще забыл упомянуть, многие мелкопоместные дворяне теперь платят нам налог, как ранее платили императору Истрии, – каждый отчисляет десять процентов доходов и обязуется в случае войны поставить нам своих солдат, в зависимости от населения его поместья. Каждый день приходят представители дворянства и сами дворяне лично – подписывают вассальный договор, согласно которому они обязуются нам платить, а за это вы их защищаете. После падения нескольких крупных землевладельцев, которых разбило наше войско, остальные предпочитают платить налоги. Я набрал группу счетоводов-проверяющих, которые ездят по поместьям и проверяют счета и правильность отчислений. С каждым днем вы становитесь все богаче и богаче. Люди вас боятся как огня, и даже если им и не нравиться платить налоги, они этого не показывают. Очень в этом помогают драконы – стоит хоть одному показаться перед замком какого-нибудь баронета, сразу переговоры проходят легче. Вам, как закончите с лечением Амалии, нужно будет утвердить несколько сотен вассальных договоров – за вас их подписывала Лесана и прикладывала графскую печать, но по закону такие грамоты действуют не более полугода, пока их не утвердит сам граф. Впрочем, времена меняются, теперь вы закон. Сила у вас, пора бы готовить императорскую корону, вам не кажется, господин граф?

Михаил улыбнулся, глядя на ошеломленных магов. Он наслаждался тем, что сумел их удивить.

– У вас прибыло крестьян – против прежнего в десять раз. Фактически крестьяне от многих землевладельцев бегут на ваши земли. С одной стороны, это хорошо, и даже отлично, с другой – недовольные землевладельцы потихоньку бубнят о произволе Савалова, и скоро ждите большую делегацию – агенты Амалии донесли. Эта самая делегация намерена требовать от вас восстановления их прав на крестьян, сбежавших от них и осевших на ваших землях, – будут попугивать бунтами, неподчинением и так далее. Впрочем, плевать на них, пока у нас сила. Честно говоря, я не ожидал столь бурного развития нашего графства – вскоре тут образуется новый город, размером и значимостью не уступающий столице Истрии. Бывшей столице… По вашему распоряжению все крестьяне также посажены на налог – десять процентов. Доходы превзошли все ожидания, нас завалили натуральным налогом – продуктами, зерном, тканями и деревом. Начали образовываться ремесленные цеха, целыми деревнями ткут или пилят доски – стройматериалы в цене, одежда тоже. С крестьянами подписываются договоры на землю – землемеры выделяют им наделы. Получается вот как: они платят аренду за участок и еще налог с дохода – все как вы и говорили. И даже в этом случае у них остается столько, сколько никогда не было. Производительность труда увеличилась в разы – таких урожаев, как в этом году, мы никогда не видали. Так что, если мы удержимся и не сдадимся захватчикам, будущее наше радужно. Очень хорошо понимает экономику ваша супруга – она прирожденный руководитель, счетовод и управляющий. Если бы только не отвлекалась на воинские упражнения… вот зачем, скажите мне, добропорядочной графине скакать с мечом вместе с потными мужиками из охраны? Ей надо ходить в шелковом платье, принимать гостей в тронном… хм… в гостевом зале! А она принимает их, нарядившись, как Амалия, в кожаный костюм в обтяжку и перевязав волосы тряпицей, как кузнец! Ну да, согласен, такой костюм, простите за откровенность, выгодно подчеркивает ее женские достоинства, но это же несолидно!

– Мм… вкусные пироги! – промычал набитым ртом граф Савалов, он же Влад. – Пусть себе скачет, Михаил, хуже было бы, если бы она была важной дурой, в этом самом шелковом платье. Она делает то, что нужно, а на то, как она одевается и как скачет, глубоко плевать, она самая богатая женщина этой страны, и ей начхать на всех с северной, самой высокой башни этого замка! Согласись, приятно, когда можешь не следовать условностям? Не это ли недостижимая мечта большинства людей?

– Возможно, – неохотно признал управляющий, – я как-то не рассматривал проблему под этим углом. Графиня умудряется совмещать и полезный труд на благо графства, и личные причуды. Конечно, возможно, мне не стоило обсуждать действия графини – я немного зарвался, но я вырос рядом с ней, видел, как она бегала еще маленькой девочкой, и она мне дорога, как родная. Так что простите меня, если я увлекся и позволил себе обсуждение ее действий…

– Да ничего, – Влад благосклонно отмахнулся от смущенного управляющего, – только ей не говори, что осуждал за нескромное поведение, а то она тебе уши отрежет.

– Она может, – усмехнулся Михаил. – Вчера так двух бойцов отметелила, что пришлось лекарей звать. Говорит – не могу работать вполсилы! Вы бы уж поговорили с ней, а то еще убьет кого-нибудь. Увлекается очень уж…

– А вот это нехорошо. Поговорю обязательно. Нельзя путать тренировочную площадку и реальный бой. – Влад потянулся и, отхлебнув из высокого бокала яблочного сока, удовлетворенно сказал: – Давно не был таким сытым… налопался, аж живот трещит. Что там с Амалией – сходить посмотреть, что ли?

– Не стоит. Лекарицы сказали, сами позовут. А пока никого не пускают в комнату к Амалии, встали у дверей и бьют по голове всех, кто пытается открыть дверь.

– Как бьют? – удивился Макобер.

– Рукой, – усмехнулся Михаил. – А в руке здоровенная скалка, специально на кухню сходили и принесли. Уже пара охранников и три служанки легли у двери, когда я уходил к вам. Крепкая рука у ваших лекариц. А бабы красивые… умеете вы, господин граф, сделать красоток!

Мужчины еще с полчаса посидели, разговаривая о том о сем – переходя с экономики на военные дела, с военных дел на женщин, с женщин опять на военные проблемы, – пока в дверь не постучали и женский голос не крикнул:

– Господин Влад! Все готово, мы ждем вас!

Влад порывисто поднялся, за ним следом Макобер и Михаил.

В комнате Амалии было прохладно и сильно пахло какими-то благовониями – вначале он не понял почему, но, краем глаза уловив уносящуюся с горшком санитарку, усмехнулся – все ясно. Подойдя к Амалии, он ласково посмотрел в ее голубые глаза и сказал:

– Ну-ка давай посмотрим, как ты там телеса наела! – Влад откинул покрывающее ее одеяло и удовлетворенно прищелкнул языком. – Ага! Хорошо наела! Сытенькая, как поросеночек!

Амалия зашипела сквозь свои новые зубы и выругалась матом, как пьяный сапожник.

– Господин Влад! Я жирная, как свинья! Надеюсь, такой не останусь? Глядите, я раздулась как бочка! Титьки по полведра! Ужас какой-то! Скорее приведите меня в порядок, а то мне стыдно быть такой толстой!

– Нормально, нормально, – рассеянно ответил Влад, магическим взглядом осматривая ее тело. – Строить тебе новые ноги, новые мускулы ведь из чего-то надо? Скоро похудеешь до нормы. Будешь лучше, чем прежде.

– Это хорошо, – сразу успокоилась девушка, – только уберите ускоренный обмен веществ, я все время хочу есть и… хм… в общем, уберите, а?

– Да, конечно, теперь он тебе не нужен. – Влад повел рукой, и Амалия облегченно вздохнула, сразу став не такой розово-красной, как до этого. Температура мгновенно упала до нормальной.

– А что, присутствие Макобера сейчас обязательно? – поежилась девушка, как бы ненароком прикрывая низ живота. – Я его стесняюсь… Я такая уродка сейчас – во всех отношениях. А он все-таки мужчина…

– Ух ты, раньше ты его за мужчину не считала, – удивился Влад. – И уж точно его не стеснялась бы! Ты меняешься, Амалия.

– Все мы меняемся, – грустно ответила девушка. – И кроме того, раньше он был придурковатым стариком. А теперь придурковатый молодой человек. А молодого я стесняюсь – с таким толстым телом-то, да еще и безногая.

– Ничего, доктор пришьет тебе ножки. Ты опять побежишь по дорожке! – усмехнулся Влад.

– Как пришьет? Почему пришьет? – обеспокоилась Амалия. – Разве вы их не отрастите?

– Отращу. Это я так, вспомнил детскую сказку про доктора Айболита. Ну все, расслабься, скоро будешь с ногами. Забудешь все происшедшее, как дурной сон!

– Вряд ли… такое не забудешь, – содрогнулась Амалия. – И хотела бы, да не забуду.

– Я могу стереть тебе память об этих событиях, – предложил Влад. – Хочешь?

Девушка подумала несколько секунд и отказалась:

– Не надо. Пусть останется память. Это тоже информация о захватчиках, а информацией разбрасываться нельзя.

– Как знаешь, – пожал плечами Влад и мановением руки ввел девушку в транс.

Выращивание ног заняло около полутора часов – надо было не просто вырастить ноги, а еще и привести все тело в порядок – нарастить и укрепить мышцы, кости, сухожилия, снова сделать Амалию быстрой, сильной и крепкой. Он чуть удлинил ей ноги, отчего она стала похожа на модель мирового класса в миниатюре – все-таки росток ее был для подиума маловат. Убрал лишний жир – впрочем, тот и сам преобразовался в ткани тела да в воду, благополучно исторгнутую организмом в виде пота и мочи.

Наконец перед Владом на столе лежала невероятно красивая, даже красивее чем прежде, девушка лет восемнадцати – двадцати, смуглая, как будто загорала на солнце, с блестящими черными коротко стриженными волосами, крепкими бедрами, упругой грудью с коричневыми сосками – не женщина, а мечта любого мужчины. Влад даже залюбовался произведением своих рук. Наряди ее в бикини – а лучше вообще без ничего – и выставь на обложку гламурного журнала, сотни и тысячи мужчин будут искать встречи с этой красоткой. В этот раз Влад превзошел сам себя. Впрочем, он превзошел себя еще и по одной причине: когда исследовал и модифицировал организм девушки, он заметил в районе ее солнечного сплетения некий сгусток нервных окончаний, очень сильно напоминающий зародыш магического узла, имеющегося у каждого мага. Влад задумался – а нельзя ли этот зародыш развить в полноценный узел? И решил попробовать. Через несколько минут в животе Амалии имелся полноценный магический узел, благодаря которому она могла стать магом! Пусть и не таким сильным, как Макобер или Влад, но магом, способным развиваться! Лекарь бы удивлен тем, что он сделал, и решил обсудить эту проблему с Макобером – кто, как не ученый-маг, мог дать наилучшую оценку этому факту. Ведь если он смог преобразовать в мага Амалию, значит, можно преобразовывать в магов и остальных людей? Это надо было обдумать.

Макобер наблюдал за его работой издалека, удивленно поводя глазами, и, когда Влад создал Амалии магический узел, негромко охнул и схватился за голову, покачав ею, как будто в осуждение. Влад не знал почему, но решил, что Макобер позже все ему объяснит.

Влад разбудил Амалию, и она, раскрыв глаза, тут же села на своей лежанке-столе. Голова у нее закружилась, она слегка пошатнулась и оперлась на руку Влада, предусмотрительно стоявшего рядом.

Первый вопрос ее был:

– А зеркало тут есть поблизости? Большое?

Зеркала не оказалось, и девушка удовольствовалась тем, что огладила себя руками со всех сторон, убеждаясь в своей красоте, потом сморщила красивый, слегка курносый носик и потребовала чистой воды, белье и прочее.

Влад и Макобер вышли, чтобы не смущать пациентку. В коридоре они распрощались, и Влад потащился в свою комнату. Даже при его железном здоровье и огромной силе лекарь порядком подустал.

На полдороге он вспомнил, что, когда прибыл в замок, на бегу отдал распоряжение протопить баню, приготовить банные принадлежности и чистую одежду. Ложиться в постель, когда от него разило кровью, смертью и банальным потом, было неправильно, да и отдохнуть как следует не удалось бы. Влад терпеть не мог ложиться в постель немытым – и на Земле, и где либо в этом мире. Даже если стояли холода и отсутствовала горячая вода, он всегда мылся, пусть и холодной водой.

Баня, или как тут ее называли – мойня, представляла собой большое помещение с парилкой и местом для мытья, где стояли огромные чаны с горячей и холодной водой, также имелись комнаты отдыха. Это заведение чем-то напоминало земные сауны, вот только тут не было кранов с водой, да и отделка помещений настолько роскошная, что на Земле такую могут позволить лишь какие-нибудь арабские шейхи или эксцентричные миллиардеры.

Влад прошел в парилку и уселся на скамью из красного дерева. В парилке было жарко – сухой пар обволакивал тело, и скоро оно покрылось капельками блестящего пота. Из полудремы Влада вырвал стук двери. Он поднял глаза и увидел смущенно улыбавшуюся Лесану, которая стояла перед ним и поправляла свою короткую прическу, сделанную по примеру Амалии, с которой она все копировала, только Амалия была жгучей брюнеткой, а Лесана блондинкой.

– Можно, я с тобой посижу? – Лесана закусила губу, как будто боялась, что Влад ее прогонит.

– Конечно! – пожал плечами он. – Присаживайся, веселее будет.

– Я соскучилась по тебе. Ты придешь сегодня ко мне? – Лесана, усевшись рядом, целомудренно свела колени и наклонилась вперед, как будто разглядывая что-то на мозаичном полу.

– Хм… приду. Если хочешь.

– Конечно, хочу! Как я могу не хотеть своего мужа? – удивилась Лесана. – Тем более такого, как ты. Я так тебя ждала… боялась, что с тобой что-то случится.

– Ну и осталась бы богатой, самой богатой в мире вдовой, нашла бы себе нового мужа, который любил бы тебя гораздо больше, чем я, и не мотался бы по всему миру как перекати-поле!

– Не надо так говорить! – рассердилась Лесана. – Я всегда любила тебя! И твои слова для меня обидны и оскорбительны!

– Прости. Пошли, потрешь мне спину? – улыбнулся Влад. – Для чего еще брак, если не для того, чтобы жена потерла спину или почесала ее в нужном месте?

– Тьфу! – возмутилась Лесана. – И это все, для чего нужен брак? Господин граф, вас ввели в заблуждение – в браке есть еще кое-что поинтереснее! И я постараюсь вам это доказать!

Пересмеиваясь, они вышли из парилки и с наслаждением стали поливать друг друга теплой водой. Потом поплавали в небольшом бассейне, оказавшимся за одной из дверей, – Влад о его существовании даже не подозревал. «Тоже мне, владелец замка», – усмехнулся он про себя.

Магические светляки давали яркий, ровный свет наподобие неонового, и в их лучах Влад хорошо рассмотрел свою супругу, которую не видел обнаженной с тех пор, как переделывал ее тело, модифицируя по стандартной схеме.

За прошедшее время она стала более спортивной, сухой, на теле играли мышцы и не было ни капли лишнего жира, но при этом мышцы ее не портили, она оставалась красивой и стройной, как фотомодель. Влад строил тела женщин практически по одному лекалу – стройная фигура, не очень широкие плечи и бедра, грудь второго-третьего размера, отсутствие растительности на теле, длинные, прямые ноги – в общем, нормальная спортивная женщина, посещающая тренажерный зал и заботящаяся о своем здоровье. Можно было бы обвинить его в том, что он штампует одинаковых клонов, но Влад создавал тела по своему вкусу. От прежней Лесаны осталась лишь несмелая улыбка, теперь перед ним была красивая, стройная, спортивная женщина, идеал красоты.

Как оказалось, с красотой у нее прибавилось и темперамента – они плавали в бассейне, как бы случайно касаясь друг друга, пока не возбудились и не занялись сексом со всем пылом и страстью двадцатилетних любовников, давно отлученных друг от друга. Потом Лесана решительно потянула не очень-то сопротивляющегося Влада в комнату отдыха, где на широкой постели они продолжили то, что начали в бассейне.

Спустя полчаса Влад расслабленно спросил:

– Ты где научилась так заниматься любовью? Случайно не с охранниками тренировалась?

– Ты о чем говоришь?! Как язык-то повернулся сказать это?! Кроме тебя, мне никого не надо, запомни это! И если я делю тебя с другими женщинами, так это потому, что знаю – все равно запретить не смогу, а лучше тогда принять все, как есть. Я тебя слишком люблю и боюсь потерять, чтобы эти твои похождения могли встать между нами. А научилась – я читала много восточных трактатов об искусстве любви, да и с Амалией много разговаривала. Она меня научила. И Марьяна с Мариной. Ведь я не хуже их занимаюсь любовью, да? Ну скажи?

Влад нежно поцеловал ее и заверил:

– Конечно, не хуже. А может, даже лучше. Ты просто прелесть!

– Странно – мы с тобой обсуждаем такие вещи, которые в нашем мире никогда и никто не обсуждает со своими мужьями! А ты другой. Мне все завидуют. Ты знаешь, что теперь мы время от времени принимаем дворян-соседей, приезжающих принести вассальную присягу? Ага, уже рассказали – Михаил, наверное. Так вот, они стараются подлизаться ко мне – ну как же, жена самого могущественного в стране человека! И мне приходится частенько вести с ними долгие разговоры, в том числе и по этой теме.

– И что, ты им рассказываешь, как мы с тобой кувыркаемся в постели? – недоуменно приподнял брови Влад. – Такие интимные подробности?!

– И это бывает. Ну должны же они знать, что их фактический правитель, можно сказать император, велик не только в войне?! Пусть завидуют, – хихикнула Лесана и стала медленными движениями возбуждать Влада. – Вот видишь, я не солгала – ты велик не только на войне!

– Ах ты чертовка! Ну-ка, иди сюда…

Проснувшись утром, Влад не сразу понял, где находится, – над головой фрески с обнаженными мужчинами и женщинами, а на груди лежит чего-то гладкое и пахнущее мылом и благовониями. Потом с улыбкой вспомнил – Лесана!

Он погладил обнаженную красавицу по спине. Лесана сжала ладони в кулачки и потянулась со стоном, выгибаясь как кошка:

– Ах, как хорошо! Так не хочется вставать!

Смыв с себя в мойне следы ночных безумств, они надели чистую одежду. Увидев на Лесане костюм, похожий на костюм Амалии, Влад с легким неодобрением спросил:

– А пристало ли ходить в таком костюме тебе, графине Саваловой? Говорят, это дурно влияет на отношение окружающих к тебе, несолидно!

– Я этому Михаилу нос оторву, чтобы не совал, куда не следует! – рассердилась Лесана. – Какое его дело, как я одеваюсь?! А что касается «несолидно» – посмотришь, через год все дворянки будут одеваться именно так, раз так ходит самая могущественная женщина этой страны! Я устанавливаю моду, и на мнение этих ворчунов мне наплевать. Мне так удобно. И я так буду ходить. А что, разве плохо выглядит? – Лесана огладила бедра и грудь, обтянутые кожаным костюмом, украшенным золотой и серебряной вышивкой, и Влад вынужден был признать:

– Нет, выглядишь ты просто ошеломительно. Ладно, пошли узнаем, как там наша пациентка.

– Да-да, пошли, интересно, как там Малька! Давай как-нибудь пригласим ее в нашу постель?

– Тьфу! Кто про что, а вшивый про баню! Это такая пословица у нас есть. У женщин, о чем бы ни говорили, все равно все сводится к разговору о мужиках!

– Можно подумать, что у мужчин не так! Тоже небось все о женщинах! Пошли! – Лесана ласково чмокнула его в губы и шепнула: – Это была изумительная ночь!

Влад подумал, что теперь точно об этой ночи будет знать вся Истрия, а то и Аштарат с Викантией вместе взятые! Вот бабий язык…

Проходя по замку, Влад замечал то, что не видел этой ночью, в темноте, – все сияло чистотой, стены отмыты и побелены, полы перестелены и блестят свежим лаком по темному дубу. Фрески подновлены и радовали глаз первозданной красотой. Слуги хорошо одеты, выглядят опрятно и сытыми. Ни у кого он не заметил грустных глаз и изможденных лиц. Видно, что замком хорошо управляют и его обитатели довольны жизнью.

Влад наклонился к Лесане и с удовольствием сказал:

– Ты хорошо потрудилась, моя милая.

– Ты заметил? – радостно улыбнулась она. – Да, я позаботилась, чтобы наше гнездышко стало уютным! Погоди, вот пристроим еще крыло к замку, там будет бальный зал, картинная галерея, музей редкостей – вот тогда будет вообще замечательно!

– Интересная задумка, – кивнул Влад, – молодец. Я счастлив, что ты оказалась не тупоголовой пустышкой, а женщиной, на которую я могу положиться.

Они вошли в зал приемов. Тут были Макобер, управляющий Михаил, какие-то неизвестные Владу люди, видимо приезжие дворяне, они стояли напряженно, окруженные своими женами, сыновьями и дочерьми. Рядом с Макобером стояла Амалия, на которую все поглядывали с восхищением. Она стала выше ростом – Влад слегка добавил ей длины ног, голубые глаза сияли, и Влад со смятением подумал – неужто он сделал что-то магическое, отчего они так сияют, глаза эти? Впрочем, возможно, это было лишь следствием того, что Амалия стояла лицом к окну, и солнечные лучи отражались от ее глаз.

Девушка заметила Влада с Лесаной и поспешила к ним. Обняв графиню, она взяла Влада за руки и посмотрела ему в глаза.

– Спасибо. Я знала, что вы меня не оставите, и держалась только потому, что ждала вас. А теперь я стала еще красивее, чем была. Спасибо, мой господин!

Она привстала на цыпочки и поцеловала Влада в губы, не обращая внимания на шепотки в зале, и Влад с удивлением увидел на глазах этой «железной леди» слезы. Его острый слух уловил в толпе новоприбывших дворян шепотки – какая-то женщина тихо, как ей казалось, спрашивала:

– Кто эта красотка? Какое право она имеет целовать самого графа?

– Тихо ты, – шикнул сдавленный мужской голос, – это любовница графа, глава его Тайной службы! Зверь-баба! Узнает, чего ты тут несешь, язык отрежет! Да и надо бы – ты меня извела своими глупостями, хоть так помолчишь, может быть!

– Сам молчи! Ай-ай… полное падение нравов, так открыто демонстрировать свою любовницу! Вы, мужики, бесстыжие!

– Бесстыжая ты – так и глядишь на кузена, когда он к нам приезжает, такое впечатление, что тут же, при всех, хочешь содрать с него штаны! А такую любовницу не грех и людям показать… эх… мне бы такую… Кстати, посмотри, как сейчас одеваются при дворе, – взгляни на графиню и на любовницу графа! А вы вырядились как идиотки – какие-то дурацкие платья с бантами на заду и дурацкие шляпы на идиотских прическах! Как сельские дурочки!

– При каком таком дворе? – фыркнула дама. – Это не двор, это графский замок!

– Ты еще большая идиотка, чем я думал! Граф Савалов самый могущественный человек в этой стране! И практически император! Я не удивлюсь, если его скоро коронуют! Дело к тому идет! И еще – у графа своя клиника, где из таких коров, как ты, делают красоток вроде его жены и любовницы, правда, стоит дорого, говорят, сто тысяч золотых берет, но результат гарантирует. Хочешь стать такой красоткой?

– Ты еще спрашиваешь, болван?! Как приедем, давай вычищай сокровищницу. И Муранку тоже красоткой сделаем. Хоть замуж выдадим, а то никто не зарится! А все отчего? Оттого что у нее отец болван!

– А не от того, что она такая корова и любит пирожные есть на ночь глядя? Как ее мамаша? Тьфу! Вас как ни делай красотками, все равно зады нажрете! Дам, дам денег, только отстаньте от меня!

Влад с улыбкой прислушивался к разговорам в зале, слыша каждый шепоток в каждом углу помещения, и прощупывал эмпатическим чувством присутствующих. В зале преобладала зависть, остального – доброжелательства, похоти, любопытства и радости – было примерно поровну. Только у стены возле окна, выходящего во дворик, он почувствовал волну неприязни с налетом скрываемой ярости.

Он внимательно рассмотрел того, от кого шла эта волна, и спросил управляющего:

– Кто этот мужчина в темно-зеленом камзоле, возле окна? Он так смотрит на меня, как будто готов меня убить!

– А и готов, – улыбнулся Михаил. – Это же кузен вдовы Ламунского. По слухам, он целит на титул герцога, хочет жениться на своей двоюродной сестре. Так что добра от него не ждите.

– А зачем он ко мне приехал? Что ему от меня-то надо? – недоуменно спросил Влад.

– Судя по всему, будет выяснять отношения, улаживать дела – ему ни к чему противостояние. А он точно будет новым герцогом Ламунским.

– Это хорошо… – задумчиво протянул Влад. – Сам явился, не надо идти туда войной… очень хорошо. Потом пригласишь его в кабинет, я с ним поговорю как следует.

Михаил понимающе кивнул и улыбнулся. Потом спросил:

– Будете сейчас принимать приезжих?

– Пусть супруга примет. Она же обычно их принимала? А ты приготовь мне на подпись вассальные грамоты. После завтрака я их подпишу. Кстати, и Лесана пусть после завтрака гостей примет – на голодный желудок какие переговоры. Гостей, естественно, тоже накорми.

– Вообще-то принято устраивать общий стол для гостей и хозяев замка, – осторожно напомнил Михаил. – Если вы будете есть отдельно от своих гостей, многие из них посчитают себя обиженными…

– Хорошо. Позавтракаю с гостями, – сдался Влад, – раз уж так принято. Через сколько будет готов завтрак?

– Через полчаса. Вы пока можете посидеть где-нибудь, например в кабинете. Я вас приглашу.

Влад кивнул и в сопровождении своих друзей покинул зал, слыша, как герольд гулким голосом объявляет:

– Граф Савалов приглашает всех гостей замка на завтрак!..

Глава 5

В просторном зале были накрыты столы, стоящие буквой П. Во главе стола сидели Влад с супругой и их приближенные – Макобер, Амалия, Михаил, лекари Клиники, справа и слева, по ножкам буквы П, рассадили домочадцев и гостей графа в соответствии с их социальным статусом.

Влад не вникал в детали, достаточно было того, что управляющий прекрасно разбирался в этих хитросплетениях и приказал слугам усадить гостей так, как он посчитал нужным. По большому счету Владу было на все эти тонкости наплевать. На Земле титулы давно не имели никакого значения – главное было быть богатым, очень богатым, невероятно богатым, и тогда у тебя есть все: власть, уважение, социальный статус. Здесь же достаточно было быть каким-нибудь захудалым дворянчиком, чтобы купец, у которого многомиллионное состояние, склонял перед ним голову.

Влад заметил хмурого и яростно сверкающего глазами кузена герцогини Ламунской, сидевшего почти что у самого дальнего конца стола. Управляющий нарочно унизил его, предоставив место среди мелкопоместных дворянчиков, прибывших положить свою верность на порог замка Саваловых.

Завтрак ничем особым не был отмечен – Влад ел с удовольствием, повара замка славились своим мастерством. Часть поваров были беженцами из столицы, некоторые работали в императорском дворце, и теперь они радовали графа и его окружение изысканными блюдами, тем более что Влад мог себе это позволить.

Во время завтрака он попросил Макобера поучить Амалию работать с магическим узлом, но тот опять покачал головой и сказал, что позже изложит ему свои мысли по этому поводу. Амалия сидела по левую руку от Влада, лучезарно улыбаясь так, что некоторые молодые гости краснели и роняли вилки и ножи. Она была ослепительно красива, и под ее взглядом мужчины таяли как воск.

Закончив завтрак, Влад поблагодарил присутствующих за то, что они разделили с ним трапезу, и объявил, что через полчаса начнется аудиенция, которую проведет его супруга. Те же, кому обязательно нужно поговорить лично с ним, должны сообщить о своем желании управляющему. Покинув зал приемов, Влад отправился в кабинет-библиотеку, где его дожидалась куча вассальных грамот, а также счетов и указов, в которых, как он надеялся, ему поможет разобраться Михаил.

В библиотеке был накрыт столик – фрукты, маленькие пирожные, тающие во рту, соки и горячий чай в накрытом толстым стеганным чехлом чайнике. Михаил знал вкусы Влада и никогда не ставил ему на стол спиртных напитков. Да и зачем пить, когда через секунду весь алкоголь в организме уничтожается системой регенерации, принявшей его за отраву? Тем более что алкоголь именно отравой и является…

Влад со вздохом посмотрел на кипы грамот, которые необходимо подписать, подхватил на ходу гроздь крупного винограда и, отправляя время от времени сочные ягоды в рот, приступил к рассмотрению документов.

Конечно, они были подготовлены безусловно верным ему Михаилом и по гроб жизни верной Лесаной, но кто знает? Документ есть документ – прежде чем его подписать, надо прочитать, иначе можно подписать себе приговор… Этому Влада научила бурная жизнь на Земле – множество банков, промышляющих откровенным разбоем в отношении граждан страны, пользовались тем, что люди не читали или невнимательно читали те документы, что подсовывали им расторопные менеджеры, а потом бились в истерике, отдавая последние гроши по грабительским процентам.

За полчаса он сумел одолеть только штук тридцать грамот, в общем-то однотипных – разными в них были только имена, титулы да даты подписания.

В грамоте, как и говорил Михаил, указывалось, что подписавший ее обязуется отчислять десять процентов своего дохода – именно дохода, а не прибыли, своему сюзерену – графу Савалову, а тот обязуется в случае чего сразу выступить на защиту этого вассала. Ну и различные условия – выставление какого-то количество воинов по требованию сюзерена, допуск к бухгалтерским книгам и прочее. Предусмотрено было даже наказание за укрытие налогов. Кстати сказать, Влад подумывал и о собственной тюрьме. Где держать преступников? Камер в подвале замка недостаточно, если тут образуется настоящий город, к тому же негуманно держать в них тех, кто еще не определен как преступник. Да и института судей как таковых не существовало, каждый вассал вершил суд сам, как ему заблагорассудится, а это неправильно. Закон в империи должен был быть один. Влад намеревался добраться и до рабства, именуемого в Истрии крепостничеством, но к этому вопросу следовало подходить с осторожностью. Нельзя делать резких движений, сейчас не до гражданской войны.

Увлекшись чтением грамот, Влад не заметил, как скрипнула дверь. Теплые руки обняли его сзади, и он даже вздрогнул. Оглянулся – Лесана.

– Там к тебе рвется поговорить кузен Ламунской, барон Сигалор. Говорит, жизненно важно. Пустить его к тебе?

– Пусти, – рассеянно кивнул Влад, вчитываясь в текст очередной вассальной грамоты. – И останься, проследи, чтобы он не попытался откусить мне ухо, пока я занят. Не хотелось бы его убивать, он мне нужен.

Лесана исчезла, Влад, занятый своими мыслями, даже не заметил этого и очнулся от размышлений, только когда глубокий хрипловатый мужской голос произнес:

– Приветствую вас, господин граф. Благодарю, что вы меня приняли.

Влад поднял глаза и увидел перед собой человека лет тридцати пяти, с тонкими, сжатыми в ниточку губами и бледным лицом, наводящим на мысль о какой-то болезни или же о фанатичном воздержании от еды и удовольствий. Влад вспомнил, что он и за завтраком очень мало ел, а больше прислушивался к тому, что говорили соседи по столу.

– Так что вы хотели мне сказать, господин барон?

– Зовите меня просто Варгал, господин Влад. Можно вас так называть?

– Можно, – великодушно махнул рукой Влад и продолжил просмотр грамот. – Извините, у меня мало времени, я буду одновременно работать с документами, а вы излагайте ваше дело, я внимательно слушаю.

На самом деле Влад внимательно сканировал состояние своего гостя, отметив и раздражение, и вспышку ярости при этих словах – ну как же, поставил на один уровень с какими-то мелкими дворянчиками будущего герцога Ламунского! Влад подумал – хорошо, что покойный Ламунский не имел детей, с многочисленными отпрысками этого гадкого семейства работать было бы сложнее.

Будущий герцог Ламунский начал нести какую-то лживую хрень, уверяя в добрых намерениях, предлагая заключить союз, когда он, Варгал, станет герцогом, женившись на герцогине, – это допускал местный закон. Не зря же Влад стал графом, женившись на графине Саваловой.

Влад слушал, кивал головой, потом, якобы очень заинтересовавшись, стал расхаживать вокруг кресла барона и в один из моментов, оказавшись у него за спиной, ударил по его разуму ментальным посылом. Как оказалось, у барона стоял какой-то ментальный блок, видимо перед поездкой выставленный менталистом средней руки. Однако против Влада блок не продержался и секунды, сломавшись, рассыпавшись обломками ярко-красных мерцающих слов – как это видел Влад.

Маг начал шарить в голове у посетителя, неосторожно и недальновидно подпустившего его на расстояние ментального удара, и выудил массу сведений. Он оставил без внимания оргии, которые барон со своей кузиной устраивали в замке и поместьях герцога Ламунского, разбросанных по всей стране, а также изуверские развлечения этого барончика с принадлежащими ему крестьянами, отчего те бежали с земель Варгала как от огня. Влада заинтересовало то, что, во-первых, барон прекрасно знал о том, что Ламунский сотрудничал с ящеролюдьми, и, во-вторых, он наряду с Некайло и Раганором был одним из основных поставщиков и получателей товара в бизнесе с подземельем. Тут был нюанс – если Ламунский имел полную информацию об объемах торговли двух своих соратников с подземными существами, то они о его объемах не знали ничего, вернее, почти ничего. Догадывались. Оказалось, что эти два кадра ему и в подметки не годятся – Ламунский поистине был очень богат, настолько богат, что даже сейчас Влад не мог с ним сравниться. Основное богатство лежало в обширных подвалах герцогского замка и состояло из драгоценных камней и золота. Фактически замок Ламунского стоял на невероятных сокровищах. И это притом, что герцог был патологически скуп…

Оказалось, что Ламунские много сотен лет назад заключили договор с царем подземелий. И этот договор соблюдался и соблюдается до сих пор. Не зря Влад видел Ламунского в подземном царстве, когда свалился туда через проход в одном из помещений замка. Герцог постоянно бывал у короля ящеролюдей Амастока и даже дружил с ним, если это можно было назвать дружбой. Плохо то, что согласно договору Ламунский поставлял в подземелья и людей, скупая рабов на рынках империи, а больше всего на южных рынках, через посредников, в той же самой Викантии…

Еще интереснее было то, что, подписав мирный договор с Владом, Ламунские собирались тут же договор нарушить и заключить с захватчиками соглашение, чтобы с их помощью уничтожить Савалова и занять лидирующую роль в новой Истрии, под протекторатом Аштарата или Викантии. Эти идиоты не подумали о том, что завоеватели, как только узнают о накопленных сокровищах, тут же уничтожат их хозяев и завладеют всем. А они узнают. Достаточно им, как Владу, заглянуть в головы этих сепаратистов…

Влад даже удивился – почему аштаратцы уничтожили Ламунского, вместо того чтобы допросить как следует. Видимо, считали аборигенов, кем бы они ни были, герцогами или дворниками, слишком мелкими для них личностями, недостойными того, чтобы всерьез вести с ними беседы. Уничтожить их – это да, а сотрудничать – нет, ни к чему. Этакое презрительное отношение, как к животным. Впрочем, Владу это было на руку. Если бы захватчики договорились с его врагами, объединили свои усилия в деле уничтожения ненавистного Влада, ему бы пришлось гораздо труднее. А так – враги отбросили Влада, его друзей и его недоброжелателей на одну сторону баррикад, и тем ничего не оставалось, как срочно объединяться с самым сильным членом их стаи, подчиняться ему, чтобы противостоять страшному врагу.

Закончилось все как всегда: захват противника и превращение его в «друга». Спокойный и умиротворенный Варгал сидел перед Владом и мило беседовал о том о сем, отвечая на разные вопросы, касающиеся его жизни и жизни вообще.

Влад, как мог, изменил его мировоззрение – по крайней мере в том, что касалось крестьян. Теперь он не будет травить их собаками для развлечения. В конце беседы они договорились, что Влад посетит замок Ламунского в ближайшее время, и барон был решительно выпровожен из кабинета.

– Здорово! – восхищенно покрутила головой Лесана. – Ведь так и убивать не надо – переделал врагов в друзей, и все!

– Если бы все было так просто, – усмехнулся Влад. – Есть серьезные ограничения. Чтобы максимально усилить ментальное воздействие, надо коснуться тела пациента, а лучше всего – головы. По какой-то причине сила ментального воздействия уменьшается прямо пропорционально расстоянию между менталистом и объектом воздействия. Я имею в виду именно промывку мозгов. Воздействовать по типу гипноза можно на довольно большом расстоянии – до нескольких десятков метров, это зависит от силы менталиста. Можно навести сон или потребовать сделать какое-то действие, не противоречащее внутренним правилам гипнотизируемого. Например, нельзя под гипнозом заставить женщину на базарной площади раздеться и отдаться возчику фруктов, если только в жизни она не хотела этого сделать. Организм отказывается производить такие действия даже во сне. А вот чтобы навсегда запечатлеть в мозге человека подчинение, нужно касаться тела.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел запыхавшийся Макобер. Он плюхнулся в кресло и, высоко задрав ноги, сбросил башмаки. Из дыры в темно-зеленом носке выглядывал большой палец с аккуратно обработанным розовым ногтем.

– Во-первых, убери от моей физиономии свои вонючие ноги, – поморщился Влад, – а во вторых, на педикюр ты время потратил, а вот чтобы надеть чистые и целые носки, на это у тебя времени не хватило! И еще – что за манера врываться без стука в мой кабинет, когда я сижу тут со своей супругой? Может, ты перебил нам все удовольствие? С твоей стороны это, по меньшей мере, бестактно!

– Ничего подобного, ничего я вам не порушил, кроме слабенькой лекции на ментальную тему. Что касается моих носков, я весь в делах, и у меня нет времени заняться даже своим обмундированием. Кстати, подкинул бы деньжонок, богатей! Друзья в дырявых носках страдают, а он жирует!

– Носки-то дырявые ты неспроста надел и мне под нос сунул! Небось проигрался в карты и денег надо, вот и прикидываешься нищим простачком! Носки он мне тут дырявые сует! За твои костюмы, если продать, дадут денег больше, чем принесут несколько деревень за год! Ты же растратчик высшей степени!

– Ну и проигрался, – не смущаясь, заявил маг. – Мне надо было проиграть, а то эти сволочи отказывались со мной играть – я всегда выигрывал. Вот и спустил последнее жалованье. Не все, правда, на часть я накупил хороших брюк и рубах, а также башмаков.

– А вот дулю тебе, а не денег! – рассердился Влад, сопровождая свои слова соответствующим жестом. – Даже две дули! Нет бы подойти, сказать, как есть, – он носки мне свои вонючие тычет! Небось на помойке подобрал, как не побрезговал-то?!

– Ну и ладно, – хмыкнул Макобер, – все равно дашь денег, поорешь и дашь. Ты же добрый…

– Вот гадина! – не выдержал Влад и метнул в мага тяжелый мешочек, который тот ловко поймал на лету и сунул куда-то в глубины фиолетового костюма с серебряными блестками. – Ты только за этим и пришел?

– Нет, – посерьезнел Макобер. – Ты сделал из Амалии магичку!

– Ах! – вскрикнула Лесана, доселе с улыбкой наблюдающая за пикировкой друзей. – Неужели правда? Ты из нее сделал магичку? Я тоже хочу!

– Вот и понеслось! – угрюмо заметил Макобер. – Ты думаешь, все так просто? Если все узнают, что из обычного человека, не мага, можно сделать мага, – забудь о спокойной жизни. Представь, сколько могущественных людей мечтают стать магами, управлять стихиями, быть великими – они тебя оставят в покое? Лесана, это великая тайна, и, если ты ее выдашь, наша жизнь очень сильно осложнится. Молчи об этом. Амалию я уже предупредил. Будем придерживаться версии, что она была магом изначально и только сейчас ее способности проснулись.

– Понимаю, – кивнул Влад, – да, я как-то об этом не подумал. Леса, смотри не сболтни где-нибудь, поняла?

– Поняла! Только не поняла – ты меня магичкой когда сделаешь?

– Да хоть сейчас, или сюда.

Лесана встала с кресла, подошла к Владу и уселась к нему на колени, поджав ноги и радостно вздохнув:

– Так бы и не слезала с твоих колен, так бы…

Она умолкла на полуслове, когда Влад погрузил ее в транс и занялся переделкой тела. Через десять минут на коленях Влада сидела полноценная магичка, слабенькая, но с вполне развитым магически узлом. Немного посидев на коленях у мужа, Лесана встала, извинилась и, сказав, что у нее в это время тренировка, поспешно ушла.

Макобер опять вздохнул и спросил с налетом зависти и сожаления:

– Ну почему, почему судьба не дала мне такого таланта, как у тебя?! Я тоже хочу так уметь! Как, говоришь, ты стал магом? Молния врезала? Пойти под молнию подставиться, что ли…

– Эй-эй! – заволновался Влад. – Не вздумай! Мне не надо вместо тебя жареную баранью тушу!

– А почему баранью? – удивленно приподнял брови маг.

– Потому, что только баран такое сотворит! Я тебя потом воскрешать не буду! Да и не смогу, увы… у нас один знаменитый ученый таким образом погиб – делал опыты с молниями, и из прибора вылезла ма-а-аленькая шаровая молния. Убила наповал. Даже башмак разорвало.

– А чего же тебя не убило? – пожал плечами Макобер. – Может, и я уцелею?

– Меня не убило не знаю почему… вот такой я урод. Один на миллионы. А тебя точно убьет, потому что ты болван!

– Интересно, значит, молния убивает только болванов, а раз я гений, значит, она мне ничего не сделает… Интересно!

– Сигизмунд! – всполошился Влад. – Я пошутил насчет болванов, а если ты попробуешь произвести шаровую молнию и она тебя пришибет, то я тебя, если все-таки воскрешу, буду гнать палкой вокруг замка, пока ты не упадешь от усталости и от побоев! Клянусь! Ты знаешь, что я всегда держу слово! А если помрешь, то приду и нагажу на твою могилу – за такое твое поведение, лишившее меня друга!

– Хм… да, угроза нешуточная. Ладно, чувствую, ты прав… не буду экспериментировать с шаровыми молниями! – Макобер сделал невероятно честные глаза и перевел разговор на другое, вернее, попытался перевести, а Влад смотрел на него и думал о том, что когда-нибудь этот любопытный осел на самом деле загонит себя в могилу. Но ведь не будешь же водить его на поводке, как собачку! Тут уж ничего не поделаешь…

– …Так вот, без порта нам никак. Панфилов с группой стражников поехал на разведку – где самое удобное место, чтобы построить порт взамен захваченного. Вот только проблема – все южные территории захвачены врагом, и все удобные для строительства бухты, а также действующие круглый год порты все там. Скорее всего, придется вначале выбивать врага из страны, а уж потом заниматься флотом. Мы отрезаны от юга.

– А Панфилов один поехал или с Олегом? – перебил умные рассуждения Макобера Влад. Он и без него знал, как обстоят дела с портами.

– С сыном, – осекся Макобер. – Я ему говорил, что пока нечего соваться к морю, но он не послушал. Говорит – куда я, туда и он. Надо же ему учиться вести дела, пусть смотрит.

– Жаль, что они уехали, мне тут каждая умная голова нужна! – подосадовал Влад.

– Ну я-то у тебя есть! Самая умная голова из всех, что есть на свете! – горделиво выпятил грудь Макобер.

– Ага, есть… – без энтузиазма подтвердил Влад.

– Ну ладно, не буду тебя отвлекать от развлечений. – Макобер показал на груду вассальных грамот, демонстративно не обращая внимания на перекосившуюся от его слов физиономию друга. – Пойду займусь исследованиями!

– Исследованиями, какие игральные карты в руках у твоего противника? – кисло усмехнулся Влад, предвкушая ненавистную бумажную работу.

– Как ты можешь так плохо обо мне думать?! – оскорбленно заявил Макобер и гордо удалился.

Закрыв за собой дверь, он достал мешочек с монетами и, радостно подкинув его, попытался угадать, сколько же там заветных кругляшков и сможет ли он сегодня обдурить этих подонков, заезжих купцов, на сумму втрое большую проигранной накануне.

С бумажной работой Влад разобрался только после полудня, когда солнце стояло уже высоко, с трудом проглядывая через темные снеговые тучи. На улице был легкий морозец, и слабый ветер тихо кружил снежинки, опускающиеся из облака, как маленькие белые вертолеты на аэродром. Влад был тепло одет и с наслаждением вдыхал воздух, напитанный дымом из печных труб и запахом печенного на углях бараньего бока.

Вокруг замка шло строительство, не прекращающееся ни днем, ни ночью. Стучали молотки, визжали пилы, лошади тащили повозки с досками, тут же разгружаемыми бригадами шустрых плотников. Строилась клиника, строились трактиры, заезжие, гостиницы и дома персонала. Владу нравилось думать, что это благодаря ему развилась такая бурная деятельность. Приятно чувствовать себя созидателем, творцом, а не только лекарем и убийцей.

Он обошел замок, посмотрел, что делается на тренировочной площадке, и увидел, что стражники и остальные любопытствующие собрались вокруг места, где обычно тренировались мечники. На площадке стояли две легко узнаваемые фигуры в почти одинаковых облегающих костюмах.

Влад заинтересовался происходящим и, низко наклонив голову, чтобы его никто не узнал, пробрался к ограждению и стал смотреть, что будет дальше.

Девушки – а это были Амалия и Лесана, – выбрав себе по тренировочному деревянному мечу, отошли в центр площадки и встали в стойку. Некоторое время ничего не происходило, зрители даже слегка зашумели, а потом бойцы начали осыпать друг друга градом ударов, да так энергично, что стук мечей, наверное, было слышно на самой дальней стройплощадке городка.

Удары следовали с невероятной скоростью, для обычных людей они слились в серый вихрь, казалось, что у каждой девушки выросло еще по нескольку рук. Зрители одобрительно кричали, подбадривая бойцов, но все это действо продолжалось не более двух или трех минут. За это время каждая нанесла несколько десятков ударов, ни один из которых не достиг цели – противницы были равны в умениях. Остановив схватку, девушки церемонно поклонились друг другу и, швырнув тренировочные мечи в кучу к остальным, пошли к выходу с площадки. Тут их и перехватил Влад.

– Ну что, красавицы, решили дать нашим лекарям возможность потренироваться? Полечить свое начальство? Вы обалдели, что ли? Биться в полную силу! А если бы пропустили удар? И если бы по голове? Я ведь не смог бы воскресить! Думайте, что делаете! И вышли без амулетов – а вдруг какой-нибудь террорист, что тогда? Стрельнет в спину, и привет! Соображайте немножко, вы же уже не маленькие девочки, мне вы дороги, без вас мне будет гораздо труднее, да и просто родные вы!

– Да тут свои все… охраны полно, – попыталась оправдаться Лесана. – Мы с Амалией хотели определить, кто сильнее, ловчее, оказалось – обе одинаково сильны и быстры. Ты хорошо нас изменил, спасибо.

– Как мог, – проворчал Влад. – Пойдемте обедать. Сегодня я снова ночую в замке, а завтра мне нужно улетать. По моим расчетам, караван Некайло завтра должен подойти к замку Раганора. Мне нужно быть там.

Спокойно пообедать не удалось – как только Влад и его гости (куда ж без них!) уселись за стол и попробовали куропаток со специями, слуга сообщил, что в замок прибыла делегация землевладельцев, желающих поговорить с графом Саваловым. Влада даже перекосило от отвращения – ему так не хотелось общаться с этими напыщенными родовитыми идиотами, что первой его мыслью было спрятаться куда-нибудь за дальнюю стену замка и улететь отсюда подальше.

Лесана, зорко наблюдавшая за своим господином, сразу заявила:

– Ты так и видишь, как бы сбежать и не разговаривать с этими негодяями! И что, ты оставишь беседовать с этими тупоумными свою маленькую, слабую жену?! И тебе не стыдно?

– Кхе-кхе… маленькая и слабая! А тебе не стыдно? Кто это там размахивал мечом, как зубочисткой? Слабенькая! Да ты их на завтрак пачками есть можешь!

– Не собираюсь я их есть, – возразила Лесана. – Этим славным делом придется заняться тебе – будь мужественным и прими свою судьбу без страха! Придется тебе, мой любимый, пообщаться с этими напыщенными ослами, и нечего увиливать! Как только ты нацелился убежать куда-то в дальний угол замка, я поняла, что тебя надо отловить!

– Кстати, господин граф, ваша умная супруга права, – вмешался в разговор Михаил. – Дело слишком важное, чтобы пустить его на самотек! Я уже вам говорил, что ожидается делегация, так вот она! Пусть скажут, чего им надо. А вы поставите их на место. Как хорошо, что вы здесь! Очень удачно получилось!

– Кому как, – кисло возразил Влад. – Мне утром надо улетать, хотел я поваляться в тишине, так вот привалило счастье! Накройте стол в зале приемов – без особых изысков, но чтобы не стыдно было. Как будет готово – позовите. Скажите им, что граф торопится уехать по своим делам, потому пусть излагают покороче.

Михаил кивнул и торопливо ушел заниматься с приезжими – их надо было устроить на ночлег, слуг покормить, лошадей принять в конюшни.

Лесана наклонила голову к Владу и грудным голосом сказала:

– Надеюсь, ты не один собирался поваляться перед отлетом? Сознавайся!

– Не один, не один, – подтвердил Влад. – Кстати, а как там Амалия? Как она себя чувствует после всех этих переживаний, пыток?

Лесана посерьезнела и грустно ответила:

– Внешне все нормально, но я предложила ей провести наедине с тобой часть ночи – я же знаю, как она к тебе рвалась. И что ты думаешь? Она отказалась. Говорит, после того как ее изнасиловали, у нее странное состояние – вроде и хочет тебя, мечтает о тебе, но как представит, что ты входишь в нее, ее начинает трясти и она вспоминает часы, когда ее насиловала пьяная солдатня. Вот такие дела…

– Я предлагал ей стереть воспоминания, но она отказалась. А без ее согласия я не могу и не хочу это делать. Если сама попросит, тогда да.

А так…

– Ну надо что-то делать… ты понимаешь, как она мучается? Ее раздирают противоречия – вроде всем телом, всей душой рвется к тебе, и одновременно – отвращение к любовному акту с мужчиной.

– Потом разберемся. Пойдем наденем одежду получше, встретим эту демонскую делегацию.

– А надо ли для них переодеваться? – пожала плечами Лесана. – Пусть они ходят расфуфыренные, ведь у них за душой ничего нет, кроме их пышного блеска, а мы будем такие, какие есть. В повседневной одежде. Впрочем, должна тебе заметить, наша повседневная одежда стоит немало денег, очень немало, и одеты мы очень даже хорошо. Так что нам нечего стесняться.

– Ну да, ну да… Слушай, ты Макобера не видала? Исчез куда-то… что-то у меня душа не на месте…

– Не видала. Кстати, а почему ты не спрашиваешь про своих двух говорящих псин? Что-то ты совсем забыл про них…

– Честно говоря, замотался. Так куда они-то подевались?

– С Марьяной и Мариной ушли. Говорят, скучно здесь – ни побегать, ни попрыгать. Одни стены и условности. Я ругала их – шкоды страшные. Пугали народ – украдут платок, крестьянский сарафан, Хантер нарядится, повяжет платок и на задних лапах идет вечерком к реке. И как это научился ходить как человек? А навстречу баба с ведрами – так он, мерзавец, ей в лицо: гав! И ощерится! Ты представляешь, что с бедными бабами делалось? Одну лекари еле откачали! Я гонялась за ними, хотела палкой побить, да куда там! Они спрятались где-то в лесу и, пока все не успокоилось, не выходили. Сколько ни говорила с ними – только ржут! Сладить с ними уже никто не может – в Хантере веса как в крупном мужике, Гера полегче, но ничуть от него не отстает по скорости и силе. Представляешь, они оленя загрызают и волокут его, будто барана! А скорость у них такая, что глаз уследить не может – глаз обычного человека. Только измененные люди еще как-то могут с ними бороться. И то мы одолеть в одиночку не можем. Как-то попытались – они нас раскидывают, как щенят. Хорошо хоть не злые… А представь, размножится такая раса, не решат ли они когда-нибудь, что люди слишком глупы и слабы для них? И что им нет места в этом мире? Кроме того, они начали магичить: Хантер может пускать молнии, а Гера – огненные шары. Вернее, они оба могут и то и другое, но получается у них лучше всего именно так – Хантер молнии, Гера шары.

– Я думал над этим, и не раз, – признался Влад. – Имел ли я право изменять зародыши щенят так, чтобы получились вот такие магические твари. Тогда мне казалось, что это очень интересный эксперимент и ничего плохого не будет. Теперь я так не думаю… и изменить пока ничего не могу – я что, убью моих псин? У меня рука не поднимется…

– А сумеешь ли, если захочешь? – мудро усмехнулась Лесана. – Можешь ведь и не одолеть, вот в чем штука. Ладно, проблему эту потом как-нибудь обсудим. Ты уже в курсе, о чем с тобой хочет говорить делегация? Что они от тебя хотят?

– Ну так… в общих чертах. Будут ныть о том, что крестьяне разбегаются, потребуют вернуть, о сюзеренстве и так далее. О чем они еще могут говорить?

– Да, примерно об этом, – кивнула Лесана. – Возможно, и еще какие-то вопросы затронут, будь осторожен.

– Буду. Гражданская война нам ни к чему. Но и показывать слабость я не собираюсь. Ездить на себе не позволю.

– Господин граф! Госпожа графиня! – Из-за угла появился управляющий и прервал их беседу. – Все готово, делегация ожидает в зале приемов. Их десять человек, из самых крупных землевладельцев. Также в зале собрались все, кто ранее приехал к вам заключить вассальный договор, – всем интересно, что происходит. А отказать им в присутствии формальных причин не было. Конечно, можно просто прогнать их, и все, но это было бы неуважением, оскорблением гостей.

– Не надо никого прогонять, – сдвинул брови Влад. – Они хотят зрелища – они его получат. Пойдем, милая.

Маг взял супругу под руку, и они важно пошли к залу приемов. У дверей Михаил остановил их и заговорщицки подмигнул:

– Погодите минутку!

Он исчез за дверью, и через пару секунд герольд, тщедушный мужичок лет сорока, с невзрачной внешностью и голосом Левитана, объявил:

– Граф и графиня Саваловы!

Дверь распахнулась, и Влад с Лесаной, как два корабля, вплыли в зал. Впрочем, «вплыли» это преувеличение – они спокойно прошли, игнорируя взгляды окружающих, и сели на свои места во главе стола. Амалии не было, Макобера тоже, так что из ближних советников присутствовал только управляющий, который не стал садиться рядом с господами – по статусу не положено.

Все стояли, пока граф и графиня не заняли свои места, однако двое надутых как индюки мужчин, сидевших за столом, даже не сделали попытки подняться при их появлении. Михаил шепотом пояснил Владу, что им указом короля даровано право сидеть в присутствии даже самого императора – за оказанные в прошлом их семьями великие услуги трону. Влад предположил, что они, вероятно, хорошо налили императору рюмку или шустро подали ночной горшок, за что и были так выделены перед всеми. Укоризненно покосившись на Лесану, закусившую губу от сдерживаемого смеха, Влад встал и обратился к присутствующим:

– Рад вас приветствовать, господа, в моем замке. Что привело вас в мой дом этой холодной осенней порой? Какие проблемы вас беспокоят, что вы хотели мне сказать? Вам, вероятно, передали, что я немного занят и намерен вскоре отбыть на свои южные границы, чтобы посмотреть, как продвигается дело с умиротворением некоторых соседей, не желавших жить мирно и спокойно.

– Умиротворением вы называете то, что ваша армия одно за другим захватывает земли и замки своих ближайших соседей? А вы миротворец? – Мужчина лет пятидесяти, скептически улыбаясь, поднялся со своего места и продолжил: – Ну да ладно, оставим обсуждение проблем ваших южных соседей. Тем более все знают, что вы их, мягко говоря, недолюбливаете за поддержку герцога Ламунского в гражданской войне. Нас больше беспокоит другое – отход от законов и традиций, выстраданных веками, принятых нашими предками.

Михаил наклонился к уху Влада и тихо сказал:

– Это граф Сур-Калор. Крупнейший землевладелец, неофициальный глава делегации. Опасный и умный человек. Владеет землями втрое большими, чем земли Саваловых до умиротворения соседей. Богат, соблюдал нейтралитет во время гражданской войны.

А граф продолжал:

– Наши земли пустеют, крестьяне бегут и, как ни странно, оседают у вас или на землях «умиротворенных» вами соседей. Мы терпим огромные убытки, у некоторых землевладельцев осталась лишь половина крестьян. Вы не предпринимаете никаких действий по этому поводу. Как это понимать? Не могли бы вы объяснить свою позицию?

Влад жестом предложил графу сесть и сам уселся на место. В зале воцарилось глубокое молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием престарелых гостей и покашливанием двух-трех простудившихся на осеннем ветру.

– Да, я знаю, что крестьяне, бежавшие от вас, предпочитают осесть на моих землях. – Влад сделал паузу. Прислушался к зашумевшему залу и ощутил потоки удивления и интереса. Видимо, все ждали, что он будет отрицать очевидное, уверять, что разберется с этим делом, и утопит проблему в ворохе пустых слов. – Я знаю о ваших проблемах, но не кажется ли вам, господа, что держаться за заплесневелые законы и традиции просто глупо, невыгодно и странно. Особенно в наше время, когда враг захватил половину страны?

В зале часть слушателей закивали, соглашаясь с Владом, а часть отрицательно замотали головой, мол, вовсе не глупо!

– Хорошо, многие считают, что закон есть закон. Так вот, согласно закону, изданному еще покойным императором, те крестьяне, которые за определенное время не были вами пойманы, выходят из-под вашего владения. Вы можете ознакомиться с этим указом после нашей встречи, управляющий вам продемонстрирует эту грамоту. Надеюсь, вы не считаете, что я вас обманываю? – Влад обвел зал внимательным глазом. – Не считаете. Вы понимаете, что я не буду просто так делать столь громкие заявления… если у меня нет доказательств. Далее. Объявляю абсолютно официально: на моих землях нет рабства, нет крепостного строя. Все крестьяне, что живут на моей земле, свободны и получили в бессрочное пользование наделы, за которые платят арендную плату. Плюс ко всему они отчисляют мне налог, как любой из вассалов, десять процентов дохода. И вы знаете, после того как я установил такие законы в моем графстве, мои доходы увеличились в пять раз! Крестьяне стараются обрабатывать землю как можно лучше, и я получаю хорошую прибыль! Вы же, с вашей рабской системой, остались в далеком прошлом. Хотите иметь много денег – идите в ногу со временем. Запомните: время другое, прошлое не вернется, даже если вам этого хочется. Ну а если кто-то решит, что я не прав, он может попросить у меня удовлетворения – я всегда готов встретиться в честном поединке. И если кто-то решит, что может изменить все с помощью оружия, объединившись в какие-то группы по интересам, заверяю: моя армия самая эффективная в мире, и после того, как я узнаю, что кто-то выступил против меня, он будет уничтожен. Южные заклятые друзья в этом уже убедились. Господа! Я предлагаю всем объединиться и стать новым государством, новой Истрией, освободить страну, установить новые, выгодные нам законы. Вы не останетесь внакладе!

Сур-Калор снова встал, его лицо было угрюмо, а глаза метали молнии.

– Скажите прямо, ваши слова означают, что вы плюете на мнение общества? Вы хотите стать самым могущественным из дворян этой страны и подмять по себя всю Истрию? Так?

– Ну я этого не говорил, – пожал плечами Влад. – Впрочем – а разве сейчас я не самый могущественный в этой стране? Тогда назовите мне самого могущественного дворянина Истрии, мне просто интересно. Зачем мне чего-то там подминать или на что-то плевать – я не приходил к вам и не требовал ответа, это вы пришли ко мне. Я вам ответил. Вы можете игнорировать меня, новые веяния жизни и жить так, как вам хочется. Гарантирую – и пусть слышат все! – я никогда не выступлю против кого-либо из дворян Истрии, если они не выступят против меня, не совершат какой-либо акт агрессии. Но тогда пощады пусть не ждут. Если же кто-то хочет дружбы, защиты, сотрудничества и поддержки – мои двери для таких открыты, но надо помнить: они подпишут вассальный договор и будут жить по тем законам, которые устанавливаю я. Мои законы справедливы и выгодны, и все, кто живет по ним, почувствовали или скоро почувствуют отдачу от того, что они стали моими вассалами.

К уху Влада наклонился Михаил и шепнул:

– Господин граф, слуги доложили – какие-то неприятности с Макобером. Говорят, он при смерти. Надо вам посмотреть. Не знаю точно, что случилось, но как будто молния ударила, потом его нашли – обугленный весь.

Влад побледнел и, встав с места, одеревеневшими губами произнес:

– Господа, я вынужден вас покинуть по неотложному делу. Если у вас есть какие-то вопросы о наших хозяйственных и политических проблемах, вы можете их обсудить с моей супругой, замещающей меня во время моего отсутствия, и моим управляющим, Михаилом Зиланиным. – Влад наклонился к Лесане и тихо сказал: – С Макобером беда. Доигрался, старый болван. Пойду узнаю, жив или нет.

Лесана хотела что-то сказать, но Влад, надеясь успеть к своему другу, уже шел к двери. В коридоре его ждали двое слуг.

– Где Макобер? Ведите к нему! Да быстро, бегом, бегом!

Слуги помчались по коридору, как будто за ними неслись все демоны ада, Влад не отставал от них ни на шаг. Через старое крыло замка они попали в старинную пристройку, пока что пустовавшую, которую Макобер время от времени использовал для опытов. Влад практически здесь не бывал – если только один раз, когда Макобер только что сюда заселился.

По обе стороны от двери в глубь просторного помещения тянулись ряды стеллажей, на которых стояли различные растения в горшках, некоторые вроде шевелились – или ему это показалось? Впрочем, вряд ли. Макобер всегда питал интерес к специфическим, причудливым опытам с растениями – полуживые и даже полуразумные произведения его магического искусства всегда стояли в лаборатории и пугали проходящих мимо людей, хватая за полы одежды. Вот и сейчас под ярким светом магических светляков нежились целые заросли странных растений, и все это напоминало зимний сад.

Владу некогда было думать о растениях – он целенаправленно бежал за слугами, но уже фактически знал, где находится старый маг и даже чем он занимался. В дальнем конце помещения находилась лаборатория, где Макобер проводил опыты с неживой материей.

Там стоял какой-то странный аппарат, напоминающий металлическое дерево с очень тонким стволом. Вверху прибора находился лес металлических «веток», направленных к потолку, вниз же шел один «ствол» – похоже, это был громоотвод.

Влад бросился к тому, что лежало на каменном полу возле этого «дерева», решительно отстранив двух лекарок из клиники. По их растерянным лицам было видно, что у них ничего не получается.

Макобера трудно было узнать – обугленный как головешка и черный как сажа, он напоминал тушку куропатки, случайно уроненную вместе с вертелом в камин. У Влада сжалось сердце – неужели все? Неужели конец? Он не мог представить, что, вернувшись домой, не встретит веселого старого мага и не поговорит с ним о том о сем…

– Что с ним? – хриплым, сорвавшимся голосом спросил Влад у лекарок. – Он жив?

– Жив, – озабоченно ответила одна из них, – но мы ничего не можем сделать, не дает магичить амулет защиты, который находится где-то на нем!

– Что значит где-то? – нахмурился Влад.

– Он где-то на теле, но ушел в него, вплавился. На пострадавшем такая корка из запекшейся кожи и одежды, что среди этих углей невозможно определить, где амулет!

– А сообразить не можете? Ищите амулет магическим зрением! Разве вы не чувствуете место концентрации Силы?

– Ну мы не такие сильные, как вы, – попробовала оправдаться лекарица – Влад ее не знал, обе были из нового набора, пока не модифицированные. – Мы просто мимо проходили, и слуги нас позвали! Мы ничего не можем тут сделать, непонятно, как он еще жив…

– Это-то понятно, почему он жив, – задумчиво буркнул Влад, наклоняясь над телом друга. – Регенерация идет. Она и не дала ему умереть. Главное, чтобы мозг не был задет. Регенерация что-то слабо идет, возможно, и мозгу досталось. Но он жив, и это обнадеживает. А амулет вот тут, с правого бока… – Он протянул руку и коснулся обугленной, запекшейся поверхности. – Похоже, он в кармане лежал, а потом в тело вплавился… Главное в амулете камень, камень цел и работает – отбивает все попытки лечить, считая их магическими ударами. Сейчас уберу…

Он с содроганием коснулся черного бока Макобера, нажал, корка лопнула, и из-под нее потекла розовая сукровица, потом обнажилось красное мясо. Влад оторвал эту черную корку с комком амулета на ней и отбросил в сторону. Макобер не пошевелился, он не чувствовал боли, так как был без сознания.

Войдя в транс, Влад просканировал организм – жизнь еле теплилась в обожженном теле, и, если бы не огромный магический узел, поддерживающий систему регенерации, маг бы давно уже умер. Плохо было то, что мозг Макобера тоже светился красным, то есть он тоже пострадал. Именно поэтому регенерация так медленно восстанавливала поврежденные ткани.

Влад подумал, что это даже и к лучшему, что медленно. Если бы это происходило быстро, организм полностью исчерпал бы свои ресурсы и маг просто бы умер, как умирают голодающие, съев сам себя. Влад включился в процесс регенерации друга – теперь никакой защитный амулет ему не мешал. Первым делом он стал восстанавливать кожу – она сгорела полностью, даже волосы с головы осыпались, как пепел от сигареты. Влад поразился – какого же монстра вызвал Макобер, что его так уделало?! Этот чудак никогда не останавливался на малом, и вот его гигантомания привела к такому безобразию. Похоже, что шаровая молния, которую он умудрился вызвать, была такого размера, что могла не только спалить человека, но и разнести всю лабораторию. Влад отбросил эти мысли – когда встанет, Макобер расскажет, как умудрился вызвать такое чудо и попасть под его удар. Сейчас надо было восстановить его, иначе и рассказать-то будет некому…

Кожа восстанавливалась медленно – Влад старался не ускорять процесс, строго контролируя состояние ресурсов организма больного. Хорошо, что Макобер в последнее время слегка пополнел, ведя малоподвижный образ жизни и просиживая либо в трактире, либо в лаборатории, а потому запас «кирпичиков» для строения тела у него был.

Владу пришло в голову, что ранее он недостаточно дельно использовал все химические элементы, которые имелись в теле. Вся суть лечения состояла в том, что необходимо было отторгнуть из организма все те вредные вещества, что отравляют, разрушают его. Это Влад усвоил еще в самом начале своей деятельности и не задумываясь, как по шаблону делал то, чему его научили. А ведь вредных элементов нет, есть вредные химические соединения, бывшие ранее полезными. Так почему не сделать их снова полезными? Почему не превратить эту сгоревшую корку в здоровое тело – пусть эти элементы вновь растворяются в теле и под магическим воздействием снова выстраиваются в цепочки, соединения, создавая здоровый организм! Единственное, что он не мог добавить в тело, это воду – она испарилась под ударом молнии.

Влад приказал лекаркам, с недоверием и восторгом наблюдавшим за его действиями:

– Тащите сюда воду! Скорее, вон там, в бочке! Лейте на него! Лейте, не бойтесь, пусть в луже лежит!

Женщины вооружились ковшиками, и вскоре под Макобером образовалась солидная лужа.

– Не останавливайтесь, раз в минуту выливайте на него пару ковшиков! – скомандовал Влад и вновь погрузился в структуру больного тела Макобера. Под воздействием его магии вода впитывалась в тело, растворяя сожженные участки плоти, как кислота растворяет тряпку, химические элементы распределялись по телу, соединяясь в нужные комбинации и восстанавливая утраченные части структуры.

Процесс в теле шел, и Влад с радостью отметил, что его новый способ лечения очень эффективен: при прежнем методе организм отбрасывал, избавлялся от всего, что ему вредило, и катастрофически истощался. Влад перестроил и систему регенерации организма Макобера, сделав ее по новому принципу, и теперь, когда мозг уже почти полностью восстановился, система регенерации взяла дело в свои руки. Влад облегченно вздохнул и вышел из тела Макобера, предоставив ему восстанавливаться самостоятельно. На полу лежал на вид вполне здоровый мужчина в расцвете сил, его глаза были зарыты, он равномерно дышал, как будто в глубоком сне.

Влад посмотрел на восхищенно наблюдавших за его действиями лекарок.

– Подходите по очереди ко мне, я расширю вам магический узел. Вот ты, черненькая, иди сюда!

Симпатичная брюнетка лет двадцати семи несмело подошла к нему, косясь на распростертого на полу Макобера, и Влад занялся переделкой ее магической сферы.

Через пять минут все было закончено – он даже успел кое-что подправить в ее организме, устранив мелкие болезни, о которых она не знала, и настал черед второй лекарки, полненькой шатенки лет сорока. Влад приказал ей лечь на пол – она выбрала место подальше от черного пятна, в центре которого лежал Макобер, и Влад минут за пятнадцать изменил не только ее магический узел, но и преобразовал все тело, по уже заученным навсегда лекалам сделав из нее двадцатилетнюю красотку. Ее коллега наблюдала за процессом преобразования широко раскрытыми глазами – видимо, она еще не видела, как это делается, затем попросила:

– А можно и со мной так сделать? Я тоже хочу быть красавицей!

Влад улыбнулся и жестом предложил ей лечь на пол.

Ради эксперимента он не стал делать так, чтобы организм толстушки избавился от лишнего веса путем выделений. Толстушка была маленького роста, не больше метра шестидесяти, а теперь ее рост составлял не менее ста семидесяти пяти сантиметров – все химические элементы, что были в ее теле, ушли на его преобразование безотходно. Теперь это была настоящая фотомодель, высокая, стройная, но не худая как вешалка, а фигуристая и крепкая.

Через десять минут и вторая девушка была почти такой же, только ростом меньше – она изначально не была полной. Влад встроил им систему регенерации и модифицировал тела по полной, как обычно делал с магами клиники или спецназовцами. Надо ли говорить, что программа «Не навреди Владу» была встроена в них первым делом, он не мог рисковать.

Он не спрашивал их разрешения – изначально, когда маги приходили в клинику, им объявляли, что это будет сделано. Если они остались тут работать, значит, были на это согласны. Других магов здесь не держали.

Когда он заканчивал работу с последней магиней, раздался голос Макобера:

– Почему мне так гадко и холодно? Ох… мерзость какая. Влад, ты зачем меня бросил в лужу?

Влад вышел из процесса, внимательно осмотрев организм магини, и удовлетворенно кивнул – хорошо получилось, протянул руку открывшей глаза девушке и помог ей встать. Потом ответил Макоберу:

– Ты старый болван! Ты зачем проводил опыты с шаровыми молниями? Я тебе что говорил, помнишь?

– Не помню… совсем ничего не помню, – удрученно сказал Макобер, поглядывая на рассерженного Влада. – Совсем память отшибло! Видимо, как молнией врезало – я потерял память!

– Сейчас напомню! – Влад шагнул к стеллажу, взял стоявшую возле него швабру и отломил черенок, как будто тот был соломенным. Затем решительно повернулся к встающему на ноги магу.

– Эй-эй, ты чего задумал?! – запричитал тот. – Ай! Ты чего?! Ай! Да помню, помню я! Ты же шутил ведь тогда! Ай! Не шутил, ладно! Ай! Ты чего меня перед бабами позоришь! Ай! Ай!

Влад гонялся за голым Макобером по всему помещению, щедро осыпая его спину ударами, а тот пытался скрыться от разъяренного друга, виляя на бегу и прячась за стоящими столбами ошеломленными магичками и вбежавшими в лабораторию слугами.

– Я тебе говорил, что отлуплю палкой, если будешь делать преступные эксперименты? Говорил! Я тебе говорил, что всегда держу свое слово? Говорил! Так получи! Получи!

Неожиданно одна из магичек стала истерически смеяться. Зрелище и правда было забавным – здоровенный мужик гоняет палкой голого, розового, как младенец, человека, который еще недавно был практически трупом.

Наконец Влад остановился и отбросил палку.

– Принесите ему одежду, хотя бы простыню какую-нибудь, пусть замотается в нее. А то трясет тут своим микродостоинством, женщин смешит!

– О нет! Ты не мог сделать такую гадость! – с ужасом выкрикнул Макобер и воззрился на низ живота, потом облегченно вздохнул. – Фффуххх… я уж подумал, ты и правда это сделал! Меня чуть удар не хватил! Разве можно так шутить?! Это моя главная гордость в жизни, впечатляет, да, девушки? – Он хитро покосился на тихо переговаривающихся лекариц.

– Видали и побольше… чем тут особо гордиться? – со смешком заметила бывшая толстушка, и обе девушки захихикали.

– Дуры! – категорично отрезал магистр магии, гордо повернулся к магиням задом и упер руки в боки, ожидая, когда слуги принесут ему одежду.

– А задница-то у него ничего… красивая! – отчетливо услышал Влад громкий шепот одной из девушек, а Макобер задумчиво сказал:

– А может, не такие уж и дуры… девушки, вы как насчет того, чтобы вечером посидеть в трактире? Там хорошее вино вчера привезли, откуда-то откопали южное белое игристое… сходим?

– Эй, Макобер, ты не забыл, что час назад валялся трупом? А уже девушек заманиваешь… – рассмеялся Влад. – Расскажи-ка лучше, что ты тут вытворял и как добился такого результата – превратил магистра магии в уголь!

– Сейчас расскажу… только одежду принесут. Девушки, так я жду вас в трактире после захода солнца! Обязательно приходите! Там музыканты будут! Забыл сказать, трактир «У звезды», я там всегда вечерами. Не пожалеете!

– Идите, девчонки, отдыхайте, – кивнул Влад, и посмеивающиеся магички выскользнули за дверь лаборатории.

– Как ты думаешь, придут? – озабоченно спросил Макобер.

– Ну как не прийти – после того как ты показал им свою задницу! – усмехнулся Влад. – Не о том думаешь. Рассказывай, что тут творил!

– Ну что-что… видишь этот аппарат? Я решил, что лучше всего будет сделать шаровую молнию из тех молний, что мы производим магически. Они сродни молниям природным. Я пустил заклинание, стали бить молнии и уходить в отростки наверху – снизу вылез такой пузырь-молния, что я и сам не ожидал. Она, тварюга, гонялась за мной, как муха за медом, и, когда коснулась, очнулся я уже на ледяном полу в луже воды и сажи. Вот и вся история. Изменений особых я в себе пока не ощущаю. Кроме того что мне холодно и все у меня съежилось. Ага! Вот почему они так скептически отнеслись к моему мужскому достоинству! Я понял! Тут холодно, и у меня все съежилось! Фффухх… а то я подумал, что это ты специально мне уменьшил… Ничего, вот разогреюсь…

– Оставь свои генитальные откровения! – рассердился Влад. – Ты хоть понимаешь, старый болван, что чуть не погиб? Что мы бы переживали, плакали из-за тебя? Что за дебильная привычка думать только о себе?! У тебя есть друзья, ты подумал о них?!

– Чуть не погиб… «чуть» не считается! – широко улыбнулся маг, и Влад лишь покачал головой, увидев его радостную физиономию. – Я экспериментатор, я все свои восемьсот лет делал такие опыты, которые не нравились ни ректору академии, ни другим магам… так что мне не привыкать.

– Кстати, мы как-то забыли про Гильдию магиков и про академию, – встрепенулся Влад. – Тебе не кажется, что пора восстанавливать академию и гильдию?

– Гильдию – нет. Не нужна она, – отрицательно мотнул головой Макобер, принимая из рук слуги накидку с капюшоном. – Пусть маги подчиняются общим законам. Захотят объединиться в свою гильдию – пусть объединяются, но только не такую, какая была раньше. Такая, как была, не нужна. Ты же сам мне говорил, что она тормозит прогресс!

– Да, ты прав. Ладно, иди одевайся как следует, потом все обсудим.

Влад первым покинул лабораторию – ему сегодня предстояло еще многое обдумать…

Глава 6

Последний перед отлетом вечер Влад провел спокойно и тихо – он лежал на кушетке перед горящим камином, вглядываясь в бегающие по поленьям огоньки пламени, прижимал к себе Лесану и думал, думал, думал…

Почти каждый день он отправлял в неизвестность мешочек с золотыми монетами – он переправлял их на Землю, в свой домик, в котором прожил с женой несколько лет, после того как продал квартиру в городе. Влад не знал, дошли эти монеты до нее или не дошли, – надеялся, что дошли. Его время от времени, когда он не был занят спасением мира или не кувыркался с одной из подруг, мучила ностальгия – Влад готов был жить в этом мире, ему тут даже нравилось, но отрыв от прежней жизни и близких был болезненным. Вот если бы можно было мотаться туда-сюда через порталы! Однако пока что Влад остерегался предпринять подобное путешествие. Вдруг не сможет вернуться? А так хочется слетать, посмотреть, что и как на Земле…

Влад досадливо пошевелился, Лесана открыла глаза и погладила его по плечу.

– Ты чего? Приснилось что-то?

– Да я и не спал. Так, мысли всякие в голову лезут. – Влад сел, потянулся. – Пойти прогуляться по холодку, что ли? Слушай, а давай сходим в трактир? Амалию с собой возьмем… Посмотрим, как там Макобер развлекается. Он сегодня грозился посетить трактир, девиц завлекал.

– Хм… – Лесана задумчиво улыбнулась и пожала плечами. – А что, давай. Сейчас я к Мальке схожу. А что надеть? Нас сразу узнают, а я не хочу, чтобы все выстроились и смотрели на нас, как на морского змея!

– Хм… м-дя. Вопрос! Ну придумайте что-нибудь… разок оденьтесь как купеческие дочери или жены. Хуже-то не будет! Замаскируйтесь, тем более что Амалии не привыкать, в конце концов, шпионка она или нет?

Лесана кивнула и вышла из комнаты, а Влад усмехнулся и снова задумался, глядя в огонь: «Где моя жизнь? Там, на Земле? Или здесь? Почему меня так тянет в то место, где я родился? Сам не понимаю… но я обязательно постараюсь вернуться».

Влад поднялся, походил по комнате, взял с кресла видавшую виды кожаную куртку, надел и вышел в коридор. В коридоре было тихо и пустынно, но Влад знал, что по всему замку расставлены скрытые посты охраны, зорко наблюдающие за все происходящим. От них не укрывалось ничего – кто к кому пришел, чем занимался и с каким результатом. Иногда Владу становилось не по себе при мысли о том, что за его передвижениями беспрестанно наблюдают внимательные и не упускающие деталей глаза, но с этим следовало смириться. Куда деваться – такова жизнь! Его жизнь…

Хлопнула дверь, и в коридор, смеясь и о чем-то тихо переговариваясь, вышли две женщины, в которых, присмотревшись, Влад узнал своих подруг. Вернее, догадался, что это они, потому что в этом наряде их не узнал бы практически никто. Они с помощью косметики полностью изменили внешность – подкрасили губы, глаза, как-то подвели скулы, сделали по «мушке» на щеке и на губе, да еще надели платья такого фасона, которые обычно носили дочери и жены купцов средней руки. Ну вылитые провинциальные красотки, желающие от скуки слегка позабавиться, пока никто не видит, – пропустить кружечку вина и пофлиртовать с мужчиной, не переходя за границы приличий… ну почти не переходя. Они заметили Влада, и Лесана сказала:

– Все равно тебя сразу узнают. Ты такая известная личность, что глупо не узнать. Мы-то и то уже намозолили всем глаза, а ты… все равно как буйвола спрятать в лукошке! Это будет не поход тайком, а целый парад, на который выстроится смотреть весь свет.

Влад прищурился:

– Ты не беспокойся, сейчас выйдем из замка, и все будет в порядке. Я замаскируюсь.

– Собрались изменить лицо? – заинтересовалась Амалия. – Леся, ты даже не знаешь, как наш господин меняет лица – как перчатки! Интересно, какое лицо вы сейчас возьмете? Марка? Или вы еще что-то придумали?

– Еще что-то, – улыбнулся Влад. – Вы еще не видели. С этим лицом я путешествовал с бродячими цирковыми артист… тами.

– Хм… интересно! – задумчиво-весело протянула Лесана. – Маль, ты заметила, что он, когда говорил «артистами», запнулся? Артистками! Вот с кем он путешествовал! Ну и жеребец… ну и мужчины, только выйдут за порог – и шасть сразу к артисткам под бок! Ну сознайся, с артистками ведь?

– Ну-у-у… артистки там тоже были, – не стал отпираться Влад. – Ну чего пристала? Ну да, да!

– Потом расскажешь… нам. Что за артистки, какие номера выкидывали… в каких позах… чувствую, уже возбуждаюсь. Обязательно расскажешь!

– Тьфу… извращенка! Пошли скорее, а то народ уже интересуется, куда это мы собрались, – перебил супругу Влад. – Слуги уже выстроились поглядеть, куда это наша странная компания намылилась!

– Чего компания сделала? – не поняла Лесана. – Чего мылила?

– Чего надо, то и мылила! – досадливо поторопил ее Влад. – Выражение такое, простонародное. Означает – «собралась». Давайте скорее, а?

За воротами замка, когда маг и его спутницы отошли подальше, Лесана нетерпеливо потеребила Влада за рукав:

– Ну давай покажи, в кого ты там превратишься! Мне интересно!

Влад улыбнулся, сосредоточился и несколько минут, стоя с закрытыми глазами, превращался в Олега, метателя ножей, он же – Олег Видов, земной киноактер. Наконец он закончил превращение, вытер капельки пота, выступившие у него на лице от напряжения, и повернул голову к Лесане.

– Ну гляди!

Лесана видела в темноте великолепно, так как Влад всех модифицированных людей награждал ночным зрением. Рассмотрев его лицо, она восхищенно вздохнула:

– Слушай, а ты не мог бы иногда, когда мы с тобой в постели, превращаться в такого мужчину?

– Это еще зачем? – напряженно спросил Влад. – Тебе не нравится мой настоящее лицо? Я что, урод, что ли?

– Не-ет… ну что ты… но только так интересно – вроде ты… и не ты… вроде как я изменила тебе с тобой самим! Я как подумаю, меня просто молния прошибает! Правда здорово смотрится, Маля?

– А что, забавно… – снисходительно подтвердила Амалия. – Вы прекрасно выглядите с этим лицом, господин. Иногда можно было бы жену… или еще кого побаловать таким лицом. Интересное лицо. Но ваше настоящее совсем не хуже! Вы красавчик, мечта женщин… Не подумайте чего-то такого, но сама мысль об измене своему мужчине с ним же самим не может не возбуждать – вроде тот же мужчина, но не тот… забавно!

– Ну, во-первых, я давно тебе хотел сказать – обращайся ко мне на «ты» и по имени… хотя бы тогда, когда мы наедине или среди своих – с Лесаной, Макобером. А то мне как-то не по себе – вроде знаем друг друга до последней складки на теле, спим друг с другом… ну спали, по крайней мере, и ты со мной на «вы». Хорошо? А что касается изменения лица для постельных утех – я, кажется, понял. Ладно, как-нибудь обсудим это. Кстати, вот мы идем в трактир, а выпить-то нам и не удастся! Вернее, выпить-то можно, но вино на нас не подействует, система регенерации не даст опьянеть! Что делать будем?

– А можно пока ее отключить, систему эту? – растерянно осведомилась Лесана. – Сидеть в трактире совершенно трезвой – как-то не очень… И еще – а ты не можешь нас слегка подправить? Ну, изменить лицо, пока мы будем в трактире?

– А вдруг со мной что-то случится? Вы останетесь с чужими лицами, и кто вам поверит, что вы Лесана и Амалия? – усмехнулся Влад.

– Да ладно! Пусть попробует кто-нибудь усомниться! Мы им головы отвернем, – фыркнула Лесана, а потом спохватилась: – Чего это ты такие слова говоришь?! Ничего с тобой не случится и не может случиться никогда! Давай изменяй нас… временно.

Влад пожал плечами и, взяв подруг за руки, по очереди изменил их лица до неузнаваемости – одной сделал более пухлые губы и карие глаза, другой сделал рыжие волосы и осветлил кожу до почти снежной белизны. Немного подумал и удлинил им волосы до плеч. Теперь точно никто не узнает. Подстричься же при желании можно в любой момент. Напоследок он временно отключил систему регенерации – больше ничто не помешает насладиться вином, не заморачиваясь откачкой Силы из магических узлов и снятием амулетов.

Владу было немного стыдно, что ради такой ничтожной цели, как посиделки в трактире, он предпринял столько усилий, но ему хотелось слегка порадовать свою жену и свою подругу. Да и чего греха таить – развеяться самому.

– Малька, ты рыжая! – счастливо засмеялась Лесана.

– А у тебя такие пухлые губки, что, если бы я была мужчиной, так бы и впилась в них… мм… – Амалия схватила подругу за плечи и неожиданно впилась в ее губы поцелуем, потом оторвалась и тоже засмеялась счастливым смехом. – Жаль, что я не мужчина!

– Нет уж, – запротестовал Влад, – мужчин вокруг меня хватает, не хватало еще и вас переделывать – и не просите! Категорически – нет!

– А мы и не просим, – хихикнула Лесана, – это так, к слову пришлось, правда, Маля?

– Ага, к слову… – прищурилась Амалия. – Интересно, а какой бы из меня мужчина получился? Ну что, пошли?

– Пошли. – Влад покосился на хихикающих подруг и зашагал по твердой дороге, подмороженной ночным ветерком. Ветер был слабый, но леденил щеки так, как будто уже была глубокая зима.

«Что поделать, – подумал Влад, – север есть север. Все равно это лучше, чем жаркие комариные джунгли. Терпеть не могу мошкару и комаров! Лучше пусть мороз».

До трактира идти было с километр – он располагался ближе к реке, которая, по прикидкам Влада, скоро окажется в центре города, как Москва-река на Земле.

Это было большое строение, возведенное по стандартному проекту и мало чем отличающееся от остальных трактиров страны. Двор для лошадей и повозок, колодец, и самое главное – двухэтажное здание с большим залом, в котором люди едят, пьют, общаются, слушают музыку и узнают последние новости. Трактир был клубом по интересам и столовой одновременно, а принадлежал, как и многое на этой земле, Саваловым. Вся прибыль шла в казну графства. Таких трактиров возле замка было три, и еще два – принадлежали частным лицам, попросившим право аренды на землю и разрешение на постройку заведений. Это в любом случае было выгодно графству, так как все спиртное поставлялось только из графских подвалов. Влад вообще хотел монополизировать рынок спиртного, по примеру того, как это было сделано в Истрии перед гражданской войной, но оставил эту идею до лучших времен, когда укрепится так, что никто не сможет и помыслить о сопротивлении государству, то есть ему, Владу.

Трактир светился в темноте, как корабль на рейде, из мозаичных окошек струились лучи света – видимо, зал был освещен магическими светильниками. Благо, что магов в новом городке хватало с избытком.

Поднявшись на высокое крыльцо, Влад толкнул дверь, и их приняло теплое нутро заведения, наполненное запахами жарящейся на углях баранины, острых приправ, вина и пива. Влад сглотнул слюну – вино он не жаловал, а вот пиво всегда любил, светлое, пенящееся…

Оглядевшись, Влад и его спутницы направились к столу, за которым спал пьяный посетитель. Однако этот стол приглянулся и шумной компании из пяти подвыпивших возчиков, и один из них бегом устремился занимать места.

Усевшись на стул, он заявил Владу:

– Все, уже занято! Ищи другой стол, красавчик! А вот подружек можешь оставить нам, мы их лучше ублажим, чем ты!

Влад задумчиво приподнял брови, наклонился и, не прибегая ни к какой магии, легко поднял стокилограммового мужика, будто он был котенком, и метнул его к двери так, что тот врезался в стену возле двери и затих там, потеряв сознание. Затем аккуратно извлек из-за стола уснувшего пьяницу и тоже перенес к двери, положив рядом с бесчувственным телом возчика.

Товарищи возчика зашумели, а один из них даже потянул из ножен нож, но горячие головы остудил седой бородатый мужчина из их же компании, веско заявив:

– Ша! Сираг сам полез! Нам не надо неприятностей, сейчас стража набежит, тут это мухой! Бока намнут, потом будете ныть! Извини, парень, иди к своим девчонкам. Мы поищем другое место.

Влад кивнул – он уже был готов к драке, впрочем, он всегда был готов к ней. Видимо, старый возчик, умудренный жизненным опытом, что-то прочитал в его непроницаемом лице, а может, оценил легкость, с которой Влад отправил Сирага в нокаут, – в любом случае, к удовлетворению сторон, скандал затух, толком не вспыхнув. Даже вышибала не успел подойти из дальнего угла, где сидел, внимательно поглядывая на зал и посетителей.

Маг и его спутницы уселись за стол, сняв верхнюю одежду и повесив ее на стулья – в зале было довольно жарко от печей, на которых готовили угощение для посетителей. Да и камин, горевший жарким пламенем, не оставлял шанса осеннему холоду приникнуть в тела и души людей.

Влад расслабился в тепле, даже слегка осоловел, и очнулся, только когда официантка, грудастая, полная девушка лет двадцати, нетерпеливо спросила во второй раз:

– Ну так что будете заказывать-то?

– Принеси пива кувшин. Нет, два! А девушкам легкого вина… сладкого, ага. – Влад покосился на усиленно кивающих подруг. – А еще… что у вас там повкуснее да поинтереснее?.. мяса на углях. Салатов, фруктов каких-нибудь. Сладкое есть? Пироги? Давай пирогов. Пирожные? Давай. В общем, неси что есть. И побольше. Что, сразу оплатить? Не внушаем доверия? Вот тебе золотой для начала, давай шевелись!

Влад откинулся на спинку стула и снова расслабился, наблюдая за происходящим вокруг и размышляя о том, что в последний раз он приходил в подобное заведение, чтобы просто посидеть… когда? Да никогда. В тот раз, когда был в трактире с циркачками, он просто работал. Метал ножи. Теперь – отдыхает. В том, что он сидит и никто не вправе заставить его сделать что-то, что ему не хочется, например – метнуть ножи, сплясать или еще что-то, была своя прелесть.

Его девчонки беззаботно болтали, поглядывая на него, хихикали, и он подозревал, что обсуждали его стати, но подслушивать не было желания – пусть себе резвятся. Влад осмотрелся – где там блудный Макобер? Но в общей зале его не было – Влад заподозрил, что тот, как важная персона и постоянный клиент, имеет доступ в отдельные кабинеты, двери в которые виднелись в дальнем конце. Дверей было пять, и за какой-то из них наверняка отдыхал мятежный Сигизмунд. Влад усмехнулся и налил себе в глиняную кружку ледяного пива, бьющего в нос шипучими пузырьками… отхлебнул и снова улыбнулся – несколько часов назад Макобер лежал трупом, а сейчас где-то там в кабинете весело проводит время с двумя симпатичными… нет, красивыми женщинами. Его имидж великого мага, эксцентричные манеры, а также приближенность к Владу плюс очень даже симпатичная внешность делали свое дело. Все женщины были рады знакомству с ним (и не только знакомству!). На свою беду Макобер умудрился влюбиться в женщину, которая была ему недоступна. Влад с некой долей мстительной радости отмечал для себя – так ему и надо! Совсем с катушек слетел! Считает, что ему все можно… а вот есть что-то, что ему недоступно!

Влад подливал и подливал себе пива, глядя, как его подруги прихлебывают темно-красное вино из кружек (Влад подумал, что надо бы наладить производство стеклянной посуды – ну что это такое, вино из глиняных кружек! Святотатство!). Крепкое, несмотря на то что оно было светлым, пиво постепенно оказывало на него действие, и заботы куда-то ушли, оставив место легкому опьянению и спокойствию. Влад давно уже не ощущал на себе действия алкоголя – система регенерации, которую он никогда не снимал, не позволяла ему опьянеть, так что его организм уже отвык от спиртного, и даже пива. Ощущение легкого опьянения было даже приятным.

Посетители трактира неожиданно застучали, загрохотали кружками по столам, и Влад вынырнул из нирваны, насторожившись и собравшись, как перед боем. Однако тревога была напрасной – на импровизированной сцене у камина появился человек, вид которого не оставлял сомнений в том, что это творческая личность. Он был какой-то помятый, сальные волосы торчали в разные стороны, на одежде застарелые пятна от соусов и жира. Но в руках он держал безупречно чистый инструмент, такой же, на котором некогда играл Борин и на котором сам Влад научился играть в бытность свою цирковым артистом.

Влад усмехнулся: видно профессионала – сам весь в дерьме, с похмелья, но рабочий инструмент в порядке, как полагается. Он заинтересованно посмотрел на музыканта и приготовился слушать. Тот несколько минут настраивал инструмент, проверяя лады, пощипывая струны – народ в зале стихал, и глаза обращались к барду. Видимо, он нарочно не сразу начал играть, таким образом подготавливая людей к процессу приобщения к искусству. Наконец он заиграл и запел довольно приятным, слегка надтреснутым голосом.

Это была песня о любви, о разлуке, о судьбе. Никто ничего не придумал нового во всех мирах, всегда людей интересовала эта вечная тема – любовь, счастье, страдания мятущейся души. Влад удивился тому, как люди слушали музыканта, – земные исполнители не видели и сотой доли того обожания, с которым смотрели на этого невзрачного, помятого жизнью мужчину. В этом мире бардам позволяли многое такое, чего не позволили бы никому и никогда, они были как будто над законом, и Влад понимал почему. В жизни средневекового человека так мало радости, что каждый, кто увеличивал ее количество, был достоин уважения и почитания.

Краем глаза Влад заметил за одной из открытых дверей отдельных кабинетов счастливую физиономию Макобера – он развалился на широкой кушетке и в дверной проем с удовольствием, отчетливо написанным на его раскрасневшемся лице, наблюдал за музыкантом. Руки его покоились на талиях двух женщин, в которых Влад узнал тех магичек, которых он сегодня преобразовал в красавиц. Одежда у троицы была в легком беспорядке, как будто они только что второпях ее одернули, но не собираются пока приводить себя в порядок по полной – а зачем, вечер-то еще не закончился…

– Девчонки, поглядите-ка направо, вон за ту дверь, – хитро подмигнул своим подругам Влад.

Они очнулись от наваждения, вызванного музыкой, и посмотрели в указанном направлении, потом захихикали, опустив голову вниз, и Лесана что-то шепнула Амалии, а та фыркнула:

– Старый кобель! Он еще о любви ко мне чего-то говорит! Впрочем, это был бы не Макобер, если бы он вел себя по-другому. Ну его к черту, давайте слушать музыку, а? И вообще, я потанцевать хочу! Тут танцуют?

– Наверное, танцуют, – пожала плечами Лесана. – По крайней мере, я на это надеюсь. Уф, я наелась, напилась, меня даже шатает!

– Еще бы не шатало, – заметил Влад. – Регенерация отключена, а ты уговорила половину кувшина вина! Не хватит ли тебе?

– Хм… я и не заметила! Хорошее вино, правда, Маля?

– Ага, – икнула Амалия, – очень хорошее. И мне тоже хватит… я просто улетаю! Давно уже не пила, что-то меня развезло. Жарко тут, видать!

– А я вроде ничего, – усмехнулся Влад. – Слабенькие вы какие-то, дамы…

– Слабенькие? – опять икнула Амалия. – Я сейчас… ик!.. вон того мужика рукой возьму… и ка-а-ак кину – он этого Макобера прихлопнет! Чтобы знал, как с чужими бабами кружить, а потом мне в любви признаваться, старый брехун!

– Нет… ик!.. мужик этот ни при чем, – остановила подругу Лесана. – Давай лучше мы Макобера схватим и сунем головой вон в то ведро, куда объедки сваливают?! Представляешь, он вылезает оттуда, а в носу у него куриная кость торчит! Здорово, да?

Девушки стали истерически смеяться, а Влад с досадой подумал о том, что решение убрать регенерацию было, скорее всего, опрометчивым – баба в подпитии страшнее толпы мужиков. А если она еще и сильна, как эта толпа, результат совершенно непредсказуем!

– Эй-эй, подруги, – с тревогой шепнул он, наклоняясь к столу, – вы чего разбушевались? Никаких драк! Никаких проблем с законом! Еще не хватало оказаться в камере для буйных своего собственного замка!

– Ха-ха! Здорово! В камере своего собственного замка! – Девушки покатились со смеху.

– Вот этого мы еще не пробовали! Ну если с тобой, втроем, это даже забавно, – заметила Лесана. – Я вычитала в восточном руководстве по любви одну позу, очень интересная, вот только там должны участвовать трое – две девушки и мужчина. Здорово было бы попробовать, а, Маля? Ну чего ты хмуришься? Влад же не те уроды-солдафоны. Никак забыть не можешь? Ну не хмурься, Малюся! – Лесана наклонилась и чмокнула подругу в губы.

– Эй-эй, прекратите безобразие! – потребовал Влад. – Вы чего это взялись? Для этого мужчина есть!

– Тебе останется, не беспокойся, – махнула рукой Лесана. – Видишь, девушка расстраивается! Я же должна ее утешить!

– Вы еще тут устройте акт особой любви, – покачал головой Влад. – И так уже на вас оглядываются!

– А что, это было бы забавно – у них бы рожи вытянулись от такого зрелища! – снова захихикала графиня. – Что, Маля, покажем им зрелище? Все равно нас никто не знает! И не узнает!

– Я не против… – задумчиво протянула Амалия, в глазах которой плясали демоны разрушения. – Только потом придется пачками повыкидывать зрителей в окна, и трактир потерпит ущерб. Мы же не можем разорить нашего господина? Это было бы нехорошо – лишить его доходов!

Влад наконец сообразил, что девицы стебаются над ним, договорившись о розыгрыше, и погрозил им пальцем.

– Я-то, дурак, повелся! И не стыдно вам? Разыграли, артистки демоновы!

– А чего ты нас пьяными и бестолковыми посчитал! – парировала раскрасневшаяся Лесана. – Какие бы мы ни были пьяные, соображаем великолепно. И все видим – например, как Макобер тискает сразу обеих распутных магичек! Того и гляди они его сейчас изнасилуют! Вот вытворяет старикашка!

– Ну не такой уж и старикашка, – ворчливо возразил Влад. – Вам все, кто старше тридцати лет, уже старикашки!

– Ага! Особенно те, кому больше восьми сотен лет! Смотри, он чего-то задумал, этот похотливый старикан! Интересно, чего он сейчас вытворит!

Влад с интересом следил за старым магом. Макобер, подойдя к музыканту, что-то ему шепнул, после чего тот стал наигрывать спокойную, тихую музыку, а Макобер, заметив прикованные к нему взгляды, повел руками, и неожиданно в трактире запахло весенним лесом. Посреди зала потек ручей между заросшими молодой травкой берегами, и девушка, едва прикрытая полупрозрачными одеждами, наклонившись, плеснула водой из ручья на свое прекрасное лицо.

Влад не без удивления отметил, что лицо девушки ему знакомо, а его подруги тихо ахнули, и как кто-то из них выматерился. И немудрено: у девушки было лицо Амалии, да и фигура ее – вода попала на грудь, и тонкая ткань, сделавшаяся прозрачной, обрисовала небольшие крепкие груди с коричневыми сосками, которые сам Влад только недавно восстановил у своей подруги.

Девушка стала танцевать, поводя руками, и в конце концов лямки ее тонкого одеяния поползли вниз. Одеяние стало падать… и наведенные чары рассеялись. Музыка стихла.

Зал взорвался стуком, грохотом, криками:

– Здорово! Еще, еще! Покажи еще чего-нибудь! Пусть она потанцует голой! Чего ты остановился, колдуй еще!

Амалия сидела закусив губу, злая как черт, и через несколько секунд прошипела, меча глазами молнии:

– Я этому сучонку вырву его поганый отросток! Это что значит, он выпускает меня голой, плясать на потеху толпе?! Ах старый идиот! Ах скотина!

– Ну он от любви это делает, – попытался защищать друга Влад. – Он же не стал раздевать тебя совсем, а выглядело красиво, ей-ей!

– Какая разница?! – хмуро буркнула Амалия. – Я ему разве разрешала это делать? Ну представьте себе… представь – тебя без твоего ведома выпустили голым плясать в этом трактире, и все эти пьяные морды тебя рассматривают! Я не против некоторого безумства, оно украшает жизнь, но лучше бы он сам сплясал тут нагишом, а не выставлял меня с голым задом на потеху толпе!

– Хм… м-дя. Наверное, он действительно в этот раз перебрал, – поразмыслив, признал Влад. – Я при встрече выскажу ему…

– Да не высказать, а выпороть его надо! – перебила его Лесана. – Как это Маля сдержалась, я бы его выкинула в окно, если бы он попытался проделать что-то подобное со мной!

– Эй, девчонки, но это просто искусство, а он наш друг, – вяло отбивался Влад. – Ну чего вы так обозлились-то на него?

– Вам, мужикам, этого не понять, – насупилась Лесана. – Вам кажется, что все вертится вокруг вас, но у нас есть свои понятия о том, что можно, а что нельзя. И вот выставлять свою любимую голой в злачном месте, есть верный способ обрести вместо друга врага. По меньшей мере – он заслуживает того, чтобы набить ему морду.

А Макобер, не зная, какие страсти бушуют над его головой, наслаждался вниманием публики и создавал все новые картинки.

Влад с завистью подумал: «Откуда у старого черта такие умения? Или он научился чему-то новому за это время?! Это какой-то сплав магии и физических процессов – надо будет выжать из поганца информацию. Скрывал, зараза такая! А девчонки взаправду рассердились – я никогда не видал Лесану такой разъяренной. Вот достанется ему на орехи…»

Он усмехнулся, поднял глаза от стола и увидел, что зал полон красоток и блистательных кавалеров, кружащихся в каком-то танце и проходящих прямо через столики с замершими в восторге зрителями. Красотки были почти обнажены, и лишь на бедрах у них висели неизвестно как державшиеся полупрозрачные тряпочки, почти не скрывавшие ничего от жадных глаз. Народ зашевелился, некоторые пытались погладить призрачных красоток, но руки лишь проходили через бесплотные тела, ничуть не разрушая иллюзии. Правда, вскоре обнаружилось, что если этих красоток и нет, то есть вполне симпатичные подружки за столиками и у стойки, и можно их пригласить наверх, в комнаты «на час», а еще – потанцевать рядом с этими красавицами, рожденными причудливым мозгом старого мага. Постепенно весь зал втянулся в танец, в длинном проходе между столами кружились пары, а призрачные красавицы растворились в воздухе, как будто их и не было никогда.

Влад под впечатлением увиденного не сразу обрати внимание на подошедшего к их столу молоденького солдата. Он несмело улыбнулся, поклонился Амалии и, глядя на Влада, попросил:

– Можно, я приглашу на танец вашу девушку?

Влад тоже улыбнулся и ответил:

– Если она не против.

Амалия кивнула и встала, сбросив с плеч легкую накидку. На ее груди сверкнуло украшение – бриллиант, окруженный синими и красными камешками помельче, в которых Влад без труда узнал сапфиры и рубины. Такой кулон стоил очень дорого, годовой доход небольшой деревни и то был меньше. Влад укоризненно покачал головой, а Лесана виновато пожала плечами:

– Я ей подарила! Амалия заслужила, ведь она столько для нас сделала! Тем более она твоя и моя подруга, неужели жалко для нее какой-то побрякушки?

– Не жалко. Но идти в трактир с состоянием на шее – по меньшей мере опрометчиво, – возразил Влад. – Здесь полно народу со всего света, кто знает, может, среди них есть разбойники и воры, да и просто бедные люди. Зачем вводить их в соблазн? Это же вам не бальная зала замка!

– Я как-то об этом и не подумала… да ладно, отобьемся, если что. Мы же тоже непростые барышни, и ты непростой мужик с деревни Поковыряевки. Пойдем и мы потанцуем, а? Я хочу с тобой потанцевать!

Влад смущенно признался:

– Знаешь, а я не умею танцевать. По крайней мере, этот танец. Может, тебя кто-нибудь пригласит?

– Не хочу ни с кем, хочу с тобой! Тебе что, трудно залезть мне в мозг и вытащить сведения о том, как надо танцевать? Давай действуй! – Лесана протянула руку, и Влад взял в свою большую, жесткую ладонь ее узкую, гладкую кисть.

Через пару минут танец, как, впрочем, и все танцы, которым Лесану учили с детства, уже сидел в голове мага. Конечно, у нее было умение, как танцевать будучи партнершей, а не партнером, но она прекрасно знала, как должен себя вести мужчина в этом танце, так что Влад не сомневался, что у него получится. И получилось. Влад закружил Лесану в танце, чем-то похожем и на вальс, и на «ручеек», и на все танцы, что Влад когда-то видел в своей жизни. Нового-то никто не придумал – два человека, мужчина и женщина, сходятся и расходятся, касаются другу друга и снова отходят от партнера. Все как в жизни. Все как всегда.

Макобер тоже танцевал, самозабвенно прижимая к себе то одну, то другую подругу, утыкаясь им в упругую грудь и поглаживая пониже спины шаловливой рукой.

Лесана с интересом наблюдала за его манипуляциями, потом хихикнула:

– А что-то есть в этом похотливом старце! Он как мальчишка, на него даже обижаться грех – легкий в общении, шаловливый. Веселый! Не зря его бабы любят!

– А меня не любят? – нарочито обиженно заметил Влад, прижимая к себе упругое тело жены и поглядывая на ее медальон, украшенный бриллиантами, сапфирами, рубинами и изумрудами.

– Тебя тоже любят! – не смущаясь, ответила она, – но тебя любят по-другому. Ты настоящий мужчина – сильный, жесткий, надежный, как скала! А он больше дитя. Его так и хочется прижать, побаюкать, утешить… повеселиться вместе…

– Ага, дитя! – хохотнул Влад. – Не успеешь оглянуться, как окажешься в постели с этим дитятей! И мало не покажется!

– Ну одно другому не мешает, – невозмутимо сказала Лесана, – но мне больше нравятся такие, как ты, – воины, созидатели. Хотя в тебе тоже иногда проглядывает мальчишка – ты хулиган тот еще! А уж кобель!

– Ну вот такой, да, – пожал плечами Влад. Он чувствовал, что немного возбудился от зажигательного танца, и в его слегка затуманенную алкоголем голову пришла мысль – а не подняться ли наверх, в тихую комнатку, да не…

Похожая мысль, видимо, пришла в голову и Макоберу, потому что он, ведя на буксире хихикающих подружек, направился к лестнице и, бросив пару слов трактирщику, стал подниматься по ступенькам, в последний раз окинув глазами «поле боя». Заметив крупную фигуру Влада, он задержал на ней взгляд, перевел взор на спутницу этого здоровяка, задумался, как будто припоминая, но тряхнул головой, отбросив лишние мысли, и решительно потащил за собой не очень-то сопротивлявшихся красоток.

Музыка стихла, и посетители вернулись за столы, обсуждая пережитое и увиденное. От танцевальных упражнений у многих разгорелся аппетит, и они активно стучали вилками и ложками по глиняным тарелкам, благо, что кормили тут на удивление добротно и вкусно.

– Ну как ты потанцевала с солдатиком? – с интересом осведомилась Лесана, наливая себе и подруге красного вина. Подумав, он взяла кувшин с водой и разбавила вино. Поймав прищуренный взгляд Влада, улыбнулась. – Ну да, видишь, слушаюсь тебя!

– Так-то неплохо, – усмехнулась Амалия, – вот только он все разглядывал мой медальон да норовил опустить руки на задницу. Приходилось так часто их поднимать, что платье на этом месте отполировалось до блеска. В конце он мне заявил, что позволит такой прелестной девушке, как я, делать с ним все, что я захочу.

– Тьфу! Одни извращенцы вокруг! Кстати, – задумчиво-коварно поглядывая на Влада протянула Лесана, – а интересно было бы его заставить делать все, что я захочу… – Невинно посмотрев на притворившегося возмущенным Влада, Лесана расхохоталась и обняла подружку. – Эх, славно сегодня отдохнули! А Макобер-то, Макобер каков! Смотри-ка что умеет! А ты, дорогой, умеешь так?

– Увы, – признался Влад, – я только мозги могу вышибать да сжигать на расстоянии и вблизи. Такое искусство мне недоступно. Впрочем, кое-что и я умею… – Он подмигнул своим подругам, поднялся с места и, подойдя к музыканту, устало попивавшему вино из кружки, что-то прошептал ему на ухо.

Музыкант покачал головой, но Влад был настойчив и, достав из кармана золотой, положил его перед служителем музы. Монета сразу исчезла, а инструмент музыканта оказался в руках Влада. Никто не заметил перемен, кроме Амалии и Лесаны, с удивлением смотревших на своего любимого, неожиданно привычно державшего в руках тратину.

Влад сел на стул, тронул струны и неожиданно сильным, летящим баритоном, запел, глядя в лица своих подруг:

Снился мне сад в подвенечном уборе,

В этом саду мы с тобою вдвоем…

Песня лилась, тратина пела, а глаза Лесаны и Амалии источали радость, любовь и гордость за своего мужчину – лучшего в мире, мужественного, сильного, надежного… а еще, оказывается, великолепного музыканта и певца… Вокруг стихли разговоры, люди, не таясь, плакали, слушая романс. Следом Влад спел «В том саду, где мы с вами встретились, ваш любимый куст хризантем расцвел», затем романс «Утро туманное, утро седое», потом – «Я встретил вас». Влад опомнился, когда увидел, что люди вокруг плачут, отругал себя – вогнал народ в тоску! – и перешел на веселые, заводные песни, которые подходили для этого мира – нельзя было петь те песни, которые люди не поймут, это вызвало бы ненужные вопросы.

Часа через полтора, выдохнувшись и утомив горло пением, Влад встал и положил инструмент перед музыкантом. Глядя на него расширенными глазами, тот тихо, с испугом сказал:

– Ты демон? Я никогда не видел, чтобы кто-то так пел и играл! По слухам, это могут только демоны! Ты показал мне мою ничтожность как музыканта, мои руки теперь стесняются касаться инструмента, на котором играл ты! – Он отдернул руки, как будто обжегшись о деку тратины, и заплакал. – Я никогда не смогу играть так, как ты! Какой я теперь музыкант! Мне стыдно!

Влад пожал плечами и отошел от музыканта – похоже, тот уже был сильно пьян и сам не понимал, что говорит. Впрочем, может, и понимал… Усовершенствованное горло Влада вкупе с умениями, усвоенными от виртуоза игры на тратине – Борина, сделали его и на самом деле выдающимся музыкантом, Бардом с большой буквы. Маг усмехнулся – если бы он не был ныне графом Саваловым, вполне мог бы зарабатывать деньги бродячим музыкантом. И метателем ножей, пожалуй…

Вернувшись за свой столик, он впервые застал своих подруг молчаливыми и притихшими.

Они еще немного посидели, допили вино, и Лесана попросила:

– Пойдем домой. Если я через полчаса не окажусь в постели с тобой, я наброшусь и изнасилую тебя прямо тут, на столе! Ты хочешь этого?

– Хм… в постель – хочу, конечно. Как я могу тебя не хотеть? А вот тут на столе – как то неудобно, да и куриная кость в зад воткнется, немного некомфортно. Лучше в постель. Пошли. Как, хорошо посидели? Вы довольны? Я доставил вам приятные минуты, подруги дней моих суровых?

– Еще как доставил, – откликнулась Амалия, – я никогда еще так хорошо не отдыхала. Сегодня мы с Лесей увидели нового тебя. И новый Влад был еще более великий, чем прежде! Правда, Леся?

– Умрррр… – промурчала Лесана, прижимаясь к Владу. – Я его так хочу, что сейчас не утерплю и наброшусь! Быстро пошли отсюда! Я даже готова пойти в те комнаты наверху, через которые прошли толпы озабоченных клиентов и проституток! Скорее домой!

Посмеиваясь и слегка пошатываясь – все-таки девицы, что ни говори, слегка наклюкались, – они направились к двери. Как ни разводи вино водой, все равно, если много выпить, оно ударит в голову. Влад чувствовал себя замечательно – он тоже выпил много пива, но оно не особо действовало на его голову, так всегда было, и на Земле тоже. Тем более что хорошая закуска частично нейтрализовала действие алкоголя.

Выйдя на крыльцо, он с удовольствием вдохнул морозный, бодрящий воздух. Вокруг расстилалось чистое белое покрывало – пока они сидели в трактире, первый снежок укрыл смерзшиеся кочки, впечатанные в осеннюю грязь следы людей, конских копыт и собачьих лап. Сбежав по ступенькам, Влад слепил снежок и метко запустил его в ухо Лесане.

– Охладись немного, озабоченная разбойница!

Она ахнула, зачерпнула ладонью снег и бросилась к Владу с намерением засунуть снег ему за шиворот. Амалия ее поддержала, и минут пять они боролись, пытаясь наказать коварного снегометателя. Их попытки не увенчались успехом – Влад все равно был сильнее, и он давно бы их раскидал, но боялся ненароком причинить боль, чем девушки беззастенчиво и пользовались. Наконец Лесане все-таки удалось сунуть снежок в ухо своему супругу (он сам подставил эту часть тела, пожалев усилий девчонок), они успокоились и побрели к замку.

Влад заметил тянущуюся в сторону замка вереницу следов, похоже мужских, и подумал, что, наверное, это кто-то из замковой стражи отдыхал в трактире. В этом не было ничего необычного, и он не стал делиться своим наблюдением со спутницами.

Они болтали о том о сем, вспоминали Макобера и его девиц, игру Влада на тратине, эффект, который произвело его выступление, и сошлись на том, что он великий музыкант и великий любовник (это уже добавила Лесана, слегка заплетающимся языком).

Неожиданно Влад заметил в рощице у реки какое-то движение, и его всегда настороженный мозг встряхнулся и сбросил легкие оковы алкогольной одури. Он еще не осознал опасности, но автоматически насторожился, как и всегда, когда видел незнакомых людей и ситуация могла развиваться непредсказуемо.

Пятеро мужчин с замотанными лицами двинулись наперерез троице. Амалия, тоже сразу протрезвев, воскликнула:

– Забавное завершение вечера! Мне для полноты ощущений как-то не хватало небольшого мордобоя. Леся, ты как, готова выбить пару крохотных мозгов из этих тупых голов?

– Я всегда готова, только поскорее давай – я хочу завалить муженька в постель, и как можно быстрее! – Лесана слегка пошатываясь, но решительно двинулась навстречу ночным разбойникам.

– Эй, стоять! Стоять, говорю вам! – От группы мужчин отделился один, выше всех ростом, чем-то похожий на того парня, которого Влад приложил в самом начале вечера. – Пусть бабы снимут цацки, а ты доставай кошель, что у тебя на поясе, и можете проваливать! Иначе отсюда не уйдете!

– А если я позову стражу? – усмехнулся Влад. – Вас ведь не помилуют!

– Да какая стража в час ночи! Пока она добежит, мы вас уже на кусочки порежем! Давай выкладывай денежки, не трать ни нашего, ни своего времени! Видишь, мы даже не требуем, чтобы твои девки нас ублажили, а ведь можем и потребовать! – Он достал здоровенный нож, больше напоминавший короткий меч.

Влад уже приготовился уничтожить эту жалкую компанию грабителей, позарившихся на драгоценности его подруг – вот она, ошибка, нечего было надевать дорогие украшения в трактир! – когда вдруг мелькнули две быстрые тени, и предводитель бандитов упал на землю, дергая ногами и зажав распоротое горло рукой. Из-под его ладони бил тугой ручеек крови, успешно находящий себе русло среди сжатых в судороге пальцев. Остальные разбойники с криками ужаса пытались бежать, но тени настигали их и убивали одного за другим – так сокол расправляется со своей добычей. Через минуту все было кончено, и лишь на белоснежном ковре снега расплывались пять темных пятен, в центре которых лежали подергивающиеся в последних судорогах люди.

– Это еще что такое?! – растерянно, с ужасом пробормотала Амалия и, прижавшись к спине Влада, встала в боевую стойку. – Что за демоны это проделали?

– Я знаю, что за демоны, – усмехнулся Влад, переводя дух. – Эй вы, хулиганы, вылезайте! Я знаю, что вы здесь!

Из рощицы, виновато помахивая хвостами, к ним потрусили две приземистые фигуры. Животные напоминали то ли псов, то ли барсов, если бы не громадные, не похожие ни на чьи головы с высокими лбами.

– Привет, мои хорошие! – Влад присел на корточки и радостно обнял улыбающиеся собачьи морды. – Куда же вы пропали? Я прилетел, а вас нет!

– Мы уходили! – неожиданно хрипло, как гавкая, ответил Хантер, облизывая ухо Влада. – А теперь вернулись! Там скучно! Мы слышали тебя, Хозяин, и на расстоянии, но не хотели говорить, пока не прибежим. Вот, прибежали. Мы ждали тебя, хотели удивить, а тут враги – хотели тебя обидеть. Мы их убили. Ты доволен?

– Конечно, доволен. Я рад вам. Упс! А когда вы научились говорить? – опешил Влад. – Я и не заметил, что вы говорите как люди! Вот это да!

– Сюрприз! Сюрприз! – радостно заскакали псы. – Мы учились!

– Я слыхал, вы еще многому научились! – усмехнулся Влад. – Ну-ка, Хантер, расскажи, как это ты научился ходить на задних лапах? Что за хулиганство вы там учиняли?

– Весело! Весело было! Ну кто знал, что вы, люди, такие пугливые! Я ей говорю: «Гав! Приятной дороги!» – а она взяла и запахла, как куча навоза, а потом упала как мертвая. Кто же знал? А твоя самка нас хотела палкой побить, – пожаловался Хантер, – чуть не догнала!

– И правильно побила бы, – притворно нахмурился Влад, пряча улыбку. – Та баба чуть не померла со страху! Вот откуда берутся рассказы об оборотнях! То-то вы подлили масла в огонь.

– Кстати сказать, – вмешалась Лесана, – теперь говорят, что ты оборачиваешься псом и бегаешь по лесам, уничтожаешь своих врагов. Ты – оборотень! Вот что они наделали своим хулиганством!

– Ябеда! – уничижительно гавкнула Гера. – Ябеда Лесана!

– Да вы разбаловались совсем! – возмутилась та. – Я же еще и ябеда?! А кто укусил за зад дракона Падучего? Он чуть двери драконьего дома не снес, погнавшись за тобой!

– А чего он пристроился на меня сесть?! – яростно защищалась Гера. – Я ему что, подушка?

– А сказать ему нельзя было? Как еще прокусить сумела – его шкуру стрелы не берут!

– Сумела! – радостно ощерилась Гера, демонстрируя ряды зубов, больше под стать акуле.

– А ты, Хантер, кто украл у замкового охотника тушу оленя прямо из-под носа и бежал с ней пять верст, убегая от охотников на лошадях? Болван, а если бы догнали? Если бы всадили стрелу в твою дурную башку? И как сумел убежать-то, злодей! Эх, надо было тебя им догнать, может, они в твою башку вбили бы немножко разума! Вот, дорогой супруг, вся их жизнь – череда пакостей! И что с ними делать?

– Любить, наверное, – рассмеялся Влад и еще раз обнял улыбающихся зверюг, радостно вращающих хвостами.

– А ловко я с оленем удрал, правда? – осведомился Хантер и запрыгал на месте. Со стороны это было похоже на то, как будто мотоцикл «Харлей-Дэвидсон» неожиданно ожил и скачет по тропе, поднимая снежные вихри.

– И все-таки ты не ответил, как научился ходить на задних лапах, – не отставал Влад.

Хантер оттолкнулся от земли и встал на задние ноги, как собачка, которая «служит» за конфетку. Сделал несколько шагов, остановился и, высунув розовый язык и лукаво улыбаясь, поглядел на своих друзей.

– Вот так научился. Пробовал, пробовал и научился. – Он снова встал на четыре лапы и продолжил: – Трудно было, да. Но у нас и лапы немного другие, чем у наших соплеменников, вы же знаете. Мы совсем другие, чем они. Поэтому и смог научиться. Очень хотелось позабавиться.

– А почему ты ушел от Марьяны? – спросил Влад. Он подхватил Лесану и Амалию под руки и зашагал к замку. Собаки потрусили рядом.

– Скучно там стало. Мало ездят, мало ходят, не охотятся, только болтают, и все. Надо было с Панфиловым отправиться путешествовать. Может, так и сделаем. Там веселее было бы. Не любим на месте сидеть, скучно! По тебе соскучились. Вернулись!

– Я завтра опять улетаю по делам. Увы… Кстати, – спохватился Влад, – а как вы узнали, что это мы? Лица-то у нас другие, мы же изменили облик, чтобы нас не узнали! Девчонки, стойте, сейчас все вернем на место!

Влад стал возвращать подругам привычный облик, а Хантер с Герой зашлись в отрывистом лае – это напоминало смех драконов, что-то среднее между фырканьем и лаем.

– А мы вас видим по-другому! У вас у каждого свой запах. Который всегда с вами. Ваши лица для нас все похожи. А вот запах, запах совсем другой…

– Так! Нечего меня нюхать! Да, я хочу своего самца! – решительно заявила Лесана. – Кыш отсюда, нюхальщик!

– И не ты одна хочешь, – отрывисто залаял-засмеялся Хантер. – Мы побежали. Поохотимся по первому снегу, завтра увидимся!

Собаки, поднимая снежную поземку, помчались в поля, а Лесана с усмешкой обернулась к подруге и сказала:

– Ага! Попалась! Не увильнешь! Собаки тебя раскрыли! Сегодня будем тебя лечить от психической травмы! Не отвертишься!

– А может, сегодня не надо? – нерешительно взмолилась Амалия. – Конечно, я хочу Влада, но как подумаю… у меня все сжимается. Хороша я буду, если зажму его так, что лекарей звать придется!

– Ну лекарь всегда с нами, самый лучший в мире, так что бояться нечего. Сегодня спишь с нами. Решено.

Они подошли к замку и долго стучали в ворота, пока в зарешеченном оконце не показалось лицо разгневанного стражника, выпустившего целую очередь проклятий:

– Не хрена тут стучать, обормоты демонские! Ночами надо дома сидеть, а не шастать где попало, беспокоить людей! Сейчас вот пущу стрелу в брюхо, не прогадитесь неделю!

Потом он продрал осоловелые глаза, охнул и, виновато бормоча, отворил ворота и поднял решетку:

– Прошу, прошу, господа! Нижайше прошу меня простить, я думал, загулявшие слуги вернулись из трактира! А это вы! Простите, простите…

– Да мы и есть из трактира! – давясь от смеха, возразила Лесана. – Вот, напились и идем домой!

– Ш-ш-ш… – одернула ее Амалия. – Не позорь мужа! Мы возвращаемся с важной встречи, господин стражник. Вот, припозднились. Спасибо за службу. Передай командиру, что мы тебя поблагодарили.

Стражник, раздувшийся от похвалы как индюк, долго кланялся им вслед, а девушки, улыбаясь, важно зашагали по двору замка. Потом взялись за руки и побежали, крикнув Владу:

– Мы ждем тебя в спальне! Только сходи в мойню, не забудь, после трактира от тебя пахнет козлом и дымом! Потом приходи!

Влад недоуменно понюхал свои руки и пробормотал:

– И чего придумывают?! Каким таким козлом? Пахнет соусом с пряностями да пивом! И вовсе не козлом! Тьфу!

Разумеется, в мойню он все-таки наведался и через двадцать минут вошел в свой «будуар», освещенный двумя масляными светильниками, наполнявшими спальню запахом, похожим на запах елея. Постель была разобрана, а под покрывалом угадывались две фигуры.

– Эй, кто там залез в мою постель?! – вполголоса рявкнул Влад. – Это не Хантер ли с Герой залезли под покрывало? – Он усмехнулся, подумав, что от этих двух псин-голованов чего угодно можно ожидать, даже такой подлянки. Главное ведь, чтобы было – «Весело! Весело!».

Одна из фигур откинула покрывало с верхней половины тела и низким голосом угрожающе сказала:

– Ты еще и собак в постель хочешь затащить? Нас тебе мало? Ну-ка скорее иди сюда, твои женщины тут заждались, изнемогают. А ты бродишь где-то в ночи! Сейчас же снимай с себя все и иди сюда!

Лесана вскочила с постели и стала нетерпеливо стаскивать одежду с мужа, остановившись только тогда, когда на нем ничего не осталось. Полюбовавшись открывшимся видом и заявила:

– Вот теперь я вижу, что ты нас хочешь! Впечатляющее зрелище! – Наклонившись к Владу, она шепнула: – Амалия трясется вся, даже смотреть страшно! Будь с ней нежен, осторожнее. Попробуем снять у нее этот демонский блок. Я тебе помогу.

Они улеглись в постель, Влад осторожно снял покрывало с вытянувшейся в струну и зажавшей руки между ног Амалии. Стал легонько поглаживать ее тело, покрывая нежными поцелуями. Лесана помогала ему с другого бока, поглаживая и массируя тело подруги. Наконец Амалия расслабилась и прерывисто задышала, Влад осторожно отвел ее руки, лег на нее, она задрожала, вздрогнула и с низким, утробным стоном приняла его в себя. У Амалии текли слезы, и Лесана, утирая их, заплакала и сама.

Первые минуты Влад боялся, что случится именно то, о чем Амалия говорила, и его прихватит как клещами – от этих мыслей у него чуть не пропала эрекция, потом все наладилось, к вящему удовлетворению всех трех участников действа.

Разбудил их Михаил, постучав в дверь и покричав через нее:

– Господин граф! Госпожа графиня! Госпожа… хм… Вас ожидает завтрак! Господин граф, вы просили разбудить вас пораньше! Сказали, что у вас срочные дела!

Влад сразу проснулся и с досадой вспомнил, что ему еще предстоит сегодня воссоединиться с семейством Некайло, – и это вместо общения с двумя красотками, оплетающими его, как плющ стену! Он осторожно снял с себя Лесану, переложил на бок сопевшую прелестным носиком Амалию и стал одеваться, чувствуя, что бурные страсти этой ночи не прошли бесследно.

Это небольшое неудобство напомнило ему о том, что регенерацию он так и не удосужился включить, и Влад тут же это проделал. Посмотрел на мирно сопящих в постели женщин – они были такие теплые, такие желанные, что у него в душе возник яростный протест – не хочу уходить! Ему захотелось снова в постель, к ним. Он с минуту боролся с этим желанием, переборол себя, разочарованно вздохнул и занялся восстановлением регенерации подруг. Они ничего не почувствовали, только Амалия вздохнула и сквозь сон сказала:

– О-о-о… Влад… – И тихо застонала, прижав руку к животу. Видимо, ей приснилось что-то хорошее…

Влад улыбнулся, проверил, все ли в порядке у них с защитой, с системами организма, и, стараясь ступать неслышно, вышел из комнаты. Будить их он не стал, да и не хотелось – пусть отдыхают. Проводы – лишние слезы. Расстроятся. Будут переживать… пусть спят.

Маг прошел в комнату, где был накрыт завтрак, и позавтракал в компании Михаила, которого попросил не беспокоить Лесану и Амалию, пока те сами не проснутся. Они обсудили вчерашнюю встречу, и Михаил сообщил, что доволен результатом – сегодня никто из прибывших не уехал, похоже, готовятся принять вассальную присягу, обсуждают. Большое влияние на них оказал барон Сигалор, будущий герцог Ламунский. Он убедил всех, что под протекторатом графа Савалова жить будет гораздо легче и выгоднее. Так что дела идут на лад, и, скорее всего, к возвращению графа все будет хорошо.

Позавтракав, Влад простился с управляющим и отправился в путь. Стражники у ворот замка отсалютовали ему, он вежливо поздоровался – Влад всегда считал, что снобизм и хамство по отношению к подчиненным и людям, у которых социальный статус ниже, до добра не доведут. А потому неизменно был с ними вежлив и корректен.

До площадки, где можно было запустить портал, было недалеко, и Влад шел неторопливо, наслаждаясь последними минутами покоя. Неожиданно он заметил вдалеке что-то вроде двух снежных вихрей, несущихся к нему, и услышал сильный ментальный удар-голос:

– Хозяин! Мы с тобой! Хозяин!

Влад остановился и недоуменно спросил:

– Куда со мной-то?

– Куда ты, туда и мы! Нам тут скучно!

– Нельзя со мной, там собак не пускают!

– Пускают! Нас везде пускают! Пусть попробуют не пустить! – загалдели голованы.

– Эй, ребята, ну нельзя со мной, переполох будет! Там важное ело!

– Ты нас бросаешь, Хозяин? Бросаешь?

Собаки стояли перед ним с потухшими глазами, как будто он совершил по отношению к ним какую-то подлость. Владу даже стало стыдно – объяснить им то, что и не всякий-то человек поймет, было трудно, а может, и невозможно. Он подумал о том, что ответственен за их судьбы, измененные его легкой рукой. Если бы он не сделал их разумными, не придал им новые способности, они так и оставались бы обычными собаками. Были бы счастливы, а теперь они и не люди, и не собаки, и нет им места нигде в мире.

Его кольнула жалость, и, немного подумав, Влад заявил:

– Хорошо. Беру вас с собой, но с одним условием: вы выполняете все, что я вам скажу, дословно, без протестов и возмущений!

– Да! Да! – Голованы радостно запрыгали, чуть не сбив Влада с ног.

Он увернулся от массивных туш, набитых стальными мышцами и прочными костями, и, стерев с уха собачьи слюни, добавил:

– Рассказываю о правилах поведения, которые вы должны выполнять. Первое – вести себя как обычные собаки, не разговаривать на человеческом языке, пока я не позволю! Второе – выполнять все мои требования, даже если они вам не нравятся. Третье – никого не убивать без моего разрешения. Четвертое – не ходить на задних лапах, и вообще не хулиганить. Пятое… что бы еще придумать?.. Придумаю – скажу! Самое главное – слушаться! Сейчас я открою портал, вы по очереди прыгаете в него, потом прыгаю я. Как только запрыгнете, общаться со мной только по мысленной связи. Все ясно?

– Ясно! Ясно! – крикнули голованы так, что их, наверное, было слышно в ментальном пространстве даже в космосе.

– А раз ясно – поехали!

Влад открыл магический портал перемещения, защелкавший белыми молниями, и голованы, не медля ни секунды, попрыгали в жемчужный круг. Через пару секунд после этого в портале исчез и Влад.

Там, где стояла эта веселая компания, остались только следы круглых, странных лап и следы человека, все они в этом месте обрывались. Случайный крестьянин, отправившийся в лес за хворостом, заметив странные следы, сделал отводящий демонов знак и пробормотал, что не напрасно говорят – граф Савалов оборотень!

Глава 7

– Кто из вас дежурил в темнице? – Голос Шамасса был холоден, никакие эмоции не отражались на его аскетичном, худом лице. – Ты? И ты? Как вы могли пропустить самозванца, приняв его за меня? Я ведь только что вышел из темницы и сказал вам, чтобы, пока палач не вынесет мне голову преступницы, вы никого больше туда не пускали и что сегодня я больше не приду. Вы все это слышали. Но, однако, решили, что я идиот и не выполняю свои обещания? Так?

Маг сделал несколько шагов и остановился перед замершими от ужаса охранниками темницы, совершенно голыми, стоящими на кончиках пальцев ног. Руки у них были связаны и вытянуты над головой, а чтобы им было мучительнее стоять – поддернуты вверх.

Охранники силились что-то сказать, но их рты, зашитые грубыми стежками и распухшие от воспаления, ничего не могли исторгнуть, кроме мучительных стонов. Все, что они могли делать, – вращать глазами и мочиться под себя от ужаса и боли. Одно дело развлекаться, наблюдая за муками жертв, пытать, насиловать, и другое – оказаться в том же положении, что и узники Аштарата.

– Безмозглые твари! – неистовствовал маг, оставаясь холодным, как змея. – Вы знаете, что вас ждет. Вы будете умирать долго, мучительно и всевозможными забавными способами. Я потом расскажу вам какими. А пока повисите тут, сейчас с вас снимут лишнюю «одежду», потом снова поговорим.

Маг зашагал в свои покои, находящиеся рядом с жертвенным алтарем, а заместитель покойного палача – тоже искусный заплечных дел мастер из Аштарата – приступил к работе. Жертва даже не потеряла сознание, так ловко и быстро работал умелый мастер, только вертелась на крюке, мыча, захлебываясь в задушенном крике.

Шамасса не интересовали муки жертвы, не наслаждался он кровью и страданиями – нет, это просто работа. Жалкие людишки, посмевшие испортить его планы, должны быть наказаны – как и эта девка, которая должна была показательно умереть, и как можно мучительнее. Он дважды предложил ей работать на Аштарат, но она опрометчиво отказалась. Тогда ничего не оставалось, как ее уничтожить. Но и нужно было показать всем, что ждет того, кто отвергнул дружбу Великой Матери Дараниссы, его дружбу, Шамасса! Маг был сильно раздосадован бегством этой шпионки, а еще больше тем, что какой-то человек обладает подобными способностями – пройти через охраняемый сотнями воинов дворец, преступно надеть на себя личину Шамасса, а потом скрыться в магическом портале, уведя с собой почти всех узников подземелья! Это мог сделать только один человек, и Шамасс ненавидел его лютой ненавистью. Ненавидел потому, что тот обладал такими знаниями и могуществом, какими не обладал аштаратский маг. Кроме того, этот человек представлял явную угрозу для Аштарата – любой, кто обладает такими способностями и не подчинен Аштарату, его руководителям, автоматически становился врагом. Это и понятно: или подчинить, или уничтожить – одно из двух.

Шамасс сомневался, что он может подчинить такого мага, как Влад, – если уж он не смог сломать ментальный блок, поставленный Владом своей шпионке, то что говорить о самом Владе? Как это еще тот не добрался до него самого…

При этой мысли Шамасса пробила нервная дрожь, он, открыв шкафчик, наполнил бокал крепким вином, выпил до дна и сел у камина, наслаждаясь теплом, идущим от потрескивающих в огне поленьев. Что написать Дараниссе? Она будет в ярости, когда узнает о бегстве Амалии и о том, что враг появился в самом сердце захваченного императорского дворца. Эдак он может добраться и до Аштарата! Проникнуть в храм Великой Матери! А чем это закончится? Это был интересный вопрос, и Шамасс улыбнулся. Некогда он сам проник в храм Дараниссы и попытался подчинить себе ее волю – через две секунды мятежный маг валялся на полу и вылизывал ноги Дараниссы. Не было никаких особых репрессий в его адрес, не было пыток – просто, обыденно Даранисса подчинила его мозг, и с тех пор Шамасс думал лишь о том, как доставить ей как можно больше удовольствия, служа ей во всех сферах жизни.

Он был рабом, беспрекословно подчинявшимся этой женщине, как и многие сотни и тысячи людей, обращенные ею в рабство за тысячелетия ее долгой, слишком долгой жизни. Маг знал, что если кто-то и может справиться с Владом, то только она. При мысли о Дараниссе Шамасс испытал прилив возбуждения и счастья – как приятно было служить ей! Как сладостны те минуты, когда он истово исполнял ее приказания – лизал ли ей ноги или уничтожал ее врагов! Он знал, что его экстаз сродни оргазму происходил от наведенной Дараниссой ментальной блокады – он сам великолепно владел этим искусством и во славу своей повелительницы подчинил уже тысячи людей. Но это знание о своей подчиненности ничего не значило – мозг, подвергнутый промыванию, воспринимал все это как само собой разумеющееся, и, если бы Даранисса потребовала от Шамасса кастрировать самого себя и съесть свои органы, он сделал бы это с большой радостью и ни на долю секунды не усомнился бы в необходимости деяния.

Маг достал свиток, развернул и, откинувшись на спинку резного кресла, на котором когда-то сидел император Истрии, задумался, с чего начать. Затем взял перо и написал:

«О Великая Мать Даранисса!

Пишет тебе ничтожный твой раб, недостойный лизать пыль у твоих ног!

Сообщаю о моей ошибке, которая, конечно, стоит твоего наказания, но может привести к интересным выводам. Мною была захвачена шпионка, некая Амалия, выданная мне предателем из числа агентов этой рабыни Влада. Я не смог сломать ментальный блок, установленный ее господином, и приказал уничтожить эту женщину. Однако Влад лично прибыл за ней в мой дворец и освободил ее, приняв мой облик. Выяснилось, что он обладает способностью создавать магические порталы такой мощи, что сквозь них можно пропускать не только одного-двух человек, но целые армии, способные переходить сотнями и тысячами туда, куда он пожелает. Это беспокоит меня, но и наводит на некоторые мысли: этот человек слаб – его слабость в том, что у него есть близкие люди, ради которых он может подвергнуть свою жизнь опасности. Но он и силен – силен магически, обладает огромной ментальной силой, сравнимой с твоей силой, моя Госпожа! Конечно, ты сильнее его, это даже не подлежит сомнению, однако все это можно выяснить только при вашей встрече с ним. Как добиться этой встречи? Ты знаешь, моя Госпожа, мудрейшая из мудрейших! Если бы ты могла подчинить этого мага – польза от этого была бы просто бесконечна. Ходят слухи, что он прибыл к нам из другого мира, задумайся над этим. Покончив с теми, кто сопротивляется твоей власти в этом мире, захватив его, почему бы не отправиться в другой мир и не овладеть им? Наша Богиня была бы рада обильным жертвам, орошающим алтарь своей горячей кровью!

Теперь о положении в бывшей Истрии, а ныне – пятой провинции Аштарата. Народ пребывает в должном почтении к Аштарату и беспрекословно отдает часть своего населения для жертвенного алтаря. Наша Богиня исправно получает необходимые ей для питания души. Волнения в городе и окрестностях подавляются и дают еще больше жертвенной крови. Дворяне, землевладельцы юга, безоговорочно приняли власть Аштарата и поставляют нам необходимые средства и продукты питания для поддержания армии, а также людей для жертвенника. Несколько землевладельцев, воспротивившихся воле великого Аштарата, были казнены, а перед этим у них на глазах я принес в жертву их детей, жен, матерей и отцов. После этого показательного акта остальные дворяне были сломлены и не помышляют о сопротивлении. Нескольких из них, особенно ценных, я подверг ментальному воздействию, и теперь они наши рабы. Процесс подчинения дворян будет продолжен. Все спокойно, наша армия отдыхает, тренируется и готовится к походу на замок Влада, вокруг которого объединяются силы сопротивления твоей власти. Ожидаю от тебя подкрепления – с нынешними силами взять Влада представляется маловероятным. Даже с помощью драконов. Необходимо иметь сильную группировку боевых магов, способных сдержать удар Влада, а еще – сильных менталистов, которые будут обрабатывать агентов и засылать их в стан врага – это дало бы большой эффект.

Твой покорный слуга, раб, Шамасс».

Маг еще раз перечитал послание, улыбнулся, представив, как Даранисса захватит ненавистного Влада и будет его истязать, затем перевязал свиток шелковой нитью и положил его на поднос, украшенный сценами совокупления мужчин и женщин, а также тех и других одновременно с какими-то крылатыми существами, обладающими совершенно нечеловеческими чертами. Люди при этом были явно в подчиненном положении.

Маг сосредоточился, сверкнули молнии, и в воздухе запахло озоном.

Где-то далеко, в подземном храме, вырубленном в огромной скале на берегу южного моря, свиток упал на такой же поднос. Его подхватила обнаженная молодая девушка. Зажав свиток в руках, побежала по коридорам храмового комплекса, ворвалась в покои Дараниссы, расслабленно сидевшей в кресле перед большим зеркалом, и, упав на колени, протянула ей пахнущий свежими чернилами документ.

– Госпожа! Это только что упало из портала! Вы приказали нести вам все, что оттуда упадет, в любое время дня и ночи!

Даранисса посмотрела на коленопреклоненную девушку, являющуюся очень дальней родственницей Великой Матери, и ласково потрепала ее по затылку, как треплют любимую собачку или кошку:

– Хорошая девочка. Ты правильно сделала, что принесла мне документ сразу. Сегодня я позволю тебе принести в жертву двух юношей. Ты давно меня просила об этом, рада? – Колдунья, взяв девушку за подбородок, подняла ее голову и вгляделась в фиолетовые глаза. – И сегодня ты придешь ко мне вечером, мы с тобой проведем ночь. Это тебе награда за службу.

Девушка затрепетала от радости и уткнулась головой в пол, показав прекрасную обнаженную спину, без намека на какие-то пятна, родинки или уродливые складки кожи.

Даранисса удовлетворенно кивнула – она не терпела уродства возле себя и очень любила красивое. А еще – секс, являющийся одним из способов принести жертву Великой Богине. А если этот секс еще и сопряжен со смертью – лучшей жертвы богине нет.

Даранисса вскрыла письмо, рассеянно поглаживая девушку по спине, бросила взгляд на текст, и ее лицо исказилось в яростной гримасе. Однако прочитав дальше, магиня успокоилась, и ее губы сложились в легкую полуулыбку – она знала решение.

Караван тащился медленно – грязь, застывшая под морозным ветерком причудливыми надолбами, разрушала колеса повозок не хуже вражеской артиллерии. Кроме того, тракт постепенно превращался в узкую, почти непроезжую заброшенную дорогу.

Панфилов выругался:

– Демоны бы забрали эту грязь, эту страну и этих аштаратцев с викантийцами! Сейчас бы сидел у камина, попивал вино, а тут – тащусь неизвестно куда неизвестно зачем!

– Пап, да ты бы ведь не смог усидеть на месте, все равно бы куда-то убежал и снова бы тащился по тракту. Сидит в тебе это демон неуспокоенности, вот и толкает тебя в дорогу!

Панфилов хлопнул смеющегося сына по шапке, нахлобучив ее на нос, и тоже засмеялся.

Со стороны можно было подумать, что это два брата – настолько они были похожи между собой, – а разница в их возрасте составляет максимум год-два. Но нет, это были отец и сын, и после операции и модификации тела пожилого купца тот обрел облик, тело и здоровье двадцатилетнего парня.

Этот облик частенько теперь мешал Панфилову – одно дело, когда с лошадьми и охраной договаривается убеленный сединами купец, обмануть которого не стоит и надеяться, и другое, когда с тобой говорит совершеннейший «лопух», молодой парнишка, обвести которого вокруг пальца святое дело. Впрочем, довольно быстро мошенники убеждались, что себе дороже пытаться надуть несмышленого на вид паренька: как минимум, тебя высмеют, а как максимум – можно получить и по башке. Панфилов никогда не отличался ангельским терпением, а юность, проведенная в трущобах Пазина в банде малолетних преступников, научила его жесткости и прагматичности в подходе к людям.

Задачей Панфилова было найти пригодную для строительства незамерзающего порта гавань, с чем он и отправился к морскому побережью. Друзья отговаривали его от путешествия, но он настоял на своем, говоря, что скоро прирастет к креслу, сидючи в своем доме. Тем более что надо было разведать новые торговые пути и рынки сбыта – в этих краях Панфилов еще не бывал. Он специализировался на торговле с южными соседями, торговле, которая закрылась из-за войны. Фактически в настоящее время Панфилов был разорен – его многомиллионный капитал, состоящий из домов, складов, лавок, кораблей и товаров, остался под пятой завоевателей. Все, что он успел спасти, находилось в замке Влада или в банке Лазутина, не захваченного викантийцами.

Против того, что было ранее, это жалкие крохи, около ста тысяч золотых. Впрочем, Панфилов особо не переживал – и этого хватило бы ему на безбедную жизнь, уж не голодал бы, это точно, да и Влад никогда не оставил бы его нищенствовать. Но купец не хотел, чтобы друг его содержал и опекал, как несмышленое дитя. Все, что он заработал до того, было заработано своим трудом – умом, риском, потом и кровью. Теперь надо было все начинать заново. Панфилов не раз ругал себя, что мало обращал внимания на север страны, если бы он не забросил северные края, финансовая катастрофа не была бы такой обширной.

Он подтянул рукавицы и снова зашагал по обочине тракта, с наслаждением продавливая ногами толстый слой опавших иголок, покрытый первым снежком, не собиравшимся таять. Север все-таки…

Обоз состоял из трех повозок-фургонов – одной полностью деревянной, с дымящей из нее трубой маленькой печки, и двух с высокими деревянными стенками и плотным брезентовым верхом. В первой повозке жили купец и его сын, две другие везли припасы путешественников и товары для продажи – вернее, образцы товаров. В таком маленьком караване нельзя было увезти много, так что приходилось довольствоваться малообъемными, но ценными вещами.

Так, в одном из фургонов находились шелковые отрезы, купленные на юге с большим трудом, последние ткани, завезенные перед блокадой викантийцев. Они хранились на складе в Лазутине, потому и остались целы. Второй фургон был наполнен оружием – мечи, ножи, кинжалы. Их очень охотно брали охранники всех мастей – и частные охранники караванов, и охрана мелкопоместных дворян, чьи поместья встречались по дороге к морю.

На тракте было довольно пустынно, во время войны движение по дорогам если и осуществлялось, то больше беженцами, чем купцами. Беженцы забирались подальше в лесную глушь, на север, надеясь, что война не доберется до них в этой тмутаракани. Вдоль каравана гарцевали четверо вооруженных охранников, закованных в железо и настороженно поглядывающих на лес, зажавший дорогу темными еловыми лапами. В нынешние лихие времена не стоило рассчитывать, что голодные люди, сорванные войной с насиженных мест, легко откажутся от идеи поживиться за счет «жирного клопа-купца». Поэтому Панфилов и нанял самых лучших охранников – бывшие вояки, они служили Панфилову уже достаточно долго, чтобы он мог надеяться на их лояльность. Впрочем, в теперешние времена можно было рассчитывать лишь на лояльность близких друзей да на модифицированных людей с промытыми мозгами. Друзья предлагали ему взять в охранники бойцов спецназа из армии Влада, но Панфилов отказался, не желая забирать ценных солдат, – они нужны были для военных действий, а купец не думал, что дорога будет слишком уж опасной. Тем более что он сам был модифицированным бойцом, с увеличенной силой и рефлексами. Кроме того, и он, и его сын, и охранники имели заряженные Силой амулеты, отбивающие физические и магические удары, – маги-друзья постарались.

Панфиловы находились в пути уже несколько недель, и купец начал понимать, что поездка их действительно наполовину бесполезна – найти в этих краях незамерзающий порт невозможно. Если уж грязь замерзает в это осеннее время, то море обязательно будет замерзшим – позже, когда трескучие морозы скуют эту местность ледяными оковами. Наполовину бесполезна – потому что он действительно находил новые рынки сбыта, люди, не избалованные вниманием купцов из южных районов, охотно покупали и ткань, и оружие. За то время, что купец с сыном были в дороге, они успешно продали половину товара, обменяв его на драгоценные шкуры соболей, куниц, бобров и чернобурых лис, во множестве водившихся в здешних лесах. Выгода была многократная – северяне охотно отдавали пушнину за диковинные ткани, не зная их истинной ценности. Впрочем, как и всегда, ценность товара определялась спросом и его редкостью, так что ничего удивительного в том, что вместо рулонов ткани и первоклассного оружия повозки были набиты драгоценной «рухлядью», не было.

Сейчас был сезон охоты – после осенней линьки мех у зверей был густым, очень ценным, крепким и устойчивым к вытиранию. Однако зима еще не вступила в свои права, поэтому основной промысловый сезон был впереди, и Панфилов радостно потирал руки в предвкушении большого куша и записывал заявки местных жителей – что необходимо привезти, когда он приедет в следующий раз. Сам он, конечно, приезжать не собирался – для того есть агенты, но первую поездку обязательно делал сам. По крайней мере, он точно будет знать, если агенты попытаются его надуть с ценами при закупке мехов.

Много предлагали копченой и соленой рыбы, икры, копченой оленины и тетеревов с глухарями. В этот раз он не мог взять больше того, что необходимо в поездке для собственного пропитания и своей команды, но понимал, насколько эти продукты необходимы во время войны, а также и после окончания военных действий, когда экономика практически разрушена. Есть люди хотят во все времена.

Для торговли купец останавливался в деревнях и возле поместий мелких дворян. Впрочем, дворян было мало, и тем меньше, чем дальше он забирался в таежную глушь. Все больше становилось деревень, живущих совершенно обособленно и состоящих из охотников и рыболовов.

Откуда они взялись в этой глуши? Скорее всего, это были беглые крестьяне, очень давно ушедшие от своих хозяев и растворившиеся в бескрайних лесах. Это были жители фронтира – свободные, ни от кого не зависящие, живущие своей жизнью под управлением старост, выбранных за мудрость и силу. Когда Панфилов смотрел на этих могучих бородачей, неторопливо разглядывающих и ощупывающих товары и торгующихся больше для приличия, чем от жадности, ему казалось, что он погрузился в древние века, когда не было крепостного права и люди свободно жили по всей территории Истрии. Он расспрашивал местных жителей, куда ведут тропы и дороги, отмечал все на своей карте, то есть занимался тем, чем занимались во все времена путешественники и шпионы.

Еще две недели, он вышел на побережье северного моря.

Первого же взгляда на эту серую, покрытую белыми барашками бескрайнюю поверхность воды ему хватило, чтобы понять – тут порта не будет. Нет бухты, которая пригодна для кораблей, а самое главное, не для чего кораблям тут стоять на рейде, подходить к причалам и пускаться в дальнее плавание – с кем торговать? Обходить материк вдоль берега, чтобы попасть в южные порты, было бы совершенно непрактично.

Путешествие затянулось бы на долгие месяцы, кроме того, северные ветра, которые дули с этой стороны много дней в году, прибили бы корабли к берегу, выбросили их на гальку, и все закончилось бы плачевно.

Панфилов задумался о том, что находится там, за морем – истрийцы никогда не отправляли корабли в ту сторону, на север. Этот район был практически не исследован. По данным истрийской науки, в северном море лежали безжизненные острова, населенные лишь тюленями да моржами. Человеческая раса не могла жить на этих холодных, вылизанных ледяными ветрами скалах. По крайней мере, так думали ученые. А раз признанные авторитеты так думали – в тех краях делать было нечего.

Панфилов потер щеки, заледеневшие на морозном ветру, и повернулся, чтобы идти назад, когда неожиданно заметил какое-то движение на берегу, в версте от себя. Напрягая глаза, он увидел три корабля с крутыми бортами, выкрашенными в черный цвет, вытащенные на галечный берег. Возле них двигались люди, их было несколько десятков, по прикидкам купца – около сотни. Горели костры, и дым относило порывистым ветром в сторону тайги. Панфилов задумался – кто это такие? Корабли совершенно незнакомой конструкции, людей отсюда не разглядеть, поэтому по их внешнему виду ничего нельзя сказать. В груди шелохнулась тревога, но он решил все же посмотреть, что это за люди. Но прежде – поспрашивать у местных жителей, что за мореходы такие, откуда взялись. Ведь не из другого мира они взялись? Впрочем, кто знает? А вдруг из другого? Примеры-то такие есть!

Панфилов усмехнулся и зашагал к сыну, стоящему под елями в ста метрах от него и держащего коней под уздцы. Тот ежился в тулупе и недовольно поглядывал на отца – чего он там торчит? Их ждет теплая изба местного старосты, медовуха и румяная мордашка старостовой дочери, косящей глазом как ездовая кобыла. (Панфилов утром уже показал кулак сыну, встрепенувшемуся как глухарь на токовище, – никаких девок! Нам еще проблем с местными не хватало…)

– Сынок, там какие-то люди на кораблях, – задумчиво сказал купец, принимая поводья и легко вспрыгивая в седло. – Надо Анфима поспрошать, кто это такие. Да заодно предупредить о чужих.

Олег следом за отцом вспрыгнул в седло, и они бодрой рысью понеслись к деревне, подскакивая в седлах в такт движениям лошади. Деревня находилась в получасе езды от побережья, возле большого лесного озера, питаемого подземными ключами. В этом озере никогда не было рыбного замора, и деревня благополучно существовала уже не менее сотни лет. Дома в ней были срублены из толстых стволов и хорошо держали тепло, не давая северной стуже забраться и выморозить людишек, осмелившихся поселиться в этих глухих краях. Печи, как ни странно, топились по-белому, хотя в такой глухомани следовало ожидать одичания людей, но нет, у них имелись даже бани, что жители доказали накануне вечером, истопив благословенную баньку для купцов и их охранников.

Эти люди жили очень уединенно, практически не сообщаясь с внешним миром. Редко когда к ним попадал чужой человек. И тогда они живо и с интересом расспрашивали его о том, что происходит в мире. На уход же из деревни существовало что-то вроде запрета, как сказали бы на Земле – табу, когда без объяснения причин запрещается что-то для членов маленького сообщества, племен.

Панфилов догадывался, почему так – это подтверждало его теорию о том, что здешние люди потомки тех беглых крестьян, что спрятались в тайге от своих хозяев. В этом случае уединенный образ жизни совершенно оправдан – чем меньше они засветятся в цивилизованном мире, тем меньше шансов, что их найдут хозяева. Первопричина уже совершенно забылась, но запрет остался.

Интересно, что у них, как ни странно, не было ненависти к чужакам, ведь казалось бы, они должны сильно опасаться этих пришлых – вдруг эти люди принесли им беду, порчу какую-нибудь? Но нет, лесовики были очень гостеприимны, настолько гостеприимны, что Панфилов с опаской принимал их знаки внимания – кто знает, как у них положено реагировать на такое. Например, хозяйская дочка слишком очевидно давала понять, что готова уединиться с его Олегом где-нибудь в укромном месте, и купец строго-настрого запретил сыну даже смотреть на ее аппетитные полушария, торчащие вперед как замковые башни, – мало ли… вдруг провокация? Набросятся, отнимут товары, убьют… пока он не выяснит здешних обычаев, каждый шаг нужно контролировать, как будто идешь среди викантийских постов.

Деревня открылась неожиданно – только что стоял лес, и тут же появился пологий склон, спускавшийся к озеру, и на небольшом возвышении над ним десятка три изб, напоминавших небольшие крепости из толстенных бревен. Избы были двухэтажные – верхний этаж занимали люди, а на нижнем держали скотину, так было практичнее и во всех отношениях удобнее. Например, чтобы подоить корову, не надо было выходить на сорокаградусный мороз, достаточно просто спуститься вниз. Да и скотине в тепле гораздо лучше.

Трубы дымили, распространяя запах хлеба и пирогов, особенно вкусно ощущавшихся после прогулки на морозе.

Мальчишки приняли у купцов поводья и с радостными криками забрались в седла, поскакав расседлывать лошадей. Панфилов толкнул толстую дверь, подбитую медвежьей шкурой, поднялся по огромной лестнице, сделанной как будто для великанов, и оказался в горнице, освещенной светильником. Наполненный топленым медвежьим жиром, тот коптил, и копоть уходила в деревянный уловитель, оседая на нем густыми черными хлопьями. Без этого приспособления изба давно бы покрылась таким же слоем копоти так, что и стен не было бы видно. Этому дому было лет сто пятьдесят, не меньше, – как сказал его хозяин Анфим, строил дом еще прадед или дед прадеда. Когда Панфилов смотрел на дом снаружи, было видно, что под тяжестью огромных стволов, из которых был сложен дом, он даже немного ушел в землю, стоя как будто в огромной чаше. Нижние венцы не гнили, будучи сделаны из стволов лиственницы, которая настолько пропитана смолами, что не гниет даже в воде, а лишь костенеет от времени.

Анфим, огромный, кряжистый мужик с крепкими, на зависть белыми зубами – тут у всех были хорошие зубы, видимо, пили хорошую воду и ели хорошую пищу, – радостно улыбнулся купцу и сказал, прежде тот успел чего-нибудь выговорить:

– Приходили люди из Марфовки, это в тридцати верстах отсюда, пятьдесят дворов. Так вот, завтра они пришлют охотников с пушниной, будут торговать твои товары. Немного ткани купили – с собой у них было мало шкур, взяли для образца. Думаю, завтра допродашь все оставшееся, что у тебя есть, и уже поедешь домой. Жаль, что не хочешь погостить подольше, но не последний день ведь живем, приедешь еще? Я бы попросил тебя с сыном и охранниками задержаться дня на три, я тебе позже объясню почему. Твою задержку мы оплатим – мехом, продуктами. Не пожалеешь! – Анфим встал с места и крикнул в глубь дома: – Гаршина! Давай на стол собирай! Гости уже приехали, а вы все прохлаждаетесь! Медовухи достань хорошей! Та, что в углу, не очень получилась, ты достань лучше прошлогодней, выстоянной! Знаешь, Мирон, такая в прошлом году медовуха удалась! Это что-то! Кружечку выпьешь ма-а-аленькую… голова ясная, а встаешь – ноги не идут! Вот медовуха так медовуха!

Купец слушал хозяина дома и улыбался – он не смог вставить ни одного слова в речь лесовика. И это при том, что лесовики слывут молчаливыми ребятами. Куда там! Анфим говорил и говорил, рассказывая то о начавшемся промысле пушного зверя, то об уловах красной рыбы в озере, то… в общем, обо всем, что было важно и очень важно для жителя этой деревни.

Наконец староста спохватился, тоже улыбнулся и сказал:

– Заговорил я тебя. Как съездил-то? Посмотрел на море? Видел? Нечего там тебе делать!

Панфилов помолчал и сказал с небольшой растяжкой:

– Ви-идел… неприветливо ваше море. У нас оно другое. Вот что, Анфим, расскажи-ка мне, что за люди такие на черных кораблях ходят в этом море?

– Люди? – нахмурился Анфим. – Людьми их называть не хочется. Да, есть такие, на черных кораблях. Это нехорошие люди. Бывает, их относит к нашему берегу бурей, они высаживаются и чинят свои посудины. Наши люди, из разных деревень, не раз пытались с ними общаться – это еще на памяти моего отца, ныне покойного. Его медведица задрала три года назад… крепок был мужик… хоть ему и было далеко за пятьдесят. Как-то он пошел…

– Извини, так что там насчет людей на кораблях? – нетерпеливо прервал Мирон.

– Ага, люди… потом про отца расскажу. Так вот, пытались с ними погуторить, кто такие, откуда, зачем сюда, – они убили двух наших мужиков, остальные сбежали. Потом наши собрали толпу, налетели на них, но так и не смогли их одолеть – у них высокие щиты, за которыми эти люди прячутся от стрел, и топоры, которыми бьют так страшно, что разрубают человека пополам. А еще – дубинки, в которые вставлены острые камни. Они побили несколько наших. После этого мы с ними не общаемся, но и не нападаем. Если они такие злые, незачем с ними дело иметь. Говорили, в Марфовку как-то пришел такой человек – из их народа. Сказал, что их корабль разбило бурей, он один живой остался. Но долго не прожил, умер. Застудился сильно – мокрый был насквозь и шел несколько верст. Вот завтра придут люди из Марфовки, там есть Гитан, он с ним и разговаривал – спросишь его. А чего ты про этих черных людей спросил? Откуда про них знаешь? Давай-ка садись за стол, щец хлебни, а вначале вот, медовухи прозрачной! А потом и расскажешь, что и как. Они уселись за длинный стол, предназначенный для огромной семьи Анфима, – у него одних сыновей было пять человек, да восемь дочерей разного возраста, от десяти до двадцати лет. Жены у него было две, что тоже противоречило обычаям Истрии. В крестьянских семьях обычно была одна жена – один муж, а тут… Откуда взялись эти обычаи? – недоумевал Панфилов.

– А твои чего за стол не садятся? – спросил он, приступив к обеду.

– Успеют еще! – отмахнулся Анфим, распуская пояс штанов и приступая к важному делу – поглощению еды и медовухи. Пояс он распустил, видимо, для того чтобы больше влезло.

Несколько минут они ели в тишине, и было слышно лишь шумное прихлебывание огненно-горячих щей из лосятины и хихиканье с женской половины. Дверь на нее время от времени приоткрывалась и любопытные глаза какой-нибудь из девиц внимательно рассматривали гостей-купцов. Охранники купца ночевали отдельно – в других домах, куда определил их на постой тот же староста.

– Ну так откуда ты знаешь про черных людей? – с любопытством спросил Анфим. – Мы не любим распространяться о них. Эти люди появляются раз в несколько лет. Мы посылаем следить за ними наших парней – мало ли что ожидать от таких злыдней. Они уходят, и несколько лет опять о них не слышно.

– Мы их только что видели, – невозмутимо ответил Панфилов, обсасывая мосол из щей, – на берегу. Три корабля. Человек сто самое меньшее. Потому и спросил.

– Три? Это много, – озабоченно сказал староста. – Это опасно. Надо за ними следить.

Он встал, вытер губы тряпкой и крикнул в глубину дома:

– Эй, Федька, Митька, Самор и Григ! Быстро сюда!

С мужской половины выскочили парни, как две капли воды похожие на отца, только бороды без проседи да физиономии не морщинистые, а гладкие и румяные.

– Черные люди на берегу. Гости их видели. Человек сто. Возьмите парней, понаблюдайте за ними. Если что – сразу мне сообщите. Бегом!

Парни с грохотом ссыпались по лестнице, толкаясь и сдавленно ругаясь, Анфим же снова уселся на место и разлил медовуху по стаканчикам.

– Давайте-ка выпьем за вас, за гостей, за то, чтобы приезжали почаще и привозили хорошие товары!

Они выпили, и Мирон почувствовал, как ароматная жидкость обожгла ему пищевод. Он прикинул – градусов пятьдесят в этой медовухе, и шепнул сыну:

– Не пей больше! Окосеешь враз!

Ему самому такое не грозило, так как Влад некогда поставил ему систему регенерации, запитанную на амулет, и теперь она в считаные минуты уничтожила последствия приема «яда».

– Анфим, расскажи, откуда вы взялись тут, в лесу… в смысле – вообще откуда взялись лесовики. Ваша деревня, Марфовка, опять же другие лесовики. Сколько вас вообще-то?

– Да кто знает? – усмехнулся раскрасневшийся от выпитого и съеденного мужик. – И откуда взялись, никто не ведает. И сколько нас – кто пересчитывал-то? В нашей деревне в каждой избе по десять – пятнадцать человек. В Марфовке тоже. А сколько таких деревень, кто знает? Тут отошел от околицы на версту – и глухомань. Я знаю только три деревни возле нашей, больше не знаю. Удивляюсь, как только вы-то доехали до нас – дорога вся в пеньках да колдобинах. Как это повозки все не разбили!

– Да вот не разбили. Сказали нам, что проедем к морю, в последней деревне. Староста Мехась. Знаешь его? Мы там недолго были, обещали на обратном пути заехать. А дорога когда-то тут была широкая. Заросла только. Иногда приходилось прорубаться сквозь упавшие деревья – замучились. Похоже, тут больше людей раньше жило.

– Не знаю, – равнодушно ответил Анфим, – может, и больше жило. А Мехася я знаю. Виделись с ним. Иногда кое-что у них покупаем. Мы же не совсем уж дикие тут – и в ткани одеты, не только в шкуры, и металлы есть. Только выбора мало. Хорошо, что вы приехали, нам полегче будет. Слушай, Мирон, мне с тобой поговорить надо. Пусть Олег на женской половине посидит? Авось девки не растащат его на кусочки. Эй, бесстыжие, идите с гостем поболтайте, нам с его… хм… отцом поговорить надо!

Будто бы ожидая этого приглашения, дверь на женскую половину распахнулась, стайка хихикающих девушек налетела на Олега и утащила его, покрасневшего от такого внимания и беспомощно взглянувшего на отца, как бы говоря – я-то ни при чем! Это они сами!

Анфим помолчал несколько минут, потом отхлебнул из деревянного ковша пенистого кваса. Утер губы и спросил, прищурив глаза:

– Скажи, Мирон, ты и вправду отец этого парня?

– Хм… ясное дело, отец, – ответил Панфилов, улыбаясь. Он ждал подобного вопроса, эта тема время от времени поднималась в пути, когда они заезжали в деревни, и ему даже стало казаться – а может, скрывать положение дел? Представляться братом, и все…

– А чего ты так молодо выглядишь? Ты же самое большее лет на пять старше своего сына! – недоверчиво продолжил староста.

– Мой друг великий маг. Звать его Влад. Слыхал про такого?

Анфим согласно кивнул.

– Он меня сделал молодым, – продолжил купец. – И я буду оставаться таким очень долго. А на самом деле мне уже шестьдесят лет, сын родился, когда мне было сорок. Так что выглядим мы теперь с ним как два брата. Вот такие дела.

– Слышал я и про войну, и про Влада. Много про него рассказывают чудес – и что оборачивается волком, и что молнии мечет. А вот про то, что делает молодыми, не слыхивал. Все бывает… вон, в Марфовке тоже колдунья есть – лечит всех, и наших тоже. Взяла на обучение двух наших девчонок. Может, и у нас заведется колдунья-лекарка! Знаешь, пошел я как-то на охоту…

– Анфим! – опять перебил его Панфилов. – О чем ты хотел поговорить, когда отослал Олега? Давай ближе к делу, хорошо?

– Ага. Сейчас расскажу. В общем, слушай. Деревня наша стоит тут уже много, очень много лет. Столько лет, сколько и не упомню. Живем мы хорошо, сытно. Но вот только одна беда – мало у нас рождается сыновей. На одного сына три дочери. У меня больше сыновей – это благо, это счастье. Ты заметил, что у меня две жены? А у многих наших и по три, четыре – сколько сможет прокормить. А почему? У нас больше женщин, а где на всех найти мужиков? Вот и берем много жен. И все равно не хватает парней. Мы тут все родня. Я женат на двоюродной и троюродной своих сестрах. Не спасает и то, что часто жен берем из соседних деревень. Там тоже все наша родня. Испокон веков так живем. Лекарка нам сказала – так получается потому, что мы женимся на своей родне, нужен приток свежей крови. И где ее взять? Стали часто рождаться уроды – одноногие, безглазые. Лекарка сказала, что это из-за того же, на родне женимся. Потому у нас уже давно принят обычай – мы просим приезжих, тех, кого занесло в наши края, оставить тут свое семя. Чтобы кровь обновлялась.

– И что вы от нас хотите? – спросил Панфилов, слегка краснея и уже догадываясь, что услышит в ответ.

– Я уже знаю, что ты запретил своим людям и сыну обращать внимание на наших баб. Я понимаю почему, – Анфим проницательно сощурил глаза, – но это не тот случай. Мы просим тебя, чтобы ты разрешил своим парням побыть с нашими бабами – теми, кого мы предоставим и кто из них пожелает этого. Это нужно для нашей деревни… все родившиеся дети будут нашими детьми, вас никто не упрекнет и не заставит их кормить, больше того, мы вам заплатим за помощь – соболями, медвежьими и бобровыми шкурами. Да и сам ты парень хоть куда, я бы рад был, если бы ты обрюхатил моих дочерей. Все равно жениха подобрать им негде, мало свободных мужиков. Лучше пусть останутся у меня и принесут мне парней. И у нас еще есть вдовы – муж на охоте погиб, или вот такое – застудился и не может обрюхатить бабу… Вы уж не откажите, помогите нам!

– Неожиданно! – крякнул Панфилов. – Я не буду говорить, что мы подумаем и такое прочее – если надо, поможем, конечно, только не хотелось бы, чтобы об этом знали где-то за пределами деревни.

– Ну а что такого-то? – не понял Анфим. – Так все делают! В Марфовке принято всем гостям предлагать на ночь бабу, жену хозяина, например! Я бы тебе предложил свою, но она старовата. Впрочем, если хочешь – буду только рад! Может, обрюхатишь и ее, ей всего полтинник, кто знает, может, и получится! А вторая помоложе, но она уже брюхатая. Я постарался! – Анфим гордо выпятил грудь и шумно высморкался в мятую тряпку. – Ну что, – сдавленно спросил он, – согласны?

– Согласны, – с нервной усмешкой ответил Панфилов и подумал: «Чего только ни сделаешь, чтобы помочь людям!»

Его устроили ночевать в отдельной комнате. Широкая деревянная кровать была застелена медвежьими шкурами, сверху наброшена грубая льняная простыня. Одеяло тоже было меховое, из оленьих шкур – хорошо выделанные, они были мягкими и нежными, наверное, с молодых оленей.

Панфилов разделся до исподнего и, затушив светильник, улегся. Спать не особенно хотелось – он вспоминал события последних дней, черные корабли, от которых, как он чувствовал, исходила какая-то опасность, анализировал информацию о торговле и незаметно для себя стал задремывать, когда услышал скрип двери.

Мирон встрепенулся, увидев темную фигуру, а та, поняв, что гость не спит, тихо сказала:

– Ты обещал старосте.

Панфилов похлопал глазами и отодвинулся к стене, освобождая место ночной гостье. Та молча сбросила с себя одежду и скользнула в постель к купцу. Он лежал ошеломленный, не зная, как приступить к делу – уж больно дело-то такое… непривычное. Никогда в своей долгой жизни он не выступал в роли племенного жеребца. Видя его смущение, женщина усмехнулась и взяла инициативу в свои руки. Через десять минут все закончилось. Женщина немного полежала на спине, сжав колени и приподняв их вверх, потом поцеловала Мирона в щеку и шепнула:

– Благодарствую.

Накинула на себя одежду и выскользнула за дверь.

Ублаготворенный Мирон откинулся на подушки и захрапел. Разбудили его настойчивые попытки реанимировать уснувшее естество – женщина энергично его возбуждала, нетерпеливо шепча в ухо:

– Ты же обещал старосте!

Панфилов спросонок ничего не понял и недоуменно спросил:

– Ты вернулась, что ли?

Женщина тихо выругалась, пробормотала:

– Уже какая-то зараза сняла сливки! Ну ничего, мне тоже хватит, – и залезла на купца, возбуждая его всеми доступными способами.

Через пятнадцать минут, выжатый, как он думал, досуха, купец снова провожал взглядом уходящую женщину. На этот раз посетительница была, как он ощутил, помоложе, с крепкой небольшой грудью, да и остальное свидетельствовало том, что она никогда не рожала.

Купец заснул и проспал, как ему показалось, минуты три, когда его выдернул из сна новый персонаж – худенькая девица с жестким, мускулистым телом, нетерпеливо терзающая его чресла. Он чуть не застонал – опять! – но сдался и терпеливо отработал гостеприимство, под стоны и судороги посетительницы.

После ее ухода он серьезно подумал, не припереть ли дверь какой-нибудь скамейкой, потом решил – не стоит! Эти заразы просочатся и через дымовую трубу, будь что будет!

Заразы таки просочились, их было еще две – и то, что он смог обслужить всю компанию, Панфилов приписывал своему новому, модифицированному телу и системе регенерации, залечивающей его стертое в сексуальных игрищах естество.

Наконец ему дали поспать, видимо решив, что досуха использовали его способности. Он спокойно уснул и проспал до рассвета, пока его не разбудила одна из дочерей старосты, потребовав обслужить ее вне очереди, так как она дочь важного человека в деревне, и вообще – он такой красавчик, ей понравился, а еще она очень хочет ребенка. Ну не от брата же рожать?

Пришлось купцу «по блату» обслужить настойчивую девицу, оказавшуюся весьма горячей штучкой и притом очень умелой, что было странно – если в деревне так мало мужчин, с кем же девицы теряли свою девственность? Где учились сексуальным приемам?

Панфилов не стал углубляться в эти дебри, чувствуя, что они заведут его далеко по пути исследования сексуальных обычаев иных племен, а лишь в который раз порадовался, что регенерация восстанавливает его. Иначе…

К завтраку появился и Олег, помятый и не выспавшийся, но сияющий и довольный. Он хотел что-то сказать, но Мирон его остановил:

– Молчи. Ничего не хочу знать про твои ночные похождения!

Олег пожал плечами и с жадностью набросился на кабаний окорок, запивая его горячим травяным отваром. Панфилов последовал его примеру, подозревая, что в отвар добавлены какие-то восстанавливающие и возбуждающие штуки типа афродизиаков. Во всяком случае, на эту мысль его навели хитро поблескивающие глаза Анфима.

– Анфим, что там с черными людьми? – осведомился он довольно хмуро.

– Копаются на берегу. Вроде как конопатят борта, пытаются менять доски. Видимо, им крепко досталось, корабли сильно побиты, – ответил тот. – Как спалось?

– Хорошо спалось, – буркнул купец. – Век бы так спалось. Спокойно, тихо…

– Ну-ну… – разочарованно протянул староста, видимо надеявшийся услышать жалобы о девках, всю ночь скакавших на купце. – Из Марфовки придут скоро. Раскладывай товары, жди. Ты где будешь торговать? Прямо с повозок? Холодно будет.

– Ничего, не померзнем. Таскать замучаешься туда-сюда. Если что – затащим в дом, тут отрежем кусок ткани. А смотрят пусть на улице.

– Хорошо. Ну пошли встречать марфовских, вон, на улице уже шумят, пришли, похоже.

Мужчины оделись и вышли на улицу, ожидая увидеть прибывших охотников, однако перед ними стояли лишь двое сыновей старосты, запыхавшиеся и возбужденные от бега.

– Там! Там! Идут! Идут! – как эхо повторяли они друг за другом, не в силах выдавить ни слова более.

Староста посмотрел на них и посерьезнел:

– Кто идет?! Да дайте вы им напиться! Видите же, дыхание перевести не могут! Машка, быстро воды или кваса, – цыкнул он на девчонку лет четырнадцати, и та понеслась в дом. Через пару минут она уже бежала обратно, расплескивая темную жидкость из ковша.

Парни жадно напились, вмиг осушив посудину до дна, и старший сказал:

– Черные идут. Человек восемьдесят. Точно не знаю. Идут прямо к нам. Со щитами, топорами, на головах железные штуки, закрывающие все до плеч. Похоже – настроены биться.

Анфим кивнул и, не спрашивая больше ни о чем, распорядился в толпу сбежавшихся односельчан:

– Всем мужикам одеться для боя. Взять тяжелые копья, луки. Бабам собраться и приготовиться бежать. Кто покрепче – тоже вооружиться чем можете. Мирон, ты как? С нами?

– Ты что спрашиваешь? – обиделся Панфилов. – Конечно, с вами! Ребята, надевайте броню, похоже, будет горячо. Олег, надень кольчугу.

И… рубаху, ту, что Влад делал.

– Зачем кольчуга, если та рубаха есть? – недоуменно возразил Олег. – Сам бы и надел кольчугу. Рубаху все равно и так не пробить! Ты же знаешь.

– Ладно. Проверьте амулеты, надеты ли. И отгоните в лес повозки с товаром – на всякий случай. Конечно, если что, найдут. Но все-таки…

Прошло минут десять.

Сын Анфима крикнул:

– Марфовские, марфовские идут!

Панфилов обернулся и с облегчением увидел охотников из соседней деревни. Их было человек тридцать и все несли какую-то поклажу – видимо, шкуры на обмен. К дому старосты стали подтягиваться и охотники этой деревни, с тяжелыми копьями и луками за спиной. Панфилов посчитал бойцов – вместе с марфовскими теперь было человек девяносто против восьмидесяти черных людей.

Анфим с удовлетворением сказал:

– Теперь мы им надаем, наши охотники медведя на копье насаживают, чего нам эти моряки!

Охранник, угрюмо стоящий рядом Панфиловым, сплюнул на землю и, задумчиво растерев плевок, негромко пробормотал под нос:

– Рано радуешься. Не так все просто.

Панфилов в подтверждение кивнул и, отведя старосту в сторонку, сказал:

– Слушай внимательно. От того, что я сейчас скажу, зависит ваша и наша жизнь. Эти люди, моряки, насколько я могу судить, профессиональные военные. Они всю жизнь обучаются биться с другими такими же вояками. Каждый из них стоит трех – пяти охотников в ближнем бою. Вы вряд ли умеете так биться в строю, как они. Если войдете в ближний бой – погибнете. Подходить к ним нельзя. Только расстреливать издалека. Похоже, что они нацелились вас ограбить. Есть две возможности. Или, бросив все, бежать – они не смогут вас догнать, но все пограбят, а остальное сожгут. Или напасть на них – и тогда многие погибнут. Имущество можно снова нажить, а вот получить новую жизнь – вряд ли. Какое примешь решение?

– Да какое решение! – нахмурился староста. – Что мы, не справимся с этими вояками? Их столько же, сколько нас! Не может быть, чтобы мы не дали им отпор!

– Я понял тебя, – уныло откликнулся Панфилов. – Мы все тут останемся. Трупами. Если не придумаем какой-то хитрый ход. Предлагаю идти им навстречу и попробовать остановить на подходе к деревне. Эх, был бы тут Влад… Как мне его не хватает! Или взвода драконов… – пробормотал он себе под нос и пошел вооружаться.

Взяв длинный меч, Панфилов присоединился к толпе возбужденных и горящих желанием встретить врага охотников. Тут были и гости из Марфовки, так же возбужденно кричавшие и требующие немедленного укорота зарвавшимся супостатам. В общем, в воздухе пахло большой кровью, и кровь эта, скорее всего, будет кровью деревенских – так думал купец.

Отряд охотников выдвинулся по направлению к морю, вначале охотники шли шагом, потом стали ускоряться и в конце концов побежали, подбадривая себя грозными криками. Скоро они исчезли за поворотом, оставив далеко позади Панфилова и его спутников. Те шли размеренным шагом, каким ходят солдаты на марше. Этим шагом можно пройти десятки километров, потом вступить в бой. А вот запыхавшимся охотникам воевать будет труднее. Впрочем, расстояние тут было не такое большое, а они привыкли много бегать за зверем, поэтому, рассудил Панфилов, ничего страшного. Но спутникам купца, закованным в тяжелое железо, бегать совсем уж несподручно.

Через минут двадцать ходьбы Панфилов и его люди услышали топот, как будто бежал табун лошадей, и остановились, выжидая. К ним бежали охотники, окровавленные и ошеломленные. Анфим зажимал плечо, сочащееся кровью.

– Мы даже не смогли зацепить никого! Мы бросились, а они щитами закрылись! Достать не можем! – загалдели охотники. – Копья отбивают! А еще бросают маленькие копьеца! Из-за щитов! Вон, идут уже!

Панфилов посмотрел вперед и увидел стройный ряд черных щитов с прорезями для глаз. Пришельцы шли, строго соблюдая порядок и посматривая на мир сквозь щели низко опущенных шлемов.

До нападавших оставалось метров сто, когда Панфилов громко скомандовал:

– Слушайте все! Выполняйте все мои указания или погибнете! Готовьте луки – стрелять только по моей команде! Цельтесь им или в глаза, или в открывшуюся часть тела. Не подходить вплотную – они вас наверняка убьют в этом случае! Я сейчас пойду на переговоры!

Охотники беспрекословно стали снимать луки и готовиться к выстрелу. Заметив это, нападавшие сомкнули щиты, выстроив «черепаху», и замедлили движение, следя, чтобы не осталось никаких щелей между щитами.

Панфилов пошел к ним навстречу, крича:

– Переговоры! Давайте старшего! Переговоры!

Из-за стены щитов вылетел дротик и, наткнувшись на магическую защиту купца, отлетел в сторону.

Купец остановился на полдороге к врагам и снова крикнул:

– Старшего на переговоры!

Прозвучала команда, и строй остановился. Некоторое время ничего не происходило, потом ряды черных щитов раздвинулись и вперед вышел воин огромного роста – он и раньше возвышался над остальными минимум на полголовы, Панфилов сразу его заприметил. На воине была огромная кольчуга со стальными пластинами на груди, а в руках он держал здоровенный топор с симметричными лезвиями, напоминающими крылья бабочки. Панфилов видел все четко, ясно, мысли проносились в хрустальной чистоте, как стрижи над землей перед дождем, – быстро и решительно. Он отметил совершенство этого топора, доказывающего наличие развитой культуры кузнечного дела. Отметил совершенство кольчуги, изготовить которую стоило огромных денег. На остальных воинах были доспехи подешевле, в основном – пропитанные солью многослойные куртки. Топоры у них были хоть и похуже, но такие же опасные, как и тот, что держал в руках предводитель.

Панфилов и предводитель черных людей сошлись на середине, между двумя группами противоборствующих сторон, и остановились, глядя друг другу в глаза. Купец был одет в легкую кольчугу, на его поясе висел один из тех мечей, которыми он торговал в пути, за поясом торчал кинжал в ножнах. Противник возвышался над ним как осадная башня, и его темные глаза сверкали из прорезей глухого шлема.

– О чем ты собрался говорить? – прогудел предводитель черных.

– Хочу узнать, зачем вы пришли, прежде чем вступить с вами в бой.

– Мы пришли вас убить, – коротко и ясно ответила «осадная башня», недвусмысленно покачивая на руке здоровенную стальную «бабочку».

– А могу я узнать, почему у вас возникло желание убить нас? – невозмутимо спросил купец, прикидывая, как лучше пропороть кольчугу этого быка.

– Нам ничего другого не остается – шторм разбил наши суда, принеся их к вашему берегу. Сами вы свои дома не отдадите, еду тоже. Значит, нам нужно вас убить и все забрать. Это просто, не правда ли?

– А ты считаешь, это будет так просто? – холодно и равнодушно осведомился Панфилов, лихорадочно соображая, что делать. – Вас погибнет очень много. Оставшиеся не смогут прожить долго, придут люди из других деревень и вас уничтожат – постепенно, выжигая вас из домов, стреляя из-за деревьев, устраивая ловушки. В прямой бой никто с вами вступать не будет, ты это понимаешь?

– Понимаю. – Панфилову показалось, что голос предводителя стал еще глуше и отрывистее. А может, действительно показалось? – Но мы умрем в битве и попадем в загробный мир, где нас примут как подобает воинам нордов! А так мы умрем как выброшенные на берег киты, и наши тела будут клевать птицы-падальщики. Все будет как присудят боги, и никак иначе. Ты все узнал, что хотел? Мы можем начать нашу Игру?

– Ты называешь бой игрой? – удивился Панфилов. – Это смерть, это кровь! Что здесь от игры?

– Бой – это как игра в кости. Кто удачлив, тот и выиграл.

– Подожди, а почему мы должны убивать друг друга? А если мы поможем вам восстановить ваши корабли и вы уйдете к себе? Почему обязательно биться?

– Это противоречит воинской чести. Мы не можем принимать подачки от жалких береговых жителей. Мы можем только отнять у них все, что нам нужно, или погибнуть в битве. Ну так все, береговой лось? Мы можем приступить к Игре?

– Постой. Есть ли у вас в воинском правиле способ предотвратить битву? Например – выставить бойца с каждой стороны, кто победит, тот диктует условия? Есть такое?

– Ты надеешься победить нашего лучшего бойца? – усмехнулся воин и опустил топор. – Да, есть такое правило. Вы можете потребовать боя, и мы можем обговорить условия поединка. Но предупреждаю – бой на том оружии, каким захочет биться поединщик, и тот, кто побеждает, может убить своего противника. Вернее, даже так – обязательно постарается убить.

– Я вызываю на бой вашего лучшего бойца! Предлагаю обсудить условия боя и то, что будет делать каждая сторона после того, как поединщик выиграет или проиграет. Я могу узнать твое имя? Меня звать Мирон.

– Я Стратила. Верховный дун рода Агракан. Это мои люди. Я говорю за них. Ты можешь говорить за береговых людей?

Панфилов замешкался – может ли он, заезжий купец, говорить за всех этих сельчан? И решил для себя: идти – так до конца. Пока он не уладит этот конфликт, не покинет деревню.

– Могу. Я должен сейчас пойти к своим людям и обговорить с ними условия поединка. А ты иди к своим. Как солнце окажется вон над той сосной, – Панфилов показал на большое дерево, стоящее у тропы, – мы сойдемся и обсудим наши условия. Согласен?

– Согласен. – Стратила повернулся и зашагал к своим людям, тут же сомкнувшим за ним ряды черных щитов.

Мирон пошел к нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу деревенским, раздумывая о том, что скажет сейчас этим людям.

– Ну что, о чем ты говорил с этим здоровенным мужиком? – спросил Анфим, баюкая раненую руку. – Что им тут надо?

– Убить всех. Потом забрать дома, продукты и жить тут, пока их всех не перебьют. Так сказал их предводитель. У них разбиты корабли, и, как я понял, своими силами в ближайшее время они их не отремонтируют. Потому им надо кров, продукты. Просить их они считают ниже своего достоинства и решили все это отнять.

– Так давайте убьем их, и все! – вмешался в разговор охотник из Марфовки. – Чего с ними разговаривать-то? Мы еще мужиков приведем, засыплем их стрелами, мало им не будет!

– Вы их так просто не возьмете, – хмуро пояснил Панфилов, – прямой атакой их не взять, они слишком умелые и сильные воины, а стрелами тоже сразу не возьмете, они успеют и дойти до деревни, и взять дома. А вы уверены, что они не смогут взять и Марфовку, если захотят? Ваши дети, жены готовы жить в морозном лесу, вы готовы отдать все нажитое добро завоевателям? Ситуация очень непростая, уверяю вас. Есть другое решение. Я поговорил с их предводителем, его звать Стратила, он согласен выставить поединщика против нашего бойца. Если победит наш – мы будем диктовать условия. Если их боец – тогда они будут говорить, что нам надо сделать. Вы согласны на такой поединок? Я дал согласие от вашего имени.

– Какое право ты имел говорить за всех нас?! – зашумели охотники. – Кто сможет победить этого детину? Да он всех разнесет, как сухой камыш! Это обязательно проигрыш! Ты уедешь, купец, а мы будем расхлебывать!

– Тихо все! – весомо сказал Анфим, и мужики вокруг затихли. – Мирон, чувствую, у тебя есть предложение, иначе бы ты не затеял это дело. А вы молчите, двух наших уже срубили, и еще сколько поляжет! Если можно закончить дело без крови… ну без большой крови – надо воспользоваться! Говори, Мирон!

– Я пойду поединщиком. Если проиграю – значит, так тому и быть. Тихо, Олег, молчи! – остановил купец подавшегося к нему сына. – Это мое решение. Если что – ты старший после меня. Если я погибну – вы выполните те условия, что выдвинут пришельцы. Скорее всего, они потребуют отремонтировать их корабли, снабдить их продовольствием, а пока будет идти ремонт – предоставить им жилье.

– Да мы бы и сами им помогли! – не выдержал кто-то из охотников. – Какого демона они нас не попросили? Зачем убивать?

– Насколько я понял, им не позволяет просить какой-то закон этого племени. Вы для них презренные береговые жители. Тихо, тихо! Люди всякие бывают, вот и такие появились! Если мы выиграем, то можем потребовать, чтобы они или убили себя, или ушли на берег моря – что равносильно самоубийству на морозном ветру. Послушаются ли они нас? Не знаю. Если не послушаются – вернется та же ситуация. Честно говоря, я не слишком верю в то, что кто-то просто так может взять и покончить с собой, раз обещал.

– И зря не веришь, – заметил пожилой охотник из задних рядов, до того не говоривший ни слова. – Я долго разговаривал с одним из них, когда пытался его вылечить. Так вот, если они не выполняют данного перед Боем Чести слова, то не попадают в загробный мир, а скитаются где-то в тумане, никогда не найдя дороги. Если они клянутся Игрой, то выполняют слово всегда. Это странные люди, но на их слово можно положиться.

– Так что, потребуем, чтобы они убили друг друга? – недоуменно спросил охотник из деревни Анфима, стоявший рядом с Панфиловым. – Я ничего не понимаю – чего мы от них потребуем, если ты победишь?

– Предлагаю, – сказал купец, – силами деревни починить им корабли, снабдить их продовольствием, потребовав плату за услуги – это будет оговорено. Возьмем с них слово, что, если у них сейчас нет денег, они расплатятся в следующий свой приход. И возьмем слово, что они никогда не нападут на ваши деревни, на любого их жителя, а будут защищать вас как родных братьев, если вам будет угрожать опасность. На время ремонта выделить им несколько изб, где они смогут ночевать, и кормить их как полагается. Вопросы есть?

– Ты взаправду надеешься победить этого железного медведя? – с интересом осведомился тот же охотник из Марфовки, что рассказывал об обычаях пришельцев.

– Если бы не надеялся, не взялся бы за это дело, – покачал головой Панфилов. – Ну что, пора идти на переговоры со Стратилой. Кто пойдет? Анфим, это понятно, еще кто?

– Мой старший сын. Он пойдет! А еще средний сын, – медленно, с расстановкой ответил староста. – Думаю, ты правильно сделал, Мирон, когда говорил за деревню. Мы согласны на бой. Это лучший выход, чем пролить реки крови. Очень хочется, чтобы ты победил…

– А уж мне-то как хочется! – с душой воскликнул купец и услышал в толпе охотников смешки, а потом раздались голоса:

– Ты уж постарайся! Ты там пырни его как следует! Держись, Мирон!

Панфилов улыбнулся – ситуация развивалась так, как он и задумал. Теперь бы еще победить! У него было преимущество, о котором не знал противник, так что шансы выиграть бой были велики.

Мужчины зашагали к месту переговоров, где их уже ожидали трое бойцов черных людей.

– Вы готовы обсудить условия поединка? – спросил Стратила и, услышав подтверждение, кивнул. – Говорите, что вы предлагаете.

Он снял шлем – видимо, в знак уважения к противнику и чтобы показать, что сейчас не хочет напасть. Под шлемом оказалось вполне симпатичное лицо тридцатилетнего мужчины, с длинными русыми, почти белыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Лицо его было жестким и немного надменным, как будто ему приходилось каждый день доказывать свое право управлять людьми, и это наложило отпечаток на его черты.

Купец изложил свои условия поединка, и дун некоторое время молчал. Потом сказал:

– Я услышал вас. Я поговорю с моими помощниками и через триста ударов сердца, а может, и раньше, присоединюсь к вам для дальнейших переговоров. И еще – на поединке никаких магических амулетов, никаких магических заклинаний. Только честный, чистый бой двух мужчин, двух воинов. Согласны?

– Да. Мы вас ждем, – кивнул купец.

Стратила со спутниками отошел метров на пятьдесят и стал что-то говорить, показывая в сторону моря. Ветер относил его слова, но острый слух Панфилова ухватил кое-какие фразы, их которых следовало, что дун не собирался закончить жизнь на каком-то чужом берегу, не увидев родные скалы и своих трех жен.

Через минуты три Стратила и его люди уже шагали к группе охотников. Подойдя, дун заявил:

– Мы согласны. Клянемся Игрой, что выполним ваши условия. Мы не тронем никого из местных жителей и в случае твоего проигрыша, и в случае нашего проигрыша – если они сами на нас не нападут. Клянусь Игрой!

– Клянусь Игрой! – глухо повторили слова люди Стратилы.

– Если я проиграю – чем судьба не шутит, – усмехнулся Стратила – и умру, вместо меня старшим будет мой брат Гардила. Вот он.

Гардила снял шлем – он был похож на брата как две капли воды, и Панфилов с удивлением приподнял брови – это был близнец Стратилы.

– И пусть тех, кто не сдержит своего слова, покарает судьба и он никогда не попадет в загробный мир! – воскликнули мореходы, а следом за ними те же слова повторили и охотники.

– Через триста ударов сердца я жду тебя вон там. – Стратила показал на поляну с пожухлой низкой травой, высеребренной инеем. – Жаль, что мне придется тебя убить! Ты смелый парень и совсем не дурак.

– Как говорит мой друг, не говори «гоп», пока не перепрыгнул.

Купец подмигнул Стратиле, удивленно приподнявшему бровь, и пошел к своим, обдумывая поединок. Одного преимущества он уже лишился… но оставались его сила, скорость, непробиваемая рубаха, подаренная Владом, а еще – заветный меч, украшенный золотым леопардом. Его тоже подарил Влад, и купец до сих пор ни разу не доставал драгоценный клинок со дна фургона. Вот и настал этот момент…

Переодевание не заняло много времени – Олег передал ему рубаху, еще теплую, нагретую его телом, потом побежал в деревню за мечом – до нее было метров пятьсот, и Мирон уселся дожидаться, когда сын принесет ему заветный молекулярный меч.

Однако время шло, Олега все не было. Купец досадливо сплюнул – пора идти на поединок, где Олега носит? Стратила уже вышел на поляну и разминался, размахивая громадным топором как перышком.

Мирон пожал плечами и вынул из ножен обычный меч, выкованный кузнецами Истрии, вздохнул, попробовал его остроту и пошел навстречу судьбе.

Стратила с явным удивлением спросил его:

– Ты так и будешь биться? Без щита, без шлема? Ты или глуп… или очень мужественный человек. Ты не оборотень?

– Это кто такие? – не понял Мирон.

– Ну у нас так называют тех воинов, в которых вселяется дух зверя. Они дерутся почти голыми, без брони, а победить их очень трудно. Но даже если ты оборотень, я все равно тебя убью!

– Не кажи… – начал Панфилов, и тут Стратила напал.

Если бы Мирон не был человеком с многократно ускоренной реакцией – тут бы ему и конец! Здоровенный топор устремился к его плечу с такой скоростью, что купец едва успел увернуться, подумав: «Может, он тоже модифицирован? Как он может с такой легкостью махать этой здоровенной хренью?!»

Тело Мирона уклонялось от ударов как будто без его участия, ускорившись в несколько раз. Топор свистел мимо, чудом не задевая одежды, а удары Мирона, наносимые со страшной силой, разнесли окованный железом деревянный щит Стратилы на куски. Увы, на последнем ударе меч, не предназначенный для таких перегрузок, с жалобным стоном переломился у рукояти, оставив в руках купца жалкий огрызок, годный лишь для нарезания окорока и то маленькими кусочками.

Стратила остановился, опустил топор:

– Разрешаю тебе взять другой меч. Ты завидный боец, и, хоть это не предусмотрено обычаями, я тебе позволяю поменять оружие.

– Раз не предусмотрено, значит, не меняем! – отказался купец. – Продолжаем!

Противник издал утробный рев и кинулся на Мирона, отбросив остатки щита и держа топор обеими руками. Скорость его возросла настолько, что казалось, в него действительно вселился зверь – медведь или тигр. Однако его противник был модифицирован лучшим магом этого мира и так взвинтил скорость, что по сравнению с ним Стратила двигался будто под толщей воды, с трудом преодолевая ее сопротивление.

Усиленные мышцы исправно толкали тело туда, куда ему было надо, а надо было – врезать по шлему Стратилы так, что тот на секунду потерял равновесие и зашатался, приходя в себя. Купец ударил его рукоятью меча, сделав в шлеме здоровенную вмятину. За этим страшным ударом последовали еще несколько, также попавшие по многострадальной голове.

За поединком следили обе стороны, обступив противников полукругом, и мореходы глухим стоном восприняли поражение их предводителя.

Стратила шатался еще минуту – другой человек давно бы лежал после такого количества страшных ударов, сравнимых с тем, как если бы на него упала гиря с пятого этажа дома, но этот мореход еще держался на ногах. Впрочем, скоро он свалился с грохотом, как будто упала подрубленная сосна.

Купец подошел к нему, наклонился и, разрезав завязки шлема обломком меча, стянул его с головы Стратилы. Лицо было залито кровью, глаза закрыты – воин находился в глубоком обмороке.

Мирон ощупал его голову, однако, к его удивлению, череп был цел, лишь рассечена кожа, и голова превратилась в сплошной набухающий синяк.

«Тяжелое сотрясение мозга ему обеспечено!» – подумал купец и оглянулся к стоящим в молчании соратникам Стратилы.

– Я не хочу его убивать! Вы признаете поединок справедливым и состоявшимся по всем правилам? Признаете ваш проигрыш?

– Признаем! – печально сказал Гардила и снял шлем.

Мореходы по очереди бросали топоры рядом с побежденным дуном – одним из условий было, что они, пока находятся в деревне, сдают оружие. Теперь пришла пора выполнения обещаний.

Подошел Анфим и встал рядом.

– Не ожидал. Силен ты, ох как силен! Молодец. Это… там Олега медведь помял, надо же было такому случиться – когда он бежал к тебе с мечом, выскочил из-за дерева медведь и его заграбастал! Но парень его убил. Ничего, несколько царапин только украшают мужчину! Его перевязали, и он в деревне, не беспокойся. Девки за ним ухаживают.

– Этого еще не хватало, – устало и встревоженно ответил Мирон. – А нельзя его к магине вашей, лекарке отвезти?

– Можно. Но только завтра. Сегодня уже поздно, и нам еще надо с этими заняться – устроить их… да не беспокойся, говорю тебе – чистые раны, промыли все, через неделю будет бегать! Не переживай. Вот как теперь с этими все сложится…

– Ну как сложится… хорошо все сложится, – сказал Мирон, следя за процессом разоружения противника. – У тебя будет целый род защитников, друзей, а также потребителей твоей пушнины. А кроме того – что ты там говорил о свежей крови? Будет вам свежая кровь – целая сотня сосудов свежей крови, охочих до баб и пробывших в море долгие недели, а то и месяцы. Пользуйся! – Купец усмехнулся и пошел в деревню.

Проблемы с пришельцами больше не было, и его теперь интересовало другое – как можно скорее поднять на ноги сына. Он очень жалел, что рядом нет Влада…

Глава 8

– Ай! Ай! – Влад оказался на чем-то теплом, взвизгнувшем совершенно по-собачьи. Впрочем, чего ж не визжать как собака, если ты собака?

Маг откатился в сторону, потирая ушибленное бедро, – Гера обладала крупными и довольно жесткими на ощупь костями. Она уселась перед хозяином, весело высунув язык и сделав умильную, глуповатую физиономию.

– Привет, Хозяин! Чуть не задавил меня!

– А какого рожна ты не отбежала в сторону? – сердито спросил Влад, отряхивая штаны от прилипшей хвои и листвы.

– Тут след оленя… я как выскочила из портала, сразу учуяла и забыла обо всем. Извини.

– А где Хантер? Этот-то куда делся?

– Он побежал за зайцем. Сейчас перекусим. Хочешь зайчатины? Мы тебе оставим кусочек!

– Нет уж. – Влад представил, как в компании с двумя собаками рвет труп несчастного зайца, и содрогнулся. – Ешьте сами! Я чего-нибудь другого поем.

Из кустов высунулась окровавленная виноватая морда Хантера. Гера подошла к нему, внимательно обнюхала и вдруг, яростно набросившись, тяпнула его за плечо, отчего Хантер попятился, жалобно взвизгнув.

– Не будет зайца, хозяин. Этот вшивый пес его сожрал! – Гера оскалила огромные белые зубы, повернулась к Хантеру хвостом и сделала вид, что закапывает дерьмо. Этим она выразила презрение к ничтожному существу, не поделившемуся вожделенным зайцем.

Влад усмехнулся и передал мыслепослание:

– Забудь. Найдем еды. Сейчас здесь будет проезжать вот такой караван, – он присовокупил образ повозок, – нам надо перехватить его. Дальше мы поедем с ним. Значит, так: вы цирковые собаки!

– Какие? – не поняла Гера.

– Цирковые, – невозмутимо повторил Влад. – То есть дрессированные, умеющие делать разные штуки для забавы зрителей. Вы потерялись, отстав от труппы, – он передал образ девушек-циркачек и Борина, – теперь нашлись. Будете выступать в представлениях, веселить народ.

– Хозяин, может, не надо? – неуверенно сказал Хантер, высовываясь из кустов. – Мы лучше на воле побегаем!

– Побегаешь ты, – сурово сказал маг. – Как устроят на тебя охоту, тогда побегаешь! Я же сказал вам – слушаться! Иначе сейчас отправлю обратно, к замку!

– Хорошо, хозяин… слушаюсь! – Пес низко наклонил голову, хитро посверкивая глазами.

– Пошли со мной! – скомандовал Влад. – Расположимся вон там, на бугорке. Будем ждать караван… хм… впрочем, чего его ждать? В общем, так: я лечу по воздуху, а вы бежите внизу. Успеете за мной?

– Успеем! Успеем! – радостно выкрикнули голованы и начали бегать вокруг Влада, отбрасывая комья земли своими мощными когтистыми лапами.

Влад застегнул крутку, натянул поглубже вязаную шапку и уже привычно поднял себя в воздух.

Он поднимался все выше, выше и выше, пока деревья, скачущие собаки и муравейники внизу не превратились в крохотные точки. Повернувшись вокруг оси, осмотрелся – справа тракт проходил мимо огромного замка, размерами не уступающего замку Саваловых, а слева широкая дорога уходила за горизонт, рассекая лес, как шрам после удара огромным разделочным ножом.

Тут и там виднелись клочки полей, отвоеванные у дремучего леса, а возле них – крестьянские избы, иногда стоящие ровными рядами, а по большей части разбросанные как заблагорассудится. Из труб тянулись дымки – крестьяне сидели по домам и пожинали плоды того, что сумели заработать за тяжелое, трудное лето, когда приходилось вкалывать от зари до зари. По тракту ползли редкие повозки – наверное, особо отчаянные купцы пытались сделать бизнес во время войны. Война войной, а торговля все-таки хоть вяло, но шла.

Влад начал движение по горизонтали в сторону от замка – по его расчетам, караван Некайло должен был только что отъехать от ближайшего к замку постоялого двора и находиться на расстоянии километров двадцати от точки назначения.

Скорость росла, и Влад с усмешкой подумал о том, что его голованы сейчас надрываются, пытаясь догнать летающего хозяина, – и пусть, подустанут, меньше будут творить пакостей! Молодые собаки, вне зависимости магические они или нет, всегда склонны к тому, чтобы совершить какое-либо гадкое деяние. Все собаки, что были у Влада, всегда творили свое черное дело, портя имущество, – то телевизионный кабель изгрызут так, что складывается впечатление, будто его, как колбаску, нарезали специальным ножом, то тапки измусолят. А однажды его пес нашел коробку шоколадных конфет и сожрал все до единой, раздувшись после этого как странная плюшевая игрушка, напоминая не мраморного дога, а шарпея. Его несло и рвало так, что все домашние перепугались. У собак аллергия на шоколад, потому он для них практически смертелен. Откачали…

Имея за плечами такую школу, Влад уже ничему не удивлялся в поведении голованов. Хорошо хоть безоговорочно признают хозяином, и то ладно! Собаки – существа стайные, и в определенный момент они «ищут стаю», устанавливают табель о рангах – кто будет вожаком? И если в один из дней собака решает, что она старшая, она вожак этой стаи, живущей в этой квартире, хозяевам становится туго. Вот после этого в газетах и появляются статьи с заголовками «Взбесившийся пес перекусал всю семью!» А он не взбесившийся. Он вожак стаи, устанавливающий порядок. А то, что люди этого не поняли, – их проблемы. И не зависит от размера собаки – вожаком стаи может быть и крохотный чихуахуа. Такой террор наведет…

Видеть голованов внизу он не мог – набрал слишком большую высоту, но чувствовал их присутствие в ментальном пространстве, и они были очень озабочены тем, что его потеряли.

– Бегите вдоль дороги от замка. Я лечу туда! – сжалился Влад и почувствовал благодарное прикосновение мысли голованов, как будто они лизнули его в ухо горячим языком.

Деревья внизу мелькали, дорога тянулась длинною лентой, и за несколько минут он проскочил километров десять. Для наблюдателей внизу, он, скорее всего, казался какой-то птицей, пролетавшей высоко в небе. Да и часто ли люди поднимают глаза вверх, чтобы полюбоваться небом и облаками? Так что вряд ли кто-нибудь его видел во время пролета над трактом.

Наконец с облегчением он заметил несколько знакомых повозок, медленно тянущихся по дороге. Влад сбавил скорость и, прикинув, куда приземлиться, стал снижаться, уходя в сторону от тракта.

Приземление было мягким, даже слишком мягким – фактически он шлепнулся в муравейник, уже закрытый обитателями на долгую зиму. Влад подосадовал – разрушил чужой дом. Увы. Отряхнувшись, он зашагал к дороге и сел на пенек в пятидесяти метрах от обочины, наблюдая за проезжающими мимо телегами. Спохватился – лицо не изменил! Обозвал себя дураком и несколько минут восстанавливал личину Олега Видова. Вытер выступивший на лбу пот, расстегнул куртку и позволил осеннему ветерку коснуться вспотевшего от напряжения тела. Все-таки любые переделки не так уж и просты, как казалось, и были достаточной встряской для всех систем организма.

За спиной послышалось шумное дыхание и топот. Влад, не оборачиваясь, спросил:

– Ну что, не успели?

– Не успели. Быстро летаешь, Хозяин!

Голованы подскочили к магу и улеглись, прижавшись горячими спинами к его ногам. «Немудрено не успеть, – мысленно хохотнул Влад. – По прикидкам, я развил скорость не менее двухсот километров в час. А может, и больше. Так что… отдыхайте».

– Сейчас появится караван. Вы бежите рядом со мной, а потом – рядом с тем фургоном, где буду я. Можете отлучиться в лес, но чтобы у замка были рядом со мной, иначе вас просто не пустят. Там разберемся, как и что нам делать.

Потянулись минуты ожидания. Влад слегка замерз и запахнул куртку. Голованы лежали рядом, прикрыв глаза и положив лобастые головы на мощные лапы. Маг протянул руку и погладил Хантера по мягкой шерсти. Гера, заметив это сквозь полуприкрытые веки, ревниво фыркнула и положила свою голову на спину кобеля, требуя ласки и себе. Влад улыбнулся и погладил ее.

Показались передовые всадники охраны – в одном Влад узнал начальника стражи Сагрина и, встав с пенька, зашагал к нему слегка прихрамывая – нога затекла от сидения на пеньке.

Выйдя на дорогу, он остановился и стал поджидать, когда караван с ним поравняется. Сагрин, завидев на дороге подозрительного человека, поскакал к нему и, уже метрах в десяти от Влада опознав «племянника» барона, воскликнул:

– Господин Олег?! Вы?! Откуда взялись? Где пропадали? – Потом стражник спохватился – чего это он допрашивает родовитого господина, и извинился: – Простите, это я от неожиданности! Вы внезапно исчезли, а теперь вот стоите на дороге… Господин барон все время о вас спрашивал!

– Сагрин, тут со мной мои собаки, вы их не обижайте. – Влад указал на вышедших из леса голованов, внимательно осматривающих караван, людей вокруг него и в частности главного охранника, опасливо взглянувшего на обнюхавшую его ногу Геру.

– Обидишь их! – Охранник отдернул ногу от зубастой образины. – Небось коню ногу перекусит и не заметит!

– И перекушу! – горделиво передала Владу Гера. – Скажи ему, пусть почаще ноги моет. Воняет как тухлая рыба!

– Ладно, Сагрин, я к барону в карету, потом к артистам. Как будем подъезжать к замку графа – постучи.

– Будет сделано! – отрапортовал Сагрин и занял свое место впереди каравана.

Влад же распахнул дверцу кареты и ввалился туда, не обращая внимания на удивленные лица барона и баронессы.

– Олег! Мы тебя ждали! Соскучились по тебе! – Радость баронессы была искренней, вот только Влад знал, что эта радость наведена им самим и всего лишь следствие внушенной человеку с промытыми мозгами всепоглощающей любви.

Не вдаваясь в подробности и не отвечая на вопросы, Влад сразу взял быка за рога:

– Итак, повторим версию: барон, я ваш двоюродный племянник Олег, сын вашей кузины Эсмильды, проживавшей на юге в маленьком поместье. Она обеднела и умерла, а я был вынужден скитаться с труппой цирковых артистов, пока не попал к вам в замок и не вспомнил, что вы мои тетя и дядя. Не вдавайтесь в подробности и сами не заостряйте внимания на моем происхождении – вас не осмелятся спросить впрямую, а вам незачем болтать лишнее. Отсылайте с вопросами ко мне, я разберусь, что и как. Все понятно? И вот еще что – сразу предупредите, что со мной две собаки. Мои любимые цирковые собаки. Они должны получить наилучший уход. Обязательно позаботьтесь об этом. Повторите то, что я сейчас сказал.

Барон и баронесса сбивчиво повторяли то, что сказал Влад, до тех пор пока легенда о его происхождении не утвердилась в их головах. Надо сказать, что, несмотря на свои извращенные наклонности и причудливое поведение, барон и баронесса были неглупы, прилично образованы, хорошо одевались, разбирались в музыке. А уж в интригах чувствовали себя как рыбы в воде. Потому маг не боялся, что они собьются и его легенда рассыплется. Но и пускать дело на самотек не стоило.

По команде Влада барон остановил караван, и маг вышел из кареты, сопровождаемый умоляющими взглядами баронессы – она все время норовила потрогать его за бедро, как бы ненароком касалась грудью и заглядывала в глаза. Владу же после бурного общения с Лесаной и Амалией как-то не хотелось кувыркаться с этой дамой, хотя она была вполне привлекательна. Тем более что легенда о племяннике и тетушке могла разрушиться. Впрочем – разрушиться ли? Если вспомнить, что он увидел в голове баронессы, то постельные утехи с племянником были всего лишь невинной детской шалостью по сравнению с тем, что они с бароном вытворяли раньше. Влад уже начал подозревать, что большинство именитых дворян не утруждали себя соблюдением даже минимальных приличий и условностей. Взять хотя бы герцогиню Ламунскую, устраивавшую в своем доме массовые оргии, – их участники напоминали то ли сектантов, то ли… в общем, одержимых людей. Чем одержимых? Да бесами, наверное…

Открывая дверь в знакомый фургон с расписными стенами, Влад не был готов к тому, как его встретят, – визг, крики, смех обнаженных красоток, одетых в подобие набедренных повязок. Девицы повисли у него на шее и повалили на ковер из шкур. Он еле перевел дух, придавленный телами резвящихся девчонок, и с улыбкой обнял их, по очереди целуя в раскрасневшиеся носы.

От девушек шел стойкий запах вина, и маг с неудовольствием покачал головой:

– Опять наклюкались? Девки, да вы сопьетесь к демонам! Ну вы чего взялись нажираться?

– А мы и не нажираемся, – сказала Арина, потягиваясь так, что ее крепкие груди вызывающе уставились чуть не вертикально в потолок. – Так, слегка выпили. Делать-то все равно нечего! Скучища! Ты вот от нас убежал, Борин правит возком, а нам чего делать?

– Ага, пить с утра пораньше! Похоже, надо заняться вашим воспитанием, – нахмурился Влад.

– Хочешь высечь меня, испорченную девчонку? Ну на, на, высеки! – Арина повернулась к нему спиной. – Только не сильно, мне еще выступать, чтобы рубцы не остались! Ну нашлепай, нашлепай же меня, мой самец!

Последние слова она произнесла глубоким грудным голосом, а ошеломленный Влад поначалу не нашелся, что сказать, а потом начал смеяться вместе с остальными циркачками.

Он хлопнул бесстыдницу по попе, Арина взвизгнула и с придыханием закричала:

– Еще, о еще! О-о-о, как ты силен!

Девицы покатились со смеху, а Борин снаружи недоуменно закричал:

– Эй, вы чего там разбушевались? Аж стражники оглядываются! Вы там оргию, что ли, устроили? Так чего без меня?

Отсмеявшись, Влад предложил:

– Давайте-ка одевайтесь. Скоро к замку подъедем, не собираетесь же вы напугать своими голыми телесами несчастных солдат графа Раганора?

– А чего это напугать-то? – обиделась Арина. – Да они за счастье почтут на нас поглядеть! Напраслину возводишь!

– Одевайтесь давайте, – нетерпеливо повторил Влад.

– Успеем, – отмахнулась девушка. – Мы за пять минут одеваемся, приучены. Сколько раз приходилось бежать – одеваемся быстрее солдат. Помню, в одном городишке облапошили толпу зрителей, тоже фокус с метателем ножей был, так они просекли, что мы надуваем их, и потребовали деньги назад. Пришлось очень быстро одеваться и валить оттуда… чуть лошадей не загнали. Так что не бойся, все будет в порядке. Лучше расскажи, где был, что делал…

– Сходил по делам. Привел двух своих друзей. Они почти циркачи, даже, может быть, выступят с вами вместе. Будете очень довольны – все доходы вам, им ничего не надо, кроме хорошей еды.

– Это что за добрые люди такие? – усмехнулась Арина. – Все деньги нам, а сами только за еду?

– Они симпатичные? – с интересом осведомилась ее сестра Марка и облизнула губы. – Молодые?

– Ты все о мужиках думаешь! – презрительно покачала головой Арина. – Ну ты и…

– Сама такая! – ощетинилась Марка. – Кто бы говорил! Помолчала бы уж!

Прежде чем девушки успели подраться, Влад успокоительно поднял руку:

– Тихо, тихо! Это вообще не люди. Это мои собаки особой породы – голованы. Они такие же умные, как люди, и знают много трюков.

– Например, как прокусить шкуру дракона, – весело откликнулась ментально Гера, бегущая рядом с фургоном.

– Ты чего там подслушиваешь?! – возмутился Влад. – Нехорошо подслушивать Хозяина!

– Да вы вопите так, что вас и подслушивать не надо! Я из леса услыхала, как твои самки на тебя напали. Думала, загрызть тебя хотят. А они просто хотят с тобой совокупиться. Так не теряй времени, хозяин! Мы, женщины, не любим ждать, не любим, когда кобель глупый, как некоторые… пожиратели зайцев.

– Ты теперь вечно мне будешь этим вонючим зайцем тыкать в нос?! – возмущенно отозвался Хантер. – Ну съел, не удержался! И чего? Он вообще был старым и тощим! Невкусным!

– А откуда я знаю, вкусным или невкусным? – сварливо возразила Гера. – Может, это был самый тучный заяц в мире, еле таскал зад от накопленного в нем жира, а ты его сожрал! Сожрал – и не принес мне ни кусочка! Глупый, жадный, прожорливый кобель! Неделю не подходи ко мне, пока я сама не предложу…

– Хм… а разве у вас это не сезонно? – ошеломленно спросил Влад. – Вы что, как и люди, можете делать это когда захотите, а не в определенный период жизни?

– А почему и нет? – явственно удивилась Гера. – Это приятно, доставляет радость. Мы же не простые собаки, и вообще не собаки. Наши предки, мама и папа, собаки и то не простые, а мы благодаря тебе почти люди. Только лучше людей…

– Эй-эй, не заноситесь очень-то! – обеспокоился Влад и подумал: «Вот оно. Пройдет лет десять, и что будет? Если уже сейчас они считают, что лучше людей. Ай-ай…»

– А как у вас обстоит дело с беременностью? – спохватился он. – Эдак ты постоянно будешь ходить брюхатая!

– Не знаю, – задумчиво сказала Гера. – Я как-то пожелала, чтобы беременности не было. И не беременею. Мне думается, когда я захочу, тогда и будут щенки. Пока мне этого не надо.

«М-дя. Нашим бы женщинам такое умение! – с усмешкой подумал Влад. – Впрочем, они все равно как-то с этим справляются, ведь не ходят же все с пузом! Так что тут все нормально. Если бы все мои женщины были неграмотны в этом вопросе, половина Истрии бы уже кричала мне: „Папа! Папа!“»

Он рассмеялся своим мыслям и только тогда понял, что Арина уже давно что-то ему возмущенно говорит:

– Эй, ты чего?! Вы посмотрите – молчит и улыбается! Что с тобой случилось? Что за собаки-то? Начал рассказывать и застыл как столб!

– Извини, задумался. – Влад виновато пошлепал Арину по голой спине. – Это очень, очень умные собаки. Знают много трюков. Сейчас они бегают по лесу, развлекаются. Появятся уже у замка. Там я вас и познакомлю.

– Интересно! – живо откликнулась Арина. – Люблю животных! У меня была собачка, когда я еще маленькой ездила с отцом и матерью в фургоне. Она такая забавная была, лаяла все… солдат застрелил, когда мы проезжали мимо воинского отряда. Она кинулась и укусила его. Глупая была… Я так плакала. И сейчас тоже, как вспоминаю, плакать хочу… – Голос Арины дрогнул, она встряхнулась и уже бодро сказала: – И вправду пора привести себя в порядок. Надо накраситься еще – нельзя, чтобы зрители видели нас не накрашенными. Все-таки мы актеры и должны блюсти себя.

– Да тебя только раздеть, и никакой раскраски не надо, – усмехнулся Влад. – Ты мечта любого мужика!

– Спасибо, – довольно улыбнулась девушка. – Но накрашенная я буду вообще смерть мужикам. Правда, девчонки?

– Смерть, смерть мужикам! Раскрасимся – и смерть мужикам! – завопили девицы, а Влад лежал на ковре и улыбался, глядя на эту суету.

Ему нравились эти бесшабашные девчонки, живущие одним днем и простые, незамысловатые, как клинок меча. В них не было ни подлости, ни злобы, даже та грязь, в которой они оказывались за время своей тяжкой работы, не отложила на них своего черного отпечатка. Они не озлобились на весь мир, который не был к ним особенно-то уж ласков.

Когда девушки были уже одеты и наносили последние штрихи на лицо, перед тем как выйти на люди, в дверь фургона постучали и голос Сагрина сказал:

– Господин Олег, замок графа Раганора! Сейчас будем въезжать!

– Спасибо, Сагрин. Я понял. Девчонки! Хочу вас предупредить, чтобы не было никаких лишних разговоров. Напомню: я двоюродный племянник барона, путешествовал с цирковой труппой, пока они не узнали во мне родственника. Все ясно? Помните, что отвечать на вопросы?

– Помним! – хором откликнулись девушки. – Ничего не отвечать. А посылать их… к тебе. Или еще куда подальше!

– Ага. Помните. Ну я пошел. Увидимся вечером.

Влад выпрыгнул из медленно идущего фургона. Барон, любовавшийся из окна кареты окрестностями, добродушно улыбнулся, завидев своего «племянника». Влад помахал ему рукой и направился к воротам замка, где Сагрин уже беседовал со стражниками.

– Ну что, Сагрин, нас тут ждут? – подмигнув, спросил Влад.

– Ждут-то ждут, но хотят убедиться, что это точно барон Некайло и его супруга. Послали за мажордомом – тот знает барона в лицо. У них такие же меры безопасности, какие были до того, как барон их отменил. Боятся этого Влада, мол, придет и устроит им день чудес.

«И не зря боятся! – усмехнулся про себя Влад. – Вот только почему они решили, что я буду действовать так прямолинейно? Типа – вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана!.. Все гораздо элегантнее. Главное, подобраться к этому самому графу вплотную. Опять же, как и в случае с бароном, единственное подходящее место, где граф остается без охраны, это спальня. Значит, нужно туда попасть».

Наконец в воротах замка появился мажордом – небольшого роста, красноносый, но важный до умопомрачения. Он с достоинством поклонился выглянувшим из кареты барону и баронессе и скомандовал охране замка:

– Пропустить! Это барон и баронесса Некайло! Мы их ожидаем.

Вереница повозок въехала на территорию замка. Охранники с интересом смотрели на гостей, на расписной фургон, на шагающего впереди Влада, сопровождаемого двумя огромными собаками, и на стайку девушек, стреляющих по сторонам густо подведенными глазами.

Повозки остановились, и к вышедшим из кареты барону и баронессе с низким поклоном подошел все тот же мажордом. Барон недоуменно посмотрел на него и довольно резко спросил:

– Где граф? Почему он нас не встречает?

– Извините, – не поднимая головы, проговорил мажордом, – господин граф ожидает вас в зале приемов. Он давно не выходит на улицу, опасаясь, что враг нанесет ущерб его здоровью. Он просит вас не обижаться и простить его за невольное нарушение этикета. Сейчас война, и многие правила скорректированы соображениями безопасности. Это слова господина графа.

Барон и баронесса выглядели разозленными, и Влад, даже не будучи очень опытным в дворцовых интригах, понимал почему. Хозяин замка обязан был встретить гостей лично, если считал, что они равны ему по статусу. То есть фактически он их унизил. В мирное время такие оскорбления смывались только кровью на турнире или дуэли. Или начиналась междоусобная война.

Влад, конечно, не мог позволить разгореться конфликту – он шепнул несколько слов на ухо барону, и тот попросил мажордома поблагодарить графа за гостеприимство и сказал, что встретится с ним, как только разместят его людей, животных и труппу бродячих артистов (именно в таком порядке барон и перечислил – артисты в глазах знати, конечно, стояли гораздо ниже лошадей, тянущих карету).

Мажордом просветлел лицом – вероятно, он ждал скандала и каких-то неприятных, в том числе и для себя, действий барона – и помчался исполнять распоряжение.

Владу предоставили отдельную комнату – большую, довольно светлую, с добротной старинной мебелью и огромной кроватью под балдахином из плотной портьерной ткани. На этой кровати могли бы кувыркаться два эскадрона гусар и три элитных борделя одновременно. «Граф понимает толк в извращениях!» – с усмешкой подумал Влад.

В комнате потрескивал камин, распространяя тепло, но Влад подозревал, что толстые одеяла на кровати лежат не зря. Замок, огромное каменное сооружение, прекрасно исполнял роль крепости, но никак не хотел держать тепло.

Маг снял сапоги и с размаху упал на постель, раскинув ноги и руки. Оставалось только ждать, когда представится случай добраться до графа. Влад не сомневался, что такая возможность у него появится, раз уж он забрался в это логово, но не думал, что это будет легко. Похоже, что граф был еще более подозрительным, чем барон Некайло. Когда Влад шел по коридору, он отметил огромное количество стражников – они стояли буквально через пять метров. Казалось, что граф загнал в замок небольшую армию, и вся она занимается лишь тем, что охраняет его жизнь.

В дверь постучали, и голос мажордома холодно произнес:

– Господин… Олег! Прошу вас пройти со мной, в конюшни! Там проблемы с вашими собаками! Это же ваши две собаки, с большими головами?

Влад похолодел – неужели голованы что-то натворили? Ослушались его и набедокурили?! Мгновенно натянув сапоги, он открыл дверь и чуть не налетел на мажордома, неодобрительно смотревшего на него поверх красного носа:

– Пойдемте. – Мажордом повернулся и пошел по коридору, умудряясь спиной выражать неудовольствие поведением некоторых гостей и их собак.

– Что случилось-то? – спросил Влад, догоняя уходящего коротышку.

– Там узнаете, – неопределенно обронил тот.

Через пять минут они уже были у конюшни, где толпился народ – человек пятнадцать стражников и около десятка конюхов. Они что-то бурно обсуждали и затихли, когда мажордом и его спутник подошли ближе. Вперед шагнул высокий худой человек в добротной одежде – видимо, старший конюх, и, обращаясь к мажордому, сказал:

– Господин Артуран, они залезли в комнату конюхов и не выходят оттуда! Собаки все издохли.

– Какие собаки издохли? – с ужасом спросил Влад, готовясь к самому худшему.

– Наши собаки издохли, – ворчливо ответил мажордом. – Ваши собаки убили шестерых волкодавов. Господину графу нанесен большой урон – каждый волкодав стоил не менее десяти золотых! Они в одиночку волка брали, а ваши псы их разорвали! Господин граф будет в ярости. Он так любил травить волков этими псами! И нерадивых крестьян…

У Влада после этих слов как-то пропала жалость к убитым псам, он сделался холодным как лед.

– Вы чего там натворили? Гера, Хантер, что случилось? – мысленно обратился он к голованам. – Вы в порядке? Не ранены?

– Не ранены, – откликнулась Гера. – Человек с тухлым запахом изо рта, – она передала картинку – жилистый человек с гнилыми зубами, Влад видел его в толпе, – приказал своим псам наброситься на нас. Псы эти глупые, но считали себя сильными. Мы их убили. Тогда этот человек набросился на нас с железкой. – Снова картинка: меч в руке гнилозубого. – Мы не стали его убивать. Только Хантер вырвал у него меч. Тухлозубый позвал других людей, на которых надето железо, они стали тыкать в нас железками и палками с железными остриями. – Картинка: стражники пытаются ударить Геру и Хантера копьями и мечами. Те уворачиваются и перекусывают древки копий. – Мы ничего им не сказали, так как ты запретил. Ждали, когда ты придешь. Ты пришел.

– А как вы оказались в их комнате?

– Когда их стало много, мы уже не могли с ними драться без того, чтобы не убить. Пришлось уйти в комнату и выгнать оттуда всех. Мы подтащили к двери стол и кровать, подперли ее, чтобы они не вошли. Все.

– А позвать меня не могли? Что, трудно было крикнуть мне по ментальной связи? – рассердился Влад.

– Мы не догадались, – виновато сообщила Гера. – Мы думали, сами справимся, а ты будешь нас ругать, что собак убили. Но мы ничего не могли сделать – они нас хотели убить и не слушали наше предупреждение! Они глупые, говорить не умеют, только убивать.

– Ясно. Сидите пока что там, я все улажу.

Влад разговаривал с собаками минуты две, все это время стражники жаловались мажордому на зверюг, перекусывающих как соломинку древки копий и вырывающих из рук мечи, старший конюх причитал, что распугали лошадей и они теперь волнуются от запаха крови, бьются в стойлах, а псарь, злобно щеря гнилые зубы, талдычил, что надо принести арбалеты и утыкать этих монстров стрелами, чтобы неповадно было.

Влад повернулся к мажордому и внимательно посмотрел тому в глаза. Мажордом нахмурился:

– Вы слышали? Похоже, что ваши собаки взбесились, их надо убить! И господину барону придется возместить господину графу стоимость волкодавов. Извините, господин Олег, вашим собакам придется умереть.

– С какой стати? – холодно парировал Влад. – Вы вообще знаете, что тут произошло? У вас что, принято травить гостей собаками? Почему ваш человек посмел натравить своих псов на моих дрессированных собак? Кто ему это позволил – вы?

– Никто не натравливал собак на ваших псов, – угрюмо ответил мажордом, покраснев от гнева. – Они набросились на наших волкодавов и зверски растерзали их!

– А у меня другие сведения! – заявил Влад. – Эй ты!.. Да-да, ты! Иди сюда! Я сказал, быстро подошел сюда!

Влад указал пальцем на псаря, затеявшего всю эту бучу. Тот вначале хотел улизнуть за спины солдат, но потом сделал презрительную физиономию и вышел вперед.

– Я? Ну да, эти собаки набросились…

Влад, не слушая его, послал в его мозг ментальный сигнал: «Говори правду! Только правду! Сознавайся в своих пакостях!» – и псарь на секунду замолчал, а потом с остекленевшими глазами продолжил:

– Я натравил свору на этих псов, хотел подложить свинью прибывшим гостям. Они бы переругались с графом, а я бы смотрел со стороны и радовался. Мне нравится, когда люди ссорятся. Я всегда стараюсь делать пакости, чтобы они переругались. Еще я ворую у собак мясо. А на прошлой неделе срезал кошелек у пьяного стражника.

– Гад! Так это он мой кошель срезал! – возмущенно выкрикнул из толпы стражник лет сорока. – А мне сказал, что видел, будто это сделал трактирный мальчишка! Я этого мальчишку избил, болван… Ах ты тварь! – Стражник подошел к псарю и с размаху врезал ему кулаком в железной перчатке прямо в гнилые зубы.

Послышался хруст, и залитый кровью из разбитого рта псарь рухнул на землю. Стражник стал пинать его ногами, но мажордом прикрикнул на него:

– Прекрати! Только господин граф может решить его судьбу! Это его человек! Убьешь – займешь его место в темнице! Взять псаря, заключить в темницу!

Стражники подняли псаря, болтающегося в их руках как драная тряпка, и поволокли прочь. Обращались они с негодяем совсем даже не вежливо, и Влад не сомневался, что, пока того дотащат до подземелья, на его теле появится немало синяков и ссадин от крепких кулаков. Уж очень солдаты не любят, когда их обворовывают.

– Извините, господин Олег! – Голос мажордома был так же холоден, как и раньше. Развязка дела ему не слишком понравилась, ведь и ему достанется от разгневанного графа – людей-то на должности в замке ставит он, мажордом. – Вы были правы, виноват наш человек, и он понесет наказание. Однако все равно нужно извлечь ваших собак из комнаты конюхов. Пожалуйста, займитесь этим сами. И еще… вы уверены, что эти собаки не опасны для окружающих?

– Опасны. Если окружающие будут тыкать в них железяками, – сухо парировал Влад. – Вот что, господин… Артуран, так вас, кажется, звать? Приготовьте отдельную комнату для моих собак. Они не будут жить на конюшне. Мало ли что может случиться ночью – полезет кто-нибудь к ним, потом недосчитается руки или ноги. Вам это надо? Рядом с моей комнатой, уверен, есть какие-нибудь пустующие помещения, попроще которые. Вот пусть там и спят. Есть возражения?

– Конечно, есть! При всем моем уважении к… двоюродному племяннику господина барона, собаки, которые живут рядом с людьми, спят в их комнатах, – где это видано? Как вы это себе представляете?

Влад представлял – и послал это представление прямиком в мозг мажордома, благо, что тот стоял близко и ментальный посыл ударил точно и сильно.

Артуран покладисто сказал:

– Сейчас приготовят комнату рядом с вашей. Она пустует, не прибрана, но собакам в ней будет уютно. Камин там не протоплен, если нужно – сейчас разожжем.

– Не нужно. Позаботьтесь о еде для собак. Они любят свежее мясо. Поставьте чистой, хорошей воды. Предупредите ваших людей, чтобы их больше не трогали.

– Конечно, конечно! – Мажордом радостно закивал, как китайский болванчик, а Влад, больше не обращая на него внимания, скомандовал своим незадачливым четвероногим друзьям:

– Все, узники, вылезайте оттуда! Вам помочь, или сами отодвинете то, что наворотили?

Голованы не ответили, в комнате что-то загрохотало, и в проеме двери показался Хантер, внимательно оглядевший окрестности и презрительно оскаливший зубы на гудящую разговорами толпу людей. Потом появилась Гера. Ее морда выражала совершеннейшее удовольствие, похоже, что все произошедшее голованше очень понравилось.

– Развлеклись? – с сарказмом осведомился Влад. – Что, нельзя было просто отогнать их, не разрывая на части?

– Можно, – серьезно сказала Гера, – но они были настолько тупые, настолько злобные и подлые, что не имели права на существование. Ведь у людей тоже есть такие подлые твари – вот как тот, с дурным запахом, что их на нас натравил. Ты же его не жалеешь и убил бы, если бы он попался под руку? Вот и мы – почистили собачий род от ублюдков.

– Ладно. Пошли, вам приготовили отдельную комнату, как людям.

– Я слышала! – Гера оскалилась в улыбке.

Стоящие вокруг люди заохали и стали тихо рассасываться по двору – на всякий случай. Мало ли что придет в голову такому монстру – вон какие зубищи-то! Ногу отхватит, даже и не чихнет!

Влад, сопровождаемый собаками, поднялся по лестнице на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, снова очутился у своей комнаты. Навстречу уже бежал мажордом – видимо, ментальный посыл Влада так въелся ему в голову, что превратился в некое послание-на-задание, толкающее того выполнять требования мага как можно быстрее.

– Все сделано! Комната ваших собак рядом с вашей, справа от нее! Там поставили тазики со свежей олениной, воду, постелили одеяло! Приятного вам отдыха!

Влад, с трудом сдерживая смех, заметил выпученные глаза циркачек, выглядывающих из соседней комнаты, но виду не подал и отпустил мажордома царственным взмахом руки.

– Свободны! Если господин барон захочет меня видеть, незамедлительно сообщите.

– Да-да, конечно! – Мажордом, пятясь и кланяясь, поспешил удалиться.

– Ну и ну… вот дела! – Изумленная Арина вышла в коридор, с интересом разглядывая голованов. – Ой, какие красивые собачки! А зубы-то! А глазищи! А у этой самочки какие глазищи – они же фиолетовые какие-то! Ты где таких красавцев откопал? Ну-ка, красавица, скажи мне что-нибудь! – Арина присела перед Герой и с удовольствием погладила ее по голове.

Гера оттянула в улыбке губы и совершенно человеческим языком сказала:

– Гав.

– Ой! Она и лает как-то по-особому! – удивилась Арина, но прежде чем она успела еще что-то сказать, Хантер тоже проговорил:

– Гав!

Потом Гера:

– Гав. Гав-гав, гав.

Хантер:

– Гав-гав-гав. Гав-гав.

У них это вышло четко в такт песенке «Ушел Паоль на войну, а Лилли его ждет!» Хулиганские собаки явно подслушали где-то эту мелодию.

Арина в восторге засмеялась и захлопала в ладоши, ее поддержала остальные девушки, а собаки купались в восторженных аплодисментах… и только Влад укоризненно качал головой:

– Что, бесстыдники, сговорились?

– А чего она – скажи чего-нибудь! Я и сказала. По-собачьи. Разве нам и по-собачьи нельзя говорить? – Гера невинно сощурила глаза и наклонила набок голову, заглянув хозяину в глаза.

Влад мысленно махнул рукой – черт с вами!

– Идите отдыхать, – на секунду забывшись, вслух скомандовал Влад, и голованы синхронно поднялись.

Хантер уцепил зубами дверную ручку, повернул и, распахнув дверь, гордо вошел в комнату. Следом за ними Гера, которая проделала все в обратном порядке – захлопнула за собой дверь. Циркачи стояли с вытаращенными глазами и отвисшими челюстями.

– Вот это да! – прошептала Арина. – Я никогда такого не видела! Может, это демоны какие-то?

– Ну чего несешь? – досадливо скривился Влад. – Просто очень умные и дрессированные псы специальной породы.

– Просто? – усмехнулась девушка. – Может, «просто» скажешь, где таких взял? Где такая порода собак водится? То-то же… знаю, не скажешь. Ну да, да, пока не скажешь. Ладно, мы ушли переодеваться – нам сказали, что сейчас будет выступление. Как я поняла, ты больше не участвуешь в представлении? Ну как же, племяннику барона не пристало выступать с циркачами, я знаю. А жаль…

– Да ничего не жаль, – возразил Влад. – Денег вам дадут за выступление столько, сколько вы бы и со мной не заработали. Обещаю. А то, что теперь я с вами не выступаю… ну да, теперь необходимость в этом отпала. Расходимся. Встретимся вечером.

– И не думай, что отвертишься! Даже не пробуй запираться ночью – дверь вышибу! Я тебя два дня ждала!

– И я! – пискнула из-за спины сестры Марка и тут же была утащена в комнату – с проклятиями и требованием выкинуть из головы всякие глупости и готовиться к номеру.

Влад пошел к себе. Там уже лежала одежда, доставленная из кареты барона, – перед выездом «племяннику» подобрали приличную одежду, и он мог теперь появиться в приличном обществе, не опасаясь насмешек. Впрочем, тут и насмехаться-то было некому – насколько понял Влад, граф жил затворником.

Переодевшись, маг подошел к большому мозаичному окну и стал внимательно рассматривать то, за ним находилось. А находилась там небольшая гора, к подножию которой примыкал замок. Крепостная стена забиралась на самый верх этой горы, где стояла сторожевая башня, с которой простреливалось все пространство вокруг и внутри замковой территории. Как было известно Владу, эта гора изрезана пещерами, и где-то в замке находился вход в подземное царство ящеролюдей. Оттуда и приходили все богатства графа, а туда уходили продукты, материалы, которых нет в подземелье… и люди. Которые больше не возвращались.

Не увидев ничего стоящего особого внимания, кроме продуманной системы обороны замка, Влад уселся в кресло перед камином и стал дожидаться, когда его пригласят к обеду. И, пригревшись, незаметно для себя уснул.

Разбудил его стук в дверь и громкий голос слуги:

– Господин! Господин! Господин граф приглашает вас на обед в зале приемов!

Влад открыл дверь и увидел мужчину лет шестидесяти, с военной выправкой – похоже, отставного солдата. Он поклонился Владу и сказал:

– Пойдемте. Я провожу вас в зал приемов. Только прежде я обязан вас известить о правилах в этом доме…

– Не подходить к графу ближе чем на три метра, ничего в его сторону не бросать, не делать в его сторону резких движений – а то застрелят. Так?

– А откуда вы знаете? – удивленно вытаращил глаза слуга. – Вы уже бывали здесь?

– Не бывал. У барона были такие же правила, но он от них уже отказался.

– А-а-а… понятно, – протянул слуга. – Пойдемте, вас ждут!

Они шли через анфиладу комнат, через множество коридоров – замок был огромен, даже больше, чем замок Саваловых. «Огромное, холодное и бесполезное для жизни сооружение!» – подумал Влад, снова отмечая большое количество охранников.

Зал приемов мало чем отличался от такого же зала в замке графа Савалова – увешанные оружием и доспехами стены, флаги с гербом Раганора, столы посреди зала, уставленные разнообразными яствами – от печенной на углях кабанятины до южных фруктов, непонятно как попавших на стол графа через оккупированные территории. Наверное, были закуплены давно и дожидались своей очереди в холодных кладовых. «Впрочем, – подумал Влад, – а может, они обходят кордоны викантийцев под землей, через систему пещер? Раз уж они сотрудничают с ящеролюдьми. А что, вполне вероятно…»

– Это мой племянник Олег! – представил мага барон Некайло, сидящий по правую руку от графа. – Олег, присаживайся вот тут, рядом с тетушкой!

Влад направился к своему месту, незаметно обведя глазами верх залы – по периметру под потолком были темные окошки, за которыми, он знал, стояли стрелки, готовые в любой момент пустить стрелу в незадачливого гостя, забывшего о правилах замка. Нарушать эти правила Влад не собирался, но ощущение, что в него целятся, не оставляло его в течение всего обеда.

– Ага! Так это тот самый Олег, собаки которого задрали моих лучших волкодавов? Парень, потом покажешь мне своих псов! Я хочу купить их у тебя! Я тебе дам за них золота столько, сколько они весят! – Граф шумно опорожнил бокал с вином, отхлебывая его, как простолюдины хлебают квас.

Влад присмотрелся – граф был давно и тяжело пьян. Скорее всего, он не просыхал уже несколько месяцев. Удивительно, что этот человек еще что-то соображал и даже не утратил полностью координацию движений. Наверное, он был очень тренирован в питии, потому и держался на ногах вполне крепко, несмотря на большое количество выпитого.

За столом, кроме графа, барона с баронессой и Влада, больше никого не было. Граф с удовольствием крякнул, вытер губы и сказал:

– Я рад, барон, что вы приехали. А особенно рад баронессе. Она у тебя такая искусница… Я староват, что ли, стал, или эти мои служанки приелись… хочется благородную женщину. Сейчас будем смотреть артисток – может, там что-то приглянется? Возьмем вечером их в свою постель. Как ты, Даора, не против?

– Я не против, – ответила баронесса, улыбнувшись и для приличия слегка покраснев. – Но, может, мы пригласим в компанию еще и моего племянника? Он очень умелый юноша… и крупный.

– Ух ты! Ты и до племянника добралась? Ну и как он в постели? Вижу, здоровенный детина… ты всегда любила большие… – Граф радостно заухал, рассмеявшись. Барон с баронессой его поддержали.

Отсмеявшись, граф хлопнул в ладоши, и возле него появился, как из-под земли, слуга, подобострастно согнувшийся в поклоне. Влад отметил, что слуга не перешел заветной границы в три метра… кому хочется получить кусок железа в затылок? Слуги прекрасно помнили, что можно, а что нельзя.

– Артисты готовы?

– Готовы, ваше сиятельство!

– Пусть начинают!

Влад не особенно смотрел, что вытворяли на сцене-возвышении девушки и Борин, он видел это не раз. Его одолевали мысли о том, что ему делать дальше – как подобраться к графу, как завершить то, зачем он сюда проник. Граф следил за обнаженными красотками, размахивающими жезлами и факелами, с большим интересом, наклонялся вперед, во время особо интересных кульбитов, хлопал себя по ляжкам и выкрикивал, оборачиваясь к барону и баронессе:

– Вы видели?! Нет, вы видели?! Я хочу эту девку! Нет, я всех этих девок хочу! Возьмем их сегодня в постель? И этого с собой возьмем, как его, Олега! Пусть возбуждает их, а я всех попробую… и тебя, Даора, тоже! Устроим сегодня отличную вечеринку! Ох, давно я не развлекался как следует!

Влад с отвращением подумал о том, что опять придется нырять в постель к очередному извращенцу. Но тут же успокоился – скоро все завершится. Граф будет подмят, как и Некайло, все идет как по маслу. Никто даже на заподозрит, что Раганор находится у него под контролем…

Представление шло своим чередом, господа поглощали вино и закуски, и Влад, услышав сзади шаги, счел, что это слуга или мажордом. И лишь когда прозвучал знакомый голос, он чуть не вздрогнул и низко наклонил голову к столу.

– Приветствую вас, господа! Господин барон, госпожа баронесса… и вас… Представьте меня молодому человеку!

– Это Олег, племянник барона, господин Борута. Как успехи? Вы связались с замком Ламунских?

– Связался, – со странной интонацией сказал Борута, и Влад с ужасом вспомнил, что забыл убрать свою ауру! Любой маг, который ее увидит, сразу поймет, что перед ним не простой парень и не простой маг, а по крайней мере магистр магии, великий маг.

Влад мгновенно скрыл свою ауру, заглушил практически до ноля, заключив ее в невидимый кокон в надежде, что архимаг не успел ее заметить. Подобные манипуляции с аурой дурно влияли на самочувствие, если долго ее удерживать скрытой, как будто накапливались какие-то шлаки, поэтому Влад давно не занимался подобной маскировкой. Увы, он не мог знать, что в замке графа есть свой маг, да еще какой – мятежный глава гильдии Лазутина Борута, целивший когда-то на должность Верховного мага Истрии.

– Так-так-так… кто же это к нам пожаловал? – усмехнулся архимаг. – Кто умеет так скрывать свою ауру? Вот сейчас она была, а теперь ее нет! Господин граф, вы знаете, кто почтил нас своим визитом? Господин Влад собственной персоной! – Борута возвысил голос и вдруг крикнул: – Убейте Влада!

Он рукой указал, в кого надо стрелять, и проворно выбежал из зала, хлопнув дверью. В воздухе засвистело, и Влад пошатнулся, почувствовав сильный удар в спину, – стрелы и болты арбалетов пробили магическую защиту. У него мелькнула мысль, что граф хорошо подготовился к встрече с врагом, раз его стрелки оснащены стрелами с макрилом, для которого не существует магических защитных полей. Вот только одну ошибку допустили стрелки графа – нужно было стрелять в голову, а они били в спину. На маге была рубаха, которую он некогда сделал для себя. И на всякий случай надел в этот раз – уж больно гладко все шло, должно было случиться что-то непредвиденное! Эту рубаху нельзя было пробить ничем – обработанная магией ткань крепче кевлара. Вот только от синяков уберечь она не могла. Впрочем – а на что тогда система регенерации? Синяки исчезли еще до того, как Влад начал разворачивать боевые действия по полной. А события развивались бурно, буквально с взрывной силой.

Граф, сообразивший наконец-то, что почем, рванулся из-за стола со всей мощью своей стодвадцатикилограммовой туши, тонко вереща и крича:

– Убейте их! Убейте всех!

Влад бросился вперед как атакующий гепард и сбил со своих мест барона и баронессу, бросив их, как мешки картошки, на пол, под стол – граф-то ведь кричал «Убейте всех!», а Владу не хотелось бы потерять барона, тот стоил ему слишком много сил и времени.

Граф уже находился у двери, когда Влад под градом стрел настиг его и, схватив в охапку, бросился бежать к тому же спасительному столу, куда и поднырнул со своей драгоценной ношей, как ныряльщик в пруд с лягушками и тиной.

Альтернативы столу как щиту от стрел не было, и Владу оставалось лишь надеяться, что он успеет овладеть разумом графа, прежде чем в зал ворвутся стражники с макриловыми копьями.

Не теряя времени, он погрузил графа в транс и, отвлекшись на несколько мгновений, связался с голованами. Послав картинку с изображением Боруты, приказал:

– Убейте! Защищайте вход в залу. Не пускайте никого любым способом – зубами и магией! Пока я не скажу, что хватит.

Услышав отклик собак, Влад сосредоточился на графе и погрузился в глубины его порочного разума. В ускоренном порядке он внедрял в голову Раганора безусловное подчинение себе во всех обликах, которые принимал. Времени выкачать из него информацию, изменить его моральный облик не было – все потом! Все вторично! Теперь нужно было сделать так, чтобы граф не попал под шальную стрелу.

Разбудив его, Влад приказал:

– Командуй им остановиться! Пусть прекратят огонь, и еще – останови стражников!

Раганор с готовностью кивнул и закричал высоким тенором:

– Идиоты! Придурки! Всех убью! На кол посажу! Прекратите стрелять, выродки!

Стрелки знали голос графа и прекратили стрелять. Стрелы, с противным стуком втыкающиеся в столешницу, больше не свистели в воздухе, и Влад с графом вылезли из-под стола.

Влад был настороже и готов в случае чего снова нырнуть в спасительное убежище. Его нога онемела, и, опустив голову, маг с удивлением увидел торчащие в ней две стрелы, пробившие насквозь бедренные мышцы. Он переломил древки и, отключив у себя болевые ощущения, выдернул стрелы. Система регенерации тут же затянула раны, и Влад забыл о них, как забывает обычный человек об отрезанном заусенце.

Из коридора доносились рев и крики, а в щели между дверью и косяком виднелись вспышки молний, как от электросварки.

Влад хмыкнул – красиво работают ребята! – и передал голованам:

– Боруту нашли?

– Нашли! – коротко передала Гера и дала картинку: лежащая у стены голова Боруты с удивленно расширенными глазами.

– Что у вас там происходит?

Гера передала картинку: в коридоре лежат куски тел, летят стрелы – одна торчит в бедре у Хантера. Змеятся молнии, сквозь клубы дыма летят огненные шары. Кажется, что смерть гуляет по замку, кося всех подряд своей страшной косой.

– Идите сюда! – передал Влад. – Хватит, все закончено!

Дверь в зал с грохотом распахнулась, вбежала окровавленная, с горящими глазами и оскаленными зубами Гера, следом за ней прихрамывающий Хантер.

– Сюда, ребята! – крикнул Влад. – Граф, велите своим людям прекратить стрелять!

– Эй вы, прекратите! Это я, ваш господин, говорю! Борута ошибся, он сошел с ума! Прекратите, демоны вас забери!

В дверном проеме просвистела стрела, и граф уже был бы покойником, если бы не Гера, поймавшая стрелу в воздухе, прямо перед животом Раганора. Она бросила смертоносный снаряд на пол и, отойдя к столу, стала спокойно поедать с тарелки паштет из перепелиной печени.

В зал вошел вооруженный до зубов мужчина в дорогой кольчуге и с недоверием спросил:

– Ваше сиятельство, вы в порядке?

– А ты не видишь, Шарант? Какого демона со мной может быть все в порядке? Мне испортили вечер, не дали посмотреть на голых девок – как может быть в порядке? Моих гостей напугали, чуть не убили – я начинаю думать, что больше опасности исходит от моих же охранников, чем от Влада! Убери этих демонских стрелков, отведи стражников, и приберите в коридоре! Да и здесь прибраться надо! Посмотрите, что тут наделали! Выполняй, потом доложишь!

Шарант недоуменно пожал плечами и пошел выполнять распоряжения хозяина.

Влад склонился к лежащим под столом барону и баронессе и с досадой обнаружил, что в пояснице баронессы торчит арбалетный болт. Маг проверил пульс и с облегчением вздохнул – женщина была жива. Он вошел в транс и стал вливать в раненую жизненную энергию. Поддержав ее силы, он уцепился кончиками пальцев за болт и вырвал его из тела. Брызнула кровь, но сосуды тут же были восстановлены волей лекаря. Влад соединился с телом баронессы и за несколько минут полностью залечил ее рану. Болт не задел жизненно важных органов, так что это было нетрудно.

Закончив с баронессой, осмотрел барона. Тот дышал, но был без сознания – когда Влад метнул их на пол, то приложил барона о ножку стола. Минута – и барон как новенький.

Теперь следовало позаботиться о Хантере. Впрочем, стрелы в бедре голована уже не было, и он сосредоточенно зализывал сочащееся кровью отверстие. Влад положил руку на бедро четвероногого друга и залечил ему рану. Хантер благодарно лизнул его в ухо, оставив полосу слюней, и бодро вскочил, присоединившись к обжирающейся деликатесами Гере.

– Олег! Скорее, кто-нибудь!

Влад поднял голову и увидел на сцене заламывающих руки Марку и Грину. Шаван, Арина и Борин лежали на полу, из их тел торчали стрелы.

Влада не то что пот прошиб, у него даже в ушах зазвенело – кровь бросилась в голову. Он метнулся к подстреленным артистам. Первую послушал Арину – дышит! Импульс Силы, дыхание стабилизировалось. Борин – дышит, стрела в животе. Поддержал! Теперь Шаван. Худо, у девушки три стрелы – две в животе, одна пробила ключицу. Болевой шок, пульс нитевидный. Поддержка! Пульс стал четче. От души отлегло. Всех обезболил, взялся за Арину – стрела выдернута, на прекрасной груди ни следа от раны. Очнулась. Ощупывает себя. Борин – пять минут, зашевелился. Сел, помотал головой. Есть! Теперь Шаван. Стрелы обламываются, пришлось аккуратно проталкивать вперед – цеплялись за ребра. Вырвал. Со стрелой в ключице проще – обломил оперение, вытащил. Залечил. Немного похудели, но ничего – отдохнут, отоспятся, наберут тело. Впрочем, не так сильно и похудели. Вполне аппетитные девицы…

Помотал головой – не те мысли лезут! Теперь пора подумать и о делах… впрочем, может, сначала подкрепиться?

Влад почувствовал ужасный голод, особенно при взгляде на радостно чавкающих голованов. «А чем я хуже?!» – подумал он и сел за стол, немного разоренный прожорливыми голованами.

Глава 9

– Подойди ближе!

Глаза Амастока засветились желтым огнем, и посыльный чуть не вздрогнул: давно поговаривали, что король Настоящей Расы – великий колдун. Вдруг он может сжигать огнем из глаз? По чешуйчатой спине ящерочеловека прошла дрожь, и он, согнувшись более чем требовал ритуал, подошел к трону короля.

– Передай точнее – что тебе сказал человек? Все, до последнего слова, опиши, как он выглядел, с какой интонацией это говорил!

– О великий Амасток! Все люди для меня на одно лицо! Я не могу понять, сердятся они или радуются, прости меня, глупого! – Ящер униженно уткнулся головой в пол, подставив королю незащищенную спину – высшее выражение подобострастия. – А сказал человек вот что: «Передай своему королю, что ему необходимо встретиться с нашим представителем – от всех нас, тех, кто сотрудничает с Настоящей Расой. Теперь он будет за нас говорить, и только с ним можно обсудить все стороны дальнейшего сотрудничества. Никто, кроме этого человека и назначенных им людей, более не будет общаться с Настоящей Расой. Я жду ответа от короля в ближайшие два дня – пусть назовет место и время встречи. Наш предводитель сам к нему придет». На этом человек закончил разговор, добавив, чтобы я быстрее бежал к тебе. Я и прибежал.

– Иди к человеку и скажи, что я жду их представителя… хм… через два дня после получения моего послания. Место встречи – у меня в тронном зале, конечно! Неужели я пойду к этим жалким людишкам, как какой-то олень! Пусть они ко мне приходят! Это не добавляй, не нужно. – Амасток, подумав, закрыл свои сияющие глаза. – Все что нужно сказать – через два дня после получения послания у меня в тронном зале. Ты их проводишь ко мне. Иди!

Ящерочеловек отполз от великого короля и поспешил прочь из пещеры, обернув вокруг ноги мощный мускулистый хвост с нервно подрагивающим кончиком. Король Настоящей Расы славился непредсказуемым и крутым нравом. Ему могло прийти в голову, что гонец недостаточно точно передал полученную информацию, – и покатилась бы голова несчастного ящера… такие случаи бывали.

Амасток задумчиво проводил взглядом гонца и посмотрел на шамана, сидевшего в сторонке и полуприкрывшего свои янтарные глаза, довольно яркие для его столетнего возраста.

– И что думаешь по поводу этой новости? Что-то не нравится мне эта суета людей…

– А кому она может понравиться? – не открывая глаз, заметил шаман. – Мы слабы. Мы зависим от этих мерзких двуногих подобий разумных существ. И мы медленно, очень медленно размножаемся. Настолько медленно, что для того, чтобы мы могли реально противопоставить людям какую-нибудь достаточную силу, надо еще несколько тысяч лет. И это в том фантастическом предположении, что люди перестали бы размножаться и оставались на прежнем уровне численности. Мы с тобой уже не раз обсуждали ситуацию – если люди решат, что Настоящая Раса не должна жить, мы погибнем. Живем мы за счет того, что нужны им. Их жадные представители торгуют с нами и держат эту торговлю в тайне от остальных людей. Если о торговле узнают все люди – начнется война за обладание возможностью торговать с нами, а проигравшие в этой войне сделают все, чтобы выигравшие не получили преимущества. Даже уничтожив нас. Они будут травить водоемы, запускать в пещеры заразных крыс, мешать нашему сотрудничеству с людьми. Когда наши предки ушли от преследования в эти пещеры, они не спасли нас, они лишь оттянули конец нашей расы. Это печально, но это реальность. Единственная возможность для нас остаться в живых – это сделать так, чтобы люди не могли обойтись без наших услуг. Поэтому я всегда говорил тебе: надо максимально отказаться от нанесения вреда людям и как можно больше сотрудничать с ними.

– И отказаться от выращивания наиболее красивых особей Настоящей Расы внутри людей? От королев, которые будут достойны понести яйца от короля? Вырождение расы в мелких работников?

– Ну появится у тебя сорок пятая или сто сорок пятая Королева для твоих утех, и что? Ты понимаешь, что для людей мы страшные паразиты, которые откладывают яйца в их тела? Ты ставишь под угрозу существование всего народа!

– Положим, не только Королевы выходят из тел людей, – нахмурившись, возразил Амасток. – Еще – элитные солдаты, самые сильные, самые большие и здоровые! А из простого инкубатора – обычные низкорослые работники!

– Из животных выходят вполне добротные и солдаты, и работники. И Королевы. Хватит тебе держаться за прошлое! Мне даже странно – я, столетний шаман, говорю пятидесятилетнему королю, что он держится за прошлое! – Шаман усмехнулся, и выцветший гребень на его голове вздрогнул и сморщился.

– Так что ты предлагаешь, мой мудрый наставник? – Король задумчиво постучал хвостом по спинке кресла.

– Я предлагаю: во-первых, провести переговоры с представителем всех людей. Узнать, что он хочет. Что-то подобное я ожидал, люди должны были объединиться в один народ. Наши племена тоже подчиняются одному королю, хотя и торгуют с людьми из разных родов. Сдается мне, они очень поумнели. Нам надо быть осторожными. Мы должны заинтересовать их как можно сильнее!

– Уж куда сильнее, – грустно вздохнул король. – Наши рудокопы добывают драгоценные камни, уголь, кузнецы плавят металлы, и все для того, чтобы выжить! Что еще мы можем дать этим жадным существам?

– Все что сможем, – отрезал шаман. – Я хочу еще пожить, хоть и прожил более ста лет. Хочу посмотреть, что будет дальше! А у тебя есть желание еще пожить? Думаю, есть. Тогда сожми челюсти и терпи. Мы ненавидим людей так же, как они ненавидят нас. Мы естественные враги, во все эпохи этого мира. Но мы проиграли. И если хотим жить дальше – должны сотрудничать. И подчиняться. Обидно? Да, обидно. Но истории на это наплевать…

С замиранием сердца Влад подошел к темному проему, ведущему в недра горы. Много воспоминаний было связано с подземным народом и с тем, как он провалился в подземное царство…

Через этот проем ящеролюдям доставляли продукты и товары, необходимые им для жизни, а обратно получали драгоценные камни, золото, серебро, медь и железо – все, что составило богатство и славу Ламунских, Саваловых, Некайло и Раганоров. Четверка аристократов каким-то образом сумела договориться с подземными ящерами, и с тех пор это были самые богатые и сильные роды в империи. Никто не знал, как это случилось, как они сумели договориться с подземным народом. Корни тайной сделки уходили в такое далекое прошлое, что не осталось никаких свидетельств этого договора. Ведь сделка была настолько тайной, что, только став графом Саваловым, Влад узнал об этом договоре. Недаром герцог Ламунский настаивал на том, чтобы графом Саваловым стал его племянник – дело было не только в титуле и сокровищах графства. Сохранить тысячелетнюю тайну соглашения с врагами рода человеческого куда важнее.

После того как Влад «договорился» с Раганором, он отправился в поместье Ламунских. Не было ни сложных перемещений, ни маскировки лица – он появился в замке герцога в том виде, в котором существовал всегда. К этому времени вдова герцога успела выйти замуж за своего кузена, барона Сигалора, и сейчас они отмечали медовый месяц. Впрочем, медовый месяц у герцогини был перманентный – каждый день, и по возможности с разными мужчинами. Для этого существовало что-то вроде секты, с поклонением Любви и всякому такому… Влад не вникал в эту ересь. Он знал, что если человеку надо обосновать свое поведение, он подведет любую базу под свои извращения. Самое главное было то, что новоиспеченный герцог успел подготовить почву к приему прежнего врага, а ныне друга и сюзерена – Влада.

Герцогиня, конечно, была против такого решения своего мужа, но он обладал не только внушительными мужскими достоинствами, но и тяжелым кулаком, а также крутым нравом. Это герцогиня выяснила сразу после того, как попыталась подмять его под каблук, – походила пару недель с фингалом под глазом, и ее амбиции улетучились, как пыль из-под колес кареты. Впрочем, это не помешало им наслаждаться друг другом и остальными партнерами – герцогиня получала удовольствие и от грубого обращения с собой.

Влад в общих чертах знал о том, чем и как занимается эта парочка. Не знал лишь того, что происходило после его разговора с бароном Сигалором, во время которого он захватил его разум. Барон по посылу Влада отправился со всей возможной скоростью в замок Ламунских, с тем чтобы «окучить» герцогиню и подготовить почву для встречи своего господина.

Когда Влад прилетел к замку, открыв портал на площадку рядом с ним, он ожидал все что угодно, кроме такого приема. Заслышав треск молний и завидев портал, из которого вывалился черноволосый человек в потертой кожаной куртке, стражники распахнули ворота во всю ширь, и навстречу Владу вылетели верховые. Он уже приготовился, решив, что его хотят убить, однако верховые соскочили с коней и поклонились ему чуть не до земли:

– Приветствуем вас, господин Влад! Герцог и герцогиня ожидают вас! Они выставили постоянный пост для встречи такого важного гостя, мы ждали вас каждый день – уже несколько недель. И вот теперь счастливы вас встретить в герцогстве!

– Хм… а откуда вы знаете, что я Влад? Вдруг я какой-то другой маг, залетевший в ваши земли?

– Шутите, господин граф! – Один из встречающих поднял на него глаза. – Кто еще в империи может создавать порталы для перемещения? Да и видели мы вас… хм… во время войны. Так что добро пожаловать! Герцог и герцогиня вас ждут!

Влад пожал плечами и, сопровождаемый почетным эскортом из четырех изукрашенных плюмажами и аксельбантами вояк, направился в замок.

Встреча с герцогом и герцогиней была рутинной – герцог радостно кланялся магу, излучая неописуемую радость (Влад это чувствовал эмпатическим восприятием), герцогиня радушно улыбалась, излучая неприязнь и ненависть, в общем, все нормально.

Влад предложил герцогу уединиться где-нибудь в отдельном кабинете, чтобы поговорить о важных делах, прихватив с собой герцогиню. Та была удивлена, но согласилась присутствовать при разговоре, чего-то затаенно ожидая при этом. Чего – Влад узнал минут через двадцать, когда сжимал руками голову женщины и копался в ее мозгах.

Как ни странно, почему-то она ждала группового секса. Уже в который раз маг удивился тому, что вся жизнь этих аристократов крутилась около их удовольствий да интриг, долженствующих упрочить или увеличить благосостояние, позволяющее аристократам получать как можно больше удовольствия. Хотя разве это не цель любого живого существа – получать удовольствие любым доступным методом? Так и графиня, так и все эти титулованные господа, рассуждающие о политике, о том, что важно для государства, на самом деле банально хотят совокупляться, вволю вкусно есть и пить и сохранить такое положение дел как можно дольше.

Вассальный договор был уже готов, стороны подписали его быстро и без разговоров. Влад улыбнулся – представил, как в замок Савалова потянутся обозы с сокровищами. Интересно было бы посмотреть, как вытаращит глаза управляющий. Да и Лесана будет поражена… Сокровища Ламунских были поистине велики. За сотни лет в замке скопились невероятные богатства, сравнимые с бюджетом целой страны. Не зря герцог спокойно мог вести войну с государством – для него это были незначительные траты…

После беседы с герцогской семьей настало время пира – Влада угощали, развлекали, закармливали, как важного и дорогого гостя. Обитатели замка вертелись вокруг него, и складывалось такое впечатление, будто герцога почтил визитом принц крови или император. Впрочем, а разве фактически Влад не был этаким некоронованным императором?

Он реально скучал. Этот пир, навязчивая компания герцогской семьи и их прихлебателей, готовых сделать для него что угодно, наскучили уже через полчаса после того, как он сел за стол. Влад заявил, что желает встретиться с представителем ящеролюдей, с тем чтобы потом встретиться с королем всего подземного народа для обсуждения дальнейшей их жизни. И смерти. Оказалось, что сделать это довольно просто – система связи налажена. Вот только время для этого нужно – по крайней мере два-три дня. Посыльный от ящеролюдей помчался во тьму пещер передавать известие о намечающейся встрече, а Влад… он решил отправиться домой, в свой замок. После того как дождется ответа от короля ящеролюдей Амастока.

Ожидать ответа пришлось до вечера. Все это время Влад, утомленный компанией герцога, а больше герцогини, так и норовящей прижаться к нему, незаметно погладить под столом ногу, просидел в библиотеке замка, посмеиваясь над собой – великий маг сбежал от похотливой бабы! Вот так маг! Ну а что ему оставалось? Герцогиня, честно сказать, была ему неприятна. Несмотря на красоту, Мария была слишком уж, на его вкус, неразборчива в связях и экзотична в своих извращениях. Прихоти, прочтенные им в голове женщины, были настолько «изысканны», что перечисление их заняло бы несколько страниц убористого текста и послужило бы пособием для начинающих психиатров и сексопатологов. Зачем ему соваться туда, где побывали почти все жители этого замка, вплоть до охотничьих собак (тьфу!).

Наконец вечером в библиотеку осторожно постучали и голос герцога Ламунского, глуховатый из-за толщины дубовой двери, объявил:

– Господин Влад! Гонец от Амастока прибыл! Пойдете разговаривать?

Влад поспешно встал с кресла – сидеть в этой пыльной, пахнущей мышами комнате ему уже наскучило, – открыл дверь и пошел за хозяином замка. Идти было минут десять – в дальний конец замка, к тоннелю, ведущему в пещерный комплекс.

Гонец стоял в темноте, посверкивая желтыми глазами с вертикальными зрачками. Он как будто не замечал суеты вокруг себя, погруженный в свои мысли, а может, застывший в оцепенении, как это умеют делать все рептилии, поджидая свою добычу.

Вокруг сновали люди, подтаскивая на площадку внутри горы мешки с продуктами – крупы, овощи, мясо. Все это складывалось штабелями, и Влад знал из информации, полученной из голов герцога и герцогини, что ночью все эти товары исчезнут, унесенные ящеролюдьми, и появятся штабеля того, что подземные жители принесли взамен товаров людей. Расценки давно были установлены, выработаны годами, так что никаких накладок никогда не было. Как ни странно, ящеролюди отличались отменной честностью в сделках, по мнению Влада, им просто не хватало разумения, чтобы обманывать людей, они для этого были слишком прямолинейны. Конечно, это было не так. Но доля правды в таких рассуждениях была.

– Говори, посланец! – обратился герцог к застывшему в ступоре гонцу, и тот, как будто включенный этой фразой, разомкнул мощные челюсти драконида, прошипев на людском языке:

– Великий Амасток ждет вас у себя в пещере через два дня, в полдень по вашему времени. Я буду ждать вас на этом месте и провожу к нему. Возможно пройти пяти существам, не более. Как и записано в нашем извечном договоре с людьми. При разговоре с королем не должно быть никакого оружия. Вам гарантируется безопасность на все время пребывания у короля и до выхода из этой пещеры.

Гонец повернулся и, не сказав больше ни слова, исчез в темноте, а Влад усмехнулся и сказал ему вслед:

– И тебе не хворать! Очень вежливые создания!

– А чего ждать от этих ящериц? – тоже усмехнулся герцог. – Наши извечные враги-друзья. Если бы не наша сила, они бы нас сожрали. Или загнали в пещеры, как мы их.

– Верно, – подтвердил маг, – наша сила. Интересно, зачем он взял отсрочку в два дня? Почему не сейчас устроить встречу?

– Скорее всего, собирает для разговора вождей других кланов, – предположил герцог. – У них же весь народ делится на четыре клана, и каждый клан подписал еще отдельный договор с каждым из своих партнеров-людей. А эти четыре клана объединены в народ. Король обязан в случае принятия решения жизненно важного для всех кланов вызвать их на переговоры. А прежде самому с ними переговорить. Вы поживете у нас эти два дня? Или улетите по своим делам? Мы были бы рады видеть своего сюзерена в нашем замке. Все рады, особенно герцогиня…

Влад содрогнулся – вот это-то его и пугало! Герцогиня любым способом ищет лазейку, чтобы залезть к нему в постель! Если он тут останется, она все равно просочится, как мышь!

– Увы, дела зовут меня в мой замок, – фальшиво пожалел Влад. – Давайте сделаем так: через два дня, за два часа до встречи с гонцом, я прибуду к воротам замка. А пока… проводите меня к воротам. Впрочем, не надо. Я создам портал тут – в пещере молнии никому не помешают. Попрошу вас отойти на безопасное расстояние.

Влад дождался, когда разочарованный его отказом герцог покинет пещеру, и мгновенно создал портал перемещения. Шагнув в него, он вывалился возле замка Раганора и был тут же сбит с ног двумя упругими тушами четырехногих агрессоров.

– А мы знали! Мы знали! Что ты придешь! Что ты придешь! – Слова голованов грохотали в мозгу мага как каменные осыпи, повторяясь, как эхо в горах.

– Ну-ка тише! – крикнул он в ментальное пространство, и голоса сразу стихли. – Вы меня совершенно оглушили! Научитесь сдерживать свою ментальную мощь!

– Извини, хозяин! Мы просто рады, что ты прилетел. – Гера ткнулась носом ему в колени и лизнула опущенную к земле руку. – Мы скучали без тебя.

– Скучали! – эхом подхватил Хантер. – Ты за нами прилетел?

– За вами. Кстати, как там девушки? Арина, Марка, остальные?

– Они веселые! Они забавные! Но нам не хватало тебя. Арина постоянно спрашивает про тебя! Ты их тоже возьмешь с собой?

– Пока нет, – усмехнулся Влад и, перекрывшись от голованов, подумал: «Мне только еще парочки девиц до кучи не хватает – кроме тех, что уже имеются… нет уж, пусть тут сидят!»

– Если готовы – полетели в наш замок?

– Полетели! Полетели! – запрыгали голованы и начали возбужденно бегать вокруг Влада. – Скорее полетели!

Портал раскрылся как обычно – мгновенно и красиво. Голованы тут же исчезли в нем, не успел Влад что-то сказать. Маг усмехнулся и, подойдя к порталу, коснулся рукой жемчужной поверхности. Его закружило, завертело… через какое-то время он уже стоял на лугу возле реки и смотрел на ошеломленные лица строителей, воздвигающих какое-то здание. Влад поморщился – скоро вся площадка до реки будет застроена, и в очередной прилет он рискует грохнуться о стену новостройки. Надо искать новую площадку для приземлений – подальше от бурно разрастающегося городка.

Влад помахал растерянным строителям рукой и отметил, что они делают кладку стены в мороз – небольшой, но вполне ощутимый. Подумал, что, наверное, у них есть какие-то средства, чтобы раствор не замерзал. С некоторых пор существовал запрет на то, чтобы строили дома из бревен. Он лично запретил. Те, что были построены раньше, пусть стоят, но все новые дома – только каменные. Ему хорошо помнились истории из прошлого Земли, когда целые города выгорали дотла, подожженные свечкой или фонарем, как Чикаго, например. Влад не хотел такого будущего для этого нового города.

К воротам замка вела широкая улица, гораздо шире, чем было принято к Истрии. Опять же – с учетом будущего этого города. Узкие, кривые улицы приведут к тому, что транспорт, запертый в этих ущельях, неизбежно погрязнет в пробках. Как и всякий человек, Влад люто ненавидел транспортные пробки и недобрым словом поминал тех, кто когда-то планировал города. Его город будет совсем другим – по крайней мере, он на это надеялся.

Вход в замок плотно охранялся – у ворот и над воротами стояли вооруженные охранники, внимательно осматривающие каждого, кто проходил и проезжал. Завидев своего господина, охранники вытянулись и лихо отсалютовали ему выхваченным оружием, отчего голованы сразу вышли вперед и, вперив зеленые глаза в людей, тихонько зарычали, обнажив громадные, как у саблезубого тигра, клыки.

– Тише, тише, ребята! – мысленно успокоил четвероногих друзей Влад. – Это они так приветствуют меня. Такое особое почетное приветствие.

– А я уже хотела откусить руку вон тому здоровяку! – разочарованно просигналила Гера. – Опять скучища! Может, хоть вон того, поменьше который, укушу? Он как-то подозрительно на нас глядит! Может, он строит зловещие планы?

– Так, прекратите сейчас же! Никого кусать не будем! – забеспокоился маг. – Никаких планов, кроме как нажраться и завалиться в постель со своей женщиной, они не строят! Вам бы лишь бы кусать кого-нибудь! Идите поохотьтесь лучше, если что, я вас позову.

– И правда – побежали! – Гера рыкнула и, повернувшись задом к оторопевшим охранникам, рванула прочь от замка, взметая снег, как будто по снежной целине мчался мощный мотоцикл.

Хантер отстал от нее лишь на долю секунды, и вот они уже мелькали где-то на переделе видимости, оставив за собой крупные, в несколько раз крупнее волчьих, следы.

Охранники с уважением и опаской посмотрели вслед голованам, а старший наряда сказал:

– Госпожа Лесана все время спрашивает, не появлялись ли вы. Она сейчас в библиотеке. Недавно пришли несколько обозов от графа Раганора, стоят под разгрузкой. За то время, что вы отсутствовали, ничего особого не произошло, кроме того, что господин Макобер устроил побоище в трактире. Трактирщик приходил с жалобой, говорит, господин Макобер обыграл приезжих купцов в кости, а когда те обвинили его в мошенничестве, повыкидывал их из окон. Трактирщик требует компенсации, а господин Макобер укрылся в замке и не выходит. Ущерб составил десять с чем-то золотых. Кроме того, он просил, чтобы господин Макобер больше не приходил в его трактир, так как это уже не первый случай.

– Я разберусь, – досадливо поморщился Влад и подумал, что старый маг опять в своем репертуаре. Зря он сделал его сверхсильным и быстрым, одни проблемы от этого. Таскался бы и таскался – стареньким и седеньким… впрочем, и тогда от него была куча проблем.

Влад широким шагом пересек двор, рассеянно здороваясь с кланяющимися встречными слугами и салютующими охранниками. Он привык к всеобщему поклонению, но все-таки предпочел бы, чтобы его никто не замечал – как-то спокойнее на душе. Человеку, воспитанному в простой советской семье, странно принимать знаки внимания будто индийскому радже или императору огромной страны. Хорошо хоть ниц не падают и не подползают на животе, чтобы поцеловать край его одежды…

Дверь в библиотеку распахнулась легко, без скрипа, петли были добросовестно смазаны, так что Лесана, Амалия, Михаил и Макобер даже не сразу заметили его присутствие. Только когда Влад кашлянул, беседа прервалась, а Лесана одним прыжком вскочила с кресла и бросилась ему на шею, тихонько взвизгнув. Не стесняясь присутствующих, она поцеловала мужа в губы, и, когда выпустила из объятий, он ощутил на губах привкус чего-то сладкого и пахучего. Похоже, совсем недавно она ела клубнику со сливками. И Влад подозревал, что без Макобера не обошлось, – он ставил эксперименты по выращиванию фруктов и овощей в тяжелых климатических условиях, на севере например.

Лесана посмотрела на него сияющими от счастья глазами и, еще раз прижавшись головой к его груди, сказала:

– Наконец-то! Мы тут тебя заждались! Почему ты так долго отсутствовал? Мы скучаем! Без тебя и дела идут как-то не так!

– Ну конечно, скучали вы… кое-кто очень весело развлекался, правда, Сигизмунд?

– Напраслина! Все не так было! И этот мужик застал меня случайно и сам набросился на меня! Если не может удовлетворить свою женщину, пусть на себя пеняет, когда в ее постели оказывается великий маг! И я всего лишь сломал ему руку… и ногу. Может, я так прививал ему уважение к представителям фундаментальной науки!

– Ты о чем, Сигизмунд? – тихо и вкрадчиво спросил Влад. – Ты еще и по чужим постелям шастаешь? Кого ты там еще побил, ну-ка, ну-ка? Я вообще-то имел в виду трактирщика, пришедшего с жалобой на шулера, выкинувшего купцов из окна трактира! Он просит запретить тебе посещать его трактир, так как от тебя один вред.

– Только не это! – всплеснул руками Макобер. – Это единственный трактир, где умеют готовить утку под яблочным соусом! Остальные или переперчивают, или делают что-то совершенно неудобоваримое! Я каюсь, каюсь, рву одежды свои в знак покаяния! – Макобер изобразил, как он якобы рвет свою небесно-голубую жилетку, однако лишь слегка подергал за ее обшлага, сразу же успокоившись и тайком стряхнув с нее пыль. – Вообще, эти свиньи сами хотели меня надуть! Им не повезло – их противником оказался великий маг, сразу раскрывший зловещие планы аферистов и обыгравший их… хм… на сто золотых. А что, хорошая была игра! – Маг удовлетворенно похлопал по поясу, отозвавшемуся тихим металлическим звоном. – Давно мне так крупно не везло!

– Вот видишь, дорогая, как весело вы тут живете! Для скуки у вас нет времени, как я погляжу, – не обращая внимания на разглагольствования мятежного мага проговорил Влад. – Может, и вы с Амалией отметились каким-нибудь весельем?

Лесана потупилась и слегка покраснела, тайком переглянувшись с подругой, а Михаил поспешил уверить:

– Эти охранники уже выздоровели! Лекари их полечили, ноги и руки срослись, так что и говорить не о чем! Пусть лучше тренируются, раз их могут побить хрупкие девушки!

– И сколько же было этих охранников на двух хрупких девушек? – с интересом спросил Влад.

– Двенадцать, – смущенно ответила Лесана. – Мы вроде не так уж и сильно их били, но они поломались.

– По-ло-ма-лись! – гнусавым голосом передразнил Влад великую графиню Савалову и укоризненно добавил: – Банда какая-то, а не мои помощники! Небось уже легенды ходят о ваших приключениях! Как не стыдно?

– Ну как-то и не стыдно, – хихикнула Лесана. – Маля, иди поприветствуй нашего господина, чего стесняешься?

Амалия смущенно подошла к Владу и, потянувшись на цыпочках, обняла его за шею и чмокнула в щеку.

– Здравствуйте, мой господин. Хорошо, что вы прибыли!

– Ладно, я вас тоже рад видеть, разбойники вы эдакие. – Влад широко улыбнулся и уселся в свое кресло у камина, которое никто никогда не занимал, даже если Влада не было в комнате. – Рассказывайте, что и как тут происходит. Что обсуждаете?

– Пришли обозы от Раганора, – с удовлетворением сказал Михаил. – Без преувеличения, вы сейчас самый богатый человек в Истрии! Честно говоря, я никогда не видел столько золота и драгоценных камней в одном месте. Надо расширять сокровищницу, сейчас она забита доверху. Скоро будем сокровища складировать на пол в комнатах замка. Тут еще такой вопрос – я не могу справиться с потоком денег и золота. Мне надо несколько человек для учета. Даете «добро» на наем счетоводов?

– И не только счетоводов. Сформируйте кабинет-казначейство, по принципу государственного казначейства. Привлеките всех дельных людей – ни один золотой не должен уйти от учета. Нужно еще сформировать несколько ведомств – налоговое, военное, спецслужб… Амалия, спецслужбами займешься ты. В общем, давайте-ка формировать правительство. Пора уже, как вижу, мы захлебнулись в потоке информации… и денег. Нужно еще и министерство магии. Возглавит его… нет, не тот, кто шастает по постелям чужих жен и выкидывает купцов из окон, это точно. И не надо на меня обиженно таращить глаза – ты заслужил упреки. И не стыдно? Восемьсот лет мужику, а он вытворяет пакости, как малолетний голован! Надо вас поселить в одной конуре, вот уж с ними ты точно найдешь общий язык – пакостники те еще!

– И чего мы пакостники? Кто тебя спас в замке Раганора? – ворвался в голову Влада обиженный голос Геры.

– А подслушивать хозяина вообще-то нехорошо! – разъярился Влад. – Кыш из моей головы!

Маг мысленно выстроил стены из огромных ментальных глыб, Гера побилась о защиту и затихла. Влад же подумал о том, что пора бы контролировать свои мысли и позаботиться об ограничении доступа к ним, – слишком много развелось хвостатых пакостников, которые могут влезть в голову и подслушать, о чем он думает.

– В общем, я полагаю, надо поставить министром магии Марьяну. Она опытная магиня, я ей доверяю полностью. По крайней мере, она не гоняет купцов по трактирам…

Присутствующие, все, кроме Макобера, согласно кивнули – да, хороший выбор.

– Кстати, где она? Куда пропала? Я ее уже давно не видал.

– Должна сегодня-завтра приехать, – сообщила Лесана. – По срокам уж пора. От нее гонцы были время от времени – сообщает, что все нормально, скучает. Скоро вернется. Тоскуешь по старой подруге?

– Хм… не такая уж и старая, – сухо ответил Влад. – Да, подруга. Да, давняя и верная.

– Да я ничего плохого не имела в виду. – Лесана слегка покраснела и потупилась. – Она мне самой нравится. И Амалии. Правда, Маля?

Амалия кивнула и улыбнулась. Она вообще, как заметил Влад, сегодня была очень молчалива и грустна. Он решил не акцентировать на этом внимание – потом выяснит, чего там с ней случилось. Может, настроения нет. Зачем лишний раз в душу лезть?

– Подруги, как у вас дела с обучением магии? Макобер, ты обучал их магии?

– Обучал он, как же, – неожиданно вмешалась Амалия. – То за задницу придержит, то по спинке погладит! Обучальщик хренов! Я лучше Марьяну дождусь, она хоть не будет в постель тянуть и за ляжки хватать!

– Напраслина! Напраслину на меня возводит моя любовь, моя прекрасная пампушка! Пытался обучать, но они не желают меня слушать! Я просто хотел, чтобы она расслабилась, почувствовала себя комфортно!

– С твоей точки зрения, комфортно – это когда твоя рука у меня на груди?! – возмутилась Амалия. – Скажи спасибо, что я тебе ухо не оторвала!

– Спасибо! – серьезно сказал Макобер. – А рука у тебя тяжелая, да… – Он потер ухо и покосился на Влада – как тот реагирует на кляузы своей любимой.

Влад мысленно хихикал – девушки и сами могут себя защитить, а устраивать сцены ревности другу было бы по меньшей мере смешно, – но внешне хранил серьезно-рассерженное выражение лица.

– Решено, девушек будет обучать Марьяна… и Марина. Каждой по одной учительнице. Через месяц чтобы могли повесить фонарь…

– Я и сейчас могу повесить фонарь, – усмехнулась Амалия. – Еще раз он руки распустит, я ему и три фонаря повешу. И регенерация не поможет – будет сутки восстанавливать все кости. Вот ведь наглая животина по имени Макобер! Знает, что не его женщина, принадлежу его другу, его господину, – и руки тянет ко мне, наглец!

– Так тем слаще плод-то, – хихикнула Лесана. – Он и мне подмигивал, но не решается лапать. Я бы ему точно в нос врезала, а ты еще нежно как-то, за ушко теребишь, любовно эдак!

– Ничего себе нежно! У меня ухо как лепешка было более получаса! – возмутился Макобер, ничуть не смущаясь присутствием Влада. – А ты не в моем вкусе – мне нравятся брюнетки с огнем в глазах! Чтобы из них прямо искры сыпались! А ты блондинка!

– Вот гад, а?! Я ему сейчас в нос точно врежу! Значит, я недостойна его поганых щипков! – негодовала Лесана. – Нет, какова эта старая гадина?!

– Не такая уж и старая, положим, – приосанился Макобер. – Взгляните, какие у меня нежные, ухоженные руки и попа твердая как орех!

Маг вскочил с места и, расхаживая по комнате, с гордостью стал демонстрировать свои части тела, не забывая о выгодных позах. Влад поспешил пресечь это дефиле:

– Тихо все! Хватит ржать, как кони! Макобер, прикрой свою задницу креслом! Лесана, нечего провоцировать старого, больного на голову человека – видишь, он совсем спятил! Амалия, хватит целиться в него сапогом – мне только драки тут не хватало! Михаил, продолжай доклад и хватит хихикать исподтишка! Тьфу на вас всех!

В комнате воцарилось молчание, и было слышно только тяжелое дыхание распалившегося Макобера да сдавленное сопение девушек и Михаила. Прокашлявшись, красный от смеха Михаил продолжил сдавленным голосом:

– Итак, господин граф, вы стали гораздо богаче. Я бы предложил создать свой банк и ссужать деньги под проценты на организацию и развитие различных цехов, производства – нам ведь прибывает много людей. Если дело пойдет, через несколько лет тут будет город не меньше, чем Пазин. Одно плохо – нет порта. Впрочем, хорошо работает тракт. Есть предложение замостить его и сделать проезд по нему платным.

– Михаил, подготовь мне список проектов, я его просмотрю и определю направление на ближайшие месяцы и годы. Обязательно – стоимость проекта. Так, ну все, господа, если нет никаких вопросов, я бы хотел помыться, отдохнуть, пообщаться с женой…

– Да-да, пообщаться! – с воодушевлением подхватила Лесана. – Потом закончим обсуждение. Идем, я тебе спинку потру!

Михаил сдавленно кашлянул и отвернулся, скрывая улыбку, Амалия же осуждающе покачала головой – ну не так же откровенно!

Макобер куда-то заторопился и был пойман Владом за полу голубого сюртука.

– Сигизмунд, сейчас идешь в трактир, оплачиваешь полную стоимость разрушений плюс моральный ущерб трактирщику, и на месяц тебе запрещено посещать это заведение. А выплатишь из своей зарплаты…

– Из зарплаты так из зарплаты! – ухмыльнулся Макобер, поглаживая тяжело позвякивающий пояс.

– Да! Вот еще что – месяц никакой игры на деньги. Ни в карты, ни в кости, ни в какие-либо другие!

– Нет, ну это безобразие! Свинство какое-то! И ведь знаешь, что я не могу не подчиниться твоему приказу! Разве можно так жестоко поступать с другом? Вот чем мне теперь заполнить свои серые будни?

– Новыми замужними бабами. Я же не запретил тебе шастать по чужим постелям. Только если я узнаю, что ты выбросил очередного мужа из дома, запрещу и это. Шагай отсюда и займись научными исследованиями, а не исследованиями прелестей чужих жен!

– А что, я прекрасно совмещаю эти два великолепных дела! Я создал два растения, одно можно использовать как духи. Натрешься – и несколько часов приятно пахнешь. Правда, у него есть недостаток – к концу действия срока пахнет уже не духами, а почему-то мочой. Но пять часов запаха цветущих яблонь обеспечено – натерся и ходи! А над устойчивостью запаха я работаю. И еще зимняя клубника. Цветет и растет беспрерывно, даже в морозы. Можешь посмотреть, я в экспериментальном саду высадил. Десять градусов мороза выдерживает! Только сопротивляется сбору ягод – пищит и старается воткнуть в руку шип. А так вкусная, твоей жене очень понравилось!

«Вот откуда на губах Лесаны вкус клубники! – усмехнулся Влад. – Все гениальное просто. Интересно, как я буду разгребать ситуацию с бабами… что-то многовато их для меня. И с Марьяной расставаться не хочется – прикипел сердцем. И Лесана уже мне не чужая, родная душа… Про Амалию и говорить нечего – она вообще часть меня, как моя тень. Ладно, вернется Марьяна – разберемся. Будем решать проблемы по мере их поступления».

С этими мыслями Влад отправился в мойню, сопровождаемый конвоем из двух девушек – Лесана и Амалия как будто боялись, что он куда-то сбежит и оставит их без порции ласки. Сбежать он не сбежал, так что пришлось «отрабатывать» за все дни, что его не было, к вящему удовольствию обеих боевых подруг.

Спали они долго, почти до обеда. Их никто не беспокоил, наверное, Лесана отдала соответствующее распоряжение. Ее в замке не только уважали, но и побаивались. Она, как оказалось, обладала очень крутым нравом и притом острым умом вкупе с острым язычком. Если резкие разносы не имели последствий и человек не исправлялся, она могла дойти и до рукоприкладства. А то обстоятельство, что с ней ходила и Амалия, которую боялись как огня, придавало ее фигуре вес сравнимый с весом самого Влада.

Разбудил их шум за окном – ржали лошади, кричали стражники, с которыми переругивались возчики. Влад потянулся, с удовольствием ощущая свое здоровее, чистое тело и гладкие тела подруг рядом, встал, выглянул в окно – как он и ожидал, это прибыла Марьяна.

Сборы не заняли много времени. Одевался Влад как старый солдат – молниеносно. Сунул ноги в сапоги, накинул свою неизменную кожаную куртку – и вот он уже спускается по лестнице на первый этаж замка.

Еще издалека он услышал знакомый звонкий голос, распекающий кого-то за прегрешения. Он поспешил на шум и через минуту уже кружил в своих объятиях смеющуюся, пахнущую морозом Марьяну, целуя ее в раскрасневшиеся румяные щеки.

– Привет, моя милая! Наконец-то! Сто лет тебя не видал! – Он отстранил Марьяну и посмотрел в ее зеленые глаза, подернутые влагой – то ли от уличного мороза, то ли от радости встречи.

– Я грязная! – прошептала Марьяна, обнимая его за шею. – Так соскучилась по тебе! Только не будем выставлять напоказ наши отношения – у тебя же жена есть… и не одна. Что люди скажут?

– Что скажут? А не все ли равно? Я вообще хочу узаконить многоженство. Если человек может прокормить десять жен – пусть кормит! Пусть плодятся, размножаются, почему и нет?

– Это ты хорошо сказал насчет плодятся и размножаются. Я потом с тобой поговорю на эту тему, – загадочно добавила Марьяна. – Что касается многоженства… а и правда – какого демона? Фактически ты некоронованный император, почему и нет? Сколько хочешь жен, столько и будешь иметь… сколько сил хватит иметь. Я так рада тебя видеть!

– И я рада, – несмело улыбнулась подошедшая к ним рыжая красотка Марина. – Можно, я тоже вас поцелую?

– Целуй его, – разрешила Марьяна, – крепче целуй! Вот так! Небось девчонки не обидятся! Не обидитесь, девчонки?

Влад оглянулся и с некоторым смущением обнаружил за спиной Лесану и Амалию, с улыбкой наблюдающих сцену встречи. Видимо, они вскочили с постели сразу после того, как он ушел, и побежали следом.

– Не обидимся. Кстати, нам, женщинам, нужно кое-что обсудить. Пошли в мойню? Там и помоемся, и обсудим. Ты не будешь против, дорогой? Или присоединишься к нам? – Лесана вопросительно посмотрела на Влада.

– Нет уж… я пойду найду Михаила. Марьяна, Марина, потом приходите в библиотеку, расскажете мне о своем путешествии.

Через полчаса Влад сидел в библиотеке и просматривал проекты, которые ему подсунул Михаил. В общем-то ничего экстраординарного в них не было, и особых вложений тоже не требовалось – кроме мощения тракта и улиц городка. Влад, кроме того, распорядился построить систему канализации – хватит уподобляться средневековым городам, где получить горшок дерьма на голову, проходя по улице, плевое дело. Также он подписал приказ о постройке школы магии – это был первый кирпичик в основании новой системы магии в стране. И еще – никаких ограничений по лечению. Лечение должно быть доступно всем жителям Истрии. Необходимо было выработать четкую систему, по которой любой человек мог получить медицинскую помощь. В общем-то он хотел взять за основу систему медицинского страхования на Земле – никто ничего нового не придумал, да и зачем выдумывать велосипед, когда все уже придумано? Министром медицины решил поставить Марину. Усмехнулся – все ключевые должности занимают или его жены, или его люди. А разве может быть по-другому? Он должен верить этим людям, иначе…

Оставался лишь Михаил – он работал по доброй воле, его мозг не был подчинен магическим способом. Иногда у Влада мелькала мысль – а если он начнет воровать? Если будет действовать во вред господину? Пока что предпосылок для подобных опасений не было, но… кто знает? Громадные деньги влекут за собой громадный соблазн.

– Михаил… у меня к тебе разговор. Важный. – Влад внимательно посмотрел на управляющего, рассказывающего о выгоде создания цехов по переработке бараньих шкур.

Михаил осекся и понимающе кивнул.

– Я ждал этого. Когда-то этот разговор должен был состояться. Вопрос верности?

– Да. Ты единственный из моего окружения, кто не подвергнут обработке магией. Но ты занимаешь одну из ключевых должностей в моем графстве. Настал момент, когда я должен или отстранить тебя от дел, или… понимаешь? Ты слишком важная фигура, чтобы я мог пустить дело на самотек. Что скажешь?

– А что я скажу… страшновато, да. Но я вижу вокруг вас людей, подвергнутых операции верности. Несчастными они не выглядят. Терять такую должность из-за своих опасений я не хочу, и дело не в деньгах, которые я тут получаю, – мне реально интересно стоять у истоков нового государства. Да и власть приятна – в вашей тени я настолько могуществен, оперирую такими суммами, что раньше и представить себе такого не мог. Так что какой разговор! Делайте что нужно. Одно то, что вы спрашиваете мое мнение на этот счет, успокаивает. Хотели бы подчинить как врага – не спрашивали бы.

– Хорошо, – облегченно вздохнул Влад. – Откинься на спинку кресла и расслабься. Все будет нормально.

Маг подошел к управляющему и, положив руки ему на голову, погрузил в транс. Копание в голове Михаила не принесло никаких неожиданностей – дельный молодой человек, обучавшийся в столице, был замечен старым графом, поставлен на должность управляющего… на которой и находился до сих пор. Умный, в меру честолюбивый, довольно добродушный и спокойный, он посвятил себя своей работе и не нажил даже семьи, хотя время от времени встречался с женщинами, предпочитая платить им за секс. Влада он очень уважал и даже боготворил, Лесану любил как младшую сестру, был в общем-то абсолютно лоялен… Однако Влад не раскаивался в том, что сделал, – он испросил разрешения на перековку, а позволить себе оставить на ключевой должности неподвластного разумом человека он не мог. Что сделано, то сделано.

Через пятнадцать минут Михаил открыл глаза и с удивлением сказал:

– Я думал, что буду ощущать в себе изменения. А я ничего не чувствую.

– А ты попробуй подумать о том, что хорошо бы погрузить на телегу пару миллионов золотых и уехать в дальние края. Ну? Больно?

– Очень! – признался управляющий, со страдальческой гримасой хватаясь за голову. – Меня чуть не стошнило от боли! Никогда такой раньше не ощущал!

– И не ощутишь, если не будешь осознанно действовать мне во вред. Чуть попозже я модифицирую твое тело – сделаю тебя молодым, красивым, как мои соратники. Хочешь?

– Глупо было бы, если бы я сказал «не хочу!» Само собой, хочу. А может, и магии научите?

– Поживем – увидим, – туманно ответил Влад. – Пока что как есть. Ну что, продолжим?

Продолжить им не дали.

Распахнулась дверь – без стука, без предупреждения, – и в комнату ворвались четверо девушек одна красивее другой. Девушки были возбуждены, раскраснелись, и Владу показалось, что они слегка пьяны. «Впрочем, опьянение исключено, система регенерации этого бы не позволила, – запоздало мелькнула у него мысль. – Видимо, сильно напарились в бане…»

– Михаил, пожалуйста, оставь нас наедине с господином графом! – распорядилась Лесана. – Потом с ним все обсудите.

Михаил вопросительно посмотрел на Влада, тот кивнул: иди. Управляющий аккуратно сложил свитки и поднялся на ноги.

– Как понадоблюсь – позовите.

Когда за управляющим закрылась дверь, Влад с усмешкой спросил:

– Ну и? Поделили меня без меня?

– Поделили, – подтвердила Лесана. – В общем, так: мы предлагаем узаконить многоженство. Каждый мужчина имеет право взять столько жен, сколько может прокормить, вместе с их детьми. Если он не может обеспечить своих жен и детей – они имеют право его покинуть и отправиться куда хотят. Это первое. Второе: Марьяна хочет ребенка. Кстати, я бы тоже не отказалась. Мы хотим, чтобы ты сделал нам по ребенку, и при этом надо, чтобы Марьяна была официально признана твоей женой. Ребенок не должен жить вне семьи, вне брака. То же самое касается Марины и Амалии. Если они пожелают, тоже должны иметь возможность родить детей. Мы хотим, чтобы ты объявил официально, что на настоящий момент у тебя четыре жены – имена перечислены в указе. Если в будущем ты пожелаешь иметь еще жен, мы должны участвовать в обсуждении – нужны ли тебе эти жены. Мы должны дать согласие на твою женитьбу на претендентках. Мы не ограничиваем тебя в том, чтобы ты спал с другими женщинами. Понятно, когда ты уезжаешь надолго, что тебе делать? Имей наложниц сколько захочешь, но жены – это совсем другое дело.

– А как быть с наследованием титула и состояния? – усмехнулся Влад.

– Ну что касается тебя – мне кажется, ты будешь жить вечно. Тебя палицей не перешибешь! Что касается остальных мужчин – наследником титула будет тот, кого назначит глава семейства. Относительно состояния то же самое – кому сколько захочет, тому столько и отпишет. Это его деньги, имеет право. Что касается жен – каждая имеет право на часть от половины твоего состояния. То есть половина твоя, и кому захочешь, тому дашь, а остальная половина – твоих жен. Если глава семейства умирает не оставив завещания, все делится поровну между его женами. Вот основа, которую мы предлагаем принять. Как ты на это смотришь?

– Как смотрю? – Влад внимательно обвел глазами своих женщин, напряженно всматривающихся в его непроницаемое, жесткое лицо. – А вы и вправду хотите детей? Этих писающих и какающих существ, шумящих и бегающих по всему дому? Этих зверьков, отравляющих жизнь своим родителям?

– Тьфу на тебя! – усмехнулась Марьяна. – Девочки, он шутит!

– Хотите возиться с пеленками – будут вам пеленки. И многоженство будет.

– Ура-а-а! – Все четверо дружно бросились к нему, схватили и стали подбрасывать к потолку, ловя своими не по-женски могучими руками.

Влад летал вверх-вниз, задумчиво глядя в высокую сводчатую кладку, и размышлял о том, как забавно распоряжается судьба: думал ли он когда-нибудь, что заведет гарем из прекраснейших женщин мира? И вот… разве это плохо? Он улыбнулся и, в очередной оказавшись под потолком, не стал возвращаться, а завис под изумленное оханье своих подруг.

– Вот что вы наделали! Теперь как вот мне назад спуститься? Я потерял свой вес! – нарочито испуганно сообщил Влад и радостно засмеялся, глядя на ошеломленные лица. – Кстати, вы не забыли, что предохраняетесь от зачатия? Придется вам это исправить… надеюсь, не все сразу решили забеременеть?

– Нет, пока что только я и Лесана, – спокойно ответила Марьяна. – И хватит дурить нам головы, спускайся. Все прекрасно знают, что ты умеешь летать. Девчонки, а вы как-то ненатурально изобразили изумление – наш муж будет недоволен!

– Как могли, так и изобразили, – рассмеялась Лесана. – А что, плохо получилось?

– Хорошо получилось, негодяйки вы эдакие! – проворчал Влад. – Я было даже и поверил, что вы удивились!

– С тобой мы уже отвыкли чему-либо удивляться, – парировала Марьяна. – Когда объявишь о том, что мы твои жены?

– Да хоть сейчас, – махнул рукой Влад. – Только не я буду это орать с крыльца, на то у нас герольд есть. Подготовьте нужный документ, я подпишу. Кстати, моя дорогая Марьяна, ты теперь глава министерства магии. А ты, Марина, – министерства медицины. Ты, Амалия, – министерства безопасности.

– А я? – Лесана обиженно надула губы. – Для меня ничего не нашлось, что ли?

– Он тебе даст титул главной жены и будет спать с тобой чаще, чем с остальными! – усмехнулась Марьяна. – А вообще, я предложила бы сделать Лесану канцлером, чтобы она контролировала и координировала действия остальных ведомств.

– Я что-то подобное и планировал, – ответил задумчиво Влад. – В общем-то она эти всем и занимается. Михаил, кстати, будет министром-казначеем. Я его перековал – с его согласия.

– Между прочим, в твоем окружении остался один не перекованный человек. – Марьяна хитро прищурилась. – Это я. Честно говоря, мне бы не хотелось отличаться от остальных жен. Да и тебе спокойнее – теперь ты не просто властелин заштатного графства. И это еще один вопрос ближайшего будущего – надо тебя короновать. Стоит почитать уложения по коронованию – кто может это сделать так, чтобы процедура с точки зрения древних законов Истрии была законной. Что касается нашей беременности – не забывай, мы же все-таки лекари. Все в наших руках. Минутное дело… И дело за тобой. Надеюсь, в ближайшие дни ты нас обрадуешь. Когда ты снова улетаешь?

– Завтра днем мне надо быть у Ламунских. Я договорился о встрече с королем ящеролюдей Амастоком.

– Я с тобой! Я тебя не оставлю! – подала голос Амалия. – Кто-то должен прикрыть тебе спину!

– Я не против. Марьяна, расскажи-ка нам вкратце, чего ты там напутешествовала. Хоть не зря моталась? Тяжело было?

– Еще бы не тяжело! В туалет сходить – приключение! Задницу чуть не отморозила!

Марина фыркнула и укоризненно покачала головой – мол, зачем такие подробности?!

– Теплых туалетов нет, – продолжила Марьяна, – на их горшки садиться мне не позволяла врожденная брезгливость. Помыться – бани топят по-черному, чуть не угорела от дыма, а что мылась, что не мылась, вся в саже. Вши, тараканы, крысы и мыши – брр! Ну да, собрали двести человек учеников – кто способен к магии, кто нет, часть уродцы, из которых будем делать красавцев и красавиц, бойцов и обслуживающий персонал. В общем, съездили не зря, натерпелись только… одна мечта была – помыться в нашей мойне и завалиться в теплую чистую постель, откуда не вылезать неделю… и чтобы ты был рядом. Хе-хе…

– Ну что же, будем исполнять ваши мечты! – бодро заявил Влад. – У нас есть сутки, так не будем терять времени! Вперед, мои жены!

Влад стоял у темного проема, готовясь к путешествию внутрь горы.

Сутки прошли бурно – он постарался зачать детей обеим своим женам, и, скорее всего, это у него получилось. Имена подруг были озвучены как имена официальных жен – это ни у кого не вызвало ни возмущения, ни удивленных вопросов, ведь все, что делал Влад, уже давно приобретало статус законности. Так что… указ о многоженстве, наследстве и остальном, с этим связанном, решили огласить чуть позже. Влад не сомневался, что такой закон найдет поддержку в народе, – он был практичен, а это главное.

Уладив свои дела, Влад отправился к Ламунским в компании двух четвероногих друзей и Амалии, которая категорически отказалась отпускать его одного.

Оглянувшись, Влад ободряюще подмигнул жене, погладил по голове Геру и Хантера, ласково лизнувших его руку, и шагнул в проем за посланцем Амастока, приглашающе махавшего рукой. Пора было разобраться – как им жить с ящеролюдьми на одной планете.

Глава 10

Стены подземных коридоров как будто смыкались, уходя вверх засиженными летучими мышами сводами или опускаясь так, что царапали макушку головы провожатого.

Влад хорошо видел в темноте, как и его спутники, но, даже обладая таким зрением, можно было легко заблудиться в переходах и отнорках извивающегося сетью лабиринта.

Идти пришлось довольно долго. Высокий ящерочеловек не сбавлял шага, так что люди, идущие за ним, почти бежали. Если бы не физическая подготовка и способности Влада и Амалии, к концу второго часа они бы вымотались до изнеможения.

Влад с усмешкой подумал о том, что, вероятно, это была мелкая пакость, которая должна унизить и поставить на место слабых людишек. Что ж, если нет другой возможности прищучить ненавистную расу, загнавшую «Настоящую Расу» в пещеры, то хоть так над ними поизгаляться.

Влад не питал иллюзий – это были враги. Но враги очень сильно зависящие от людей, поэтому, несмотря на свою неприязнь и ненависть, они будут делать то, что должно. Гонец сразу объявил, что его король гарантирует безопасность людям и голованам, и Влад знал, что ящеры держат свое слово. Иногда он даже подозревал, что люди выиграли битву с ящерами именно потому, что не были так прямолинейны и всегда лгали, нарушали свои обещания. Вероломство и коварство не делали чести людскому роду, но факт есть факт.

Через два часа коридоры стали более широкими, навстречу попадались одиночные прохожие и группы ящеров, с шипением обсуждавшие проходящих мимо них людей.

Влад знал язык ящеров, состоящий из свистящих и шипящих слов, поэтому улавливал отдельные выкрики и фразы типа: «Хорошие носители!», «Я бы этому отложила яйцо в глотку!», «Башку бы им снести – говорят, их мясо обладает приятным вкусом, вкуснее, чем оленина!» Владу хотелось уничтожить этих тварей. Раньше он так и сделал бы, но теперь, будучи руководителем страны, он сопоставлял и делал выводы: стоит ли уничтожение этих тварей жизни множества людей, которые погибнут при штурме подземного королевства? Ящеры очень сильны и быстры – каждый из них сильнее, чем самый сильный человек, а воины те вообще сильнее двух-трех обычных сильных людей. Ну да, модифицированные люди превосходят ящеров, но и они не бессмертны. Надо ли рисковать их жизнями? Опять же – от ящеролюдей реальная польза. Они приносят огромные доходы тем, кто с ними сотрудничает. Если сделать так, что торговля с подземными жителями станет прерогативой государства, иными словами – императорского дома, то власть императора и структур, на которые она опирается, будет основана на мощной платформе нескончаемых финансовых потоков. Ни один из аристократических домов никогда не сможет сравняться по своему богатству с императором, а значит, и помыслить не сможет о том, чтобы совершить государственный переворот, как это было с герцогом Ламунским. Эти средства пойдут на развитие государственных структур, на нужды жителей империи. И это просто замечательно.

Влад собирался полностью перестроить всю структуру Истрии, создать новое государство по типу земных. Сделать что-то вроде конституционной монархии. Как ему это удастся – он пока не знал. Знал только одно: без крови, без волнений не обойтись. Но он особо и не спешил – вначале развить армию, создать финансовые запасы, потихоньку подмять под себя основные аристократические дома, вплоть до перековки. Жестко пресекать все попытки противиться воле государства, при этом награждая тех, кто лоялен – единственный путь установления порядка в стране. Вот только бы еще захватчиков выбить…

Скоро они оказались в огромной пещере, освещенной слабым светом фосфоресцирующих грибов (Влад давно подозревал, что глаза ящеролюдей не могут долго выносить яркого света. Максимум что они могли вынести – слабый свет грибов). Этого света не хватило бы для обычных людей, но для мага и его спутников – в самый раз.

Их провожатый обернулся и, протянув когтистую, чешуйчатую лапу к Амалии, сказал:

– Оружие. Сдать оружие. Я вас предупредил, к королю нельзя с оружием.

– Амалия, сдай, – приказал Влад. – Никуда оно не денется. Он действительно нас предупреждал.

– Мне хочется отрубить ему башку, – процедила она.

Ящер осклабился, изобразив что-то вроде улыбки, и прошипел:

– Я бы тоже с удовольствием посмотрел, как из твоего живота вылезает Королева!

– Заткни пасть! – скривилась в гневной гримасе Амалия и, выхватив меч, едва не полоснула ящера по ухмыляющейся морде.

Влад жестко взял ее за руку:

– Прекрати. Эта тварь нарочно провоцирует. Посланник, сейчас я скажу королю, что ты оскорблял тех, кого он приказал оберегать. Тех, от кого зависит жизнь твоего народа. И ты понесешь наказание!

Маг сам удивился эффекту своих слов – ящер как будто посерел, покрывшись пылью. Он упал перед людьми и, уткнувшись головой в пол пещеры, сдавленно прошипел:

– Прошу меня простить за оскорбление и не доводить конфликт до сведения короля Амастока! Нижайше прошу меня простить!

Влад оторопело посмотрел на лежащего ниц ящера и подумал, что король Амасток хорошо держит своих подчиненных. По крайней мере, боятся они его до умопомрачения. Это хорошо – с централизованной, сильной властью проще иметь дело, чем с какими-то болтунами-дерьмократами, топящими дело в болоте высокопарных фраз и лживых обещаний.

– Встань, посланник. Мы не скажем королю о твоей ошибке. Обещаю. Веди нас к нему.

Успокоенная Амалия воткнула клинок в утоптанные веками напластования пыли и помета летучих мышей, и он остался торчать, подрагивая и тихо вибрируя, как бы отказываясь оставаться в одиночестве. Посланник подхватил клинок и, сделав жест рукой, тихо прошипел, указывая на дверь шагах в двадцати от себя:

– Вот за этой дверью Великий Амасток. Он ждет вас вместе с главами кланов и великим шаманом. Не делайте резких движений, которые могут быть восприняты как атака. Не применяйте колдовства. По возможности не смотрите в глаза королю – он этого не любит. Король обещал вам безопасность в наших пещерах, пока… вы сами не нарушите договор и не совершите акт агрессии в отношении короля и его приближенных. Будьте мудры.

Влад выслушал напутствие и зашагал к указанной двери, возле которой стояли несколько вооруженных до зубов стражников, одетых в броню, шлемы, с копьями на изготовку. Копья напоминали мечи своими длинными лезвиями-наконечниками, и Влад прикинул, что одним ударом такого копья можно разрубить пополам любого человека. Особенно если копье находится в руках двух-трехметрового ящера.

Стражники впечатляли – крупные, огромные, они возвышались на несколько голов над пришедшими с поверхности существами и своим видом давали понять, что в случае чего у людей нет никаких шансов на успех. Голованы внимательно обнюхали ноги стражников, не обращающих на них никакого внимания, а затем Гера, фыркнув, сказала в ментальном пространстве:

– И ничего страшного. Я бы ему откусила пятку прежде, чем он сумел махнуть своей палкой. Драконы пострашнее будут.

– Эти побыстрее драконов, – возразил Влад. – Предупреждаю обоих: никаких боевых действий, пока я не скажу. Нам не надо войны, мы пришли договариваться, учтите.

Голованы тихо рыкнули в ответ и нестройно согласились с тем, что не надо кусать короля ящеров, по крайней мере – пока.

Охранники расступились, открывая дорогу людям и их собакам, и, перешагнув высокий порог, Влад оказался в большой пещере, залитой призрачным светом грибов.

Когда-то он уже был в этой пещере, видел тут Ламунского со свитой, и теперь неприятное воспоминание всплыло у него в голове. Маг переборол невольную дрожь и решительно зашагал к стоящему в конце зала трону, окруженному креслами с сидящими на них ящерами. Кресла были сделаны по вкусам ящеролюдей – дырка для хвоста, сиденье очень высоко над землей. Все кресла были украшены резьбой на темы из жизни ящеров – вот они в горделивых позах над телами поверженных людей, вот из живота человека торжествующий ящер достает детеныша, от которого исходят лучи сияния, – наверное, это одна из их Королев, элитных яйцекладущих дам.

Влад замутило от этой гадости, и он, оторвав глаза от мерзких сцен, перевел взгляд на короля.

Это был крупный ящер под три метра ростом, холеный, гладкий. Его взгляд обладал как будто физической тяжестью, и Влад почувствовал, что в его ментальные стены бьется чья-то воля, словно кто-то прощупывает возможность порабощения разума человека. Впрочем, возможно, что опасность исходила не от короля, а от незаметного старого ящера, сидящего на простом кресле, не украшенном ничем, кроме яркой подушки под выцветшим задом.

Влад сосредоточился и со всей ментальной мощью отбросил чужую мысль туда, откуда она пришла. С легкой усмешкой он увидел, как старый ящер вздрогнул и выпрямился на своем кресле, дернувшись лапами к голове. Его глаза, ранее полуприкрытые, широко раскрылись, и он с удивлением вперился в стоящего перед ним человека.

Влад внимательно осмотрел всех ящеров, выжидающе уставившихся на него, и сказал:

– Приветствую вас, наши извечные враги! И наши партнеры…

– Приветствую, враг! – Король хмыкнул и переглянулся с шаманом. – Как я вижу, в мужестве тебе не откажешь. Мне знакомо твое лицо. Мы встречались раньше?

– Встречались. Тогда я убил много ваших воинов и перебил яйца в инкубаторе.

Ящеры вскочили с мест и прошипели на языке ящеров:

– Это он! Это он! Убить его! Эта мерзкая тварь!..

– Тихо все! – рыкнул король. – Я сам решу, кого мне убивать, а кого миловать! Никто не будет мне указывать, что делать и как делать! Ты, человек, как ты смеешь, придя в наш дом, говорить о том, как убивал моих подданных? Как ты вообще осмелился явиться сюда, зная, что тебя, возможно, ждет смерть за содеянное?! На что ты вообще рассчитываешь после таких заявлений, враг?!

– На что рассчитываю? На то, что вы, Настоящая Раса, не тупые ящеры, вроде крокодилов или черепах, а разумные существа, способные перешагнуть через барьеры ненависти и вражды, заложенные в вас тысячелетиями. Кроме того, я помню, что ты давал обещание заботиться о нашей безопасности и что ты всегда держишь слово, в отличие от многих из моих соплеменников. Кстати, я тоже всегда держу слово и всегда его выполняю. Этим мы с тобой похожи. А то, что мы ненавидим друг друга, – не новость, и это не должно мешать нашему сотрудничеству. Ты прекрасно понимаешь, что, если мы захотим, ни одного вашего соплеменника не останется в живых в довольно короткое время. Мы можем загнать вас как крыс, сжигать, стрелять, и более того – можно сделать так, что все ваши пещеры перестанут существовать вместе с вами. Есть и такая возможность. Ты не будешь это отрицать, потому что это правда. Но я пришел к тебе с другим – я предлагаю вам возможность выйти на белый свет. Не сейчас, конечно, и не в ближайшие годы и даже десятилетия, но выйти из темных пещер и стать снова жителями надземного мира. Для этого нужно всего-навсего вести себя так, чтобы люди не видели в вас угрозу. Превратиться из злобных паразитов-ящеров в партнеров людей.

– Хм… и как же ты видишь это будущее? Что ты предлагаешь? – Гребень на голове короля поднялся – видимо, это было сродни человеческому поднятию бровей.

Ящеры на своих креслах притихли, внимательно прислушиваясь к разговору.

– Во-первых, вам надо навсегда исключить любые насаждения яиц-паразитов людям и животным. Ваши зародыши прекрасно развиваются и в инкубаторах. Пока вы не перестанете подсаживать яйца живым существам, в глазах людей вы останетесь мерзкими паразитами, недостойными жить на белом свете. Это надо понимать. А во-вторых – никаких войн или конфликтов с людьми. С нашей стороны не будет жестов агрессии, до тех пор пока вы держите свое слово и не занимаетесь выращиванием зародышей в телах живых существ.

– А кто ты такой, чтобы гарантировать? – угрюмо спросил король. – Люди разобщены. Сегодня ты обещаешь, а завтра кто-то начнет охоту на моих подданных. Как ты можешь гарантировать сохранение мира? Еще раз спрошу: кто ты?

– Я Влад. В настоящее время – что-то вроде короля тех, с кем вы вели торговлю. Теперь они будут вести торговлю только с моего позволения. И я запретил поставлять вам людей и живых животных, нравится вам это или нет. Поэтому я здесь и появился – известить вас об изменениях в договоре и рассказать о нашем совместном будущем. Я вам гарантирую: если вы убавите свою ненависть, не будете считать людей чем-то вроде животных, через сто пятьдесят – двести лет ваш народ сможет показаться наверху, начать жить нормальной жизнью. И хочу предупредить – в случае вашего отказа от этих условий мы полностью прекращаем торговлю с вами, а если в наш адрес начнутся военные вылазки – вас придется уничтожить всех до последнего. Это не угроза, это реалии жизни. Я не хочу, чтобы где-то в недрах земли бегали враждебные людям существа, которые могут нанести вред моим подданным. Вот и все, что я хотел вам сказать.

Влад нашел глазами свободное кресло и, подойдя к нему, сел и расслабился. Негоже, ставя условия, стоять перед королем, как мальчишка стоит перед строгим учителем.

Амалия пристроилась за креслом, опершись обеими руками на резную спинку, а голованы встали справа и слева, внимательно оглядывая тронный зал. Их тела были напряжены, глаза горели зеленым огнем, и видно было, что эти разумные звери готовы растерзать любого, на кого покажет их хозяин и кто представляет малейшую опасность для их божества.

В зале вдруг послышалось шипение и уханье, как будто кто-то продырявил автомобильную камеру и время от времени ритмично нажимает на нее, выпуская порции пахнущего резиной воздуха.

Голованы напряглись, но Влад успокаивающе положил им на загривки свои тяжелые ладони:

– Тихо, тихо, друзья! Это шаман смеется. Смех у них такой!

– Такое впечатление, что он выпускает своей чешуйчатой задницей дурной воздух, а не смеется! – проворчала Гера. – Я бы им сейчас показала смех…

– Тихо! Я же сказал – никого не трогать, пока я не дам команды!

Шаман отсмеялся, глядя на ошеломленных ящеролюдей, нервно постукивающих хвостами по спинкам кресел, и негромко прошипел на своем языке, стараясь, чтобы не услышал никто, кроме короля:

– Ну что я тебе говорил? А что, мне этот наглец нравится! Кстати, я тебе скажу – этот человек непрост. Он маг, притом очень сильный. Я попытался прощупать его мозг, так он так меня шибанул, что чуть голова не треснула. И еще я почувствовал – если бы он захотел, голова бы все-таки треснула. Не сиди как истукан, принимай его условия! Это наш шанс выбраться наверх! Нам теперь не до выдвижения наших условий. Мне кажется, в этом человеке нет фальши, присущей их племени. И он верит в то, о чем говорит. Потребуй у него письменных гарантий – у них принято все записывать на выделанной коже, так люди добиваются выполнения договоренностей между собой. Честно говоря, я даже не ожидал таких выгодных для нас предложений, ждал, что они начнут поднимать цены на свои товары, и приготовился уговаривать тебя пойти на их условия. А тут все гораздо интереснее…

– Согласен, – шепнул Амасток. – Я тоже ожидал торговли по ценам. Может, и правда наш народ возродится? – Король помолчал, затем возвысил голос и спросил на языке людей: – Король Влад! Чем ты гарантируешь выполнение условий договора? Все прежние договоренности были у нас на словах!

– Я предлагаю заключить письменный договор. На языках вашего народа и нашего народа. У вас есть письменность?

– Ты считаешь нас дикарями? – оскорбился король Амасток. – У нас была письменность еще тогда, когда вас и в помине не было! Вы еще бегали голые, прятались по пещерам, когда у нас уже писали на пластинках из глины! А потом вы размножились как крысы, – добавил он тихим, злым голосом. – И почему мы их не переловили, пока они сидели по пещерам?..

– Хорошо. Мы составим договор на двух языках.

– А как мы узнаем, что написано на человеческом языке?

– Так же, как мы узнаем, что написано на вашем языке. У вас есть писцы, владеющие обоими языками сразу? Нет? Тогда я предлагаю сделать вот как: вы приводите ко мне вашего писца. Я засовываю ему в голову знания о нашей письменности. У него из головы беру знания о вашей грамоте. В течение часа все будет готово, а уже писец пояснит вам все пункты соглашения. Так устроит? Ага, устроит. Тогда еще вопрос: соглашения были заключены четырьмя родами подземных жителей с четырьмя главами человеческих родовитых семейств. Сейчас же мы будем подписывать общий договор, один на всех ваших подданных. Вы можете гарантировать выполнение договора всеми главами родов, всеми подданными короля Амастока?

– Я король всех родов! Если кто-то попробует противостоять, посчитает, что он выше королевской власти, – лишится головы. И одним из пунктов договора будет то, что люди по моему требованию прекратят поставку продовольствия и товаров тому из родов, который откажется выполнять условия договора.

– Конечно, без проблем. Мы заинтересованы, чтобы власть короля вашей расы была нерушимой, и будем всячески поддерживать эту власть. Если кто-то посмеет не исполнять условия договора, указы короля – поставки тут же будут прекращены до устранения причины недоразумения. В свою очередь мы желаем, чтобы в договор был внесен пункт, по которому проблемы с вашей стороной ликвидируются властью короля Амастока. Ваши внутренние дела, ваши политические разбирательства нас не касаются до тех пор, пока это не вредит нашему договору. Если будет угрожать и если король Амасток попросит помощи в установлении порядка – помощь будет оказана. Любая. В том числе и военная. Ну так что, будем договариваться? – Влад встал с кресла и подошел ближе к Амастоку, внимательно глядя в его желтые глаза с вертикальными, как у козы, зрачками.

Опять воцарилось молчание. Амасток встал с трона и, спустившись с возвышения, навис над Владом. Он был выше минимум на полторы головы, массивнее раза в два, а его челюсти, наверное, легко перекусили бы не только человеческую руку, но и дубовое полено такого же диаметра.

Голованы припали к земле, сверкая глазами, готовые к прыжку, но ничего не произошло. Амасток медленно протянул когтистую лапу и четко, почти без шипения, сказал:

– Так у вас принято скреплять сделки? Я согласен. Теперь постойте вот тут, в сторонке, подальше от нашего собрания, я должен переговорить с главами кланов. Не все так просто…

Влад понял последнюю фразу только минут через двадцать, когда в зал ворвался отряд вооруженных ящеролюдей и без разговоров и предисловий набросился на короля и глав кланов – кроме одного, явно командующего этим вторжением.

Шаман короля, несмотря на престарелость и кажущуюся дряхлость, оказался очень ловок в бою – длинный резной посох, на который он до этого опирался, видимо, для важности, вращался в его лапах быстро и ловко, как винт самолета. Он отбивал удары, направленные в него и в короля, но видно было, что надолго его не хватит. Король Амасток вооружился здоровенным тазиком, по виду золотым, и, отбивая удары копий, яростно лягал нападавших, взревывая как пожарный автомобиль. Охранники Амастока самоотверженно защищались и прикрывали короля, падая под ударами копий нападавших, численно превосходящих их раз в двадцать.

Амалия ошеломленно воскликнула после первой же атаки нападавших:

– Что это?! Что происходит?!

– Это переворот! Амалия, прикрывай мне спину! Гера, Хантер, бьем всех, кто нападает на Амастока и шамана. – Влад передал картинку: король и шаман. – Вперед! Бьем их!

Влад яростно ударил огненными шарами по бунтовщикам, выбив из их рядов сразу двоих. Заметив, что люди вступили в бой, предводитель мятежного клана прокричал команду, и на Влада бросилось не менее пятидесяти громадных воинов ящеролюдей с копьями наперевес!

Влад встретил атаку воздушным кулаком, сжав его в длинную полосу, и по пещере полетели куски разорванных тел. Ящеры оказались очень живучи, как и их ненависть к людям, – даже половинки тел ползли к Владу, волоча за собой кишки и оставляя на полу полосы темной зеленовато-красной крови.

– Гера, Хантер, любой ценой защитить Амастока – он нам нужен! Бейте чем и как можете!

Голованы бросились вперед, и тут же двое ящеролюдей отлетели, как бильярдные шары, выбитые кием. Голованы обладали невероятной силой – Влад вспомнил, как Хантер умудрился убежать от всадников, таща на себе убитого оленя. Разом у двух нападавших отлетело по ноге, откушенных как будто гигантскими ножницами. Голованы оказались впереди короля и стали рвать нападавших, молниеносно уворачиваясь от смертельно опасных ударов копий с бритвенно-острыми лезвиями.

Влад выборочно выбивал бунтовщиков, стараясь не задеть «дружественных» ящеров, а самое главное – нашел взглядом пытавшегося ускользнуть предводителя клана, который бежал к выходу из пещеры, видя, что заговор терпит поражение.

Влад аккуратно выцелил бегущего и, послав, как таран, воздушный столб, припечатал его к стене. Тело мятежного предводителя ниже груди превратилось в страшную кровавую лепешку. Из пасти мятежника хлестала кровь, но он был все еще жив.

Влад посмотрел, что происходит вокруг короля. Амасток, его охрана, шаман расправлялись с последними мятежниками, зажав их у стены и методично добивая тяжелыми ударами стальных копий. Голованы рвали врага зубами. У Амастока в руках тоже было копье, видимо подобранное с пола, он ловко вращал им и на глазах Влада отсек голову очередному супостату. Амалия билась голыми руками со здоровенным ящером в полном вооружении – видимо, он собирался напасть на них сбоку, и Амалия, ни на секунду не задумавшись, вступила с ним в схватку. На это стоило посмотреть – громадина-воин был в два раза выше и много массивнее миниатюрной девчонки. Владу сразу вспомнилась легенда о Давиде и Голиафе.

Вот только тут не было никакой пращи – стройная фигура Амалии мелькала как крылья бабочки, уворачиваясь от страшного копья. Неожиданно голова бойца запрокинулась, как будто он хотел рассмотреть что-то позади себя, – Амалия сломала ему шею. После этого боец, рухнувший навзничь как срубленная под корень столетняя сосна, мог только лишь моргать и бессильно раскрывать зубастую пасть. Мучения прекратил Амасток, одним ударом отсекший ему голову.

– Благодарю, король Влад. Теперь ты понимаешь, почему я сказал, что не все так просто. Погибли двое верных мне предводителей кланов, а я так и не знаю до конца, кто участвовал в заговоре. Сейчас шаман попробует вытащить из его головы сведения о заговорщиках, – Амасток указал на шамана, колдующего над еще живым предводителем бунта, – однако сомневаюсь, что это получится. У каждого из глав кланов есть свой шаман, закрывающий разум от вмешательства чужих шаманов.

– У нас это называется ментальный блок, – понимающе кивнул Влад. – Что же, я рад был тебе помочь. Видишь, я держу свое слово: тебе понадобилась военная помощь – ты ее получил.

– Ты великий колдун, король Влад! У нас очень мало колдунов. Знаешь почему?

– Знаю, конечно. Вы не можете подключаться к Реке Силы. Для этого вам надо выходить на поверхность.

– И это верно. И потому удивительно, что ты смог воспользоваться колдовством тут, под землей.

– Я умею запасать Силу, – коротко пояснил Влад. – Но я удивлен, что у вас так мало колдунов и что колдуна не оказалось рядом с тобой в такой момент.

– У нас вообще мало таких колдунов, как у людей. Не рождаются они у нас. Видимо, это одна из причин, почему вы сумели нас победить. У нас есть шаманы, но они больше умеют ходить по снам и внушать людям то, что надо королю и самим шаманам. Хорошо бы, если бы он сумел вытащить сведения о заговорщиках из головы этого бунтовщика – это сняло бы многие проблемы… – Амасток внимательно смотрел на подходящего к ним шамана. – Результат есть?

– Нет, – удрученно прошипел шаман, опираясь на свою универсальную боевую клюку. – Его мозг закрыт. Я не смог сломать защиту. Он умирает, и совершенно бесполезно. Прости.

Влад перешагнул через тело добитого королем бойца и пересек широкую пещеру, оказавшись рядом с умирающим предводителем мятежников. Тот открыл пасть и выдавил из себя на языке ящеролюдей какую-то заковыристую фразу с поминанием отца, матери, всех родственников Влада до седьмого колена. Потом ящер попытался хватануть ненавистного человека мощными челюстями, но маг увернулся и взял его голову обеими руками. Ящер замер, погруженный в транс.

Влад никогда еще не погружался в глубины разума нечеловеков и с замиранием сердца начал вторжение в чужеродное сознание. Вернее, попытался это сделать. Но не тут-то было – в глубине разума ящера стояли мощные стены, сложенные из монолитных глыб, громадных, как те, из которых когда-то выстроили Стоунхендж.

Влад ударился в эту стену со всей силой, стена дрогнула, но он ничего не добился – ему даже показалось, что он услышал далекое хихиканье того, кто воздвиг эту защиту в мозгу своего повелителя. Влад на секунду задумался и осторожно сделал прокол-подкоп у стены, исследуя глубину залегания защиты. Нет, стена была монолитная и шла до «центра планеты». Тогда он со скоростью света помчался вдоль стены в надежде обнаружить какую-то трещину или щель. Через несколько минут ему показалось, что мелькнула тонкая трещинка. Он бы не заметил ее, если бы не его сверхчувственное восприятие, позволяющее разглядеть то, что недоступно большинству сильных магов.

Вернувшись, он просканировал эту трещину – она заходила за стену, теряясь в глубинах разума ящерочеловека. Возможно, тот, кто ставил защиту, проглядел этот зазор, ошибся, а может быть, специально оставил, чтобы иметь возможность войти в разум своего повелителя. В любом случае, это был шанс просочиться в кладовые знаний этого существа.

Влад истончил свое сознание до размеров волоска и аккуратно прошел через стену, не повредив ее и не оставив следа на монолите. Потом он снова истончил разум, просунул эту нить в трещину и стал пилить, как острейшим ножом или пилой, пока не увидел, что его «нить» взрезает прочный монолит защиты. Он пилил до тех пор, пока часть стены не выпала, после этого стена стала стремительно ветшать – «камни» как будто старели, рассыпаясь в прах, и наконец они с грохотом осыпались, превратившись в кучи песка, похожего на пудру. Защита была снята.

Конечно, это были совсем не камни, конечно, Влад ничего не истончал и ничего не пилил – это его сознание облекало происходящие в мозгу процессы в привычные для человека образы, иначе он просто не смог бы понять и принять происходящее. Как на самом деле происходили процессы проникновения в сознание существа, что это были за процессы – не мог сказать никто. Как выразился персонаж одного комедийного фильма: «Голова – предмет темный и исследованию не подлежит!»

Влад погрузился в глубь умирающего мозга – следовало торопиться, кто знает, что случится после смерти мозга, в котором он оказался? Нужно было вытащить всю возможную информацию. И он начал качать ее с невероятной скоростью – мелькали имена, морды ящеров, прокручивалась, как кинолента, вся жизнь умирающего предводителя клана.

Владу становилось все яснее, как этот ящер, один из тех существ, что славились безусловным выполнением своих обязательств, решился на вероломный поступок, на переворот.

Как оказалось, в подоплеке этого бунта были в общем-то вполне благородные, с точки зрения ящеролюдей, мотивы – как можно заключать соглашения с вероломными тварями, людьми? Как можно презреть память своих предков, считавших людей страшными, мерзкими крысами и тараканами, достойными лишь того, чтобы наступить на них и раздавить? Влад мог это понять – для него ящеролюди были такими же гадкими и мерзкими тварями, и лишь соображения выгоды да забота о жизни своих людей подвигла его на соглашение с врагами рода человеческого. И он надеялся, что не ошибся, принимая это решение. Ящеры, устроившие бунт, не были способны на гибкость разума, потому сочли поступок короля предательством интересов своего народа, и как следствие – король должен был умереть и освободить место правильному правителю. Само собой, понятно кому. Если бы не люди – замысел бы удался. В бунте участвовали, в основном, все ближайшие родственники предводителя клана, и все они полегли в пещере. Тот, кого убила Амалия, был сыном предводителя, и предводитель, умирая, горько сожалел о погибшем.

Влад вдруг почувствовал, что его засасывает какой-то черный туман, унося в непонятную даль. Он рванулся и через долю секунды выскочил из почти что совсем умершего мозга ящерочеловека. Влад пошатнулся и упал бы, если бы не сильные руки Амалии, поддержавшие его.

– Что с тобой? Тебе плохо? Сядь в кресло!

Влад открыл глаза и улыбнулся своей подруге:

– Все. Уже прошло. Еле вырвался из головы это негодяя, чуть не утащил меня на тот свет. Впрочем, интересно было бы поглядеть, что там, за чертой…

– И не вздумай! – резко заявила девушка, настоятельно подталкивая его к ближайшему креслу. – Ты нам тут нужен! Мы только замуж вышли, а ты решил сделать нас вдовами! Безобразие!

Влад улыбнулся и нашел глазами Амастока и шамана. Они стояли у стены и наблюдали, как слуги выносят трупы погибших. Влад побрел к своим партнерам, с каждым шагом обретая утраченную бодрость и силу – все-таки путешествие в недра умирающего мозга далось ему довольно тяжело, потому он не мог сразу восстановиться.

Амасток и шаман подняли на него глаза и прервали разговор. Король внимательно посмотрел в лицо своему новому партнеру и проскрипел, приоткрывая пасть:

– Я обязан тебе, король Влад. Конечно, ты преследовал свои цели – тебе выгоднее иметь дело со мной, чем с этими глупцами, но все равно спасибо. Что ты делал там с бунтовщиком?

– Я узнал все, что было нужно, из его мозга. Кто участвовал в бунте, кто был зачинщиком – все имена.

– Не может быть! – прошипел шаман Амастоку. – Не может человек обладать таким умением! Люди не могут проникнуть в мозг Настоящей Расы! Он лжет!

– Я говорю правду, – возразил Влад тоже на языке ящеров. – Вот слушай, кто участвовал в заговоре…

Перечисление имен заговорщиков заняло минут пять, потом Влад подробно обрисовал схему заговора. Шаман слушал его с отвисшей от удивления челюстью.

– Вы пока обсуждайте тут, что и как, – закончив, сказал Влад, – а я пойду осмотрю своих друзей, не поранили ли их нападавшие.

Голованы беззаботно валялись на королевском троне – благо сиденье его было широким и вмещало двух здоровенных зверюг.

– Вы чего сюда забрались? Ну-ка кыш с трона! Хантер, как тебе не стыдно – взял и подгрыз спинку этого сооружения! Ну нельзя же все подряд тянуть в рот! Давайте-давайте отсюда, как бы скандала не было. Сейчас король заметит, что вы опоганили его стульчак, будет вопить! Вы не ранены?

– Нет. Так… слегка Хантера зацепили, он всегда был неуклюжим, – усмехнулась Гера. – А на мне ни царапины. Они такие скучные, такие медлительные – махали своими дурацкими палками да шипели как змеи. Вот только вкус у них противный – как будто железку пожевала. Тьфу! Я бы их есть не стала. До сих пор во рту противно.

– Кстати сказать, у вас не рот, а пасть! – автоматически заметил Влад.

– Это у многих людей пасть, а у нас рот! Мы почище будем, это точно. И наш язык заживляет! Вот люди пускай попробуют полизать свои раны – и что будет? А после нашего лизания все заживает!

– Ладно-ладно, пусть рот, – равнодушно согласился Влад. – Хантер, иди сюда, показывай свое «чуть задели».

Голован подошел к Владу и лег перед ним, тяжело дыша. На его плече зияла противная рана, в которой виднелась кость. По шкуре пса текла струйка крови – уже очень тонкая, но крови он потерял немало, судя по повреждению. Влад с сожалением покачал головой:

– Сейчас будет немножко больно, потерпи. Потерпишь?

– Потерплю. Если только она не будет меня ругать!

– Гера, помолчи! А ты приготовься… оп! – Влад сжал края его раны руками, соединив, и занялся заживлением.

Немного подумал и погрузил больного в транс – чего терпеть зря? Через минут десять на месте раны остался лишь тонкий след, как будто кто-то провел пальцем по шерсти. Потом и его не стало. Маг провел рукой над четвероногим товарищем, тот встрепенулся, а Влад с сожалением сказал:

– Как прилетим в наш замок, сделаю вам по амулету от магических и физических ударов и запитаю его от ваших магических узлов. Хватит вам получать раны! Другой раз удар придется не по плечу, а по шее, и… Не хочу я вас терять. Вы слишком мне дороги, ребята.

– Мы тебя тоже любим. – Гера оттянула в улыбке уголки губ и ткнулась в его ладонь холодным, влажным носом.

Влад опять автоматически определил – здоровая псина, нос холодный… а потом про себя засмеялся – не такая уж и псина, и совсем даже не псина. Что с ними будет дальше?

Составление договора заняло целых два дня – Влад и ящеролюди яростно обсуждали все пункты, потом выясняли расценки, по которым они будут работать в дальнейшем. Ящеры настаивали на увеличении цены их товаров, но Владу все-таки удалось отстоять прежние цены – по крайней мере пока. Сошлись на том, что будут каждые пять лет рассматривать цены на товары, но Влад знал, что все равно не сдастся и будет держать прежние расценки – очень выгодные для людей. Ящерам деваться было некуда. Записали и про запрет нападения на людей и животных, записали и про помощь в вооруженных конфликтах – в случае чего и ящеролюди обязывались выставить свой военный контингент по требованию Влада, впрочем, он надеялся, что до этого не дойдет. Его все время доставала мысль о том, как встретятся лицом к лицу ящеролюди и драконы, известные враги, враги еще худшие, чем люди и ящеры. Драконы и Настоящая Раса враждовали гораздо больший срок – сотни тысяч лет, а может быть, и миллионы лет. Ненависть у них была уже на генетическом уровне.

Наконец все завершилось. Документ был составлен, подписан, свернут в плотную трубочку и перевязан шнурком. Писали они на выделанной коже – бумаги тут не было.

Письменность ящеролюдей представляла собой нечто среднее между клинописью и египетскими иероглифами. Если знать, что и как пишется, то ничуть не сложнее английского или русского языка. Влад вытащил знания о правописании из умирающего бунтовщика, так что свободно читал все тексты. Знания же о грамоте людей пришлось вставлять в голову писца – король и шаман категорически воспротивились тому, чтобы маг людей забрался к ним в голову. Влад их прекрасно понимал – скорее всего, он не удержался бы от того, чтобы обезопасить себя в дальнейшем и подчинил бы их разум. Тем более что он не давал обещания этого не делать.

Обратно в замок Ламунских они собрались было идти пешком, когда Гера напомнила магу, что ему незачем таскаться по бесконечным коридорам, а достаточно лишь открыть портал туда, куда ему нужно. Потрясенный свежестью и своевременностью этой мысли, Влад открыл портал сразу к замку Саваловых и, дождавшись, когда друзья попрыгают в жемчужное окно, совершил переход, предвкушая встречу со своими женами, а еще пуще – с баней, в которой намеревался смыть пыль и пот последних дней в пещерах. Там мыться было негде, и вообще, ящеры не понимали самой идеи мытья – ведь достаточно просто обсыпать себя песком, потереть как следует, и чешуя заблестит пуще прежнего – зачем лезть в воду? Так что от путешественников-людей разило как от козлов.

То, что он увидел, привело его в шоковое состояние, сменившееся яростью и отчаянием. Город у замка сгорел. Дымились остатки трактира, в котором любил буянить Макобер, дымились развалины деревянных строений, которые построили еще до распоряжения строить только каменные дома. На стенах замка виднелись потеки, как будто кто-то испачкал их сажей. Везде лежали трупы лошадей и мертвые люди, смотрящие в небо пустыми глазами. В трупах торчали небольшие дротики с оперением, которые некогда метали наездники на крысанах.

Возле замка, куда Влад шел, сжав до боли кулаки, валялись трупы десятков крысанов, а может, и сотен – растоптанных драконами, расстрелянных из пушек, арбалетов, луков. Тут же лежали трупы их наездников. Маг удивился – фактически этих «бомбардировщиков» послали на верную смерть, без поддержки наземного войска они были бесполезны! Зачем было слать эскадрильи «летающих крепостей» – чтобы оставить их лежать на припорошенной снегом земле? Влад ожидал вторжения в начале лета, когда высохнут дороги, когда войско викантийцев сможет спокойно подойти к замку – если, конечно, он позволит им это сделать. Но сейчас, в начале зимы, это же самоубийство! Люди и звери из жаркой страны, теплолюбивые, не приученные воевать на ледяном ветру, в мороз… да их по пути должно было померзнуть целая куча – и вот они тут? Непостижимо!

Все разъяснилось быстро. Когда Влад фактически подбежал к воротам замка, его встретили Михаил с Макобером, окруженные группой охранников. Лица их были серьезны, если не сказать – мрачны. Влад сразу понял – случилась беда.

– Что? Кто?

– Марьяна и Лесана.

– Погибли?! – У Влада от лица отхлынула кровь, и он стал похож на персонаж театра кабуки.

– Нет. Захвачены.

– Как случилось? Как это могло случиться?! – яростно крикнул Влад, тряся управляющего за плечи. Опомнился он, лишь когда рукав куртки Михаила треснул и остался у него в руках. Непонимающе глядя на оторванный кусок ткани, Влад отпустил управляющего, присел на какой-то ящик и сказал опустошенно: – Докладывайте.

– Утром. Появились из-за леса. Сразу толпой – несколько сотен. Стали все поджигать. Метать дротики. Замок закрыли, на стены вышли охранники, пушки начали стрелять. Госпожа Марьяна и госпожа Лесана возглавили оборону, вышли на стены. Неожиданно все летающие драконы прекратили атаку на город и бросились на стены замка. Погибло их десятки, может быть, сотни – но они летели туда, где находились госпожа Марьяна и госпожа Лесана. С драконов выбрасывали десант и сети.

– Какие сети? – недоуменно спросил Влад.

– Сети вот такие. – Михаил подал Владу металлическую сеть, сплетенную из очень тонкой проволоки серого цвета. – Сети накрыли ваших жен, потом на них набросились десантники. Запеленали их в эти сети и утащили на драконов. Как только женщин захватили, атака прекратилась, все оставшиеся драконы пошли на юг. Все. Больше ничего не знаем.

– Давно это произошло? – Влад встал, его кровь бурлила от прилива адреналина, душа же горела огнем, требуя мести. – Сколько времени прошло после похищения?

– Более десяти часов. На рассвете напали. Мы пытались тебе как-то сообщить, но сигналы не проходили. – Макобер был бледен, однако говорил четко и внятно. – Драконы не могли с тобой связаться, видимо, ты был под землей. Как я помню, там ни с Рекой не соединиться, ни ментально связаться.

– Да, под землей. – Влад обвел своих друзей и соратников взглядом и скомандовал: – Амалия, остаешься тут. Восстанавливаете город и выясняете, кто навел врагов на моих жен. Вы же поняли, что это специальный налет, что все спланировано, что целью были как раз Марьяна и Лесана? Тут есть агенты аштаратцев, их надо искать. Впрочем, может, они уже и удрали? Дело сделано…

– Без тебя мы не сможем найти агентов, – возразила Амалия. – Нужен ментальный контроль. Откуда мы знаем, агент этот человек или нет? Прибывает много новых беженцев, приезжают сотни купцов – как определить, кто их них агент, если не влезть им в голову?

– Хватайте всех подозрительных, опрашивайте людей – не мне тебя учить! Вернусь – влезу им в головы, все точно узнаю. Сейчас не до этого.

– Улетишь в Пазин? – угрюмо спросил Макобер. – Ты подвергнешь опасности себя и все дело, что задумал. Кто остается старшим за тебя?

– Амалия. Вы ей помогаете. Я ей верю на сто процентов. Выполнять ее указания, как мои, до моего возвращения.

– До возвращения? – горько усмехнулся Макобер. – Ты видел эти сети из макрила? Ты сможешь магичить, если на тебя набросят такую сеть? Девчонки не смогли…

– Я не девчонки. У меня имеется и другая магия. Успокойся, я и не из таких неприятностей вылезал. Что ты предлагаешь, оставить моих жен в руках изуверов? Есть варианты? Если я перекину к Пазину все войско – пока мы возьмем город, они убьют Марьяну и Лесану. Нет, я должен идти один.

– А ты понимаешь, что это ловушка? – неожиданно проницательно спросил Макобер. – Это ведь тебя заманивают! Не зря они их захватили, а не убили! Вообще, ругаю себя – надо было удержать их, не пускать на стены! Да разве их удержишь?! Ураган, а не бабы! Они мне слова не дали сказать…

– Ты не виноват. И никто не виноват. Так сложились обстоятельства. И я должен их преодолеть. Ну все, пора! – Влад устало пошел прочь. – Не провожайте меня. Связь держим через драконов, или я буду отправлять свитки.

– А мы? – ворвался в голову мага голос Геры. – Нас оставляешь тут? Это нечестно!

– Ребята, с вами нельзя, слишком многие уже знают, кто вы такие и что всегда ходите со мной. Это усложнит мне работу. Оставайтесь тут и помогайте Амалии, такое вам задание.

– Хорошо, – неожиданно покорно ответила Гера.

Она подошла к хозяину и грустно ткнулась носом ему в руку, прощаясь. Следом подошел Хантер – их хвосты опущены, они всем своим понурым видом выражали грусть и укор Владу за то, что он их покидает.

– Ну все, все, ребята! Мне и так плохо, не нагоняйте грусти еще и вы! – Влад быстро зашагал прочь от города.

Отойдя на двести шагов, он обернулся и помахал рукой замершим в грустном молчании друзьям. Они смотрели ему вслед, как будто прощались насовсем. Влад вымученно улыбнулся и показал им кулак: ну-ка перестаньте! не насовсем ухожу! Но на душе у него было очень, очень погано.

Портал выбросил его почти в том месте, куда Макобер отправил Амалию в тот раз, когда она попалась. Влад был осторожен, и приземление прошло без последствий – он даже не упал. Быстренько сконцентрировавшись, зашагал не по направлению к городу, а от него, справедливо полагая, что здесь скоро может появиться отряд, посланный проверить, кто открыл портал. Тем более что его точно ждут.

Отбежав километра на два и забравшись на невысокую горку, поросшую густым ельником, он заметил мелькание стальных шлемов и копий в том месте, где минут двадцать назад приземлился. Похвалив себя за предусмотрительность, Влад на всякий случай углубился в ельник, рассчитывая переждать тут до темноты. Ему обязательно нужно было попасть в город – в замок императора, где теперь сидел маг. Время было к вечеру, через час-два начнет смеркаться – все-таки уже поздняя осень, так что он спокойно перелетит городскую стену и доберется до дворца. Ну а там уж… там будет видно. Как говорят самураи: «Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед». Влад знал, что будет делать.

Выглядело все просто – добраться до Шамасса и не дать себя убить. Вряд ли теперь прокатит фокус с лицом аштаратского мага. Умные люди учитывают прошлые ошибки и стараются больше их не допускать. Так что этот вариант исключен. Но ведь есть множество и других вариантов?

Влад залез под разлапистую ель и улегся на толстом, мягком ковре из опавших иголок. Лежать было тепло, но адреналин, бившийся в крови, толкал его бежать, что-то делать, скорее выручать своих подруг. Враг ударил в самое дорогое, что у него есть. Что ему золото-сокровища? Люди – вот его сокровища. Его друзья, его подруги, ради которых он отдаст все на свете. И все это знали. Удар был подготовлен четко, умело, не пожалели и такие дорогостоящие и ценные кадры, как летающие драконы и их наездники. Эта операция точно была нацелена на него, без сомнения. Собрались поймать именно его. Ну что же, он все равно собирался в будущем заглянуть в гости к врагам – почему и не сейчас? Как бы у них не вышло что-то вроде: «Я медведя поймал!» – «Ну тащи его сюда!» – «А он меня не пускает!»

Ободренный такими мыслями Влад немного успокоился и заставил себя выбросить все из головы. Нужно было ждать.

Ожидание тянулось и тянулось, снаружи завывал холодный ветер и летели редкие снежинки. Влад проверил запасы Силы, обнаружил, что за время его пребывания в подземном мире они истощились, и, обрадовавшись возможности отвлечься, стал заполнять магический узел, наслаждаясь этим процессом. Как и всегда, соединение с Рекой Силы доставило громадное наслаждение – он как будто окунался в тепло, в наслаждение, овладевавшее всем его существом.

«Подзарядка» заняла много времени – надо было вначале заполнить магический узел, потом перекачать Силу в амулеты, а они вмещали объемы в несколько магических узлов, так что заполнять узел ему пришлось несколько раз.

Наконец он был под завязку накачан магической энергией и готов к борьбе. Можно даже сказать, что он давно, а возможно, и никогда не был так полон Силой – всегда было лень заниматься заполнением, а то и некогда, дела отвлекали. Обычно объем его Силы был полон только процентов на пятьдесят или на семьдесят. Теперь же он просто лопался от энергии.

Стремительно темнело, вечер опустился на мир, как будто кто-то накинул темную ткань на клетку с попугаем. Влад вылез из-под елки, потянулся, посмотрел в звездное небо с незнакомыми созвездиями, стряхнул со штанов прилипшие иголки и усмехнулся – для кого прихорашивается? Для врага? Потом посерьезнел, прижал руки к груди и плавно поднялся в воздух, медленно уходя в ночное небо выше и выше. С высоты ему был виден Пазин, застывший в осенней стуже и туманно проглядывающий сквозь редкий снегопад россыпью факелов и магических огней в том месте, где находился бывший императорский дворец, и на стенах города. С высоты стены казались игрушечными, и на них не было видно стражников со смертоносными арбалетами. Но они там были, Влад знал это и, чтобы его точно не заметили, поднялся еще выше. Потом он лег горизонтально и начал движение в сторону города. Холодный ветер обдувал голову, леденил руки, но маг не обращал внимания на мелкие неудобства – что такое холод по сравнению с тем, что сейчас, возможно, делают с девчонками? Он содрогнулся, у него защемило сердце, и Влад заставил себя отринуть все эмоции, выкинуть из головы лишние мысли, оставив лишь то, что нужно для дела, превратив себя в максимально эффективную боевую машину.

Город приближался.

Глава 11

Императорский дворец, как огромный корабль, светился в темноте. Везде висели магические шары-светильники, заливающие неоновым светом площадь у дворца, сам дворец, сад вокруг и дорожки.

Влад завис в ста метрах над дворцом и внимательно осматривал окрестности – куда ему приземлиться? Везде ходили, сидели, стояли десятки охранников, а ниже, метрах в тридцати над территорией дворцового комплекса, неустанно махали крыльями драконы, облетающие пространство по периметру. Как приземлиться незаметно? Ну не идти же напролом, с боем? Пока он будет пробиваться – пленниц убьют!

Шли минуты, а он все висел в темноте, скрытый снежной пургой.

Неожиданно в голову пришла шальная мысль – Влад взвесил ее, покрутил и так и этак, усмехнулся: как говаривал старик Нильс Бор, «Достаточно ли эта идея безумна, чтобы быть верной?». Только бы хватило сил… должно хватить!

Влад спустился пониже, рискуя попасться на глаза всадникам и драконам, и мгновенно создал портал перемещения в противоположном от себя углу территории дворца. Хлестанули молнии, открылось жемчужное окно, тут же прозвучали команды, и в это место бросились десятки охранников, оголив угол сада прямо под Владом. Туда же устремились и всадники на крысанах, ослабив внимание к ночному небу.

Воспользовавшись суматохой, Влад спикировал вниз и, ощутимо грохнувшись пятками о твердое покрытие, юркнул за угол, прижавшись к стене. Приземлившись, он с облегчением отпустил портал – держать открытым огромный портал на расстоянии ста метров было непосильной задачей даже для него.

Влад смахнул пот со лба и замер, услышал шаги. Аккуратно и быстро оглянулся – вытаращив глаза, перед ним стоял аштаратец, судорожно хватающийся рукой за висевший на поясе меч. Маг одним прыжком подскочил и, ворвавшись в его мозг, за минуту превратил человека в куклу, слепо подчиняющуюся его приказам. Повинуясь команде хозяина, ментальный раб выглянул из-за угла и заговорщицки подозвал к себе товарища:

– Максун, быстро сюда! Скажу кое-что!

Максун рухнул после ментального удара и через пару минут тоже стал одним из зомби армии Влада. Через час в радиусе пятидесяти метров не было ни одного охранника, обладающего своей волей. Собрав из них подобие отряда, Влад нашел того, кто знал путь в дворцовые покои, и приказал:

– Вы – идете со мной, обеспечиваете охрану. Ты – остаешься тут и никому не показываешь своего лица. Раздевайся! – Маг выбрал похожего на себя по росту и сложению охранника, принял его облик и надел его одежду и вооружение. Теперь он был один в один сержант стражи аштаратцев. Узел со своей одеждой он передал одному из своих зомби.

– Пошли! Показывай дорогу! – Влад зашагал к дворцу следом за своим провожатым, уверенно показывающим дорогу к покоям Шамасса.

Как оказалось, тот расположился в спальне императора – впрочем, этого следовало ожидать. Путь к спальне был нелегким – охранники были расставлены через каждые десять метров. Они подозрительно смотрели на идущих по коридору солдат и грозно перекрывали дорогу, не подпуская никого к себе близко. Владу приходилось пускать ментальное излучение на всю мощь, внедряя в голову охранника мысль о том, что пришельцы могут находиться в этом месте совершенно законно и ничего противоестественного в этом нет. Влад не знал, сколько будет действовать это наведенное внушение – минуту, час или неделю, поэтому, когда охранник отходил в сторону, поскорее шел дальше со своим эскортом, прикрывающим его сзади. Внедряться в разум этих охранников, с тем чтобы захватить их мозг, он не мог – остальные охранники, стоящие дальше по коридору, внимательно наблюдали за происходящим и могли в любой момент поднять тревогу. А так они видели, что знакомый им солдат подходит к преградившим дорогу охранникам, что-то им говорит, и те беспрепятственно его пропускают. Видимо, у него задание от самого Шамасса, иначе он не смог бы пройти через весь двор и весь дворец.

Так Влад добрался до святая святых этого дворца – покоев Шамасса.

Первый захваченный им солдат показал рукой на дверь и сказал:

– Тут он живет. Шамасс не позволяет никому стоять возле его двери, так что пост есть только у выхода из коридора.

Влад осмотрелся – действительно, коридор заканчивался тупиком, в конце которого и была эта дверь. Охранник стоял в пяти метрах от входа, спокойно смотря на происходящее затуманенным внушением взором.

Влад приказал своим спутникам:

– Стоять здесь. Никого не впускать в комнату. Убивайте всех, кто не подчинится.

Маг толкнул дверь. Она была заперта. Влад досадливо поморщился, уперся покрепче, и, сдаваясь силе его могучих мышц, дубовая дверь стала прогибаться, затем за ней что-то хрустнуло, сломалось, и неожиданно легко створка распахнулась настежь.

Не мешкая ни секунды, Влад вошел в комнату, захлопнул за собой дверь, и его тут же окутало светящееся облако плазмы. Его мозг, работающий на предельной скорости, сразу определил – фаерболы! По нему очередями палил какой-то маг, и не из слабых – каждый огненный шар был размером с человеческую голову.

Между сериями ударов, сквозь дым от тлеющих обломков выбитой шарами двери Влад увидел худощавого человека лет тридцати – тридцати пяти, стоящего в противоположном конце большой комнаты в боевой стойке. С его рук и срывались огнешары, улавливаемые защитным полем Влада и растекающиеся по поверхности силового поля.

Влад сделал шаг вперед и остановился.

– Стой, Шамасс! Я не хочу тебя убивать! Мне нужны мои женщины! И я уйду, обещаю! Где они?

– Где надо. – Вражеский маг скривил губы в усмешке. – А почему ты думаешь, что сумеешь убить меня? Иди сюда и попробуй!

Шамасс плавным движением вынул из-за спины меч, клинок которого был серого цвета, как будто покрытый слоем влажной пыли. Влад сразу же узнал макрил, металл, для которого не существовало магической защиты.

Влад бросился на врага, но не успел сделать и десяти шагов, как со всех сторон в него полетели какие-то сгустки, разворачивающиеся в сети наподобие тех, которыми поймали Марьяну и Лесану. Самая широкая сеть упала с потолка. Сбоку летели еще «косынки», будто выстреленные из каких-то огромных метательных устройств.

Это была ловушка, и ее готовили долго и упорно, понял Влад. Сети опутали его со всех сторон так, что он не мог сделать ни шагу без того, чтобы не упасть. Пущенные им фаерболы тут же угасли, как будто увязшие в этой сети, жадно поглощавшей все магическое. Более того, он почувствовал, как из него хлещет, будто вода из прорвавшейся трубы, магическая энергия. Если бы не огромный запас в амулетах, его осушило бы в считаные секунды. А так запас за это время уменьшился только процентов на двадцать.

Влад попробовал, действует ли магия драконов, и с облегчением ощутил – работает! Он поднялся в воздух, попробовал руками, может ли порвать сеть, убедился – нет, не может. Тонкая сеть из сверхпрочного материала легко резала плоть, и, если бы не сверхпрочные кости, наверное, отсекла бы ему пальцы.

Выругавшись, Влад стал быстро перебирать руками, стаскивая мерзкое серое кружево, пока не сбросил вначале одно, потом другое, потом третье. Вскоре он висел под потолком, злющий, как демон, перепачканный кровью из порезанных и уже заживших рук и прицеливающийся, как бы половчее зашибить мага, устроившего такую пакость.

Коршуном бросившись на Шамасса, успевшего пальнуть из арбалета, Влад выбил у него из рук оружие. Слава богам, на Владе было его «кевларовое» белье, которое он надел, когда шел на встречу с ящерами, поэтому болт с наконечником из макрила оставил на его теле всего лишь здоровенный синячище. Влад схватил коварного мага за голову и попытался ввести того в транс. Не тут-то было! У Шамасса стоял ментальный блок такой силы, что стена, которую Влад разрушил в голове мятежного ящера, по сравнению с этой была хлипким заборчиком.

Эта стена была монолитной, без видимых швов и глыб. Искусство такой защиты, наверное, оттачивалось сотнями лет, ему учили опытные менталисты – Влад не умел делать такую стену. Он всей мощью обрушился на защиту, но она даже не дрогнула.

Шамасс ехидно улыбнулся:

– Ты не сможешь победить меня! За мной многотысячелетний опыт нашего мира! Ты же жалкий самоучка, признаю – опасный самоучка. Теперь держись!

Неожиданно стены в мозгу Шамасса стали стягиваться, как огромное стальное кольцо. Влад запаниковал – что будет, если стены сомкнутся? Не останется ли он в чужом мозге, как пленник, заключенный в защитное кольцо? Вероятно, так бы оно и было, если бы встретились два обычных менталиста. Но, как известно, против лома нет приема, если нет другого лома!

Влад недолго думая хватил кулаком по голове Шамасса – не так сильно, чтобы защитный амулет мага сработал, но достаточно увесисто, чтобы тот на мгновение потерял концентрацию. Влад выскользнул из его головы, схватил Шамасса за горло и стал аккуратно душить, пережимая сонную артерию. Через несколько секунд вражеский маг мягко скользнул на пол, потеряв сознание.

Не выпуская из поля зрения лежащего в обмороке Шамасса, Влад лихорадочно думал – что с ним вообще делать-то? Из него надо выжать информацию, но каким образом? Как пробить стену защиты? А если не получится – пытать? Только вот Влад не мог представить, что будет выдирать ногти у Шамасса, пусть тот и принес беду ему и его стране. Но если он сейчас не решит этот вопрос, тогда все пропало. Итак, что делать?

Он содрал с врага защитные амулеты и снял все заряженные перстни – Шамасс был увешан ими так, что это резко диссонировало с его аскетичной внешностью. Но что поделать, если лучшими аккумуляторами Силы являются драгоценные камни, а лучшими из драгоценных камней – алмазы.

Влад задумался: «Итак, что я имею – бесчувственное тело мага-менталиста с сильнейшей защитой, которую нужно разрушать днями и неделями. Дней и недель у меня нет. Значит, нужно снять защиту за короткое время. Сколько у меня есть в запасе – час, два? Пока стражники не опомнятся и не начнут атаку на покои Шамасса… Все, успокоиться и начать рассуждать: ментальная защита заякорена на мозге Шамасса. Это стройная структура, представляющаяся мне стеной, сплошной, да еще и с секретом – она зажимает и изолирует тех, кто пытается пробиться через ее монолит. Структура несокрушимая, стройная, но нет ли в ней червоточины? Где ее слабое место? Думай, думай, думай… Стройная структура… стройная структура… Стоп! Вот оно! Структура защиты основана на структурах мозга, на связи между ними. Чтобы разрушить эти связи, надо разрушить связи в мозгу, проще говоря – свести этого человека с ума. Как? Опять возвращаюсь к пыткам… больше никак. И что, я буду нарезать из него ленточки? Это противно и непрактично – в моих планах этот гад занимает очень, очень важное место. Однако помучить его дело святое – отольются ему наши слезы… только не сдох бы! Впрочем, а я на что? Я что, не лекарь, что ли? А как же этика? Не навреди? Какая, к черту, этика – девчонок спасать надо! Там „мои“ охранники из последних сил сдерживают вражеских бойцов, а я тут рассуждаю! Поехали!»

Влад магически вошел в тело Шамасса и первым делом обездвижил того, парализовав все нервные окончания, за исключением функциональных, отвечавших за дыхание, речь, зрение. Потом он вывел мага из обморока, вызванного пережиманием сонной артерии.

Шамасс открыл глаза и с ужасом уставился на своего пленителя. Видимо, он силился сделать хоть какое-нибудь движение и обнаружил, что ничего не выходит. Влад безучастно сказал:

– Извини, хоть ты и враг, но так нельзя поступать даже с врагом. Сейчас я буду снимать с тебя ментальную защиту. Тебе будет очень больно. Так больно, что ты еще никогда в жизни не испытывал такой боли. Я не дам тебе умереть – но к концу этой пытки твой мозг будет представлять собой кашу из разрозненных сведений. Я предлагаю тебе другой вариант – ты сдашься, позволишь мне войти в твой мозг, захватить его и узнать все интересующие меня сведения, а главное – где содержатся мои женщины. Охранники, которых я допрашивал, ничего не знают. Кроме того что доставили женщин к тебе. Ты будешь говорить? Позволишь мне сломать защиту?

– Глупец! Самоучка! Тупая скотина! Никто не сможет снять этот блок, кроме того, кто его поставил, – Дараниссы! А я никогда не сделаю ничего во вред ей! И если ты надеешься, что я что-то расскажу, ты глупец.

– Да, наверное, я глупец. Умный не стал бы с тобой разговаривать, а давно принялся бы за дело. Что же, начинаю умнеть.

Влад опять вошел в тело Шамасса и отключил ему голосовые связки, чтобы не вопил. И так весь дворец на ушах – из коридора слышался звон мечей и крики.

Лекарь сделал так, что все тело врага превратилось в огромную, невероятно болезненную «рану». Каждый нерв, каждая клеточка Шамасса излучала такую волну боли, что его сердце билось в невероятном темпе, как у загнанной птицы, и грозило разорваться. Влад все увеличивал и увеличивал уровень боли – теперь она должна была быть сродни зубной, только в качестве зуба выступало все тело – мышцы, кости, кожа – все, что могло болеть. Лекарь представлял, какая страшная, должно быть, была эта боль, – и Шамасс ничего не мог поделать, кроме как вращать глазами. Даже кричать не мог.

Его глаза налились кровью, сердце работало с невероятной скоростью, и Влад внимательно следил за состоянием Шамасса – как бы сердце не разорвалось на части. Но нет, маг вел здоровый образ жизни, его сердце не было ожиревшим и великолепно справлялось со своей работой. Через минуту Шамасс потерял сознание – Влад даже удивился, как долго тот продержался. Он снова вошел в мозг мага и с удовлетворением отметил, что единой «стальной» стены защиты больше нет.

Почему-то сознание вражеского мага представилось Владу бесконечным простором, некой гладкой поверхностью, на которой стояло что-то вроде города, окруженного стеной защиты. Стена разделилась на сегменты, прикрепленные тяжами к определенным ячейкам – «зданиям» сознания, и Влад с интересом обследовал и запомнил структуру построения этой системы ментального блока. Да, защита была построена искусно, и, если бы он не разрушил связи между областями мозга Шамасса, воздействуя разрушительной болью, ничего бы не получилось и маг остался бы под контролем Дараниссы. Шамасс не солгал, именно она ставила эту защиту, Влад нашел подтверждение этому в мыслеообразах, которые вынул из мозга мага.

Времени долго копаться в мозгу плененного мага не было – Влад с огромной скоростью выкачал всю информацию, какую мог, все, что касалось его плененных жен, войны, Дараниссы. Также он выкачал учебную информацию о постановке защитных блоков. Они, конечно, отличались от того, что он делал раньше, но, как ни странно, его блоки были ничуть не хуже тех, которые ставила Великая Мать и ее способные ученики. Аштаратские блоки нельзя было разрушить, не уничтожив мозг, как они думали. Владовы блоки нельзя было уничтожить болью – в этом враги убедились на примере Амалии, потому они и были спокойны насчет своих блоков. Но нет, их защита, в отличие от Владовой, основанной на драконьей магии, как оказалось, была менее прочной.

Теперь нужно было подменить вражескую защиту на свою, но перед этим собрать сознание Шамасса воедино – ведь фактически Влад свел его с ума, разрушив саму личность. Выглядело это так, как будто между отдельными «зданиями»-ячейками зияли огромные канавы, провалы – нужно было их залечить, засыпать.

Это заняло довольно много времени – соединительная ткань нарастала медленно. Влад уничтожил участок стены-защиты и, когда все ячейки сознания соединились в одну систему, осторожно выжег все посылы Дараниссы, освободив место для своего контроля. Знакомая формула подчинения, полная, безоговорочная – такая стояла у Амалии, затем стена защиты наращивается, и тяжи, скрепляющие ее, переплетаются с системой защиты, которую Влад ставил раньше. Стена замкнулась – все, теперь даже Влад, если захочет, не сможет снять защиту с Шамасса. Он будет жить и умрет вместе с ней.

Вывод из транса – и Шамасс открывает глаза.

– Слушаю и повинуюсь, господин!

– Срочно останови бой! Сейчас сюда ворвутся твои охранники, добивающие моих, как бы чего не вышло…

Шамасс легко поднялся, перешагнул через валяющиеся на полу сети и пошел к дверному проему, развороченному ударами магии. В коридоре продолжался бой – яростный звон клинков и стоны раненых слышались, наверное, во всех уголках дворца.

Через пару секунд Влад услышал усиленный магическим способом голос мага:

– Прекратить бой! Отвести охрану! Все, кто не выполнит команду в течение пяти секунд, будут принесены в жертву великой Аштарат! Мерзавцы! Назад! Произошла ошибка, она исправлена. Охране занять свои места по охране дворца! Все, кто покинул свой пост, будут наказаны!

Влад одобрительно кивнул – что ни говори, а в абсолютной диктатуре есть свои преимущества. Шум битвы стих, слышались лишь команды командиров, отводящих солдат на исходные позиции. Потом послышался голос Шамасса, уже нормального уровня громкости:

– А вы чего здесь стоите? Вы почему не выполняете?

– Шамасс! Это я их поставил. Пусть стоят! – крикнул Влад. – Сюда иди!

Маг с готовностью быстрым шагом подошел к сидящему на кровати Владу и, заглядывая ему в глаза, спросил:

– Что желает господин?

– Давай-ка обсудим то, что произошло с моими женщинами. Я сейчас буду рассказывать, как я вижу ситуацию, согласно информации вытащенной из твоей больной головы, а ты будешь поправлять, если что-то не так. Итак: операция задумана Дараниссой, по той информации, что ты ей дал. Вы готовились к захвату женщин, заслали агентов к моему замку под видом беженцев. Для того подчинили их волю. Их задачей было увидеть лица близких мне людей и, вернувшись, передать вам информацию. Другие агенты продолжают наблюдение за замком. Это понятно. Вы загубили ради этого дела десятки летающих драконов и их всадников. Почему? Я видел в твоем мозге, что Даранисса считает захват близких мне людей, а потом и меня, важнейшим делом всех последних столетий. Почему, как считаешь?

– Это очевидно, – спокойно ответил маг. – Ты представляешь собой главную опасность всем делам моей повелительницы… бывшей повелительницы, а она готовилась к этому тысячу лет – к захвату всего мира во славу богини Аштарат. Все шло очень хорошо, пока не появился ты, господин. Даже то, что сорвался мягкий захват Истрии, – результат твоих действий. Если бы не ты, гражданской войны не было бы. А не было бы войны – императора не убили бы и мы бы правили Истрией так, как нам нужно.

– Все это ясно! – нетерпеливо перебил Влад. – Теперь объясни, как ты смог открыть портал и переправить моих женщин в храм Аштарат? Ну да, я видел, что ты принес в жертву пятьдесят жителей города на вашем алтаре. Почему это помогло тебе открыть портал, ведь ты же не можешь этого сделать?! Твоих способностей для этого не хватает!

– Богиня, когда мы приносим жертвы, на время наделяет нас способностями, которые ранее были нам недоступны. Это действует недолго – несколько минут или несколько десятков минут… никогда не знаешь, сколько времени это работает, но работает всегда.

В голове Влада всплыла картинка – Шамасс на глазах у ошеломленных Марьяны и Лесаны перерезает горло женщинам, детям, мужчинам, подтаскиваемым солдатами. Шамасс действует как заправский мясник: одно движение кривым острым ножом – очередная жертва падает в кучу окровавленных тел. Потом произошло что-то невообразимое: маг начал произносить непонятные слова – он сам не знал значения этих слов, видимо, их смысл утерялся в глубине тысячелетий. Впрочем, возможно, что Даранисса и знала, что означают эти страшные слова… они падали как тяжелые камни, и гору трупов заволокло красным туманом, будто дымовой завесой.

Шамасс взмахнул рукой, открывая портал – угольно-черный, с блестящей, как у антрацита, поверхностью. По нему пробегали кровавые прожилки, он втягивал в себя красный туман, уходивший в черное зеркало, будто вода в песок. Шамасс бросился к пленницам и по одной швырнул в портал, как кукол. Красный туман без остатка втянулся в портал, и тот закрылся с таким звуком, будто лопнула туго натянутая веревка. На полу комнаты осталась лишь гора трупов, тяжело дышащий Шамасс и подручные мага – охранники алтаря.

Влад глубоко вздохнул и с ненавистью всмотрелся в безмятежное лицо мага – ему ужасно хотелось оторвать тому голову, хотя он и понимал, что Шамасс теперь не тот, что был раньше. Фактически он реконструировал его личность заново, при этом убрав кое-какие черты характера и кое-что добавив. Слишком сильно изменить его он не мог – это было бы заметно со стороны, и окружающие могли заподозрить, что это не Шамасс, а его двойник.

– Ладно, с тем, что собой представлял этот портал, мы разберемся потом. Понятно, что вы захватили женщин для того, чтобы я за ними пришел и можно было бы убить меня или поработить. Это очевидно. А если я не пойду за ними? Вот возьму и оставлю их в руках Дараниссы. Мало ли женщин вокруг? Она не рассматривала такой вариант? Или ты?

– Да, может быть и такое. Но тогда женщины умрут на алтаре, доставив Дараниссе много удовольствия. Как и богине Аштарат. Впрочем, они так и так умрут, когда надобность в них как в приманке исчезнет. Но есть еще один вариант – твои женщины зачали от тебя, так что, возможно, Даранисса пожелает дождаться, когда плод созреет, чтобы воспитать детей, обучить и натравить их на тебя. Не исключено, что твои дети будут обладать такими же уникальными возможностями, как и ты. Так что было бы неверно не использовать это в своих целях.

Влад вскочил, его лицо исказилось – он в общем-то знал ответ, но услышать его из уст бывшего врага прозвучавшим так спокойно и обыденно!.. Его руки сжались в кулаки. Видимо, он был очень страшен в этот момент, потому что Шамасс испуганно попятился. Влада это отрезвило, и, тяжело дыша, он разжал руки.

– Как определили, что они зачали? Впрочем, о чем я спрашиваю… если я могу это сделать, влезая в организм пациента, почему это не сделать другим лекарям. Как я видел, мою ментальную защиту у женщин ты сломать не смог?

– Не смог. Уровень не мой. Полагаю, Даранисса сможет – ее уровень такой же, как у тебя, но, скорее всего, выше твоего. Ты в сравнении с ней слишком молод.

– Это еще бабушка надвое сказала! – скривив губы, выдавил Влад. – Кто сильнее, определится только тогда, когда мы встретимся лицом к лицу. Кстати, ты открыл портал в храм Аштарат, как я понял?

– Да, прямиком в храм. Таково было приказание Дараниссы.

– Если я открою портал сразу в храм, что будет?

– Ловушка. Это предусмотрено планом: если ты пройдешь ловушки тут, убьешь или захватишь меня – ты бросишься в храм, и там тебе приготовлена встреча. Будут сети из макрила, будут другие западни. Кроме того, десятки магов, которые ожидают твоего прибытия и навалятся со всей возможной силой. Плюс сама Даранисса, которая стоит сотни магов.

Влада охватило отчаяние. Полетит туда – его захватят, женщин убьют или превратят в инкубаторы для его врагов. Не полетит – то же самое. Что делать?

– Есть ли возможность проникнуть в храм иным путем? Как я помню, он стоит на берегу моря и под ним проходы, затопленные водой. Они сообщаются с основным храмом?

– Не знаю, – пожал плечами Шамасс. – Может, и сообщаются. А может, и нет. Говорят, что под храмом в море вливается подземная река. От нее отходят колодцы наверх. Некоторые из них служат культовыми бассейнами. В них разводят хищных рыб, которых подкармливают предназначенными в жертву людьми.

– Видел картинки. Меня и сейчас, как вспомню, тошнит! – перебил его Влад. – А почему эти рыбы не уходят в реку, а потом в море?

– Там решетки. Они плавают как в клетке, – пояснил маг. – Так что попасть в пещеры через эту реку можно, но надо будет потом сломать решетку, а сломав – окажешься в бассейне, полном голодных рыб, обгладывающих человека за считаные секунды.

– Ясно. Теперь скажи, где Даранисса может содержать женщин?

– Скорее всего, она поместит их в хранилище, где их привяжут к столам, наденут ошейники из макрила и будут время от времени пытаться сломать защиту, не давая им спать и воздействуя болью. Наши маги, так же как и ты, умеют усиливать боль, тем более что у нас есть специальный напиток, усиливающий ощущения. Если человека, выпившего напиток, ткнуть иголкой, он почувствует такую боль, как будто в него воткнули нож. Их будут истязать, следя за тем, чтобы они оставались живы, сравнительно здоровы и муки не повлияли на зарождающийся плод. Изнасилование, я думаю, исключено – я сразу сообщил Дараниссе о том, что женщины понесли, поэтому она не станет рисковать. Впрочем, если только необычным способом… Все может быть. Даранисса очень изобретательна в пытках и унижении пленников. Очень.

– Шамасс! Тебе запрещается приносить в жертву людей. Теперь ты должен очень внимательно и осторожно изображать, что ты по-прежнему служишь своей бывшей госпоже. Но больше никаких агрессивных действий в отношении жителей этой страны, кроме направленных на поддержание порядка, быть не должно. И уж тем более не кормление драконов человечьим мясом. Ты меня понял?

– Понял. Но тогда многие поймут, что я изменился. Не исключено, что меня примут за двойника и попытаются убить, – спокойно ответил Шамасс. – Чтобы никто ничего не заподозрил, реформы должны быть постепенными. Например – продолжать подкармливать драконов человечиной, но это будут только грабители, убийцы, насильники.

– Хм… только после их казни. И потом мы все это прекратим, когда я скажу. Кстати, командиры всех воинских подразделений подчинены тебе на ментальном уровне?

– Нет. Аштаратцы – все. Все наши маги, все командиры. Викантийцы – не все. Они формально подчиняются викантийскому королю, так удобнее. Королевским указом Аринатога Третьего они приданы нашему экспедиционному корпусу.

– Да, я знаю, – прервал его Влад. – Ускорь подчинение всех командиров – тогда вероятность бунта будет очень невелика. Всех склонных учинить бунт, безразлично, офицер это или солдат, при малейшем подозрении подчиняй ментально. Установи в городе строгий порядок, карай за любой бандитизм и за агрессию по отношению к истрийцам – это я об оккупационных войсках. Формально ты так и подчиняешься Дараниссе, повторюсь.

– Да, я все сделаю. Как я буду получать от тебя распоряжения?

– А как ты их получал от Дараниссы?

– Письменно. Она отправляет мне свитки вот на этот столик. – Маг показал на резной столик в углу комнаты, с подносом на нем.

– Как ты узнаешь, что это именно она написала, а не кто-то вместо нее?

– Она ставит свое имя в трех местах на свитке. В левом углу, правом углу и на обратной стороне знак в виде пятиконечной звезды.

– Покажи!

Шамасс шагнул в сторону и достал с полки свиток светло-желтого цвета. Влад взял его в руки и приподнял брови – простая звезда, такие он в детстве рисовал, без отрыва руки от бумаги. Он удивился, но потом пожал плечами – вообще-то пятиконечная звезда демонский знак, так почему бы и нет?

– Дай мне письменные принадлежности.

Шамасс подал ему перо, чернила, и Влад вывел на свитке подпись, какой расписывался десятки лет на Земле.

– Вот так я буду подписывать свои послания. И такую подпись буду ставить еще в левом верхнем углу. И букву «В» на обратной стороне свитка. Если такой свиток вывалится на этот столик – выполняешь все его пункты. Если я чего-то не знаю и мои действия, описанные в свитке, навредят моим делам – прежде чем выполнять, пишешь мне и ждешь или ответа с подтверждением, или моего прибытия. В остальном ведешь ту жизнь, которую привык вести. Дальнейшие указания я тебе дам позже.

Влад поднялся и прошел к разрушенному проему двери. За ней стояли трое охранников из тех, которых он подчинил, – они с трудом держались на ногах, были сильно изранены, у одного надрубленная рука была перетянута тряпкой и висела плетью.

– Господин, мы исполнили приказание, никого не пустили. Нас осталось трое. Продолжать стоять на посту?

– Нет. Возвращайтесь к своим обязанностям, подчинение, как и прежде, Шамассу. Сейчас он вас вылечит. Шамасс, иди сюда!

Маг быстро подошел и вопросительно уставился на Влада.

– Этих солдат вылечи, поощри… сам придумаешь за что. Версию того, что тут происходило, придумаешь сам. А вы все ни слова посторонним. Как и прежде, выполнять распоряжения Шамасса. Давай лечи, я улетел.

Влад взял брошенный у стены узел со своей одеждой и пошел в глубину покоев, больше не обращая внимания на Шамасса, занявшегося ранеными. Переоделся, сбросив мундир аштаратца, затем принял привычный облик и открыл портал.

Скользнув в прокол пространства, Влад выскочил метрах в пятистах от своего замка. Ему был нужен Макобер, и срочно.

Издалека он заметил, что на пепелище суетятся люди, освещенные магическим светильниками. Народ восстанавливал сгоревшие дома.

Влад крикнул в ментальном пространстве:

– Гера! Хантер! Вы где?

– Хозяин! Мы в драконьем доме. Сейчас мы к тебе прибежим!

– Найдите мне Макобера, узнайте, где он!

– Мы и так знаем. Он возле сгоревших домов командует магами! Светляков вешают, растаскивают развалины, людей лечат.

– Давайте его ко мне, и быстро! Я иду к домам!

Влад почти бежал – с каждой минутой, что его подруги оставались в плену у жрицы Аштарты, увеличивалась возможность того, что их разум будет сломлен, и неизвестно, сможет ли он потом собрать личность воедино. А кроме того – спокойно спать и есть, заниматься своими делами, зная, что в это время девчонок уродуют? Эта мысль подстегивала его как кнутом.

Когда он подходил к первому ряду домов, заметил две четвероногие фигуры, толкающие носом сильно ругающегося и сыплющего проклятиями человека, в котором Влад с трудом узнал некогда элегантного мага – Макобер был в копоти, на щеке кровь, видимо, поцарапался.

Он яростно взглянул на Влада и, выругавшись, сказал:

– Когда-нибудь я придушу одну из этих четвероногих клыкастых скотин!

– Если сможешь поймать и осилить, – со смехом сказала Гера. – Макобер доставлен, хозяин!

– Так это твоих рук дело? – Макобер набрал воздуху в грудь и явно собрался выпалить фразу, обличающую друга-господина во всех грехах, но осекся, заметив осунувшееся и серьезное лицо Влада. – Что, совсем плохо? Лесана, Марьяна – что с ними? Почему ты один?

– Я захватил Шамасса. Но они отправили женщин в Аштарат. Через портал.

– Как это может быть? Каким образом? – поразился маг. – Никто, кроме тебя… и меня, не может создавать порталы для переноса таких масс! Это невозможно!

– Слушай… – И Влад коротко изложил события последних суток.

Макобер ошеломленно молчал несколько минут, потом сказал:

– То, что ты фактически выбил оккупантов из Истрии, – это просто исключительная новость, радостная и великая. Но то, что с девушками беда… у меня слов нет. Рассчитывай на меня. Я сделаю все, что скажешь.

– Да. Мне надо, чтобы ты передал свою способность создавать иллюзии.

– Откуда знаешь? – удивился маг. – Донесли? Ну да, я прочитал в старом трактате, немного позанимался – и получилось. Теперь могу, да, но чем они тебе помогут в борьбе с этим монстром, этой демонской Дараниссой?

– Пока не знаю. Но мне нужны все возможности, все умения, которые я могу приобрести. Подставляй голову, не теряй времени!

Влад взялся руками за голову Макобера и погрузился в его разум. Прочесав «кладовые», он нашел нужные сведения и, мгновенно втянув их в себя, выскочил из головы мага. Все заняло не более трех секунд.

Макобер изумленно моргал, глядя на него:

– Неужто все?! Не может быть! Так быстро? Ты делаешь успехи…

– Да, я заметил, что с каждым разом погружаюсь в сознание людей все быстрее, – рассеянно заметил Влад и, внутренне напрягшись (вдруг не получится?!), создал отряд мирмидонян в полном вооружении – бронзовых шлемах, поножах, со щитами в руках. Стуча мечами по щитам и топая ногами, они двинулись на магов. Иллюзия была настолько достоверной, что Влад, если бы не знал, отпрыгнул бы в сторону – по примеру Макобера. «Мирмидоняне» прошли сквозь Влада и потопали дальше, грохоча мечами в своей психической атаке. Люди у домов закричали, заволновались, показывая на строй воинов, и Влад поспешил убрать иллюзорных воинов.

Макобер глубоко вздохнул и покачал головой:

– Разве можно так пугать? Ты с ума сошел! Погляди, что там делается на стройке!

– Некогда мне глядеть. Все, я улетел! – Влад снова открыл портал и через секунду уже врезался в пол пещеры Амастока, прямо в тронном зале.

В зале было пусто, фосфоресцирующие грибы освещали пустой трон, подгрызенный Хантером, и кресла предводителей. В дверной проем заглянули охранники, судя по приподнятым гребням на головах, донельзя изумленные, и с копьями наперевес кинулись к непрошеному гостю.

Влад во избежание кровопролития закричал на языке ящеролюдей:

– Мне нужен король Амасток! Я король Влад! Отведите меня к Амастоку!

Вперед вышел огромный ящерочеловек, весь в стальной полированной броне с золотыми узорами, и утробно прошипел:

– Король в это время отдыхает. Он не любит, когда его беспокоят. Король Влад, мы не будем его беспокоить, иначе он нам отрубит головы. Дождись утра и тогда встретишься с королем – если он пожелает. На утреннем докладе мы о тебе сообщим.

Влад досадливо поморщился:

– Есть кто-то, кому он не отрубит голову и кто может войти к нему в спальню в любое время дня и ночи?

Ящер немного подумал, сложив и распустив свой головной гребень, не прикрытый шлемом с прорезью, затем сообщил:

– Только Великий Шаман Саготикун.

– Я могу с ним сейчас увидеться?

Ящерочеловек снова задумался и наконец сообщил результат усиленной мыслительной деятельности:

– Можешь. Он не спит. Пойдем за мной, я провожу тебя.

Охранник повернулся и пошел прочь по длинному коридору. Влад помчался за ним – охранник двигался со скоростью бегущего человека. Через несколько минут ящер резко остановился и, указав на массивную деревянную дверь, украшенную клинописной надписью, сказал:

– Здесь. Только стучи туда сам. Я удаляюс-с-сь… – Он как-то странно зашипел и заухал, что, видимо, обозначало смех.

Влад недоуменно пожал плечами, озадаченный странным поведением охранника, и громко постучал в дверь. Никто не ответил. Он еще постучал, громче, – опять нет результата. Он уже начал бить в дверь ногой, когда та внезапно распахнулась и из-за нее ударила струя мочи вперемешку с дерьмом – это Влад легко определил по специфическому амбре, тем более что фекалии пролетели буквально у его носа. Если бы не его молниеносная реакция и готовность к неприятностям, с него бы сейчас стекало содержимое здоровенной лохани, которую держал в руках разъяренный шаман, выкрикивающий ругательства и шипевший, как спустивший баллон КрАЗа.

– Отродья летучих мышей! Дерьмо тухлой крысы! Твари, чтоб вам никогда не увидеть еды и питья! Чтоб вы сгнили, придавленные сводом вашей гнилой, вонючей конуры! Я сколько раз вам говорил не беспокоить меня во время моей медитации! О твари, безмозглые притом!

Неожиданно Великий Шаман Саготикун заметил молчаливо стоящего у дверей и взирающего на кучу дерьма человека и замер, захлебнувшись своими ругательствами. Помолчал секунды три и уже нормальным голосом спросил:

– Ты? Что ты тут делаешь?

– Сам не знаю, – пожал плечами Влад. – Нужна консультация, помощь. Не знаю, сумеете ли чем-то помочь, но я цепляюсь за любую возможность.

– А что случилось? – заинтересовался старик. – Зайди, поговорим. Думаю, что ты не стал бы по пустякам беспокоить Великого Шамана!

Влад осторожно перешагнул полосу, образованную вонючим содержимым золотого горшка шамана, и вошел в его логово.

Тут было сумрачно, как и везде. На большом столе, похожем на стол в библиотеке Саваловых (может, один мастер делал?), лежало множество свитков и керамических табличек. Видимо, перед приходом Влада шаман изучал какие-то документы. А может, и просто спал под предлогом медитации и научных исследований.

– Ну рассказывай, король Влад, что там у вас стряслось наверху. – Старик уселся в кресло и жестом предложил Владу занять другое.

Влад сел и вкратце описал происшедшее. Старик полуприкрыл глаза, как питон Каа из мультфильма «Маугли», и замер. Молчание длилось несколько минут, потом шаман открыл глаза и медленно сказал:

– Что ты хочешь от нас? Чем мы можем помочь? Мы не пойдем воевать с этим порождением Тьмы. Это верная гибель. Кроме того, длительное время мы были ее народом.

– Как это – ее народом? – удивился Влад.

– Да, мы служили ей. Потом она сочла нас бесполезными, решила, что люди подходят ей больше. Теперь ей служат люди.

– Я пришел к вам потому, что ее храм находится в пещерах. Вы – жители пещер. Вы знаете о них больше, чем кто-либо. Можете ли вы дать мне информацию о пещерах на острове Аштарат? Может, у вас есть какие-то сведения о них? Я должен проникнуть туда незаметно. И как можно скорее.

– У нас нет никаких сведений о пещерах на Аштарате. У нас – нет.

– А у кого есть? – терпеливо спросил Влад. – Я хотел увидеться с Амастоком, чтобы узнать о пещерах Аштарата. Может, я к нему напрасно рвался, ты мне скорее поможешь?

– Амасток! – фыркнул старик. – Он делает то, что я скажу. Он мой воспитанник, мальчишка дельный. Но не очень умный. Но послушный. Конечно, ты попал по адресу – кто, кроме меня, может помочь тебе в этом вопросе? Только другой шаман, Альгурис.

– А где этот Альгурис?

– На Аштарате, конечно! – усмехнулся шаман. – Где же еще ему быть. Он шаман племени сссанонг. Это племя не подчиняется Амастоку и живет в пещерах под Аштаратом уже сотни тысяч лет. Я встречался с Альгурисом – дельный шаман, умный. Мы с ним дружили, когда я в молодости путешествовал по пещерному миру. Много дорог исходили. Я могу дать тебе письмо к нему. Он по моей просьбе поможет тебе, чем сможет. Уж информацию-то даст точно.

– А как мне найти его? Как я найду вход в жилые пещеры? И не сотрудничают ли они с Дараниссой?

– Конечно, сотрудничают. Так же как мы с тобой. Ну и что? Это ничего не значит. Альгурис мне должен услугу – он выполнит мою просьбу. И тогда ты должен будешь мне услугу. Согласен?

– Согласен, – облегченно вздохнул Влад. – Но только если эта услуга не будет выходить за рамки нашего договора.

– Ну я не собираюсь подсаживать к тебе в горло яйцо, – фыркнул ящер, – если ты это имеешь в виду. И ни в кого другого. Все в пределах договора.

– Давай скорее, а? Там моих женщин пытают, а мне еще не удалось приблизиться к ним ни на шаг!

– Молодость, молодость! – усмехнулся старый ящер. – Все торопитесь! А торопливость может принести одни неприятности! Бери вот. – Он подал Владу кусок пергамента с начертанным на нем текстом на языке ящеров.

Влад прочитал:

«Привет, старый друг! Прими этого человека и окажи ему услугу, которую должен мне. Этот человек нужен нашему народу, поэтому побереги его. Сделай все, что в твоих силах, чтобы помочь. Надеюсь, что перед нашим уходом мы с тобой еще увидимся. Саго».

– Благодарю, Великий Шаман. Теперь скажи, как войти в пещеры.

– Гляди сюда: вот гора, именуемая у нас Колено, а у людей – Голова. Вот тут, – старик черкнул на пергаменте черточку, – уступ. На нем вот в этом месте есть пещера. Этой прямой ход в жилую часть лабиринта пещер. Первого встреченного спросишь, как найти Альгуриса. Если он не успеет тебя убить, ответит. – Шаман зафыркал. – Знаю-знаю, скорее ты его убьешь! Ладно. Удачи. Хотелось бы, чтобы ты выжил. Нам удобнее иметь дело с таким, как ты, чем с кем-то неизвестным.

Влад поднялся, взял со стола пергамент и пошел к двери. У порога обернулся:

– Повезло Амастоку! Иметь рядом такого умного наставника – большое счастье.

Шаман неопределенно хрюкнул, что, видимо, выражало у него удовольствие, а маг осторожно перешагнул продукты жизнедеятельности умного наставника и пошел искать укромное местечко, чтобы, открывая портал, случайно не задеть кого-нибудь из обитателей пещеры.

Из воспоминаний Шамасса, не раз летавшего на драконах в это место, Влад знал, где находится нужная ему пещера, и, выбрав площадку у подножия горы, открыл туда портал.

Вывалился он прямо в лужу и поспешил проверить, не вымочил ли в воде драгоценное послание. Успокоился – не вымочил. Но сам вымазался в грязи как свинья. Посмотрел на небо – оно уже посветлело. Тут рассвет наступал раньше, чем в Истрии, да и провозился Влад почти целую ночь. Пока еще царил сумрак, так что можно было спокойно перемещаться по воздуху, не привлекая внимания. Поднявшись в воздух, Влад полетел туда, где на рисунке шамана находилась пещера, выводящая в глубь подземного мира.

Во время полета Влад ощутил, чем Аштарат отличается от Истрии, – воздух был теплым, как в Истрии июньской ночью. Фактически это были субтропики, и в своей кожаной куртке Влад вспотел, несмотря на потоки воздуха, поддувающие со всех сторон, и воду из лужи, пропитавшую его одежду.

Полет продолжался недолго, Влад «приводнился» у подножия горы, так что расстояние до пещеры было около пятисот метров. Поиск входа занял минут пять – Влад долго не мог найти эту дыру, почему-то ему представлялось, что она должна быть под стать ящеролюдям, по крайней мере метра два диаметром. Нет, нора была узкой и маленькой, такой маленькой, что, вероятно, ящеролюди пролезали через нее пыхтя и сдирая чешуйки с массивного тела. Человека же пролезал в нее легко и свободно – даже такой крупный, как Влад.

Оказавшись в пещере, Влад снял куртку и, перекинув ее через плечо (жалко было бросать старого испытанного кожаного друга!), зашагал по довольно широкому – сразу видно, что сделан для крупных существ! – проходу. Угол наклона составлял не менее двадцати – тридцати градусов, фактически это было что-то вроде штольни, уходящей в глубину горы.

Он шел минут десять, и вокруг не было видно ни души. Наконец в одном из узких коридоров-ответвлений кто-то шевельнулся, и Влад, заметив это, успел увернуться от здоровенной дубины, с треском ударившей в то место, где он только что стоял. Перед ним был стражник, одетый почти так же, как и стражники в подземелье ящеров Истрии, ну за минимальным отличием в украшениях. Тот уже примеривался, как бы половчее хватить дубьем наглого человечка, когда Влад во все горло закричал на языке ящеров:

– Стоять на месте! У меня послание к шаману Альгурису!

Раскручивавший дубину стражник замер, удивленно подняв гребень на голове:

– Откуда ты, драконий корм, знаешь Альгуриса? Ты посланец людей?

– Посланец, посланец! Какая тебе разница?! Веди к Альгурису, у меня к нему письмо! Вот, смотри! – Влад помахал письмом шамана перед мордой охранника, и тот опустил дубину.

– Пошли со мной. Саморкус, останься вместо меня, я провожу человека.

Из ниши вышел еще один стражник-ящер и в знак согласия отсалютовал копьем.

Шли они минут тридцать, опускаясь все глубже и глубже. Влад неожиданно почуял прохладный воздух – где-то рядом была или река, или море. Наконец стражник сказал:

– Стой тут. Я доложу Шаману. Но если ты меня обманул и послания нет – ты будешь инкубатором для яйца.

Стражник постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошел. Появился через минуту и сказал:

– Я стою за дверью. Если ты посмеешь нанести вред шаману – будет очень плохо.

– Как будто мне сейчас хорошо! – пробормотал под нос Влад и вошел в помещение.

Шаман сидел на постели, запахнувшись в длинную, вероятно, шелковую тогу – или что там это было. На вкус Влада, это больше напоминало пеньюар. А шаман в нем выглядел как ящерица, на которую напялили лифчик.

Как ни странно, шаман был похож на своего друга-шамана из Истрии – такой же рост, такая же выцветшая чешуя. Впрочем, как люди для ящеров на одно лицо, так и ящеры для людей все похожи друг на друга. Этот вывод Влад сделал после минутного созерцания Альгуриса.

Шаман тоже минуту созерцал пришельца, потом неприятным, чересчур скрипучим даже для ящера голосом спросил:

– Ну и чего ты тут торчишь, как известковая сосулька? Чего сказать-то хочешь, бестолочь? Где послание? Кто тебя послал?

– Саготикун послал, – ответил Влад, оглядывая пещеру. – Письмо тебе. Вот! – Влад протянул шаману пергамент.

Альгурис внимательно прочитал послание. Взглянул на Влада, удивленно поднял гребень. И снова перечитал письмо.

– Удивительно! Чтобы мой друг Саготикун так просто отдал свою услугу?! И кому – человеку! Ты, наверное, очень важный и нужный ему человек. Ну ладно. Пусть будет так. Услуга будет оказана! – Старик хлопнул лапой по бедру, укутанному тонким шелком. – Чего ты хочешь? Гору золота? Мешок драгоценных камней? Стоп! А когда ты видел моего друга? Как ты тут вообще оказался?

– Я видел его час назад. Оказался тут через магический портал, – коротко пояснил Влад. – Извини, у меня очень мало времени. Мне надо попасть в храм Аштарат, и попасть незаметно, чтобы не переполошить никого вокруг. И чтобы меня не схватили охранники храма. Ты можешь мне в этом помочь? То есть указать путь в храм?

Шаман помолчал, теребя когтистой лапой шелк своего одеяния, потом поднял нечеловеческие глаза на Влада, что-то соображая. Маг гадал про себя – какие мысли бродят в голове этого нелюдя? О чем он сейчас думает? Поможет? Или кликнет стражника, и Владу придется всех убить? Он был готов к любому исходу. Не готов был только к одному – отказаться от задуманного, бросить женщин в беде.

Наконец Альгурис, присвистывая и шепелявя, как и все ящеры, сказал:

– Я не спрашиваю, зачем тебе нужно попасть к Дараниссе, – как мне кажется, твоя цель мне не понравится. Но мой друг просит об услуге, которую я ему должен. А я всегда отдаю долги. И знаю, что он не стал бы просить просто так. Значит, услуга будет оказана. Теперь по твоему вопросу. Попасть в храм Аштарат пещерами, посуху, на своих ногах – невозможно. Ход закрыт для всех. Особенно для магов – а я чувствую в тебе мага. Каждый маг, который оказывается в храме Аштарат, сразу надевает ошейник из макрила и ходит только в нем – за исключением служителей храма. При выходе ошейник снимают… если, конечно, маг выходит оттуда. А из храма почти никто не выходит. Есть еще способ – река. Она впадает в море за храмом Аштарат и протекает по большой пещере под всем комплексом храма. Колодцы выходят в храм – оттуда они берут воду, там же плавают их рыбы, которых кормят мясом, в основном вами, людьми. В реке тоже водятся хищные рыбы – нас они не трогают. Кроме того, там есть чудовища и почище рыб, только они редко поднимаются из глубины пещер. Так вот, если ты проплывешь по реке, поднимешься по колодцу наверх, сломаешь решетку, за которой снуют откормленные мясом рыбы, ты вылезешь прямо в центр храма Аштарат. Есть там охрана или нет, я не знаю. Но для того, чтобы проплыть весь этот путь, тебе надо стать рыбой! – Старый шаман зашипел и заухал, радостно смеясь.

Влад же пожал плечами – он теперь знал, что должен делать.

Глава 12

Они шли долго, часа три, быстрым шагом. Провожатый, ящерочеловек метра два с половиной ростом, разговаривал с Владом короткими командами: «Сюда! Стоять! Быстро! Не отставать!». Влад тоже не собирался вступать в разговор и ни о чем не спрашивал, справедливо полагая, что ему с этой ящерицей детей не крестить, дружить с ним он не собирается, а показать нужное место и объяснить – тот все равно объяснит. Никуда не денется. Шаман дал ему четкий приказ, а ящеролюди очень ответственны и всегда выполняют обязательства. Так что… оставалось шагать и шагать. Сколько еще шагать – ящер не отвечал на этот вопрос и только неопределенно хмыкал, шипя сквозь зубы: «Ус-снаеш-ш-шь…»

Но все когда-то кончается, кончилось и это подземное путешествие. Коридор резко ушел вниз, практически под сорок пять градусов, и, спустившись следом за провожатым, Влад увидел что-то вроде небольшого бассейна. Длинная каменная стена, уходящая в воду, походила на пирс, площадка у воды была как будто предназначена для грузов. Пещера длиной около ста метров, в которой это все располагалось, напоминала этакий объемистый и вместительный ангар. Влад даже заподозрил, не является ли эта пещера и вправду эллингом для подводных аппаратов, но спрашивать у ящера не стал. Все равно или не ответит, или просто не знает.

Присмотревшись, Влад увидел, что вода в бассейне завихряется небольшими водоворотами и уходит куда-то под вертикальную скалу в противоположном конце пещеры. Он задумчиво подошел к воде, стоящей почти вровень с каменным бортиком, и, сунув в нее руку, слегка поболтал, пробуя температуру. Вода была довольно теплой – градусов двадцать пять, а то и больше. То ли она нагревалась, проходя через долину, то ли обогревалась подземными источниками вулканического происхождения, о которых поведал ему старый шаман Альгурис.

Неожиданно Влад увидел тень, метнувшуюся к его руке, и только молниеносная реакция спасла его от увечья – небольшая плоская рыба, похожая на земную пиранью, в погоне за его плотью выскочила на причал и забилась там, пытаясь вернуться в привычную среду. Маг ошеломленно смотрел на это полукилограммовое чудовище с загнутыми назад бритвенно-острыми зубами.

Сзади послышалось сипение, свист и уханье. Влад не стал оборачиваться – ящер радостно смеялся, и маг знал, что он радуется тому, что человек едва не лишился пальцев на руке. Провожатый специально не предупредил его о том, что в воде могут быть пираньи, – наверное, хотел насладиться муками жалкого человечишки.

Рыба в последнем усилии хлопнула хвостом и затихла, открыв уродливую пасть. Маг подошел к ящерочеловеку, оскалившемуся в радостной улыбке и чем-то напоминающего пиранью, и, оттолкнувшись от пола, резко ударил разумную рептилию в челюсть. Громадный ящер, не ожидавший атаки, рухнул как подкошенный, а Влад начал избивать его что было сил. Стальной панцирь плохо справлялся с защитой от ударов рук и ног модифицированного человека, и на нем образовывались вмятины, как от ударов палицей и боевым топором. Правда, и кулаки Влад сильно разбил: кожа лопнула, и капли крови забрызгали все вокруг – панцирь ящера, стену пещеры, пол вокруг.

Опомнился Влад, только когда ящерочеловек уже едва шевелился на полу и свистящим шепотом умолял:

– Не надо! Прости! Прости! Не надо!

Влад прекратил избиение:

– Урод, тебя приставили ко мне, чтобы ты облегчил мою задачу. Ты скрыл от меня информацию, и я чуть не лишился пальцев. Я сообщу Альгурису, что ты опозорил его, не выполнив распоряжение.

– Пожалуйста, не надо! – Громадный ящер, оставляя на полу пещеры мокрый след сине-багровой крови, подполз к Владу и обхватил лапами его ногу. – Он меня казнит! Не говори ему! Я все сделаю, что смогу, я помогу тебе! Прости!

– Хорошо, – опустошенно выдохнул маг, – сейчас ты расскажешь мне… Нет, сейчас я войду в твою голову и возьму всю информацию, какую мне надо!

Влад обхватил руками голову завывающего от ужаса ящерочеловека и ворвался в его разум. Быстро вычленив информацию о пещерах, о выходах и входах, он с мстительной радостью вбил в голову ящера рабское повиновение. Потом вышел из его сознания и сказал:

– Будешь вести себя как обычно, пока я не потребую того, что мне нужно. Никому не говори, что здесь произошло.

– Слушаю, господин! – Ящер подобострастно, стоя на коленях, поклонился ему в пол.

Влад с омерзением посмотрел на него – он все-таки успел хватануть картинок из жизни здешних ящеров, и они очень, очень ему не понравились… ящеры возле его замка в сравнении с этими были белыми и пушистыми.

– Все! Пока что ты мне не нужен.

Влад отошел метров на двадцать, где было почище, и улегся на пол. Подумал и отругал себя за глупость – иногда он упускал из виду простейшее, сосредоточившись на глобальном, а события последних дней, мелькающие как в калейдоскопе, совсем выбили его из колеи. Он забыл снять с себя одежду, а она будет мешать ему осуществить задуманное.

Раздевшись, он расстелил одежду на полу – лежать на холодном камне было как-то не очень комфортно… потом улегся поверх и закрыл глаза. Сейчас ему предстояло сделать то, чего он никогда не делал и вообще не думал, что когда-то сделает. Это было довольно опасно, и самое главное – очень, очень трудоемко и энергоемко. Ему предстояло сделать из себя амфибию.

Каждый человек, будучи зародышем в утробе матери, в процессе созревания проходит несколько стадий, одна из которых – амфибия, обладающая и дыхательным аппаратом, и жабрами. Сейчас его организму предстояло вспомнить, как это – дышать жабрами. Но перед Владом стояла еще более сложная задача – ему предстояло полностью переделать организм так, чтобы он мог пройти через водную преграду, наполненную кровожадными пираньями, чтобы мог плыть и против течения, с максимально возможной скоростью. А еще – чтобы он мог с ходу вступить в бой, выскочив из воды.

Вздохнув и внутренне содрогнувшись, Влад приступил к переделке своего тела.

Начал он с кожных покровов, рассуждая: «Как уберечься от укусов пираний? Надо усилить кожу. Если сделать ее толстой и непробиваемой, она не будет сгибаться. Значит, что? Значит – чешуя. Итак, делаю чешую…»

Его тело стало покрываться чешуйками, по типу чешуи ящеролюдей, и скоро он весь, вплоть до макушки, был покрыт зеленовато-серой плотной чешуей, очень крепкой, сравнимой разве что с самой прочной костяной броней. Можно было сделать ее еще прочнее, но тогда надо каждую чешуйку преобразовывать в нечто подобное кевлару – на это не было времени.

Теперь нужно было преобразовать ноги и руки.

Ноги стали деформироваться, становиться шире… ступни распались на отдельные длинные пальцы, вытянувшиеся вперед, между ними выросла перепонка. Ласты готовы. Влад несколько раз схлопнул и снова развернул ласты – при складывании получались ступни, на которых можно было свободно ходить и бегать, только ширина их составляла несколько обычных размеров ступни. Пальцы рук вытянулись, и между ними тоже появились перепонки, а на концах пальцев отросли острейшие когти, каждый из которых мог спокойно располосовать человека или ящерочеловека как кинжалом.

Теперь настал черед глаз. Веки сделались толстыми и прозрачными. Влад несколько раз поднял и опустил новые веки – они хорошо прикрывали глазницы и будут отлично служить в воде, не искажая перспективы. Провел рукой-лапой по голове – странное ощущение, как будто провел рукой в перчатке, чувствительность покрытых чешуей рук никакая. Подумал – не сделать руки более чувствительными? Отказался от этой идеи. Зачем? Что ему особенно-то осязать? А вот кое-что еще нужно было сделать…

Чешуя надвинулась, укрывая его гениталии, и они оказались в некоем подобии сумки, как у кенгуру, только прорезь снизу. Осмотрел себя – не забыл ли чего еще прикрыть. Вроде все… нет! Уши! Сосредоточился – ушные раковины втянулись в лысую чешуйчатую голову, образовав что-то вроде клапанов, закрывающих слуховые проходы. В воде звуки будут идти напрямую через кость головы, так что особых проблем не возникнет. Нос исчез, на его месте теперь были две дырки, прикрытые клапанами.

Влад встал, попрыгал на месте, проверяя, как работают мышцы, – все было в порядке. С сожалением снял с себя медальон с черным алмазом и перстень с красным алмазом. Хотел оставить здесь, потом подумал – а какого черта? За минуту создал у себя на груди нечто вроде кармашка и сунул туда драгоценный амулет и перстень. Теперь все. Можно приступать к самому главному.

Снова лег и закрыл глаза. Отдал команду своему организму, сосредоточившись на том, что ему было нужно. На боках чешуйчатого тела появились ряды прорезей, как у акулы, в которых красной плотью махрились пучки жабр. Они не были открыты, и никто не мог в них попасть – жаберные прорези прикрывала прочнейшая роговая сетка, практически арматура, пробить которую было сложнее, чем сломать руку или ногу. На воздухе эти жаберные прорези закрывались наружными жаберными крышками. В воде же через них будет проходить струя, отдавая кислород телу. Вход воды устроил в обычном месте – в рот, так что дыхание под водой будет похоже на обычное дыхание, только перекрывается специальный клапан, закрывающий проход в легкие, и через специальные мускульные трубки вода будет подводиться к жабрам. Чем чаще он дышит, тем больший поток воды идет к жабрам. Вот теперь все было готово.

Влад мысленно осмотрел себя и усмехнулся – такого зверского монстра, каким он сейчас являлся, и придумать трудно. Он встал, оглянулся и увидел ящера, с отвисшей челюстью наблюдавшего за трансформацией человека.

Влад подмигнул ему:

– Что, никогда не видал монстров, братец? Иди посмотрись в зеркало!

Ящер бросился из пещеры, а маг усмехнулся – забыл, дал прямой приказ. Теперь несчастный ящер бежит искать зеркало, чтобы в него поглядеть.

Маг пошел к воде, но опять остановился – что-то недоделано. Сел на камень, посмотрел на свои когти и сосредоточился на каждом из них. Через несколько минут у него были самые прочные когти в мире. Влад подошел к стене и почти без напряжения воткнул когти в камень. Они вошли под углом, он подтянулся и, высвободив одну руку, выкинул ее вперед, снова вонзив в камень. Теперь он мог подняться по отвесной стене. Впрочем, недоделано! Влад постоял, глядя, как у него из пальцев ног вылезают такие же острые когти. Помагичил, переделывая их по образу и подобию когтей на руках. Все, вот теперь точно готов. Подошел к стене, воткнул в нее когти руки и ноги, оперся, попробовал – держат хорошо. Передвинул вторую руку и ногу, вонзил когти – получается! Медленно пополз к своду пещеры, как огромная зеленая муха. Не очень комфортно ползать по стенам и потолку – но вполне возможно. Заполз на самый верх, мысленно перекрестился по всегдашней привычке и мгновенно выдернул когти из скалы.

Удар о воду был вполне ощутимым – получилось так, что он плюхнулся плоскостью спины, а высота – с трехэтажный дом. Ушел сразу на глубину, и течение понесло его под скалу.

Глубина в этом месте составляла метров двадцать, не меньше. Довольно полноводная река втиснута в узкий тоннель, в котором она разгонялась, как воздух в аэродинамической трубе. Влада несло вперед со скоростью не меньше сорока или пятидесяти километров в час. После его падения к нему бросилась целая стая пираний, пытавшихся прокусить прочную чешую, но, потыкавшись носами, рыбы разочарованно закружились вокруг него.

Влад изловчился и, выбросив когтистую лапу, проткнул одну хищницу насквозь, отчего в воде расплылось розовое облачко. Тут же несколько рыб набросились на свою бывшую подругу (или друга) и растерзали в считаные секунды, не оставив на когтях даже клочка плоти. Влад с трудом отвел взгляд от завораживающего кружения стаи и сосредоточился на цели путешествия. Как он знал из памяти ящера, через километр река должна войти в более спокойное место – пещера расширится в несколько раз, и течение успокоится. Эта огромная пещера тянется еще на километр, по ее дну везде торчат камни и громадные глыбы. Вернее, даже так: пещера не огромная пустота, а сеть проток между громадными глыбами и столбами, на которые опирается дно системы надводных пещер, в которых и располагается храм Аштарат. Ранее, видимо, тоннели были свободны, но они разрушались от времени, в них падали глыбы сверху, и теперь это что-то вроде каменного леса под водой. В этом лесу он должен был найти колодцы, служащие бассейнами для жертвоприношений.

Опасность состояла в том, что в этом подводном каменном лесу кроме пираний водились существа, названия которым он не знал – больше всего они были похожи на ихтиозавров, как их рисовали в «Курсе палеонтологии», книге, которую ему нравилось листать в детстве и которую он изучал в университете. Если уж в этом мире остались живые тираннозавры, почему не быть ихтиозаврам? И они были. Ящеры называли их крагены. И очень боялись. Влад подозревал, что эти самые крагены разумны… Он не хотел встретить хотя бы одного из них. И знал, что, если боишься чего-то, оно точно произойдет.

Пока что все шло нормально – живительные струи, напитанные кислородом, прокачивались через его жабры, ножные ласты толкали его вперед с довольно приличной скоростью, глаза, способные видеть в темноте и прикрытые специальными прозрачными веками-линзами, осматривали все вокруг. Пока все нормально.

Влад поднялся к самой поверхности и стал плавать зигзагами, отыскивая колодцы. Он предположил, что территория рядом с колодцами-бассейнами и над ними должна хорошо освещаться, раз они имели культовое предназначение, а потому в колодец попадает свет. Внизу царила вечная ночь, так что такие яркие пятна должны быть видны. Полчаса маневрирования ничего не дали – никаких колодцев, никаких световых пятен, ничего! Слегка запаниковал – время идет, а он так и не попал в храм! Замер, повиснув в темной воде, раскинув ноги и руки, как громадная лягушка. Потом ему почему-то захотелось пойти вниз.

Он шевельнулся, вяло махнул ластами и неохотно стал опускаться на дно пещеры. Уже спустившись до половины, вдруг встрепенулся – какого демона ему понадобилось лезть вниз? Ему туда не надо! И тут же, просканировав свои ощущения, понял – его кто-то стаскивает на дно пещеры, зовет. Как сирены звали морских путешественников на камни острова.

Влад развернулся и, махнув ластами, придал телу максимальное ускорение, но не успел – огромная многотонная масса пронеслась мимо него, как подводная лодка, только с такой скоростью, что никаким подводным аппаратам и не снилось. Веретенообразная туша сделала разворот и, раскрыв усыпанную рядами острейших зубов длинную пасть, бросилась на свою добычу. Человек сделал молниеносный вираж и, когда монстр проскакивал мимо, вонзил в него свои острейшие когти, присосавшись как пиявка. Монстр понесся прочь, пытаясь скинуть жертву, превратившуюся в охотника, а Влад обрушился всей ментальной мощью на мозг ихтиозавра.

Первым его приказом было: «Стоять!». Громадное существо замерло как вкопанное. Маг попытался пробиться в нечеловеческий, негуманоидный разум ихтиозавра, и неожиданно легко это у него получилось. Никаких ментальных блоков тут не было, никаких защит – ихтиозавр был полуразумен, где-то на уровне очень умной собаки. Подчинить его не составило труда. Обычно это существо глушило и притягивало жертву ментальным ударом, а если не получалось – ему вполне хватало умения разгоняться в воде до громадной скорости и маневрировать как дельфин. Кстати, он чем-то и напоминал дельфина, только гигантского. Да еще у него были огромные лапы-плавники, рудименты, оставшиеся от жизни на суше.

Влад вышел из мозга плавучего монстра и передал ему картинку: колодец, свет, клетка, рыбы – ищи!

Монстр послушно махнул хвостом и увлек за собой Влада, державшегося за его верхний плавник. Как оказалось, ихтиозавр прекрасно знал, где находится искомый колодец. Через десять минут он доставил мага в дальний угол пещеры, до которого Влад не добрался бы и через сутки поисков. Колодец был тут. Влад отпустил ихтиозавра, приказав, если что, откликнуться на призыв, и тот уплыл в темноту.

Маг внимательно осмотрел колодец – он был перекрыт толстой решеткой, вделанной в скалу намертво. Подплыв к решетке, осмотрел ее. Попробовал сломать, взявшись обеими руками, – ноль. Немного погнулась и все – толщина не менее четырех сантиметров. Интересно, от кого же такой решеткой укрываются? Так-то сломать можно, но нет опоры, рычага опять же. Поплыл вдоль решетки к тому месту, где она крепилась к скале. Уперся ногами в скалу, обеими руками взялся за край решетки… напрягся изо всех сил… мышцы затрещали, сухожилия натянулись… Ни разу с тех пор, как модифицировал свое тело, Влад не прилагал таких физических усилий. Он не поверил своим глазам, когда толстенный прут вывернулся вместе с куском скалы. Подплыл к следующему штырю. Проделал ту же операцию. Наконец с одного края все штыри решетки были вывернуты из скалы. Напрягся – отогнул решетку настолько, что смог в нее пролезть совершенно свободно. Лег на решетку, расслабился. Сердце стучало часто – нагрузка была очень серьезной. Кроме того, очень сильно хотелось есть. Даже не то слово – хотелось жрать! Он истратил очень большой объем энергетических ресурсов организма, и теперь тело напоминало – пора бы и восстановить запас! Но восстанавливать было нечем – не есть же здоровенных жирных пираний, заполошно проносящихся перед носом. Даже если забыть, что они просто сырые и есть рыбу живьем не входит в перечень его гастрономических пристрастий, одно то, что здешние пираньи вскормлены человеческим мясом, сразу отобьет желание их есть…

Полежав, Влад частично восстановил силы и успокоил дыхание. Теперь настал самый опасный и ответственный момент – подъем в храм. Впрочем, все моменты в последние дни у него были очень ответственными и опасными… этот – не исключение.

Едва шевеля плавниками, он стал подниматься вверх, ориентируясь на свет, идущий, видимо, из магических светильников. Влад прижимался к краю колодца, чем выше, тем медленнее поднимался. Наконец он замер в полуметре от поверхности воды, оглядывая то, что можно было видеть отсюда.

Над водой, на свисающем с потолка длинном канате висел крюк. Видимо, на него во время ритуальных кормлений пираний подвешивали жертву. Стены вокруг колодца терялись вдали, но их все-таки было видно – украшенные мозаикой, какими-то скульптурами, выдолбленными из камня, они передавали ощущение древней древности: многие из них были в трещинах или лишены подробностей – отколото ухо, или нос, или же некоторые части скульптурных композиций осыпались. Магические светильники висели на стенах не так густо, как можно было бы ожидать, а возможно, свет был не очень ярким потому, что пещера была поистине громадной – едва ли не с футбольный стадион. Влад заподозрил, что такие огромные полости существовали не сами по себе, а были сделаны искусственно каким-то магическим, а возможно, техническим способом. Скорее всего, это были остатки культуры древних исчезнувших цивилизаций. Вот только Владу было сейчас не до научных исследований и интересных открытий – больше всего его интересовало, есть ли тут охрана. И узнать это можно было, только высунувшись из колодца. Или же… в общем, Влад застыл под водой, как ожидающий добычу крокодил, и внимательно слушал, слушал, слушал…

Поблизости от колодца не было слышно ни звука. Это обнадеживало. Влад осторожно, очень медленно, со скоростью минутной стрелки высунулся из бассейна и приподнял голову над невысоким бортиком. Оглядел все вокруг. Никого, и лишь в дальнем конце пещеры, метрах в ста от себя Влад заметил двух людей в набедренных повязках, стоящих в специальных нишах по обеим сторонам прохода. По-видимому, это были постовые. И они, судя по расхлябанным позам, откровенно скучали – ну что тут охранять в этой пещере, покинуть которую можно только через этот проход или же через колодец, полный пираний и забранный внизу толстенной решеткой. Жертв на алтаре и рядом с ним на столбах пока нет, все тихо. И чего тут торчать?

Аккуратно выбравшись из воды, он скользнул на пол, залегая за бортиком колодца, немного полежал, раздумывая. Менять внешность сейчас не было времени и сил – и так много энергии потратил, так что придется двигаться как есть. Как подобраться к охранникам? Можно пройти по потолку – в общем-то к этому он и готовился, но можно… Влад сосредоточился, встал и пошел к охранникам. Ему пришлось создать сложнейшую иллюзию – иллюзию пустоты. Образ пустой пещеры должен был двигаться перед ним, заслоняя как щитом.

Шаг за шагом маг приближался к ничего не подозревающим охранникам, стараясь не шлепать широченными ступнями по полу и сдерживая дыхание. Скоро уже стали видны их лица – тридцатилетних мужчин, в полном расцвете сил, увешанных украшениями, видимо, это были амулеты. И не видимо, а точно – Влад почувствовал их биение метров за десять и забеспокоился, что и они могут почувствовать его амулеты, набитые Силой до предела. Уж такой объем Силы должен ощутить любой серьезный маг – иллюзия закрывала только от невооруженного глаза, а маг ощущал Силу, как крыса чует запах сыра.

– Ты ничего не чувствуешь? – встрепенулся один из часовых. – Вроде как рядом источник Силы!

– Хм… не болтай на посту, Даранисса узнает – шкуру сдерет! Окажешься вместе с этими бабами на пыточном столе!

У Влада замерло сердце – похоже, речь шла о его женщинах! Неужели не успел?!

Он подошел к вертящему головой охраннику, тот успел воскликнуть:

– Да вот же, где-то рядом! – и умер со свернутой шеей.

Треск позвонков прозвучал как выстрел, и не успело тело упасть на пол, как Влад схватил второго охранника за голову и обрушил на него ментальный удар. Как и следовало ожидать, у того стоял блок, правда, послабее, чем у Шамасса, – магу ставила блок сама Даранисса, а тут обошлись менталистом уровнем гораздо ниже. После неистовой атаки Влада стена защиты рухнула, оставив руины и разрозненные ячейки памяти вокруг.

Влад заметался по ячейкам, собирая, выдирая информацию, и через минуту лихорадочных поисков добрался до нужной информации – перед ним лежала полная схема пещерного храмового комплекса, по крайней мере, на том уровне, на котором его знал этот человек. Самое главное, на ней были и пещера, где держали заложников, и покои Дараниссы, у которых охранники стояли не единожды, а также все выходы из храма. Теперь надо было добраться до пещеры с пленницами. Заветная пещера была в километре от него, соединенная с пещерой жертвенника широкими охраняемыми проходами. Он порылся в памяти охранника и вытащил из него образ главного стражника-мага, мужчины лет сорока, с неестественно белой кожей и светлыми волосами, похожего на Дараниссу. Влад сделал вывод, что Даранисса и главный страж родственники. Впрочем, почему бы и нет?

Еще покопавшись в голове охранника, Влад вытащил из нее все что возможно, осмотрел руины сознания – человек стал умалишенным после разрушения связанной с сознанием стены защиты.

Шамасса маг сумел собрать воедино, но тут ему стараться было в общем-то незачем, да и некогда – это заняло бы достаточно много времени. Поэтому Влад подхватил охранников за руки и поволок к бассейну с пираньями, думая о том, что сегодня у тех будет сытный ужин…

После того как он переправил охранников в кишащую злобными тварями воду, сразу вскипевшую кровавой пеной, Влад создал иллюзию, полностью повторявшую облик главного стражника – только он имел право проходить во все концы храмового комплекса, иначе и быть не могло, ведь ему надо проверять посты. Иллюзию прикрепил на один из амулетов и порадовался, что ему не пришлось устраивать долгие переделки тела, тратя драгоценные жизненные ресурсы. Конечно, иллюзия вряд ли скроет его от глаз такой могущественной волшебницы, как Даранисса, но, если он ее встретит, бой так и так неминуем, поэтому большого значения данный факт не имел.

Проходя мимо опустевших ниш, Влад на несколько секунд остановился и, вызвав из памяти облик охранников, поставил в ниши их копии, до мельчайших подробностей повторяющие также и поведение убитых. Они переминались с ноги на ногу, смотрели вперед, и казалось, что слышно их дыхание – иллюзорная грудь поднималась и опускалась. Сколько продержатся копии, Влад не знал, но если кто-то заглянет в пещеру, то увидит охранников на посту и не станет поднимать тревогу. Что Владу было и нужно.

Из воспоминаний охранника он узнал, что главный стражник человек угрюмый, злобный и нелюдимый. Обычно он проносился по коридорам храма, не приветствуя никого – ну кроме своей госпожи Дараниссы, – и, коршуном налетая на зазевавшихся охранников, выискивал малейшие нарушения и карал за них нещадно. Несколько охранников в свое время закончили жизнь на жертвенном камне по настоянию этого монстра. Остальные его боялись до нервной дрожи и уж точно не стали бы спрашивать, куда и зачем он идет. Владу это было на руку.

Выйдя в коридор, он, копируя походку главного стражника, понесся к своей цели. Мелькали испуганные лица вытягивающихся перед ним охранников, коридоры, которые он узнавал, как если бы проходил тут сотни и тысячи раз. Так оно и было. Ведь у него в голове прижилась память убитого охранника, а многие из них, в том числе и тот, кого он убил, никогда не выходили из пещер с тех пор, как маленькими мальчиками их отняли у родителей и заперли в храме Аштарат.

Влад подозревал, что аштаратцы, как и он сам, умели делать магов из простых людей, но доказательств этого у него не было – он не располагал временем, чтобы как следует выпотрошить разрозненную память убитого охранника. Если бы его сознание осталось цело, тогда, потянув за ниточку воспоминаний, Влад вымотал бы весь клубок памяти. А так пришлось довольствоваться кусками воспоминаний, выдирая их из отдельных ячеек. Информации о переделке людей там не было. Но если он, Влад, мог это делать, то допускал, что и Даранисса могла. Лучше переоценить противника, чем его недооценить, – это Влад четко усвоил еще во время своей бурной молодости на Земле.

Наконец он оказался у двери, ведущей в хранилище жертв – примерно так оно называлось официально, а в просторечии – жертвенный загон. У дверей стояли четверо охранников, настороженно и с испугом смотревшие на своего «начальника».

Один из них, видимо старший, вышел вперед и стал докладывать:

– Господин! За время нашего дежурств ничего подозрительного замечено не было! Жертвы на местах, с ними занимаются маги-палачи!

Влад заставил себя кивнуть и, отстранив охранника, толкнул дверь в пещеру.

Его глазам предстала страшная картина – весь зал был уставлен каменными столами по типу прозекторских. Почти на каждом столе были привязаны люди, предназначенные в жертву, – их руки, ноги, живот и голову охватывали широкие ленты. Жертвы находились в разной степени «готовности» – одни безучастно смотрели в потолок, ожидая своей участи, другие метались, пытаясь вырваться, третьи стонали от боли, с ужасом глядя, как в их ранах копошатся черви и прогрызают себе норы насекомые, – видимо, жрецы занимались исследованиями на предмет изобретения все более и более экзотичных пыток для услады Дараниссы.

Из памяти убитого охранника Влад узнал, что главная жрица любила посмотреть, как пытают людей, это приводило ее в возбуждение, и после этого она предавалась сексуальным утехам с выбранными ею партнерами и партнершами. Всю эту картину Влад уловил одним взглядом, окинув пещеру цепким взором. Он уже перешел на сверхчувственное восприятие и двигался и соображал с огромной скоростью, сжигая оставшиеся жизненные ресурсы, как истребитель, включивший форсаж.

Марьяна и Лесана лежали в центре зала, и около них дежурили два мага. Пленницы, как и все их товарищи по несчастью, были обнажены, и на их телах виднелось множество синяков. Возможно, кровоизлияния возникли после того, как маги-палачи вторгались в их организмы своей магией, чтобы принести как можно больше боли. Магические узлы женщин, скорее всего, были пусты – макрил вытянул из них всю магию, на их шеях виднелись серые металлические ошейники.

Под взглядами удивленных «подчиненных» Влад решительно прошел к столам, у которых стояли маги-палачи. Женщины были в сознании, но губы их были искусаны и тела дергались в судорогах. Они глухо стонали, уже не в силах переносить страдания, и Влад с состраданием и гневом увидел у них в волосах белые пряди – они поседели за считаные часы, что находились в руках захватчиков.

Удивительно, но они еще не потеряли воли к сопротивлению – Влад услышал, как Марьяна с утробным стоном выдохнула:

– Держись! Он все равно придет! Я знаю, они не смогут его остановить! Он такой!

– Я не могу… я уже не могу терпеть! – Под равнодушным взглядом мага-палача Лесана от боли забилась в судорогах, и из ее глаз полились крупные слезы. – Я сейчас сойду с ума! Я уже не знаю, кто я!

– Держись, девка! – прорычала Марьяна и выдала такую матерную тираду, что даже столичные возчики позавидовали бы ее знаниям подробностей полового акта с людьми, животными и со всем светом, включая магов и служителей храма Аштарты. – Он все равно придет, и тогда им будет очень плохо!

Влад был отстраненно холоден, стараясь относиться к происходящему, как будто смотрит страшное кино из разряда ужастиков. Его мозг работал четко, мысли текли хрустальными струями, а действия были точны как никогда. Влад сделал два молниеносных, мягких движения, сродни движениям кошки, или скорее мангуста, убивающего кобру.

Оба мага-палача застыли с недоуменными лицами, а из их распоротых, как скальпелем, шей, красными толчками хлынула кровь. Следующими движениями были секущие удары вокруг тел женщин, перебивающие их путы. Отточенные как молекулярные ножи когти действовали эффективно и безошибочно, рассекая прочную ткань. Женщины замерли в испуге, но в следующее мгновение на лице Марьяны появилось выражение понимания, и, слабо улыбнувшись, она сказала:

– Ты! Я знала! Прости, мы не можем стоять, они отключили у нас все функции. И лечиться не можем – макрил!

Влад кивнул, осторожно взялся за ошейник женщины, и через секунду крепления адского приспособления не выдержали и лопнули. Он отбросил его в сторону. Второй ошейник последовал за первым.

Миг – заколыхался портал, и Марьяна была вброшена в жемчужное окно. Еще секунда – и Лесана, ойкнув, исчезла в портале. Теперь у него были развязаны руки. Отпустив портал, Влад обернулся и встретил толпу стражников-магов, летевшую на него с сетями.

Они растянулись по всей площади пещеры, а за ними стояла невероятно красивая женщина в набедренной повязке из прозрачного шелка, не скрывающей практически ничего. Ее пунцовые губы улыбались, и это исчадие ада было похоже на нежную и неискушенную барышню, а не на страшную магиню невероятной мощи.

Она повела рукой и негромко приказала:

– Всем стоять!

Потом спокойно вышла вперед и, упершись рукой в упругое, выставленное вперед бедро, сказала:

– Ну наконец-то ты принял мое приглашение! Ты думаешь, мне твои бабы были нужны? Ты мне нужен был, ты… а раз не ушел в портал, значит, чего-то хочешь. А чего ты хочешь, я знаю – захватить меня, мой разум, взять мою власть. Так? Так, можешь не отвечать. Я отметаю всякие мелкие, несущественные желания вроде мести за своих людей и так далее – хотя ты, как я знаю, подвержен этим ничтожным страстям. Любить близких, жалеть людей… чушь! Ты предназначен для великой власти! Для самой великой, какая есть! Я предлагаю тебе – прими власть Аштарат, пусти меня в себя, и ты получишь все, что пожелаешь! Ты будешь так силен, так велик, что даже представить себе не можешь! Ты думаешь, что силен? Думаешь, ты что-то стоишь против меня?

Даранисса усмехнулась и повела рукой. Влад почувствовал, как сжалось его сердце, будто охваченное невидимым кольцом, забилось, как в клетке. Потом неприятное ощущение исчезло, и он судорожно вздохнул.

– Почувствовал? Так-то. Сейчас в жертвенном зале начали приносить в жертву людей – уже умерли сотня, не меньше. И все для чего? Чтобы овладеть твоей душой. Смерть нам не нужна. Нужен ты! Ты сможешь завоевать мир. Служить мне лучше, чем эта девка!

Влад вначале не понял, что происходит, он был уверен, что говорит с могущественной магиней, которая решила убрать преграду в лице мятежного мага со своей дороги, но с ужасом понял, что перед ним существо гораздо более высокой энергетики, чем он сам или Даранисса. Это существо, Аштарат, заняло тело магини! Перед ним была сама Аштарат! Кто это был или что это было – никто бы сейчас не мог сказать. Возможно, что в далеком прошлом какой-то маг или магиня вышли на такой уровень развития магии, что отказались от своей человеческой сущности и перешли на другой энергетический уровень. Вот только для этого надо было все больше и больше человеческих душ, которыми и питалась сила богини. Возможно, богиня сочла, что Даранисса соответствует ее задачам меньше, чем Влад, и решила поменять главу своего храма, видя больший потенциал земного человека.

– Ты получишь вечную жизнь, вечное здоровье, красоту, молодость, у тебя будет все, что ты захочешь!

– И я буду вечно жить в этом храме? – проницательно заметил Влад, лихорадочно прикидывая, что ему делать и как отсюда свалить, если, конечно, теперь это удастся. Или, может быть, есть какая-то возможность победить безумную богиню?

– А чем тебе тут не нравится? – уклончиво спросила Аштарат, подтверждая подозрения Влада, что богиня каким-то образом привязана к этому месту и, кроме стен храма, нигде не может воплощаться в живого человека.

– Я просто так спросил. – Влад пожал плечами и незаметно сделал шаг к красотке. – И как это будет выглядеть? Как я займу ее место?

– Ну сейчас я объявлю, что ты с этого момента вместо Дараниссы становишься главой храма Аштарат, вот и все…

Еще шажок… осталось три метра…

– А как ты можешь быть уверена, что я буду тебе повиноваться?

– Ну ты позволишь мне войти в себя, я оставлю в тебе частичку моего сознания и всегда буду с тобой. А в особых случаях буду входить в тебя и управлять твоим телом. Видишь – ничего обременительного, но ты получишь за это все что угодно!

Еще шаг… уже видны капельки пота, выступившие на гладкой коже груди Дараниссы, – видимо, не так уж и легко содержать в себе богиню… «Главное, чтобы не успела выйти из тела!» – мелькнула мысль и исчезла, оставляя место лишь холодному расчету, направляющему Влада. Еще шаг – магиня уже на расстоянии вытянутой руки, но как будто не замечает приближения Влада, распинаясь о благах, которые он получит, если примет власть богини.

Еще маленький шажок… поехали!

Вспыхнул огромный портал, и одновременно Влад схватил богиню обеими руками и выбросил в окно. Портал схлопнулся, и Влада охватила страшная боль – Аштарат все-таки успела остановить его сердце и попыталась ворваться в разум, когда он к ней прикоснулся. Защита, выстроенная им с помощью драконьей магии, переплетенная с магией Аштарат, выдержала полсекунды, прежде чем начала разрушаться во время контакта с богиней, но этого времени Владу хватило, чтобы метнуть Аштарат в портал, открывающийся… а вот куда он на самом деле открывался, Влад не знал. Он представил себе кратер, сфотографированный некогда запущенным на Луну космическим аппаратом. Теперь – Даранисса там. Вместе с той, кто захватил ее тело и разум. Вернуться назад она, скорее всего, не сможет – порталы, которые они создавали тут, в Аштарате, подпитывались жизнями десятков и сотен людей, Луна же необитаема. Так что ей ничего не светит. Кроме жаркого-прежаркого солнца. И безвоздушного пространства.

Отправил он ее туда или нет и куда вообще ее отправил, не суть важно. Главное, Влад чувствовал, что теперь ее нет в этом мире. Она исчезла. И хотя рухнули его планы – он хотел, как и предполагала Аштарат, захватить разум жрицы и через нее закулисно управлять всеми, кого она успела подмять под себя, – он чувствовал огромное облегчение. Как оказалось, цель его была слишком претенциозна, а достижение ее чревато смертельной опасностью. С богами ему бороться еще не по силам… чудо, что он сумел усыпить ее внимание и отправить в портал. Видимо, за тысячи лет абсолютной власти она совершенно уверилась в своей неприкасаемости и потеряла страх – ну что может сделать ей обычный человек, совсем не бог? Впрочем, обычный – ничего. Но ведь Влад не был обычным человеком.

Влад очнулся. После отправки богини в портал прошло всего лишь секунды три, а казалось – целая жизнь. Он посмотрел вокруг – слуги Аштарат с ужасом и почтением смотрели на него, а потом как один повалились ниц с криками:

– Великий Жрец! О Великий Отец!

Он вначале ничего не понял, а потом от души рассмеялся – перед самой отправкой Аштарат опрометчиво заявила, что он теперь преемник Дараниссы и они обязаны повиноваться ему так же, как и ей. И теперь – он Великий Жрец, Серый Властелин! Вершитель жизни и смерти миллионов людей.

Влад принял иллюзорный облик самого себя – на радикальные перестройки опять не было времени – и сказал:

– Все встаньте! Как вы слышали, Даранисса, она же богиня Аштарат, назначила меня своим преемником. Мое имя Влад. Можете меня звать господин Влад. Теперь все будет по-новому. Грядут перемены. Первое мое приказание – сейчас же, сию секунду прекратите казни людей! Бегом! И отпустите жертв, которые находятся здесь. Лекарям заняться их лечением. Кто здесь самый сильный маг, кто был следующим после Дараниссы?

Вперед вышел высокий беловолосый мужчина лет тридцати. Он был довольно молод и красив для великого мага, но Влад знал, что внешность обманчива – ему могло быть и тысячу лет, и две. Он прощупал магически – маг был по силам на уровне Макобера, может быть, послабее. Маг представился:

– Я старший жрец Агаранор. Великая Мать Даранисса дала прямой приказ подчиняться тебе, и я подчиняюсь ее воле. – Он склонил голову и встал на колено в метре от Влада.

Тот подошел к старшему жрецу, положил руки ему на голову и без церемоний ворвался в сознание. Через десять минут борьбы защита была сломана, мозг захвачен. Влад устало убрал руки от поверженного первого помощника и сказал:

– Займись храмом. Теперь я здесь главный. Мне необходимо улететь по своим делам, но я вернусь. Проследи, чтобы всем раненым была оказана помощь, а казни, жертвоприношения и пытки – запретить. Казнь только по моему разрешению. Это понятно?

– Понятно, господин!

– Теперь ты старший после меня. Я скоро прилечу, и мы с тобой разработаем систему управления храмом. Прощай.

Влад повернулся и открыл портал, не обращая внимания на шарахнувшихся от него аштаратцев. Открыл он его прямо к воротам замка и, когда вывалился на заснеженную дорогу, через несколько минут, пока приходил в себя, с удивлением увидел несущихся на него стражников. Они вопили:

– Чудовище! Демон! Убить демона!

Первые удары мечей он отразил руками, пытаясь никого не задеть, тем более что это были обычные стражники, не спецназ с ускоренными движениями и молекулярными мечами, и не представляли никакой опасности – их мечи даже не могли как следует рубануть по его защищенной толстой, прочной чешуей шкуре. Но их становилось все больше, и Влад опасался, что придется их покалечить – сколько можно отмахиваться?

Он выматерился, а стражники еще пуще закричали:

– Проклятый демон! Еще и матерится! – И навалились на него с удвоенной силой.

Владу ничего не оставалось, как позорно бежать, – он поднялся в воздух и завис над ними, поливая матерной бранью:

– Идиоты!..!..! Это я, ваш хозяин!

Примчался встревоженный Макобер и задрал голову вверх, глядя на него, а Влад яростно закричал:

– Сигизмунд, успокой этих дебилов! Я в замок войти не могу! И если честно, замерз и хочу жрать, как собака!

Тут как из-под земли выскочили две четвероногие бестии и радостно запрыгали:

– Привет, хозяин! Привет! Как ты здорово выглядишь! Интересно! Теперь у тебя когти есть – скажи же, что с ними удобнее!

– Вы скажите Макоберу, что это я, а то еще палить начнет, как из пушки! Кстати, а как вы меня узнали-то в этом обличье?!

– Хозяин смешной! Смешной хозяин! Мы же тебе говорили, что узнаем тебя, даже если ты сделаешься собакой! А может, действительно собакой станешь? Побегаем вместе! Весело! Весело!

Макобер крикнул:

– Влад, ты, что ли? Ну у тебя и образина! Спускайся! Эй, идиоты, прежде чем нападать, надо было спросить, кто он такой!

Влад спустился вниз, на глазах у настороженных охранников подошел к Макоберу и с волнением спросил:

– Как там девчонки? Что с ними? Целы?

– Фффуххх… точно Влад, – с усмешкой констатировал маг. – Целы они, целы! Лечат их, все будет нормально. Крепко им досталось. Но ничего страшного. Пошли скорее, я горю желанием услышать о твоих приключениях! Девки рассказывали немного, но я из их сумбурного рассказа ничего не понял – что да как там было. А ты чего, не мог принять нормальный вид?

– Некогда было, – отмахнулся Влад. – На мне человеческая иллюзия была, но ее сорвало при переходе через портал. Вот они и приняли меня как демона. – Он мотнул головой в сторону замерших охранников. – Сейчас буду переделываться, только в тепло надо – у меня уже зубы стучат от холода!

– Тогда побежали! – Макобер пустился вприпрыжку, впереди мчались голованы, а следом несся здоровенный жаб, весь в зеленой чешуе, оставляя за собой следы на снегу.

Этот инцидент лег в основу многочисленных легенд, разнесенных охранниками по окрестным трактирам. К волчьей ипостаси графа Савалова добавилась еще одна – жабья. Теперь он был еще и огромной жабой с острыми когтями, набрасывавшейся на супостатов, появляясь из умывального тазика в домах нехороших людей.

Эпилог

На пустынной ночной дороге открылось странное окно, и среди снежной зимы вдруг ударили молнии, осветившие окрестности белым неземным светом. Молнии с шипением утонули в сугробах, которые нагреб прошедший тут накануне трактор МТЗ, и на дороге осталась лишь темная фигура с заплечным мешком, ощутимо вдавливающимся в широкие плечи.

У Влада забилось сердце – все так знакомо и привычно! С трассы доносился шум машин, падал тихий снежок, устилая землю белым пуховым платком. Тут была зима. На всякий случай он оделся потеплее – всегда можно скинуть теплую одежду, если жарко. Самое главное, что вроде как он попал в тот мир, в который нужно, – к себе домой. Он не был тут уже несколько лет – что тут сейчас делается? Влад посылал домой золото, драгоценные камни. И письма. Но дошли ли они? Это можно было узнать только одним способом. И он пошел к своему дому, где его всегда ждала жена.

Они прожили душа в душу тридцать лет, пролетевших как один день. И никогда, никогда он не пожалел ни разу, что женился на ней. Более самоотверженного и порядочного человека не было на целом свете. Они воспитали двух детей, разлетевшихся по свету и живших своей судьбой. Так и положено – птенцы улетают из своего гнезда. Он всегда любил свою жену даже такой, какой она стала в последние годы – располневшей, замотанной жизнью и бедами, время от времени волнами обрушивающимися на их семью. Он страшно переживал, выдержала ли она расставание, и рассчитывал, что дети не оставили ее одну, без средств к существованию.

Снег хрустел под ногами, и Владимир с волнением ждал, когда откроется знакомый переулок, где стоял их маленький домик, ранее бывший дачей. Из него сделали жилой дом, но все-таки в нем было тесновато, если собирались все вместе.

Окно за золотистой портьерой светилось, значит, дома кто-то есть. Посмотрел за ворота – его «Нива», как была с разбитым лобовым стеклом от удара сорвавшимися со столба изоляторами, стояла во дворе, присыпанная пушистым снегом. Дорожки были почищены, из сугроба торчала знакомая пластмассовая лопата для снега, которую он купил много лет назад. Сердце еще сильнее забилось, и он постоял немного, успокаивая себя. Потом просунул руку за пластмассовую сетку на воротах и снял запор.

Металлическая калитка с легким скрипом открылась, и он вошел под навес, придавленный снежным сугробом. Привычно подумал: «Надо сбросить снег – переломает пластмассу козырька!» Усмехнулся – о чем думает? Может, тут уж нет никого, и никто его не ждет.

Он осторожно постучал в окно, с минуту ничего не было слышно, потом встревоженный женский голос спросил из-за железной двери:

– Кто там? Кто это?

Владимир помолчал и сдавленным голосом сказал:

– Это я.

– Кто там? – опять не услышала женщина, но дверь распахнулась и перед ним появилась его жена. Она похудела за то время, что он отсутствовал, ее глаза были печальными и тревожными. Она вгляделась в стоящего перед ней молодого человека и недоумевающе, с опаской спросила: – Вы к кому?

– Это я, Марина, – грустно сказал Владимир, сглатывая комок в горле. – Я вернулся.

Она еще раз вгляделась в его лицо, всплеснула руками и повалилась в обморок, едва не ударившись головой о косяк. Встрепенувшийся Влад успел ее подхватить и, как пушинку, перенес в кухню, усадив на стул.

Она была в глубоком обмороке, но, послушав дыхание, он привычно определил – все нормально. Вошел в ее организм, ввел в транс и начал полную перестройку всего тела. Он работал автоматически, опыт сотен перестроек въелся ему в кровь.

Через час за столом сидела женщина, которую он всегда видел в располневшей матери своих двух детей, молодая, озорная черноволосая красавица, такая, какой она была в двадцать лет, когда он ее повстречал. Будто и не было этих тридцати лет тяжкой борьбы за выживание семьи. Было забавно смотреть, как на ней мешком висит ее прежняя одежда.

Очнувшись, Марина несколько секунд не могла понять, где находится и что с ней, теребила обвисшую одежду и смотрел на знакомого-незнакомого ей мужчину, сидящего напротив за дубовым столом.

Потом заплакала, по-детски, с всхлипываниями и текущими по щекам крупными слезами:

– Ты исчез, а они… денег всем… денег… за дом… газ… свет… и карточка у тебя… дети помогли… в холодильнике пусто, тебя нет… я плакала, плакала… каждый вечер ставлю чайник и тебя жду. А тебя нет и нет… а я ставлю и жду… а ты не приходишь. Они говорят – тебя нет, ты пропал… как пропал, без меня пропал! Не пущу пропадать! Не пущу никуда! Говорю им – он все равно вернется… а они – пропал, и все. Свидетельство о смерти сделали! Я хотела его порвать, не дали! Что с тобой было?! Где ты был?! Почему ты такой молодой и красивый? И что сделал сейчас со мной? Чай вот, с лимоном, остыл уже, но теплый, ты любишь!

Она пододвинула Владимиру его глиняную пивную кружку, по недоразумению называемую чайной чашкой – они всегда смеялись, что в нее влезает содержимое целого чайника. Это было, конечно, не так, но у них появилась такая примета – как только Марина наводила ему чаю, он появлялся дома, плюс-минус полчаса-час. Это неизменно было предметом шуток, но как-то Владимир грустно заметил, что однажды, когда она забудет навести ему чаю, он пропадет в дальних краях. И вот она несколько лет упорно наводила и наводила ему чай. И его страшно тянуло домой, до тоски, до зубовного скрежета. Тоже своего рода магия – женская магия, магия любви.

Влад встал с места:

– Иди сюда!

Марина поднялась и упала в его объятия. Он подхватил ее на руки и отнес в спальню.

Влад закончил свой рассказ уже под утро. Конечно, многое он опустил – ну зачем расстраивать законную супругу наличием четырех жен в магическом королевстве? Она сопела ему в плечо и слушала, слушала, слушала…

А потом больно ущипнула его за сосок и сказала:

– Это тебе за тех баб!

– Каких баб? – удивился Влад.

– А с которыми ты эти годы спал! – проницательно сказала супруга. – Знаю я тебя…

– И ничего не спал! – вяло попробовал возражать Влад и заткнулся – врать он никогда не умел. Лучше замять это дело… – Ты получала мои послания? Золото?

– Да, получала. Мы богатые люди. Я не уезжала отсюда только потому, что ждала тебя. Я знала, что ты придешь. Да и отправлял ты свои сокровища, и самое главное – письма, сюда, на стол. Как я могла оставить этот дом? Дети живут за границей – в Черногории и на острове Корфу. У них все хорошо. Я рисую – потом покажу тебе свои картины. Всю жизнь мечтала рисовать, и чтобы было много холстов, и чтобы никто не мешал! – Она усмехнулась. – Теперь мы уедем на море, в Черногорию, как ты всегда и мечтал.

Они еще поболтали, потом снова занялись любовью – тихо, спокойно, как давнишние, любящие друг друга супруги.

Проснулся Влад к обеду, под звон упавшей и разбившейся чашки. «Все как всегда!» – усмехнулся он и потащился в кухню.

Потом они обедали, разговаривали о будущем, о прошлом. Обнимали друг друга и молчали, сидя рядом и держась за руки, как будто боялись, что, отпустив, снова расстанутся.

Это было счастье.

Через несколько месяцев газеты запестрели заголовками – в домах ребенка пропадают увечные дети! Исчезло уже несколько сотен детей с различными наследственными нарушениями! В хосписах массовое излечение безнадежно больных!

Однажды утром умирающие проснулись совершенно здоровыми и потребовали их выписать! Они сказали, что ночью явился Черный человек и всех вылечил! Врачи в панике! Власти ищут Черного человека и похитителя детей! Открылись новые секты, поклоняющиеся Черному человеку, и предводитель секты заявил, что это архангел Гавриил вылечивает людей и он имеет с ним постоянный телефонный контакт. Мошенника тут же украли – все подозревали, что это действовали спецслужбы.

В это время в замке Саваловых открылся новый госпиталь – сотни детей орали, требовали еды, какали и писались, лекари сбились с ног, ухаживая за ними. Были привлечены сотни помощников из числа крестьян, специально обученных для работы сиделками. Все похищенные из домов ребенка дети, с физическими отклонениями и нарушениями психики, были вылечены лекарями Истрии – это была будущая элита нового, нарождающегося государства.

Влад давно поклялся себе, что, если доберется до Земли, сделает все, чтобы помочь несчастным. А он всегда выполнял свои обещания, что бы ни случилось. На Земле он не мог дотянуться до Реки Силы, но огромный запас амулетов позволял ему и лечить, и путешествовать между мирами совершенно спокойно. Амулеты он заряжал, прилетая в Истрию, главное было проследить, чтобы случайно не лишиться всей Силы, не истратить ее до конца. Иначе он навсегда застрял бы на Земле. Впрочем, на всякий случай он договорился с Макобером, что, если что, тот летит за ним. Картинки Земли у Макобера были в голове уже давно.

Теперь он жил на два мира – тут он был королем Владом, а там – Владимиром, одним из самых богатых людей Земли. Тут он был королем, лекарем, военачальником и мужем четырех жен, двое из которых принесли ему мальчика и девочку, а на Земле – предприниматель, меценат и Черный человек, спасающий людей от верной гибели, от страшных, неизлечимых болезней. Люди молились на него и считали, что он послан высшими силами спасти их от гибели. Власти неистовствовали, пытаясь его поймать, устанавливали все новые и новые ловушки, но безрезультатно – он уходил из любой западни. Разве можно удержать в ловушке Великого Мага Влада? Даже смешно… это богине не удалось, что там какие-то спецслужбы.

Марина была не очень довольна, что он не берет ее в параллельный мир, но не особо настаивала – как всякая мудрая женщина, она довольствовалась тем, что имеет. Жизнь показала, что лучше не открывать ящик Пандоры… Так он и летал из мира в мир. И был счастлив. У него было все – здоровье, богатство, любимые женщины, дети и внуки. Что еще нужно человеку?

Не все гладко шло в Истрии – периодически вспыхивали бунты, усмиряемые войском во главе с Тарловым и Бориславом, назревала опять война с Викантией – возник спор о торговых пошлинах, но теперь не было Дараниссы, способной призвать к ответу викантийского императора через управляющую им магичку.

Этим вопросом Влад собирался заняться сразу, как только у него дойдут руки… а они никак не доходили. Появился Панфилов, рассказавший об установленном контакте с Северными Островными Государствами, – и заторопился по весне отправиться к ним в гости по приглашению какого-то их вождя.

Все это требовало осмысления, а жизнь неслась бурным ярким потоком, и Влад наслаждался ею, глотая радость бытия огромными глотками. Он был счастлив и делал то, что ему было приятно. А разве это не счастье? Тогда скажите – что такое счастье? Наверное, каждый ответит на этот вопрос по-своему…

Примечания

1

Юрий Кукин «Тридцать лет».

2

Изречение принадлежит немецкому философу Ф. В. Ницше.

3

Эпиграф к книге А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», строки из «Телемахиды».

4

Тласкала – город-государство в Мексике доколумбовой эпохи.

Content

Евгений Щепетнов
Истринский цикл: Лекарь. Маг. Военачальник. Серый властелин
Сборник

Лекарь

Глава 1. Пробуждение

Глава 2. Обретение

Глава 3. Бой

Глава 4. Клиника

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Маг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Военачальник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Серый властелин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания