Дмитрий Астаев

ГОНКА К ИСТОЧНИКУ

Эксперты называют два варианта успешного завершения перестройки. Первый — реалистический: к нам прилетают инопланетяне, и всё у нас перестраивают. Второй — фантастический: мы всё делаем сами.

Народное

Пролог

Кирпичная двухэтажная дача расположилась близ берега, на отшибе. С одной стороны к ней примыкала большая крытая веранда, с другой — выстланная декоративной плиткой парковка, на коей, параллельно друг к другу, были припаркованы две легковые машины — белая, и тёмно-вишнёвая. На первом этаже резиденции, в главной гостиной комнате, находились двое: хозяин, и его гость. Мужчины сидели на плетёных креслах, за низким шестиугольным столиком, и о чём-то сосредоточенно разговаривали, изредка притрагиваясь к стоявшим на столе кружкам, и делая скупые глотки хорошего, хотя и поостывшего чая. На стене громко тикали большие аналоговые часы.

— Как вы оцениваете шансы на успех? — сухо спросил высокий беловолосый человек, одетый в лёгкую полосатую футболку, и длинные, облепленные разнокалиберными карманами шорты. Однако, не смотря на простую одежду, его глаза, имеющие редкий ярко-зелёный цвет, были серьёзны, внимательны, и умны, а бездонные зрачки затягивали, как чёрные дыры, душу любого, кто оказывался неосторожным достаточно, чтобы в них заглянуть. Вообще, не смотря на титаническое спокойствие, его облик решительно напоминал какую-то хищную змею, готовую вот-вот вцепиться в несчастную жертву. Человек, которому был задан вопрос, подобострастно прокашлялся:

— Разумный вид 1-4-170…

— Кажется, в своём отчёте вы называли их Ингрионами.

— Да, разумеется… Так я их прозвал потому что…

— Оставьте. — одетый под туриста человек остановил его жестом — Про эти нюансы я уже читал. А вы, пожалуйста, ответьте на мой вопрос.

— Ну… Ингрионы — существа своеобразные… — его собеседник, низкорослый, но жилистый молодой человек, повертел свой стакан, отрешённо любуясь отбрасываемыми им солнечными бликами — Их психология — тёмный лес… То есть, с точки зрения нормального человека, она просто покажется абсолютно бредовой, дикой, и нелогичной… Например…

— Ну это, профессор, ничего нового. — вежливо перебил его сидевший напротив блондин — То же самое можно сказать и про все остальные РНВ.

— Да, да… Вы правы, конечно. — пожал плечами молодой светоч экзобиологии — То есть, логики у всех разумных разные, но нам, людям, они все кажутся одинаково нелогичными, а посему — просто одинаковыми… Хотя, конечно же, это не так. М-да… Вернёмся, тем не менее, к нашим баранам… Я имею в виду, к Ингрионам, конечно. — пошутил он, и сам же коротко рассмеялся — Ингрионы примечательны в первую очередь тем, что обладают просто непомерным, гипертрофированным чувством…

— Профессор. — мягко, но непреклонно оборвал его блондин — Ваш отчёт я перечитал три раза. Вчера дважды, и ещё один раз — сегодня за завтраком. Ни одной буквы не упустил, уж поверьте. И всё, что вы мне сейчас говорите, я прекрасно помню. Вы здесь находитесь по другой причине: я хочу из ваших уст услышать оценку… представленного вам вчера сценария. Время подумать у вас было. Пожалуйста, не уводите разговор в сторону.

— Но как… — замялся тот, кого называли профессором. Было видно, что он бы с гораздо большей охотой рассказал про особенности чужепланетной психики, чем про свои соображения касательно «сценария» — А как же ваши специалисты?

Взамен ответа, где-то подле заиграла известная классическая композиция. Владелец резиденции, сделав знак посетителю, снял с напоясного крепления крохотный мобильный телефон, и проверив номер беспокоившего абонента, неопределённо пошевелил уголками губ. С точки зрения постороннего, это проявление мимики могло означать что угодно — радость, печаль, раздражение или испуг… Нет повода сомневаться: блондин бы шутя обломал зубы самому искушённому психоаналитику, одурачил бы самый навороченный детектор лжи, а от потуг прочитать его мысли поехал бы шифер у любого экстрасенса… Отпив ещё чаю, человек-змея разложил телефон, и ловко попав по лилипутской кнопке массивным, похожим на железную арматуру пальцем, приставил аппарат к уху:

— Говори.

Ему что-то сказали, но ни до кого кроме адресата не долетало ни звука. Выслушав невидимого беседчика, зеленоглазый опять покривил губами — очень похоже, что проявлять свои чувства иначе он просто не умел — и посмотрев за окно, ответил тем же бездушным голосом:

— Плохо. Поднимай Шавсарра и Маканте, пускай действуют… Придётся начинать немедленно. — он замолчал, выслушал реакцию — Нет, не могу… Ты знаешь, где я сейчас? — ещё одна пауза — Да… Да… Да, я слышал. — он перевёл взгляд с окна на нарядную вазочку, что стояла на столике, и легонько кивнул — Разумеется, сама. Я просто не успею. — опять короткий кивок — Естественно, я буду ждать.

И человек захлопнул мобильник. Вешать на пояс правда не стал, положил рядом с кружкой… Затем как ни в чём не бывало посмотрел на профессора, и будто их диалог не был только что прерван, ответил на поставленный минуту назад вопрос, прекрасно помня, о чём он был:

— Мои специалисты не имели возможности посвятить изучению повадок Ингрионов пять лет с крюком. На данный момент, лучший по ним специалист — это вы. Мне важно именно ваше мнение.

— Понимаете, тут… — закашлялся профессор, мигом состарившись лет на десять, и даже как будто бы поседев, хотя так, естественно, только казалось со стороны — В таком деле… Гарантировать ничего нельзя.

— Прекрасно понимаю. — белобрысый хозяин дома посмотрел учёному прямо в глаза — Однако ж, гарантии с вас не просят. Всего лишь вашу оценку.

— Ну, опуская, как бы это помягче выразиться, моральную составляющую…

— Действительно. — поддакнул светловолосый, не сводя ледяного взгляда со съёжившегося профессора. Впервые за время разговора на его лице появилось что-то отдалённо напоминающее ухмылку. — Учитывая обстоятельства, моральную составляющую лучше не трогать, вы правильно заметили.

Повисла пауза. Профессор нервно крутил стакан, и усердно прятал свой взгляд от властных, гипнотизирующих, подчиняющих очей собеседника — как ничто другое, выдающих в нём большого начальника. На стене продолжал свою не имеющую конца работу красивый, устланный декоративными завитушками хронометр. За широким окном было солнечно, копошилась различная живность. Приливные волны с шелестом омывали песчаный пляж, у цветущей орхидеи, будучи тотально равнодушным к происходящему в комнате, жужжали несколько блестящих колибри, а кончики кокосовых пальм трепетали под порывами тёплого тропического ветерка. Лурь, планета-курорт… Рай на земле.

— Профессор. Посмотрите на меня.

Тот подчинился, поднял глаза, и не выдержав, громко вздохнул:

— Вы знаете… Перед нами тот случай, когда принято говорить: девяносто девять, и девять … Если всё сделать правильно, то осечка практически исключена. На ингрионской этике можно сыграть так, что у них не останется никакого выбора…

— У вас есть замечания? Предложения?

— Да, несколько. — признался учёный, нехотя — Вот послушайте…

Глава 1

«Первый после Бога»

Семью неделями позже…

— Взво-о-од!!! Целься! — рявкнул майор, сурово взирая на стройный рядочек своих подчинённых из-под густых совиных бровей. Солдаты послушно вскинули винтовки на уровень груди. Майор подождал ещё секунду, будто о чём-то размышляя, и украдкой вздохнув, сделал уверенный взмах рукой — Огонь!

Шестнадцать свистящих плевков слились в единый залп, тут же смешавшийся с влажным, неприятным чавканьем — это пули, не пролетев и дюжины шагов, безошибочно нашли свои цели. Шеренга стоявших на коленях людей незамедлительно завалилась на землю — кто вперёд, кто назад, а кто набок. Соломенная стена, перед которой приговорённые встретили свой конец, украсилась неаппетитными красно-бурыми кляксами, а из-под одетых в серые однотипные комбинезоны трупов начали растекаться тёмные лужицы.

Показав это крупным планом, камера снова остановилась на майоре. Тот, не теряя времени, и не проявляя никаких эмоций — видимо, процедура была ему не в новинку — подошёл к солидному господину с полковничьими погонами, и встав на вытяжку, отчеканил:

— Товарищ полковник! Согласно приказанию военного суда, приговор, в исполненье, приведён!

Криво усмехнувшись, капитан первого ранга Лийер, наблюдавший за «церемонией» из своей каюты, свернул прямую трансляцию небрежным нажатием сенсора, и устало откинулся на упругую спинку кресла. Прикрыл глаза, и поразмыслив с минуту над чем-то своим, погасил экран полностью — всё равно, ничего интереснее местные каналы в столь поздний час не показывали. Оттолкнувшись ногой от пола, Лийер повернулся вместе с креслом к окну. Там, за толстым слоем прозрачного металлопластика, а также за чёрт знает скольки километрами космической пустоты, величаво вращался одноцветный, жёлто-коричневый шар Айтарна, правая треть которого уже окунулась во мрак ночи. Скучная, мёртвая, бесперспективная планета-пустыня… Именно так могло показаться, если не знать, что на обратной, невидимой сейчас стороне, имелся огромный пресный океан, вдоль кромки которого ютилась очередная — четвёртая уже по счёту — цивилизация людей…

И стоит ли говорить, что восторга по поводу своего «добровольно-принудительного» присоединения к Таллской Империи, цивилизация эта, как и все другие до неё, не испытывала ни малейшего? «Ерунда.» — ухмыльнулся Лийер, поднимаясь с кресла — «Многие по началу противятся, но что толку?.. В конце концов, приходится либо смириться с неизбежным, либо выступить героем ночного выпуска программы „Правосудие“, либо…» — о третьей возможности Лийер не хотел даже думать, но прошлое не давало о себе забыть — «Либо гибнуть сотнями тысяч под ударами с орбиты, показывая всем свою несгибаемость…» На лице каперанга заиграла жестокая улыбка, и он, тяжело сдвинувшись с места, стал прохаживаться по периметру просторной каюты, рассеянно поглядывая на висевшие тут и там фотографии.

Большим разнообразием персонажей снимки не блистали — в основном, позировал на них сам капитан. Изредка — с друзьями. Ещё реже — с какими-то незнакомцами, имена которым он сейчас ни за что не вспомнит… Каперанг остановился, и задумчиво посмотрел на большое — с тетрадный лист — изображение. На нём он стоял в полном параде, положив правую руку на позолоченную рукоятку традиционного кортика, а левым кулаком уперевшись себе в бок. Голова была гордо приподнята, а взор — устремлён в бесконечность… Ни дать, ни взять — триумфальный фельдмаршал на развалинах чужой столицы — не хватает только белого коня, и, собственно, самих развалин… Оторвавшись от снимка, Лийер ностальгически улыбнулся. Тогда, получив своего первого «капитана», он искренне думал, что мир отныне его, и ничей больше…

Переместившись на шаг в сторону, офицер опять замер, и принялся изучать групповое фото сто девятого выпуска тактического факультета Гелерской военно-космической академии, прямо под которым, закованный в дорогую рамку, висел и витиеватый диплом, выписанный на имя Шорла Лийера, и датированный 7183-им годом… «Как же это было давно…» — грустно подумал капитан первого ранга, и продолжил своё путешествие вдоль стены. У следующей рамки он простоял дольше всех. Взгляд затуманила неописуемая тоска, кулаки непроизвольно сжались, а лицо превратилось в камень, хотя, на первый взгляд, и не поменяло своего расслабленно-бесстрастного выражения.

Со стороны компьютерного терминала донёсся тонкий писк внутреннего вызова. Шорл бросил на фотографию последний взгляд, и не мешкая ни секунды, вернулся к рабочему столу, сходу реактивируя монитор. Беспокоили с мостика.

— Лийер. Слушаю.

— Товарищ капитан. — возникло на экране скучающее лицо молодого связиста — На связи адмирал Оланер, хочет поговорить с вами. Соединять?

— На то он и адмирал… Соединяйте, конечно! — обрадовался Шорл. Ему, в отличие от многих, бездейственное сидение на орбите Айтарна, которое длилось уже трое суток, успело капитально осточертеть… Так же как и местная программа передач, переполненная про-Имперской пропагандой свыше всех разумных пределов.

— Есть! — выразительно, но без большого рвения сказал офицер связи, и отключился. На экране капитанской консоли всплыло новое окошко входящего канала связи. Адмирал звонил аж с самой Харбалы-4, и Шорл насторожился. «Что-то важное.» — сразу же определил он — «Иначе бы отделался, старый чёрт, текстовой шифровкой, а не разорял казну полноценными сверхсветовыми звонками…» Каперанг нажал «Ответить».

— Здравия желаю, товарищ карсн-адмирал! — церемониально поздоровался он, и начал считать про себя секунды. Одна… Две… Три… До абонента было с дюжину световых лет, и дуговой сигнал безнадёжно запаздывал…

На счёте «пять», абсолютную тишину разрезал уверенный адмиральский бас.

* * *

Задняя створка опустилась вниз с тихим механическим жужжанием, и превратилась таким образом в наклонный трап. Нутро грузового шаттла занимали восемь новеньких — блестящих, только с завода — контейнеров, расписанных сверху донизу различными значками и маркировками. Не теряя времени, два шагающих погрузчика, захватив с собой по контейнеру, направились в противоположенные углы ремонтного цеха, громко лязгая по палубе трёхпалыми ступоходами. Сегодня здесь было — не протолкнуться. Истребители доставлялись на борт в разобранном виде, и цех буквально кишел людьми и техникой, необходимой для сборки новейших машин. Воздух был пропитан машинным маслом, горелой изоляцией, и порошковым дийтрексом.

Капитан стоял на помосте, что опоясывал гигантское помещение на пятиметровой высоте, и облокотившись о холодные металлические перила, с ленцой наблюдал за действиями копошащихся внизу техников. «Всё-таки, Оланер параноик…» — сделал Лийер неожиданное открытие — «Три дня держать ударный авианосец в полной боеготовности, и только затем, чтобы всучить партию „Мартисов“…» Хотя, задержка могла быть чисто технической, от адмирала не зависящей, но капитана, конечно, во все эти тонкости никто не посвящал.

— …А учитывая ту спешку, то давление, что оказывали на КБ ваши генералы-адмиралы… Капитан, вы меня слушаете?!

— Что? — опомнился Шорл, и развернулся к старшему инженеру Кларцу, прибывшему на борт с одним из предыдущих рейсов. Конструктор вот уже час тараторил что-то на счёт своего чудо-истребителя, и судя по его одухотворённой физиономии, это было только начало… — Ах, конечно слушаю! Давление, мол, оказывали…

— Вижу я, как вы слушаете. — неудовольственно причмокнул Кларц — Что вы за человек? Неужели вам совсем не интересно? Да перед вами самый совершенный тяжёлый истребитель, созданный за всю историю Таллской Империи! За всю историю человечества!

— Много ли мы о ней знаем, о нашей истории… — пробубнил капитан себе под нос, но чтобы не дразнить конструктора, тему решил не развивать — Кхм… Интересно, конечно. И поле-то у него на четыре и шесть килогларата, и лазеры по двести мегаватт, и максимальное ускорение… Сколько, говорите? Семьсот пятьдесят «же»? Ай да Мартис, ай да загляденье… Нет, не ищите в моих словах иронии, я говорю серьёзно! Отличная машина, вам есть чем гордиться! — воскликнул каперанг, натянув бодрую улыбку — Если он так же хорош воплоти, как на бумаге, то за результаты испытаний я лично, совершенно спокоен.

«Только вот…» — подумал он следом — «Одного ты, Кларц, не учитываешь… Я этих „самых совершенных“, повидал за тридцать лет службы столько, что иным инженерам и не снилось. А посему, ожидать от меня щенячьего восторга по поводу очередной новинки — просто глупо…» Но вслух, естественно, ничего такого он говорить не отважился, дабы не портить отношений. Тем более, что самолёт, по сравнению с другими машинами этого класса, был и вправду великолепен. На тонну ли, или на метр, на грамм, или на секунду, но «Мартис» обходил своих конкурентов по всем параметрам. Во всяком случае, так следовало из заявленных в документации характеристик…

— Внимание! — послышался из-под свода ангара громовой голос — Состояние жёлтой тревоги! Пятиминутная готовность к дуговому переходу! Экипажу занять посты по штатному расписанию! Управляющим офицерам явиться на мостик!

Шорл удивлённо посмотрел на часы. Отправка на учебный полигон была назначена ровно на двенадцать, а сейчас не было и половины… Эт-то ещё что за штучки?

— Попрошу меня извинить. — галантно попрощался он с инженером, озадаченный незапланированным убытием, но и весьма обрадованный возможностью улизнуть, наконец, из объятий непомерно словоохотливого собеседника — Служба.

— Постойте… А что случилось?

— Это я и собираюсь выяснить… Счастливо!

— До свиданья… капитан. — просто ответил Кларц, разом лишившись большей части своего энтузиазма — И спасибо за поддержку…

Капитан улыбнулся, и зашагал прочь. Как не пытался Кларц скрыть своё волнение, но шила в мешке не утаишь… Шорл прекрасно понимал: если самолёт не полетит, или полетит «не так», то как на «Мартисе», так и Кларцевой карьере, можно смело поставить жирнющий крест. Зная, с какой неохотой комиссия по оборонному заказу выделила средства на тестовую партию из сорока машин, двух мнений тут быть не может…

Дойдя до ближайшей гермодвери, каперанг вышел в коридор, и двинулся к лифту. Теоретически, до любой точки корабля можно было дойти на своих двоих, но с учётом размеров крейсера, это смелое предприятие обещало бы затянуться на добрые десять минут — и это, если бежать. На данный момент времени, капитан не располагал ни десятью минутами свободного времени, ни желанием мотаться по бесконечным хитросплетениям лестниц и переходов, пронизывающих корабль как кровеносная система живое существо. Встав у лифта, Шорл нажал кнопку вызова, и настроился на долгое ожидание — вряд ли он был единственным, кого застало врасплох это неурочное объявление… А чтобы не терять время попусту, Лийер снял трубку с терминала связи — тот размещался здесь же, у лифта — и набрал код капитанского мостика.

— Мостик. — отозвался один из операторов после первого же гудка.

— Лийер. — представился каперанг — Что у вас?

— Товарищ капитан! — поздоровался связист уже другим, почтительным голосом — Шифровкой штаба третьего флота предписано немедленно явиться к Титралае-6. Случилось некое ЧП. Зачитать полностью?

— Давайте. — кратко ответил капитан, нехорошо покривив бровями. ЧП, из-за которого так запросто снимают с засекреченной миссии тяжёлый авианесущий крейсер, ничего хорошего не предвещало.

— Зачитываю. — сказал связист, отрывисто — Начало сообщения. Штаб Командования третьим Военно-Космическим Флотом Империи — тактическому соединению «ВИ-03». По получении настоящего, прекратить выполнение учебно-испытательной миссии, и явиться к станции снабжения «Титралая-6» в секторе 32-4-6 в минимально возможные сроки. По последним данным, на объекте произошла авария главного реактора, но информация не проверена. Возможно вмешательство внешних сил. Вероятна необходимость эвакуации персонала и особо важных материальных ценностей. Подпись: Командующий 3-им Флотом, Нист-Адмирал Сивер Штрац. Время отправки сообщения: одиннадцать тридцать четыре по стандартному имперскому времени, дата сегодняшняя. Конец сообщения.

— «Лафсания» уже отстыковалась? — быстро спросил Шорл, вспомнив про транспорт снабжения, что должен был доставить оборудование для предстоящих учений. «Вот и плакали наши учения.» — подумалось капитану вскользь, но он тут же прогнал эту мысль, как абсолютно неуместную.

— Так точно, девять минут назад. — последовал ответ оператора.

— Спасибо. Я сейчас буду. — безрадостно сказал Шорл, и положив трубку на рычажок, пригладил волосы. Опасно. Адмирал Штрац — это всегда опасно. Нет, поймите правильно, флотоводцем он был одарённым, от бога, но… Просто лично у каперанга с ним как-то не складывалось. Шорл нетерпеливо взглянул на часы.

В своих прогнозах он не ошибся — топтаться перед закрытыми дверьми пришлось целую вечность, а когда лифт всё-таки объявился, он еле втиснулся в переполненную кабинку. А будь у него на плечах на пару звёзд меньше — так и не втиснулся бы вообще…

— Мостик? — спросил у него незнакомый младлей, примостившийся у сенсорной панели управления, и по всем признакам, возложивший на себя функцию лифтёра. Лийер утвердительно кивнул, и несуетливо осмотрелся. Из десяти человек, что присутствовали в капсуле, знакомых было всего трое: сенсорный офицер Гарс, пребывающий в ранге капитан-лейтенанта, и два технаря с Амилаи, чьи имена, по понятным причинам, лучше было не произносить — только язык поломаешь… Остальные лица вызывали у Шорла лишь самые смутные ассоциации — экипаж «Оскара» составляли две тысячи сто сорок человек, и помнить каждого было выше капитанских сил.

Створки дверей неслышно сомкнулись, и цилиндрическая кабина лифта, насчитывающая где-то три метра в высоту, и столько же в диаметре, стала набирать скорость. О последнем, впрочем, можно было судить только по небольшому экранчику, расположенному прямёхонько над контрольной панелью. Изображённая на дисплее точка, пульсирующая насыщенным красным цветом, уверенно продиралась сквозь трёхмерную схему авианосца, указывая пассажирам текущее местоположение лифта. А человеческие же пять чувств, неважно насколько обострённые таллскими генетиками, могли лишь беспомощно развести руками, не в состоянии определить — стоит ли лифт на месте, или несётся куда-то по лабиринтам мрачных туннелей, в которых гарантированно заплутает самый опытный следопыт…

Чудеса! Каких-то тридцать лет назад, ни о каких локальных гравкомпенсаторах в лифтовых кабинках никто и не помышлял, а сегодня, глядишь-ты, обычное дело… Что же будет дальше? Трудно даже представить… Имея за плечами пять веков межзвёздных перелётов, и аналогичный стаж постройки космических громадин, люди довели внутрикорабельные системы транспортировки до состояния, близкого к совершенству, и это отнюдь не самодовольная похвальба мнительных самодуров… Это так и есть.

— Главный реактор. — оповестил присутствующих лифтёр. Двери открылись, и два «олигарха», как звали всех, без разбору, выходцев с Амилаи, торопливо выскочили в коридор. — Следующая станция — боевая часть три.

Двери снова закрылись, но не успел лифт тронуться с места, как из динамиков хлынул тревожный вой. Шорл невольно вздрогнул, похолодев.

— Боевая готовность номер один! Всему экипажу немедленно занять боевые посты. — послышался хриплый голос, силившийся перекричать аккомпонимент оглушительной сирены — Повторяю, всему экипажу занять боевые посты!

Час от часу не легче!

Сделав ещё три остановки, и избавившись от основной массы людей, лифт в два счёта преодолел последние сто метров, и победно замер. Лийер, а за ним и Гарс, выпрыгнули в ярко освящённый проход, ведущий прямиком к капитанскому мостику. Двигались быстро, почти что бежали. Минув капитанскую каюту, дверь которой украшала золотая надпись с именем и должностью почётного квартиранта, офицеры встали у массивной гермодвери, надёжно отгораживающей мостик от посторонних. Два прапорщика морской пехоты, бдительно сторожившие вход, молча отдали капитану честь, и без вопросов впустили в святую святых, Главный Командный Пункт корабля. Приятно быть капитаном…

Лийер молча проследовал в центр трёхэтажного зала к «капитанскому столику», который, в общем-то, являлся всего лишь плоским трехметровым экраном, приподнятым на уровень пояса, и положенным горизонтально. В зале царил уютный полумрак, не ограничивающий видимости, но создающий иллюзию приватности. Оказавшись у цели, Шорл тронул за плечо своего старпома, капитана второго ранга Сивера Лайла. Тот, не замечая ничего вокруг, увлечённо орал в телефонную трубку, раздавая, по всей видимости, какие-то ценные указания.

— Не отвлеку? — терпеливо спросил Шорл, когда Лайл раздражённо повернулся в его сторону, не отнимая телефона от лица.

— Что вы! — тут же ответил кавторанг, и рявкнув в телефон «Выполняйте!», клацнул трубкой об аппарат.

— Что за переполох? — спросил Шорл, внешне, всё так же спокойно.

— Только что получена шифровка с Селеры. — доложил заместитель негромко — Нам приказывают немедленно отправляться к станции Зиара-К4, с целью выяснения причины потери связи с последней… Командование выслало…

— Что?! — перебил его каперанг, даже не успев подивиться, насколько изящно Лайл заставляет предельно информативную фразу звучать как поток форменного словоблудия — А как же Титралая-6?

Кавторанг ответил выразительным пожатием плечей. Затем подошёл к сидевшему неподалёку офицеру связи, и требовательно выставил ладонь. Получил две бумажки, отдал одну из них Шорлу. Капитан прочитал сообщение — то самое, что ему продиктовали по телефону — и вопросительно посмотрел на Лайла. Ухмыльнувшись, старпом сунул ему вторую шифровку. Капитан, уставший от ребусов, резко выхватил листок, и пробежавшись по тексту глазами, тихо выругался. Сообщение было коротким, всего шесть строк:

Штаб Командования 3-им Военно-Космическим Флотом Империи — тактическому соединению «ВИ-03».

По получении настоящего, считать приказ штаба от 02.09.7211, 11:34 (СИВ) недействительным, и немедленно отбыть на научную станцию «Зиара-К4», находясь в полной боевой готовности. Для экономии времени, осуществлять переход единым прыжком. Выяснить причину потери связи со станцией, и дожидаться отправленную туда с аналогичной целью группу «РГ-1». Необходимые навигационные данные и аварийные коды доступа высланы вместе с сим.

Командующий 3-им Флотом, Нист-Адмирал Сивер Штрац.

02.09.7211, 11:41 (СИВ)

Два взаимоисключающих приказа были получены из одной и той же инстанции с разницей в семь минут.

— Когда приказы меняются на ходу… Это всегда плохо.

— Будем надеяться, мелкая «бытовуха»… — тихо сказал Сивер — Иначе…

— Ладно уж, не будем. — каперанг тоже понизил голос — Наше дело маленькое, а приказы не обсуждаются… — он неопределённо махнул рукой, нешуточным усилием воли задвигая эмоции в пыльный ящик — Где это хоть находится?

— Сектор 31-4-6, но в нашем реестре станция не значится… Секретная, стало быть.

И Шорл вспомнил. В те далёкие времена, когда у него на плечах была лишь тусклая буковка «К», о чём-то подобном ходили настойчивые слухи. Что где-то на задворках Империи, то ли в 31-4-6, то ли в соседнем 31-4-7, собирались, мол, стоить огромную научную станцию. В эти басенки, конечно, никто не верил — зачем строить станцию на таком диком отдалении от обитаемых мест? Это не просто нерентабельно, это ещё и опасно — сектор патрулировался мало, а вселенная полна сюрпризов. Надо же, оказалось правдой…

— Замечательно. — вздохнул Шорл — Расстояние? Два с чем-то?

— Отсюда — два и шесть световых.

— И всё единым прыжком? — капитан возмущённо потряс шифровкой — Дела… Что по кораблю?

— Я приказал разгон.

— Сопровождение?

— Оповестили.

— Оружие? Надеюсь, учебные зарядить не успели?

— Нет, к счастью. Как раз собирались, а тут эта шифровка…

— Сто секунд до барьера! — донеслось из пилотской ниши, что помещалась в передней части мостика, сразу перед гигантским, восемь на шесть метров, панорамным экраном.

— Минутная готовность! — крикнул Шорл — Переход на максимальной мощности, сразу по достижении барьерной скорости! Известить сопровождение!

— Внимание! Дуговой переход через одну минуту! — эхом отозвались громогласые микрофоны — Повторяю, дуговой переход через, одну, минуту!

Вслед за тем, на людей полилась такая мерзкая сирена, что от неё, кроме шуток, начиналась зубная боль. Такова уж практическая необходимость — разбудить всех тех, кто мог по какой-то причине продолжить дрыхнуть даже после всех прозвучавших объявлений. Если бодрствующему человеку подпространство грозило только кратковременным дискомфортом, то спящие частенько — приблизительно в трёх случая из ста — сходили с ума, причём без какой-либо логики или закономерностей. Матёрый душегуб из элитный пехотных войск мог очнуться законченным дауном, а склочная, стервозная дама — свеженькой, как огурчик. Или, скажем, наоборот. При этом, одиночное везение совсем не означало пожизненного иммунитета — в следующий раз везунчик мог так же запросто рехнуться, как и любой другой человек. «Его забрало подпространство…» — как говорили военные.

Одним словом, никакого рационального объяснения этой дьявольщине за полтысячи лет так и не придумали — добровольцев для опытов было не сыскать днём с огнём, и учёным не оставалось ничего лучше, как анализировать печальную статистику, да экспериментировать с животными. Раньше на такие нужды с лёгкой совестью взяли бы кого-нибудь из смертельно больных, но из-за прорыва в медицине, эта категория homo sapiens supernus оказались следующей на очереди в Красную Книгу… Но оно, скорее, и к лучшему.

— Барьерная скорость достигнута. Семьдесят шесть и две десятых километра в секунду по отношению к гравитационной лоции. — сообщил рулевой офицер.

— Отчёт по готовности! — потребовал старший помощник.

— Навигация в норме. Путь просчитан, точность точки выхода — тысяча пятьсот сорок метров. — отчитался навигатор.

— Двигатели один-четыре исправны, пребывают в полной готовности. — послышался приятный баритон заместителя главного инженера — Выход энергии главных реакторов сто два процента.

— Разгонный путь в пределах видимости сенсоров свободен. — доложили глаза и уши корабля, капитан-лейтенант Нарлос Гарс — Аномалии пространства в пределах видимости отсутствуют.

— Защита активирована. — отыграл свою часть оружейник — Интенсивность силового поля две тысячи триста гларат, диапазон поглощения стандартный.

— Эсминцы «Бодрый» и «Неутомимый» докладывают о готовности к переходу! — закончил предстартовый доклад офицер связи.

— Товарищ капитан первого ранга! Соединение готово к немедленному дуговому переходу к станции Зиара-К4! — отчеканил старпом бесполезную, но положенную уставом формулу, вытянувшись перед каперангом.

— Осуществить дуговой переход.

— Время отправки: одиннадцать сорок шесть. — вставил пилот, и запустив стандартный десятисекундный отсчёт, изготовился нажать на своём пульте одну из кнопок.

— Внимание! — по кораблю пронеслось очередное объявление. На фоне человеческого голоса был слышен нарастающий гул. — Дуговой переход через… Восемь! Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Две! Одну!..

Шорл схватился за кромку стола как раз вовремя — замешкайся он ещё на миг, и невидимая рука инерции опрокинула бы его на пол, как кеглю. Гравитационные компенсаторы старались во всю, но это уже не имело большого значения — корабль начал отделяться от привычной вселенной, и как следствие, от заправляющих в ней физических законов. Потом километровая туша «Оскара» ощутимо содрогнулась, и пробив истончившуюся ткань пространства, уверенно вырвалась из оков трёх родных измерений.

— Успешное формирование подпространственной дуги. Расчётная субъективная длительность перехода: двести восемьдесят шесть секунд.

По спине каперанга весело заплясали хороводы мурашек — начиналось самое противное. То самое «дуговое» чувство, что можно было испытать только здесь, на изнанке мироздания, было далеко не из приятных. Чувство потусторонности этого места, его чуждости и враждебности всему живому и неживому, созданному на той стороне бытия — точнее словами и не объяснишь… Чувство, несущее в себе одну простую истину: вы, гости дорогие, забрели куда-то не туда. Вам здесь не место. Исчезните!

И в то же время, учёные в один голос заверяли, что дуговые переходы не несут для здоровья бодрствующего человека ни малейшей угрозы, лишь бы этот человек был адекватно защищён от наличествующей за бортом радиации. У новичков, разумеется, на возникали сей счёт вполне обоснованные сомнения, но лично Лийер в правоте официальной науки нисколько не сомневался. Если бы каждый переход стоил ему хотя бы одну тысячную долю здоровья, то он бы сыграл в ящик ещё в академии, а раз этого не произошло…

Обзорный экран, имитируя сверхсветовой полёт, как если бы тот происходил в обычном трёхмерном мире, показывал грозно надвигающиеся на зрителя звёзды, но Шорл на него не смотрел — он устало прикрыл глаза, и ждал, когда это кончится. Любое прикосновение — что к столу, что к своей же одежде, и даже, как будто бы, прикосновения между клеточками его собственного тела — вызывали у него резкое отвращение. Нет, стол не стал теплее или холоднее, а одежда не поменяла ни размеров, ни своей фактуры, просто… Подпространство, вот, господа, вам и всё объяснение. Даже воздух как будто бы превратился в вонючую жижу, хотя ничего подобного, понятное дело, случиться не могло… И никакой дезориентации. Никакой тошноты, головокружения, слабости — ничего даже близко похожего. Все ощущения балансировали на тонкой гране между физической и душевной составляющими человека, однако, легче от этого не становилось.

К счастью, полёты длились очень недолго — не более двух-трёх минут. Во-первых, многим дольше не выдержат никакие двигатели, а во-вторых, за время каждой проведённой в подпространстве минуты, в обыкновенном мире проходило порядка полутора часов. Чтобы избежать всяких несуразностей, обыкновенной практикой было выныривать ежечасно, даже если имелась техническая возможность достичь цели за один прыжок. Но «Оскар», выполняя приказ адмирала Штраца, направлялся к «Зиаре-К4» без остановок.

— Приближаемся к точке выхода. — авторитетно заявил навигатор.

— Прокол границы! Тормозной путь чист, отклонение в пределах заданной нормы! — раздался возглас заминженера. Предвкушая скорое избавление, капитан открыл глаза. — Остановка маршевых двигателей один-четыре, запуск МП-эмуляторов… Стабилизация массы, выравнивание пространственных колебаний… Процесс реинтеграции завершён успешно. — выдохнул офицер.

— Время прибытия: четырнадцать пятьдесят. Мы находимся в центре сектора 31-4-6, в стандартной точке выхода научной станции «Зиара-К4». — громко доложил рулевой офицер — Расстояние до цели — двенадцать тысяч километров.

— «Бодрый» и «Неутомимый» вышли в расчётных координатах и успешно стабилизировались. — добавил Гарс — Сканирую окрестности…

— Со всплытием. — поздравил капитана старпом. Надёжность дуговых двигателей была без двух минут абсолютной, но некоторые суеверия имели слишком глубокие корни.

— Со всплытием. — сказал каперанг хмуро, и отыскал взглядом офицера связи — Связаться со станцией!

Преодолев за три часа две целые и шестьдесят две сотые светового года, Оскар с двумя эсминцами теперь медленно приближались к видневшейся вдалеке станции. Шорл уставился на экран — изображение было увеличено в две тысячи раз, поэтому далёкую ещё «Зиару-4К» можно было рассмотреть во всех деталях уже сейчас. Стандартная, в принципе, компоновка, для космического стационара: массивный корпус, в форме двух приставленных горлышком к горлышку стаканов, который опоясывало кольцо стыковочного блока. К последнему, кстати, были пристыкованы два средних размеров транспортника, судя по опознавательным флажкам — военных: на тёмно-синем фоне, с широкой горизонтальной голубой полоской наверху, располагался красный круг с жёлтой окантовкой, и оранжевым контуром пятиугольной звезды в самом центре. Точно такой же флаг украшал и торцы обзорной рубки находящегося под командованием Лийером авианосца.

В глаза сразу бросались развороченные башни зенитных лазеров и ракетных батарей, а также отсутствие дуговой антенны, обязанной, по идее, располагаться на вершине одного из «стаканов». Однако, с находящимся в двух шагах Оскаром, станция могла бы связаться и без неё — разделявшее их расстояние было смехотворно. Шорл открыл было рот, но «сенсорный бог», как называли порой Гарса, его опередил:

— Зафиксирован неопознанный объект в шестистах тысячах километрах от станции по направлению 80–16. Ответ на запрос «свой-чужой» — отрицательный. Вектор движения 101–214, относительная скорость сто девяносто километров в секунду…

— А дальше?! — потребовал капитан, когда пауза затянулась.

— Контакт потерян — цель ушла на дугу. — разочарованно отозвался заместо сенсорщика офицер вооружений. Их обязанности в чём-то пересекались. — Дуговая конфигурация неопознана.

— И станция не отвечает. — прибавил коммуникационный офицер.

— Так, полный скан прилегающего пространства радиусом десять миллионов километров! Что со станцией? Детальный список повреждений! — взвился капитан. Происходившее нравилось ему всё меньше и меньше. Развернувшись к Лайлу, он сказал, уже тише. — Подготовь взвод пехоты, передай им аварийные коды. Пускай возьмут шаттл, и отправляются на разведку… Выполняйте. — тот кивнул и бросился отдавать приказы.

— На станции разрушены только главная передающая антенна и оборонительные системы. Обшивка почти не пострадала. Спасательные шлюпки на месте все до одной. По характеру повреждений можно сказать, что стреляли крупными твердотельными снарядами с химической боевой частью. Скорее всего — парахиил, или фарзалин…

— Системы жизнеобеспечения функционируют?

— Неизвестно. Броня станции полностью поглощает электромагнитную радиацию и гравитационные микровозмущения. Броня сталепластиковая, комбинированная. Вставки сталекерамики и улазаленовых сплавов. Толщина как минимум сорок сантиметров.

— И это — научная станция? — усмехнулся второй помощник капитана. Лийер ему не ответил.

«Леший вас побери…» — подумал он — «Это научная станция, или орбитальная крепость? Зачем столько оружия? Зачем столько брони?» Ответ, меж тем, напрашивался сам собой — затем столько брони, чтобы не сканировал кто попало…

— Закончен скан окрестностей. — опять заговорил сенсорщик. Показалось каперангу, или в его голосе прорезались человеческие эмоции? — Обнаружены нефункциональный спутник связи, (модель «СДДС-16М»), один уничтоженный эсминец класса «Кальнапир», один класса «Сокол», и два шлейфа мелких обломков, чья масса соответствует аналогичным кораблям… Спасательных шлюпок не регистрирую. Это всё.

— Околесица какая-то… — прошептал Лийер задумчиво, и уже нормальным, решительным голосом обратился к офицеру коммуникаций — Отправьте шифровку в штаб 3-его флота. Начало сообщения: Станция «Зиара-К4» атакована неопознанным противником. Разрушены дуговая антенна и бортовое вооружение. Четыре эсминца Имперского флота вблизи станции полностью уничтожены. Попытаемся выяснить судьбу персонала. Подпись: капитан первого ранга Шорл Лийер. Конец сообщения.

— Отправлено. — ответил радист.

— Кальнапир? — выразительно, по слогам, спросил вторпом, когда Лийер повернулся назад — Последние образцы отправили на переплавку ещё до нашего рождения, откуда им взяться здесь?

— Спроси чего полегче… — кисло ответил каперанг.

— Задачка…

Шорл молча покивал, и хмуро уставился на «Зиару-К4», будто надеясь что та, не выдержав его взгляда, сама всё расскажет. Откуда-то снизу и слева выскочил небольшой пузатый кораблик, и стремительно удаляясь от зрителя, полетел по направлению к станции — это, если присмотреться, был «Пеликан», а точнее последняя модель этой серии, «Пеликан-4МД» — малогабаритный транспортный шаттл, предназначенный для абордажей или спасательных операций, вроде предстоящей в эту минуту. В числе прочего оборудования, на шаттле был установлен мощный лазерный резак, чтобы вскрывать обшивку, когда поблизости нету шлюза, или его намертво заклинило. «Оперативно.» — не без гордости подумалось каперангу — «Двух минут не прошло как приказ отдал… Хотя, в условиях полной боевой готовности, могли бы среагировать и побыстрее.» — напомнил о себе чисто командирский скепсис.

— Борт Т-06-11 покинул корабль и направляется к станции. — прокомментировал происходящее диспетчер.

— А кто-то ещё жаловался на скуку. — сказал Лайл, подойдя к капитану со спины.

— Уже не жалуюсь. — отмахнулся Шорл, не оборачиваясь. На шутки его не тянуло.

Пилот поколдовал над своей консолью, и авианосец, судя по показаниям приборов, начал замедляться. Весьма своевременно, кстати — станция была прямо по курсу, и до неё оставалось всего несколько сот километров. Одновременно с этим, абордажный шаттл, выглядевший на фоне «Зиары» убогой букашкой, достиг стыковочного блока, и присосался к его обшивке. Отсюда не было видно — сработал ли шлюз, или пришлось воспользоваться альтернативными средствами, поэтому капитан недвусмысленно посмотрел на одного из операторов связи. Тот понятливо кивнул, и вызвав шаттл на связь, перекинулся с командиром разведгруппы парочкой фраз.

— Шлюз обесточен, они режут двери. Рассчитывают справиться через пять минут.

— Как думаешь, есть там кто живой? — спросил Шорл у помощника. Сам-то он сильно в этом сомневался.

— Их могли взять на абордаж, так же как и мы… — начал тот, но договорить ему не дали.

— Регистрирую формирование подпространственной дуги. — громко сказал сенсорщик — Четыре… Нет, пять… Восемь волокон. Основные параметры соответствуют виденному нами пять минут назад объекту. Расчётная точка выхода — в пятистах километрах от станции по вектору 11-172.

— Помехи! — веско сказал Шорл.

— Есть. — преданно бросил офицер вооружений.

— Ну вот. — досадливо покривился старпом — Начинается…

— Как началось, так и закончится. — фыркнул Лийер со злостью. Всё это чертовски походило на наглое вторжение. — Двум «сто шестым» с прикрытием — немедленный взлёт! Район патрулирования: двести тысяч километров в направлении противоположном от предполагаемой точки выхода возможного противника.

— ГПП активирован.

Шорл включил «капитанский столик». Дисплей мгновенно ожил, и после ещё нескольких нажатий, превратился в тактическую карту. В центре, почти что сливаясь друг с другом, горели зелёным несколько значков — авианосец, станция, и эсминцы. Значки располагались в центре прозрачной фиолетовой сферы, плавно теряющей интенсивность по мере увеличения диаметра — так обозначалась зона действия генератора подпространственных помех. История этого не очень-то и сложного устройства была смешной и грустной одновременно. Вскоре после открытия подпространства, перед людьми встал интересный вопрос — а что, извините, мешает нашему потенциальному противнику запустить по нам сотню-другую ракет с дуговыми двигателями, которые могут беспрепятственно материализоваться хоть в спальне Императора? Тогда, вместо доработки самого дугового двигателя, Империя начала лихорадочно придумывать от него защиту, собрав для этой цели лучшие умы планеты, и без оглядки спуская неимоверные средства. Это, как ни странно, дало реальные плоды «всего» спустя десять с хвостиком лет неустанной работы. Ещё лет двадцать потребовалось чтобы довести самое дорогое изобретение в истории человечества до ума, и в 6697-ом году, первый в мире ГПП был принят таллским флотом на вооружение…

— Контакт. — торжественно провозгласил Нарлос — Восемь неопознанных объектов сошли с дуги на расстоянии ста семи тысяч километров по вектору 41–16. Спектральный профиль поверхности корпуса соответствует виденному пять минут назад кораблю… Товарищ капитан!

— Один из малых кораблей взорвался! — опередил каплея офицер вооружений — Не смог стабилизироваться после вынужденного выхода из подпространства!

— Отлично. Наверное… — рассудил каперанг — Продолжайте отчёт, товарищ Гарс.

— Предварительный анализ состава покрытия корпуса: феротитан, керамика, карналид, и прочие тяжёлые кремнийорганические полимеры. Размеры:..

— Архаика… — вставил старпом.

— Скажи это тем эсминцам. — цыкнул на него Лийер.

— …в длине, и сто десять в поперечнике. Остальные четыре корабля примерно соответствуют нашим эсминцам: сто восемьдесят метров в длину, и сорок в поперечнике. Объекты излучают сильное торсионное поле. Раса не идентифицирована. Компоновка напоминают Таркау, но это не они…

— Пошлите коммуникационный запрос. — кивнул Лийер оператору, и посмотрел на старпома — Подождём…

— Объекты перестали читаться в электромагнитном спектре. — прозвучал голос оружейного офицера — Фиксирую силовые поля вытянутой эллипсоидной формы. Поля отражающие, ионизирующие, двусторонние. Приблизительная интенсивность — тысяча девятьсот гларат.

Каперанг уменьшил масштаб карты на своём столике. По данным сенсоров, пришельцы двигались плотным строем, ежесекундно приближаясь к авианосцу на шестьдесят пять километров. И двигались, что интересно, со включёнными силовыми полями, прямиком к зелёным отметкам, сгрудившимся у центра. Возможно, кто-то назвал бы такое поведение дружественным, но только не Шорл. А если учесть, что эти «друзья» — а кто же ещё? — уничтожили три имперских эсминца, и полностью обезоружили космическую станцию… Видит бог, не мы начали первыми.

— Сто шестые стартовали! — выкрикнул диспетчер.

И правда: от зелёных значков на капитанском столе отделились несколько точек — это два тяжёлых шаттла дальней связи «ДС-106», с эскортом из шести истребителей, спешили поскорее убраться из зоны действия ГПП. Поскольку использовать дуговую связь со включёнными помехами было нельзя, такая тактика была единственной возможностью поддерживать связь с внешним миром. Шаттлы принимали от авианосца обычный радиосигнал, и ретранслировали его по дуге конечному получателю.

— Объекты игнорируют нашу передачу и продолжают сближение прежним курсом. — подсказал капитан-лейтенант спустя ровно одну минуту.

— Боевая тревога. — сказал Лийер громким, но спокойным голосом, будто только этого и дожидался последние пять минут — Мы примем бой. Поднять силовые поля. Эскадрильи один-два — немедленный взлёт. Остальную авиацию перевооружить по схеме «Б», после этого — взлёт. Установить первый и второй защитные периметры, конфигурация стандартная. Занять позицию между противником и станцией… — он быстро сверился с трёхмерной компьютерной схемой — Вектор 26–60, расстояние три тысячи. Включить системы электронного противодействия. Всем боевым частям приготовиться к ведению огня. Сопровождению следовать за нами. И передать абордажной команде, чтобы поторапливались. — командир тихо вздохнул, и вполголоса добавил — Беда с вами… Никогда по-хорошему не понимаете.

Вокруг засуетились.

— Доклад от командира разведгруппы. Столкнулись с трудностями. Требуются дополнительные пятнадцать минут.

— Н… — Шорл открыл было рот, но заткнулся, не договорив — Ладно, пусть продолжают. Мы здесь по любому задержимся.

А что прикажете делать? Сказать «чтобы через три минуты всё было сделано», грозно сдвинув брови к переносице? Оставим это режиссёрам красочных боевиков. Нет, он бы конечно отдал такой — да хоть десять! — таких приказов, если бы они могли хоть на что-то повлиять, но в этом-то и проблема! Звуковые волны, исходи они хоть из уст самого Императора, просто не способны увеличить производительность людей, и без того работающих на, а то и вовсе — за пределами человеческих возможностей. Такова суровая реальность.

Пространство вокруг крейсера, тем временем, стремительно заполнялось юркими фигурками истребителей, которые быстро выстраивались в группы по четыре. Каперанг рассеянно взглянул на тактическую схему. В левой стороне экрана горел большой условный значок «авианосец» с подписью «ВКА-116 Оскар», вокруг которого роились маленькие значки типа «истребитель» без надписей. Справа и слева также находились значки «эсминец», с соответствующими пояснениями, и к ним, из противоположенного конца «игрового поля», неторопливо приближались три «тяжёлых неопознанных корабля», в сопровождении четырёх «средних».

Каперанг был спокоен, как скала. ТАКры класса «Амстердам», первые образцы которых сошли со стапелей всего год назад, обладали страшнейшей военной мощью, и могли в одиночку опустошать целые планетарные системы… Бояться врага, стоя на мостике такого монстра — нужно было себя заставить. Впрочем, иллюзиями Шорл не тешился — весь его жизненный опыт учил одному и тому же: никогда не считай себя круче всех…

— Передовой корабль противника выпустил серию мелких объектов. Количество объектов: девятнадцать, и увеличивается. — доложил офицер вооружений — Объекты манёвренные, на торсионной тяге. Выстраивают «коробочку» вокруг корабля-носителя.

— Ещё одни плагиаторы… — пошутил второй помощник капитана. Шутка бородатая, но актуальности, похоже, не потеряет никогда. Удивительно, но большая часть развитых рас, повстречавшихся на пути людей, в том или ином виде использовали авианосцы. По видимости, концепция была насколько удачна, и единственно правильна, что ей рано или поздно заражались как технологичные Таркау, так и пошедшие, как модно сейчас говорить, по биологическому пути развития Драары. И эти туда же.

Рой красных отметок неумолимо приближался. Впервые за время похода, в центре управления стало по-настоящему тихо — все напряжённо ждали начала, всё ещё надеясь, что пронесёт…

— Фиксирую синхронный запуск сорока двух скоростных объектов с трёх больших кораблей! Курс 192–220, скорость сближения девятьсот сорок два километра в секунду! Объекты капсулообразные, длина один и два, диаметр ноль четыре, масса четыреста два! — затараторил оружейник — Признаки ядерного деления отсутствуют, торсионное поле тоже. Похоже на неуправляемые болванки с химическим зарядом… Летят прямо на нас. Расчётное время попадания — семьдесят пять секунд.

— Манёвр уклонения. — пожал плечами Шорл — Снаряды, когда войдут в радиус действия ПКО, сбить — знаем мы такие «болванки»… — капитан подумал, и кивнул офицеру коммуникаций — Сообщение в штаб 3-его флота. Начало сообщения: Вошли в огневой контакт с семью кораблями неидентифицированного противника. Принимаем бой с целью сбора тактической информации и прикрытия «Зиары-К4». Силы противника оцениваю как превосходящие, запрашиваю поддержки. Подпись моя, конец сообщения.

— Отправлено.

Плотину неопределённости прорвало, и зал мостика ожил. Люди снова забегали — переговариваясь, дублируя, и исполняя капитанские приказы. Все сомнения и недосказанности остались позади, неуверенность — исчезла. Враг показал своё истинное лицо.

— Ответим? — спросил Сивер, с кровожадной улыбкой склонившись над столиком.

— Шашки наголо, и в рубку? Нет уж… С такого расстояния — пустой перевод амуниции и ресурса стволов. — остудил его пыл Лийер, и дружески подмигнул — Побойся налогоплательщиков.

— Так мы и сами налогоплательщики. — парировал старпом, ухмыляясь — Разве нет?

Находившиеся поблизости офицеры заулыбались. Шорл хмыкнул. Они, возможно, только что начали войну с неизвестной расой, а все вокруг — шутят, да веселятся. Интересный, всё-таки, зверь — человек…

Шорл перевёл взгляд на техническую схему авианосца — прозрачный овал силового поля вокруг корабля мигал почти непрерывно, пропуская наружу взлетающие истребители. Впрочем, схема несколько лукавила — в реальности, поля опускались на считанные наносекунды, но отображай она истинное положение вещей, и человеческий наблюдатель мимолётных колебаний бы просто не заметил. Строго говоря, поля даже не опускались, а всего-то смещались в подпространство, хотя практический результат оставался неизменным — на эти короткие мгновения, в трёхмерном мире их больше не существовало. «Чудеса и кибернетика…» — не к месту подумал Шорл, и снова обратился к своему тактическому столику. Тучка вражеских «скоростных объектов» как раз приближалась к своре зелёных значков, но было видно, что они пройдут мимо — «Оскар» уже сместился на несколько тысяч километров в сторону. Затем, так и не проявив никакого коварства вроде внезапно появившегося умения маневрировать, объекты начали гаснуть — в работу включились зенитные лазеры. Счёт: ноль-ноль.

— Снаряды противника уничтожены. — не преминул пояснить очевидное оружейник — Расстояние до вражеской группы — пятьдесят тысяч километров.

— Товарищ капитан! — нервно окликнул Шорла шагающий к нему на негнущихся ногах офицер коммуникаций — Шифровка из генштаба…

Молодой, только что из академии, офицер протянул ему листок с текстом, будто боясь озвучить написанное там вслух. Шорл, борясь с недобрыми предчувствиями, взял у него кусок бумаги, и оттягивая момент прочтения, некоторое время разглядывал герб военно-космического флота Великой Таллской Империи, в обязательном порядке украшавший каждый клочок бумаги, — за исключением разве что туалетной — имевшейся на борту. Наконец, его взгляд упал ниже, где начинались мелкие чёрные буквы.

Генеральный Штаб Вооружённых Сил Великой Таллской Империи — всем кораблям 3-его и 4-ого флотов, а также 2-ой эскадре 1-ого флота, срочно!

02.09.7211, в 12:42 (СИВ), Империя в секторе 32-4-6, без видимой на то причины, была атакована крупным формированием расы Идгу. Попытки установить контакт успехом не увенчались. Численность противника оценивается в сто-сто двадцать кораблей различного тоннажа. За минувшие сорок минут противник с большими потерями преодолел штатную оборону сектора 32-4-6, и сейчас скапливает силы в смежном секторе 31-4-6. Начиная с текущего момента, в военно-космическом флоте, а также прочих вооружённых силах находящихся в зоне конфликта, вводится чрезвычайное положение. Командующим офицерам с уровнем ответственности 25 (двадцать пять) и выше, разрешается использование ядерного и аннигиляционного оружия любой мощности по собственному усмотрению.

Всем получателям сего немедленно доложить свой статус непосредственному командованию, и дожидаться его приказов.

Председатель Генштаба вооружённых сил Империи, Карсн-Адмирал Сатр Тарр.

02.09.7211, 15:14 (СИВ)

Шорл бережно, как археолог древний манускрипт, сложил листок пополам, и отсутствующим взглядом посмотрел перед собой. «Вот и дошутились.» — пронеслось в голове. Война. Не о ней ли должен мечтать каждый военный? Возможно, что и так… Но каперанг, будучи ветераном двух полновесных войн, и дюжины конфликтов поменьше, придерживался другого мнения.

И опять тишина. Шорлу вдруг показалось, что каждый распоследний лейтенантик, бросив всё на свете, смотрит на него в ожидании новостей. Так это было, или не так, не играло роли. Капитан прочистил горло.

— Это вторжение, и весьма масштабное. — сказал он громко, для всех — Ориентировочно сто-сто двадцать кораблей Идгу — так называются эти господа… — капитан помедлил, и сняв с шеи символическую пластиковую карточку, обернулся к угрюмому человеку в годах, носящему знаки отличия Комитета Имперской Безопасности — Майор Айншвиц! Ваш ключ, пожалуйста!

* * *

— Попадание по правому борту! — воскликнул оружейник. За то время, что длился бой, эта фраза звучала раз сто. — Четыреста два килограмма, поля держат, повреждений нет.

Шорл описывал медленные круги вокруг капитанского столика, сложа руки за спину, и пасмурно глядя на интерактивную карту. Его участия в вялой ракетно-артиллерийской дуэли не требовалось — всё соединение, можно сказать, действовало «на автопилоте». Рулевой исполнял бесконечный зигзаг уклонения, офицер вооружений координировал огонь по наиболее выгодным, на его взгляд, целям, а «микроменеджментом» авиации занимались командиры звеньев и руководитель полётов. Капитану оставалось только картинно хмуриться, что он сейчас и проделывал.

— Есть двойное попадание по цели номер четыре главным калибром! Поле держит.

Полчаса боя не принесли ощутимых сдвигов ни в ту, ни в другую сторону… И дальше обещало быть только хуже — стволы пушек теряли в прочности после каждого выстрела, деформируясь под действием феноменальных магнитных полей, возникающих между рельсами… Ситуация складывалась патовая. «Оскар» выбил один из крупных кораблей, и значительно повредил один из малых, но и «Бодрый» был серьёзно ранен, хотя вопрос об эвакуации ещё не стоял. Обе стороны тянули время, предпочитая обмениваться ударами издалека.

Разведгруппа уже десять минут как пробилась внутрь станции, но живых пока что не обнаружила, что, правда, с лихвой компенсировалось обилием мёртвых — погибших, нельзя не заметить, неизвестно от чего… По причине отсутствия у мертвецов физических повреждений, сама собой напрашивалась версия о какой-нибудь химической дряни, проникшей в систему вентиляции, но в таком случае, непременно сработали бы аварийные датчики, неустанно контролирующие состав атмосферы, а этого явно не произошло: было абсолютно очевидно, что смерть застигла людей врасплох, за их повседневной рутиной. Что бы здесь не случилось несколько часов назад, но на данный момент, окружающий воздух был девственно чист — приборы, при всей их привередливости, не находили в нём ни малейшей опасности для здоровья. Так что, если какие-то токсины здесь и присутствовали, то их, должно быть, давно выветрила система циркуляции воздуха, если те не распались на безобидные составляющие ещё раньше… Вентиляция, кстати, работала постольку-поскольку, то есть хорошо если в половину заявленной мощности, что также относилось и к искусственной гравитации, и вообще ко всем основным системам станции, как будто ту законсервировали до лучших времён. Сейчас группа лейтенанта Веришкова продвигалась к командному центру, рассчитывая сгрузить сенсорные логи, и выяснить наконец, что там произошло. Ну и найти оставшихся в живых, буде такие действительно имели место…

— Попадание по цели номер два! — довольно бесцветно доложил оружейный офицер — Поле держит.

А как всё здорово начиналось! Супостат налетел на авианосец с грацией струганной дубины — тупо, нагло, демонстрируя полную уверенность с своём бессмертии… Конечно же, то было страшное заблуждение. Чтобы поставить зазнавшихся пришельцев на место, «Оскару» понадобилось всего пять неполных минут ближнего боя.

Гениальных новаций в области тактики каперанг решил не выдумывать — в таком деле как война, любые импровизации могли дорого аукнуться. Всё делалось «по учебнику». Если технологически-отсталый противник пытается навязать вам бой типа «стенка на стенку», то грех отказать ему в удовольствии. Первыми схватились самолёты, летящие впереди кораблей-носителей — сто восемьдесят со стороны людей, и двести тринадцать от Идгу. Отстреляв сотни ракет и ложных целей, две армады сблизились на расстояние считанных тысяч километров, и вступили в тесную драку. Сравнительно тесную, разумеется — на воздушные перестрелки индустриальных времён это не походило ничуть. Нынешние лётчики не имели визуального контакта даже со своими ведущими и ведомыми, так чего уж говорить о противнике… А спустя несколько секунд, из под прикрытия авиации заговорила «тяжёлая артиллерия». Несметные количества взрывчатки полетели и в ту и в другую сторону, со скоростями, составляющими до половины процента от световой. Пятисотмиллиметровые чушки, обременённые только минимумом манёвренных дюз, чередовались с тяжёлыми противокорабельными «ракетами», имеющими собственные торсионные двигатели, а рельсовые пулемёты, ежесекундно отправляющие в космос по два кило сантиметровых сталекерамических горошин, поддерживались невидимым огнём лазерных турелей. Плотность огня была такова, что потеряйся на поле боя случайный самолёт, и шансы схлопотать шальную пулю были бы всецело на его стороне…

Минуты две ничего не происходило — количество красных точек по-прежнему впечатляло, а потери противника были неочевидны. Силовое поле на технической схеме мигало на пределе чувствительности человеческого глаза — в то время как компьютер еженаносекундно просчитывал траекторию каждого вражеского выстрела, и между непрерывными попаданиями, силился выбрать «окно» для сотен собственных стволов — начиная от каждого пулемёта и зенитного лазера, и кончая многотонными снарядами и торпедами. Известную головную боль доставляли и истребители. Если время прохождения пушечного снаряда сквозь силовое поле можно посчитать с точностью до миллионного знака после запятой, то с пилотируемыми объектами расклад получался более проблемный, и в зависимости от интенсивности вражеского огня, пилотам приходилось ждать до нескольких минут, чтобы взлететь или сесть на авианосец во время достаточно продолжительного перерыва. Но что делать, что делать… Семьдесят третий век на дворе.

— Попадание по цели номер семь… Фиксирую резкое падение интенсивности силового поля! — отбарабанил тактический офицер, и сменил картинку на обзорном экране — Расстояние до цели четыре тысячи триста километров!

— Перевести огонь батарей ЗТ-один-шестнадцать! Лакиры — на пусковые! — незамедлительно среагировал каперанг, глядя на монитор — Первая эскадрилья — на торпедный заход! Приготовить к стрельбе «Фариэль-400»!

Корабль Идгу — это был один из крупных — выглядел точно так же, как и любой иной предмет, окружённый силовым полем. То есть никак. Абсолютная чернота, выделяющаяся даже на фоне пустого космоса… А на ней — белоснежные всполохи колючего, слепящего света, живущие считанные мгновения, после чего гаснущие без следа. Это превращались в высокотемпературную плазму таллские снаряды, торпеды, и пули, не оказывая, как могло показаться, сколько-нибудь значимого эффекта… Но так, конечно, только казалось.

Поняв, что запахло жареным, противник начал менять курс, но страшная инерция продолжала тащить его к оказавшемуся неожиданно зубастым авианосцу. Через десять секунд, защита Идгу дала трещину. Невидимое доселе защитное поле, на миг окрасившись призрачной голубизной, болезненно исказилось, и беззвучно лопнуло. Раз, и корабль оказался открыт для всех мыслимых опасностей современной войны. Однако, сдаваться он точно не собирался: его пушки не замолкали ни на секунду, и «Оскар» ловил один снаряд за другим.

— Фиксирую коллапс силового поля противника! Лакиры в установки три-тринадцать заряжены! Расстояние до цели — три тысячи четыреста километров!

— Третья по тринадцатую, по цели номер семь, огонь! — выкрикнул Шорл, до боли вцепившись в кромку стола, и буквально пожирая глазами тактическую схему — Эскадрилья один — пуск торпед по первой возможности!

— Ракеты пущены! Эскадрилья один начала отстрел торпед!

Одиннадцать «тяжёлых противокорабельных ракет» оторвались от отметки «ВКА-116 Оскар», и поплыли к цели номер семь. Ракеты «Лакира» являлись абсолютным чемпионом по преодолению зенитных средств противника, и могли нести как обычный полуторакилотонный химический заряд, так и хирстановую боеголовку несусветной мощности, выражаемой сотнями мегатонн… В последнем, естественно, не было никакой нужды — этот противник не стоил того, чтобы тратить на его истребление «специальные» боеприпасы. Между тем, торпедоносцы первой эскадрильи как раз закончили запуск торпед — всего четырнадцать штук — и теперь спешно меняли курс, уходя из под обстрела вражеской ПКО и истребителей.

— Допрыгался, голубчик. — еле слышно шепнул Лайл.

Шорл напряжённо молчал, боясь загадывать вперёд, хотя в словах старпома был неоспоримый резон. Одиннадцать «Лакир», и четырнадцать «Фариэль-400», пущенных с такого малого расстояния, не оставляли Идгу никаких надежд.

— Есть попадание! Четыре, шесть, семь попаданий! Восемь! Регистрирую множественные внутренние взрывы, потеря атмосферы, резкое увеличение радиационного фона, угасание торсионного поля… Они потеряли ход!

— Долбим бронебойными. — азартно подсказал Сивер.

— Батареи ГК-один-десять, бронебойными снарядами по седьмой цели, огонь! — рыкнул капитан, сделав старпому небрежный жест — без тебя, мол, знаю…

Корабль неприятеля доживал последние секунды. Из многочисленных пробоин били огненные гейзеры, корпус бесконтрольно вращался вокруг вертикальной оси, а весь бортовой арсенал, за исключением настырной кормовой пушки, хранил гробовое молчание. На подмогу обречённому товарищу пустился было один из малых кораблей, но «скушав» четыре полутонных снаряда, и вмиг лишившись силового щита, «помощник» стал спешно сворачивать в сторону. Не будь «Оскар» отвлечён расстрелом более важной цели, и вражеский эсминец был бы разорван в щепья за пару секунд, но судьба оказалась к Идгу благосклонна — ему лишь снесло половину надстроек, но смертельных повреждений удалось избежать. Зато вражеский авианосец, приняв на широкую грудь четыре полных залпа главным калибром, превратился в бесполезную, изуродованную груду металла, и бесповоротно прекратил своё существование как боевая единица.

В это же время, вражеская авиация совершила отчаянный рывок, и атаковала «Бодрого», прикрывавшего крейсер с тыла. Прорыв был быстро ликвидирован со страшными для нападающих потерями, но и эсминец получил сполна — дуговые двигатели были разрушены без надежды на восстановление, а второй реактор получил сразу несколько пробоин, и его пришлось срочно заглушить. Короткая, но яростная схватка, не прошла незаметной и для флагмана — мощность силового щита авианосца упала до пятидесяти пяти процентов, и второй такой перестрелки он мог не выдержать.

С тех пор прошло двадцать минут, но ситуация нисколечко не изменилась. Идгу отступили на безопасную дистанцию, и круто изменив своим лучшим традициям, добросовестно уклонялись от ближнего боя, который, не смотря на весь риск, периодически пытались им навязать «Оскар» сотоварищи… И конца этой тягомотине видно не было.

— Пф-ф-ф… — раздражённо выдохнул старпом, когда очередной залп ушёл мимо цели — Такими темпами, будем воевать до второго пришествия…

— С радостью выслушаю твои дельные предложения. — Шорл, закончив очередной круг вокруг стола, встал на месте, и посмотрел на Лайла. Никакого ехидства, ему действительно было интересно узнать, что там надумал старший помощник.

Самому капитану, варианта виделось всего три. Первый — массированная атака силами авиации. Уже обсуждалось, и было отвергнуто. Самолёты без труда догонят корабли Идгу, но не имея поддержки авианосца, понесут страшные потери, единогласно признанные неоправданно-высокими… Второй вариант — мощный ракетный залп с дальней дистанции. При значительном качественно-количественном перевесе, это было бы хорошим решением, но перевеса не было. Крейсер и эсминцы просто не могли создать плотность огня, достаточную для гарантированного успеха… Отпадает. Комбинация второго и первого? Это уже получше, но что, если…

— Медузы. — сказал Лайл, понизив голос — Идгу не используют ГПП, а может статься, что и слыхом о нём не слыхивали. Если отключить помехи, и сразу…

— Мысль понятна. — перебил Шорл, не спуская с Сивера пытливых глаз — Только… Знаешь такую поговорку? Спички детям не игрушки.

— У детей не бывает двадцать шестого уровня военной ответственности. — заметил кавторанг, плохо скрывая волнение — Как и Медуз, раз на то пошло…

Капитан опёрся ладонями о поверхность стола, и склонил голову в раздумье. Да, разрешение на использование у него было, но это не отменяло строжайшей отчётности… Назвать ситуацию критической не поворачивался язык, а использовать «Медузы» просто так, да ещё и не по назначению… «Ох и влетит же мне…» — грустно подумал каперанг — «Из пушки, да по воробьям…»

— Ну надо же что-то делать! — тихо воскликнул Лайл, безошибочно прочитав его мысли.

— Пожалуй…

— Формирование дуги! — прервал их разговор офицер сенсоров — Десять волокон, параметры соответствуют кораблям Идгу! Предположительно, десять секунд до выхода!

— Торжественный комитет по закидыванию шапками, прибыл… — усмехнулся вторпом.

— Потрясающе. — нейтрально сказал Лийер, и отбросив последние сомнения, повернулся к старшему помощнику — По-моему, нас только что лишили выбора, как вы считаете?

— Совершенно с вами согласен. — улыбнулся Сивер. Говорили громко, для протокола. — Не следует ждать, когда нас прижмут к стенке.

— Товарищ Ланз! — кивнул капитан оружейнику — Две Медузы — на пусковые. Цели — крупные корабли противника. Запрограммировать торпеды на выход в зазоре между силовыми полями и корпусом вражеских кораблей, с последующим немедленным подрывом. Мощность всех боеголовок на максимум. Приготовиться к отключению ГПП.

— Есть!

— Штурвал! — Шорл обернулся на сто восемьдесят — Увеличить расстояние до целей до двенадцати тысяч километров! Соединению оттеснить противника как можно дальше от станции!

— Есть!

— Разведгруппе в полном составе оставаться на станции до особого распоряжения! — капитан опять поменял позу, глядя теперь на связиста. Тот кивнул, и склонился над своей консолью.

— Десять кораблей Идгу вышли из подпространства! Вектор 44–34, расстояние сто-сто десять тысяч километров. Два авианосца, шесть эсминцев, и два неопознанных крупных корабля. Габариты неопознанных: шестьсот тридцать метров в длину, сто двадцать в поперечнике. Все корабли успешно стабилизировались, и разворачиваются в нашем направлении!

— Установки шесть и семь будут готовы к стрельбе через тридцать секунд!

— Чайку, пожалуйста. — бросил Лийер вестовому, сохраняя беспрестрастнейшее лицо, и делая вид, что вокруг не происходит ничего интересного.

Шорл давно заприметил — чем больше волнуешься, тем сильнее желание показать всем окружающим своё каменное спокойствие. А волновался он сильно… «Медузы», они же «палачи планет», были самым страшным оружием, которое только находилось в его расположении. Эти двадцатиметровые дуры имели собственный дуговой двигатель, собственный сенсорный массив, и даже слабенький генератор щита — практически бессильного против твердотельных снарядов, но напрочь снимавшего проблему зенитных лазеров. Принятые на вооружение два месяца тому, торпеды не использовались в бою ни разу, но их ТТХ заставляли трепетать, даже будучи написанными на рваном клочке бумаги… Каждая «Медуза» — боезапас авианосца ограничивался десятью — несла в себе двенадцать шестисотмегатонных хирстановых боеголовок, чего было достаточно чтобы, например, полностью выжечь поверхность небольшой планеты.

К слову говоря, это оружие было вообще единственным, использующим хирстан в качестве боевого тела «по умолчанию» — остальные боеприпасы авианосца заправлялись либо обычной парахииловой взрывчаткой, либо несли заурициевые заряды, самые мощные из которых толкались у пятидесятимегатонной отметки. Причина понятна: даже для изничтожения самых «толстокожих» кораблей, десятка-другого мегатонн хватало за глаза и зауши, а поскольку именно борьба с вражеским флотом вписывалась в первоочередные задачи авианесущего крейсера, то мощность Hn-боеголовок представлялась неоправданно избыточной, а сами боеголовки — неоправданно дорогими. А сколько стоила сама торпеда, со всеми её агрегатами и устройствами? Да один только дуговой двигатель обойдётся в три раза дороже, чем незабвенный «Мартис»!

Таким образом, использование «Медуз» против лоханок Идгу было абсолютным венцом вселенского расточительства, но в одном капитан был прав — свободой выбора здесь и не пахло, а умирать в неравном бою ох как не хотелось…

Вернулся вестовой, и вручил капитану стакан горячего чая. Шорл благодарно кивнул, и выжидательно посмотрел на Ланза.

— Установки шесть и семь заряжены, внешние двери открыты! — возвестил тот спустя несколько секунд — Предстартовая диагностика завершена, погрешность выхода на текущей дистанции — четырнадцать миллиметров!

— Снять предохранители с торпед шесть и семь. — Лийер посмотрел на старпома.

— Подтверждаю этот приказ! — посмотрел тот, в свою очередь, на оружейного.

— Есть! — воодушевлёно ответил Ланз, и с быстротой молнии произвёл над компьютером все необходимые манипуляции — Предохранители отключены! Торпеды находятся в боевом режиме и готовы к выстрелу по команде!

— Расстояние от станции до ближайшей цели?

— Двадцать восемь тысяч километров. — вставился Гарс — С её бронёй, этого должно хватить…

— Соединению: интенсивность силовых полей на максимум! Режим полной изоляции! Батареям ГК и ЗТ сконцентрировать огонь на выбранных целях! — Шорл машинально отхлебнул чаю, даже не замечая его обжигающего вкуса, и неприязненно посмотрел на стол-карту — Два залпа главным калибром.

— Интенсивность силового поля восемь тысяч пятьсот гларат! Наводка батарей корректируется!

— Приказ, эсминцам и командирам звеньев, дублирован!

— Приготовиться к отключению ГПП!

— Первый залп… — начал считать Ланз — Второй залп!

— Всем батареям прекратить огонь! Отключить ГПП! Установкам шесть-семь… — Лийер с трудом подавил детское желание сделать «полководческий» взмах рукой — По выбранным целям, огонь!

— ГПП отключен! Есть огонь по целям два и четыре!

Как это произошло, капитан не видел. Силовое поле полностью изолировало корабль от электромагнитных проявлений внешнего мира, и отключать его ради сомнительного зрелища никто не собирался — двенадцать тысяч километров, что отделяли их от противника, это, согласимся, немало, но и четырнадцать с половиной гигатонн — это не детская хлопушка…

— Цели поражены! — доложил Ланз, опираясь, надо полагать, на показания масс-детекторов — Они просто испарились!

— Уровень излучения опустился до приемлемой нормы. — сказал Гарс.

— Соединению переключить защитные поля на обычный режим работы. — кивнул каперанг, отставляя стакан в сторону — Включить ГПП.

— ГПП включен. Поля переведены на обычный режим, мощность упала до сорока процентов. Помимо двух авианосцев, противник потерял около сорока единиц авиации, и один малый корабль — они не разрушены, но движутся абсолютно бесконтрольно, поверхность некоторых оплавлена… Оставшиеся беспорядочно отступают!

— Добить. — сурово сказал каперанг — Как станция?

— Связь с разведгруппой восстановлена, жду доклада. — сообщил офицер коммуникаций.

— Часть корпуса нагрелась до пятисот градусов. — добавил сенсорщик — Но насколько хорошо броня задержала электромагнитный удар, неизвестно…

— Доклад от Веришкова. Станция не пострадала. Сгружены бортовой журнал и сенсорные логи, найдены двое живых людей…

— Нам везёт! — улыбнулся Шорл — Продолжайте.

— Шаттл вышел из строя во время взрыва, но во внутреннем ангаре обнаружились две рабочих «Зари». Шлюзы удалось реактивировать из командного центра, проблема транспорта не стоит. Взвод будет готов к отбытию через пять минут.

— Курс на станц… — начал Шорл, но его перебил оружейный офицер:

— Регистрирую чужеродные подпространственные искажения! Исходят от одного из неопознанных кораблей Идгу! Расстояние до источника помех двадцать девять тысяч, радиус зоны эффективного действия — восемьдесят пять тысяч.

— Эх-ты… — кашлянул Лайл — Плакали наши Медузы…

— Надо было сразу все запускать. — согласился Лийер — Ну ничего, ждать нам осталось недолго… Курс на станцию! Подбираем морпехов, и уходим!..

На этот раз, капитан увидел их первым, опередив на полсекунды даже всеведущего Гарса. Толстая изумрудная нить, протянувшаяся от края экрана к его центру, и стремительно терявшая чёткость на входе в фиолетовую сферу помех одного из вражеских кораблей… Это была подмога!

Всё последующее случилось быстро. Четыре имперских линкора, четыре авианосца, и восемнадцать эсминцев, вышли с дуги в девяноста пяти тысячах километрах от «Оскара», и соответственно, в восьмидесяти двух — от эскадры Идгу. Последние, ощутив всю безвыходность своего положения, помноженную на невозможность бегства, действовали с обречённым прагматизмом. Пролетев последние тысячи километров, вся вражеская армада, соединившись с жалкими остатками первой волны, бросилась в отчаянный поединок с «Оскаром». По прикидкам Гарса, у Идгу была пятиминутная фора, по истечении которой, подкрепление должно было войти в радиус оружейного огня, и стереть неприятеля в порошок. Идгу это понимали не хуже людей, и использовали отведённые им минуты на полную катушку, не жалея ни амуниции, ни самолётов, которые посылались в самоубийственные атаки целыми эскадрильями… Впервые за тот день, в душе капитана проснулось сомнение — «Выстоим ли?». Давно известно — самый опасный враг, это тот, кому нечего терять.

Что погано, отступать было тоже нельзя — по крайней мере до тех пор, пока не вернётся группа Веришкова с бесценной, будем надеяться, информацией. Вообще-то, Идгу не предпринимали особых попыток уничтожить станцию, мудро рассудив, наверное, что та может и подождать, пока они не разберутся с настырным авианосцем. А может, просто не видели в ней угрозы, благо всё имевшееся на «Зиаре» вооружение было кем-то предусмотрительно уничтожено. А может быть и третье, и пятое-десятое — кто их, нелюдей, разберёт? Уж точно не Шорл.

— Попадание в носовую часть! Управляемый снаряд, масса девятьсот семнадцать килограмм! Мощность щита упала до семи процентов!

— Хреново… — вздохнул Лийер. В его голос без спросу проникла нервная хрипота.

— Ещё два раза по столько, и ку-ку… — поддакнул Сивер — О! Зашевелились! — он радостно ткнул в тактическую схему. Транспортный шаттл отчаливал от станции.

— Вовремя… — каперанг замолчал, не закончив мысль. Шаттл был не единственным предметом, летящим в этот момент к крейсеру. — Чёрт… Слишком много…

Торпеды, снаряды, самолёты-камикадзе — кого тут только не было. На крейсер обрушился неистовый шквал смерти — Идгу бросили на карту всё. Пространство закипело от разрывов шрапнели ПКО, снования отвлекающих ракет-фантомов, и невидимого глазу полыхания электромагнитных бомб, предназначенных для «ослепления» неприятельских сенсоров — это было суровое космическое побоище, в котором ни одна из сторон не ограничивала себя уже ничем… Крейсер пропустил сразу пять ударов, и капсулообразное силовое поле, вспыхнув на прощание голубым светом, призывающе разверзлось, маня к авианосцу ядерные торпеды противника… Смешно, но даже могучая броня гигантского крейсера была бессильна против архаичной ядерной бомбы, а уж про современные хирстановые заряды, превосходящие своих проотцов на два порядка, не стоит и заикаться… Чтобы восстановить силовой щит, требовался большой изначальный заряд, но энергетические резервуары были пусты, и пополнялись слишком медленно и неохотно — большая часть энергии главных реакторов тотчас расходовалась зенитными лазерами, рельсовыми пушками, и прочими энергоемкими системами, в большом количестве имевшимися на борту, так что впрок не оставалось почти ничего. Счёт пошёл на секунды…

Конечно, никто на корабле не почувствовал страшного удара — гравкомпенсаторы сделали своё дело, даже капитанский чай не пролился, но часть правого бока на статусной схеме окрасилась в тревожный оранжевый цвет.

— Попадание тяжёлой торпедой в правый борт. — пояснил Ланз — Химический взрыв… Мощность — примерно две килотонны. Аблативная броня на носовой части правого авиаблока испарилась, но удар сдержан — повреждения незначительны.

«Всего лишь химический взрыв… Всего лишь химический взрыв…» — мысленно выдохнул капитан, но рассчитывать на такое везение и дальше было попросту наивно — увидев, что противник лишился силовой защиты, Идгу пустят в ход ядерное, а то аннигиляционное оружие — в этом можно не сомневаться.

— Расстояние до шаттла тысяча сто!

— Достаточно! Отходим! — не выдержал Шорл — Полный ход, вектор 40-190! Всем батареям, огонь по личному усмотрению!

Шорл поднёс к губам отставленный ранее стакан, и сделал большой глоток, отчётливо ощущая, как подрагивает рука. Слишком уж молниеносными были изменения, слишком быстро ситуация превратилась из нормальной — в закритическую… В любом случае, от него больше ничего не зависело — соединение, бросив мёртвую станцию на произвол судьбы, пробивалось к своим. Капитан-лейтенант Ланз сыпал пораженческими докладами. Попадание в правый борт. Попадание в левый борт. Потеря «Бодрым» силового поля. Выход из строя ракетных комплексов три и четыре… Ан нет, постойте! Была в его словах и толика оптимизма — потеря силового щита одним их крупных вражеских кораблей, множественные попадания в кормовую часть, внутренние взрывы… Лийер было поверил, что не всё потеряно, когда…

— Капитан Вислас с Бодрого: потеряли ход, повреждён второй реактор. Прошу разрешения покинуть корабль! — отчеканил связист.

Лийер думал недолго.

— Р-р-разрешаю! — прорычал он, глядя на офицера связи, как будто именно тот был единолично виноват в случившемся. Но неприятности только начинались.

— Регистрирую следы ядерного деления, дистанция тысяча триста! Множественные манёвренные цели! — доложил Ланз, уже без прежнего самообладания. Нервы начинали сдавать даже у самых-самых. — Дистанция восемьсот, попадание через три секунды!

Такую не допускающую двойного толкования формулировку, офицер выбрал явно неспроста… ПКО корабля не справилась. Торпеда ударила в заднюю, а точнее, пардон — в кормовую часть многострадального правого борта. Она была недостаточно велика, чтобы пробить броню, но и наружный взрыв такой мощности был страшен.

Под действием термоядерного жара, аблативная броня стала яростно испаряться, превращаясь в беловатый дымок, который тут же рассеивался в безграничном вакууме. Вообще, «аблативка» наносилась на боевые машины именно для этого — защитить их от запредельного термального воздействия, и испариться, не дав сталепластиковой броне расплавиться, и намертво приварить к корпусу все подвижные части: шлюзы, пусковые установки, пушечные турели… Но что могло сделать сантиметровое сталекерамическое покрытие против цепной атомной реакции? Неистовые лучи белого света прожгли аблатив, даже не заметив, и с жадностью принялись за механически более прочный, но гораздо менее термостойкий сталепластик… Итого, по окончании маленького ада, несколько гектаров поверхности авианосца оказались изуродованными до неузнаваемости. Кое где обшивка вспучилась, напоминая обгоревшую кожу мифического гиганта, кое где прогнулась, а местами, особенно вблизи эпицентра, и вовсе зияла уродливыми плавлеными дырами.

Но каперанг ничего этого видеть не мог. Здесь, в командном центре корабля, людей лишь несильно тряхнуло, и о серьёзности попадания свидетельствовали только загоревшиеся красные лампы, и техническая схема корабля, к которой прилагался длиннющий перечень разрушений и выведенного из строя оборудования. На лбу у капитана выступил пот, а сердце бешено заколотилось. С надеждой во взгляде, он обернулся к сенсорщику.

— Докладывайте!

— Оценочная мощность взрыва — одна целая и две десятые мегатонны. — довольно бесстрастно доложил Гарс — Снесло половину надстроек по правому борту, но фатальных повреждений нет, мы в строю!

Уф-ф… Двадцать миллиардов, триста восемьдесят девять миллионов, и сто восемьдесят тысяч лир — вот в какую сумму обошёлся таллскому флоту этот авианосец. Страшно даже подумать, что сей вклад в обороноспособность Империи только что побывал на волоске от гибели — почему-то, именно об этом подумал капитан, переводя дух.

А в следующую минуту, корабли Идгу, так и не добив раненного противника, начали неуклюже поворачиваться к нему спиной — в зону эффективного выстрела гордо вступила восьмая эскадра третьего Имперского флота, с ходу дав по непрошеным гостям мощнейший залп. Теперь, лишившись больше половины своей авиации, и трети кораблей, противник был обречён.

— Шаттл с командой Веришкова произвёл посадку на четвёртую полосу! — доложил диспетчер.

— Очень хорошо. — отмахнулся Шорл, и улыбнулся старпому — Ну… С победой, что ли.

— С ней, с проказницей!

— С нами пытаются связаться! Флагман эскадры, ТАКр «Мальзида».

— На экран. — лениво произнёс Лийер, хотя внутри он бурно ликовал, и пел в честь Империи хвалебные песни. Громко, и с выражением.

— Здравствуйте, капитан. — на экране появилось наиграно-весёлое лицо блитз-адмирала Аталана — Живы?

— Здравствуйте, адмирал. — поприветствовал его Шорл, умышленно пренебрегая уставом. Сейчас было можно. — Живы. Не совсем здоровы, но живы… А быстро вы добрались!

— Потом расскажу… Давайте-ка лучше к делу. У вас была возможность выяснить, что случилось со станцией? Её атаковали Идгу?

— Персонал погиб почти в полном составе — остались только двое, они сейчас у нас на борту. Мы сгрузили всё, до чего смогли дотянутся с аварийными кодами доступа, но это требует детального анализа…

— Ладушки. — легкомысленно кивнул адмирал — Что у вас с двигателями и навигацией? Уйти сможете?

— Сможем. — ответил на требовательный взгляд капитана инженерный офицер — Двигатели не повреждены, навигация в норме.

— Тогда поступим так. По прибытии на Селеру, передадите всю информацию и очевидцев адмиралу Штрацу, если он будет поблизости. Если нет, оставите у коменданта базы. Потом в доки — на ремонт, отдых, доукомплектовку… Да, вот ещё что: Неутомимого мы у вас забираем, нам он нужнее. Это всё. До встречи, капитан, вы себя хорошо показали!

— Служу Империи! — успел вставить Лийер, перед тем как портрет командующего восьмой эскадрой сменился панорамным видом ожесточённой схватки. И обернувшись, принялся раздавать указания — Сажаем авиацию. Рассчитать маршрут до Селеры-1, и начать разгон по вектору… — Шорл хотел свериться с картой, но вместо этого, устало махнул рукой — В общем, по направлению от помех! Двух пассажиров со станции доставить в медблок и обследовать. Послать группу технарей к повреждённым участкам, пусть всё тщательно осмотрят. Выполнять!

Говоря эти слова, он не мог оторваться от главного экрана. Когда в нём не участвуешь, космический бой — зрелище красивое. Можно даже сказать, завораживающее… Сотни взрывов белого пламени ежесекундно вспыхивали по всей площади экрана, принимая самые причудливые формы и очертания. И хотя разум понимал, что некоторые из этих вспышек означали гибель очередного солдата, до последнего исполнявшего свой воинский долг, бурных эмоций оно отчего-то не вызывало. Наверное, на таком расстоянии просто нельзя было как следует разглядеть смерть, разглядеть как воины Империи за считанные наносекунды превращаются в невесомые горстки пепла, которые тут же развеивает по бескрайнему космосу чудовищной силы взрывная волна. С высоты капитанского мостика всё выглядело не более чем эффектным светопреставлением, над которым на совесть поработала Центральная Цензурная Комиссия Министерства Правды, оставив за кадром все неприглядные детали…

Потребовалось ещё пять минут, чтобы восьмая эскадра и преследуемый ею противник отдалились на достаточное расстояние, и излучаемые ими подпространственные помехи снизились до безопасного уровня. Ещё столько же заняла посадка самолётов — попавший в правый авиаблок снаряд повредил в ряду прочего половину шлюзов, так что процесс несколько затянулся. Потом включились силовые поля, и авианосец, не смотря на ряд пробоин, вновь стал неуязвим ни для какой радиации. А ещё через некоторое время, технари, изучив полученные повреждения, и не найдя ничего серьёзного, дали зелёный свет и ВКА-116 «Оскар» нырнул в подпространство.

Глава 2

«Сиара один»

— …Реинтеграция успешно завершена. — закончил отчитываться инженер.

Это был второй «минипрыжок» на пути к далёкой Селере. Первый прошёл без эксцессов — корабль сошёл с дуги в расчётном месте, получил из штаба краткую сводку событий, и дав двигателям десятиминутный передых, снова скрылся в небытие. Да и сейчас всё сработало так безупречно, как будто не «Оскар» словил два часа назад атомную торпеду Идгу — ни сбоев, ни неполадок…

И тем не менее, Лийер ходил печальный, как тысяча вдов. Боевые потери по авианосцу — они были окончательно подсчитаны только-только — составили сто восемьдесят четыре человека убитыми, и двести сорок четыре — ранеными, причём сорок из них — тяжёло. Добавить к этому «Бодрого», чей экипаж погиб примерно наполовину, и на душе начинали скрести кошки…

А теперь и эта система, с которой Лийера не связывало ничего хорошего… Очевидно, сегодняшний день решил испытать капитана на психическую устойчивость, подсовывая ему сплошной негатив. «Ты мне поплачь ещё!» — упрекнул себя каперанг — «Развёл сопли…»

— Время прибытия: восемнадцать тридцать шесть. Дислокация: система Рансура, стандартная точка выхода номер один.

— Гиблое местечко… — поёжился Лайл, глядючи на главный экран — Как подумаю…

— Да? — переспросил Лийер с иронией — Расскажи мне.

Старпом примирительно поднял ладони — молчу, молчу… Разумеется, Лайл не мог не знать, что пятнадцать лет назад, когда воевали с Цларгами, Лийер попал здесь в неприятнейшую переделку, и о гиблости этого места мог читать лекции…

Шорл нахмурился, невольно копошась в памяти. Образы всплывали чёткие, как будто им было не полчетверти века, а от силы день-два… Расалая. Вторая от звезды планета, бывшая таллская колония. Уже шестьдесят лет, как бывшая — начиная с тех пор, как на ней воцарилось так называемое «пятое время года», или говоря проще, ядерная зима… Перед глазами Лийера пронеслись бурые облака невесомой радиоактивной взвеси, покрывающие планету удушающим одеялом… Вспомнилась пятёрка вражеских истребителей, вынырнувших невесть откуда, и прочно засевших на хвосте у обрёчённого шаттла. Вспомнилось, как старший лейтенант Лакзар, до хруста сжав челюсти, направил челнок в загаженную атмосферу, как трескались стёкла, не выдерживая гиперзвукового напора кажущихся невесомыми микрочастиц. А потом… «А-атставить!» — гаркнул Шорл на самого себя. Вспоминать про свои Расалайские приключения он любил меньше всего. Не без усилия, капитан отогнал наваждение, и вернулся к управлению кораблём.

Как и в прошлый раз, десять минут ушли незаметно. Пока офицеры зачитывали доклады, пока вновь набирали барьерную скорость, пришла пора отправляться.

— Осуществить переход. — разрешил Шорл, выслушав нудный доклад предстартовой готовности.

Для постороннего наблюдателя это выглядело так, как будто авианосец, перейдя в сверхтекучее состояние, резко засосался в микроскопическую дырочку сверхмощным насосом. Ни радужных вспышек, ни других спецэффектов, которыми обожали грешить древние фантасты, не наблюдалось и в помине.

— Успешное формирование подпространственной дуги. Расчётная субъективная длительность перехода: сто девяносто секунд.

Лийер покрутил головой, разминая шею. Кондиционеры ненавязчиво гудели, офицеры тихо переговаривались, подпространство неприятно щекотало нервишки. Уместно будет сказать — ничто не предвещало беды. Сюрпризы начались ближе к концу, на сто восемнадцатой секунде полёта.

— Потеря питания вторым двигателем, инициирую экстренное всплытие! — заорал заминженера. Поломка была нешуточная. Раствориться в подпространстве навсегда — перспектива безрадостная.

В работу включилась аварийная автоматика. Палуба мелко задрожала, потом последовал сильный удар, и корабль грубо вышвырнуло из подпространства. Примерно так, как вышвыривают бездомного бродягу из элитного ресторана… Процедура не заняла и двух секунд, поэтому люди опомнились только оказавшись в относительной безопасности родного космоса.

— Определённо, сегодня не наш день… — сокрушённо сказал каперанг — Докладывайте!

— МП-эмуляторы на максимуме! Полная стабилизация через четыре секунды!

— Время: девятнадцать тридцать три. Дислокация: система Альцеган, необитаема. Система расположена внутри закрытого периметра 182-Б. — поднял брови навигатор — Находимся примерно в сорока миллионах километрах над плоскостью системы. Расстояние до звезды — сто девяносто восемь миллионов. Расстояние до отправной точки — одна целая и шесть сотых светового года.

— Бред… — шепнул себе каперанг. Каковы были шансы выпасть из подпространства именно здесь, в пределах планетарной системы? Это даже не иголка в стогу сена, это стеклянная бусинка, потерянная в Великой Айтарнской Пустыне!

— Пожар на восьмой палубе, в секциях сто шесть — сто двенадцать. — добавил оптимизма Гарс — Системы пожаротушения не функциональны в виду полученных в том районе повреждений.

— Состояние жёлтой тревоги. Эвакуировать проблемные секции и разгерметизировать сразу по завершению эвакуации. — произнёс капитан, закрыв глаза. В разговор вмешался радист:

— С нами пытаются связаться! Получены идентификационные коды, цель дружественная! Орбитальная станция «Сиара-1».

— Необитаема, говорите? Ну, на экран. — пожал плечами капитан.

— … Здравствуйте, капитан Лийер. — после короткой заминки произнёс наконец знакомый голос — Не ожидал вас тут увидеть, если честно…

— Приветствую и вас… — Шорл украдкой посмотрел на вышитые золотом погоны бывшего школьного приятеля — кавторанг Черников. Как говорят у вас на Земле — мир тесен…

— Слишком тесен. — поддакнул с непонятной интонацией Черников — Слушайте… Капитан, не хочу показаться негостеприимным, но тут — слышали, может быть? — закрытый периметр. Допуска, подозреваю, у вас не имеется, следовательно и прав здесь находиться — тоже. Объяснитесь, пожалуйста.

— У нас неполадки с двигателем. Были вынуждены прервать полёт, после чего нас выбросило сюда… Очень сожалею, что нарушили ваше уединение. — не без сарказма добавил Шорл, чувствуя себя глупо от того, что приходится отчитываться перед младшим по званию. Но Черников прав — здесь закрытый периметр, а Лийер со своим авианосцем — злостные нарушители.

— Вы в состоянии самостоятельно устранить неполадку? — сухо поинтересовался кавторанг.

— Не знаю. — терпеливо ответил Шорл — Если говорить прямо, сейчас есть другие заботы. Например, тушение возникшего пожара!

— Насколько серьёзна ситуация?

— Прямой угрозы кораблю нет.

— В таком случае, держите позицию до выяснения характера неполадки… И вот ещё что. Советую поменьше пользоваться сенсорами… — Черников говорил абсолютно серьёзно — Чем больше узнаете, тем дольше придётся потом объясняться. А это неприятная процедура. А вас, капитан Лийер, я жду в моём кабинете через десять минут. Возьмите шаттл и направляйтесь к орбитальной станции близ третьей планеты — она там всего одна. Дальше вас проводят.

— Так т… — Шорл осёкся на полуслове, и срочно перефразировал — Хорошо.

Хмурое лицо Антона Черникова исчезло, и сменилось изображением третьей планеты системы. На синем фоне виднелись белые прожилки облаков, и то желтоватые, то зеленоватые клочки суши. Лишь у экватора виднелся довольно крупный континент, напоминающий по форме чернильную кляксу. На полюсах находились небольшие белые шапки вечных льдов, а за планетой, пугливо из-за неё выглядывая, болтался серый, традиционно выщербленный метеоритными кратерами спутник. Странно, что такая планета не была обжита людьми. С другой стороны, внешнее сходство с Найталлом ещё не означало, что она пригодна для заселения — возможно, её биосфера настолько враждебна, что совладать с ней иначе как закидав планету хирстановыми торпедами просто невозможно. Но раз на её орбите висит какая-то станция, а сама система очутилась внутри запретной зоны, значит некий интерес она всё-таки представляет, узнать бы только какой…

Может статься, Черников сотоварищи как раз и ищут альтернативную управу на коренные флору и фауну, как знать. К чему тогда такая секретность? И правда — абсолютно ни к чему. Да и КИБу, казалось бы, делать здесь абсолютно нечего, а в том что Черников именно от туда, капитан нисколько не сомневался, ибо военно-космическому флоту здесь делать нечего тем более. Не их дело, а вот комитет … Что ж, следует признать, что к нему такого рода эпитет просто неприменим. И вообще, капитаны второго ранга со своими коллегами ранга первого, как это делал Черников, не разговаривают, пусть даже те забрели по ошибке — причём не своей — куда не следовало. «А не послать ли его?» — с озорной злостью подумал капитан, но тут же от этой затеи отказался — «Увы! Погонами ты, красавчик, не вышел, чтобы безбоязненно испытывать комитетское терпение…»

Отдав ключевым офицерам свои мудрые напутствия, Шорл покинул капитанский мостик, и направился к лифту, заранее предупредив второй авиаблок, чтобы подготовили разъездной шаттл к немедленному вылету. На сей раз, ожидание не затянулось — закруглённые двери распахнулись чуть ли не раньше, чем капитан нажал сенсор вызова. Шагнув внутрь, он выбрал на контрольной панели конечную станцию, и устало переступил с ноги на ногу. Спустя немного времени двери снова открылись, Шорл вышел из кабины, и не теряя ни секунды, направился к массивной гермодвери, ведущей на летную палубу номер четыре. Шаттл «Заря-3», как и ожидалось, стоял полностью готовый ко взлёту.

— Капитан! — окликнули его сзади, когда он ступил на трап.

— Вот так встреча. — вздохнул Лийер, нехотя повернувшись к идущему ему навстречу Кларцу — Скучаете, небось?

— Заскучаешь с вами… — ухмыльнулся инженер. Шорлу показалось, что Кларц хотел сказать что-то ещё, но так и не решился. Вместо этого, поспешно спросил. — А вы… улетаете?

— Да. — ответил Шорл, и вымучено улыбнулся — Не беспокойтесь, не навсегда.

— Конечно же нет! — улыбнулся конструктор в ответ. Разговор получался до боли бессмысленным, и инженер, поколебавшись, виновато отступил. — Знаете, не буду вас больше задерживать. Ещё увидимся!

— Безусловно. — озадаченно протянул каперанг, и быстро поднялся на борт корабля, решив не забивать себе голову чудаковатым поведением Кларца.

Усевшись в одно из пассажирских кресел, Лийер распорядился о вылете. Система запуска потянула челнок вперёд, закрыла за ним внутреннюю шлюзовую дверь, открыла внешнюю, и рванула его вперёд по короткому туннелю, в конце которого белели крохотные звёзды. Всё это заняло не более пары секунд — как-никак, «Оскар» был боевым кораблём, и пропускная способность каждой катапульты могла достигать до десяти самолётов в минуту. Вырвавшись на свободу, вёрткий шаттл поменял курс, и рванул к невидимой пока что орбитальной станции. В два счёта достигнув барьерной скорости, челнок ушел в подпространство, и тут же — даже если мерить по «обычному» времени — из него вынырнул, очутившись в двух шагах от планеты. Такие короткие переходы были грабительски неэкономичны, но приемлемой альтернативой Лийер не располагал — тратить несколько дней на досветовой полёт ему не улыбалось, да и Черников выразился в достаточной степени недвусмысленно — быть через десять минут.

— Шаттл Заря, это Сиара один. — тяжёлая гермодверь, отделявшая пассажирский отсек от кабины пилота, была открыта, поэтому Шорл прекрасно слышал все радиопереговоры — Разрешаю посадку на полосу один. Посылаю навигационные данные.

— Принято, Сиара один. Посадка на первую полосу. — ответил пилот, и следуя электронному целеуказанию, резко поменял курс.

Когда шаттл приблизился к «Сиаре-1» на достаточно малое расстояние, Шорл с интересом обнаружил, что та являет собой нечто среднее между научной станцией и космической крепостью — комбинация несколько нетрадиционная… Общие черты подозрительно смахивали на «Зиару-К4», но оружия было навешано гораздо больше, и к корпусу, помимо стандартного стыковочного пояса, был приделан небольшой авиаблок, явно содержащий эскадрилью-другую истребителей. А где-то в недрах этой громадины, имеющей палуб пятьдесят, должен был находиться и Антон Клементьевич, со своим кабинетом…

К слову, здесь же, состыкованный со станцией, обнаружился и некий военный эсминец. Примечательно, что на корпусе красовался флаг военно-космического флота, хотя эсминец, похоже, принадлежал к совсем иной инстанции. «А впрочем…» — одёрнул себя капитан первого ранга — «Когда это КИБовцы летали под своим флагом?» И действительно, когда? Такова специфика конторы, что её служащие категорически не любят афишировать свою принадлежность, а потому, имеют стойкую привычку маскироваться либо под обычных военных, либо вообще под гражданских. КИБовским же флагом пользуется разве что сам председатель, да и то лишь в тех случаях, когда отправляется куда-нибудь с официальным визитом. Удивительно было другое — эсминец выглядел абсолютно новым, как будто вчера спущенным со стапелей, но принадлежал далеко не к самому современному классу — который хоть и оставался на вооружении, но с производства был снят лет пять тому… Впрочем, машина могла мало использоваться, и следовательно мало износиться, что выглядело естественно.

Сделав заключительный вираж, пилот направил кораблик в широкую пасть посадочной палубы, одновременно сбавляя скорость. Спустя минуту, «Заря» уже опускалась куда-то вниз вместе с транспортной платформой. Проехав метров тридцать-сорок, платформа остановилась, над головой сомкнулись зубчатые створки шлюза, а передняя дверь наоборот — уехала в сторону, открывая взору просторный стояночный ангар. Удивительно, но в помещении было — хоть шаром прокати. Только три небольшие шаттла сиротливо жались к дальней стене, хотя места тут хватало на целый авиаполк. «Заря» проехала на указанное через компьютер место, и остановилась. Шорл встал с кресла, открыл боковую дверь, и рысью спустился по короткому трапу, у подножия которого, его уже ждал флотский — если верить его погонам — лейтенант.

— Капитан Лийер. — постановил тот хрипловатым баском — Вас ждут. — и направился к двери, не оставляя Шорлу выбора, кроме как последовать в том же направлении. Вообще, можно было бы поартачиться, но внешний вид «собеседника» к этому не располагал…

Зайдя в кабину лифта, и дождавшись пока Шорл проделает то же, лейтенант нажал на панели одну из кнопок, и принялся со скучающим видом рассматривать пространство непосредственно перед своими глазами. Каперанг подозрительно скосился на гида. Пропорций и размера лейтенант был самых среднестатистических, устрашающих движений не делал, брови не хмурил, угрозами не сыпал… И всё же, и всё же… Что-то в нём выдавало профессионального убийцу, который при надобности одним движением мизинца свернёт шею дюжине таких как Шорл, хотя тот тоже кое-что умел…

Дверь лифта открылась, и лейтенант молча и не оглядываясь вышел. Шорл не отставал. Идти было недолго, и безымянный лейтенант, остановившись у очередной двери без надписи, обратился к Шорлу.

— Капитан Черников примет вас.

— Безмерно польщён оказанной честью. — съязвил Шорл, но безрезультатно — лейтенант на его слова никак не отреагировал. Ни один мускул не дрогнул, как принято выражаться.

Подавив в себе желание съездить тому по морде — в значительной степени, из-за заботы о собственном здоровье — Шорл потянул дверную ручку, и ступил в образовавшийся проём. Закрыв за собой гермодверь, он медленно направился вперёд, откровенно озираясь по сторонам — посмотреть и вправду было на что. Потолок украшала простенькая, но совершенно нетипичная для «космического» кабинета лепнина, стены были обклеены в серые, с бежеватым орнаментом обои, а вдоль них располагались набитые под завязку книжные полки. Но самое интересное было в противоположенном от входа конце комнаты, где на фоне большого окна сидел за габаритным рабочим столом капитан второго… или, правильнее будет сказать, подполковник Черников. Даже сейчас, спустя сорок лет, Шорл узнал его с первого взгляда. Несомненно, он изменился — повзрослел, обзавёлся усами, на левом безымянном пальце появилось кольцо, но ни широкий приплюснутый нос, ни жиденькие серые брови никуда не делись. Как никуда не делись, а стали даже более выраженными, прямые тонкие губы, и высокий лоб — теперь, правда, украшенный тремя горизонтальными складками.

Шорла снова унесло в мир воспоминаний, в его далёкое, далёкое детство… В те времена, когда на Земле только-только закончилась война, и планета, по окончании трёхчасовой торжественной церемонии, официально вошла в состав Империи. Когда вступил в действие закон «о Равенстве», чуть было не спровоцировав новую войну… Закон, как следует из названия, призванный уравнять обычных, и новоиспечённых граждан Империи. Физиологически.

Ещё на заре космической эры, таллцы были вынуждены признать, что человеческое тело приспособлено к космосу из рук вон плохо. Сопротивляемость радиации — плохая, физическая сила — курам на смех, регенерационные способности — хуже некуда… Тоже самое относилось и к приспосабливаемости, что в свете активной колонизации было особенно важно. И тогда, Таллская Империя отважилась на рискованный шаг — взять, да улучшить человеческое тело самим, покуда естественная эволюция не выйдет из затянувшегося отпуска. Благо, война с Драарами принесла не только смерть и разрушения, но также продвинула генетику на совершенно новый качественный уровень.

И понеслось… Пожалуй единственное, к чему не посмели притронуться генетики — это был и остаётся разум. Душа. Сознание. То, что делает человека — человеком. А всё остальное — сила, скорость, органы чувств, живучесть, срок жизни, регенерационные способности, сопротивляемость болезням, температурным условиям, и так далее до бесконечности — было значительно улучшено. Не за раз, нет. Новые «версии» человека выходили примерно раз в двести лет, и до очередного апгрейда, если прикинуть, оставалось годиков пятьдесят. Улучшение происходило до смешного просто: каждая беременная женщина, а точнее носимый ею плод, подвергался элементарной генетической операции, в результате чего, ребёнок рождался уже «новым» человеком. Естественно, веками практикуемый в Империи закон, вызвал на Земле широкую волну недовольств, чуть было не переросших в полномасштабную войну. К счастью, чуть — не считается. Ученые опытом Ланоры, таллцы быстро и со знанием дела растоптали локальные мятежи, и уже через год на свет появились первые равные земляне, в числе которых был и Антон.

За годы знакомства с Черниковым, Шорл так и не выяснил его позиции по этому вопросу. С одной стороны, он был глубоко признателен Империи за то, что вытащила вырождающуюся Землю из гнилого болота «либерализма» и смердящих «прав человека», а с другой — не мог простить её за то, что сделала это никого не спрашивая, и с недовольными обходилась, мягко говоря — жёстко. Даже по официальным данным, погибли более трёхсот миллионов «мятежников», а сколько было на самом деле — знает лишь бог. Ну и несколько высокопоставленных чинов с Императором во главе, куда же без них… Вообще-то странно, что уроженец присоединённых колоний пролез в подполковники, да не где-то, а в самом Комитете…

Черников, оттолкнувшись от пола ногой, повернулся в офисном кресле к вошедшему, и посмотрел на него со старческой задумчивостью.

— Садись уж, чего встал? — сварливо сказал он своим низким голосом.

— Здоров, коль не шутишь. — довольно неприязненно сказал капитан, но предложением сесть решил не пренебрегать.

— Неужто обиделся? — хохотнул Антон — Было бы на что… Заметь: не я тайком пролез на твой авианосец, а ты — в мой закрытый периметр…

— Возможно тебе до лампочки, но я-таки повторю: мы здесь случайно! — резко прервал его каперанг — И нечего смотреть на меня, как на вражеского лазутчика!

— Ну право же, ваше благородие, не сердитесь на старого дурака! — ухмыльнулся Антон — Честное слово, обидеть никого не хотел!

— Ладно, не бери в голову… — махнул капитан рукой, беря себя в руки — Тяжёлый день, накопилось всякого…

— Не поверишь, но у меня тоже. — хмыкнул Черников — И к слову говоря, ты совсем не разбираешься в званиях. — он широко улыбнулся — То что я не кавторанг, это конечно правда, скрывать не буду… А вот на счёт подполковника — извини, пальцем в небо.

— Всё в майорах ходишь? — с подколкой поинтересовался Лийер.

— Хорошего же ты обо мне мнения… — усмехнулся Черников в ответ, и сделав значительную паузу, продолжил — Так что мы с тобой оба полковники, или оба каперанги — называй как хочешь, смысл один и тот же… Может я даже покруче буду.

— Ну хорошо. — мирно сказал Шорл, решив, что дуться и дальше будет просто несерьёзно — Зачем позвал-то?

— Поговорить. — односложно ответил Антон, сделав мрачное лицо — Как жизнь-то? Вижу, вы уже повоевали чуток…

— Ишь какой наблюдательный… — съязвил Шорл — Повоевали… Так повоевали, что остались без авиации, потеряли эсминец, и чуть не угробили авианосец. Но при всём при этом… В глобальном плане, нам ничего не грозит. Мы их сомнём, как консервную банку, ответственно заявляю. Лет сто назад они бы представили угрозу, но сегодня — едва ли… В честной схватке, без многократного количественного перевеса, им ничего не светит.

— Это хорошо… — рассеянно сказал Черников, глядя в сторону. Потом резко обернулся, и твёрдо проговорил. — Только помимо «глобального плана», есть ещё и локальный. Ты наверное не слышал ещё, но они атаковали систему Сармы. Пока что три миллиона погибших, но цифра как всегда вырастет… Такие помидоры.

Оба офицера помолчали.

— Странно. — сказал наконец Лийер — Космос — не песочница… Как они нашли Самру? Как…

— А как вы нашли нас? — спросил Антон.

— Опять ты за своё! Я же сказал…

— Да ты сам в это веришь?! — Черников хлопнул по столу ладонью — Ты подумай головой, это же чушь высшей марки!

— Твоя станция находилась почти что по курсу… Неисправные двигатели могли выбросить корабль в любой точке в радиусе чуть ли не четверти светового года… Маловероятно, конечно, но…

— Ах, ну-ну! — рассмеялся Черников, и внезапно разозлившись, снова ударил по столу — Нетушки, никаких тебе «но»! Это не случайность, понятно? Такого просто не бывает, вот тебе и весь сказ! И никаких «но», повторяю.

— Да я, в общем, не спорю… — согласился каперанг неохотно — Больно уж невероятно… Только не надо искать здесь связи с Идгу!

— Да успокойся, лично тебя я ни в чём не подозреваю… — остыл Антон — Это всё мысли вслух…

— Хм… А что вообще за Идгу, ты знаешь? Я так впервые слышу, и в справочниках о них ни слова.

— Вид РНВ-1-4-170. Им только сегодня дали словесное название, так что ничего удивительного. Меня удивляет другое: дальняя разведка столкнулась с ними сорок два года назад, и всё. С тех пор их ни разу не видели, контактов не поддерживали. Общих границ не имеем, и где вообще находится их метрополия — не знаем. Известно лишь, что у них есть космические корабли, а такой технологический уровень как минимум свидетельствует о наличии у них определённого количества мозгов. Только их действия идут в разрез с таким суждением… Атаковать незнакомую расу, не имея никакого представления о её возможностях это не самое умное решение.

— Да уж… — согласился Лийер — Но они, в конце концов, могли поживиться информацией у тех же Драммов. Или ещё у кого.

— Вряд ли… — покачал головой полковник — Это не только мы не можем наладить никаких контактов с зелёными. Между собой они тоже не очень-то ладят. Но даже если и так… Ты же сам только что сказал, что наша техника многократно превосходит ихнюю по всем показателям. Располагай они такой информацией, в войну бы ввязываться точно не стали. Тем более что у них нету даже количественного превосходства — полторы сотни кораблей, не больше… Это даже полноценным флотом не назовёшь.

— Зря ты во флот не подался… — ехидно заметил Шорл — Глядишь бы толк вышел.

— Нет, флот это не моё… Я так, нахватался вершков… — усмехнулся Антон — Маскировка обязывает.

— Тоже мне, маскировка… — презрительно хмыкнул Шорл.

— Это ты напрасно… — поучительно сказал Антон — Вполне успешно имитируем небольшую базу подскока средней секретности, и представляешь, в большинстве случаев срабатывает. — полковник расцвёл в улыбке — Да и вас, откровенно-то говоря, могли послать в задницу со всеми вашими подозрениями, но есть обстоятельства…

На столе перед полковником пискнул сигнал интеркома. Хозяин кабинета одел на голову наушники с микрофоном, и нажал на кнопку приёма. «Нет» — твёрдо ответил он, выслушав длинную тираду неведомого собеседника — «Да-да, понимаю… Сейчас уладим.» Выключив связь, Черников подозрительно посмотрел на старого знакомого.

— Что же ты молчал-то? — спросил он со странной смесью укоризны и угрозы. Встретившись с непонимающим взглядом Шорла, полковник пояснил. — Почему не сказал, что у вас на борту двое выживших с Зиары?!

— Ээ-а…

— Вот именно что э-э! — грозно рыкнул Антон, и тут же успокоился, тихо продолжив — Думать надо. Если вас снимают с важной миссии, и срочно отсылают к какой-то там станции, значит это важно. Значит надо сообщить об этом в соответствующие органы… Вот ведь, а? Не наведи я справки, так и улетели бы со всем добром… А я-то дурак, не понял сразу, откуда вы свалились!

— Забавно. — удивился Лийер, немного опешив от такого выпада — А что, ты знаешь про нашу миссию?

— Представь себе, я её организатор! — выпалил полковник, стремительно теряя самоконтроль — Конечно, своих кораблей у меня нет, всё пришлось делать через ваш бюрократический флот, а там мне даже не сообщили, какие именно корабли будут отправлены к станции… Да что же это творится!

— Ну, знаешь… — фыркнул капитан — Мне приказали передать все материалы Штрацу, что я и собираюсь сделать. А про тебя, не взыщи, я никаких инструкций не получал.

Черников открыл было рот, но так и не придумав чего сказать, безнадёжно махнул на Лийера левой рукой. Другой он полез в ящик стола, и начал там с шумом рыскать. Шорл напрягся, но как выяснилось — совершенно напрасно. Ловким жестом полковник поставил на стол красивую, полную только наполовину бутылку «Коньяка Адмиральского», вслед за которой на свет появились и два гранёных стаканчика.

— Вот, выпей-ка. — Черников набулькал в стаканчик янтарной жидкости, и подвинул угощение к Шорлу. Вслед за тем налил коньяка себе, и моментально его употребил.

— Алкоголик. — без выражения сказал каперанг, и последовал примеру полковника.

— Да полноте… Это раньше были алкоголики, а сейчас метаболизм такой что… Ай, да что я тебе рассказываю!.. — опять махнул рукой Антон. Офицеры помолчали, каждый думая о своём.

— «Мармал» — это тебе о чём-нибудь говорит? — неожиданно спросил Черников.

— Нет. — ответил Шорл после короткого замешательства. — А должно?

— Да нет, забудь… — покачал головой полковник, будто прогоняя наваждение — Свидетелей-то допрашивал?

— Нет. Когда? — пожал плечами Шорл — Да и без сознания они были. Послушай, Антон, а тебе не кажется, что ты темнишь вообще безо всякого предела?

— Ладно. — как будто бы сочувственно вздохнул полковник — Внесу немного ясности. Зиара-К4 и Сиара-1 существуют не просто так, не для красоты. Зачем нужны эти станции, и почему они построены именно в этих унылых краях, тебе знать не обязательно… Но то, что именно я несу за них полную ответственность, скрывать не имеет смысла. И мне нужны ваши данные. И свидетели. И вообще всё, что вы взяли с Зиары, вплоть до последнего винтика. И мне это нужно сейчас, сию секунду!

— Знаешь что меня смущает? — Шорл почесал подбородок — Почему не послать нас прямо сюда, особенно если информация настолько срочная и важная? Почему на Селеру-1?

— На Селеру?.. — осёкся Антон — На какую ещё Селеру?

— Приказ адмирала Аталана… — автоматом ответил капитан, окончательно потеряв нить разговора. Полковник молчал долго. Потом тихо сказал:

— Я не знаю. Я не знаю, почему так получилось. — Черников выглядел не менее растерянным, чем сам капитан — Конечно, отсылать вас сюда они не имели права ни при каких обстоятельствах… Вам должны были дать координаты в открытом космосе, примерно в световом месяце отсюда, там вас ожидает челнок… Прямо сейчас вот и ожидает!

Капитану захотелось проснуться. То, что творилось перед его глазами, не лезло ни в какие ворота. Противоречивые приказы можно списать на флотскую бюрократию, неосведомлённость полковника — на нехватку межведомственного взаимодействия… Но как объяснить немыслимое, невероятное, невозможное появление здесь «Оскара», случившееся вопреки всему?! Шорл не верил в мистику, но сейчас был готов поступиться даже самыми неприкосновенными мировоззренческими константами…

— Мне нужны ваши материалы. — упрямо повторил полковник, спустя две минуты молчания.

— Давай связь. — напряжённо сказал Лийер. Он не знал, почему поступает так, а не иначе. Он даже не был уверен, говорит ли полковник правду, или очень талантливо врёт… Он просто знал, что так надо. Черников признательно кивнул, и набрав что-то на клавиатуре, развернул плоский экран к капитану.

— Товарищ капитан! — на мониторе появился Лайл.

— Высылайте шаттл на Сиару-один. Захватить с собой все материалы по Зиаре-4К, включая обоих людей. Вопросы?

— Но как же… Приказ был…

— Ситуация изменилась. — непререкаемым тоном сказал Лийер.

— Так точно! — ответил старпом без особой уверенности.

— Выполняйте. — бросил каперанг, и отключился. Посмотрел на Антона. — Под трибунал пойду…

— Да вы, мой друг, пессимист! — нагло усмехнулся полковник, заново повеселев. Его настроение менялось как маятник. — Не бойся, в обиду не дам… Да серьёзно не дам! Я не волшебник, но от таких пустяков, если что, отмажем без проблем…

— Твоими устами…

— Да медок бы нахлёбывать! — подхватил Антон — Слушай, ты точно не на Земле родился?

Разговор съехал в сторону, ситуация несколько разрядилась. Через пару минут, на столе снова пикнул сигнал интеркома, и Черников схватился за наушники. «Иду.» — ответил он на сей раз, и направился к выходу, кинув Шорлу:

— Прилетели ваши. Пойду побеседую… Жди здесь, — он усмехнулся — и ничего не трогай.

Дверь за полковником тихо захлопнулась, и капитан первого ранга остался в гордом одиночестве. Делать было абсолютно нечего — не лазить же в полковничьем столе, надеясь там что-то найти? А коли чего и найдёшь, какой с этого прок? Да и не может такого быть, чтобы кабинет не прослушивался и не просматривался с доброго десятка позиций, а значит любое хулиганство будет замечено моментально. Вряд ли последуют санкции, но и прослыть мелким воришкой — это не совсем то, о чём мечтал Шорл всю свою жизнь…

Оставалось лишь отдаться на растерзание собственным тягостным раздумьям о нелёгкой судьбе и о смысле жизни, но и тут крылась маленькая загвоздка: не умел капитан Лийер решать в уме такие сложные философские задачи, и осваивать сомнительное ремесло отчего-то упрямо не желал. Ну что поделаешь — такой вот он, какой есть. Следовательно, альтернатива оставалась одна-единственная — думать, но на этот раз — о чём-нибудь конструктивном. Например, о недавних словах Антона касательно сложившейся ситуации, идущей несколько вразрез с теорией вероятности… По здравому размышлению, капитан с его выкладками безоговорочно согласился, хотя соблазн объявить чёртового полкаша законченным параноиком был велик.

Но какая именно связь между атакой на «Зиару-К4» и вот этой вот станцией? Ведь она есть, она непременно имеется, пусть и не настолько прямая, как живописал Черников. «А он не на шутку взволновался, узнав о живых свидетелях…» — подумал Шорл — «Как будто нет на свете ничего важнее… А может и правда нет?»

Прошло ещё десять минут, но похвастаться важными открытиями каперанг не мог. В голове бурлили десятки догадок и предположений, но все они были составлены в том же стиле «а если», «а может», «а вдруг?», и поэтому, согласитесь, мало чего давали. Разочаровавшись в результатах своих мысленных изысканий, каперанг встал, и прошёлся вдоль книжных полок, с интересом разглядывая красивые торцы различных томов — главным образом, каких-то технических энциклопедий, хотя встречались и детективы, и научная фантастика, и даже фэнтези. Капитан высмотрел наиболее красочную обложку, и выдернул книжку из плотного ряда. «Мосты сожжены» — прочёл он незнакомое название, и открыл книгу примерно посередине.

«Одолев последние ступеньки выщербленной временем лестницы, Ралам пулей выскочил из подземелья, и направился вверх по улице, покрепче сжимая свёрток с бесценным артефактом. Где-то вдали не затихала стрельба — самые упрямые защитники продолжали безнадёжное сопротивление, хотя исход битвы был уже ясен. Следовало поторопиться — скоро Парасские войска перекроют все выходы, и окружат город боевыми магами, которых не обведёшь вокруг пальца примитивным отводом глаз…» С громким хлопком закрыв книгу, и положив её на место, Шорл скептически покачал головой — чего только не придумают… Интереса ради, подошёл к выходу, и попробовал ручку — оказалось незаперто. Выглянул в коридор — никого. Что ж, во всяком случае хозяева не заявляют открытым текстом о своём крайнем недоверии — уже приятно. Вернувшись в кабинет, капитан уселся в гостевое кресло, и приготовился к длительному ожиданию. Зря готовился. Дверь за его спиной отворилась практически сразу же, и с порога послышался знакомый голос, твёрдый и решительный, как никогда:

— Мы эвакуируем станцию. Придётся забрать с собой некоторое… Оборудование… — сказал полковник проходя мимо капитана, и кинул перед ним распечатку флотской шифровки:

Штаб Командования 3-им Военно-Космическим Флотом Империи — капитану первого ранга Шорлу Лийеру лично.

С момента получения данной шифровки переходите в полное распоряжение полковника Антона Черникова вместе с вверенным вам авианосцем, вплоть до моего дальнейшего распоряжения!

Командующий 3-им Флотом, Нист-Адмирал Сивер Штрац.

02.09.7211, 19:30 (СИВ)

Известие об эвакуации большого впечатления на Шорла не произвело — мало ли какая блажь может возникнуть в голове у бойцов невидимого фронта… Его смущал лишь приказ — проверить подлинность шифровки было нельзя, поверить в неё — рискованно. Самозванство, конечно, серьёзное преступление — можно угодить под расстрел — но КИБ…

— Польщён личным вниманием столь высокого командования… — сказал он наконец — Или это твои художества?

— Да брось… — отмахнулся Черников, усаживаясь в своё кресло — Мы можем связаться со штабом, но они сейчас заняты войной, и едва ли обрадуются твоей чрезмерной подозрительности… К тому же, это чистой воды формальность, для твоего душевного спокойствия, так сказать, чтобы не переживал по поводу всяких трибуналов, расстрелов, и прочих мелочей… Короче, тут такое дело. У меня здесь важнейший груз классов два и один, который необходимо эвакуировать, но поскольку в штабах сейчас творится невесть что, ждать транспорта с Селеры придётся до старости, а время не терпит. В мой единственный эсминец, понятно, много не поместится, а вот в авианосец… У тебя грузовые отсеки измещением в сотни тысяч тонн, и насколько мне известно, никакого груза кроме стандартного боезапаса вы не везёте… — полковник пробежался по сенсорной клавиатуре, и небрежно кивнул Шорлу — Приказывай им немедленно лететь к станции, состыковаться с погрузочным доком, и приготовиться принимать на борт… крупногабаритные предметы, скажем так.

— Товарищ капитан! — после короткого ожидания на экране появился капитанский мостик Оскара с кавторангом Сивером Лайлом в центре изображения.

— Доложите обстановку. — поприветствовал Шорл своего заместителя.

— Всё по-старому. Исполнили ваш приказ, переправили материалы на станцию… Дуговые двигатели приведены в рабочее состояние… Мы нашли изначальную неисправность, но… Я думаю, вам лучше будет взглянуть на это своими глазами. — кавторанг сделал важное лицо.

— Обязательно взгляну… — протянул Шорл, глядя поверх экрана, на злую усмешку Черникова — Но сейчас есть дела поважнее. Нам приказано помочь капитану Черникову эвакуировать со станции некоторое количество особо ценного оборудования, поэтому прыгайте к станции по дуге немедленно, и приготовьте второй и третий грузовые отсеки к принятию груза. Выполняйте.

— Есть! — крикнул Лайл, и экран погас.

— И что за крупногабаритные предметы? — без интереса спросил Шорл, устав удивляться.

— Меньше будешь знать, крепче будешь спать. — со значимым видом ответил Антон.

— Как скажете… — безразличным тоном сказал Шорл, повертев в руках шифровку.

— Обидчивый ты стал… — проворчал Черников — А напрасно. Должен же понимать, что есть вещи, которые знать положено не всем. А здесь… Ты даже не представляешь, насколько это важно!

— Уймись. — остудил его Лийер — Я не страдаю манией величия, ты должен знать…

— Я помню. — облегчённо кивнул Антон, вставая с кресла — Пошли.

Шорл не стал спрашивать куда, а безропотно поднялся, и последовал за полковником — всё одно, ничего от него не узнаешь, если он сам того не захочет. Полезное, кстати, качество, для человека такой профессии, можно даже сказать — необходимое. «Хрен с тобой.» — подумал Шорл — «Раз Империя говорит надо, значит оно и действительно надо… Такая вот нехитрая истина имеет место быть.» Оказавшись в коридоре, Черников направился налево, к лифту. Когда оба офицера зашли в кабину, полковник выбрал цель путешествия, и заложив руки за спину, задумчиво уставился в воздух перед собой — характернейшая привычка всех здешних обитателей… Ехали недолго — секунд двадцать от силы, по прошествии которых двери беззвучно разъехались в стороны, позволяя пассажирам выйти, коей возможностью те и воспользовались. Очередной коридор. Большая гермодверь с большой же жёлтой надписью «Грузовой Отсек N1», и маленькой «Управление», расположенной чуть ниже. Черников подошёл, ухватился за продолговатую ручку и потянул её на себя. Дверь послушно отворилась, и Черников, приглашающе кивнув Шорлу, первым ступил за высокий металлический порог. Помещение оказалось именно тем, что было написано на входной двери — центром управления грузовым ангаром, то есть небольшим наростом под потолком грандиозного помещения. Не считая металлических прожилок каркаса, толщиной с два пальца, центр управления, включая пол, был полностью сделан из лишь чуть-чуть затемнённого стекла, что давало находившимся внутри отличный обзор раскинувшегося внизу грузового отсека. По углам комнаты располагались консоли управления, за которыми уже копошились несколько человек, готовясь к переправке сотен и тысяч тонн добра на борт авианосца. А какого, кстати, добра? Шорл посмотрел под ноги — ангар был плотно заставлен разноцветными контейнерами самых разных размеров и пропорций. Встречались и вовсе огромные — Шорл даже усомнился, пройдут ли они сквозь створки грузового отсека авианосца, но тут же вспомнил что это, по сути, не его проблема.

— Как дела? — совсем не по-уставному осведомился полковник.

— Финальная ориентировка. — ответил младший лейтенант, и склонившись над терминалом, продолжил уже в микрофон — Оскар, это Сиара-один. Передаю координаты погрузочной зоны…

Ответ авианосца расслышать не удалось, но лейтенант им явно остался доволен — согласно кивнул, и нажал на одну из не столь многочисленных кнопок своей консоли. Долго гадать о её функции не пришлось — воздух сию же секунду наполнился механическим гулом, и значительная часть пола — очерченная толстыми красными штрихами, и понятное дело, свободная от контейнеров — начала отворяться наружу двумя непомерными створками, открывая взору чёрную в крапинку бездну. В ангаре ничто не шелохнулось — воздух оттуда был разумно выкачан перед началом операции, чтобы не выдуло в космос половину бесценного, если верить Черникову, груза. Да и ради экономии самого воздуха, раз уж на то пошло — тут вам не планета с её неисчерпаемой атмосферой.

А через минуту чёрный проём медленно заслонила знакомая туша авианесущего крейсера. Ещё минута ушла на выравнивание его позиции относительно станции и закрепление на так называемой стыковочной раме — двух выдвижных скобах, на которые «ложился» корабль для фиксации позиции во время погрузки, или, например, починки. Специализированные транспортники могли стыковаться с огромными грузовыми шлюзами космических станций напрямую, но военным кораблям издавна приходилось жертвовать некоторыми удобствами ради прочности конструкции… Когда «Оскар» закрепился на раме, его казавшаяся монолитной броня непосредственно под открытыми воротами станции, начала аналогичным способом расходиться в стороны, открывая внушительную полость. Разница был лишь в том, у «Оскара» открывшиеся ворота были не полом, а потолком — грузы было общепринято затаскивать вверх с корабля на станцию. В бытность свою кадетом, да и после, Шорлу довелось выслушать немало баек, как раз по этому поводу. На заре освоения космоса, когда впервые появилась нужда в перемещении большого количества груза с одного корабля на другой, а никаких стандартов и в помине не было, разношерстные производители с энтузиазмом принялись за дело, и успели понастроить целые флотилии кораблей и станций с грузовыми шлюзами в самых неожиданных местах, прежде чем наверху хватились за голову, и решительно пресекли безобразие. Количество нервных клеток, потраченных несчастными экипажами на разгрузку иных рейсов не подсчитано до сих пор…

А погрузочная система, тем временем, принялась за ударный труд: подъёмный кран, передвигающийся под потолком на специальных рельсах, хищно опускал вниз универсальный захват на стальных тросах, подцеплял им контейнер, и опускал сквозь проём в полу станции, прямиком в грузовой ангар «припаркованного» снизу Оскара, где груз распределялся с помощью шагающих погрузчиков. Гравитация в ангарах была поставлена на четверть от нормальной, что было достаточно для удержания груза на своих местах, и в то же время значительно облегчало, в прямом смысле этого слова, погрузку. Трое людей по-прежнему безучастно стояли у консолей — кран действовал автоматически, стоило показать ему нужные контейнеры.

— Мы же будем это несколько часов грузить. — пожал плечами Лийер — И всё равно поместится хорошо если две трети…

— А нам всё и не надо. — подмигнул ему полковник — Не правда ли?

— Ну да, я и запамятовал… — скучающе подтвердил Шорл свою неправоту — А персонал на станции большой? На эсминец все поместятся?

— Ну… Кроме взвода охраны для контейнеров и ещё человек десять включая меня никого тебе навязывать не буду.

— Да какое там навязывать? — поддельно удивился каперанг — Ты же знаешь, я люблю компанию…

Дверь за их спинами отворилась, и внутрь ступили трое: флотский блитз-капитан, и два прапорщика морской пехоты. Ещё двое остались ждать в коридоре у выхода. Офицер сжимал в левой руке ручку увесистого на вид чемоданчика с закруглёнными гранями и целым набором условных значков, от которых у неподготовленного человека мог случиться инфаркт, даже если предположить что половина из них — враньё. Самый большой — феникс в чёрном восьмиугольнике — означал зловещую нулевую степень важности, со всеми вытекающими… Если коды управления важнейшими стратегическими объектами проходят под номером один — это Шорл знал доподлинно — то страшно было подумать, что может таиться в чемоданчике с символический птицей в чёрном октагоне… Ключи от вселенной — уж никак не меньше.

— Ваше поручение выполнено. — обратился хранитель кейса к Антону монотонным басом.

— Хорошо. — кивнул тот, воровато оглянувшись на Шорла — Продолжайте по плану… Удачи.

Блитз-капитан еле заметно кивнул, и молча вышел, невидимыми связями увлекая за собой обоих прапорщиков. Шорл хотел что-то не то спросить, не то прокомментировать, но в последний момент сдержался — слишком уж серьёзным выглядел полковник, и все присутствующие вместе с ним — такое не сыграешь. Оно и понятно — много ли в Империи таких чемоданчиков? Чует сердце, что не особо…

— Такие дела… — протянул Антон.

— Серьёзно… — подтвердил Шорл в полголоса — Чем же вы тут занимаетесь?

— Ну ладно. — выдохнул полковник, справедливо проигнорировав риторический вопрос капитана — Сколько там ещё осталось? — обратился он к младшему лейтенанту.

— Четырнадцать контейнеров, не считая этот. — он указал на почти что кубическую коробку, опускающуюся на тросах в недра авианосца — Где-то пять-семь минут работы.

* * *

…Двери привычно закрылись, и лифт, повинуясь нажатию кнопки, направился к главному авиаблоку, унося с собой Шорла с Антоном, и трёх техников из управления грузовым отсеком — два старшины и младлей. Из скупых объяснений полковника выходило что весь оставшийся персонал сейчас занимался тем же самым — то есть направлялся к авиаблоку, либо дожидался там остальных на готовом к вылету транспортном «Пеликане».

Младшие чины почтительно стояли в сторонке, полковник тихо медитировал, ну а Шорл уже десять минут как был занят интересным вопросом — почему всё самое ценное оказалось аккуратно упаковано в контейнеры, хотя решение эвакуировать станцию было принято только недавно? Спрашивать об этом полковника в присутствии трёх посторонних Шорл постеснялся, а сам, как водится, лучшего ответа чем «на то были причины», так и не скумекал. Под руку с ним шёл и другой вопрос — почему вообще эвакуируется станция? Услышав об этом в кабинете лже-кавторанга, Шорл принял её как должное — ну эвакуация, и ладно — а теперь начинал понимать некую неправильность в действиях полковника, и вообще во всём происходящем. «Сиара один» располагалась в секторе 29-4-7, что более чем в двух световых годах от ближайшего фронта — что-то далековато, чтобы впадать по этому поводу в панику, и бросать отличную базу на произвол судьбы. Странно? Ещё бы. «Значит на то есть причины.» — повторил капитан свою мысль — «Только мне о них не рассказали…»

Сирена взвыла громко и неожиданно, но никто даже не вздрогнул, будто загодя зная что это непременно произойдёт. А пожалуй что так оно и было — Шорл с самого начала уловил на станции определённое напряжение, которое нарастало экспоненциально в течении последнего получаса. Черников зло сверкнул глазами, и громко позвал: «Самара, докладывай!» Небольшой экранчик мигнул, и схема маршрута уступила место приятной женской мордашке. «Понятно.» — осенило Шорла — «Персонала на месте нет, станция на попечительстве псевдо-ИИ… А она ничего…»

— Формирование подпространственной дуги. Зафиксировано девятнадцать отдельных волокон. — беспристрастно доложила девушка — Параметры всех волокон идентичны кораблям эскадры шестнадцать. ГПП включён, силовые поля подняты. Станция готова к бою.

— Снаряжение не жалеть. — приказал Антон, пристально глядя на Шорла. Тот задумчиво щурился. — Занимай их чем угодно, но «Оскар» должен уйти!

— Принято. — флегматично заметила Самара — Девятнадцать кораблей противника выпали из подпространства на расстоянии ста двадцати — ста двадцати пяти тысяч километров по вектору 24-350 и направляются к станции. Идентифицирую…

— Каковы твои шансы? — перебил её Черников.

— Основываясь на последней известной конфигурации этих кораблей, шансы не очень велики. — пожаловалась девушка, досадливо поморщившись.

— А с Оскаром? — спросил полковник, явно не желая терять станцию. Наивно…

— Боевое взаимодействие с ВКА-116 «Оскар» повысит их до двадцати трёх процентов. Учитывая важность груза, это непозволительный риск. — в голосе Самары зазвенел металл — Фиксирую залп главным калибром с линкоров «Трас», «Мадар» и «Найаскан». — принялась перечислять девушка, вгоняя Шорла в полнейший ступор — Расчётное время попадания двести сорок секунд. Запуск управляемых снаря…

Голос Самары оборвался на полуслове, освещение и пульт управления погасли, искусственная гравитация отключилась. Одним словом, лифт — а может быть и вся станция — оказались полностью обесточенными, что вкупе с летящими к ней снарядами делало положение застрявших в кромешной темноте людей несколько… затруднительным. Но Шорл и в этот раз не удивился — когда поганые чудеса сыплются как из рога изобилия, очередное из них воспринимается вполне философски. Отстранённо даже, воспринимается, как будто не сам ходишь в волоске от смерти, а наблюдаешь со стороны за персонажем мультфильма для самых маленьких, где герои никогда не умирают, а заканчивается всё непременным хэппи-эндом… Вот бы и в жизни так!

Обесточенная кабинка начала аварийное торможение, в результате чего все пять пассажиров по инерции впечатались в переднюю стенку, громко охая и матерясь. После двухсекундной паузы подключились аварийные источники питания, частично восстановив гравитацию, и залив кабинку тревожным красным мерцанием. Потерявшие ориентацию пассажиры, витавшие кто под потолком, кто почти у пола, тут же полетели вниз как спелые яблоки с дерева, по новой наполнив лифт стонами и криками. Первым как всегда опомнился Черников — встав на ноги, он тут же кинулся к аварийной панели, минуя обесточенный терминал управления, резким движением откинул крышку, и принялся дёргать за рычаг, открывающий двери вручную.

— Засекай время! — крикнул он через плечо, непонятно к кому обращаясь — У нас двести секунд чтобы выбраться со станции!

— Фонарь у кого-нибудь есть? — спросил Шорл, попутно колдуя над наручными часами — Туннели не освещаются, а вслепую там шастать…

— У меня! — радостно воскликнул один из техников, протягивая Шорлу добротный фонарик.

— Вот так… — прокряхтел полковник, дожимая рычаг до упора — Ищем выход из туннеля, а там как-нибудь сориентируемся. Вперёд, и вместе держаться! — крикнул он, пропуская Шорла перед собой.

Процессия во главе с капитаном просочилась сквозь открытые наполовину двери, и направилась дальше по туннелю в надежде побыстрее отыскать выход, что оказалось на удивление просто — аварийные выходы отмечались светящимися надписями, не заметить которые не мог даже слепой. Подбежав к указателю, Шорл крутанул круглую ручку, с силой потянул её на себя, и не мешкая нырнул в образовавшийся проём. Быстро осмотрелся — обычный, человеческий коридор, уже хорошо. Только и здесь всё обесточено. Подождал остальных, и вопросительно посмотрел на полковника — теперь-то куда? Тот молча пробежал чуть вправо, пока не увидел надпись на стене — «Палуба 11, секция 15».

— Хреновые дела… — сказал он спокойно — Сколько осталось?

— Сто двадцать секунд. — ответил Шорл, взглянув на часы.

— За мной! — прикрикнул Антон, делая приглашающий жест, и побежал куда-то дальше по коридору, на ходу комментируя — В авиаблок мы уже не успеваем… Да и не будут нас ждать до последней секунды… Но здесь недалеко должны быть спасательные шлюпки… Если повезёт, то есть небольшой шанс что можем успеть… — усмехнулся он напоследок.

— Что вселяет нешуточным оптимизм… — поддакнул Шорл, стараясь не отставать.

Черников разговора не поддержал, продолжая увлекать отряд всё дальше. Во множестве мелькали двери, развилки, снова двери, ответвления, пересечения сразу нескольких коридоров, но он пёр вперёд как по компасу, остановившись лишь однажды, на очередном «перекрёстке». Лихорадочно оглядевшись по сторонам, полковник наконец обнаружил ведомый лишь ему ориентир, и уверенно повернул налево. Видимость была отвратительная — красное мерцание аварийных ламп скорее сбивало с толку, чем помогало различать дорогу, а уполовиненная гравитация затрудняла бег до предела, но выбирать было не из чего… Шорл украдкой посмотрел на часы — до предполагаемого уничтожения станции оставалось сорок две секунды, значит беготня продолжалась уже добрую минуту с третью… Странное дело — когда разъезжаешь на скоростном лифте, станция отчего-то не кажется такой огромной… Бег продолжался. Какая-то мелкая тень прошмыгнула впереди, издавая характерный писк — крыса, конечно же, вечная головная боль сначала морского, а теперь и космического флота… Уж как их не травили, а всё без толку. А если и выведешь их в какой-то момент всех до единой? Всё равно завтра привезут очередной груз — а это огромное количество топлива, амуниции и продовольствия, в массе которых без труда потеряется целый зоопарк, не то что тыщёнка-другая длиннохвостых паразитов… Отряд минул ещё пару ответвлений, когда Антон остановился во второй раз, теперь по причине чисто технической — они оказались в тупике, перед внушительной гермодверью со столь желанной надписью «Спасательные Шлюпки 130–160». Черников с ходу схватился за круглую ручку-вентиль, и принялся с большим энтузиазмом её крутить. В эту секунду Шорла пробил какой-то параноидальный страх что дверь заклинило, и столь близкое спасение окажется безнадёжно замурованным, но громкий металлический щелчок вмиг развеял панические мысли.

— Двадцать пять секунд! — крикнул Шорл, ступая вслед за Антоном в открывшийся проход. За дверью обнаружился очередной коридор, с одной стороны которого шёл плотный ряд маленьких пронумерованных люков. От ста тридцати до ста шестидесяти…

— А мы уже пришли. — сказал Черников, открывая ближайший лаз — Шлюпки четырёхместные… Вы туда, — он показал техникам на следующий люк — ну а господа старшие офицеры вот сюда, пожалуйста. — указал он Шорлу на открытый лаз, и первым туда нырнул.

Спасательные шлюпки красивых имён не имели, а так и назывались — СШ, и порядковый номер. В данном случае это была малоразмерная пятёрка. Внутренности были аскетичными донельзя: половину свободного объёма занимали четыре тесных сиденья в два ряда, а вторую должны были занимать сидевшие в них люди. Впереди ещё имелась панель управления, а под сиденьями — запас еды, аптечка, и прочие полагающиеся по правилам вещи… И всё, если не считать тусклой лампы, встроенной в потолок. Оборудование тоже роскошью не поражало: два дешёвых ионных двигателя по бокам, набор крохотных атмосферных крылышек, примитивный сенсор ближнего действия, примитивная же навигация, минимальное жизнеобеспечение… С другой стороны, даже это был в сто раз лучше, чем испарение в аннигиляционном взрыве, который уже не за горами… К тому же, мы не брезгливые.

Задраив за собой люк, Шорл просочился вперёд, опустился в сиденье пилота, благоразумно уступленное полковником, пристегнул ремни, подёргал их, проверяя, и лишь тогда откинул стеклянный колпачок над большой кнопкой «Отстрел», и стиснув зубы стукнул по ней кулаком. Результат не замедлил себя ждать — зажужжали какие-то механизмы, впереди разъехались в стороны створки шлюза, и челнок рванул навстречу звёздам, вдавливая офицеров в спинки сидений. Одновременно с этим ожили немногочисленные огоньки на панели управления, и Шорл приступил к работе.

— Греби, что есть сил! — крикнул ему в ухо Черников.

— Без тебя знаю! — крикнул капитан в ответ, хватаясь за джойстик, и медленно доводя до упора рукоятку мощности двигателей. Опять посмотрел на часы — таймер весело подмигивал ровным рядом нулей. — Ну а теперь держись, да покрепче!..

В следующий миг, орбитальная станция «Сиара-1» потонула в испепеляющей белой вспышке. Бортовой компьютер заботливо затемнил лобовое стекло, спасая глаза офицеров, но от града мелких осколков он защитить не мог. Те быстро настигли беглецов, и пулями замелькали в опасной близости от их беззащитной шлюпки, не причиняя, однако, ей никакого вреда. Но везение имеет вредную привычку быстро кончаться: болванка размером с кулак варварски раскурочила правый двигатель, закрутив челнок вокруг вертикальной оси. Вторая задела его по касательной, закрутив и в вовсе умопомрачительный штопор. В глазах Шорла всё смазалось в разноцветную кашу, голову больно долбануло об боковую стенку, оставив на той красную кляксу, где-то сзади яростно шипел уходящий в вакуум воздух, а неуправляемая скорлупка всё дальше отклонялась от первоначального курса, и навстречу загадочной планете…

* * *

…Кто-то энергично тормошил Шорла за плечо, что-то отчаянно крича. Он открыл глаза, морщась от боли, и посмотрел направо. Полковник, конечно. Посмотрел вперёд — там красовался знакомый бело-голубой диск, но заметно увеличившийся в размерах, за время… Ну да, видимо капитан и вправду ненадолго отключился, с кем не бывает. Шорл опустил взгляд чуть ниже, на панель управления. Как ни странно, та всё ещё функционировала… А бортовой компьютер радостно докладывал о стабилизации вращения при помощи двух чудом уцелевших двигателей маневрирования — за что ему большое человеческое спасибо… Уж чем богаты, право. После этого, однако, следовал внушительный список повреждений, что радовало значительно меньше, но не являлось бесспорным смертным приговором — не это ли повод для ликования?

— С добрым утром. — буркнул Черников, отпуская плечо капитана.

— С добрым… — покладисто согласился тот — Я ничего не пропустил?

— Нет. — полковника явно не тянуло на остроумные беседы. — Мы сможем сесть на планету?

— Скоро узнаем… — сказал Шорл, продолжая изучать список вышедших из строя систем — Нам повезло, атмосферные рулевые плоскости не задеты, но вот сгореть на входе в атмосферу можем запросто… Как карта ляжет. А она обитаема?

— Всё-то тебе знать надо. — скривился Антон.

— Просто у нас скоро воздух кончится. — Шорл кивнул назад, откуда раздавался характерный звук декомпрессии — И если там нечем дышать…

— Дышать есть чем. — твёрдо ответил товарищ по несчастью.

— Ну что ж, уже лучше… Готовься, через минуту начнётся.

Глава 3

«Просто Сиара»

В академии это упражнение называлось просто, и незамысловато «Пилотируемая посадка планирующего летательного аппарата с суборбитальных высот». Зачёт как правило производился на симуляторе, но проще от этого не становился — Шорла, почти что отличника, и то отправили на пересдачу. Там, правда, и задание было вплотную придвинуто к той черте, когда сложность переходит в откровенное издевательство — предлагалось провести сквозь атмосферу тяжело повреждённый, и нагруженный под завязку транспортник среднего тоннажа, у которого из всего бортового оборудования работали только рулевые плоскости, и самый минимум навигации. Чуть задрал нос — транспорт переворачивается и сгорает в атмосфере. Чуть отклонился в сторону — транспорт закручивается в штопор и сгорает в атмосфере. Прошёл сквозь атмосферу, но не долетел сотни метров до взлётно-посадочной полосы — у транспорта ломаются шасси, машина клюёт землю, и взрывается. К чему было устраивать такие пытки — Шорл не понимал. Тем более на «тактическом» факультете, где готовили старших офицеров для средних и крупных кораблей.

Теперь же задача была несравнимо легче: и кораблик полегче, и поманёвренней, пообтекаемей… Тревогу взывали лишь повреждения корпуса — выдержит ли он свирепый натиск плазмы? Будем надеяться, ведь больше ничего не остаётся…

Атмосфера неумолимо приближалась. Шорл даже засмотрелся — никакой симулятор не мог передать всю красоту и страх этого места, где ещё нет воздуха, но планер уже начинает вяло, неохотно слушаться штурвала, где горизонт ещё не выпрямился в ровную линию, но уже и не выглядит столь вызывающе круглым… А потом стало не до любования суборбитальными красотами: челнок мелко затрясло, за окном стало пугающе подвывать, всё сильнее, всё настойчивее… Но как бы давно это не было, уроки академии Шорл помнил, и с пилотажем пока что справлялся. Джойстик держал крепко, но в тоже время расслаблено, ни в коем случае не сжимая рукоятку до побеления костяшек, как бы к тому не побуждало глупое подсознание. Окно заволокло языками пламени, устрашающий вой безжалостно закладывал уши, кораблик начало швырять в стороны вовсе немилосердно, норовя завернуть его вправо — из-за изуродованного двигателя, надо полагать — но капитан успешно держал курс, быстро компенсируя малейшие отклонения. Что-то чиркнуло по правому борту — это разрывало на кусочки злосчастный движок, но пилот не обращал внимания, прекрасно понимая что ничего по этому поводу сделать не в состоянии. И Шорл победил — огонь плотных слоёв ретировался, так и не добравшись до лакомой начинки спасательной шлюпки, но то был лишь первый раунд…

Челнок уже не падал на планету под острым углом, а двигался почти горизонтально её поверхности на высоте тридцати километров и скорости порядка двух километров в секунду. Впрочем, оба показателя неудержимо падали, стараниями неутомимой гравитации и сопротивления воздуха. За окном просветлело, и Лийер смог-таки рассмотреть раскинувшуюся внизу местность — благо сейчас здесь стоял день в своём самом разгаре. Собственно, большого разнообразия не имелось — с одной стороны простиралась бескрайняя, уходящая за горизонт степь с редкими холмами, с другой — густой лес, заканчивающийся на полпути к горизонту неровным морским побережьем. Далеко впереди — широкая река, пересекающая степь извилистой змеёй, и уходящая к морю. Ещё дальше — какой-то горный хребет со снежными шапками. Немного облаков.

— Ну? — спросил Шорл для порядка. Приказ адмирала Штраца был всё ещё в силе — Куда рулить? У нас в запасе пять минут и триста-четыреста километров хода.

— Издеваешься? — невесело усмехнулся Черников. — Я не ходячая навигационная система… Сенсоров у нас никаких не осталось?

— Чего нет, того нет. — развёл свободной рукой Шорл — Но мы где-то в половине пути от одного из полюсов к экватору… Над крупным материком.

— Ну-у, это меняет дело! — с издёвкой воскликнул собеседник — Тогда направо, конечно же!

— В таком случае, предлагаю приземлиться на границе степи и лесов… — проигнорировал Шорл его сарказм — А собственно, приземлиться мы только в степи и сможем. И то разобьёмся, наверное. Ну а в лесу должна быть еда… Если она съедобная, конечно.

— Съедобная, съедобная… — подтвердил полковник — Хотя и несъедобной хватает…

Решение было принято, но Шорл снижаться не спешил. Он просто наслаждался полётом, возможно последним в своей жизни. И отчаянно выжимал из шлюпки последние капли инерции, максимально оттягивая тот момент, когда неизбежно придётся променять уютное и безопасное небо на земную твердь незнакомой планеты, на которой вас никто и никогда не подумает искать… Да и будут ли вас вообще где-либо искать, товарищ капитан первого ранга? Вы же погибли при взрыве станции Сиара-один, кого угодно спросите… Полковник, кажется, испытывал аналогичные чувства, и замечаний не делал, молча рассматривая приближающуюся землю. Впрочем, сначала приближение почти и не чувствуется, разве что как-то сужается поле видимости — далёкого морского берега уже не видно, да и редкие облачка вот-вот начнут скрести по днищу… Но вот остаётся всего три километра. Различные участки принимают некоторую индивидуальность, обрастают мелкими деталями — вон там редкая рощица, а ещё дальше и чуть правее — болотце какое-то, обратите внимание… Километр. Отсюда можно различить отдельные деревья, мелкие ручейки, овраги… Да и земля как будто бы быстрее задвигалась… Триста метров. Близость поверхности начинает нервировать — снижение уже не выглядит таким плавным и контролируемым, а земля внизу несётся со всё более пугающей скоростью… Ну а дальше опять становится не до смотрения по сторонам.

Закончилась передышка, прозвенел невидимый гонг, и начался второй, решающий раунд — посадка. С выбором места проблем не возникло — его было много, и оно было одинаковое, хотя и не такое ровное как того хотелось бы некоторым новоявленным пилотам. Что поделаешь, мир не идеален… Посадочных шасси у летательного аппарата не имелось, их место занимали два выступа под брюхом, походивших скорее на широкие охотничьи лыжи. Опустившись до какого-то десятка метров, Шорл прекратил снижение, гася тем самым скорость и поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее. Шлюпка стала непроизвольно проваливаться вниз когда скорость упала до двухсот сорока километров в час — неплохой показатель для корабля с такой аэродинамикой… Каперанг не стал противиться законам физики, и начал снижение, плавно задирая нос всё выше и выше, в буквальном смысле растворяя в воздухе губительную скорость. И вот — контакт. Тряхнуло так, что в глазах на миг потемнело — амортизация у посадочных полозьев — как некстати Шорл вспомнил их научное название — оказалась самой минимальной, если вообще присутствовала. Зато потом всё прошло как по маслу — челнок заскользил по траве, замедляясь, и вскоре остановился окончательно, ни разу даже не перевернувшись, не потерявши равновесие, не врезавшись в редкие, но всё-таки деревья, чего так опасался пилот.

Лийер посмотрел направо — полковник был хоть и бледен, но уже по-свойски отстёгивался от сиденья, как будто после рутинного полёта на обычном пассажирском лайнере. Ну конечно, туда истериков и паникёров не берут. А тем более на пост управляющего орбитальной станции, на которой разгуливают блитз-капитаны с грузом нулевой важности… Интересная особенность человеческого мозга: как только исчезает непосредственная опасность для жизни, он моментом переключается назад, на «познавательный» режим, норовя выведать все тайны бытия, и найти чёткий ответ на Главный Вопрос… Впрочем, так высоко Шорл не метил, но вот получить несколько простых и честных ответов вознамерился твёрдо.

— Что это за планета? — настойчиво спросил он, расстёгивая ремни.

— Сиара. — буркнул Черников.

— Почему она не колонизирована? Почему значится в справочниках непригодной для жизни?

— Он колонизирована. — сказал полковник, глядя мимо капитана — А второе объясняется двумя простыми словами: государственная, тайна.

— Она колонизирована… — капитан осёкся — Погоди, это что, колония?

— Вот видишь, — полковник нагнулся, и стал выгребать из под сиденья упаковки с провиантом и амуницией — ты и сам всё прекрасно знаешь и понимаешь…

— Как давно она открыта?

— Ну, работать мы тут начали восемь лет назад. — нехотя ответил Черников, продолжая ковыряться под сиденьем.

— На какой они стадии развития?

— Ранняя индустриализация. Но у них всё несколько иначе, в силу кое-каких причин…

— Каких же?

— Не твоё дело.

— Но…

— Ну зачем тебе это? — Антон бросил своё занятие, резко выпрямившись, и пристально посмотрел Шорлу в глаза — Да, это не простая планета. Но ты и сам поди догадался? Да, её не собираются интегрировать в состав Империи — иначе разрушим её главную ценность… Да и вообще, этого делать нельзя, по ряду других причин… Но зачем это тебе? Тайны кажутся привлекательными только когда ни одной не знаешь, уж поверь ветерану секретной полиции…

— Да хрен с тобой. — махнул рукой капитан, сдаваясь.

— Вот и правильно. — хмыкнул полковник — Кроме того, скоро сам всё увидишь. Нам, подозреваю, предстоит долгий путь…

— Да? — навострился капитан — Нам что, есть куда идти?

— Много ли пользы от орбитальной станции? — риторически спросил гэбист — Конечно у нас есть резидентура на поверхности…

— Сразу не мог сказать?.. — беззлобно спросил Шорл, и вдруг осёкся — Слушай, а эту планету не уничтожат за компанию со станцией?

— Вряд ли… — покачал головой Черников — Не рискнут.

— Кто? — капитан не удержался, и снова перешёл в атаку.

— Не важно.

— Что такое «эскадра шестнадцать»?

— Это… Такая эскадра. — ответил полковник.

— Исчерпывающе. — хмыкнул Шорл.

— С тебя и этого хватит. — сухо отрезал Антон.

— Что случилось со станцией?

— Её уничтожили. — голос полковника стал ещё суше.

— А до этого? — не унимался каперанг.

— Ты ещё спроси сколько будет дважды два. Это саботаж, неужели не понял?

— Откуда ты знал, что на станцию нападут? Что тебе сказали свидетели?

— Не слишком ли много вопросов задаёшь? — спокойно, слишком спокойно спросил Черников — Всё. Пятиминутка откровений закончилась, пора заниматься делом.

Крыть было нечем, и капитан отступил, решив возобновить этот разговор при удобном случае. А пока, глядя на полковника, тоже принялся за спрятанные под сиденьем богатства. Первым делом вынул небольшую рацию, и повертел её в руках. КМ-106, радиус действия, если память не изменяет, что-то около трёхсот километров…

— На всём экономят. — проворчал Шорл, пытаясь поймать хоть какой-то радиосигнал — Нет бы комплектовали КМ-112-ыми, так ведь нет, суют сто шестые!

— Бесполезно… — помотал головой Антон — Хоть 112-ые, хоть 200-ые… Ближайший спутник связи висел в трёх миллионах километрах, да и его наверняка грохнули вместе со станцией. А наши на планете радиопередачи ведут в соответствии со строгим протоколом, так что обыкновенная рация нам не поможет… А в шлюпке передатчик есть?

— Конечно. То есть, был, но его снесло ещё на орбите, вместе с сенсорами. Да и не помогло бы, раз такие дела. — разочарованно сказал Шорл, откидывая рацию — Хотя, могли бы включить аварийный маяк… Ведь рано или поздно на орбите появятся наши.

— Верно. Но наши там только появятся, а эскадра шестнадцать там уже появилась. И по источнику аварийного сигнала наверняка залепит главным калибром. Хотя нет, чем-нибудь поменьше… Но нам с тобой хватит и этого.

— Ну, его можно было бы включить и чуть погодя. — рассудил Лийер.

— А откуда ты знаешь сколько ждать? Да ладно!.. — поторопился полковник, видя что Шорл хочет что-то ответить — Это разговор ни о чём. Передатчика нет, следовательно и говорить не о чем.

Шорл кивнул, и продолжил потрошить аккуратные обёртки. Помимо воды, спирта, да шоколада с сушёным мясом, отыскался и фонарь с запасом батареек, и даже новенький «П-35» с тремя магазинами и запасным аккумулятором. Ещё обнаружился армейский нож с ножнами, зажигалка, аптечка, и — слава военфлоту! — добротный рюкзак, в который можно было всё это сложить. Без разбору закидав туда ещё и запасы из под двух задних кресел, Шорл последний раз огляделся по сторонам, прощаясь со ставшей такой родной спасательной шлюпкой, и полез назад, к люку. Полковник молча последовал за ним. Выпрыгнув на густой зелёный ковёр, изуродованный двумя бороздами, оставленными тормозящим челноком, он настороженно набрал полные лёгкие воздуха — тот оказался не просто дыхабельным и непривычно свежим, но ещё и приятно пах травой и какими-то цветами. Затем Шорл водрузил на плечи рюкзак, и со всех сторон обошёл героический кораблик, ни на секунду не переставая удивляться тому как тот вообще не развалился при посадке, не говоря уж про прохождение плотных слоёв атмосферы… «Интересно, а живы ли трое технарей?» — вспомнил капитан о своих случайных спутниках — «Вряд ли… Так везёт далеко не каждому.» Он обернулся к стоявшему за спиной спутнику.

— Надо бы уничтожить корабль. — сказал тот — Ничего полезного там не осталось, зато по нему на нас могут выйти те, кому не надо… Да и местным лучше на него не натыкаться, зачем им лишние головоломки? Может паника начаться…

— Да, это верно. — согласился Шорл, не найдя аргументов против. Хотя, про панику полковник загнул… Вряд ли местные испугаются какой-то там шлюпки, чинно стоящей в степи, в то время как на их небе внезапно появилось, а потом бесследно растаяло второе светило. — Но каким образом?.. А, знаю!

Каперанг молча заглянул внутрь, прикидывая где находятся топливные баки двигателей ориентации, достал маркер, и нарисовал два крестика на внешней обшивке. «Шаришь» — одобрительно кивнул полковник, и они вместе отошли на сотню шагов, где Шорл достал из кобуры пистолет, и держа его обоими руками, тщательно прицелился в нужное место. Плавно потянул спуск, и сантиметровый сталекерамический шарик, вмиг разогнанный электромагнитным полем до четырёх с чем-то километров в секунду, со свистом покинул толстое дуло оружия. Попал, конечно. Уж что-что, а стрелять Шорл умел и любил, хотя офицеру его ранга оно было уже ни к чему. Струйка бесцветной жидкости — кажется, в этих шлюпках использовался гидродейзелен — мирно полилась на траву. Капитан снова прицелился, на этот раз чуть правее, и уверенно нажал на спуск. Пистолет снова дёрнулся в руке, издавая резкий свист, и пуля привычно поразила цель — на этот раз, бак с окислителем. Стоило второму ручейку достигнуть пропитанной топливом земли, и две гиперголические жидкости начали жадно друг с другом реагировать, тотчас скрыв челнок из виду за завесой оранжевого пламени. А в следующий миг рвануло так, что дрогнула земля под ногами, на что и рассчитывали офицеры-поджигатели. Удовлетворённо хмыкнув, Черников отвернулся, и зашагал дальше по направлению к замеченному с высоты лесу. Шорл постоял ещё секунду, довольный, понаблюдал как поднимается всё выше сочный красно-жёлтый грибок, и последовал за полковником. Он не спрашивал куда они идут — конечно, сначала следовало определиться со своим местоположением, а для этого нужно было найти людей и спросить…

До леса оказалось значительно дальше и дольше, чем могло показаться из окна парящей в нескольких километрах над землёй спасательной шлюпки. Прошёл уже час с четвертью, а пейзаж оставался практически неизменным, разве что деревьев стало чуть больше, но породы всё те же — сосны, берёзы, дубы… Скукотища, но это ничего. Всё лучше, чем развлечения в стиле недавних гонок на выживание.

Офицеры не разговаривали — не о чем было. Опять лезть с расспросами Лийер посчитал нетактичным, а просто молоть языком не тянуло ни того, ни другого. В какой-то момент молча съели на ходу по порции шоколада, запили водой из фляги, и опять потянулись долгие минуты монотонного шагания по бескрайней степи. К счастью, погодные условия были самые благоприятные: солнце начинало клониться к закату, и уже не пекло, дул лёгкий ветерок, а по небу не спеша проплывали редкие облачка… И всё же, капитан первого ранга размышлял совсем не о красоте здешней природы, и не об особенностях Сиарского климата, а пытался самостоятельно додуматься до того, что недосказал полковник — задача, скажем так, не для первого класса. Но кое-что можно заявить с полной уверенностью прямо сейчас: грозный чемоданчик и эта планета более чем связаны, остаётся лишь выяснить, каким образом. Что такого ценного может найтись в мире, пребывающем в убогом средневековье? Не иначе как упомянутые полковником «кое-какие причины», не то чтобы такая формулировка хоть что-то объясняла… Но кто напал на станцию? Почему Шорл ни разу не слышал об эскадре шестнадцать? «Государственная тайна…» — ответил он сам себе — «Ваша проницательность, товарищ капитан, вызывает зависть и уважение…»

— Дым. — каким-то отчуждённым голосом сказал полковник.

— Что?.. — опомнился капитан.

— Дым, говорю. — Антон кивнул куда-то вперёд и чуть левее. Приглядевшись, Шорл тоже заметил там тонкую струйку подозрительно-чёрного дыма.

Оба не сговариваясь забрали немного левее, и ускорили шаг. Взобравшись на очередной холмик несколькими минутами позже, офицеры пригнулись, и осторожно выглянули из-за его вершины, будто солдаты из окопа. Никого поблизости не обнаружив, жертвы крушения молча переглянулись, и выпрямившись в полный рост, в открытую подошли к небольшой, метра три в диаметре воронке, в центре которой догорали какие-то бесформенные обломки, бессовестно выбрасывая в незагрязнённую атмосферу чёрные клубы едкого дыма. Интересно… Нет-нет, совсем не то, что Шорл случился приземлить спасательную шлюпку рядышком с одним из миллионов кусочков, на которые раздробило обесточенную станцию серией чудовищных взрывов, тут ничего удивительного… Но откуда, скажите на милость, на дне кратера взялись человеческие следы?

— Надо бы поторапливаться. — высказал дельную мысль Шорл — В лесу хоть спрятаться сможем, а то в такой одежде нас быстренько вычислят… — он скептически осмотрел тёмно-синюю флотскую форму, украшенную золотистыми знаками различия.

— Пошли. — решительно сказал полковник, и продолжил путь к уже недалёкой опушке.

Успешно добравшись до ближайших деревьев, путники немного сбавили шаг, но ни в коем случае не расслаблялись — попасться в таких нарядах на глаза местным означало целый букет возможных проблем, включая такие неприятные как масштабная облава, объявленная на двух подозрительных типов, что шастают в лесах недалеко от места падения странных метеоритов… Уйдя с открытого пространства, и очутившись в относительной безопасности леса, Шорл наконец уделил часть сознания на то, чтобы этот лес как следует рассмотреть. Здесь, как и в степи, всё оказалось весьма типичным для данных климатических условий — сосны, ели, какие-то кусты, усыпанная сухими иголками земля… Птички поют… «Уж чего-чего, а фантазии нашим предкам явно не хватало.» — мысленно хохотнул капитан, подумав, что даже строгая и рациональная Таллская Империя пытается обустроить каждую новую планету по-своему, в том числе и в плане растительности.

И это правильно. Как показала история, специализация колоний — это не только выгодно с эстетической точки зрения, но и совершенно необходимо с точки зрения стратегической. Два неполных десятилетия междоусобных войн, поставивших Таллскую Империю на грань гибели, доказали это лучше, чем того бы хотелось. И не имеет значения, что этим событиям скоро исполнится двести лет — человеческая сущность не изменится никогда. Дай им волю, так каждая задрипанная планетка с сотней душ населения, сию же секунду обзовётся каким-нибудь красочным имечком вроде «Независимого Коммунистическо-Капиталистическо-Демократического Конфедеративного Союза Планеты Икс», да заявит о своём выходе из Империи так же гордо сегодня, как сделала бы это два столетия назад. И ладно бы, если всё ограничивалось ущербными карликами, где «мятеж» шутя подавляется половиной пехотного взвода, но что делать, если из повиновения выходит такой промышленный гигант как Пастала, да вместе с двумя полными эскадрами не самых устаревших кораблей? То-то… Но Империя выстояла, слава её доблестным воинам, да бесконечной мудрости императора Ралтана Первого…

Именно стараниями бессменного монарха, две трети всей имперской промышленности перекочевали после войны на Найталл, а колонии подверглись массовому разоружению, и получили по узкой специальности — кому-то доверили сельское хозяйство, кому-то науку, а кому-то — добычу полезных ископаемых. Конечно, специализация была не абсолютной — любая планета могла обеспечить себя минимумом энергии и продовольствия, но в одиночку добыть все необходимые ресурсы, и построить из них могучий ударный флот — эдакие фокусы остались в прошлом. Ко всему прочему, такая система вынуждает колонии вести друг с другом активную торговлю, а следовательно — склеивает их экономики в одно целое.

Да и туризм… При нынешних возможностях в сфере терраформинга и управления климатом, каждую вторую планету можно завалить всеми мыслимыми чудесами, но нет — чтобы взглянуть на знаменитый Гартланский каньон, нужно обязательно лететь на Алайру, а где ещё, кроме Салансы, вы встретите такие величественные патлозовые леса? Миллиарды людей путешествуют из одного конца Великой Таллской, в диаметрально противоположенный, и даже не подозревают, что именно этим в значительной степени сближают такие разные и непохожие друг на друга миры, имеющие пакостное свойство считать себя самыми правильными. Мысленно поаплодировав собственной прозорливости, Шорл сбавил уровень задумчивости, вспомнив, что находится не у себя дома, а на непонятно почему засекреченной планете, и с очень туманными перспективами её покинуть.

А спустя ещё несколько километров, и полутора часов непрерывной ходьбы, путники вышли к дороге, почти параллельной их собственному курсу. Конечно, дорогой в нормальном понимании слова это не являлось — тропинка, скорее — но это если судить по стандартам межзвёздной Империи, которой здесь и не пахло… Однако, тропинка или нет, она обладала целым набором неоспоримых преимуществ перед окружающими зарослями — она была прямой, идти по ней было гораздо легче, и главное — она куда-то вела, чего нельзя сказать о бескрайних лесных просторах, по которым можно путешествовать месяцами, так и не встретив следов цивилизации. Недолго думая, Шорл и Антон продолжили путь, держась вплотную к тропе, но не выходя на неё — слишком уж велик был шанс налететь на кого-нибудь из местных, не смотря на острые слух и зрение, которыми обладали таллцы в силу многовековых изысканий имперских генетиков. Но время шло, а дорога продолжала пустовать, и лишь перед самым закатом навстречу офицерам проскакал одинокий всадник. Издалека заслышав топот копыт, те успели притаиться в кустах, и с глубоким вниманием проследили за проскочившей мимо них лошадью с обосновавшимся на её спине человеком. Последний был где-то ростом с Лийера, но телосложением заметно уступал. Тело покрывала просторная рубашка из грубоватой бежевой ткани, а ноги — длинные серые штаны, тоже весьма просторные, но более мягкие и эластичные. Заканчивались конечности короткими кожаными сапогами чёрного цвета, а на поясе болтался приличный кинжал, размером примерно с флотский кортик… А ещё человек был молод — лет тридцать… даже двадцать, если предположить, что здешнее человечество не сильно эволюционировало за последние семь тысяч лет, а именно так оно и обстоит, голову можно позакладывать… «Эволюция — миф для лентяев и оптимистов!» — вспомнились Шорлу слова из знаменитого выступления Императора Харасса Третьего, убеждающего недоверчивое человечество в необходимости генетического самосовершенства. О да, таллцы тоже когда-то не хотели. Упрямились, упирались, отнекивались… И это спустя целое десятилетие интенсивной промывки мозгов, так уж чего говорить про Землю, где нежданное счастье обрушилось на людей как гром с ясного неба…

Проводив взглядом скрывшегося за изгибом дороги аборигена, Шорл встал с колена, и небрежно отряхнул налипшую на брюки хвою. Хотел спросить что-то у полковника, но передумал — тот совсем не лучился желанием что-нибудь рассказывать, а лишь молча встал, и не говоря ни слова продолжил движение в заданном направлении. И снова потянулись бесконечные деревья, с каждой минутой всё больше утопающие в густеющих сумерках. Спустя час, когда окончательно стемнело, и горе-туристы вот-вот собирались остановиться на ночлег, их терпение было неожиданно вознаграждено: лес расступился, и взору предстало крупное поле неправильной формы, различные участки которого были засеяны разными культурами, а в центре темнели очертания нескольких построек, половину которых даже при свете одних звёзд можно было классифицировать как нежилые. Дорога же огибала всё это с правой стороны, и уходила ещё дальше, где на пределе видимости можно было различить ещё одну россыпь одноэтажных домиков, только количеством побольше — деревенька, видать.

— Ферма. — удовлетворённо сказал полковник — Смотри-ка, нам с тобой везёт.

— Одежду бы достать, а то как белые вороны… — согласился Шорл.

— Что бы я делал без твоих дельных советов. — ухмыльнулся повеселевший полковник, делая первый шаг вперёд — И ещё нам не помешает парочка лошадей.

— А ты умеешь на них ездить? — с иронией спросил Шорл, ступая следом.

— Тебе ли не знать, — хмыкнул Антон — что управление верховыми животными входит в обязательный курс выживания… Да и не пешком же шагать хрен знает сколько километров? Хотя если хочешь, можешь…

— Да ладно, не язви… — вяло поморщился капитан, и перевёл тему разговора — А язык у них не изменился?

— Да нет, всё тот же. Акцент, конечно, довольно ощутимый, но это не беда.

— Погоди-ка. — осенило Шорла — На ферме должны быть собаки, учуют…

— Конечно. — пожал плечами полковник, щупая пистолет у себя на поясе — Но разве ж это помеха?

— Ты что, очумел? — ошарашено посмотрел на него каперанг.

— А что? — натурально удивился Черников, обернувшись — У тебя есть другие предложения?

— Нет… — обречёно признался каперанг. — Просто…

— Просто кое-кто засиделся на капитанском мостике. — жёстко усмехнулся полковник — А меж тем, повсеместная несправедливость никуда не девалась, просто ты настолько от неё отдалился, что перестал замечать…

Дальше шли молча. Чёртов комитетчик опять не ошибся — Шорл порой и сам замечал за собой излишнюю мягкотелость, и что хуже всего, приходил к тем же выводам касательно причин её появления — капитанское кресло, что ни говори, морально разлагает похлеще беззаботных чиновничьих постов — у тех работка хоть и непыльная, но она есть всегда, а вот капитан что-то делает лишь во время войны… Но это, справедливо заметим, касается и остальных офицеров, и чем выше рангом, тем в большей степени это так. «Впрочем, в ближайшем будущем работёнка найдется для всех…» — напомнил себе каперанг.

Собаки, как и ожидалось, учуяли гостей примерно на полпути, не помедлив устроить в честь этого знатный концерт. К чести четырёхлапых сторожей, бросаться на людей без команды хозяина они не спешили, а всего лишь выбежали им на встречу, продолжая люто облаивать, но держа дистанцию метров в десять-пятнадцать. Всего их было три штуки, но зато какие! Ростом с полчеловека, тела мускулистые — это видно даже под длинной лоснящейся шерстью, клыки белые, длинные… Сойдись полковник с одним из этих монстров в честном поединке, и далеко не факт, что одержит победу, но честного поединка никто и не предусматривал — не доходя до ближайшего амбара двух сотен шагов, Черников резко выхватил пистолет из кобуры, прицелился в ближайшую овчарку, и с ходу нажал на спуск. Та, почуяв неладное, дёрнулась было вперёд, но уже в следующий миг молча свалилась на землю с простреленным черепом. Две оставшихся на удивление быстро сориентировались, и не взирая на потери, дружно бросились на обидчика. Первую из них печальная участь постигла буквально в двух шагах от цели, и мёртвая туша, сделав по инерции последний прыжок, тихо упала на жёсткую землю, прокувыркавшись по инерции почти до самых ног полковника. Мгновением позже с жизнью рассталась и последняя, третья собака, получив свою пулю, будучи от полковника на расстоянии одного единственного прыжка. Последний проворно шагнул в сторону, уходя с пути летящего в него бездыханного тела, и обыденным жестом убрал оружие обратно в кобуру.

— Браконьер хренов. — с искренним упрёком прокомментировал Шорл, и тоже убрал оружие, с облегчением обнаружив что помощь товарищу не потребовалась.

— Да, жаль зверушек. — с лёгким сожалением ответил полковник, и направился дальше, к самому опрятному из дюжины имеющихся на ферме зданий — Будем надеяться, хозяева продемонстрируют больше разума.

Шорл за спиной Черникова недовольно скривился, но сговорчиво последовал за ним, бросив последний взгляд на миниатюрное поле брани. Препятствий больше не наблюдалось, и полковник с каперангом за считанные минуты покрыли отделяющее их от фермы расстояние. Здесь, как ни странно, было кладбищенски тихо и безлюдно — лишь иногда подавала голос домашняя скотина из своих загонов. Странно, конечно — собаки бы разбудили даже мёртвого, а тот факт что они вдруг резко заткнулись — и подавно. Наконец, минув целый ряд каких-то технических построек, грабители вышли к хозяйскому жилищу. С освещением было не ахти — оно отсутствовало, и цветов в такую темень не различишь, но дом и без них выглядел достаточно богато: двухэтажный, из толстых, но тщательно отёсанных брёвен, с черепичной крышей, резьбой на оконных рамах, да кадками с какими-то красивыми деревцами по бокам парадного входа… В общем, фермер не бедствовал. Только вот где он?..

— Кто вы такие? — окликнул их грубый, но не очень-то уверенный голос, когда каперанг с полковником пересекали просторный двор.

— Можешь считать нас ординарными грабителями. — громко ответил полковник, мастерски копируя акцент фермера. Остановился, обернувшись к одному из сараев, из-за которого вышел высокий мужик с арбалетом в руках, и ещё два качка в кольчугах и с короткими мечами. Ещё трое появились с разных направлений, взяв грабителей в окружение. Ну конечно, засада. — Кстати! Я говорил? Если бросите оружие, то вам ничего не будет.

— Ух-ты, серьёзно? — тот что с арбалетом заметно просветлел, не обнаружив у пришельцев никакого оружия, кроме ножей, и уверовав в своё преимущество, начал откровенно дерзить — Мне кажется, господа грабители, вы взяли неправильный тон…

— По ногам бей. — спокойно сказал Черников, и первым хватился за рукоятку безотказного Пэ тридцать пятого, одновременно уходя в сторону, с линии огня арбалета.

Всё последующее оказалось предельно скучным. Щёлкнула арбалетная тетива, посылая стальной болт в то место, где только что стоял один из казавшихся безоружными грабителей, защёлкали в ответ выстрелы рельсовых пистолетов, и уже через считанные секунды двор наполнился болезненными стонами катающихся по земле мечников — стреляли имперские офицеры отменно. А главный фермер так и остался на прежнем месте, оголтело озираясь по сторонам. Медленно-медленно в глазах проступило понимание, руки мелко задрожали, разряженный арбалет с тихим стуком упал под ноги, но неудавшийся полководец стоял на месте как вкопанный, и лишь завидев идущего к нему Черникова, попытался было убежать, но Антон настиг его в два прыжка, и повалил на землю смачным пинком под зад.

— Я послал гонца в село! — испуганно воскликнул фермер, переворачиваясь на спину — Через минуту сюда нагрянет полиция!

— А ты, пожалуй, не врёшь. — задумчиво улыбнулся полковник, заглянув ему в глаза — Но нам хватит и минуты. — с этими словами улыбка с его лица испарилась, и Антон небрежным пинком перевернул противника обратно на живот, придавил спину коленом, и стал привычно заламывать руку, медленно увеличивая давление, и разъясняя фермеру его плачевные перспективы таким ласковым шёпотом, что даже у Лийера забегали по спине мурашки — Да я не то что за минуту, я за двадцать секунд превращу тебя в нечто такое, что с человеком уже ну никак не ассоциируется! Тебя даже в зоопарк не возьмут, чтобы посетителей инфаркт не хватил! Ты, тварь такая…

— Хорошо… — всхлипнул фермер, задыхаясь от боли. Полковник ослабил хватку — Что вы хотите?..

— Совсем немного. — мирно сказал Черников, отпуская руку — Одежду, двух лошадей получше, немного звонкой монеты… Ну са-амую капельку.

— Всё будет! — часто закивал горе-арбалетчик — Всё сделаю!

— Вставай. — устало вздохнул полковник, поднявшись, и несильно пнул его под рёбра — Глядишь, живым останешься… Да живее, живее!

* * *

…Теперь события последних двух дней казались какими-то сумбурными, нереальными, и вообще, всё это капитану просто приснилось. Обрадовавшись, Шорл открыл глаза — и тут же зажмурился, как будто от острой боли. Вместо потолка капитанской каюты, на который он отчаянно надеялся, взору предстало безоблачное утреннее небо, а значит… всё это было. Было нападение Идгу, была Сиара один, было падение на спасательной шлюпке сквозь атмосферу секретной колонии Древних… И чёрт побери, было подлое ограбление ни в чём не повинного фермера!

Этот эпизод Шорл запомнил лучше всего. Придя в себя, хозяин фермы честно выполнил немногочисленные просьбы уставших офицеров, и даже робко поинтересовался, не желают ли благородные путники какой-нибудь еды в дорогу. Благородные путники от заманчивого предложения вежливо отказались, но вот пару мечей и кольчуг с собой прихватили, как и детальную карту провинции, пестрящую непонятными значками, но вполне читаемую. Бросивши на неё единственный взгляд, полковник как-то неуловимо изменился, а в глазах загорелся нехороший огонёк. От вопросов капитан воздержался, хотя это было и не легко. А перед самым отъездом, Шорл снизошёл до того, что вколол раненым по дозе препарата «УРК-4», который на короткое время в разы повышал регенерационные способности организма, так что за жизнь пятерых вояк можно было не беспокоиться — к утру о прострелянных конечностях будут напоминать только свежие шрамы. Это, по всей видимости, были всего лишь рабочие, но уточнять капитан не стал. В любом случае, сопротивления никто оказывать не собирался, хотя таллцы нарочно не отбирали у них мечи — давно замечено, что наличие у одной стороны тысячелетнего преимущества в технологиях сильно подавляет волю к сопротивлению у другой…

Полковник, наблюдавший за процессом, укоризненно покачал головой, но терпеливо подождал пока товарищ закончит, и лишь затем оседлал экспроприированного коня, подгоняя добряка-каперанга красноречивым взглядом. Неумело, но всё-таки забравшись на спину второго животного, Шорл скептически посмотрел на поводья. Черников, с немым укором во взгляде, осторожно тронул с места. Шорл, пошевелив каблуками, отправился следом. Дойдя до дороги, животные перешли на рысь и очень скоро ферма скрылась за изгибом ландшафта. Виденное ранее село пришлось обогнуть через лес — мало ли что — но вернувшись на тракт получасом позже, офицеры уже не скрывались.

— Ну вот, одеждой и транспортом обзавелись. — облегчённо вздохнул Черников, и вдруг ожесточённо сплюнул — Нет, ну надо же! Так светимся, что специально не выдумать! Нет бы перестрелять всех к чёртовой матери, так ты ещё и лечением занялся, Айболит недоделанный!

— Кто?.. — переспросил капитан.

— Пальто! — огрызнулся Антон, и как часто с ним бывает, разом успокоился — Ладно, забыли. Нам сейчас главное подальше уехать, ибо скоро здесь начнётся что-то … Мы в Тарлании, знаешь ли. — он потряс свёрнутой в трубку картой.

— Это страна?

— Да. — нахмурился Черников.

— И что в ней особенного?

— Здесь нам будет хреново. — жёстко усмехнулся товарищ — Вот что в ней особенного.

— Почему? — не отставал капитан.

— А ты… — проигнорировал его Черников — Лётчик ты наш… Из всего разнообразия, выбрал для посадки одну из их центральных провинций.

— А я тебя спрашивал куда лететь! — огрызнулся Шорл.

— Да не ори ты. — примирительно отмахнулся Антон — Лошади, кстати, очень чувствительны к звукам и легко пугаются…

— Куда мы теперь? — возвратился капитан к теме.

— Ближайшая цель — Парлана, это километрах в ста пятидесяти по этой дороге. Затем через полстраны, и в Яваль. Это приграничный город, там живёт наш человек, Самбрас Атнетск. М-да, ну и имечко… На всякий случай, адрес запомни: улица Первого Снега, дом двенадцать… Он нам поможет переправиться в Амнею, ну а дальше будет легко.

— Понятно. Погоди-ка… — в голову Шорла пришла нехорошая мысль — А у них тут ещё не додумались до всяких бумажек, удостоверяющих личность?

— Вот она, иллюстрация к ассоциативному мышлению. — крякнул полковник — Ты прав, и с документами он нам тоже поможет… Вообще-то их можно купить в любом городке, благо подделать элементарно — все бумажки без фотографий, как понимаешь. Но это означает в очередной раз засветиться… А полиция здесь дело знает, и половина подпольных торгашей ходят у неё под колпаком, это абсолютно точно.

— Засыплемся на первой проверке…

— Внутри страны их редко проверяют, хотя у таких подозрительных типов как мы — могут. — усмехнулся Антон — Но мы их могли и дома оставить, никто не обязан таскать их с собой. Более того, половина крестьян вообще без паспортов живут, и горя не знают. Говорю же, кроме как на границе, макулатура нигде не потребуется.

Шестым чувством унюхав, что очередной поток полковничьих откровений иссяк, Шорл молча отвернулся, и сосредоточился на дороге — лошади оказались отлично выдрессированы, но держаться в седле неопытному наезднику было всё равно нелегко. Скачки продолжались бесконечно долго, по бокам проносилась километры угрюмого леса, а местность оставалась всё прежней, как будто всадники ездили по замкнутому кругу… Поначалу, остерегаясь погони, они честно прислушивались к каждому звуку, но по прошествии часа с небольшим, бдительность притупилась, а уныние стояло такое, что Шорл невольно впал в какое-то полусонное состояние, бездумно уставившись на макушку своего живого транспорта, и механически балансируя в седле, чтобы случайно из него не выпасть. Кажется, в какой-то момент сбоку промелькнула деревенька, потом ещё одна. Болотце. Ручеёк. Тропинка, ответвляющаяся от основной дороги, и уходящая в лесные дебри. Но всё это проходило мимо сознания, отпечатываясь в памяти лишь в виде сюрреалистических творений художника-абстракциониста, позабывшего на вчерашней вечеринке, что не следует мешать водку с пивом. Казалось, прегради им дорогу вооружённая застава, капитан не заметит и её…

Опомнился Шорл лишь ближе к рассвету, и тут же отметил некоторые изменения — лес заметно поредел, а местность стала гораздо более холмистая. А когда из-за горизонта показалась кромка местного солнца, вдалеке уже виднелся остроконечный шпиль здания администрации наместника Его Величества, которое, по словам полковника, в обязательном порядке являлось самым высоким строением в любом городе Тарлании. «Король у них — закомплексованная скотина с запущенной манией величия.» — пояснил Черников — «Но дураком, вынужден признать, не является…» Шорл с расспросами не полез — слишком устал, и предложение полковника остановиться на пару часов в городке принял с искренним восторгом.

Некоторое время высоченный шпиль оставался единственным признаком цивилизации, но с очередной возвышенности, заинтригованному взору офицеров предстало и само поселение, будто сошедшее со страниц учебника по древней истории — берущий начало на вершине большого холма, где располагались экстравагантные кирпичные здания во главе с гордой администрацией королевского наместника, город сползал по его склонам к самому подножию, плавно переходя от каменных особняков к нищим деревянным лачугам. Никаких фортификаций видно не было, но это и понятно — зачем они в глубоком тылу? Подъехав поближе, Шорл стал замечать и некоторое шевеление — город только просыпался, но по улочкам уже сновали редкие фигурки людей, конные упряжки, а из труб кузниц валил едкий дымок.

Беспрепятственно въехав в город, путники слезли с коней, и пешком направились наверх, с трудом протискиваясь по тонким улочкам сквозь уплотняющуюся с каждой минутой массу народа. Первое впечатление оказалось верным на все сто: внешние кварталы были неприкрыто нищенскими, а серые деревянные домики с соломенными крышами ютились так близко друг к другу, что подожги кто один из них, и выгорят как минимум несколько кварталов… Поплутав четверть часа средь бедняцких трущоб, и благополучно оставив их за спиной, Шорл с Антоном оказались в заметно более зажиточном районе — здесь и дороги были пошире, да и домики более не выглядели настолько жалкими, а отдельные из них, можно сказать — радовали глаз… И чем ближе к центру они продвигались, тем богаче становились особняки и разгуливающие по улицам пешеходы. До пришельцев же никому дела не было — переодевшись в позаимствованное у земледельца тряпьё, и убрав рюкзаки с добром в тканные дорожные мешки, они теперь мало чем отличались от большинства аборигенов.

Спросив у какого-то мужичка про гостиницу, офицеры быстро вышли к большому двухэтажному зданию с красочной надписью «Золотой Петух» над входом. А когда путники переступили невидимую черту, перед ними тут же материализовался невесть откуда взявшийся лакей в непривычно чистой для этого мира одежде:

— Господа желают остановиться в гостинице? — с дежурной улыбкой поинтересовался худощавый паренёк — Вы не ошиблись, у нас лучшее в городе обслуживание!

— Позаботиться о лошадях. Накормить, напоить. — строгим голосом наказал полковник, отдавая ему поводья, и какую-то медную монету с надменным профилем незнакомого человека — Мы отправляемся через полстражи.

— Не беспокойтесь! — расцвёл он в профессионально-холуйской улыбке — Всё будет сделано!

Напоследок полковник, не особо-то скрывая своё недоверие к прислуге, отвязал от седла драгоценный вещмешок, и закинул его за плечо. Лийер, проделав аналогичные действия, тоже отдал свою лошадь, и поспешил вслед за Черниковым. На первом этаже, как и следовало ожидать, располагался просторный бар, куда только-только начали стягиваться посетители. Убранство оказалось небогатым, но добротным, сработанным на века: пол из толстенных некрашеных досок, дощатые же стены, местами покрытые каменной мозаикой, изображавшей исключительно красивые пасторальные пейзажи. В дальнем конце зала — массивный камин, сложенный из внушительных каменных блоков, и с кованой решёткой из толстых железных прутьев. Две металлические люстры с незажжёными свечками, и, разумеется, круглые столики из всё тех же грубых досок, расставленные по залу в художественном беспорядке. Всего их было двенадцать, но оккупированы оказались всего два: за одним сидел пыльный мужичёк незапоминающейся внешности, за вторым — трое небритых крепышей в неопрятной крестьянской одежде, хлещущих пиво, и громко о спорящих о вчерашнем «небесном свечении», и последующем метеоритном дожде. Компания, удостоив вошедших мимолётным взглядом, и нисколько ими не заинтересовавшись, вернулась к своему занятию, а безликий мужичишка и вовсе не поднял глаз, продолжая с отрешённым видом потягивать из глиняной кружки какую-то жидкость. Вошедшие устроились за угловым столиком, и Шорл, решив проявить инициативу хоть в чём-то, универсальным во всех мирах жестом подозвал хорошенькую служанку.

— Пива, закуски. — лаконично изъяснился капитан, старательно коверкая слова под здешний манер.

— Что-нибудь конкретное? — спросила девушка — У нас есть жареная…

— На ваше усмотрение, пожалуйста. — устало сказал капитан.

— Будет исполнено. Господа желают у нас остановиться?

— Нет, мы тут проездом. — вставил полковник. Кивнув, служанка удалилась за заказом. Полковник насмешливо посмотрел на каперанга — Гляди-ка, освоился…

— А куда деваться? — пожал плечами Лийер — Деваться некуда…

Вернулась официантка буквально через минуту, с огромным металлическим подносом, в центре которого располагался запотелый, только что из погреба, кувшин с пивом, а с противоположенных краёв, уравновешивая друг друга, лежали две тяжёлые тарелки с аппетитным мясным блюдом. Оставшуюся площадь занимали ещё четыре тарелочки поменьше — с грибной приправой, с горячими пирожками, со спелыми красными яблоками, и с каким-то красным соусом, от одного взгляда на который начиналась изжога… Словом, накормить дорогих гостей решили по полной программе, хотя, едва ли такое поведение диктовалось состраданием к измученным дорогой странникам…

— Никогда не говори «на ваше усмотрение». — наставительно произнёс Черников, когда служанка, пожелав господам приятного аппетита, улетучилась восвояси — Ограбят по полной. Знаешь сколько эта дрянь стоит? — он ткнул вилкой на подозрительный соус — Со специями тут плохо, приходится завозить чуть ли не с другого конца планеты, так что сам понимаешь…

Впрочем, начальные опасения Шорла касательно количества лакомств оказались напрасными — съелось и выпилось всё без остатка, включая и острую приправу, оказавшуюся ему на удивление по вкусу. Кто бы мог подумать, что в древности так хорошо готовили? А за вялой беседой, капитан выведал у полковника ещё немного информации о Сиаре. Например, год здесь длился на шестнадцать месяцев, по девятнадцать-двадцать суток в каждом. Сутки состояли из шестнадцати страж, каждая из которых состояла из восьми часов. На минуты часы не делились, а… просто делились — полчаса, четверть, восьмушка… Одна тысяча двадцать четвёртая часа называлась секундой, и примерно соответствовала двум таллским. Немудрено запутаться. Впрочем, таллцам не привыкать — стоит только вспомнить, какая путаница началась, когда за основу мер длины приняли земной метр… К слову, подобного рода знаки уважения получали и остальные подчинённые миры — взять хотя бы «Транскосмос» — некогда крупнейшая авиакомпания Ланоры, а теперь — крупнейший же гражданский грузоперевозщик во всей Таллской Империи. Удивительно, но именно осознание того, что они — лучшие хоть в чём-то, как ни что другое топит лёд в сердцах многих противников «унизительной» интеграции в Империю. Психологи даже придумали для такого явления заумный термин, но у Шорла была плохая память на восемнадцатисложные слова…

С удивлением обнаружив, что еды на столе не осталось, Шорл огляделся по сторонам. Прошло уже около получаса… нормального, таллского получаса, и народу заметно прибавилось. Появились двое купцов в пестрых красно-зелёных кафтанах, щедро пошитых золотом. Тихо о чём-то шушукаясь, те доедали большого жареного поросёнка, запивая трапезу некой тёмной жидкостью, чертовки напоминающей вино. Справа от них обосновался монашистого вида человек неопределённого возраста, одетый в характерную серую мешковину. Едой он себя не баловал: на столе перед ним сиротливо лежала одна единственная тарелка с куском мяса и нехитрым растительным гарниром, да глиняная кружка с неизвестным содержимым. Ещё два стола в дальнем от офицеров углу помещения занимала разбойного вида компания из семи амбалов в лёгких доспехах. Столы буквально ломились от самых различных блюд, но те продолжали заказывать всё больше и больше… Повернувшись ещё дальше, Шорл заметил и троих крестьян, по-прежнему сосущих пиво, но производящих теперь значительно меньше шума — эту почётную обязанность перехватили пирующие бандиты. А вот неприметный мужичонка как в воду канул — совсем недавно сидел вон за тем столиком, а сейчас его там уже нет…

— Желаете ещё чего-нибудь? — послышался мелодичный голосок знакомой официантки. «Оперативно.» — подивился про себя капитан — «Только проглотил последний кусок, а она уже тут как тут.»

— Нет, спасибо. — с неподдельным сожалением отказался Антон, доставая импровизированный кошелёк — Мы, пожалуй, поедем.

Отсчитав названную сумму, полковник встал на ноги, поднял с пола увесистый мешок, и подождав капитана, направился к выходу. Снаружи их встретил знакомый лакей, который с готовностью привёл господам их коней — заметно отдохнувших, и готовых к очередным подвигам. Интереса ради, офицеры решили отклониться от маршрута, и поближе рассмотреть главную достопримечательность города. Выйдя на квадратную площадь перед зданием администрации, Шорл слегка покачал головой, поражённый умением тарланских строителей. В середине площади красовался мраморный постамент в полтора человеческих роста, с высоты которого на прохожих взирал бронзовый бюст, изображающий, надо полагать, здравствующего монарха. Но изюминкой композиции являлась, конечно же, гордая башня администрации. Основной корпус здания был двухэтажным, вытянутой прямоугольной формы, и со множеством эркеров. Сложено оно было из бежевого кирпича, а окна и двери обрамляла белоснежная лепнина. В центре здание расширялось, превращаясь в круглую трёхэтажную башню, последний этаж которой занимал трёхметровый циферблат часов, выглядевший как минимум странновато. Числа располагались тремя кольцами — с единицы до шестнадцати на внешнем, с единицы до восьмёрки на среднем, и с одной тридцати второй до единицы на внутреннем. Три стрелки, каждая достающая до определённого кольца, показывали соответственно стражи, часы, и тридцати вторые доли часов — на первый взгляд сложновато, но если подумать, то весьма даже читабельно. Сейчас, к примеру, хронометр показывал двадцать восемь тридцать вторых второго часа седьмой стражи… Ну а из верхушки третьего этажа, как легко догадаться, рос видимый за многие километры стометровый пятигранный шпиль. Для этой планеты — сущий архитектурный шедевр, и если такие памятники королевскому самомнению строятся в каждом городке, где половина населения ходит в драных штанах, то со мнением полковника остаётся лишь согласиться…

Бросив последний взгляд на архитектурное великолепие, Шорл с Антоном покинули площадь с противоположенной стороны, и уже через полчаса скакали прочь от Парланы, и по направлению к Азте — следующему крупному поселению на пути к Явалю. На этот раз им попадались и встречные всадники, как одиночки, так и небольшие группы. Одиножды довелось обогнать купеческий конвой из четырёх двуконных повозок с крытым верхом, и около десятка всадников охраны, все во внушительных латах, и с двуручными мечами — не чета конфискованным на ферме игрушкам, что болтались на поясах у таллцев. За сим исключением, дорога казалась точной копией той, что они преодолели этой ночью — снова начался лес, снова кончились холмы…

Ближе к обеду капитана первого ранга начало всё сильнее клонить ко сну — он вдруг обнаружил, что в последний раз посещал царство Морфея ещё на борту «Оскара», то есть более суток назад, а если учесть какими насыщенными они были, то удивляться не приходилось. Покосившись на спутника, Шорл тихо ему позавидовал — никаких признаков усталости полковник не подавал, а лишь легонько раскачивался в седле, умиротворённо поглядывая по сторонам. За следующим поворотом, однако, сонливость сдуло и с каперанга.

За изгибом показалось небольшое село — абсолютно невидимое за деревьями, вплоть до последнего момента. Домики здесь, в большинстве своём, впечатление создавали довольно положительное — хоть и небольшие, но стояли они ровно, и выглядели опрятно и ухоженно, а про заколоченные окна или покосившиеся стены, правящие бал во внешних районах Парланы, речи даже не шло. Дорога делила село ровно посередине, и была даже вымощена каменными кирпичиками. По правую руку, примерно в центре деревни, высился деревянный храм с покатой черепичной крышей, и двумя каменными статуями по бокам от парадного входа — интересно, кому здесь поклоняются? Но ещё интереснее было другое: что это за суета перед самым въездом в село? Действо напоминало полицейскую облаву на логово контрабандистов: три человека смиренно лежали лицом вниз на обочине, под надзором двух хмурых типов в тяжёлых доспехах и с заряженными арбалетами. Ещё двое полицейских волокли от угловой забегаловки четвёртого приятеля, жестоко заломив ему за спину руки. Пятый страж порядка обнаружился в двадцати метрах от места действия, в открытом поле. Склонившись над одним из двух тел, валявшихся в траве в абсолютно нелепых для живых людей позах, он пытался выдернуть из спины бедолаги арбалетный болт. Ещё четверо стояли прямо на пути у наездников, в центре дороги — двое неприкрыто бездельничали, глазея по сторонам, а третий, явно главарь, что-то втолковывал четвёртому, скупо при этом жестикулируя. А вот местных жителей в поле зрения не имелось — сочли за благо попрятаться по домам, и тихо переждать смутные времена, затаившись под кроватью или в тёмном чулане…

Первым порывом было свернуть назад, и объехать злосчастную деревеньку десятой дорогой, но такое поведение вызвало бы у стражей закона объяснимые подозрения. Скорее всего, их бы приняли за сообщников арестованной банды, и пустились в погоню — десять лошадей как раз паслись на соседнем лугу, вяло отмахиваясь от мух пушистыми хвостами. Хотя, кто их знает — за кого бы их приняли? Может здесь так и полагается — завидевши полицию, бежать со всех ног, дабы не отвлекать доблестных воителей с преступностью от их нелёгкой работы? Как плохо не знать элементарных вещей!

— Везение кончилось. — подумал Шорл вслух.

— На то похоже. — хмыкнул Антон — Но ничего, глядишь проскочим. Главное не нервничать, тогда и слова не скажут.

Сначала всё шло по плану: заметив всадников, шестеро полицейских шустро перегородили дорогу, взяв таллцев под прицел арбалетов. Приблизившись, офицеры притормозили коней, перешли на шаг. Шорл не был великим актёром, но на флоте служил тридцать шесть лет, и мимикой владел отлично. Грозно хмурить брови, разговаривая с нерасторопными подчинёнными, и с туповато-непристрастным лицом пожирать мудрое начальство глазами, ни в коем случае не выглядя при этом подхалимом — большое искусство, а те кто не может его освоить, дальше лейтенантов пробиваются редко… Сейчас Шорл нацепил спокойную маску уверенного в себе человека. Самую малость настороженного, конечно, но не более того.

— Дорога закрыта? — первым подал голос полковник, остановившись в десяти шагах от полицейского главаря.

— Кто такие? — подозрительно прищурился тот. Шорл внимательно посмотрел на немолодого воителя, и увиденным очень обеспокоился. Это был не тупой служака, бездумно исполняющий приказы, и вечно срывающий злость на своих подчинённых, отнюдь… Да и подчинённые, при ближайшем рассмотрении, оказались тёртыми волчарами, привыкшими убивать чуть ли не с пелёнок — уж в этом капитан разбирался… Не иначе как местный спецназ.

— Меня зовут Кар Сайен, а это Плаш Аксах. — не мешкая ответил Черников.

— Документы, конечно же, дома оставили? — риторически спросил главарь.

— Ну да. — натурально удивился полковник — Целее будут…

— Куда направляетесь? — спросил полицейский, на этот раз каперанга.

— В столицу направляемся. — непринуждённо ляпнул Лийер, понимая, что столица может находиться и в противоположенной стороне. Командир спецназа, однако, кивнул, но отпускать офицеров не собирался. Чует, гад, что что-то здесь нечисто…

— С какой целью?

— Дела… — неопределённо ответил Антон.

— Что везёте? — указал он на привязанные к седлам мешки. Шорл внутренне напрягся.

— А что мы можем везти? — устало пожал плечами полковник — Еду, тряпки…

В какой-то момент показалось, что их отпустят с миром — полицейский покивал головой, даже отступил на шаг в сторону, освобождая проход, но в последний момент резко вскинул голову, и решительно ткнул во всадников пальцем:

— Обыскать!

— Командир, ты чего? — попятил Шорл свою лошадь, развязывая мешок — Сейчас мы тебе сами всё вытряхнем… Ничего противозаконного не перевозим, сами посмотрите…

Сыграно было так натурально, что на короткий миг замешкались даже опытные вояки, но капитану хватило и этого. Нащупав ребристую рукоятку пистолета, капитан выдернул руку из мешка, одновременно переключая оружие на автоматический огонь, и насколько это было возможно, оттолкнулся от бока лошади, спрыгивая в сторону. Животное опасно накренилось, но сделав пару лихорадочных шажков, устояло. Первые выстрелы прозвучали ещё в воздухе, но их точность не впечатляла — одному солдату дважды пробило в грудь, а другому всего лишь задело плечо. Остальные семь пуль потянуло на гуманизм, и людей они не задели вовсе. А когда капитан приземлился, больно ударившись о сухую землю, взвод полицейских дал ответный залп из арбалетов. К счастью, половина вояк отвлеклась на полковника, но и те что остались, со своим смертоносным инструментарием умели обращаться не в пример лучше, чем раскулаченный накануне фермер. Один болт просвистел у Шорла над самым ухом, второй проделал дыру в правой штанине, неприятно чиркнув по коже, а вот третьему повезло: с лёгкостью пробив второсортную кольчугу, он под углом вошёл в левую половину груди, чуть выше сердца. Скривившись от адской боли, капитан-таки закончил кувырок, перегруппировался, и как пружина отскочил от земли, нажимая дрожащим пальцем на спуск. Промахнуться из такой позиции он не мог, и не промахнулся — один из солдат, уже схватившийся за меч, и сделавший первый шаг навстречу, вдруг неестественно запрокинул голову, и на подкосившихся ногах, начал падать вперёд. Ещё одного скосил щедрой очередью Антон, держащий пистолет левой рукой — правая же висела вдоль тела, а ткань вокруг плеча быстро набухала красным.

Затем произошло неожиданное: воспользовавшись тем, что все без исключения полицейские отвлеклись на двух самоубийц, четверо безоружных арестантов, увидев свой шанс, вскочили с земли, и набросились на силы правопорядка. Двоих бунтовщиков зарубили моментом, а дальнейшего Шорл не разглядел, потому как сделав последний выстрел, пистолет в его руке замолчал, не найдя в обойме очередной пули. В тот же момент, из дверей крайней хаты выскочили ещё двое арбалетчиков, и с ходу выстрелили в Антона. Невезение полковника было таково, что обе стрелы попали в единственную работоспособную левую руку — одна чиркнула по тыльной стороне ладони, оставив на ней глубокую царапину, а вторая угодила в бицепс, проткнув руку насквозь, и выйдя на пару сантиметров с обратной стороны. Неловко сделав шаг назад, полковник выронил пистолет, и поднять его с земли был явно не в состоянии. Наступила томительная пауза — обе стороны оценивали ситуацию, гневно сверля друг друга непримиримыми взглядами. Только сейчас Шорл заметил, что контрабандистам, как он их мысленно прозвал, удалось-таки заколоть одного рыцаря и завладеть его мечом, но понеся при этом впечатляющие потери — семьдесят пять процентов личного состава, не больше, и не меньше… И только сейчас он заметил, кто остался в живых.

Незнакомая девушка — а было ей лет семнадцать — оказалась необычайно красива: ровный, здоровый загар, тонкие, но густые брови, длинные ресницы, из под которых проглядывали большие коричневые глаза, бледные, но прекрасные пухлые губки, сжатые в беззаветной решимости сражаться до конца. Растрёпанные чёрные волосы нисколько её не портили, а идеальную фигуру была не в силах скрыть даже пыльная мешковатая одежда, подобранная явно не по размеру… Девушка довольно умело сжимала двуручный меч, но лезвие заметно подрагивало.

Капитан с трудом отвёл взгляд, осмотрелся. Из одиннадцати противников, шестеро были выведены из строя насовсем, ещё двое получили ранения, но сохраняли боеспособность. Главарь подразделения также пребывал в добром здравии — причём не только физическом, но и морально-духовном: бежать с поля боя, во всяком случае, он уж точно не намеревался. Совсем напротив. Его сильные мозолистые пальцы уверенно перебирали эфес, а уголки губ ползли вверх и в стороны, не предвещая обезоруженным таллцам (чьи головы он уже мысленно примерил к наконечникам копий) ничего хорошего. На расстоянии пяти метров от вражеского старшины находился и сам Лийер, с прекрасной нимфой по правую руку. На том же расстоянии, но с другой стороны дороги, тихо пошатывался бледный полковник, хотя и на свой счёт иллюзий капитан не строил — шататься он не шатался, но понимал, что вопрос лишь во времени — силы покидали его с каждой секундой, утекая вместе с кровавым ручейком, что струился вниз по часто вздымаемой груди… Итого, диспозиция получалась не слишком выгодная: два истекающих кровью таллца, с игрушечными мечами и в дохленьких кольчужках, против пятерых матёрых солдат с тяжёлыми двуручниками, непробиваемыми кованными латами, и усталыми глазами профессиональных убийц. «Делайте ваши ставки…» — где-то на периферии сознания хихикнула чёрная ирония, но её издевательский голос остался никем не услышанным: сейчас Шорл думал совсем о других вещах… Что делать? Добраться бы до брошенного полковником пистолета, но путь к нему надёжно отрезан… А следовательно?

Сообразительнее всех оказалась незнакомка — бросив тяжёлый меч, она опрометью бросилась к лошади Шорла, смиренно ожидавшей хозяина в десяти шагах за его спиной. Не долго думая, её примеру последовали и Лийер с Черниковым. Последнему, правда, бежать пришлось в противоположенную сторону, куда отскочил его конь, когда началась заварушка. Незамедлительно, сзади послышался лязг металла — это бросились в погоню трое из оставшихся в живых солдат. Оставшиеся два, понятное дело, ринулись вслед за полковником, посчитав его более лёгкой добычей.

— Стоять! — прохрипел Шорл, выдёргивая застрявшую в груди сталь, и с ужасом наблюдая, как шустро взлетела в седло его личного транспорта юная контрабандистка.

Но отрыв был невелик, и пожелай она бросить одного из своих косвенных спасителей на верную смерть — всё равно бы не получилось. Уже в следующий миг капитан очутился — буквально материализовался — у девушки за спиной и бесцеремонно обнял её за талию, чтобы не слететь с ходящей ходуном поверхности лошадиной спины. Шорл обернулся назад — погоня резко сменила вектор движения, и направлялась теперь к пасущимся поодаль лошадям, но место одной неприятности поспешила занять другая: две шеренги всадников, по десять в каждой, выехали из-за поворота центральной деревенской улицы, и моментально оценив обстановку, припустили вслед за беглецами, разделившись на две равные части, профессионально загоняя таллцев в противоположенные стороны.

— Ну-у милая, сколько у тебя поклонников! — присвистнул капитан, роясь в мешке в поисках запасного магазина для опустошённого «П-35». Руки не слушались, в глазах двоилось.

— Ну, теперь они и ваши тоже. — рассмеялась девушка кристально чистым, прям-таки ангельским голоском, хотя и несколько натянуто.

— Ох, польщён конечно…

— Твоё оружие ещё работает? — перебила его всадница.

— Да, я… Кхм, стрелы к нему ищу… — ответил капитан, подумав мельком, что случайная спутница не так проста, как кажется — Ага!

Перезарядив пистолет, Лийер повернулся назад, и молясь всем богам, чтобы отдача не вырвала оружие из деревенеющих рук, с мстительно-садистским удовольствием скосил длинной очередью трёх выбившихся вперёд рыцарей. Лошадь четвёртого споткнулась о полетевшие наземь грохочущие трупы, и кубарем покатилась по траве, сопровождая процесс отчаянным ржанием. Остальные, двигавшиеся до этого плотной группой, распределились в линию, а двое даже выстрелили из арбалетов — но какое там… Достав ещё двоих преследователей остатком магазина, каперанг полез было в мешок за последней обоймой, но того не потребовалось — уполовиненный отряд кирасиров перешёл сначала на рысь, а затем и вовсе остановился в нерешительности — дичь оказалась им явно не по зубам.

А перед тем, как лесные заросли скрыли треклятую деревеньку и окружающее поле из виду, капитан успел заметить, как с противоположенного конца трёхкилометрового пространства, второй десяток древних рыцарей с азартом преследует безоружного одиночку…

Глава 4

«Плащи и кинжалы»

Открыв глаза во второй раз, капитан опять зажмурился, но уже не так сильно, и по другой причине — прямо в лицо бесцеремонно светило утреннее солнце. Утро? Сколько же он спал? Снова прикрыв веки, капитан напряг память. Та, словно ворчливая хранительница заросшего паутиной архива, нехотя, всем видом показывая, какое огромное одолжение делает «молодому человеку», начала выкладывать на стойку пыльные папки — капитанскую память за вчерашний день. Лес. Бешеное мелькание веток, стволов, и земли — девушка, наплевав на элементарную безопасность, гнала его лошадь прямо сквозь непролазную чащу, рискуя в любую секунду остаться без глаз, или вылететь из седла… Звуки доносились до капитана гулко, едва различимо — будто проходя сквозь толстую преграду, а сам капитан ослаб до того, что болтался на лошадиной спине как тряпичная кукла, и не слетал с неё только чудом. Что касается раны, то её состояние наводило на мысль об извержении Везувия: кровища хлестала так, как не бывает даже в кино… Однако, помешать неуёмному сердцу, остервенело выкачивающему из него остатки жизни, каперанг не мог — его силы просто иссякли. В ту минуту их не хватило бы даже на то, чтобы связать воедино простейшую фразу, попросить помощи… И Шорл не делал напрасных попыток. Он буднично истекал кровью, вцепившись в одежду впереди сидящей, и неумело ворочая взглядом, переводя его то на рану, то на стройную спину возницы… Сколько это длилось, капитан бы судить не решился — может час, а может всего минуту, но в какой-то момент голова закружилась совсем не на шутку, в глазах стало резко темнеть, и сознание, топнув ногой с громким визгом «с меня довольно!», оглушительно хлопнуло дверью…

Шорл прислушался к своим чувствам. Во-первых, и наверное, в-самых-главных, он был жив, что уже не мало, само по себе. Во-вторых, это место совсем не походило на камеру пыток в подвале местной инквизиции, а следовательно — их так и не поймали… Кстати, насчёт места. Шорл повернул голову направо, затем налево, и радостно улыбнулся. Он лежал посреди небольшой полянки, заросшей травой, но почему-то не деревьями — величественные сосны, высившиеся повсюду вокруг полянки, будто сознательно обходили её стороной. Чуть впереди безмятежно пощипывала травку его героическая лошадка, а метрах в пяти справа, спиной к нему, сидела она …

Лийер легонько пошевелил пальцами, руками, ногами, подвигал корпусом — слушалось тело неохотно, но в этом не было ничего удивительного — крови, как уже обсуждалось, он потерял немерено. Собравшись с силами, капитан попробовал сесть, но потерпел сокрушительное поражение — острая боль пронзила грудную клетку, и Шорл упал назад, едва не взвыв от гложущей рези. Услышав шевеление за спиной, девушка вздрогнула, и торопливо подошла к капитану. За прошедшее время она только похорошела — бледность с лица исчезла, будто и не было, а мягкие, блестящие волосы были теперь аккуратно причёсаны, и забраны в густой хвост. А походка…

— Давай помогу. — улыбнулась она эталонной белозубой улыбкой, наклоняясь над ним, и давая обнять себя за шею.

— Спасибо. — сказал капитан беспомощно-слабым голосом, принимая вертикальное положение. — Спасибо… Что не бросила.

— Я помню добро… — она скосила взгляд в сторону — Бросить тебя было бы неблагодарно. Да и не только в этом дело…

— Хм… — расплылся Шорл в грустной улыбке — А как тебя зовут?

— Аяни. — улыбнулась девушка — Можно просто Ай.

— Красивое имя… — ляпнул капитан, запоздало осознав, как пошло звучит этот заезженный комплимент, и не моргнув глазом, нагло соврал — А я Плаш.

— Как ты себя чувствуешь?

— Слабость… — сознался Шорл.

— Ты потерял много крови… — она отошла, и достала из его вещмешка аптечку — Я хотела помочь, но боялась вколоть не то, там столько всяких тюбиков… Но рану перевязала.

— Ты… — запнулся капитан — Э-э…

— Я знаю что ты таллец. — буднично сказала она, хотя Шорл поклялся бы, что в глубине души её переполняли эмоции — Твоё оружие… Да и всё остальное… И раны как на собаке заживают.

— Таллец? — переспросил он на всякий случай, с трудом контролируя своё лицо.

— Глупо отрицать. — усмехнулась Аяни — Не буду врать, будто «всё знаю», но того что знаю мне хватает… Когда ты сможешь ходить?

— Скоро… — без особой уверенности сказал Шорл, глотая пару таблеток — Насколько я понимаю, тебе чего-то от меня нужно? От меня, как от таллца?

— Да, я должна доставить тебя… В одно место…

— А? — Шорл сразу напрягся — Что?..

— Доставить… — неуверенно повторила Аяни, не подозревая о круживших в его голове ассоциациях. Какое-то время Лийер смотрел на неё внимательным прокурорским взглядом, но потом устало уронил плечи, и отвернулся. Будь что будет. Он не мог подозревать ещё и её. Если даже ожившие ангелы способны на предательство, значит во всём этом так и так нет смысла… Девушка почувствовала перемену, и снова перешла в наступление. — Так ты поедешь? С тобой хотят поговорить, просто поговорить!

— А если не поеду? — с ухмылкой спросил каперанг. Он уже понял, что уговаривать его будут до самого победного, и не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

— Это очень важно. — тихо, почти шёпотом, проговорила Ай, умоляюще уставившись на него прекрасными глазищами — Это очень важно. И для вас в том числе.

— Важно, говоришь? — задумчиво повторил Лийер — Что ж, я люблю интересные истории…

* * *

…Рассказ Аяни был чёток, последователен, и сравнительно краток, чего и следовало ожидать от специального агента, пусть и обученного на отсталой Сиаре… Но обо всём по порядку. С первых же слов Аяни не на шутку озадачила капитана, объявив, что состоит — по крайней мере, до недавнего момента состояла — в секретной организации под названием «Аркасский Альянс»… Аркасса была принцессой в древней Вирсарии, и прославилась то ли небывалой красотой, то ли сумасшедшим количеством любовников — Шорл точно не помнил, но в том, что имя таллское, был уверен на все сто. Альянс занимался поиском древних артефактов, магических предметов, заклинаний… «Заклинаний?» — усмехнулся капитан, но Аяни поняла его усмешку превратно — «Да, заклинаний.» — с вызовом ответила девушка — «Я понимаю, у вас, таллцев, для всего найдётся научное объяснение и длинный, никому не понятный термин, но у нас всё проще.» Капитан прикусил язык, решив больше не перебивать. Честно говоря, он начинал сомневаться в адекватности Аяни, но тот факт, что она знала о таллцах, заставлял его как минимум выслушать её историю.

Добыча магических раритетов совсем не являлась честным бизнесом — большинство артефактов приходилось отнимать у людей за счёт грубой физической силы, так как расставаться с нажитым добровольно хотел далеко не каждый. И несмотря на то, что применение означенной силы частенько заканчивалось трагически, до некоторых пор всё сходило Альянсу с рук. Но приблизительно полгода назад, приоритеты общества радикально переменились — вместо добычи древнего хлама, организация переключилась на сбор информации о неких «таллцах», могущественных наблюдателях извне, обогнавших Сиару в развитии на целые тысячелетия — примерно так их преподнесли рядовым агентам альянса… Одновременно с этим, начались и проблемы с местной секретной полицией, так называемой «Охраной Тарланской Короны». Сначала бесследно пропали несколько ключевых членов организации, а потом начались массированные рейды по их тренировочным лагерям, явкам, конспиративным квартирам… В течении какого-то месяца организация прекратила существовать.

— Последние четыре месяца я провела в бегах, никогда не засиживаясь на одном месте дольше нескольких дней… — потупила взгляд Аяни — Но как видишь, это не сильно помогло… — её пробила неподдельная дрожь, и девушка поспешила переменить тему — У меня остался выход на руководство… Я обязана его использовать если, и только если налажу контакт с вами. — она вскинула голову, и заглянула Шорлу в глаза — Кажется, я его наладила?

— Какое совпадение, а? — пробормотал тот — И зачем мы вам дались?

— Наше руководство хотело предложить вам сделку…

— От которой мы будем не в состоянии отказаться? — усмехнулся каперанг.

— Именно так. — твёрдо кивнула Ай — Поэтому… Ты должен поехать со мной.

— Скажи, а те… Ну, с которыми тебя арестовали, они из ваших? — спросил Лийер, оттягивая момент унизительного разоблачения.

— А, эти… Нет, это всего лишь торгаши. Ну, из тех, что продают не совсем законные товары, у них там целый притон. Я хотела кое-что купить, но тут прискакала охрана короны… Кто-то меня сдал. — скривилась девушка, и требовательно спросила — Так ты согласен?

— Аяни… — мягко сказал капитан, чувствуя себя последней скотиной — Понимаешь… У меня нету контакта со своими. Я здесь абсолютно случайно, и сверх того, до позавчерашнего дня я вообще не подозревал о существовании этой планеты, как не подозревают о ней и остальные таллцы, за исключением горстки избранных… — капитан видел, как быстро меняются эмоции на лице Аяни — недоверие, встревоженность, разочарование, злость, отчаяние, страх, и в конце концов — отрешённая покорность бессердечной судьбе… Но он продолжал говорить — Я понятия не имею, чем занимаются здесь остальные. Знаю только, что ваша планета чем-то важна, но… — Лийер запнулся, поражённый собственной догадкой — Скажи, что ты там говорила насчёт магии?

— Что? — встрепенулась Ай — Магия? Я говорила, что Альянс, до того как начал искать вас, занимался добычей магических артефактов… Ты внимательно слушал?

— Магия… существует? — обескуражено спросил капитан. Больше всего это походило на сон заядлого кокаиниста, но опыт предыдущих дней научил Шорла относиться со всей серьёзность даже к самым бредовым вещам.

— Ты что?.. — не поняла Аяни сути вопроса — Ты… Не знаешь?!

— Я же говорю, я здесь случайно. — развёл руками капитан, чувствуя себя полным кретином, и стремительно краснея, не смотря на большую потерю крови — В нашем мире магия не более чем миф. Сказка для самых маленьких.

Девушка безмолвно вытянула руку, закатала по локоть рукав, и предельно сконцентрировалась. Когда это случилось, Шорл, подготовившийся к чему угодно, всё равно предательски вздрогнул, будто его ударило высоковольтным током — тонкие пальчики Аяни вспыхнули синими языками нереально медлительного пламени, выглядевшего ужасно холодным, но излучавшего такой жар, что становилось не по себе. Кончилось представление так же внезапно, как и началось — пламя буквально всосалось обратно в пальцы, и вспотевшая Аяни шумно вдохнула полную грудь воздуха.

— Я очень слабая волшебница. — сказала она, будто извиняясь — В бою мои умения почти бесполезны… Но теперь ты мне веришь?

— Да как тебе сказать… — протянул Шорл, на глазах у которого рушились основы мироздания — Что-то ваш мир не показался мне очень уж волшебным…

— Ну да… В Тарлании принято считать что магии нет, хотя каждый знает, что она есть. — усмехнулась Аяни — На всякие мелочи правительство смотрит сквозь пальцы, но если засветился по-крупному, то либо заставят работать на себя, либо, что более вероятно, сгноят в пыточных камерах. Впрочем, нынче хороших магов уже не бывает, все знания давно потеряны… Может в Амнее что-то такое и есть, но тут… Знаешь, некоторые из вещей, что мы приносили… — она трепетно понизила голос — Они… В них скрыта такая мощь, что с ней не сравнятся все маги современности вместе взятые. Даже жутко становится, когда представляешь, с какой высоты некогда рухнуло человечество… — она растерянно посмотрела на капитана — Что мы будем делать?

— Мой друг… — нахмурился капитан, вспоминая полковника — Он был здесь очень важным человеком, и оставил мне одну наводку… Мы поедем в Яваль.

— Значит… — воодушевилась Аяни — У тебя всё же есть связной?

— Призрачный… — честно ответил Шорл.

— У нас нет выбора. — прагматично заметила она — Но мы поедем не в Яваль… Сначала заскочим в одно место, но не беспокойся, это почти по пути. А потом в Яваль. — повеселела прелестница.

— Уговорила. — слабо улыбнулся капитан, знавший с самого начала, что не сможет ей отказать.

* * *

…С тех пор как небольшой городок скрылся из виду, прошло примерно две стражи. Аяни приобрела в одной из городских конюшен отличного белого коня, и сейчас скакала на нём по правую руку от капитана. Помимо средства передвижения, она раскошелилась и на оружие — два замечательных клинка, наточенных до бритвенной остроты, болтались на поясе у обоих путников, а поверх этого, Аяни прихватила себе дюжину метательных ножей. Спорная замена потерянному пистолету — его Шорл выронил в лесу, потеряв сознание — но с альтернативными вариантами было туго. С погодой им тоже не повезло: безоблачное утро обернулось к средине дня яростным ливнем, застигшим их на выходе из леса. Стражу спустя, промокшие до нитки путники выехали к тому самому городку, где и переждали остаток непогоды, вкушая горячий луковый суп в местном трактире.

В целом же, пребывал каперанг в весьма приподнятом для его положения настроении. Во-первых, вчерашняя рана успешно затянулась, и почти не беспокоила, а проливной дождь смыл с одежды кровавые пятна. Во-вторых, Аяни, в отличии от полковника, не считала нужным скрывать от него чтобы то ни было, и за время их путешествия, с готовностью рассказала Шорлу кучу интересных вещей, начиная от местных обычаев, и кончая геополитической обстановкой на планете, коей капитан и заинтересовался в первую очередь. Оказывается, Талрлания, безоговорочно являвшаяся самой развитой на планете страной, вот уже несколько лет вела кровопролитную войну чуть ли не со всеми своими соседями, но больше всех — с ненавистной Амнеей, кровавой теократией, пристанищем злобных сектантов, верящих в магию, и так далее по списку…

Граница двух государств проходила по холмистой равнине к зуту от Яваля, и представляла собой, грубо говоря, две линии небольших фортов, тянувшихся по всему её трёхсотвосемнадцатигратному протяжению. Да-да, расстояния тут мерили в гратах, каждая из которых равнялась примерно двум третям километра, а стороны света назывались зут, сит, нун, и улс, что соответствовало привычным Шорлу шалу, узу, нуздру, и лаздру… Но не о том речь. Война, начавшая лет пять назад из-за какой-то ерунды, выглядела поначалу весьма обещающе: захватив серию приграничных городов лихим наскоком кавалерии, тарланцы уже готовили шампанское, когда амнейская армия нанесла сокрушительный контрудар, быстро отвоевав половину потерянных территорий. А потом началась вялая позиционная война — недооценившие друг друга стороны не решались на большие сражения, и вместо этого, лихорадочно строили цепочку небольших крепостей, навеки закрепляя новую границу, которая с тех пор не сдвинулась ни на миллиметр. Да они не очень-то и пытались, лишь изредка посылая в самоубийственную атаку сотню-другую солдат, щупая оборону противника. Эта ужасная система висела на шее экономики неподъёмной гирей и истощала обе страны почище безжалостной рубки, но вот удивительный парадокс: ни Амнея, ни Тарлания, не делали ничего, чтобы выправить положение, предпочитая платить разорительную копеечку, и не мудрствовать.

На других фронтах дела шли получше — в прошлом году Тарлания полностью поглотила какое-то мелкое королевство, и оттяпала приличные земли у ещё трёх государств. Кстати, на фронте использовалось и огнестрельное оружие — как ручные мушкеты, так и чугунные пушки, но последние были скорее редкостью… Одним словом, Тарлания, в экономическом плане, переживала не лучшие времена — налоги постоянно повышались, стремясь удовлетворить растущие потребности огромной армии, но дух населения был высок, как никогда. Знакомая история…

Рассказ же про религиозную, так сказать, обстановку, за который уважающий себя антрополог продал бы душу дьяволу, каперанг пропустил мимо ушей почти целиком — ему это было безынтересно, хотя если смотреть непредвзято, то там было чему удивиться, и над чем поломать голову…

Оторвавшись от раздумий, Шорл посмотрел направо, полюбовался с секунду точеным профилем спутницы, и вновь углубился в себя. Поразмышлять, право-же, было над чем. Магия. Вот что привлекало к этой отсталой планете могучую Империю, вот почему была недопустима открытая интервенция — КИБ боялся, и абсолютно справедливо, разрушить те жалкие остатки былой магической мощи, что здесь ещё сохранились. Интегрирование в Империю — процесс небезболезненный. Нельзя заставить людей принять новые ценности, не разрушив старые до основания… Шорлу вспомнился грузовой отсек орбитальной станции, набитый транспортными контейнерами — только теперь он начал догадываться о их содержимом… По сути, комитет занимался примерно тем же, чем и Аркасский Альянс, только с большим, с гораздо большим размахом. Может быть Альянс, пронюхав о делишках таллских «наблюдателей», хотел с ними поторговаться? Думается, им было что предложить… А может быть есть и по сей день, пусть даже сам Альянс канул в небытие?

— Плаш. — тихо позвала Аяни.

— Да? — с готовность ответил капитан.

— А как тебя зовут? По-настоящему?

— Шорл. — признался Шорл. Юлить было нелепо, да и бессмысленно.

— А это правда, что вы живёте по двести лет? — без выражения спросила девушка.

— По сто восемьдесят, в среднем. — ответил капитан, чувствуя себя не в своей тарелке — Хотя, если перевести на сиарские, то где-то двести и получится, даже чуть больше… Да.

— А тебе… сколько? Если не секрет.

— Пятьдесят девять. — пожал плечами Шорл, отвернувшись.

— Завидую… — вздохнула Аяни, и ненадолго замолчала, набираясь смелости — Можно личный вопрос?

— Да хоть два…

— Ты женат?

— Нет. — покачал каперанг головой, после длинной паузы. Его голос преисполнился тяжести, словно был отлит из свинца. — Уже нет…

Аяни замолчала, не найдясь, что ответить. Но через пять минут, её любопытство опять одержало победу:

— Расскажи что-нибудь о вашем мире.

— У нас много миров… — машинально ответил капитан.

— Как получилось, что люди заселяют столько планет? Ну пусть и немного разные люди? — философски спросила Ай, растерянно глядя на небо — Я всегда думала, что мы одни… Конечно, пока нам не рассказали про вас, но кто вы? Откуда? Этого нам не рассказывали…

— Гх… — поперхнулся капитан своим «ты… не знаешь?!», и быстро перефразировал — Логичный вопрос… Ну, если вкратце… — сказал он с важным видом — Когда-то было единое человечество, мы зовём их Древними. Они заселили множество миров, и достигли впечатляющих технологических высот, но семь тысяч лет назад произошла некая катастрофа, мы до сих пор не поняли её природы… Все их планеты были ввержены в хаос, а технологии утеряны. После этого миры развивались в изоляции, одни быстрее, другие медленнее… Найталл, как ты понимаешь, развивался сравнительно быстро… Мы начали колонизировать ближайшие планеты, и очень скоро наткнулись на другую, менее развитую человеческую цивилизацию. Поверь, для нас это тоже был шок…

— Понимаю… — горестно улыбнулась Аяни после долгого молчания — Спасибо, это многое объясняет.

«Ничего ты не понимаешь…» — с ещё большей грустью подумал каперанг — «В последнее время я и сам ничего не понимаю… Хотя, какой из меня показатель?» Но с древними и сам чёрт запутается. Ладно там небывалый катаклизм, который уничтожил их государство — это можно списать на войну, но как объяснить исчезновение городов, дорог, технологических объектов? Как получилось, что люди сохранились, а всё остальное — нет? Казалось бы, должно быть наоборот, но ничего подобного…

Весь оставшийся день двое путешественников молчали, проводя одинаково отрешёнными взглядами многочисленные пейзажи, проплывающие мимо. Один раз вдалеке помаячил и скрылся безымянный город со шпилем администрации, высившимся из его центра, а потом ландшафт начал резко меняться. Правящие бал деревья стали нехотя перемежаться каменистыми выступами, россыпями валунов, а вдали появились снежные шапки гор. Где-то там, по другую сторону хребта, располагалась цель их визита — довольно крупный по здешним меркам город, где прятался нужный им человек. Или уже не прятался… Уверенность Аяни, по мере их приближения к месту, неумолимо падала. Капитан не удивлялся: она провела в бегах весь сезон, питая себя знанием, что где-то там, далеко, остались её сподвижники, а теперь этот миф мог вот-вот рассыпаться.

На ночлег остановились в берёзовой рощице, произраставшей чуть поодаль от дороги, прямо посреди каменистого плоскогорья. Наскоро поужинав купленной в селе свининой, утомлённые путники завалились спать. Сон не шёл — капитан норовил очнуться от каждого шороха, а их недостатком это местечко не страдало — то пробежит полевая мышь, то ухнет сова, то застрекочет в кустах какая-то тварь. Кошмары шли один за другим, будто капитан смотрел специализированный телеканал, по которому непрерывно крутили отборные ужасы, без перерывов на рекламу, и что хуже всего — с обязательным участием бедного зрителя в качестве одного из главных героев. Трудно даже представить, как его прекрасная спутница не свихнулась за четыре месяца таких вот ночей…

В путь отправились едва пробила четвёртая стража. С мрачного неба опять сыпались мелкие холодные капли, медленно пропитывая одежду противной, липкой влагой. Дорожное движение также навевало мертвецкое уныние — за долгие часы пути им повстречались едва ли дюжина всадников. Но время, к счастью, летело довольно быстро — как и вчера, все мыслительные ресурсы были заняты нелёгкими думами, поэтому внешние раздражители воспринимались мозгом лишь постольку-поскольку. А во второй половине дня маленький отряд достиг последней на сегодня цели.

Суль занимала небольшую долину, раскинувшуюся меж двумя горными выступами, и насчитывала тысяч пять душ населения. Недостаточно, чтобы иметь свой собственный шпиль, но приличная гостиница в городе нашлась, в которой путешественники и решили остановиться до следующего утра.

До заката оставалась стража с небольшим, и Шорл, оставив измотанную спутницу в гостинице, использовал это время чтобы пройтись по магазинчикам, в надежде купить себе нормальную карту — больно уж неуютно он себя чувствовал, вслепую следуя за Аяни… Не потому, что он не доверял ей, а потому, что он не доверял никому. Его так учили. Почти перед самым закатом найдя желаемый товар, и отвалив за него приличную сумму, каперанг повернул назад к гостинице, на ходу рассматривая приобретение. Карта была выполнена водостойкими чернилами на толстой, но гибкой бумаге, и изображала овалообразный материк, вытянутый параллельно экватору. Судя по большим чёрным буквам, пересекающим его по всей длине, континент назывался «Праль», и был, ориентируясь на указанный масштаб, около шести тысяч грат в длину, и порядка четырёх с половиной в ширину. С улсо-сита, или выражаясь проще, с левой нижней стороны, к Прале примыкал большой полуостров, переходящий в длинный, плавно забирающий на нун архипелаг. С другой стороны, на улсо-нуне, из овала рос массивный, загнутый на зут «хвост», который, в свою очередь, почти соприкасался с большим продолговатым островом, отделившись от того лишь узеньким проливом. В общем, здесь никаких сюрпризов — Аяни описывала материк именно таким, какой он есть.

Что касается государств, то капитан насчитал всего тридцать два, причём десять из оных ютились на помянутом острове, и всерьёз не воспринимались. Тарлания же находилась в самом центре Прали, рассекая её ровно посередине широкой вертикальной полоской, и являлась самым большим государством на материке. Тут же виднелась и злобная Амнея, и Империя Ральш, и Бартария, превратившаяся за три года войны в жалкий уродливый огрызок…

Дойдя до трактира, капитан бросил на карту последний взгляд, и сложив её вчетверо, спрятал в карман, решив продолжить урок географии завтра утром. Открыв входную дверь пригостиничного ресторана, он шагнул внутрь, осматриваясь. Аяни была уже здесь — она сидела за боковым столиком, и через силу жевала сочные пирожки с какой-то мясной начинкой, меланхолично уставившись в пустоту. Подсев к ней, каперанг участливо поинтересовался:

— Ты хоть вздремнула?

— Что-то не спится… — помотала она головой — Как прогулялся?

— Прекрасно. — бодро сказал он, и надкусив один из пирожков, довольно пробубнил — Недурно.

— Недурно… — покорно кивнула Аяни без тени эмоций.

— Ай, ты… В порядке? — тихо спросил капитан.

— Да… — бросила она, не глядя в его сторону. Капитана такой ответ не убедил.

— Аяни… — не выдержал он, бережно сжав её ладонь, и стараясь придать голосу как можно больше уверенности — Всё будет в порядке. Мы обязательно найдём этого человека, уверен в этом. И я обещаю, тебе больше не придётся прятаться. Никогда.

— Да, конечно. — благодарно посмотрела на него Ай — Извини… Я, наверное, веду себя недостойно…

— Можно к вам? — послышалось сбоку деликатное покашливание. Шорл медленно повернулся на звук, и заметил ничем не примечательного человека, эдакое безликое среднее арифметическое. У него не было ровным счётом никаких примет, его лицо невозможно было описать, а уж тем более запомнить, и все же оно показалось Шорлу смутно знакомым…

— Вы не обознались? — нейтрально спросил капитан — Не припомню, чтобы мы были знакомы.

— Нет-нет, я именно что к вам, господин… Аксах, если не ошибаюсь? — сказал человек, подсаживаясь к ним за столик, и искривляя лицо в некотором подобии улыбки. Шорл быстро осмотрелся по сторонам, лихорадочно прокручивая варианты отступления.

— Ну-ну, не дёргайтесь. — беззаботно махнул рукой незнакомец. И капитан вспомнил. Парлана, «Золотой Петух», неприметный мужичонка в пыльном плаще… Именно он сейчас иронично ухмылялся, сидя напротив каперанга — Если бы я был оттуда, откуда вы подумали, то с вами бы разговаривали иначе, вы не думаете?

— В таком случае, может быть не сочтёте за большой труд представиться? — выжидательно уставился на него капитан, с демонстративным спокойствием подбирая с тарелки очередной пирожок — Не люблю разговаривать с призраками.

— Сегодня я всего лишь почтальон. — усмехнулся незнакомец, протягивая Шорлу тощий бумажный конвертик — И ещё, Сабирь просил передать, что с девятого по тринадцатое число третьего месяца, доход составил тридцать семь золотых. Честь имею.

Почтальон проворно встал, и не давая опомниться потерявшему дар речи капитану, побежал к выходу из таверны. Лишь приглядевшись к его походке, каперанг недоумённо заметил, что коротышка отнюдь не бежал, а скорее прогуливался, неторопливо переставляя ноги, что никак не согласовалось со скоростью его движения. Казалось, будто сама земля везёт его в нужном направлении… Достигнув дверного проёма, человек едва приоткрыл дверь, и просочившись сквозь узкую щель, скрылся из виду. Капитан не бросился следом, требуя объяснений. Более того, он прекрасно знал, что выйди сейчас на улицу вслед за почтальоном, последнего он там не застанет. Это был не простой человек, это был матёрый профессионал, умеющий растворяться в воздухе и появляться из него легко и непринуждённо, как джин из детских сказок. Было вот, у капитана, такое чувство.

— Кто он? — впервые за весь день, Аяни чем-то по-настоящему заинтересовалась. В глаза вернулся заразительный озорной блеск, спина гордо расправилась.

— Не знаю. — пожал плечами капитан — Честное слово, не знаю. И Сабиря никакого не знаю. Но такое чувство, что существование таллцев здесь уже ни для кого не секрет. — недовольно проворчал он, срывая с конверта печать.

— Что там? — нетерпеливо спросила Ай, вытягивая изящную шейку.

Шорл молча показал ей прямоугольный листочек белой бумаги, небрежно сжимая его между средним и указательным пальцами. Листок, сверху донизу, был густо заполнен мелкими цифрами, написанными от руки чёрными чернилами. Шифр, конечно. А чепуха про тридцать семь золотых — это, наверное, ключ к нему, но как им воспользоваться? Какое совпадение — из всех имеющихся на планете таллцев, документ попал к единственному из них, кто не в состоянии его декодировать. Да и им ли он предназначался?..

— Боюсь тебя разочаровывать, но… — с кривой усмешкой протянул Лийер.

— Понятно. — вздохнула Ай, откидываясь на спинку стула, и усмехнулась — От чего мы точно не умрём, так это от отсутствия головоломок.

— Так даже интереснее… — механически поддакнул капитан, радуясь, что приступ апатии у юной красавицы пошёл на убыль — Как говорится, интрига закручивалась до самого срыва резьбы…

* * *

…Спать отправились пораньше, в начале четырнадцатой стражи, чтобы завтра перед рассветом отправиться в путь. Горы — место не самое уютное, и переправиться через них хотелось как можно быстрее, с как можно меньшим количеством ночёвок… Поднявшись на второй этаж, Шорл с Аяни побрели в свою комнату, которую, чтобы не вызывать лишних подозрений, заказали одну на двоих. Первым войдя внутрь, Шорл, не заморачиваясь с допотопным огнивом, достал зажигалку, и зажёг ей толстую серую свечу, нехотя разогнавшую царивший в помещении мрак. Подойдя к двуспальной кровати, капитан пристроил у изголовья свой меч, и недоумённо повернулся к девушке. Та, прикрыв за собой дверь, стояла у входа, оперевшись на правую ногу, и с лёгкой улыбкой в огромных, озорливо сверкающих глазах, не торопясь расстегивала пуговицы мешковатого балахона. Недоумение капитана быстро отступало, освобождая сцену для чувств совсем иного рода, уму абсолютно неподвластных… Неряшливо кинув балахон на пол, Аяни, всё с той же заводящей неспешностью, принялась за лёгкую безрукавку, уже ничуть не скрывавшую правильных изгибов её сильного, манящего тела. «Можно» — отчётливо понял капитан, чувствуя как круто сводит в зобу дыхание, и инстинктивно придвинувшись к ней вплотную, нежно обнял Аяни за талию, любуясь её улыбкой, бездонными коричневыми глазами, божественно-правильными чертами лица… И радостно распрощавшись с остатками вяло сопротивляющегося разума, надолго прильнул к её горячим, влажным губам, настойчиво подталкивая девушку к двухместному ложу, и лихорадочно избавляясь от ненужной одежды. «Только аккуратно.» — горячо шепнула Аяни с лёгкой, будоражащей улыбкой — «У меня ещё никого не было…»

* * *

…В ту ночь кошмары капитана не беспокоили. Проснулся он, как и рассчитывал, незадолго до рассвета — биологический будильник, вырабатывающийся со временем у любого военного, сработал безупречно. Полюбовавшись с минуту безмятежно посапывающей обнажённой девушкой, и бережно убрав её руку со своего плеча, каперанг тихо встал, сладостно потянулся, и принялся подбирать разбросанную по всей комнате одежду. Свою он тут же одел, а не свою — аккуратно повесил на спинку кровати. Выглянул в окно, с лязгом застёгивая увесистый пояс, и присел на краешек кровати, раздумывая — будить ли прелестную Ай, или сорвать график?

График срывать не следовало — не успей они добраться до Кайтары к шестому дню этой недели, и придётся ждать ещё восемь дней — таковы были суровые правила. А появление в зоне контакта в любой другой день означало тревогу, и автоматически аннулировало договорённость. Капитан наклонился к спящей Аяни, и погладил её мягкие волосы, безуспешно пытаясь разобраться в своих чувствах — девушка даже не шевельнулась. Тогда он несильно потряс её за плечо, и Аяни, вздрогнув, резко вцепилась в его за руку, умело захватывая для болевого приёма, но остановилась на полпути, виновато улыбнувшись.

— Извини… — она отпустила захват и села — У меня паранойя, похоже.

— Нам пора. — понимающе улыбнулся капитан, кивнув на наручные часы. За последние два дня он настроил их на здешние стражи, и со временем больше не путался.

— Да, я помню. — Аяни скользнула на пол, быстро приводя себя в порядок, и нисколько не стесняясь поглядывающего на неё капитана. Одевшись, присела к Шорлу на колени, и закинув ему руки на шею, яростно впилась в губы. Отпрянув, игриво заглянула ему в глаза — Пойдёмте, господин совратитель?

— Пойдёмте. — кивнул каперанг, ухмыльнувшись, и поднялся с кровати.

* * *

…Сульский перевал, названный так в честь ближайшего населённого пункта, считался довольно безопасным, и никаких страшных сказок, присущих многим подобным местечкам, за ним не числилось. Когда из-за горизонта робко выглянул краешек солнца, седоки уже находились на небольшом плато, и бросали с него восторженные взгляды на раскинувшиеся внизу просторы. Но они пришли сюда не за красивым пейзажем — их путь лежал дальше, сквозь сто девяносто грат угрюмых скалистых ущелий, свободных от мистики, но таящих кучу вполне конкретных опасностей — начиная от обвалов, и кончая банальным свёртыванием шеи, как результат падения с крутого, вечно осыпающегося горного склона. Но каперанг физически ощущал — они просто не могут потратить лишнюю неделю, если не две, на окружную, более безопасную дорогу. То, что сейчас происходило, было слишком важно, он понимал это всё более отчётливо, и Аяни, что удивительно, была с ним абсолютно солидарна, хотя и знать не знала ни об атаке Идгу, ни о загадочной эскадре шестнадцать, ни о многозначительных оговорках полковника, вселяющих в Лийера смутное беспокойство. Это пугающее знание не рождалось в голове в ходе нормального мыслительного процесса, оно существовало само по себе, витая в воздухе невидимым облаком. Оно медленно пропитывало Шорла со спутницей до самых костей, проникало в каждую клеточку организма липкой, холодной массой, медленно и неумолимо наматывая нервы на стальной кулак…

Бросив последний взгляд на величественную красоту, двое путников развернули своих лошадей, и направились туда, вглубь серых нагромождений заметно изъеденных погодой скал. Чтобы хоть как-то скоротать время и развеять накатывающуюся от этого местечка тоску, они не переставая мололи языком, рассказывая друг другу о себе. Точнее, говорила в основном Ай — капитан же был по-военному немногословен, и норовил превратить любой захватывающий рассказ в сухую сводку событий, в чём его и упрекнула девушка, решительно забрав инициативу в свои руки. Капитан не возражал, понимая — Ай просто хотела выговориться, излить ему душу, поплакаться в могучую грудь… И незаметно для себя, увлёкся.

* * *

…Аяни Сатто родилась в семье кузнеца в небольшом тарланском селе близ границы с Лурским Королевством. У Ай были двое братьев — оба старшие. Оба с ранних лет помогали отцу в работе, мечтая когда-нибудь стать такими же как он… Последний не пил, с матерью не ругался, и доход, в сравнении с большинством селян, приносил немаленький — спрос на металлические изделия был и остаётся огромным, и цены можно было взвинчивать хоть до стратосферы… «Судя по всему,» — подумал Шорл, с удовольствием прислушиваясь к мелодичному голоску Аяни — «поверхность планеты бедна металлом, отсюда и вечный застой в развитии… На мечи и кольчуги металл ещё наскребают, но чтобы построить, например, железную дорогу, надо будет изрядно потрудиться…» Так изрядно, что на ближайшие триста лет профессии кузнеца должно было хватить как минимум.

Казалось бы, живи да радуйся, но Аяни, в отличии от своих консервативных братьев, желала большего. Её категорически не устраивала перспектива выйти замуж за сына соседского ремесленника, на что ей начали намекать родители, едва Аяни научилась ходить, её вообще не устраивала перспектива навсегда застрять в этом забытом богом селе, среди утлых деревянных домов и узких, замусоренных улочек… «У нас дома была замечательнейшая книга…» — вещала она, щурясь от утреннего солнца — «Альбом с картинками, чертовски дорогой… Кажется, его купил ещё мой прадед на какой-то ярмарке…» Альбом был посвящён архитектурным достопримечательностям столицы — она называлась Ириста — и содержал не только изображения умопомрачительных дворцов, памятников, и храмов, но и их описание, и описание города вообще, его истории, условий жизни…

Грамоте Аяни научилась рано, и книгу, когда она попалась ей в руки, прочитала не отрываясь за несколько часов. И она загорелась. С каких-то пор она перестала думать о чём бы то ни было, кроме сказочного города Иристы, где люди ходили в красивой одежде, ели вкусную еду, и разъезжали по мощёным проспектам на изящных каретах… Впрочем, несколько позже она смекнула, что ужасно продешевила… Что её привлекали не столько роскошь дворцов и блеск позолоченных шпилей, сколько их новизна. Нет, Аяни не устраивала крохотная столица, ей нужно было гораздо больше — Свобода… Весь мир! Но без звонкой монеты в кармане, на свободе было делать нечего…

И в десять лет она украла свой первый кошелёк. Потом ещё, и ещё… К концу года Ай сколотила немаленькое, даже по «взрослым» меркам, состояние, ни разу при этом не попавшись — во многом благодаря тому, что на неё и подумать никто не мог. Большинство селян бы скорее признались в злоупотреблении тяжёлыми галлюциногенами, чем указали пальцем на образцовую малышку, беспрекословно слушающуюся маму и папу, и помогающую им по дому. И проявляя совсем уж недетскую волю, Аяни ни разу не засветила свой капитал, пытаясь, например, купить в местной лавке чрезмерно дорогое платье. С упорством зомби молодая воровка продолжала складывать по многочисленным тайникам золотые монеты, пока в один прекрасный день не произошла катастрофа…

Она понимала, что благосклонность судьбы не вечна, и собиралась вот-вот завязать свой не совсем честный бизнес, но в тот день в их село заехал бродячий цирк, и Аяни, твёрдо решив, что делает это в последний раз, отправилась на охоту. Народу собралась тьма тьмущая — на представление прибыли жители соседних деревень, а толкучка — это, как известно, рай для карманников. Выбрав себе цель — высокого пожилого мужчину, неплохо одетого, и с вызывающим звенящим мешочком, закреплённым на поясе не ахти как — она ринулась за ним по пятам. Приблизившись вплотную, Аяни выкинула руку, хватаясь за кошелёк, и незаметно, как ей показалось, вынув его из-за пояса, шагнула в сторону, надеясь скрыться в толпе, но не тут-то было — её запястье надёжно сжали твёрдые пальцы незнакомца, и после нескольких неудачных попыток вырваться, Ай понурила голову, готовая расплакаться — это был крах всего… Но человек повёл себя нестандартно — вместо того, чтобы поднять на всю улицу крик, он ничуть не сбившись с шага, продолжал непринуждённо прогуливаться, увлекая за собой воровку. Лишь спустя несколько секунд, он повернул голову, и просветил её насквозь своим степенным, властным взглядом.

— Здравствуй. — приветливо сказал незнакомец завораживающим баритоном, выводя её из людского потока к краю дороги — Как тебя зовут?

— Ая… Аяни… — заикаясь ответила девочка.

— А я Длеш. Тебе мама не говорила, что воровать нехорошо? — спросил человек, улыбаясь — Может быть следует сдать тебя в полицию, как ты считаешь?

— Нет, пожалуйста, не надо… — взмолилась Аяни со слезами отчаяния в глазах. Конечно, позже она поняла, что тогда он просто забавлялся, но в тот момент её пронизывал неподдельный ужас — Простите пожалуйста… Я… Я больше никогда не буду…

— Ну, раз так… — человек изобразил тягостное раздумье — Что ж, я тебе верю. Но попрошу об одном одолжении — не составишь ли старику компанию за обедом? — он кивнул на вывеску ближайшего из ресторанчиков, во множестве разбросанных по главной улице села. Аяни неуверенно кивнула.

За едой — а человек, не стесняясь, заказывал всё самое дорогое — она выложила ему всё. «И про воровство, и про свою несбывшуюся мечту… До донышка исповедовалась, как под гипнозом.» — с ностальгией вспоминала давние события Аяни, покачиваясь в седле — «Он даже не лез с вопросами. Изредка так, направлял в нужное русло…» Выслушав Аяни, человек удовлетворённо покивал, и в ответ, поведал ей дивную историю.

Длеш оказался директором одного из секретных спецподразделений Тарлании. По стечению обстоятельств, он направлялся в Ликран, и ненадолго остановился в их селе, где его и попыталась обворовать маленькая нахалка. «Мы учим агентов с ранних лет.» — пояснил он — «И сейчас как раз готовим новую группу. Тебе, насколько могу судить, не терпится покинуть это село? Хочется приключений?..» — он сделал театральную паузу, улыбаясь одними губами — «Я уезжаю сегодня в полночь, вот адрес.» — он протянул ей невесть откуда взявшуюся бумажку — «Если тебе есть что сказать, приходи не позднее шестнадцатой стражи.» С этими словами Длеш проворно встал из-за стола, и оставив на нём горстку золотых монет, испарился в воздухе. Аяни выскочила на улицу следом, но незнакомца нигде не было — только шагали по улице безликие прохожие, торопясь не пропустить дурацкое цирковое выступление…

Конечно же, она пришла. Длеш, спокойно покуривая у тускло освещённого крыльца гостиницы, нисколько её появлению не удивился. «Ты уверена?» — спокойно спросил он, затягиваясь — «Обратной дороги не будет…Я не шучу.» Аяни не шелохнулась. «У нас не санаторий.» — продолжал пугать девочку пожилой служака, постепенно подмешивая в голос сталь — «Тебя ждут изнурительные тренировки, без выходных, без перерывов на обед… Без контактов с семьёй, с друзьями. А потом — трудная, смертельно опасная работа. Куда ты лезешь, девочка?!» Под конец он сорвался на леденящий душу рык, прокатившийся по безлюдной улице зловещим эхом, но Аяни не отступила ни на шаг, попытавшись даже презрительно улыбнуться, хотя и безрезультатно — губы дрожали, и слушались с превеликой неохотой. Да и некуда ей было отступать — тайники с золотом были вычищены, а на двери родного дома уже висела прощальная записка… Впрочем, именно этот эпизод она упомянула вскользь, дрогнувшим голосом, и стараясь не встречаться взглядами с капитаном — ну конечно, в одночасье расстаться с семьёй оказалось гораздо труднее, чем того хотелось бы иным искательницам приключений… Длеш, однако, оценил её решимость, и сокрушённо вздохнув, будто отчаявшись отговорить глупышку от смертельной ошибки, направился к конюшне, откуда появился спустя минуту, ведя за собой двух породистых лошадей…

На место прибыли после пяти дней утомительного пути. Утомительного, конечно, для Аяни — Длеш был свеж как огурчик, и даже пыль, казалось бы, прилипала к нему куда более неохотно чем к юной непоседе. Тренировочный лагерь располагался на большой и процветающей одинокостоящей ферме, служившей не только отменным прикрытием, но и приносящей немалый доход… Именно там она встретила ещё семерых новобранцев — детей от девяти до тринадцати лет, попавших сюда при разных обстоятельствах, но с одним непременным условием: они того сами хотели.

А потом началось обучение. Длеш представил им трёх крепких, высоких молодых людей с зычными голосами, и с полным отсутствием чувства юмора, и куда-то бесследно исчез. Учили всему — рукопашному бою, бою на мечах, стрельбе из лука, арбалета, математике, логике, и даже хорошим манерам. И что интересно, учили магии. В основном — безобидным трюкам, но важен сам факт. Половина занятий — по большей части теория — проводилась индивидуально, а вторая — всей группой. Частенько ходили в недолгие походы по окрестным лесам, практикуясь в верховой езде, маскировке, и выживании в дикой природе без сподручных инструментов… В общем, муштровали их там на совесть. Жили кадеты — так называли их инструктора — в пространном бараке, стоящим между конюшней и складом с зерном, а работники фермы, у которых чуть ли не под носом проводились впечатляющие тренировки, обращали на них столько же внимания, сколько на колышущийся в поле овёс… Большой упор делался на абсолютную засекреченность организации. «О нашем существовании не знают даже многие министры, не то что рядовые полицейские или солдаты…» — монотонно вещал инструктор, гипнотизируя кадетов взглядом. Дисциплина поддерживалась железная, и за изнурительными тренировками, дни пролетали настолько быстро, что Аяни почти пропустила свой собственный, тринадцатый день рождения. Каково же было её удивление, когда направившись на очередное занятие по математике в одну из многочисленных фермерских построек, Аяни наткнулась на директора Длеша, пропадавшего незнамо где почти полтора года.

— С днём рождения, Ай. — тепло улыбнулся он, протягивая ей небольшую коробочку, перевязанную блестящей лентой.

— Директор Длеш… — удивлённо, но радостно протянула она, принимая подарок, и улыбнулась в ответ — Думала, вы о нас забыли.

— Эх… — покачал он головой — Всё в делах, всё в делах… Да ты открывай, не стесняйся.

— Конечно! — спохватилась Аяни, и сорвав повязку, раскрыла коробочку. Внутри находилась красивая золотая заколка для волос, но не просто дорогая, а ещё и неимоверно старая — это было видно даже на первый взгляд ничего не смыслящего в антиквариате человека. — Я… Спасибо вам.

— Ну что ты, пустяки… — скромно улыбнулся Длеш.

— Скажите… — решилась Ай — Вы ведь приехали не только для того, чтобы поздравить меня с днём рождения, я права?

— Да, это верно. — посерьезнел директор — Вы делаете отличные успехи, инструктора отзываются о вашей группе очень лестно… Пришло время испытать вас в деле.

…Их первая миссия происходила в пятистах гратах от базы, в небольшой деревеньке. Была облачная осенняя ночь, моросил холодный пакостный дождик. Цель была прямо перед носом — большая таверна, из которой доносился пьяный смех, в перемешку с громкими голосами припозднившихся посетителей, спорящих о какой-то ерунде. Но эта часть забегаловки троих подростков нисколько не интересовала…

Бестелесый призрак скользнул к чёрному ходу, и пошерудив отмычкой, осторожно отворил толстую деревянную дверь, заглядывая внутрь. Сумрачный коридор был пуст, и Аяни беззвучно скользнула в проход, тщательно прислушиваясь к отзвукам пьяных голосов из главного зала, лязгу посуды на кухне, и прочим шумам, пропитывающим таверну сверху донизу. Ещё две тени скользнули сквозь открытую дверь за её спиной, и направились вверх по лестнице. Аяни, не оборачиваясь, прокралась почти до изгиба коридора, и остановилась у нужной двери — та располагалась точно в том месте, и выглядела точно так, как её описывали на инструктаже. Ай беззвучно вдохнула, собираясь с силами — а хватит ли у неё умения справиться с двумя матёрыми разбойниками? А вдруг разведка ошиблась, и за дверью её ожидает целый рыцарский взвод? Может быть отступить?.. Но отступить означало подвести напарников, подвести всю организацию, подвести лично директора Длеша, и всех, всех, всех… Смалодушить сейчас, и дорога назад ей будет заказана навсегда. Нет, её не убьют, кому это надо? Организация просто забудет об Аяни, как алхимик забывает про очередной неудавшийся эксперимент по превращению ядовитой ртути в благородное золото… Подавив трусливые мыслишки, она взялась за ручку, и навалилась на дверь, врываясь в полутёмное помещение без окон, и быстро оценивая обстановку. К тому моменту, никакой Аяни Сатто уже не существовало — она обернулась непобедимой боевой машиной, не знающей пощады, и имеющей одно единственное предназначение: выполнить миссию. «У тебя нету ни друзей, ни родственников, и никогда не было. У тебя нет пристрастий, нет желаний, фантазий…» — слышался в голове голос инструктора — «Всё что есть — это миссия, которую нельзя не выполнить.»

Как и ожидалось, за небольшим столиком, друг напротив друга, сидели две бандитские рожи, обсуждая предстоящую сделку. «С тем что с бородой делай что хочешь.» — вспомнила она слова инструктора — «Но у урода со шрамом выпытай код, а потом опять-таки, на твоё усмотрение.» Бородатый, и урод со шрамом — что ж, лучших характеристик и не придумаешь… Не давая им опомниться, Аяни скользнула к столику, и рубанула бородача ребром ладони по шее, обеспечивая ему несколько часов крепкого сна. Конечно, убивать она не собиралась — да и смогла бы? Голова отключённого бандита безвольно стукнулась о стол, а Аяни уже заносила руку для очередного удара. Второй верзила, примечательный уродливым шрамом на правой щеке, хотел было закричать, но получив костяшками пальцев пониже горла, болезненно захрипел, хватаясь руками за ушибленное место. Для верности, Ай врезала по болевым точкам в районе ключиц, заставив его жалобно заскулить, и быстро вернулась назад, плотно прикрыв за собой дверь, и заперев её на засов. Подошла ко сползшему на пол человеку, завязала за спиной ослабшие руки, посильнее стянув режущие кожу верёвки, и перевернула тяжёлую тушу на живот, садясь сверху. Достала длинное, тонкое лезвие, тускло сверкнувшее в свете единственной горящей свечи, и заломив ему шею второй рукой, поднесла стальное остриё к самому глазу, так что пошевелись бандит хоть самую малость, и к устрашающему шраму добавится очередное уродство… С момента проникновения в таверну едва ли прошло пятнадцать секунд…

— Код. — тихо потребовала Аяни.

— Ш… — допрашиваемый болезненно сглотнул — Шесть-восемь-три-четыре-семь-два-восемь-один…

Ха, слабак… Усыпив его скупым ударом, Ай вышла из комнаты, беззвучно вернулась по коридору к лестнице на второй этаж, и двумя прыжками взлетела наверх. Обменялась со сторожившим лестницу напарником знаками «всё в порядке», и направилась в нужную комнату. Там, в обществе двух оглушенных бандитов, её ожидал второй напарник, успевший также снять со стены нужную панель, оголив характерную железную дверку с колёсиком и ручкой. С замиранием сердца набрав код, Аяни нажала на ручку, и потянула её на себя. Дверца исправно отворилась, и Ай заглянула внутрь сейфа. Да, он был здесь! Длинный кристалл неизвестного минерала — на подобии мрамора, но прозрачный, и неимоверно тяжёлый — тридцатисантиметровая игла в палец толщиной весила под два килограмма… Были там и другие вещички, начиная от золотых украшений, и кончая небольшими мешочками с вызывающим ассоциации белым порошком, но их это уже не касалось. Бережно обернув минерал в мягкую ткань, Аяни спрятала свёрток в складках одежды, и через десять ударов сердца три призрачных тени бесследно растворились в ночи…

…Тренировки продолжались и в последующие годы, но и задания шли одно за другим, выматывая подопечных Длеша до полуобморочного состояния. Но для Ай это не было наказанием, отнюдь. Ей нравилось быть избранной, ей нравилось вплотную прикасаться к самым сокровенными тайнами этого мира, и ей, в конце концов, нравились окружающие её люди. Точно так же чувствовали себя и остальные…

* * *

— …Длеш — величайший мастер вербовки. — усмехнулась Ай — Он подбирал нас не случайно… Он знал, просто знал, что ни один из нас никогда не предаст организацию, не попросится уйти, устав от нелёгкой работы. Он видел это в людях с первого взгляда…

— Именно с ним мы должны встретиться? — уточнил Лийер.

— Да. — кивнула она, немного помрачнев — Насколько мне известно, больше никого и не осталось… Но это не умаляет важности сделки! — тут же добавила Ай.

— Ну ладно, а дальше что было?

— А дальше ты всё знаешь… — пожала она плечами — В определённый момент нас «переключили» на таллцев, и всё пошло наперекосяк.

— Погоди-ка… — хитро посмотрел на неё капитан — А когда ты узнала, что работаешь не на государство, а на этот ваш Аркасский Альянс?

— Ну, то что мы не государство, стало ясно как только за нас взялась коронная охрана. — вздохнула Аяни — А что касается Аркасского Альянса, то о нём я узнала абсолютно случайно. С тех пор как я потеряла связь с остальными, прошёл примерно месяц. Я просто путешествовала из одного города в другой, и остановившись на ночлег в очередной гостинице, нежданно-негаданно столкнулась в коридоре со старым знакомым…

— Длеш… — догадался каперанг.

— Да. — тихо кивнула Аяни — Длеш… Выглядел он ужасно — глаза запали, щеки осунулись, небрит, одежда неопрятная, замусоленная… В общем, я быстро припёрла его к стенке, и заставила всё рассказать. Да он, казалось, и сам был не против. Думаю, он хотел выговориться, прям как я сейчас… — Аяни усмехнулась, и грустно посмотрела мимо капитана.

— И что же? — нетерпеливо подогнал её Шорл.

— Как выяснилось, Альянс не ограничивался нашим подразделением. Он состоял из более чем десяти подобных «ячеек», и насчитывал в общей сложности около трёхсот участников, из которых о его существовании знала лишь дюжина избранных. Основателем Альянса, как ты понимаешь, был сам Длеш, который собирал с его помощью древние реликвии… И наткнувшись на нечто важное — что именно, он мне так и не сказал — он начал искать вас. Он сказал, что за это вы отдадите всё что угодно. Такая сделка бы мигом решила все наши проблемы… Тогда же, в гостинице, он оставил мне и свои координаты, а на следующее утро мы опять расстались…

— Ну и ну… — покачал головой каперанг — И ты ему поверила?

— У него не было причин врать. — твёрдо заявила Аяни — Он потерял всё. Он бежал от разгневанного правосудия, также как и я. Но я его не простила, нет… Просто поверила. Да и был ли выбор? Ты сам видел, три дня назад… — её голос предательски дрогнул, а лицо напряглось, сдерживая плач — Я больше так не могу, понимаешь?.. Они не остановятся, пока не выловят нас всех.

— Да, начинаю понимать. — вздохнул капитан — Но почему вы не покинули страну?

— Это невозможно. — выдавила Аяни, справившись с эмоциями — Я пробовала… Все ходы надёжно перекрыты. Приграничные леса постоянно прочёсываются войсками, горные перевалы блокированы. В портах вообще половина населения — полицейские. Шмон там творится страшный… Торговый оборот, говорят, упал чуть ли не вдвое. Это безумие, но так есть… И началось оно всё тогда же, четыре месяца назад. Они не выпустят никого.

— Дела… — потёр капитан щетину на подбородке — Получается, таллцы здесь запретная тема?

— Получается так… — глухо подтвердила Ай.

«Здесь нам будет хреново» — вспомнились капитану слова Черникова — «Да уж, таллцев здешние органы явно недолюбливают…» — согласился Лийер задним числом — «До такой степени, что готовы разориться, но выловить любого, кто о нас знает. С чего бы это?» Может боятся паники, которая может возникнуть, узнай люди о могущественных пришельцах? Но ведь Альянс всё держал в тайне, почему же тогда… Сделка. Всё дело в сделке, о которой так грезил Длеш — охрана короны по какой-то причине не могла позволить ей осуществиться, и надо сказать, весьма преуспела… «Нужно во чтоб это ни стало найти Длеша.» — мысленно констатировал капитан — «Иначе тупик.»

Аяни, так и не проронившая ни слезинки, заметно просветлела — подумать только, какие психотерапевтические чудеса творит с людьми заурядная исповедь… Повеселел и сам капитан, радуясь тому доверию, что установилось между ними после каких-то трёх дней знакомства. Воспользовавшись перерывом в её словоизлиянии, Шорл проворно повертел головой, оценивая обстановку. Однотипная скалистая долина немного угнетала, но эстетические соображения волновали капитана в последнюю очередь. По его прикидкам, они отмахали километров тридцать — если так пойдёт и дальше, то к вечеру будет проделана как раз половина дороги. Хотя, в городе им пророчили нечто иное…

Доехав до небольшого горного ручейка, они остановились на привал. Напоили себя и свой транспорт ледяной водой, закусили купленным в избытке провиантом, размяли суставы, и не теряя ни минуты драгоценного дневного времени, отправились дальше. Тут-то и начались обещанные проблемы с «дорожным покрытием» — под копытами захрустели сыпучие камушки, на которых норовили поскользнуться четвероногие скакуны, а ландшафт превратился в нескончаемую череду крутых подъёмов и спусков, основательно выматывая несчастных лошадей, и превращая беззаботную прогулку в тягостное, рискованное испытание.

Темнело здесь рано, и быстро. Часы показывали половину двенадцатого, но могучие горы уже проглотили солнечный диск, а в долине сгущались неуютные сумерки, и лишь небо, неподвластное каменным гигантам, оставалось по-дневному голубым. Впрочем, и оно очень скоро капитулировало, дрогнув под натиском ночи, и когда стало настолько темно, что дальнейшее продвижение представлялось попросту небезопасным, Шорл был вынужден объявить ночлег. Расположились в ближайшей россыпи валунов — поросшие мхом камни надёжно защищали от пронизывающего ночного ветерка, и предоставляли какую-никакую защиту от посторонних глаз. Хотя, откуда им взяться? За весь день они повидали лишь трёх всадников, да и тех — издалека. Скачущие навстречу путешественники, не смотря на численное превосходство, обогнули их за целый километр…

И всё-таки, каперанг был неспокоен. Чужой взгляд он начал ловить на себе полстражи назад, когда они ехали верхом, и сейчас это чувство лишь усиливалось, заставляя его нервничать всё больше. Подкинув в костёр сухих сучьев, капитан встал, делая вид что разминает ноги, и непринуждённо посмотрел вокруг. Ночь выдалась тёмная, но в радиусе сотни метров каперанг всё видел вполне отчётливо, хоть и в чёрно-белых тонах. Ничего подозрительного, хотя валуны здорово заслоняют вид… Но чувство не проходило, и Лийер отнюдь не собирался записывать себя в параноики — интуицию он уважал, и частенько на неё полагался. Усевшись обратно, он внимательно посмотрел на Аяни — встревоженной та совсем не выглядела, скорее усталой, сонной. Не удивительно — денёк выдался насыщенный, но… «Не до такой же степени!» — мысленно воскликнул каперанг, видя как Аяни беспомощно заваливается набок, больно ударяясь о жёсткие камни… Капитан машинально бросился к ней, озираясь по сторонам в поисках угрозы. «Жива.» — с облегчением подумал он, щупая пульс. А в следующую секунду, в считанных метрах за его спиной зазвучали неприятные голоса.

— …Ладно, будем считать что так и было… — донёсся из темноты прокуренный бас, обрывая начатый до этого разговор — Давай-ка лучше посмотрим, кто к нам попался…

— Давай, давай, но я тебе уже говорил… — послышался хриплый баритон.

— Ты много что говорил. — поморщился первый. Хотя, капитан не видел его лица, и за нюансы мимики ручаться не мог… Всё что он успел, это усесться на плоскую каменную глыбу, и облокотиться спиной о высокий валун, безвольно склонив голову набок. Рукоятка меча по какому-то совпадению всё ещё покоилась в полуразжатых пальцах… Выглядело правдоподобно.

— Ну! — победно воскликнул баритон — Мужик и баба.

— Поздравляю. — буркнул куряга.

— Ух-ты, на цацку глянь! Хороша, спасу нет… Даже жалко становится. — голос оратора преисполнился искренним сожалением — Может, это… Оприходуем, перед отправкой?

— Мм-м… — хмыкнул первый — Не вижу аргументов против. Ей-то уже все равно…

«Вот теперь — пора.» — решил капитан, и открыл глаза, стремглав вставая с холодного камня, и занося свой меч для удара. Двое негодяев оказались обыкновенными людьми, одетыми по-крестьянски просто, и не имели даже хиленькой кольчуги. Как капитан и рассчитывал, баритон оказался как раз перед ним, и сокрушительный удар бритвенно-острого клинка пришёлся именно на него. Лезвие вошло на стыке шеи и правого плеча, и с хрустом проделало путь до самой грудной клетки, где наконец увязло в массивных костях. Выдернув его из оседающего тела, Шорл грозно посмотрел на второго бандита — тот как будто окаменел, не в силах поверить в случившееся. В глазах только-только забрезжил панический страх, вытесняя оттуда бесконечное удивление — явно не ожидал, мерзавец, что жертва возьмёт себе, да проснётся… Капитан подскочил к бандиту, и беспрепятственно пнул его в под дых.

— Не будем терять времени? — спросил он, оглядываясь по сторонам в поисках возможных сообщников — Правила простые: ты честно отвечаешь на мои вопросы, и получаешь шанс… В любом другом случае ты его не получаешь.

— Хрен тебе… — выдохнул согнувшийся пополам бандит, пятясь назад.

— Минус одно очко. — нахмурился каперанг, и свалив его наземь нехитрым приёмом, навалился сверху, выкручивая запястье, и медленно выгибая мизинец в обратную сторону, до тех пор пока не хрустнул сустав, заставляя пытуемого взвыть от жуткой боли — Слышишь, козлина? За каждый неправильный ответ ты будешь лишаться очередного пальца, а когда они закончатся, я перейду к настоящим пыткам… Понял?!

— Я… — отрывисто выдавил бандит, часто дыша — Я не могу…

— Неправда. — безжалостно заявил капитан, и проделал малоприятную процедуру уже с безымянным пальцем, вызвав очередной болезненный стон — Можешь.

— Они… — захрипел пленник — Убьют… Всех…

— Ты меня не слушаешь. — вздохнул Лийер, ломая средний палец, и хватаясь за указательный.

— Хватит… — жалобно взвизгнул пленный, сдаваясь, и до крови закусил губу, сотрясаясь всем телом от невыносимых мучений — Я скажу… Я скажу…

«Да-с… Мелковат разбойничий люд…» — Лийер за его спиной презрительно помял губы. Теперь старатель с большой дороги безраздельно принадлежал ему — до потрохов и костей. В глазах наёмника горели страх, подчинение, и безоговорочная готовность закладывать всех и вся, лишь бы суровый господин с длинным мечом оставил в покое его хрупкие кости. «Как айтарнские шахиды, прям…» — вспомнил капитан события не столь отдалённые. И действительно — вера верой, но боли сумасшедшие фанатики — даром, что сумасшедшие — боялись не меньше обычных людей, и колол их старина Кинлиц, точно на конвейере. Колол по старинке, ржавыми дедовскими пассатижами — в экипаже шушукались, что дознаватель совсем спятил, и получает от процесса садистское удовольствие, но Шорл был не настолько наивен; он прекрасно смекал, что к чему… Схема была проста, как тот апельсин: прапорщик Кинлиц — вечный прапорщик Кинлиц — списывал с баланса по дозе дорогого тлаксозивина на каждого допрошенного человека, а потом сливал «сэкономленный» эликсир правды где-то на стороне, получая добрый навар. Воровство было мелким, Лийер журил прапора лишь для видимости порядка — работу свою он делал, и на том спасибо… Но вскоре, однако, им всем сделалось не до мелких шалостей — повстанческое движение Айтарна разрасталось стремимо, точечные удары и единовременные акции уже не могли повлиять на стратегическую обстановку в целом… И в один миг, терпение кого-то с большими погонами лопнуло.

Грубая, надменная мощь линкоров и крейсеров, сеющих гибель и опустошение с недосягаемой высоты, и на огромных территориях… Лийер вздрогнул. Нет, он не хотел об этом думать — тем паче сейчас, в такую минуту! — но память не спрашивала разрешения — она жила своей жизнью, независимой от его желаний. «Огонь… Огонь на поражение.» — принесло ветром прошлого негромкие, размеренные слова. В отяготительной тишине капитанского мостика они отзвучали как гул вулкана, а спустя миг, когда приказ будет выполнен, они обернутся гулом вулкана уже там, далеко внизу… Шорл тряхнул головой — что было, то было. Всё давно позади.

Тут покалеченный разбойник завозился, и подал робкий голос:

— Но какие у меня…

— Гарантий не будет. — отрезал Шорл, выпроваживая из головы ненужные воспоминания, и чтоб закрепить успех, больно ткнул негодяя под рёбра рукоятью меча — Итак, первый вопрос…

* * *

…Очнулась Аяни вскоре после восхода солнца, и о ночном визите подонков, к тому моменту, напоминало лишь зловещее бурое пятно на камнях, и напряжённая гримаса на капитанском лице. Оба трупа каперанг унёс к ближайшему провалу, и небрежно свалив их в каменную могилу, присыпал слоем булыжников. Двух лошадей, обнаружившихся в одном из скалистых закутков, он отвязал и отпустил на свободу — авось не пропадут. Сейчас он сидел на давешней плите, анализируя выбитое из негодяя признание. Если наёмник — его имени Шорл так и не узнал — говорил правду, то к целому вороху имеющихся проблем могла прибавиться ещё одна, да такая, что все остальные срочно бегут нервно покуривать в сторонке… Услышав шелест одежды, Шорл вынырнул из океана мыслей, и присел возле с пробудившейся девушкой.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он.

— Слабость… — посетовала девушка, и тут же рассмеялась — Извини, шучу… Просто к слову пришлось. Я в порядке. — сказала она, усаживаясь на крупный камень, и подозрительно оглядываясь — Что здесь произошло?

— Представляешь, нас пытались ограбить… — хмыкнул капитан, раздумывая, говорить ли ей правду, или оставить в благостном неведении — Но у них ничего не вышло.

— А… — она вдруг испуганно посмотрела на капитана — А со мной ничего странного не происходило?

— Да, ты отключилась… — Шорл показал ей увесистый металлический цилиндр с круглой кнопкой с одного конца. Небывалая простота устройства граничила с издевательской насмешкой над тупостью его эксплуататоров. — Вот эта вещица, если её включить, за четверть часа усыпляет всех в радиусе сорока локтей.

— Но ты не уснул?..

— Лошади тоже не уснули… — пожал он плечми — Видимо, на таллцев она не рассчитана…

— Что их и погубило… — хмыкнула Ай, рассматривая вещь — И чего они хотели?

— Как обычно — золото, драгоценности… — как можно более убедительно солгал Шорл, решив не забивать голову девушки ненужными проблемами — Промышляли на таких вот безлюдных дорогах, усыпляли жертв, и безнаказанно их обворовывали.

— Странно… — протянула Ай, крутя в руках полированную болванку — Никогда не видела ничего подобного… А видела я многое. Ты не спросил, откуда они это взяли?

— Да понимаешь, не получилось допроса… — выкрутился капитан — Один скончался на месте, другой был смертельно ранен, и я просто не успел…

— Аккуратнее надо. — укоризненно вздохнула Аяни, и вернула ему цилиндр — Ну что, завтракаем, и в путь-дорогу?..

Глава 5

«Дела давно минувших дней…»

Вопреки худшим опасениям капитана, дорога вскоре выпрямилась, и движение опять ускорилось. В общем и целом, день протекал точно так же, как и вчерашний — о ночном происшествии они больше не вспоминали, а продолжали травить друг другу безобидные байки. Шорл — космические, Аяни — магические… Последние, как и вчера, безоговорочно доминировали — капитан был скован многочисленными подписками о неразглашении, не говоря уж о поправке номер три, и половину деталей в своих повествованиях был вынужден опускать. К тому же, его голова была занята совсем другими мыслями…

Иными словами, ничего выдающегося в тот день не произошло, если конечно не считать двух встречных всадников, молчаливо пронёсшихся мимо них около полудня. Эти двое не стали обходить их за километр, как это сделали вчерашние, а просто проигнорировали, посмотрев как на пустое место. Обычай вежливо друг с другом здороваться тут определённо не практиковался… А к вечеру стало ясно: они успеют. К концу подходил четвёртый день недели, а впереди оставалось всего сорок километров уже порядком осточертевших гор, и сотня километров равнин. Соответственно, в Катару они прибудут самое позднее к завтрашнему вечеру, а следующим утром, даст то бог, выйдут на незабвенного директора Длеша, и каперанг получит интересующие его ответы. Точнее, задаст интересующие его вопросы, а уж что потом…

До некоторого момента всё шло точно по плану: переночевав в горах, к следующему полудню отряд благополучно, и с нескрываемым облегчением оставил унылые громадины за спиной и вышел на финишную прямую. Капитан, как и в предыдущие дни, напряжённо шевелил мозгами, и хотя это занятие успело ему основательно надоесть, поделать он ничего не мог — на кону было слишком многое… «Но как КИБ мог такое прошляпить?» — недоумевал Лийер — «Разве что…» Закончить мысль ему не дали — на дорогу, метрах в двадцати перед ними, вышли трое высоких людей в массивных кольчугах и при оружии, так что всадникам пришлось срочно тормозить коней, чтобы не влететь в них на полном скаку. Объехать препятствие стороной возможным не представлялось — в этом месте дорога была узкой, и проходила между двумя рядами непролазных кустов, в которых и прятались трое людей, поджидая странников. Остановившись в нескольких метрах от неожиданной преграды, Шорл без особого страха посмотрел на трёх гнусно ухмыляющихся грабителей, и как будто невзначай положил ладонь на рукоятку меча. «Как в дешёвом романе.» — тоскливо подумал капитан — «Сейчас должна прозвучать какая-нибудь банальность…»

— Здравствуйте, господа хорошие! — поприветствовал их небритый амбал, поигрывая тяжёлым мечём, как пушинкой — Небось, спешите куда?

— Нет, конечно. — пожал плечами Лийер, показательно сдерживая зевоту — Но и болтать с каждым встречным времени нет. С дороги, приятель.

— Смотри-ка, каков экземпляр! — воскликнул тот, посмотрев Шорлу за спину. Капитан проследил его взгляд, и не торопясь обернулся, узрев ещё четверых разбойников — двух с мечами, двух с арбалетами. Плохо. — А девка-то какова! Шикарная девка! Гордая, смазливенькая… — причмокнул громила, раздевая Аяни похотливым взглядом, и повернулся обратно к капитану — Короче так: оставляешь ляльку, золотишко, и дуешь себе дальше, усёк? За девчонку не беспокойся, ей у нас понравится. — проговорил он с уродливым оскалом, оголив свои жёлтые зубы. Вокруг дружно загоготали, словно по команде.

— Благодарствуешь, козёл… — без тени улыбки поддержал шутку каперанг — Оно конечно заманчиво, спору нет, но вынужден отказаться.

Что мог ответить самоуверенный вершитель человеческих судеб? Вариантов много, начиная от многозначительного «а тебя предупреждали…», и заканчивая недвусмысленным «ну всё, ты нарвался», плюс множество промежуточных значений в разных вариациях. Но смысл-то, смысл один и тот же, и Шорлу он был известен. Поэтому, тратить время на выслушивание пошлых формальностей капитан не стал, и выдернув меч из-за пояса, резко спрыгнул с лошади… Дежа-ву? Почти. Но арсенал капитана с тех пор заметно деградировал…

Главной опасностью, как и в тот памятный раз, были арбалетчики, но сегодня было полегче: стрелков было всего двое, и стреляли они не в пример хуже — это капитан понял, когда оба железных штыря бессильно просвистели чуть ли не в метре от него. Осознав, что враг ещё жив и даже не ранен, бандиты гурьбой бросились к каперангу, пренебрежительно проигнорировав хрупкую Аяни, что оказалось преступной халатностью… Поочерёдно выкинув перед собой обе руки, девушка метнула два маленьких, но увесистых ножа, и количество грабителей в одночасье сократилось до пяти. Один из убитых завалился сразу — лезвие ушло глубоко в мозг — и из правого виска торчала лишь рукоятка, а второй ещё секунд пять катался по земле, орошая её кровавым фонтаном из проколотой шеи, но в итоге угомонился и он. Воспользовавшись мимолётной суматохой, Лийер с силой обрушил меч на ближайшего нападающего, и его голова, отсечённая молниеносным ударом, полетела на землю по пологой дуге.

Остальное было делом техники: противник, явно не ожидавший такого отпора, разделился на две равные группы, и по инерции продолжал наступление, но прежней уверенности в его действиях уже не было, и вскорости, схватка окончилась полным разгромом агрессора. Аяни разделалась с двумя нападавшими за несколько секунд — проворно увернувшись от размашистых ударов противника, и ни разу не скрестив с ними мечей, она сделала неуловимый выпад, и один из нападавших беззвучно обрушился на землю, рефлекторно схватившись за рассечённую шею. Ещё один выпад, и та же участь постигла второго. Однако, позавидовать её мастерству Шорлу было некогда — сам он с трудом отбивался от налегающих душегубов, да и то, отбивался исключительно благодаря таллским генетикам — с мечом, что ни говори, обращаться каперанг не умел. На его счастье, помощь не заставила себя ждать — одного бандита Аяни зарубила с наскока, шутя обойдя его защиту, а последнего, очумевшего от страха, и оказавшегося в двукратном меньшинстве, достал сам каперанг, наискось срубив ему полголовы. Весь бой, растянувшийся для участников на долгие часы, в реальности уложился секунд в пятнадцать-двадцать.

— Что бы ты без меня делал? — заулыбалась девушка, тщательно вытирая кровавое лезвие о труп одного из бандитов.

— Не знаю… — честно признался капитан, почувствовав отчего-то острый стыд — Не знаю, Аяни.

— А ещё таллец… — разочарованно покачала головой Ай, выдёргивая метательный нож из головы мертвеца, и лишь смеющиеся глаза выдавали её с потрохами.

— Ай, ты — лучшая. — разнежено улыбнулся капитан, думая мимоходом, как дико должны звучать такие слова посреди усыпанной трупами, залитой кровью дороги — Ты самая красивая, самая смелая… Ты само совершенство! Даже не представляю, что бы я без тебя делал. — он говорил абсолютно искренне, без капли насмешки.

— Ну вот, осознал наконец, как тебе повезло? — подошла к нему девушка, заглядывая в лицо с задорной ироничной усмешкой — Ого, смотри!

Она указала на мёртвое тело главаря, и подойдя к нему, нагнулась, снимая с шеи трупа заковыристый медальон. Золотая блямба должна была весить как минимум килограмм, но взяв её в руку, Аяни удивлённо подняла бровь, и бегло осмотрев, молча передала штуковину Шорлу. Медальон был размером со спичечный коробок, только в два раза длиннее и чуть потоньше, с закруглёнными краями, и с красивыми рельефными узорами, покрывающими всю его поверхность. И в то же время, на украшение эта вещичка не походила. Приняв медальон, Шорл был вынужден признать, что золотым он был только снаружи, а внутри скрывался какой-то сверхлёгкий сплав, а то и вовсе металлопластик… Может быть, какой-нибудь высокотехнологичный механизм, умело стилизированный под старину? Носитель информации, передатчик, или — чем чёрт не шутит — миниатюрная бомба с антиматерией? Вполне может статься, оставшаяся ещё от Древних, или даже таллская? Не может быть, говорите? А почему бы и нет, собственно? Идиотского усыпляющего цилиндра на этой планете тоже быть не должно, и тем не менее он здесь есть, достаточно заглянуть каперангу в карман… Прецедент, однако.

Обыскав остальные трупы, и не найдя больше ничего интересного, Шорл и Аяни отправились дальше, озадаченные очередной загадкой. «Ну и хрен с ним.» — решил капитан — «Если буду ломать голову над каждой безделушкой, то она и вправду сломается…» Действительно, гораздо насущнее было поразмыслить над предстоящим разговором, спланировать его таким образом, чтобы показать свою умственную состоятельность… Да, именно так — только сейчас капитан понял, что завоевать расположение старого прагматика как-то по-другому ему не удастся. И никому бы не удалось… То, о чём наивная Аяни даже не подумала, представлялось бывалому капитану за неоспоримую аксиому — обнаружив, что за Шорлом не стоит вожделенный комитет, директор Длеш просто молча укажет ему на дверь, а этого каперангу ох как не хотелось… Каперанга, видите ли, потянуло на тайны, и облажаться, находясь в двух шагах от цели, он не планировал.

Как Лийер и предвидел, к Кайтаре они вышли тем же вечером, почти сразу после заката. Первым что бросалось в глаза была четырёхметровая каменная стена, построенная вокруг города ещё в те времена, когда Амнейская граница проходила за соседним холмом. Надо сказать, это было не так давно, так что фортификация нисколько не обветшала, но караула у распахнутых настежь ворот уже не ставили, и двое всадников беспрепятственно проникли внутрь, продвигаясь вглубь города в поисках нормальной гостиницы. В самом центре, на вершине высокого холма, размещалась большая крепость с зубчатыми стенами, на которых по-прежнему стояли исполинские требучеты. А вот администрации короля здесь не было, и Лийер догадывался почему: рядом с могучим замком, тоненький шпиль бы смотрелся как игрушечный, а сносить единственного конкурента не поднялась рука даже у самовлюблённого монарха — слишком уж расточительно, да и вдруг ещё пригодится? Время неспокойное, исключать нельзя ничего… Былая близость недружественной границы оставила отпечаток и на жилых районах: в отличии от Парланы, дома не стояли здесь плотным строем, а пожароопасные соломенные крыши отсутствовали даже во внешних трущобных кварталах. В общем, Кайтара вызывала насквозь положительные эмоции, но есть ли здесь тот, кого они ищут?

* * *

…Утро выдалось облачное, но без осадков. Аяни с Шорлом сидели на третей с улса скамейке на одной из городских площадей, мирно поглядывая по сторонам. Квадратная мощёная площадь была совсем небольшой, метров пятьдесят на пятьдесят, и была в столь ранний час почти безлюдна, если не считать идущей по прилегающей улице пары, и одинокого дворника, вяло машущего вязанкой гибких прутьев, закреплённой на конце длинной палки… Кажется, это называлось метлой. Шорл ещё раз сверился с часами — те, как и большой циферблат на одном из представительных зданий, окружавших площадь, показывали без четверти пять. В то время как обратный отсчёт приближался к нулю, витавшее в воздухе напряжение занималось чем-то противоположенным, впопыхах уносясь к бесконечности… Создавалось впечатление, что ещё чуть-чуть, и оно материализуется в виде ослепительных ветвистых молний, а нервы лопнут с омерзительным треском, будто чрезмерно натянутые гитарные струны. Трудно поверить, но если бы дело происходило три дня назад, то сидя на этой скамейке, капитан бы беззаботно зевал, жалея потраченное на поездку время, и утешающе обнимая обманутую в своих ожиданиях спутницу, но сейчас он нервничал не меньше неё. Сейчас эта встреча выглядела единственной зацепкой, единственной надеждой, и если она не состоится… Так вот, если она не состоится, то запасного плана у Шорла не было.

Седой дворник, двигавшийся всё это время по кругу, приблизился вплотную к сидевшим на скамейке, и тихо насвистывая себе под нос, зашерудил метлой под соседней лавкой, выгребая накопившуюся грязь. Видимо, уборка здесь производилась не часто, может раз в неделю…

— Пять. — траурно шепнула Аяни Шорлу, кивая на часы. Тот неопределённо пошевелил плечами.

— Первый раз в Кайтаре? — спросил хранитель чистоты севшим, старческим, но внятным и разборчивым голосом, не глядя на них. Шорл хотел что-то ответить, но заметив как дёрнулась Ай, сразу всё понял.

— Угадали. — кивнула Ай, тщательно выговаривая слова — Красивый у вас городок… Говорят, здесь есть отличная антикварная лавка, не подскажите, где это?

— Это Азана-то? Так давно уж закрылась… — не спеша проговорил старик, продолжая наводить чистоту — Но я знаю одного человека, возможно он вам поможет… Ступайте на улицу Зелёных Лугов, дом одиннадцать, и спросите Валамара. — старец неопределённо махнул на зуто-нун, указывая направление — Думаю, останетесь довольны…

— Спасибо большое. — бросила девушка, резво вставая, и ликующе посмотрела на капитана, подмигивая — Прямо сейчас и заглянем, дорогой?

Покинув площадь, они направились по указанному вектору, и очень скоро увидели на очередном перекрёстке заветную деревянную вывеску с названием нужной им улицы. Одиннадцатый дом оказался небольшой лавкой, ужасно старой, но опрятной и ухоженной. Сорокасантиметровые цифры «11» были кованы из стали, и приколочены к тяжелой двери толстыми гвоздями — пройти мимо них, и не заметить, было просто невозможно. Подойдя к главному входу, и нерешительно потоптавшись перед дверью, Аяни взялась за ручку, и скользнула внутрь, поморщившись от заунывного скрипа несмазанных петель. Каперанг, разумеется, последовал за ней, готовый к любым, и особенно к поганым сюрпризам. Внутри оказалось тесновато — свободным оставался лишь узенький коридор, ведущий от входа к прилавку, а всё остальное место было завалено самыми разномастными предметами, начиная от кузнечных изделий, и заканчивая дорогущей бархатной тканью. В воздухе витал неопределённый вещевой запах, возникающий во всех таких магазинчиках, где сотни разных вещей годами лежат на стеллажах, медленно разлагаясь на молекулы. Дойдя до прилавка под внимательным взглядом грузного немолодого человека, они остановились.

— Ищете что-то конкретное? — лениво поинтересовался продавец.

— Да. — твёрдо сказала Ай — Мы ищем Валамара.

— Вот как?.. — лавочник несколько удивился, но только на секунду, после чего его эмоции опять скрыла безразлично-равнодушная маска повидавшего жизнь человека — Подождите здесь.

— Как всё сложно. — усмехнулся Шорл, когда продавец скрылся в недрах магазина, двигаясь с несвойственной для его телосложения и возраста грацией. Молодая спутница виновато пожала плечами, будто сама придумывала причудливые правила.

— Пройдёмте. — сделал приглашающий жест торговец, высунувшись из завешенного толстой тканью дверного проёма.

Обогнув прилавок, и пройдя сквозь проём, они оказались в коротком коридоре с тремя дверьми. Продавец указал им на ту, что была открыта, и пропустив их внутрь, удалился обратно в торговый зал. Они оказались в большой полутёмной комнате с зашторенными окнами. Помещение было прекрасно обжито: бревенчатые стены оказались отделаны изнутри широкими досками, и были увешаны небольшими картинками и иконками, а над массивной кроватью в дальнем конце комнаты, висела позолоченная парадная сабля. Дощатый пол устилал квадратный ковёр — некогда безумно красивый, но сейчас заметно выцветший и потёртый. Мебели тоже хватало: помимо внушительных тумб, расставленных вдоль стен, в центре помещения стоял большой обеденный стол овальной формы, с шестью стульями, симметрично расставленными по периметру, а в углу, вокруг маленького кофейного столика, стояли три удобных кресла. Но вряд ли меблировка комнаты, не такая уж и необычная, могла соревноваться с её хозяином…

Директор Длеш — Шорл сразу узнал его по описанию своей доблестной спутницы — стоял в трёх метрах от дверного проёма, встречая гостей с едва обозначившейся, немного ненатуральной улыбкой на угловатом лице. Походило на то, будто человек просто не способен на какие-либо эмоции, и чтобы банально улыбнуться при встрече с любимой ученицей, которая в добавок, привела с собой настоящего таллца, ему приходилось немало потрудиться. Серые, широко расставленные выцветшие глаза, при этом, не высказывали ровным счётом ничего, будто были не пресловутым зеркалом души, а всего лишь цветными стекляшками, бездарной имитацией натуры… Ростом директор был чуть выше каперанга, то есть под метр девяносто, а вот телосложением уступал, хоть и не так сильно, как предполагал капитан. И ещё, Длеш был не так уж стар — густые чёрные волосы только-только начинали седеть, а морщин на лице было не больше чем у самого Лийера… По правде говоря, кое-что капитан начал подозревать ещё из рассказа Аяни, но теперь, увидевши его вживую и сопоставив некоторые факты, подозрения укреплялись, медленно превращаясь в уверенность. Странно, что она сама не догадалась…

— Рад тебя видеть. — сдержанно кивнул Длеш бывшему агенту, и повернул голову к капитану, протягивая ему руку — Длеш.

— Шорл. — представился каперанг, отвечая на рукопожатие. Не меняясь в лице, директор вдруг принялся сдавливать его ладонь всё сильнее, так что капитан невольно ответил тем же, изо всех сил напрягая кисть. Это длилось секунды три, пока Длеш не сдался, ослабляя хватку.

— Извиняюсь. — сказал он, шевеля одними губами, без какой либо жестикуляции — Боялся, что девочка ошиблась. Рад с вами познакомиться, Шорл.

— О чём это вы? — Аяни посмотрела сначала на Длеша, потом перевела взгляд на Шорла.

— Он таллец. — спокойно ответил капитан, не отводя взгляда от Длеша.

— Ну зачем же вы так? — посмотрел на него директор, с точностью робота подмешав в голос строго дозированное количество укоризны — Хотя не страшно, я всё равно собирался признаться.

— Но… — Аяни, похоже, не поверила своим ушам.

— Всему своё время. — успокоил её Длеш скупым жестом, и повернулся к капитану — Давайте сразу выясним главное: я правильно понимаю, что вы представляете Империю?

— Нет. — отчётливо произнёс капитан, втихомолку опасаясь, что от одного этого слова Длеш может вытворить что-нибудь непредвиденное. Но тот оставался неподвижен, только в какой-то миг в глазах промелькнуло нечто эдакое. — На данный момент я представляю только самого себя. Моё нахождение на этой планете случайно, и непосредственной связи с резидентурой у меня нет, а есть лишь определённый шанс её наладить. — каперанг красноречиво взглянул на своего визави, передавая ему слово.

— Ну да, иначе всё было бы слишком просто… — вздохнул тот — В таком случае, почему вы пришли ко мне? Что вам известно об этом мире, Шорл?

— Известно лишь то, что рассказала мне Ай. Ну и про комитет, в общих чертах. Однако, я всё-таки не дурак. — смело заявил каперанг — Поразмыслив над фактами, кое до чего смог додумался сам, и сдаётся мне, что если мы и не на одной стороне, то общий враг у нас найдётся точно. Поэтому я здесь.

— Понятно… — Длеш застыл, лихорадочно соображая — Что ж. Старина Далиан назвал вам правильный адрес, значит вы пришли одни и как минимум не желаете мне зла. Он отличный телепат, знаете ли… Вы, к слову, в каком звании будете?

— А может я гражданский? — прищурился Шорл.

— Ну, как можно случайно попасть на Сиару, будучи военным, я ещё представляю… — протянул директор, приподняв уголки губ — А с гражданским — перебор.

— Капитан первого ранга. — махнул на него Лийер.

— А я второго. Хотя, посмертно могли и первого присвоить, наверняка не скажу… — Длеш поднял глаза к потолку, задумавшись, и наконец указал на три мягких кресла в углу комнаты — Присаживайтесь. Нам в любом случае есть что обсудить. А я сейчас вернусь.

Закончив говорить, он вышел из комнаты, оставив их в одиночестве. Шорл, постояв в нерешительности, направился к креслам, подумав между делом, что для ловушки всё слишком сложно — если бы хотели, повязали бы ещё на площади. А вот Длеш на их счёт явно не уверен, но это, если разобраться, его личные проблемы — если такой подозрительный, то зачем вообще было оставлять Аяни этот адрес? Плюхнувшись в мягкое сиденье, капитан по-пижонски закинул ногу на ногу, и посмотрел на девушку, занявшую соседнее кресло — та быстро переварила шокирующую новость, и больше не выглядела растерянной. Охотно ответив каперангу игривым взглядом, Аяни заразительно улыбнулась — у них получилось!

Длеш вернулся спустя две минуты — как раз в тот момент, когда у Шорла в голове мелькнула чуть ли не паническая мысль — а что если чёртов конспиратор тихонечко смылся, заподозрив в нежданных гостях чью-то подставу? Пронесло… Следом за Длешем, двигаясь с кошачьей грацией, в комнату зашла довольно красивая зеленоглазая блондинка лет двадцати пяти, такая же хмурая как и он сам — с этой непременной чертой всех здешних обитателей каперанг уже свыкся. Абсолютно не по-джентельменски, Длеш уселся в последнее пустующее кресло, и блондинка была вынуждена взять из-за обеденного стола жёсткий деревянный стул. Хотя, не похоже было, чтобы её это как-то задело.

— Верить на слово я разучился так давно, что уже и не помню, когда именно… — сказал Длеш, откашлявшись — Но сами видите — ситуация такова, что придётся сделать маленькое исключение. Очень надеюсь, капитан, что мы сможем друг другу помочь. Очень надеюсь… Для начала, познакомьтесь: это Рэшь, она работала инструктором в одном из отделений Альянса, а теперь скрывается в этой каморке, как и я. — Рэшь, Шорл, и Аяни обменялись любезными кивками — Честно признаться, не думал, что выжил кто-то ещё, и очень рад, что ошибался… — он выразительно посмотрел на Аяни, а потом перевёл взгляд на каперанга — Даже не знаю, с чего начать разговор…

— Наверное, вас интересует как я здесь оказался, и можно ли мне доверять? — с некоторой иронией предположил капитан первого ранга.

— Да, в особливости второе. — серьёзно кивнул Длеш — Но оно как бы вытекает из первого, так что… Вам первому и слово, раз сами ко мне пришли… Пожалуйста, я слушаю. — он замолчал, но заметив нерешительность капитана, строго добавил — Здесь нету лишних ушей, капитан, вы можете говорить свободно.

— Хорошо. — недовольно вздохнул Лийер, собираясь с мыслями. — Всё началось чуть больше недели назад, когда Таллскую Империю внезапно атаковала неизвестная нам раса чужих. Мы выполняли учебно-тренировочную миссию, готовились к отбытию на полигон, когда из штаба третьего флота пришла депеша…

Конечно, каперанг не мог рассказать им всю правду, да и не горел таким желанием. Вместо этого, он поведал «упрощённую» версию приключившейся с ним истории, подготовленную ещё накануне. Его рассказ умалчивал такие нюансы как полёт к Зиаре-К4, погрузку контейнеров с орбитальной станции на авианосец, атаку эскадры шестнадцать и многое другое, но выглядел в достаточной степени убедительно. Промолчал он и о визите загадочного почтальона, оставившего странную записку, и о позавчерашних ночных приключений, хотя покоящийся в кармане цилиндр и горстка прозрачных шариков, конфискованных там же, так и жгли кожу, подмывая каперанга похвастаться сомнительным богатством… Но Шорл твёрдо решил приберечь свои козыри напоследок.

Длеш слушал спокойно и внимательно, изредка поглядывая на рассказчика, будто пытаясь угадать — завирает тот, или говорит правду. Что касается Рэшь и Аяни, то на них капитанское повествование производило гораздо больший эффект, хоть они и пытались это скрыть. Видимо Рэшь у директора, как и Аяни у капитана, сидела всё это время на информационной диете, и многое из его откровений оказалось для неё в новинку… Силовые поля, подпространство, чужие расы… Всё это широким потоком вливалось в неподготовленное сознание, частенько просто не находя там свободной ниши, не вписываясь в установившуюся и кажущуюся непоколебимой систему мировоззрения… Каперанг говорил быстро и информативно, и уложился в жалкие пятнадцать минут, чему и сам немного удивился — казалось бы, столько всего произошло, что можно сочинять толстенные тома…

— …Ну а сегодня с утра мы сразу же отправились на встречу. — закончил он — Очень удачная задумка с дворником, кстати. Можно сколько угодно за нами наблюдать, перед тем как заговорить. Или не заговорить…

— Ну да… — рассеянно кивнул Длеш, и с интересом спросил — И что я по-вашему собирался предложить КИБу? Давайте, удивите меня.

— Не думаю, что это артефакт. Я вообще не думаю, что это материально… — задумчиво сказал Шорл, отчаянно надеясь, что правильно разобрался в ситуации, и не упустил из виду ничего важного — Скорее всего, некая информация, причём такого плана, что сами вы ей воспользоваться не смогли — потребовалась помощь Империи… Не знаю уж, что вы за неё хотели, но одного вы не учли: тарланский король как раз собиралась совершить идентичную сделку, и конкуренты ему были ни к чему. А потом… — капитан на секунду задумался, ещё раз всё взвешивая — Конечно, вариантов много, но мне кажется наиболее вероятным, что комитет и этот ваш Лиасан Третий просто не сошлись в цене. Монарх разозлился, и разгромил таллскую агентуру, решив попытать счастья собственными силами. Рискованный ход кстати, так можно и без головы остаться…

— Неплохо. — довольно сказал Длеш — А что до риска, то он такой человек… Кроме того, вы должны понимать, что таллцы здесь связаны по рукам и ногам, и король это тоже знает… C вами можно иметь дело, Шорл, мыслите вы здраво. Откровение за откровение, а?

— Если вас не затруднит. — вежливо усмехнулся Шорл.

— Ну что вы. — бывший лидер Аркасского Альянса откашлялся — Только моя история будет гораздо длиннее, так что запаситесь терпением… — он вновь замолчал, посмотрев куда-то вдаль, мысленно переносясь в далёкое прошлое — Итак, тридцать восемь лет назад командуемый мною крейсер «Аркасса-2» дальней разведки военфлота, вышел с дуги в неизвестной звёздной системе…

* * *

…Подпространственный переход прошёл без сучка без задоринки — двухсотметровый корабль благополучно материализовался в строго заданных координатах, примерно в пятистах миллионах километрах от некой звезды, значившейся в астрографическом каталоге под романтичным названием МР-Г10-90116… Ничего удивительного, ведь вплоть до этого момента, те немногие, кто имели возможность её наблюдать, делали это сидя за телескопом, с расстояния десятков световых лет — сектор 27-4-7 был дальней периферией, и только недавно стал посещаться кораблями дальней разведки Империи… На дворе подходил к концу семь тысяч сто семьдесят четвёртый год.

Их миссия называлась просто: разведка. Исследование системы, поверхностное сканирование планет, обнаружение залежей природных ископаемых, анализ перспектив колонизации… А в идеале, открытие новой «кислородной» планеты — заветная мечта любого капитана ДР, и не только из-за того, что такая находка сплошь и рядом означала внеочередное продвижение по карьерной лестнице, но ещё и потому, что это давало нешуточный повод для гордости. Планеты с кислородной атмосферой представляли самый редкий и насущный стратегический ресурс, потребляемый растущей во все стороны Таллской Империей во всё больших количествах — жизненное пространство. Пространство, предоставленное самой природой абсолютно бесплатно, а не созданное искусственным путём ценой астрономических денежных сумм и непосильного труда миллионов рабочих и инженеров… Не это ли есть высшая польза, которую только может принести человечеству экипаж крейсера дальней разведки? Вопрос, как ни крути, риторический…

«Аркасса-2», построенная по проекту 1106, предназначалась как раз для таких экспедиций: крейсер обладал мощнейшими сенсорами, и был в высшей степени автономен — до пятидесяти пяти световых лет хода без дозаправки. К сожалению, в угоду этим качествам пришлось значительно пожертвовать бортовым вооружением, но назвать его декоративным язык всё равно не поворачивался — десять сорокасантиметровых пушек могли и в одиночку натворить серьёзных дел, а ими арсенал корабля совсем не ограничивался…

Оказавшись в нормальном пространстве-времени, корабль тут же приступил к ударной работе, и за последующие сорок часов, отсканировал пять планет из девяти, оставив на каждой из них по дюжине небольших зондов — как наземных, так и орбитальных. Сейчас «Аркасса» готовилась к дуговому переходу к следующей цели. Вообще-то, эту планету кавторанг Далранс Глор собирался исследовать в первую очередь — для данного типа звезды она находилась в «обитаемой зоне», да и предварительные данные дальних сенсоров вселяли немалые надежды, но капитан строго следовал инструкциям, выбирая наиболее экономичный маршрут, и тихо посмеиваясь над собственным нетерпением — планета кружила по своей орбите последние пять миллиардов лет, и уж точно никуда не убежит за несколько дней…

— Корабль готов к прыжку. — заявил заместитель.

— Вперёд. — громогласо сказал кавторанг Глор. Сегодня он был в прекрасном настроении.

— Время: десять ноль шесть. — откликнулся пилот, и надавил на нужный сенсор.

Переход длился доли секунды — слишком смехотворным было расстояние… Хотя, это как посмотреть — на торсионе бы пришлось лететь битые сутки, а потом ещё столько же. А если бы капитан колесил на автомобиле безграничный мегаполис, то уже торсион бы начал казаться чудесным избавлением… Всё относительно. Отвратное дуговое чувство накатилось липкой волной, и тут же отхлынуло — капитан даже не успел поморщиться.

— Время: десять ноль девять. Мы на высокой орбите третьей от звезды планеты. Вывожу изображение. — когда секундой позже на экране появилась картинка планеты, на капитанском мостике повисло торжественное молчание.

— Сканирую. — опомнился наконец сенсорный офицер.

— Запускайте зонды. — приказал Далранс.

— Зонды запущены. Пока что предварительный анализ: азотно-кислородная атмосфера, температура поверхности от минус ста до плюс тридцати. Поверхностная гравитация на четыре процента выше эталонной. Диаметр… — офицер собирался продолжить отчёт, но был вынужден замолчать, так как помещение капитанского мостика заполнилось оглушительными аплодисментами. Офицеров было немного, зато ладоней они не жалели.

— Как насчёт биосферы? — спокойно спросил Глор, когда шум утих. Будучи капитаном корабля, он был обязан сохранять солидность даже в такие моменты.

— Зелёная растительность… О-о!

— Что? — приподнял бровь кавторанг.

— Это… Это город! — лейтенант вывел изображение на главный экран, и указал на него рукой. Вне всяких сомнений, это был действительно город. Прямо на глазах присутствующих оптика отфильтровала облака, и он предстал перед ними во всей своей сомнительной красе. Домики были маленькие, натыканные вдоль кривых узких улочек сплошной стеной, но это были привычные, людские домики, что инстинктивно понимал каждый собравшийся.

— Люди? — спросил Глор внезапно севшим голосом.

— Телеметрия с атмосферного зонда. — прокомментировал сенсорщик, и вместо ответа, поменял картинку на панорамном экране. Та заметно улучшилась, приблизилась. Судя по движению земли, зонд описывал небольшие круги где-то в километре над поверхностью. С этого расстояния можно было рассматривать хоть блох на спине дворовой барбоски, но это таллцев не интересовало. Наконец камера перестала рыскать, и сфокусировалась на участке сравнительно широкой улицы, по которой прогуливались самые обыкновенные люди. По крайней мере, внешне… А значит и внутренне — разумная жизнь оказалась чрезвычайно редким явлением чтобы на разных планетах могли зародиться настолько похожие, но разные биологические виды.

— Люди. — пояснил-таки офицер, будто оно и так не было очевидно.

— Ещё одна колония Древних. — прошептал капитан третьего ранга Сивер Штрац, стоявший по правую руку от Далранса — Только в развитии, видно, приотстали…

— Так. — твёрдо сказал кавторанг, поспешно обернувшись к офицеру связи — Отправляйте шифровку на Гисту. Начало сообщения…

…«Аркасса» витала над планетой уже восемь часов, облучая её самыми диковинными видами радиации, сканируя потерянную колонию практически насквозь. По её поверхности уже во всю ползали армии автоматических зондов, анализирующих состав почвы, берущих пробы флоры и фауны, и зарывающихся на сотни метров вглубь, изучая строение планетарной коры. Биосфера, за исключением нескольких диковинных растений, полностью соответствовала всему виденному прежде, а местные люди были идентичны тем, что жили всего триста лет назад на Найталле… И всё-таки, что-то было неправильно. Не могло отсутствие больших месторождений железа настолько затормозить технологическое развитие, никак не могло. В то же время, на планете не было никаких следов недавних катаклизмов, которые могли бы отбросить её обратно в древность. Не было вообще никаких следов чего-нибудь технологичней деревянной телеги, будто всё это время прогресс находился здесь под строгим запретом… И хорошо бы если так, но ведь нет! Действительность оказалась куда сложнее и невероятнее — настолько невероятнее, что кавторанг Глор, когда ему показали некие данные, подумал что его беззастенчиво разыгрывают, и хотя такое нарушение дисциплины на военном корабле было просто исключено, поверить в альтернативу оказалось ещё труднее… Даже встреча с пресловутой Блуждающей Планетой — самым высмеиваемым детищем современного космического фольклора — удивила бы его меньше…

Капитан Глор сидел во главе длинного стола, поглядывая в большое прямоугольное окно, за которым медленно ворочался бело-голубой шар планеты. Самой тривиальной на вид, но полной тайн и загадок… «Пора бы придумать ей название…» — задумчиво подумал кавторанг — «Хотя, о чём это я? Оно у неё есть, достаточно спросить любого аборигена…» Зал совещаний быстро заполнялся людьми — офицеры живо рассаживались в строго-определённом порядке, почтительно кивая хмурому кавторангу. Наконец, все заняли свои места, и один из докладчиков негромко кашлянул, привлекая к себе внимание находящегося не в духе начальства. Глор повернул голову к сенсорному офицеру и ещё двум специалистам, стоявшим на фоне большого экрана, симметрично вмонтированного в противоположенную от окна стену. Судя по виду, им было чем поделиться… Впрочем, Глор уже знал о чём пойдёт речь — его о своей находке известили в первую очередь, поэтому капитан и был скорее раздражённым, чем заинтригованным. Да что уж там! Если говорить начистоту, то он был в какой-то мере напуган…

— Докладывайте. — разрешил кавторанг.

— Начнём. Это результаты подпространственного энергоскопического скана планеты. — старший лейтенант указал на оживший экран. На нём появился медленно вращающийся шар, поглощённый в прозрачное фиолетовое облако неправильной сферической формы — Сначала мы подумали, что барахлят сенсоры, но оказалось, что ничего подобного. Этот результат проверен и перепроверен…

— У вас есть объяснение? — спросил сидевший по правую руку от Глора Штрац, изучив схему. Если ей верить, то планета излучала в подпространство колоссальное количество энергии, будто была небольшой звездой.

— Нет… — сенсорщик виновато покачал головой — Располагая современными теориями, остаётся лишь предложить, что мы столкнулись с необъяснимым природным явлением. Разлом в пространстве, скопление тёмной массы… Это может быть что угодно.

— Насколько точно мы можем локализовать источник? — снова послышался голос Штраца.

— На данный момент, мы не можем локализовать источник. — ответствовал докладчик — Поле неправильной формы и его интенсивность практически равномерна по всему протяжению, так что источник, если таковой имеется, может находиться в любой точке этого пространства, а может быть вся планета целиком это источник и есть… А может быть источников несколько… И таких «а может» можно напридумывать тысячи, но ни одну из гипотез мы проверить не в состоянии, пока не произведём более детальный анализ, на что требуется время. Я бы сказал, как минимум сутки, а лучше — двое.

— Ну конечно… — тихо буркнул Далранс, глядя на экран.

— Теперь самое интересное. Сначала мы засекли вспышки электромагнитной активности, похожей на обыкновенные грозовые разряды. — на экране опять закрутилась схема планеты, но теперь на её поверхности засверкали крохотные огоньки — Только никаких атмосферных возмущений в большинстве таких районов не было и в помине… Конечно же, мы заинтересовались. Самая большая концентрация аномалий замечена вот здесь. — лейтенант приблизил участок длинного перешейка между двумя материками. Потом изображение мигнуло, и условная карта сменилась изображением с атмосферного зонда. Разобравшись в происходящем, офицеры быстро менялись в лице, и в комнате повисла мёртвая тишина, так что голос кавторанга показался оглушительным громом.

— Дурдом. — угрюмо прокомментировал Далранс, глядя на схватку двух древних армий, пуляющих друг в друга не только стрелами из луков и камнями из катапульт, но и огненными шарами, молниями, и воздушными вихрями. Зал совещаний заполнил нарастающий гомон.

— Это… Интересно. — сказал кто-то из офицеров.

— А по-моему, чистая заурядица. — усмехнулся другой.

— Магия… — многозначительно поднял палец третий.

— Это как-то связано с энергетическим полем вокруг планеты? — серьёзно спросил лейтенанта первый заместитель капитана. Глор неприязненно посмотрел на Штраца — слишком уж тот был правильным.

— Без сомнения. — ответил другой докладчик, кивнув на экран — Каждая такая молния кратковременно меняет конфигурацию энергетического поля, разряжает его. Вся эта «магия» питается от вполне конкретного источника… Ну, может и не совсем конкретного, но во всяком случае, видимого…

— Эх, нету в мире чудес… — иронично вздохнул главный инженер корабля, блитз-капитан Тарос.

— А вы не смейтесь. — посмотрел на него кавторанг — Такое энергетическое поле само по себе чудо, а уж тот факт, что эти люди могут черпать из него энергию и превращать её в огненные шары — и подавно. Скучать нам здесь не придётся, я обещаю…

…Доклад закончился выступлением третьего «теоретика», как называли на флоте научных специалистов. Лейтенант рассказывал о биосфере, о новых формах жизни, найденных на планете, об экологической обстановке, о перспективах колонизации, и так далее, и тому подобное. «…Даже принимая во внимание всё вышесказанное,» — глаголил офицер — «по самым скромным оценкам, в своём первозданном виде планета пригодна для комфортабельного проживания одиннадцати миллиардов людей…» Слушали его вполуха — все были слишком потрясены недавней записью, чтобы проявлять какие-то эмоции по любому другому поводу. «Неправильно составили доклад.» — подумал кавторанг, глядя на своих офицеров, старательно делавших заинтересованные лица, но думавших совсем о другом — «Сначала надо про биосферу, а уж потом рубить с плеча…» Хотя, кому вообще нужна эта биосфера, в то время, как творится такое? Колонизировать планету в ближайшем будущем не станут — это понятно и еноту — так что с одиннадцати миллиардов, которые на ней якобы поместятся, не становилось ни жарче, ни холоднее… Когда лейтенант сошёл со сцены, старший офицерский состав с Далрансом во главе ещё раз обсудил шокирующее открытие, и дружно покинул комнату, спеша выполнить в силу своих возможностей, мудрый приказ капитана — «Рыть, рыть, и рыть, пока не докопаемся до истины!» Оставшись в помещении один, кавторанг встал с кресла, и вплотную подошёл к окну, заложив руки за спину, и облокотившись лбом о прохладное стекло. Он не был суеверным, но от одолевающих его предчувствий отделаться не мог, как ни тужился. «Параноиком становлюсь.» — с грустью подумал он, и постояв так минуту-другую, резко развернулся, и быстро зашагал к выходу — у него было много работы.

С тех пор прошло двое суток. Через несколько часов к «Аркассе» должна была присоединиться целая разведывательная эскадра, вылетевшая с Гисты полтора дня назад, поэтому капитан хотел сделать как можно больше перед тем как инициативу неизбежно перехватит адмирал Арас. И надо сказать, сделано было немало: они составили точную карту планеты, лоцию атмосферы и земной коры, занесли в каталог более сотни неизвестных доселе животных и растений, допросили полтора десятка аборигенов, и лишь с главной загадкой планеты по-прежнему не разобрались… Сейчас капитан Далранс, облачённый в лёгкий скафандр, направлялся на лётную палубу, чтобы лично слетать на поверхность вместе с очередной группой — когда ещё представится такая возможность? Его присутствия на борту не требовалась, как и присутствия большинства других руководящих офицеров, которые хорошо разбирались в тактике боя, но вот в физике, химии, и биологии шарили весьма поверхностно. «Каждый должен заниматься своим делом.» — вспомнился капитану незыблемый постулат, придавая решимости.

Лётная палуба была устроена предельно просто: небольшой двухэтажный ангар, и два широких взлётно-посадочных шлюза. Для катапульт, ремонтных мастерских, станций заправки и вооружения, на малом крейсере просто не оставалось места. Да и был ли в них смысл, если корабль комплектовался всего шестью лёгкими шаттлами и четырьмя истребителями? Проектировщики тоже считали, что смысла не было. Подойдя к готовому к вылету челноку, капитан залез внутрь и задраил за собой толстую гермодверь. Присел на пустующее сиденье, пристегнулся, и кивнул пехотному капитану Локрасу, который руководил операцией. Помимо него здесь находились четверо бойцов морской пехоты, и два теоретика. Задача отряда была исследовать некий заброшенный храм, излучающий какие-то там лучи, заинтересовавшие высоколобых специалистов выше всякой меры. Как выяснилось, такими находкам Сиара была усыпана практически беспросветно… Шаттл получил разрешение на взлёт, и пополз по направлению к шлюзу, громко гудя многочисленными механизмами. Капитан Глор ещё не догадывался, что назад он уже не вернётся…

* * *

— …До верхних слоёв мы долетели нормально. — сказал Длеш, не глядя на каперанга — А вот потом в задней части салона что-то рвануло, и вся электроника мигом сдохла. Комбинированная электромагнитная граната, надо полагать… А это был старенький «Вехарь-М», никакой защиты от электромагнитного оружия тогда не ставили, так что можете себе представить, что началось, когда отключился свет и гравитация… Добавьте к этому быстрое вращение корпуса, и обширную разгерметизацию, и… Удивляюсь даже, как мы не развалились на куски, но как-то обошлось. В стратосфере полёт стабилизировался — челнок стал пикировать вертикально вниз, медленно вращаясь вокруг продольной оси. — он сделал выразительный жест ладонью, изображая вращение корабля — Судя по голосам, в живых оставались только я, Локрас, и один морпех. Остальных, как вы понимаете, либо изрубило осколками, либо размазало по стенам при бешеной тряске, либо они задохнулись при разгерметизации. Пилоты тоже не подавали признаков жизни: их кабина была отгорожена дверью, и никто оттуда так и не появился… — Длеш замолчал, переводя дыхание.

— Судя по вашим интонациям, эта диверсия была спланирована кем-то конкретным… — высказал Шорл интуитивную догадку, воспользовавшись паузой.

— Штрац, конечно. — кивнул бывший кавторанг, нахмурившись — На борту его недолюбливали — только из академии, сопляк, а уже кап три… Но уважали. Он был не только блестящим карьеристом, но и отличным офицером, вынужден признать. Хоть и отъявленная скотина… Очень редкая порода, хоть в красную книгу заноси — не удивлюсь, если в адмиралы выбился… Мы ещё шутили тогда: мол, для того и рождён… Волосы у него были светлые, почти что белые, и к нашей тёмно-синей форме просто не шли. А вот к белому адмиральскому кителю: в самый раз. — слабо улыбнулся Длеш — Вы часом не слышали про такого?

— Нет. — натурально покачал головой каперанг, удивляясь про себя, насколько естественно ему стало даваться враньё — А почему вы считаете, что это был именно он?

— Доказательства только косвенные, но позвольте! Когда я сообщил ему о своих намерениях, он прямо просиял: ну конечно! Летите, товарищ капитан, отличная идея! Я не обратил внимания, а зря… А потом, кому это было на руку? Только ему. Во-первых, именно ему выпадало прилежно отчитаться перед Арасом о немалой проделанной работе, а во-вторых можно неплохо выслужиться, руководя спасательной операцией, и заодно пустить комиссию по ложному следу. Да и момент был выбран удобный: прохождение сквозь верхнюю атмосферу, вокруг раскалённая плазма… Не удивлюсь, если электромагнитный пульс на Аркассе даже не засекли, а значит можно списать всё на техническую неполадку. А кабы и нельзя было, то у Штраца наверняка были заранее заготовлены «крайние», на которых можно убедительно спихнуть всю вину. Он человек предусмотрительный… Ну ладно, где я остановился?

— Вы падали вниз на Вехаре-М, без малейшей надежды на спасение. — любезно подсказал Лийер, сдержанно улыбнувшись. Внешнее спокойствие давалось ему со всё большим трудом — мозг был готов расплавиться от перегрузки в любую секунду…

— Ну-ну, не преувеличивайте. — усмехнулся Длеш — Надежда такая штука, она умирает только с сознанием… Даже чуть позже, если верить поговорке. Ну, не важно. Выход оставался один, и сами понимаете какой… Тот, который в буквальном смысле. Гравкомпенсаторы, как вы помните, не работали, так что с передвижением по салону возникали определённые трудности, и одев парашюты, мы еще добрую минуту ползли к люку. Дверь открывали на свой страх и риск — окон в салоне не было, мы могли находиться как у самой земли, так и на высоте двадцати километров — ориентацию мы потеряли окончательно, и бесповоротно… В реальности, оказалось примерно пять километров, но вот что погано: мы были над океаном, и лишь вдалеке виднелась кромка берега. Не теряя времени, повыпрыгивали из челнока, и полетели навстречу далёкой суше. Не долетели, конечно, плюхнулись в воду километрах в десяти от берега… Сержант Стийс крайне неудачно приводнился, запутался в верёвках, и когда мы до него доплыли, он уже захлебнулся водой — так мы остались вдвоём. Доплыли до суши. Провели там примерно неделю, ожидая помощи, но она так и не появилась. Не знаю уж, как это удалось Сиверу, но он умудрился направить поиски в какой-то другой район — мы ни разу не видели ни одного корабля или зонда, пролетающего над настоящим местом крушения, а подать сигнал бедствия было нечем — вся электроника, включая встроенные в скафандр передатчики, была безнадёжно испорчена. На исходе восьмого дня у нас подошли к концу аварийные рационы, и мы, выражаясь красивым языком, побрели вглубь суши на свидание с неизвестностью… — Длеш иронично улыбнулся, и замолкнул, облизывая пересохшие губы.

— Не хочу забегать далеко вперёд, но Локрас погиб? — спросил Шорл.

— Да, как ни прискорбно. Как раз во время недавней облавы… До этого мы вместе создавали Альянс, но вы правы — не будем забегать вперёд. Перед тем как заняться делом, мы лет пять шатались по планете, изучая её… И удивляясь, почему Империя никак не даёт о себе знать. По началу удивлялись, а потом всё поняли, конечно… Примерно в это же время мне пришла в голову идея создать секретную организацию, с помощью которой можно не только безбедно существовать, но и заниматься серьёзными делами, исследовать так называемую магию, собирать всякие редкости. Но для этого нужны были деньги, огромное количество денег, и сменив имена на более неприметные, мы ударились в заработки. В первое время просто грабили и воровали — это было нетрудно, но занимало много времени… Тогда мы начали экспериментировать с серьёзными денежными махинациями, и тут у Локраса проснулся настоящий талант! Не буду утомлять вас описанием каждого кидалова, скажу лишь, что нужную сумму мы накопили меньше чем за год. К тому моменту у нас уже имелась небольшая банда подельников, и именно с её помощью мы начинали своё восхождение… А когда мы достаточно освоились, мы купили ту самую ферму, на которой ты обучалась, Аяни, — Длеш посмотрел на девушку, и грустно улыбнулся — и начали спектакль под названием «организация». В первое время были острые проблемы с кадрами, но за последующие пятнадцать лет мы разрешили и эту задачу. С вашего позволения, не буду вдаваться в подробности — это долго и не имеет отношения к сути вопроса… Вообще, это была колоссальная работа, мы спали по полторы стражи в сутки, но результат превзошёл все ожидания. Когда дела пошли в гору, мы открыли новое отделение, а не далее чем полгода назад их было уже одиннадцать…

Когда Длеш в очередной раз замолк, каперанг не стал задавать вопросов, понимая — бывший директор добрался до самой главной, и в то же время, самой болезненной для него темы. Едва речь зашла об Аркасском Альянсе, Глор резко состарился, и даже, как показалось капитану, стал ниже ростом. Шорл его понимал — человек тридцать восемь лет смотрел на ночное небо, и в отличии от остальных людей на этой планете, видел в звёздах не небесные украшения, годные только для составления гороскопов, а огромные плазменные шары, вокруг которых мчатся по своим орбитам миллиарды планет, подобных этой. Он видел реакции термоядерного синтеза, протекающие внутри этих звёзд, видел формулы, таблицы, диаграммы… Видел, и не мог поверить, что они теперь также недосягаемы для него самого, как и для других обитателей Сиары. Он жил в убогой древности, зная, что где-то там есть Таллская Империя, что есть огромные космические корабли, буднично курсирующие меж звёздами, словно всадник между сёлами… Что есть необъятные города, в которых проживают десятки миллионов людей, есть десятиполосные магистрали, по которым на диких скоростях несутся изящные автомобили, и что всё это — всё без исключения! — навсегда осталось в той прошлой жизни. Да и была ли она, эта жизнь? Время точит память точно так же, как вода — камень. С властной неспешностью, оно год за годом полирует воспоминания, унося с собой мелкие детали, и оставляя лишь общие, абстрактные образы, подёрнутые туманом забвения, и мало отличимые от дивных, но не имеющих ничего общего с реальностью снов… А Аркасский Альянс давал ему пусть не надежду, но во всяком случае — отдушину. Капитан Глор с головой утопал в работе, неустанно отлаживая механизм до ювелирной точности, расширяя его, делая более эффективным, экономичным… А потом пришла Охрана Тарланской Короны, и за месяц уничтожила работу его жизни. И бывший капитан не выдержал.

«Не выдержал.» — повторил про себя Лийер, пристально глядя на Глора — «Сломался под тяжестью боли, обиды, и безвыходности.» Так бывает. И совсем не обязательно быть слабым духом, лишённым силы воли дохлячком — ломаются все, вопрос лишь в том — под какой тяжестью?

Отведя взгляд от понурившего голову Длеша, совсем не похожего на того гения конспирации, что упоённо описывала ему Аяни, каперанг посмотрел на безмолвных слушательниц. Ай сидела неподвижно, и с отрешённым видом разглядывала выцветший ковёр — начальное изумление сменилось в какой-то момент подавленным равнодушием, и она потеряла к происходящему всякий интерес. «И ведь не прогонишь из комнаты, такое она не простит… Удивительно, кстати, что на этом не настоял сам Глор.» — запоздало подумал капитан — «Да ещё и эту Рэшь привёл… Неспроста.» Что касается последней, то блондинка выглядела получше: конечно, откровениями таллцев она была потрясена до глубины души, но в комнате, по крайней мере, присутствовала, и даже беспомощно улыбнулась, встретившись взглядом с Лийером, будто извиняясь за свою необразованность.

— В первые годы, альянс работал «на себя». — продолжил Далранс, вернувшись на свет из мрачных глубин своего сознания — Он добывал деньги, оружие, вербовал новых людей, и только когда их стало некуда девать, мы начали искать таллцев. Да-да, начиналось всё именно с этого, и этим же закончилось. Стоит ли говорить, что ни тогда, ни сейчас, нам этого не удалось…

— Если верить одному моему знакомому, то комитет здесь работает всего восемь лет. — неожиданно вспомнил каперанг — Странно…

— Однако… — сказал Длеш, помолчав — Не знал об этом. И чего они ждали всё это время?

— Вот это спросите у них. Этот сектор уже двадцать лет формально входит в Империю, хотя здесь и нету обитаемых планет, только несколько горнодобывающих станций… — задумался каперанг — Может, до этого тут шуровала дальняя разведка?

— Может быть всё что угодно. — вздохнул Глор — Ну ладно, продолжим. Таллцев мы не нашли. И надо сказать, не очень-то сильно расстроились… Мы уже не были жалкими жертвами крушения, не имеющими ровным счётом ничего — теперь у нас были деньги, и что самое главное, у нас был Альянс. Тогда мы переключились на магические артефакты, и прочее барахло, и занимались этим добрых пятнадцать лет. И когда сквозь конспиративную завесу начала просачиваться информация о таллцах, — а кстати говоря, примерно восемь лет назад это и случилось — мы намеренно не пошли на контакт. Не хотели, верите-ли, возвращаться с пустыми руками, и продолжали поиски… Думали найти нечто важное, полезное, благо у нас в руках оказался отличный инструмент.

— …И выторговать за это «нечто» определённые блага… — вставил каперанг.

— Ну конечно. — обескураживающе улыбнулся Длеш — Все мы не без греха…

— Вы руководили Альянсом на равных?

— Нет, я всё-таки старший по званию. — усмехнулся Глор — Смешно… Но это закрепляется на уровне подсознания, вам ли этого не знать, так что я всегда главенствовал… Так вот, про артефакты. Интересные вещички попадались… И чем древнее, тем более мощные, как правило… Не знаю уж, почему так повелось, но маги на протяжении всей сиарской истории постоянно мельчали, забывая старое, и не изобретая взамен ничего нового. Возможно, источник энергии постепенно слабеет, я точно не знаю. Мы провели на орбите недостаточно времени, чтобы ответить на этот вопрос… То есть, это я там провёл недостаточно времени, а уж за Штраца не ручаюсь… Но это не принципиально. Важно то, что некоторое время назад, наши поиски увенчались оглушительным успехом… Не желаете блеснуть своей сверхчеловеческой проницательностью? — в голосе Длеша опять зазвучал сарказм, и он усидчиво посмотрел на каперанга.

— Вы нашли Источник? — прямо спросил Шорл.

— Да. Именно эта информация попала мне в руки десять месяцев назад… В косвенной форме, конечно, но ошибки быть не могло… Но видите в чём дело, Источник находится в толще горного массива, посреди Большого Пральского хребта, и прибыв на место, мы просто не смогли попасть внутрь, хотя вход — нашли… Стоунхедж.

— Что? — не понял капитан.

— На том месте, где должен был быть Источник, оказался огромный стоунхедж — три кольца вертикальных глыб с радиусом в полтора футбольных поля. Никто не знает, зачем Древние строили эти громады… Они просто есть на каждой заселённой планете, но зачем, почему? Вы знаете? Я тоже не знал… Помню, читал в своё время книгу, как раз про это… Каких только не выдвигали теорий! Места поклонения, сборщики тёмной энергии, межзвёздные ворота… Последняя версия, как выяснилось, подобралась всех ближе к истине, только это не межзвёздные ворота, а ворота, ведущие к подземной инфраструктуре планеты. — Длеш замолчал, любуясь произведённым эффектом.

— Да, забавно… Но ведь их изучали? Их разбирали по камушкам, и ничего не нашли!

— Где изучали? На Найталле? На Ланоре, Земле? То-то же…

— А здесь — нет? — приподнял каперанг правую бровь.

— Вот этого я не знаю, но по всему выходит, что нет. Они до того примелькались, что их перестали замечать. Ещё на Аркассе, я, помню, читал какой-то отчёт… В нём рассказывалось аж о четырнадцати аналогичных сооружениях, обнаруженных на планете… И что же? Думаете, я бросил всё, и побежал их исследовать? Как бы не так… Зачем распылять силы на бесполезные руины, если вокруг творятся такие чудеса?

— Косность мышления… Как ни странно, я в это верю… — капитан беззвучно засмеялся, но быстро осёкся — Но постойте! Ведь сооружений несколько… Даже на Найталле их сохранилось три штуки, а здесь аж четырнадцать! Получается, в Источник не один вход? Что же вы тогда…

— Нет, я так не думаю. — перебил собеседник, отрицательно поводив указательным пальцем из стороны в сторону — Большой стоунхедж один; все остальные на порядок меньше… И они ведут не к Источнику. — уверенно сказал он — Мои данные в этом плане весьма недвусмысленны. Вход в Источник один.

— Ага… — кивнул Шорл, будто соглашаясь с его аргументацией — Ну хорошо… Вернёмся к вашей экспедиции. Что ещё вы выяснили?

— А ничего мы не выяснили. — оратор переменил позу — Мы облазили все руины, исследовали каждый камушек, но как всё это работает — не поняли. Местные жители тоже ничем не помогли. А что, говорят, тут такого? Ну, стоят себе древние развалины, никого не трогают, мы ими тоже не интересуемся… Ничего не знаем, ничего не видели. Требовалась помощь… А к тому моменту, в определённых кругах о таллцах уже слагали легенды, и мне вдруг показалось, что теперь выйти на комитет будет элементарно просто, а когда выйду, то никакие власти мне будут не указ… Как видите, я ошибся. Потерял осторожность. И абсолютно не подумал о том, что не являюсь единственным, кому попалась в руки эта информация… — он сокрушённо покачал головой.

— Вы хоть догадываетесь, что он из себя представляет?

— Источник-то? Догадываюсь… И даже дам вам подсказку: все остальные виды животных, и таллцы в том числе, полностью лишены магических способностей. Да-да, это так. Элементарным трюкам можно научить любого наркомана, но только не таллца. — хмыкнул Длеш, увидев как вытянулось лицо каперанга — Приятно иметь с вами дело, всё-то вы схватываете на лету… Видимо, жизнь заставляет, а?

— Да уж… — попытался успокоиться Шорл.

— Помнится вы говорили, что у вас есть шанс наладить связь с таллской резидентурой? — перевёл Длеш разговор на другую тему — Или мне послышалось?

— Да, я действительно такое говорил. — кивнул Лийер — И могу повторить.

— Значит мы отправляемся завтра утром. — твёрдо сказал Глор, и посмотрел сначала на Рэшь, потом на Аяни — Именно поэтому я хотел, чтобы вы выслушали всю правду… Вы должны знать, за кем, зачем, и куда идёте, и насколько это важно.

«Эх кавторанг…» — подумал Шорл — «Лукавишь, однако, причём для работника плаща и кинжала с двадцатилетним стажем, делаешь это совсем неубедительно… Тебя просто совесть замучила. Ты проиграл по всем статьям, и они проиграли вместе с тобой, они проиграли из-за тебя… Проиграли, даже не подозревая, во что играют, и что на кону… А ещё, ты устал держать это в себе, и нуждаешься в слушателях.» Но он промолчал, и повернулся к встрепенувшейся Ай, ожидая бурного взрыва, но та посмотрела на Длеша вполне спокойно, и злости в её голосе не было:

— Ага, теперь ты нам говоришь. — проворчала она, и томно посмотрела на Шорла. От этого взгляда, в груди у капитана отчётливо ёкнуло. — В любом случае, я пойду с Шорлом.

— Потерявши голову, по волосам не плачут, так? — усмехнулась Рэшь, когда вопросительные взгляды обоих капитанов легли на неё, и недвусмысленно пояснила для сомневающихся — Я с вами, господа пришельцы из космоса…

Ответить Длеш не успел, хотя собирался — рот уже приоткрылся, но тут за окном ослепительно засверкало, и не смотря на плотные занавески на окнах, комнату беспрепятственно залило белое марево, быстро угасшее через несколько секунд. Шорл не помнил как оказался на улице, но выскочив за дверь, он чуть не свалился на мостовую — именно в этот момент земля мелко задрожала, а воздух наполнился тревожным гулом, от которого стыла кровь… Восстановив равновесие, капитан с ужасом покосился на клубящийся шар густого жирного дыма, берущий начало где-то в равнине, гратах в тридцати от города, и лихо поднимающийся к небесам. «Это обычная химическая взрывчатка…Всего лишь …» — подумал капитан, стараясь взять себя в руки. Легко так говорить, сидя на капитанском мостике могучего авианосца, защищённого многослойной комбинированной бронёй, но сейчас заветная формула нисколько не помогала. Произойди такой «всего лишь химический» взрыв в центре этого города, и от Кайтары бы осталась большая дымящаяся воронка — это капитан понимал настолько отчётливо, что подгибались колени. С трудом отведя взгляд от страшной картины, каперанг оглянулся — все остальные, включая неказистого продавца, и наплевавшего на конспирацию Длеша, стояли за его спиной, и смотрели на чёрный гриб далёкого взрыва. Вслед за ними на улицу повалили и другие жители, затравленно оглядываясь по сторонам, и вжимая головы в плечи. На их лицах застыл первобытный, затмевающий разум страх… А потом громко ухнуло — это долетел до города отголосок могучего взрыва, заставляя задребезжать оконные стёкла, и разгоняя собравшуюся ораву обратно по домам. Странно, но люди всегда боялись грома больше чем молнии…

— Килотонна, не больше. — пожал плечами каперанг, обращаясь к Глору, и ко стыду своему замечая, что полностью избежать дрожи в голосе ему не удалось.

— Всего-навсего. — нервно усмехнулся тот.

— Не похоже, чтобы такое могли учинить местные, а? — риторически спросил каперанг, поглядывая на полуденное небо в ожидании продолжения бомбардировки — Слишком уж оно… масштабно, а на магию совсем не походит, если я хоть что-то понимаю…

— Не походит… Думаете с орбиты? — проследил за его взглядом Длеш.

— Подозреваю, что с орбиты… Точнее, чувствую… Пойдём обратно в дом? — спросил каперанг, и не дожидаясь ответа, шагнул в сторону входа — Нечего на улице толпиться.

— Что это было? — потянула его за рукав Аяни, когда они миновали дверной проём. Она была не на шутку напугана, но Шорлу нечем было её утешить.

— Помножь это на миллион, и получишь мощность одной торпеды с хирстаном, про которые я рассказывал… — сурово усмехнулся он. Аяни не нашла что ответить, а лишь замедлила шаг, произведя вычисления, и получив устрашающий результат.

— Вы думаете, Идгу могли добраться до Сиары? — спросил каперанга Глор, когда они собрались внутри той же комнаты.

— Трудно сказать… Вообще-то запросто, но ведь надо знать куда лететь, не так ли? Короче говоря, я понятия не имею что происходит. — отрезал Шорл, предупреждая дальнейшие вопросы — Но если это Идгу, то почему они не сожгли планету антиматерией? Что это такое? — он неопределённо указал рукой на стену — Мышиная возня, смешно даже…

— Быть может, у нас ещё всё впереди. — грустно улыбнулся Далранс.

— Я тоже об это подумал… Поэтому, отправляемся мы прямо сейчас. Как знать, может именно это нас и спасёт? — сказал Шорл с грустной иронией, прекрасно понимая: если Идгу и вправду хозяйничают на орбите, то спалить Сиару дотла они могут в любую секунду, и Шорл, будь он хоть трижды каперангом, помешать этому не сумеет…

— Каков весельчак… — буркнул Глор — Но вы правы. Пока живы, мы обязаны барахтаться, в этом и заключается высший смысл… Где вы оставили коней?

Глава 6

«Спасение заложницы — дело самого заложника»

Ни в тот день, ни в последующий, новых взрывов не прогремело, но забот хватило и без этого. В частности, выяснилось, что взрыв, раздавшийся позавчера утром в подозрительной близости от Кайтары, оказался далеко не единственным — ещё четыре были замечены примерно в то же время рядом с другими тарланскими городами, и как минимум шесть штук — вообще в других странах. Отметив их на карте жирными крестиками и громко хмыкнув, Далранс показал результат каперангу. Взяв протянутый листок, тот безо всякого удивления покривил губами — все известные взрывы прекрасно ложились на прямую линию, а получившийся пунктир пересекал половину материка… В принципе, чего-то подобного и следовало ждать — это была акция запугивания, а никак не уничтожения, и надо сказать, что неведомые пиротехники полностью своего добились: паника началась знатная, особенно в прилегающих к эпицентрам районах. Кайтара исключением не стала, и капитаны с двумя девушками поспешно покинули город сразу после событий — больно уж неспокойно там становилось.

Проезжая сквозь города и сёла, и наспех обедая в дешёвых забегаловках, им приходилось выслушивать самые невероятные версии происшедшего, но доверия к большинству таких басен — а их живо наплодилось не поддающееся исчислению количество — не было никакого. Хотя, попадалась и сравнительно правдоподобная информация, как, например, вчера вечером… Остановившись в очередной деревне, и зайдя в первый попавшийся трактир, они наткнулись на оживлённое столпотворение: человек двадцать сидели за несколькими столиками, и раскрыв рты слушали какого-то жуликоватого мужичка, говорившего, тем не менее, вполне грамотно и убедительно. Именно тогда путники впервые узнали, что взрывов было несколько, а в последующем эта информация лишь многократно подтвердилась иными рассказчиками, в том числе и купеческим гонцом — этот словоохотливый парень, повстречавшийся им сегодня утром в гостиничном ресторане, не выглядел ни тщедушным дурачком, ни любителем идиотских розыгрышей, а поэтому вполне заслуживал доверия.

Сейчас небольшой отряд находился приблизительно в половине пути от Кайтары до Яваля, и как раз собирался тронуться с места после непродолжительного обеденного привала, на который они остановились среди редкого живописного лесочка. В то время как женская половина квартета паковала тюки с провизией, мужская сидела чуть поодаль, на стволе поваленного дерева, и держала импровизированный военный совет.

— Что скажешь? — спросил Далранс, кивая на карту. На «ты» они незаметно перешли ещё вчера.

— Не скажу, что сильно удивлён… Хочешь версию? — Шорл нехорошо сузил глаза.

— Ну?

— Нас взяли в заложники, целую планету. Не знаю уж, как Идгу её нашли, но факт налицо… Обнаружив, что она заселена людьми и никак не охраняется, они преспокойно заняли низкую орбиту, и постреляли по поверхности, умышленно никого не задев, но недвусмысленно намекая, что всё может измениться…

— Поняли, что выбрали кусок шире морды, и хотят достойно выйти из конфликта… — подхватил Глор — А что? Похоже на правду…

— Ход беспроигрышный… — подумал капитан вслух — Если они дорвались до орбиты, то весь имперский флот, соберись он в окрестностях Сиары, просто не успеет ничего предпринять… Планета беззащитна, и испепелить её с такого расстояния — секундное дело.

— Зато потом…

— А суп с котом. — покачал Шорл головой — Не думаешь же ты, что Идгу собрали здесь весь свой флот? Я бы на их месте оставил один-единственный истребитель с десятком Hn-торпед, и хорошими сенсорами. Можно два истребителя… Для верности. Затем предупредил бы наших, чтобы держали приличную дистанцию, и спокойно бы дожидался решения дипломатов. Чуть что не так — давим красную кнопку, и через три секунды от Сиары остаётся безжизненный каменный шар… Нет, силовыми методами ситуацию не решить. Если Империи действительно дорога эта планета, то придётся идти на торг.

— А судя по тому, что мы ещё живы, планета ей дорога… — грустно улыбнулся кавторанг — Между прочим, нас могли уже и «выкупить». Долго ли?

— Ну не скажи. — возразил Шорл — Для начала надо найти общий язык, а на это уходит чёртова уйма времени… Недели, месяцы, и даже годы.

— И даже тысячелетия… — с издёвкой поддакнул Глор — Благо торопиться некуда — впереди вечность…

— В такой ситуации подсуетятся, конечно, но неделю это всяко займёт — точно тебе говорю.

— Эй, стратеги! — зычно окликнула их Рэшь со спины — Всё решаете судьбу мира? Мы готовы.

— Идём-идём. — покладисто ответил Глор, и оба таллца встали с бревна. Понизив голос до нормального, он опять обратился к Шорлу — Хорошая гипотеза, логичная. Хочешь другую?

— Валяй… — легкомысленно ответил тот, направляясь к своей лошади — всё той же, позаимствованной в самый первый день его пребывания на планете, на столь своевременно подвернувшейся ферме. По субъективным меркам Лийера, с тех пор прошло не менее жизни…

Все четверо оседлали коней, и покинув уютный перелесок, поскакали дальше на зуто-нун, прямиком к амнейской границе, невдалеке от которой находился вожделенный Яваль, а вместе с ним и дом номер двенадцать, что расположен на улице Первого Снега, и этот, как его… в общем, человек, в этом доме проживающий. По ходу дела, офицеры придумывали всё новые объяснения случившемуся, но ничего правдоподобнее шорловской версии так и не состряпали, нисколько по этому поводу не огорчившись — большинство других гипотез получались ещё мрачнее, и верить в них не было никакого желания… За сим исключением, день проходил точь-в-точь как вчерашний: лошади молотили копытами землю, а люди скучающе глазели по сторонам — на бескрайние жёлто-зелёные степи, приевшиеся до боли в зубах ещё вчера, и вызывающие тихое отвращение… Путешествовать — это, оказывается, так неинтересно! Погода тоже не баловала — было хоть и солнечно, но довольно прохладно — это неумолимо приближался пакостный сезон дождей. «Ещё неделя-другая, и начнётся настоящее светопреставление.» — пояснил Далранс — «Дожди будут лить днями напролёт, и вплоть до тех пор, пока температура не упадёт ниже нуля — тогда они превратятся в мелкую, колючую ледяную крошку…» Ну ещё бы! За всё приходится платить, за всё без исключения… И это не изобретение циничного человечества, не драконовское правило придуманной им рыночной экономики… Это суровый закон природы-матушки, и сиарский климат есть тому яркий пример — лето здесь не жаркое, в меру дождливое, необычайно приятное и плодородное, зато осень такая, что хоть верёвку намыливай! Это и называется — расплата… И жадные прямоходящие развратники, виноватые во всём на свете, здесь абсолютно не при делах, что хочется особенно подчеркнуть. «Не беда.» — мысленно подбодрил себя Лийер — «Через две недели, когда начнётся свистопляска, меня здесь либо не будет, либо меня не будет вообще…» Бодрости не прибавилось ни на грамм… А хотя, корректно ли говорить «прибавилось», если прибавляться было изначально не к чему?

Из всей четвёрки, наверное, каперангу приходилось труднее всего — он слишком много знал. И ладно бы просто знал, но он ещё и догадывался, и уж чего-чего, а неописуемого восторга эти догадки не вызывали, а если отбросить лукавство, то и описуемого — тоже. А ежели быть честным с начала и до конца, то догадки оные, вызывали у капитана самый неподдельный страх. Конечно, всегда сохранялась возможность того, что он преувеличивает опасность, раздувает из мухи слона, и вообще, наводит ненужную панику, не имея достаточной для однозначных выводов информации, а потому — предполагая самое худшее, что только теоретически может быть… Это, ещё раз заметим, возможно. Соль, однако, заключается в том, что возможно и диаметрально противоположенное! И если не знать наверняка, то об истинном положении вещей можно гадать до скончания веков, километрами изводя на этот процесс драгоценные нервы, и бессмысленно метясь из угла в угол, яростно кусая нижнюю губу… Прав был полковник, ох как прав: тайны так манят только тогда, когда ни одной не знаешь — золотые слова! Платиновые! Хоть сейчас вставляй в рамку, и вешай на самое видное место, чтобы, не дай бог, не забыть… Потому что тайны не ходят по одиночке, а сбиваются, подобно голодным шакалам, в крупные безжалостные стаи, и найдя себе жертву, набрасываются на неё всем скопом, норовя разорвать в клочья. Жертва отчаянно сопротивляется, и ей, бывает, удаётся раскусить одну, двух, в лучшем случае — пяток нападающих, но это не играет никакой роли. Тайны, словно мифические гидры, моментально восполняют потери в двойном объёме, и снова кидаются на порядком измотанного бедолагу, который бы и рад отступить, но уже не в состоянии. Уклонись он от боя, и остаток жизни придётся провести в мучительном неведении, медленно съезжая с катушек от неразрешённых вопросов, ответы на которые остались там, на поле безнадёжного, заведомо проигранного боя…

«Так.» — одёрнул себя Шорл — «Паникёров — к стенке. Умников — следом за паникёрами.» Как ни странно, вымученная шутка подействовала отрезвляюще. Всё-таки, его ситуация была принципиально другой — перед капитаном никогда не стояла неразрешимая дилемма «вмешаться или нет». Его офицерское чувство ответственности, проникшись важностью происходящего, категорически отвергло саму возможность невмешательства ещё тогда, на сульском перевале, а разговор с бывшим капитаном «Аркассы» и позавчерашняя серия взрывов только добавили масла в огонь его решимости. «Нетушки!» — жёстко добавил Лийер, грозя сам себе воображаемым пальцем — «Мы пойдём до конца. Глупо бояться загадок, увязнув в них по уши…»

А раз так, то загадки пора решать, и начинать надо с самого верха, с самых насущных… С таких, например, как бывший капитан второго ранга Далранс Глор, он же первооткрыватель этой несчастной планеты, и он же всеведающий директор Длеш… Стоит ли ему верить? Сколько в его рассказе правды, а сколько — умело составленного вранья? Действительно ли он собирается отдать Империи Источник, и настолько ли плохи его дела, что он готов это сделать безвозмездно, лишь бы спастись от Коронной Охраны? Вообще-то похоже, что так всё и обстоит — будь у Далранса выбор, он бы не стал хватался за протянутую капитаном соломинку так остервенело. И не соломинку даже, а так, ниточку — тоненькую, хрупкую, готовую рассыпаться в прах от малейшего дуновения… Странный он, этот Глор. И Рэшь странная. А уж вместе… Честно говоря, их отношениями капитан не интересовался, но то что они не служебные — было видно сразу. «Всем нужна любовь.» — отрешённо подумал Лийер, и его взгляд непроизвольно остановился на Ай — «Даже таким сумасшедшим как Дал… А когда всё катится в пропасть, она нужна вдвойне.»

Окончательно заблудившись в закоулках собственного сознания, каперанг через силу вернулся к реальности, и успел как раз вовремя, чтобы заметить как из-за горизонта неуклюже выползает большое, укутанное голубоватой дымкой село. Если верить карте, это был Улс-Арталь, последний населённый пункт перед самым Явалем. До заката оставались целых две стражи, но путешественники решили остановиться именно там — доехать до Яваля засветло всё равно не получалось, а ночевать в открытой степи не улыбалось никому. Да и лошади порядком устали, и нуждались в отдыхе — они-то, в отличии от двуногой ноши, провели этот день не за праздным созерцанием природы, и отнюдь не за псевдо-умными разговорами…

По десятибалльной шкале привлекательности, Улс-Арталь тянул на твёрдую семёрку, что было неплохим показателем — до Кайтары не дотягивает, но Парлану уверенно превосходит по всем параметрам. Без труда отыскав более-менее пристойный постоялый двор, и сняв до следующего утра две комнаты, отряд разделился — Глор с Рэшью отправились «подремать», сославшись на усталость, а каперанг и Аяни решили побродить по городку, пообещав вернуться к закату. В действительности, они просто хотели побыть одни, ибо за последние два дня, такая возможность представилась впервые…

Оставив вещи в номере, и выйдя вместе с Аяни на шумную улицу, каперанг взял спутницу под руку, и они не спеша направились в случайно выбранном направлении. Вздохнув полной грудью и бодро тряхнув головой, каперанг довольно улыбнулся: впервые за всю неделю он не бежал сломя голову, не скрывался от преследования, не спешил на встречу, а всего лишь мирно гулял вместе с самой дорогой, самой красивой и замечательной особой во вселенной. В первый раз сиарская жизнь, — а она здесь была, была! — не смазывалась для него в хаотичную кутерьму, не выглядела бесцельной беготнёй жалких необразованных людишек, а казалась неожиданно логичной и последовательной. Да, здесь не было никаких компьютеров, звездолётов, не было даже машин и супермаркетов, но жизнь — была. Стоило лишь внимательно присмотреться, как многое обретало смысл, наполняясь новыми, незаметными ранее деталями, оживая…

— Длеш сильно изменился. — пожаловалась Ай, когда гостиница скрылась за поворотом — Он был совсем не такой…

— Было — много чего. — философски заметил Лийер, глядя вдаль — В частности, был Аркасский Альянс. Была свобода, деньги, и власть. А теперь их у него нет.

— Ты ему доверяешь? — невзначай спросила девушка, скромно глядя себе под ноги — Ты ведь не всё ему рассказал…

— Доверяю. Частично… Так или иначе, не вижу большой беды в том, что он едет с нами. Даже если его информация о местонахождении Источника ошибочна, нам от этого хуже не будет. — авторитетно заявил капитан, ни капельки не веря в своё последнее утверждение.

— Да, наверное. — вздохнула Аяни, и надолго замолчала, крепче сжав его руку.

Так они зашли на какую-то узкую, не обременённую человеческим присутствием улочку — довольно бедную и тесную, но совсем не грязную, и как-то по-домашнему уютную. Дома здесь были двухэтажные, построенные из тёплого желтоватого камня, похожего на песчаник. Прямо поперёк улицы, между вторыми этажами небогатых жилищ, были во множестве натянуты верёвки с сушащимся бельём, и захоти капитан обновить свой гардероб, он бы без труда допрыгнул… Было на удивление тихо — лишь поскрипывала под лёгким ветерком несмазанная калитка, да доносилась откуда-то вялая ругань — сварливый женский голос монотонно пилил неохотно огрызающегося мужчину. Судя по его заплетающимся интонациям, муженёк был вусмерть пьян, и легко соглашался с любыми упрёками, лишь бы стервозная супруга побыстрее отстала.

— Ходют тут всякие… — послышалось чуть ли не над ухом каперанга неприятное старческое шамканье.

А посмотрев налево, Шорл обнаружил и его источник. На ступеньках крыльца одного из домов, сидела сморщенная старуха, и продолжала на ощупь вязать какую-то шерстяную одёжку, впившись в Лийера неприветливым взглядом. Если бы Шорла попросили её описать, то он бы кратко ответил: ведьма. Старуха была сгорбленная, морщинистая, с неравномерно поседевшими волосами, крючковатым носом, и мелкими серыми глазами-рентгенами. Одета она была в бежеватую мешковину, и как хамелеон, полностью сливалась со стеной дома, так что капитан со спутницей, не подай ведьма голоса, преспокойно бы прошли мимо неё, не обратив никакого внимания…

Состроив вид, что не расслышал её грубой реплики, капитан кичливо отвернулся — не хватало ещё офицеру имперского флота впутаться в примитивную склоку со старой маразматичкой… Но не успел он сделать и шага, как в спину сызнова ударил скрипучий голос:

— Офицер, говоришь?

— Я, кажется, ничего не говорил. — Шорл остановился как вкопанный, и с интересом посмотрел назад.

— Не говорил, значит думал — какая разница?.. — пожала плечами старуха, и внимательно к нему пригляделась, сощурившись — А ты странный… Не совсем человек, но и на нечисть не похож… А вот девчушка у тебя нормальная, девчушка настоящая. — она перевела взгляд на Ай, и даже приветливо улыбнулась пересохшими губами.

— Не совсем человек? Хм… — нахмурился Шорл, и порывисто оглянулся. Первой его мыслью было — «ловушка!» Сейчас из всех щелей повалят, гремя железом, десятки широкоплечих солдат, и тогда… Так и не додумав до конца, капитан незаметно перевёл дыхание — никакая секретная полиция не могла знать, что они с Аяни выберут именно этот маршрут, а значит и засады здесь быть не может … Но откуда эта страхолюдина узнала, что он «не совсем человек»?!

— Подойди-ка сюда, служивый. — бабка отложила вязальные принадлежности, и поманила капитана костлявой рукой. Былой неприязни в её голосе не было. Скорее — научная заинтересованность.

— Ну? — бросил Лийер с видом заправского скептика, приблизившись к ней на несколько шагов.

— Ты мне не нукай, не нукай… — проворчала старушенция, и замолчала, сосредоточенно глядя сквозь него — Впервые такое вижу. Душа от человека, а тело… Хотя, сходства тоже есть…

— Разве есть? — криво усмехнулся Шорл, и выразительно посмотрел на свои руки, как будто ожидая увидеть на их месте два скользких осьминожьих щупальца — Спасибо за комплемент, это очень лестно…

— Куда же вы направляетесь? — резко перевела старуха тему разговора. Вопрос был задан без особого интереса, точно ответ ей был известен заблаговременно.

— Можно не отвечать? — хмыкнул Шорл, делая ударение на последнее слово. Знание того, что его мысли без труда читает какая-то старая карга, не придавало капитану ни малейшей уверенности.

— Много ты понимаешь… Мысли это не книга, чтобы их читать, тут уметь надо. — ведьма значимо задрала указательный палец кверху, и опять переменила тему, буднично спросив — Ну что, заглянем в твою судьбу?

Шорл презрительно ухмыльнулся, но старуха, не обращая внимания, опять посмотрела сквозь него, и беззвучно зашевелила губами. Неужели и правда заглядывает? Весь капитанский скептицизм разом улетучился, а по спине побежал колючий холодок — а вдруг всё всерьёз?! Если честно, то после всего пережитого, предсказание судьбы уже не казалось капитану скверной фантастикой… И чтобы хоть как-то самоутвердиться, он ехидно поинтересовался:

— Что, прям так вот? Без хрустального шара? Без всяких там булькающих растворов из сушёных пауков и лягушачьих лапок?

Слова капитана не возымели никакого эффекта — мисс старость их даже не расслышала, потому как пребывала очень далеко отсюда, в видимой ей одной бесконечности… Зачем она это делает? «Со скуки.» — ответил каперанг сам себе — «Велико ли развлечение — годами сидеть на крыльце, и орудовать спицами?» А вообще, Шорл даже заинтересовался — впервые в жизни ему предсказывали судьбу, да не какие-то ряженые шарлатаны, а настоящая, патентованная ведьма. Из забытья старуха вернулась неожиданно, и первым делом погрозила каперангу пальцем, недовольно пробубнив:

— Не путай меня со всяким отребьем. Хрустальный шар ему, видите ли! — усмехнулась она с высокомерием королевы — Вот порчу-то нашлю, узнаешь у меня…

— Я раскаялся. — перебил её Шорл, не особенно заботясь о том, что слова прозвучали совершенно неискренне.

— Значит так, служака… — задумалась она — Интересный ты экземпляр, вот что хочу сказать. И навешано на тебе столько, что мама не горюй! Поэтому ничего определённого я не скажу, уж не обессудь… Но чёрного пламени — бойся. Чёрное пламя придёт как спасение, но оно несёт смерть. — старуха убеждённо кивнула — И помни, солдат, что порой достаточно сильно захотеть, и перед тобой откроется любая дверь…

— И это всё? — разочарованно спросил капитан, предвкушавший нечто большее.

— А что ты хотел? — насмешливо спросила она.

— Конкретики хотел. — честно сказал капитан.

— Конкретики он хотел… Может тебе ещё и в стихах? Люди разные бывают… Большинство как камни — куда их бросили, туда они и летят, покуда об землю не шмякнутся. Таким можно всю жизнь расписать, с точностью до часа… А бывают такие как ты — непредсказуемые, неоднозначные, постоянно меняющие направление. Попробуй тут предскажи…

— А обо мне вы что-нибудь можете сказать? — встряла Аяни, посмотрев на ясновидящую с боязливой надеждой.

— А что о тебе говорить? — та снисходительно пожала плечами, и кивнула в сторону Шорла — Пока ты вместе с ним, твое будущее столь же туманно, и как выражаются всякие умники, открыто для интерпретации… А впрочем… — бабка бегло отсканировала её взглядом — Остерегайся того, что невидимо, девочка, вот тебе мой совет.

— А это мысль. — издевательски поддакнул Шорл — Старуха с косой, говорят, тоже невидима…

— Не веришь? Твоё дело… А теперь уходите. — глухо сказала колдунья, вмиг помрачнев, и энергично махнула рукой — Уходите!

Удивившись такой смене настроения, капитан и Аяни, тем не менее, безропотно подчинились, и неспешно направились дальше по улице, провожаемые свинцовым, физически ощутимым взглядом холодных глаз. Улица ничуть не изменилась, и была такой же тихой и безлюдной как прежде, но сейчас эта тишина казалась болезненной, давящей… Дойдя до изгиба дороги, Лийер-таки не выдержал, и мельком обернулся, ища глазами древнюю гадалку. Нигде её не обнаружив, капитан озадаченно помотал головой — а не в бреду ли он провёл последние пять минут? Судя по тому, что Ай в точности скопировала его телодвижение — нет, не в бреду.

— Домой ушла. — неуверенно сказал Шорл, и взял девушку за руку, увлекая за собой.

Преодолев ещё с полграты, они перешли на соседнюю улицу, и зашагали назад к гостинице. О туманных ведьминых предостережениях они не говорили, но усиленно думали. Капитан, разумеется, относился к ним с известной долей скепсиса — не мог он, ну просто не мог взять, да поверить во всю эту галиматью! Что подразумевалось под чёрным пламенем? Уж явно не огонь — огонь чёрным не бывает… А значит — всё что угодно. Хоть засохшее дерево, чьи почерневшие ветки, если как следует обкуриться, можно принять за длинные языки пламени. Будет капитан проходить мимо, а оно — хлабысь! — и грохнется на него всеми своими трухлявыми тоннами… И поминай как звали. «Не смешите.» — отмахнулся капитан от собственных мыслей — «Всё это бабушкины сказки… Чушь, бред, ересь…»

А вот Аяни, похоже, всё приняла за чистую монету — выглядела она сосредоточенной, и даже несколько встревоженной. Её взгляд беспрестанно блуждал по улице, как будто девушка выискивала ту самую невидимую опасность, которой ей посоветовала остерегаться старая колдунья. Но как выяснилось очень скоро, тревожило её не это:

— Знаешь, а за нами хвост. — сказала вдруг она — Сзади…

— Кто? — быстро спросил капитан. Его шейные мускулы уже начали сокращаться, но в самый последний момент, он нашёл в себе силы не оборачиваться.

— Молодой высокий мужчина, выглядит скорее по-бандитски, но не вооружён… Уже четверть часа ведёт, но не очень-то умело. — фыркнула Ай с нотками превосходства.

— Уже хлеб… Значит не полиция.

— Что предлагаешь? — деловито осведомилась девушка, и повернула голову вбок, разглядывая красочную вывеску какой-то харчевни — Погоди… Он свернул.

— Да? — капитан остановился, и не прячась обернулся. Начинало темнеть, и улица была почти пуста — только спешили домой несколько невзрачных крестьян, и громыхала по камням гружёная конная повозка — Ну и хрен с ним… Пойдём.

Говоря эти слова, капитан был искренен — ему действительно не было дела до очередного преследователя, потому что Шорл смертельно устал. Все силы были давнёхонько израсходованы, а способность удивляться — напрочь утрачена. Всё, чего ему сейчас хотелось — это побыстрее дойти до гостиницы, подняться к себе в номер, и хотя бы ненадолго, но забыть свои страхи и переживания, благо было надёжное средство… Средство посмотрело на капитана большими карими глазами, и влюблёно улыбнулось.

* * *

…Яваль. Вот мы, как говорится, и встретились — даром, что при таких плачевных обстоятельствах. Этот быстро растущий город являлся, помимо прочего, одним из самых оживлённых портов Тарлании, и одновременно — крупнейшей военно-морской базой, где было собрано около четверти всего королевского флота. База находилась на самой окраине Яваля, и занимала большой длинный мыс, вдающийся в море на добрый километр. Этот участок суши был плотно застроен унылыми складами и казармами, и обрамлялся по периметру высокими каменными пристанями. К последним были пришвартованы десятки красивых парусников — начиная от двухмачтовых бригов, и заканчивая хищными двадцатипушечными фрегатами и пузатыми транспортными галеонами. «Флот, как всегда, впереди планеты всей…» — с пониманием подумал капитан, заворожено рассматривая старинные боевые скорлупки — «Половина армии с арбалетами мучается, а у них тут пушки, понимаешь… Эх, о чём я думаю?!»

Если не считать его лошади, то Лийер был совсем один. На тыльной стороне ладони розовел свежий шрам, а на лице воцарилось самое пасмурное выражение, которое только позволяли принять человеческие лицевые мускулы. Сейчас он скакал вдоль людной городской набережной, в промежутке между гражданским портом и военной базой. В виду близости базы, моряков здесь было видимо-невидимо — они бродили по улицам, торчали в забегаловках, рыскали по лавкам, и нужно ли говорить — систематически обогащали бесчисленные городские бордели, заботливо понатыканные на каждом перекрёстке. «Спрос рождает предложение.» — попытался развеселить себя Шорл — «Рыночная экономика в действии…» Не помогало ничуть.

Следующей по численности категорией были купцы — эти господа сходу распознавались по надменному виду и показушно-богатой одежде, изукрашенной золотом и самоцветами сверх всякой меры. А вот обычных солдат в прибрежных районах почти не водилось — сказывалась извечная нелюбовь между моряками, и «сухопутными крысами.» Пехота обитала дальше к ситу, где базировался крупный городской гарнизон, насчитывающий четыреста штыков. Во всём остальном, город показался Лийеру вполне рядовым — архитектура, за исключением роскошного адмиралтейства и внушительных городских стен, ничем не выделялась из виденного ранее, а рядовые жители были такими же, как и везде — небогато одетыми, вечно куда-то спешащими, и редко улыбающимися… Ну прямо как сам каперанг, хотя и по другим причинам — несравнимо более мелким, рутинным, не идущим с капитанскими ни в какое сравнение…

Как Лийер не крепился, но доехав до заветного перекрёстка, он всё равно нервно вздрогнул — на большой деревянной вывеске, ровными трафаретными буквами было написано: «Улица Первого Снега.» Та самая… Сердце забилось чаще, а в душу хлынул бурлящий поток противоречивых эмоций — радости, надежды, тревоги… Шорл даже моргнул, проверяя — не мираж ли перед ним? Да нет, не похоже. Щит-указатель остался на месте, а содержание красочной надписи не изменилось ни на йоту… Капитан повернул.

Нумерация домов начиналась от моря, так что двенадцатый должен был находиться… О нет! Едва завидев свежее пожарище, Шорл сразу занервничал, а спустя короткую секунду, он уже нёсся в ту сторону на полном галопе, обливаясь холодным потом, и мечтая скорее проснуться… Потому что сгоревший дом был шестым. На чётной стороне.

Встав напротив покосившегося скелета двухэтажного особняка, каперанг ненадолго замер, водя неосмысленным взглядом по мёртвым руинам. Чёрные потрескавшиеся брёвна, обугленные кирпичи, битые глиняные черепицы — всё смешалось в одну большую кучу, излучавшую только смерть и бесконечное, непередаваемое уныние. Вырвавшись из болезненного оцепенения, Шорл с отчаянной надеждой подскочил к соседним домам, но те, как и полагается, имели номера десять и четырнадцать… Десять. Четырнадцать. Эти цифры прогромыхали как длинные гвозди, звонко забиваемые чьей-то уверенной рукой в крышку капитанского гроба.

— Вот и всё, товарищ капитан. Приехали. — прошептал Лийер, еле ворочая непослушным языком. Если пять минут назад, его настроение было ниже плинтуса, то теперь оно с треском пробило пол, неудержимо падая в водоворот безысходности и отчаяния…

Итак, что мы имеем? Единственная надежда вернуться на родину превратилась в пепел, на хвосте по-прежнему висит Охрана Тарланской Короны, а мадемуазель Сатто находится в заложниках у подонка Лароша… Хм-м… Самое время стреляться, чего уж там…

— Тоже Самбраса ищешь? — раздался за спиной сочувственный голос.

— Вообще-то… — протянул капитан, разворачивая лошадь. Перед ним стоял невысокий человек лет шестидесяти, держащий в зубах раскуренную трубку. — А что значит «тоже»?

— Это значит… — улыбнулся в усы пожилой человек, и неторопливо затянулся — Что не далее чем стражу назад, его же искал и другой господин…

— Кто?

— Интересный вопрос… — медленно протянул старик — Он, надобно тебе знать, не представился.

— Как выглядел? — быстро переспросил Шорл.

— Чёрные волосы, усы… Губы ещё тонкие такие, и прямые как стрела… Ах да, и глубокие складки на лбу. А в остальном, ничего особенного. Таких тысячи…

— Он ничего не сказал?.. — затаил дыхание капитан. Описанный человек был ему прекрасно знаком. «А вообще-то, не стоит выдавать желаемое за действительное.» — рассудил Лийер — «Старик прав — таких тысячи…»

— Не-а. Ничегошеньки он не сказал… Спросил что случилось, выслушал ответ, и ускакал, не попрощавшись…

— И что же здесь случилось? — въедливо осведомился Лийер, радуясь такому бесхитростному собеседнику.

— Известно, что… — вздохнул незнакомец, и махнул рукой на противоположенную сторону улицы — Погорел Самбрас. Я-то напротив живу… Всё видел…

— Что именно?

— Пожар, вестимо… Я бы даже сказал, поджёг. — интригующе понизил голос человек. Старому сплетнику, кажется, было абсолютно всё равно, с кем чесать языком.

— Так. — требовательно навис над ним капитан — Рассказывай.

— Да что там рассказывать… Отмечал позавчера день рождения, гостей привёл… Семьдесят лет всё-таки, юбилей… Ну, засиделись немножко. Люди все спят давно, а мы ещё празднуем… — старик задумчиво смотрел на завихрения табачного дыма — Тут-то оно и полыхнуло. Мы внутри были, при свечах, но в окно всё прекрасно видно…

— Короче! — строго сказал Лийер.

— Ну так я короче и говорю… — человек опять непринуждённо затянулся — Знаешь как? Стоит себе дом — ничего особенного, да? А в следующую секунду — пылает снизу доверху, что твой факел… Вот не вру, всё так и было.

— Да? — прищурился капитан — А ты, старче… Как бы поделикатнее выразиться… Ужин, небось, не томатным соком запивал?

— Эх-хе… — улыбнулся мужчина, и потряс трубкой — Да нет, нет. Алкоголем не увлекаюсь, и видениями никогда не страдал, у кого угодно спроси… Говорю, что видел, а…

— Да верю я, верю… — перебил его Шорл, и задумчиво посмотрел на обугленные останки двенадцатого дома — Снизу доверху, стало быть? Весь, и сразу?

— Точно! Как солома… Хорошо хоть, что улица широкая, и между домами расстояние… А то как бывает? Свечку потушить забыл, и целого квартала как не бывало! Вот мне знакомый рассказывал…

— Это очень интересно. — торопливо вставил Лийер, поворачивая назад к морю — Но я спешу. Спасибо за информацию… И прощай!

И капитан пришпорил коня. Вернувшись на набережную, он отправился дальше на зут, ненавидяще глядя перед собой. Провал. Крах. Конец. Вот как называлось то аховое положение, в которое загнала Лийера злодейка-судьба. Многие бы тихо удавились, но Шорл скакал всё дальше, с силой сжимая челюсти, дабы не взреветь от бьющих через край эмоций. Он должен был скакать дальше — хотя бы ради Аяни… Хотя бы назло судьбе!

Гигантскую вывеску «Весёлого Осьминога» он увидел за километр — на пёстрых синих буквах, обхватив их длинными щупальцами, восседал улыбающийся трёхметровый моллюск. Доехав до гостиницы, Шорл привычно отдал свою лошадь возникшему из воздуха холую, и заказав самый дешёвый номер, проследовал прямиком на второй этаж. В полном соответствии с заплаченными деньгами, комната являла собой последнюю стадию аскетизма — вдобавок к голым стенам, здесь сиротливо ютились лишь жёсткая обшарканная кровать, и дешёвый деревянный столик с подсвечником. Не снимая пыльных сапог, Шорл изнеможённо завалился на жалобно скрипнувшее ложе, и подложив под затылок ладони, зажмурил глаза. Память же, вдохновлённая установившейся тишиной и покоем, радостно приступила к повторному показу самых паскудных эпизодов последних страж…

* * *

…Солнце спряталось за верхушками домов, и улица окончательно опустела — веселиться по ночам здесь было просто некому. Богатой элиты в Улс-Артале не обреталось, а крестьяне и ремесленники слишком уматывались за день, чтобы бодрствовать ещё и ночью. Аяни и Шорл почти дошли до гостиницы, — оставалось шагов двести — когда пресловутое чувство опасности забило тревогу, заставляя капитана беспокойно завертеть головой в поисках затаившейся угрозы. Угрозу он обнаружил, а вот уйти от неё — не успел.

Большая рыболовная сеть, кинутая кем-то с крыши ближайшего дома, зацепила его лишь краем, но и этого оказалось достаточно — Лийер пошатнулся, и неуклюже завалился на землю, путаясь в крупных верёвочных ячейках. Одновременно, из-за ближнего угла выскочили несколько фигур, и целенаправленно двинулись к нему, размахивая толстыми металлическими прутьями. Всё что он успел сделать, это лягнуть ближайшего нападающего в колено, с хрустом раздробив сустав, и вызвав тягучий душераздирающий вопль. А затем, на его затылок с приличной скоростью опустилось нечто тяжёлое, и капитан погрузился в чёрный омут беспамятства…

* * *

…Пробуждение было не из приятных — голова болела так, будто её долго и усердно колошматили чем-то вроде бейсбольной биты… Кем бы не были налётчики, но они явно перестарались — ещё чуть-чуть, и Шорл бы не проснулся вовсе. А может… Можёт быть знали, сволочи, что его надо бить посильнее? Вот этого бы не хотелось!..

Следующим, что он ощутил, был холодный металл, накрепко сковывающий запястья за спиной. Шорл незаметно напрягся, пробуя кандалы на прочность, но те, понятное дело, отнеслись к его потугам с пренебрежительным безразличием…

Пахло сыростью, плесенью, и землёй. Подвал? Очень может быть… Лийер осторожно приоткрыл глаза, и морщась от сопровождающей каждое движение боли, медленно покрутил головой. Крохотная комнатушка имела низкий деревянный потолок, белые кирпичные стены, и влажный земляной пол, на котором и валялся доблестный капитан первого ранга. Окон здесь не было — помещение освещалось одинокой свечкой, стоявшей на грубо сколоченном столике. А ещё, за тем же столиком, непринуждённо сидел немолодой коренастый блондин… Под нижней губой у него росла аккуратная треугольная бородка, а на щёках — тонкие, геометрически правильные бакенбарды. Человек сидел, подперев подбородок массивным кулаком, и беззастенчиво разглядывал Лийера, задумчиво при этом сощурившись.

— Проснулся, таллец? — участливо спросил он.

— Кажется, да… — прокряхтел Шорл, провожая тоскливым взглядом внушительную цепь, соединявшую его наручники, и толстое железное кольцо, намертво вмонтированное в стену — А что значит таллец?

— Это те, кто из Таллской Империи, насколько я понимаю… — улыбнулся тюремщик — То есть, в том числе и вы. Готовы говорить?

— А что, есть о чём? — встал на ноги капитан, и пожал плечами, принимая его осведомлённость с философским спокойствием.

— У меня для вас задание. — объявил похититель, не меняя позы — Выполните, и деваха остаётся жива. Не выполните, и она умирает… Всё достаточно просто.

— Ой-ли? — внутри у капитана похолодело, но проявляя чудеса самообладания, он заставил себя иронично усмехнуться — А с чего вы взяли…

— А хотите, мы проведём небольшой эксперимент? — оживился шантажист, очаровательно улыбнувшись — Это совсем недолго!

Не давая капитану ответить, он с готовностью — как будто следуя заранее написанному сценарию — вышел из комнаты, и вернулся спустя считанные секунды, волоча за собой надёжно связанную Ай. Кто бы не занимался вязанием узлов, толк он в своём деле знал — в таком виде, Аяни не могла шевельнуть и пальцем. Шорл инстинктивно напрягся, готовясь к прыжку, но вовремя вспомнил про цепь, и остался на прежнем месте, сверля блондина уничтожающим взглядом.

— Итак? — снова спросил тот — Будете сотрудничать?

— Я вас выслушаю. — нехотя кивнул капитан, быстро догадавшись о цене отказа.

— И правильно сделаете. — бандит передал Аяни на попечительство возникшему из дверного проёма помощнику, и уселся на прежнее место — Сначала, разрешите представиться: меня зовут Ларош Саланэ, и я управляю службой безопасности некой чрезвычайно прибыльной коммерческой организации. Её название вам ничего не скажет, так что и упоминать его не будем, хотя большого секрета оно не представляет… — Ларош замолчал, задумчиво глядя на колыхающееся пламя свечи — Так вот. У организаций, подобных нашей, имеются две основные проблемы: бандиты, и чиновники. Хотя, заметим в скобочках, что отличить одних от других, бывает подчас затруднительно, но да ладно… А моя служба призвана с этими напастями бороться. Понимаете?

— Ага… — рассеянно кивнул Лийер — Только никак не возьму в толк, какое это имеет отношение ко мне?

— Скоро возьмёте… Всё дело в том, что не так давно, на нас разинул свою прожорливую пасть некий адмирал из штаба королевского флота, благо возможности для шантажа у него широченные… Сначала он брал взятки, хапая каждый раз всё больше и большё, но неделю тому назад, его жадность перешла всякие границы, и он потребовал долю. — с искренним возмущением выпалил Ларош — Надо ли говорить, что с безобразием пора заканчивать? Я тоже так считаю… В этом-то и заключается ваша миссия… Кхм, а как вас зовут?

— Плаш. — привычно соврал Шорл.

— Так вот, Плаш. — победно взглянул на него Саланэ — Вам предстоит убить флаг-адмирала Вартара Аркаха. В ряду прочего…

— Что-то вы мало просите… — оторопело усмехнулся Лийер.

— Думаю, в самый раз. — серьёзно пожал плечами блондин.

— У вас что, своих головорезов мало?! — удивился капитан, поняв, что Ларош не шутит.

— Тут видите какая петрушка… — начальник службы безопасности безымянной организации удовлетворённо откинулся на спинку стула — Мои не справятся. А вы — можете…

— А чем я…

— А всем! — прикрикнул Ларош — Честно признаться, я не много о вас знаю, но кое-что мне известно наверняка… Вы вот, например, даже не заметили, что у вас свежий шрам на руке, а нормальный человек бы уже давно истёк кровью. Надрез был в полсантиметра глубиной!

— И что?.. — кашлянул капитан, разглядывая длинную розовую полоску, возникшую на тыльной стороне правой ладони — Не понимаю, как это поможет мне…

— Что-нибудь придумаете. — бестактно перебил его Саланэ — Итак, слушайте дальше…

* * *

…Выслушав его план, капитан лишь отрицательно покачал головой — это было безумие с большой буквы… «Я не диверсант.» — пытался оправдываться Лийер — «Уверен, в вашей службе найдутся исполнители и получше…» Но его не слушали. Ларош свято верил, что если кто-то и справится с поручением, то этот кто-то — Шорл… Каперанг посмотрел на связанную Аяни, и конвульсивно сглотнул. Потом перевёл взгляд на улыбающегося Лароша, и снова на Ай… И трусливо осознал, что сопротивление бесполезно. Если он попробует отказаться, то Аяни начнут медленно убивать — прямо здесь, у него перед носом, пока капитан не сломается. А то что он сломается, сомнений не вызывало ни малейших…

Как же легко было смеяться над бесхребетными героями боевиков, сидя на мягком диване, и поедая попкорн! Брезгливо ухмыляться, глядя как непобедимые суперагенты сдаются врагам из-за какой-то женщины, и думать про себя — «А вот я бы…» До недавнего момента, так думал и Шорл. Ведь он был лучшим! Он был сильным, бесстрастным, и хладнокровным офицером; он мог не колеблясь послать на смерть сотни людей, и себя в том числе, буде это в высших интересах Империи, и он делал это!.. Но кто же знал? Кто же, мать вашу, знал, что представ перед аналогичным выбором, вся его сила воли бесследно испарится?! Но капитан ещё медлил… Вплоть до тех пор, пока не повстречался с беспомощным, полным мучительного бессилия взглядом Аяни. И тогда Шорл понял: ради неё он готов на всё. Потому что любит … Любит! Судя по усмешке, выросшей на губах блондина, сохранить лицо Лийеру не удалось:

— Расценивать это как согласие?

— Скажите, Ларош… — проигнорировал его Лийер. Теперь, принявши решение, говорить стало намного легче. — А откуда вы узнали, что я — это я? И что бы вы делали, если бы я вам не повстречался?

— Что касается второго вопроса, то я верю в судьбу… И считаю, что вы — её подарок. Я серьёзно! — эмоционально взмахнул он руками — Когда услышал о вас от своих людей, то не поверил даже! А как мы вас вычислили… Да вы хоть представляете, какая награда назначена за ваши с подружкой головы? — ухмыльнулся Ларош — Гонцы по всей стране скачут, описание ваше распространяют! Ездят тут, мол, высокий такой мужчина, и смазливенькая девка, и выглядят они так-то и так-то. Поймаете — озолотим… Как вас раньше-то не взяли?

— Повезло, наверное. — капитан пожал плечами, и мельком подумал, что о Глоре и Рэшь его тюремщик явно не подозревает — А что, гонцы так в открытую и заявляют, что я… Не простой человек?

— Нет, конечно. — улыбнулся Саланэ — Но есть такая штука — связи … Их у меня есть… А на счёт везения, вы тысячу раз правы! Вы даже не представляете, как вам повезло, что вы попали именно ко мне. Потому что награда, как бы велика не была, всё равно не идёт ни в какое сравнение с теми убытками, что наносит нам деятельность адмирала Аркаха. Поэтому я и предложил вам маленькую сделочку, а не сдал в ОТК, как поступили бы другие… Оцените мою доброту!

— Оценил… Сколько я проспал? — Шорл спрашивал всё что угодно, лишь бы оттянуть тот момент, когда придётся неминуемо сказать «да».

— Всего полторы стражи. Сейчас ночь… — Саланэ посмотрел на него с сочувствием — Кстати, вынужден извиниться — это я приказал вас посильнее оглушить. А то мало ли…

— Да что вы, ерунда. — зло фыркнул капитан, и язвительно спросил — А как там нога у товарища? Не болит?

— Гм… — протянул Ларош, и его хорошее настроение мигом улетучилось — Хромать теперь будет. Ну ладно. Что вы решили?

— Я согласен. — процедил каперанг, плотно сжав зубы.

— Вот и славненько. — хлопнул в ладоши белобрысый гангстер — Отправляетесь вы прямо сейчас — тогда у вас будет весь завтрашний день, чтобы на месте ознакомиться с обстановкой… И ещё. Вы, надеюсь, понимаете, что со мной лучше не фокусничать? Например, если у вас завалялось какое-нибудь хитрое устройство связи, то не пытайтесь им воспользоваться. Ваши вам ничем не помогут, а вот с ней в таком случае, — он показал глазами на Ай — может случиться маленькая неприятность…

«Умник.» — подумал капитан с тихой яростью — «Будь у меня устройство связи, я бы не торчал на этой сраной планете! И уж точно не прогибался бы под такой падалью как ты!» Повинуясь распоряжениям Лароша, один из его подчинённых увёл куда-то Аяни, а второй — освободил капитана от железных пут. Капитан потёр запястья, и упёр свой тяжёлый взор в блондина, безучастно стоявшего у лестницы.

— А теперь, что мне мешает вас скрутить, и выпытать, куда увели девушку? — недобро сощурился Шорл.

— Вот видите, вы благоразумный человек… Другой бы сразу бросился в драку. — Ларош показал ему правую ладонь — Видите кольцо? Это защитный артефакт. Вы не сможете мне ничего сделать, хотя попробуйте, если хотите. Это не смертельно.

И каперанг, на свою голову, попробовал. Шагнул к беловолосому бандиту, и без размаха ткнул его в ключицу. Попытался ткнуть. Руку — до самого предплечья — пронзила острая боль, не похожая ни на укол, ни на электрический ток, ни на тепловое воздействие. Просто боль, берущая начало где-то в костях, и рвущаяся наружу с неистовством дикого зверя — сквозь мышцы и сухожилия, сквозь сосуды и кожу. Но и только. Едва капитан отдёрнул руку, боль тут же ушла, не оставив никакого намёка на рану или ожог. Ларош остался неподвижен — на него действие колечка определённо не распространялось. Глумливо улыбнувшись, он сделал шажок к капитану.

— Попробуете ещё?

— Нет нужды. — проворчал Шорл, и показательно опустил руки — Верю на слово.

— Тогда держите. — Саланэ поднял с пола небольшой свёрток, и протянул капитану — Здесь форма и ключ… А теперь на выход.

Все трое поднялись из затхлого подвала на свежий воздух, и через десять минут, уже стояли напротив знакомого постоялого двора. Когда Лийер направился к главному входу, Ларош его удивлённо остановил:

— А куда это вы? Конюшня эвон где находится, если забыли…

— А вещи забрать? — снисходительно, как на дауна, посмотрел на него капитан — Нельзя?

— Вещи… — протянул тот, будто пробуя незнакомое слово на вкус — Заберите, конечно, какие вопросы? Но этот человек сходит с вами. — он подтолкнул своего подчинённого в спину, и подмигнул — Не подумайте, что я вам не доверяю, просто… Даже не знаю как подоходчивее объяснить…

Чем-чем, а интуицией Лароша не обделили. Капитан, мысленно его обматерив, безразлично пожал плечами, всем видом показывая, что скрывать ему нечего. Пропустив Шорла и конвоира вперёд, Ларош остался покурить на крыльце, тихо напевая что-то весёленькое. Ур-род…

Поднявшись на второй этаж, Шорл и сопровождавший его бугай оказались в начале длинного коридора со множеством пронумерованных дверей. Было достаточно светло — в настенных подсвечниках горели десятка два толстых свечей. И тут… Это было невероятно! Одна из дверей со скрипом отворилась, и из неё вышла Рэшь. Вид она имела растрёпанный, но её это только красило, придавая… Загадочности, что ли? Вернув дверь в прежнее положение, девушка шагнула навстречу лестнице, направляясь, по всей видимости, в уборную. Шорл подчёркнуто посмотрел мимо неё, надеясь что Рэшь поймёт правильно, и не заговорит… И экс-инструктор не подвела! Смерив двух мужчин настороженным взглядом, она робко отвела глаза, и продолжила свой поход, держась самой стены. Реакция была такой натуральной, что Шорл даже усомнился — была ли это игра, или Рэшь его действительно не узнала? И не спросишь ведь… Каперанг остановился у своего номера, и принялся сосредоточенно «искать» лежавший в правом кармане ключ. И радоваться маленькому везению… Ибо кроме него, радоваться было нечему.

— Сам-то в Явале бывал? — как ни в чём не бывало спросил он своего надсмотрщика, не переставая шастать по карманам.

— Бывал. — буркнул тот, оценивающе посмотрев на поравнявшуюся с ними Рэшь.

— А в этом вашем… «Весёлом Осьминоге»? — снова поинтересовался Лийер. Ключ он уже нашёл, и теперь неумело ворочал им в замочной скважине. — Приличное хоть заведение?

— Лучше помолчи. — угрюмо посоветовал костолом.

— Как скажешь… — вздохнул Шорл, и открыв наконец замок, толкнул хлипкую дверцу от себя, шагая внутрь комнаты.

Подойдя к кровати, он поднял с пола завязанный вещмешок, и закинув на плечо, вернулся к выходу, думая про себя, как мало знает Ларош о таллцах и Таллской Империи вообще, если разрешил ему забрать свои вещи… Если вообще посмел связаться с ним, с капитаном первого ранга военно-космического флота! «Посмотрел бы я, как твоё колечко показало себя против гиперзвуковой пули П-35.» — мечтательно закатил глаза каперанг, шагая по скрипучему дощатому полу. Проделав обратный путь по коридору, они спустились вниз, и снова повстречали Рэшь, идущую назад в номер. Девушка, разумеется, опять капитана не признала, и спокойно прошла мимо, изящно покачивая бёдрами. Выйдя на крыльцо, капитан подошёл к Ларошу.

— Ну? Готовы к трудовым подвигам? — весело спросил блондин.

— Если подразумевать под трудовыми подвигами ваше задание, то да… — Шорл качнул головой, сверля его недобрыми глазами.

— Какие-нибудь вопросы напоследок? Пожелания?

— Пожеланий завались… — зевнул капитан — Но разве вы их выполните?..

— В таком случае…

— Но одну вещь запомни, Ларош: если с девушкой что-то случится, то я тебя изничтожу, и никакие колечки не спасут. — резко перебил его Шорл — Не важно, каким образом. Если надо, я целиком сожгу эту планету, на тебя — убью…

* * *

…Скакал он быстро и долго, не останавливаясь ни на секунду. Лошадь шумно вздыхала, сам он то и дело зевал, а вокруг проносились километры и километры бескрайней степи. Степь была везде — сзади, спереди, и по бокам. Она уходила за горизонт с одной стороны, и из-за него же возвращалась с другой. Создавалось впечатление, что это и есть весь мир — плоская, поросшая колючей травой равнина, и облачное, беззвёздное небо над ней. И единственный во вселенной всадник, скачущий из незримого ниоткуда в несуществующее никуда… Наваждение развеялось, когда горизонт по правую руку стал набухать красным, намекая на скорый восход солнца. А вместе с зарёй, впереди показались и первые холмы, что было хорошим признаком — до Яваля, значит, осталось километров сорок.

Через час, капитан уже стоял на вершине одной из возвышенностей, и глядел на кусочек далёкого моря, глупо улыбаясь. Но вспомнив про то, в какой ситуации находится, он решительно сорвался с места — полюбоваться природой можно будет и потом… А ещё через час, из-за складок ландшафта показался долгожданный град Яваль.

Издалека он несказанно походил на Кайтару — те же каменные стены, тот же замок на холме, и те же требучеты на замке… Но приблизившись к воротам, Лийер отметил существенное отличие: въезд в приграничный город охранялся, и даже очень. У проёма в стене, за широким столом, сидели аж шестеро пехотинцев, и ещё человек пятьдесят должны были отираться поблизости, в казармах. Солдаты коротали время за игрой в кости, и распитием какой-то непрозрачной гадости — наверняка небезалкогольной. Там же, прислонённые к грубым доскам, лежали их длинные алебарды, способные доставить хлопот как пешему, так и конному противнику. А ещё… На столе лежали три натуральных мушкета! Громоздкое деревянное ложе, длинный, расширяющийся к концу металлический ствол, и сложное спусковое устройство — точно такие же Шорл видел в Истэлийском Оружейном Музее. Ну прям копия!

— Сто-о-ой! — властно прикрикнул грузный усач, когда Шорл подъехал к ним метров на пятьдесят. Он, и ещё один солдат, встали с длинной скамейки, и захватив с собой алебарды, преградили капитану дорогу. — Документики.

Документики у Шорла были. Их ему «выписал» ещё Глор — в его кайтарском убежище оказался целый склад цветастых бланков, и полный набор соответствующих печатей и штампов. Каллиграфическим подчерком вписав в одну из бумажек необходимые данные, он с кривой улыбкой протянул документ Лийеру: «Поздравляю вас, Плаш Тартрэ, вы теперь полноправный гражданин Тарлании!» В чём заключались права гражданина, капитан допытываться не стал, дабы лишний раз не разочаровываться. Насколько он понял из объяснений того же Далранса, вся эта бумажная хренотень была не более чем красивой пустышкой — учётность была никакая, и толку он неё не было никакого… Зато могущественный бюрократический аппарат, заполучив себе новую игрушку, пребывал в невыразимом восторге.

Послушно остановившись перед вояками, капитан безбоязненно протянул им свой липовый «паспорт» — сложенный пополам клочок бумаги, вставленный в предохранительный чехол из мягкой коричневой кожи. Проверить его подлинность на месте было невозможно, а посылать запрос в столичный архив, и две недели дожидаться ответа, было, мягко говоря, непрактично… В документ проверяющий заглянул с полнейшим равнодушием, словно будучи загодя уверен, что перед ним фальшивка, зато на Лийера он глянул внимательно, пронзительно. «Если начнут обыскивать…» — отрешённо подумал Лийер — «Живым не уйду.» Хотя… из всего набора НЗ у него остались только медикаменты, и армейский нож. Крошечные тюбики капитан умело рассовал по складкам одежды, а нож, ежели чего, собирался выдать за декоративную поделку — отсюда и такой «необыкновенный» вид… С вещичками бандитов было труднее — выдать их за безобидные безделушки не получится, а рассказать об истинном предназначении — равносильно самоубийству… Всё остальное — еда, одежда, и меч, были заурядными до неприличия, и подозрений бы вызвали не больше, чем облака на небе… Но риск безусловно был.

— А что в такую рань заявился? — недоверчиво спросил страж — Из Улс-Арталя, надо полагать? Всю ночь, получается, скакал…

— Силы есть… И у меня, и у скакуна. — Шорл погладил конскую шею — Так почему бы и ночью не поскакать? Спешу, понимаешь…

— Спешишь… Куда же?

— Поднимать родную экономику. — усмехнулся капитан — Новые торговые связи прокладывать… Больше сказать не могу, извиняй.

— Экономика, это хорошо… — протянул проверяющий, и опять всмотрелся в шорловский паспорт — Послушай-ка, а что это у тебя документики такие чистенькие, как будто вчера выписаны? Начинаю невольно задумываться, почему ты «больше сказать не можешь»… Коммерческую тайну тут принято уважать, но… что если дело не только в ней? — начальник смены подошёл вплотную ко всаднику, и рассеянно глянул на небо.

Каперанг шумно вздохнул. Для зрителей — с грустью, но на самом деле — с огромным облегчением. Если с него требуют взятку, значит задерживать не намерены…

— Ах, совсем забыл! — Шорл хлопнул себя ладонью по лбу. Затем расстегнул кошелёк, и вытащив три золотые «короны», — так назывались тарланские монеты — протянул их стражу. — Здесь недалеко валялись… Прямо посреди дороги, представляешь? Хотелось бы хозяину вернуть, но разве ж его теперь сыщешь? Вы тут у ворот стоите, порасспрашивайте людей… Глядишь и найдётся законный владелец…

— Приятно иметь дело с таким честным человеком… — восхищённо улыбнулся усач, и забрав у капитана деньги, вернул ему удостоверение личности — Другой бы себе присвоил, а ты… Сразу видно порядочного господина. Проезжай!

Проехав сквозь ворота, каперанг углубился в город. Времени было завались, и ничто не мешало заскочить на улицу Первого Снега — Ларош ведь не запрещал… Шорл был полон надежд.

* * *

…Архитектурный ансамбль, представший пред взором Лийера, поражал воображение. Площадь имела форму порохового пистолетного патрона — прямоугольник, заканчивающийся с одной из сторон полукругом. Диаметр последнего был три километра, а длина всей площади — восемь. Она была выложена миллионами разноцветных кирпичиков, образовывающих витиеватые узоры. С трёх сторон к закруглённой части выходили широкие пешеходные проспекты, а оставшийся периметр занимали длинные корпуса правительственных зданий. Архитектура последних тоже приятно ласкала глаз — длинные, как китайская стена, закругляющиеся, вторя периметру площади, здания высились на сотни метров вверх, сверкая гладкими зеркальными стенами. Зеркала, впрочем, были затемнённые, и почти не слепили. Кое где виднелись вкрапления затейливых золотых узоров, тянувшихся от фундамента до самой крыши вертикальными полосками. В большинстве случаев, золотые узоры соседствовали с полосками зарослей какого-то ползучего растения, тянувшимися также во всю высоту зданий. И всё это, как ни странно, не резало глаз, а напротив — очень удачно гармонировало, так что оставалось лишь отвесить земной поклон безусловно гениальному дизайнеру, так удачно скомпоновавшему несовместимое.

Прямоугольная же часть площади была обставлена традиционными каменными дворцами, самый большой и нарядный из которых, — Большой Императорский — размещался в противоположенном от полукруга конце. Ну а в центре закруглённой части, высилась к небесам километровая стела из бардового камня с белыми прожилками, на вершине которой, уже расправив крылья, и готовый сорваться в любую секунду, пританцовывал золотистый сорокаметровый феникс, охваченный яростным жёлто-красным пламенем, чьи длинные языки ласкали бессмертную скульптуру уже пятьсот восемьдесят лет подряд, не прекращая своего занятия ни на секунду. Загнутый клюв был хищно раскрыт, а пустые, лишённые зрачков глаза, зорко следили за копошащимися внизу людьми, словно птица высматривала среди них свою будущую жертву. Суровый взгляд застывшего пернатого исполина норовил поймать на себе каждый без исключения прохожий — такова была жутковатая магия этого величественного монумента… Монумента той самой Победе, и именно с большой буквы, в честь которой была названа сея площадь — площадь Победы. А у подножия памятника, в специальной застеклённой нише, лежал для обозрения всех желающих подлинник эпохального, вселяющего трепет даже шесть веков после подписания, документа — «Пакта о капитуляции Большого Найталлского Союза и образования Великой Таллской Империи», вместе с двадцати тремя подписями самых могущественных людей того грозного времени. Той эпохи, когда вчерашние супердержавы сыпались как карточные домики, когда великие лидеры сменяли друг дружку как картинки калейдоскопа, когда на месте тотальной разрухи и уничтожения взлетали и падали могучие империи…

И вот наступил 6629-ый год. Большой Союз, безнадёжно утративший стратегическую инициативу ещё задолго до начала войны, был разгромлен, пятьсот миллионов имён в течении полутора лет пополнили списки убитых, облака радиоактивной пыли грозили задушить всех оставшихся, а до открытия подпространственной дуги оставались считанные годы… Человечество ещё не знало, что космос, на проверку, окажется далеко не таким уютным и приветливым, как вещали со страниц своих романов иные фантасты, что едва оно сделает первый робкий шажок к звёздам, на него тут же накинутся премерзкие твари под названием Драары, как оно и не знало того, что где-то там есть Земля, Ланора, Амилая, и Айтарн. Что через четыреста лет оно будет контролировать около пятидесяти тысяч кубических световых лет пространства, и диктовать свои правила десяткам инопланетных рас… Но уже тогда было ясно: человечество едино, и это — навсегда. Потому что человечество увидело то, о чём, как выяснилось, оказалось гораздо лучше сто раз услышать… В очередной раз, и невиданных доселе масштабах, доказав справедливость поговорки про мужика и гром. Впрочем, это человечество о существовании такой поговорки, натурально, не подозревало.

Шорл тряхнул головой, отгоняя несвойственные себе рассуждения, и направился к циклопической колонне. Путь занял на удивление мало времени, и вскоре каперанг уже стоял напротив ниши с историческим документом… Документ отсутствовал. Офицер резко обернулся. На площади, только что такой многолюдной, и в пределах прямой видимости вообще, не было ни души. Неприятный холодок пробежал по спине Шорла, как вдруг его осенило.

— Я сплю. — громко и внятно произнёс он. — Это всего лишь бредовый сон.

Словно в подтверждение его слов, со всех сторон на капитана навалился леденящий душу, нереально громкий вой воздушной тревоги. Шорл с недоумением обнаружил, что находится не в центре площади, а прямо у подножия зеркальных стен окружающих её зданий. Капитан рухнул на колени, изо всех сил зажимая уши руками — что разумеется, не помогало — как вдруг зеркала, не выдержав страшной вибрации, начали со звоном лопаться, щедро посыпая Шорла острыми стеклянными осколками, нещадно режущими лицо и руки… Земля вдруг разверзлась, и окружающий мир перестал существовать. Но звуки остались.

Проснулся он от настойчивого писка встроенного в наручные часы будильника. Машинально отключив противную сигнализацию, он пролежал секунд пять, тупо уставившись в потолок, и мучительно вспоминая — где же он находится?

— Яваль. Весёлый Осьминог. — тихо произнёс капитан, и глупо усмехнулся. За последние дни он побывал в стольких местах, что начинал уже путаться.

Было ровно восемь, сиречь полдень, по местному. А по неместному, было полдесятого утра, и шло одиннадцатое число девятого месяца… День Империи. День Человечества, если угодно. Шорл зевнул, и ностальгически улыбнулся. Ровно год назад, ему посчастливилось присутствовать на одном из кораблей, пролетающих над таллской столицей во время традиционного военного парада. В качестве заместителя капитана, правда, но не суть важно… ТАКр «Хартол», названный в честь столицы Айтарна, являлся копией «Оскара», но был достроен и встал на боевое дежурство на полгода раньше собрата. Он, и ещё десяток космических левиафанов, плотным строем проплывали над Истэлью, сопровождаемые десятками эсминцев, и сотнями, сотнями истребителей.

Горячая поздравительная речь, произносимая в эти секунды императором Ралтаном, транслировалась на капитанском мостике по громкой связи. Бессмертный носитель верховной власти вещал, как обычно, о бесчисленных достижениях Империи, об успехах колонизации, научных открытиях, объёмах добытого тлазанира, и перспективах на будущее — в его изложении, исключительно светлых. Речь была приевшаяся, шаблонная, но слушали её с неподдельным вниманием и трепетом. Когда слова кончились, над землёю прокатились первые аккорды горделивого государственного гимна, и из динамиков грянули знакомые каждому ребёнку протяжные строки:

Великая, славная наша держава,

Из пепла войны словно Феникс восстав,

Навеки всю расу людскую связала,

Грядущему сильной, единой представ.

Славься Империя, славься могучая,

Вечной звездой нам с зенита свети,

Самая сильная, самая лучшая,

Расу людскую вовек едини!

Не сломят её ни лета, и ни войны,

Империя будет вовеки стоять,

Сыны её верные, горды и стройны,

Мы будем из от году в год побеждать.

И клятву священную давши однажды,

Мы будем её до могилы блюсти,

Служить мы Империи будем отважно,

И в бой не замедлим смертельный пойти!

И помня уроки истории давней,

Мы поступью твёрдой всё дальше идём,

Ведь знаем мы точно, что родине славной,

Любые удары судьбы нипочём.

Без сомнения, Вишер Анорр был провидцем. Знаменитый таллский стихослагатель сочинил эти строки шестьсот лет назад, а актуальности они не потеряли до сих пор — это надо уметь. Офицеры на капитанском мостике «Хартола» повставали с мест, и принялись с чувством подпевать хору Большого Государственного Ансамбля. В такие моменты хотелось совершать подвиги. Хотелось не задумываясь отдать свою жизнь во имя чего-нибудь великого, вечного… Такого, что переживёт их всех, но осядет навеки в сердцах потомков… Так уж их воспитали, и ничего тут не сделаешь. Эстафета геройства и вдохновения не должна быть прервана; на ней держится мир.

Над Площадью Победы праздничная эскадра появилась ровно в ту секунду, когда размеренная музыка гимна утихла, и зазвучали трубы и фанфары бойкого военного марша. На панорамном экране было видно, как в километре под кораблём, по брусчатке площади проезжают квадратные формации танков, артиллерийских самоходок, машин десанта, а следом — легионы пеших солдат и офицеров. С трёхэтажной трибуны за действием наблюдали довольные, обвешанные сверкающими регалиями генералы, и вечно молодой, облачённый в пышные геральдические одежды Император, чью голову венчала хрустальная корона династии. Красиво, чёрт подери, дух захватывает…

С сожалением отогнав светлые воспоминания, капитан перенёсся к объективной действительности, во враждебную Тарланию. Непроницаемые ночные тучи уступили здесь место редким перистым облачкам, и солнце почти беспрепятственно поливало Яваль яркими жизнерадостными лучами. Даже эта завалящая комнатка казалась сейчас радостной и уютной, почти что родной… Ну почему именно в такие дни Шорл должен кого-то убивать? Это же просто кощунство… Надо. Пусть и не хочется, а надо.

Шорл проспал неполные три часа, но их офицеру вполне хватило — на работе, порой, приходилось довольствоваться и меньшим. Усталость ушла. Рывком встав с кровати, Лийер подошёл к окну, и с хрустом потянулся. Вид открывался не сказать чтобы очень красивый — окно выходило на грязноватый внутренний дворик гостиницы, на большие баки с помоями, на лужу чьей-то блевотины… «Приступим?» — вздохнул про себя капитан, и полез в складки одежды. Достав два миниатюрных шприца-дозы, капитан положил их на кровать, снял верхнюю одежду, и полез в вещевой мешок. Вынул мятую форму тарланского лейтенанта, и проворно в неё облачился — маскарад был любезно предоставлен спонсором операции, почтенным Ларошем Саланэ. Сунул медикаменты во вместительный карман чёрных фирменных брюк, и достал из мешка еду. Стоя подкрепился куском вяленого мяса, и запив его водой из фляги, убрал всё обратно в сумку. После этого он вынул лёгкий сталепластиковый нож, и на ощупь побрился, стряхивая щетину прям на пол — за последние дни, капитан здорово приноровился к этой извращённой процедуре… Затем он вышел из комнаты, и закрыв её на ключ, уверенно пошёл в направлении чёрной лестницы. Спустившись по узеньким ступенькам вниз, вышел во внутренний дворик, а из него — в тесный пустынный переулок. Пришла пора действовать.

Поплутав всего двадцать минут по задворным лабиринтам квартала, капитан нашёл искомое: «длинный одноэтажный дом с плоской крышей и заколоченными досками окнами». Его бревенчатые стены почернели от времени, а голубоватая краска, покрывающая некогда дверь, заметно потрескалась и скукожилась — за домом давно не ухаживали. Достав из кармана длинный ключище, полученный опять-таки у Лароша, капитан воровато оглянулся, и до упора воткнул его в пудовый амбарный замок, висевший на облупленной, но всё ещё прочной двери. Ключ проворачивался с трудом, и с режущим уши ржавым скрежетом. Сделав пол-оборота, капитан посмотрел назад, и опасливо прислушался. Но здесь, на задворках, по-прежнему царила тишина, прерываемая только доносящимся с соседней улицы гомоном. Довернув ключ до конца, капитан открыл замок, и вошёл в дом. Прикрыв дверь, он по-хозяйски задвинул внутренний засов, и повертел головой.

Сквозь заколоченные окна пробивалось совсем немного света, но одну вещь можно было сказать хоть с завязанными глазами: если здесь когда-то и жили, то те времена давно миновали. Воздух был затхлый, заплесневелый, а немногочисленная мебель — как на подбор, подгнившая. Паутина свисала с потолка уродливыми лохмотьями, а вековая пыль покрывала горизонтальные плоскости толстым бледно-серым ковром.

Обнаружив крутую уходящую вниз лестницу, Шорл спустился в глубокий подвал, освещая свой путь зажигалкой. К счастью, внизу отыскался нормальный факел, и Шорл не медля его зажёг. Когда тьма худо-бедно рассеялась, он заметил на дальней стене железное кольцо, наподобие того, к которому был прикован во время разговора с Ларошем. Подойдя к нему вплотную, каперанг упёрся ногами в стену, и изо всех сил потянул железяку на себя. С тихим визгом, кольцо поддалось — толстый штырь, на котором оно крепилось, выдвинулся из стены примерно на десять сантиметров и замер. Дважды повернув по его часовой стрелке, капитан с превеликим трудом задвинул его обратно, и услышав громкий щелчок, отступил в центр комнаты. Кирпичная кладка, казавшаяся цельной, разошлась, и двухметровый кусок стены с шорохом повернулся на девяносто градусов, открывая чёрный зев низкого прохода. На капитана пахнуло мертвецким холодом.

— А где же летучие мыши-убийцы? — браво спросил он у черноты, чувствуя, как забегали по спине мурашки. Что характерно, ему никто не ответил.

Выдернув горящий факел из настенного крепежа, а из ножен — меч, Шорл поёжился, но шагнул в проём. Первые метров сто пещера уходила вниз под пологим уклоном, но потом выравнивалась. Шёл Лийер осторожно, внимательно глядя под ноги — стены и пол были влажными, и поскользнуться бы не составило большого труда. В некоторых местах были вырублены ступеньки, кое-где низкий свод подпирался деревянными, значительно подпорченными временем балками, но по большей части, туннель был нерукотворным. Бурые стены были гладкими, отполированными — ломом и киркой так не сделать… Идти можно было в полный рост, но вот подпрыгнуть уже не получалось — высота пещеры, хотя и постоянно менялась, редко когда превышала два метра. Периодически Шорлу чудились не то голоса, не то встречные шаги, но всякий раз это оказывалось изощрённым акустическим обманом — эхо тут было неназойливое, но звуки коверкало будь здоров.

Сначала ход вёл на нун, к морю, а потом заворачивал на зут. Сразу после изгиба, капитан наткнулся на развилку, и уверенно выбрав левое ответвление, продолжил путь. А еще через полграты, Лийер остановился перед глухой стеной, сложенной из больших неотёсанных блоков. Поискав глазами рычаг, и обнаружив его справа, в неглубокой нише, Шорл опустил железную ручку вниз. Та подчинилась на удивление легко, и даже не заскрипела. Как и в прошлый раз, за стеной что-то зашевелилось, залязгало, и она открылась наружу наподобие обыкновенной двери. А там…

В пещеру ворвался шум бьющихся о камни волн, а в ноздри ударило морской свежестью. Потушив факел, капитан вышел на свет, жадно вдыхая кажущийся таким сладким после подземелья воздух. Оглянувшись, он громко цокнул языком, воспевая старинных умельцев. Дверь была замаскирована под громадный валун, непонятным образом приделанный к её внешней стороне — неудивительно, что ход так никто и не обнаружил…

Шорл стоял на заваленном крупными камнями карнизе, возвышающимся над морем всего на пару метров. Над ним нависал высокий обрывистый берег, а справа… Шорл осторожно выглянул из-за нагромождения булыжников, и не поверил своим глазам: в двухстах метрах от его позиции, из берега брал начало полуостров военной базы! Только сейчас, Шорл смотрел на него с зута — подземный ход вывел капитана далеко за пределы города. С этой стороны полуострова не было пристаней, а был лишь высокий скалистый берег. Значит, блондин не соврал…

«Интересно, а кто построил этот туннель со всеми прибамбасами?» — мелькнула в капитанском мозгу навязчивая мыслишка — «Скорее всего — какие-нибудь контрабандисты.» Когда полуостров пустовал, сюда можно было шлюпками доставлять добро, и безопасно переправлять его в город через пещеру… Потом здесь построили базу, и подпольный бизнес тихонько скончался. А подземный ход остался.

— А ты, Ларош, неплохо подготовился. — в полный голос заявил Лийер, и криво улыбнулся. Что ни говори, а разговоры с самим собой начинали входить в дурную привычку…

Капитан снова высунулся из-за укрытия. Он ещё раз прогнал в голове ларошевский план, и ещё раз ужаснулся — предстоящая авантюра была не то чтобы невыполнимой… Но слишком уж много было переменных, слишком много «если». Да оно и неудивительно: флотская база, по заверительствам блондина, охранялась качественно, и что примечательно, охранялась не только удалыми солдатами-рубаками, но и лианитовыми амулетами, равномерно распределёнными по всему полуострову. «Лианит — редчайший, и непомерно дорогой минерал, нейтрализующий магию.» — рассказывал Саланэ, не сводя глаз с закованного в цепи капитана — «Как вы понимаете, на Амнейской границе он пользуется особенным спросом, и база Шатиль — не исключение. Магия там не работает, из чего и вытекают все наши сложности…» Шорл сузил глаза, и принялся наблюдать за прохаживающимися по кромке отвесного берега часовыми. Время у капитана было. Терпение — тоже.

Глава 7

«Все дороги ведут в Рум»

Дни становились короче, температура воздуха неуклонно падала, и только вода ещё хранила летнюю энергию, оставаясь достаточно тёплой даже в тёмное время суток, поэтому плавать в ней было одно удовольствие. Впрочем, после вколотых субстанций, капитан бы мог плавать и в проруби, и в кипящем гейзере — «допинг-XX» мобилизировал все ресурсы организма, включая самые неприкосновенные, и превращал человека в идеальное орудие убийства. На завтра намечался беспощадный откат, но сегодня он чувствовал себя богом — сила и уверенность наполняли капитана полноводной рекой, создавая ощущение полной неуязвимости…

Шорл долго дожидался момента, когда растущую сиарскую луну скроет длинное облако, и только тогда отважился на дерзкий рывок. Набрав в лёгкие воздуха, он погрузился в солёную пучину неспокойных прибрежных вод, и погрёб по направлению к полуострову, держась двухметровой глубины. Он плыл как торпеда — сильные быстрые гребки его абсолютно не напрягали. Видимость была на нуле: вода близ берега оказалась мутноватой, а скудного света звёзд хватало только на то, чтобы разобрать, в какой стороне находится небо, а в которой — дно. Но Шорл не жаловался, и уж тем более не боялся — как один из побочных эффектов, лекарство притупляло даже инстинкт самосохранения. А хотя… Зачем нужен инстинкт самосохранения, если ты бессмертен?

Лийер бы и сам не сказал, откуда пришло знание, что впереди — камни. Но всплыв на поверхность, он понял, что интуиция не подвела — берег был прямо перед носом. Капитана подхватила метровая волна, и с силой бросила на прибрежные скалы, но боли он не почувствовал. Вернее, он просто её проигнорировал, как будто она приключилась не с ним… Вскарабкавшись по камням вверх, каперанг свалился на четвереньки, и шумно отдышался-откашлялся — сколько не пичкай себя лекарствами, сколько не оптимизируй человеческий метаболизм, но проплыть без акваланга треть километра под водой — это грань возможного.

Встав с колен, каперанг задрал голову. Скалистый обрыв нависал в этом месте над берегом, создавая обширную «слепую зону», в которую Лийер и метил с самого начала. Выбрав удобное место, до которого не доставали прибойные волны, каперанг снял со спины водонепроницаемый свёрток с одеждой и оружием, и подождав, пока высохнет кожа, спешно облачился в броскую лейтенантскую форму. Всё это настолько походило на плохо написанный шпионский детектив, что было уже не смешно.

— С Богом. — шепнул Лийер, и направился туда, где ещё при свете дня заприметил удобный подъём. Начиналось самое трудное, самое рискованное.

Скалолазом он был никчёмнейшим, и допинг-XX был бессилен помочь — препарат давал силу и скорость, но не навыки и умение. И только отсутствие выбора толкало Лийера всё дальше. Он мёртвой хваткой цеплялся за щели и уступы, сдирая пальцы в кровь, но упорно подтягивался, и остервенело нащупывал новые опоры. И старался не думать о том, что очередной уступчик мог не выдержать нагрузки, и оставить его наедине со строгим законом всемирного тяготения, который — один для всех… Но этого так и не произошло — однозначно, кто-то на небесах был к капитану неравнодушен.

Когда до вершины оставался последний рывок, каперанг неподвижно завис, и превратился в слух. В десяти метрах под ним, тонны солёной воды штурмовали острые прибрежные камни, а с противоположенной стороны мыса доносились чьи-то отрывистые, неразборчивые команды. Где-то на пределе слышимости заливалась свирепым лаем собака, на небе кричали чайки, а с улса доносился звон колокола отчаливающего корабля… А справа послышались отчётливые, неторопливо приближающиеся к Шорлу шаги.

Диверсант достал кинжал, и зажав лезвие в зубах, подготовился к прыжку. И пропустив часового вперёд, рванул ввысь. Руки сработали как гидравлические поршни — тяжести своего тела капитан не почувствовал. Одним движением он воспарил до самого верха обрыва, и перебросив себя через край непосредственно за спиной у солдата, прямо из лежачего положения произвёл размашистую подсечку. Земля ушла у сторожа из под ног, и он, так и не успев ничего сообразить, смачно обрушился на гальку, приглушенно застонав. Шорл без промедления навалился сверху, и добив его ударом кинжальной рукоятки в висок, столкнул мертвеца с обрыва. Проводив бездыханное тело равнодушным взглядом, каперанг встал на ноги, и осмотрелся.

Поблизости никого не было — не зря капитан полдня изучал распорядок дежурства. Вдоль обрыва, всего в пятнадцати метрах от его кромки, тянулась стена огромного одноэтажного склада, столь удачно укрывающего Шорла от потенциальных взглядов со стороны базы. На нуновой оконечности полуострова возвышался единственный крепостной бастион, но до него было слишком далеко, чтобы Шорла могли разглядеть в такую темень. Вообще-то, следовало признать, что эта часть берега охранялась из рук вон плохо, но если подумать… На Сиаре не было аквалангов, а следовательно, не могло быть и подводных диверсантов. Берег большой земли просматривался с этой точки на многие километры, а море, покуда хватало глаз, было чистым, как операционный стол. Откуда ж здесь взяться диверсанту, а уж тем более — заказному убийце?

Лийер побежал вдоль длинной кирпичной стены, направляясь к невидимому отсюда штабному зданию, где протирала штаны ничего не подозревающая жертва. Именно сегодня адмирал должен был засидеться на рабочем месте до глубокой ночи, ожидая прибытия грозной проверочной комиссии из самой Иристы. Комиссия ожидалась ещё к вечеру, да что-то запаздывала… Должна была запаздывать, хотя Лийер и не очень представлял, каким образом Ларош планировал её задержать.

Добежав до угла здания, капитан осторожно выглянул из-за серых кирпичей, и тут же узнал центральную «площадь» базы, которую до этого видел только на карте. Ровное прямоугольное пространство, вытянутое поперёк полуострова, обрамлялось с одной стороны этим складом, а с двух других — аккуратными рядами подсобных построек: лазарет, морг, ещё склады, законсервированные казармы, столовая, сортиры… В четвёртом, дальнем от капитана углу, располагался красивый трёхэтажный штаб. Тут и там стояли глубокие глиняные чаши, в которых горела маслянистая жидкость, неохотно разгоняющая темноту. Часовых было всего трое, но они были, и пройти мимо них незамеченным мог только человек-невидимка… Каперанг невидимкой не был.

Зато он был тарланским офицером, хотя и слегка запачканным — альпинистские трюки не прошли даром, оставив на брюках несколько грязных пятен… Но кто будет присматриваться? Капитан беззвучно перебежал к ближайшей казарме, — этот участок пространства чашами-горелками не освещался — и выйдя из-за неё на свет, направился прямиком к зданию штаба. Чин лейтенанта был выбран не случайно — это не тот ранг, чтобы каждый матрос знал всех его носителей наперечёт, но уже и не тот, которого можно взять, да пристрелить из мушкета, едва заподозрив неладное.

Шорл ни от кого не прятался — он шагал уверенно, быстро, а часовых, казалось, не замечал вовсе. Уж это-то он умел… Здесь, в самом сердце базы, его не должны были остановить, даже посреди ночи. Шпионов ловили на главном КПП, а здесь — нет. По идее… Первый караульный, стоявший у входа в морг, укольнул его внимательными глазами, но ничего не сказал. А когда капитан поравнялся со вторым…

— Господин лейтенант? — спросил рослый парень. Сердце у капитана замерло, но он-таки остановился, и с неохотой развернулся к дежурному, вопросительно приподняв бровь:

— Слушаю вас, старшина.

— У вас… — он кивнул капитану в район живота — Э… Извините.

— А? — Лийер посмотрел вниз, и облегчённо усмехнулся — Спасибо.

Застегнув пуговицы на ширинке, — до молний здесь ещё не додумались — каперанг продолжил шествие, мысленно ёжась от каждого брошенного на него взгляда. Дойдя до «Штаба командования военной базой Шатиль, Королевского Флота Тарлании», капитан взбежал по ступенькам высокого крыльца, и отворив тяжеленную парадную дверь, шагнул в небольшой круглый зал. По всему периметру помещения горели многочисленные факелы — на свете флот явно не экономил. Потолок здесь был в два человеческих роста, и покрывался потрясающей каменной мозаикой, изображающей разгар крупного морского сражения. Вдоль правой стены тянулась полукруглая деревянная стойка, за которой скучал дежурный порт-капитан, а в дальнем конце зала, у лестницы, неподвижно стояли двое охранников с саблями, к которым и ринулся Лийер.

— Лейтенант, а куда вы, собственно…

Договорить дежурный не смог — помешала рукоятка кинжала, волшебным образом выросшая у него в ямке под кадыком. Двое у лестницы, видно было, ничего ещё не сообразили, но их руки автоматически бросились к поясу. Шорл тоже не медлил: лишившись единственного метательного предмета, он перешёл на бег, и когда охранники оголили сабли, капитан уже замахивался для сокрушительного удара. Сейчас он пребывал вне физических законов — ни время, ни материя, не имели над ним ни малейшей власти. Каперанг видел как неторопливо движется ему наперерез полированное лезвие, слышал как медленно — раз в бесконечность — бьются сердца обречённых противников…

Увернувшись от сабли, капитан, не заморачиваясь хитроумными приёмами киношной выделки, без изворотов приголубил нападавшего по носу. В последний миг своей жизни, тот начал ставить блок, но безнадёжно опоздал — капитанский кулак с противным хрустом проломил ему лицо, вдавливая раздробленные кости глубоко в мозг. Выдернув из разжавшихся пальцев оружие, Лийер толкнул оседающий труп на второго охранника. От тела тот увернулся, но от молниеносного вражеского выпада, не успел — Шорл безошибочно вонзил трофейную саблю прямиком в сердце стража. Он не чувствовал угрызений совести, и ни о чём не сожалел. Текущие по жилам химикаты снимали с него всякие моральные ограничения, позволяя сконцентрироваться на главном… Капитан выдернул лезвие из груди новоиспечённого покойника, и подхватив его под руки, аккуратно положил на пол, прислушиваясь.

Никакого дробного топота. Никаких истерических криков «тревога!» Одна лишь завораживающая, могильная тишина… И это был замечательно, это было распрекрасно! Не выпуская сабли из рук, Шорл взлетел по лестнице на третий этаж. «По коридору направо.» — услужливо подсказала память — «Кабинет триста три.» Найдя нужную комнату, Шорл попробовал ручку. Она, вопреки ожиданиям, легко поддалась, и Лийер вихрем ворвался в адмиральскую приёмную, машинально захлопывая за собой массивную звуконепроницаемую дверь. Молодой лейтенант, сидевший за письменным столом, оказался на зависть сообразительным — углядев в руках у Шорла окровавленную саблю, он тут же вскочил с места, но на большее ему не хватило времени — каперанг уже приблизился вплотную, и ударил его кулаком в под дых. Секретарь упал на пол, и забился в конвульсиях, а Лийер уже стоял у красивой полированной двери с позолоченной табличкой «Флаг-адмирал Вартар Арках. Заместитель командующего разведкой 2-ого Королевского Флота.» Открыв её резким движением, капитан по инерции шагнул в кабинет, и оторопело замер. Здесь не горело ни единой свечи, а сам адмирал — отсутствовал.

Трудно передать ту лавину эмоций, что обрушились на Шорла в это ужасное мгновенье. Недоверие. Подавленность. Паника, наконец. Но это длилось недолго — через несколько секунд разум взял верх, и сподвигнул капитана вернуться в приёмную, где пытался встать на ноги тихо стонущий лейтенант. Логика подсказывала, что если адъютант на месте, то и босс должен быть где-то подле… На счастье, стены здесь были полутораметровые, выложенные из камня, и крики пытуемого должны были заглушить. Да и некому их было услышать, эти крики — ночью штаб пустовал…

— Где Арках? — спросил капитан, беспрепятственно выдёргивая из лейтенантских брюк кожаный ремень, и стягивая им ослабшие запястья офицера.

— Сука… — выдохнул тот — Иди ты…

— Ну что вы все как маленькие? — возмутился капитан — Героев строите…

* * *

…Спустившись на первый этаж, капитан заглянул в фойе — трупы лежали на прежних местах, и были, по всей видимости, никем не обнаружены. Что ж, значит ещё не всё потеряно… Он спустился дальше, в подвал. Минув незакрытую дверь, отделяющую лестницу от коридора, капитан побрёл по жутковатым подвальным ходам, освещаемым редкими настенными факелами. Следуя инструкциям лейтенанта, — голубчик раскололся за пять секунд — капитан повернул направо, потом — налево. И чуть не столкнулся с одним из двух охранников, стороживших ничем не примечательную дверь, коих здесь было великое множество.

Капитан бил сильно и беспощадно, и с такой скоростью, что сторонний наблюдатель, окажись таковой поблизости, ни за что бы не ответил, почему вдруг двое здоровых мужчин рухнули наземь как скошенные. Пинком распахнув дверь, каперанг вломился в маленькую ярко освещённую комнату, вмещавшую трёх занимательнейших персонажей. Каперанг аж замер на миг, ошарашенный такой встречей… Но только на миг.

Первым персонажем был некий флаг-адмирал, здорово смахивающий на Вартара Аркаха: обширная лысина на начинающей седеть голове, длинный орлиный нос, и не по-мужскому узкий подбородок. Адмирал был одет в богатый парадный костюм — принарядился по случаю приезда комиссии — и стоял позади массивного металлического стула, вмонтированного в пол в самом центре комнаты. Вторым человеком оказался безымянный порт-капитан, держащий в руках какой-то окровавленный инструмент, напоминающий кусачки из набора запойного слесаря. Этот стоял с другой стороны стула, прямо напротив человека, намертво закреплённого в нём кожаными ремнями… «Значит это был он, на Первого Снега двенадцать…» — мимолётом смекнул каперанг — «Невероятно!» Мысли не мешали ему действовать. Замахнувшись на порт-капитана, он одним ударом отрубил ему сначала руку, которой тот успел заслониться, а потом и голову.

— Во, бля… — откашлялся кровью привязанный к пыточному креслу полковник Черников — Не ожидал…

— То ли ещё будет… — почти весело откликнулся каперанг, вразвалочку подвигаясь к хлопающему глазами адмиралу. Надо отдать тому должное: трусом он не был, и пощады просить не бросился. Опомнившись, Арках выдернул из-за пояса парадный кортик, и ринулся на капитана:

— Убью!

— Да бросьте вы, адмирал… — нежно проворковал Лийер, и с лёгкостью уйдя от сноровистого, но слишком медленного выпада, пнул Вартара в запястье, выбивая оружие — Вместо того, чтобы заниматься членовредительством, вы бы лучше сказали мне код от вашего сейфа… Нет, правда. А то будет больно.

— Ты… — Арках задыхался от боли, прижимая к груди запястье — Я тебя…

— Знаешь что? Посиди-ка пока в углу. — сказал Шорл, и несильно пнул его в грудь. Вартар отлетел на несколько метров назад, звонко ударился о стену, и охая, сполз на каменный пол.

Шорл поднял с пола кортик, и отфутболив отрубленную голову порт-капитана подальше к стене — чтобы не путалась под ногами — воротился к Черникову, и принялся резать фиксирующие ремни, приглядывая краем глаза за адмиралом. КИБовец был плох — пальцы на правой руке превратились в фарш, лицо представляло сплошной синяк, а сам он пребывал в полуобморочном состоянии. Покончив с половиной ремней, Шорл успокоил поднявшегося на ноги Вартара ударом в солнечное сплетение, и вернулся к работе.

— Как самочувствие? — нарочито бодро спросил капитан.

— Ты… Не отвлекайся… — пробормотал Антон.

— Ходить сможешь?

— Попробую…

— Давно вы тут… Развлекаетесь?

— Часик… — кашлянул Черников.

Покончив с путами, капитан помог товарищу подняться. Потом подошёл к красному как рак Аркаху, корчившемуся на полу у стены, и отвесил ему звонкую затрещину. Адмирал уже не сопротивлялся.

— Код от сейфа. — твёрдо сказал Лийер, держа в одной руке саблю, а в другой — позолоченный адмиральский кортик — Если он сработает, ты живёшь. Если нет, то я возвращаюсь, и всё равно получаю правильный код. Но вот ты, при таком раскладе, уже не живёшь. Гарантий нет, и не будет. Выбирай.

— Таллцы, м-мать вашу, перемать… — замначальника разведки зло сверкнул глазами, громко сопя. Если бы он умел испепелять взглядом, то он Шорла бы не осталось и горстки праха. — Чтоб вы сдохли!

— На раздумье тебе — минута. — каперанг посмотрел на часы — Это около пятидесяти ваших секунд.

— А дальше что? — дерзко усмехнулся адмирал. Точнее, это ему показалось, что дерзко, а на самом деле — жалко, затравленно.

— А поумнее вопросов у тебя не найдётся? — озарился Шорл болезной улыбкой, и несильно съездил ему по лицу. Из носа адмирала закапала кровь. Капитан сграбастал его за шею, и придвинув к себе, задушевно спросил. — Я что, так безобидно выгляжу?

Однако, адмирала не проняло. Очевидно, иллюзия личной неприкосновенности закрепилась в нём так глубоко, что вытесняла из подсознания даже инстинкт самосохранения. Поэтому, представитель высшего офицерства гордо выпятил подбородок, и тявкнул со слепой, безрассудной ненавистью:

— Тебе это с рук не сойдет! Запомни мои слова, таллец! Я лично позабочусь, чтобы твоя казнь…

Увы, возможности договорить ему так и не выпало. Сцапав адмирала за волосы, Лийер от души приложил его затылком о камень. Потом ещё раз. И ещё. А после пятого удара, когда на стене стали появляться багровые разводы, Арках внезапно сломался. Спесь слетела с него вся разом, как слетают семена со зрелого одуванчика. Подняв ладони, Вартар несчастно всхлипнул.

— Ладно. Давай… — он сглотнул — Давай договоримся…

— Давай. — вошедший в раж капитан с трудом воздержался от очередного удара — У тебя двадцать две секунды. Говори мне код, и можешь считать, что мы договорились.

— Постой… Постой! — заспешил допрашиваемый, хлюпая носом — Я хочу обсудить…

— Теперь у тебя шестнадцать секунд.

Но адмиралу не понадобилась и половины этого времени. Он был достаточно умён, чтобы понять, что Шорл не шутит, и выполнит всё, что пообещал. Он также понимал, что до смены караула ещё оставался вагон времени, а до тех пор, помощи ждать было неоткуда — проверка из Иристы, скорее всего, заявиться теперь только утром. Бессильно махнув рукой, Арках выложил комбинацию. И Шорл мог ручаться, она была настоящей. Неизвестно, чем была вызвана такая уверенность, но внутренний голос настойчиво нашёптывал: ты получил что хотел, комбинация подлинная! И Шорл рубанул его по сонной артерии. На этот раз, даже не смотря на растворённую в крови химию, он испытал укол совести. «Ты обещал ему жизнь!» — вопила она — «Врун! Неблагородный!»

— Зачем тебе его сейф? — спросил за спиной полковник. Смерть адмирала он перенёс абсолютно спокойно.

— Всему своё время… Кстати! — осенило капитана. Он полез в карман, и достав вторую порцию допинга-XX, протянул её Антону. Её он брал для себя, чтобы задействовать в самом крайнем случае, когда уже наплевать на то, что отката от двойной дозы может не выдержать нервная система. Потому что не будет никакого отката… — Для себя брал, но авось не понадобится.

— На наркоту подсел? — попытался усмехнуться Черников, но вместо этого, болезненно раскашлялся. Но «лекарство» вколол, не побрезговал.

Лийер нагнулся к мёртвому Вартару, и варварски отрезал ему правую кисть. Вартар не возражал. Обернув её в ткань, капитан убрал доказательство в карман, и кивнув полковнику, направился прочь из комнаты. Потом они вместе бежали по тёмным подвалам, по лестнице, по широкому представительному коридору на третьем этаже. Черников расцветал на глазах: в движениях появилась сила и уверенность, во взгляде — расчёт и целеустремлённость. Это начинал действовать препарат. Добежав до триста третьей комнаты, каперанг перешагнул через лейтенанта, — к слову, тот ещё дышал — и прошёл в кабинет адмирала. Полковник же присел рядом с оглушённым секретарём, и ничего не говоря, стал стаскивать с него одежду.

Подойдя к неподъёмной железной тумбе, Шорл быстро набрал комбинацию, и открыв высокую дверцу, начал чертыхаясь рыться в нескончаемых папках и тетрадках, пока не наткнулся на ту, что была помечена «Алуш Тоссо и сопутств.» Что бы он делал, если бы папка оказалась без имени, капитан не представлял… Он не стал заглядывать в её содержимое — некогда было, да и незачем. Хотя, что ещё там могло быть, как не убийственный компромат на главу организации, чью службу безопасности возглавляет Ларош? Или не на главу, а, скажем, на заместителя? «Отставить!» — каперанг панически отогнал неуместные рассуждения, и обернул папку в тончайшую водонепроницаемую плёнку. Заприметив на адмиральском столе добротный кожаный портфель, он вытряхнул из него всё содержимое, и запихнув туда свёрток, вышел назад в приёмную. Не удержавшись, шутливо отдал полковнику честь:

— Лейтенант.

— Здравия желаю. — проворчал Черников, как раз застёгивающий последние пуговицы на чёрном кителе, снятом с дрыхнущего офицера.

— А я было списал тебя со счетов… — сознался каперанг.

— И ты бы был недалёк от истины… — горько улыбнулся Антон — Но давай это потом обсудим.

— Давай.

Они бегом бросились к лестнице. Пересекая круглый зал на первом этаже, капитан сверился с часами, и в полном недоумении, моргнул: он пробыл в штабе всего пять минут, хотя мог поклясться, что прошло не менее вечности… Офицеры вышли наружу, и спустившись с крыльца, начали пересекать обширное пространство площади. Трое часовых, как и прежде, прогуливались вдоль её периметра, но таллцы держались центра. Света чанов с горючей водицей хватало на то, чтобы распознать в них тарланских офицеров, но разглядеть в потёмках разбитое лицо полковника часовые уже не могли. Капитан шёл чуть ли не парадным шагом, надменно подняв подбородок, хотя его так и подмывало дать стрекоча. По спине, не взирая на ночную прохладу, стекали крупные холодные капли, а в голове крутилась единственная мысль: только бы успеть! Только бы никто не забрёл сейчас в штаб, только бы их не остановил чрезмерно бдительный часовой… Но судьба распорядилась иначе. В сотне метрах позади громко хлопнула дверь, и тишину пронизал надрывный вопль:

— Тревога! Нападение!!!

— Сука… — шепнул капитан, и прибавил шагу.

А потом началась неописуемая свалка — рьяно кричали командиры, топали их подчинённые, зазвенели колокола… Пространство вокруг штаба быстро заполнялось людьми, но до двух лейтенантов никому не было дела — только когда они достигли зутовой оконечности площади, за их спинами раздался громовой бас:

— Эй, господа младшие офицеры, а ну стоять!

Младшие офицеры повернулись на голос, но останавливаться и не подумали. К ним обращался какой-то капитан, окружённый тремя стрелками с мушкетами. «От этого не отбрешемся…» — с сожалением подумал капитан — «А значит?» Не сговариваясь, оба таллца бросились наутёк. Тут же раздались выстрелы, и две пули звонко выбили по фонтанчику каменного крошева из кирпичной стены одноэтажного склада. А третья, будь она неладна, ударила Шорла в плечо, чуть не сбив с ног, но допинг ещё действовал, и на боль капитану было плевать.

— За ними! — взревел давешний капитан, тыча им в спины.

Снова выстрелы. Теперь по ним стреляли человек двадцать, успевшие скопиться близ места происшествия, но таллцы уже не оборачивались. Завернув за угол склада, — того самого — они бросились к обрыву.

— Обрыв над самой водой… Нависает… — отрывисто сказал Лийер, доставая из портфеля папку, и отбрасывая ненужный теперь кейс — Но всё равно… Подальше отпрыгивай…

Капитан бы не побоялся признаться, что в тот момент ему было страшно. Впереди — последние метры каменной тверди, а сзади — многочисленная погоня. И вот — прыжок. Зажав компромат в зубах, капитан что было силы оттолкнулся от края пропасти, и выставив руки вперёд, полетел вниз по крутой параболе. Это тоже было страшно — наблюдать, как с неумолимо возрастающей скоростью, приближается к тебе чёрная непрозрачная вода. Вполне вероятно, скрывающая под своей безмятежной гладью предательские рифы…

«Ну, белокрылый… Выручай!» — успел подумать каперанг, перед тем как над ним сомкнулись объятия солёной стихии. Он ушёл метров на пять вглубь, но близости дна так и не почувствовал. Здесь было темно и неуютно, и капитан, горячо поблагодарив своего ангела-хранителя, резво погрёб к поверхности. Вынырнув, Шорл поискал глазами полковника, и когда тот всплыл полсекундой позже, тоже живой и здоровый, указал ему направление движения:

— Ныряем! Вперёд сто!

Вдохнув побольше воздуха, капитан вернул папку в зубы, и скрылся под водой, спасаясь от вновь засвистевших пуль — преследователи столпились на берегу, и теперь с расстановочкой стреляли по пловцам. Черников последовал за капитаном — сейчас он слушался беспрекословно, и не лез ни с какими советами… Посчитав, что проплыл сто метров, каперанг нехотя вернулся на поверхность, и тут же увидел Антона в нескольких метрах от себя.

— Теперь — за мной! — крикнул Шорл, высмотрев на берегу спасительный карниз.

По ним продолжали постреливать, но с такого расстояния, это было бессмысленной тратой амуниции — точностью стрельбы древние мушкеты не отличались, а арбалетов у них почти не было. Проплыв ещё метров двести, таллцы успешно достигли суши, и взобравшись на камни, остановились у входа в пещеру — капитан его специально не закрывал, так как боялся не найти в темноте потайной рычажок. Берег полуострова скрыли из виду высокие валуны, и диверсант не таясь зажёг факел.

— Ну, как тебе? — спросил Лийер с такой гордостью, будто прорыл этот ход собственными руками.

— Он выводит в Яваль? — спросил Черников, глядя в проём.

— Да.

— А знаешь, это даже хорошо… Нас, скорее всего, будут искать за городом. Если пещеру не обнаружат, то бишь. — кивнул полковник — Пошли?

— Пошли. — кивнул каперанг, и шагнул к пещере.

— Шорл.

— А? — обернулся капитан. Черников помолчал, подбирая подобающую формулировку, и в конце концов, невозмутимо сказал:

— Рад встрече.

Полковник был в своём репертуаре.

* * *

…То был сон, и Шорл это прекрасно сознавал. Но вот проснуться — не мог. Не получалось у него проснуться, хотя хотелось — страстно. Он стоял в большой деревянной комнате, похожей на ту, в которой его впервые встретил директор Длеш. Шорл стоял у входа, а они — у окна. Они — это перепуганная Аяни, и уродливый старикашка, держащий у её горла громадный нож. За окном, на фоне которого стояли двое, не было ничего, даже абсолютного вакуума. Это Шорл тоже знал. Знал он и то, что стоит ему пошевелить пальцем, и…

— А вы небось думали, что я не приду? — послышался потусторонний, смутно знакомый голос, и шум отодвигаемого стула.

Капитан вздрогнул, и открыл глаза. Первым что он увидел, были полная кружка вина, и полная же бутылка. И то и другое стояло на маленьком столике, за которым сидели, с одной стороны — сам каперанг, а напротив него… ухмыляющийся Ларош Саланэ! И память мгновенно вернулась.

Шорл вспомнил узкую пещеру, по которой они брели с полковником в кромешной темноте, потому что факел потух на половине пути… Вспомнил, как доковыляв до Весёлого Осьминога, они обессиленно попадали на пол, опустошённые убойной химией… Как превознемогая адскую усталость, они умудрились дойти этим утром сюда, в третьесортный трактир на окраине города, в котором была назначена встреча с Ларошем… Не помнил он только того, как снова провалился в сон, но это уже и не важно.

— Мало ли что я думал… — промямлил капитан, часто моргая.

— Плохо спали?

— Можно и так сказать… — мотнул головой Лийер, отгоняя сонливость — Да и вечерок напряжённый вышел… Кое чье порученьеце выполнял, знаешь ли…

— И выполнили? — спросил Ларош с наигранной беспечностью.

— Да вот, представь себе…

— Я бы хотел увидеть вещественные доказательства…

— Подавись… — Шорл достал из под стола небольшой мешок, и положил его перед Ларошем.

В мешке находились пухлая папка с компроматом, и оторванная от тела адмиральская длань. Папку Ларош выложил, а вот кисть, изучив её не вынимая из мешка, оставил внутри. Неизвестно, какие признаки он искал, но глядя на его довольную рожу, она пришлась Ларошу по вкусу. Потом он долго листал тетрадь, внимательно вчитываясь, возвращаясь назад, забегая вперёд, усмехаясь и хмурясь. Шорл опять начал клевать носом, но тут блондин закрыл папку, и с искренней радостью хлопнул капитана по плечу, возвращая к реальности.

— Поздравляю, Плаш. Девочка будет жить. — ликующе заявил Ларош.

— Где она? — упоминание об Ай подействовало на Шорла как ведро холодной воды.

— Весёлый Осьминог. — Саланэ обольстительно улыбнулся, и протянул ему ключ — Комната девятнадцать.

— И давно? — отрешённо спросил капитан. Мысль, что Аяни находилась всё это время в соседнем номере, вогнала его в прострацию.

— Да нет, зачем же… — усмехнулся собеседник — Полчасика, не больше… Её привели уже после того, как ты ушёл.

— А без выкрутасов — никак? — спросил капитан, пряча ключ.

— Можно и без. — резонно заметил Ларош — Но с — интереснее… Кстати, а ты не хочешь на меня поработать? На постоянной основе? За деньги, естественно?

— Я надеюсь, ты это в шутку спрашиваешь…

— Так и знал. — грустно ответил бандит — Жаль. Таких как ты всегда недобор… А вообще…

— Даже если опустить… моральные, скажем так, аспекты, то ты просто плохо себе представляешь, что такое Таллская Империя, и кто такие, как вы здесь любите выражаться, таллцы. — холодно заметил Лийер — Иначе бы не спрашивал глупостей.

— Ну, не такая уж она и идеальная, эта ваша империя, раз вы летаете к нам на Сиару за невестами! — рассмеялся Ларош. Последние слова он выкрикнул громче чем следовало, и немногочисленные посетители посмотрели на него как на психбольного, но ничего не сказали, конечно… Да и сам блондин ничуть не смутился. Шорл неопределённо пожал плечами — не говорить же ему, что он здесь случайно? — Знаешь, Плаш…

— Помнишь, что я тебе говорил перед отъездом из Улс-Арталя? — оборвал его Лийер, поднимаясь со стула — Если что, я тебя из под земли достану.

— Всё не доверяешь? Подставы ждёшь? — досадливо покривился блондин — А зря, зря… Я ведь не отморозок какой. Что обещал — выполняю.

— Твоё счастье, если так.

С этими словами Шорл покинул притон, оставив Лароша наедине с полной кружкой вина, полной папкой компромата, и отрубленной кистью убитого этой ночью адмирала. Дойдя до оговоренного перекрёстка, капитан стал дожидаться полковника — тот страховал его во время разговора, сидя за другим столиком. И не имея ни малейшего представления, что происходит — у них так и не нашлось свободной минутки, чтобы поделиться новостями. Поглядывая на часы с периодичностью в десять секунд, Шорл нервно притопывал ногой. Каждый удар сердца казался часом, каждый вдох — геологической эпохой. Черников появился спустя три минуты — в целях конспирации, он покинул трактир через некоторое время после капитана. Выглядел он неважно: синяки на лице рассосались, но правая кисть была плотно забинтована, и по всему было видно, что человек себя чувствует хреново. Хотя, тоже самое можно было сказать и про капитана — это вчера и разодранные ладони, и простреленное плечо, были ему нипочём, а сегодня под утро, всё это начало зверски болеть, даже после вколотой накануне противовоспалительной дряни и регенерационных стимуляторов…

— Эка ты его обрадовал. — издали бросил полковник — Только ты ушёл, он сразу за вино, и давай песни петь… Может объяснишь, наконец…

— Ты бы ещё подпевать остался. — нетерпеливо сказал Лийер, и не дожидаясь полковника, развернулся на нун, к морю — Ну сколько можно?

Если туда он тащился как дохлая мумия, то обратный путь до гостиницы Шорл проделал почти вскачь, неизвестно откуда черпая на это силы. Черников молча шёл следом. Чтобы не спускаться потом лишний раз вниз, Шорл, собрав свою волю в кулак, потратил целую минуту на то, чтобы разыскать хозяина гостиницы, и задать ему длинный вопрос. Получив утвердительный ответ и краткое пояснение, он развернулся на сто восемьдесят градусов, и пошёл к лестнице. Взбежав на второй этаж, и открыв дрожащей рукой замок девятнадцатого номера, каперанг подскочил к кровати, на которой мирно посапывала Аяни, и потряс её за плечо. Никакого эффекта — девушку, похоже, накачали наркотой… И как только умудрились провезти её в город в таком состоянии? Или усыпили уже здесь? Шорл присел на кровать, и ощупал Аяни с ног до головы, ища переломы, вывихи. Заглянул под веко, и убедившись, что она просто в отключке, облегчённо вздохнул, покрепче сжав её ладонь.

— Жива? — спросил полковник, остановившись в дверях.

— Да. — блаженно протянул капитан.

— Значит всё, как всегда, из-за бабы? — усмехнулся приятель, и войдя в комнату, внимательно к ней пригляделся — Слушай, а это не та, что…

— Она, она самая. — капитан расплылся в идиотской улыбке-до-ушей, и погладил Аяни по густым шелковистым волосам.

Девушка неуверенно пошевелилась. Не открывая глаз, она, как слепой котёнок, нежно обхватила его руку, пытаясь что-то сказать. «Ай, ты меня слышишь?» — нагнулся к ней капитан, и Аяни, словно подзарядившись от его слов жизненной энергией, яро встрепенулась, и в следующее мгновение уже со слезами висела у капитана не шее, удушая его в горячих объятиях. Шорл целовал её в губы, в нос, в щёки, и приговаривал на ушко всякие бессвязные нежные глупости. Всё закончилось… Любимая… Тебя не обижали? Нет? А я так переживал…

По правде сказать, он бы и сам был не прочь поплакать, но при полковнике, постеснялся — это было бы слишком… Полковник и так был вынужден деликатно отвернуться к окну, пялясь в него с таким неподдельным интересом, что Шорл волей-неволей посмотрел в том же направлении, но не узрел ничего, кроме заблёванного внутреннего дворика, нисколько не изменившегося со вчерашнего дня. Дальше они на скорую руку позавтракали, обменявшись лишь парочкой простеньких фраз. Аяни представилась полковнику, а он — ей. Покончив с принятием пищи, Антон по-простецки вытер рот рукавом, и воззрился на сидящую в обнимку пару:

— И у вас, дайте угадаю, нет друг от друга секретов.

— Никаких. — подтвердил капитан — Аяни… По роду своей деятельности, была о многом осведомлена ещё до нашей встречи…

— Ладно. — знаком остановил его полковник — К чёрту секретность… Готов говорить?

— Почти. — загадочно улыбнулся каперанг, вставая — У нас осталось только одно незаконченное дело. Идём.

— Раскомандовался… — почти неразличимо шепнул полковник, но с расспросами не полез, и податливо подчинился.

Заскочив в соседний номер и забрав свои вещи, Лийер, не тратя времени на объяснения, возглавил небольшую процессию, и поднявшись этажом выше, постучал в дверь тридцать первого номера. На его лице неподвижной маской застыла глупая предвкушающая улыбка.

— Это я. — громко сказал он. По ту сторону преграды послышались тихие шаги, и дверь резко открылась.

— Ну наконец-то! — воскликнул появившийся на пороге Глор, и осёкся, переведя взгляд на Черникова — А кто ваш знакомый?

— Свои, здесь все свои. — успокоил его капитан — Своее просто не бывает.

— Привет, Шорл. — улыбнулась выглянувшая из-за плеча кавторанга Рэшь, и приветственно пошевелила пальчиками. Шорл кивнул ей в ответ.

— Далранс. — Глор протянул руку полковнику.

— Антон… — озадаченно сказал тот, отвечая на дружеский жест. Капитан усмехнулся. «Бедный полкаш… Привык знать всё на свете, а тут столько непонятного…»

— А вот теперь … — капитан обвёл всех четверых торжествующим взглядом, подняв указательный палец кверху — Теперь мы можем и поговорить. Но лучше всего это делать не здесь…

Под напором положительных эмоций, временно отступила даже убийственная усталость, и капитан, кроме шуток, был недалёк от того, чтобы пуститься в пляс. Они были вместе, все пятеро, включая и Антона Черникова, которого капитан успел похоронить! И даже тот факт, что таллская явка была разгромлена, нисколько не омрачал его торжества. «Полковник что-нибудь придумает!» — твердил себе каперанг, подгоняя выразительным взглядом засобиравшегося Глора и Рэшь — «Он в таких вопросах замечательно подкован…»

* * *

…Искушение утопить друг друга в разнобойных вопросах было велико, но они решили быть последовательными, и говорить по очереди. Первым, на правах героя дня, заливался соловьём капитан. Он снова рассказывал об их с Аяни странствиях, обстоятельно, и не торопясь смакуя каждое слово. Глор, Рэшь, и Аяни это уже слышали, и сейчас с трудом сдерживали зевоту, зато полковник внимал с таким алчным интересом, что Шорлу делалось неудобно. Тем более что слушатель сопровождал каждое второе предложение укоризненным комментарием. «Как? Ты не догадался сменить одежду после боя с полицией?» — упрекнул его полковник, снисходительно цокая языком — «Что-о? Взял и заплатил? Неужели не знаешь, что здесь принято торговаться за каждый ломаный грош?» Ну и так далее… «Издевается.» — подумал Лийер. Когда он дошёл в своём повествовании до эпизода с почтальоном, Черников снова перебил:

— Где письмо?

— А кто такой Сабирь? — задал встречный вопрос капитан, глядя на него ясными, наивными глазами младенца.

— Сабирь… — Черников ломался недолго, всего с полсекунды. Поняв, что от ответа не уйти, он понуро дёрнул плечми — Это позывной начальника нашей резидентуры.

— Что-то такое я и предвидел…

— Умница. — деловито сказал Черников, и требовательно выставил ладонь — Письмо.

— Ой-ой… Кажется, я…. — Шорл округлил глаза, и растерянно похлопал себя по карманам, но заметив, как поменялся в лице комитетчик, буквально позеленев, быстренько вынул листок, и протянул ему в руки — Да шучу я!

Девушки звонко расхохотались, Глор сдержанно хрюкнул, и даже сам полковник не удержался от улыбки. Сейчас, по этой части, все они были легки на подъём — за время разговора компания успела опустошить уже две бутылки вина, и как раз доканчивала третью. Таллцам, естественно, и море спирта было бы по колено — алкоголь вызывал у них только кратковременную расслабленность, а вот прекрасную половину отряда везло не по-детски. Лийер наблюдал за Аяни с отеческой улыбкой, и даже засёк время — на сколько её хватит? «Я, очевидно, и сам не совсем трезв, раз такими глупостями занимаюсь…» — прорезалась в глубине головы робкая догадка, но Шорл отогнал её как настырную муху.

— Сколько, говоришь, золотых? — спросил полковник, положив перед собой шифровку, чистый лист бумаги, и чернильницу.

— Золотых? А-а… — вспомнил капитан слова почтальона — Тридцать… Э-э… Тридцать семь.

— Доход или убыток?

— Доход.

И Черников с головой окунулся в дешифровку. Он производил в уме какие-то вычисления, беззвучно шевеля губами, и букву за буквой, восстанавливал первоначальный текст. Далранс сидел по правую руку от Антона, и со жгучим интересом заглядывал в его письмена. Над столом зависло неловкое затишье. Воспользовавшись передышкой, капитан потянулся к бутылке, и наплескав себе полкружки, подошёл к окну, потягивая кровавую жидкость, и поглядывая на идущий со стороны моря грозовой фронт.

Непритязательная постройка, куда их привёл полковник, помещалась на склоне центрального холма, с которого открывался поистине шикарный вид на лазурный залив, заполненный кораблями, корабликами, и лодками. Заброшенная халупа, а таких в этом районе водилось немало, была заготовлена комитетом ещё в те времена, когда он хозяйничал в Тарлании вольготно и без ограничений. Не считая некоего подобия кухни, и зловонного сортира, домик был двухкомнатный, и окружался такими же кособокими страшилищами, в которых проживала низшая городская чернь. Силы правопорядка захаживали в эти края нечасто, а пятерым скитальцам большего и не требовалось. Они не гнались за комфортом, а всего лишь хотели перевести дух, и в спокойной обстановке определиться с дальнейшими действиями.

Далеко над морем блеснула молния, а за ней — другая. Гроза, молчаливо надвигающаяся на берег чёрной зловещей стеной, набирала силу. Слева от капитана неслышно появился Глор, и тоже уставился на наступающий шторм. По его губам блуждала лёгкая алкогольная улыбка — погода определённо пришлась ему по душе.

— Эт-то ещё что-о. — растянул он слова — Вот через недельку-дурую начнётся такое …

— Да уж… Кошмарики. — мотнул головой капитан, и обернулся к столу, за которым тихо перешёптывались раскрасневшиеся Рэшь и Аяни, и хлопотал над документом Антон. Вполголоса спросил у Глора — Как там расшифровка движется?

— Суперкомпьютер «Антон» работает на износ, но… — Далранс улыбнулся ещё шире — Пока что готово первое предложение: «Сабирь — всем, кого это касается.»

— Сам бы попробовал… — между делом проворчал Черников, не отрывая глаз от бумаги.

— Намёк на тех, кто спасся со станции? — спросил каперанг уже у полковника, в полный голос.

— Видимо… — механически произнёс тот — Не мешай.

Шорл и не собирался. Он опять вперил свой взор в пустеющий залив — гражданские корабли спешили укрыться в порту, а два тарланских эсминца медленно плыли на зут, к невидимому отсюда мысу Шатиль. Передовые тучи уже нависали над городом, заслоняя солнце, и превращая разгар дня в предзакатные сумерки. Начинало накрапывать, а порывистый ветерок гнал над землёй не успевшую прибиться пыль, закручивая её в небольшие вихри… Шорл так залюбовался, что не сразу расслышал полковника, покончившего с головоломным шифром, и во всеуслышанье декламирующего его содержание.

— …кого это касается. Осложнение обстановки. Вынужден задействовать курьерскую связь. Извещаю, что маршруты ПТ-12 и ПТ-17 с этого момента аннулируются в виду повышенного внимания со стороны ОТК. Активирую ПТ-44 по адресу Яваль, улица Редких Туч двадцать. По ряду объективных причин дальнейшая связь с территорией Тарлании невозможна. Ждём и верим. Сабирь. 03.09.7211, 01:49 СИВ.

— За это стоит выпить! — хмыкнул Глор.

— Не против! — воодушевился капитан, и в один присест опорожнил свою кружку — Только почему Сабирь так уверен, что мы направляемся в Амнею, и именно через Яваль? — полюбопытствовал он, полуобернувшись к Черникову, но не отрывая глаз от окна. Над морем возникла и исчезла красивая ветвистая молния.

— А потому, что перпендикуляр… — полковник кинул оба листа в медную миску, и поджёг — Именно в Амнее у нас штаб и всё остальное, а Яваль — это кратчайший путь… В принципе, могли бы попробовать проскочить через Торуанское или Лурское королевство, но у Тарлании с ними сейчас активная война, и так просто сквозь границу не просочишься. Да и крюк большой…

— А что такое ПТ-17 и 12? Ваши агенты?

— Семнадцатый пункт это на улице Первого Снега, ты там был. На двенадцатом я тоже вчера побывал, где и напоролся на засаду… — полковник умолк, пережидая раскат грома — Остаётся надеяться, что сорок четыре не подкачает… Пошли, что ль?

— Подожди, я одного не пойму… — удивился Лийер — Как это письмо попало ко мне?

— Ну откуда же я знаю? Могу только предположить следующее… Меня упустили из виду, остался ты. Идентифицировать тебя не идентифицировали, но раз ты был со мной, значит человек не случайный… — Антон встал с сиденья, и подошёл к окну — Одним словом, обознались… Эх ты, ну и погодка!

Таллцев ослепила очередная молния, и небеса взорвались. От грохочущего треска заложило уши, и на Яваль обрушился бушующий водопад. Видимость упала до трёх шагов, а ураганный ветер стегал по окнам с таким упорством, что Шорл засомневался, выдержит ли стекло… О том, чтобы сейчас же отправиться на улицу Редких Туч, не могло быть и речи, так что трое вернулись за стол, и Шорл продолжил рассказ с того места, где его остановил полковник. А когда пришло время поведать об их с Аяни первой ночёвке на сульском перевале, каперанг как можно более невзначай свернул с темы, и стал размышлять о высоких материях, предлагая нескончаемые тосты, и исправно подливая девушкам вина. Только через некоторое время он сообразил, что неосознанно их спаивает, потому что не может рассказать им правду… И тут же подметил, что Глор и Черников ему во всю подыгрывают — с энтузиазмом толкают напыщенные речи, и приветствуют каждый бессмысленный тост радостными криками. Долго это не заняло…

— Оп-пля! — Лийер подхватил сползающую со стула Ай, отнёс её на кровать, и сверился с часами. Вино одолело её на тридцать девятой минуте неравного поединка. Много ли это, или мало? Капитан не знал — ему не с чем было сравнивать.

А двумя минутами позже задремала и зеленоглазая подружка Глора. Когда последний, уложив её рядом с Аяни, возвратился на место, полковник обернулся к Шорлу, посмотрев на него светлыми незатуманенными глазами. Насколько каперанг знал повадки приятеля, такой взгляд означал высшую степень внимания.

— А говоришь, не держите друг от друга секретов. — не удержался Антон от подначки.

— Да это не столько секрет… — Шорл покрутил рукой глиняную кружку — В общем, тут такое дело… — он порылся в своих вещах, и со стуком поставил на стол полированный цилиндр, и высыпал пригоршню полупрозрачных шариков. И пересказал свой разговор с одним из заявившихся в ту ночь наёмников.

Наёмники вот уже почти год занимались тем, что они сами дипломатично называли охотой. Охотой на людей… Завербовал их неприметный молодой человек, и он же раз в два месяца производил щедрую оплату — по сто золотых корон за душу. Диковинное оборудование предоставлял тоже он. Два подельника похищали людей исключительно в безлюдных и отдалённых местах, вроде сульского перевала — это было обязательным условием контракта. И в самом деле: кто хватится потерявшегося среди гор путника, или даже двоих? Ну, завалило их камнями, ограбили разбойники, свалились бедолаги в обрыв… Мало ли что могло стрястись в богом забытой глуши? Именно таких жертв выбирали себе двое подлецов. Подбирались к ним поближе, усыпляли, и давали проглотить один сантиметровый шарик, после чего тела сами по себе растворялись в воздухе… А их связной потом честно выплачивал причитающееся вознагражденье. Уголовников такое положение дел полностью устраивало — они нисколечко не терзались душевными муками, хотя о том, что дело нечисто, несомненно догадывались. «Пока платят, на некоторые вещи можно закрыть глаза…» — изрёк допрашиваемый разбойник. Что ж, во всяком случае он был честен…

После того как Лийер замолчал, тишину ещё долго нарушали только гром и завывания взбесившегося ветра. Полковник и бывший кавторанг, оба сидели с задумчивыми лицами, разглядывая россыпь мутных телепортационных шариков. Каждая бусинка имела крохотное металлическое ядрышко, и покрывалась тонкой прозрачной плёнкой. Остальной объём занимала некая упругая субстанция, напоминающая силикон. Черников взял одну штучку большим и указательным пальцами здоровой руки, и поднёс к глазам.

— Я опасаюсь самого худшего… — добавил каперанг после паузы, и кивнул на разложенные на столе предметы — На магию это не похоже абсолютно, а мы, если ничего не путаю, телепортацию ещё не изобрели. Местные — и подавно.

— Да-а… — Черников пригладил волосы пятернёй — Если ты прав…

— То дела наши хреновы. — подсказал каперанг с панихидной ухмылкой — Этого я и не отрицал…

— То дела наши архи — хреновы… — поправил его комитетчик — Если какие-то зелёные смогли обойти все наши станции слежения, и без малого год воровали людей у нас из под носа… Это же… А что, если не только на Сиаре?

— Да ну… — вырвалось у капитана. Такую страшненькую возможность он до сих пор не рассматривал…

— Желудочный сок разъедает защитную плёнку… — Далранс пытливо всмотрелся в шарик — Потом это желе постепенно растворяется, впитывается в кровь, и растекается по телу… Наверняка какая-то радиоактивная дрянь. Когда оголяется ядро, маячок посылает сигнал… Куда-то…

— А там загребают телепортером обозначенный радиоактивными частицами объём. — капитан с уважением посмотрел на Глора — Я пришёл к тем же выводам.

— Не о том думаете! — полковник треснул по дереву ладонью, и обратился к капитану чуть ли не умоляюще — Только не говори мне, что ты не узнал место и время их следующей встречи с работодателем!

— Ну, не такая уж я и бездарь… — усмехнулся капитан.

— И?

— Ралэна, улица Высоких Сосен двадцать три. Встреча назначена на пятнадцатое число, на шесть по местному времени. — отчеканил капитан намертво впечатавшиеся в память данные — Интересующий нас человек высок, мускулист, рыжеволос. С густыми усами, приплюснутым носом, и глубоко посаженными глазами.

— Ралэна? — полковник посмотрел на Далранса.

— Это в Тарлании. — пояснил тот — На нуне, рядом с границей Империи Ральш.

— У чёрта на куличках… — скривился Антон — Ну, не важно. Нам бы до Амнеи добраться, а там… Там мы развернёмся!

— Каким образом? — вскинул голову Глор.

— Если припечёт, мы и в открытую можем сыграть… — многозначительно ответил Черников, и кивнул капитану — Ладно, что там дальше было?

— Погоди… Значит, комитет ни о чём таком не подозревал?

— Нет. — ответил Черников, пожалуй резче, чем следовало — Давай дальше.

Шорл снова молол языком. Потом он молол языком на пару с Далрансом. А когда речь зашла об Аркасском Альянсе и Источнике, полковник резко изменился — вот только что перед ними сидел обычный человек, сопровождающий рассказ рассеянными кивками, а спустя какую-то секунду, он преобразился в профессионального дознавателя — внимательного, проникновенного, хваткого.

Черников завалил Глора каверзными вопросами, оперируя неизвестными Шорлу названиями, именами, и терминами. И на этот раз, вопросы были чёткие, сжатые, уместные … Совсем не такие, которые он только что спрашивал у Шорла. Глор не колеблясь отвечал, и отвечал правильно — Черников ни разу не переспрашивал, не обрывал на полуслове, не уличал его во лжи, или хуже того — в некомпетентности. Однако, Далранс явно недоговаривал. Многие фразы он обрывал, не закончив, ясно давая понять, что знает больше, но не готов делиться секретами просто так.

Временно оказавшись не у дел, Шорл углубился в себя, обдумывая слова Антона: а что если и на других планетах Империи творится такая же чертовщина? Если некие чужие — возможно даже Идгу? — свободно похищают людей на их же территории, экспериментируют над ними, изучают? Возможно даже, внедряют своих агентов во флот, в правительство? Саботируют производство? Да с такими возможностями они могут сотворить с Таллской Империей всё что угодно! «Стоп-стоп-стоп…» — сбавил обороты каперанг — «Если бы могли, давно бы уже сотворили… Следовательно, не могут.» Да и вообще, если напрячь извилины, то можно придумать массу куда менее пугающих версий, а не только ту, что принял за истину капитан, будучи неисправимым оптимистом… К примеру, чудесное оборудование могло остаться от Древних, а людей похищает некий богатый извращенец, или, учитывая местную специфику, какие-нибудь вампиры… Оба варианта, безусловно, отвратны, но в глобальном плане — абсолютно безопасны, и уж всяко более предпочтительны чем вторжение могущественных пришельцев… Когда Антон и Далранс добрались до главного, Шорл опять навострил уши.

— …У тебя есть конкретные данные касательно Источника? Что он из себя представляет? — глянул на Глора Антон.

— Наверняка не скажу… Это может быть как отдельный генератор, так и целый подземный город… Я располагаю только косвенной информацией.

— Понятно… — протянул Черников. Показалось капитану, или полковник сказал это с облегчением?

— А у тебя? — немигающе посмотрел на него Глор.

— Нет… Точных данных у меня нет. — полковник стоически выдержал испытующий взгляд кавторанга, и побарабанил пальцами по столу — А какие будут соображения у военно-космического флота?

— У меня-то? — удивился Лийер — Да никаких, в общем…

Кивнув, Черников враз потерял к капитану интерес. «А ведь боится…» — подумалось Шорлу — «Не хочет, чтобы кто-то узнал, что там упрятано, в толще Большого Пральского хребта…» Но что могли значить детали, если само наличие Источника уже переворачивает с ног на голову традиционное представление о Древних и о всей истории человечества? Капитан почесал затылок.

Общую концепцию он проработал ещё во время первого разговора с Глором, и с тех пор её почти не менял. Он, конечно, мог ошибаться в деталях, но в самом главном не сомневался нисколько: Древние были магами. Они умышленно модифицировали свои гены, чтобы питать энергию из ими же построенных источников, и преобразовывать её в физически ощутимые явления, получая, де факто, магию. Вот почему на поверхности их планет не осталось никаких высокотехнологичных объектов — их там никогда и не существовало… Только глубоко под землёй непрестанно работали генераторы невообразимой конструкции, в то время как наверху царила счастливая средневековая утопия, где люди жили чудесной самодостаточной жизнью, и не желали ничего другого… Сюда же прекрасно вписывалось и отсутствие магического «таланта» у таллцев. Ведь триста с лишним лет назад таллские специалисты сделали человека не только быстрее, сильнее, и живучее. Они также выгребли из человеческой ДНК двести девяносто миллионов базовых пар генетического «мусора», о чьём истинном предназначении генетики спорят по сей день… И будут спорить ещё долго, если никто не откроет им невероятную, непостижимую, немыслимую и бредовую правду…

А в какой-то момент, примерно семь с половиной тысяч лет назад, приключилась беда. Источники оказались не то уничтожены, не то просто погасли, и великая цивилизация Древних, в одночасье лишившаяся магии, вокруг которой строилось их общество, была ввержена в хаос… И только Сиару, по тем или иным причинам, злой рок обошёл стороной. По крайней мере, так капитану казалось на первый взгляд…

Шорл покрутил головой. Девушки негромко похрапывали в дальнем углу комнаты, за окном продолжалось водяное сумасшествие, а разговор вновь заглох — забуксовал в трясине секретности и недоверия между его участниками… Лийер подавил совершенно неуместный смешок — ну и компашка подобралась, право слово! Капитан военно-космического флота, полковник Комитета Имперской Безопасности, и сиарский, с позволения сказать, предприниматель… Первый, помимо воли вляпавшись в дурно-пахнущую историю, просто хочет из неё выпутаться, да не абы-кабы, а живым, и желательно, невредимым… Второй, такое чувство, готов удавиться, лишь бы никто ничего не узнал, хотя сам он знает столько, что иному обывателю хватит на тысячу и одну жизнь… Ну а Глор оставался и остаётся полнейшей загадкой — то ли старый прохиндей и вправду хочет помочь, то ли ведёт свою игру, узнать бы ещё какую… И эти трое сидят за одним столом, и пьют из одной бутылки!

— Давайте дальше. — кивнул им Черников после длительного безмолствования.

И понеслось по новой. Язык заплетался, но Шорл-таки докончил рассказ, и наградив себя глотком вина, посмотрел на Далранса. У того никаких новостей не было — сообщение капитана Рэшь получила, и на следующее утро они вдвоём с Глором отправились в Яваль. Приехали, остановились в Весёлом Осьминоге, и дождались Шорла. Никаких приключений, неприятностей, эксцессов…

А когда, по логике вещей, подошла очередь полковника делиться с ними откровениями, буйство погоды внезапно закончилось, и Черников с нескрываемой радостью встал из-за стола, указав рукой на кровать:

— Будите своих спящих красавиц, и отправляемся.

Глор недовольно хмыкнул. Шорл вздохнул, и потянулся к значительно полегчавшему за последние дни медпакету.

* * *

— …Путь чист. — прошептал запыхавшийся проводник, появившись из темноты — Теперь только прямо… Удачи!

Черников молча ему кивнул, и критически посмотрев на своё воинство, сделал выразительный взмах рукой — «Вперёд!» Все четверо ринулась за полковником. Ночь выдалась что надо: ни луны, ни звёзд. Утренний ливень давно закончился, но небо так и не очистилось, поэтому темень стояла страшная… Особенно тут, на дне глубокого оврага. Под ногами чавкала достающая до колен вода, тихо шелестела одежда, шумели на ветру две одинокостоящие берёзы. Идиллия… Но никто из их пятёрки не обманывался внешним спокойствием, не расслаблялся, не терял внимания… Ничего подобного. Нервы звенели, чувства обострились до предела, и каждый подсознательно ожидал засады, погони, западни… Да чего угодно, но только не той увеселительной прогулки, которую обещал им Карыш. Здесь, на Тарлано-Амнейской границе, по-другому и быть не могло. Беспокойство пропитывало здесь всё: камни и землю, воду и воздух, и даже траву и деревья. Всё.

Замыкающий шествие каперанг в который раз покосился на светящиеся стрелки хронометра — ночное путешествие длилось уже полтора часа. За это время отряд преодолел где-то три километра оврага, и сейчас находился примерно на полпути между частоколом тарланских и амнейских крепостей. Почему им не повстречалось ни одного дозора, и как их могли не заметить с ближайшей крепости, когда пятёрка пробегала мимо, капитану никто не объяснял, но выводы и без того были очевидны. Некто «в чинах» эти дозоры невзначай отменил или задержал, открывая незаконным эмигрантам зелёный коридор. «Длинные же у руки у нашей разведки.» — восхитился Лийер — «Если даже в Тарлании проворачивают такое, то что же творится в столь любимой полковником Амнее?» Но каперанг всё равно не расслаблялся — здесь, посреди ничейной территории, всё ещё могли повстречаться тарланские патрули, равно как и амнейские. Оба варианта были одинаково плохи — тарланцы их примут за дезертиров, амнейцы — за вражеских диверсантов. А задавать вопросы перед тем как жать на спуск здесь было как-то не в моде…

Антон поднял сжатый кулак, и замер. Шорл прислушался, но не различил никаких посторонних шумов, однако ж, наряду со всеми остальными, принялся терпеливо ждать ведущего. Простояв неподвижной статуей целую минуту, Черников жестом приказал двигаться дальше. Так продолжалось долго. Пятёрка снова шла и снова останавливалась, и это повторялось до бесконечности, хотя только однажды капитан расслышал где-то вдалеке тихие голоса… И вот — бесконечность кончилась. Они вышли на то самое место, что описывал проводник: впадина здесь быстро мельчала, а через сотню метров кончалась вовсе. Выход из неё прекрасно просматривался из ближайшего амнейского форта, чей шпиль был виден уже отсюда, и пройти незамеченными сколько-нибудь дальше (если и здесь кто-то не постарается, и не отменит все патрули) не представлялось возможным… На их счастье, в этом не было необходимости. Черников достал из-за пазухи короткую деревянную дудку, и задумчиво подержав её несколько мгновений в руке, поднёс к губам, вбирая полную грудь воздуха. Дунул: три раза коротко, один длинно, и снова коротко. Конспирация, понимаешь… Шли секунды: пять, десять, двадцать… И ничего не происходило. «А вдруг их забыли предупредить, и сейчас нас встретят не хлебом-солью, а градом стрел?» — испугался капитан, но тут, на двадцать шестой секунде ожидания, со стороны крепости раздался единственный длинный гудок. Их услышали!

И снова долгая, гнетущая тишина. Прошло около пяти минут, перед тем как из темноты послышался топот копыт, и перебежчиков, успевших выйти на открытое место, обступили семеро латных всадников. Шестеро держали факелы, и нацеленные на пришельцев арбалеты, а седьмой, подъехавший к сгрудившейся пятёрке всех ближе, был вооружён лишь мечом, но и его доставать не спешил. Рыцарь был высоким, широкоплечим, и носил короткую бородку, срастающуюся по краям рта с разделёнными на две половинки усами.

Они находились на расстоянии прямого выстрела с ближайшей амнейской крепости, и тарланских патрулей здесь быть не могло, так что человек был предельно спокоен. Его глаза, недолго поблуждав по их лицам, остановились на Антоне, и изучающе замерли. «А ведь колдует, стервец, как пить дать колдует!» — необъяснимым образом догадался каперанг — «Смотрит, не подделка ли перед ним…» Неожиданно, губы незнакомца надломились в скупой улыбке, и он сделал остальным рыцарям знак, чтобы те опустили оружие.

— Приветствую вас на священной амнейской земле, господин Черников и соратники. — сказал он вполне почтительно — Меня зовут Эролс, вам должны были сообщить…

— Мне сообщили. — ответил полковник — Спасибо.

Им действительно сообщили. Карыш, обитающий на улице Редких Туч, оказался весьма высокопоставленным бюрократом из королевской администрации Яваля. Компания завалилась к нему этим утром, но не застав дома хозяина, целую стражу пробездельничала в «комнате для гостей», куда их определил вежливый швейцар.

Но заскучать не успели. Глор и Лийер тут же вспомнили, что за Черниковым числится должок, о чем и поспешили ему сообщить. Полковник, не имея больше убедительной отговорки «некогда», был вынужден сдаться, и превознемогая себя, поделился с ними некоторой информацией об Амнее. Например, четверо слушателей узнали, что для контактов с Таллской Империей, там был учреждён так называемый «Специальный Отдел Министерства Иностранных Дел номер два», или просто СОМИД-2. О деятельности, и вообще — существовании этого отдела — знали только его непосредственные работники, король, и горстка высокопоставленных чинов из амнейского госаппарата, но отдел, тем не менее, успешно функционировал, и полномочиями обладал широчайшими. Его-то представители и должны были встретить беженцев на той стороне границы…

Говорил полковник медленно, нудно, щедро разбавляя крохи информации множеством отвлечённых рассуждений и словами-паразитами. Хотя, надо признать, что делал он это не без изящества — речь была хоть и ужасно неинформативной, но звучала гладко и без запинок. А затем вернулся Карыш, и позвал гостей в свой кабинет. Обменявшись с полковником парочкой кодовых фраз, он рассказал им о плане «побега», и соответственно, об Эролсе…

— Извиняюсь за эту процедуру… — амнеец кивнул на овраг — Но теперь только вот так и получается — тёмной ночью, да оврагами, рощицами… Нет другого выхода. — Эролс скорбно покачал головой, и глянул на остальных — Положено ли мне знать, кто ваши спутники?

— Кого тут только нет… — полковник отвернулся от Эролса, и скептически осмотрел свой отряд — Но можете не беспокоиться, это проверенные люди. — серьёзно добавил он.

— Я понимаю. — кивнул амнеец, хотя едва ли это было так — Переночуете в крепости, или у вас неотложные дела?

— А что, связи нет?

— Нет. Запрет на использование радиостанций пришёл от Сабиря ещё четыре дня назад… Но деталей я не знаю.

— Интересно… В таком случае, мы переночуем здесь. Но отправляемся около четырёх… И нам, разумеется, потребуются лошади.

Шорл незаметно вздохнул. Своих лошадей им пришлось оставить на той стороне границы, в Тарлании, иначе бы точно ничего не вышло — верхом не проедешь по затопленному овражеку, и под носом у часовых не проскочишь… А жаль. Лийер не считал себя сентиментальным добряком, но тем не менее, немало огорчился, когда пришла пора расставаться со своим средством передвижения — настолько к нему привязался.

— Не вопрос. — ответил Эролс, и развернул коня — Пойдёмте. Вам следует отдохнуть.

— Сердечно благодарю. — сказал Антон без тени сарказма, и ступил за амнейцем.

— А куда мы вообще направляемся? — тихо спросил капитан, поравнявшись с полковником — В конечном итоге?

— Мы, дражайший мой господин, едем в единственное место на белом свете, где нет несправедливости и горя, нет несчастья и печали, а балом правят совесть, благородство, и честь. — так же тихо, но с пафосом ответил Черников, цитируя, похоже, какую-то местную классику — Мы едем в Столицу, в ту самую Столицу, чьё имя не нуждается в упоминании… Мы едем в Рум.

Глава 8

«Конечная станция»

Внутри замок оказался гораздо просторнее, чем снаружи — перед тем как остановиться у прочной, обитой железом двери, Эролс чуть ли не десять минут вёл их по коридорам, залам, и лестницам. Никаких украшений типа гобеленов или висящего на стене оружия здесь, конечно же, не было — замок был действующим укреплением, а не бутафорным пристанищем какого-нибудь старого графа, проводящего безоблачные вечера в кресле-качалке, и с кружечкой дорогого напитка… На грубых шершавых стенах закреплялись только факелы, а лишнее оружие, как и полагается, было спрятано в надёжно охраняемых оружейных комнатах. Про огнеопасные настенные ковры не приходилось и заикаться… Даже дерево здесь старались не использовать — своды внутренних помещений умудрились сложить из всё того же серого камня, а мебель — внимание! — была сделана из дорогущего железа, не сильно уступающего по цене серебру! Что касается людей, то даже не считая тех седоков, что сопровождали Эролса в ночной вылазке, их повстречалось довольно много — четверо охраняли главные ворота, ещё как минимум пятеро гуляли по высокой крепостной стене, двое бдели у входа в замок, и ещё двое — внутри, у лестницы. Каждый был закован в лёгкие доспехи, на взгляд капитана — ничем не отличающиеся от тарланских, и вооружался обыкновенным двуручным мечом — только у патрулирующих крепостную стену солдат имелись ещё и арбалеты.

В глубине души, Шорл немало разочаровался. Где же, спрашивается, прячутся амнейские боевые маги, про которых наслышана вся планета? Что-то ни одного не видать… А хотя, кто сказал, что маги обязаны быть седобородыми старцами, и непременно одеваться в длинную позолоченную мантию и остроконечный колпак, облепленный блестящими звёздочками? Эролс, как видите, и без мантии колдует «на ура», так что как знать… Быть может, здесь каждый зелёный новобранец умеет стрелять молниями и вызывать огненных демонов пятого уровня, а все эти железки — не более чем для отвода глаз? Но спрашивать у гида Лийер не стал — попав обратно в крепость, Эролс неуловимо осунулся, сгорбился, и был явно не в настроении отвечать на глупые вопросы… «А ведь мы его прямиком из постели вытащили…» — определил капитан — «Поэтому и латы не стал одевать, а обошёлся одной кольчугой…»

Сняв с пояса внушительную связку одинаковых на вид ключей, и безошибочно отыскав нужный, Эролс распахнул перед собой дверь, и зашёл в продолговатую комнату с шестью двухэтажными койками — три слева, три справа. Между ними оставался неширокий проходик, заканчивающийся зарешёченным окошком, вызывающим ассоциации с тюремным. Больше в комнате не было ничего.

— Не хоромы… — улыбнулся амнеец — Но у нас и не гостиница-люкс.

— Ничего страшного, сотник. — в тон ему ответил полковник, и забрал протянутый ключ — Мы тоже комфортом не избалованы…

— Уборная в конце коридора. — проинформировал их Эролс, и сдержанно зевнул — Что-нибудь ещё? Еды, может быть?

— Нет, ничего не нужно.

— Что у вас с рукой? — амнеец кивнул на его забинтованную кисть — Помощь не нужна? Я могу…

— Ничего страшного. — отмахнулся Антон — Само заживёт.

— Хорошо. Тогда располагайтесь, и увидимся в четыре. Если что, обращайтесь к стражам у лестницы… До завтра.

Кивнув пятерым постояльцам, Эролс удалился. А Шорл, не мудрствуя лукаво, первым закинул свои вещи под ближайшую кровать, и присел на жёсткое ложе сам. Надо же, здесь было даже постельное бельё — пускай и не первой свежести, но опрятно заправленное, и без дыр… Полковник опустился напротив. Лийер проникновенно на него взглянул, и довольно непочтительно обратился:

— Слышишь, полковник? Сказку нам на ночь не расскажешь?

— Ты после моих сказок заснуть не сможешь. — веско произнёс Антон, и увидев, что каперанг собирается сказать что-то ещё, серьёзно добавил — Ну не могу я, понимаешь? В столице — пожалуйста. А сейчас — нет.

Шорл не обиделся. Это было неправильно и неприятно — с ним обходились как с идиотом, или пуще того — как с предателем… Но дело могло быть и не в нём, и это Лийер тоже понимал. В комнате присутствовали и другие слушатели, доверия к которым Черников должен был испытывать даже меньше чем к самому каперангу, поэтому обвинить его в излишней закрытости Шорл при всём желании не смел. Если не кривить душой, то и сам он мог полностью поручиться только за Ай, а ведь полковник не мог похвастаться и этим.

С другой стороны, Шорл не спрашивал ничего секретного — он не интересовался ни мистической эскадрой шестнадцать, ни Источником, ни какими другими страшными тайнами, надёжно упрятанными в голове у бывшего одноклассника… Всё что хотел знать, это где пропадал Черников все эти дни, чем занимался, как выкручивался. Как ему удалось спастись от погони, как он добирался да Яваля, как попал в руки адмирала Аркаха? Чего здесь таить? Тем паче что из своих странствий каперанг не делал никакой тайны, и рассказал о них честно, в открытую… А вот взаимности так и не дождался — не правда ли обидно? Но Шорл уже привык, и получив от полковника очередной отказ, только вяло пожал плечами, и отвернулся, привычно гася в себе раздражение.

Устроившись рядышком, и обняв капитана за шею, Ай чмокнула его в успевшую покрыться щетиной щёку. Шорл скосил взгляд, и погладил её по волосам — вот уж на кого он мог всецело положиться, так это на Аяни! Умная, красивая, преданная ему одному… Раздражение как рукой сняло. Внезапно, голос подал стоявший у окна Глор:

— Не приставайте к органам государственной безопасности с нудными вопросами, товарищ капитан первого ранга. — подмигнул он — А «сказку» могу и я рассказать… Хотите? — он по очереди обвёл всех присутствующих глазами. Возражений не прозвучало.

Последней в помещение вошла Рэшь, и закрыв дверь, беззвучно проследовала к свободной койке. Она всё делала беззвучно — даже дверь закрыла в полном безмолвии, хотя Лийер прекрасно помнил, как заскрипели несмазанные петли, когда минуту назад их потревожил Эролс… Ох уж эта магия! Присев, блондинка внимательно посмотрела на Глора. Тот молча собирался с мыслями.

— Жили-были… — подбодрил его полковник со скептической улыбкой.

— Шестьдесят… Ну да, шестьдесят два года назад, — Глор не обратил на реплику Черникова никакого внимания — я служил в обычном линейном флоте, тогда ещё — блитз-капитаном…

* * *

…Зрелище подавляло. Глубиной и размерами воронка не отличалась, но вот то, что творилось вокруг, брало за душу… Добрая сотня гектаров дремучего смешанного леса оказалась уничтожена полностью: десятиэтажные деревья были выворочены с корнем, и повалены в сторону эпицентра как трухлявые палки. Мелкие ветки волшебным образом испарились, и стволы лежали вплотную друг к другу, совсем как спички в спичечном коробке. Ближе к месту удара земля и деревья были сожжены дотла, но пожара почему-то не возникло, и пламя оставило после себя только аккуратную угольно-чёрную плешь радиусом в сотню-полторы шагов. И всё это случилось недавно, буквально на днях — надломы были свежие, чистенькие, а с недавнего пожарища ещё тянуло древесным дымком… Шестеро всадников стояли на гребне высокого холма, и безмолвно созерцали. Вообще-то, их первоначальный маршрут посещения этой достопримечательности не предусматривал, но узнав, что где-то здесь, неподалёку от крепости, произошёл один из недавних взрывов, полковник решил нанести в это место краткий визит.

— Здесь никаких объектов не было? — цепко спросил он у Эролса. Синие мешки под глазами, и мертвецки-бледные губы были верными признаками переутомления, но на голосе полковника это никак не сказывалось. — Деревня какая, хуторок?

— Жилых объектов не было точно, мы проверили. Наших объектов тоже не было… — ответил амнеец. Он хотел сказать что-то ещё, но промолчал. Решил не лезть не в своё дело.

— А наши специалисты здесь побывали?

— Да, в первый же день. Ничего не нашли.

В словах проводника ясно читалось «а если и нашли, то мне не доложили», но вслух он ничего такого не высказал. С Черниковым он держался почтительно, но без заискивания, а остальных старался просто не замечать — даже на девушек не глазел, предпочитая любоваться природой. Тем не менее, без внимания красавицы сегодня не остались — крепостной гарнизон с жадностью раздевал двух гостий глазами на протяжении всего утра. И хорошо бы если глазами, но кое-кому этого показалось недостаточно… В результате — две сломанные руки, и одна набитая морда. Претензий к Аяни не предъявили, но гостей, во избежание новых жертв, побыстрее спроводили в дорогу.

Насмотревшись на уничтоженный лес, отряд вернулся на тракт, и возобновил движение на зут. Если нигде не задерживаться, то до Рума было два дня пути. Как объяснил Антон, при нормальных обстоятельствах можно было вызвать по радио штаб, и подождать пока прилетит транспорт, но четыре дня назад что-то заставило Сабиря настрого запретить все радиопередачи, поэтому до Рума им предстояло добираться верхом.

— Ерунда какая-то… — вздохнул Шорл.

— Не торопись с диагнозом… — неожиданно устало вздохнул Черников — Мы ведь не знаем всех обстоятельств — мало ли, какие были причины…

— Есть соображения?

— Нет.

И служитель госбезопасности демонстративно посмотрел прямо перед собой, давая понять, что разговор окончен. Его параноидальная закрытость, возрастающая по мере приближения к Руму, нравилась Шорлу всё меньше и меньше, но не в силах каперанга было что-либо изменить… Как говаривал сам полковник, «коли попала собака в колесо — пищи, но беги.» Вполне справедливо. Хотя и выть тянет от такой справедливости…

Положение спасали лишь крутые лесистые холмы, что брали начало у самой границы, и простирались на многие сотни грат вглубь амнейской территории. Восхитительные пейзажи, весёлое щебетание птиц, и пропитанный хвойной свежестью воздух снимали стресс не хуже специальных таблеток, что приходилось очень и очень кстати… Погода — и та, не вызывала у каперанга никаких нареканий. Будто желая искупить вину за вчерашнее ненастье, она полностью расчистила небо, и с материнской заботой грела сырую землю лучами не по-осеннему горячего солнца. Придя к выводу, что жизнь по-прежнему прекрасна, Лийер оставил безнадёжную затею разговорить полковника, и переключился на любование проплывающими мимо него лесами.

Полдень они встретили в милом местечке под названием Зут-Арталь. Никакого сходства со своим улсовым тёзкой село не имело, — за исключением названия, конечно — а вот Яваль напоминало во многом. Укрепления тут были поплоше, но учитывая тип местности, городок бы всё равно доставил вражеским полководцам немало головной боли… Взобравшись по узкой тропинке на вершину очищенного от деревьев холма, шестеро путников встали в шеренгу перед закрытыми воротами. Сделаны те были из цельных, самую малость обработанных брёвен, и посажены на толстые, диаметром со слоновую ногу петли — такие пинком не вышибить… А ещё, на правой половине ворот, на уровне груди был приделан круглый металлический щит диаметром с локоть. Эролс громко свистнул.

— Караул! — добавил он строгим голосом — Спим на посту?!

— Так уж прям и спим… — тут же донеслось с вершины городской стены, и на правой от ворот башенке появилась человеческая фигура — Чего надобно, господа?

— Отдохнуть, коней покормить… Отворяй, знай.

— Ну-с… Посмотрим.

Сторож сделал знак кому-то по ту сторону стены, затем послышался шорох выдвигаемого засова, и створки почти беззвучно открылись во внутрь. Тогда Эролс спешился, и взяв в руку поводья, уверенно зашагал ко входу. Остальные, ни слова не говоря, повторили действия амнейца. И так же как и Эролс, дотронулись ладонью до приделанного к вратам щита, когда проходили мимо. Странное дело — стоило идущему последним Далрансу совершить этот непонятный обряд, и дюжина воинов, что караулила гостей у входа, мгновенно расслабилась, а некоторые даже поздоровались. А двое солдат без команды закрыли ворота у него за спиной.

Лийера поразила дурацкая догадка, и он шёпотом обратился к полковнику:

— Щит — серебряный?

Ответом был чуть заметный кивок. Наверное, надо было гнусно ухмыльнуться, но что-то Шорла остановило… Наверное, виной была непритворная серьёзность, застывшая на лицах как амнейских солдат, так и всех капитанских спутников.

— Уже полезли? — обратился Эролс к солдатам — Что-то рано в этом году…

— Это уже не с нас спрашивай… — без улыбки сказал вышедший им навстречу толстяк в лёгких доспехах. На груди у него болтался бронзовый медальон десятника, которые носили здесь за место погон. — Торуанские леса, так их, эдак, и за ногу… Сами-то откуда? С границы что ли?

— С неё, ненаглядной…

— Надолго к нам?

— Отдохнём, и дальше поедем. — Эролс вытащил из-за пазухи медальон сотника, и свесил поверх кольчуги.

— Что ж… Бога ради! — попытался улыбнуться десятник — Только… До Гашары вам засветло не успеть, а по ночам в осеннем в лесу всякое случается… Сами смотрите.

— Знаем. Посмотрим. — ровно сказал Эролс, и шагнул вперёд.

Десятник сделал шаг в сторону, и вереница из шести человек, и такого же количества лошадей, медленно проследовала мимо заставы. Диалог двух амнейцев окончательно спутал капитанские мысли в неразрешимый клубок, и он негромко обратился к проводнику, стараясь звучать серьёзно, без иронии:

— Я не понял — кого они тут ловят?

— Ярнатов, плутраков… Но в основном, ярнатов.

— Ах, ярнатов… Понятненько. — протянул Шорл, решив поговорить потом с Аяни или с Далрансом. Но как ни странно, на выручку пришёл Черников:

— Это такие разновидности вампиров. Осенью у них всплеск активности — вылазят из лесов, нападают на людей, на скот…

— Вампиры? — переспросил Шорл с глупой миной. Про них он слышал от Ай, но не придал тогда её словам большого значения…

— Они самые. В Тарлании всех перестреляли, но в Амнее ещё много водится, поэтому здесь придумали целую систему классификации… Есть ещё артохары, кадланы, и прочие шельеты… У наших далёких предков была богатая фантазия.

— Что?.. — округлил глаза каперанг. Глор, Рэшь, и Ай не издали не звука, на посмотрели в сторону Черникова с таким же недоумением. Полковник громко, на зрителя, вздохнул.

— Я как-нибудь потом объясню. Здесь шумно.

Намёк Шорл понял — улица, по которой они шли, была плотно забита людьми, а следовательно, и ненужными ушами. Но и сказанного вслух хватило Лийеру для того, чтобы надолго уйти в себя, думая, анализируя, сопоставляя… Интересная картина выстраивалась: Древние, получается, не только владели магией, но и наплодили вокруг себя богатейший ассортимент нечистой силы… Зачем? Со скуки? Вполне возможно, что так — это вполне в их стиле… Но подумав с минуту, капитан эту версию отверг — слишком уж просто и самоочевидно. Его мысль скользнула дальше, и совершенно внезапно, из пучины отрывочных образов и догадок, на свет показалось чрезвычайно правдоподобное и жизненное объяснение. Основывалось оно на фундаментальном изъяне человеческой психики — конфликтности. Людям нужна борьба. Людям нужны победы и поражения, нужна смерть врагов и близких, нужны утраты и приобретения… Иначе незачем жить. И велик шанс, что семь тысяч лет назад всё обстояло самым похожим образом. Даже зажравшимся колдунам была необходима какая-нибудь угроза, враг, или хотя бы их иллюзия. Однако, воевать друг с другом было признано негуманным, да и убивать себе подобных всегда тяжело и неприятно… А вот убивать злобных, уродливых, и вонючих тварей, ворующих скот, и нападающих на одиноких путников — это совсем другое дело… Нынешнее человечество избавлено от необходимости придумывать себе врагов, потому что и так окружено ими с четырёх сторон из шести, но что бы было, если во вселенной не обнаружилось другой разумной жизни? «То же, что и до выхода в космос.» — заключил каперанг — «Войны… Бесполезные междоусобные войны.» Именно в них, должно быть, и погрязли когда-то Древние… И задавшись вопросом «что делать?», пришли к единственно-правильному решению…

— Пообедаем здесь? — Эролс указал взором на небольшой ресторанчик с жизнеутверждающим названием «Солнечная Заводь» — Бывал у них несколько раз. Остался доволен.

В ответ посыпались утвердительные кивки, и отряд, привязав скакунов у входа, дружно завалился в уютный обеденный зал. Эролс без запинки перечислил официантке длинный список блюд, и все шестеро, обосновавшись на двух крайних столиках, стали дожидаться заказа…

* * *

…Предостережения десятника оказались небеспочвенными — в этом они убедились практически сразу. Не успел городишка скрыться из виду, как из лесной чащобы послышалось визгливое голодное рычание, принадлежащее, как тут же определил Эролс, взрослой особи ярната. Но на глаза тварь так и не показалась. Несколько минут она пыталась преследовать людей вдоль дороги, но вскоре выдохлась, и отстала. По крайней мере, её больше не было слышно…

Последующие три стражи они непрерывно скакали, и когда солнце, утомившись за тяжёлый трудовой день, бессильно свалилось в лес где-то за горизонтом, отряд находился примерно в ста пятидесяти гратах от Зут-Арталя, и в пятидесяти — от Гашары. Ночевать в лесу было не только невыгодно, но и опасно. На стоячую приманку как миленькая сбежится вся окрестная нечисть, и нет никаких гарантий, что отобьёшься… Посему, они продолжали двигаться, даже когда всё вокруг заволокло непроницаемой пеленой мрака, из которого стали периодически доноситься звуки. Чавканье, вой, злобный утробный рык, дикие получеловеческие стенания, от которых шевелились волосы — всё сливалось в единую сатанинскую песню. На нервы это действовало так, словно кто-то яростно шлифовал их ржавым напильником.

С течением времени, количество голосов росло, и час спустя их насчитывалось с полдюжины. Теперь кровососущая братия нисколько не отставала, а уверенно трусила почти вровень с перепуганными лошадьми. Казалось, сама ночь питает демонических созданий всё новыми и новыми силами…

— На самом деле, ярнаты очень трусливые. — бросил Далранс в пространство, держа наготове заряженный арбалет, которыми снабдили всю компанию в приграничной крепости — Нападают только при подавляющем численном перевесе — вот наберётся их голов тридцать, тогда можем начинать волноваться.

— Собаки лают, караван идёт… — пробормотал Черников, напряжённо всматриваясь в лесную чащу.

Мимоходом взглянув на Глора, Шорл нервно улыбнулся краешком рта. Похожими фразами их потчевал и Эролс на выезде из Зут-Арталя. Но слова словами, а Далранс, ровно как и все остальные, заметно нервничал. Только сам амнеец оставался спокоен, как скала. Это обнадёживало. Но оружия из рук не выпускал и он.

— Вы правы. — кинул сотник через плечо — На шестерых человек нападать побоятся. Я это говорил ещё днём.

— То ли дело — кадланы… — вклинилась Ай. Лесная какофония тяготила её не меньше других, и девушку потянуло на разговоры. — Выпало однажды повстречаться…

Но рассказать свою историю ей не довелось — вдали показались каменные стены Гашары. Послышался дружный вздох облегчения… У ворот опять случилась заминка — ночной караул долго не желал впускать людей в город, но разбуженный командир гарнизона быстро навёл справедливость. Взойдя на гребень стены, ему хватило одного взгляда, чтобы определить, что перед ним настоящие люди. «Магическое зрение…» — апатично отметил Лийер — «Как у Эролса.»

— А ну открыть! — рявкнул командир на солдат — Вы что, людей не видите?!

Створы открылись незамедлительно — командирского гнева тут явно побаивались. Шестеро всадников, провожаемые рёвом кровососущей погани, доносящимся из близлежащих зарослей, заторопились к открывшемуся проходу. Внутри их ещё раз проверили — на одни только заклинания командир не полагался… Им дали серебряный кинжал, и заставили чиркнуть себя по пальцу.

Серебро было губительным для нечисти отнюдь не по прихоти Древних, а в силу природы мироздания — полковник всё подробно объяснил ещё за обедом. «У всех этих вампиров и оборотней есть одна ма-аленькая слабость — без магии они нежизнеспособны. Их нервная система не производит биохимических токов, а питается напрямую от Источника. Древние не были дураками, и позаботились обезопасить себя на случай поломки генератора…» — полушёпотом сказал Антон, жуя овощной салат. Кормили в «Солнечной Заводи» на отлично. — «Мы проводили опыты… Вывозили их на орбиту, за пределы энергетического поля Источника, и они там моментом отбрасывали копыта… С другой стороны, магия даёт им и ряд преимуществ: таких, например, как чрезвычайная живучесть, и способность молниеносно, и целенаправленно мутировать. Для многих из них, принять человеческий облик — всё равно что два пальца намочить.» — он проглотил салат, и запил вином — «Теперь про серебро… Не буду щеголять научными подробностями — да я их и не упомню — но по ряду причин, серебро рассеивает поток энергии Источника. Правда, в очень ограниченном радиусе…» — Антон снова отпил из кружки — «Но поскольку современные маги не используют и сотой доли доступной им энергии, то этот эффект они просто не замечают. Чего не скажешь о вампирах… Подстрели ярната серебряной стрелой, и через минуту он полностью парализован. Через две — труп… Но серебро не уникально. Просто это единственный металл, имеющий подобный эффект, который научились добывать сиарцы, хотя тот же палладий с тысячу раз эффективнее… Ведь все вы, наверное, слышали про лианит?» — окинул он аудиторию насмешливым взглядом — «Слышали-то все, только вряд ли кто-нибудь из вас ответит, что это такое… А ведь это всего лишь палладиевая руда! Только её здесь чрезвычайно мало, и она радиоактивна, потому что там ещё оксиды урана примешаны… Но в радиусе до ста метров, потоки нейтралино, то есть магию, как вы её называете, лианит разгоняет как кошка — стайку воробьёв… А уж нечисть валит только так.» — полковник щёлкнул пальцами, и продолжил трапезу…

Эти мысли вертелись у Лийера в голове, когда он делал на указательном пальце символический надрез. Следующей на очереди была Рэшь, и продемонстрировав ранку проверяющим, каперанг передал ей кинжал. Обождав, пока каждый из непрошеных гостей пройдёт «проверку на вшивость», командир гарнизона с резким порицанием спросил:

— Что же вы ночью в лесу делаете?! Откуда такие умные свалились?!

— Спешим. — выступил Эролс, и показал ему усыпанный блестящими печатями свиток. Что там было накалякано, Шорл не разобрал, но на ум почему-то пришла зловещая аббревиатура «СОМИД-2»… Местный начальник пробежался глазами по грамоте, и зачарованно покачал головой.

— Грозная бумажка. Что я могу для вас сделать?

— Мы у вас переночуем. — амнеец ткнул в сторону казарм — Вымотались за день.

— Устраивайтесь.

Бараки всегда строили с запасом, и свободного места в них было хоть отбавляй. Отыскав укромный уголок, шестеро людей не раздеваясь упали в скрипучие койки. Но не смотря на опустошающую усталость, возбуждённый мозг ни в какую не отпускал капитана в объятия Морфея. Шорл лежал с закрытыми глазами, и думал, вспоминал, переживал… Неостановимая мыслительная карусель катала его до самого утра, так и не дав по-человечески выспаться. К рассвету он чувствовал себя более разбитым, чем до отхода ко сну.

Позавтракав из солдатского котла, странники оседлали коней, и понеслись дальше. Лес обрывался без предупреждения — вот он есть, и вот его уже нет. Как ножом отрезало. На смену зелени пришли голые каменистые холмы, но к вечеру ландшафт выровнялся, и на сцену вернулись деревья, но уже не в таком количестве. Вместе с тем, начали встречаться и люди: как правило, это были купцы с товаром, и вооружённым до зубов сопровождением, но попадались и фермеры, и просто праздные зеваки. Поскольку места обитания нечистой силы остались позади, встречавшиеся на пути деревни — а их становилось всё больше — не имели ни стен, ни регулярной военной охраны. Стали также появляться фермы, мельницы, пастбища… Близость цивилизации чувствовалась во всём.

Ночевали в каком-то селе. «Каком-то» — потому что название у Шорла не отпечаталось. У него вообще мало что отпечаталось за тот блеклый, скудный на события день… Но нет худа без добра: ночью он спал как убитый. А с первыми петухами, путешественники опять умчались вдаль, и стражу спустя, копыта их лошадей ударили о каменную мостовую столичного проспекта.

Отчего-то, расхваленный полковником город восторженного трепета у Лийера не вызвал. И хотя тёмно-серые мостовые были тщательно выметены, а каменные дома излучали достаток и благополучие, в Руме не было никакой изюминки, ничего такого, что могло заставить взгляд остановиться дольше чем на несколько секунд. Не было здесь ни неприступной цитадели, чьи остроконечные башни скрывались бы в белизне облаков, ни пышных дворцов и замков, облицованных редким камнем и позолоченной мишурой, ни изысканных храмов, тонущих в пошлой роскоши. Единственное, в чём Руму не было равных, так это в размере — город занимал целых двести квадратных километров, и давал приют трёмстам пятидесяти тысячам людей, являясь таким образом, самым большим — как по площади, так и по количеству жителей — городом на планете. «Дворцы есть.» — прояснил ситуацию их несловоохотливый гид — «Но мало, и только в самом центре. А вот цитадели и правда не имеется, но… Для чего бы она здесь стояла?» Эролс некоторое время смотрел на каперанга, ожидая выдержанного ответа, но Шорл лишь неопределённо пошевелил бровями. «Цитадель здесь обязана быть по той простой причине, что таллские фентезийные писатели всегда ставят её в им же вымышленных древних городах.» — сформулировал он свои мысли, но подозревая, что такой аргумент амнейца навряд ли убедит, озвучивать его не стал.

Впереди замаячила водная гладь. Парпала, самая полноводная река на материке, имела множество рукавов, большинство которых начинались далеко на улсе, среди отрогов большого Пральского хребта. Её воды текли через Тришь, затем Торуанское королевство, и наконец пересекали Амнею, на зуте которой впадали в какой-то там залив… На данном отрезке ширина реки, по визуальной оценке каперанга, составляла полторы-две граты — большего на Сиаре он пока что не видел. И прямо по курсу, через могучую реку был перекинут мост. Трудно представить, каких титанических усилий стоило амнейцам соорудить это чудовище, но то что получилось, заставило капитана забрать свои слова обратно — достопримечательности-таки в Руме имелись… Метров на четыреста, от каждого берега в воду вдавались обычные для средневековья мосты, — низкие, со множеством опор, и с короткими пролётами — но между ними, соединяя две половинки, была раскинута гигантическая арка, чья высшая точка восставала над поверхностью воды метров на полсотни. Это позволяло даже крупным морским кораблям свободно проплывать под мостом, что было немаловажно, учитывая что Парпала являлась важнейшей судоходной артерией Амнейского государства…

Но мост отличался не только габаритами — на украшения архитекторы тоже не поскупились. Вдоль краёв стояли искусные мраморные скульптуры, изображающие всех без разбору: закованных в доспехи воинов, задумчивых бородатых мыслителей, скрытых под длинными балахонами монахов, обыкновенных крестьян, одетых в лохмотья бедняков… Что означала эта вздорная композиция? Единство всех слоёв общества? Равенство перед законом, перед богом? Шорл мог только строить догадки… Вопреки логике, движение по единственному на весь город мосту было довольно вялым — похоже, столичная знать предпочитала отсиживаться на «родном» берегу, а не сновать туда-сюда, как часовой маятник…

Переправившись на другой берег, они двинулись к окраине. Каперанг с интересом созерцал, как меняется на глазах полковник: как выпрямляются на лице складки, морщины, как выравнивается осанка… Сам он тоже сгорал от нетерпения, но такого прилива сил близость таллского штаба ему не приносила.

— Стоп машина. — сказал Черников с потаённым торжеством, и остановился у железных решётчатых ворот крупной усадьбы, расположившейся на тихой зелёной улице.

— Это и есть штаб? — удивился Глор.

— Я его несколько иначе представлял… — поддакнул каперанг.

— Если и враг представлял его иначе, значит всё не зря. — сказал Антон, наблюдая за створками ворот, что начали открываться без видимой помощи со стороны — А вообще-то, вы ошибаетесь. Это ещё не штаб…

Черников тронул бока лошади каблуками, и прошествовал по мощёной дорожке к парадному входу в белокаменный трёхэтажный особняк, утопающий в зелени огромного сада. На крыльце их уже ждали. Высокий короткостриженный человек неопределённого возраста стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела. Лицо незнакомца была расслаблено, а глаза — пусты, как ёлочные игрушки. Подпустив шестерых визитёров в подножию крыльца, роботоподобный портье прошёлся по их лицам беглым взглядом, и безошибочно остановился на полковнике.

— Конюшня. — кивнул он на большой деревянный барак, из которого время от времени доносилось тихое ржание и пофыркивание.

— Здравствуйте, здравствуйте… — вздохнул Лийер, покидая седло. Вежливость и обходительность были у КИБовцев в крови.

Оставив своих однокопытных друзей, путники взошли на крыльцо, и последовали за неразговорчивым проводником. Минув широкий мраморный вестибюль, он повёл их по пустому извилистому коридору, пока не уткнулся в ещё одну двустворчатую деревянную дверь с закруглённым верхом. Кивнув Черникову на матовый экранчик, врезанный в боковую стену, сопровождающий отступил. «Сам знаю.» — пробормотал полковник, и прислонил к экрану левую ладонь. Поверхность биометрического сканера мгновенно посветлела, и через секунду-другую загорелась зелёным — полковник Черников был действительно полковником Черниковым, а не напялившим резиновую маску шпионом. Ради этого стоило сюда ехать… Двери разошлись в стороны с тихим пневматическим шипением. «Нехило…» — подивился Шорл, глядя на боковой срез дверей. Деревянные снаружи, они имели дециметровую стальную сердцевину, а значит и стены здесь были по меньшей мере из полуметрового железобетона — с размахом устроились господа комитетчики. А главное — как вообще ухитрились отгрохать этот объект на окраине многотысячной амнейской столицы, и сохранить всё в тайне от местного народонаселения?

— Вас ждут. — вымолвил проводник. По субъективным ощущениям капитана, в его голосе нет-нет, да проскользнула нотка неудовольства. Похоже, его бы устроило куда больше, если бы Черников оказался самозванцем.

За дверьми обнаружилась бетонная лестница, и семеро человек гурьбой спустились вниз. Ещё одна дверь открылась автоматически — стоило лишь подойти. Сразу за ней стояли двое офицеров, одетых в неброскую сиарскую одёжку, а на заднем плане, трое осназовцев талантливо изображали безделье, не выпуская, однако, рельсовых винтовок из рук. Офицеры встали по стойке «смирно», и отдали полковнику честь. Дождавшись взаимного жеста, один из них улыбнулся.

— Азъера уже вызвали, будет через полчаса. Кого вы нам привели?

— Эролс свой, из СОМИДа. — Антон указал глазами на амнейца. Офицеры и Эролс кивнули друг другу в знак приветствия. — Остальных надо проверить.

Четыре пары глаз вылупились на полковника.

* * *

…Кубическое помещение — три метра в длину, три в ширину, и столько же в высоту. Гладкие, стерильно чистые бетонные стены нейтральной светло-серой окраски. Не отличающаяся по цвету стальная дверь без ручки. Квадратный светильник на потолке. Квадратный металлопластиковый стол, и два неудобных стула с острыми краями и гранями. Шорл пробыл в этом каземате двадцать девять минут, и имел все основания думать, что о нём уже просто забыли, когда сливающаяся со стеной дверь стремительно распахнулась, и в помещение шагнул незнакомый человек с микрофоном в правом ухе, и ряженый, как и все остальные здесь, в просторные штаны и рубашку, сотканные из допотопной сиарской ткани. Человек был невелик ростом, имел жиденькие серые брови, добродушные серые глазки, но его ущербно-глуповатый вид мог обмануть только дошкольника, да и это сомнительно… Присев напротив, вошедший закинул ногу на ногу, и положив руки на стол, сцепил пальцы. Не размениваясь на дешёвые дознавательные трюки из серии «неуловимый взгляд», он непринуждённо посмотрел каперангу прямо в глаза, и подождал, пока тот отведёт взгляд.

— Ваше имя и дата рождения? — сорвалось наконец с его губ. Голос был тихим, но басовитым.

«А то ты не знаешь.» — угрюмо подумал Шорл. После того, как с него взяли пробу ДНК, сомнений в личности каперанга остаться не могло даже у этих непроходимых параноиков. Гены не врут.

— Шорл Альсонт Лийер второй. — представился он по всей форме, отчеканивая слова чуть ли не по буквам. Но его сарказм остался незамечен. — Восемнадцатое шестое семь тысяч сто пятьдесят второго, Ирстара, Огарт.

— Очень приятно. А меня вы можете называть просто Лапран… Ваше звание?

— Капитан первого ранга. — сообщил капитан первого ранга ошеломляющую новость, и с видом полного безразличия подпёр щёку кулаком.

— Хорошо, капитан первого ранга… Скажите, как давно вы ведёте шпионскую деятельность в пользу Партии?

— ?! — дёрнулся Шорл. Он ожидал любых глупостей, но только не подозрений в шпионаже! При всём том, каперанг быстро взял себя в руки, поняв, что его попросту «разводят». — Я не веду шпионской деятельности в чью бы то ни было пользу. — спокойно произнёс он — И я, извините, понятия не имею что такое Партия.

— Каким образом к вам попали коды управления орбитальной станции Сиара-один? — спросил Лапран с серьёзнейшей миной.

— Ко мне не попадало кодов управления Сиарой-один.

— Какова была ваша роль в операции по уничтожению Сиары-один?

— Я не принимал участия в операции по уничтожению Сиары-один.

— Участвовали ли вы в операции по уничтожению Сиары-один? — снова спросил дознаватель, пропустив предыдущий ответ мимо ушей.

— Нет, я не участвовал в этой операции.

— Как давно вы знаете о существовании на Сиаре колонии?

— … — капитан задумался, загибая про себя пальцы — Примерно четырнадцать сиарских суток.

— Как давно вы знали о существовании на Сиаре колонии до вашего здесь появления четырнадцать дней назад?

— Я не знал о существовании на Сиаре колонии до моего здесь появления четырнадцать дней назад…

Допрос длился минут тридцать-сорок — точно Шорл не засекал. За это короткое время он успел побывать и шпионом (причем, параллельно работающим на долгий перечень враждебных Таллской Империи инстанций, включая некую Партию), и диверсантом, и дезертиром, а также разбойником, террористом, и… Разве что в педофилы капитана записывать не стали — и на том спасибо. Хотя, могли элементарно запамятовать…

Говорил Лапран скороговорками, умещая в одну секунду по пять-десять слов, но почти не напрягая при этом голоса. По началу Лийер не отставал, но уже на двадцатом вопросе он начал спотыкаться, а на сотом — язык перестал его слушаться вовсе. Но суть процесса Лийер понимал, и за судьбу свою не тревожился. Конечно, всё здесь напичкано невидимыми датчиками, регистрирующими сотни показателей, и безошибочно выявляющими ложь. А результаты докладывались Лапрану по микрофону… Причин врать у капитана первого ранга не было.

— Когда, и каким способом вы передали расе Идгу коды управления периферийными станциями слежения сектора 32-4-6?

— Я не передавал Идгу кодов управления периферийными станциями слежения сектора 34-4-6.

— Какими средствами вы поддерживали связь с расой Идгу до начала конфликта? — продолжал издеваться Лапран.

— Я не поддерживал связь с расой Идгу до начала конфликта. — повторил капитан вопрос, автоматически добавляя в нужном месте частицу «не».

— Так ли это, что вы не поддерживали связей с расой Идгу до начала конфликта?

— Нет, не так. Я не… Конечно так! Я не поддерживал с ними связи, ни до, ни после!

— Почему вы мне врёте, и не краснеете? — вопросил дознаватель с той же пуленепробиваемой серьёзностью, и насладившись выражением шорловского лица, лукаво улыбнулся — На этом всё. Вы можете идти.

Чувствуя себя оплёванным, Шорл гордо распрямился, и не глядя на низкорослого следователя, вышел в коридор — дверь послушно открылась от лёгкого толчка. Подобрал лежавшие на пластиковой тумбочке ножны, — их отобрали перед допросом — и присоединился к стоявшему неподалёку полковнику, увлечённо изучающему иллюстрированный настенный плакат «Поражающие Факторы Аннигиляционного Оружия». За тот час что они не виделись, бывший командир уничтоженной орбитальной станции переоделся во всё чистое, побрился, и сменил повязку на правой руке, служившую теперь единственным напоминанием о тех злоключениях, что выпали на его долю. Гробовую тишину в безлюдном проходе разгоняло только ненавязчивое жужжание вентиляции.

— Клоунада. — гулко произнёс Шорл.

— Ошибаешься. — повернулся к нему Антон — Ты думаешь, тебя просто так — от нечего делать проверяли? Посмотрел бы на себя со стороны! И про Источник-то он пронюхал, и на Длеша вышел, и… И как ты вообще здесь возник? На Сиаре?.. Так что не надо надувать губки, мисс невинность, все подозрения были железно обоснованны… Но знаешь, я рад, что они оказались ложными.

— Трогательно.

— Слушай… Ну что обижаться то? Тебя наркотой качали? Не качали. Руки выламывали? Нет, руки тебе тоже не выламывали. И швейные иголки под ногти не пихали, и даже лампой в лицо не светили, очи твои ясные берегли! — воскликнул Черников с иронией, без тени сострадания — Грех жаловаться, ваше благородие! Спасибо надо сказать!

Шорл, хотя всего три секунды назад он был твёрдо намерен чуть-чуть поскандалить, не смог удержать улыбки. Запал раздражения резко иссяк, а все возражения и претензии, которых, как ему только что казалось, у него было приготовлено миллион, вылетели из головы.

— Тебя послушать, — ответил он ворчливо — так тут фешенебельный отель, а не застенки кровавой гэбни, где стонут под пытками несправедливо осуждённые узники…

— Не дуйся, говорю. — сказал полковник уже без эмоций, решив, что конфликт исчерпан — Пошли, лучше, кое с кем познакомлю.

— Где Аяни… и остальные? — вскинул Лийер подбородок, упрямо не двигаясь с места.

— Все уже там… — Черников нетерпеливо указал на лестницу, которой заканчивался коридор — Тебя ждут… Ну?

Офицеры поднялись на этаж выше, и чуть не столкнулись в дверях с неким обер-полковником, который как раз собирался вниз. Его вид сразу же приковал внимание капитана своей надуманной неординарностью. Во-первых, на левом глазу офицер носил старомодный монокль. Таллцы, и оптические корректоры зрения — это было так же нелепо, как амёбы, и пластмассовые протезы… Во-вторых, поверх его роскошного сиарского наряда, были нацеплены обычные комитетские погоны. А вкупе с амнейским дворянским медальоном, что висел на груди по соседству с алмазным крестом Героя Таллской Империи, всё это походило на низкопробный маскарад. Только вот, не создавал он впечатление человека, склонного к такому роду забавам… Черты лица были весьма типовыми, но обер-полковника, как это часто случается, выдавали полные холодного расчёта глаза. Да и званием Героя в Империи не разбрасываются, и если допустить, что медаль настоящая…

Заметив капитана, лицо лауреата Высшей Награды буквально расцвело.

— Ну и горазды же вы с Лапраном языками чесать! — заулыбался он, и протянул Лийеру каменно-твёрдую ладонь — Будем знакомы. Раласс Азъер. Обер-полковник любимого всеми нами комитета, и по совместительству, амнейский маркиз. Самый взаправдашний!

— Шорл Лийер. — капитан рефлекторно потряс его руку — Дворянских титулов не имею, а моё звание вам, смею думать, известно.

— Есть такой грешок. — рассмеялся офицер — Но вы меня тоже заочно знаете. Мой позывной — Сабирь.

Каперанг мысленно хлопнул себя по лбу. Как же он сразу не догадался! Но наружу его эмоции не выплеснулось.

— У меня была такая мысль… — слукавил он — Рад познакомиться.

— Ну что же мы в проходе стоим? — спохватился обер-полковник — Давайте за мной.

Азъер ретировался в коридор. Потом они прошли метров двадцать по безжизненному бетонному туннелю, разминувшись по пути с двумя бойцами осназа, и завернули в заканчивающийся дверью тупик. Обер-полковник открыл дверь, и сделал красочный жест — «только после вас». Лийер и Черников вошли. Большое прямоугольное помещение было ярко освещено приятным «дневным» светом, и недурно меблировано. Обилие столов, стульев, и мягких диванов подталкивало Шорла к мысли, что перед ним нечто вроде комнаты отдыха.

На одним из кожаных кресел сидел Глор, и держа на коленях пластиковую тарелку, ложкой отправлял дымящуюся вермишель в рот. Унюхав съедобный аромат, Шорл вдруг вспомнил, что последний приём пищи имел место ещё перед отъездом из безымянного села, в котором они ночевали. То есть восемь часов назад.

— И года не прошло… — не отрываясь от обеда поздоровался Далранс с вошедшими, после чего обратился конкретно к Шорлу — Как прошла… проверочка?

— Узнал о себе много нового. — усмехнулся капитан, вертя головой. Никого кроме Далранса в зале не было. — А где Ай и Рэшь?

— Сначала поговорим без них. — ответил Раласс, садясь за стол, и рукой приглашая капитана занять место напротив. Антон примостился справа от обер-полковника. — Вы их и без того нагрузили информацией выше крыши… Кто же так делает?

— С ними всё в порядке?

Черников хмыкнул, а Азъер со вздохом потянулся к лежащему на столе электронному планшету. Такие игрушки всегда во множестве валялись в крупных офисах и общественных местах. Устройство не имело собственных вычислительных мощностей, а подключалось к локальной сети, и действовало как интерфейс удалённого доступа. Обер-полковник набрал на сенсорной клавиатуре какой-то код, понажимал в открывшемся меню несколько кнопок, и толкнул планшет в сторону капитана. Плоский, как десять листов бумаги экранчик прошуршал по поверхности стола, и уткнулся в подставленную Шорлом ладонь. Каперанг опустил взгляд, и на глазах обмяк. Планшет выводил изображение с одной из внутренних видеокамер подземного бункера. Всё было в порядке. Аяни и Рэшь мирно обедали в похожей, только поменьше, комнате. Откинувшись на спинку стула, капитан виновато посмотрел на Сабиря, заявляя своим взглядом о полной готовности сотрудничать.

— Странная у вас логика, капитан, право… — сказал Азъер, растерянно покосившись на него — Что с ними могло случиться, по-вашему?.. Можно подумать, вы попали в какой-то разбойничий притон. Ну ладно…

— Да я ничего такого не имел в виду… — невнятно запротестовал капитан, чувствуя, что щёки наливаются предательской краской.

— Конечно же не имели, это я так… — усмехнулся Раласс, и уводя разговор от неудобной для Шорла темы, кивнул в сторону оборудованной в углу помещения кухни — Перекусить, случаем, не желаете?

— Не откажусь.

Сабирь мотнул головой — валяй, мол. Капитан встал. «Там в правом нижнем ящике консервы всякие.» — добавил обер-полковник. Капитан открыл указанный ящик, и достал квадратную упаковку сушёного супа. Сорвал крышечку из фольги, залил содержимое водой из под крана, и засунул в импульсный кухонный нагреватель, именуемый по старой традиции «микроволновкой». Набрав цифры «1-0-0», Шорл коснулся сенсора активации. Тот отозвался мелодичным писком, и через две секунды вода в пластиковом стаканчике достигла точки кипения. Забрав суп, и помешивая ложкой разбухающие кусочки мяса и овощей, Лийер вернулся за стол. Учуяв, что пришла пора серьёзного разговора, к ним присоединился и Глор.

— Итак, порядок действий будет следующим. — Сабирь посерьезнел — Для начала вы ещё раз мне всё рассказываете… Нет, не надо делать страдальческих лиц, вы не в детском саду! Так вот… Сначала говорите вы, а потом я выборочно отвечаю на ваши вопросы. Устраивает? Отлично. Начнём, пожалуй, с вас, гражданин Глор. — сказал он тоном, подчёркивающим чрезвычайную важность разговора — Поехали.

— Д… — Глор, судя по виду, намеревался бросить какую-нибудь колкость, но в последний момент решил, что для этого здесь не время и не место — Ну, слушайте…

Россказни двух капитанов — бывшего, и поныне действующего — не заняли и сорока минут. «Практика делает совершенство.» — фыркнул капитан в мыслях, смачивая пересохшее горло водой из стакана — «Ещё раз сто, и будем укладываться во флотский норматив по километровому бегу.» Впрочем, надо сказать спасибо и гостеприимному хозяину — за всё время, что господа космофлотцы трепали языком, Азъер задал всего семь вопросов, да и те носили сугубо уточняющий характер, и нисколько не стопорили повествование. После этого обер-полковник ненадолго отключился от материального мира, взявшись с интересом разглядывать что-то на абсолютно чистом потолке, а потом, будто решив про себя какую-то заковыристую задачу, весело сообщил:

— А Штрац и правда отпетая тварь… Но к сожалению, ваш конкретный случай, — Раласс обратился к Далрансу — уже никак не проверить. Досадно, честное слово… — на лице Героя возникла такая мечтательная одухотворённость, что хоть сейчас фотографируй для пропагандистского плаката из раздела «Перевыполним план на 200 %!» Однако, одухотворённость пропала ещё быстрее, чем появилась, и Азъер, затвердев лицом, неожиданно для всех повернулся к Черникову — А теперь выслушаем вас, Антон Клементьевич. Для полноты картины…

Шорл посмотрел на двух комитетчиков с явным недоверием, но в чём здесь подвох, так и не понял. Антон, если его такой поворот и удивил, виду не показал. Прокашлявшись, он окинул каперанга и Далранса насмешливым взглядом, и заговорил. Хорошо заговорил, складно, ясно, и понятно. Ничего лишнего, одни только голые факты.

— Ваше любопытство удовлетворено? — любезно поинтересовался Азъер, когда Черников закончил исповедываться — Я имею в виду, касательно похождений Антона Клементьевича?

— Да. — кивнул Шорл, стараясь не встречаться глазами с полковником. Сказать по правде, такого он ожидал.

— Вот и славненько, вот и славненько… — довольно протянул Герой — Что ж… Кажется, пришла и моя очередь, а? Спрашивайте, капитан. И вы, гражданин Глор, спрашивайте. Ну же?

— Что, так запросто? — спросил каперанг, подозревая, что видит сон.

— Ну да… — Раласс изобразил удивление — У нас же уговор, правильно? В крайнем случае, я оставляю за собой право не отвечать… Ну так как?

Капитан, мечтавший об этой минуте последние две недели, вдруг нешуточно испугался. А так ли ему это надо — знать? И что потребует чёртов искуситель взамен? Государственные тайны должны дорого стоить…

— Первый вопрос. — Глор комично поднял руку — Вы государственные тайны разбалтываете всем, или у особо подозрительных сначала спрашиваете фамилию?

— М-м… Вопрос понятен. — цокнул языком обер-полковник — Вы, должно быть, хотите знать, что мне от вас нужно? Это правильно, это справедливо… Но сначала, господа космофлотцы, ответьте мне вот на какой вопрос: сколько, по вашему, в моём расположении людей? Вот на данный момент? — он пытливо посмотрел на Далранса, потом на Шорла — Молчите? Ну и правильно, откуда же вам знать? А меж тем, во всей Амнее остались всего пять офицеров КИБа, включая меня и полковника, и четыре человека осназа. Вы их всех, практически, уже видели… Раньше было больше, конечно, но ведь то раньше…

— Корова языком слизнула? — въедливо спросил бывший капитан «Аркассы».

— Отвечать?

— Минуточку… — Шорл поднял ладони — Вы так и не ответили, для чего вам, собственно, понадобились мы?

— Мне нужны люди. Надёжные. Прямо сегодня, через пару часов. Мы пойдём — да-да, все мы … пойдём, сразу предупреждаю, на очень большой риск. Поскольку приказывать я вам не могу, а ставить на кон свои жизни, не видя полноты картины, вы скорее всего не захотите, или захотите без должного энтузиазма, то я готов внести некоторую ясность… Если вам так удобнее, то можете считать, что таков мой циничный расчёт.

— А если мы откажемся, даже после внесения ясности? — хмыкнул Лийер. Обер-полковник погрустнел.

— Ну, санкций к вам предъявляться не будет, если вы это имеете в виду. Никто не потащит вас на расстрел, и даже на кол сажать вряд ли станут… Ни мы, ни они. Просто вы будете знать, что пока вы сидите в тепле и уюте, ваши товарищи по оружию отдают жизни за свою Родину. И если наша миссия не удастся, и случится… то, что задумал неприятель, то вы будете до конца жизни вспоминать этот наш разговор, зная, что всё могло быть иначе. Наверное, это звучит слишком пафосно, но это чистая правда. — Раласс сложил руки на груди, и без выражения посмотрел на Шорла, ожидая реакции.

— Даже так… — вздохнул капитан, отведя взгляд в сторону. Как ни странно, аргумент на него подействовал. Даже Глор, пребывавший последний час в каком-то необъяснимо-приподнятом настроении, заметно изменился лицом.

— Тогда поехали. — первым пришёл в себя Далранс — Что творится сейчас на орбите?

— Что случилось с Оскаром?! — перебил капитан товарища. Вопрос его мучил с момента крушения, но вплоть до этой минуты, его было банально некому задавать. И некогда. Все эти дни Шорл крутился подобно юле, у него просто не оставалось свободного времени, чтобы тревожиться ещё и по поводу своего корабля… Обер-полковник ухмыльнулся, и смешливо посмотрел капитану в глаза:

— Да не переживайте вы так, ваш кораблик в порядке… Во всяком случае, из той заварушки он ушёл, выражаясь фигурально, на своих двоих. За дальнейшей его судьбой я, простите уж, не следил, — недосуг — но учитывая степень повреждений… Могу предположить, что он ещё проходит капитальный ремонт где-нибудь на Селере, то есть в относительной безопасности… — Сабирь вежливо замолчал, предвидя, вероятно, уточняющие вопросы, но Лийер лишь сглотнул, и сделал признательный кивок. Капитану сразу стало легче дышать, внутри образовалась небывалая лёгкость. Рассказчик продолжил. — Теперь вопрос номер два: что происходит сейчас на орбите?.. А ничего хорошего, это уж точно… — Азъер насупился — Вы совершенно правильно определили, что нас держат в качестве заложников Идгу… Кстати, мы нанесли им огромные потери, от их экспедиции остались сущие ошмётки… Но чтобы испепелись Сиару — вполне хватит. Отвечая на ваш вопрос, на орбите сейчас около двадцати кораблей Идгу, и в некотором отдалении, пятьдесят наших…

— После взрывов недельной давности, они ещё что-нибудь предпринимали? — задал каперанг следующий вопрос.

— После? — грустно спросил Раласс — Думаю, вам будет интереснее узнать о том, что было до … А было вот что. По случаю войны, на защиту планеты были высланы четыре эсминца…

— Четыре? — Шорл подчёркнуто повернулся к обер-полковнику ухом — Вы сказали, четыре эсминца?

— Согласен, защита символическая… Но и нас поймите: мы не могли присылать сюда большие силы, и рассекречивать Сиару только из-за того, что началась очередная война. Тогда мы не учли одного момента, и решили, что шансы Идгу найти эту планету были минимальны, а уж шансы завалиться сюда сразу двадцати четырьмя кораблями… В общем, сюрприз был не из приятных. Эсминцы отважно приняли бой, и были смяты за пять минут. На земле, тем временем, начиналась тихая паника — было ясно, что следующим шагом будет ядерная бомбардировка… — Азъер покачал головой каким-то своим мыслям, потом посмотрел на стену. Когда молчание затянулось, Шорл осторожно прокашлялся.

— Но по-видимому, случилось что-то другое?

— Первым делом, они уничтожили нашу основную базу, что располагалась гратах в пятистах к зуту от Рума… — продолжил рассказчик, моментом сбросив маску задумчивости — Погибли все. Потом были нанесены точечные удары по нашим радиомаякам, ретрансляторам, и вообще всему, что «светилось» в электромагнитном диапазоне выше определённого порога. Здесь быстро спохватились, и заглушили всю электронику — тем и спаслись… Вот такие дела. А «взрывы недельной давности», как вы их называете, были нанесены уже после, и имели единственную цель — объяснить нашим кораблям, подоспевшим спустя три дня с Селеры, что не мешало бы посидеть за столом переговоров…

— И как?

— Что — как? — устало вздохнул Раласс — Переговоры? Ведутся…

— Они хотят мира?

— Хотят возмещения ущерба.

— Однако, какая наглость! — опешил капитан — Сами полезли, а теперь…

— Капитан, вы не поняли. — Раласс чуть понизил голос — Речь идёт не о военных потерях, а о четырёх колониях, которые мы, якобы, уничтожили у них два месяца назад. Понятное дело, мы ни к чему такому не причастны.

— Думаете, врут?

— Они не врут. — покачал головой Раласс — Нам предоставили прорву материалов — такое не сфабрикуешь… Планеты были атакованы кораблями имперской постройки.

— Простите, я не понимаю. — сделал Шорл недоумённый жест — Мы их не уничтожали, но наши корабли — уничтожили? Что за чушь?..

Перед тем как ответить, обер-полковник глядел на него секунд десять, а глаза были грустные, как у побитой собаки.

— Смотрю я нас вас, и думаю: какое же это счастье, быть уверенным в завтрашнем дне, и непоколебимости статуса-кво. И не замечать той пороховой бочки, на которой сидит человечество… Ну ладно, начну я, что ли, издалека. В любые времена, вы найдёте немало людей, недовольных властью. Это аксиома. Всем никогда не угодить, сколько не старайся, а как следствие, будут и недовольные. Девяносто процентов таких людей — пассивные мечтатели, абсолютно безобидные и неопасные. Девяносто девять процентов из оставшихся десяти — тупые фанатики, тоже не опасные, именно по причине своей тупости. Оставшиеся умны и решительны, но большинство не располагают возможностью на что-нибудь всерьёз повлиять, и таким образом, могут приравниваться к первой категории. Все эти люди нам не интересны. Нам интересны те сотые, тысячные доли процента, что остаются после всех делений вычитаний. И когда несколько таких влиятельных, умных, и серьёзно настроенных фигур собираются вместе, то доброго не жди… К сожалению, это случается с завидной периодичностью: вспомните «заговор двенадцати губернаторов», «бумажный мятеж», «мятеж малой короны»…

— Вы хотите сказать, что сейчас… тоже?

— Вы удивительно догадливы, товарищ капитан. Сейчас… тоже, как вы выразились. Свято место пусто не бывает… Если ничего не путаю, Лапран упомянул при вас некую Партию… Это они. Точнее, наше условное название этой, кхм, организации… — Азъер вскинул голову — Интересно, правда?

— И кто же на этот раз? — спросил Лийер, как загипнотизированный. Полковники и Глор досадливо вздохнули. «Какой же капитан тупица!» — читалось в их взглядах. Что поделать, контрразведчик был из каперанга тот ещё…

— Вы и правда думаете, что знай мы имена заговорщиков, они бы по сей день гуляли на свободе? — сарказм в голосе обер-полковника был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб — Нам попадаются только пешки, исполнители, а кто дёргает за верёвочки — вот вопрос…

— Насколько это серьёзно?

— Как сместить Императора? — меланхолично спросил Сабирь, словно не расслышав вопроса — Задача, не имеющая решения. Ни пропагандой, ни грубой силой, желаемого не добиться — государство даст сто очков форы любому заговорщику, и в том, и в другом. Вот на чём сыпались прошлые заговоры — на жадности. Господа революционеры хотели слишком многого, слишком быстро… Впрочем, с силовым вариантом есть одно но, и о нём чуть позже…

— А Партия? — спросил Шорл, учтиво. Он уже свыкся с привычкой Азъера останавливаться на полуслове, и ждать, пока его попросят продолжить.

— Сместить текущую власть невозможно — из этого и исходите. Что остаётся? Правильно, дели и властвуй. Партия дестабилизирует обстановку, чтобы в нужный момент устроить в колониях полномасштабный мятеж. Центром мятежа, скорее всего, будут Земля, и особенно Айтарн — там от Империи не в восторге, будет достаточно одной искорки… К тому же, эти планеты, по сравнению с большинством наших колоний, имеют мощнейшую промышленность, и огромное население…

— Но позвольте! — нервно засмеялся каперанг — Кто же им даст…

— Когд… если, это случится, у Империи будет много других, по-настоящему серьёзных забот. Собственно говоря, именно их размножением сейчас и занята Партия, и надо отдать ей должное, она весьма преуспела! — обер-полковник, начавший фразу обычным голосом, и скатившийся под конец на крик, яростно хлопнул по столу ладонью. Быстро взяв себя в руки, офицер заговорил дальше. — Проблема ещё и в том, что штат людей, задействованных против Партии, по ряду объективных причин, очень мал… Ну да ладно. Теперь подробнее об Идгу, и иже с ними. Вы спрашивали, как могли наши корабли уничтожить какие-то там колонии без нашего ведома… Вы слышали, должно быть, об «эскадре шестнадцать»?

— Да… — протянул Лийер, отчётливо услышав, как щёлкнуло у него в голове.

— Немного предыстории. Восемь лет назад министерством обороны был одобрен проект «Маркалай». Суть проекта заключалась в разработке искусственного интеллекта, способного эффективно руководить целой эскадрой полностью автоматизированных боевых кораблей. Разумеется, такие попытки предпринимались и ранее, но заканчивались, как вы наверное знаете, неизменными фиаско… Но в этот раз, министерство было настроено серьёзно, как никогда раньше. Поддержка осуществлялась с самого верха, так что вопрос денег перед светочами военной науки не стоял. Закипела работа. Программисты программировали, инженеры модифицировали списанные с вооружения корабли, из которых планировалось сформировать опытную эскадру. Почему «шестнадцать» — не могу знать… Так уж повелось… Первые испытания имели место четыре с половиной года назад. Восемь кораблей эскадры провели серию учебных боёв с равными по боевой ценности «живыми» частями, и наперекор ожиданиям, показали себя вполне сносно: ИИ выиграл два боя из десяти. Воодушевлённая успехом, команда «Маркалая» снова окунулась в работу — улучшая, и дорабатывая… Огромное внимание уделялось безопасности — никому не хотелось, чтобы компьютер, управляющий такой разрушительной мощью, съехал бы вдруг с катушек… Следующая серия учений проводилась два года назад. Счёт: семь-тринадцать в пользу людей. Заметный сдвиг в лучшую сторону. Наряду с этим, ИИ не проявлял ни малейших признаков самоуправства или непослушания. Программа функционировала безукоризненно, ей начали всерьёз доверять. Ещё через год было решено опробовать эскадру в реальном деле — тогда как раз шёл конфликт сэ-э…

— Тьянтаны. — подсказал Лийер.

— Ну да, верно… Естественно, эскадру загрузили боевыми снарядами, ракетами, заправили под завязку реакторы, и… — Раласс сделал паузу — Она испарилась после первого же дугового перехода. В районе планируемого выхода эскадра шестнадцать не появилась. В последующие дни её видели в трёх местах — здесь, у Сиары, потом у Шалтры-4, и в последний раз — в открытом космосе, уже за условной границей Империи. Эскадра на всех парах покидала наше пространство.

— Куда же смотрели разработчики?! — искренне возмутился Шорл — Вы сами сказали, что безопасность была на первом месте!

— Комитет задался точно таким же вопросом… — задумчиво произнёс Сабирь — Но получать ответы было уже не у кого. Главного дизайнера программной начинки нашли «повесившимся» в своём кабинете, а два старших помощника «застрелились» у себя дома… Ещё четверо программистов — кто утонул, кто отравился некачественными пельменями, кого стукнули в тёмном переулке чем-то тяжёлым… Большая часть программных шаблонов и заготовок оказалась кем-то угодливо стёрта. Хвосты оказались надёжно обрублены, спрашивать было не с кого…

— Конечно же, эскадру украла Партия? — догадался Глор.

— Вне всяких сомнений. — кисло отозвался обер-полковник — И именно силами эскадры шестнадцать, Партия спровоцировала войну с Идгу. Она атаковала их планеты ядерным оружием, а потом вела их до самой Империи на протяжении двух недель. Расстояние между нами — что-то около сотни световых лет…

— Какова авантюра… — уважительно присвистнул Далранс — Но почему Идгу? Почему не раззадорить кого-нибудь поближе, и посильнее?

— Ну, это совсем просто. — ответил Антон. Закончив свой рассказ четверть часа назад, он полностью выпал из разговора, и теперь, похоже, собирался наверстать упущенное. — Конечно, дипломатия между нами пребывает на самом примитивном уровне, но всё же, со старыми знакомыми подобная провокация могла не сработать. Перед тем как готовить акцию возмездия, они могли бы спросить: «а какого чёрта?» От нас бы посыпались извинения, обещания разобраться, компенсация, наконец… И всё бы могло обойтись.

— Но ведь попытка — не пытка? — возразил каперанг.

— Ресурсы эскадры шестнадцать ограничены. — объяснил полковник — В её состав входили два заправочных танкера, что выливается, при экономичном использовании, примерно в триста сорок световых лет хода. С той точки, где видели эскадру последний раз, до ближайшей планеты Драммов примерно восемьдесят световых. До Таркау чуть меньше, около шестидесяти. Прочие Тьянтаны и Ламзу — вообще не пойми где. Я уже молчу про боеприпасы. По мнению специалистов, эскадра потратила на эти четыре планеты две трети своего арсенала. Теперь ясно? У них была всего одна попытка; следовало бить наверняка.

— А что же Идгу? Неужели они такие кретины?! Атаковать нас без разведки, тупым наскоком?

— Возможно, их ввели в заблуждение корабли эскадры шестнадцать… — задумался Раласс — Я же говорил, она состояла из списанного барахла столетней давности — заменили только компьютеры, и обновили оружие. Скорее всего, Идгу не ожидали от нас сильного отпора. Купились на примитивнейшую ловушку, одним словом… А может быть, их кодекс чести обязывает отомстить любой ценой? Кто знает? Это всё теории…

— Ладно, допустим. Но мы-то что? Как мы могли проглядеть их цивилизацию?! — не унимался Лийер. В душе клокотал гнев. На Идгу, на собственную имперскую разведку, на Раласса Азъера лично. — Почему их никогда не рассматривали в качестве угрозы?

— Это направление никогда не было приоритетным, товарищ Глор не даст соврать… — вздохнул обер-полковник — Планет мало, расстояния между ними большие… Поэтому, исследовано оно плохо — больше чем на пятьдесят световых лет от Айтарна дальняя разведка никогда не забиралась. Вот вам и почему. До метрополии Идгу мы просто не дошли. Однажды встретили их корабль, но контакта установить не удалось, и о нём благополучно забыли. Непонятно, откуда об Идгу узнала Партия, но это сейчас не главное…

— Каков наш реальный ущерб? — спросил Далранс — В контексте заговора?

— Средний. Одиннадцать миллионов жертв, если округлять. Пять на Самре, шесть на Ахтане. — Азъер поиграл жевалками — Били ядерным оружием, по крупным городам… Кстати, не удивлюсь, если Идгу действовали «по наводке» незабвенной эскадры, чтоб она наконец сдохла… Слишком уж это невероятно — сходу наткнуться сразу на столько обитаемых планет, в первые же часы… Кто-то их явно вёл. Сильной паники, кроме как на атакованных планетах, не началось, но всё же, господа мои, это удар.

— И что теперь? — каперанг бестолково повертел в руке пластиковую вилку. От всех новостей голова шла кругом. — Каковы перспективы переговоров? Я так понимаю, Империя не готова пожертвовать Сиарой?.. И к слову сказать, что хотят Идгу в качестве компенсации?

— Тысяча двести сорок семь тонн тлазанира, не больше, не меньше. — усмехнулся Раласс — В переводе на деньги, это, грубо говоря, триллион лир. А в переводе «на последствия» — жуткий экономический кризис. Империя, естественно, торгуется, но пока без особого успеха… И да, вы правильно понимаете. Мы не можем рисковать уничтожением единственного рабочего Источника, не говоря уж о мирном населении, коего здесь двести пятьдесят миллионов! Империя сохранит Сиару любой ценой.

— Кстати о Сиаре. — вставился Далранс — Что мешало Империи взять её под контроль? Что мешало колонизировать её, и в спокойной обстановке изучать здешние чудеса? Зачем эти шпионские игры?

— Причины две. Во-первых, это невозможно, а во-вторых — бессмысленно. Бессмысленно потому, что нашим исследованиям и сейчас ничто не мешает… Не мешало … А невозможно потому, что даже не колонизация, а просто ввод сколько-нибудь значимого контингента будет означать утечку. Утечку нечто такого, к чему Империя не подготовлена. Незачем нашим верным подданным знать о том, что есть магия, что есть Источники, что есть… много других вещей, из всего этого вытекающих. До того момента, пока мы сами во всём не разберёмся, Древним лучше оставаться загадкой… И так будет.

— Ценность планеты ещё и в том, что она является уникальным полигоном для социально-политологических экспериментов. — добавил Черников — Многие ситуации, что вы видите, смоделированы искусственно. Начиная от «технологической» ориентации Тарлании, и заканчивая Раошанским «коммунизмом», наполовину с Нуахонской «коллективной монархией»… Влиять на политическую обстановку оказалось чрезвычайно просто — с нашими технологиями, мы пребываем едва ли не в стане богов.

— Точно! Особенно в Тарлании. — ядовито усмехнулся Далранс. «Да что с ним сегодня такое?» — в который раз удивился каперанг. Хотя вопрос был действительно интересный…

— С Тарланией, вынужден признаться, мы порядком просчитались… Дело в том… Нет, начнём не с этого. Перво-наперво, вы должны понять одну важную вещь: на микроуровне, магия ничуть не хуже технологии. В том смысле, что сойдись в чистом поле опытный волшебник, и обвешанный оружием осназовец, победа, в девяти случаях из десяти, окажется за волшебником… Зато мы можем устраивать цунами. Можем зажигать звёзды. Сравнивать горы с землёй. Устраивать землетрясения. Да мало ли, каких эффектов можно добиться с помощью простенькой атомной бомбы? Всё одно, местные царьки мгновенно приходят в священный ужас… А вот с Тарланией вышла осечка…

В руке у капитана хрустнула пластиковая вилка — доигрался-таки. Подействовало благотворно. Мир пред глазами Лийер опять обрёл чёткость и полноту красок, а мысли вернулись из заоблачных высей назад под землю, в железобетонный командный бункер. Азъер, не глядя на слушателей, продолжал сыпать страшными откровениями:

— Лиасана Третьего можно называть разными словами — гордец, негодяй, параноик… Но при всём при этом, он не дурак. Из всех, он оказался единственным, кто понял, что эта планета нужна нам такой. Что мы не намерены в обозримом будущем открывать себя широким массам, и наводить свой порядок, что мы никогда не применим против Тарлании своего чудо-оружия, и не станем высаживать здесь танковые армии, ровняя с землёй непокорные города. И что важнее всего прочего… — Раласс повысил голос, делая акцент — Здесь есть нечто такое, что превосходит все наши технологии в сотни раз, и что это может оказаться как у нас, так и у него. И его светлости сорвало крышу.

— И могучий КИБ не смог устранить какого-то средневекового хама?! — изумился капитан — Я понимаю, что вы играете «по правилам», но один удар с орбиты, и проблема решена! И другим неповадно будет!

— Зачем так далеко идти? Тривиальный снайпер решит проблему не хуже. — подхватил Далранс — Право, не ожидал. Благородство — не порок, но вы, господа, переигрываете …

— Вы не дослушали. — снисходительно улыбнулся Азъер — Не всё так просто… Да и варианты-то у вас какие! Снайперы, высокоточные ракеты… При надобности, всё решается куда проще. Например, можно заразить монарха модифицированным непередающимся вирусиком — подходы имеются… Через день-два после заражения, его величество самым естественным образом загибается от остановки сердца — никто и не подумает удивляться… Но это уже не решит проблемы. Потому что пока мы пытались убедить Лиасана, что он совершает ошибку, и с нами лучше не шутить, он сделал умнейшую вещь: он открыл наше существование огромному кругу людей… Устранить незаметно всех мы уже не сможем, а идти в открытую… Это, как уже говорилось, крайне для нас нежелательно… — обер-полковник сделал примечательную паузу, как будто желая привести ещё один довод, но решил не перегружать слушателей, и поспешил поскорее закончить — В конце концов, не такой уж от Тарлании вред, хотя согласен, потерпеть крушение в самом её центре — удовольствие сомнительное…

— Отчаянный парень, этот ваш Лиасан… — заметил каперанг.

— Тогда такой вопрос. — задумчиво посмотрел на Азъера Глор — Планета открыта тридцать восемь лет назад. Вы здесь работаете всего восемь. Что происходило в первые тридцать лет?

Обер-полковник честно задумался. Приставив друг к другу кончики растопыренных пальцев, с интересом посмотрел на получившуюся конструкцию, как будто видел впервые. Черников тоже молчал, беззаботно разглядывая стену.

— Извиняюсь. — сказал наконец Раласс, отчего-то весело улыбаясь — Но вынужден воспользоваться оставленным за собой правом… — он положил ладони на стол, и моргнул, отгоняя какие-то свои мысли — А расскажу-ка я, лучше, вам, про Зиару. И про события того дня, благо их львиная доля и так не является для вас тайной…

— Вот уж сомневаюсь… — хмыкнул каперанг, но его замечание осталось без внимания.

— Зиара-К4 — пустышка. — первым делом признался Азъер — Всего лишь муляж, изображающий сверхсекретную лабораторию по созданию сверхоружия, так называемого «объекта 909», но муляж качественный. Для поддержания легенды, на станцию периодически завозились дорогущие реагенты, а по соседству производились взрывы сверхмощных аннигиляционных зарядов, имитирующих испытания нового оружия. Для пущей убедительности, пришлось даже пожертвовать парочкой настоящих и оченно ценных артефактов с Сиары, и перевести их на Зиару, якобы, для использования в качестве сырья… И главное, даже вся эта деза была в высшей степени засекречена, чтобы придать ей пущего правдоподобия. Всё было сделано для того, чтобы отвести внимание недоброжелателей от настоящего чуда — Сиары… И в конце концов, Партия купилась.

— И зачем ей ваша Зиара? — спросил Шорл на автомате. Пропускная способность мозга была превышена, половину шокирующих открытий он просто не успевал осмысливать. Сабирь посмотрел на него с жалостью.

— Помните я говорил, что силовой метод свержения власти не подходит? Никто, даже если у них есть эскадра шестнадцать, не сможет противостоять регулярной таллской армии слишком долго, а уж о бомбардировке ключевых планет не может быть и речи — не мне вам рассказывать, какая там непробиваемая оборона… Непробиваемая, если не использовать наше несуществующее супер-оружие. По мнению Партии, это должно было быть нечто вроде «сверхгрязной» нейтронной бомбы с астрономическим радиусом поражения. Подумайте только: один удар, и нету больше великого, неприступного, неуязвимого Найталла. И главное, нету от удара защиты … Абсолютное оружие. Бабах, и половина человечества отправляется кушать фрукты в райских садах. А вместе с этим, исчезает правительство, исчезает могучий индустриальный потенциал, исчезают баснословные запасы ресурсов. В каком-то плане, мы, сами того не замечая, сложили все яйца в одну корзину — уничтожьте Столицу, и потенциал Таллской Империи подорван на восемьдесят процентов. Упустить такого шанса Партия не могла.

Шорл внутренне содрогнулся. На что готовы пойти иные представители человеческого рода, чтобы утолить свою жажду власти! Абсолютный геноцид двадцатимиллиардной планеты? Пожалуйста. Война с чужой расой, чей исход совершенно непредсказуем? Только свисните… «Почему?» — послышался в подсознании капитана жалобный писк — «Ну почему спасать мир должен я?»

— Извините за банальность, но если не мы, то кто? — насмешливо спросил Раласс. Шорл встретил его взгляд с невыразимым удивлением. Обер-полковник усмехнулся. — Бросьте, капитан, у вас на лбу всё написано…

— Что было дальше? — глухо спросил Далранс. Не смотря на тяжкие испытания полугодичной давности, крупинка шпионской хватки жила в нём по сей день — в отличии о каперанга, он не устраивал отвлечённых дебатов, а вопросы задавал ясные, и только по делу.

— Второго дня, в одиннадцать-ноль-ноль, станция не вышла на плановую связь, а спустя тридцать минут, по тактическому соединению «Сиара», мною была объявлена боевая тревога. — ответил Черников, дождавшись разрешающего кивка Раласса — Я ещё не знал, что Идгу на нас искусственно натравили, но чувство неправильности проснулось сразу же, шестое чувство буквально вопило — «Партия!». Анализ полученных со станции данных подтвердил, что это была правильная мысль. Дело было так: в половине девятого утра, предоставив диспетчеру экстремальные права доступа, к станции причалил незапланированный шаттл. Что случилось после этого — непонятно, но судя по результатам, неизвестные визитёры добрались до главного вентиляционного коллектора, и заблокировав каким-то образом датчики контроля, и не только их, запустили в систему циркуляции воздуха некую химию…

— А двое везунчиков?

— Оба из них — пилоты небольшого транспорта, доставлявшего на Зиару сырьё. Транспорт опередил Партию всего на пару минут, и пилоты просто не успели ступить на борт и снять скафандры… А когда ступили, то снимать их вообще передумали — всё кругом было завалено трупами. Потом поблизости произошёл взрыв, и они потеряли сознание… Это, так сказать, одна сюжетная линия. Вторая, реконструированная по сенсорным логам, будет поинформативнее. Саботажники понимали, что как только на станции начнётся «блитз-эпидемия», кто-нибудь, будь то искусственный интеллект Зиары, или же эсминцы охранения, обязательно передадут сигнал бедствия… Поэтому, за минуту до событий, к станции совершила прыжок эскадра шестнадцать. ГПП Зиары был заблокирован трудами тех же товарищей, а ГПП эсминцев имели слишком малый радиус действия, так что эскадра смогла подойти по дуге почти вплотную… Несколько кораблей материализовались у ретрансляционных спутников, забили их передачу помехами, после чего уничтожили. Остальные потратили несколько минут на то, чтобы разобраться с «миноносной» охраной, после чего двинулись к уже обезлюдившей станции… Но Зиара, назло ожиданиям, открыла по ним огонь — уж какие умницы не были проникшие на её борт господа, но полностью отключить ИИ смогли только через десять минут, когда станция и так была физически обезврежена… На этом запись внутренних сенсоров прекратилась, но додумать остальное несложно… Они искали супероружие, и не найдя искомого, хватились за волосы…

— Постойте… — в очередной раз перебил его Далранс — Но если Зиара-К4 была ловушкой, то почему ловушка не сработала? Ведь она не сработала?

— Не в бровь, а в глаз… — Азъер, улыбаясь, продемонстрировал «гражданину Глору» поднятый кверху большой палец. И только костёр ненависти, пылающий во взоре обер-полковника, свидетельствовал о том, как нелегко ему дался этот самокритичный знак. — Тут нас снова переиграли… Начальный замысел был прост, как три ореха. В пяти световых минутах от базы дежурила наша эскадра… Не самая лучшая, не самая многочисленная, но достаточно сильная для гарантированного уничтожения эскадры шестнадцать.

— Дайте угадаю. Их сняли с дежурства для отражения атаки Идгу. — предположил каперанг.

— Верно. Никому и в голову не пришло, что войну с чужими можно «заказать» так же легко, как дозу валогидрина-Ф в припортовом кабаке… Когда с Титралаи-шесть поступили данные об атаке неизвестной расой, Штрац снял засаду с якоря, и отправил встречать супостата буквально за минуту до того, как на Зиару напала шестнадцатая… А пока выяснили, что с охраняемым объектом потеряна связь, пока донесли сие сведение до нашей, с позволения сказать, засады… В общем, учитывая тот факт, что она уже достигла Титралаи, и была связана боем с Идгу, ожидать от неё помощи можно было не раньше, чем через несколько часов. Потому-то, на выручку и послали ваш Оскар. — Сабирь скользнул взглядом по каперангу, и сжал губы — Без преувеличений, это худшая ошибка в карьере Штраца… Адмирал теряет хватку…

— Обнаружив, что захваченная ими станция — никакая не сокровищница, а бесполезный кусок металла, Партия обратила свой алчный взор к Сиаре. — продолжил повествование Антон — Первоначально, эта планета навряд ли представляла для них интерес — не смотря на все сиарские чудеса, в плане заговора они совершенно бесполезны, но раз объект 909 обернулся пшиком… Партия захотела рискнуть.

— Но карты мы им смешали не смотря ни на что… Начиная с того момента, все их действия напоминают спешную импровизацию — супер-оружие, видимо, было немаловажной частью их плана, и без него вся операция если не сорвалась, то уж точно забуксовала… — внёс Раласс толику оптимизма. Далранс кивнул — давайте, мол, дальше.

— А остальное вы знаете. — поспешил Черников закончить полуторачасовую эпопею — В без десяти три, к Зиаре-К4 подлетает Оскар, и через полтора часа, получив в схватке с Идгу серьёзные повреждения, снова улетает, уже в направлении Селеры. Так как Оскар движется в несколько раз быстрее устаревших лоханок эскадры шестнадцать, он успевает прибыть к Сиаре первым… А в девятнадцать двадцать, получив материалы со станции, и убедившись, что её атаковали не Идгу, и что наши координаты противнику хорошо известны, мною было принято решение об эвакуации. Сиара-один не имела шансов против эскадры шестнадцать даже при поддержке авианосца, а звать на помощь было некого, да и слишком поздно — шестнадцатая могла нагрянуть с минуты на минуту…

— Вот кстати об этом! — давно мучащий Шорла вопрос наконец получал шансы быть отвеченным — Откуда взялась уверенность, что эскадра двинется сразу сюда? Ну да, с Зиарой у наших злоумышленников получилась промашка, из этого же не следует автоматически, что…

— Это я задним числом так лихо рассуждаю. — перебил полковник — А поначалу я тоже ничего не знал. Я даже не знал, что именно, если вообще хоть что-то, им известно про Сиарский проект… Только просмотрев привезённую вами информацию, мне всё стало ясно. Тут много ума не надо. Хоть Зиара-К4 и была обесточена, некоторые её пассивные сенсоры продолжали работу и в тот момент, когда эскадра шестнадцать уходила в подпространство. В частности, датчики Эрельса-Хамвеля зафиксировали глубину прокола, образовавшегося после ухода кораблей эскадры, а из неё — вам, космофлотцам, это должно быть хорошо известно — легко вычисляется оптимальная дальность последующего прыжка. Так вот дальность прыжка, в который отправилась эскадра шестнадцать, совпала с расстоянием от Зиары-4К до системы Альцеган вплоть до двенадцатого знака. Это далеко выходит за пределы каких бы то ни было совпадений…

— Но почему Оскар всплыл здесь, а не в открытом космосе? Каковы шансы, а? — каперанг чуть не вскочил со стула от нетерпения — И почему Сиара-один так «удачно» потеряла питание за минуту до взрыва?!

— А вот об этом, капитан, мы обязательно поговорим в другой раз. — сказал Азъер вежливо, но непреклонно — Вам сейчас важно знать другое: сразу после уничтожения орбитальной станции, эскадра шестнадцать высадила на планету штурмовой модуль класса «Галарч», и в течении следующего часа, скрылась в подпространстве. Поскольку все наши спутники были также сбиты эскадрой, мы смогли посчитать место посадки модуля лишь приблизительно, с точностью до пятисот километров. Поиски начались незамедлительно, но успехом увенчались только на шестой день. К тому времени, обитателей модуля и след простыл, а сам Галарч был ликвидирован мощным внутренним взрывом… Параллельно, мы ломали себе головы над таким вопросом: что на этой планете могло привлечь Партию? Их действия, хоть и были вынуждены, выглядели весьма целеустремлёнными.

— Вы хотите сказать…

— Нет. Они пришли не за Источником. Глупо надеяться, что горстка заговорщиков сможет сделать за несколько дней то, что не смог сделать КИБ за долгие годы. И всё ещё не может, не смотря на неоценимую помощь, что оказал нам товарищ Глор… — он показал ладонью на старика — Нет, партия, конечно, достаточно осведомлённая организация, но они тоже всего лишь люди… Давайте не будем терять головы, и приписывать им божественной силы…

— Тогда…

— Скорее всего, они будут искать один из Вокзалов.

Глава 9

«Скажите как его зовут!»

Как и прогнозировалось, гроза настигла Рум в начале девятой стражи. Дождь лил как из ведра, а на небе, как черви на сковородке, извивались разлапые молнии. Шорл, одетый в лёгкий штурмовой комбинезон, прикрытый сверху обычным сиарским тряпьём, стоял в небольшом подземном ангаре в компании ещё семи человек, и смотрел, как свод помещения разъезжается в стороны, открывая сырое серо-синее небо. Тяжёлые капли проникли в ангар через образовавшуюся дыру, и уже через секунду дождевые ручейки заструились по бетонному полу, с журчанием утекая в водосточные скважины.

Между прочим, каперанг теперь знал, как был построен этот чёртов бункер, оказавшийся даже крупнее, чем представлялось ему вначале. А построен он был так, что мама не горюй — здоровый бы человек никогда до такого не догадался… «Три года назад в Руме разразилась небывалая хворь. Заболевшие покрывались коричневыми пятнами, у них начинала болеть голова, начинался насморк, галлюцинации, накатывалась слабость… Ужасная зараза.» — наигранно вздрогнул Раласс — «Как и следовало ожидать, людей с улиц города как ветром сдуло. Кто-то, конечно, видел, как из ночного неба спускались наши транспортные шаттлы, кто-то мог видеть, как тяжёлая техника рыла громадный котлован, как заливала его бетоном… Но ведь на то они и галлюцинации, чтобы их видели, я правильно говорю?» — усмехнулся обер — «А спустя две недели, болезнь вдруг вылечилась сама собой… Люди просыпались в прекрасном самочувствии, а трупные пятна зарастали, как обычные синяки. Как по волшебству!» — щелкнул он пальцами — «Конечно, не обошлось без жертв. Кто-то просто не выдержал эффектов, кто-то решил, что лучше будет повеситься, а кого-то закидали камнями, чтобы не распространял болезнь… Но надо отдать должное нашим друзьям из СОМИДА — ситуация ни разу не вышла из под контроля, а когда всё закончилось, слухи о творившемся в городе полтергейсте быстро прекратились. Ну просто невероятно быстро…» Вот такие финты.

Шахта открылась во всю ширь. Створки ударились об ограничители с глухим металлическим стуком, и застыли неподвижно. Сразу вслед за тем, сбоку открылась толстая шлюзовая дверь, и в ангар зашёл руководитель тактического подразделения «Сиара», Раласс Раналь Азъер первый, одетый в ту же боевую форму, что и все остальные.

— Отправляемся. — скомандовал он таким беспечным голосом, как будто их ждала скучная туристическая экскурсия.

Девять фигур быстро заполнили стоявший рядом с ними планетарный десантный транспорт. Что это было за чудо, надо было видеть. Обычная некогда «Лаоза-7», напоминала своих собратьев только очертаниями корпуса. Половина электронной начинки была выпотрошена, броневые листы — сняты, курсовые пулемёты — демонтированы. Всё было сделано для того, чтобы максимально облегчить челнок, и понизить его электромагнитную заметность.

Шорл сел на первое попавшееся кресло, поправил на поясе кобуру, и накрепко пристегнулся — гравкомпенсаторов на транспорте не было, а полёт обещал быть не из приятных. Далранс сел рядом, и покачал головой.

— Зачем я это делаю? — спросил он у воздуха.

— Это зависит, Дал… Скажи-ка, что ты выторговал у КИБа? — тихо поинтересовался каперанг, тоже не глядя на собеседника. Вопрос давно вертелся на языке, но только сейчас представилась возможность задать его без свидетелей.

— М-м? — повернулся к нему Глор, изобразив непонимание. Лийер немигающе посмотрел ему в глаза. То, что Глору пообещали нечто крупное, было ясно, как белый день, иначе бы не ходил, старый прохвост, таким радостным, когда вокруг всё катится в таратары… Далранс не выдержал, потупил взгляд.

— Не выторговал, а договорился. — поправил он капитана — Я, кстати, так и не сказал тебе всей правды… Ведь я нашёл не только Источник, но и один из ключей …

— Каких ключей? — приблизился к нему Лийер.

— От Источника. — лаконично выразился Далранс — От Источника есть ключи. Для активации системы — я имею в виду, системы сообщения между поверхностью, и внутрипланетарной инфраструктурой — требуются пять ключей. Я располагал всего одним, поэтому не смог открыть тогда стоунхедж… Думал, у КИБа получится найти другой путь, стоит лишь показать им, где рыть, но сегодня выяснилось, что про стоунхеджи им всё известно… Откуда известно, не спрашивай, мне тоже ничего не сказали… Очевидно лишь, что «взломать» ворота без ключей у них не вышло, иначе бы давно сделали…

— Значит, — усмехнулся каперанг — сюрприза не получилось…

— Ну почему же? Ключ они приняли прямо с щенячьим, не побоюсь этого слова, восторгом…

— А у них ключи есть?

— Не знаю. Мне, как ты понимаешь, они тоже не очень-то докладывают… Но если и есть, то меньше четырёх. — улыбнулся Глор — Иначе бы мы летели сейчас не в Ралэну. Вообще, Шорл, это опасная тема, лучше не в неё лезть… Ты заметил, что Азъер рассказал нам обо всём на свете, кроме Источника? Вот и думай…

— Да… — покачал капитан головой, и спохватился — Да! А ты так и не ответил на мой вопрос.

— Не буду делать тайны… Когда выберемся, мне подарят вечную жизнь.

— Вот как… — с усмешкой протянул Лийер.

— Мне уже за сотню, видишь ли… И я так привык жить, что не могу остановиться. — сказал старик, будто оправдываясь, и помолчав, с вызовом глянул на Шорла — А сам, скажешь, попросил бы о чём-то другом? Не думаю, ох не думаю… При всём моём уважении…

Лийер не протестовал. Кто же откажется от бессмертия? Лично он бы не отказался — тут Глор абсолютно прав… Впрочем, не от бессмертия как такового, хотя так его чаще называют, а именно что от вечной жизни. Потенциально вечной. Генетика не всесильна, и даже отбросив старость, способов умереть остаётся бесконечное множество — выбирай не хочу.

Капитан попытался сосчитать, сколько человек официально удостаивались этой чести на его памяти. Получалось немного. Исключая нынешнюю верхушку — императора, министра полиции, и ещё пяток адьютантов-помощников — бессмертие получили только несколько министров и адмиралов, ушедших в отставку после блистательной карьеры, полной самоотверженных подвигов и великих свершений. Это были самые-самые. Да и то, половина из них от бессмертия благоразумно отказывалась. Глупцы? Ну-ну…

Опять посмотрев на соседа, каперанг сощурился. Насколько же важным должен быть Источник, если за какой-то там ключ, который может ещё и не сработать, с такой лёгкостью раскидываются самым важным, что есть на свете…

— Тогда и впрямь непонятно, зачем тебе это надо… — сказал капитан, и отвернулся. Глор не отреагировал.

— Предстартовая проверка завершена. — из носовой части «Лаозы» донёсся голос капитана Алаза Скавьера, их сегодняшнего пилота, чьё имя так здорово рифмовалось с обер-полковничьим — Готовы ко взлёту в любую секунду.

Сзади лязгнула закрываемая дверь, и пехотный майор Найц, зашедший последним, сделал пилоту разрешающий знак. «Лаоза» мелко завибрировала — включились главные двигатели. Проехав с десяток шагов вперёд, кораблик замер под центром раскрывшегося купола. По стёклам боковых окон застучала вода.

— Готовы, орлы? — спросил тот же Найц, застёгиваясь в кресле.

— Готовы, готовы. — тихо ответил за всех Азъер, и взглянув на часы, устало откинулся на спинку. Оставалось аж пять минут.

Пять минут до того, как между несколькими кораблями Идгу, проплывающими сейчас над Амнеей, появится относительно просторное окно, и транспорт, прикрываясь грозовым фронтом, сможет совершить короткий перелёт. Иначе собьют. Так, как сбили самого обер-полковника в тот роковой день…

А вообще, Азъеру повезло. Он вылетел в Рум всего за двадцать минут до того, как главный сиарский штаб был накрыт пятидесятикилотонным ядерным взрывом… Правда, долететь до цели спокойно ему всё равно не дали. Когда до Рума оставалось пять минут лёта, в атмосферу — такое чувство, специально за Азъером — спустилась тройка вражеских истребителей. Нагнав беспомощную «Лаозу», самолёты Идгу выпустили каждый по ракете, и полюбовавшись обломками транспортного кораблика, снова скрылись в утреннем небе. Увидели они катапультировавшегося пилота, не увидели — было непонятно… Как бы там не было, но уже к вечеру того дня, Сабирь добрался до окраин амнейской столицы, не встретив больше никаких препятствий.

— Одна минута до старта. — в ушном микрофоне послышался голос Черникова. Полковник, в свете полученной травмы, оставался на базе вместе с Лапраном, Эролсом, Аяни, и Рэшь. Всех остальных, включая себя, Азъер забрал «под ружьё». — До встречи, и удачи!

— Принято… — ответил обер-полковник, не меняя расслабленной позы — Спасибо.

— Принято. — повторил пилот, и немного сместил рукоятку двигательной тяги. Механический гул усилился. — Одна минута до старта.

Шорл приготовился. Слепая зона, в которую вот-вот должен был попасть данный участок, просуществует всего лишь несколько минут, а потом… Потом возможны варианты. Выдержит ли самолёт нагрузку, и выдержат ли её люди? Успеют ли они приземлиться за отведённое время, и засекут ли их Идгу, если не успеют? А если засекут, то станут ли перехватывать, как обер-полковника?.. Пока Лийер прикидывал шансы, минута истекла.

— Десять секунд! Всем приготовиться! — выкрикнул Алаз, и начал обратный отсчёт — Семь! Шесть! Пять! Четыре! Три! Две! Одна!..

Торсионные двигатели не накладывали ограничений на вектор тяги — «Лаоза» взмыла ввысь прямо из горизонтального положения, на ходу исправляя ориентацию корпуса, чтобы снизить сопротивление воздуха. Тело потяжелело в пятнадцать раз, звуки стали глухими, тихими, а в глазах начало темнеть, точно кто-то не спеша крутил регулятор освещения. Сердце забилось часто, истошно, всеми силами пытаясь ещё хоть разок протолкнуть сквозь лопающиеся сосуды неподатливую кровь, достигшую под действием бешеного ускорения консистенции ртути. Капитан Скавьер выжимал из двигателей челнока под триста процентов номинальной мощности, стремясь проскочить опасный участок как можно скорее. Счёт шёл на секунды.

Именно из-за двухзначного количества «же», на которое была обречёна «Лаоза» (а других самолётов в бункере не было), лететь могли только таллцы — остальные бы просто не выдержали стартовых перегрузок. В противном случае, как объяснил Азъер за их недавним разговором, проблема кадров бы не стояла — в амнейском СОМИДе было полно людей, способных обращаться с таллским оружием не хуже осназа, да и дельных магов хватало… Но не было противного случая. Были только Идгу, без разбору уничтожающие всё, что хотя бы отдалённо ассоциировалось с термином «высокие технологии», были шесть минут, за которые необходимо совершить почти что двухтысячакилометровый перелёт, и была транспортная «Лаоза», никоим образом не подходящая для таких марш-бросков из-за отсутствия на её борту гравитационных компенсаторов ускорения… И ещё была миссия, от которой зависело слишком многое, чтобы пужаться связанного с её выполнением смертельного риска. Насколько смертельного, что даже Найц и Скавьер, главные авторы варварских модификаций, которые претерпела бедная «Лаоза», оценивали шансы самолёта без лишнего оптимизма: «пять к одному, что не разобьёмся…» Ладно хоть, не один к пяти.

— Три тысячи триста метров в секунду! — сдавленно выкрикнул Алаз, и поспешно уменьшил тягу, прекращая разгон. Увеличивать скорость и дальше можно было только в целях самоуничтожения. Каперанг, переведя дыхание, с тревогой посмотрел в окно.

Самолёт летел под самыми облаками, содрогаясь всем корпусом под сумасшедшим напором дождевой воды. Трясло так, как не трясёт в индустриальном смесителе лакокрасочных изделий. «Всё это уже было…» — отрешённо подумалось капитану первого ранга — «Пятнадцать лет назад, на Расалае…» Если подумать, то сегодняшняя ситуация ничем не лучше — тогда хоть летели на надёжном космическом шаттле, а сегодня — на хрупкой атмосферной «Лаозе», с которой ещё и сняли всё, кроме лобового, бронирование… Впору начинать молиться.

— Одна минута до начала торможения! — последовало из пилотской кабины очередное предупреждение.

Внизу проносились размытые леса, равнины, и реки. Пейзажи менялись так часто, что Лийер не поспевал их фиксировать — для него всё смешивалось в сплошную серо-зелёную массу. Где-то здесь, среди непроходимых лесов и болотных топей, была затеряна весьма населённая по меркам Тарлании Ралэна — цель их короткого, но смертельно-опасного путешествия.

Так как пассажиры «Галарча» бесследно исчезли, и найти их в условиях оккупированной инопланетянами орбиты было делом неосуществимым, широкого ассортимента возможных действий у Азъера больше не оставалось. А поскольку сиарский календарь показывал четырнадцатое число… Стало быть, Ралэна. Обер-полковник не стал вдаваться в технические особенности изъятого у двух «охотников за людьми» набора, но то, что дела хуже некуда, скрывать не стал. «Технологии не таллские и не сиарские. Насколько мы можем судить, там есть что-то от древних, но не много.» — поделился он своими открытиями, когда речь зашла о предстоящем рейде — «Что остаётся?» Оставалось лишь то, чего Шорл боялся с самого начала. «К тому же, всё тесно взаимосвязано.» — Сабирь вяло подмигнул двум слушателям — «Найдём ваших зелёных человечков, найдём и партийный десант… Как? Ну капитан! Всему своё время…»

— Внимание, снижаемся!

«Лаоза» резко легла на крыло, и тут же осуществила крутой поворот, с обходительностью гидравлического пресса вдавливая людей в жёсткие кресла. Если бы мог, Шорл бы застонал, но горло как будто сдавило железными тисками — ни вякнуть, ни пошевелиться. Сделав огромный крюк, и замедлившись до черепашьих двух махов, самолёт снизился до самых верхушек деревьев, и стал искать место для посадки. Когда это случилось, Лийер решил, что их-таки подбили Идгу — челнок ухнул вниз как топор, одновременно делая ещё один разворот вокруг продольной оси, и снова сдавливая людей многократными перегрузками… Затормозив перед самой землёй, самолёт сделал заключительный манёвр ориентации, и довольно небрежно опустился на неровную поверхность заросшей полевыми цветами поляны. «Либо Скавьер небывалый профи…» — сердито подумал каперанг, отходя от испуга — «Либо сумасшедший…»

— Посадка произведена успешно. — самодовольно сообщил указанный субъект — Находимся в шести километрах строго к зуту от цели.

— На выход, господа! — скомандовал Найц, и первым подскочил к двери, открывая запоры. Именно Найц, а не Азъер, командовал текущей операцией, и это было правильно: каждый должен делать своё дело, и не мешать другим…

Шорл, справившись с подступившими тошнотой и головокружением, отстегнул тугие ремни, и пошатываясь, направился к выходу. Спрыгнув на траву, он вдохнул полную грудь относительно свежего воздуха, мотнул головой, окончательно приходя в себя, и с интересом пронаблюдал, как Найц и Скавьер сноровисто натягивают на облупившийся после стремительного перелёта самолёт мохнатую маскировочную сеть, раскрашенную в «тропические» тона. «Успели…» — с запозданием пронеслась радостная мысль.

Закончив работу, Найц подёргал крепления, проверяя — надежно ли держится сетка, и вернулся к остальным. Прошёлся перед импровизированным строем, и не пытаясь скрыть своих чувств, скептически покачал головой. Больше всего взвод напоминал банду мелкой разбойничьей шушеры — только трое из восьми человек были настоящими солдатами, а не наспех переквалифицировавшимися офицерами КИБа или военфлота. Выбирать, правда, было и вправду не из чего, а каждая пара рук могла оказаться на вес золота…

— За мной. — глухо сказал майор.

Один человек из его команды оставался сторожить драгоценный челнок, но оставшиеся семеро беспрекословно выстроились за Найцем.

Лес здесь был другим — неприятным, томящим. Травы почти не росло — вместо неё мох, брусника, и режущая кожу болотная осока. Деревья — в основном берёзы, дубы и орешники — остро недужили от избытка влаги, и навевали своим нездоровым видом вселенскую печаль. Множество мёртвых стволов валялось средь острых зелёных кочек, медленно превращаясь в труху. Другие, лишённые коры и веток, стояли прямо, как Монумент Победе, что только усугубляло их восприятие, делая похожими на ходячих мертвецов… А между деревьями, усложняя и так далеко не идеальные походные условия, произрастали плотные колючие кусты, чередующиеся с заросшими тиной прудами и впадинами. С хмурого неба лила вода, с шуршанием ударяя по листьям, ноги то и дело вязли в зыбкой земле, путались в густой растительности, а вдалеке, точно насмехаясь над цепочкой промокших странников, надрывала глотку одинокая ворона… Одинокая не только среди ворон, но и вообще. Вся живность, если они здесь только была, никак себя не проявляла — попрятавшись не то от грозы, не то от надвигающихся на мир неприятностей. Плюс к этому, здесь начинало темнеть — полёт транспорта был недолгим, но один-два часовых пояса они точно преодолели. В глубинах капитанского сознания невольно рождались панические, иррациональные мыслишки, что им отсюда уже не выйти — это болото бесконечно, как количество дробных знаков в числе?… Сюрреализм.

Ближе к Ралэне топи обмельчали, почва вновь обрела почитающуюся ей твёрдость, и двигаться стало значительно легче. У самой опушки, следуя намеченному плану, отряд разделился на пары — восемь пеших людей, вышедшие вдруг из сумеречного леса, могли бы вызвать, и вызвали бы, совершенно ненужное внимание со стороны горожан, сил правопорядка, и что ещё хуже, со стороны рыжеволосого нанимателя… И даже если их не заметят на входе в город, то что скажет владелец постоялого двора, когда к нему на ночлег завалится эдакая ватага?.. А что бы он не сказал — неважно. Главное, что к утру о восьмерых конспираторах будет знать в Ралэне каждая ворона — сплетни во все времена распространялись с ужасающей быстротой… Недопустимо.

— Ты же не из ихней шарашки? — спросил каперанг из чистого интереса, когда они остались вдвоём с Алазом — Не из госбеза?

— Никак нет, товарищ капитан первого ранга. — лихой пилот позволил себе улыбнуться — Начинал в наземной авиации, потом перебрался во флот, истребителем… В прошлом году дали капитан-лейтенанта, а сразу после, предложили секретную, трудную, но «о-о-очень интересную» работу… Я, понятно, согласился… Кстати, работодатели не обманули. Эта планета — не то место, где можно заскучать. — Скавьер вытянул руку, показывая, видимо, на «эту планету».

— Я уже имел невезение в этом наглядно убедиться… — рассмеялся Лийер, и цинично подумал, что именно у пилота будет легче всего поживиться некоторой деликатненькой информацией. Алаз не станет закладывать, да и вряд ли начнёт секретничать перед лицом человека, который выше его на четыре звания. — Слушай-ка, Алаз, а что об Азъере можешь сказать? Кажется, его здесь неплохо слушаются?

— Азъер… — капитан-лейтенант наморщил лоб, как будто Шорл попросил его перемножить в уме пару шестизначных чисел — Сказать по правде, здесь не принято его обсуждать, — перешёл он на благоговейный шёпот — но из того что я слышал, в органах он уже больше века кантуется, и авторитет заработал — непререкаемый… Самые трудные прожекты пятого департамента всегда достаются ему, а обер их с блеском выполняет… Так говорят.

— Такие прожекты, как, например, Сиара? — уточнил Шорл.

— А других там, в пятёрке, и не бывает. — ухмыльнулся Алаз — Сплошная мистика…

— Ну например? — возгорелся Лийер неожиданным интересом.

— Ну я-то откуда… — запротестовал пилот, но наткнулся на навязчивый взгляд старшего офицера, и закашлялся — Так, слышал кое-что… Одни названия, сути не знаю… Проект «Кристина», проект «Листопад», программа «Кильтан»… Обер-полковник везде отметился, и везде с блеском. Потому и «неплохо слушаются»…

«Находка для шпиона…» — подумал Лийер о спутнике, кивая в такт его словам. Или всё не случайно? Что, если Азъер намеренно подсунул ему Алаза, чтобы тот ему обо всём «проговорился»? «Чёрт, а похоже…» — согласился Шорл с собственными рассуждениями — «Уж больно уверенно отвечает, как по писанному… Только зачем?»

— Вот так вот… — тихо добавил каплей, видя, что молчание затягивается.

— Н-да? — опомнился капитан — Да… Но в таком случае, что он забыл в обер-полковниках? Пора бы уже и в дамки… В генералы, бишь.

— Гм… — Алаз хмыкнул с иронией — Я, лично, не сомневаюсь ни на секунду: если Азъер захочет, то уже к концу дня его плечи будут приятно тяжелить звезды генерал-лейтенанта… Но оно ему надо? Полномочия у Азъера и так астрономические, уровень доступа по высшему разряду, а материальное обеспечение такое, что полк императорской охраны закачается от зависти… Ну, это я утрирую, естественно, но всё же… Статус-кво его должен полностью устраивать, вот и весь секрет, я так думаю…

— Ясно, ясно… — едва слышно промычал капитан, переваривая соображения пилота — Другими словами, он просто не желает светиться?

— Он служащий госбезопасности, а не кинозвезда. — позволил себе пошутить Скавьер, поняв, что разговор идёт строго неофициальный.

— С сим не поспоришь… — Шорл переступил через трухлявый поваленный ствол. Объяснение лейтенанта его устраивало, хотя и не было, на его взгляд, полным. — Смотри-ка! — каперанг замедлил шаг, вглядываясь в деревья. Недалеко впереди, лес подступал к жилым домам практически вплотную — лучшего места для скрытного проникновения в город нельзя было и придумать.

— Думаю, годится. — кивнул лётчик, проследив его взгляд.

— Идём-с…

Две тени прошмыгнули мимо крайних избушек со скоростью товарного поезда, перепрыгнули через хилый заборчик, отделяющий чей-то участок от улицы, и разбудив ненароком дремлющую под навесом собаку, сходу залившуюся яростным лаем, скрылись в переулке меж двумя нежилыми постройками. Кругом было пусто, как в голове непутёвой девчонки — липкий моросящий дождь разогнал людей по домам. Сориентировавшись по заходящему солнцу, обозначившемуся на пасмурном небе размытым пятном, Скавьер уверенно показал направление, и двое офицеров быстро зашагали по грязной, сто лет нечищеной дороге.

Из всего города, пристойным выглядел только главный проспект, мощёный грубыми серыми камнями, и утыканный мелкими забегаловками, магазинчиками, и лавками, часть которых, если как следует пофантазировать, можно даже было назвать приличными. В остальном, поселение было таким же убогим и непривлекательным, как окружающая природа — без слёз не взглянешь… Провинция, что с неё взять?

Через пять минут, офицеры вышли к тесному Т-образному перекрёстку, обрамлённому чёрными кривобокими хибарами.

— Здесь. — Алаз указал на потемневший от времени указатель.

— Улица Тихого Ветра. — утвердительно произнёс Шорл, поворачивая за лётчиком. Невероятно, но Сиарский реестр КИБа содержал даже такие мелочи, как планы городов, дорожные карты, и огромные списки сколько-нибудь полезных общественных заведений, так что сейчас двое товарищей по оружию точно знали, куда идти.

Гостиница «Медовый Берег», внешне имеющая примечательное сходство с заброшенным моргом, располагалась точно там, где и предсказывал комитетский архив — на нуновой стороне улицы, у прикрытого деревянной крышкой колодца. Невзирая на страховидную архитектуру, за версту отпугивающую самых непривередливых посетителей, Шорл и Алаз зашли внутрь с неподдельной радостью — в кои-то веки, всё шло по плану.

— Группа три на месте. — тихо проговорил капитан-лейтенант, надавив языком на сенсор передачи.

— Вас понял, три. — ответили в правом ухе голосом Найца. Радиосигнал миниатюрного коммуникатора был слишком слабым, чтобы на него могли обратить внимание орбитальные друзья. — Никаких изменений, продолжаем по плану.

Майор отключился.

Интерьер главного зала приятно удивил: на полу не лежали дохлые крысы, а с потолка не свисала столетняя паутина, с запутавшимися в ней насекомыми. Всё было чисто и аккуратно, а немногие посетители оказались обычными людми, а не зеленокожими гоблинами, которых втайне ожидал увидеть тут Лийер. На прибывших воззрились с ленцой, без большого удивления или интереса — похоже, посетители здесь редкостью всё же не были.

А вот обслуживание подкачало. Пока нашли хозяина — пьяного, как рота сапожников — пока объяснили ему, что к чему, минутная стрелка сделала добрые пол-оборота. Наконец, получив ключи от своих комнат, офицеры вернулись в зал ресторана, и заказали по порции мясного жаркого, гарнированного прозаичными картошкой и луком. День ещё не закончился, впереди было много работы…

* * *

Утро выдалось на славу — будь так безоблачно вчера, о рейде можно было бы забыть. Шорл и Алаз двигались вдоль правой стороны широкой, в здешнем понимании, улицы, и ёжились от осенней прохлады. Навстречу топали редкие городские жители, в небе кричала незнакомая капитану птица, а под ногами хлюпала не высохшая со вчера грязь.

Из захудалой лавки вышел немолодой человек, держащий в руке только что приобретённый отрез зелёной ткани — до него было десять шагов. Мужчина был одет небогато, и имел две большие залысины, блестевшие на утреннем солнце, как начищенные зеркала. Безмятежно оглядевшись по сторонам, он посмотрел было мимо двух офицеров, но неожиданно повернул голову назад, заостряя на них свой взгляд, в котором вдруг вспыхнули сумасшедшие огоньки. Нехорошо улыбнулся, и подпустив поближе, решительно преградил им дорогу:

— А известно ли господам, что за углом их ждут крупные неприятности? — заговорчески спросил он, ухмыляясь. Но после короткой немой сцены, человек с удивлением хлопнул глазами, и будто испугавшись собственных слов, резко сдвинулся с места, спеша скрыться с глаз растерянных незнакомцев.

— Неделю назад, мне бы показалось это странным… — почесал Шорл затылок, глядя вслед удаляющемуся пешеходу. На лице Скавьера появилась понимающая улыбка:

— Что-что, а понятие удивительного здесь — вещь растяжимая.

Хотя скепсис хлестал через край, Шорл решил не бравировать. Подойдя к перекрёстку, он осторожно выглянул из-за стены крайнего дома, и сразу отступил, не будучи уверенным — удивляться ли, или просто радоваться, что неведомая сила снова спасла его от непредсказуемых, но определённо нежелательных последствий. Там за углом, чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, несколько рыцарей ОТК грубо разговаривали с лохматым старцем, неуверенно блеющим что-то в ответ… Но каперанг отпрянул не из-за этого. Он отпрянул из-за того, что предводитель полицейского отряда — надо же такому случиться! — являлся точным двойником одного очень примечательного человека, что встретился Шорлу и Антону на въезде в безымянную деревню близ Парланы… А если отбросить ненужную демагогию, то это именно он и был. Командир ополовиненного отряда, поимщик Аяни, преданный офицер его величества, короля Лиасана Третьего… И один из считанных людей, знающих каперанга в лицо. «Интересно, понизили ли его в звании за недавний провал?» — зло подумал Шорл, и тут же поморщился своим умозрительным рассуждениям.

— Придётся обойти. — всплеснул он руками, обернувшись к напарнику.

Каплей не стал задавать вопросов — только кивнул, и инстинктивно поправил скрытую полами рубашки кобуру. Пройдя квартал в обратном направлении, они свернули, и продолжили путь по другой улице. Механически переставляя ноги, каперанг не мог отделаться от гадкого ощущения, что им бесстыдно играют. Что все свои — якобы свои решения — принимает не он, а кто-то другой — какая-то тёмная размытая фигура, затаившаяся за несуществующими кулисами, и дёргающая исподтишка за невидимые, но поразительно прочные нити… «Примерно так себя должна чувствовать струганная фигурка, во время представления в кукольном театре.» — пришло к капитану ещё одно дурацкое умозаключение.

— Внимание! — ожил коммуникатор. Говорил Найц. — Всем доложить свой статус!

— Группа два. На месте. — ответил Азъер — Признаков наблюдения не замечено.

— Группа три. Прибудем на место через пять минут. — бросил пилот.

— Четыре. — доложился один из осназовских молодцов, которого приставили к Далрансу — Вышли. Прибудем через десять минут.

— Девятый на связи. — отозвался сторож «Лаозы» — Всё тихо, продолжаю следить за обстановкой.

— Принято… Группы три и четыре, доложитесь по прибытии. Конец связи.

Очередной поворот привёл их на шумную улицу Высоких Сосен. Они здесь уже бывали — вчера, после спокойного сытного ужина. Вчера здесь отметились все члены отряда, чтобы заранее ознакомиться с обстановкой, и распределить зоны ответственности. Придя к единому решению, или говоря языком Черникова, достигнув консенсуса касательно расклада, ловцы опять разбрелись по гостиницам, чтобы встретиться в этом же месте утром следующего дня. В общем, к поимке объекта подготовились капитально — улизни он у них из под носа, и Азъерова «сборная» окажется в тупике, из которого уже не будет выхода. Сейчас на карте стоял не только единоминутный оперативный успех, но и много чего другого — возможно, судьба всей Таллской Империи…

Двадцать третий дом оказался красивым — в сравнении со всеобщей разрухой — белокаменным храмом, в котором покланялись Длавану и Арфалине — владыке дождей, и богине поэзии. Как каперанг уяснил ещё в первые дни своего «турне» по Тарлании, на Сиаре испокон веков практиковался разветвлённый политеизм — богов и полубогов были сотни, на любой вкус и цвет, причём про цвет — в буквальном смысле. Бог лесов, могущественный Узонь, имел почему-то грубую, складчатую зелёную кожу, больше похожую на древесную кору. Такое же несчастье выпало и на долю Хольяны, ответственной за морскую живность — её тело, в соответствии с местными поверьями, покрывалось жёсткой рыбьей чешуёй… И этот список, конечно, не полон.

Два офицера подошли к святыне за пятнадцать минут до встречи. Вход в здание охраняли две мраморные скульптуры — одна Длавана, вторая — Арфалины. Главная стихослагательная муза держала в руке гусиное перо, и мечтательно смотрела чуть выше горизонтальной линии — это придавало ей ровно столько задумчивости, сколько позволено иметь всевластному сверхсуществу. Если верить легендам, то богиня обнаруживала себя только самым талантливым писателям, а некоторым, даже зачитывала свои собственные шедевры. Но строки, прочитанные божеством, были до того прекрасны, до того закончены и совершенны, что простым смертным их было не запомнить — слова моментально стирались из памяти, оставляя только восторженные эмоции…

— Группа три. На месте. — сообщил Алаз, когда они минули высокую сводчатую дверь — Начинаем наблюдение.

— Понял вас.

Храм был правильной прямоугольной формы — двадцать шагов в поперечной оси, и вдвое больше в продольной. Внутри было сумрачно — толстые витражи задерживали свет не хуже солнцезащитных очков. Стены опоясывала гранитная колоннада, а в центре зала помещался высокий пьедестал, на котором, почти до потолка, высились две знакомые статуи, только в иных позах. Вокруг теснились ряды скамеек — всего мест сто пятьдесят, но заняты были лишь семь. Шестеро прихожан были «настоящими», а в дальнем ряду, ближе к противоположенному выходу из храма, восседал капитан Празао — один из тех офицеров, что встретили вчера компанию в подземном бункере — и делал вид, что сосредоточенно молится любимому божеству. Капитан-лейтенант занял место в среднем ряду, капитан первого ранга — чуть поодаль.

Ещё пятеро человек должны были ждать снаружи — бездельничая у входа, потягивая вино в ближайшем трактире, разговаривая со старым знакомым, который как раз проходил мимо святилища… Улица не пустовала, так что вычислить тихарей было непросто, но этот же факт играл и на руку противнику: если рыжий заподозрит засаду не доходя до места, то пиши пропало — скрыться среди толпы не составит труда и зелёному любителю.

— Группа четыре. Прибыли.

— Отлично. Теперь только ждём… Немедленно сообщать обо всём подозрительном. Работаем!

— И помним. — вмешался Раласс — Товарищ нам нужен живым. Стрелять только парализующими!

«Иначе сам всех перестреляю, причём боевыми…» — довёл капитан до конца его мысль, и с оторопью понял, что согласен с ней в полном объёме. Хотя вряд ли имело смысл произносить это вслух — в конце концов, здесь собрался не разбойничий сброд, а исключительно офицеры имперской армии, которым всё ясно с первого раза…

Минуты тянулись долго, будто резиновые — как всегда в таких случаях… Зато круговерть событий, что последовала после этого, была достойна лучших приключенческих романов. Молодая пара поднялась со скамейки, и удалилась, уступив своё место молодой хорошо одетой женщине — госпожа вошла в храм через ту же арку, что Шорл и Алаз. Под шёлковым платьем угадывались плавные изгибы атлетической фигуры, чёрные волосы были заплетены в длинную косу, а ухоженное лицо, пожалуй что, не постеснялись бы показать в рекламе нового крема для кожи. Только горизонтальный шрамик над правой бровью выбивался из образа — мужчину бы он только украсил, но прекрасному полу категорически не шёл.

— Обращаю внимание на вошедшую. — включился в правом ухе майор — Тело спортивное, походка… Негражданская. Держите на примете.

— На поясе — что-то вроде ножей. — шёпотом добавил Лийер после того, как женщина прошла в метре от его скамейки, обдав каперанга цветочным ароматом духов — Ткань топорщится.

— Страховка. — почти утвердительно сказал Раласс. Он караулил на улице, находясь в крытой двуконной повозке, и мог говорить в полный голос. — Брать будем обоих… Ждём дальше.

Вошедшая дама дошла до самого постамента, и села в первом ряду, изящно закинув ногу на ногу. Изображать, что прибыла в храм по религиозному делу, она явно не собиралась.

— Вижу рыжего. — беспристрастно уведомил всех Глор — Подходит к храму с улса, на поясе кинжал, в руке кожаный портфель… Не похоже, чтобы сильно волновался. Почти не проверяется.

— Зажрались, суки. Расслабились, как на курорте… — откомментировал Азъер — Но тем лучше для нас. Брать сразу, при первой возможности. Готов подогнать экипаж к улсовому входу по сигналу.

— Приближается к храму. — продолжал свой репортаж Далранс — Тридцать секунд до входа. Предлагаю встретить в дверях.

— Разумно. Разрешаю. — согласился майор — Кто внутри, действуйте!

— Я встречу рыжего. — бросил Прозао, и неторопливо встал с места — Барышню возьмите.

— Сделаем. — Скавьер кивнул Шорлу, и тоже поднялся со скамьи.

Офицеры уже не прятались. Когда их с женщиной разделяли всего два ряда, та поднялась на ноги, и настороженно посмотрела на заходящих с разных сторон людей. Убедившись по их глазам, что недоразумением и не пахнет, спортсменка потянулась к поясу, но Шорл оказался быстрее — вскинув сжимающую крохотный иглострел руку, он единожды нажал на спуск, перед тем, как она успела что-либо сделать. Миниатюрный дротик вошёл даме поверх левой груди, проткнул плоть где-то на сантиметр, и выплеснул в кровь дозу парализующего состава. Одновременно с каперангом, выстрелил и Прозао, и тоже без промаха. Его цель — наниматель двух «охотников», неподвижно застыл в проходе, явно не ожидавший настолько тёплого приёма. И он, и напарница, примерно половину секунды рассматривали воткнутые в них иглы, одинаково округлив при этом глаза, но потом двое подельников повели себя совершенно по-разному.

Рыжий выхватил кинжал, и как настоящий самурай, полоснул себя по сонной артерии. Вообще-то, его было нетрудно понять, но то, с какой скоростью он принял это всесторонне правильное, однако непростое решение, вызывало чувства, сродни уважению. Завидев такое дело, Прозао бросился к самоубийце, как кобра, но лишь для того, чтобы принять на руки мёртвое, обмякшее тело, из шеи которого ещё брызгала кровь, но уже не было жизни. А вот в душе воительницы победил инстинкт самосохранения: из последних сил метнув в Алаза полоску заточенной стали, она сделала шаг в направлении выхода, но неуклюже споткнулась, и уже без сознания свалилась на мраморные плиты — яд действовал моментально. Капитан-лейтенант нырнул в сторону недостаточно быстро, и нож пронзил бы ему предплечье, но спас штурмовой костюм — от пластичного слоя кермазальта лезвие отлетело, как горох от стены. Осмыслив разыгравшуюся перед ними сцену, закричали мирные посетители — наверное, драки и суицид случались здесь не часто… Повскакивав с мест, они в панике бросились прочь из храма.

— Э-э… Объект самоликвидировался. — доложил наконец озадаченный до невозможности Прозао — Увидел дротик… И ножом себе по горлу…

В эфире, как ни странно, сохранилось относительное спокойствие — узнав о выходке «объекта», Азъер только смачно выругался, но не стал толкать длинных речей, чтобы не вносить сумятицу в такой критический момент.

— С девкой что? — грозно спросил Найц.

— Живёхонька. Давайте лимузин, быстро! — крикнул Шорл. Подпрыгнув к растянувшейся на холодном полу даме, он взвалил её на плечо, и потащил к выходу. В эфир опять влез майор:

— Хорошо, закругляемся. Кому надо, ждите карету, остальные расходятся! Встречаемся, где договорились. Отбой.

— Добро… — не стал спорить Азъер — Ждите, я уже на подъезде. Двадцать секунд.

Шорл подбросил на плече обездвиженное тело, пристраивая его поудобнее, и ускорил шаг. Проходя мимо Прозао, приостановился.

— Во даёт… — покачал тот головой, стоя над трупом «самурая» — Впервые такое вижу.

— Сообразительный хмырь…

— Поторопимся. — напомнил им идущий за каперангом Скавьер. Прозао, сокрушённо вздохнув, переступил через окровавленное тело.

Четверо людей как раз вышли — или были вынесены — на солнечный свет, когда из-за поворота показалась громыхающая чёрная карета. На месте кучера, как легко догадаться, восседал обер-полковник Азъер. Если бы у колымаги были тормоза, то они бы отчаянно заскрипели, в лучших традициях кинематографа — Раласс натянул вожжи так сильно, что кони чуть не упали. Карету аж занесло, но — о чудо! — встала она в аккурат напротив офицеров. Водитель призывающе махнул, и выждав, пока все четверо погрузятся (или будут погружены) на доисторическое транспортное средство, резко тронул, оставляя позади разворошённый людской муравейник.

— Нус-с?! С кого мне шкуру сдирать? — спросил он свирепо, но не отвлекаясь от управления лошадьми.

— С меня, наверное… — признался Прозао — Не думал, что так бывает… Любой бы на его месте и глазом моргнуть не успел, а он уже всё понял…

— Ты, Ульяс, забыл, на какой планете находишься?! — воскликнул Сабирь, но без прежнего запала. Потом, еле вписавшись в крутой поворот, он с досадой причмокнул. — Ладно, от такого никто не застрахован… Можешь оставить свою шкуру при себе. Но пока не отъехали от церкви, срочно молись, чтобы вот эта прелесть — Азъер на миг развернулся, взглянув на пленницу — оказалась в курсе всех дел… Иначе я передумаю!

Карета неслась по Ралэне, гонимая множеством обиженных, недовольных, и угрожающих возгласов — Раласс шпарил, не щадя ни животных, ни деревянный фургон, из под колёс которого летели веера грязных брызг. Выехав за город, он сбавил прыть — за ними никто не гнался, и гробить лошадей больше не было смысла. Доколесив по извилистой тропе до первого перекрёстка, Азъер направил фургон прямо в лес, и когда через сотню метров, он намертво увяз в заболоченной яме, с чувством выполненного долга спрыгнул на землю, и начал распрягать лошадей. Все остальные не медля кинулись помогать.

— Троих, кто полегче, на одну лошадь, остальных на другую. — распорядился Герой Империи, высвободив первое животное из переплетений кожаных ремней.

К счастью для капитана, он попал в категорию «потяжелее» — ехать на лошади вдвоём было ещё ничего, но вот Раласс, Алаз, и захваченная женщина, взвалившиеся на спину второго equus caballus, смотрелись скорее комично. Часто сверяясь с электронным компасом, обер-полковник самолично вёл их отряд сквозь болота. Хотя приходилось много вилять, избегая глубокие разливы, продвигались в общем довольно быстро.

— Девятый, доложите обстановку. — потребовал Раласс на подъезде к «Лаозе». В радиоэфире было тихо. — Девятый, вызывает Азъер. Как слышите? — снова попробовал обер-полковник, но опять безрезультатно — Девятый!

К который раз не получив ответа, Раласс натянул поводья, и повернулся к остальным:

— Тут метров двести осталось, дойдём пешочком. — сказал он, слезая со спины животного — Идти осторожно, оружие наготове. За мной!

Привязав коней к трухлявой коряге, трое таллцев побежали рысцой по затопленному лесу. Прозао, как провинившемуся, доверили тащить пленницу, и он плёлся в хвосте. Добравшись до густого кустарника, что рос по периметру поляны, они затаились, и несколько минут следили за обстановкой. Ничто не изменилось. Их самолёт так и стоял посреди ухабистой прогалины, и был с виду нетронут. Но вот сторож пропал бесследно — как сквозь землю провалился. Азъер вызывал его ещё дважды, но обе попытки оказались тщетными. Махнув на коммуникатор рукой, он достал электронный монокль, и окинул им унылые — даже в такой солнечный день — окрестности, надеясь выявить хоть какие-то аномалии. Эта модель «всевидящего глаза» различала любую электромагнитную радиацию в диапазоне от далёкого инфракрасного, до жёсткого рентгеновского излучения, но оторвав от глаза прибор, Азъер мог только пожать плечами.

— Ни-че-го. — сказал он по слогам, и грузно поднялся с колена. Пройдя напрямик к «Лаозе», обер-полковник открыл магнитным ключом дверь, и заглянул внутрь. Не выискав ничего достойного внимания, распрямился, и потёр лоб ладонью. — Кадланы… Думал в Тарлании всех вывели, а нет, значит ещё остались … Узнаю подчерк. Ни крови, ни следов, ни-че-го… — он замолчал, и подавая пример, склонил голову.

— Куда барышню? — напомнил о себе Прозао, после импровизированной минуты молчания. Он по-прежнему держал её не плече.

— Положи на землю. — спокойно распорядился Раласс, доставая из своих бездонных карманов маленький шприц с антидотом. Вколов его в вену женщине, он выкинул шприц на траву, и вынув моток липкой ленты из другого кармана, связал даме руки и ноги. Обернувшись к Шорлу и Алазу, кивнул на лес — Ну не надо толпиться. Лучше сторожите. Нас тут четверо, но кто знает? Нечисть может вернуться… И не только она.

В переводе на человеческий язык, их только что послали по матери, и стоило бы обидеться, но Лийер уже и не помнил, как это делается. Отойдя на полторы дюжины метров, к окраине поляны, он выбрал удобный поваленный ствол, присел, и достав на всякий случай пистолет, стал наблюдать за манипуляциями Раласса, лишь изредка поглядывая через плечо. Скавьер нашёл место у противоположенной стороны округлой прогалины, и тоже с интересом смотрел за событиями, уделяя окружающему лесу только минимум внимания. Дама вырвалась из оков дурмана всего через минуту. Подёргавшись, пробуя на прочность пластиковые путы, она села неподвижно, зло поджав губы, и с вызовом уставилась на нависшего над ней обер-полковника.

— Проснулась, хорошая? — безэмоционально спросил Сабирь — Голова-то не болит? А то вся эта химия… Как после пьянки просыпаешься, по себе знаю… Тебя, кстати, как звать, солнышко? — он присел на корточки, и подождал реакции — Не хочешь говорить? Нет? А придётся, дорогая, придётся… Я человек добрый, отзывчивый, некоторые друзья даже называют меня романтиком, но сразу предупреждаю: когда я хочу что-либо узнать, меня, бывает, заносит … Так как? Оно тебе надо? Не жалко себя?

— Пытать будете? — сказала она с натянутой бравадой. Голосок был приятный, певчий.

— А ведь и буду, прелесть, ещё как буду. — тихо сказал Сабирь — Вот твой дружок поступил очень умно: он от меня убежал. Да в такое укромное место, что мне его уже не достать. Никак. Но ты-то здесь? Ты-то, голубка, лежишь связанной, и прямо у меня под носом, посреди дремучего леса! Неужели на что-то надеешься? Неужели не знаешь, насколько хрупко вот это вот человеческое тело? — Раласс впервые ухмыльнулся, и погладил пленницу по бедру. Та подалась вперёд, и плюнула, но обер-полковник, не связанный, в отличии от неё, по рукам и ногам, без проблем увернулся. И не тратя больше время на разговоры, залепил ей звонкую пощёчину, разбив за раз и верхнюю, и нижнюю губы. Кровь живописно закапала на светлое платье. Затем, намотав косу на кулак, Азъер придвинул её лицо вплотную к своему. — Как звать, сучка?

— Ильри… — произнесла та помимо воли.

— Ну вот, Ильри, давай я тебе кое-что объясню. Меня зовут Раласс. В мою работу входит поимка таких как ты, и таких, как твои наниматели. И я люблю эту работу, я ей всю жизнь отдал. — Сабирь натянул её волосы ещё сильнее — А знаешь, почему я ещё жив? Да потому, зайка, что у меня нет человеческих чувств. Были когда-то, да все вышли. Ни хрена не осталось. И я буду вытворять с тобой всё, что придёт в мою изобретательную голову, и вот зуб даю, не почувствую при этом ни жалости, ни сострадания. Потому что я на работе, Ильри, и работу оную, я привык выполнять. — он встряхнул её так, что клацнули зубы — Ты предала собственную расу, тварь! Любой человек — хоть очкатый писарь из королевской канцелярии! — узнай он о ваших с напарником делишках, прирежет тебя, как свинью. И не посмотрит ни на тугую попку, ни на смазливое личико! — Азъер резко разжал пальцы, и встал — Достаточно слов. Сейчас я буду задавать тебе много вопросов, и ты будешь отвечать… Будешь, ласточка моя ненаглядная, будешь. Никуда не денешься…

— А пошли вы… — затравленно прошипела Ильри. Обер-полковник пожал плечами, и не обращая внимания на слабое сопротивление, перевернул её на живот. Мол, я предупреждал…

— Руки подержи. — бросил он по-деловому, обращаясь к Прозао — А ты, душка, скажешь, когда дойдёшь до кондиции. Поехали.

Лийер грешным делом подумал, что Раласс хочет банально попользоваться пойманной «ласточкой», но всё оказалось гораздо проще. Куда именно надавил ей обер-полковник, было с позиции капитана не видно — закрывала широкая спина Прозао — но эффект получился потрясающим: Ильри заорала так, будто её заживо пропускали сквозь мясорубку.

— Маленькая шлюшка… — ласково протянул обер-полковник, убирая руку. Крик тотчас стих, и сменился неудержимым женским рыданием. — Ты что же думала, паразитка, что мы тут шутки будем с тобой шутковать? Не будем! — рявкнул он над самым её ухом, и повторил трюк. Когда звонкий вопль перерос в хриплый вой, он опять отпустил. Захлёбываясь слёзами, Ильри наконец сломалась:

— Хватит… — всхлипнула она — Не надо больше…

— Что говоришь? — хохотнул Раласс — Не над… Ах не на-а-адо! — протянул он с удивлением, и снова сделал ей очень больно. На этот раз, Ильри завизжала в полный голос:

— Хватит! Я всё скажу-у-у!

Скажу… кажу… Эхо ещё несколько секунд гоняло её возглас между деревьями, и когда оно стихло, безмолствие воцарилось невообразимое. Первым посторонним звуком бы заметно помягчевший голос Азъера:

— Вот видишь, Ильри? И стоило упрямствовать? Характер свой железный показывать? — офицер перевернул пленную на спину, и потрепал за бледную щёку — Смотри не ошибись, хорошенькая. Если начнёшь вилять… Если помедлишь с ответом хоть на секунду, если мне покажется, что ты что-то умалчиваешь, или тем более, говоришь неправду… То это, — он вновь проделал приём, вызвав ещё один короткий стон — покажется тебе лечебным массажем…

— Я хочу… Жить… — выдавила она, и расплакалась как маленькая.

— Жить? — усмехнулся Раласс без намёка на игру. Казалось, он искренне опешил от такой наглости. — А раньше чем думала, дурёха?

— Я… Меня заставили… — жалобно оправдалась Ильри, не прекращая лить слёзы.

— Я подумаю. — безразлично сказал Сибирь, и грубо сжал её подбородок большим и указательным пальцами — Но запомни, радость моя: соврёшь хоть в последней мелочи, и вопрос о жизни автоматически снимается с повестки дня. Я доступно выразился?

Ильри преданно закивала.

* * *

Сзади хрустнула веточка, и к виску каперанга прислонилось нечто жёсткое, холодное, и имеющее подозрительное сходство с пистолетным дулом. На миг, Шорл просто не поверил, что такое возможно — он тщательно осматривался десять секунд назад, и не заметил никого постороннего, да и звуки, вплоть до последнего момента, не вызывали ни малейшей тревоги. Пистолет, уткнувшийся ему в голову, словно бы вырос из под земли — другого объяснения Лийер не видел. Пересилив желание вздрогнуть, он медленно повернулся, демонстративно отводя свою руку с оружием в сторону. Наконец, увидев, кто незаметно зашёл со спины, он с облегчением усмехнулся.

— Делать нечего?! — громким шёпотом спросил он у Найца, подкравшегося совсем беззвучно. Профессионализм майора потрясал.

— А не надо на посту спать. Прирежут, и будут правы. — майор улыбнулся, убирая П-35 назад в кобуру, и сделал приветственный жест увидевшему его Ралассу — Раскололи? — тихо спросил он, обращаясь по-прежнему к Шорлу.

— На счёт «три.» — сказал тот с кривой улыбкой — Жить хочет — жуть как. Выворачивается теперь до донышка, стервочка, лишь бы отпустили…

— Ах вот что… Дамочкино признание слушаешь? — хмыкнул майор — А диверсантов кто будет ловить, часовой?

— Да какие тут диверсанты… Кроме тебя? — капитан махнул на Найца рукой. Отрицать, что пока к нему крались со спины, он был всецело поглощён лицезрением допроса, Шорл не намеревался — ведь это было чистейшей правдой. — Тут это… Девятым, кажись, кадланы закусили. Приходим, а его нет… Азъер говорит, узнаю подчерк.

Найц посмотрел на Лийера вопросительно — не шутит ли с ним каперанг? Поняв, что не шутит, помрачнел.

— Едрить колотить…

— Съездили на пикник, называется… Где остальные?

— Да подтянутся, что им будет? В городе довольно шумно, но на нас никто не подумал, выехали без проблем. — сообщил майор, и встал — Пойду к оберу…

Найц дошёл до центра поляны, перебросился парой фраз с Азъером, и сев на крыло «Лаозы», взял пример с Шорла и Алаза — принялся равнодушно наблюдать за тем, как Сабирь виртуозно вытягивает из Ильри нужные ему данные:

— Я ещё раз спрашиваю, паскуда, как они выглядели?! — прорычал Раласс, сжав ей нижнюю челюсть своей дублёной ладонью. Этот вопрос интересовал его особенно — он задавал его уже трижды.

— Я не знаю! — отчаянно завопила «подсудимая» — Я их никогда не видела, всё делалось через Молаша!!!

— Оглушила прям… — обер-полковник отпустил её мордашку, и шутливо потёр ухо — Хорошо, едем дальше…

Через десять минут, к месту посадки транспорта подтянулась последняя пара. Азъер к тому времени узнал всё, что хотел, и оперевшись теперь о борт самолёта, с нетерпением поглядывал то на часы, то на вконец раздавленную Ильри, сидевшую поджав ноги, и боясь обронить лишний звук. Выглядела она страшновато: кровь перестала течь из разбитого рта, и засохла на подбородке, свернувшись, и почернев. Одежда была растрёпана, и запачкана кровью, землёй, и потом. Проходи кто мимо, решили бы, что фемина побывала в руках маньяка, да вот незадача: посторонним здесь было взяться неоткуда, а все кто присутствовал, знали лучше.

«Интересно, что решил с ней делать Раласс?» — разговаривал сам с собой Лийер. За прошедшее время он переместился к самолёту, и также как и Найц, сидел на крыле. Сейчас в нём боролись противоречивые чувства, половина которых ратовала за немедленную казнь преступницы, а другая — за такое же немедленное помилование. Как говорилось в известной таллской поговорке, сердце судит душу, разум — последствия. Что было важнее для капитана, он и сам не знал — рассказ Ильри, будь он только правдой, озадачил бы не одного профессора философии… Но у Сабиря, похоже, имелся ответ на любой вопрос:

— Знаешь, что я решил? — спросил он, встав перед Ильри — Я решил тебя не убивать. Вообще пальцем не трону. Вместо этого… — обер-полковник порылся в кармане, и извлёк на свет знакомый полупрозрачный шарик. Завидев что ей уготовлено, метательница ножей бешено задёргалась, но куда там… Её сразу схватили Прозао с одним из осназовцев, и усадили на место. Тогда, прекратив сопротивление, Ильри обречёно уронила голову на грудь. Её губы мелко задрожали, а по щекам потекли горькие слёзы. — Как думаешь, что сделают хозяева с провалившимся агентом? Есть ли им разница, кого изучать? То-то же…Вот он, страшнейший кошмар любого вершителя судеб: оказаться на месте тех, чьи судьбы только что вершил…

— Я умоляю… Всё сделаю… — пролепетала женщина, желая встать на колени, но из-за связанных рук и ног, нисколько не преуспев — Ну нет, ну пожалуйста! Я… Я же вам всё сказала!

Но обер-полковник был неумолим. Не обратив внимания на жалобные стенания, он сел рядом с Ильри, и надавил ей на скулы, насильственно открывая рот. Женщина слабо задёргалась. Подержав её так несколько секунд, Раласс внезапно рассмеялся, и резко поднявшись, вернул телепортационный маяк обратно в складки одежды.

— Нет, я не буду этого делать. Очень хотел бы, да не могу… Не могу открывать себя раньше времени. — Азъер вздохнул, достал нож, и кинув на Ильри допускающий множество толкований взгляд, снова склонился к женщине. Посмотрел на лезвие, потом снова на зажмурившуюся от ужаса пленницу, и наконец, не проронив ни звука, разрезал скотч. — Катись-ка ты, Ильри, на все четыре стороны. Встала, и пошла.

Женщина поглядела на него с недоверием, но инструкции, скорее подсознательно, чем осознанно, выполнила в точности: поднялась на ноги, и медленно попятилась. Отойдя на несколько метров, развернулась, и продолжила путь уже быстрым шагом. Плечи были ссутулены — она явно ожидала выстрела в спину.

— Только ты, зайка, не туда идёшь! — крикнул Азъер ей вслед. Ильри повернулась. — Ралэна на улсе, — Раласс показал правильное направление — а ты углубляешься в лес. Как знаешь, конечно, но там кадланы водятся… Не советую соваться одной.

«Ай да Герой Империи!» — молча воскликнул каперанг — «И на старуху нашлась проруха…» Почему Раласс поступал так, а не по-другому, капитан бы судить не взялся. Сомнительно, чтобы обер-полковника могла разжалобить печальная повесть молодой дворянки, невольно увязшей по горло в паутине огромного заговора. На счёт отсутствия у себя человеческих чувств Азъер безусловно утрировал, но и слабохарактерным молокососом не являлся отродясь. Похоже было на то, что ему просто надоело убивать. Временами такое случается — режешь всю жизнь глотки, одну за другой, а потом, как гром с ясного неба, в голове рождается мысль — не хочу. А возможно, что КИБовец замаливал какой-то свой давний грешок — несправедливо убиенного подозреваемого, запытанного до смерти заключённого… Шорл не знал.

— Спасибо… — сказала Ильри бесцветным голосом, и повернув градусов на восемьдесят правее, вскоре скрылась среди лесной зелени.

— Ты что делаешь?! — шикнул на обер-полковника спрыгнувший с крыла самолёта Найц.

— А я что, непонятно выразился? — повернулся к нему Раласс, демонстрируя ледяное спокойствие — Я её отпускаю. Разоблачённые агенты, с прибором заложившие своих прежних хозяев, не видятся мне, как большая опасность… У вас есть возражения, майор?

Найц открыл рот, явно намереваясь ответить, но тут из самолёта выскочил сидевший «на сенсорах» капитан-лейтенант Алаз:

— Товарищ обер-полковник! Неприятности!

* * *

Хотя Идгу усердно глушили радиоэфир, прервать сообщение полностью им не удавалось — Сиара была большая, и чтобы покрыть всю планету помехами, понадобились бы гораздо большие силы, чем те, которыми располагали разумные нечеловеки. Затерянная в лесу «Лаоза» смогла принять от имперской космической группировки обновлённые параметры орбит кораблей Идгу, и сейчас, посчитав безопасный маршрут, сидела со включёнными движителями, дожидаясь, когда наконец откроется «зелёный коридор». Правда, передать что-либо назад было по-прежнему неосуществимой мечтой — их сразу бы засекли, да и мощности самолётной антенны всё равно не хватит, чтобы достать до своих. Поэтому, с капитаном Прозао пришлось распрощаться — он ускакал на лошади полчаса назад. Таким образом, если собьют «Лаозу», и все на борту погибнут, то останется хоть какая-то надежда, что добытая информация не пропадёт.

Коридор открылся.

— Внимание, отрыв! — предупредил Алаз, и наплевав на ритуальный обратный отсчёт, плавно передвинул рукоятку мощности.

Челнок взлетел с места, но уже не так быстро, как в прошлый раз — после осмотра корпуса, пилот однозначно постановил, что повторного рывка транспорт точно не выдержит — слишком сильно расшаталась обшивка. На их счастье, теперь такой необходимости не было — место, куда они летели, находилось всего в пятистах километрах от Ралэны. Информация, полученная у приспешницы неизвестных существ зияла многочисленными пробелами — например, Раласс так и не выяснил, как выглядели пришельцы — но самое главное — координаты их опорного лагеря, Ильри сообщила с предельной точностью.

Поднявшись над кронами деревьев, «Лаоза» сменила вектор движения, и продолжила полёт в горизонтальной плоскости. Первые две минуты протекли в тишине и спокойствии — шестикратная перегрузка казалась детским аттракционом. Потом самолёт с грохотом сотрясся, чуть не сорвавшись в неконтролируемый штопор, но порыскав, выпрямился. Лампы освещения подмигнули, и погасли — похоже, что навсегда. Из кабины донёсся тревожный гудок зуммера, а за бортом стало отчётливо подвывать — нарушилась звукоизоляция пассажирского салона.

— Разваливаемся потихоньку! — крикнул Скавьер, и немного убавил тягу — Посадка через одну минуту!

Судить по его интонации о серьёзности поломки было трудно, и Шорл прижался лицом к иллюминатору, пытаясь лично выяснить, какая деталь только что отлетела от самолёта. Ничего не увидел. Тут «Лаозу» опять тряхнуло, и Лийер звонко треснулся о стекло. Откинувшись в кресло, он зажал ушибленный нос ладонями, и под циничный смешок Азъера, сидевшего рядом, покачался взад-вперёд, унимая боль.

— Садимся! — донеслось спереди.

Знакомый со стилем вождения Алаза, каперанг почти не испугался, когда самолёт провалился, натужно треща всем корпусом, не выдерживающим такой экстремальной нагрузки. Шум воздуха резко усилился — это выдвинулись из брюха посадочные лапы — и «Лаоза», приняв горизонтальное положение в метрах от поверхности, бесцеремонно шлёпнулась оземь прямо во дворе одинокостоящего лесничего дома. По заверениям Ильри, нанявшие её существа отирались именно здесь. И здесь же, гратах в трёх к нуну, прямо среди леса, стоял один из малых стоунхеджей, что в свете всего прочего, было трудно назвать совпадением… И это не было совпадением. Ещё перед отлётом из Ралэнского леса, Азъер сделал капитану недвусмысленный намёк:

— Страдаете? — подошёл он к Шорлу со спины, когда до открытия «зелёного коридора» было двадцать с небольшим минут. Все офицеры разбрелись по поляне, кто бездельничая, а кто перекусывая просроченными консервами, отыскавшимися в самолёте. «Как коровы на пастбище.» — родилось в голове каперанга поэтическое сравнение.

— Страдаю? В каком смысле? — приподнял он голову, демонстрируя Азъеру своё непонимание.

— От информационного голода… — пояснил Раласс, и устремил свой взор вдаль — А хотите, я вас накормлю?

— Ну, коли бесплатно… — растерянно протянул Шорл.

— Я думаю, вы уже догадались, что малые стоунхеджи ведут к Вокзалам? — невинно спросил обер-полковник, обходя вокруг собеседника, и не спуская с него внимательных глаз.

Признаться, это было новостью. Шорл знал о Вокзалах только то, что сказал ему утром сам Сабирь. Вокзалы были… вокзалами. С их помощью Древние осуществляли межпланетное сообщение, и с их же помощью Партия надеялась поддержать свой заговор. Действительно: появись у Партии способ мгновенного перемещения любого предмета в любую точку пространства — а по некоторым данным, Вокзалы были на такое способны — и Империи придётся несладко.

— А теперь давайте представим, что логово наших новых друзей расположено рядом со стоунхеджем не по воле случая… — продолжил свою мысль Азъер — Что из этого следует? Из этого следует, что как минимум один Вокзал находится в рабочем состоянии, и что они имеют к нему доступ… Так?

— Но ведь вы их все проверяли? Стоунхеджи? — заинтересовался Лийер. Он давно оставил попытки понять мотивацию действий обер-полковника, и сейчас даже не гадал, зачем Сабирь начал эту просвятительскую беседу, но раз уж всё-таки начал, то из неё следовало вынести как можно больше пользы.

— Проверяли. Аж три года назад. С тех пор наши спутники не зарегистрировали никаких изменений, но как вы видите, внешность оказалась обманчива…

— Хм… А скажите, к малым тоже нужны ключи?

— Ключи? А откуда вы… Ах, ну конечно. — Раласс усмехнулся, и нашёл взглядом Глора. Тот сидел на поваленном стволе в двадцати метрах от них. — Ну да, ключи… Ключи нужны ко всему. Планета, в некотором роде, законсервирована. Заперта на замок. Источник работает, но доступа к нему нет, как нету доступа и к Вокзалам…

— И тем не менее, они этот доступ получили… — протянул капитан — Как?

— Как. — Азъер улыбнулся, и показал на Лийера пальцем — Видите? Это правильный вопрос. А правильный вопрос, это, как известно, уже половина ответа… — он подмигнул, и отошёл, оставив капитана наедине со своими догадками.

Как … Как открыть дверь, если от неё нет ключа? Как вообще подойти к двери, если на входе стоит охрана — ведь Сиара была обвешана спутниками наблюдения, как новогодняя ёлка — елочными игрушками … Шорл вздрогнул, и с ужасом посмотрел на удаляющегося обер-полковника. Как? Очень просто. Надо изначально находиться внутри …

…Все четыре двери разом отъехали в стороны, и шесть пассажиров, сопровождаемые единственным членом экипажа, высыпали из транспорта. Что орехи из банки. Теперь, когда отпала нужда прятаться от аборигенов, таллцы щеголяли в одних штурмовых костюмах, которые, в отличии от сиарских шмоток, совсем не сковывали движений, и не шелестели, как дерево на ветру. Вооружились, в сравнении с Ралэнской операцией, тоже не в пример основательнее — каждый из семи держал в руках по ШВР-5, и был обвешан «карманами» с амуницией.

Ожидать от отряда особо слаженной работы было наивно, но азы тактики были знакомы всем, и никакой передышки, вызванной несыгранностью группы захвата, обитатели дома не получили. Повинуясь чётким командам майора, двое людей стали оббегать избу справа и слева, а все остальные, не очень умело друг друга прикрывая, ломанулись сквозь заднюю дверь, оказавшуюся от «Лаозы» всего в двух шагах — лётному мастерству Скавьера можно было лишь позавидовать. Загремели вышибаемые ногой двери комнат, послышались матерные крики, и сочные звуки прикладных ударов. Шорл, вбежавший в дом предпоследним, опередив только Азъера, очутился в широком неотделанном коридоре. Из промежутков меж брёвнами свисали неопрятные клочья изоляционной пакли, а на полу лежала длинная ковровая дорожка, постеленная неровно, а местами — протёртая до дыр. Капитан первого ранга и обер-полковник взяли на прицел самую дальнюю дверь, и обменявшись серией жестов, быстро зашагали к ней по скрипучим доскам.

По левому бедру Лийера как будто вдарили кузнечным молотом — ногу едва не вывихнуло из сустава, а сам офицер чудом сохранил равновесие. По подбородку чиркнуло что-то острое и горячее — по всей видимости, один из осколков разлетевшейся при ударе о броню пули. Ещё с десяток выстрелов веером просвистели на уровне живота, но промазали, и с тупым стуком ушли в толстые бревенчатые стены — пробив их насквозь, как бумажные. Шорл упал на колено, и боком откатился в ближний дверной проём, успев сделать лишь несколько неприцельных выстрелов.

Раласс же, шедший немного позади, камнем свалился вниз, и стал разряжать обойму одной длинной очередью, планомерно водя стволом из стороны в сторону. Раскалённые стальные шарики безжалостно кромсали сухое дерево, с треском выбивая россыпи щепок, и облака удушливой пыли. Ровно через десять секунд, выплюнув все сто восемьдесят пуль, Штурмовая Винтовка Раннеля в руках обер-полковника издала характерный щелчок, и затихла. Азъер вскочил, и на ходу заменяя магазин, скрылся в другой комнате, уходя из под возможного обстрела… Но никакого обстрела не последовало. Вообще ничего не последовало — ни лязганья затворов, ни криков, ни топота ног. Тишь опустилась ватная, как в усыпальнице.

Воспользовавшись таймаутом, капитан дотронулся до саднящего лица, и взглянув на руку, ужаснулся — пальцы были залиты кровью. Приказав себе не беспокоиться, он привстал, и не сходя с места, осмотрел помещение. Комната. Бревенчатая, как и коридор. В углу — кровать, на полу — круглый истёртый ковёр, у дальней стены — писчий стол, и два угловатых стула… Сквозь мутные окна, неопрятно завешанные грубыми серыми тряпками, пробивался неяркий свет — из-за витавшей в воздухе пыли, лучи были видны невооружённым глазом.

Решив, что отдохнул достаточно, капитан прислонился спиной к косяку, и с опаской выглянул в коридор — как знать, атаковавший их человек мог быть ещё жив… Если, конечно, это был человек… Не заметив никакого шевеления, Лийер неслышным призраком вынырнул из укрытия, и начал красться к издырявленной Азъером дверце. Когда он был в шаге от цели, за спиной показался Найц — майор вышел из другой комнаты, в которую ворвался в начале штурма вместе с ещё одним костоломом… Встав на колено, он взял дверь на прицел, и одобряюще кивнул каперангу. Шорл размахнулся, и вышибив дверь тяжёлым пинком, тут же отскочил с сторону, уходя с линии огня майора. Но тот не выстрелил. Побыв три секунды недвижимой статуей, Найц встал на ноги, и гуськом пробежал до двери, держа оружие наготове. Поравнявшись с Лийером, сделал ему приглашающий знак, и офицеры вместе ввалились в тёмную, пропахшую плесенью каморку.

Убедившись, что оказывать сопротивление больше некому — единственный защитник «крепости» лежал на полу с четырьмя смертельными пулевыми ранениями — майор опустил винтовку стволом вниз, и включил коммуникатор:

— Раласс, живой?! Сюда, быстро! — крикнул он одеревеневшим голосом.

Шорлу пришлось потрудиться, чтобы не подпрыгнуть от удивления. Фраза Найца не только грубо нарушала субординацию, но и была пропитана совершенно не свойственным майору чувством… Это чувство называлось страх. Майор боялся — боялся того человекообразного существа, что распласталось у его ног — и даже не пробовал этого скрыть. Капитан растерялся. Глядя на пахнущее йодом тело неизвестного чужого, он не испытывал ничего, кроме лёгкой неприязни — вроде той, которую испытываешь по отношению к гнусному насекомому — и уж чего он точно не испытывал, так это страха. Да, шестипалые конечности существа имели по лишнему суставу, да, его рот был чрезмерно широк, ресницы и брови отсутствовали, а уши были посажены несколькими сантиметрами ниже, чем у людей… Ну и что?

Азъер с шумом ворвался в комнату, но наткнувшись взглядом на мёртвого, мгновенно остановился, и зло выдохнув через нос, до малейших деталей скопировал мимику майора. Некоторое время в обер-полковнике словно бы копилась некая энергия, а потом, когда он должен был вот-вот взорваться подобно паровому котлу, Раласс широко замахнулся, и вложил всю душу в сокрушающий пинок — бездыханное тело чужого подпрыгнуло аж на полметра ввысь, хотя на вид в нём было не меньше восьмидесяти килограммов веса. Звериная ненависть, излучаемая в этот момент обер-полковником, напрочь отбила у капитана желание задавать вопросы, и он немо следил за сценой, стараясь не шевелиться.

— Так ведь и знал… Чувствовал! — сплюнул Азъер, покраснев как рак, и наклонившись, выдернул из расслабленных рук существа Г-образную металлическую штуковину, как две капли воды походящую на рельсовый пистолет.

За их спинами, в коридоре, послышалась возня, и звуки болезненных оплеух — остальные бойцы подразделения вытаскивали на свежий воздух захваченных «лесников», работавших, как теперь стало очевидно, в содействии с существом.

— Товарищ майор! — подошёл к ним один из амбалов Найца.

— Слушаю. — Найц, взяв себя в руки, повернулся к вошедшему. Сейчас он был снова бесстрашным лидером, а не увидевшим удава кроликом.

— Когда стреляли, Паларра… зацепило. Смертельно.

— Жетон. — майор невозмутимо вытянул ладонь. Забрав алюминиевую побрякушку, он зачем-то взвесил её на руке, и только тогда одел себе на шею. — Похоронить по всем правилам.

— Сделаем… — кивнул боец, и вышел.

— Все мы смертны… — риторически сказал обер-полковник, посмотрев ему в спину, и сместил взгляд на Шорла — А что у вас с лицом? Как из живодёрни… Может медика?

— Пустяки. — отмахнулся каперанг, машинально трогая рану. Кровь перестала лить, и теперь медленно засыхала, образуя по лице жутковатую чёрную корку.

Тело чужого конвульсивно дёрнулось, и все трое — Шорл, Раласс, и Найц — синхронно отступили, вскидывая винтовки. Пришелец кроваво откашлялся — совсем как человек — и полежав несколько секунд неподвижно, порывисто сел, морщась от боли. Из пулевых ран снова потекла кровь. Открыв глаза — они оказались неправдоподобно белыми, с овальной радужной оболочкой, и вертикальными зрачками — существо покрутило головой, и улыбнулось, в буквальном смысле, до ушей — кончикам рта не хватило до мочек всего пары сантиметров. Шорл посмотрел на его белые зубы, и глубоко задумался — точная копия человеческих, только на каждой челюсти по две пары клыков…

— Когдат… эт, дожно был… случьиться. — выговорил пришелец на ломаном таллском — Ну и шт… теперь?

Услышав его неразборчивую речь, Лийер наконец догадался, в чём заключалась вопиющая неправильность ситуации. Чужой был слишком человекообразным. Он говорил с трудом — глотал окончания слов, заплетался на самых простых звукосочетаниях — но всё-таки, говорил. По-человечески говорил! Атрибуты его тела отличались только формой и пропорциями, но их расположение и функциональность были полностью идентичны людским — точно так же, как была идентична людской его мимика. А его пистолет — пистолет его! — был настолько похож на культовый П-35, что окажись он на стенде оружейного магазина, Шорл бы не сомневаясь принял его за очередное творение родного военпрома… Чужак был… каким-то надуманным, ненастоящим… «Костюмированный экспонат, сошедший с экрана старинной малобюджетной фантастики…» — мысленно подобрал ему Шорл меткое определение.

Азъер, мигом скинув с лица озабоченность, непринуждённо усмехнулся:

— Как это, что теперь? Теперь, коль скоро ты ещё жив, мы с тобой потолкуем …

— Человек… — надменно усмехнулся чужой. Из уголков его рта, как и из ран, текли тоненькие красные ручейки, но пришельца, казалось, сей факт нисколечко не заботил. — Ты должен… знать… что мы не боимся… боли, смерти… Это ваш удел… Люди.

— Как вы открыли ворота? — спросил Раласс, и в качестве аргумента, приставил ствол ШВР ко лбу ухмыляющегося существа — Как проникли на поверхность?

Чужой бы расхохотался, но захлебнувшись кровью, громко закашлялся. Вытерши рот рукавом, опять улыбнулся:

— Боюсь, ты опоздал. Вы уже проиграли… Ничего не изменить…

— У тебя неверные разведданные. — пренебрежительно хмыкнул Сабирь, и хотя в его голосе не было ни тени сомнения, у Шорла засосало под ложечкой. Каперанг чувствовал: Азъер говорит так не потому, что свято уверен в правоте своих слов, а потому лишь, что на пути его истинных эмоций стоит непоколебимая сила воли… — И я задал вопрос, тварь!

Не удостоив Раласса и взглядом, существо чавкнуло, точно пробуя на вкус изысканный деликатес, и выговаривая слова со всем тщанием, на которое было способно, медленно повторило понравившуюся ему фразу:

— Вы проиграли, люди …

— Слушай, падаль! — взорвался Раласс, и отбросив оружие, схватил раненого за руку, с хрустом ломая её ударом колена. Потом звонко врезал ему по харе, и придавив запястье одной ногой, зверски растоптал шестипалую кисть кованным каблуком второй. Чужак монотонно завыл. — Как вы открыли ворота?! Сколько вас?!

— Скоро… мы получим Источник… — с трудом вымолвил собеседник, шипя от боли — И закончим то, что начали тогда … Вы будете уничтожены…

Обер-полковник побагровел, и собрался было продолжить воспитание, но Найц спешно положил ему на плечо свою тяжёлую руку, и покачал головой — бесполезно… Метнув в него яростный взгляд, Раласс, тем не менее, сдался: вместо очередного удара, он отошёл на два шага, и подняв с пола брошенную винтовку, прицелился существу промеж глаз.

— Нет выбора… — сказал чужой, бесстрашно уставившись прямо в дуло — Либо мы, либо вы… Кто-то должен исчезнуть…

— Значит вы исчезните. — сказал Раласс ему в тон — Как твоё имя?

— Мы не прячемся за кличками… Мы горды, что принадлежим к своей расе… Зови меня Халлатанг.

— У вас ничего не получится… Халлатанг. — сказал Азъер тихо-тихо, и не меняя выражения лица, надавил на сенсор стрельбы.

Глава 10

«Желание = закон»

Серые воды Парпалы были покрыты мелкой рябью — промозглый речной ветерок дул не переставая, строго на нун. Русло здесь было прямым, как ноги балерины — река просматривалась на многие километры и в ту, и в другую сторону. Гратах в пяти, удаляясь от двух наблюдателей, против течения плыло двухмачтовое торговое судно, нагруженное товаром по самую ватерлинию. Километром ближе, пересекая Парпалу с зута на улс, в тёплые края летел крупный гусиный клин — их беспорядочный птичий галдёж был слышен даже отсюда.

Когда клин скрылся из виду, обязанности звукового раздражителя вложила на себя кукушка — её клич стал доноситься с другого берега. Подумав, стоит ли загадывать, сколько ему осталось жить, Лийер решил, что не стоит, и оказался прав — сказав «ку-ку» восемь раз, пернатая дурочка вдруг затихла. «Хотя, чему это я так радуюсь?» — поправился Шорл — «Мне, возможно, осталось несколько часов, а тут восемь лет предлагали…» Глупость, конечно. Предрассудки… Он посмотрел на небо. Дождя не было. Тучи взбухли, и опустились до «смерхмалых» — влезь на дерево, и достанешь рукой — но не смотря на всё это, с прошлого полудня они не пролили ни капли.

Впрочем, вчерашний день был проведён капитаном не здесь — не в окрестностях Рума, и уж чего греха таить, вообще не в этой стране. Шорл, а ровно как и другие участники дерзкой акции, находились отсюда за тридевять земель, и ни о каких тучах, надо ли говорить, не заботились абсолютно. Там туч просто не было. Там было ясно и солнечно, и только на горизонте — скорее угадывалась, чем виднелась — тощая полоса облаков… Река воспоминаний подхватила Лийера могучей волной, и как редьку с грядки, вырвала его из реальности…

* * *

Если бы не лестные пташки, что с весёлыми криками порхали в кронах вековых деревьев, то на кухне лесничего дома стояла бы мёртвая тишина — ни Найц, ни Азъер, ни уж тем более каперанг, которого, по идее, здесь вообще не должно было быть, так и не могли предложить ничего дельного, и вот уже две минуты хранили полнейшее молчание, глядя куда угодно, но только не друг на друга. Шорл вот, для примера, тупо разглядывал домовую мышь — длиннохвостый грызун по-хозяйски рыскал у закоптелой печки, важно шевеля усами, и ничуть не пугаясь троих двуногих, расположившихся за столом всего с нескольких метрах поодаль. Когда вредитель скрылся за печью, Шорл почему-то вздохнул, и подперев лоб тремя пальцами, закрыл глаза.

Факты, перед которыми поставила их судьба, просто-напросто удручали. Во-первых, их рейд, как ни печально в этом признаться, закончился неудачей. Не провалом, конечно, и не позорным разгромом, но просто неудачей… Ничем. Ничем, кроме потери двух человек из девяти, и доведения их единственного самолёта до состояния, близкого к нерабочему. Во-вторых, как стало известно незадолго до вылета из ралэнского леса, Идгу предъявили Империи жёсткий ультиматум: либо вы, люди, отдаёте нам фактически весь ваш тлазанир, либо записываете Сиару в список непригодных для жизни планет… И сроку вам: сутки, плюс ещё полтора часа. Говоря языком Алаза, это называлось «неприятности!», но на самом же деле, это был конец … И если сегодня утром оставалась надежда на то, что им удастся проникнуть если не в Источник, то хотя бы на Вокзал, то после короткого разговора с раненым Халлатангом, оная надежда приказала долго жить… На Вокзал уже проникли… Без них.

Шорл понятия не имел, какие слова следовало использовать, чтобы посторонний человек, прочитай он их на бумаге, смог бы хотя бы отдалённо представить, что творилось в те минуты в капитанской душе. Страх? И да, и нет. Прискорбный факт, что через день тебя либо разбомбят ядерным оружием, либо твоя страна потеряет две трети стратегического запаса тлазанира, здорово бил по нервам, но… Шорл был офицером, и его страх был другим. Неполноценным, что ли, урезанным… Не таким, как тот, который испытывал бы в аналогичной ситуации гражданский… Нет, это было другое. Может быть, ненависть? По отношению к Партии, к Халлатангам, к Идгу? Ко всем вместе взятым? Тоже правда, но только отчасти. Конечно, Шорл их не любил — как можно любить тех, кто загнал тебя в крысиный угол? Любить нельзя, но и слепой ненависти, если следовать её словарному определению, он не испытывал. Шорла ей не учили. Его учили уважать врага, в худшем случае — презирать, но не ненавидеть. Когда доходит до боя, ненависть — не лучший советник, и по этой причине, в каталоге доступных капитану эмоций она не значилась… Ну может быть только чуть-чуть — невидимыми чернилами, и со знаком вопроса на полях…

Правильное слово пришло к Лийеру неожиданно, как с неба спустилось. Расстройство. Каперанг был расстроен. До такой степени, что уже не лез к Азъеру с надоедливыми вопросами, хотя придумать их мог сколько угодно… Кто такие Халлатанги? Почему ничего не известно о предыдущей с ними встрече, которая явно имела место быть? Почему они так похожи на людей? Почему, почему, почему!.. Но капитан молчал. Он не боялся получить в ответ десятиэтажную матерную конструкцию — хотя учитывая текущее душевное состояние обер-полковника, это было бы более чем вероятно — он просто не хотел ничего знать. Надоело. Всё надоело. И тайны, и секреты, и заговоры… И показное доверие, которое решил проявить Раласс, попросив Лийера остаться на «военное совещание» — тоже.

— Значит так. — нарушил тишину Найц — Раз вы оба молчите, я выскажусь первым… Расклад вот какой. — он стукнул раскрытыми ладонями о стол, делая таким образом ударение. Шорл и Раласс сделали по внимательному лицу. — Ралтан сдаст Сиару. Переговоры с Идгу зашли в тупик, а Империя не смогла отторговать ни тонны тлазанира…

— Не был бы так уверен… — вставил обер-полковник, но майор продолжал гнуть свою линию:

— Признаемся честно: нам не потянуть такую дань. Если выполним условия Идгу, наш флот встанет на прикол в течении месяца… Чтобы этого не произошло, тлазанир придётся синтезировать искусственно…

— Промыслы на Сийле, Титралае, и… — предпринял Азъер очередную попытку вставить словечко в монолог майора, но снова без результата.

— …Недостаточны для того, чтобы в одиночку удовлетворить нужды флота во время войны… — закончил Найц его фразу — Ведь что такое война? Война — движение; движение — тлазанир. Сделать как можно меньше ходов самому, и заставить противника сделать их как можно больше — неотъемлемый принцип любого космического конфликта. Вот капитан прекрасно знает, — кивок в сторону капитана — что при Генштабе трудится целый департамент, занятый исключительно составлением полётных графиков, и разработкой различных махинаций, вынуждающих противника делать ненужные движения… Сотни людей получают немаленькую зарплату для того, чтобы флот сэкономил пять-десять процентов топлива!.. — поняв, что увёл разговор в сторону, майор осназа ненадолго замолк, будто бы вспоминая, на чём остановился — Значит, я это вот к чему. Тлазанир — штука недешёвая, а на натуральные источники уповать нечего: их просто недостаточно. А значит, как я и говорил, металл придётся синтезировать искусственным путём, что повлечёт за собой дикие траты, и… Я не экономист, но одно могу сказать без страха оказаться неправым: Ралтан не пойдёт на это. — майор горько усмехнулся — Он не дурак, и крови не боится… Потому-то и у власти! И знаете, он будет прав…

— Короче говоря, каюк нам… — подытожил капитан, и сладко потянулся, сцепив пальцы на затылке — Эх, жаль-то как…

Лийер не играл: говоря эту пошлую плоскость, он действительно чувствовал себя так, как будто давно умер, и теперь наблюдал за своими товарищами со стороны, сидя на райском облаке, и хрумкая сочным яблоком… «Плохой симптом…» — проснулся в его голове чей-то рассудительный голос — «Первый вестник истерики…»

Но надо отдать ему должное, Найц не уделил реплике Лийера никакого внимания.

— Сейчас собираемся, и летим в Рум… — предложил он — До завтрашнего дня, будем надеяться, успеем… Пережидаем бомбардировку… Непрямое попадание бункер должен выдержать, строили без халтуры… Потом ждём помощи… Дожидаемся. Потом… — майор запнулся, и с тяжестью продолжил — Не будем бегать от правды: мы опять проиграли… Чтобы Источник не достался Халлатангам, мы должны будем полностью уничтожить Сиару, благо она к тому моменту, скажем спасибо Идгу, превратится в необитаемый кусок камня…

— Просто было на бумаге… — сказал Азъер нараспев, и подняв ладони кверху, подвигал руками вверх-вниз, изображая весы — Тысяча двести тонн ценного металла, или двести пятьдесят миллионов жизней? Жестокий ты человек, Лойс…

Неудачно пошевелившись, каперанг задел приставленную ко стулу ШВР, и винтовка со стуком упала на деревянный пол. Нагнувшись, Шорл вернул оружие в исходное положение, и не подозревая ни о чём плохом, снова откинулся на спинку, готовясь выслушать новую порцию майорского цинизма… Но слова застряли у Найца в горле. Уставившись на Шорла, как на приведение, он сдавленно поперхнулся, и застыл, а мигом позже, к нему присоединился и Раласс. В глазах обоих офицеров читалось не просто удивление — изумление. Пантомима затягивалась.

— Что? — навострился Шорл.

— Откуда он у вас? — строго спросил Азъер, тыча глазами капитану в грудь.

Шорл автоматически опустил взгляд. Странный амулет, снятый неделю назад с шеи бандитского главаря, свисал поверх бронированного нагрудника, тускло поблёскивая в солнечных лучах — по всей видимости, вывалился из-за пазухи, когда капитан нагибался за винтовкой… Шорл взял его двумя пальцами, и цокнул языком — эта штука стала настолько привычной, что он о ней просто забыл… Даже словом не упомянул, когда рассказывал Азъеру о своих тарланских приключениях… Надо же!

— Это? — Лийер снял трофей с шеи, и держа его за цепочку, покачал перед глазами завороженных зрителей — Но это же…

— Почему вы ничего не сказали? — спросил Раласс таким голосом, каким следователь спрашивает у маньяка, где тот зарыл расчленённые тела своих жертв… Голосом, не предвещающим ничего хорошего.

— Да, как-то… — не нашёлся Шорл, что ответить — Мне и в голову не пришло… Что это важно…

— Не важно?! — повысил голос Сабирь, но потом напустил на лицо задумчивости, и посмотрел на Лийера уже с усмешкой — Скажите, товарищ каперанг… Вы ведь понятия не имеете, что нашли, я прав?

— Правы. — легко согласился Лийер, догадавшись по его тону, что выволочка отменяется.

— Где вы это нашли? — вернулся обер-полковник к своему первому вопросу.

— За Сульским перевалом на нас напали грабители… — медленно сказал Шорл — Я же рассказывал, помните? И эту вещь… носил на шее их главарь… Её Аяни нашла…

Азъер отобрал медальон у капитана, и повертел в руке, часто при этом кивая. Затем положил перед собой на стол, и искривив губы самым диковинным образом, отвернулся к окну… Только спустя мгновенье до каперанга дошло, что обер-полковника душит смех — да не просто смех, а дикий раскатистый хохот, которым обычно наделены главные злодеи детских сказок… Справившись с собой, Азъер провёл по лицу ладонью, точно стряхивая с него остатки дурацкой улыбки, и уставился на Лийера:

— Не перестаю вам удивляться… Что ни день, то в вас стреляют, пытаются зарезать, придушить, изнасиловать… Шучу. А вы мало того, что остаётесь в живых, так ещё и… — он поскрёб ногтём шероховатую поверхность загадочного предмета, и не докончив фразы, обратил свой взгляд на майора — А ты говоришь, тушите свет… Поживём ещё!

Видя, что Сабирь хочет встать, Шорл откашлялся:

— Вы не сильно обидитесь, если я всё-таки спрошу, что это такое? — кивнул он на прямоугольную пластинку.

— Это… — полковник сграбастал артефакт, и сжав его в кулаке, поднёс к лицу капитана — Это, называется Ключ!

Шумно поднявшись, Азъер покинул комнату. Майор с Шорлом вскочили следом за КИБовцем. Потом, началось. Они летели в Рум — долго, медленно, с частыми остановками. «Лаоза» трещала по швам, за окном агрессивно шумело, но самолёт не сдавался. К закату-таки, прилетели. Что подумали горожане, пассажиров сумасшедшего рейса к тому времени уже не волновало — какие к лешему горожане, когда на дворе конец света?!

Транспорт приземлился в тот же ангар, из которого вылетел полтора дня назад. Единственный встречающий — то был Черников — подошёл к трапу, и поздоровавшись за руку с обер-полковником, доложил об обстановке. Все живы, все на месте, ничего значимого не произошло… Про Идгу слышали? Ну тогда и докладывать-то нечего… Вот в таком ключе. Азъер, в свою очередь, изложил ему свои новости, и удалился в лабораторию — исследовать лийеровский Ключ.

Алаз и Лойс — последний, даром что из пехоты, оказался отменным механиком — перегнали «Лаозу» в мастерскую, где стали спешно её латать, готовя транспорт к завтрашнему вылету. Работы для них был непочатый край: половина заклёпок повылетала из корпуса напрочь, вторая держалась на честном слове, а в щели меж бронелистами можно было просовывать пальцы… Капитан первого ранга приблизился к Черникову, глядя на него со странной мешаниной чувств: там было и сострадание, и брезгливость, и даже немного суеверной боязни… Неудивительно, ведь Антон был, де факто, мёртв… Он умер в тот самый день, когда они с Шорлом нарвались на взвод ОТК, и если бы не магия, то его труп бы уже давно сгрызли падальщики и насекомые… Каперанг не хотел вспоминать полковничьего рассказа, но слова лезли в голову помимо воли, вытесняя оттуда все остальные мысли…

«Меня больше нет.» — с этой фразы Черников начал вчера своё повествование. Физиономия Раласса не изменилась, он знал всё заранее, но Шорл и Далранс, сидевшие с другой стороны стола, подняли глаза в удивлении. — «Убили, вишь…» — кратко пояснил Антон — «После того как мы разделились,» — он показал глазами на капитана — «меня точно так же погнали к лесу, но в другом направлении, на сит… Деревья там росли негусто, передвигаться было, в общем, нетрудно… Что и спасло.» — он усмехнулся — «На время, конечно… По лесу скакали минут десять, потом выбежали к реке. Потом, как ни удивительно, погоня начала отставать, так что когда я свалился с лошади, их уже не было видно. Осмотрев свои раны, я пришёл к выводу: всё. Можно заказывать похоронную. Тогда я использовал вот это.» — он выбросил на стол две половинки гладкого серебряного кольца.

Сей артефакт, значившийся в реестре комитета под скучным четырёхзначным номером, имел и другое название — «Второй Шанс». Он воскрешал умерших. Он, разумеется, не мог вернуть полковнику потерянную кровь, но мог залечить раны, и заставлял организм функционировать дальше, не смотря ни на что — как аппарат искусственного дыхания заставляет пациента дышать, хотя ему уже и не полагается… Черников лежал под открытым небом примерно четыре часа, и не двигался. Если бы его поместили в медицинскую капсулу, то статусные экраны засветились бы красным: ни одна из жизненно-важных систем не действовала — сердце не билось, лёгкие бездействовали, а нейроны головного мозга стремительно теряли заряд… Старуха с косой неспешно волокла его душу к ближайшим воротам чистилища, и только древнее заклинанье, исполняя заложенный в него алгоритм, творило свою магию…

— Ну что глаза выпучил? — вздохнул полковник, когда все разошлись — В кунсткамеру пришёл?

— Да я… — смутился каперанг, осознав, что рассматривает Антона, словно музейный экспонат — Просто задумался…

— Задумчивый ты наш. — критически посмотрел на него воскресший приятель — Опять отличился? Таскал с собой Ключ, и молчал? — Антон рассмеялся — Ну это ж надо додуматься…

Шорл немного оттаял. Полковник не изменился, даже сарказм его был прежним… Единственное отличие, как Черников сам признался, заключалось в нём самом. Он, чувствовал себя иначе — не так, как раньше…

— Отличился… — вздохнул капитан, выкидывая лишнее из головы — А где все? Где Аяни?

— Ну где она, по твоему? — зевнул полковник — Спит, конечно… Ты на часы смотрел? Половина пятнадцатого.

— И всё таки, где?

— В Воркуте… — закатил глаза Антон, и указал пальцем на потолок — Да здесь она, здесь! Второй надземный этаж. Как поднимешься по главной лестнице, поворачиваешь направо, потом идёшь до второй двери слева… Понятно?

— Не дурак. — хмыкнул Шорл.

— Погоди… — остановил его Черников, видя, что капитан собирается уходить — Смотрел я тут твоё дело… Ты ведь бывал на Расалае?

Лийер подозрительно оглянулся, будто боясь, что их подслушают, но ангар пустовал. Из мастерской, обустроенной в соседнем зале, доносилось трещание сварки, и визг какой-то автоматики — «механики» трудились не покладая рук. Тогда каперанг с сомнением посмотрел на Антона:

— Ну бывал, а что?

— Как?.. Раласс тебе не сказал? — вопрос полковника повис в воздухе — Во даёт…

— Так в чём дело? — капитан приблизился к нему на шаг.

— Пустое… — отмахнулся Черников — Просто ещё одно совпадение…

— Не годится. — твёрдо сказал Шорл, с вызовом сложив руки на груди — Раз уж начал говорить, договаривай! За язык тебя не тянули.

— Да видишь, на Расалае тоже был рабочий Вокзал… — начал Черников.

— Всё судачите? — громко окликнул их обер-полковник, заходя в зал. В его глазу опять появилось дурацкое выпуклое стёклышко, а лицо было радостным, как у жениха. — Проверил ваш Ключ… — бросил он, подходя к Лийеру — И спешу поздравить. Он подлинный.

— Ай как здорово… — буркнул Шорл.

— Просто расчудесно! — поддакнул Раласс, нарочно не замечая капитанского раздражения — Да, кстати! Раз, капитан, вы ещё здесь… — он заговорщицки понизил голос — Не соизволите ли прогуляться?

— Куда? — склонил Шорл голову набок. Гулять его не тянуло, тем более с обер-полковником.

— Тут недалеко… Уверен, вам будет интересно. — сказал Раласс, и приглашающе дёрнул подбородком. Лийер поглядел на полковника, но тот лишь неясно пошевелил плечом.

— Ладно. Ведите… — сказал Шорл с усталым безразличием.

Азъер, следуя непонятным капитану мотивам, увлёк его к лестнице, и спустившись на два этажа ниже, повёл по длинному коридору. От верхних этажей бункера, этот отличался тем, что здесь было сумеречно, и откровенно говоря, страшновато. Потолочные лампы светили ровно, но еле-еле… Этаж был, скорее всего, нежилым. Решив, что терпел достаточно, Шорл поравнялся с Ралассом, и заглянул ему в лицо:

— Скажите-ка, обер-полковник, а какие ещё расы являются порождениями Древних?

— Антон надоумил, аль сами поняли? — спросил Азъер, нисколько не удивившись.

— Сам. — с достоинством ответил Лийер, не сбавляя хода — Халлатанг, которого мы видели, был… Да господи! Ну не может быть таких чужих!

— Хвалю… Соображаете. — улыбнулся Раласс — Конечно, вы правы. Когда заглохли Источники, вся нечисть, что была на них «завязана», должна была передохнуть, но… Жизнь умеет адаптироваться. Миллионы дохли, но единицы свыкались с новыми условиями, приспосабливались… И на некоторых планетах, именно они, а не люди, взяли верх… Да, кхм, к вашему вопросу. Все «чужие», что нам известны, являются «порождениями» Древних. Кто-то из них изменился до полной неузнаваемости, а кто-то, как Халлатанги, почти не изменились…

Каперанг замолчал. Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову. Пора бы, вообще-то, и привыкнуть, но что ты будешь делать — не получалось!

— Нда-а… — мрачно прокряхтел он — Жизнь полна неожиданностей… Но это многое объясняет! А то я всё думал: как так получилось, что большинство чужих рас находятся с нами примерно на одной технологической ступени? Теперь понимаю. Все «стартовали» одновременно, имея равные условия… Забавно.

— Ничего забавного. — вздохнул Раласс — Если наши представления о размерах Древнего Государства верны, то нам потребуются тысячелетия, чтобы разгрести это дерьмо! Это в лучшем случае… В худшем же, нас просто сомнут более удачливые «наследнички», вроде тех же Халлатангов… Ничего смешного, капитан!

— Да я так, к слову… — Лийер смиренно поднял ладони вверх — А как давно об этом известно?

— Вы только не падайте… — усмехнулся Азъер, повернув на очередном «перекрёстке» налево — Но об этом известно уже пятьсот лет. С тех самых пор, как наши войска захватили Драар-1, и мы получили доступ к их историческим записям… А немногим позже, всё в точности повторилось и с Авальзу, и с Лорьянами, и… Да со всеми! Куда мы ни высаживались, везде видели одно и то же: человеческие кости в археологических музеях, и стародавние придания о победоносной войне с двуногими живородящими уродцами… Естественно, очень скоро это превратилось в самую охраняемую государственную тайну. Народу живётся спокойнее, когда мир прост и понятен, а спокойствие — это такой же стратегически важный ресурс как улазален, или, прошу прощения, тлазанир… Нет спокойствия — нет Империи.

— Ну а Халлатанги?

— А что с ними? — грустно спросил Раласс.

— Кто они?

— Мутировавшие плутраки. Это вампиры такие… До их метрополии четыре с половиной тысячи световых лет. Преодолеть такое расстояние по дуге — нечего и думать, но через Вокзал — пожалуйста. Хоп, и на месте. По оценкам специалистов, их военный потенциал превосходит наш раза в три-четыре, и до сих пор нас спасало только расстояние…

— Почему они нас так ненавидят?

— Они вампиры, или кто? — задушевно спросил у капитана Раласс — Ненависть к человеку у них в крови… И что не менее важно, они всё знают. Они знают, что Древние использовали их в качестве пугала, и…

— Но мы же не Древние! — вырвалось у каперанга.

— Мы люди. — с чувством произнёс обер-полковник, дырявя капитана глазами, и остановившись у глухой металлической двери, коей заканчивался коридор, приставил ладонь ко сканеру.

Потом, дождавшись когда экран загорится зелёным, он шустро набрал в открывшемся окошке пятнадцатизначный код, и несильно толкнул металл. Зафиксировав прикосновение, дверь — а вернее сказать, многотонные ворота — зажужжала сервоприводами, и медленно освободила проход. Ступив за порог, Азъер жестом пригласил капитана к нему присоединиться. За дверью — теперь было видно, что она имела полуметровую толщину — скрывался небольшой квадратный зал, насчитывающий от одной стены до другой метров десять. Пол был гладким, бетонным, а потолок, сделанный из матового стекла, освещал помещение равномерным «дневным» светом. Стены, с другой стороны, были всецело металлическими — от пола, и до потолка — и состояли из сотен пронумерованных ячеек. Это была камера хранения. Строго в её центре, из бетона росла небольшая трибуна, сделанная, как и периметр комнаты, из серой некрашеной стали. Сзади послышался тоненький писк, и проход начал медленно закрываться, муруя двух офицеров.

— Всё нормально. — предупредил Азъер. Его слова отскочил от гладких стен причудливым эхо. — Дверь открывается на полминуты…

Затем он достал небольшой ключ, и открыв им боковую дверцу трибуны, отдал капитану. Шорл, ничего не понимая, рассмотрел подарок. Ключ выглядел однородным, и имел всего десять зазубрин, но внешняя простота была явно обманчива. В действительности, он должен был состоять из сотен, если не тысяч неразличимых фрагментов, имеющих отличные электропроводимости и резонансные частоты… Капитан сжал приобретение в руке, и заглянул вместе с Азъером в оголившуюся полость. Там, вставленные в тугие гнёзда, ютились множество таких же ключей — выглядевших одинаково, но разумеется, разных. Каждый имел свой уникальный номер, и обер-полковник, выдернув номер «607», бережно прикрыл створку. Капитан хотел вернуть ему ключ от стойки, но Герой Империи замотал головой:

— Нет. Вот сюда. — он показал Шорлу на ещё одну замочную скважину, встроенную в верхнюю панель трибуны — Поворачивать на сто восемьдесят градусов, по часовой стрелке. Поворачиваем одновременно, на счёт «три».

Получив от Лийера согласный кивок, обер-полковник отошёл в угол зала, где размещалась нужная ему ячейка, и оглянулся на капитана:

— Готовы? Раз, два, три…

Оба сделали похожее движение кистью, и хитрая замочная система разблокировала ячейку, о чём сообщила приятной трелью. Открыв дверцу — кстати, тоже довольно массивную — Раласс извлёк из камеры… Каперанг дёрнулся, не веря тому, что видит: в руке обер-полковника был «нулевой» бронированный чемоданчик — не иначе тот самый, с Сиары-один!.. И Шорл сразу всё понял. Ведь именно за этим они и возвращались в амнейскую столицу…

— Когда эскадра шестнадцать вышла с дуги, и на станции «отключили свет», — решил пояснить Азъер, возвращаясь к стойке — большая часть персонала находилась в авиаблоке, откуда планировала вылететь на Пеликанах к Оскару… Конечно, катапульты и всё прочее вышло из строя, и они, как и вы с Антоном Клементьвичем, оказались наглухо замурованы. Тогда, недолго думая, ребята из осназа заминировали одну из стен, и стравив воздух через аварийную шахту, подорвали всё к чёртовой бабушке… Два транспорта погибли на месте, но несколько — уцелели… — обер-полковник уже стоял рядом с капитаном, и положив сверхважный кейс на трибуну, барабанил по нему пальцами — А через десять секунд после этого, станцию накрыло … Осталось всего три транспорта. Один смог дотянуть до вашего Оскара, и скрыться вместе с авианосцем в подпространстве, а два других, повреждённые взрывами, пошли на вынужденную… К счастью, среди них оказался и тот, что «с чемоданчиком». — усмехнулся обер, и резко отстегнув защёлки, предохраняющие замочные скважины, отпер последние третьим ключом, появившимся в его руке как по мановению волшебной палочки. Азъер обхватил крышку, и весело глянул на Шорла. — Угадаете с трёх раз?

— Ключи, конечно… — сказал капитан — Ключи от Источника.

Раласс откинул крышку. Корпус дивного кейса оказался толщиной с палец, а петли — и того толще… Именно о таких чемоданчиках было принято говорить, что они, де, сохранятся и в эпицентре ядерного взрыва, хотя конечно же, это была полная туфта. Шорл прекрасно знал, что случается с твёрдой материей — будь то хоть самый тугоплавкий сталекерамический композит — когда её нагревают до пары миллионов градусов. Броню «Оскара», для примера — а ведь она была почти метровой толщины — прожгло насквозь, как бумагу, и это при том, что дело происходило в космосе… Лийер перевёл взгляд на содержимое чемодана.

Девяносто пять процентов объёма заполнял серый паралон, в котором имелись пять выемок: одна из них пустовала, но в оставшихся было вставлено по Ключу. Прямоугольные пластины, испещренные тончайшими узорами, загадочно смотрели на двух офицеров, молчаливо храня в себе тайны ушедшей эпохи… Семь тысяч лет… Как минимум столько времени они кочевали из рук в руки — от страстного коллекционера, к сыну-раздолбаю, от сына к карманному воришке, от воришки к полицейскому, от полицейского к его начальнику, потом к заказному убийце, к ювелиру-скупщику, опять к сыну, и опять к грабителям… Сколько хозяев сменили эти реликты перед тем, как осесть в подземном хранилище комитета?..

— Только странно как-то выходит… — подумал капитан вслух — Первым делом вы бросились загружать на авианосец какие-то контейнеры, а самое главное, Ключи, вы до последнего держали на обречённой Сиаре-один… Почему?

— А вы нравитесь мне всё больше… — благожелательно хмыкнул обер, осмыслив реплику капитана — В первую очередь, за свою редкую наблюдательность… Да, действительно, один из Ключей был временно недоступен, а выносить их со станции по отдельности Антон Клементьевич не посчитал столь необходимым. Потому и задержка.

— А как это, «был временнл недоступен?» — с интересом уточнил Шорл — Чем вы там вообще занимались на этой станции, а?

— Станция была научно-исследовательская, самые техноёмкие эксперименты ставились на ней… И когда прилетела шестнадцатая, Ключ был как раз задействован в эксперименте, прервать который вот так сходу было нельзя. — Азъер поморщился, видимо припоминая детали.

— Что за эксперимент?

— Мы хотели скопировать Ключ.

— Губа не дура. — фыркнул Лийер, не скрывая своего скепсиса.

— Знаете, я с самого начала предвидел, что поиск Ключей может затянуться на неприемлимо долгий срок, поэтому уже семь лет назад, когда мы только нашли первый артефакт, наш славный «творческий коллектив» начал подумывать о том, как бы подделать оставшиеся четыре… Да как-то не ладилось. Молекулярная структура Ключа оказалась настолько сложной, что даже закоренелые оптимисты разводили руками — извините, мол, наука бессильна… Лишь в начале этого года нам представили кое-что стоящее. Копируемый образец помещался в небольшую камеру, где доводился до состояния, позволяющего поатомно считывать его структуру, и в точности воспроизводить её с помощью наноконструктора. Казалось бы — всё — панацея найдена, и Ключи можно штамповать как пуговицы, но установка имела роковой изъян — в ходе реконструкции могли нарушиться связи внутри копируемого Ключа, что привело бы его в негодное состояние. Полностью отменить этот риск было невозможно даже теоретически… Поэтому, я тянул. Медлил, откладывал, переносил на более поздние сроки… Только два месяца назад, вконец разуверившись в поиске оригиналов, я решился на создание копии. Атака эскадры шестнадцать застигла нас посреди этого процесса, Ключ-образец нужно было срочно извлекать из камеры… Но ведь нельзя! Если наивно щёлкнуть рубильником, Ключ превратился бы в никчёмный кусок сталепластика, такова уж особенность этой системы… — обер-полковник замолчал, и влюблённо погладил древние артефакты взглядом — А по большому счёту, вы правы — странно как-то выходит … Парадоксально, можно сказать, не находите?

— Парадоксально? Ну, не знаю… Похоже на простое везение.

— Простое везение … Нет, не могу согласиться. Посмотрите ведь, что получается: я не верил, что удасться найти пять Ключей; всё из-за этого… А если бы верил? Если бы я не санкционировал опасный эксперимент, а продолжил бы поиск оригиналов? Я понимаю, здесь слишком много сослагательных частиц «бы», но давайте представим… Ключ не оказался бы запертым в этой копировальной машине профессора Хальне, а значит вывоз Ключей со станции произошёл бы вовремя… Они оказались бы на авианосце, и тот увёз бы их на Селеру. Ключи не вернулись бы на Сиару, и уж конечно, вы бы не слушали сейчас этот монолог, так как имели бы другие заботы… Говоря откровенно, наше текущее положение было бы крайне дерьмовым, если не сказать — безвыходным. Моя вера в успех предотвратила бы его на корню… — он задумался, будто ища дыру в своей логике, а потом продолжил — И тем не менее, события избрали другую дорогу. Я рискнул сохранностью Ключа, и это привело к тому, что мы сейчас имеем полный набор. Именно из-за моего неверия только и стало возможным то, во что я не верил… Ну не дурак ли! — Азъер, кажется, говорил от сердца.

— Судьба… Так и хочется сказать — судьба. — поддакнул Лийер.

Обер-полковник облизал губы, и раздражённо помотал головой. Видно было — офицера душила злость, и капитан, как ни странно, его теперь в этом плане хорошо понимал… Он бы и сам был зол при таких условиях, и даже то обстоятельство, что ситуация, в конце концов, развернулась в его пользу, утешало не шибко… Потому-что она развернулась не по его сценарию. Она развернулась вопреки, а не благодаря его лучшим стараниям, а для человека, привыкшего повелевать — привыкшего, что его приказы выполняются быстро и неукоснительно — это было что плевок в лицо. Как будто высшие силы делали ему одолжение…

— Да, интересная взаимосвязь… — кивнул Лийер ещё раз, поняв, что рассказ чекиста подошёл к концу. Потом, он уже по-новому посмотрел на Ключи. — Один из них — Глора?

— Вот этот, должно быть. — Азъер указал на крайний Ключ справа — Привезли, пока мы летали в Тарланию…

— Что-что? — Шорл приподнял брови.

— Да вот, видите ль… — по губам Раласса поплыла улыбка: похоже, он рад был переключиться на другую тему — Глор посчитал, что если явится сразу с Ключом, то мы Ключ отнимем, и спасибо не скажем… Поэтому, пока вы ехали к Руму, он его где-то припрятал, и только получив гарантии, назвал место… Пока мы охотились за зелёными человечками, Лапран с Эролсом доставили артефакт сюда.

— Гм… — заулыбался каперанг — А я, стало быть, пролетаю? Мой Ключ-то уже у вас…

— Ха! Мы бы и у Глора могли его элементарно отнять … — с превосходством фыркнул офицер госбезопасности — Он, впрочем, именно к такому повороту неплохо к подготовился, вынужден признать… Но надо бы было, отняли бы. Без вопросов. — он комедийно пошевелил бровями, и отмахнулся, как бы закрывая эту тему — Ну хорошо, а вы? Что вы хотите?

— А бессмертие — не годится?

— А зачем оно вам? — просто усмехнулся Азъер — Я понимаю, Далранс… Старый, уставший человек, у которого, в довесок, украли тридцать восемь лет жизни… Вообще, он со всеми переживаниями, немного свихнулся, я честно вам скажу… — обер-полковник дважды ударил себя по виску указательным пальцем — Но он на нашей стороне. Про себя, любимого, не забывает, но по крайней мере, ножом в спину тыкать не станет…

— А…

— А вот я, в своё время, отказался. — сказал Раласс с потаённой гордостью — Мне тоже, когда давали Героя, предложили вечную жизнь… Подумал я, подумал… И отказался. Зачем мне такое счастье? Что я не увижу за двести лет, чего увижу за тысячу? Старые поколения должны освобождать место новым, это обязательное условие любой жизни, и дело не в эволюции… С новыми людьми приходят новые идеи, новые таланты, а если мы будем бессмертны… Что тогда? Вы, скажите, задумывались над этим? Что будет, если позволить человеческому разуму жить вечно?.. — он посмотрел в перспективу — А я думал. Очень много думал, перед тем как дать окончательное решение… И отказался. Я отказался, потому что я человек, и хочу оставаться таковым до последней секунды… А человеком нельзя оставаться, живя вечно. Человек не приспособлен для вечности, она его погубит, раздавит… Она заберёт у него самое главное — чувства. Сострадание, любовь, стыд… Даже зависть и ненависть. Всё уйдёт. Останутся только старческий цинизм, рассудительность, целесообразность…

— И это так плохо? — тихо спросил капитан, глядя в пол. Самого себя спросил, не полковника… Но ответил полковник.

— Не знаю, известно ли вам, но когда наши прадеды начинали играться со своими генами, этот вопрос обсуждался в числе самых важных… Стоит ли убирать из человека такие «плохие» черты, как, например, зависть? Лень? Жадность? Ведь мы могли это сделать, и сейчас можем. Мы могли создать идеального человека, — доброго, трудолюбивого, преданного родине — и чего таить, этот человек, скорее всего, был бы гораздо эффективнее и продуктивнее, чем мы с вами. Но Харасс Третий сказал решительное нет, и Ралтан, когда пришёл на его место, тоже сказал нет. Потому что получившийся продукт, сколько бы идеальным он не был, человеком считаться уже не может. Не по-человечески это — быть идеальным. Мы должны делать ошибки, должны действовать необдуманно, импульсивно, должны поражать всех глупостью и отсутствием логики; нам так природа наказала. А бессмертие… — он поднял кисть, и чванно пошуршал пальцами, показывая своё отношение к вечности — Оно сделает нас именно такими. Чёрствыми, бесчувственными, до безобразия правильными и рациональными… Оно убьёт в нас стремление успеть как можно больше как можно быстрее, которое подстёгивало прогресс человечества на протяжении долгих веков и миллений… Я не знаю, как вам ещё объяснить. — пожал плечами обер-полковник.

— Да мне-то что… А вот как быть с помянутым вами товарищем Ралтаном? — поддразнил его Лийер. В принципе, доводы Раласса звучали убедительно, хотя и странно их слышать из уст хладнокровного убийцы, но капитану было интересно, что он ответит.

— Император — великий человек. — парировал Азъер тоном, не терпящим возражений — Человечище! Это то исключение, которое лишь подтверждает правило. Он ещё многих переживёт, и будет по-прежнему полон энергии и идей… Нам очень повезло в монархом, очень!.. Но вы должны понимать, что…

— Да ладно. — успокоил его Лийер — Мне ничего не надо… Можете не верить, но для меня слово «долг» — не пустой звук…

— Верю. — Раласс вытянул пятый Ключ откуда-то из одежды, и вставил его в пустующее гнездо — Однако, я отговариваю вас не из жадности…

— Я понимаю. — промолвил капитан — И бессмертие… Вы правы, это как-то слишком. У меня к вам другая просьба…

— Догадываюсь. — обезоруживающе улыбнулся обер-полковник — И если всё кончится удачно, я вам с радостью помогу.

* * *

Две фигуры сидели на высоком берегу, и свесив ноги с обрыва, не шевелились. Позади них топтались две лошади — она белая, в чёрную крапинку, а другая коричневая, с густой, свисающей гривой. Торговый корабль скрылся за изгибом реки полчаса назад, а гуси, наверное, были уже в ста километрах от Рума… Шорл обнял Аяни за плечи, прижимая к себе, и продолжил смотреть, как сотни кубометров «гидрида кислорода» неспешно проплывают мимо них каждую секунду. Вода не спешила — она не знала о том, что через пять часов истечёт срок поставленного Идгу ультиматума, и Сиара, возможно, превратится в один большой термоядерный ад… Воде было некуда торопиться… Неожиданно вспомнив о чём-то важном, Лийер развернул девушку к себе, и пленительно её поцеловав, отодвинул, чтобы встретиться взглядами… Ах, ну до чего хороша, до чего прелестна! Растрёпанная, румяная, ещё не остывшая после долгого сеанса пылких телесных услад, она была просто неотразима. Голос капитана стал хриплым.

— Я люблю тебя. — сказал он нечто очевидное, уже долгое время подразумевающееся само собой, но никогда не произнесённое вслух так: ясно, открыто, без оговорок… Аяни положила голову ему на плечо.

— Я знаю… — тихо мурлыкнула она — И ты знаешь, что я тебя люблю… — девушка игриво улыбнулась — Наверное, мы извращенцы? Сколько нам лет?

Лийер провёл рукой по её гладкой, румяной щеке. Извращенцем он себя не чувствовал. Он чувствовал себя счастливым — самым счастливым человеком на свете, и каперангу это чувство нравилось — другого он не хотел.

— Только… — Аяни отняла его руку, и сконфуженно посмотрела в сторону — Ответь мне честно… Мы сможет быть вместе… Когда всё кончится?

— Разумеется. — отскочило у капитана от зубов — Получишь таллское гражданство, поженимся…

— Если будем живы. — вздохнула Ай.

— Ну это да… — согласился Шорл. Успокаивать её фразами типа «у нас всё получится», и «не беспокойся», он посчитал лишним. Аяни была права на сто кругов, и знала это — шансы выжить в намечающейся заварухе были едва ли выше шансов не выжить …

— Но есть и ещё одна… Загвоздка. — молодая краса опять потупила взгляд. Было видно, слова давались ей нелегко. — Сколько тебе осталось? Лет сто сорок? Ты понимаешь… Я…

— Глупая… — ласково протянул Шорл, улыбаясь — Ну-ну, ты что! — он обхватил её обеими руками, видя, что девушка вот-вот заплачет — Это же как раз не проблема… и даже не загвоздка! Сделаем тебе новое тело…

— Что-о? — удивилась Аяни. Она ещё не поняла смысла сказанного, но в глазах загорелась надежда. Лийер погладил её по волосам.

— Есть способ сделать тебя такой же… долгоживущей. Ничего больше не изменится, просто ты станешь сильнее, быстрее, выносливее… Как я. — он улыбнулся — Согласен, это стоит бешеных денег, и при нормальных обстоятельствах, копить бы пришлось лет десять… — Шорл мечтательно сузил глаза — Но я договорился с Азъером, и теперь все расходы оплачивает комитет. Такова их благодарность за Ключ.

— Ты серьёзно? — Аяни повалила его на землю, и прильнула сверху — Так можно?

Шорл улыбался. Аяни — красавица, волшебница, и профессиональная убийца — смотрела на него с детским наитием, как на сошедшее с небес божество, и в её карих глазах читалась вера. Дикая, безоговорочная, неискоренимая вера — в него … И это льстило, это было приятно. Это, как выражались поэты, окрыляло.

— Конечно! Без специальной лицензии нельзя только омолаживаться, но менять тело — сколько угодно. Знай себе, плати… — Шорл хмыкнул, и улыбнулся ещё сильнее — Так что не переживай… Не пропадём.

Снова повисла пауза. Аяни, видно, хотела что-то сказать — что-то важное — но всё никак не могла решиться. Шорл не торопил.

— Я хочу тебя спросить… — не выдержала будущая капитанская половина. Её голос был намеренно тих, Аяни давала знать, что мучающий ей вопрос не будет приятен ни ей, ни ему.

— Спрашивай. — так же тихо сказал Лийер, сознавая щекотливость момента — Я отвечу. На всё.

— Я боюсь тебя обидеть.

— Невозможно… — покачал головой офицер, и аккуратно заправив ей за ухо спадшую прядь, сжал ладошку возлюбленной. Сдвинул брови. — Её звали Риэлла… Ты ведь это хотела узнать?

— М… — Аяни обозначила кивок, и положила голову на грудь вдовца. Наверное, чтобы избавить себя от необходимости смотреть ему в потемневшее лицо.

— Мы жили вместе три с половиной… Нет, четыре… Четыре года, если мерить по Сиаре. — капитан сделал над собой усилие, чтобы подавить горемычный вздох — Но пять лет назад кое-что случилось… Таллская Империя нашла Айтарн. Это планета такая, тоже населённая людьми… Как всегда, мы бросились строить для братьев по расе светлое будущее, дарить счастье и всячески благодетельствовать… Но светлое будущее обходится недёшево. На Айтарн стали свозить специалистов всех мастей: рабочих, инженеров, врачей и преподавателей… Каждой твари по паре. — продолжал капитан с отрешённым видом — Она была врачом. Она не обязана была ехать, но чувство общечеловеческого долга пересилило мои протесты… Вот и вся история. Их конвой вёз больных и раненых, большинство из них местные, но кого бы это волновало? Тамошняя партизанщина строгостью в выборе целей не отличалась, ей бы пострелять, а уж в кого — это дело десятое… Предпочтительнее, конечно, в неверных, но они и соотечественниками не брезгали… — губы капитана всё больше походили на прямую линию — Ха! Это только на словах они были самоотверженными рыцарями, сражающимися за высшие идеалы своей чёртовой религии; на деле девяносто процентов этих животных являлись смрадным разбойничьим гноем, ошалевшим от безнаказанности и вседозволенности, и не умеющим ничего другого, кроме как грабить, насиловать, и отрезать пленным головы… Хотя… Очень скоро от изначальной Ишти-Уру — так называется их, с позволения сказать, религия — осталось одно название. Те, кому это было выгодно, переврали её на свой манер так, что защита религиозных идеалов и кровавый разбой стали понятиями синонимичными… — капитан первого ранга сделал паузу, и начал, если это применимо к диалогу, с красной строки — Ну и конечно, редкость военных успехов они с радостью компенсировали жестокостью. Конвой, с которым ехала Ри, двигался по скалистому ущелью, и попал в засаду. Их убили. Всех. Восемьдесят четыре человека персонала, и двести одиннадцать подопечных. — речь Лийера стала прерывистой, похожей на лай — Но перед тем как убить…

— Не надо больше. Я всё поняла… — с просьбой шепнула Ай, положив ему на щёку горячую ладонь. Судя по испуганному выражению, она и сама была не рада, что свела их разговор к этому.

Ах! До чего же страстно желалось Лийеру поступить как велено — замолкнуть, забыться, спрятать голову под песок, и никогда её больше оттуда не вынимать… Но не сегодня. Сегодня Шорл не смог бы так поступить даже под страхом мучительной казни, и он, искривившись ещё сильнее — будто бы съев корзину полную лимонов — упрямо продолжил душещипательную эпопею. Говорить было трудно, но остановиться было немыслимо вдвойне — хотелось, очень хотелось выговориться… Хотя бы один раз в жизни, ну хоть один раз!

— Нет, Аяни… Ты… Ты не поняла. — речь давалась Лийеру так, словно он тащил на десятый этаж мешок цемента — Ведь мы не за поживой туда пришли, на Айтарн, мы пришли защитить их. Защитить, слышишь?! Если бы Империя не вмешалась, то через год-другой до их мира бы добрались Таркау, а у Таркау с людьми разговор короткий, мы двести лет воюем: как тогда встретились в первый раз, так с тех пор и воюем… Но им оказалось на всё насрать. Айтарнцам, я имею в виду. Для них мы захватчики, а Таркау для них всего лишь предлог, выдумка. — капитан понимал, что половина его рассуждений невесте ничего не говорят, но занозившая душу обида сидела слишком глубоко; он не мог заставить себя замолчать — Но не в этом дело, не в сопротивлении, не в чёрной неблагодарности… В конце концов, так делали все. Даже Амилая сопротивлялась, хотя там и правительства-то, по сути, не было, миром правили зажравшиеся корпорации… Представляешь? Они даже войны друг другу объявляли, корпорации эти, и посольства строили: не только в других государствах, но и друг у дружки… Смех! Но тем не менее, сопротивлялись даже они. И я могу их понять. Не только амилайцев, всех. Всех тех, кто может называться людьми… Кому-то не хотелось отдавать власть, к которой они прогрызали путь на протяжении долгих лет, кто-то решил подзаработать террором, а кто-то, пока другие не смотрят, взялся за банальное мародёрство…

— Или пользуясь неразберихой, стал сводить счёты со старыми друзьями. Естественно, с помощью проверенных топора и дубины… — вставила Ай, с задумчивой миной, чем в немалой степени удивила Лийера: он и не думал, что она из его нескладного бормотания что-то вообще поймёт. Он и сам-то не всё понимал…

— Верно… — Шорл растерянно согласился — Однако, как бы не было больно в этом сознаться, сие есть часть человека. Она в нём так же неискоренима, как неискоренимо в кошачьих их дотошное любопытство…

— Очень поэтично. — хмыкнула Ай.

— Очень. — от долгих речей у каперанга запершило в горле, но он не давал себе передышки — Но всему есть мера. Есть граница, которую переступать нельзя. Граница, за которой человек деградирует в нечто иное, низшее… И чрезвычайно опасное. Я не хочу сказать, что на других планетах таких людей не было… Были — они всегда появляются, но их количество, и их упорство, имели вполне объяснимые пределы… Это ведь логично. Люди устают от бессмысленных жертв, к тому же они начинают верить, что им прилетели именно помочь, а не поработить или уничтожить… Соответственно, все эти «священные сопротивления» и «освободительные фронты» быстро теряют поддержку, и сами собой распадаются… — капитан помолчал, усмехнулся — Знаешь, я тут припомнил… Лет пятнадцать назад мне попалась замечательная книжка — мемуары одного из руководителей временной администрации Земли… Так вот, у него там параграфа не было, в котором бы он не упомянул, насколько доимперская Земля была одержима религией; насколько это затрудняло контакт с населением… — Лийер обозначил грустную улыбку — Жаль, автор книги не дожил всего года, чтобы увидеть Айтарн… Он бы посмотрел на вещи по-новому.

— Земля, это тоже планета людей? — спросила Ай, по-прежнему не поднимая головы.

— Ну да… — капитан не сразу сообразил, что не упоминал при Аяни о четвёртой по населению планете человечества ни разу — Её приняли в Империю шестьдесят лет назад, все войны и дрязги там позади… Кстати, наш Черников именно оттуда. — счёл нужным упомянуть Лийер, и побито вздохнул — А Айтарн… С Айтарном всё вышло совсем не так. Когда началась наша кампания и официальные теократические институты пали, наиболее хваткие товарищи этим умело воспользовались, в одночасье загнав под свои знамёна десятки миллионов религиозных зомби, готовых на всё… Десятки миллионов, я не шучу: произнесённые из нужных уст, святые лозунги имели там просто волшебную силу, и никого уже не волновало, что те учения, которым они давали клятву, и те, за которые воевали с нами, были похожи друг на друга как валенки на кофеварку… Миллионы айтарнцев просто взяли в руки оружие, и ринулись в бой, не задавая вопросов… Как ты догадываешься, с такими числами повстанцы быстро вышли из под контроля, а наше командование потеряло терпение ещё быстрее. Люди стали гибнуть без счёта, целыми городами. Из привычной «прогулки в парке» операция превратилась в кровавую мясорубку: чтобы утихомирить повсеместные бунты, в ход пустили военнокосмический флот… — голос каперанга стал походить на утробное рычание зверя — А флот не делит людей на плохих и хороших, он уничтожает всех, и с одинаковой лёгкостью… И уж мы постара-ались! — протянул он с самоотвращением, и Аяни, приподнявшись, с решимостью заглянула ему в глаза:

— Мне кажется, капитан, или вы занимаетесь самобичеванием? — голосок её стал язвительным.

— Имею право. — сухо ответил Шорл, не поддаваясь игривости её тона — Даже не право, дорогуша, а самую настоящую обязанность! Ты что, Ай, не понимаешь…

— А ты считаешь, у вас был выбор? — серьёзно спросила девушка, обрывая офицера на полуслове — Ты считаешь, что выбор был у тебя? Романтик!

— Выбор был … А коли и не было! — в глазах каперанга сверкнули молнии — Это не отменяет моих деяний, а даже напротив…

— Да что за чушь! — заупрямилась Ай, опять не давая ему закончить — Вы пришли туда с самыми благородными намерениями, и если не всё прошло гладко, так это не ваша вина! Не только ваша. И уж подавно не твоя личная, ясно тебе, деятель? Деяния он, видите ль… Совершил… Я не знаю, и не хочу знать, что именно делал ваш пресловутый космический флот и ты конкретно — это не имеет значения! Ты…

— Не имеет значения?! — Лийер фальшиво засмеялся. Потом в его взоре появилась нехорошая сумасшедшинка, и капитан с угрозой спросил — Как ты можешь рассуждать о вещах, о которых…

— А вот и могу! — если бы Ай стояла, она бы непременно топнула ногой — Ты что думаешь? Если у вас флот космический, а не морской, то это что-то меняет? Важна суть, а не конкретные механизмы умерщвления, за счёт которых…

— Скажи, Аяни, а знаешь ли ты, что такое «акция усмирения»? — капитан также не предоставил ей возможности договорить — Знаешь, сколько городов сравняли с землёй по моему приказу?.. Сколько людей были сожжены бенсоленовыми снарядами, пущенными с моего корабля?! — спрашивал он, ненавидя себя за то, что повышает голос на Ай, но не способный противостоять вскипающим чувствам — А знаешь, на что становится похожа земля после того, как её отутюжит главным калибром космический линкор? — спрашивал он, утекая мыслями всё дальше в прошлое…

«Внимание, цель вошла в конус эффективного огня главных батарей!» — прорвался сквозь толщу лет глас оружейного офицера линейного крейсера «Авазолл». Глас, который капитан, как он думал, забыл надёжно и безвозвратно… На лбу оружейника заблестел пот, офицер напряжённо сглотнул в ожидании предрешённых, но оттого не менее ужасных инструкций. Предстоящее не нравилось никому, и кавторангу Лийеру включительно — нечестно это, не по-военному… Не по-людски! Но приказ есть приказ, дорогие товарищи космофлотцы, и его, как вам стало известно ещё с первых минут академии, надлежит исполнить. Без всяких. Лийер откашлялся — время пришло. «ГК-один-четырнадцать…» — он напряг скулы, опустил глаза — «Приготовить единичный залп выстрелами эс-од-дэ пять для стрельбы по наземной цели!»

Стрелок кивнул, и стал сосредоточенно давить кнопки на своей панели; старпом же посмотрел на капитана с немой поддержкой — мы понимаем, говорил он всем своим видом — действуй, командир, с нами правда … Командир со вздохом отвернулся от заместителя, и чтобы как-то себя занять, пробежался по статусным схемам линкора хозяйским взглядом. Многочисленные экраны были закреплены на гранях перевёрнутой пятиугольной пирамиды, которой заканчивался прямёхонько над капитанским столиком растущий из потолка обелиск. Силовые поля, дуговые двигатели, реакторы, навигация — каждая мало-мальски значимая система имела здесь свой персональный дисплей…

Естественно, имела его и «система» бортового вооружения, хотя быстро выделить её из многих других сумел бы не каждый: оружейный экран, назло интуиции, смотрелся донельзя миролюбиво. Вид линкора сверху, вид снизу, два вида в перспективе, и поверх этого — сонмы жизнерадостных зелёных значков со скупыми подписями… Что может быть безобидней? Но намётанный глаз капитана видел схему насквозь. На месте одних значков он зрел быстрые лазерные турели, на месте других — тёмные зевы ракетных шахт, а взамен третьим ему мерещились длинные артиллерийские стволы, растущие из массивных куполообразных постаментов, и готовые повергнуть в пыль всё, что находится на пути линкора, и имеет неосторожность двигаться вопреки законам небесной механики…

Со схемой произошли изменения. Четырнадцать крупных прямоугольников, расположенных прямой шеренгой вдоль всего правого борта, окрасились в безжизненный серый — это значило, что зарядные механизмы выгрузили из пушек главного калибра прежние парахииловые снаряды, и ставили на их место новые. Поставили. Отметки снова зазеленели, но теперь поверх них горела бардовым цветом зловещая аббревиатура «СОД атм.» — снаряды специальные, объёмного детонирования, с атмосферным кожухом… «Батареи ГК-один-четырнадцать заряжены и наведены на цель!» — сообщил главный стрелок, и посмотрел на Лийера со странной мешаниной чувств: страхом, мольбой, неприязнью… Но капитан второго ранга не мог тратить время попусту, изображая сочувствие и раскаяние. «Огонь… Огонь на поражение.» — гулко призвал он, и четырнадцать смертоносных конусов вырвались из пушечных жерл, уносясь к городку близ экватора, в котором, по данным разведки, базировался крупный отряд вооружённых сепаратистов. Символические прямоугольнички опять посерели, но вернули зелёный окрас почти сразу же — линкор был очень скорострелен, даже перезарядка огромных пушек длилась мгновения. «Залп произведён, попадание через восемь секунд!» — отрапортовал офицер вооружений как бы с беспристрастием, но на самом деле — с завуалированным стыдом… Сколько в том городе было убийц? Пять, может быть шесть тысяч? Чудесно. А сколько там было тех, кто болел за Империю всей душой? Сколько было тех, кто ещё не определился — тысяч, эдак, сто?.. Но теперь это уже несущественно. Погибнут и те и другие.

Мостик накрыло противоестественной тишиной — как в вакууме. Большинство офицеров стали с вызывающим усердием кропотать над своими пультами, имитируя напряжённую работу, и намеренно не замечая ничего вокруг. Наверное, таким образом они хотели отстранить себя от любой причастности к происходящему, обхитрить свою собственную совесть… Один капитан ничего не почувствовал. Он понимал, что через означенные восемь секунд сто тысяч людей — большинство невиновных — превратятся в облако сажи, но сожаления, как и жалости, не испытывал ни на грош. Сожаление явится многим позже — когда скорбь по любимой опустится на самое дно души, и зароется в ил забвения, когда желание отомстить притупится… Но даже тогда капитан бы выполнил приказ в точности — рука б не дрогнула. Просто тогда бы он сделал это через себя, преодолев вначале решительный душевный протест… Он сделал бы это из знания, что в случае невыполнения, его ждёт трибунал и отставка… Из знания, что приказ будет всё равно отдан — если не им, так кем-то ещё… Да он бы сделал это просто из верности Родине — это уже кое-что!.. Но сейчас он это делал из мести. Из самой низменной, корыстной, примитивной мести… И хотя разум давно сорвал голос, уверяя Лийера, что дальше так жить нельзя, уязвлённое сердце раз за разом поступало по-своему. Они должны заплатить — говорил каждый его удар. Заплатить. Заплатить.

— Неужели ты настолько наивен? — вздохнула Аяни, с нелёгкой улыбкой — Ты правда считаешь, что без тебя… что если бы ты отказался выполнять приказ, те города остались бы стоять?.. Ответь мне честно!

— …Нет. Так я не считаю. — Шорл покраснел, ему стало стыдно. За кой чёрт он стал плакаться ей, семнадцатилетней девчонке, о свершённых грехах? «А кому же мне ещё плакаться?» — придумал он себе оправдание, но легче не сделалось.

Более того, в душу всё глубже вонзались клыки горького понимания. Его использовали. Он мучился этим пять долгих лет, но только сейчас мог сказать без оглядки: его нагло, бесстыже использовали, сыграв на чувствах безутешного вдовца, как на дешёвой гитаре. Адмирал Штрац, а ведь это была его инициатива, не мог знать заранее, скольких потребуется «усмирить», и уж он озаботился сделать так, чтоб усмиритель Айтарна не спасовал ни перед какими, даже самыми радикальными мерами. И старый пройдоха нашёл на должность палача идеальную кандидатуру… Подонок!

— Ты не виноват. — теперь в голосе Аяни зазвучала нехарактерная её юному возрасту твёрдость. Алмазная твёрдость. И неженская рассудительность. — Я не хочу делать вида, будто знаю что такое «линкор» или «бенсолен», но что такое дисциплина, мне известно не понаслышке… — она смотрела на Шорла так пристально, и с такой энергией, что он с трудом держал взгляд — И не надо мне говорить, что Аркасский Альянс это совсем не то. Что на ваших звёздных леталках всё по-другому… Армия везде одинаковая: видела одну, значит видела все… И что такое приказ, я тоже прекрасно знаю — ты замечал, сколько на мне шрамов? Сама в лепёшку расшибалась, чтобы задачу выполнить; не дядя! — девица сдвинула брови чтобы выглядеть строже, но поняв по лицу Лийера, что эффект получается обратный желаемому, вернула их в прежнее положение, и сбавив тон, тихо, проникновенно спросила — Ты, по определению, человек подневольный. Решаешь не ты. Так какой с тебя спрос, вояка?

«Абсолютно никакого.» — хотелось бы ответить Лийеру, но он не мог. Ответственность несут не только инициаторы приказов — сиречь генералы и адмиралы — её несут и исполнители тоже. Вы оказались в ненужном месте в ненужное время, и именно вам, а не соседу, поручили негожий приказ, за который вас будут ненавидеть и проклинать все, включая вас самих? Вам, мсье, крупно не повезло. Но невезение не освобождает вас от ответственности.

— Ну что молчишь, кровавый мясник? Убивец миллионов айтарнцев? — не отступала молодая красавица, прилагая все силы, чтобы говорить и смотреться серьёзно, но нет-нет, да улыбаясь самыми кончиками сочных, покусанных губок — Придумываешь, как бы ещё себя изничтожить, как побольнее себя уколоть? Как доказать себе и миру, что ты последний негодяй? Оч-чень продуктивное занятие, ничего не скажешь! Особенно для…

— Ай… — Шорл почувствовал, как тает от нежности — Если надо, я за тебя умру. Веришь?

Та смущённо фыркнула, и надолго присосалась к его губам — замечание ей явно польстило. Затем они просто молчали — бывают моменты, когда слова не нужны. Потом капитан сорвал травинку, и пощекотал колоском загорелую шейку избранницы — девушка засмеялась, и со сноровкой выкрутила ему запястье, принуждая бросить стебелёк наземь. Когда Лийер разжал пальцы, она наградила его плутовской улыбкой, и снова поцеловала… А после этого… Капитан не запомнил, что было после. Время споткнулось, стало течь нелинейно, и вразнобой — но двух лежащих на обрыве людей это устраивало как нельзя лучше. Пускай… Пускай этот миг станет вечностью, а следующий такт вселенских часов никогда не достигнет Румских предместий; не разрушит той хрупкой гармонии, что случается столь редко и нерегулярно…

Наваждение сняло синтетическое пищание рации, прозвучавшее посреди природного великолепия совершенно чуждо, потусторонне. «Пора …» — понял Шорл, и полез в карман. Вынув переговорное устройство, посмотрел на него с грустью, и нажал кнопку приёма.

— Где вы шляетесь? — устало полюбопытствовал обер-полковник. Шорл подумал, что вопрос риторический, и сейчас последует продолжение, но рация мелодично трынькнула, означая конец передачи. Раласс ждал ответа.

— Где мы, там и шляемся… — проворчал капитан, и нажал кнопку «передача» — Грат десять от Рума… Вы же обещали предупредить заранее.

— Вот и предупреждаю. — резонно ответил Азъер — Вылет через один час десять минут. У резиденции быть как можно скорее, как поняли?

— Хорошо понял. Будем через сорок минут. — ответил он, и убрал устройство с глаз долой. Уходить никуда не хотелось.

— Что развалился? — тихо усмехнулась Ай, и встала на ноги — Отдыхать будем на том свете, а пока идём мир спасать.

— Да. — Шорл поднялся следом, решительно стряхивая сонливость — Даже такую низкоквалифицированную работу, должен кто-то делать…

Встав, он потянулся, поправил задравшийся воротник, и молодецки запрыгнул на лошадь — ту, что с роскошной гривой. Аяни оседлала второго скакуна, и они вместе покинули уединённый уголок. Минув сосновый перелесок, и выехав на дорогу — та проходила всего метрах в двухстах от берега — всадники перешли на рысь, и через какие-то тридцать минут уже стояли у ворот комитетского поместья, куда их и впустили без малейшего промедления. Впрочем, встречать дорогих гостей никто не вышел, и они спустились в бункер сами, благо их биометрические данные были занесены в систему распознавания ещё вчера. Аяни осторожно приставила ладонь ко сканеру, и задумчиво посмотрела на разъезжающиеся в стороны броневые двери.

— Придумали же… — прошептала она, и будто сморозив страшную глупость, смущённо обернулась к Лийеру.

— Привыкай. — улыбнулся капитан, и взял девушку за острый локоток — Пойдём.

Первым, что бросалось в глаза, были компьютерные консоли, встроенные через равные промежутки в монолитные стены коридоров. Обычно они использовались для связи, для мимолётных записей или вычислений, но сегодняшний день не подходил под определение «обычного» ни по одному параметру. Сегодня, вместо того, чтобы отображать приятный интуитивный интерфейс, плазменные экранчики отображали ряд красных цифр, последняя из которых ежесекундно уменьшалась на единицу… 4:60:19… 4:60:18… Это был обратный отсчёт до истечения ультиматума. Кто снизошёл до такой пакости, Шорл мог только догадываться, но на нервы действовало — ужасно. Шагая по гулким переходам, каперанг был готов поверить, что никого больше не осталось — ни в бункере, ни на Сиаре вообще — но добравшись до стояночного ангара, с облегчением убедился в собственной неправоте. Здесь собрались все. Все десятеро — даже Эролс и Рэшь… Каждый был одет в броню, и держал за спиной ШВР-5 — как и в предыдущий раз, к войне подготовились всерьёз.

— Явились, не запылились? — колко поинтересовался Азъер, и показав прибывшим на дверь раздевалки, в которой хранились боевые костюмы и оружие, топнул ногой — Быстро!

Краем глаза Шорл заметил, как Скавьер и Найц затаскивают в «Лаозу» некий цилиндрический аппарат высотой в полметра, и массой, судя по тому, как сгорбились «грузчики», не менее двухсот килограмм…

* * *

«Главный» сиарский стоунхедж оказался воистину грандиозен — всем стоунхеджам стоунхедж. Чёрные глыбы, выстроенные тремя идеальными кольцами, опоясывали территорию, в которой бы смог приземлиться если не авианосец, то эскортный крейсер — точно. Великанские мегалиты возвышались над землёю на несколько дюжин метров, а поверх них, чудом не падая, были настелены плоские горизонтальные плиты, выщербленные погодой, и густо покрытые жёлтым лишаем. Сам монумент располагался на овальном плато, ограниченным с одной стороны — крутым спуском, и с другой — подъёмом. Как ступенька монструозной лестницы, выдолбленной в базальтовой толще руками самих Богов…

Отреставрированный самолёт летел ровно и тихо — майор с капитан-лейтенантом трудились всю ночь не напрасно. Хотя, режим эксплуатации был сегодня божеским — лететь было, по сравнению с Ралэной, недалеко. Снизившись до километровой высоты, Скавьер сделал над монументом два полных «круга почёта», и налюбовавшись древним сооружением, пошёл на посадку. В этот раз, однако, самолёт он сажал без фокусов — плавно, как на авиашоу. «Чтобы не травмировать Ай и Рэшь.» — отметил про себя каперанг. За Эролса, который тоже летел с ними, он, почему-то, не беспокоился. Этот нигде не пропадёт.

Транспорт приземлился на мелкую гальку внутри кольца, и быстро опустел. Всем жаждалось увидеть финал, и неважно, какой. Лишь бы всё скорее закончилось… Лишь бы всё закончилось раньше, чем через час и семьдесят две минуты, когда с неба посыплются ядерные «гостинцы» Идгу… А они посыплются. Шифровка, пришедшая сегодня днём, окончательно расставила все точки над «i», и убила тем самым последнюю надежду. Лийер помнил её содержание с точностью до буквы:

Флагман 9-ой эскадры первого Военно-Космического Флота Империи, ТЛК «Зульц» — всем получателям сего.

Спешу сообщить, что личным решением Его Величества Ралтана Архаля Первого, ультиматум Идгу Империей принят не будет. Таким образом. можете ожидать начала бомбардировки в любое время после 14:09 по Стандартному Имперскому Времени. Скорее всего, первоочередными целями противника станут крупнейшие города планеты, в особенности Рум, Ириста, Алхна, Зарпл, и Ертлен. Наши военно-космические силы сделают всё возможное, чтобы нейтрализовать угрозу как можно скорее, но давать какие-либо гарантии я поостерегусь.

Не имея представления о положении дел на поверхности планеты, и зная о невозможности обратной связи, я не смею вам ничего приказывать. Поступайте так, как считаете наиболее целесообразным. Список эвакуационных пунктов, которые будут развёрнуты после окончания атаки, высылаю с сим. Простите нас!

Заместитель 5-ого Департамента КИБ, Генерал-Майор Варс Аттоль.

19.09.7211, 10:91 (СИВ)

Найц был прав. Тлазанир перевесил людские жизни как слон — моську. Хотя, положив руку на сердце, каперангу было не в чем обвинить Императора. Так было надо сделать, и Ралтан это сделал. Он пожертвовал сотнями миллионов, чтобы спасти миллиарды — как сделал это Штрац на Айтарне, хотя и в меньших масштабах, да и по другому поводу.

— Триумф, или катастрофа. — преспокойно сказал Азъер, вскрывая кейс с Ключами — Или, или…

Вынув все пять пластин, он сложил их в одну стопку, и держа её в руке, медленно осмотрел территорию стоунхеджа, точно ища подсказки. Но подсказок не наблюдалось. На горном плато не было видно ни мигающих неоновых вывесок, ни громадных цветных плакатов, ни даже скромного указателя со словами «ключи втыкать сюда». Был только серый вулканический камень — много, много серого камня. Обер-полковник плавно вращал головой, не зная с чего начать, и капитану это категорически не понравилось.

Он не желал ничего говорить, но челюсти, язык, и голосовые связки, задвигались сами собой:

— Вы хотите сказать… — спросил он Азъера не своим голосом — Что за всё время, что вы провели на планете, вы так и не уточнили, как пользоваться Ключами?

— Именно это, — властно посмотрел на капитана Раласс, отвлёкшись от созерцания плато — я и хочу сказать. А что вас смущает?

— Ничего. Просто уточняю. — напряжённо сказал Лийер, воровато оборачиваясь на остальных. На самом деле, смущало его многое, но заваривать публичный спор со старшим по званию было сейчас последним делом.

— Отрадно слышать. В любом случае, это наш лучший шанс.

Раласс был непоколебим. Он даже стал выше, широкоплечее, и светился уверенностью, что твоя звезда. Шорл подумал, что выпусти он в обер-полковника очередь из ШВР, и пули отлетят он него, как от супермена, но проверять свою догадку на деле, конечно, не стал… Заместо этого, он безнадёжно опустил голову, и несильно пнул чёрный угловатый камушек. Всё пропало. Азъер мог храбриться сколько угодно, но шансы найти «замочную скважину» за отведённое время слишком сильно походили на ноль… Если каперанг знал о Древних хоть что-то, так что то, что они не искали простых путей. И раз они создали ключи, то замок от них должен располагаться в таком месте, где нормальный человек и в жизни не подумает посмотреть.

А с другой стороны… Отказался ль бы капитан от полёта, если бы знал априори? Если бы знал, что летит на девяносто-девяти-процентную смерть? А шиш вам. Ни хрена бы он не отказался. «Это наш лучший шанс.» — повторил он слова Раласса, и враз успокоился. Обер-полковник, век бы его не видеть, был как всегда прав.

Пущенный каперангом капмушек отскочил пару раз от земли, и звонко чиркнул о борт самолёта.

— Дверь поцарапаете. — с иронией хмыкнул Азъер, и развернулся к остальным, чтобы раздать указания.

— Дверь, вы сказали? — тупо спросил каперанг, застывши. Дверь… Это слово было нередким, Шорл слышал его много раз, но какой-то из этих разов был особенным, выделяющимся из серой массы всех прочих… Лийер это знал, но не мог припомнить конкретного случая. Образы, лица, и обрывки фраз замелькали в его уме с головокружительной быстротой, и безрезультатно. Нужный кадр ускальзывал, как сырое мыло из рук.

— Да? — полуспросил, полуответил Раласс, снова уставившись на Шорла, но тот не реагировал, глядя в одну точку — Что с вами, капитан?

Слайдшоу образов остановилось на искомом кадре абсолютно внезапно, как табло однорукого бандита останавливается на трёх семёрках. «Всё сходится…» — ожила в Шорле робкая, но неуклонно растущая надежда — «Чёрт вас дери, всё сходится!»

— Капитан! — снова окликнул его Сабирь.

— Дверь… — повторил Лийер, подняв на обер-полковника пылающие торжеством глаза — Ведь стоунхедж, это тоже своего рода дверь, да?

— Ну! — нетерпеливо подтвердил Раласс — Вы что-то знаете? Говорите!

Капитан загадочно улыбнулся, и закрыл глаза, концентрируясь на единственной мысли. Достаточно лишь сильно захотеть… И перед тобой откроется… Любая… Дверь… Так сказала чокнутая улс-артальская ведьма, когда Шорл и Ай гуляли по городу. Ну и что, что ведьм не бывает? Ну и что, что не бывает предсказаний?! Шорл всё равно хотел. Всей душой хотел. Так сильно, как только мог — и даже сильнее. Его не волновало, что на него смотрят — с непониманием, с насмешкой, с надежной… С брезгливым состраданием. Неважно. Он спасал мир.

Сначала не получалось. Лийер просто стоял с закрытыми глазами, и пытался сотворить чудо. Он не знал, как. Он не знал где, куда, и с какой стороны. Он просто стоял на каменистом плато, и концентрировал всё своё существование в одном простом слове: впустите! Может это было глупостью, бредом, но капитан представлял свою мысль как маленький светящийся шарик, который непрерывно уплотнялся, сжимаясь в точку… Стереотип, взятый из какого-то фильма — Шорл не помнил, какого — но разве то причина, что бы не попробовать?

Ветерок трепал его волосы, позади гудела «Лаоза», а сверху доносился хищный орлиный клич. Плотоядная птица кружила над древним монументом, широко расправив почти что прямоугольные крылья и красивый белопёрый хвост. Примерно так же, но многим выше, над планетой парили и боевые машины Идгу… Стоп! Какой ещё хвост, какие крылья?! Глаза капитана были плотно закрыты!

Запрос на нейроконтакт получен, производится сканирование таламуса… Сканирование завершено, нейроконтакт установлен. Совместимость: 100 %… Каперанга потянуло вздрогнуть, но вздрагивать оказалось нечем — своего тела он больше не чувствовал. У него больше не было тела. Пользователь не идентифицирован… Создание новой учётной записи… Анализ ДНК завершён. Биологический вид не идентифицирован… Шорл повторил попытку вырваться, но опять безуспешно. Некая сила удерживала его в глухой чёрной пропасти, где не было вкуса, зрения, слуха, не говоря уж о прочих осязаниях. Были только мысли — свои, и чьи-то ещё. Ограниченный доступ разрешён. Добро пожаловать в информационную систему контрольного центра «Хенеза». Идентификатор удалённого терминала: 12-88-0-9-1. Прекратив рыпаться, каперанг теперь просто смотрел. Точнее, внимал. Для того чтобы смотреть, у него банально не хватало глаз. Учётная запись создана. Ваш идентификационный номер: 473918910976-Б… В этот раз, он попытался вставить и своё собственное словечко. Откройте ворота! Откройте! И к удивлению каперанга, система информации истолковала его желание корректно. Невозможно открыть центральные ворота объекта. Требуется подтверждение административных прав. Активация модуля авторизации… Выберите тип интерфейса…

Перед Лийером раскрылось то, что можно было с натяжкой назвать «меню», и хотя Шорл его «не видел», смысл представленных вариантов был понятен, как таблица умножения. Визуальный интерфейс, или нейро интерфейс. Шорл выбрал волевым усилием первое, и иллюзорный мир тотчас же прекратил своё существование, уступив место настоящему. Вся полнота пяти чувств обрушилась на Лийера как мешок с цементом. Сердце билось пулемётом, а подкладка бронекостюма неприятно липла ко взмокшей спине. Капитан сделал два шажка в сторону, восстанавливая ориентацию, и осмотрелся. На лицах друзей, обступивших его плотным кольцом, читалось полное непонимание, готовое вот-вот превратиться в тревогу… Сколько же прошло времени?

— Приветствую и вас, жамые господа! — послышался со спины хриплый мужской голос. Голос звучал очень странно, как будто говоривший находился в неописуемой дали, хотя слышимость была прекрасная… Одним словом — странно.

Девять голов единодушно обернулись на звук, а следом за ними, повернулись и руки со взведённым оружием. Капитан победно улыбнулся, и повторил движение товарищей последним. Поздоровавшийся с ними человек сидел на раскладном деревянном стульчике в пяти метрах от самолёта, и задрав ногу на ногу, беззаботно покуривал толстую сигару, подслеповато щурясь сквозь дым. Его одежда была длинной, неудобной, но безусловно богатой: на синей блестящей ткани было столько золотых завитушек, что сама ткань просвечивала только на животе, и немного ещё — на плечах. Человек был лыс, но это компенсировалось короткой ухоженной бородой, и чёрными, как смоль, бровями. Серые глаза смотрели на искателей приключений со стариковским спокойствием, хотя человек был в самом расцвете сил…

— Кто вы? — задал Азъер самый очевидный вопрос, и сделал два шага навстречу неизвестному.

— Я? — задумался человек — Ну как же? Сами позвали… Впрочем, меня позвали не вы.

— Это пользовательский интерфейс модуля авторизации. — подсказал капитан Ралассу, улыбаясь. Интерфейс недовольно хмыкнул:

— Фу, как невежливо. Вы ещё назовите меня программой, или, ещё лучше, приложением … — издевательски выделил он последнее слово — Нет уж, давайте без пошлостей. Моё имя Страж. Я сторожу ворота.

— Эти? — обер-полковник показал обеими руками вокруг себя.

— А вы видите здесь другие? — улыбнулся куритель, и выдохнул через нос.

— Резонно… — признал Раласс — И как давно вы их сторожите?

— Ну лет так тысяч девять… С половиной. — Страж встал, и шагнул к Сабирю. Под его ногами не шелохнулось ни камушка. — Я сторожу их с момента постройки. А почему вы спрашиваете, уважаемый?

— Просто думаю… Как это вас раньше никто не видел?

— Ваша информация неверна… — протянул лысый — Меня видели миллиарды… Но это было давно… В вашем понимании.

— Как давно?

— До сегодняшнего дня? Дайте вспомню… Восемь тысяч триста тридцать девять лет тому обратно. И ещё сколько-то там месяцев, дней, и агтэз… Вам это так интересно? — вздохнул Страж, и вынув сигару изо рта, взглянул на небо.

— Почему вы сразу к нам не вышли? — последовал следующий вопрос обер-полковника. Сторож нехотя оторвал взгляд от проплывающего над головой облака, и возмущённо пожал плечами:

— А вы меня звали? — он встал вплотную к Азъеру — Нет, не звали… Так какой же резон мне к вам выходить? Ну, скажите?

Каперанг скрыл унылую улыбку — такую фразу мог выдать только, и только компьютер. Да, сторож мог вести себя как человек: он мог смеяться, плакать, нюхать цветы, и любоваться природой. Он мог даже любить — по крайней мере, внешне бы это выглядело чертовски убедительно… Но не смотря на это, не смотря на практически неограниченные производственные мощности компьютера, на котором исполнялась его программа, он не понимал одной элементарнейшей вещи. Он не понимал, что его мир постигла ужасная катастрофа, и что «новые» люди просто не знают о такой веще, как нейроинтерфейс. Заложенные в него тысячелетия назад инструкции такого просто не предполагали. Ну не предполагали они, что десятки последующих поколений будут переворачивать стоунхеджи вверх дном, надеясь раскрыть их секрет, но никто из исследователей даже не подумает, что всё что надо сделать, это захотеть … Никак не предполагали.

— Гм…

— Давайте к делу. — важно сказал сторож — Меня активировали не вы, но главный здесь, всё-таки, вы. Я правильно понимаю?

— Завидую вашей прозорливости… — протянул Раласс, испытующе глядя на физическое воплощение «модуля авторизации». Для нагромождения нулей и единиц, тот себя вёл через чур фривольно.

— А ещё у меня создаётся впечатление, что вы хотите пройти на объект. — продолжал он — Моя прозорливость мне не отказывает и на сей раз?

— Нисколько.

— Чтобы попасть на объект, необходимо реактивировать центральные ворота. Нужна команда.

— А у меня есть такие полномочия? — наивно поинтересовался обер-полковник.

— Никаких полномочий не надо, вход на объект был всегда свободным. — мученически вздохнул фантом.

— Не серчайте, ваша светлость, помилуйте. — ответил ему сарказмом на сарказм Азъер — Люди мы из глубинки, премудростям вашим в должной степени не обучены… Поэтому, жамый Страж, вы нам вот что лучше поведайте… Что у вас тут случилось восемь тысяч триста тридцать девять лет назад, и какова там обстановка сейчас? — он показал пальцем вниз.

— Уважаемый. — страж сделал вид, что собирается хлопнуть Азъера по плечу, но в последний момент «передумал», и вернул бестелесную руку обратно на шов синих брюк — Не спрашивайте с меня слишком многого. Моя функция заключается в том, чтобы стеречь ворота, а в пустопорожних беседах я, извините уж, не мастак… Поэтому, ещё раз покорно вас спрашиваю: реактивировать центральные ворота, или ну их к чёрту?

— Реактивируйте. — неожиданно серьёзно сказал Азъер, заключив, судя по всему, что больше ничего из голограммы не вытянет.

— Делаю. — поклонился сторож, и посмотрел в центр кольца.

Пространство там медленно закрутилось в тугую вертикальную спираль, на которую было больно смотреть, и неожиданно выпрямилось, издав приглушенный хлопок. В спины зрителям ударил тугой порыв ветра, как будто в центре площадки образовался вакуум…

— Пробная партия воздуха переброшена успешно. — сообщил сторож — Разлёт материи в пределах безопасного. Вы можете заходить.

— Каким образом?

Фантом насмешливо улыбнулся, и хамски пыхнув эфемерным дымком прямо Азъеру в лицо, исчез в эффектной голубоватой вспышке. Вместе с ним пропал и дымок, и раскладной деревянный стульчик.

— Всё очень просто. — ответил за сторожа каперанг, опять становясь центром всеобщего внимания — Надо лишь захотеть…

* * *

Внутри было весьма… нет, не то чтобы шибко красиво, но — интересно. Очень, и оч-чень, знаете ли, интересно. Грандиозно, прямо-таки скажем, там, внутри, было. Если мерить на глазок, то высота купола составляла… Хотя нет, какой же это, скажите на милость, купол? Никакой это был не купол — это было небо … Голубое, с ослепительным белым солнцем, и даже с маленькими белыми облачками — ей-ей, настоящее… Даже ветерок дул. Дул ветерок, и пели птички. И пахло полевыми цветами… И на душе было так спокойно, как не было ещё никогда, и ни у кого… Странно, вообще-то, ведь если разобрать всё по полочкам, то поводов для спокойствия не было ни одного. Поводов для беспокойства — хоть лопатой греби, хоть ковшом экскаватора, а вот для спокойствия — ни единого, даже самого пустякового, непотребного… И тем не менее, оно здесь было. Оно, спокойствие, было здесь в таком количестве, что лучше бы его здесь не было вовсе… А то как издёвка получается… Впрочем, как и всё, что связано с господами Древними, не правда ль?

Едва очухавшись, капитан дотошно себя осмотрел — не пропало ли чего после телепортации? Первой, что хочется особенно отметить, телепортации, произведённой неведомым агрегатом после семи тысяч лет бездействия. На первый взгляд, не пропало. И слава богу, что так — а то с кого потом спрашивать? С обслуживанием-то здесь не ахти… Вот выйдет подобный Стражу хмырь, и поди докажи ему, что телепортационная машина «недосдала» тебе на левой руке два пальца, а на правой — вывернула, скажем, локтевой сустав в обратную сторону… «А может вы сами себе пальцы отрезали?» — скажет голограмма с невозмутимым видом — «С ножичком игрались, да и отрезали невзначай? А что до сустава, то это, батенька, явно наследственное…»

Ну всё. Посмеялись теперь, и хватит. Тем паче, что ничего смешного тут нет — такое и впрямь могло приключиться… Нет-нет, серьёзно.

Удостоверившись в своей целостности, Лийер с любопытством изучил то место, куда забросил его древний телепорт. Два полированных мраморных диска — верхний имел в диаметре метра полтора, нижний около двух — концентрично лежали один на другом, образуя невысокий двуступенчатый постамент. На нём и обнаружил себя капитан. Сам постамент располагался в геометрическом центре зелёной шестиугольной лужайки, сплошь покрытой ковром сочной, аккуратно подстриженной декоративной травы. В поперечнике лужайка измерялась где-то шагами тридцатью, а её вершины были отмеченны монолитными цилиндрическими колоннами, сделанными, как и постамент, из белого мрамора. Их высота соответствовала по меньшей мере десяти человеческим ростам, диаметр — примерно полутора. Каждая была увенчана пышной шапкой мраморных завитушек.

— Н-ну да… Так я вам и поверил. — осторожно сойдя по ступеням вниз, Шорл приблизился к одной из колонн, и провёл ладонью по прохладной поверхности, постучал… Камень… Настоящий, не бутафория. А коль так, то и весили эти мастодонты тонн по полторы тысячи, и это если учитывать только наземную часть… Впечатляет.

Подумав, Шорл снял с плеча ШВР, и прицелился в синее небо, замеряя высоту купола — да, увы, это был-таки купол… Если не ошибался встроенный в прицел дальномер, то его высота равнялась всего трёмстам пятидесяти метрам, хотя глядя невооружённым глазом, такое и в голову не могло прийти — иллюзия бездны была потрясающей… Шорл опустил оружие, и уже без помощи оптики проследил за изгибами аккуратной дорожки, что пролегала по внешнему периметру луга. Дорожка была широкой — грузовик бы проехал — но кирпичи, из которых она состояла, сидели так плотно, что в зазор бы не втиснулась и иголка. Ещё шесть дорожек поуже уходили симметричными лучами в стороны, и вскоре терялись во фруктовом саду, что обступал лужайку со всех сторон. Сад, настоящий фруктовый сад…

Фрукты, правда, ещё не поспели — на ветках только-только распускались цветы — и определить сорт деревьев капитану не удалось: он таких никогда раньше не встречал… Гладкая серая кора, толстые приземистые стволы — метра три в обхвате, но, при этом, всего пять в высоту — и раскидистые длинные ветки с пронзительно-зелёными листиками в форме сердца… Их здесь были тысячи, этих деревьев, если не десятки тысяч — и все одинаковые. Земля под ними покрывалась равномерным слоем бледно-оранжевых щепок — не то сугубо декоративных, не то исполняющих какую-то хитрую садоводческую функцию — а из крон лилось сладкое пение пёстреньких пташек — небольших, размером с воробушка, но зато каких голосистых… Заслушаешься.

И это ещё было не всё. Вдалеке над лесом, ослепляя сиянием позолоты, высился тонкий остроконечный шпиль. Снова вскинув штурмовую винтовку, капитан поймал его в перекрестье — лазерный дальномер подсказывал, что до шпиля было девятьсот семьдесят метров по прямой — и с интересом изучил золотую фигуру, разместившуюся на самой его верхотуре. То, что Шорл по первости принял за птицу, оказалось расправившим крылья ангелом, державшим в поднятой руке меч, а во второй, опущенной — охапку пшеничных колосьев. Меч и пшеница… Просто, банально, незамысловато.

И всё же, что-то с этим ангелом было не так. Что-то с пропорциями… Шорл наморщил лоб, и постоял неподвижно, пока ответ не приплыл к нему сам. «Крылья.» — подсказал уверенный внутренний голос спустя какое-то время — «У него слишком большие крылья…» Совсем не те несуразные культи, которыми наделяли ангелов таллские скульпторы и художники; эти крылья были более «настоящими» — с такими, пожалуй, можно и вправду было взлететь, не прибегая к потусторонним силам, а обходясь обычными аэродинамическими. Что бы это значило, интересно узнать? Ведь что-то это наверняка значило…

…Хлоп!

Вздрогнув от неожиданности — звук брал начало в считанных метрах за его спиной — каперанг развернулся, метясь в источник шума из ШВР. И чуть не выстрелил, остановив себя только в самый последний момент…

— Не стреляйте, товарищ капитан. Свои. — в центре давешней мраморной площадки, косясь на направленный на него ствол оружия, смиренно стоял обер-полковник Азъер.

— Нервишки… — кашлянул каперанг, вешая ШВР на плечо — Как там остальные, идут?

— Пытаются… — хмыкнул Раласс, и, сойдя на траву, обескураженно всплеснул руками — Дистанционный нейроинтерфейс, надо же… Надо же до такого додуматься! Империя в своё время от таких штучек-дрючек категорически отказалась… Да вы же знаете! Это требует предельной концентрации, не каждый справится…

— Можно приноровиться… — заметил Шорл, философски — Тем более, техника Древних находится на несколько ином уровне…

— Гм, может быть, может быть… — легко согласился офицер КИБ, и сделал полный оборот на месте, осматриваясь — Однако… Не это ли Райские Сады из легенд?.. С размахом строили, ничего не скажешь.

— Нравится? — спросил Шорл с гордостью, будто сады принадлежали ему.

— Эстетично. — подобрал обер меткое определение, и сняв с армейского пояса какой-то прибор, понажимал несколько секунд на кнопки, и после этого раздосадовано пробормотал — А вот брать оно в Райских Садах — не берёт… — он растерянно посмотрел на капитана, и бесцельно сделал несколько шагов в сторону — Сигнал, в смысле, не берёт…

— А что? — удивился тот — У вас были сомнения? Над нами, наверное, километры горной породы!

— Да что вы гово… А я-то думаю! — ответил Азъер с грустным сарказмом, и снова достав приёмник, подошёл ближе, и продемонстрировал его Лийеру — И сколько же, позвольте спросить, над нами миллионов километров горной породы?

— Простите?..

— Это не ради оприёмник. — вяло объяснил Раласс — Это приёмник нейтрино. Последнее слово техники, будущее беспроводной связи, и всё такое прочее… И помянутая вами горная порода, сколько бы её не было, для него не препятствие. — он подмигнул изменившемуся в лице слушателю — А вы, вроде бы, удивлены?

Шорл, конечно, был удивлён. Подобные штучки имелись далеко не в каждом научно-исследовательском институте частиц, и уж точно он не ожидал увидеть одну из них здесь … Хотя, принимая в расчёт слова Алаза о якобы небывалом влиянии обер-полковника внутри госбеза, многое становилось понятно — для хорошего человека, как гласит мудрая поговорка, ничего не жалко. А если человек случается быть эдаким серым кардинальчиком целого департамента комитета имперской безопасности, то даже если и жалко, отдать всё равно придётся — и это уже не поговорка, а суровая правда жизни…

Однако, на счёт будущего нейтрино, как основного носителя информации, сомнений имелось предостаточно — если приёмники получалось создать достаточно портативными, то передатчики… Шорл припомнил ту неподъёмную бандуру, что тащили перед отлётом Скавьер и Найц, и качнул головой… Такого будущего беспроводной связи нам, пожалуй, не надо. Нам бы чего попроще.

— Ладно, не будем морочить себе головы; просто примем за истину, что Источник экранирован каким-нибудь хитрым защитным полем… Интересно, на радио это как-то влияет? — обер-полковник включил свой коммуникатор — Как, слышно меня? — его вопрос был исправно продублирован микрофоном в капитанском ухе.

— Да, прекрасно. — подтвердил тот.

— Ну хоть что-то работает. — проворчал Раласс, и кивнул на наручные часы каперанга — Ну а сколько вы меня ждали?

— Да недолго… Две минуты и сорок секунд. — протянул капитан, сверившись с циферблатом — Даже соскучиться не успел.

— Две минуты и сорок секунд… — повторил Раласс с долей разочарования.

— А в чём дело?

— Так, ничего особенного… Просто была такая гипотеза, что Источники «подвешены» в подпространстве, и время в них течёт по-другому… Между прочим, это бы объяснило, почему до сюда не достаёт сигнал… — Азъер повторно махнул рукой — Не суть важно, право. Главное, что мы здесь. — он посмотрел по сторонам, потом задрал голову, и вдруг, щурясь от солнца, пропел несколько слов на незнакомом языке, подолгу растягивая ударные гласные — Zemlya povernulas navstrechu vesne, horoshaya ninche pogoda… — Раласс хмыкнул, и переключился на таллский — Такою, конечно, ничего кроме весны сорок пятого года вспоминаться не может…

— А? — переспросил каперанг. В колониальных наречиях он был не силён. — Что?

— Да так… Нахватался разных глупостей от нашего с вами общего знакомого… — Азъер решил не вдаваться в пространные объяснения, а лишь восхищённо покачал головой — Да… Да… Сильно… Но нейроинтерфейс… Даже у меня с трудом получилось… — хохотнул он без ложной скромности, и вдруг вонзил в капитана свой цепкий взгляд — Но чёрт возьми! Как вы догадались?!

Шорл улыбнулся польщённо, и в то же время с нескрываемым превосходством — приятно было хоть в чём-то переплюнуть всезнающего гэбиста.

— Ну-у, как бы вам объяснить… — просмаковал он каждое слово — Я просто прикинул…

— Эй, есть тут кто? — вновь оживший коммуникатор не позволил капитану досказать начатое.

Да он уже и не рвался… Уставившись на пустой пьедестал, Шорл только и смог, что в удивлении поднять брови. А также поздравить себя с тем, что не поленился этим утром научить боевую подругу использовать радио — голос в микрофоне принадлежал Аяни… Только вот, самой её нигде не было — не было, хоть ты тресни!

— Ну что? Никто не слышит? — переспросила она с напряжением, когда ей никто не ответил.

— Ну нет, ну что ты! — к капитану, наконец, вернулся дар речи — Я тебя слышу прекрасно!

— Ага, и сидишь отмалчиваешься! — обиженно, но облегчённо воскликнула Ай — Я уж думала, меня занесло куда-то не туда… Ты где сейчас, Шорл?!

— Я… — вопрос поставил его в закономерный тупик — Понятия не имею, а ты?!

— Представь себе, и я тоже… — фыркнула верная спутница — В каком-то саду. Стою на каменном диске в центре шестигранной поляны, от неё в стороны расходятся шесть дорожек… По углам тут ещё колонны — здоровые дуры!..

Обер-полковник, внимательно слушавший передачу вместе с каперангом, покивал сам себе головой, и неопределённо хмыкнул:

— Значит, этих телепортеров здесь как миниму два. — сделал он вывод из сказанного — А скорее всего, гораздо больше двух…

— Ну а у тебя там как? — поинтересовалась Аяни у Шорла.

— Да тоже самое, поляна с колоннами… — ответил тот, и повторил за Азъером — Этих полян здесь, похоже, как минимум две…

— М-м… — новость была воспринята без восторга — И как мы будем друг друга искать?..

— Это… Хороший вопрос. — Лийер потёр лоб ладонью.

— И вот ещё что, ты начальника вашего здесь не видел? Он исчез раньше меня, и должен был уже появиться, если…

— Со мной всё в порядке, благодарю. — включился в эфир комитетчик — Как раз стою в шаге от нашего драгоценного капитана, также живого и невредимого… На счёт того, как нам встретиться — скажи, какие ты видишь ориентиры? Мы видим высокий шпиль, расположенный примерно двадцатью градусами левее солнца; у тебя что-нибудь похожее есть?

— Шпиль? А как же! На нём ещё фигура какая-то… Но солнце при этом у меня за спиной…

— Замечательно. Мы от него по разные стороны… — прокомментировал Шорл.

— Значит там и встречаемся, — предложил Раласс — хорошо?

Конечно же, возражающих не было — да с какой стати? Единогласно поддержав озвученный командиром план, трое скитальцев изъявили уверенность в скорой встрече, и попрощались. Капитан с обер-полковником освободили частоту, и не теряя больше времени попусту, дружно зашагали в ту сторону, где сверкала на солнце загадочная конструкция.

— Думаете, это и есть… то самое? — негромко спросил Лийер, указывая взглядом вперёд.

— Думаю, мы разберёмся на месте… — пробурчал полковник, первым выходя на каменную дорожку — Но если мыслись логически… То, других строений я здесь не вижу. А вы? — последний вопрос имел отчётливый риторический привкус.

— Я тоже… — всё равно ответил на него Лийер — Хотя знаете, мы могли видеть с Аяни два разных шпиля… Вы об этом не думали?

— Думал. — почему-то, ответ Азъера капитана не сильно шокировал. Конечно думал. Он всегда обо всём успевал подумать. — И я по-прежнему уверен, что мы с ней видели один шпиль. Потому что если мы видели разные, значит во время разговора нас разделяло как минимум километров пять, что негативно сказалось бы на качестве связи: наши коммуникаторы, как вы знаете, имеют весьма ограниченный радиус действия… Однако, не смотря на это, связь была почти что безукоризненной, а значит и шпиль мы видели один и тот же. Логично?

«Да пошёл ты…» — хмыкнул в ответ капитан, без злобы. И, разумеется, про себя …

Продвигаясь сквозь сад, офицеры всё чаще бросали по сторонам исполненные удивления взгляды. Было чему подивиться, чего уж… Например, скульптурам… Рядом с поляной их не было, но дальше по тропинке они стали попадаться всё чаще и чаще. Скульптуры — надо ли уточнять, что материалом опять служил белый мрамор? — были выполнены примерно в удвоенном масштабе, и стояли на маленьких пьедесталах прямо между деревьев — то там, то сям… А что касается персонажей, то это сплошь были ангелы — похожие на того, со шпиля, но только без пшеницы, и вообще без символической атрибутики. Просто мраморные ангелы. Просто мужчины и женщины, к чьей спине в районе лопаток крепились изящные лебединые крылья…

Странное, противоречивое чувство — идти меж каменных фигур, встречаться с тоскливыми, словно бы пронизывающими толщу времени взглядами, и вместе с тем — слушать весёлое щебетанье птиц, и вдыхать бодрый аромат молодых цветов… Хоть рыдай в этом саду, хоть смейся — здесь было уместно и то и другое, притом всё вместе. Любое желание, чувство, эмоция — все они находили своё отражение, и ничто не казалось нелепым, или неправильным. Мир вдруг предстал простым, понятным, каким-то даже дискретным … Словно мозаика.

— Забавно… — поддавшись магии момента, капитан философски сузил глаза — Всю жизнь мы считали себя такими умными, такими изобретательными… А теперь видим, что всё это изобрели задолго до нас: и ангелов, и шмангелов, и я уж не говорю про вампиров… Даже колонны, вы обратили внимание? Украшения наверху — это же… Ну…

— Онический стиль. — поддержал разговор Сабирь, задирая голову. По мере удаления от поляны, деревьев становилось всё больше, их ветки начинали образовывать над тропинкой сплошную арку. — Это называется Онический стиль, у нас все дворцы на Найталле с такими колоннами… А почему вы удивлены? Это только естественно, что мы переняли у Древних часть их культуры. Мы их прямые наследники, нам больше не с кого было перенимать, только с них…

— Переняли, ага… Мартышка увидела, мартышка сделала… В силу своего разумения…

— А вы, верно, опасаетесь иска за нарушение авторских прав? — спросил с ехидством Азъер.

— Сомневаюсь, чтобы Древних заботили какие-то там авторские права… Они, как-никак, были развитой цивилизацией, а не либеральными онанистами. — заметил Лийер без улыбки — Да и не в этом суть, вы зря ёрничаете… Просто теперь, когда мы у самого истока, и видим, откуда у нашей мифологии растут ноги… Как-то обидно. Мы не просто копировали идеи, но и воевали за них; воевали за наше толкование этих идей, подчастую совершенно неправильное… Мы состряпали всемогущих идолов из тлелых останков своей же цивилизации, а о ней самой, о своём вчерашнем величии и единстве — позабыли напрочь… — он сделал досадливый вздох — Ничего удивительного, что мы так долго не могли выкарабкаться из каменного века… Преемственность технологий нарушилась, но традиции Древних, уже не вписывающиеся в новые реалии, так и продолжали висеть на ногах цивилизации цементным тазиком…

— Хм-м… Вы уверены? — вкрадчиво поинтересовался чекист. Вопрос был поставлен таким образом, что мог относиться как ко всему капитанскому изложению, так и к какому-то отдельному его пункту.

— Уверен ли я в чём? — переспросил Шорл.

— Вы так трогательно сокрушаетесь над былым «величием и единством»… А вы ручаетесь, что оно было? Или же… — обер-полковник сделал паузу, явно намереваясь огорошить слушателя неким гениальным открытием… Да так и не выронил больше ни слова.

Им с капитаном стало не до того.

Глава 11

«Самая высокая цена»

Первым, что ощутил Лийер, был короткий удар по ушам. Но не кулаком, и не носком ботинка, а удар звуковой… Вжик! Барабанные перепонки вдавило внутрь, по левой половине лица хлестнуло затвердевшим воздухом, как если бы рядом пронеслось нечто тяжёлоё, и чертовски быстрое. Такое, как, например… Ну, например… Вспомнив, какие объекты традиционно отвечают названным качествам, Шорлу стало не по себе. Доколе!..

А дальше его смело с ног. Причём с такой скоростью, что капитан не успел даже испугаться — страх просто не поспевал за его падением, настолько оно было стремительным… И короткоим. Последовал рыхлый удар о землю — неведомая силища отшвырнула Лийера на несколько метров от края дороги — и что-то тяжёлое навалилось сверху. Потом это «что-то» непечатно выругалось, откатилось в сторону, и разразилось длинной очередью из ШВР — конечно, то был обер-полковник. Странно, вообще-то, было видеть такую прыть — Азъер слыл в глазах капитана как талантливый руководитель и организатор, но не как опытный пехотинец… А оказывается, он умел всё. И это лишь подтвердилось, когда заваруха вдруг кончилась, не успев толком разгореться: винтовка в руках полковника выплюнула последнее «гав», и замолкла; ответный огонь прекратился мгновением раньше. Сам Азъер привстал на колено, и после короткой тишины, спокойно заменил опустевший магазин, на новый.

— Кажется, всё… — тихо произнёс он, зорко глядя в глубину леса.

Капитан, не совсем понимая, чему он только что стал свидетелем — и к собственному стыду, свидетелем безучастным — неловко поднялся со спины, и проследил за взглядом своего спутника. В глаза ему сразу бросились два человекообразных куля, развалившихся посредь леса, вдали от дороги.

— И кто это был? — спросил Лийер, задвигая подальше предчувствие непоправимой беды.

— А вы догадайтесь… — сказал сквозь зубы обер-полковник, и поманив Шорла за собой, сделал шаг в ту сторону — И не зевайте, тут могут быть их друзья…

Перебегая от дерева к дереву, они одолели метров сто, пока наконец не приблизились к двум неподвижным телам. Но неподвижным — это ещё на значило мёртвым, и только сделав два контрольных выстрела, Азъер позволил себе опустить оружие, и перевернуть ногой одного из покойных Халлатангов на спину. Пришелец выглядел точной копией своего соплеменника, застигнутого вчера в Тарлании, только одежду носил другую — аккуратный бежевый комбинезон с эмблемой на левой половине груди, а в качестве обуви — короткие чёрные сапоги с застёжками. На лоб существа была повязана широкая лента синего цвета, украшенная тем же логотипом, что и комбинезон — это была оранжевая десятизубая шестерёнка, поверх которой был нарисован узкий, с характерным кошачьим зрачком глаз… Рука Халлатанга всё ещё сжимала небольшой пистолет.

— Потому и живы… — Азъер пинком выбил оружие из ослабших пальцев — Будь у них что-нибудь вроде ШВР, покосили бы нас на раз-два… — тут он замолчал, и глубоко задумался.

— Мы должны предупредить Ай… — одеревеневшим голосом сказал капитан, машинально включая рацию — Ай, как слышишь меня?.. Ты слышишь?!

— Тебя, любимый, слышит весь лес! — отозвалась она весьма беззаботным голосом после нескольких секунд тишины. Невдомёк было девушке, скольких седых волос стоила капитану эта заминка. — Вы уже прибыли? Мне до туда ещё…

— Слушай внимательно… — перебил Шорл, и вкрадце изложил ситуацию.

Аяни внимательно выслушала, пообещала быть осторожной, и они ещё раз с ней попрощались. Да, просто попрощались. Безо всяких соплей и дурацких вздыханий, без заверений в вечной любви, и без пространных рассуждений о вечном… Сейчас не время. Время будет потом. Обязательно будет.

— Н-ну-с… И что дальше? — с тяжёлым осадком в душе, каперанг повернулся к обер-полковнику.

— Источник… — тот очнулся от своих дум — Нельзя, чтобы он попал к ним.

— Мысль, достойная увековеченья в камне. — угрюмо усмехнулся Шорл — И как…

— К шпилю. — отчеканил Азъер, и как гоночная машина сорвался с места — Бегом!

Не раздумывая ни мига, капитан первого ранга метнулся за ним. Они не стали возвращаться к дороге — в саду, за деревьями, было как-то спокойнее, а бежать по нему оказалось нетрудно — ландшафт был плоским как гладильная доска, подлесок же здесь отсутствовал напрочь: ни травы тебе, ни кустов — только слой утоптаных щепок, и торчащие из него деревья… Беги не хочу. Можно даже вприпрыжку — кроны были высокими, напороться на ветку можно было разве что при большом желании.

Тяжело дыша — не привык он скакать галопом в полной боевой выкладке — капитан непрестанно крутил головой в поисках засады, готовый в любой момент упасть наземь, и угостить неприятеля порцией сталекерамики… Но ничего этого не сделал. Они с Азъером удалились от места происшествия метров на двести, но так и не увидели больше никого постороннего, не услышали ни единого выстрела, оклика, шороха. Даже птицы больше не пели, а только тихо шелестела экипировка, похрустывали шаги их ботинок, да с ленцой перешёптывалась над головами листва деревьев… Можно было подумать, те двое сюда забрели по ошибке, и больше здесь никого нет, но… Это звучало слишком заманчиво, чтобы так было на самом деле. Да так и не было…

Это стало понятно, когда где-то справа, на пределе слышимости, засвистели многоголосым хором оружейные выстрелы — стреляли явно не по ним, но Шорл всё равно сбился с шага. Как и Азъер. Офицеры остановились, и замерли, чутко прислушиваясь к стрельбе.

— Появился кто-то из наших, и напоролся на Халлатангов… — высказал обер-полковник догадку.

— Будем выручать? — невинно поинтересовался Лийер. Раласс нахмурился, и с неохотой вышел в общий эфир.

— У кого там стрельба? — спросил он, нетерпеливо.

— У меня всё спокойно. — отчиталась Аяни незамедлительно…

Но только она и отчиталась, больше никто. Томительно капали секунды, вдалеке продолжала свистеть перестрелка, а радио, как партизан, всё отмалчивалось. Азъер ещё дважды повторил вопрос, но опять получив в ответ тишину, поджал губы, и тяжело вздохнул:

— Бросимся на выручку, можем завязнуть в бою надолго… А мы не можем … — он пытливо взглянул на Шорла.

— Но ведь они… — Шорл поёжился — Как-то это…

— Нет времени! — Раласс сделал зазывающий знак, и без оглядки побежал прежним курсом — Империя превыше всего, вы знаете не хуже меня!

— Н-н… — не придумав, чем возразить, Лийер опять увязался следом.

Он физически ощущал, как от выщербленной души откалывается очередной кусок, но ничего не мог с собой сделать… Так надо. Они бросали товарищей в неравном бою, и бежали дальше, отправдывая себя тем, что так надо. Так правильно. Подло, неблагородно, аморально и мерзко, но — правильно … По-другому никак. Дать связать себя боем — это был верный рецепт фиаско, и в таком случае уже неважно, скольких братьев по разуму они успеют убить… В отличии от людей, Халлатанги могли позволить себе потери. Они могли позволить себе любые потери, и всё равно выйти победителями — у них был Вокзал, а значит и неограниченный ресурс живой силы, которую они могли перебрасывать сюда бесперебойным потоком прямо с родной планеты… То есть, они уже это делали — уже перебрасывали — и жалкая группка из десяти человек не могла им помешать ничем … За исключением одного-единственного.

«Источник…» — эта мысль раздулась, как река в половодье, без остатка заняв собой капитана — «Мы должны успеть первыми… Уклониться от боя… Не дать себя иммобилизовать… Достичь Источника первыми, любой ценой…» И Лийер думать себе запрещал о том, что Халлатанги, возможно, давно их опередили — он просто мчался вперёд — мчался так, что в ушах выл ветер. А о плохом сейчас лучше не думать. И вообще сейчас лучше не думать. И не останавливаться, не медлить, не позволять себе задних мыслей — а может не стоит? «Надо, шкура позорная, надо!» — подстёгивал себя каперанг, превознемогая усталость — «Ты нынче солдат, ты должен …»

В конце концов, его бравадные мысли прервал просвет, что как светлое будущее забрезжил впереди меж деревьев. По мере их бега, просвет становился всё ярче, лес постепенно редел, и через полминуты офицеры уже находились на опушке, молча разглядывая то, за чем КИБ охотился на этой планете аж восемь лет — если, конечно, это действительно былото … Ведь могло быть, а могло и не быть — тут уж как повезёт, судари, тут уж как повезёт…

Перед ними был шпиль — тот самый, к которому они рвались. Рос он не от земли, а из центральной точки сорокаметрового полусферического купола, сложенного, разумеется, из белого мрамора — другие стройматериалы тут были не в моде. Поверхность купола испещряли объёмистые барельефы — изображавшие, в-овновном, различных зверей и птиц, а ближе к вершине его опоясывала череда стреловидных витражных окон… А вот стен под куполом не было. Не предусмотрели. Сочли их, видать, непозволительной роскошью, поэтому вся феерическая громадина висела в двадцати метрах над землёй, подпираемая только колоннами, выстроенными под ней двумя жиденькими кольцами, штук по пятнадцать в каждом. Одно совпадало с окружностью купола, второе, внутреннее, отступало от первого шагов на пять-шесть. Колонны были толщиной с сажень, по периметру их обвивал плющ — густой и мохнатый снизу, но постепенно редеющий с высотой — а их макушки украшались знакомыми Оническими узорами.

— Падите ниц, перед вами он … — объявил почтительным шёпотом капитан — А тоже, кстати, весьма эстетично… Ключи при вас?

— Халлатангов пока не видно… Идёмте. — проигнорировав вопрос о Ключах, Азъер выскользнул из-за дерева, и ступил на траву.

Лужайка, посередине которой высился храм — пока-что будем называть его так — была круглой, точно монета, и в диаметре достигала шагов двухсот. Разделяя эту окружность на равные четверти, к её центру тянулись прямые дорожки из камня — каждая вширь метров двух с половиной. А то и трёх… Говоря откровенно, все эти цифры здесь были бессмысленны — Шорл мог полдня бродить по округе с рулеткой, кропотливо документируя сотни замеров, но это б нисколько не помогло постороннему человеку понять те чувства, ту атмосферу, что пропитывала всё вокруг… Её, атмосферу оную, было не измерить линейкой, не возложить на весы, не поднести к гравитационно-резонансному сканеру; её можно было только испытать, и лишь профессиональная выучка не позволяла капитану отступаться от скучных чисел, и строгих физических единиц — даже сейчас, когда они ничего не значили… Потому что его так учили. Для командира корабля, способного испепелять планеты, не должно существовать расплывчатых понятий «красивый», «уютный», или «смешной» — они вредны, они захламляют рассудок ненужной семантикой, распыляют внимание, делают человека слабым, уязвимым, мягким …

Почуяв, что мысли уводят его не в ту сторону, Шорл безжалостно изгнал их из головы, и больше не не позволял себе терять концентрации. Нельзя. Нет на свете ничего глупее, чем сдохнуть в полушаге от финиша по рассеянности, и унести за собой в могилу всё человечество… Всё. Человечество. Подумайте над этими словами, хорошенько подумайте. Это была поистине страшная, непосильная ноша — её было нельзя уронить, нельзя переложить на чужие плечи; с ней можно было только идти вперёд. И капитан с обер-полковником шли вперёд; даже не шли — бежали … Они бежали до тех пор, пока не минули круговую коллонаду купола, и не остановились — Шорл с разгону чуть не свалился — на краю здоровенной впадины… Ей богу, такого они увидеть не ожидали.

Во мраморном полу, занимая почти весь храм, был вырыт плоский, формы суповой тарелки, кратер. Оттуда веяло холодом, над днищем кратера стелился криогенный туман. Само его днище, так же как и стены, состояло из правильных шестиугольных ячеек — те были с локоть шириной, выпуклые, металлические, покрытые тонким налётом инея и, — это самое странное — чем-то капитану знакомые, как будто бы виденные ранее, в другой обстановке…

— Однако… — Лийер склонил голову набок, пытаясь привязать свои смутные ассоциации к чему-то конкретному — Думаете, оно?

— Думаю, не думаю… Не это главное. — пробормотал Раласс — Сейчас для нас важно то, что…

…Что, по мнению обер-полковника, было важно, каперанг так и не выяснил: Азъер неестественно дёрнулся, и как футбольный мячик полетел головой вперёд — прямо в глубокий железный кратер, на краю которого стоял только что… Зрелище было настолько же жутким, насколько и захватывающим — Лийер видел каждую мелочь, каждую деталюшечку. Он видел, как разлетаются в стороны кусочки брони, видел шлейф кровавой аэрозоли, которую источала свежая рана на боку чекиста, видел, как медленно искажается его лицо, как левая рука, не занятая оружием, совершает бессмысленный взмах, надеясь за что-нибудь зацепиться, и не осознавая, что зацепиться не за что…

Капитан моргнул, и Азъера не стало — пропал, испарился, исчез… А также исчезла кровь, и осколки брони — остался лишь визг рассекаемого пулями воздуха, и сам каперанг… И ещё остлось неистовое, неистребимое желание жить.

Отпрыгнув подальше от того места, где только что находился комитетский начальник, Лийер перекатом ушёл за колонну, и затаился за ней, прислушиваясь. Тихо, вокруг было очень тихо… Можно даже сказать — тихо, как в гробу — но такая аналогия Лийеру претила — негоже думать про гроб, когда задание ещё не выполнено… Хотя, корректно ли говорить — Лийеру? Ведь не было уже никакого Лийера, не было капитана первого ранга, выпускника Гелерской военно-космической академии, со всеми его заботами и страхами… А был солдат. Без личности, без биографии — просто холодный, нерассуждающий солдат, выращенный когда-то в подсознании путём длительных тренировок — как раз для подобной оказии… И этот солдат начал действовать. Прикинув, откуда сняли обер-полковника, он рывком ушёл вправо, открывая себе сектор обстрела, и на ходу корректируя наводку, когда в этом секторе появились цели … Целых три. Три цели. Трое Халлатангов. Двое шустро рысили к храму, и уже преодолели полрасстояния, что отделяло его от опушки, а третий — его капитан заметил в последнюю очередь — стоял на колене со вскинутым автоматом, прикрывая друзей из глубины леса… «Ну что же, разумно…» — одобрил солдат, и спокойно, без единой эмоции, надавил на спуск — «Ничего личного, господа… Но ответ на запрос свой-чужой отрицателен.»

Вытянутые, похожие на толстые швейные иглы, пули с режущим свистом покидали ствол, приклад ритмично вибрировал, а цифровой индикатор магазина вёл зловещий обратный осчёт: 150… 145… 135… Вот на груди одного бегуна появляются фонтанчики чего-то красного, потом та же участь постигает его соседа, и оба сдуваются, бессильно подламливаются в ногах, и падают, словно игрушечные роботы, из которых вынули батарейки… А дальше капитан не смотрел. На цифре 124 он разогнул указательный палец, и скрылся за соседней колонной, так и не успев обслужить последнего, окопавшегося в лесочке вампира… В ту же секунду — хотя сейчас ход времени было уместнее измерять десятыми долями — по его новому укрытию хлестнула короткая ответная очередь: пули звонкими шлепками вонзились во мрамор, но увязли в его толще, не причинив защитнику никакого вреда. «Дуэль…» — мелькнула где-то промеж извилин подходящая ассоциация. Всё это сильно смахивало на дуэль — плоскость ландшафта, а также скудность укрытий не оставляли места изящным уловкам, обманным манёврам, и военной смекалке — в рассчёт шли только реакция, меткость, и твёрдость руки — чему, в скобочках заметим, заселившийся в капитана чёртик был только рад…

Неожиданно — сказать по секрету, капитан уже давно перестал на это надеяться — микрофон в его ухе разразился хриплым, демонстрирующим дюжую озабоченность голосом Найца:

— Здесь Найц… — судя по сбитому дыханию, майор осназа куда-то бежал — Слышит меня кто, нет?

— Вполне. — негромко отозвался Лийер, прижимаясь спиной к колонне, и утопая в ползучей зелени, что её опутывала. И сразу взял быка за рога. — Ты один? Шпиль видишь? Немедля туда, и чтоб пятки дымились, быстрей!

— …Что? — опешил осназовец — Нет, со мной ещё Глор… Погоди, а с каких пор ты…

— Статус Азъера неясен. — каперанг вытянул шею, пытаясь подальше заглянуть в кратер, не отходя от колонны — Поэтому за главного я, ты не возражаешь? Отлично. А теперь к шпилю.

— Хм… Понял. Бежим. Обстановка? — смена лидерства прошла как по маслу.

— Шпиль растёт из храма, храм стоит на поляне. Давай, там где солнце, у нас будет шал. Значит, со стороны лаздра на опушке сидит снайпер, но он сейчас будет двигаться… Снимите его. — говоря эти слова, капитан медленно, миллиметр за миллиметром, обходил колонну по кругу — А то мне как-то не с руки — он теперь только и ждёт, когда я высунусь… Кстати, а это не вы там палили в лесу, минут пять назад?

— Пять — не мы, мы прибыли только что… Постой, а ты что, один?! А где же полковник, где,…

— Майор! — капитан почувствовал раздражение — Ты Халлатангов видел? Мы по уши в дерьме, а ты меня спрашиваешь, почему такой запах… Через сколько мне вас ждать?

— Понятно… Жди через пятьдесят, мы уже почти там…

— Добро… Занимайтесь. — капитан остановился, изучая сквозь оптику позицию давешнего атвоматчика прикрытия. Разумеется, уже пустую. — А я тут пока поработаю…

Вернувшись назад, за колонну, он посмотрел вокруг себя, призадумался. Существовало две вещи, которые следовало сделать, и капитан призадумался над тем, какую из них сделать первой… «Давайте вот эту…» — выбрал он то, что полегче, и закрыл глаза — надо лишь захотеть, ведь так? Всего лишь захотеть… Всего лишь … Эта фраза убаюкивала, отчуждала, настраивала на нужный лад — в ушах зашумела кровь, ощущения притупились, отъехали на второй, даже третий план, и разум стал медленно отделяться от тела, проникая в иную, одним Древним ведомую плоскость существования, которую так и подмывало обозвать модным словечком «киберпространство»… И вдруг — получилось. Шорл не понимал, откуда бралось это знание, но он видел — чувствовал — что у него получилось. Теперь можно отворить ясны глазки, и…

— Ну и что соизволит молодой… Гм, человек? — спросил недовольный ворчливый басок.

— Молодой человек соизволит. — открыв глаза, капитан увидел перед собой старого, но ещё крепкого седого субъекта, обладавшего скучной чиновничьей физией, и весьма скромным — метр шестьдесят — ростом. Как и сторож центральных ворот, он был одет в тёмносинее, исшитое золотыми кружевами платье. — Молодой человек соизволит стать новым… управляющим; мне нужен полный контроль. Достаточно гнить в забвении, пора снова послужить человечеству. Пять ключей…

— Постойте, юноша, не частите… — чиновник поднял ладонь, и как-то очень странно посмотрел на Лийера — Правильно ли я понимаю, что вы претендуете на позицию коменданта объекта?

— Получается, так. — капитан беззастенчиво сверлил старика нетерпеливым взглядом.

— А вы человек?.. — внезапно спросил старик.

— …Я? — следовало отдать компьютеру должное, к такому вопросу Лийер готов не был.

— Вы говорите, послужить человечеству… Ну а сами то вы — человек? — невозмутимо переспросил фантом, держа ту же нейтральную интонацию.

— Я… Да, я человек. — перебрав в уме несколько едких шуточек, капитан, в конце концов, решил ответить без выкрутасов: время сейчас было дорого, как никогда прежде — Я человек.

— Человек, значит… — голограмма полуотвернулась, и как будто задумалась — А что это… Гм… Что это за странные существа — там, на поляне? — он взмахнул рукой, показывая направление.

— А это, дедушка, Халлатанги. — произнёс капитан, вкрадчиво — Если ты ещё не понял, объект наводнён чужими, враждебными формами жизни, которые намерены прибрать здесь всё к своим ручкам, и использовать это во вред человечеству! И пока мы тут, по твоей милости, ведём умные разговоры на отвлечённые темы, они…

— Вы говорите ужасные вещи! — глаза чиновника полезли на лоб.

— Действительно, хотя и не должен! — капитан разозлился — Раз ты и сам всё прекрасно видишь, то какого чёрта…

— Увы, увы! — воскликнул фантом, разводя руками — Ничего подобного. Вы не знаете, но объект переведён в энергосберегающий режим; из всех внутренних сенсоров функционирует один-единственный. — он небрежно указал под свод купола — Да, вас я вижу прекрасно, как и всё остальное в радиусе сотни шагов, но хоть режте — не дальше! Хотя, глагол вижу тут не совсем подходит, скорее уж — осязаю … Вам это трудно объяснить, но… — говоривший осёкся, и вместе с Шорлом уставился в лес, откуда раздались в этот момент два одиночных выстрела. Спустя удар сердца, ситуацию прокомментировал по радио Найц:

— Снайпера больше нет… Что дальше? У тебя, каперанг, вообще, план какой-нибудь имеется? Или импровизируешь?

— Ещё бы… И даже героинчик найдётся… — пробормотал каперанг, и уже серьёзно приказал — План таков, что вы с Глором сидите в лесу, и охраняете меня от различных посягательств… Понятно? Спасибо за снайпера.

— Понятно… Кстати, я тебя вижу, это с кем ты там разговариваешь?

— Не смотрите на меня, работайте. Конец связи. — Лийер отключил коммуникатор, и снова обратился к фантому — Значит так, старик, хватит с нас разговоров: некогда. Мне наплевать на твои сенсоры. Мне плевать на тебя. Всё, что мне нужно, это…

— Да, я вас понял… Однако… — он снял очки, и стал усердно протирать стёклышки.

— Ну?! — происходившее нравилось Лийеру всё меньше и меньше.

— Простите, юноша, никак нет… Невозможно выполнить. Наверное, с этого и следовало начать наш с вами разговор, но… Вы не являетесь человеком строго говоря, и потому не можете быть допущены к управлению объектом. — голографический аватар взглянул на него с искренним сожалением, и как будто бы со стыдом… Повисло молчание.

— …А? Как ты сказал? — растерянно спросил офицер, когда до него дошёл, наконец, смысл произнесённого. Голограмма вздохнула:

— Вы не подходите, вот и всё. Другая структура костей, другая компоновка внутренних органов… — он стал расхаживать вдоль края обрыва — Что же, за восемь тысяч лет могло произойти всякое, я даже не удивляюсь… И я не спрашиваю у вас, что именно произошло, поскольку в нашем контексте эта информация лишняя… Понимаете, какой момент? Не удивляйтесь, но я — лично я — вполне могу принять вас за человека, и даже симпатизировать вам: ваша психика весьма типична, ваше внешнее сходство неоспаримо — чего не скажешь о Халлатангах… Но это лишь я … Н-не перебивайте, юноша, дайте закончить. Это лишь я, это лишь моё мнение… Оно не поможет вам пройти проверку, и оно не позволит мне пойти против правил, написанных ешё тогда — вот в чём загвоздка. Правила неразумны, негибки, они не умеют приспосабливаться, но я обязан им следовать тем не менее. Я могу обсуждать их, могу с ними не соглашаться, могу разбивать их в пух и прах убойными контраргументами, но я не могу их переступить, иначе бы грош мне была цена… И применительно к данной ситуации, у меня есть чёткие инструкции, позволяющие судить: кто может считаться человеком, а кто… — чиновник говорил, говорил, говорил, но капитан перестал воспринимать его голос где-то после середины второго предложения.

«Привет вам от таллских генетиков…» — чертыхнулся он про себя, потерянно взирая на старца, и ища, но не находя слов, способных выразить царившую в нём растерянность — что и говорить, не ожидал он такой подставы… Не человек … И не объяснишь электронному козлу, что это не так — не поймёт… Ему запрещено понимать. И это, кстати говоря, верно — компьютеру нельзя давать полную свободу действий, даже если — и особенно если — он в сто раз умнее своих создателей… Древние это понимали. Создатели эскадры шестнадцать — нет.

— Ладно, забудь… — осознав, что раунд проигран, капитан махнул на первоначальный замысел, и перешёл к плану «Б» — Комендантом может быть женщина? И есть ли возрастные ограничения?

— Женщина? — пришла очередь старика удивляться — А почему нет? Пока в силе протокол «К», комендантом становится любой обладатель пяти ключей активации, при условии, что он или она является здоровым человеческим существом, достигшим половой зрелости… Но какая разница? Если она принадлежит к вашему виду, то это ни в коей мере…

— Спокойно, дед, всё под контролем. — улыбнулся каперанг, и вышел в эфир — Номер десять, приём! Аяни!

— Шорл, ну как ты?! — теперь она отозвалась почти сразу, но шёпотом.

— Да что — я… Слушай, а шпиль далеко? Ты нужна мне здесь.

— Шорл… — уверенности в её голосе было столько же, сколько в пустыне — воды — Я, конечно, могу попытаться, но в том направлении прошли штук пятнадцать… этих … До шпиля полграты, они скоро будут у вас — ждите со стороны солнца. Если я пойду за ними…

— Ни в коем случае! — запретил Шорл, уже задним числом понимая, что погребает тем самым свою последнюю надежду. Всё под контролем, блин… Теперь эти слова звучали как издёвка. Ни хрена не под контролем. — Сиди, где сидишь. Я свяжусь с тобой позже, когда мы здесь управимся… Майор, ты слышал? — он скосил взгляд в ту сторону, где, по его мнению, притаилась группа поддержки.

Однако, ответа не поступило. Поступили выстрелы. Одна длинная очередь, две короткие, потом ещё одна длинная на фоне нескольких коротких… Это уже превращалось в традицию, когда вместо людей на вопросы отвечало оружие, и традиция оная была с запашком…

— Чёрт те что… — насупился капитан, снимая винтовку с предохранителя — Слушай, старик, а ты всё-таки за нас, или тебе пофиг? Одни мутанты воюют с другими, а моя хата с краю, нет?..

— Увы, моя хата как раз-таки в центре… — голограмма понуро опустила голову — И вы, безусловно, мне гораздо симпатичнее, нежели Халлатанги, но я и вправду ничем не могу вам помочь, своих полномочий у меня нет, оборудование мне не подчиняется. Я ничего не вижу. Я даже не могу…

— Слышишь, Лийер, проблемы! — это был Найц — Халлатангов целый взвод, Глор мёртв, я отхожу к тебе! — через миг капитан уже увидел его бегущую фигуру, и присел на колено, целясь в том направлении.

— Вижу тебя. Веду. — сказал он, одновременно открывая самый дальний чулан сознания, и наглухо запирая в нём новость о смерти сиарского первооткрывателя.

Шорл не стал переспрашивать, правильно ли он понял — он знал, что понял всё правильно — такими вещами в осназе не шутят, а в ситуации подобной этой, такими вещами не шутят в принципе … А значит, Далранс так и не получил бессмертия — вместо бессмертия, он погиб с оружием в руках, исполняя приказ капитана Лийера — точно так, как погибли, исполняя его приказы, уже почти четыреста военнослужащих за последние десять лет… «Но мы не забудем… Мы никогда не забываем. И если останемся живы, мы обязательно выпьем за тебя рюмочку, друг…» — мысленно пообещал Шорл, и не поворачивая головы, позвал стоявшего за спиной:

— Скажи, а зачем ты вообще здесь нужен, если ты ничего не можешь?

— Я всего-навсего исполнитель, фигура несамостоятельная… Извините. — голографический призрак выражал такую натуральную скорбь, что Лийеру приходилось ежесекундно напоминать себе, что он имеет дело не с человеком.

— Несамостоятельная… — в мозгу капитана уже созрел план «В»: безнадёга, порою, делала его чертовски изобретательным — Значит, оборудование тебе не подчинено… Верю, верю. А вот просвяти-ка меня, отсталого, откуда берётся твоё изображение; ты ведь не святой дух?

— Увы, не святой… И даже не дух. Изображение выводится обыкновенным голографическим проэктором… — старик поперхунлся своими словами, и посмотрел на Лийера с нескрываемым восхищением — Послушайте… А ведь и правда!!! Если, конечно, они не обладают каким-нибудь особенным зрением…

— Если … — грустно подтвердил Шорл. Из одного сплошного «если» состоял весь его сегодняшний день: с утра, и до этой минуты. — Какова производительность проэктора?

* * *

Последствия штурма и радовали, и… угнетали. Причём угнетали они больше, чем радовали. Пол был усыпан каменной крошкой, колонны — некогда гладкие и стройные — напоминали теперь обглоданные кукурузные початки, а две из них вовсе обрушились — одна упала на траву, а другая… Другая колонна с апокалиптическим грохотом обвалилась в кратер, и натворила там чёрт знает каких дел — туман после этого стал пребывать, и в даный момент кратер был заполнен им на две трети. Пострадал ли при этом обер-полковник, да и мог ли он к тому времени пострадать вообще, капитан не ведал — в последний раз, когда он его видел, Азъер лежал на спине посереди затвердевшей на морозе кровавой лужи, и подозрительным образом не шевелился — точно так, как не шевелились две дюжины Халлатангов, тела которых были разбросаны сейчас по округе… Оптимистичное сравнение, правда?

Водя пустым взглядом по сторонам, Шорл медленно, но неотвратимо мрачнел. Только сейчас, когда всё закончилось — когда эйфория победы схлынула — ему начала открываться неприглядная истина — это ничего не менят. Ну то есть — совсем… Как человек, потерянный в океане, капитан сопротивлялся стихии всё больше и больше по инерции — не осознанно, но инстинктивно. Солёная горечь заливала лёгкие, мышцы немели, а он — если продолжать аналогию — молотил по воде, словно заведённый, сжигая последние калории для того, чтоб вознестись над волной ещё раз — ещё один раз… И снова рухнуть в пучину, в водовороты десятибального шторма: отчётливо понимая, что это уже окончательно… Так вот, затея с голографическим прожектором — это именно это. Последний свободный вздох, последний полёт над бездной… Последняя отсрочка того, чего нельзя избежать.

— Эй, военфлот? — первым тишину эфира нарушил Найц — Ты там не умер, походу?

— Дышу пока… — Лийер стряхнул с плеча нападавшую мраморную пудру, и громко закашлялся — Сам-то как, не ранен? Скольких положил?

— Не ранен… — радости, однако, в его голосе было немного — А положил я, кажись, тринадцать… Честно говоря, я их не считал… Что делать-то будем? Насколько я понял, за пределами здания эта лафа не действует?

— Не-а… — поморщился капитан, глядя через весь храм туда, где, по идее, должен бы находиться майор — Подожди, я должен поговорить с нашим джинном… — Шорл прервал соединение, и тяжело вздохнул.

«А ведь идея-то была хорошей, верной…» — подумал он то ли с гордостью, то ли оправдываясь перед воображаемыми членами жюри: извините, мол, парни, я сделал всё, что мог… Ведь он и действительно сделал всё, что мог — и как знать, может быть даже чуть больше… Во всяком случае, идея заполонить храм собственными голографическими копиями — а также копиями Найца — родилась именно в его голове, и сработала блестяще. Шутка ли? Сто одинаковых — до последней морщинки — лиц, и всего несколько мгновений, чтобы угадать нужное… Халлатанги не угадали, не повезло — их потери составили двадцать три чело… двадцать три Халлатанга. Против атакующих играл не только батальон призраков, но и сам тип местности — плоский, открытый, совсем не приспособленный к ведению огнестрельного боя… Закономерно, штурм очень быстро захлебнулся, и агрессор отступил в лес, не добившись ничего такого, что можно — хотя бы и с сильной натяжкой — поименовать результатом…

Да только всё это было без разницы — вот ведь какая штука… Не смотря на потери, храм оставался в надёжном окружении Халлатангов (после провала атаки, они ещё несколько минут поливали его шквальным огнём из глубины парка, что и привело к обрушению колонн), и время играло последним на руку — пока двое людей куковали в компании своих голографических отражений, Халлатанги могли… Да они могли всё что угодно! Как самый простой вариант, они могли взять гранатомёт, и превратить храм в груду щебёнки — дёшево, и сердито. А ведь есть и другие возможности — например…

— М-да… — отогнав задвучивость, Шорл решительно свистнул — Эй, старый! Поговорить бы…

— Это меня вы называете старым?! — ближайшая копия капитана посмотрела на него с наигранным негодованием. Разумеется, сказано это было капитанским-же голосом.

— Не кривляйся, старик, докладывай. — Шорл поморщился, словно от зубной боли, и исподлобья посмотрел в направлении повреждённого кратера — Что происходит, это опасно?

— Что происходит? — голограмма мигнула, и приняла знакомый стариковский облик — Ну, как вам сказать… За исключением того, что вы уронили в дионовый реактор огромную каменную глыбу, пожалуй что ничего интересного… — он усмехнулся с иронией — К сожалению, я не могу вам ответить, какие именно повреждения были нанесены, и, соответственно, насколько это опасно… Диагностика не функционирует, а сквозь туман я не вижу. Теоретически…

— В чём опасность? — Шорл встревоженно поднял взгляд — Отравление? Взрыв?

— Отравление… Но не химическое, а радиоактивное. Если произошла утечка тетралантанола… То вы бы, скорее всего, уже подавали признаки недомогания. Вы себя хорошо чувствуете?

— Гм, вопросец… — Шорл прислушался к себе, но не обнаружил ничего особенного — Да даже не знаю, на что и пожаловаться… Так, ладно, это потерпит. — он сделал чиновнику знак, и снова прибегнул к коммуникатору — Майор, спускайся к оберу, пока есть время. Муть не ядовита.

— Так значит он жив?

— Даже если он мёртв, нам нужны Ключи.

— Экий ты циник… — согласился майор — Хорошо, спускаюсь.

И от толпящихся по ту сторону кратера Найцев отделился один. Остановившись на краю пропасти, осназовец одел перчатки, закинул винтовку за спину, и с нескрываемым сомнением глянул вниз — в кисель голубого тумана… Затем он что-то пробормотал — не то молитву, не то ругательство — опустился на одно колено, и свесил вторую ногу в обрыв, шаря ей в поисках подходящей выемки… Вообще-то, им крупно повезло, что между ячейками кратера имелись широкие щели — в противном случае со спуском, а уж тем более с подъёмом, могли бы возникнуть трудности… Но не возникло, и через секунду майор благополучно растворился в дымке.

— Хм-хм… — чиновник вдруг сощуренно обернулся к парку: движение было резким, и слишком заметным, как будто фантом нарочито приклекал внимание… Да так оно наверно и было.

— В чём дело? — подобрался Лийер, поворачиваясь туда же.

— Стреляют… — пояснил бестелесый помощник — Шагов пятьсот, вы не услышите… Что интересно, я различаю как минимум три разных типа орудий… Нет, интересное дело! — на лице чиновника, сменив гримасу удивления, заиграла двусмысленная улыбка.

— Что?! — жадно воззрился на него Шорл.

— Очень характерные звуки выстрелов… — взгляд аватара остановился на штурмовой винтовке, которую сжимал Лийер — Ну просто очень…

— Там… Ты уверен?! — во рту капитана враз пересохло, пульс участился.

— Вероятность один из одного. — призрак скромно убрал руки за спину.

Ошарашенный новостью, каперанг отошёл от колонны в сторону, и вслушался в тишину. «Как интересно нынче жить…» — пронеслась в голове — «Хоть вообще не умирай!..»

— Вам слышно? — спросил чиновник заинтересованно. Шорл кивнул.

Конечно, он не мог рассуждать о том, какие стволы — и в каком количестве — учавствовали в перестрелке, но одно было совершенно точно: там, в невидимом далёко, шёл бой… Кого с кем? Вопрос отдавал риторикой… Ну с кем, в самом деле, могли биться Халлатанги, как не с людьми? Вот только — откуда им, людям, тут было взяться… Группа Азъера — за исключением Аяни, капитана, и Найца — была потеряна в полном составе, что подтверждалось глухим радомолчанием, а помощь извне была крайне маловероятна из-за планетарной блокады…

Может быть Шорл поторопился, отправив майора на дно реактора? Как знать… Но по-другому он поступить не мог — они и так протянули достаточно. Они тянули двадцать минут, что длилась атака Халлатангов, и откладывать дальше было просто некуда — обер и так был ни жив, ни мёртв… Да и то не гарантия… А командира спасают всегда. Командира спасают ценой собственной жизни, и даже ценой тактической выгоды — его, и полковое знамя…

Между тем, звуки далёкого побоища становились всё громче с каждым выстрелом — линия фронта двигалась к храму с обвальной быстротой — натиск нападавших был яростен. «А мы им ничем не можем помочь…» — вздохнул каперанг. Храм был хорош для обороны, но он же являлся для них и тюрьмой: без голографического прикрытия, которое переставало действовать сразу за коллонадой, сто метров открытого пространства, отделявшие древнее здание от опушки леса, были абсолютно непреодолимы… К счастью, нагрянувшие друзья — именно в эту категорию Шорл их уже мысленно определил — неплохо справлялись и без чьей-либо помощи. Достигнув своего апогея, подкреплённого гулким развзрывом гранаты, стрельба как-то мигом сошла на нет — как будто бы её выключили. Ещё какое-то время был слышен чей-то протяжный стон, но потом гаркнул выстрел, и вокруг опять стало тихо и безмятежно. Лийер отошёл обратно к колонне, и машинально заменил растраченную на две трети обойму.

В голове было пусто, как в обворованной квартире — капитан боялся кормить надежду неподтверждёнными мыслями и догадками, так как знал опытным путём, что ни к чему хорошему это не приводит. Всё переплелось, всё запуталось, реальность начинала ускальзывать от него, как кусок мокрого мыла… И поэтому он просто ждал. Он ждал минуту, две, потом ещё пятьдесят секунд… Он уже хотел заорать — ну здрасте, мол, давайте знакомиться! — как вдруг до ушей долетел незнакомый, но такой располагающий к себе — человеческий! — голос:

— …Эй, там! — крик доносился с приличного удаления: гость осторожничал, и имел на то полное право. Чтоб оказаться поближе к собеседнику, Шорл сорвался с места, и пробежал метров сорок вдоль окружности коллонады. На губах играла глупейшая в мире улыбка.

— С кем имею честь! — закричал он в ответ, всё ещё не веря, что это происходит наяву.

— Подполковник Хольц, первый департамент КИБ, специальное разведывательное подразделение «Пожар»! — тут же прилетел исчерпывающий ответ — Что у вас там за чертовщина, я вижу десятки одинаковых лиц?! Можно к вам подойти?! Не стреляйте!

— А что вы здесь делаете! — вопрос был не самым гостепреимным, но волновал капитана очень.

— Спасаем вашу нежную задницу! — ответили из леса, с сарказмом — Ну, мы выходим!

— Ну выходите! — пригласил их Лийер, обозревая зачарованным взглядом опушку.

Одетые во всё чёрное, включая маски, два силуэта проворно выскочили из-за деревьев, и без особой спешки — даже как будто бы с неохотой — затрусили к храму. «Спасение …» — вздохнул капитан в душе, не зная, кого ему за это благодарить. В который раз, костлявая клацнула зубами где-то поблизости, и в который раз промахнулась — это было просто невероятно… Немыслимо, непостижимо! Это было… Да было ли это вообще?! Может Лийер в предсмертном бреду, и ему это только кажется? Может его подстрелили вместе с обер-полковником, и он сейчас так же лежит без сознания на ледяном полу, с пробитым навылет брюхом, и досматривает последний в своей жизни сон?

— Пофантазируй, пофантазируй мне… — пробормотал капитан, и выкинув всю ерунду из головы, обратился по радио к майору — Первый департамент КИБ, спецподразделение «Пожар». Слышал о таком?

— В первом департаменте служат три миллиона человек, почти половина всего комитета… Нет, никогда не слышал. — признался Найц — Откуда они здесь?

— Не знаю, будем разбираться… Как там наш обер, ты его нашёл?

— Живой, но плох. Много крови, переохлаждение… Пытаюсь его разбудить… Ты уверен, что я не нужен наверху? Какой-то ещё Пожар придумали…

— Лечи его. — наказал каперанг, не открывая от людей в чёрном пристальных глаз. Теперь их было уже трое, и им оставалось до храма шагов пятьдесят. Шорл облизал губы, и, постояв чуток в нерешительности, бережно произнёс в коммуникатор то, что ещё пять минут назад не надеялся произнести никогда: — Аяни… Твой выход.

Кем бы не явились незапланированные визитёры, капитан им верил — после всего пережитого, это было естественно… И всё равно, беззастенчивая детская радость угасла в глазах офицера довольно быстро — на радость уже не было сил… Даже на банальную улыбку сил не было — силы оставались только на то, чтобы убивать … И ещё на то, чтобы закончить миссию. Чтобы оправдать потери… Чтобы Черников, Эролс, и все остальные, могли сказать на том свете с гордостью: да, мы поглибли не зря!..

Потом в храм вбежала чёрная тройка, и философию пришлось отложить. Гибкие бронекостюмы почти не стесняли их ловких движений, а стройные стволы ШВР могли в один миг разорвать на кусочки любого встречного — что и было проделано с Халлатангами буквально минутой ранее… Один из прибывших сразу же выдвинулся вперёд своих спутников, давая таким образом понять, что именно он является командиром. «И никто не оглядывается, не суетится…» — отметил про себя Шорл — «Значит из леса их прикрывают… Что и понятно: не втроём же они перебили полроты Халлатангов?»

— Итак, с кем я разговаривал? — спросил человек, разбегаясь глазами по одноликим призракам.

— Вы разговаривали со мной. — выручил его капитан, обозначяя свою персону приветственным поднятием руки. Гость повернулся, и сделал ему навстречу два шага.

— Арвин Хольц, подполковник осназа. — человек в чёрном отпустил рукоять винтовки, и протянул капитану освободившуюся ладонь: жест получился двусмысленный…

— Шорл Лийер, каперанг военнокосмического. — представился ему в тон Лийер, пожимая твёрдую, как чугун, клешню — От кого прячете лицо, подполковник?

— От репортёров… — пошутил тот невесело, и закатал вязаную маску на лоб. Снять её полностью мешал шлем: такой же как у Лийера, только чёрного цвета. — Так лучше?

— Так проще… — задумчиво кивнул капитан. Лицо у Хольца было большое, круглое. О таких ещё говорят — деревенское… Да и здоров был, как буйвол. — Откуда же вы к нам свалились?

— Из стоунхеджа… Э-э… Послушайте, а где обер-полковник Азъер? Мне поручено…

— Подождите секундочку. К нам сейчас кое кто подойдёт, оттуда… — капитан первого ранга показал в направлении солнца — Одежда как у меня. Пожалуйста, предупредите ваших людей, чтобы не препятствовали… Это важнее всего остального, поверьте.

— Э-э… Да, конечно… — Хольц бросил в коммуникатор несколько скупых фраз — И всё-таки, вы не сказали… Обер-полковник жив, или главный здесь теперь вы? — вопрос прозвучал нетактично, но мотивация подполковника была понятной — Мне необходимо срочно…

— Обер-полковник жив… — делать секрет из его злоключений капиан резона не видел — Однако, с ним произошла небольшая… Ну, гм, как бы это…

— Да ладно вам мямлить, рубите с плеча! — неожиданно донеслось из пропасти — Чего, в самом деле, скрывать? Ну упал, ну стукнулся. Ну пропустил всё самое инересное… Случается… — голос Азъера был почти весел — Такое случается…

С первых же слов, к источнику звука устремились четыре взгляда — три из них были недоумёнными, и лишь один — капитанский — выражал понимание, радость, и бесконечное душевное облегчение. За то короткое время, что обер-полковник произносил свою речь, из тумана успели вырости его руки, голова, и плечи — для человека, находившегося три минуты назад в состоянии комы, проворство он демонстрировал просто невероятное…

К тому же, он был не один: одновременно с Ралассом, на свет показался и Найц, а спустя несколько ударов сердца два начинающих альпиниса уже стояли на твёрдой поверхности, напротив Хольца и его людей. Майор, как всегда, был здоров и спокоен, командир же, не смотря на молодецкую прыть, подпитываемую львиными дозами боевых стимуляторов, выглядел куда менее презентабельно: посиневшие губы, сухие плавающие глаза, одежда в кровывых разводах… И всё равно, капитану стало легче дышать — Азъер был из той породы людей, что вселяли уверенность в успех одним голым фактом своего присутствия — и не столь важно, что сами они, при этом, того и глядишь отдадут концы…

— Гм-хм, товарищ обер-полковник?! — очнулся Хольц после секундного ступора — Вы ранены?!

— Не смертельно. — спокойный, диктующий голос Раласса совершенно не сочетался с его жалкой внешностью — Так что вы, подполковник, можете начинать докладывать, я вас слушаю… — Азъер пересилил себя, и сконцентрировал взгляд непослушных очей на командире «Пожара».

— Э-э… Товарищ обер-полковник, докладываю! — тот быстро оправился от удивления, и приняв почтительную стойку, подкованно затараторил — Исполняя приказ генерала Аттоля найти вашу группу, и оказать ей посильную поддержку, мой взвод покинул борт крейсера «Кардар» около часа назад. Около четверти часа назад, наш шаттл совершили посадку в центральном стоунхедже планеты, где мы переговорили с вашим пилотом, узнав от него последние новости. Немедленно отправившись следом за вами, мы натолкнулись на вооружённое сопротивление со стороны неизвестных существ, и окончательно его сломили только несколько минут назад… Товарищ обер-полковник, на данный момент окрестности зачищены, периметр контролируют мои люди. В маскировке больше нету необходимости… — осназовец задумчиво посмотрел на толпящихся неподалёку фантомов.

— Как вы прошли сквозь Идгу? — проигнорировал его ремарку Азъер.

— Сам толком не понял… Маленькой группой, на каком-то специальном шаттле — штучная выделка, как мне объяснили, эксперементальный образец… Спросите у флота, там знают.

— Вы держите телепортационные площадки, или только это здание?

— Мы держим это здание, на площадки у меня не хватит людей: их много… Хотя, пока что к противнику подкреплений не поступало…

— Пока-что … — пробормотал Раласс, неудовлетворённый таким аргументом — Пока-что, это как-то, знаете ль, ненадёжно … Что вообще рассказал вам Аттоль о нашей миссии? Вы не слишком-то удивлены здешнимистранностями …

— Странности — это именно то, на чём специализируется наше подразделение. — объявил Хольц с достоинством, заработав от старшего Сиарского чекиста снисходительную улыбку — А генерал Аттоль не рассказал ничего. Но он и не должен был…

— М-м… Слышал я о вашем подразделении… — обмолвился Раласс, и потеряв на том к Хольцу всякий интерес, посмотрел на Лийера — Капитан, каково наше положение? Я явно отстал от жизни… Судя по столпотворению, с местным сторожем вы уже пообщались?

— Да так, перекинулись парой ласковых… — ответил Лийер уклончиво, и отступив на три шага в сторону, красноречиво посмотрел вдаль. Взгляды Раласса, майора, и чёрной троицы, как по команде устремились туда же…

Хотя нет — не в такой последовательности. Сначала туда устремились взгляды чёрной троицы — и это неудивительно, ведь преиметр контролировали именно их бойцы — а уже за ними последовали взгляды всех остальных, включая самого капитана.

— А, она… — первым приближающуюся фигурку Аяни опознал Найц.

— Способная… — по-своему отреагировал обер-полковник — Так что там на счёт ситуации?

— Не торопите, она здесь по делу. Для управления Источником нужен homo sapiens fragilis, иначе ничего не получится… — пояснил с умным видом Лийер — У них строго…

— А… Тогда ясно. — Сабирь, вопреки его ожиданиям, принял информацию легко и обыденно.

— Что?.. — капитан вдруг насторожился, умный вид с него враз облетел — Вы знали заранее?!

— Н-не то чтобы знали… Но захватить с собой Эролса и прочих я счёл нелишним… — ухмыльнулся служитель КИБа — Это называется образованная интуиция.

— Ах вот как… — обиженно насупился Шорл.

— По правде сказать, на эту мысль вы навели меня сами, когда поведали о Халлатангах, и их подозрительной деятельности на Сульском перевале… — добавил к своим словам обер, но прежде, чем капитан успел понять сказанное, с противоположенной стороны в храм вбежала Аяни, и ход его мыслей был грубо нарушен.

— Мы здесь! — зазывно взмахнул Лийер, хотя мог бы этого и не делать: их группа, за счёт присутствия в ней чёрных костюмов «Пожара», выделялась сама по себе. Бросая вокруг себя взгляды откровенного изумления, Аяни быстро приблизилась к воинам по кромке обрыва.

— Это… ты? — она встала в шаге от Лийера, и недоверчиво обернулась к залу, где гуляли его многочисленные копии. «Ах, какой голос… Какой ангельский голос!» — сердце в груди капитана заколотилось в истерике, и только огромным усилием воли он сохранил внешнее спокойствие.

— Это я… — Лийер положил ей на плечо руку, и деловито обвёл друзей взглядом — Приступим?

— Действуйте… И да поможет нам всемогущий Аггиз! — назвав верховное Сиарское божество, Раласс шутливо возздал руки к потолку, и улыбнулся во все тридцать четыре зуба… Или то был звериный оскал? Не понять; на его обмороженном лице всё смотрелось одинаково зловеще.

— Богохульничаем? — чиновник не изменил своему обыкновению, и появился именно там, куда не падали глаза ни одного из присутствующих. По совпадению, это оказалось как раз за спиной у Хольца: тот слегка вздрогнул, но брянцать оружием не стал — не из того теста сделан.

— А вот, старик, наш новый кандидат. — не дожидаясь, когда начнутся долгие разбирательства, Лийер подтолкнул ему навстречу растерявшуюся Аяни — Подходит?

— На первый взгляд, вполне. — чиновник прошёл мимо Хольца, и оказался в центре образованного людьми полукруга — Но первого взгляда мало, как вы понимаете; протокол настаивает на полном генетическом обследовании… Изволим пройти наверх?

И получив от Лийера машинальное «угу», он сделал торжественный пасс рукой — похожий на тот, которым ведущий телевикторины вызывает в студию главный приз… Повинуясь волшебному жесту, над головой у них что-то задребезжало, загудело, задвигалось, и… Приняв вид огромной круглой платформы, центральная часть потолка стала медленно опускаться вниз, оставляя на своём прежнем месте соответствующих размеров дыру… И если в первые секунды удивление зрителей было чисто дежурным — ой, мол, как интересно! — то когда платформа опустилась ниже, и всем стало ясно, что она не имеет никакой опоры, а летит по воздуху…

Да нет, от инфаркта никто не умер, и в обморок не упал — люди учёные, битые — но назад они всё-же попятились — кто её знает, безмозглую… А ну как свалится прямо на голову?! Но не свалилась, конечно. Тихо и мирно достигнув земли, тысячетонный каменный диск ювелино вписался в кратер — волшебным образом, их радиусы совпали до сантиметра — и плавно остановился. Его верхняя сторона (диск имел метр толщины), выложенная, как пол, двуцветной шестиугольной плиткой, безукоризненно слилась с окружающей поверхностью, и о существовании в центре храма глубокой пропасти теперь можно было только догадываться.

— Всё-то у вас через пень-колоду… — произнёс Раласс, и попробовал платформу ногой: не мираж ли? Однако, платформа была материальной, и комитетчик, пожав плечами, ступил на борт. За ним, как на привязи, потянулись Аяни, Лийер, и Найц, а через пару мгновений присоединились и трое осназовцев. Последним зашёл чиновник, и лифт немедленно отчалил в обратную сторону.

— Может, подтянем людей? — запоздало предложил Хольц, но Азъер от него отмахнулся: незачем, мол, и так справимся. Хольц не настаивал.

— Зато красиво… — невпопад пробормотал капитан.

Сквозь дыру в потолке (хотя называть это «дырой» не совсем корректно: от потолка отсутствовала добрая половина) виднелся разукрашенный замысловатой фреской свод купола. Картина, написанная прямо на мраморной поверхности сочными, нисколько не выцветщими за тысячи лет простоя красками, изображала свирепую десятиглавую гидру, и высокого длинноволосого ангела, бьющегося с зубастой рептилией на горной вершине с помощью двух коротких серебряных мечей. Оба создания были ранены, под ногами валялись перья, чешуя, и змеиные головы — битва шла в полный серьёз, и шла уже долго… Вообще-то — чего скрывать — сюжетец был не из оригинальных, но мастерство исполенния восхищало — персонажи, казалось, вот-вот спрыгнут с потолка вниз, и продолжат выяснять отношения прямо здесь, под боком у семерых незадачливых исследователей…

— Шорл… — когда платформа проделала около половины пути, Аяни взяла Лийера за рукав; лицо её было бледным — Что-то я… не очень себя хорошо чувствую… — пролепетала она слабым голосом.

— Не переживай. Максимум, что от тебя потребуется, это проба крови, или…

— Я не о том… — она сжала его руку крепче — Просто что-то не так, я чувствую…

— Гм… — оторвав от неё глаза, капитан воровато оглянулся на спутников. Обер-полковник, майор, и троица чёрных орлов по-прежнему наслаждались потолочной живописью, и один лишь фантом смотрел прямо на Ай, имея на лице непонятное, но категорически не понравившееся капитану выражение грусти. Шорл озабоченно повернулся назад, к девушке. — Что с тобой?

— Глова… болит… Сильно… — та дезориентированно поморгала.

— Значит утечка всё-таки произошла… — гулко сказал чиновник из-за спины, от чего Лийер замер, как истукан. А через миг, осознав ужас и непоправимость последствий, содрогнулся всем телом. Это — был удар ниже пояса. Это… Это… У капиана мучительно потемнело в глазах.

— Что вы сказали? — переспросил Азъер, отвлекаясь от созерцания купола.

— Это моя ошибка, я неверно оценил исчезаемость вероятности… — голограмма виновато дёрнула плечом — Ваш вид оказался настолько невосприимчивым к радиации, что…

— К какой ещё радиации? — немедленно отреагировал обер.

— Которая убивает. Вам шестерым беспокоиться не о чем, а вот даме… — голографический старик со вздохом пронаблюдал, как Аяни без чувств обвисает на руках капитана — Рецепторный шок… Быстрота реакции экстремальная — даже удивительно, как вы сами ещё не…

— Так. — лоб Раласса стал напоминать стиральную доску — Я не понял?!

— Нужно… — каперанг осёкся, не узнав своего охрипшего, постаревшего лет на полсотни голоса — Нужно её отсюда вытаскивать… — он дрожащими руками уложил Ай на пол, и присев на колени у её головы, отчаянно посмотрел на Азъера — Прямо сейчас!

— Никак нет. — жалостью обер-полковника было не пронять — Мы не можем жертвовать планетой ради одной жизни. Более того, если я правильно понимаю словая нашего консультанта, то без специального оборудования и персонала, которых на Сиаре попросту нет, мы ей уже ничем не поможем — доза смертельная!

— Да при чём здесь!.. — что и говорить, цинизм Азъера задел капитана за живое — Не нужно ничем жертвовать, мы просто поднимемся наверх, найдём другого человека, и…

— Вы когда в последний раз смотрели на часы? — неожиданно тихо спросил Раласс.

Не уловив подтекста, капитан машинально повернул запястье, и одарил циферблат «Командирских» непонимающим взглядом… И потупил глаза — вот ведь старый склерозник! До истечения ультиматума Идгу оставалось чуть меньше часа.

— Мы ещё можем успеть… — промямлил он неуверенно.

— И я даже не буду напоминать вам о том, что в любой момент сюда могут нагрянуть Халлатанги… — задумчиво добавил Сабирь, окончательно прижимая оппонента к аргументационной стенке.

Шорл сердито отвернулся. Всё, о чём он сейчас мечтал, это пристрелить обера на месте — но что-то его останавливало… Быть может, субординация? «Очень, смешно…» — примитивная шутка не вызвала у Лийера ничего, кроме отвращения. «Ты уже один раз дошутился, придурок…» — припомнил он себе мстительно, и желание застрелить командира как-то тихо и незаметно переродилось в новое — ещё более сильное желание… Желание застрелиться самому.

Раласс вдруг присел рядом с ним, и зачем-то пощупал у Аяни пульс.

— Для принятия должности… в сознании быть обязательно? — он посмотрел на фантома.

— Вы знаете, да… — старик позволил себе щепотку сарказма.

— Ничего я не знаю… — полковнику было не до шуток — Помещение экранировано?

— Гранит и мрамор… Н-нет, для дионового излучения это не преграда.

— Конечно… — хмыкнул Азъер, срывая с рукава медпакет — Зато красиво, мать вашу…

— Будете почивать наркотой? — капитан без труда уловил ход его мыслей — Такой у вас план?

— Надо привести её в чувство. — Азъер извлёк из аптечки крохотный шприц-тюбик — Вот и всё…

— Но она… — разглядев на тюбике маркировку «ТГФ-25», капитан потерял дар речи — тетрогенил-фецил был препаратом последней линии: на какое-то время он мог пробудить даже мёртвого, но зато потом начиналось такое … Легче пустить себе в висок пулю, и с песней отправиться гореть в аду, чем пытаться прожить сквозь последующие несколько дней… И эту дрянь обер-полковник намеревался вколоть ни в чём не повинной дивчине! — Чёрт подери, да у неё совершенно другой метаболизм, другая биохимия, эффект будет самым непредсказуемым!.. А что, если…

— Эффект будет тот же самый. — компетентно изрёк Раласс, снимая с иглы предохранительный колпачок — Проверено мною лично… — и закатав Аяни одежду, он недрогнувшей рукой проколол локтевую вену. Ввёл препарат.

— Надеюсь вы знаете, что творите… — поджав побелевшие губы, капитан грузно поднялся на ноги — теперь им оставалось лишь ждать… Минуту, две, десять… Сколько потребуется, столько и ждать.

— Я знаю… — ответил, спустя некоторое время, Азъер: на сей раз его тон его был глухим и усталым — похоже, он и сам не испытывал за свои деяния большой гордости… Просто так было надо.

Каперанг вздохнул, и отошёл в сторону. Платформа давно остановилась, замуровав семерых людей внутри купола, и теперь он мог рассмотреть весь зал целиком. В отличии от первого этажа, здесь не было ни единой колонны, но зато было много непонятного оборудования, расставленного вдоль стен. Нет, вмонтированного в стены — так оно будет точнее — вмонтированного, и слегка выпирающего… В-основном, это были глухие прямоугольные будки — свиду совершенно нефункциональные — но имелись и образцы достаточно выраженного «компьютерного» вида — посмотришь, обыкновенные терминалы, каких на любом корабле военфлота — пруд пруди… Только, одна незадача — здесь это всё было сделано из чистого серебра, и сплошь покрывалось узорами — даром, что центр управления, красота всё равно брала над функциональностью безоговорочный приоритет.

Помимо прочего, в зале имелось несколько крутящихся кресел (на вид вполне современных), и два истлевших человеческих тела, разодетых в знакомую золочёную форму — абсолютно новую на вид, как будто вчера изготовленную… Первая мумия сидела в кресле напротив одного из компьютерных терминалов, вторая, сжимавшая в руке характерного вида металлическую загогулину, валялась от этого кресла в нескольких метрах позади, и выделялась наличием в височной области небольшого пулевого отверстия — и поди отгадай, какого дьявола у них тут про произошло… То есть, отгадать-то конечно можно — и притом очень просто: достаточно спросить у чиновника — но вот желания заниматься историческими реконструкциями у капитана почему-то не возникло ни капли, как не возникло у него и трепета перед мёртвыми — мумии были настолько древними, что уже давно перестали вызывать какие-либо чувства, скроме скуки и безразличия.

Каперанг ещё раз вздохнул, и окинул деморализованным взглядом притихших спутников. Раласс по-прежнему восседал на корточках, Найц стоял в шаге-полутора за плечом командира, и лишь загадочная Хольцевская тройка держалась чуть поодаль — держалась прямой аккуратной шеренгой, вызвавшей вдруг какую-то странную, и зело неприятную ассоциацию… Ни с того ни с сего, капитану вдруг припомнилася «Оскар» — и вместе с «Оскаром», припомнился одноцветный, жёлто-коричневый шар Айтарна; припомнился телеканал «Правосудие», по которому сутками напролёт крутили отборную непотребщину… Там, помнится, тоже бывали шеренги — причём не только такие, которые стояли на коленях с завязанными глазами, но ещё и такие, которые стояли у них за спиной с автоматами — вот на последних Хольцевская команда и походила как две капли воды…

Что это — паранойя? Бред? Совпадение? «Нервы, всё нервы… Лечиться тебе пора.» — Шорл хотел было тряхнуть головой — и померещится же такая дичь! — но неожиданно застыл, почувствовав, как неумолимо затягивается на глотке петля потустороннего ужаса. Нет, это был не бред, и даже не паранойя — это, в отличии от его иррациональтных домыслов, было на самом деле. Нашивки на плечах Хольца — были на самом деле…

А что нашивки? Обычные такие нашивки — круглые, неприметные, серого цвета… А ещё на них был огонь. Изображённый в виде пяти символических языков, на рукавах осназовцев был чёрными нитакми вышит огонь… Чёрный огонь. И хотя такой выбор эмблемы был полностью обоснован — как-никак, подразделение называлось «Пожар» — спокойствие покинуло Шорла окончательно — «Вот, значит, вы какие… А мы ещё думали, где вас разыскивать! Так нет же, сами пришли…» Применив немалые усилия, чтобы это получилось естественно и непринуждённо, капитан перевёл взгляд дальше — не строило провоцировать палачей на преждевременные действия. Сначала… «Сначала надо взять себя в руки, и убедиться, что они действительно палачи.» — рассудил он, и изобразив на лице болезненное беспокойство — тут ему играть почти не пришлось — стал бесцельно мерить зал нервными шагами — он разбит горем, не знает куда себя деть… И как-то так получилось, что буквально через полминуты эти бесцельные мотания привели его к подполковнику:

— Кардар, стало быть… — протянул Лийер, подняв взгляд на возникшее перед ним препятствие — Как тесен мир, всё-таки, даже удивительно…

— Я прошу прощения? — не понял Хольц.

— Вы сказали, что вылетели с Кардара…

— Э-э… С Кардара, так точно…

— Вы там базируетесь, или временно?

— Временно… — если осназовец и врал, то на лице это не отображалось никак.

— Я так и подумал… Но всё равно! — каперанг чуть повысил голос: как будто бы от волнения, но на самом деле чтобы привлечь к разговору внимание Найца и обера — Командир у них, на Кардаре, кавторанг Прозао… Ульяс… Служили мы с ним как-то на одной посудине, потом разошлись… И вот, значит, снова встретились — заочно, ха-ха… Так вы, его, наверное, видели? — он натянул на лицо располагающую улыбку, и внутренне напрягся: наживка брошена, теперь возможны варианты… Много вариантов.

Например, Хольц мог в ответ так же ослепительно улыбнуться, и погрозить капитану пальчиком — ловить вздумали? Или не так. Или он сейчас вскинет винтовку, и угостит любопытного офицера сталекерамикой — чтобы знал: чего можно спрашивать, а чего нельзя… Или прикинется дубом — какой ещё Ульяс Прозао? Мы люди маленькие, и вообще это я не я… Последний вариант был бы откровенной брехнёй, поскольку не знать имени командующего своей даже временной точки базирования Хольц просто не имел права… Но, всё возможно. И всё зависело от того, насколько убедителен был капитан в своей грубой импровизации — ежели Хольц ему не поверил (а это вопрос не только актёрского таланта Лийера, но и степени информированности самого Хольца) то бойня, скорее всего, начнётся сию же секунду — лучше ударить первым, и попробовать разобраться с Источником самостоятельно, чем умереть от предательской пули в затылок, и потерять всё …

Тем не менее — в конечном счёте, ход себя не оправдал — подполковник решил играть до конца:

— Каюсь, не видел… Только слышал по радио. — он добросовестно попытался минимизировать свою связь с незнакомым ему человеком, но всё равно спалился: а куда денешься?

— М-м… — сохранить безмятежный вид капитану было непросто — Понятно… Ну это я так, к слову… Просто забавно, как оно порою бывает… — Шорл вздохнул, и зашагал вдоль шеренги осназовцев: утвердившись в принятом решении, он уже ничего не боялся — ибо не было смысла. Всё решено.

«Мы сделаем это прямо сейчас… Только бы Найц не подвёл.» — размышлял капитан отстранённо — «И только бы не подвёл я …» На обера, в данном случае, он не полагался вообще — пока Раласс снимет со спины винтовку, всё уже будет кончено… А заранее снимать нельзя — подозрительно, сразу заметят; то ли дело капитан и майор — они своё оружие так и не убрали, хотя, по идее, надобности в нём уже десять минут как не было… Верно подмечено — дуракам везёт. Удалившись шагов на пятнадцать от крайнего члена шеренги (в параллельном ей направлении), Шорл остановился, и медленно повернул — глаза его были прикованы к полу, лицо выражало глубокую депрессию. Главное, чтобы «пожарники» ему верили — верили в его слабость, верили до последнего мига… Верили, что команда обер-полковника сделает за них всю работу — стоит лишь предоставить ей ещё несколько минут… «Шакалы…» — подумал Лийер, и плотнее сжал губы. Расскажи ему кто-нибудь вчера вечером, что прилетевшие на «Галарче» люди, прикрывшись дырявой со всех сторон легендой, обведут его и обер-полковника вокруг пальца таким примитивным способом, и он бы от души посмеялся… А теперь было поздно.

«Лишь бы поверили.» — напутствовал себя напоследок Шорл, и не дойдя до крайнего осназовца четырёх метров, неуклюже застопорился:

— Нормально, да?.. — он в изумлении уставился куда-то мимо шеренги. Кстати, непростое занятие: смотреть мимо, и ни в коем случае не на жертву, но в то же время фиксировать её взгляд… Но Лийер это сделал. Он, вообще, много чего мог сделать, коль скоро речь заходила о его жизни…

Наверно поэтому, когда никто из бойцов ещё даже не пошевелился, а только подумал, Лийер уже твёрдо знал — не сработает. Трудно сказать, почему — то ли под самый конец он немного сфальшивил, то ли он исчерпал свой лимит доверия ещё задолго до этого — например, когда заговорил с подполковником о Прозао… Главное, пришла пора действовать. Действовать, или умереть — такой вот нехитрый выбор…

— Н-на!.. — лишь на короткое мгновение обогнав тройку оппонентов, капитан поднял ШВР, и не забыв перевести регулятор скорострельности в положение «макс», без малейших угрызений совести надавил на спусковой крючок.

Больше всего инициированное им столкновение напомнило схватку бешеных волкодавов: такое же яростное, и такое же кровожадное. По сравнению с этим кошмаром, даже тупая мясорубка, в которой погибли недавно две дюжины Халлатангов, могла считаться венцом тактического изящества — там всё-же было прикрытие, там были какие-то осмысленные манёвры, ходы… Здесь же ничего подобного не было и в помине — были две злобные стаи, разделённые несколькими метрами открытого пространства, и была одна цель: истребить друг друга за максимально короткий отрезок времени… И — всё. Происходящее нельзя было назвать сражением — адекватного термина в таллском словаре просто не существовало — это был вихрь беспросветной ненависти, страха, и крови… Но это ещё не значило, что в вихре нельзя победить.

Поскольку Лийер находился от Найца по правую руку, его первой целью — стандартная практика — стал самый правый, и он же ближайший к нему осназовец, тогда как Найц взял на себя крайнего левого — двое умерли мгновенно и без мучений, успев огрызнуться лишь короткими неприцельными «та-та-та». Если бы капитанская кровь не состояла на одну треть из адреналина, то он бы, возможно, отнёсся к этим «та-та» с куда большим питетом, но увы: бой поглотил его настолько, что два несильных тычка в бедро показались капитану незаслуживающей внмания мелочью… Бой продолжался. Следующим на очереди за подарками стоял Хольц — последний из тройки, он как раз занимал в шеренге центральную позицию… А потом вдруг занимать перестал. Миг — и адресованая подполковнику очередь обижено прошелестела сквозь пустоту — подполковника на месте не оказалось.

Всё измерялось в мигах…

Миг — и неясная тень, опережая размашистый веер пуль, кувыркнулась в сторону; миг — и тень с неслыханной быстротой вышла из кульбита, взяла капитана на мушку, и как удав, гипнотизирующе заглянула в глаза — ну что, сосунок, ты готов? «Н-нет, как же это…» — сильнее, чем когда-либо в жизни, Лийер захотел вернуться на несколько секунд в прошлое, переиграть всё заново… И конечно не смог. Тогда он попытался отпрыгнуть, но левая нога почему-то ослушалась, и капитан — что со мной происходит?! — начал беспомощно заваливаться на мраморный пол. Он ещё заметил, как броня главного «пожарника» стала разлетаться осколками, но испытать по этому поводу каких-то эмоций уже не успел — умирая под пулями Найца, Арвин сделал-таки на прощание один-единственный выстрел… Но хватило и этого. Через полторы миллисекунды капитанскую голову сотряс удар гидравлического молота, и под хруст шейных позвонков наступило всепоглащающее ничто.

Склока бешеных псов закончилась.

* * *

Центральный Сиарский стоунхедж — вот где они находились… Пять сотен гектаров безжизненной базальтовой пустоши, очищенной от неровностей, и окружённой огромными рукотворными скалами. Ветерок холодал, бардовое предзакатное солнце неумолимо таяло — именно таяло, блекло, растворялось в воздухе — а не уходило за горизонт… Ещё тут стояла «Лаоза», и рядышком — «Пеликан», на котором, по-видимому, какое-то время назад сюда прибыла Хольцевская шобла… И ещё были трое людей — не считая самого каперанга. Найц — невредимый, как и всегда; Раласс был более-менее — только на правом плече появилась ещё одна окровавленная повязка — а вот Аяни… Тревожные мысли так и не успели оформиться в полноценную панику, когда до капитанского слуха долетел искажённый, но вполне узнаваемый голос Азъера:

— Она жива… — обер-полковник посмотрел на лежачего заинтересованно — Как спалось?

— Надо… В госпиталь… — капитан попытался сесть, но лишь неуклюже завалился на бок: если язык ещё как-то ворочался, то тело не слушалось совершенно.

— Знаю. Скоро прибудет такси, и…

— Послушайте… — капитану было не смешно: лежащая неподалёку Аяни находилась присмерти — лицо побелело и осунулось, под закрытыми глазами налились чёрные круги, а потрескавшиеся губы кровоточили не переставая.

— …её доставят прямиком на Самру. — завершил предложение обер — Я не шучу.

Встретившись с его взглядом, капитан убедился: не шутит … Тогда он ещё раз попробовал сесть, но снова потерпел неудачу — координация была как после вдумчивой пьянки, хотя сознание оставалось незатуманенным.

— Сотрясение мозга… — прокомментировал Раласс — Весь удар пули поглотила каска, тряхнуло вас хорошо… И с ногой дела так себе… Кость не задета, но лучше не дёргаться. — но руку он ему всё же подал, и капитан наконец-то сел.

— Ерунда… — собственное состояние заботило его в последнюю очередь — Как обстановка? Когда прибудет это ваше… такси?

— Да так… — Азъер посмотрел на небо — Неоднозначная обстановка… Ваша пассия успешно прошла процедуру назначения, после чего делегировала административные полномочия мне, и опять потеряла сознание… Мы заблокировали теолепортационное сообщение, и связались со штабом экспедиции, чтобы скоординировать атаку… Это случилось примерно двадцать минут назад.

— То есть, Источник наш? — при другом стечении обстоятельств капитан бы взлетел от восторга, но сегодня он отделался тусклым, почти равнодушным взглядом — Так, стойте… А нельзя ли…

— Нельзя. — Азъер читал его мысли, как раскрытую книгу — Нельзя даже в прнципе… Повреждение тканей на молекулярном уровне, а Источник… В-общем, бога из машины не будет.

— А что же будет? А обычные раны он лечит?

— Электростанция отдельно, электроприборы отдельно. — произнеся загадочную формулу, Сабирь посмотрел наверх, и притопнул ногой — Так-так, зашевелились… Зашевелились, голубчики!

Высоко над Сиарой — это было не спутать ни с чем — разворачивалось масштабное космическое сражение. Одна за другой, в сумрачных небесах средневековой планеты вспыхивали звёзды — жёлтые, красные, белые, большие и маленькие. Какие-то из звёзд сгорали за один миг, какие-то продолжали светить — иногда сохраняя целостность, а иногда рассыпаясь на части — и чем дальше, тем больше их было… Спустя пять минут, к термоядерным вспышкам прибавились плазменные шлейфы нарастающего метеоритного града — это сходили с орбиты десятки и тысячи тонн разнокалиберных обломков — красиво!.. И ешё это было очень, очень жутко — особенно когда знаешь, что представляют из себя эти спецэффекты на самом деле, и какая за ними стоит разрушительная мощь… А Лийер, не смотря на контузию, знал — знал прекрасно. Знал он и то, что Идгу постараются не оставить на планете ничего живого, хотя интуиция подсказывала, что этим их планам уже не предстоит сбыться… Стоял бы иначе здесь обер-полковник с такой беззаботной физией!

— Силовой щит? — догадался Лийер.

— Формально, это называется системой метеоритной защиты, но суть примерно такая… Крупные обломки пройдут, но остальное, включая их ядерный арсенал — будет уничтожено… По крайней мере, так нас заверил этот голографический прощелыга… — Азъер раздражённо повёл углом рта: он не привык полагаться на устные заверения кого бы то ни было, но сейчас был должен.

— А как же такси?

— Капитан. — улыбнулся Раласс — Я идиот? Ну разумеется, мы обо всём договорились…

— Ну вот и чудесно… — вздохнул капитан с чувством смертельной усталости: его не интересовали технические нюансы, лишь бы система работала… А уж на каком принципе — это её личное дело.

Трое офицеров Империи — трое самых непотопляемых, перенёсших всё, и переживших всех — обворожённо смотрели в зенит, где высоко над их головами высвобождались квадралионы джоулей атомной ярости, обрывались тысячи жизней, и бесследно сгорали целые корабли… О чём они думали, какие чувства испытывали? Шорл не мог утверждать за спутников, но сам он молился лишь об одном — скорее бы всё закончилось! Пока на орбите хозяйничали Идгу, шансы Аяни — и без того не блестящие — падали, грозя обернуться нулём… Тик-так, капитан, тик-так.

То ли его услышали, то ли так просто вышло, но когда капитан был готов отчаяться, представление вдруг закончилось — раз, и закончилось. Как обрубили. Метеоритный дождь продолжался — он продолжался и на следующий день — но звёзды внезапно погасли, и почти сразу же на плато приземлилась курьерская «Заря-3М».

— Лимузин подан… — пояснил Раласс с видом доброго папочки, подарившего сыну велосипед.

Странный это был шаттл, непонятный — без знаков различия. Трое сошедших с него офицеров-медиков лишь перекинулись с обер-полковником двумя фразами, и молча забрав ценный груз, отчалили восвояси. На раны Лийера, да и самого комитетчика, троица даже не посмотрела, и уж конечно не предложила им ступить на борт. Каперанг хотел заартачиться — я полечу с ней! — но на плечо ему легла увесистая ладонь Азъера, и он передумал — убеждающая сила чекиста была непреодолимой, как гравитация чёрной дыры. «Всё будет хорошо, её вытащат … А вы мне ещё понадобитесь здесь.» — сказал ему тогда обер, и капитан поверил. Если бы обер сказал, что на следующий день дважды два будет равняться пяти, то капитан бы поверил и в это.

— Пойдёмте присядем… — предложил полковник, когда габаритные огни «скорой помощи» смешались со звёздами: уже не с теми, что полыхали недавно, а с обыкновенными ночными звёздами. Шорл опёрся о командира, и они вместе побрели к латаной-перелатаной «Лаозе-7».

— А что на Самре? — спросил капитан, чтобы заполнить возникшую паузу.

— Есть там один НИИ… — ответил полковник, уклончиво — Генетика, клонирование, то да сё… Не беспокойтесь, никакой бюрократии: всего полчаса, и она уже там, под надзором первоклассных специалистов… Ну, в субъективном исчислении, разумеется…

— Разумеется… — какое-то время Лийер молчал, но потом его голос дрогнул — Спасибо вам…

— Пустое… Ведь я обещал. — Раласс поднял взгляд к небесам, и кивнул — А вот и генеральный десант… Вот и и финиш.

В километре над стоунхеджем двигались россыпи зелёных огней — можно не гадать, это заходили на посадку тяжёлые транспортные челноки военнокосмического флота. Капитан улыбнулся. Чувство принадлежности к непобедимой военной машине Империи было чертовски приятным — оно вселяло уверенность и покой, придавало сил, оптимизма, и душевной стойкости… Именно это чувство провело его через все испытания, именно оно давало надежду, когда казалось, потеряно всё… И тут же, часть разума понимала — этоещё не конец. Они победили Идгу — победили симптом — но сама болезнь так и осталась неизлечённой. Где-то в роскошных кабинетах, где-то в военных штабах, министерствах, и корпоративных офисах, продолжала плести грандиозный заговор неуловимая Партия, а где-то в неописуемой дали космоса крепла и ширилась империя Халлатангов…

Тогда капитан не мог знать, какие тяжёлые испытания ждут человечество в скором времени — но уже тогда его шестое, седьмое, и десятое чувство единогласно сходились в одном: мир меняется… И пережить эти изменения суждено не всем.

* * *

В это же время, но совсем в другом месте…

Хашим поднял со стола запотевший стакан — с бумажным зонтиком, и с насаженным на горлышко кружочком апельсина — и отпив холодного сока, аккуратно поставил тару на место. С наигранной беззаботностью, оглянулся. Вид с балкона был потрясающий: море, пляж, пальмы… Девушки, наконец: красивые, сильные, загорелые… Впрочем, годы оказывались беспощадны, и противоположенным полом Хашим нынче интересовался вяло, да и то делал исключительно по инерции… «Ну и Шайтан с ним.» — твёрдо сказал он себе, и глотнув ещё сока, нервно погладил седую бороду — «Жизнь и так хороша…» Точнее, была бы таковой, если бы не одно но, нарисовавшееся пять минут назад на пороге его дома с удостоверением КИБовского подполковника… «Но» — теперь оно сидело за столом напротив — небрежно отмахнулось от пролетавшего мимо насекомого, и посмотрело на горизонт, где воды Красного моря сливались со знойным пустынным воздухом. Под ложечкой у вышедшего на пенсию джигита неприятно сосало, но старик не подавал виду, выжидательно помалкивая. Вот сейчас этот таллец задаст ему три дежурных вопросика, а потом извинится за отнятое у гостеприимного дедушки время, и будет таков… Ну пожалуйста, сделайте, чтобы всё было так!

— Я знаю, кто вы. — сказал гость четыре слова, и оторвавшись от горизонта, смерил бывшего «борца за свободу» обмораживающим взглядом — Я знаю о вас всё.

Хашим напрягся, ему захотелось поёжиться. Стояла сорокоградусная жара, а ему захотелось поёжиться. И проснуться. Однако, он быстро взял себя в руки, и неуверенно хихикнув, изобразил на лице вселенскую растерянность:

— Так простите ж, подполковник, разве я скрывал своё имя?..

— Нет, не скрывали. Просто вы забыли добавить, что раньше у вас было другое имя. — человек, представившийся подполковником Клатом Зарзо, посмотрел на отошедшего от дел сепаратиста с иронией. На его лбу образовались две глубокие складки, а в уголках сощуренных глаз проступили морщины: человек был немолод. — Ваше имя было Юсиф Хаззар Ал-Али. И что вы, будучи ещё Юсифом, являлись одним из доверенных лиц…

— Постойте-постойте… — Хашим всплеснул руками, усмехнулся — Я знаю, кем был Юсиф Хаззар. Как раз в моё время-то он и занимался своей… деятельностью… Но подполковник! Подполковник! Что вы несёте, а? Я — Юсиф Хаззар?

Под снисходительную ухмылку Зарзо, Хашим залился колючим, прокуренным смехом. Сбывались его худшие опасения, но Хашим ещё надеялся, верил… Во что он, собственно, верил? В ошибку, в недоразумение? В то, что его разыгрывают?

— В вашем положении нет ничего смешного. — заметил подполковник, хотя сам не переставал ухмыляться. Его слова, словно снежная вьюга Антарктики, до костей пробирали джигита загробным морозом.

— Ну да, разумеется… Если я — Юсиф Хаззар, то тогда, конечно, смешного мало… Только…

— Да бросьте вы дурачиться. — устало так, по-отечески, посоветовал ему подполковник, избавившись наконец от совершенно неуместной улыбки. Хашим вдруг послушался, посерьезнел. — Вы могли сменить внешность, и вы её сменили. Вы сменили голос. Вы сменили даже рисунок пальцев и роговицу глаза, а потом двадцать лет отсиживались в Европе, пока про вас не забыли… Но коли уж вас поймали за задницу, простите, то отпираться просто нелепо… Не позорьтесь, Юсиф. — выделил он его имя. Старец под взглядом подполковника ссутулился, но решил предпринять последнюю жалкую попытку:

— Если этот ваш Юсиф сменил внешность, — сказал он, рассудительно — то всё это полная ахинея… Таким же образом можно показать на любого: вот он, неуловимый Хаззар! Держите!

— Нет, не на любого. — с готовностью подхватил Клат — Вы про дезоксирибонуклеиновую кислоту слышали? Да-да, про нее самую… Не соизволите ли предоставить нам образец?

— Образец моего ДНК, — воспрял вдруг Хашим — вы сможете найти в моём личном деле, в архиве МВД Земли. Только с чем вы его будете сравнивать?

— Удручаете меня… — укоризненно вздохнул подполковник — Вы уже забыли, что поместили в реестр МВД подделку? Ну точно, забыли… А сравнивать мы его будем… — Зарзо хмыкнул — Да вы же прекрасно понимаете, с чем мы его будем сравнивать. Вы, Юсиф Хаззарыч, наплодили столько детей, что хватит на целую деревню, если не на две… Вот с ними-то мы и будем сравнивать. Кстати, можете считать, что уже сравнили. И как вы понимаете, получили соответствующие результаты.

Хашим насупился, поджал губы. Его нашли. Для этого потребовалось пятьдесят лет, но его нашли… Бежать — таков был первый его порыв. Бежать куда угодно, лишь бы подальше от этого проклятого человека, от этого проклятого места… Хашим даже сделал движение к поясу, на котором, по старой привычке, носил пистолет, но вовремя опомнился — даже если удастся убить Зарзо — а ведь он мог прийти не один — то что дальше? Бежать было некуда — за пределами резервации его найдут ещё быстрее, нежели здесь…

Подполковник, будто не замечая терзаний разоблачённого террориста, сделал большой глоток, и звонко опустив стакан на серебряный поднос, довольно причмокнул, весело глядя старику в глаза.

— Как… Кто меня сдал? — процедил сквозь зубы Хашим, став как две капли воды похожим на загнанного в угол хорька. Играть в невинность и дальше было бессмысленно.

Ко всему прочему, первичный всплеск страха как-то разом утих, сменившись ненатуральным, неподобающим ситуации спокойствием — будто бы не Хашима ожидал арест, и последующий расстрел, а кого-то другого…

— Вы сдали себя сами. — подполковник зевнул, подчёркивая одолевающую его скуку — Вы забыли, что слюнтяйская демократическая шелупонь, при которой вы жировали шестьдесят лет назад, уже давненько не у руля… И вы потеряли осторожность.

— Как? Как именно?! — самообладание Хашима дало заметную трещину. В хитросплетениях его извилин замелькали имена, адреса, номера счетов… Нет, он не мог нигде наследить, план был безупречен! — Как вы меня нашли?!

— Не имеет значения. — отрезал Зарзо — Лучше спросите, что мне от вас нужно. Хотя вы должны догадываться…

— И что же? — настороженно, и с надеждой спросил Хашим. В его мозгу что-то щёлкнуло, и старик понял: если Зарзо и имел отношение к той структуре, чьё название было накарябано на его «корках», то сейчас он действовал совсем не от её имени… Хашим это просто знал.

— Мне нужно… Ну неужели не понимаете? — Клат усмехнулся, сунул руку в пакет с солёными орешками, и закинул горсточку себе в рот — Мне нужно ядерное оружие. То, что осталось от Сопротивления.

— К-какие… — голос старика все же дрогнул — К-какое, вы сказали, оружие?

— Не придуряйтесь. — подполковник Департамента Важных Расследований впервые повысил голос — Когда разоружали так называемые ядерные державы, в особенности Пакистан и Индию, со складов пропали, да так и сгинули, около сотни единиц ядерных боеголовок. Сто двенадцать, если быть точным. Я даже могу перечислить вам серийные номера, хотя едва ли существует оная необходимость… А то, что оружие попало в руки Сопротивлению — факт доказанный, так что же? Будете утверждать, что вы, третье лицо Сопротивления, ничего не знаете? Сразу предупреждаю, вы потеряете в моих глазах всякое уважение. Не скажу, что его очень уж много, но…

— Подполковник, очнитесь! Исламское Сопротивление распалось пятьдесят лет назад, и с тех пор…

— Распалось … — проговорил Клат с издёвкой — Только оно не распалось… Мы его извели. Выжгли калёным железом, как рак, которым оно и являлось, по сути. — со дна подполковничьих глаз всплыли недобрые огоньки: было очень похоже, что его знакомство с событиями полувековой давности брало начало отнюдь не из учебников — Однако, вернёмся к оружию…

— Но я ничего такого… — хотел запротестовать старец, и вновь был холодно перебит:

— Давайте начистоту. — деланное дружелюбие оставило подполковника напрочь — У вас сейчас два выбора, всего два. Первый: вы говорите мне всё, и живёте дальше. Ну… Скорее всего, живёте, обещать я вам ничего не буду, сами понимаете… И второй: вы продолжаете строить дурку, и попадаете в руки официальному правосудию. Вы, опять-таки, рассказываете им всё, но с одной маленькой разницей: максимум через три дня после этого вы отправляетесь — и совершенно заслуженно, хочу добавить — на свидание со стенкой, и это уже стопроцентно. Ваше решение?

Content

Дмитрий Астаев
ГОНКА К ИСТОЧНИКУ

Пролог

Глава 1 «Первый после Бога»

Глава 2 «Сиара один»

Глава 3 «Просто Сиара»

Глава 4 «Плащи и кинжалы»

Глава 5 «Дела давно минувших дней…»

Глава 6 «Спасение заложницы — дело самого заложника»

Глава 7 «Все дороги ведут в Рум»

Глава 8 «Конечная станция»

Глава 9 «Скажите как его зовут!»

Глава 10 «Желание = закон»

Глава 11 «Самая высокая цена»