ЧЕРЕПАШКИ-НИНДЗЯ НА ОСТРОВЕ ЧУДОВИЩ

Глава первая

Сенсация

Поздним летним вечером Кейси возвращался с работы домой. Всего час назад они с Эйприл О'Нил закончили монтировать передачу на телевидении. Чтобы развеяться и подышать свежим воздухом перед сном, Кейси не стал вызывать такси, а отправился к дому пешком через парк Форест на острове Лонг-Айленд.

Он медленно шагал по широкой асфальтовой аллее, освещаемой белым светом придорожных фонарей. Слева доносился однообразный гул машин — там проходила центральная автомагистраль Нью-Йорка.

Справа, за деревьями, виднелись массивы небоскрёбов, которые поблёскивали огнями в многочисленных окнах. Футов через триста, там, где завершалась парковая аллея, виднелся огромный рекламный щит, на котором неоновым светом загоралось, через определенные интервалы времени, название нового фильма режиссёра Пилсберга «Остров чудовищ, часть 2».

Но здесь, в парке, царила сумрачная тишина.

Кейси вспоминал события прошедшего дня. Вспоминал, как его и Эйприл вызвал с утра в свой кабинет генеральный директор телевизионной компании и поздравил с тем, что, судя по последним социологическим опросам, их передача «Сенсации Нью-Йорка» пользуется самым большим успехом у зрителей.

Идея этой передачи принадлежала Эйприл О'Нил. Почти полгода она убеждала начальство в том, что эта передача будет иметь успех. Никто из менеджеров не верил, что этот проект оправдается. Никто, кроме Кейси.

По правде сказать, Кейси тоже не верил, что у Эйприл получится что-нибудь путное. Но он уже давно чувствовал, что любит Эйприл всё сильнее день ото дня. Поэтому готов был пуститься с ней в какие угодно авантюры.

Он был ассистентом Эйприл и её личным водителем, её менеджером и казначеем. Он ежедневно обзванивал всех своих знакомых, чтобы узнать — не стряслось ли в Нью-Йорке за прошедшие сутки что-нибудь сенсационное? Он завязывал нужные знакомства и подыскивал для интервью интересных собеседников. В эти полгода он был кем угодно, и готов был оставаться для Эйприл кем угодно.

Венцом всех усилий стало сегодняшнее поздравление генерального директора телекомпании с успехом.

Единственное, что не давало покоя Кейси — мысль о Эйприл. Догадывается ли она о тех чувствах, которые он испытывает к ней? Или же он для неё всего-навсего коллега по работе, и не более того?..

Он был настолько погружён в эти раздумья, что не сразу обратил внимание на то, как в ночном парке вдруг сделалось светло, словно на небе засияло солнце.

Кейси как раз проходил мимо лужайки, предназначенной для отдыха. Днём на этой лужайке, судя по всему, посидело много народу, и дворники ещё не успели прибрать. На траве валялись обрывки газет и целлофановых пакетов, куриные и рыбные кости, были разлиты кетчуп и томатный сок. Переполненная урна, стоявшая у асфальтовой дорожки, была опрокинута. В куче рыбных костей сосредоточенно копался уличный кот.

Этот самый кот и заставил Кейси своим испуганным мяуканьем обратить внимание на происходящее. Кейси посмотрел на кота, который, запрокинув голову, дико визжал. Шерсть на спине животного встала дыбом, а хвост торчал, как палка. Кейси проследил за его взглядом, посмотрел ввысь, и почувствовал, как у него холодеет в груди и начинают дрожать колени. То, что он увидел, заставило его непроизвольно воскликнуть:

— Вот это сенсация!

В громаде тёмно-синих туч, клубящихся над мегаполисом, вдруг пробился жёлто-красный луч. Этот луч быстро расширялся. Из образовавшегося просвета бесшумно вынырнула серебристо-белая летающая тарелка.

Разинув рот от удивления, Кейси рассматривал гладкую прямую основу этого странного сооружения. С его днища устремлялись вниз лучи трёх прожекторов: гигантского жёлтого и двух красных, поменьше диаметром.

Над широким круглым основанием возвышался купол такого же серебристого цвета. Над этим куполом были закреплены длинные радиолокационные антенны. Вместо иллюминаторов по всей длине основания и радиолокационной башни тянулись прямоугольные чёрные квадраты, в которых сияли опознавательные красные фонари.

Но ещё сильнее Кейси был поражён, когда понял, что этот неопознанный летательный объект направляется не куда-нибудь, а прямо в парк Форест, именно на эту лужайку. Чуть раньше Кейси это понял бродячий кот. Стряхнув с себя тягостное оцепенение, животное последний раз отчаянно взвизгнуло и помчалось прочь из парка со скоростью пули, вероятно, зарекшись впредь сюда приходить.

Когда летающая тарелка, практически, не меняя траектории полёта, опустилась до уровня вершин парковых, деревьев, оправился от изумления и Кейси. Дрожащей рукой он нащупал сотовый телефон, который находился у него в футляре на поясе. Он не сразу сумел набрать номер телефона Эйприл. Пальцы на правой руке не гнулись, словно одеревенели.

Тем временем летающий аппарат опустился над землёй на высоту меньше полфута. Кейси находился от межпланетного корабля в каких-то тридцати ярдах. Корабль оказался сравнительно небольшим — по диаметру он занимал всю лужайку. Двигатели основания тарелки, хотя уже и сбавляли обороты, работали ещё достаточно мощно. Когда корабль опустился на траву, его двигательные установки вздыбили и погнали во все стороны тучи песка, травы и мусора.

Прижимая трубку телефона к уху, Кейси пригнул голову и закрыл глаза. Целлофановый пакет для мусора налетел ему на лицо. Пока он стягивал его, на другом конце связи послышался усталый голос Эйприл.

— Какого чёрта, кому что надо?

— Дорогая, извини, что беспокою так поздно, — взволнованно заговорил Кейси. — Я знаю, ты очень устала. Но поверь мне, сейчас не до сна!

— Кейси, нельзя ли перейти сразу к делу? — смягчила голос Эйприл, узнав друга. — Только не приглашай меня сейчас в кино или в ресторан. Я так устала, что просто на части разваливаюсь…

— Сенсация, Эйприл! Сенсация! — возбуждённо закричал Кейси, стараясь перекричать гул двигателей космического корабля.

— Где? — в голосе Эйприл послышалась деловитая бодрость.

— Недалеко, в парке Форест. Только надо спешить!

— Ты можешь толком объяснить, что там стряслось? — уточнила Эйприл. — Ты нашёл человека, который укусил собаку? Встретил двухголового подростка?

— Бери выше, Эйприл!

На контакт с нашей планетой вышли представители другой цивилизации. Я был первым человеком, который стал свидетелем их появления, — с гордостью произнёс Кейси.

Эйприл О'Нил была опытной журналисткой. На своём веку она повидала всякого, и в каких только передрягах ни побывала! Но услышав слова коллеги, не удержалась от торжествующего крика:

— Какая ты умница, Кейси! Я немедленно мчусь на телевидение, беру оператора с кинокамерой, и мы летим к тебе. Оставайся там. Мы будем первые, кто сообщит об этом. Завтра весь Нью-Йорк окажется у нас в кармане.

— Только поспеши, — предупредил Кейси. — Летающую тарелку видели тысячи жителей города. Она пролетела прямо над Манхэттеном. Вычислить траекторию её полета труда не составит. Скоро журналисты из других телекомпаний определят место её приземления и примчатся сюда.

— Уже бегу! — крикнула Эйприл и отключила телефон.

Кейси повесил свой сотовый телефон на пояс, разгладил волосы ладонью и радостно подумал о том, что если Эйприл назвала его «умницей» — значит, ценит его. А может быть, даже и любит!..

Но от этих приятных мыслей Кейси отвлекла странная тишина, вдруг воцарившаяся в парке. Чувство смутной опасности заставило его оглянуться.

За время его разговора с Эйприл космический корабль, наконец, приземлился. Массивные чёрные изогнутые подпорки глубоко уходили в траву, обеспечивая равновесие для всех частей корабля на неровной, холмистой лужайке.

Начала меняться и структура корабля. Гладкое основание изменило свою структуру, из центра её опустился светло-зелёный цилиндр. Теперь корабль пришельцев напоминал не тарелку, а трехуровневый дом. На первом, самом нижнем уровне, обнаружились прямоугольные иллюминаторы, из которых струился яркий жёлтый свет, и несколько широких дверей.

Непреодолимое любопытство тянуло Кейси подойти вплотную к неопознанному летающему объекту — вдруг удастся разглядеть что-то, что не предназначается для взгляда постороннего? Но вместе с тем, чувство самосохранения приказывало ему бежать без оглядки прочь из этого парка, потому что от корабля исходила смертельная угроза. И всё-таки журналистский профессионализм взял верх над предосторожностью, и Кейси направился к кораблю.

Но изнутри, должно быть, уже обратили внимание на не в меру любопытного человека. Когда до основания корабля оставалось каких-то десять ярдов, одна из автоматических дверей бесшумно открылась. Кейси хотел уже заглянуть внутрь, как вдруг в ужасе отпрянул. То, что он увидел, заставило бы содрогнуться кого угодно!

Вначале до слуха помощника Эйприл донеслось угрожающее рычание. Затем из образовавшегося проёма вынырнуло существо, похожее на гиену. Но это существо было шестипалым — оно имело плечи и две человеческие руки.

За шестипалой гиеной показалось не менее уродливое существо, похожее на обезьяну, но с гладкой кожей и бычьей головой. Существо было облачено в жилетку и штаны из красной шкуры. Над его коричневой гривой угрожающе возвышались острые рога. Два синих воздушных шарика, которое оно держала за нитки в левой лапе, казались несуразными в этой ситуации.

Но самый сильный страх Кейси испытал, когда за шестипалой гиеной и бычьеголовой обезьяной выскользнул гигантский пятнистый удав. Эта блестящая тварь скользила бесшумно и быстро. Кейси не успел ещё глазом моргнуть, как массивная голова змеи с красными глазами уже находилась в пяти футах от него. Её хвост ещё даже не показался из дверей.

Кейси прирос к месту от ужаса, понимая, что не сумеет удрать от этой молниеносной твари. Но, видимо, чудовищам было приказано не уничтожать его, а только припугнуть.

Змея зашипела на Кейси, показав длинный тонкий язык, а гиена открыла пасть, обдав журналиста смердящим дыханием, и членораздельно просипела по-английски:

— Поди прочь, землянин. Ещё не пробил наш час. Но пробьёт очень скоро. И тогда все вы вдоволь налюбуетесь нами, поймёте, кто мы такие и на что способны.

Не пытаясь даже вникнуть в смысл этого иносказания, Кейси завопил от страха, развернулся и побежал по дорожке прочь из парка. Глаза гиены налились кровью при виде бегущей добычи. Ей хотелось догнать Кейси и разорвать на части. Но она боялась ослушаться приказа хозяина.

Спустя минуту после того, как Кейси исчез из аллеи, из дверей космического корабля вальяжно вышел низкорослый человек с густыми бакенбардами и коротко стриженой чёрной бородой, с густыми бровями, толстым носом и широкими серыми глазами. На голове у него был нахлобучен красный цилиндр, на руки натянуты коричневые краги до локтей, он был облачён в красную куртку с широким воротником, украшенным крупными драгоценными камнями, сине-зелёные, в полоску, штаны, и обут в низкие лакированные бордовые сапоги на толстой подошве. Над кожаным ремнём, перетягивавшим пояс, свисал полный живот. В правой руке человек крепко сжимал золотой жезл с резной рукояткой и острым наконечником.

Выйдя из корабля, он огляделся по сторонам и вдохнул воздух полной грудью. Человек медленно направился к асфальтовой дорожке. Песок хрустел под его каблуками. Чудовищные твари почтительно расступились перед ним, а змея положила голову к его ногам.

Человек посмотрел на полосу заката, алевшую на западе в просвете между землёй и громадой туч, вскинул руку с жезлом и торжествующе воскликнул:

— Я у дели! Очень скоро весь этот мир будет принадлежать мне!

Затем он повернулся к гиене, которая ожидала его распоряжений, льстиво поджав хвост, и сказал:

— Позови остальных. Пусть начинают сооружать арену. Завтра мы даём представление в этом городишке. А через месяц нашей ареной станет вся планета…

Учитель Сплинтер проснулся в шесть часов утра. Его ученики — черепашки-ниндзя — ещё беззаботно спали. Сделав зарядку, учитель принял душ, после чего облачился в красный халат, приготовил себе коктейль из томатного сока и минеральной воды, и уютно расположился в кресле перед телевизором. Попивая коктейль через соломинку, Сплинтер нажал кнопку дистанционного управления — на экране телевизора появилась рекламная заставка его любимого «5 канала».

Учитель черепашек-ниндзя скептически относился к научно-техническим достижениям человеческой цивилизации. Он считал, что прогресс приучает человека к лени. Это его мнение распространялось и на телевидение. Сплинтер неустанно внушал своим ученикам, чтобы они меньше времени проводили у «голубого экрана», который расслабляет их волю и отучает принимать самостоятельные решения. Учитель полагал, что, чем терять время на просмотры бесконечных сериалов, лучше дополнительно потренироваться, тем более, что в овладении боевыми искусствами нет предела для совершенства.

Но существовало единственное исключение из этого правила. Этим исключением была передача «Сенсации Нью-Йорка», которую вела общая любимица его учеников — Эйприл О'Нил. Сплинтер симпатизировал Эйприл и её дружку Кейси, хотя и считал этого парня слишком робким. Ему нравилась передача, которую делала эта парочка. Информация о необыкновенных происшествиях в мегаполисе, о феноменах, которые живут среди миллионов ньюйоркцев, казалась Сплинтеру полезной пищей для ума.

Только ради этой передачи, выходившей в эфир дважды в день, утром и вечером, Сплинтер не выкидывал из их квартиры телевизор. Вот и сейчас он приготовился услышать что-нибудь интересное из уст очаровательной Эйприл.

После блока рекламных роликов на экране появилась заставка с надписью «Сенсации Нью-Йорка». Через секунду заставка, сократившись в размерах, отодвинулась в правый нижний угол экрана. В кадре заколыхались под порывом набежавшего ветра деревья, растущие на фоне небоскрёбов. Затем на экране появилось лицо Эйприл О'Нил. Она была одета в оранжевый комбинезон, на воротник которого ниспадали её густые тёмные волосы. Тонкий ремень перетягивал её стройную талию, рукава комбинезона были закатаны до локтей. Миниатюрный микрофон был закреплён у нагрудного кармана. За её спиной в отдалении виднелось какое-то странное сооружение.

— С добрым утром, Нью-Йорк, — улыбаясь, произнесла Эйприл. — Мы ведём наш репортаж из парка Форест на острове Лонг-Айленд. Конец двадцатого века ознаменован сенсационным событием. Наша передача первой возвестила об этом. На вопрос о том, существует ли другая жизнь во Вселенной, получен утвердительный ответ. Этой ночью в центре Нью-Йорка приземлился космический корабль инопланетян. Я беседую с человеком, который первым вступил в контакт с представителями другой цивилизации.

Телеоператор перешёл от крупного плана к среднему, и в кадре появился Кейси, у которого Эйприл брала интервью.

— Вы не могли бы рассказать подробнее телезрителям о том, что видели накануне вечером? — спросила девушка коллегу.

Кейси, привыкший во время съёмок находиться по другую сторону камеры, отчаянно робел перед объективом оператора.

При одной мысли, что сейчас его рассматривают десять миллионов зрителей, он готов был провалиться сквозь землю. Он казался себе таким несуразным, неуклюжим и некрасивым, что поневоле попятился. Но Эйприл шагнула за ним следом.

Кейси подумал о том, что неплохо было бы сейчас развернуться и убежать. Десять миллионов зрителей надорвали бы животы от хохота! Но для передачи Эйприл это обернулось бы полным крахом. Продюсеры таких шуток не прощают! Поэтому он набрал полную грудь воздуха, словно собирался прыгать с большой высоты, и выпалил:

— Так, я, значит, вчера поздно с работы домой возвращался! И тут вдруг эта штука прямо с неба, значит, как бабахнет. У меня прямо мозги проветрило. Такое чувство, словно я выкурил шашку динамита.

Эйприл сочувственно вздохнула. Она-то знала, что её друг не блещет ни красноречием, ни изысканностью стиля. Но теперь об этом, кроме неё, узнают ещё десять миллионов человек!

— Вы не могли бы уточнить, где именно произошло приземление инопланетного корабля? Где находились в этот момент вы? — спросила Эйприл, стараясь сгладить неказистость речи коллеги.

— Так я, значит, околачивался вон на той аллее, — опасливо скосил глазами назад Кейси. — А эта штука мне чуть на голову не свалилась. По виду она на плоский блин смахивала. Потом я пригляделся повнимательнее. А оказывается, что никакой это не блин.

А смахивает эта штука на бабушкин пирожок. Так бы его и съел!

— Потрясающий экскурс в область гастрономии! — засмеялась Эйприл. — Вы были первым человеком, который вступил в контакт с представителями другой цивилизации. Поделитесь, пожалуйста, со зрителями своими впечатлениями. Как вы себя чувствовали в этот судьбоносный момент?

— Погано я себя чувствовал, — решил быть откровенным Кейси. — Такое чувство было, словно мне за шиворот запихнули горящий окурок, а затем прихлопнули по спине. Не из приятных ощущеньице, скажу я вам.

— Как выглядели инопланетяне? — продолжала расспрашивать Эйприл. — Какую информацию они хотели вам передать?

— Они меня сожрать хотели! — испуганно завопил Кейси. — Я для них был закуской к ужину. Вот и вся информация, какую они хотели донести до меня. А выглядели они совсем не так, как мы с вами.

— Неужели? — шутливо удивилась Эйприл.

— Точно. Клянусь вам, — заверял Кейси. — Один из них был то ли хорёк, то ли тигр. Но ручищи у него были здоровенные, а кулаки на них — как кувалды. Второй — вроде как кабан, а вроде как индеец. Но на кролика точно не похож! А третий оказался змеёй. Этот третий меня и хотел слопать.

Но я не был дураком, почуял, что дело пахнет керосином, и задал стрекача.

— Вы дали нашим зрителям удивительно точный словесный портрет пришельцев, — вынужденно польстила Эйприл коллеге. — Ваш рассказ очень эмоционален и интересен. Следует ли понимать из ваших слов, что инопланетяне посетили нашу планету с враждебными намерениями?

— Лопни мои глаза, если это не так! — поклялся Кейси. — Мы для них не собратья по разуму, а пища. Так что мой совет всем, кому еще жить не надоело — рвите когти из Нью-Йорка. Иначе потом поздно будет…

— Этот совет мы оставляем на совести мистера Кейси, — поспешно встряла Эйприл. — Я благодарю его за интересный рассказ и, со своей стороны, советовала бы нашим дорогим телезрителям не паниковать без нужды, а позавтракать, посмотреть нашу передачу и отправляться на работу. Мы же пока постараемся приблизиться поближе к тому месту, где приземлился корабль пришельцев.

Кейси достал из нагрудного кармана своего светло-коричневого костюма белый носовой платок и вытер вспотевший от нервного напряжения лоб. Через секунду он исчез из кадра.

Эйприл О'Нил направилась к загадочному сооружению. Оператор с телекамерой на плече шагал за нею вслед. Чем ближе они подходили, тем явственнее становились различимы отдельные фрагменты сооружения.

Эйприл остановилась, когда стало совершенно ясно, что перед ними — шатёр цирка-шапито. Перед широким входом в шатёр была сооружена металлическая арка, над которой сияла неоновыми огнями надпись: «Межгалактическое шоу». Возле арки в землю была врыта рекламная тумба, на которой красовалось объявление: «Только сегодня и только у нас!

В девять часов вечера в нашем цирке — шоу! Цена билетов — символическая! Такого вы ещё никогда не видели! Увидев, вы не забудете это уже никогда».

Эйприл остановилась возле тумбы. По левую сторону от неё белело объявление, по правую — искрилась неоновая надпись.

— Мне нечего добавить к тому, что вы видите, дорогие телезрители, — сказала она, глядя в камеру. — Замечу лишь, что ни один признак не указывает на то, будто ведётся активная подготовка к шоу в этом парке. Дверь цирка наглухо закрыта. Изнутри не доносится ни единого звука. Мне остаётся лишь констатировать, что мы оказались на пороге одной из самых таинственных загадок двадцатого века. Нам остаётся лишь недоумевать, почему раньше нашей передачи эту тайну не попыталась разгадать полиция Нью-Йорка? Почему в парк Форест не явились представители мэрии и не поинтересовались у хозяев «Межгалактического шоу» разрешением на выступление? Почему никто не удосужился ознакомиться с лицензией цирка, не узнал, когда и кем она выдана?..

Внезапно из-за спины телеведущей показалась хищная морда огромной гиены. Гиена присела на задние лапы и оскалила пасть, открыв множество острых зубов.

Учитель Сплинтер ахнул, заметив, что у этой твари, помимо четырёх конечностей, имеются впереди человеческие руки. Наверняка, то же самое чувство шока испытали ещё несколько миллионов телезрителей этой передачи, которая шла в прямом эфире.

Гиена подкралась незаметно к Эйприл. Тварь оттолкнула ведущую в сторону и прорычала прямо в камеру:

— Хозяин Крэб недоволен. Время для эфира ещё не пришло. Вы ещё узнаете о нас. Но позже. Приходите вечером. Сами во всём убедитесь. А пока мы хотим есть. Подите прочь!

После этого гиена закрыла ладонью объектив камеры, одновременно ударив когтистой лапой оператора. Послышался сдавленный крик. За кадром прозвучал испуганный вопль Эйприл О'Нил:

— Кто-нибудь, помогите!

Затем изображение пропало. Через секунду на экране появилась заставка «Сенсации Нью-Йорка», которую вскоре сменил блок рекламных роликов. Так необычно закончилась очередная передача Эйприл О'Нил.

Нажав красную кнопку на дистанционном управлении, учитель Сплинтер отключил телевизор и глубоко задумался. Увиденное встревожило его не на шутку. Он не сомневался, что эту передачу Эйприл будут неоднократно в течение дня повторять по всем телевизионным каналам в выпуске новостей. Скоро пробудятся ото сна его питомцы. Они, без сомнения, увидят эту передачу. Нет сомнений и в том, что они пожелают броситься на выручку старой подруге.

От одной мысли о том, какой кавардак во всём Нью-Йорке учинят его ученики, помогая Эйприл, у Сплинтера чуть шерсть дыбом не вставала на спине. Ещё оставались памятны всем газетчикам последние похождения черепашек-ниндзя, когда они, спасая честь Президента и его супруги, вступили в борьбу не только с коррумпированными чиновниками на Капитолийском холме, но и с боссами колумбийской наркомафии.

После этого поединка в городе по сей день не восстановили все разрушения, сделанные тогда. А теперь? О, что будет теперь!..

Учитель встал с кресла и взволнованно прошёлся из угла в угол комнаты.

После получасового раздумья он принял твёрдое решение удержать своих воспитанников от новой авантюры. В последнее время они увлеклись всякими глупостями — компьютерными играми, белой магией и просмотром новинок видео. Но всё же это лучше для них, чем, очертя голову, бросаться в очередной раз спасать человечество! Их заслуга перед людьми настолько велика, что черепашки могут позволить себе временный отдых! С этим «Межгалактическим шоу» разберутся как-нибудь без них!

— Я делаю это для вашего же собственного блага, парни, — негромко произнёс учитель.

Он подошёл к телевизору с отвёрткой, открутил шурупы, которые удерживали заднюю пластмассовую крышку, извлёк одну деталь и установил крышку в прежнее положение. Теперь телевизор уже долго не будет работать. В город черепашки-ниндзя из укрытия в последнее время не поднимаются, так что никто им не расскажет о пришествии инопланетян!

Учитель Сплинтер даже не подозревал, что все его ухищрения напрасны, что ему никак не удастся уберечь своих воспитанников от новой смертельной опасности.

Глава вторая

Хобби старых друзей

Пополудни в укрытии черепашек-ниндзя вдруг зазвонило сигнальное устройство. Расслышал его только учитель Сплинтер. Остальные обитатели укрытия так увлеклись своими занятиями, что ни на что другое больше не обращали внимания.

Звонок повторился. Сплинтер взволнованно перевёл дыхание. Кто-то двигался по заброшенной шахте метро прямо к дверям их убежища. Сигнальное устройство было сконструировано таким образом, что звонило, когда идущий по шахте попадал в два луча фотоэлемента: первый — в ста метрах от укрытия, второй — в пятидесяти.

Только один человек на всей земле знал, как беспрепятственно добраться до убежища черепашек-ниндзя — Эйприл О'Нил. Но именно её учитель Сплинтер хотел бы видеть сегодня меньше всего!

Наконец, раздался третий звонок, указывавший на то, что визитёр находится прямо перед дверью. Учителю не оставалось ничего другого, как направиться к двери и открыть её. Как он и ожидал, у порога стояла Эйприл в своём жёлтом комбинезоне, подпоясав стройную талию узким ремнём.

За ней переминался с ноги на ногу Кейси, одетый в строгий костюм коричневых тонов.

Тайный воздыхатель Эйприл с утра чувствовал себя не в своей тарелке, находя собственное интервью в программе сумбурным и глупым. Теперь Кейси преисполнился глубочайшей уверенностью, что его косноязычие неисправимо, и Эйприл так никогда и не узнает о чувствах, которые он испытывает к ней, В состоянии тихого отчаяния он безропотно выполнял все указания Эйприл, и поэтому послушно отправился за ней к черепашкам-ниндзя, хотя в душе испытывал к этим ходячим рептилиям чувство ревности. В глазах Эйприл эти панцирные земноводные пользовались большим успехом, чем он!

— Добро пожаловать, — произнёс Сплинтер.

— Вы смотрели сегодня телевизор? — с порога спросила Эйприл.

— К сожалению, он сломался накануне, — схитрил учитель. — Некому было его починить. Мои питомцы слишком увлеклись другими делами. Так что теперь всем нам не до новостей телевидения.

— Но эта новость не может оставить вас равнодушной, — заверила Эйприл О'Нил, проходя в прихожую. — Мне нужна ваша помощь. Случилось нечто такое, где не обойтись без вас.

— Нечто экстраординарное! — ввернул Кейси.

Ему хотелось выглядеть оригинальным в глазах Эйприл, поэтому он долго придумывал фразу посмешнее. К сожалению, Эйприл не обратила никакого внимания на его оригинальность, занятая совсем другими мыслями.

— Я бы хотела побеседовать со всеми, — сказала она Сплинтеру. — Хочу рассказать то, чего вы ещё не знаете. Эта новость уже взбудоражила весь Нью-Йорк. Завтра она взбудоражит всю Америку. Послезавтра — весь мир. Будет лучше, если вы и ваши ученики услышите о ней от меня. Я прихватила с собой Кейси специально для того, чтобы он подтвердил мои слова. Волею судьбы он оказался первым свидетелем пришествия инопланетян.

— М-да, судьба — вещь странная, — придумал новую оригинальную фразу Кейси.

И эта его шутка осталась без должного внимания!

— Я не возражаю, — с усталой улыбкой развёл лапами Сплинтер. — Возможно, моим ученикам и не помешает маленькая встряска. Но в последнее время их хобби заслонили им весь остальной мир. Скоро у нас обед. Микеланджело как раз готовит пиццу. Попытайтесь собрать всех за кухонным столом. У меня это уже не получается. Может, вам повезёт больше. Хотя мне кажется, что будет лучше оставить их в покое.

Менее чем через минуту Эйприл О'Нил убедилась в правоте слов учителя. Первый, к кому обратилась пбпулярная телеведущая, был Леонардо. Его комнатка не была отгорожена от прихожей. Но он даже не заметил появления старой подруги.

Почти треть комнатки Леонардо занимал монитор с широким экраном. Монитор находился на широком корпусе винчестера «Пентиум», где, наряду с клавишами, имелись и рукоятки управления. Это была последняя новинка научно-технического прогресса — компьютер, рассчитанный на все виды игр.

К монитору были прислонены два самурайских меча. Судя по всему, Леонардо, лучший фехтовальщик в отважной четвёрке, уже давно не упражнялся в боевых искусствах. Ему больше нравилось с утра до вечера коротать время в компьютерной реальности.

Вот и сейчас на глаза у Леонардо были надеты стереоочки, на голову нахлобучен шлем с датчиками, а на лапы натянуты специальные перчатки — эти приспособления создавали эффект присутствия черепашки в игре.

Компьютер работал без перерыва уже почти три часа. Всё это время Леонардо самозабвенно участвовал в компьютерной игре «Звёздные войны». Ему казалось, что он управляет звездолётом, против которого сражается целый галактический флот Империи Зла. Чтобы достичь цели — уничтожить Звезду Смерти, на борту которой находится Император — Леонардо должен был пройти несколько уровней препятствий. Этим он и занимался с самого утра, как проснулся, и наскоро прожевав завтрак, даже не почувствовав вкуса, уселся в вожделенном кресле.

За три часа Леонардо умудрился провести свой компьютерный звездолёт сквозь метеоритный пояс, оторваться от высланных в погоню имперских истребителей, уничтожить огнём бластеров чудовище на астероиде, которое пожирало космические корабли. Он сумел даже прорваться сквозь заградительный огонь бортовых орудий Звезды Смерти.

Но ему никак не удавалось залететь на своём корабле в узкий тоннель, добраться по нему до шахты, напрямую связанную с генератором мощности Звезды, и сбросить в неё бомбу. То одним неосторожным движением штурвала Леонардо налетал на торчащую в оболочке Звезды антенну, то его подбивали залпом бортовых орудий, то загоняли в ловушку имперские штурмовики, и его космолёт сгорал в огне лазерных лучей. После этого на экране монитора загоралась надпись: «Извините. Это сражение проиграно вами!»

От досады Леонардо едва не выдёргивал игральные ручки винчестера. Приходилось начинать игру сначала, и проходить через цепь прежних ловушек, чтобы, в конце концов, угодить в какую-нибудь новую. Временами Леонардо казалось, что в этой игре невозможно победить. Но из упрямства он продолжал играть снова и снова, чтобы, разделавшись со «Звёздными войнами», перейти к следующей компьютерной игре и погрузиться в новую реальность.

Когда Эйприл О'Нил приблизилась к Леонардо, тот как раз залетал на своём звездолёте — последней надежде повстанцев — в тоннель на поверхности Звезды Смерти. Он дёргал во все стороны рукоятки управления, от возбуждения подрагивая концами синей повязки на голове.

— Приятель, нам надо поговорить, — мягко произнесла Эйприл, положив ладонь на плечо Леонардо.

Тот даже не почувствовал её прикосновения, напряжённо наблюдая за приближающейся на экране эскадрильей имперских звёздных истребителей.

— Леонардо, ты слышишь меня? — громче повторила Эйприл. — Это я. Мне нужна ваша помощь. Да и не только мне. У всех могут возникнуть большие проблемы, если вы не вмешаетесь вовремя. Я хочу, чтобы вы все собрались за столом на кухне и выслушали меня.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал Леонардо.

Но его слова относились отнюдь не к старой подруге. Звездолёт Леонардо приближался на экране к заветной шахте. Нужно было лишь вовремя нажать кнопку пуска — и ракета уйдёт в шахту. И тогда со Звездой Смерти будет покончено! Галактика будет спасена от тирании Империи Зла! А Леонардо сможет приступить к следующей, новой игре!..

После минутного ожидания Эйприл сообразила, что старый приятель по-прежнему не замечает её присутствия. Ей не оставалось ничего другого, как выдернуть розетку компьютера из сети. Экран монитора погас в тот самый момент, когда Леонардо уже готовился выпустить космическую ракету в шахту Звезды Смерти.

С воплем отчаяния отважный черецашка сорвал с головы шлем и швырнул его на пол.

— Что?! Кто?! Как посмел! — закричал он, стягивая с глаз стереоочки.

Увидев перед собой миловидную Эйприл О'Нил, Леонардо смутился. Он совершенно забыл о её существовании, и вдруг она напомнила о себе в самый неподходящий момент!

— Извини, что немножко помешала твоей игре, — поздоровалась Эйприл.

— Это называется — немножко? — простонал Леонардо. — Вся Галактика была уже у меня в лапах. Оставалось нанести последний удар по Империи и…

— …И ты опять просидел бы перед компьютером до вечера, — закончила Эйприл. — Я хочу рассказать вам кое-что важное. Так что не сочти за труд пройти на кухню.

Леонардо с тоской взглянул на чёрный экран монитора.

С куда большим удовольствием он включил бы компьютер в сеть и продолжил бы борьбу с галактической Империей Зла! Но он понимал, что, если Эйприл чего-то добивается, то не успокоится, пока не настоит на своём. Ей ничего не стоит снова отключить компьютер из Леонардо стянул с лап красные перчатки, тяжело вздохнул и сказал:

— Я готов.

Он отправился на кухню, где Микеланджело уже раскладывал тарелки, вилки и ножи на кухонном столе, а Эйприл — в комнату Рафаэля.

После того, как черепашки-ниндзя спасли Соединённые Штаты Америки от вступления в третью мировую войну, а Президента — от импичмента, они были вынуждены несколько недель не высовываться из своего укрытия.

От длительного ничегонеделания Рафаэль отчаянно захандрил. Чтобы хоть как-то скоротать время, он перечитал почти всю библиотеку, которую годами собирал учитель Сплинтер. Неожиданно для себя черепашка увлёкся книгами по хиромантии, белой магии и колдовству. Прочитывая том за томом, Рафаэль, наконец, преисполнился желания попробовать собственные силы в этом завлекательном искусстве.

Пробираясь тайком от учителя на поверхность, Рафаэль, загримировавшись под человека, посещал городские магазины, в которых бойко торговали литературой и принадлежностями для магических опытов. Потратив уйму денег на приобретение всего необходимого для занятий по магии, Рафаэль приступил к совершенствованию мастерства чародея.

Однако, к своему огорчению, Рафаэль вскоре выяснил, что читать о магии в книгах и самому заниматься магией — вещи совершенно различные.

По большей части, его опыты заканчивались безрезультатно.

Он пытался вызывать духи предков. Но оказалось, что у черепашек-ниндзя нет никаких предков, потому что они — мутанты, единственные и уникальные в своём роде.

Тогда Рафаэль увлёкся месмеризмом, и задумал погрузиться в летаргический сон, чтобы оказаться по другую сторону реальности. Но в последний момент он передумал. Его испугала мысль, что друзья могут не добудиться его. А что ему делать в другой реальности без верных и надёжных друзей?

Увлечение месмеризмом сменилось вскоре увлечением белой магией. Рафаэлю захотелось научиться трансформировать чувственное восприятие в реальные факторы. Но и в этих опытах его постигла полная неудача. Как ни пытался он материализовать изображение на картинках детских журналов — ничего у него не получалось. Видимо, он произносил неправильно магические заклинания, а может быть, у него просто не хватало воли и желания для того, чтобы свершился успех.

В конце концов, Рафаэль сосредоточил свои усилия на мастерстве телекинеза — перемещения материальных предметов посредством умственной работы. Кое-каких успехов он добился в этой области.

И когда Эйприл О'Нил заглянула в его комнату, очередной телекинический опыт Рафаэля был в самом разгаре.

Поначалу Эйприл ничего не могла разглядеть в комнатке, воздух в которой заволокло жёлто-оранжевым дымом. Густой дым курился от позолоченного треножника, в котором были свалены в кучу и подожжены разнообразные благовония и травы. Однако вскоре сквозь дым начали проступать смутные очертания, и Эйприл сумела разглядеть своего благородного друга Рафаэля.

Он облачился для магического опыта так, как, по его мнению, одеваются колдуны с большим профессиональным стажем. Если Леонардо нахлобучил на голову стереошлем с Датчиками, чтобы полностью отрешиться от окружающей реальности, то Рафаэль — высокий островерхий фиолетовый колпак с магическими иероглифами. На плечи Рафаэля был накинут фиолетовый плащ.

Воодушевлённо размахивая трехпалыми лапами, Рафаэль склонился над своим столиком, посреди которого находился древнекитайский магический треножник, купленный неделю назад в антикварной лавке за 99 долларов 99 центов. Весь столик был завален томами в кожаных переплётах, содержащими руководства по быстрому и практическому освоению колдовского искусства.

Поверх кипы книг лежал пластмассовый муляж, сделанный на заказ — череп черепашки-ниндзя. Этот муляж сохранился со времён неудачных опытов по вызыванию духов прошлого. Среди множества пробирок с всевозможными растворами, разноцветными жидкостями и смесями всевозможных запахов, лежали скрученные пергаментные свитки с японскими иероглифами. Каждый такой иероглиф, толкующий основы колдовства, имел несколько синонимичных значений, поэтому их можно было толковать как угодно.

Рядом с позолоченным дымящимся треножником находились песочные часы и лежал раскрытый манускрипт. По манускрипту и по часам Рафаэль сверял свои действия. Ему удалось уже поднять в воздух силой своей воли буханку белого хлеба, гирю и горшок с кактусом. У всех этих предметов повырастали голубиные крылья, с помощью которых они парили по комнате.

Кроме того, пространство со свистом рассекали два кинжала, которые вылетели из ножен черепашки. Лезвие одного из них едва не расцарапало щеку Эйприл, когда она подошла к столу. Увлечённый Рафаэль, так же, как и Леонардо, совершенно не обратил внимания на старую подругу. И так же решительно, как с Леонардо, поступила Эйприл и со вторым своим другом. Она схватила одну из стоящих на столике склянок, в которой находилась дистиллированная вода и выплеснула на треножник.

Магический огонь потух. Жёлто-оранжевый дым начал рассеиваться. У парящих в воздухе предметов исчезли крылья, и они упали на пол. Горшок с зацветающим кактусом раскололся, рассыпав по полу чёрную землю. Кинжалы воткнулись остриём в буханку хлеба.

Гантель упала прямо на лапу Рафаэля.

Боль привела в чувство отважного черепашку. Но огорчение от того, что прервали его колдовской опыт как раз тогда, когда он начал получаться, оказалось сильнее боли. Как и Леонардо, Рафаэль неистово завопил от обиды. Он даже не сразу узнал Эйприл О'Нил.

— Как?! Кто посмел?!

По какому праву?! — вопил Рафаэль, размахивая лапами. — Мы живём в демократической стране! Каждый волен заниматься, чем ему вздумается! Мои права защищены в Билле о правах человека!

— Но ты не совсем человек, милый Рафаэль, — с улыбкой возразила Эйприл. — А Билля о правах мутантов Конгресс США пока не принимал. Поэтому я вправе мешать твоим оккультным занятиям. И я вправе попросить тебя пройти на кухню.

— Это ты, Эйприл? — узнал, наконец, старую подругу Рафаэль. — А я тут волшебствами занимаюсь…

— Я вижу, — призналась Эйприл. — И поэтому сгораю от желания рассказать тебе о таких чудесах, от которых меня мороз по коже пробирает.

Её слова заинтересовали Рафаэля. Он сорвал с головы колдовской колпак и стянул с плеч фиолетовый плащ.

— Уже иду, — сказал Рафаэль. — Только приберу немного. А ты пока попробуй оторвать Донателло от его любимых динозавров. У Сплинтера это в последнее время не получалось. Надеюсь, у тебя получится…

Об увлечении Донателло, которое заставило этого бойца, — лучшего из всей четвёрки в поединках на палках, — забыть про всё на свете, Эйприл догадалась ещё по дороге к его комнатке. Когда она двигалась по узкому коридору, из-за плотно прикрытой двери комнаты Донателло до её слуха донеслись чудовищный рев, вопль перепуганных людей, скрежет сокрушаемого металла, вой сирен полицейских машин и автоматные выстрелы.

Эйприл не понадобилось много времени для того, чтобы вспомнить, где и когда она слышала эти звуки. В последние дни эта какофония звучала по всем телевизионным каналам в рекламных роликах. Все эти звуки присутствовали в кульминационнои сцене нового фильма режиссёра Пилсберга «Остров чудовищ, часть 2». Эйприл присутствовала на премьере этого фильма совсем недавно, и даже сделала об этом специальный репортаж для Си-Эн-Эн.

Когда она открыла дверь в комнатку Донателло, её предположение полностью подтвердилось. Отважный черепашка сидел на скрученном в скатку красном матрасе и заворожённо глядел на экран телевизора. Это был телевизор-двойка с видеомагнитофоном. В видеоаппарат была вставлена кассета с фильмом Пилсберга.

В левой лапе Донателло сжимал дистанционное управление, а правой поглаживал макушку — признак, указывавший на его чрезвычайную увлечённость.

На экране разворачивалась самая красочная сцена фильма. Кровожадные рептилии, выбравшись из джунглей, набросились на прибрежный городок. Чудовища крушили дома, топтали машины, разрывали на части людей, которых нелёгкая вынесла на улицы в этот час, и оставались совершенно неуязвимыми перед автоматными очередями бравых полицейских, Сцена была насыщена живописными спецэффектами. Казалось, рептилии, в самом деле, пожирают живых людей.

Мысленно Донателло участвовал в этой сцене. Как и для его двух друзей, для него тоже не существовало окружающего мира за пределами этого хобби. Разумеется, он не услышал скрипа открываемой двери и не заметил вошедшую Эйприл.

Скользнув взглядом по обстановке в комнате, Эйприл поняла, что старый приятель слишком увлёкся продукцией Голливуда. Видеоновинки, так же, как компьютерные игры Леонардо, поглощали всё его время, отучая мыслить самостоятельно, заставляя бездумно верить всему, что творится на экране.

Стены комнатёнки, обитые жёлтыми железными пластинами, были почти сплошь заклеены рекламными плакатами фильмов Пилсберга. По левую сторону от телевизора громоздилась стопка видеокнижек с уже просмотренными кассетами, по правую — такая же высокая стопка с фильмами, которые Донателло собирался в ближайшее время просмотреть. Это были все фильмы о хищных рептилиях, динозаврах и кровожадных ящерах.

На самом телевизоре возвышалась резиновая статуэтка — гигантская рептилия с клыкастой пастью давила стопой легковую машину. То же самое в этот момент происходило и на экране.

Корпус телевизора был оклеен разноцветными фантиками — обёртками от жевательных резинок. На фантиках тоже были изображены хищные рептилии.

Посмотрев случайно пару недель назад первую часть фильма «Остров чудовищ», Донателло, изнывавший до того от скуки, не на шутку заинтересовался всем, что связано с хищниками-людоедами. С того времени, тайком от учителя наведываясь в город в человеческом обличье, Донателло брал напрокат все фильмы о хищниках, новые и старые, оригинальные и подражательные, удачные и совершенно безвкусные.

Эйприл не стала дожидаться, пока Донателло досмотрит до конца кульминационную сцену. Она поняла, что, едва закончится фильм «Остров чудовищ», её старый приятель, не отрывая взгляда от экрана, вставит в видеомагнитофон новую видеокассету и будет бездумно наслаждаться видом новых чудовищ до тех пор, пока усталость не смежит ему веки.

Эйприл встала между Донателло и экраном телевизора. Отважный черепашка не сразу сообразил, отчего на экране возникла странная оранжевая помеха. Но, подняв взгляд, он увидел красивое лицо Эйприл и вздрогнул от неожиданности.

— Ты вытаращился на меня так, словно увидел перед собой привидение, — со смехом поздоровалась Эйприл.

— А я вот… А ты вот… — растерянно пролепетал Донателло. — Для тебя не составит труда, дорогая Эйприл, чуть-чуть подвинуться в сторону? Мне хочется увидеть, как снайпер подстрелит динозавра…

— Он не успеет подстрелить чудовище, — сказала Эйприл, которая хорошо помнила эту сцену. — На снайпера набросится летающий ящер.

— И чем же всё закончится? — разочарованно спросил Донателло.

— Чудовища останутся на острове, а кое-кому из людей посчастливится уплыть на корабле.

— Тогда мне, наверное, следует сразу приступить к просмотру следующего фильма, — потянулся Донателло за новой видеокнижкой.

— Я могла бы предложить тебе кое-что позанимательнее, — мягким движением руки остановила его Эйприл.

— Не сердись, но сейчас для меня самое занимательное — это чудовища, — откровенно сказал Донателло.

— Именно по поводу чудовищ я и пришла к тебе, — искренне ответила Эйприл. — Ты можешь увидеть их воочию. Достаточно тебе только пройти несколько кварталов — до парка Форест.

— Там открылся парк аттракционов? — спросил Донателло. — Или основали открытый кинотеатр? Или устроили удешевлённую распродажу видеокассет о чудовищах?

— Наберись немного терпения, пройди на кухню, и я вам всё расскажу, — пообещала Эйприл.

Возможность увидеть чудовищ воочию так взволновала Донателло, что он уже и думать забыл о кинопросмотре. Вскочив на ноги, он передал дистанционное управление Эйприл и поспешил на кухню. Популярная телеведущая отключила телевизор, извлекла кассету из видеомагнитофона и положила в видеокнижку. Эйприл подумала о том, что если бы режиссёр Пилсберг хотя бы одним глазом увидел то, что увидела она нынешним утром, то снял бы такой кошмарный фильм, от которого весь мир не сумел бы долго оправиться!

Когда она пришла на кухню, все уже были в сборе. За столом сидели черепашки-ниндзя, учитель Сплинтер и Кейси.

Микеланджело разрезал на части пиццу и положил каждому на тарелку, приготовил кофе-капуччино и разлил по кружкам.

Кейси терпеть не мог кофе-капуччино, но, из уважения к Эйприл, пил его мелкими глотками. Проголодавшиеся Леонардо, Рафаэль и Донателло поглощали кушанье крупными кусками, орудуя вилками и ножами.

И когда Эйприл заняла место за столом, скупой на похвалу Сплинтер, счёл нужным сделать ей комплимент:

— Вы сумели добиться невозможного, мисс Эйприл. Даже мне в течение недели не удавалось оторвать учеников от их глупых хобби. А вы умудрились собрать их за этим столом в течение пяти минут.

— Просто я всех их очень люблю, — ответила Эйприл, — и они меня тоже очень любят.

На этих словах Кейси, в очередной раз, горестно вздохнул.

Глава третья

Исчезновение Микеланджело

После того как друзья подкрепились пиццей и кофе, Эйприл попросила своего друга Кейси вкратце рассказать им о встрече с инопланетянами. Рассказ Кейси оказался таким же сумбурным, как утром, но всё же слушатели сумели уяснить суть дела.

Затем Эйприл рассказала им, как утром пыталась вести прямую трансляцию из парка Форест, и как этому помешала гиена с человеческими руками.

Учитель Сплинтер делал вид, будто слышит об этом впервые, и сокрушённо качал головой. На самом деле, он думал лишь о том, как не дать своим ученикам втянуться в это новое приключение. Его обеспокоенность возрастала все сильнее по мере того, как Эйприл продолжала свой рассказ.

— Гиена разбила кинокамеру и ранила нашего оператора, — живописала Эйприл. — Я была в ужасе. Мне казалось, что нам с Кейси осталось жить считанные минуты. Но гиена не набросилась на нас. Из-за дверей цирка-шапито послышался странный сигнал, похожий на свист, и гиена помчалась обратно.

— От этого свиста у меня заложило уши, — грустно признался Кейси.

— Мы, было, обрадовались, — продолжала Эйприл. — Но едва гиена нырнула внутрь цирка, оттуда показались новые твари. Их внешность оказалась ещё более ужасной.

Кейси испуганно передёрнул плечами, но промолчал. Он не убежал тогда из парка Форест только для того, чтобы выглядеть героем в глазах Эйприл. Но, похоже, его героизм не был оценён по достоинству!

— Это были высокие монстры с синей кожей, мускулистыми плечами и огромными кулаками, — воспроизводила по памяти описание Эйприл. — Это были какие-то полулюди, полуносороги. Они ходили на двух ногах. Они были одеты в красные майки и кожаные штаны. На запястьях у них имелись синие браслеты с шипами. В руках они сжимали топоры с острыми наконечниками. Но у них были звериные головы, с зубастыми пастями, двумя острыми рогами. Эти синекожие твари издавали угрожающие звуки.

Они медленно двигались к нам. Мы с Кейси решили не дожидаться их приближения.

Мы подхватили раненого оператора и дотащили до нашего телефургона. Я села за руль и поехала к ближайшей больнице «Скорой помощи». Мы передали оператора в руки санитаров, и прямо из больницы направились к вам.

Мне нужна ваша помощь.

— Но чем мы можем помочь? — спросил Микеланджело.

— Я чувствую, что готовится нечто ужасное, — сказала Эйприл. — Это «Межгалактическое шоу» неспроста приземлилось в нашем городе ночью. Монстры, с которыми столкнулись я и Кейси, никак не похожи на артистов. Они скорее смахивают на профессиональных людоедов. Мы пробыли в больнице чуть больше часа. А когда ехали к вам, то увидели, что по всему городу расклеены объявления о вечернем представлении в парке Форест. Я боюсь, что зрители, которые отправятся на представление, окажутся в роли закуски для артистов.

— Но ваши страхи, мисс О'Нил, кажутся мне совершенно необоснованными, — заметил учитель Сплинтер. — Ведь участники «Межгалактического шоу» не причинили вам ни малейшего вреда. Что же касается гиены, укусившей оператора, то в профессиональном цирке и не такое случается, когда хищник каким-то образом вырывается на волю.

— Интуиция никогда не подводила меня, — горячо заверила Эйприл. — Сейчас интуиция подсказывает мне, что от этого межпланетного корабля, который невесть откуда свалился, от этого цирка, который невесть откуда появился, и от этих артис тов-головорезов следует ожидать большой беды. Мы с Кейси попытались хоть что-то разведать. У нас ничего не получилось. В этом деле нужны опытные разведчики, натренированные и волевые. Нужны разведчики, для которых не существует преград, которые ничего не боятся и которые сильнее всех. Поэтому я решила обратиться к вам за помощью. Никто, кроме вас, не справится с этим делом.

Никто, кроме вас, не сумеет разведать, что представляет из себя, на самом деле, это «Межгалактическое шоу», и с какой целью оно пожаловало на Землю.

— Дельная мысль, парни! — обрадованно произнёс Микеланджело. — Мы с вами, в последнее время, малость подзакисли от скуки. Какими только глупостями не увлекались! Пора, в самом деле, малость проветриться и посмотреть, как там идут дела на поверхности.

— Мне тоже нравится эта идея, — поддержал друга Донателло. — Я столько смотрел на всяких чудовищ по телевизору, что теперь не терпится взглянуть на них воочию. Я думаю, нам будет не трудно проникнуть за кулисы «Межгалактического шоу».

А я, как ваш учитель, в этом сильно сомневаюсь, — подал голос Сплинтер. — В последние недели вы совсем забросили тренировки. Ваше боевое мастерство сейчас гроша ломаного не стоит. А ведь вы даже отдалённо не представляете, с какими опасными противниками можете встретиться за кулисами!

— Что же вы предлагаете, учитель? — спросил Рафаэль.

— Я предлагаю вам хорошенько потренироваться, — ответил Сплинтер. — Причём, не один день. Неделька активных упражнений — и вы сможете сразиться даже с подразделением «зелёных беретов». Думаю, за неделю ничего страшного не произойдёт. Человечество не погибнет, если вы подниметесь на поверхность не сегодня, а через семь дней.

— А мне кажется, уважаемый учитель, что нам не стоит терять ни секунды, — задумчиво произнёс Леонардо. — Игра на компьютере приучила меня к тому, что достаточно опоздать всего на секунду — и ты в проигрыше. Мы можем быстро наверстать упущенное. Но лучше совмещать наши тренировки и вылазки в город.

— Это не совместимые вещи, — отрезал Сплинтер. — Тот, кто гонится за двумя зайцами, не может поймать ни одного. Хорошо получиться у вас может только одно дело. И если уж вы так спешите помочь всему человечеству, то приступайте к тренировкам немедленно.

Расчёт учителя был прост. Он надеялся, что за ту неделю, пока его ученики будут тренироваться, произойдёт ещё много событий. И может статься, что помощь черепашек к тому времени уже не понадобится.

Учителя поддержал и Рафаэль. Он подумал, что сможет проникнуть в тайну «Межгалактического шоу» с помощью колдовства. Он хотел попробовать свои силы на ниве телепатии и улавливании чужих мыслей на расстоянии.

Для этого ему следовало хорошенько проштудировать пару десятков манускриптов по белой магии и провести с десяток экспериментов. Рафаэль полагал, что недели для этого окажется достаточно. Разумеется, ничем другим всё это время он не мог заниматься!

Между обитателями убежища разгорелся ожесточённый спор, во время которого его участники совершенно перестали обращать внимание на гостей. Донателло и Леонардо изъявляли готовность завтра же подняться на поверхность, в город, и проникнуть за кулисы цирка-шапито в парке Форест.

Правда, Донателло высказывался за то, чтобы производить разведку, замаскировавшись под людей. Рафаэля же вполне устраивало их черепашье обличье.

Но учитель Сплинтер и Рафаэль как раз возражали против того, чтобы покидать укрытие в течение недели. Эйприл, как ни старалась, не могла вставить в общий гомон ни единого словечка. А Кейси, вообще, махнул рукой на все эти разбирательства. Так как Эйприл не заинтересовалась его героизмом в парке нынешним утром, то его уже не интересовала и судьба всего человечества!

В течение получаса Микеланджело сохранял загадочное молчание.

Но когда он понял, что разговор становится бессмысленным, то тихо поднялся из-за стола и вышел из кухни. Его ухода никто не заметил.

Спустя час спорщики, наконец, устали и угомонились. Все аргументы были использованы. Но к обоюдному согласию так и не пришли.

Эйприл посмотрела на часы и покачала головой.

— Я слишком задержалась у вас, — сказала она. — Мне пора на телевидение. Очень жаль, что не смогла убедить вас помочь мне.

— Никогда не сожалейте о сделанном, мисс О'Нил, — мягко сказал учитель Сплинтер. — Ещё неизвестно, каков будет результат вашего визита к нам. Одно могу вам гарантировать твёрдо. Что бы ни сделали мои ученики — ваша передача известит об этом Нью-Йорк первой.

— Спасибо на добром слове, — грустно усмехнулась Эйприл. — Я горжусь тем, что обладаю эксклюзивным правом на информацию о подвигах ваших учеников. И хотя ничего утешительного за этим столом мне не довелось услышать, всё же я надеюсь, что и на этот раз черепашки-ниндзя окажутся достойными звания борцов за справедливость.

— Не сомневайся, Эйприл! — хором заверили Леонардо и Донателло.

Когда Эйприл и Кейси покинули укрытие, учитель спросил у черепашек:

— Кстати, куда подевался Микеланджело? Не в его манере исчезать, не попрощавшись с Эйприл…

Леонардо и Донателло растерянно переглянулись.

— Может, мне стоит погадать на кофейной гуще? — предложил Рафаэль. — Глядишь, и что-нибудь узнаем…

— Не болтай ерунды! — строго сказал Сплинтер. — С каких это пор в нашей квартирке, где с трудом развернёшься, бесследно пропадают мои ученики!

Трое черепашек растерянно понурились. Они догадывались, куда подевался их товарищ, и не сомневались, что учителя эта новость совсем не обрадует. От Сплинтера не ускользнуло их растерянное переглядывание.

— Ну-ка, парни, выкладывайте начистоту всё, что знаете, — приказал он.

— Нельзя быть ни в чём абсолютно уверенным, — взяв на себя смелость, ответил Донателло. — Но может статься, что Микеланджело пошёл подышать свежим воздухом.

Как ты думаешь, Леонардо? — толкнул он под локоть приятеля.

— Вполне может быть, — философски заметил тот. — Ни в чём нельзя быть уверенным в наше время, но и ничто не следует отрицать…

— Вы мне зубы не заговаривайте! — прикрикнул учитель. — Как Микеланджело мог проникнуть в город, если не выходил из дверей?

— Не знаю, не знаю, — пожал плечами Донателло. — Может, он обнаружил какой-нибудь потайной лаз? Как ты думаешь, Леонардо? — он опять толкнул приятеля под локоть.

— Очень даже вероятно, — согласился тот. — Как-никак, наше убежище граничит с заброшенной шахтой метро. И если в стене образовалась дыра, то Микеланджело мог пролезть в неё. Я не сомневаюсь, он это сделал лишь затем, чтобы выяснить, куда ведёт эта шахта…

— Да вы, небось, все пользовались этим ходом! — догадался Сплинтер. — Вот откуда в нашем убежище столько видеокассет, компьютерных игр и книжек по магии. И всё это вы делали без моего ведома! Да как вам не стыдно! Неужели я стал уже настолько стар и глуп, что перестал пользоваться вашим доверием!

— Отнюдь нет! — встрял в разговор Рафаэль. — Мы просто не хотели беспокоить вас по таким пустякам…

Но перехватив испепеляющие взгляды Донателло и Леонардо, Рафаэль сообразил, что сболтнул лишнее, и прикусил язык.

— По-моему, совершенно не стоит акцентировать внимание на таких ничтожных нюансах. Как ты думаешь, Леонардо? — пихнул Донателло друга в бок.

— Совершенно не стоит, — энергично замотал тот головой. — Как-никак, нам предстоит в скором времени мир спасать…

— А ну-ка, показывайте, бездельники, где этот тайный ход! — сурово закричал учитель.

— Я, конечно, не берусь отвечать за точность, но, возможно, следует взглянуть под кровать Микеланджело, — уклончиво ответил Донателло. — Когда я проходил мимо его комнаты недавно, оттуда сильно сквозило…

— А, по-моему, это у вас у всех в головах сильно сквозит, — сделал выговор ученикам Сплинтер и направился в комнату Микеланджело.

Предположение Донателло оправдалось с удивительной точностью. Трое черепашек не преминули удивиться, когда учитель, войдя в комнату Микеланджело и заглянув под его кровать, обнаружил в кирпичной стене аккуратно вырубленный лаз. И хотя черепашки-ниндзя многократно пользовались этим лазом, они сочли нужным прикинуться крайне удивлёнными, что, впрочем, у них плохо получилось.

Учитель не стал выводить учеников на чистую воду. К чему? Достаточно было знать, что этим неугомонным черепашкам не сиделось в укрытии.

«Значит, я ошибался, когда полагал, что для их собственного блага будет лучше держать учеников подальше от города, — подумал Сплинтер. — Что ж!

Признать свою ошибку — это значит, наполовину исправить её., Я не вправе больше удерживать их в этих стенах. В одиночку Микеланджело может угодить в беду. Пусть эта троица отправляется спасать его. А заодно, пусть спасает и всё человечество…»

Учитель Сплинтер окинул учеников суровым взором, под которым они виновато поникли.

— Нечего притворяться, будто впервые видите этот лаз, — негромко сказал Сплинтер. — Нас сейчас должно беспокоить другое. Вы, наверное, не хуже меня догадываетесь, зачем полез через этот ход на поверхность Микеланджело?

— Вы полагаете, учитель, что он уже на пути в парк Форест? — уточнил Рафаэль.

— Я в этом не сомневаюсь. Мы все хорошо знаем Микеланджело. Просьба Эйприл О'Нил для него равносильна приказу, а судьба человечества важнее собственной жизни. Но если из того, что рассказала Эйприл о цирке-шапито, верна хотя бы часть, то у него могут возникнуть крупные неприятности. Неужели вы бросите своего друга в беде?

— Никогда! — воскликнул Донателло.

— Означают ли ваши слова, учитель, что мы можем отправиться в город? — спросил Леонардо.

— А как же ваши слова о том, что нам требуется ещё неделя тренировок, что мы ещё не готовы к схватке с противником? — недоумевал Рафаэль.

— Да, можете, — ответил Сплинтер вначале на вопрос Леонардо, а затем и Рафаэля:

— Тренироваться начнёте тогда, когда вытащите Микеланджело из переделки. Я не сомневаюсь, что он уже втянулся в какую-нибудь неприятную историю. С ним это чаще случается, чем с вами тремя вместе взятыми. Довольно промедления! Собирайтесь в путь! Возьмите с собой снаряжение и оружие.

— Нам маскироваться под людей? — поинтересовался Леонардо.

— Не стоит, — усмехнулся Сплинтер. — Вы и так отлично выглядите. Скоро уже стемнеет. В темноте в парке вы сумеете хорошо замаскироваться.

Спустя час, приготовления были завершены.

— Удачи вам! Помните об осторожности. Но и не забывайте о той грани, которая разделяет осторожность и трусость, — напутствовал Сплинтер в дорогу учеников, открывая перед ними металлическую дверь укрытия.

— Мы помним ваши уроки, учитель, — сказал у порога Рафаэль. — Настоящий герой тот, кто в полной мере осознаёт грозящую ему опасность.

— И перед тем, кто побеждает свой страх, ни один враг не устоит, — дополнил друга Леонардо.

Учитель улыбнулся, довольный тем, как хорошо усвоены его уроки. Он долго смотрел вслед уходящим по тоннельной шахте ученикам. Когда они скрылись из виду, он закрыл дверь, подошёл к телевизору с отвёрткой, открутил заднюю крышку, поместил обратно блок питания и завинтил крышку.

Отныне он намерен был, вопреки правилам, смотреть все информационные выпуски городских телеканалов. Сплинтер не сомневался, что, если его ученики что-то учинят, об этом сразу же оповестят по телевидению…

Глава четвёртая

«Межгалактическое шоу»

Леонардо, Донателло и Рафаэль добрались до парка Форест уже в сумерках.

Как и накануне, небо над Нью-Йорком затянулось тяжёлыми свинцово-чёрными тучами. Только на западе прорезалась сквозь эту громаду алая полоса заката. Сгустившуюся тьму в парке разгонял свет многочисленных миниатюрных фонарей, которые были установлены на газонах вдоль аллеи, ведущей к цирку-шапито.

В отличие от предыдущих дней, в парке было оживлённо, слышались смех и громкие разговоры. Реклама, которую быстро распространили по всему мегаполису подручные Крэба, сделала своё дело. Поглядеть на необыкновенное зрелище за символическую плату съехалось множество людей.

У входа в цирк билеты проверяли симпатичные двуногие полулюди, полулошади в красных одеяниях. Каждому входившему билетёры дарили скромные букетики фиалок.

Стараясь не попасться кому-нибудь ненароком на глаза, черепашки-ниндзя подбирались к шатру шапито густыми зарослями. Однако в царившей повсюду толчее они не смогли разглядеть Микеланджело.

По этому поводу их мнения разделились. Рафаэль утверждал, что их друг вовсе не пошёл сюда, а значит, им следует вернуться обратно в укрытие. Но Леонардо и Донателло были уверены, что четвёртого черепашку следует искать только здесь, и нигде больше. Так как они оказались в большинстве, то Рафаэль покорно следовал за ними.

Когда, наконец, зал цирка-шапито заполнился, билетёры объявили, что представление начинается. Гул разочарования прокатился над толпой тех, кто не успел на представление. Им предложили купить предварительно билеты на завтра. У входа возникла толчея. Воспользовавшись этим, черепашки-ниндзя сумели незаметно проскользнуть под полог шатра.

Оказавшись внутри, отважная троица бесшумно прокралась в зрительный зал. Они заняли неприметное местечко в самом верху зала, за последним зрительским рядом, за стойками прожекторов. Но и оттуда они не разглядели Микеланджело. Сверху были видны только человеческие головы и освещённое пространство арены.

А четвёртый черепашка тем временем устроился в самом низу зрительного зала, под деревянным настилом, на котором стояли кресла первого ряда. Микеланджело наблюдал за представлением сквозь широкую щель в настиле. Ему даже в голову не приходило, что друзья отправились на его поиски. Он уже ощущал атмосферу опасности, словно разлитую в воздухе цирка, и рассчитывал только на свои силы.

Представление началось с того, что в зале погас свет. В этой темноте начал угрожающе нарастать бой барабанов. Когда нервы зрителей были доведены уже до предела, вспыхнул яркий свет. В зале прозвучал общий крик изумления. Это зрители реагировали на необычайных артистов, которые выходили из-за кулис на арену.

По арене шествовали твари и монстры, обличье которых трудно было даже описать. Их внешность показалась бы самой невероятной выдумкой, если бы только зрители не убедились в этом собственными глазами.

У кого-то из них особый страх вызывали синекожие монстры, у кого-то особое изумление — гиены с человеческими руками. Некоторые женщины завопили от ужаса, когда на арену стремительно и бесшумно вползла гигантская змея с большими, как тарелки, глазами.

Леонардо, Донателло и Рафаэль были поражены видом двухголового клоуна в белом костюме. А Микеланджело вдруг почувствовал, как учащённо забилось сердце в груди, когда из-за кулис грациозно выпорхнула очаровательная девушка в фиолетовом платье, отороченное синим мехом, и пуантах такого же цвета. Роскошные рыжие волосы спадали ей на плечи. На голове у неё возвышалась изогнутая остроконечная красная корона, а за плечами — пара больших пышных белых крыльев.

И в тот момент, когда Микеланджело увидел эту девушку, он понял, что безнадёжно влюбился в неё, что не бросит её на произвол судьбы, что защитит от всех бед. Пусть даже ради этого ему придётся сразиться с чудовищами всех Галактик!

Когда шествие артистов шоу по кругу арены завершилось, из-за кулис показался сам директор цирка Крэб. Он же исполнял и роль конферансье. Вздымая над головой неразлучный золотой жезл, от наконечника которого распространялся во все стороны яркий свет, Крэб представил зрителям каждого артиста, а затем объявил:

— Представление начинается!

Держитесь сильнее за подлокотники! Ради того, что вы увидите, можно будет и умереть!

Нервы зрителей уже и так напряглись до предела. Но от того, что они увидели затем, можно было, в самом деле, умереть от страха.

Вновь зазвучала громкая музыка через динамики, развешенные по всему залу. Самого оркестра не было видно. Конферансье объявил первый номер, и на арену с рычанием вырвалась свора гиен. Некоторые из зрителей даже пожалели о том, что, отправляясь на «Межгалактическое шоу», не составили заранее завещание. У всех сложилось впечатление, что голодные хищники вырвались из клетки и намерены пообедать зрителями.

В действительности же гиены не стали ни на кого бросаться. Вместо этого они начали сооружать гимнастическую пирамиду, карабкаясь с помощью рук друг другу на головы. Постепенно пирамида выстроилась до самого купола цирка.

Зрители следили за стоящими наверху гиенами, задрав головы. Когда же они опустили взгляд на арену, то с ужасом обнаружили, что основание спортивной пирамиды обвила двойным рядом колец огромная змея, бесшумно выползшая из-за кулис. Гипнотически обведя зрителей страшным взглядом, от которого некоторые впадали в столбняк, змея резким ударом хвоста свалила с ног тех гиен, которые держали на своих плечах остальных. После этого вся пирамида рассыпалась. На арене образовалась куча беспомощно копошащихся тел. Это зрелище от души позабавило только одного Крэба, который оглушительно расхохотался. Всех остальных присутствующих мороз пробирал по коже. Никто не обратил внимания на то, что жезл в руке конферансье померк, и словно уже не излучал свет, а вбирал его в себя.

Следующим номером стал выход синекожих мутантов, которые размахивали острыми секирами. Оставалось только догадываться, как они умудрялись не снести один одному голову!

Выстроившись вкруг, по периметру арены, мутанты не ограничились одним размахиванием топоров. По команде Крэба, отданной зычным голосом, монстры начали метать секиры друг в друга. При малейшей неточности эти топоры могли посносить головы тем зрителям, которые сидели как раз за спинами монстров. Но ловкость монстров, следует признать, была безукоризненной. Всякий раз они успевали перехватить брошенный топор, в дюйме от края манежа, за рукоятку.

Это продолжалось довольно долго. И всё это время зрители, сидящие на первых трёх рядах, не могли перевести дыхания от страха. Многие из них испытывали острое желание вскочить на ноги и бежать прочь из этого кошмарного шапито. Некоторые от страха не могли даже пошевелиться, а другие опасались наткнуться в темноте на змею, которая явно притаилась где-то неподалёку.

Наконец синекожие монстры повесили секиры на пояса. Зрители облегчённо перевели дыхание. Но тут же выяснилось, что они преждевременно радовались. Мутанты начали метать друг в друга небольшие четырёхконечные острые пластины. При этом они подпрыгивали в воздух, выделывая головокружительные кульбиты, и перехватывали брошенные пластины на лету.

Смертоносные пластины со свистом летали по всему пространству цирка. И если на номере с топорами смертельная опасность грозила только зрителям, сидящим на первых трёх рядах, то на этом номере, при любой неосторожности смерть угрожала каждому зрителю. Теперь дыхание перехватило у всего зала.

Один только Крэб был донельзя доволен. Он оглушительно хохотал, похлопывая себя ладонью по левому колену.

Когда же испуг зрителей достиг уже крайней точки, по команде конферансье акробаты-мутанты прекратили метать друг в друга острые пластины и умчались за кулисы.

Чтобы разрядить обстановку в зале и чуть развеять воцарившуюся атмосферу ужаса, на арену вышел двухголовый клоун Бим-Бом. Странное имя объяснялось тем, что одну голову клоуна звали Бим, а другую — Бом.

Для начала клоун показал несколько фокусов с колодой карт, которая то появлялась у него в ладонях, то исчезала между пальцев. Затем клоун поспорил сам с собой, вернее, не сам клоун, а две его головы. Головы осыпали друг друга виртуозными ругательствами, от которых зрители хватались со смехом за животы.

Зал взорвался хохотом, когда эти головы ещё и подрались, нанося один одному удары одной и той же рукой. Удары получались гулкими, словно Бим-Бом носил на плечах не головы, а пустые орехи.

Когда Бим-Бом ушёл за кулисы, смех в зале утих не сразу. Но всё же, несмотря на все старания клоуна, на сердце у зрителей не полегчало. Уж больно грустным было лицо у клоуна! Чувствовалась огромная печаль в том ожесточении, с каким он колотил свои головы.

После ухода Бим-Бома начался номер, который восхитил всех без исключения сидевших зале. А больше всех оказался восхищён Микеланджело.

Конферансье Крэб объявил о выступлении воздушной акробатки Солли с планеты Ил ос. Лучи прожекторов устремились под самый купол шапито и осветили крылатую гимнастку, которая уже стояла на тонком проводе.

Заиграла чарующая мелодия, и Солли начала свой восхитительный танец над головами зрителей. У всех перехватило дыхание, но не от страха за себя, а от страха за эту грациозную красивую девушку, с лица которой не сходило выражение грусти. Солли танцевала на головокружительной высоте без страховки.

Микеланджело наблюдал за ней, разинув рот. Он твёрдо решил, что после представления, каких бы это усилий ему ни стоило, встретится с девушкой.

Благородный черепашка намерен был не только рассказать ей о своих чувствах. Он хотел также узнать, отчего она такая грустная, не может ли он помочь ей?

Как и остальные зрители, он смотрел только на танцующую Солли. На конферансье он не обращал внимания. А Крэб, между тем, внимательно следил за танцем гимнастки. Но вскоре ему это зрелище, в отличие от всех остальных, прискучило. Он начал зевать, а затем резко вскинул золотой жезл и направил его остриём на Солли. В ту же секунду акробатка потеряла равновесие и сорвалась с провода.

Как и все зрители, Микеланджело закричал от ужаса. Его крик никто не расслышал в общем гуле. Он хотел броситься на арену и подхватить Солли лапами, позабыв о том, что находится под настилом, и больно стукнулся головой о доски.

Однако гимнастка не разбилась. Пока она летела вниз с головокружительной высоты, её крылья расправились, и последние три фута Солли плавно спикировала на арену. Грациозно раскланявшись, она удалилась за кулисы, провожаемая саркастичной ухмылкой Крэба.

Наконец конферансье объявил последний номер представления. На арену гурьбой вывалилась свора чудовищ с зелёной, жёлтой и красными кожами. Они издавали рёв, от которого кровь холодела в жилах. Чудовища плотоядно посматривали на зрителей.

По команде Крэба монстры кидались друг на друга, взмывали под купол и ударялись лбами. Их драка была похожа на поединок динозавров в фильме режиссёра Пилсберга «Остров чудовищ». Уловившие сходство зрители оживлённо загалдели.

Бой чудовищ происходил повсюду — в воздухе, под куполом и на арене. Чудовища наносили один одному такие удары, от которых, казалось, невозможно устоять на месте. Их длинные хвосты гулко щёлкали по арене. Зрители дрожали при мысли о том, в какую лепёшку их расплющит, если одно из этих чудищ ненароком их заденет.

Этим финальным номером Крэб рассчитывал поразить нервы посетителей. И он добился своего. То в одном, то в другом месте зала раздавался истерический смех. Уставшие от беспрерывного кошмара, люди впадали в истерику и в бредовое состояние. Им казалось, что они погрузились в ужасный сон, конца которому не предвиделось.

Но конец всё-таки наступил, когда по команде Крэба монстры прекратили свой искусственный бой и умчались за кулисы, а музыка заиграла прощальный марш.

— «Межгалактическое шоу» благодарит всех, кто нашёл время посетить нас и одарить своим вниманием, — улыбаясь, сказал конферансье. — Мы поражали воображение жителей многих планет Галактики. Мы рады, что и земляне не остались равнодушны к нашим талантам.

Отсутствие равнодушия, в самом деле, было очевидным. Сообразив, что кошмар закончился, люди вскакивали со своих мест и бежали, сломя голову, к выходу. У дверей возникла невообразимая толчея.

— Я, директор-распорядитель цирка Крэб, покорнейше прошу посещать наши представления! — вопил конферансье вслед уходящим людям. — Вскоре вашему вниманию будет представлена новая цирковая программа. Она ещё больше поразит ваше воображение.

— Куда уж больше! — громко простонала одна из зрительниц, молодая негритянка в джинсовом костюме.

— Нет предела совершенству! — прорычал в ответ Крэб. — Уж если вам самим будет лень посетить наше шоу, то порекомендуйте его хотя бы вашим знакомым и друзьям. Мы всем будем рады. Нам нужны зрители!..

Но зрители, в которых так нуждался директор Крэб, уходя, бросали на пол букетики фиалок, которые дарили им при входе билетёры. Почти никто из них не хотел оставлять на память о «Межгалактическом шоу» даже такого сувенира.

В этот момент Леонардо, внимательно следивший из укрытия за суматохой в зале, воскликнул:

— Парни, я, кажется, заметил нашего Микеланджело!

— Ты уверен? — спросил Рафаэль.

— Не совсем. Но что-то, похожее на его панцирь, промелькнуло возле кулис.

— Похоже, он направился в актёрскую гримёрную, — подумал вслух Донателло. — Но зачем? Полюбоваться на исполнителей? Странный у него вкус, в таком случае. Мне эти твари совсем не понравились. На киноэкране чудовища выглядят гораздо импозантнее.

— Как бы с ним не стряслось беды в этой артистической среде! — обеспокоенно проговорил Леонардо. — Идём, парни, за кулисы…

А Крэб тем временем тихо свистнул, подзывая к себе верных гиен. Когда те приблизились, он приказал:

— Отправляйтесь в парк. Проследите за уходящими людьми. Тех, кто задержится, хватайте и тащите сюда. Я намерен жестоко отомстить этим зрителям за то, что они не аплодировали выступлению. Я скормлю их змее.

В этот вечер среди посетителей «Межгалактического шоу» оказался помощник знаменитого режиссёра Пилсберга. Выйдя после представления в парк, он позвонил по сотовому телефону самому Пилсбергу. Когда тот поднял трубку, помощник торопливо заговорил:

— Мистер Пилсберг, я только что был на представлении в парке Форест. Вам обязательно следует посетить представление «Межгалактического шоу».

Это грандиозно! Это не поддаётся никакому описанию! Это беспримерный кошмар! Если вы заключите контракт с директором Крэбом, он предоставит вам умопомрачительных исполнителей! Если вы снимите их в третьей части вашего фильма, весь мир содрогнётся от ужаса…

Закончив разговор, помощник Пилсберга поправил букетик фиалок, вложенный в петличку пиджака, и направился по тихой аллее к выходу из парка. Он не подозревал, что сделал последний телефонный звонок в своей жизни. Из-за кустов за ним уже следили кровожадные гиены…

Глава пятая

Микеланджело попал в беду

Микеланджело удалось незамеченным проникнуть за кулисы. Но, оказавшись на площадке, от которой расходились четыре узких коридора, отважный черепашка растерялся. По какому из коридоров следует направиться? Где искать Солли?

Микеланджело понимал, что ошибка в выборе направления может стоить ему жизни.

Он прислушался и принюхался. Ему казалось, что монстры и чудовища, пугавшие зрителей своими трюками, должны издавать особые шумы и запахи. Встреча с этими артистами для него не сулила ничего хорошего. У Микеланджело не выходили из головы те плотоядные взгляды, которые бросали хищники на аудиторию во время выступления.

Пока он раздумывал, со стороны арены послышались тяжёлые шаги и сиплое дыхание. Кто-то приближался к тому месту, где стоял Микеланджело.

Неожиданно открылась дверь гримёрной в коридоре, который вёл налево. Из дверного проёма показались головы клоуна Бим-Бома. Клоун переоделся после представления в другой костюм — сменил белый на красно-зелёный. На голове рыжеволосого Бима была нахлобучена синяя шапочка, на голове синеволосого Бома — красная шапочка с пышным помпоном. Подбородки обоих голов скрывались под широкими белоснежными воротниками-жабо.

Увидев черепашку-ниндзя, двухголовый клоун несказанно удивился. Но у Микелянджело не было времени представляться. Шаги звучали уже близко.

Он бросился прямо на клоуна, втолкнул Бим-Бома внутрь гримёрки, из которой тот выходил, и захлопнул дверь.

— Извините, что явился без приглашения, — отдышавшись, сказал Микеланджело. — Не было времени, знаете ли…

Тяжёлые шаги прозвучали совсем близко. Кто-то направлялся прямо по этому коридору. Микеланджело извлёк из-за пояса кинжал, заострённые концы рукоятки которого были выгнуты вперёд, и нунчаки. Прислонившись к двери, он прислушался к удаляющимся шагам.

Придя в себя от изумления, Бим-Бом испуганно пролепетал:

— Вам нельзя здесь оставаться больше ни единой секунды! Бегите отсюда, как можно скорее и как можно дальше!

— Я хочу увидеть Солли, — признался Микеланджело. — Где я могу её найти?

— Солли? — расплылся в улыбке Бим-Бом. — Она самое лучшее из всего, что есть на этом корабле…

— Разве мы находимся на корабле? — удивился Микеланджело.

— А вы этого до сих пор не заметили? — в свою очередь, удивился Бим-Бом. — Летающий корабль врыли в землю, а над его крышей соорудили цирк-шапито. Если вы пройдёте чуть дальше по коридору, то обнаружите вход на первую корму. Оттуда ведут лестницы глубоко вниз. Там, внизу, под охраной держат Солли. Крэб очень дорожит ею. И очень её ненавидит.

— Странный этот тип, ваш Крэб, — поделился соображениями Микеланджело.

— Он не просто странный. Он ужасен, — задрожал обоими головами Бим-Бом. — Он прилетел, чтобы подчинить своей власти всю планету. Земляне ведь так восприимчивы! Вот поэтому я и говорю вам — спасайтесь, пока еще есть время!

— Вижу, у нас мало времени для разговоров, — понял Микеланджело. — Если хотите, я выведу вас в город. Мы встретимся с моими друзьями. Вы расскажете нам всё, что знаете. Вместе мы придумаем, как поставить на место этого вашего хозяина. Но прежде помогите мне разыскать Солли. Мы должны уйти отсюда втроём. Либо никто не уйдёт.

— В том-то и дело, что никто не уйдёт! — зарыдал клоун. — На этом корабле — самая совершенная техника слежения. Здесь нет ни видеокамер, ни подслушивающих микрофонов. Но Крэб умудряется всё знать, всё видеть и всё слышать. Здесь стены сделаны из особого материала, который реагирует на присутствие постороннего и передаёт сигнал тревоги на пульт управления. Я уверен, что Крэб уже знает о вашем появлении. Поэтому заклинаю вас в последний раз — бегите, пока не поздно!

Всё это время с отважным черепашкой беседовала только одна голова клоуна — Бим. Бом, между тем, прислушивался к звукам за стенами гримёрной. И когда Микеланджело открыл рот, чтобы о чём-то спросить, Бом в ужасе завопил:

— Слишком поздно! Сюда уже мчится охрана со Шредером во главе. Лязг его доспехов вгоняет меня в дрожь! Вам не спастись, милый друг. Вам негде спрятаться. Готовьтесь к худшему!

Микеланджело ещё ничего не услышал, но, на всякий случай, оглядел помещение гримёрной. В комнате не было окон. Вдоль одной стены стоял длинный диван, вдоль второй вытянулись в ряд столики с тройными зеркалами, высокими стульями и разнообразными гримёрными наборами.

«Он прав. В этой конуре негде спрятаться. И для обороны она непригодна, мало пространства для манёвра», — подумал Микеланджело.

Через секунду в коридоре раздался топот ног. В тонкую дверь забарабанил кулак, а затем послышался до боли знакомый голос Шредера:

— Открывай, гадёныш! Пришло время поквитаться за всё!

Даже в обстановке наивысшей опасности Микеланджело не утратил способности удивляться.

— Шредер! — воскликнул он, узнав вражеский голос. — Ты здесь как оказался?

— Выходи, тогда узнаешь! — с издёвкой пообещал тот.

Микеланджело взглянул не дрожащего от страха клоуна и попытался его приободрить:

— Не бойтесь, дорогой Бим-Бом. Сражение ещё только начинается. И у нас с вами большие шансы для победы.

— Ваш оптимизм объясняется незнанием обстановки, — уныло ответил клоун. — Мне бы ваш оптимизм!

— Так вы идёте со мной на выручку Солли? — спросил благородный черепашка.

— Речь идёт не о спасении Солли, а о спасении вашей жизни, — промямлил Бим-Бом. — Не хотел бы показаться пессимистом, но ваши шансы выйти наружу равны нулю.

— Тогда пожелайте мне удачи! — крикнул Микеланджело и распахнул дверь.

В ту же секунду над его головой просвистело лезвие топора. Синекожий носорог собирался разрубить дверь. Но Микеланджело успел увернуться от топора. Молниеносным движением он всадил кинжал по самую рукоятку в грудь монстра, извлёк оружие и одним прыжком выскочил в коридор.

От такой прыти у Бима отвалилась нижняя челюсть, которую Бом поправил ладонью руки.

Мгновенно оценив ситуацию, Микеланджело понял, что клоун, к несчастью, оказался прав. Шансов на то, чтобы выбраться отсюда, не было никаких! Путь на арену был отрезан. Со стороны кулис на него надвигалось пятеро синекожих мутантов с топорами в лапах.

Они спокойно переступили через своего раненого товарища, явно приготовившись к серьёзному бою. За монстрами топтался добрый десяток хищных гиен.

Оставался открытым путь вглубь коридора — к кормовой палубе космического корабля.

Но Микеланджело понимал, что это ловушка. Наверняка, в той стороне притаился ещё с десяточек этих уродов!

Внезапно его внимание привлёк широкий круглый открытый люк, который, видимо, вёл в смежный коридор. Микеланджело побежал к этому люку. Ему было нечего терять. Так отчего же не попробовать перейти в соседний коридор? Хуже, чем здесь, уже не будет!

Синекожие мутанты с рёвом помчались за ним. Но когда Микеланджело добежал до люка в жёлтой стене и собирался заскочить в него, оттуда с торжествующим воплем выскочил ещё один человек-носорог. Он нанёс сильный удар топором черепашке. Микеланджело не успел увернуться от удара, но успел повернуться к монстру спиной. Удар топора пришёлся по спинному панцирю. Панцирь даже не треснул, а черепашка даже не почувствовал боли.

Подпрыгнув, Микеланджело оттолкнулся правой лапой от противоположной стенки, развернулся в полёте и метнул кинжал в разинутую клыкастую пасть чудовища. Издав сдавленный вопль, монстр замертво рухнул на пол коридора.

Но остальные монстры, подбадриваемые кровожадным рыком гиен, неумолимо приближались.

«А где же Шредер? — подумал Микеланджело. — Ведь я слышал его голос! И это была не галлюцинация!»

Заклятый враг черепашек-ниндзя оказался лёгок на помине. Едва Микеланджело вспомнил о нём, как Шредер показался в люке. Ещё до того, как черепашка увидел его, он уже расслышал знакомый лязг доспехов.

Через секунду всего в футе от него возник человек в шлеме, нижние створки которого почти полностью закрывали лицо, в синем плаще, ниспадавшем с плеч до пола, и сиреневом костюме. Его стальные налокотники и подколенники были усеяны острыми шипами.

В обоих руках человек сжимал длинные кинжалы с изогнутыми лезвиями и зазубринами по краям.

— Попалась, гнусная рептилия! — торжествующе завопил Шредер. — А где же твои дружки? Что же они не спасают тебя?

— Это тебе сейчас потребуется спасение! — пообещал Микеланджело.

В ответ Шредер замахнулся двумя кинжалами одновременно.

Но Микеланджело успел оттолкнуть его нижней левой лапой, и лезвия кинжалов рассекли воздух. Шредер едва не зарычал от ярости и замахнулся оружием вновь. Перехватив правой верхней лапой правую руку Шредера, в которой уже не было кинжала, Микеланджело ударил его по шлему нунчаками.

От звонкого удара на шлеме появилась трещина. Но Шредер умудрился устоять на ногах и не потерять сознания.

Микеланджело замахнулся вновь. Этот удар мог оказаться для галактического злодея смертельным. Но тут на бравого черепашку навалилась подбежавшая свора синекожих монстров.

У него из лап выбили нунчаки. В мгновение ока Микеланджело оказался приплюснутым к полу четырьмя тяжёлыми тушами.

В таком положении нечего было и думать о сопротивлении!

— Подайте его мне! — орал Шредер. — Я хочу собственноручно прирезать эту рептилию! Я ждал этого момента долгие годы!

Двое монстров подхватили Микеланджело под верхние лапы и поставили на ноги. Отважный черепашка обратил внимание на то, какие аппетитные взгляды бросают в его сторону голодные гиены. Вероятно, он уже обещан им на сегодня в качестве ужина!

Со злобной усмешкой к Микеланджело подошёл Шредер, сжимая в руках острые кинжалы.

— Через пять секунд ты будешь мертв, — пообещал он. — Желаешь ли что-нибудь сказать на прощание?

— Желаю, — сказал Микеланджело, не имевший пока ни малейшего представления о том, что сказать, и следует ли, вообще, что-то говорить в такой ситуации.

— Только не пугай меня клятвой, что за твою смерть отомстят твои друзья! — затрясся от хохота Шредер. — Видишь, как мне страшно!

В угодливом смехе затряслись синекожие монстры и гиены. И в этот самый миг никогда не унывавшего Микеланджело осенило.

Он придумал, как может сохранить себе жизнь и выбраться из этой передряги победителем.

— Неужели тебе не интересно, Шредер, с какой стати я отправился за кулисы? — с улыбкой спросил Микеланджело. — Я ведь не настолько глуп, чтобы не представлять, какая радостная встреча меня здесь ожидает. Не так ли?

— Да уж, грех тебе жаловаться на наше гостеприимство, — ухмыльнулся Шредер.

— А между тем, у меня важное деловое предложение к твоему хозяину, — продолжал сочинять на ходу Микеланджело.

— Ты хочешь меня в очередной раз наколоть? — заподозрил подвох Шредер. — Предупреждаю, на этот раз ничего у тебя не выгорит. Помни, что ты целиком в моей власти.

— Мне кажется, все на этом корабле целиком во власти Крэба, — ехидно заметил Микеланджело. — Я пришёл, чтобы поговорить с ним. Не думаю, чтобы ему понравилось то, как ты обращаешься с его посетителями.

— Но ты не просто посетитель! — завопил Шредер. — Всюду, где появляешься ты и твои дружки, случаются одни неприятности.

— Я намерен предложить твоему новому хозяину, Шредер, такую сделку, на которой он сколотит целое состояние, — беззастенчиво лгал Микеланджело.

От такого вранья Шредер совершенно растерялся. Он опустил кинжалы и растерянно огляделся по сторонам. Его окружали верные лакеи Крэба. Не будь здесь монстров и гиен, Шредер без зазрения совести зарезал бы Микеланджело. Но расчёт отважного черепашки строился именно на страхе межгалактического злодея перед своим новым хозяином.

Шредер подумал о том, что, если гиены донесут Крэбу, как он зарезал важного посетителя, то месть хозяина цирка может быть ужасной.

— Ладно, — злобно прохрипел Шредер, вкладывая кинжалы в ножны. — Идём к хозяину. Выложишь ему, с чем явился. Но берегись, если солгал!

— Расслабься, Шредер, и чувствуй себя спокойно, — пошутил Микеланджело. — Не далёк тот час, когда мы станем коллегами.

— Ты станешь моим коллегой, когда умрёшь! — пообещал Шредер, делая мутантам знак рукой. — Вот тогда только я и расслаблюсь.

Синекожие монстры поволокли Микеланджело вслед за Шредером.

Пройдя два коридора и спустившись на три уровня, они остановились в приёмной, стены которой были отделаны белыми плитами. Шредер скрылся за дверью.

«Угодил ты в передрягу, дружище, — мысленно беседовал с собой отважный черепашка. — Шредера обвести вокруг пальца труда не составило. Большим умом этот негодяй никогда не отличался. А вот, что я скажу Крэбу? Хозяин цирка, пожалуй, не дурак, если сумел сколотить такую банду отъявленных головорезов…»

Он ещё не знал, что верные друзья сердцем почуяли его беду, и сейчас мчатся на выручку. Не знал, что Леонардо, Донателло и Рафаэль уже проникли за кулисы и повстречали клоуна Бим-Бома. Не знал, что Бим рассказал троим черепашкам о своей встрече с их другом, а Бом показал направление, в котором увели Микеланджело. Бим объяснил черепашкам-ниндзя, как добраться до приёмной кабинета Крэба, а Бом посоветовал друзьям ни в коем случае не идти туда. Разумеется, Леонардо, Донателло и Рафаэль послушали Бима и совершенно не обратили внимания на предупреждения Бома…

Микеланджело сейчас думал о том, что никто ему не поможет, если только он сам себя не спасёт.

Дверь в приёмную бесшумно отворилась, и появился Шредер, хищно блестя глазами.

— Хозяин Крэб готов тебя выслушать, — мрачно сказал он. — В твоём распоряжении, рептилия, пять минут. Если хозяину не понравится то, что ты скажешь, придёт мой черёд поболтать с тобой.

Хватка на плечах Микеланджело ослабла, монстры отпустили его. Стараясь казаться спокойным, бравый черепашка решительно шагнул в открытую дверь.

Глава шестая

Контракт с чудовищем

В огромном кабинете хозяина «Межгалактического шоу» царил полумрак. Настенная лампа освещала лишь кресло с высокой спинкой, на котором важно восседал Крэб.

— Какого чёрта тебе здесь надо, рептилия? — угрюмо спросил Крэб у посетителя.

— Прежде всего, позвольте выразить вашей личности моё глубочайшее почтение, — отвесил учтивый поклон хозяину кабинета Микеланджело.

— Ближе к делу! — недовольно рявкнул Крэб.

— Представление поразило меня, — нагло льстил ему Микеланджело. — Это грандиозно! Это невероятно! Это умопомрачительно!

— Приятно слышать правдивую оценку, — самодовольно приосанился хозяин цирка. — Кстати, как твоё имя?

— Микеланджело, — вновь поклонился черепашка. — Я, знаете ли, мутант.

— Так какое же дело, милейший Микеланджело, привело тебя ко мне? — мгновенно сменив дурное настроение на хорошее, поинтересовался Крэб. — С какой стати ты о чём-то шушукался с тупоумным Бим-Бомом? Сигнальные датчики зафиксировали твоё присутствие.

Но в той гримёрной не установлено подслушивающих устройств. Поэтому я хочу знать, о чём вы болтали.

— Я расспрашивал его, как пройти к вам, — сочинял на ходу Микеланджело. — Он был первым, кто попался мне на глаза. И в тот момент, когда клоун подробно объяснил мне дорогу, явилась свора ваших артистов. Очевидно, произошло какое-то недоразумение. Они явились с топорами, явно приняв меня за десерт к ужину.

— Они, в самом деле, здорово проголодались! — расхохотался Крэб. — Не сердись на них. Не принимай их агрессивность близко к сердцу.

— У меня к ним нет никаких претензий, — заверил Микеланджело. — Мне было даже приятно пообщаться с ними. Рубаки они хоть куда! С такими можно целую планету покорить.

— Это я и собираюсь сделать…

Но тут Крэб, сообразив, что сболтнул лишнее, прикусил язык и нахмурился.

— Ты, я смотрю, мастер выведывать чужие секреты, — угрюмо заявил он. — Шредер сказал мне, что на всей Земле нет более опасных тварей, чем ты и твои дружки. Кстати, где они?

— Понятия не имею, — в первый раз за всё время разговора не солгал Микеланджело. — Что же касается Шредера, то у него предвзятое мнение. Конечно, раньше у нас с ним были кое-какие стычки. Но с тех пор многое изменилось.

— Что же именно изменилось? — пытливо глядя на черепашку, спросил Крэб.

— Мне и моим друзьям надоело защищать порядок и справедливость, — заявил Микеланджело. — В печёнках у нас уже сидит эта доброта и миролюбие. Мы захотели жить в своё удовольствие. И поэтому больше не сражаемся ни С кем. Даже, если весь мир отправится в тартарары, мы даже бровью не поведём.

— Такая позиция мне очень нравится, — довольно потёр руки Крэб. — Таких тварей, как вы, я люблю и ценю… Ну, так зачем, всё-таки, ты явился ко мне? Какое у тебя ко мне дело?

— Я хочу стать артистом вашего цирка, — гордо выпятил грудь Микеланджело. — Почту за великую честь для себя участвовать в представлениях «Межгалактического шоу».

Крэб был настолько изумлён, что целую минуту ничего не отвечал, лишь растерянно разглядывал нежданного добровольца. У Микеланджело хватило ума не нарушать установившуюся тишину. Он понимал, что балансирует на лезвии бритвы — одно неосторожное слово могло погубить всё, что задумал.

— Хм, забавно, — промолвил, наконец, Крэб. — Вижу, что Шредер здорово ошибался на твой счёт. Это и не мудрено. Когда я подобрал его на планете Илос, он прямо-таки помирал с голоду. Видимо, от голода у него произошло помутнение в голове, если он решил отправить на тот свет такого гостя.

Подойдя вплотную к Микеланджело, он хлопнул его по плечу и гаркнул:

— Ты мне нравишься!

— Я тоже без ума от ваших организаторских способностей, — вытянулся в струнку отважный черепашка.

— Что ты умеешь делать? — напрямик спросил Крэб.

— Мне легче будет сказать, что я не умею делать, — похвалил себя Микеланджело. — Я не умею парить, как птица. Всё остальное мне по силам. Нет такого трюка, который я не сумел бы сделать.

— Вижу, что подготовка у тебя первоклассная, да и внешность эффектная, — вслух оценил его Крэб. — Отлично! Я беру тебя на работу.

Будешь жить в цирке. Без моего ведома за пределы цирка — ни ногой! Иначе мои гиены разорвут тебя на части.

— Как можно! — деланно удивился Микеланджело. — Неужели, по-вашему, я приложил столько усилий для того, чтобы проникнуть сюда лишь затем, чтобы улепетнуть при первом удобном случае?

Крэб не понял, что Микеланджело только что озвучил план.

— Разумеется, я так не думаю, — успокоил его хозяин цирка. — Чтобы так поступить, надо быть большим хитрецом. А ты, по-моему, рептилия ломкая, но туповатая. Именно такие исполнители мне и нужны.

— Я именно таков, — не стал разубеждать в обратном Микеланджело.

— Мы составим с тобой контракт, — безапелляционно возвестил Крэб, направляясь к широкому письменному столу. — С того момента, как подпишешь, станешь моей собственностью.

— Только об этом и мечтаю, — заявил черепашка.

Щёлкнув кнопкой, Крэб включил яркий свет в кабинете, уселся за стол, взял чистый бланк договора из стопки, лежащей на краю столешницы, и начал сосредоточенно заполнять.

Зажмурившись от яркого света, Микеланджело думал о том, что мог бы свернуть шею Крэба одним движением. Но, пока он не спасёт Солли и Бим-Бома, в этом нет необходимости!

Ещё черепашке казалось странным, что Крэб старается не расставаться с золотым жезлом, который либо держит в руке, либо кладёт на близкое от себя расстояние. Очевидно, этот жезл является весомым оружием! Но какова его мощность и принцип действия?

Микеланджело чувствовал себя так, словно ему придётся решать сложную задачу со многими неизвестными.

Прокашлявшись, он тихо спросил:

— Скажите, пожалуйста, а позволено ли будет мне общаться с другими артистами вашего шоу?

— Разумеется, — не поднимая головы, буркнул Крэб. — Ведь мы теперь будем работать в одной команде, делать одно дело, покорять одну планету.

Не думаю, однако, что тебе придётся по душе общение со Шредером. У него на тебя зуб.

И если ты хоть раз заставишь меня разочароваться в твоих способностях, он приведёт смертный приговор в исполнение. Ведь твой приговор отнюдь не отменён. Он просто отсрочен.

— Вы не разочаруетесь в моих способностях, — вкрадчиво заверил Микеланджело.

— Общение со змеёй, носорогами и гиенами тоже вряд ли тебе придётся по вкусу, — не слушая, продолжал Крэб. — Они обладают примитивным интеллектом и вечно голодны.

— Но мне показалось, в вашем шоу участвуют и довольно симпатичные артисты, — напомнил Микеланджело.

— Вон ты о ком! — сразу догадался Крэб. — Эта крылатая гимнастка, конечно, не без способностей. Но она не вызывает у зрителей должного ужаса. А мне нужно, чтобы зрители боялись. Это необходимо для той миссии, которую я выполняю. Поэтому сегодня я заставил её сорваться с провода. Я знал, что она не разобьётся.

— Клоун тоже неплохо выступал, — промямлил Микеланджело.

— У меня с этим клоуном связаны скверные воспоминания, — признался Крэб.

— Какие?

— Не важно! — рявкнул хозяин цирка. — Советую тебе держаться подальше от клоуна и Солли. Они очень опасны.

«Если и есть что-то самое опасное в этом цирке, так только ты!» — мысленно сказал себе отважный черепашка.

— Ну, контракт закончен, — удовлетворённо произнёс Крэб, ставя свою подпись. — Теперь распишись сам.

Микеланджело подошёл к столу, взял лист бумаги и бегло прочитал текст. Суть контракта заключалась в том, что артист не обладает никакими правами, а хозяин цирка волен поступать по отношению к нему, как вздумается. Гонорар артиста будут составлять дивиденды от продажи билетов зрителям. Но самым главным пунктом контракта являлось обязательство со стороны артиста беспрекословно выполнять все приказы хозяина «Межгалактического шоу».

— Все мои артисты подписали такие контракты, — улыбаясь, сказал Крэб. — Пришла и твоя очередь.

Он протянул Микеланджело автоматическую ручку.

«Глупец, — подумал отважный черепашка. — Какой суд признает законным этот контракт? Для меня это пустая бумажка. Главное — встретиться с Солли».

— Я неграмотный, знаете ли, — виновато улыбнулся он.

Микеланджело взял ручку и нарисовал крест в графе, где должна была стоять его подпись.

Крэба вполне удовлетворил и такой автограф. Он раскрыл рот, чтобы перечислить Микеланджело его новые обязанности, как вдруг в приёмной послышался шум, лязг оружия, разъярённый лай гиен, ожесточённые вопли монстров и боевой клич. Этот клич был хорошо знаком Микеланджело.

«Как они не вовремя! — подумал он с досадой. — И в то же время, как они вовремя!»

Массивные створки дверей кабинета широко распахнулись. Из приёмной ворвались с оружием наизготове Леонардо, Донателло и Рафаэль.

— Привет, парни! — широко улыбнулся Микеланджело. — Хлопотный вечерок у нас сегодня выдался, не так ли?

— Мы раскидали всю эту свору у дверей, — переводя дыхание, сказал Донателло. — Но они скоро вернутся с подкреплением. Так что сейчас самое время сматываться…

— Микеланджело, вот тебе мой первый приказ — убей этих наглецов! — завопил Крэб, указывая пальцем на Леонардо, Донателло и Рафаэля.

Черепашки-ниндзя опешили от неожиданности.

Крэб взмахнул левой рукой, в которой был зажат золотой жезл и мрачно пообещал:

— Если ты этого не сделаешь, я превращу вас всех в кроликов и скормлю своей змее.

Эти слова были произнесены таким тоном, что никто не усомнился в их правдивости.

Леонардо, Донателло и Рафаэль не на шутку перепугались. Они не знали, как им поступить. Спасаться бегством? Попытаться обезоружить Крэба?..

Только один Микеланджело, уже немного изучивший слабые стороны характера своего нового «хозяина», не потерял присутствия духа. Улыбнувшись ещё шире, он миролюбиво сказал друзьям:

— Мечи в ножны, парни!

Как можно размахивать холодным оружием перед носом своего нового менеджера?

От удивления Донателло и Леонардо лишились дара речи. А Рафаэль с трудом выдавил из себя:

— Что ты сказал?

— Ну, неужели вы забыли, о чём мы договаривались сразу после представления? — старался намекнуть Микеланджело друзьям, как следует себя вести.

— А о чём мы договаривались? — подал голос Донателло. — Мы же с тобой, вроде, и не…

— Как вы могли забыть ту эйфорию восторга, которая охватила нас, когда мы увидели представление великого Крэба! — патетически воскликнул Микеланджело. — Но я ничуть не осуждаю вас. Я и сам позабыл про всё на свете. Позабыл даже о вас, моих дорогих друзьях. А всё потому, что мне не терпелось поскорее заключить контракт на участие в «Межгалактическом шоу»! Я помчался со всех ног за кулисы и забыл подождать вас.

— Ты с ума сошёл! — воскликнул Леонардо. — Мы помчались за тобой вдогонку…

— Чтобы тоже заключить контракт с несравненным Крэбом, — наставительно произнёс Микеланджело и подмигнул друзьям так, что хозяин цирка этого не заметил.

— Что у тебя, всё-таки, на уме, приятель? — не уловил его намёка Рафаэль.

— У нас у всех на уме одно — выполнить наш сговор, — ещё раз подмигнул Микеланджело. — Ведь мы же договорились стать участниками «Межгалактического шоу». Не мудрено, что вы уже позабыли об этом. Ведь вы так спешили.

— Это правда? — спросил Крэб, огорошенный не меньше троих черепашек-ниндзя.

Леонардо быстрее своих друзей начал понимать, какую игру затеял Микеланджело. Он шлёпнул себя по лбу и воскликнул:

— Ну, конечно! Как мы могли такое забыть! Мы ведь всю жизнь мечтали об участии в таком невообразимом шоу.

Наконец-то наша мечта сбывается!

Он сунул самурайский меч за пояс и протянул лапы к Крэбу.

— Скорее дайте мне контракт! Осчастливьте меня возможностью поставить под ним свою подпись!

— Вообще-то, мы все неграмотные, — вполголоса буркнул Микеланджело.

— Ну, я поставлю крест, — выкрутился Леонардо.

— За контрактом дело не станет, — задумчиво произнёс Крэб. — Ваша четвёрка могла бы иметь оглушительный успех у публики. Вы могли бы нагонять на зрителей такой страх, что это приблизило бы меня к своей мечте… Если только вы не лжёте! Бойтесь лгать мне!

— Мы совсем не лжём! — закивали головами Донателло и Рафаэль, которые поняли, что следует всемерно подтверждать слова Микеланджело. — Мы совсем не умеем лгать. Мы очень вас боимся. И очень хотим участвовать в вашем шоу.

— Мы могли бы с блеском изрубить на глазах у зрителей вашу змею в капусту, — предложил гениальную идею Леонардо.

— Ваши номера обсудим позже, — сказал Крэб, опуская жезл и усаживаясь за стол. — Так и быть, рептилии, я беру вас на работу. Ваши речи показались мне убедительными. Будем двигаться одной командой к мировому господству.

Слова о мировом господстве заставили насторожиться черепашек-ниндзя. Они переглянулись, но промолчали.

Когда Крэб составил договоры и черепашки поставили под ними росписи в виде крестов, в кабинет ворвался Шредер с двумя десятками носорогов, которые буквально сипели от ярости.

— Теперь вам не спастись, мерзкие пресноводные! — завопил галактический злодей, размахивая кинжалами.

Но черепашки-ниндзя встретили его угрозы язвительными улыбками. Из-за их спин показался Крэб, который сурово осадил ретивого помощника:

— Отныне это твои коллеги, Шредер. Головой отвечаешь мне за их безопасность. Но и не забывай следить за ними в оба.

— Глаз с них не спущу, — клятвенно заверил Шредер, вкладывая кинжалы в ножны.

Выйдя из приёмной, черепашки-ниндзя оказались в пустынном коридоре.

— Что будем делать теперь? — спросил Леонардо у Микеланджело.

— Сориентируемся по ситуации, — бодро ответил тот. — Прежде всего, надо выведать планы Крэба и его банды. Когда знаешь замысел противника, легко его расстроить. Я уверен, что мы поступили правильно. Наше присутствие на борту этого корабля может оказаться спасительным для всего человечества.

— А меня лично беспокоит, как нас здесь будут кормить? — уныло спросил Рафаэль. — Я не отказался бы от пиццы с грибами…

Заговорившись, черепашки-ниндзя не заметили, как к ним бесшумно подкрался клоун Бим-Бом.

— Что вы наделали? — дрожа от испуга, спросила героев одна голова клоуна, Бим.

— Неужели вы до сих пор не поняли, что Крэб — настоящее чудовище? — спросила вторая голова, Бом. — Он страшнее и могущественнее всего, с чем вам доводилось сталкиваться до сих пор.

— Не робей, приятель, — ободряюще хлопнул клоуна по плечу Донателло. — Опасность — наша стихия. Мы привыкли смотреть опасности в лицо. Справлялись мы с опасностями до сих пор, справимся и теперь.

Но как ни старался благородный черепашка успокоить перепуганного клоуна, всё же и сам он не был до конца уверен в силе своих слов.

Глава седьмая

Визит шерифа

Ранним утром следующего дня у входа в цирк-шапито остановилась полицейская машина. Громко хлопнув дверцей, из неё вышел полный пожилой офицер полиции. Поправив ремень, на котором были закреплены наручники, резиновая дубинка и кобура с пистолетом, он прошёл в шатёр.

В пустом зале царил полумрак. Полицейский поёжился от сырости, которой веяло из-за кулис, и крикнул:

— Эй, здесь есть кто-нибудь?!

— Разумеется, ведь это цирк, — раздался совсем рядом вкрадчивый голос.

Вздрогнув от испуга, полицейский схватился за кобуру пистолета и обернулся.

На первом ряду, совсем рядом, спокойно сидел на пластмассовом кресле, закинув ногу за ногу Крэб и поигрывал золотым жезлом. Полисмен невольно содрогнулся от взгляда этого человека. Это был взгляд хищника, оценивающего параметры жертвы.

— Я шериф округа Лонг-Айленд, — представился офицер полиции. — Я должен немедленно встретиться с менеджером этого заведения. Проводите меня к нему.

— Позвольте представиться, шериф, — приподнял шляпу и отвесил галантный поклон Крэб. — Хозяин цирка-шапито и распорядитель «Межгалактического шоу» Крэб.

— А имя у вас есть? — с подозрением разглядывая его, поинтересовался шериф. — Или фамилия?

— Там, откуда я прилетел, не принято иметь имён больше одного, — заверил Крэб. — Так что зовите меня просто Крэб. Не хотите ли выпить, шериф?

— Я не пью на работе, — отказался полицейский. — Я должен задать вам кое-какие вопросы, и надеюсь получить на них исчерпывающие ответы. Если ваши ответы покажутся мне неубедительными, то я приглашу вас последовать за мной в участок, где мы продолжим беседу в спокойной обстановке.

Пока вы ещё не подозреваемый. Но, по долгу службы, я обязан напомнить, что вы имеете право сохранять молчание и имеете право на адвоката.

Всё, что вы скажете, может быть использовано на суде против вас…

Крэб демонстративно зевнул и перебил его:

— Сэр, вы не могли бы напрямую перейти к делу? Терпеть не могу говорильни. Мои приборы зафиксировали приближение вашей машины ещё на подъезде к парку.

Я поспешил сюда из своего кабинета, чтобы завизировать почтение властям Нью-Йорка. А теперь я хочу знать, чем обязан чести принимать вас в своём цирке?

— Я хочу взглянуть на лицензию вашего цирка, — прищурив левый глаз, сказал шериф. — Я также хочу знать, кто позволил вам обосноваться в центре города и пугать людей всякой чертовщиной?

— А разве мы находимся не в демократической стране? — с высокомерной улыбкой спросил Крэб. — Выбирая место для посадки своего корабля, я внимательно проштудировал сведения о каждой стране на планете. Америка показалась мне наиболее привлекательной. В вашей Конституции декларируются такие свободы, что я прямо за живот хватался от смеха. Но меня это вполне устраивало. Я надеялся, что каждый в Америке волен делать, что ему заблагорассудится…

— Ошибаетесь, сэр, — процедил шериф. — Свобода личности внашей стране допустима лишь в той мере, в какой она не затрагивает свобод других личностей.

— Боюсь, что эта формулировка слишком сложна для меня, — покачал головой Крэб. — Вы не могли бы попроще объяснить, какого чёрта вы сюда явились?

— В полицию поступили жалобы на ваш цирк, — сурово сказал шериф. — Несколько человек из числа тех, которые посетили ваше представление, не вернулись домой. Они бесследно сгинули. Я должен расследовать это дело. И я выведу вас, мистер Крэб, на чистую воду!

— Желаю успеха, — улыбнулся в бороду Крэб. — Означают ли ваши слова, что против меня выдвинуто официальное обвинение? Может, вы приехали с санкцией прокурора на мой арест? Тогда почему же вы один?

— У меня нет ордера на ваш арест, и против вас не выдвигается обвинение, — вынужден был признать шериф, но тут же уточнил. — Пока нет. И пока не выдвигается. Я не намеревался посещать ваше шапито сегодня. Эта мысль пришла мне в голову внезапно, когда я ехал в управление. Я решил завернуть к вам, чтобы кое-что выяснить…

— Значит, никто не знает, что вы отправились ко мне, — задумчиво произнёс Крэб. — Тем лучше. Но странно, что полицию Нью-Иорка заинтересовало исчезновение нескольких проходимцев. В Америке ежегодно пропадает без вести около ста тысяч человек. И никто их не ищет. А с какой стати копы сделались такими щепетильными сейчас?

— Не увиливайте от ответа! — грозно рявкнул шериф. — Бесследно пропавшие не были проходимцы. Мы навели о них справки. Это вполне законопослушные налогоплательщики, добропорядочные граждане. Один из них был даже помощником знаменитого режиссёра Пилсберга. А вот на ваш счёт, мистер Крэб, я не сумел навести никаких справок. Ваше имя не числится ни в одной компьютерной картотеке. И у меня сильные подозрения относительно вашей причастности к исчезновению этих людей.

Крэб сузил глаза и крепко сжал левой рукой золотой жезл. В этот миг он напоминал змею, изготовившуюся к броску. Шериф Лонг-Ай-ленда ещё не понимал, что его участь уже предрешена.

— Вокруг вашего шоу слишком много таинственности! — гремел шериф, не догадываясь, что Крэб почти не слушает его. — Мои подчинённые смотрели вчера передачу «Сенсации Нью-Йорка». Репортёрша О'Нил говорила, что в этот парк приземлилась летающая тарелка. Вроде бы, она даже откопала какого-то свидетеля.

— Как можно верить журналистам! — презрительно фыркнул Крэб.

— Я и не поверил, — признался шериф. — Я послал запрос в НАСА. Их станции по поиску внеземных цивилизаций не зафиксировали никаких изменений в атмосфере. Но отчего же тогда ваше шоу называется «Межгалактическим»?

Крэб уже не считал нужным что-либо скрывать перед этим полицейским. Он знал, что шериф уже никому ничего не расскажет!

— Видите ли, сэр, я, действительно, из космоса, — с достоинством произнёс Крэб. — Ваши локаторы не могли запеленговать мой корабль, потому что он сделан из особого материала, не отражающего радиоволн. Этот корабль умеет со скоростью света перемещаться по Галактикам. Где я только ни был! Я коллекционировал самых невероятных зверей и дрессировал их. Хотите на них взглянуть?

Не дожидаясь согласил шерифа, он слегка подтолкнул его в сторону кулис.

— Прошу! — и видя, что тот слегка колеблется, с усмешкой добавил. — В чём дело, шериф? Вы, кажется, боитесь?

Мнительный шериф, не желая казаться трусом в глазах этого прохвоста, решительно шагнул за кулисы. Но уже через секунду он с воплем ужаса выбежал обратно на арену. Следом за ним из-за кулис показались синекожие монстры и гиены.

— Вы всё-таки испугались! — оглушительно расхохотался Крэб. — Таких тварей, как эти, вы не найдёте даже в игровых цехах Голливуда! Ну, разве они не заслуживают того, чтобы ими любовались жители этой планеты? А за всякое удовольствие приходится платить. И кое-кому пришлось жизнью заплатить за просмотр «Межгалактического шоу».

— Так, значит, вы не отрицаете своей причастности к исчезновению некоторых зрителей? — настороженно спросил шериф.

— Ничуть не отрицаю, — пожал плечами Крэб. — Я даже хочу облегчить ваши поиски. Я упрощу вашу задачу. Вам незачем ломать голову над тем, куда вдруг запропастились эти люди. Я скормил их моей змее. Она была очень голодна.

Окинув безжалостным взглядом растерявшегося шерифа, Крэб вновь рассмеялся:

— Вы так побледнели, сэр!

Как будто увидали привидение или кровожадного пришельца.

— Ты и есть кровожадный пришелец, — сказал шериф, выхватывая из кобуры пистолет и направляя ствол на хозяина цирка. — Мистер Крэб, вы арестованы по обвинению в нескольких умышленных убийствах. Не советую вам сопротивляться. Иначе через десять секунд вы будете напоминать решето.

Это еще больше рассмешило Крэба.

— Как мне страшно! — завопил он. — Давно я так не веселился.

— А вашим дрессированным убийцам я посоветовал бы убраться в свои клетки, — сказал шериф, с опаской поглядывая на гиен и монстров, которые полукругом собрались возле него. — Пусть подождут, пока за ними приедут полицейские фургоны и развезут по зоопаркам. Вот тогда люди получат безопасное удовольствие от наблюдения за ними. Прикажите им, иначе я вас застрелю!

Крэб коротко свистнул, и звери с голодным урчанием убрались за кулисы.

— Вам нечего бояться, сэр, — презрительно улыбнулся Крэб. — Мы с вами наедине. У вас в руках пистолет, а у меня — обычный жезл. Все преимущества на вашей стороне. Вы победили. Можете спрашивать меня, о чём угодно. Я не буду запираться.

— Я могу допросить вас в присутствии вашего адвоката, — великодушно предложил шериф.

— Благодарю, но не стоит хлопотать за меня, — отказался Крэб и тихо добавил:

— Побеспокоились бы лучше о своей персоне.

Шериф Лонг-Айленда облизнул пересохшие от волнения губы и спросил:

— Итак, кто вы и с какой целью пожаловали на нашу планету?

— Я склонен считать себя человеком, хотя и появился на свет на планете Илос, — вальяжно расхаживая по арене, рассказывал Крэб. — Кто-то из моих предков был человеком, осваивал космос. Разумеется, в моём организме произошли кое-какие мутации. Они позволили мне приспособиться к жизни на других планетах. Да вот с некоторых пор приглянулась мне Земля. И я прилетел сюда со своим цирком, чтобы прочно здесь обосноваться. Так что, с одной стороны, я человек, а с другой стороны, умнее всех людей вместе взятых.

— Чем же вам так приглянулась Земля? — допрашивал шериф, не снимая указательного пальца с курка пистолета.

— Земляне гораздо легче, чем жители других планет, поддаются внушению, — заявил Крэб. — Я не намерен долго выступать на потеху публики. Через один год, один месяц и один день я стану полноправным властелином планеты. Именно этот срок требуется для того, чтобы мой аккумулятор накопил достаточный запас человеческой психоэнергетики. Мой аккумулятор улавливает энергию страха и ужаса, которые чувствуют зрители во время представления. Вот почему «Межгалактическое шоу» такое своеобразное! Чем больше будут бояться зрители, тем скорее я захвачу власть над планетой.

— А где находится ваш аккумулятор? — спросил шериф, чувствуя, как холодный пот струится у него по спине.

— Вот он, — поднял золотой жезл Крэб. — Он довольно компактен и удобен в обращении. Человек, который его изобрёл, был настоящим гением. Поэтому я не уничтожил его и таскаю с собой повсюду. Может быть, этот человек мне ещё пригодится…

— Немного странно звучит.

Вы говорите «был», и в то же время, что таскаете его за собой, — покачал головой шериф.

— В этом заведении ещё и не такие чудеса творятся, — заверил его Крэб. — И вы в этом убедитесь немедленно.

Но не надо благодарить меня за такую любезность.

— Что вы этим хотите сказать, мистер Крэб? — спросил шериф.

— Только то, что никто на планете не сможет противостоять моему могуществу, — высокомерно заявил Крэб. — Уже сейчас я сильнее любого землянина в отдельности. А когда золотой жезл накопит достаточно энергии, моему могуществу не сможет противостоять всё человечество. Никакое оружие, даже ядерное, не сравнится с этим жезлом. Одним мгновением руки я заставлю целые континенты вопить от ужаса. Что толку будет в танках и ракетах, если ими никто не сумеет управлять? Одним взмахом жезла я превращу всех солдат в стадо безмозглых идиотов. Одно приближение моего корабля приведёт в панику целые народы. Моя власть будет безгранична. Я буду творить всё, что мне взбредёт в голову. О, как я жду этого момента! И ждать остаётся не так уж долго…

— Вы — душевнобольной с ярко выраженной манией величия, — убеждённо произнёс шериф. — Для таких, как вы, в нашей стране построены прекрасные психиатрические лечебницы. Там вы встретите отличную компанию таких же дегенератов.

— Да что вы говорите! — злобно улыбнулся Крэб. — Отчего представители властей на всех планетах считают меня душевно невменяемым? Разве я не говорю вслух то, о чём остальные думают втайне? Психиатры на других планетах приписывали мне также свойства шизофреника, параноика и буйнопомешанного…

— Я с ними целиком согласен, — заявил шериф. — Так что будьте добры надеть наручники и следовать за мной. Ваша песенка спета.

— Ну, уж нет, шериф! — мгновенно пришёл в неописуемую ярость Крэб. — Это твоя песенка спета, грязный коп!

Ты думаешь, мерзкая ищейка, что если навёл на меня пушку, то я проглочу пулю? Ошибаешься, гнусная крыса! И ты дорого заплатишь за своё заблуждение!

— За оскорбление офицера полиции при исполнении им служебных обязанностей вы получите два года тюрьмы либо штраф в две тысячи долларов, — отчеканил шериф.

Крэб затрясся в безумном хохоте и заорал:

— Ты смеешь мне ещё угрожать, тварь! Явился тут защитник закона! Да знаешь ли, кто ты на самом деле?!

— Кто же? — брезгливо поморщил губы шериф.

— Трусливый кролик! — рявкнул Крэб.

Он направил золотой жезл остриём на шерифа. Последнее, что увидел полицейский, была ослепительная вспышка. Золотой луч устремился из жезла и пронзил шерифа. В следующее мгновение на том месте, где стоял полицейский, испуганно сидел на задних лапках кролик. Рядом с ним лежали полицейская фуражка, поясной ремень и кобура с пистолетом.

— Вот вам доказательство моей власти над органикой этой планеты! — самодовольно закричал Крэб, вздымая над головой золотой жезл. — Я могу генерировать энергию жезла по своему усмотрению. Окружающие меня предметы будут превращаться в то, во что я захочу. Этим жезлом я могу перемещать предметы любых размеров на любом расстоянии. Кто ещё на Земле сможет сравниться со мной в могуществе?!

Кролик запищал и попытался убежать с арены. Но Крэб схватил его правой рукой за уши и поднял в воздух.

— В чём дело, шериф? — с издёвкой спросил он. — Вы как будто чем-то расстроены?

Неужели вас не устраивает новый имидж? А мне вы нравитесь именно таким. Хотите знать, почему я превратил вас в кролика?

Кролик заболтал задними лапами.

— Потому что моя змея обожает питаться кроликами, — заговорщицки понизил голос Крэб. — Это самое любимое её яство. Вчера вечером я накормил её несколькими зрителями. Я превратил их, как и вас, в кроликов… Конечно, дрессированных зверей лучше держать полуголодными. Но к змее такой подход неприменим. Когда она проголодается, то свирепеет и становится неуправляемой. Поэтому, дорогой шериф, вы отправитесь к ней на десерт прямо сейчас. Полагаю, ваше любопытство удовлетворено сполна.

Он свистнул. На этот зов из-за кулис вынырнули две гиены.

Крэб швырнул в их лапы кролика и приказал:

— Отнесите на первый уровень, в клетку к моей любимице. И скажите носорогам, чтобы затащили машину этого копа в нашу мастерскую. Пусть разберут её на запчасти, чтобы никаких следов не осталось.

Когда гиены с кроликом скрылись за кулисами, Крэб задумчиво прошёлся по арене. Полицейскую фуражку он забросил на круглую розовую подставку, которая находилась в проходе между зрительских рядов.

— Пора приниматься и за этих черепашек, — произнёс он, сосредоточенно глядя на золотой жезл. — Отчего-то мне неспокойно на сердце. Едва они появились, как я почувствовал смутную тревогу. И тревога нарастает с каждым часом. Я должен сделать их своими соратниками. Или скормлю их змее…

Затем он вышел из шапито на улицу, чтобы лично проследить за тем, как выполняется его приказ.

Синекожие носороги, выйдя из служебных дверей, легко подняли лапами полицейскую машину и затащили внутрь. Там машину поместили на платформу лифта, который спустился вниз. Гиены забросали землёй следы от шин автомобиля. Их действиями руководил Шредер.

Нет следов — нет проблем! — удовлетворённо произнёс Крэб и направился в свой кабинет.

Глава восьмая

Черепашки-ниндзя узнают правду

Микеланджело, Леонардо, Донателло и Рафаэль в это время даже не подозревали о визите шерифа в цирк-шапито. Если бы они знали о его приезде, то итог визита мог бы оказаться другим.

Но до второй палубы летающего корабля, где они находились в то утро, не долетало с арены ни единого звука.

Вскоре после того, как они подписали контракт и перекинулись парочкой слов с клоуном Бим-Бомом, за ними явилась гиена. Клыкастая тварь проводила черепашек-ниндзя вниз, на вторую палубу и показала комнату, в которой они отныне будут жить.

В этом помещении с тёмно-коричневыми стенами не было ничего, кроме раскладных кроватей. Черепашки решили поутру, на свежую голову, обсудить план дальнейших действий. Они улеглись на кроватях и крепко заснули.

Всю ночь по коридору второй палубы расхаживал Шредер. Он совершенно не доверял черепашкам. Для этого у него имелись веские основания!.. Галактический злодей надеялся, что черепашки-ниндзя попытаются покинуть свою рубку без разрешения, чтобы осмотреть корабль. Тогда Шредер мог бы уличить их в нарушении правил и удовлетворить, наконец, давнюю жажду мести!

Но черепашки-ниндзя и на этот раз оставили с носом галактического злодея. Они так умаялись за день, что и не помышляли о каких-либо действиях. Шредер почти до самого утра прошлялся напрасно по второй палубе. Наконец, когда сдерживать зевоту стало не в мочь, он отправился спать в свои апартаменты.

Было шесть часов утра. Ровно через час черепашки-ниндзя проснулись.

— Итак, парни, у кого есть какие-нибудь соображения? — подал первым голос Рафаэль. — Я бы с удовольствием их выслушал.

— Соображение пока единственное — найти Солли и потолковать с ней по душам, — сказал Микеланджело, спуская лапы на пол с кровати.

— Сдалась тебе эта гимнастка! — удивился Донателло. — Ты можешь толком объяснить, что ты в ней нашёл? Она ведь даже не черепашка.

— Любовь по своей сути необъяснима, — философски заметил Микеланджело. — Нельзя объяснить логически, почему тебе нравится одна мелодия и не нравится другая. Надо следовать зову своего сердца.

Оно никогда не обманет.

— Зов твоего сердца затащил нас в компанию, от которой всякий нормальный человек держался бы подальше, — осудительно покачал головой Рафаэль.

— Но ведь мы не люди, а мутанты! — вступил в перепалку Микеланджело.

— Не горячитесь, парни, — остудил пыл спорщиков Леонардо. — Тебе, Рафаэль, не следует никогда сожалеть о сделанном. То, что ушло, уже не вернёшь. А тебе, Микеланджело, следовало бы призадуматься о перспективе.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Микеланджело.

— Ты подумал о том, какие последствия может иметь любовь рептилии-мутанта к девушке с голубиными крыльями?

— Как ты меркантилен, приятель! — воскликнул Микеланджело. — Любовь — это необыкновенное чувство. Когда я думаю о Солли, у меня точно крылья вырастают за спиной. Мне кажется, я могу так же беззаботно парить рядом с ней под куполом цирка. Меня приводит в отчаяние одна только мысль, что я могу её больше не увидеть. Тогда вся жизнь теряет смысл. Я не представляю, как бы смог жить, если бы не встретил её.

— Но что будет, если твоя любовь окажется безответной? — обеспокоенно спросил Леонардо. — Ведь ты не можешь не понимать, что ты ей совсем не пара…

— Моя любовь не требует взаимности, — пылко произнёс Микеланджело. — Мне достаточно того, что я сам люблю.

Достаточно знать, что она счастлива…

— Относительно её счастья у меня большие сомнения, — заявил Донателло, с кряхтением разгибая спину.

— Я хочу просто увидеть её, побеседовать с ней, может быть, подарить букет цветов, — мечтал вслух Микеланджело.

— Насчёт цветов — это неплохая мысль, — похвалил Леонардо. — По-моему, на этом корабле имеется парник. Когда гиена вела нас сюда, я уловил благоухание. Такой аромат издают парниковые цветы. Значит, парник расположен на этом уровне.

— Тогда нечего рассиживаться! — энергично вскочил на лапы Микеланджело. — Сделаем так.

Я отправляюсь искать парник, а вы — Солли. Как увидите её, поболтайте до моего возвращения. Я не заставлю себя долго ждать.

— Только не вляпайся по дороге в какую-нибудь ещё передрягу, — проворчал Рафаэль.

— Обещаю, — заверил Микеланджело, направляясь к двери.

В коридоре второй палубы в этот час было пусто. Крэб как раз вызвал всех своих подручных наверх, к арене, куда явился шериф округа Лонг-Айленд. Так что никто не заметил, как черепашки-ниндзя вышли из своей комнаты. Микеланджело направился налево по коридору, Донателло, Рафаэль и Леонардо — направо.

Удача сопутствовала отважным героям в то утро.

В то время, когда учитель Сплинтер измаялся от неизвестности, когда Эйприл О'Нил пыталась дозвониться до мэра Нью-Йорка, чтобы тот прокомментировал ситуацию с «Межгалактическим шоу», когда шериф Лонг-Айленда направил пистолет на Крэба, черепашки-ниндзя нашли то, что искали.

Микеланджело наткнулся на дверь, ведущую в парник. Это было длинное стеклянное сооружение с высокими потолками. Здесь царил постоянный свет, поддерживаемый генераторами солнечных батарей.

Обилие экзотических цветов издавало такой дивный аромат, что у черепашки закружилась голова. Он начал срывать по одному цветочку с каждой грядки, чтобы букет казался экзотичнее.

А Леонардо, Донателло и Рафаэль проблуждали по длинному коридору второй палубы минут пять, пока не открыли дверь гимнастического зала.

Стены квадратного зала были покрашены в жёлтый цвет, пол застелен синими матами. В каждом углу находились разнообразные тренажёры. Под потолком был натянут трос. По этому тросу грациозно ходила Солли. Она как раз отрабатывала трюк, когда сосредоточив внимание, переворачивалась на лету вокруг своей оси.

Но шум открываемой двери отвлёк её внимание. Она утратила равновесие, несколько секунд отчаянно балансировала на тросе, а затем полетела вниз.

Черепашки-ниндзя наперегонки помчались её подхватывать.

Но девушка успела расправить в полёте два крыла. Изящно спланировав вниз, она с удивлением посмотрела на нежданных визитёров и спросила:

— Кто вы? Что вам от меня нужно?

Её голос прозвучал так мелодично, что черепашки-ниндзя расплылись в улыбках.

— Мы — новые актёры Крэба, — представился Леонардо. — Будем участвовать в его шоу.

— Странно, — ещё больше удивилась Солли. — Вы кажетесь слишком добрыми для того, чтобы работать у Крэба.

— Но вы же у него работаете, — заметил Донателло. — А почему?

— Не знаю, — пожала плечами Солли. — Я ничего не помню из того, что было раньше.

Помню себя с того момента, как летела на этом корабле с планеты Фобос. Крэб сказал мне, что я обязана ему жизнью, и я также обязана выступать в его шоу до конца своих дней.

— Эти провалы в памяти подозрительны, — заявил Рафаэль. — Человек может не помнить каких-то периодов.

Но не может вдруг, ни с того, ни с сего забыть всю предшествующую жизнь. Вам, случайно, не роняли на голову чего-нибудь тяжёлого?

— Не помню, ничего не помню, — грустно повторила Солли. — В одном могу вас заверить. Вы совершили большую ошибку, подписав контракт с Крэбом.

— Это он совершил ошибку, предложив нам подписать контракт, — насмешливо произнёс Леонардо.

В этот момент открылась дверь зала, и на пороге показался смущённый Микеланджело. Он держал в лапах огромный букет благоухающих цветов.

— Как большой поклонник вашего непревзойдённого таланта, милая Солли, позвольте преподнести вам этот скромный букет, — сказал он, потупившись. — Красота этих цветов ни в коей мере не сравнится с вашей красотой. Она лишь подчеркнёт её.

Краснея от стеснения, он подошёл к воздушной акробатке и протянул букет. Зардевшись от смущения, та приняла букет и вдохнула аромат.

— Как это замечательно! — закрыла Солли глаза от восхищения. — Какие чудные цветы! Какие вы необыкновенные существа! Но кто вы? Расскажите мне о себе.

— Мы — черепашки-ниндзя, — гордо стукнул себя в грудь кулаком Леонардо.

— Мы защищаем справедливость, помогаем обиженным и слабым, воздаем злодеям по заслугам, — добавил Донателло.

— А ещё каждый из нас умеет готовить такую пиццу, что просто пальчики оближешь, — посчитал нужным встрять в разговор Рафаэль. — Но у Микеланджело лучше получается пицца с грибами, у меня — с рыбой, у Донателло — с салями, а Леонардо у нас большой специалист по пицце с курицей.

Друзья саркастично взглянули на Рафаэля, но промолчали.

Солли ещё раз взглянула на букет и задумчиво проговорила:

— Что-то мне всё это напоминает…

— Может быть, какой-нибудь фрагмент прошлого? — спросил Леонардо. — Часто случается так, что мельчайшая деталь помогает восстановить большую картину…

— Из прошлого, — повторила Солли.

Она глядела на стоящих перед ней черепашек, но, на самом деле, её взгляд был обращён внутрь себя. В глубинах её сознания происходила активная мыслительная работа.

Леонардо хотел задать ещё один вопрос, но Донателло движением лапы дал знать, что сейчас лучше помолчать.

— Её память похожа на реку подо льдом, — прошептал Рафаэль на ухо Микеланджело. — Вбспоминания о прошлом никуда не исчезли. Они просто блокированы каким-то запретом, как течение воды блокировано льдом. И, похоже, этот лёд стремительно тает…

Он не успел закончить фразы, как Солли вздрогнула и испуганно закричала:

— Отец! Спасайся!

Она уронила букет, и цветы рассыпались по матам.

Микеланджело нежно коснулся её плеча и сказал:

— Мы здесь, Солли. Ничего не бойся. Пока мы рядом, никто не посмеет тебя обидеть. Никогда. Ни за что.

Крылатая девушка пришла в себя. Оглядевшись по сторонам и различив черепашек-ниндзя, она громко прошептала:

— Мы должны найти моего отца. Нам всем угрожает большая опасность.

— Опасность — это наша стихия, — успокоил её Леонардо.

— Но опасность угрожает и всем людям на вашей планете. Крэб обладает оружием колоссальной мощности. Никто не может его победить в открытом бою.

— Это уже серьёзно, — нахмурился Донателло. — Расскажи нам то, что вспомнила.

— Я вспомнила то время, когда была обычной девушкой, без крыльев, — со вздохом начала рассказ Солли. — Мы жили на планете Илос. Свою мать я потеряла ещё в детстве. Меня воспитывал отец. Он был великий учёный. Его звали Клос.

— Почему ты говоришь — был? — спросил Микеланджело. — Он умер?

— Он жив. Хотя трудно назвать жизнью то, что с ним стало… Но лучше я буду всё рассказывать по порядку. Ты не возражаешь, милый Микеланджело?

От этих слов на щеках черепашки зарделся румянец. Микеланджело потупился и от смущения не нашёлся, что ответить.

Он дарил мне на дни рождения цветы, — продолжала Солли. — Именно такие роскошные букеты, какой преподнёс мне Микеланджело. Благодаря виду и аромату этих цветов, я сумела всё вспомнить. Хотя не могу сказать, что меня радует возвращение памяти. Быть может, для меня было бы лучше и дальше оставаться в неведении…

— Но мы здесь как раз для того, чтобы твои грустные воспоминания сменились радостным будущим, — сказал Леонардо.

— Вы так добры! — с чувством произнесла Солли. — Я впервые встречаю таких смелых и благородных черепашек. Моему бы отцу вы очень понравились. Он был не только гениальным изобретателем. Он был добрым и хорошим человеком.

— А что изобрёл ваш отец? — поинтересовался Рафаэль.

— Он изобрёл космический корабль, на борту которого мы с вами сейчас находимся, — с гордостью ответила Солли. — Корабль может перемещаться по галактике со скоростью света. Но это не обычное грузовое судно. Это межпланетный корабль-цирк.

— Ваш отец — большой оригинал, — заметил Донателло.

— О, да! — согласилась Солли. — Мой отец был очень весёлым человеком. В нашем доме почти никогда не смолкал смех. Он беспрерывно конструировал для меня игрушки, придумывал и показывал фокусы. Отец был страстным поклонником циркового искусства. Он любил выступать в роли конферансье и клоуна. И я не берусь вам точно определить, когда зрители смеялись больше — когда он объявлял очередной номер, или когда выходил на арену. Он был жизнерадостным человеком, с большим чувством юмора. И вот однажды его осенило.

Он решил сконструировать межгалактический цирк, который мог бы странствовать от планеты к планете. Он хотел принимать в свой цирк необыкновенных людей и животных, выступать в разных уголках Вселенной. Ему хотелось приносить радость и счастье обитателям галактик…

— Так значит, «Межгалактическое шоу» — это его идея? — догадался Леонардо.

— Разумеется, — кивнула Солли. — Мы путешествовали по Галактике почти два года. Везде наше шоу пользовалось грандиозным успехом. В нашем зоопарке были самые невероятные звери. Они легко поддавались дрессировке и обладали хорошим нравом. В труппе отца были фокусники и клоуны высочайшего класса. На каждой планете, куда мы ни приземлялись, отец собирал букет из самых красивых цветов и дарил мне. И эта весёлая жизнь продолжалась до того времени, пока однажды мы не приземлились на планете Фобос…

На глазах у Солли навернулись слёзы. Она отвернулась от черепашек и замолчала.

Через несколько минут молчания Микеланджело решился задать вопрос:

— А что же всё-таки стряслось с вами на Фобосе?

Солли вытерла слёзы, повернулась к друзьям и сказала:

— Во время гастролей на Фобосе к отцу пришёл Крэб. Он сказал, что восхищён нашим шоу, и хотел бы лично участвовать в нём. Как вскоре выяснилось, Крэб не обладал никакими цирковыми способностями, кроме умения беззастенчиво льстить, кляузничать и наушничать. Мой отец не умел отказывать, когда его долго о чём-нибудь просили. Он согласился взять Крэба на один сезон в шоу на должность униформиста. Когда же мы улетели с Фобоса, то узнали, почему Крэб так активно напрашивался на участие в «Межгалактическом шоу».

— Почему же? — спросил Леонардо.

— У него были нелады с законом на Фобосе. Этот аферист уже числился в розыске. Местная полиция буквально гналась за ним по пятам. Он не мог бежать с планеты. У него не было документов и денег. Во всех космопортах его искали. Наш космический корабль оказался для него спасительной соломинкой. Поначалу он и не мечтал ни о чём другом, как только вырваться любой ценой за пределы Фобоса. И если бы мой отец не оказался слишком доверчив, Крэб удрал бы от нас после первого же выступления на другой планете.

— Какую же ошибку допустил профессор Клос? — спросил Донателло. — Как он мог доверять Крэбу? Ведь у этого типа на лице написано, что такого мерзавца ещё следует поискать!

— В то время Крэб был совсем другим, очень вежливым, деликатным и угодливым, — вздохнула Солли. — Он всех нас сумел перехитрить. Зная мою страсть к цветам, он дарил мне букетики фиалок. Он проявлял такую активность и старательность, что сделался личным секретарём моего отца. Отец был искренен с ним. Однажды, во время дружеской беседы, он показал Крэбу своё изобретение, которое сконструировал ради забавы. И Крэб сразу же понял, каким страшным оружием может обладать.

— О каком оружии идёт речь? — спросил Рафаэль. — Местные твари вооружены только холодным оружием…

— Вы обратили внимание на то, что Крэб никогда не расстаётся с золотым жезлом? — напомнила Солли.

— Я помню, что, когда он направил на тебя этот жезл во время представления, ты потеряла равновесие и чуть не разбилась, — сказал Микеланджело.

— Внутри этого жезла находится миниатюрный аккумулятор человеческой психоэнергии, — разъяснила Солли. — Это устройство способно вбирать в себя ту энергию, которую мы излучаем — страх или радость, добро или зло. По желанию того, в чьих руках находится жезл, аккумулятор способен нагонять на окружающих ужас или веселье. Аккумулятор может перемещать предметы. Его принцип действия универсален. Во всей Вселенной нет такого явления, которое могло бы ему противодействовать.

— Как бы мне пригодилась эта штучка во время опытов по магии! — мечтательно произнёс Рафаэль.

— Отец надеялся использовать жезл для цирковых фокусов, — пояснила Солли. — Но когда он увидел, что аккумулятор может влиять не только во благо, но и во вред людям, то положил его в сейф. Крэб спровоцировал отца на спор о сущности власти. Отец сказал ему, что любая власть развращает. Абсолютная же власть развращает абсолютно. И в качестве примера привёл этот аккумулятор психоэнергии. Видимо, тогда у Крэба и зародилась впервые мысль о том, чтобы стать властелином какой-нибудь планеты. Он не стал убегать из нашего цирка. Вместо этого он взломал ночью сейф отца и схватил жезл.

Солли в ужасе закрыла глаза руками. Черепашки-ниндзя поняли, что подошли к самой печальной части рассказа.

— Может, не стоит дальше продолжать? — робко спросил Микеланджело. — Тебе так трудно даются эти воспоминания…

— От воспоминаний никуда не деться, — ответила Солли. — Когда в руках Крэба оказался золотой жезл, то проявился гнусный характер этого негодяя. Излучая энергию ужаса, он подчинил своей власти весь корабль. Мне он имплантировал крылья, превратив, таким образом, в воздушную гимнастку.

Всех талантливых артистов и добрых зверей он изгнал из шоу. Вместо них насобирал с разных планет всякого отребья, хищников, монстров и чудовищ.

— А что же стало с твоим отцом? — спросил Леонардо.

В этот момент открылась дверь зала. В проёме показались две головы Бим-Бома.

— Вот вы где! — обрадовался клоун. — А я уже начал беспокоиться за вас. Странные дела творятся наверху. Мне кажется, Крэб опять творит какую-то пакость. Он вытребовал наверх всех гиен и носорогов. К змее бросили очередного кролика… Даже представить не могу, кто бы это мог быть!

Крадучись, он вошёл в зал и плотно прикрыл дверь.

Солли с плачем бросилась к клоуну и обвила руками обе его головы:

— Папа, неужели ты не узнаешь своей единственной дочери? — спросила она.

Черепашки-ниндзя от удивления потеряли дар речи.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросила одна голова клоуна, Бим, у другой.

— По-моему, нас принимают за кого-то другого, — уныло констатировал Бом. — Подумай сам, какие из нас с тобой отцы этой девочке с крыльями?

— Я всё вспомнила, папа, — торопливо заговорила Солли. — Я только что рассказала нашим новым друзьям эту грустную историю. Забыла только добавить, что тебя, красивого мужчину и гениального учёного, подлый Крэб превратил в двухголового урода. Он напрочь лишил тебя памяти. А чтобы ты был тупым, он разделил твой мозг на две части, и каждую часть поместил в отдельную голову.

— Неплохая получилась бы антреприза из такого рассказа, — обратился Бим к Бому. — У девочки явно разыгралось воображение.

— Надо будет предложить идею хозяину Крэбу, — подумал вслух Бом. — Он, без сомнения, одобрит этот номер. Зрители будут рыдать от горя, а он будет очень счастлив…

— Нет, нет, дорогой Бим-Бом, пусть всё, что здесь прозвучало, останется нашим маленьким секретом! — встрял в беседу Микеланджело. — Ведь вы же не хотите, чтобы у нашей Солли возникли неприятности?

— Нет, конечно, — заверил Бим. — Мы любим Солли. А Крэба мы терпим, как терпят плохую погоду.

— Мы будем молчать, — поклялся Бом.

Микеланджело подошёл к Солли и прошептал на ухо:

— Не пытайся пробудить память отца. Ещё не пришло для этого время. Мы постараемся завладеть жезлом Крэба. И тогда вам вернётся ваш прежний облик, а профессор Клос обретет память. Только наберись терпения.

— Я безгранично доверяю вам, — сказала Солли.

Бим-Бом, который к чему-то прислушивался, вдруг завопил:

— Гиены возвращаются! Я слышу шаги Шредера. Они уже на третьем уровне. Через пару минут будут здесь.

— У него очень чуткий слух, — сказала Солли Микеланджело. — Он может слышать сквозь стены.

— Прекрасное качество, — оценил благородный черепашка. — Возможно, оно нам очень пригодится. А пока нам следует разойтись по своим комнатам. Ты продолжай тренироваться. Делай вид, будто по-прежнему ничего не помнишь.

— Это будет нелегко, — призналась Солли. — Теперь, когда я всё вспомнила, Крэб вызывает у меня даже большее омерзение, чем его страшная змея.

— Не отчаивайся, — успокоил девушку Микеланджело. — Помни, мы всегда будем рядом. Наша сила в том, что мы знаем планы врага и его слабое место. А враг о нас не знает ничего. Очень скоро мы нанесём Крэбу такой удар, от которого ему уже не оправиться. Надо только дождаться подходящего момента…

И когда Шредер во главе отряда гиен спустился на второй уровень, черепашки-ниндзя уже лежали на кроватях в своей комнате, Солли тренировалась в гимнастическом зале, а клоун Бим-Бом отправился репетировать новый номер в свою гримёрную.

Казалось бы, за то время, когда Крэб превратил шерифа Лонг-Айленда в кролика, а его подручные утащили в подземный гараж полицейскую машину, ничего не произошло. В действительности же, время отныне работало против владельца «Межгалактического шоу».

Глава девятая

Бегство Крэба

Крэб не успел выполнить своё намерение относительно новых актёров. Вернувшись с арены в кабинет, он уселся за стол и начал раздумывать над тем, какое испытание устроить для черепашек-ниндзя. Часы, стоявшие на его столе, показывали земное время — девять часов утра.

В девять часов две минуты и входа на центральную аллею парка Форест остановился роскошный лимузин. Шофёр открыл заднюю дверь. Из салона вылез важный господин в ярко-зелёном костюме. У него был высокий лоб с множеством морщин и квадратный волевой подбородок. Русые волосы сохранились у человека только на затылке. В правом глазу он носил монокль.

Надменно кивнув услужливому шофёру, важный пассажир распорядился:

— Езжай в офис, Джонни, и привези сюда моего менеджера. Я буду в цирке беседовать с распорядителем.

— Вы отправляетесь туда совсем один, мистер Пилсберг? — обеспокоился шофёр. — Без личной охраны?

— Что мне может здесь угрожать? — презрительно улыбнулся Пилсберг. — Парк в центре Нью-Йорка гораздо безопаснее острова, на котором проходили съёмки моего последнего фильма. Здесь я чувствую себя в полной безопасности. Я хочу прогуляться по свежему воздуху без сопровождения.

— Но ведь на половину одиннадцатого у вас назначена встреча в компании «Парамаунт», — напомнил шофёр.

— Кинорежиссёр с такой репутацией, как у меня, таким талантом и такой популярностью, может заставить ждать себя, — заявил Пилсберг. — Пока я ехал, то вспомнил о звонке моего ассистента. Он позвонил мне после представления «Межгалактического шоу» и до небес расхваливал тамошних дрессированных животных. Сказал, что, если я их использую в следующей серии «Острова чудовищ», то это будет иметь грандиозный успех. Ты ведь понимаешь, как для меня сейчас важно заполучить новых исполнителей на роль чудовищ?

— Да, да, конечно, — закивал шофёр, которому, на самом деле, было начхать на проблемы своего босса.

— Вот я и подумал — а почему бы мне не завернуть в цирк и не перекинуться парочкой слов с директором? — сказал Пилсберг. — Если мы с ним столкуемся, то сразу же подпишем договор. Для этого мне и потребовался менеджер.

Так что отправляйся быстренько за ним в офис.

— Слушаюсь, мистер Пилсберг, — склонил голову шофёр. — А что передать, если вам позвонят из офиса «Парамаунта»?

— Пусть подождут, — небрежно бросил Пилсберг и направился по центральной аллее парка к шатру цирка-шапито.

Когда он отошёл на изрядное расстояние, шофёр в сердцах бросил:

— Дурила лысый!

Усевшись за руль, он завёл мотор и поехал выполнять поручение босса.

Пилсберг к тому времени вошёл внутрь цирка. Он остановился на арене, совсем недалеко от того места, где час назад Крэб превратил шерифа Лонг-Айленда в кролика.

Сейчас здесь никого не было.

Крэбу не приходило в голову, что в этот неурочный час к нему может пожаловать кто-то ещё. Вместе с хозяином в жилые отсеки космического корабля, который был вкопан глубоко в землю, убрались и его подручные.

Расхаживавший по арене Пилсберг не подозревал о том, что под его ногами находится летающая тарелка. Надеясь обнаружить кого-нибудь из работников, кто проводил бы его к директору, кинорежиссёр зашёл за кулисы. Оказавшись на широкой металлической площадке, он ещё не знал, что ступил ногами на двери грузового отсека корабля, которые автоматически закрываются внутрь.

Никого не видя и здесь, Пилсберг собирался уже закричать, чтобы хоть кто-нибудь откликнулся. Но не успел он и рта раскрыть, как вокруг началось нечто совершенно для него невообразимое…

Спустя десять минут после того, как лимузин Пилсберга отъехал от входа на главную аллею, парк Форест был блокирован полицейскими машинами. Прибывший отряд по борьбе с терроризмом перекрыл заградительными знаками все подъезды к парку…

Учитель Сплинтер в это время смотрел по «Пятому каналу» передачу, посвящённую боевым искусствам Востока. Передача была прервана экстренным выпуском новостей. К своему удивлению учитель ниндзя увидел на экране знакомое лицо Эйприл О'Нил. Она стояла у входа в парк. За её спиной выстроились в ряд полицейские машины, на которых тревожно мигали сирены. За корпусами машин укрывались полисмены, которые держали наизготове винтовки и пистолеты.

— Мы ведём экстренный репортаж возле парка Форест, — сказала Эйприл, проникновенно глядя в кинокамеру. — Сегодня утром небывалый инцидент потряс Управление полиции Нью-Йорка. Шериф округа Лонг-Айленд передал по рации, что направляется в цирк-шапито «Межгалактическое шоу». У шерифа имелись серьёзные основания подозревать хозяина этого цирка, некоего Крэба, в причастности к убийству нескольких человек. После этого шериф бесследно исчез. Его коллеги заподозрили неладное. Они считают, что Крэб приложил руку и к бесследному исчезновению офицера полиции. Сегодня утром свою оценку событий, происшедших в парке Форест, дал, наконец, и мэр города. Вот фрагмент его телеинтервью…

На экране появился офис мэра Нью-Йорка. Хозяин офиса — пожилой человек, в каждом движении которого чувствовалась огромная усталость.

Сидя за столом, заставленном журналистскими микрофонами, он произнёс:

— Никакого разрешения на выступление «Межгалактического шоу» я не давал. Никто из моих помощников ничего не слышал об этом цирке. Я вполне разделяю обеспокоенность полиции по поводу этого шапито. Поэтому я санкционировал операцию по его захвату…

Видеозапись исчезла. На экране вновь появилась Эйприл, которая взволнованно продолжала:

— Отрадно, что хоть и с опозданием, но наши власти спохватились. Операция началась три минуты назад. На площади в триста футов, прилегающей к парку, скопилась почти половина личного состава Управления полиции. Отряд специального назначения готов приступить к захвату цирка. Полиция лишь ждёт подкрепления. С минуты на минуту должны появиться вертолёты, которые своим огнём будут прикрывать атакующих сверху… Но вот, кажется, и они! Теперь нам, дорогие телезрители, остаётся набраться терпения. Будем надеяться, что операция продлится недолго и обойдётся без жертв…

Сплинтер заёрзал в кресле и озабоченно пробормотал:

— Не сомневаюсь, что мои парни околачиваются уже внутри цирка. И как они умудряются вечно вляпаться в какую-нибудь передрягу! Ведь я же их предупреждал! Как всегда, они меня не послушались… Но как же я их всех люблю!

То, что он затем увидел на экране телевизора, ошеломило его.

Кинокамера бесстрастно фиксировала, как над парком Форест зависла эскадрилья боевых вертолётов. По громкоговорителю, установленном на борту одного из вертолётов, всем, кто находится внутри шатра, было предложено выйти с поднятыми руками.

В ответ не последовало никакой реакции. Цирк-шапито казался вымершим. По громкоговорителю в последний раз предложили не оказывать сопротивления. Никто не показался из входных дверей.

Над парковыми деревьями взмыла в воздух зелёная ракета. По её сигналу с двух сторон шатёр цирка атаковали подразделения сил специального назначения. Четыре десятка натренированных полицейских в шлемах, внутри которых были вмонтированы рации, в бронежилетах, перчатках до локтей и высоких шнурованных ботинках, с автоматическими винтовками в руках, которые стреляли парализующими зарядами, бегом устремились к шапито. Они были готовы встретить шквал ответного огня. По случилось то, чего никто не ожидал. Шатёр начал стремительно уменьшаться в размерах. Кто-то привычно управлял его разборкой. Яркая тканина, державшаяся на стальных штырях, сворачивалась в единый рулон. Металлические опоры, приводимые в действие совершенными механизмами, вкладывались вовнутрь. Вдвое сложилась арена. Зрительские ряды опустились на один уровень. Пластмассовые сиденья были сгруппированы в круг, который накрылся сверху тканью.

Когда полицейские приблизились к шапито на пятьдесят футов, шатёр, практически, исчез. На его месте осталась круглая широкая железная площадка. Раньше она находилась сразу за кулисами. На этой площадке находился лысоватый человек в зелёном костюме и растерянно озирался. Ему было совершенно невдомёк, куда за считанные секунды подевался цирк. Вдруг под ногами человека открылся люк, внутри которого он с криком исчез.

Затем площадка пришла в движение, устремившись вверх.

Полицейские разинули рты от удивления. Некоторые из них уронили винтовки на землю. И было отчего!

В каких-то двадцати футах от них из-под земли медленно поднималось огромное металлическое сооружение. Чем выше оно поднималось, тем шире открывался его корпус, сверкавший синеватым блеском. Железная площадка, в которую провалился человек в зелёном костюме, оказалась лишь частью купола этого летательного аппарата.

Не один зритель, смотревший этот репортаж в прямом эфире, ахнул от изумления и страха. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что на экране — настоящий космический корабль. Всё это время он находился под землёй, замаскированный сверху шатром цирка-шапито!

Полицейские пришли в себя лишь тогда, когда вся эта стальная громада зависла над землёй на добрых три фута. По команде, переданной по радио начальством, они открыли шквальный огонь из оружия. Но пули не причинили ни малейшего вреда обшивке космического корабля.

На нижнем уровне корабля образовалась зеленоватая амбразура, сквозь которую скользнул тонкий луч. От этого луча загорелась трава под ногами полицейских. Отряд специального назначения с воплем бросился наутёк. Этот луч был прощальным подарком Крэба Нью-Йорку.

Когда летающая тарелка поднялась на двадцать футов над поляной, её окружили боевые вертолёты. С бортов вертолётов в корабль устремились реактивные ракеты системы «воздух-воздух». Но и такое оружие не причинило вреда кораблю. От всех этих залпов только ярче засияло синеватое защитное поле вдоль обшивки корабля Крэба.

Летающая тарелка, скорость которой постепенно нарастала, устремилась в просвет между двумя вертолётами. Эскадрилья полетела за ней вдогонку.

Космический аппарат, сопровождаемый вертолетами, промчался над небоскрёбами Манхэттена и Бродвея. Жители поражённо глядели вверх, задрав головы. Необычайный воздушный парад привлёк внимание всех, без исключения, водителей, из-за чего их машины сталкивались друг с другом. По количеству аварий за эти несколько минут Нью-Йорк превзошёл все остальные города Америки вместе взятые.

Наконец, космический корабль развил такую скорость, что вертолёты уже не могли его преследовать. Вызванные по радио сверхскоростные истребители приближались к Нью-Йорку. Но прежде, чем они достигли цели, летающая тарелка набрала высоту и скрылась за облаками. Ни один радар на планете не зафиксировал её перемещения.

Эйприл О'Нил закончила свой сенсационный репортаж такими словами:

— Итак, нарушитель закона сумел избежать возмездия. Остаётся только гадать — находятся ли пришельцы на околоземной орбите или же избрали другую планету для своих цирковых опытов? Я сожалею о том, что Крэб и его банда не предстали перед судом Нью-Йорка. Сожалею, что он не ответил за свои преступления. Но в то же время, я рада, что наш город избавился от такого опасного цирка…

Выключив телевизор, учитель Сплинтер отбросил дистанционное управление, закрыл лисью морду лапами и простонал:

— Увижу ли я ещё когда-нибудь своих учеников? Что с ними теперь будет?..

Глава десятая

Странный пассажир

Взлёт космического корабля отвлёк внимание всех подручных Крэба. Только этим можно объяснить то обстоятельство, что на борту оказался человек, которому не положено было здесь находиться.

Он обнаружил в иллюминатор, возле которого случайно оказался после того, как провалился в люк, что город уходит вниз. Это, без сомнения, означало его собственное вознесение над Нью-Йорком.

Он попытался проанализировать ситуацию с того момента, как вошёл в цирк-шапито буквально несколько минут назад. За это время он не мог погрузиться в какой-нибудь волшебный сон, потому что для этого не было никаких видимых причин! К тому же, дёрнув себя за волосы на затылке, он вскрикнул от боли.

Значит, всё было так, как он видел! Цирк поднимался в небо, а город уходил вниз и вскоре скрылся за облаками.

— Мы улетели! — возопил он таким диким голосом, что сам содрогнулся. Вошедший в этот момент на верхнюю палубу Крэб увидел перед собой странного типа в зелёном костюме. Он выглядел странно — маленького роста, сутулый человек с длинными руками и крупной головой на хилых плечах. Его пепельного цвета волосы жили как бы сами по себе. Волосы то и дело мотались из стороны в сторону, потому что человек крутил головой, при этом движения его были резкими и нервными. К тому же, он постоянно хватался длинными узловатыми пальцами за свои патлы на затылке и ворошил их.

Поглядев на него, сразу можно сказать, что это законченный псих. Это впечатление усиливали серые большие глаза, которые тоже были удивительно подвижны и беспокойны.

— Верните меня назад! — снова завопил человек и с такой яростью вцепился в свои волосы, что чуть не вырвал их.

Он был в бешенстве от страха и растерянности.

— Что вы тут делаете? — услышал он спокойный голос рядом и весь задрожал.

— Вы можете мне объяснить, что происходит? — истерично спросил он Крэба.

— До этой минуты я не знал такой обязанности за собой, чтобы кому-то что-то объяснять, — усмехнулся Крэб. — А если вы будете продолжать вопить, то я вам заткну глотку.

И он выразительно взмахнул жезлом, который держал в левой руке.

— Прежде объясните, как вы тут оказались? — спросил Крэб.

— Как я оказался здесь? — присмирел пассажир, сообразив, что лучше вести себя тише и осмотрительней. — Обычно я не люблю, когда мне задают вопросы. Тем более, в данную минуту их у меня куда больше, чем у вас.

— Да кто вы такой, что не любите вопросов? — удивился Крэб.

Ему этот смешной человек становился любопытным. Он понервничал, когда пришлось убираться восвояси со своим цирком, и теперь наступила разрядка. Чем-то этот незваный гость импонировал Крэбу.

— Вы спрашиваете, кто я такой? — еле сдержал себя от ярости пассажир. — Вы что, с Луны свалились?

— Это недалеко от истины, — улыбнулся Крэб. — И я назову себя без всякого чванства. Меня зовут Крэб. Я хозяин этого космического корабля.

— Космического? — стал мучительно терзать волосы пассажир. — Да, да, понимаю. Я тоже не лишён юмора. Но не знать Пилсберга! Это для меня нонсенс.

— Вы Пилсберг? — даже обрадовался Крэб, начиная понимать, почему этот человек вызвал у него нечто подобное симпатии. — Тот самый знаменитый Пилсберг?

— Всё-таки слышали обо мне, — самодовольно заметил Пилсберг. — А то вы меня просто удивили.

Весь мир содрогается от моих картин. Не знать меня — это всё равно, что не видеть солнца. Или луны. Я ещё до конца не продумал эту мысль, но сравнение гениальное. Согласитесь? И главное — попадает в самую точку.

— Как же столь знаменитый режиссёр оказался на моём летающем корыте? — спросил Крэб.

— Мне позвонил мой ассистент, — сказал Пилсберг, — и сообщил удивительные вещи по поводу вашего «Межгалактического шоу». Меня такие новости выводят из себя. Я тут же помчался, чтобы увидеть чудовища своими глазами. Я снял два фильма о чудовищах и понял, что ещё ничего толкового о них не сказал. Вот почему моё любопытство было столь велико, что я оказался в вашем цирке. Я жаждал встречи с вами. И вдруг поднялась суматоха. Вокруг меня бегают какие-то звери. Никто на меня не обращает внимания. Потом цирк сложился, как игрушечный. Я проваливаюсь в какой-то люк и падаю прямо сюда. А потом я вижу в иллюминатор, что взлетаю. Могу ли я узнать хотя бы, куда мы держим путь?

— Я ещё до конца не решил, — сказал Крэб. — мы поднялись на пятьдесят миль над землёй и зависли. У меня есть время обдумать дальнейшие действия. Возможно, придётся поискать другую планету. На Земле люди оказались гораздо смелее, чем я предполагал. Они штурмом пошли на мой цирк.

— Вы говорите, мы зависли? — поинтересовался Пилсберг. — Это очень хорошо. Можем ли мы с вами поговорить? Возможно, вы несколько ошибаетесь по поводу людей. Не такие уж они смелые. Я мог бы более полно рассказать о Земле и её обитателях, а вы за это спустили бы меня назад. Да, кстати, вы не видели моего ассистента? Он большой шалопай, но его не хватает мне.

— Как он выглядел? — вежливо поинтересовался Крэб.

Пилсберг подробно описал внешность своего помощника.

— Помню его, — учтиво кивнул Крэб. — Этого молодого человека я скормил моей змее.

— То есть, как скормили? — округлились от страха глаза Пилсберга.

— Чем-то я должен кормить своих питомцев! — развёл руками Крэб.

— Как же я без ассистента? — растерялся Пилсберг.

— Что-нибудь придумаем, если вам понадобится ассистент, — туманно высказался Крэб. — Не станете же вы оплакивать того, кого не вернуть из пасти моего любимца!

— Я всегда говорил этому шалопаю, что он плохо кончит, — заявил Пилсберг. — И как в воду смотрел. У меня удивительно развито чувство предвидения. Если бы я не был великим режиссёром, то стал бы не менее великим предсказателем. Природа одарила меня многими талантами. А может быть, даже всеми. Оттого остальные люди так тупы и бездарны, что все таланты достались мне. Думаю, господин Крэб, вы нашли себе того друга, которого искали много лет. Не говорите, что я ошибаюсь.

Кроме того, что Пилсберг чувствовал себя гением, он ещё и считал себя самым большим хитрецом.

— Пока я ничего не говорю, — усмехнулся Крэб. — Насчёт друга вы ловко сказали. Мне такого ещё никто не говорил. По крайней мере, ваша уверенность очень меня повеселила. Не пойти ли нам в столовую и не пропустить ли по рюмке?

— Ненавижу рюмки! — вдруг занервничал Пилсберг, словно его оскорбили.

— Уж не хотите ли вы сказать, что не пьёте? — не поверил Крэб.

— Ещё чего! — воскликнул Пилсберг. — Но до рюмок я никогда не опускался. Рюмками пьют только бездари. А я всё-таки гений. Я пью на выдох.

— Это как? — искренне удивился Крэб.

— Оригинально? — оживился Пилсберг, довольный удивлением Крэба. — Я всё делаю оригинально. На выдох — это значит, что я пью за один раз столько, насколько хватает дыхания…

Крэб видел перед собой человека, который считал себя самым исключительным представителем земной цивилизации. Он даже не допускал мысли, что кто-то может быть могущественней и умней. Но одно дело — думать о себе, что ты велик, а другое дело — быть великим! Крэб знал, что никого могущественней его нет во всей Солнечной системе, и потому смотрел на Пилсберга снисходительно, как можно смотреть на шаловливого и неразумного ребёнка.

Он в своё время поинтересовался нашумевшими фильмами Пилсберга об острове чудовищ, но после просмотра только зевнул от скуки. В картинах Пилсберга звери могли внушить ужас только наивным людям. Любому внимательному человеку было видно, что перед ним кривляются голливудские куклы и старательно использованы возможности компьютерных трюков.

Но одно Крэб вынес из этого просмотра — режиссёр обладал фантазией и мог довольно искусно строить действие. А это уже было не мало!

Пилсберг попался на пути Крэба в тот момент, когда владелец уникальных чудовищ задумался над тем, насколько результативно он действует на психику людей.

Обладая цирком, можно привлечь тысячи зрителей. Но энергия страха, которая от этих тысяч накапливается в жезле, мала для грандиозных планов Крэба. Потребуется не один месяц для того, чтобы облетать крупнейшие города мира и накопить достаточно энергии. Но за это время будет происходить и трата энергии, ведь Крэб постоянно пользуется жезлом!

И получалось, если трезво рассудить, что медленное накопление энергии обеспечивает только функционирование жезла на средних уровнях. Если образно сравнить, то Крэб держит в руках обычную фугасную бомбу, а хотел бы иметь в наличии атомную или водородную.

Не столько отважные от глупости полицейские заставили Крэба покинуть Землю. Если бы он захотел, то справился бы с ними! Тогда на его цирк Президент Соединенных Штатов Америки бросил бы все вооруженные силы. И с ними он управился бы при большом желании!

Но дело в том, что не было как раз этого большого желания. Затеять бессмысленную войну с полицией и армией Крэбу не хотелось. Этим он ничего не добился бы, а только потратил бы последнюю энергию жезла. Поставить на колени Нью-Йорк — это ещё не покорить всё человечество!

Вот почему Крэб не стал затевать грандиозную потасовку с полицией, а убрался восвояси. Ему было печально от мысли, что он владеет одним цирком. Если бы у него их было много! Тогда он разослал бы их по всем столицам, и стал бы получать энергию во сто крат большую. Но у него не было столько цирков. И где наберёшь столько чудовищ!

Поэтому он решил удалиться в Космос и хорошенько подумать, как ему быть. И надо же было случиться тому, что на борту космического корабля оказался этот придурочный Пилсберг!

Он много болтает ерунды, но в одном прав — его фильмы просмотрели миллионы людей по всей планете. При одной мысли о том, сколько в мире кинотеатров, телевизоров, видеомагнитофонов, голова начинает кружиться.

Вот бы со всех экранов одновременно обрушить на людей страх! Тогда бы жезл Крэба наполнился энергией, необходимой для того, чтобы стать властелином человечества.

Эти мысли крутились в голове Крэба всё то время, пока он с Пилсбергом шагал по коридору. Его личная столовая находилась на втором уровне.

Пилсберг шагал рядом, терзал свои волосы и вращал глазами соответственно своим бурным мыслям, которые крутились у него в мозгу. Обладая природным наитием, он сразу понял, что рядом с ним шагает необычный тип. Правда, об этом не трудно было догадаться и без гениальности Пилсберга, памятуя о том, что находишься на космическом корабле, который может зависать над Землёй. При этом ещё недавно этот корабль представлял из себя цирк-шапито. Уместно будет тут добавить, что корабль весь набит удивительными чудовищами, о которых говорил ассистент.

Бедный парень! Ему крупно не повезло. Надо будет в очередном фильме сделать такой эпизод — чудовищный питон с трудом глотает ассистента режиссёра. Несчастный взывает о помощи. И кто-то из группы пытается помочь, но режиссёр запрещает это делать, потому что пропадёт уникальный кадр.

Искусство требует жертв! Правда, без ассистента Пилсберг не привык работать. На кого он будет кричать? Кого он будет называть дураком? У кого он спросит, что сказал минуту назад?

У Пилсберга в голове рождалось столько гениальных мыслей, что он их часто забывал. Вот для чего ему нужен был хороший ассистент — чтобы напоминать о гениальных мыслях!

Шагая рядом с Крэбом, великий режиссёр думал о том, что пора ему приступить к съёмке третьего фильма под тем же названием — «Остров чудовищ». Для этого предприятия очень может пригодиться Крэб. Только надо уговорить его, чтобы он согласился предоставить своих зверей для съёмок.

Так они шли рядом, и даже сами не догадывались, какое между ними возникает согласие.

— Вот моя скромная столовая, — открыл дверь и пригласил жестом проходить Крэб. — Здесь питаюсь только я.

Не обедать же с моими питомцами! Они не соблюдают приличий, принимая пищу.

Пилсберг снова подумал о своём несчастном ассистенте.

А мог бы я взглянуть на ваших питомцев? — загорелся Пилсберг.

— Лучше это сделать после обеда, — уклонился Крэб.

— Почему же лучше? Мне просто не терпится увидеть их.

— Зачем портить аппетит? — резонно рассудил Крэб.

— Они так впечатляют? — умилился Пилсберг.

— Вы успеете на них наглядеться, — обещал Крэб. — Только не понимаю, зачем вам это нужно.

— Да я ради них бросил все дела и прибежал в цирк! — воскликнул Пилсберг. — Неужели вы не понимаете моего интереса!

Крэб всё прекрасно понимал, но он хитрил, желая больше раззадорить и без того экспрессивного режиссёра.

Как я могу обедать, когда не видел того, ради чего бросил работу над очередным сценарием! — бурно выражал нетерпение Пилсберг. — Сценарии я пишу тоже сам. Лучше меня этого никто не сделает. Я пишу так здорово, что сам проливаю слёзы над своей рукописью. Особенно мне удаётся драматизировать действие. Уж в этом деле меня никто не превзойдёт.

Они оказались в небольшой комнате, синтетические стены которой излучали мягкий зеленоватый свет. Кроме стола посреди комнаты с шестью стульями, никакой другой мебели здесь больше не было.

— Вы сказали, что обедаете в одиночестве, — озадачился вдруг Пилсберг. — Зачем же столько стульев?

— Космический корабль строил не я, — ответил Крэб. — Не я его конструировал. Видимо, кто-то рассчитывал на большую компанию. Но это его дело.

Пилсберг почувствовал, что своим вопросом вызвал раздражение у Крэба, и не стал больше испытывать судьбу. Он снова заговорил о чудовищах, выражая крайнее любопытство.

Тут одна из стен раздвинулась, и некое существо вкатило тележку с обедом на двоих. Это существо очень напоминало гиену, однако ходило на задних лапах. Оно даже было по-своему грациозно в белом колпаке и коротком платьице с передником.

Существо довольно ловко расставило приборы на столе и бесшумно исчезло, закончив дело.

— Какая милашка! — невольно восхитился Пилсберг.

После чего окинул взглядом стол и понял, что вдоволь насытится. Ничего экзотического в еде не было — то же мясо и рыба, те же салаты и заливное. Но поразило изобилие блюд, особенно напитков.

— И всё-таки вы хотите глянуть на моих питомцев? — спросил Крэб.

— Сгораю от нетерпения! — даже подскочил Пилсберг.

— Ну, что ж! — развёл руками Крэб. — Не могу же я отказать гостю. Сразу должен предупредить, что мои питомцы при полёте корабля находятся в состоянии сна. Проще говоря — я их усыпляю. Во-первых, они ведут себя тихо. Во-вторых, их не надо кормить.

— Как жаль! — в отчаянии дёрнул себя за космы Пилсберг. — Я не увижу их во всей их красе. Кино — это динамика. Это движение. Это экспрессия. Это…

— Успокойтесь, мой друг, — попросил с улыбкой Крэб. — Я думаю, что вам достаточно будет и того, что вы увидите спящих артистов.

С этими словами Крэб повёл жезлом на одну из стен. И жезл, должно быть, сработал, как обычное телевизионное дистанционное управление. Стена засветилась особенно ярко, потом потемнела и возникла чёткая картина.

В просторном помещении спали чудовища. Их было так много, что они лежали штабелями. Они шумно и хрипло дышали, шевелились во сне, раскрывали пасти, скрежетали зубами. В самом дурном сне такое не могло присниться!

Крэб следил за выражением лица великого режиссёра. Довольно забавно было смотреть на то, как лицо Пилсберга менялось.

— Какие пупсики! — шептал в умилении Пилсберг. — Какие красавчики!

Потом он схватился за волосы обеими руками. Было такое ощущение, что он решил поднять себя за космы. При этом в голосе прозвучало торжество.

— Это потрясающе! — воскликнул он. — Это гениально!

Потом неожиданно из его глаз брызнули слёзы и он схватился за сердце.

— Как они трогательны! — шептал он, вытирая слёзы. — Как они милы! Как я их люблю! Они сделают меня бессмертным. Я буду лучшим режиссёром всех времён и народов.

Мне поставят памятники в каждом городе. Нет, этого людям покажется мало. Они поставят памятники даже в каждой деревне. Все улицы назовут моим именем.

Видя, что Пилсберг входит в транс и не зная, чем это может кончиться, Крэб предупредительно выключил экран.

Пилсберг дикими глазами посмотрел на Крэба, готовый прийти в ярость, но вспомнил, с кем имеет дело. Он схватил бутылку джина, одним движением раскупорил и выпил залпом. Только после этого Пилсберг несколько успокоился, хотя в глазах всё ещё бушевало пламя.

— Я создам величайшую картину! — торжественно произнёс он.

Это, естественно, устраивало Крэба, но он притворно состроил на лице кислую мину.

— Вы не хотите помочь? — поразился Пилсберг. — Не может такого быть. Вы так и не поняли, кто перед вами сидит.

Я — Пилсберг. Человечество ждёт от меня чуда! Оно слишком спокойно живёт. Покой и погубит его. Нет мировой войны. Какие-то локальные стычки происходят, но это мало кого занимает. Все уже привыкли, что где-то кто-то постреливает. Покой приводит к ожирению души. Этот термин я придумал сам. Ожирение души приводит к апатии. Вы понимаете, чем это попахивает?

— И чем же? — сдерживая улыбку, спросил Крэб.

— От лени и апатии человечество погибнет! — рванул себя за космы Пилсберг. — Вот к чему приводит ожирение души. А попахивает гибелью человечества.

— И вы хотите его спасти? — спросил Крэб.

— Это моя миссия, — гордо заявил Пилсберг. — Я пришёл на землю, чтобы спасти человечество.

— И каким же образом? — полюбопытствовал Крэб.

— Я создам настоящий фильм ужасов. Такого ещё не было! Надо потрясти сонное человечество. Страх, ужас разбудят души. Необходимо сотрясение, от чего проходит ожирение.

— Мне нравятся ваши мысли, — раздумчиво произнёс Крэб, думая о своих целях. — Стоит тряхнуть человечество. Не кажется ли вам, что оно идёт неправильным путем?

— Что вы имеете в виду?

— Слишком много разговоров о свободе личности, — сказал Крэб. — Это не приведёт к добру. Знаете, что будет, если я дам волю своим питомцам. Они сожрут друг друга. То же произойдёт и с людьми. Природа так распорядилась, что все животные сбиваются в стаи или табуны. И есть главарь. Человечество надо вернуть к природе.

— Поразительные мысли, — пришёл в неописуемый восторг великий режиссёр. — Я бы так выкристаллизовал вашу мысль — нет жизни без вождя! Гениально!

При этом Пилсберг подумал, что этим духовным вождём человечества будет он. Кому же ещё быть? Ему даже не потребуется приложить больших усилий для того, чтобы стать Президентом США! Достаточно будет того, что за месяц до выборов по всем телеканалам покажут третью часть «Острова чудовищ». После такого зрелища избиратели сами побегут голосовать за того, кто срежиссировал весь этот кошмар. Ведь тот, кто придумал страх, знает, как можно уберечься от этого страха! А тот, кто правит Америкой, правит и всей планетой!..

А Крэб в эту же минуту подумал, что после создания фильма режиссёра можно будет скормить своей любимице. Зачем он ещё будет нужен? Ведь главное — посеять страх на планете. Страх порождает страх.

Это будет длиться бесконечно. А это в свою очередь означает, что жезл будет обеспечен постоянной энергией.

— Вы согласны помочь мне? — загорелся надеждой Пилсберг.

— Это надо будет детально обсудить, — коварно улыбнулся Крэб.

— Обсудить? — огорчённо произнёс Пилсберг. — Это всегда мне даётся трудно. Я создан творить. Как не хватает ассистента! Что ж вы так поспешили распорядиться по его поводу! Толковый был малый.

— Я дам вам более толкового помощника, — предложил Крэб.

— Какого-нибудь уродца? Помесь леопарда и крокодила?

— Зря смеётесь, — ответил Крэб. — Толковее ассистента у вас не было. Познакомить?

— Хорошо, — согласился Пилсберг. — Просите.

Глава одиннадцатая

Великий замысел

Буквально через минуту компанию украсил ещё один представитель фау ны — это был Шредер. Он по разрешению Крэба сел за стол и голодными глазами уставился на еду.

— Можешь перекусить, — милостиво разрешил Крэб.

Шредер набросился на пищу со звериной жадностью. Пилсберг поначалу с изумлением уставился на нового знакомого, потом испугался, что тот уметёт всё со стола, и предупредительно придвинул к себе жареную курицу и три бутылки джина.

В комнате стояла тишина, и слышно было только сопение и чавканье Шредера. Наконец великии враг черепашек утолил голод и откинулся на спинку стула.

— Я готов, — сказал он и поглядел на Крэба.

— К чему ты готов? — усмехнулся тот.

— Выполнить любое задание, — с некоторым удивлением пояснил тот. — Разве не для этого звали?

Шредер мутными от сытости глазами уставился на Пилсберга.

— Впервые вижу этого типа, — сказал он. — Он надоел вам? Но звери, к сожалению, спят. Я могу устроить его в холодильнике.

— Никто не собирается убивать господина Пилсберга, — засмеялся Крэб. — Всё обстоит совершенно иначе. Перед тобой сидит великий режиссёр современного кино.

Пилсберг приосанился, раздвинул плечи и вскинул голову. Шредер, глядя на него, сыто икнул.

Ненавижу кино, — сказал он. — Враньё там всё. Я не могу терпеть две вещи — кино и черепашек-ниндзя. А эти рептилии всё ещё живы и находятся на нашем корабле. Я одного не могу понять, почему они до сего времени живы? Господин Крэб, я уверяю вас, что от них можно ждать только пакости. Что-то они затеяли. Я им так же не верю, как и кино.

— Успокойся, Шредер, — попросил Крэб. — Тебе придётся полюбить кино.

— Вы этого хотите? — спросил Шредер.

— Да, я этого хочу, — подтвердил Крэб.

— Тогда считайте, что я обожаю кино, — тут же заявил Шредер. — Это удивительное искусство! Особенно я уважаю режиссёров. Ни одного из них я не убил за всю свою жизнь. Высшей оценки для них и быть не может. Я так думаю.

Я буду любить кино, господин Крэб, мой повелитель, но только не просите меня, чтобы я стал иначе относиться к черепашкам. Нет и нет! Лучше выкиньте меня за борт! Лучше разрежьте меня на куски и скормите змее! Лучше…

— Утихни, Шредер, — строго попросил Крэб. — Никто тебя не просит возлюбить рептилий. Ты должен стать ассистентом великого режиссёра Пилсберга. Вот и всё.

— Ассистентом? — поморщился Шредер, — Мне больше нравится быть продюсером.

— Может, тебе уступить моё место? — мрачно спросил Крэб.

— Так вы продюсер! — восхитился Шредер. — Так бы и сказали! Я согласен быть ассистентом. Может быть, я как раз об этом и мечтал в детстве.

Я совершенно забыл, о чём мечтал в детстве. А теперь вроде вспомнил.

— Вы говорили о черепашках-ниндзя, — напомнил Пилсберг. — Не идёт ли речь о той четвёрке — Леонардо, Донателло, Рафаэль и Микеланджело?

— Те самые, — проскрипел зубами Шредер.

— Отлично! — вскинул руки Пилсберг и затем разлохматил волосы на затылке. — Я их тоже терпеть не могу.

— Друг! — протянул руки к великому режиссёру Шредер. — Как приятно слышать ваши слова!

— Я их на дух не переношу потому, что такого рода типы успокаивают людей, — пояснил свою мысль Пилсберг. — Ведь что происходит? Случается беда. Люди должны хорошенько пострадать. Это им только на пользу. Но появляется эта четвёрка и спасает положение. Вы поймите глубинный смысл моей мысли. — Добро побеждает Зло. Вот ведь что! Человечество — а меньшими категориями я не мыслю — верит в эту чушь. И в основном, благодаря этим черепашкам, которые везде успевают совать свои тупые носы. А я хочу драматургию повернуть с ног на голову или с головы на ноги. Я утверждаю своим творчеством обратное — Зло побеждает Добро. Всегда! Везде! И вечно! Только при такой постановке вопроса не будет ожирения души. Люди должны трястись!

— Где вы откопали такого умного человека? — спросил с некоторым умилением Шредер Крэба. — Какие речи! Они мне кажутся лучше всякой музыки. Я уже горжусь тем, что буду помогать такому человеку в его благородном деле. Только есть у меня одна просьба.

— Какая ещё просьба? — недовольно спросил Крэб.

— Не хочу называться ассистентом, — капризно заявил Шредер.

— Кем же тебя называть? — удивился Пилсберг.

— Соратником, — подсказал Шредер. — На самом деле я буду ассистентом, но буду называться соратником. Это для меня имеет огромное моральное значение.

— Вы согласны? — спросил Крэб Пилсберга, но не дал времени на ответ, — Хотя для меня это не имеет значения. Мы и так слишком разболтались. И вижу, разговор идёт не по существу. Я хотел бы знать, что нужно для создания фильма.

Пилсбергу очень не хотелось называть Шредера соратником. Он готов был привести веские доводы, что этого делать не надо. Но ему не хотелось раздражать Крэба. В конце концов, этот противный тип может называть Пилсберга, как ему вздумается. От этого величие Пилсберга не пострадает — памятники будут ему ставить. Но с Крэбом лучше не спорить.

— Совершенно с вами согласен, — сказал Пилсберг. — Это не имеет значения, кто кого как называет. Поговорим о деле. Основной контингент исполнителей имеется. — Пилсберг показал на стену, за которой спали чудовища. — Драматургия строится из трёх элементов — две антагонистические силы и предмет единоборства. Две силы у нас имеются в наличии. С одной стороны — это чудовища. С другой стороны — черепашки-ниндзя.

— Толково, — восхищённо выдохнул Шредер. — Эти хвостатые и зубастые ребятки в порошок сотрут черепашек в один миг.

— Вот этого как раз нельзя допустить, — возразил Пилсберг. — Какое же это кино? Борьба должна захватить зрителей. Но вот я сказал слово — борьба. А за что они будут бороться?

— Как за что? — подскочил Шредер. — Чтобы стереть с лица земли этих гадких рептилий!

— Скучно, — отмахнулся Пилсберг. — Зритель зевать будет. На чём строить драматургию?

— Что вам нужно? — спросил Крэб.

— В треугольнике нужны три угла, — стал объяснять Пилсберг. — Два у нас имеются. А где третий?

— Обойдёмся без треугольника, — отмахнулся Шредер. — Главное…

— Может, познакомить вас с Солли? — спросил Крэб, начиная догадываться, что нужно великому режиссёру.

— Извольте, — обрадовался Пилсберг, желая как можно больше узнать про всех обитателей космического корабля.

Через минуту в столовую вошла прелестная Солли. В этот миг Пилсберг как раз присосался к очередной бутылке джина. Солли с ужасом увидела, как он опустошил содержимое бутылки. Крэб пригласил жестом Солли к столу, но она замотала головой.

— Неприлично девушке сидеть с тремя мужчинами, — сказала она твёрдым голосом. — Позвольте мне уйти.

— Ого! — восхитился Пилсберг. — Девушка с независимым характером! Это мне нравится. Я не люблю образы лепить из глины. Это занятие для бездарей. Я высекаю образы из кремня.

— Стирая их в порошок, — подсказал Шредер. Пилсберг презрительно глянул на Шредера и спросил Солли, изобразив на своём лице улыбку:

— Вы хотите сниматься в кино?

— Вы режиссёр? — с недоверием спросила Солли, ещё не забыв, как этот человек только что опорожнил целую бутылку.

— Это великий Пилсберг, — сказал Крэб, нарочито широким жестом показав на режиссёра.

— Я слыхала о вас, — сказала, насупясь Солли. — Вы делаете страшные картины, чтобы пугать людей. Зачем вы пугаете людей?

— Она мне всё больше нравится! — умилился Пилсберг. — Какое милое наивное существо! Она сразу понравится зрителям. Люди сентиментальны. Уж это я знаю! Как они будут переживать за неё!

— Какую роль вы предлагаете мне? — сухо спросила Солли.

— Роль принцессы! — вскочил и замахал руками Пилсберг. — Она оказалась на острове чудовищ. Ей грозила неминуемая смерть. Но четверо отважных и благородных рыцарей вступают в борьбу с чудовищами и спасают её.

— Кто эти рыцари? — с недоверием спросила Солли.

— Конечно же, черепашки-ниндзя! — входил в раж Пилсберг.

— Я чего-то не понимаю, — завертелся на стуле Шредер. — Как это рептилии…

— Замолчи! — накинулся на него Пилсберг. — И никогда не перебивай меня, дурак!

— Кто дурак? — опешил Шредер. — Я дурак? Да я тебе голову сверну!

Явно возникал самый банальный застольный скандал между выпившими мужчинами. Крэб поднял руку. Шредер, уже вскочивший было на ноги, опустился на стул.

— Ты можешь идти, Солли, — сказал Крэб. — Мы с тобой ещё поговорим.

— Я согласна играть принцессу, — неожиданно сказала Солли.

— Отлично! — обрадовался Пилсберг. — Ты будешь лучшей принцессой в мире. Мы с тобой создадим образ, который переживёт человечество.

— Только с одним условием, — подала голос Солли.

— Какое ещё условие? — поморщился Крэб, словно у него заболел зуб.

— Четверо отважных рыцарей должны спасти принцессу, — сказала Солли.

— Как же иначе! — закричал Пилсберг. — Только так и никак иначе!

Крэб нетерпеливо махнул рукой, и Солли поспешила удалиться.

— Что за сентиментальную историю вы задумали? — недовольно спросил Крэб. — Какие-то рыцари спасают принцессу от чудовищ. Чушь собачья! Мы же говорили о страхе, который почувствует зритель. Об ужасе!

— И меня он назвал дураком, — пожаловался Шредер. — Может, дать ему в челюсть?

— Я — великий режиссёр! — завопил Пилсберг. — Разве великих бьют в челюсть?

За столом обстановка накалилась настолько, что могло произойти всё, что угодно.

Пилсберг пришёл в бешенство от грубых слов Шредера, но нельзя было отказать ему в уме.

Он первый понял, что криком в данной ситуации не поможешь. Поэтому поднял руки, как бы сдаваясь, и примирительно заговорил:

— Друзья мои, вы меня не поняли. Это судьба гениев — быть непонятыми. Но ничего. Терпение и ещё раз терпение.

Что я должен был сказать, по-вашему, этой девочке? Что её растерзают чудовища? Как бы она у меня играла, зная такую перспективу? Она вела бы себя, как кролик перед питоном.

— Вы её обманули? — дошло до Шредера. — Это мне нравится.

— Посвятите меня в свой замысел, — потребовал Крэб.

— История очень простая, — вдохновенно заговорил Пилсберг. — Летающий ящер похищает из королевского дворца принцессу. И вот милая наивная девочка оказывается на острове среди огромного океана. А островом этим владеет могучий властелин. На исполнение этого образа я хотел бы попросить согласия господина Крэба. Но это отдельный разговор и отложим его пока. Этот властелин приручил чудовищ. На острове их много, одно другого страшней. Для полной безопасности во дворце властелина есть и стража из обычных людей. Я допускаю их присутствие в картине для большей достоверности.

— Я догадался! — воскликнул радостно Шредер. — Эта принцесса тоже нужна для достоверности. А то ни одной женщины! Можно я подскажу великому режиссёру умную мысль?

— Интересно, что ты можешь подсказать? — скривился Пилсберг.

— Эта принцесса станет женой властелина, — страстно произнёс Шредер. — Вот здорово!

— Как банально! — схватился за голову Пилсберг. — Тошно слушать. Нет, господа! Принцесса властелину необходима для другой цели. Властелин остаётся бессмертным, потому что каждый год приносит в жертву очередную принцессу. Каждый год в один и тот же день на огромной поляне собираются все чудовища острова. Страшные глаза, мокрые пасти, тяжёлое дыхание. Подлинный ад! И в эту свору бросают юную прекрасную принцессу. Я представляю это зрелище! Ничего страшнее никто и никогда не видел. Повторяю, так происходит каждый год. На этот раз принцессу решили спасти четверо чудаков. Безумцы!

— Как они попали на остров? — заинтересовался Шредер.

— Они наняли частный самолёт и спрыгнули на парашютах.

— Вот это здорово! — восхитился Шредер. — Назад пути нет. Уж теперь-то я до них доберусь.

— При чём тут вы? — удивился Пилсберг.

— Я хотел сказать, что будет кому ими закусить, — поправил Шредер. — Ведь остров кишит чудовищами. Может, они сразу и угодят им в пасти вместе с парашютами? А? Гениально?

— Не торопи события, — важно заметил Крэб. — Действие только начинается.

Этими словами он сильно поддержал режиссёра. Крэбу понравилась мысль о том, чтобы сыграть властелина острова. Такая роль была ему по душе, потому что соответствовала действительности. Конечно, остров — это не те масштабы. Но искусство есть искусство. Ведь можно под островом подразумевать Землю. Надо будет об этом поговорить с режиссёром.

— Истинно сказано — всё только начинается! — окрылился поддержкой Пилсберг. — Конечно же, о появлении четверки стало тут же известно властелину. И он послал расправиться с ними динозавра. И вот тут начинается интрига. На поединок с динозавром выходит Микеланджело. Вроде идёт нешуточная борьба. На помощь динозавру приходит даже бронтозавр. В небе парит птеродактиль. Но происходит неожиданное. Динозавр оказывается предателем. Он берет сторону Микеланджело.

То ли этому ловкачу удалось уговорить динозавра, то ли он был от рождения предателем.

— Лучше от рождения, — буркнул Шредер.

— Это почему же? — не понял Пилсберг.

— Не надо показывать, что черепашки имеют мозги, — сказал Шредер. — В них надо видеть рептилий, и не более.

— Глубоко ошибаетесь, — взъерошил свои патлы великий режиссёр. — Чем сильнее, умнее, коварнее противник, тем выше достоинство победителя. Одно дело прихлопнуть таракана. Что это за подвиг? И другое дело — победить льва. Вы согласны?

— Оно так, — был вынужден признать Шредер. — Но уж очень противно мне думать, что эти черепашки-ниндзя обладают разумом.

— Не отвлекайтесь, — потребовал Крэб.

— Вот именно! — подхватил Пилсберг. — Я вижу отличный кадр — Микеланджело сидит верхом на динозавре. Это смешно и драматично. Он вообразил себя настоящим рыцарем. И ему удалось одолеть бронтозавра. Первая победа вдохновила предателя. Он, этот динозавр, почему-то не любил охрану повелителя. Может, солдаты чем-то насолили ему. И вот однажды несколько охранников ехали на машине. Совершенно неожиданно на них напал динозавр, перевернул автомобиль и сделал из него груду металла. Я даже вижу, с какой точки сверху снимать эти кадры. Камера будет находиться на съёмочном кране. Получится очень эффектно.

— Пора убить этого предателя! — воскликнул в ярости Шредер.

— Вот что значит, человек не понимает драматургию, — доверительно сказал Пилсберг Крэбу. — Нет, уважаемый. Динозавр подговорил в сообщники летающего ящера. И они вдвоём стали гоняться за охранниками. Микеланджело дал им задание лишить властелина охраны. Властелин оказался в опасности.

— Этого не может быть! — возмутился Шредер. — Я в это никогда не поверю.

— Но это так, — твёрдо заявил великий режиссёр. — Однако властелин остаётся спокойным. Посмотрите на господина Крэба. Вот это величественное спокойствие мне и нужно. Идёт яростная борьба. С охранниками дерутся и черепашки-ниндзя. Им удаётся многих разоружить.

Опасность нарастает. Но властелин спокоен, как скала.

— Как так можно? — чуть не плакал Шредер. — Враги перебьют всю охрану. Нет, я этого не выдержу. Я бросаюсь в бой.

— Успокойся, Шредер, — подал голос Крэб. — Не суетись.

Он уже был в роли и говорил басом, как и подобает властелину, похожему на скалу своим спокойствием.

— Что же дальше? — спросил Крэб.

Властелин спокоен потому, — продолжил Пилсберг, — что он знал, как управиться с черепашками. У него в подземелье был страшный робот. Но он не мог пустить его в действие, потому что от долгого безделья аккумуляторы сели. Время уходило на подзарядку. А в это время гибнут один за другим охранники. Нарастает напряжение. Успеют черепашки-ниндзя захватить дворец властелина и освободить принцессу или аккумуляторы наберут нужный заряд и робот выйдет в бой? Я показываю крупным планом часы. Минутная стрелка торопливо бежит. Чем всё кончится? Победят ли черепашки-ниндзя?

— О, — схватился за голову Шредер. — Не могу я этого слышать! Не тяните, умоляю вас. Пусть выходит скорее робот!

— Видите! — торжествуя, показывал на Шредера Пилсберг. — Вот оно — действие драматургии. Но люди будут сочувствовать принцессе и болеть за черепашек. И это хорошо! Тем сильнее будет разочарование. И вот появляется робот. Я уже вижу такой кадр — гигантский робот с окровавленным тесаком надвигается на Микеланджело, который бессильно сжимает в лапах нунчаки. А за спиной черепашки визжит от ужаса и безнадежности крылатая девушка…

— Ура! — невольно закричал Шредер.

— И он победит? — спросил вдруг Крэб.

Пилсбергу не понравилась интонация, которая прозвучала в голосе хозяина корабля. Он насторожился и решил не отвечать, а только развёл руками.

— Этого мало, — сказал Крэб. — Выходит, что главным героем стал робот.

— Но робота создал властелин, — подсказал Пилсберг.

— Этого никто не знает, — сказал Крэб. — Я думаю, что властелин обладает чудодейственной силой. Ну, к примеру, он запросто может кого угодно превратить в кролика.

— Потрясающе! — сделал вид, что пришёл в неописуемый восторг Пилсберг. — Я никогда не получал такой подсказки. Клянусь честью!

А про себя он подумал, что более дурной мысли и быть не может. Если властелин обладает такими способностями, чего он сидит, как истукан, и позволяет убивать своих охранников?

— Замечательно! — сказал вслух Пилсберг. — Поговорим о финале. У меня только что возникла гениальная мысль. Когда принцессу бросают чудовищам, те устраивают игру. Они начинают подбрасывать девушку рогами и передавать друг другу, как мяч. Что будет из красавицы через несколько минут?

— Блеск! — поднял большой палец Шредер. — Но главное-то не сказали.

— Что главное? — не понял Пилсберг.

— Вы забыли о черепашках, — напомнил Шредер.

— Никогда я ничего не забываю, — резко ответил Пилсберг. — Надо слушать.

— Я слушал самым внимательным образом, — заверил Шредер.

— Разве не говорилось о том, что властелин способен превратить кого угодно в кроликов? — спросил с издёвкой Пилсберг.

— Да? — стал чесать затылок Шредер. — Черепашки-ниндзя превратились в кроликов и змея слопает их?

— Это ничего, — солидно качнул головой Крэб. — Это весьма недурно.

Он был доволен. Наконец-то удалось придумать для черепашек достойное испытание! Когда он предлагал черепашкам подписать контракт, то и не предполагал, что они окажутся настолько ему полезными. Благодаря им, получится грандиозное зрелище!

— Хорошее кино мы придумали! — восхитился Шредер.

Во время работы механизмов космического корабля Крэб вынужден был для сохранения энергии отключать все подслушивающие и охранные аппараты. В них особой нужды и не было. Ведь все звери спали глубоким сном. Бодрствовали только гиены, обслуживая корабль и следя за порядком. Солли и Бим-Бом не вызывали у Крэба беспокойства и поэтому он их никогда не усыплял. Правда, не очень при этом заботился и о том, чем они питаются, сыты или нет.

Про черепашек-ниндзя он на время забыл, увлечённый разговором с Пилсбергом. Да и что они могли предпринять на борту космического корабля? Захватить управление? Но этого никто не сможет сделать, потому что жезл находился в руках Крэба.

К тому же, Крэб настолько поверил в замысел будущего фильма, что уже не сомневался в участи черепашек. Быть им кроликами!

То, что о них на какое-то время забыли, было очень на руки новым друзьям, черепашкам и Солли. Они собрались в гримёрной и внимательно выслушали рассказ Солли, который она поведала по возвращении из столовой.

— Итак, они собрались снимать кино, — задумчиво произнёс Леонардо.

— Как ты догадлив! — восхитился Рафаэль. — После слов Солли это так было трудно угадать!

— Может быть, шутки отложим на будущее? — предложил Донателло. — Дело принимает серьёзный оборот.

— Одно ясно — мы окажемся на острове, — уверенно сказал Микеланджело. — И если это будут съёмки, то мы получим какую-то свободу. Это уже много.

— О чём вы говорите, друзья? — недоумевала Солли. — Режиссёр сказал, что рыцари спасут принцессу.

— Ты поверила, — с грустью сказал Микеланджело, — потому что ты сама не умеешь обманывать.

— Ты думаешь, они обманули меня? — удивилась Солли.

— Ещё бы! — вскинул лапу Донателло.

— Стал бы Крэб думать о нашем освобождении! — воскликнул Рафаэль. — Так уж просто расстался бы он с тобой! Без тебя нет цирка. А для него цирк — это всё.

— Как вы меня огорчили, — загрустила Солли.

— Это не мы тебя огорчили, — не согласился Донателло. — Это мы тебе открыли глаза на обманщиков.

— А что же они хотят на самом деле? — спросила Солли.

— Не знаю, — ответил Микеланджело. — Но ничего хорошего от них я не жду.

— Да уж это не вызывает сомнений, — согласился Рафаэль.

— Тогда, что же нам делать? — обречённо вздохнула Солли.

— Режиссёр сказал, что мы будем спасать тебя? — переспросил Микеланджело.

— И спасёте, — подтвердила Солли.

— Отлично! — воскликнул Микеланджело.

— У тебя возник план? — спросил с надеждой Донателло.

— Нет, никакого плана, — бодро ответил Микеланджело.

— Чем же вызвано твоё восторженное состояние? — язвительно спросил Рафаэль.

— Не восторженное, а уверенное, — ответил Микеланджело. — Надо разбираться в психологии, ты уже не маленький.

— В чём же ты уверен? — спросила Солли.

— В том, что мы их обведём вокруг пальца, — ответил Микеланджело.

— И как это произойдёт? — спросила Солли.

— Вот этого я не знаю, — честно признался Микеланджело. — Но не торопитесь злословить. Мы знаем, что нам нужно.

— А что нам нужно? — спросил Рафаэль.

— Нам нужно овладеть жезлом, — сказал Микеланджело. — И всего-то. Неужели мы, четверо ловких парней, не сумеем отобрать жезл у этого Крэба?

Да никогда я в это не поверю! Вот откуда моя уверенность, что мы победим. Соглашайтесь на всё. На любые роли. Только одного не забывайте — нам нужен жезл. Военный совет считаю законченным. Все расходимся. Не вызывайте подозрений.

Микеланджело сделал так, что все вышли, а он остался с Солли. И он сказал ей с присущей ему галантностью:

— Они правы в одном — ты, действительно, принцесса.

Не задерживаясь ни на миг, он вышел в коридор, однако успел перехватить благодарный взгляд Солли.

Крэб проводил Пилсберга к пульту управления в капитанской рубке и усадил в кресло рядом с собой.

— Будем искать остров, — сказал он. — Время дорого. За дело!

Он взял рычаг управления, на конце которого было утолщение с какими-то кнопками. При этом Крэб переложил жезл в левую руку. Пилсберг подумал, что Крэб никогда не расстаётся с этой штуковиной. Он решил потихоньку выведать, почему Крэб так дорожит жезлом. А пока было не до этого!

Крэб нажал на кнопку, и корабль стремительно полетел вперёд. Внизу расстилалась гряда белых облаков. Но вот корабль вертикально стал падать. Но скорость была больше обычного падения, и при этом не чувствовалось никакой инерции. Кажется, глаза должны были вылезти из орбит, а Пилсберг чувствовал себя комфортно в кабине управления.

Корабль прорвал толстые слои облаков и оказался над просторным плато. Крэб нажал на другую кнопку и чуть повёл рычагом. Корабль стремительно пронёсся над югом Америки и вылетел к берегам Атлантического океана.

Здесь царила безоблачная погода. Корабль поднялся одним рывком на пятьдесят миль. Океан пересекли за считанные минуты. За такое же время пролетели Африку.

— С такой высоты мы не увидим острова, — сказал Пилсберг, несколько освоясь в новых условиях. — А нам нужен небольшой остров.

Внизу голубел Индийский океан. Чётко выделялся Мадагаскар. Крэб нажал на кнопку, корабль стремительно снизился. Он летел, как солнечный зайчик, бесшумно и стремительно.

Теперь он снизился не по вертикали, а под углом и оказался над островами Индонезии. Вскоре корабль завис над небольшим островом, похожим по форме на грушу. Причём толстый конец был гористым, остальная же часть была низменной и лесистой.

— Годится? — спросил Крэб.

— Отличный остров! — восхитился Пилсберг. — То, что надо.

— Выбираю площадку для посадки, — сказал Крэб.

— Всё хорошо, — неуверенно произнёс Пилсберг. — Но мы забыли одну деталь.

— Что такое? — недовольно спросил Крэб.

— Мы не захватили съёмочную группу, — заметил Пилсберг. — И не помешало бы завербовать солдат для охраны. Всё нужно делать по сценарию. Жаль, но придётся потратить время.

— Я думал, что-то более серьёзное, — хмыкнул Крэб.

Через десять минут корабль завис над территорией Голливуда. Крэб протянул Пилсбергу трубку сотового телефона.

— Скажи им, чтобы вышли на улицу с аппаратурой.

Пилсберг тут же легко связался с оператором и попросил его выйти со своей группой и аппаратурой на улицу.

Буквально через несколько минут Пилсберг увидел своих сотрудников во дворе киностудии. Те столпились в испуге и таращили глаза, ничего не понимая. Через секунду их ослепила яркая вспышка.

— Не переживай за них, — буркнул Крэб. — Скоро они придут в себя.

Космический корабль сделал круг и завис над военным гарнизоном на побережье. Пилсберг увидел на плацу солдат, которые занимались строевой подготовкой. Их было человек шестьдесят.

Яркий луч упёрся в этих людей и они замерли. В следующий миг Пилсберг увидел, как луч стал всасывать солдат в корабль, как пылесос. Несколькими минутами раньше та же участь постигла и съёмочную группу.

Этот процесс продлился минуты две. А вскоре Пилсберг увидел знакомый остров. Крэб умудрился сделать немыслимое. Меньше, чем за час, он собрал первоклассную съёмочную группу и отряд непрофессиональных статистов. В обычных условиях на это ушло бы не меньше недели.

Корабль медленно пошёл на снижение.

— Как самочувствие? — спросил Крэб.

— Это всё так поразительно! — воскликнул Пилсберг, ошарашенный пережитым. — С такими темпами, как у вас, можно снять фильм за несколько дней.

У него даже вкралось подозрение, что Крэб тоже великий человек.

Глава двенадцатая

Непредвиденные коррективы

В тот же день на безлюдном острове появилась небольшая, но неприступная крепость с высокими стенами из прочного пластика. Многофункциональный космический корабль по желанию командира мог преображаться не только в шапито.

Открылись ворота крепости, и из них стали выходить звери. Ещё вялые после сна, они начали разбредаться по острову, который был богат сочными травами и живностью.

Во дворе крепости, напоминающей древний замок, выстроились солдаты. К ним подошёл Крэб. Офицер скомандовал:

— Смирно!

Чётким шагом он подошёл к Крэбу и доложил, что вверенная ему рота готова выполнять службу по охране замка.

Крэб держал в руке жезл, направленный на солдат. Он с помощью этого чудодейственного аппарата внушил солдатам нужные ему мысли и настроения.

— Займите позиции, — приказал Крэб.

Офицер тут же стал давать чёткие приказания, расставляя людей по местам и направив за пределы крепости две патрульные команды.

Подошёл Шредер и вкрадчиво сказал Крэбу:

— Надо принять кое-какие предупредительные меры.

— По-твоему, я что-то мог не предусмотреть? — с презрением спросил Крэб. — Что ты собрался посоветовать мне?

— Я эту девчонку засадил бы в клетку, — сказал Шредер. — У ней крылышки. Как бы она не упорхнула.

Крэб усмехнулся и повёл Шредера во флигель. Он показал на клетку, в которой сидела печальная Солли.

— Пилсбергу эта мысль пришла в голову ещё раньше, чем тебе, — сказал Крэб. — Мы вместе затолкали эту девку туда.

— Поражён вашей дальнозоркостью! — восхитился Шредер. — Для девчонки это самое лучшее место. Ведь её должны пытаться освободить. А освобождают тех, кто в клетке. Но есть у меня ещё одно предложение.

— Интересно узнать, — усмехнулся Крэб.

— Не доверяю я этим черепашкам, — сказал Шредер. — А они очень опасны, когда вместе. Уж вы мне поверьте! Чувствую печёнкою, что они затеяли что-то недоброе. Почему какую-то девчонку надо спасать четырём рыцарям? Тьфу! Это я их называю рыцарями.

— Мне понятна твоя мысль, — кивнул Крэб.

— Достаточно одного! — воскликнул Шредер. — С одним всё-таки легче управиться. Я умоляю вас, не оставляйте их вместе. Им нельзя верить совершенно!.

— Я и не верю, — сказал Крэб.

— Но они будут на свободе во время съёмок! — возмутился Шредер. — Это ужасно!

— Почему они? — вальяжно спросил Крэб. — Я считаю, что нашему великому другу Пилсбергу достаточно будет одного рыцаря. Ха-ха!

— А где остальные? — спросил Шредер.

Крэб завёл Шредера за клетку, за которой оказалась другая клетка, но меньше размером. В этой клетке тесно сидели три кролика.

— Отнеси их змее, моей любимице, — велел Крэб. — Она только что проснулась. И думаю, очень голодна.

— Это они? — шёпотом спросил Шредер.

— Они, они, — ответил важно Крэб и двинулся к замку.

Шредер наклонился к клетке и позвал:

— Донателло!

В ответ один из кроликов прямо-таки обжёг его взглядом. Шредер от радости расхохотался.

— Рафаэль! Леонардо! — выкликал он. — Вы такие одинаковые. Такие трогательные. Как жалко, что я вас не узнаю. Но вы-то меня узнаёте. Наконец-то я с вами разделаюсь. Кого же из вас нет в этой симпатичной клетке? Как было бы радостно мне, если бы оказались вы тут все четверо.

Но и то хорошо. Сейчас я вас понесу, лапушки, на угощение.

Это самые счастливые минуты моей жизни!

Шредер всю дорогу бормотал ласковые слова, смеялся и торжествовал, а потом бросил кроликов в клетку змеи. Он хотел посмотреть, как этот гигант проглотит его злейших врагов, но тут послышался сердитый зов Пилсберга:

— Ассистент, ты где!

Сюда немедленно, бездельник!

— Не ассистент, — заворчал Шредер. — А соратник. И не бездельник. Я только что сделал главное дело своей жизни. Осталось за малым. У меня хорошее настроение, и поэтому я не оскорбился на тебя, киношник. Охота мне тебя понести за длинные уши туда же, куда попали эти черепашки.

Великий режиссёр стоял посреди двора и размахивал руками в величайшем волнении. На него снисходительно смотрел Крэб.

— Где Леонардо, Донателло, Рафаэль? — уставился своими безумными глазами Пилсберг на Шредера. — Мистер Крэб говорит, что ты это знаешь.

Шредер посмотрел на Крэба, а тот чуть заметно подмигнул, пряча улыбку.

— Они погулять пошли, — тут же нашёлся Шредер. — Должно быть, бегают в лесу.

Или купаются.

— Немедленно найди их! — загремел Пилсберг. — Я начинаю репетицию.

— Пойду искать, — согласился Шредер и направился к воротам крепости.

Он торжествовал и готов был прыгать от радости, но старался идти деловитой походкой, чтобы Пилсберг ничего не заподозрил. Шредер особенно гордился тем, что Крэб подмигнул ему. Это означало, что у него с хозяином появилась тайная договорённость против Пилсберга!

Вот теперь Шредер выйдет за ворота, сядет у стены и посидит на солнышке полчаса, а то и больше. Потом вернётся и скажет, что этих проказников нигде нет, должно быть, помчались в горы. Пусть ищет сам, на то он и великий режиссёр! А Шредер не воображает себя великим, он на самом деле таков, потому что одним движением бросил в клетку на верную гибель трёх ненавистных черепашек.

При этом он забыл, что имел дело не с черепашками-ниндзя, а с кроликами. Это далеко не одно и то же.

Между тем Пилсберг спрашивал Крэба:

— Не могу понять, что происходит. Может быть, вы мне объясните.

— Пожалуйста, — любезно ответил Крэб. — Какие вопросы?

— Надо начинать работу, — нервничал великий режиссёр. — А нет черепашек. Где, между прочим, Солли?

— Идёмте, покажу, — предложил Крэб. — За рыцарями Шредер пошёл. А девочка тут.

И он подвёл к клетке, в которой сидела Солли.

— Почему она в клетке? — возмутился Пилсберг. — Она же принцесса! Это не по замыслу.

— Я решил стать сорежиссёром, — серьёзно сказал Крэб. — Тем более, у меня в этом есть опыт. Чудовища подчиняются только мне. Я с ними могу разыграть любую сцену.

— Сорежиссёр? — великий деятель кино покраснел от возмущения. — Пилсберг не нуждается в помощи. Это позор!

— Зачем так нервничать, — сказал Крэб. — Мы на острове. Жаловаться вам некому. Полиции тут нет. Законов тоже. Давайте соглашаться. Тем более, что у вас другого выхода нет.

— Какие ваши предложения? — пролепетал гордый Пилсберг.

— Солли будет сидеть в клетке, — сказал Крэб. — Это вызовет слёзы у зрителя. Ах, бедная девочка! Её заточили!

— Пожалуй, это неплохая мысль, — согласился Пилсберг.

Он не умел унывать, он всегда находился в состоянии вдохновения. Посмотрев на пленницу, он вдруг воскликнул, схватившись обеими руками за космы на затылке:

— Это сверхгениально!

— Я очень рад, что мы понимаем друг друга, — снисходительно проговорил Крэб. — Значит, дела у нас пойдут хорошо.

— Я вижу этот кадр! — кричал, вдохновись, Пилсберг. — Страшные пасти! Жуткие клыки! Сверкающие злобой глаза! И на этих чудовищ медленно спускается клетка с принцессой. Это же невиданно! Звери будут раздирать клетку. Принцесса кричит. Ужас!

Бедная Солли, услышав слова Пилсберга, потеряла сознание.

— Нет, нет! — закричал в гневе великий режиссёр, обращаясь к Солли. — Это никуда не годится! Обморок исключается. Надо тебе, девочка, кричать, метаться в клетке, взывать к помощи!

— Потом отрепетируем, — сказал Крэб, увлекая Пилсберга от клетки.

С Донателло, Рафаэлем и Леонардо коварный Крэб поступил изуверским образом. Он превратил их в кроликов, лишив речи, но оставил сознание. И когда они попали в клетку змеи, то прекрасно понимали, что находятся не в комнате отдыха.

Но с другой стороны, сохранив сознание, они поняли ситуацию. К тому же, выяснилось, что они могут без слов понимать друг друга. Достаточно было обменяться взглядами.

Должно быть, Крэб рассчитывал, что черепашки-ниндзя примут более мучительную смерть, будучи при ясной памяти. Он видел, как метался ассистент Пилсберга, которого он тоже не лишил ума. Эта картина очень рассмешила тогда Крэба.

Но тот парень струсил, а черепашки-ниндзя имели смутное понятие о страхе. Они никогда и ничего не боялись. Это их спасло. А также и то, что змея до конца ещё не проснулась.

Когда она сонно раскрыла пасть, увидев перед собой кроликов, то получила такой удар в челюсть, что из глаз посыпались искры. Это Донателло двинул её ногой. А Рафаэль прибавил.

Между тем, Леонардо не стал лезть в драку, а стал соображать, как выйти из этой ситуации. Он увидел, как во сне змея свернулась так, что образовала запутанный узел. Если её оставить в таком состоянии, то она будет почти безопасной!

Леонардо тут же схватил змею за хвост и стал тянуть изо всех сил. Тревожным криком призвал он друзей на помощь.

Те нанесли ещё несколько удачных пинков по голове змеи, отчего она впала в прострацию, и бросились на помощь. Втроём они запутали хвост змеи в прутьях клетки и даже затянули проволокой, которая оказалась под ногами.

Змея потянулась, пытаясь распутаться, но это ей не удалось. Трое отважных кроликов сбились в дальнем от головы змеи углу и стали думать, что делать дальше. Железные прутья клетки были им не по силам. И тут Донателло хлопнул лапой себя по лбу. Потом показал на запор.

Кролики от счастья подпрыгнули. Запор был обмотан проволокой. Рафаэль кинулся распутывать проволоку, а Донателло и Леонардо принялись бить ногами по голове змеи, чтобы она не приходила в себя.

Рафаэль распахнул дверь, и друзья вырвались на свободу. Но радость была недолгой. В следующую минуту они поняли, что окружены. До десятка гиен смотрели на них с такой злобой, будто кролики украли у них обед.

Намерения этих зверей были совершенно понятны.

И тут произошло чудо. Откуда-то с неба упали к ногам кроликов мечи, которыми они пользовались, будучи черепашками-ниндзя.

Это пришёл на помощь Микеланджело. Это он бросил мечи и первым накинулся на гиену.

Дело в том, что Микеланджело, расставшись с друзьями, провёл разведку, обошёл всю крепость, чтобы знать, где что находится. Чтобы отделить его от остальных друзей, Крэб приказал Микеланджело осмотреть прилегающую к крепости местность, а затем вернуться и доложить ему об увиденном.

Но благородный черепашка-ниндзя совершенно не доверял этому негодяю. Он произвёл осмотр местности, но уже не намеревался возвращаться в подчинение к Крэбу.

Совершенно случайно, проходя по двору крепости, Микеланджело наткнулся на клетку, в которой сидела Солли. Она-то и рассказала, рыдая, о печальной судьбе черепашек.

— Они погибли, — плакала она, — и мы тоже.

Микеланджело тут же освободил бы Солли, но он видел, что этого в одиночку не сделать.

Клетка была заперта на большой замок. Надо было освободить прежде друзей и с ними утащить клетку в лес. А там уж, в спокойной обстановке, удалось бы сорвать замок.

— Не плачь, принцесса, — сказал с глубоким чувством Микеланджело. — Ты плохо знаешь моих друзей. Я всё могу от них ожидать. Но в то, что они стали завтраком для змеи, я никогда не поверю. Не те это ребята. Подожди нас, мы скоро придём за тобой!

На том месте, где стояла клетка с кроликами, Микеланджело увидел мечи друзей, схватил их и побежал в ту сторону, где находилась клетка со змеёй.

Вот так он возник в самый нужный момент. Ему пришлось туго, потому что отважные кролики не владели мечами, как черепашки-ниндзя. Всё-таки маловато у них было силы!

А на помощь гиенам пришло подкрепление. И всё могло кончиться печально, если бы не динозавр по имени Зуко с планеты Тарг.

Он был рядом и смотрел на бой. Когда-то он был любимцем Солли. Она каталась на нём и всегда относилась ласково. И теперь динозавр стал смутно вспоминать, что прежде жил иначе и не был злым. А происходило это потому, что жезл Крэба слабел на расстоянии. У динозавра просыпалось прежнее сознание.

Он вспомнил, что всегда не любил гиен, они были противны ему. И когда гиены, казалось, вот-вот осилят кроликов, динозавр шагнул вперёд.

Каким-то десятым чувством Донателло понял, что это не конец, а спасение, увидев идущего на них динозавра. Он ловко забрался ему на шею и стал гладить по голове зверя.

Динозавр вспомнил ласковые ладошки Солли.

В следующую минуту гиены почувствовали себя худо. Динозавр Зуко разметал их во все стороны. Гиены трусливо отступили, оставив в покое друзей.

В одной из комнат замка Крэб и Пилсберг составляли план на ближайший день.

— Завтра я снимаю похищение принцессы, — говорил Пилсберг. — Для этого придётся её освободить.

— На время, — заметил Крэб. — Будет спокойней, если она постоянно будет в клетке.

— Такое ощущение, что вы боитесь этой девчонки, — усмехнулся Пилсберг.

— Это уж мои заботы, — сказал Крэб. — Не суйте нос, куда не нужно. Я как-нибудь сам разберусь со своим хозяйством.

— Мы опять начинаем ссориться, — упрекнул Пилсберг. — Но вы согласны, что летающий ящер не может похитить принцессу в клетке?

— Пожалуй, да, — вынужден был согласиться Крэб. — Как вы будете снимать?

— Натурально, — оживился Пилсберг. — Я люблю правду жизни. Всё должно быть предельно достоверно. Тогда нам поверит зритель.

— Я спрашиваю, что будет делать Солли? — недовольно произнёс Крэб.

— Значит так, — вскочил Пилсберг и стал ходить по комнате, показывая по ходу рассказа. — Прелестная принцесса вышла погулять в лесок. Вот она оказалась на поляне. Собирает цветочки.

Получился славненький букет.

Она нюхает цветы, закатывает от удовольствия глаза и поёт песенку. Стихи я уже сочинил.

И музыку тоже. Дело в том, что я отличный поэт и композитор.

Значит музыка такая — ля-ля, ля-ля, и ля, и ля. Вы когда-нибудь слышали лучше мелодию?

Уверяю, что нет.

— Сойдёт, — согласился Крэб. — А слова?

— Слова изумительные! «Я пташка, я пташка, — поет принцесса, — чудесная канашка».

— Вы считаете, что это гениальные стихи? — усомнился Крэб.

— Если это вас не устраивает, предлагаю другой вариант. «Я пташка, я пташка, печальная монашка».

— По-моему, это лучше, — сказал Крэб.

— Полностью с вами согласен! — умилился Пилсберг. — Возникает потрясающий образ. Печальная принцесса в чёрном платье. Она грустит. Ей видится далёкий остров, дворец на том острове и сидящий на троне властелин. Каково?

— Утверждаю, — кивнул Крэб.

— И вдруг появляется летающий ящер, — взмахнул руками Пилсберг. — Он хватает клювом принцессу и уносит за облака.

— И всё? — спросил Крэб.

— Не понял вас, — озабоченно спросил Крэб.

— Принцессу можно в клетку? — пояснил Крэб.

— Безусловно! — закричал Пилсберг. — Это, скажу я вам, умопомрачительно! Трогательные мечты девушки обернулись заточением в клетку. Это просто здорово!

Пилсберг понимал, что Крэб только мешает ему. Эта клетка по сюжету совсем не нужна была. Но кто платит, тот и заказывает музыку. Пилсберг надеялся, что при монтаже он многое сделает так, как ему хочется. Он надеялся монтаж картины произвести у себя на студии в Нью-Йорке. Тогда Крэб не будет мешать!

А Крэба не оставляли тревожные предчувствия. Он привык к тому, что все звери находились на корабле и всегда были под его надзором. Ему никогда не приходилось оказываться в такой ситуации.

Его подопечные разошлись по острову. Он согласился на это только потому, что звери были голодны. С голодными чудовищами лучше не иметь дела. Но уже прошло достаточно времени и надо будет послать гиен, чтобы они пригнали зверей ближе к крепости. Жезлом Крэб старался пользоваться как можно реже, чтобы зря не тратить энергию.

Тут вошёл в комнату Шредер и заявил, что нигде не нашёл черепашек.

— Как бы не удрали, — предположил он.

— Куда они могут удрать с острова? — удивился Пилсберг.

— Может, какую лодку нашли, — сказал Шредер. — Это такой народ! За ними глаз да глаз нужен.

— Как же я буду снимать, если нет рыцарей? — расстроился великий режиссёр.

— Может хоть одного найдёшь, — обратился Крэб к Шредеру. — Я вроде видел, как Микеланджело прохаживался во дворе.

— Это можно, — кивнул Шредер.

— Да зачем мне нужен один! — воскликнул Пилсберг. — Это опять же не по замыслу.

— Ничего страшного, — успокаивающе сказал Крэб. — Может, даже лучше, когда принцессу бросился спасать один рыцарь, а не целая банда. Что вы скажете по этому поводу, Пилсберг? Вот когда надо напрячь свою фантазию и выдать такое, чтобы я окончательно убедился, что вы великий режиссёр.

— До сих пор вы ещё сомневаетесь? — с горечью произнёс Пилсберг и тут же закричал:

— Это мощно! В поединок с чудовищами выходит один рыцарь! Именно эта идея пришла мне в голову минуту назад.

Тут в дверь заглянула гиена. Вид её был самый жалкий.

— Что такое? — загремел Крэб, почуяв неладное.

— Они сбежали, — пролепетала гиена.

— Кто они? — не хотел поверить Крэб. — И куда сбежали, если мы на острове?

— Я говорю о кроликах, — сообщила гиена. — Они каким-то образом выбрались из клетки.

— Что же вы их не поймали? — возмутился Крэб. — Для чего я вас держу?

— Мы их поймали, но не совсем, — сказала гиена.

— Это ещё что такое? — недоумевал Крэб. — Как это можно поймать, но не совсем?

— Они уже были в наших руках, — докладывала гиена. — Но тут случилось предательство — динозавр Зуко заступился за них.

— Вот это по замыслу — предательство! — пришёл в дикий восторг великий режиссёр. — Какой же я провидец!

— Какой же я идиот! — хлопнул себя по лбу Крэб.

Едва не разломав от ярости золотой жезл на части, он спешным шагом направился в капитанскую рубку корабля. После его ухода Пилсберг задумался, а затем вслух произнёс:

— Но, вообще-то, эти черепашки-ниндзя вносят какие-то непредвиденные коррективы в наш план. Мне это всё меньше нравится…

Глава тринадцатая

Сила золотого жезла

Отбив натиск гиен, Донателло, Рафаэль и Леонардо запрыгнули на шею динозавру.

— Уходим отсюда! — крикнул Микеланджело динозавру. — Здесь сейчас оставаться опасно. Но мы очень скоро сюда вернёмся! Верь мне!

Зуко послушно направился с заднего двора крепости к низким воротам. Но вдруг Рафаэль запищал, спрыгнул с шеи динозавра и стремглав побежал внутрь здания.

— Вернись! Ты куда? — испуганно закричал Микеланджело.

Он метнулся было за другом, но кролик в три скачка преодолел большое расстояние и скрылся в здании.

— Где же мне его искать? — растерянно обернулся к друзьям Микеланджело.

Те печально опустили головы. Мысли товарища им тоже были невдомёк.

Но через минуту Рафаэль показался во дворе.

Подпрыгивая задними лапами, он держал в передних фолиант, пособие по основам магии и магический круглый камень на подставке.

— Зачем тебе эта дребедень? — возмутился Микеланджело. — Сейчас не время для опытов по эзотеризму!

Но Рафаэль, не обращая внимания на его возмущение, спокойно уселся на шее Зуко, приготовившись к дальней дороге.

Микеланджело побежал впереди, указывая путь. Динозавр с отважными воинами в кроличьем облике на шее пошёл за ним. От каждого шага Зуко слегка подрагивала земля.

Им удалось уйти незамеченными, потому что в крепости воцарился переполох. Энергия золотого жезла, которая заставляла всех без исключения обитателей космического корабля беспрекословно выполнять приказы Крэба, ослабла. Это произошло потому, что решительность хозяина жезла была поколеблена. Аккумулятор психоэнергии улавливал мельчайшие колебания в настроении своего хозяина.

Впервые Крэб столкнулся в своих владениях с противником, который не уступал ему в находчивости и хитрости.

Крэб откровенно растерялся, и эта растерянность молниеносно передалась всем, кто находился на острове.

Члены съёмочной группы вдруг обратили внимание на то, что работают не в самых благоприятных условиях. Они не могли понять, каким чудом оказались на острове, где нет профсоюза работников кино, но полно голодных хищников.

Солдаты маршевой роты только сейчас обратили внимание, что занимаются не своим профессиональным делом. Вместо того, чтобы маршировать по плацу, их собираются натравить на каких-то умопомрачительных рептилий!

Хищники Крэба почувствовали обострённый голод, который пожелали утолить немедленно. Гиены и носороги разорвали на части змею, беспомощно скрученную в узел. Затем стая гиен начала пожирать тех крупных рептилий, которые ещё не проснулись после приземления корабля на остров.

Но и этого оказалось недостаточно для того, чтобы утолить их безграничный голод. Озлобленные хищники носились по коридорам корабля-здания, щёлкая зубами от ярости. Некоторые даже вгрызались в стены. Крэбу и Шредеру чудом удалось проскочить мимо них в капитанскую рубку.

И хотя воля Крэба была сильно поколеблена, хотя «Межгалактическое шоу» рассыпалось у него прямо на глазах, он всё ещё сохранял уверенность в том, что может победить. Ведь золотой жезл находился пока у него в руках!

Все свои надежды и упования возлагал на этот жезл и Шредер, старавшийся держаться как можно ближе к хозяину…

Микеланджело привёл друзей к уютной пещере, в полумиле от корабля-крепости. Пещера располагалась на берегу небольшого чистого озера, окружённая густыми зарослями.

— Вам придётся подождать меня здесь, — сказал Микеланджело друзьям. — Помощи от вас, пока вы кролики, всё равно никакой. Динозавра я тоже не могу взять с собой.

Он слишком приметный.

А мне придётся обращать на себя как можно меньше внимания. Я постараюсь проникнуть обратно на корабль.

Заберу у Крэба жезл, вернусь к вам и верну вам прежнее обличье. Вам остаётся только набраться терпения.

Рафаэль спрыгнул на траву с шеи динозавра и решительно шагнул в пещеру. Разложив на земле свои магические принадлежности, он раскрыл книгу на нужной странице, положил левую лапку на магический бесцветный камень и приступил к обряду перевоплощения.

Донателло и Леонардо с надеждой воззрились на него. Зуко перестал жевать листья с деревьев и повернул голову в сторону пещеры. Даже Микеланджело помедлил с отходом. У всех зародилась одна и та же мысль — а вдруг на этот раз колдовство Рафаэля увенчается успехом? Ведь не зря же он потратил столько времени на изучение белой магии и столько денег на покупку всякого барахла!

— Рот Рафаэля шевелился. Однако вместо магических заклинаний до друзей доносился только невразумительный писк. Но они явственно видели, как бесцветный камень всё больше краснеет.

Наконец, через несколько минут томительного ожидания, перевоплощение произошло. Только оно имело другой эффект. Рафаэль не вернул себе прежнего обличья. Вместо этого на его ушах выросли пурпурные розы.

Как ни печален был этот опыт, Микеланджело не мог удержаться от хохота. Рафаэль от негодования опрокинул нижней лапой магический камень, а верхней правой захлопнул фолиант. По выражению на его мордочке можно было судить, что он крайне нелестно отзывается о составителях этого пособия по магии.

— Нет больше времени заниматься глупостями, — сказал Микеланджело, перестав смеяться. — Нам может помочь только золотой жезл. Я отправляюсь за ним.

— Мы с тобой, — пропищал Рафаэль. — Неужели ты подумал, что мы бросим тебя на произвол судьбы?

— Ты научился разговаривать? — удивился Микеланджело.

— Как видишь, — вскинул передние лапы Рафаэль. — Видимо, я нагадал что-то не то. Я остался кроликом, но могу говорить и улавливать мысли других. Донателло и Леонардо думают то же самое, что и я. Мы пойдём с тобой.

И динозавр увяжется за нами. Кстати, его зовут Зуко. Он только что мысленно представился мне.

— Очень приятно, Зуко, — поклонился Микеланджело динозавру. — Сожалею, что наше знакомство произошло при таких обстоятельствах.

Но рад, что оно всё-таки произошло.

Донателло, Леонардо и Рафаэль запрыгнули на склонённую шею динозавра.

— Договоримся так, — изложил свой план Микеланджело. — Подкрадёмся незаметно к крепости. Вы будете ожидать моего сигнала снаружи, а я прокрадусь вовнутрь. Если всё сложится не так, как я задумал, бросайтесь на выручку.

— А как мы узнаем, что всё сложилось не так, как ты задумал? — осведомился Рафаэль.

— Вы об этом услышите, уверяю вас, — сказал Микеланджело.

— Зуко говорит, что среди животных Крэба у него есть надёжный друг, некий бронтозавр по имени Гурд, — похлопал Рафаэль передней лапкой динозавра по шее. — Он с той же планеты, что и Зуко, и такой же неагрессивный. Зуко говорит, что мы можем рассчитывать на помощь Гурда.

— Отлично! — воскликнул Микеланджело. — Тем более, нам есть резон торопиться. А то как бы гиены не пообедали этим Гурдом!..

Опасения Микеланджело не были лишены оснований. За те полчаса, которые он с друзьями отсутствовал в крепости, там намного ухудшилась обстановка. Шестипалые гиены и ходячие носороги разбушевались вовсю. Порыскав по джунглям острова и не обнаружив никакой крупной живности, стаи гиен вернулись в крепость с твёрдым намерением пообедать теми людьми, которых там видели.

Когда солдаты и сотрудники съёмочной группы увидели, чем им грозит такой поворот событий, то кинулись со двора внутрь здания и забаррикадировались в жилых помещениях на втором уровне. Пилсберга, который пытался заставить их вернуться на рабочие места, чуть не затоптали в давке.

Великий кинорежиссёр ругался на чём свет стоит. Но когда одна из гиен тихо подкралась к нему, Пилсберг поймал её плотоядный взгляд.

Не желая дальше испытывать судьбу, он помчался вдогонку за отступающими.

Но ни солдаты, ни члены съёмочной группы не пожелали впускать к себе этого типа, от которого до сих пор видели одни лишь неприятности. Удирая по коридору, Пилсберг неожиданно наткнулся на клоуна Бим-Бома и заорал:

— Спасите меня! Без меня мировой кинематограф пропадёт!

Но Бим-Бом не обратил внимание на его вопли. Клоун был погружён в раздумья, и обе его головы переговаривались друг с другом.

— Похоже, что девочка была права, — тихо сказал Бим. — Только сейчас ко мне начала возвращаться память.

— Ко мне тоже, — уныло кивнул Бим. — И мне кажется, что мы с тобой не всегда были такими. Когда-то мы были единым целым.

— А Солли, видимо, и впрямь состояла с нами в родстве, — припомнил Бом. — Неужели она и в самом деле наша дочь?

— А ты припоминаешь, как мы с тобой дорожили той золотой палкой, которую таскает с собой Крэб? — таинственным шёпотом произнёс Бим. — Как знать, окажись эта палка в наших руках, не прояснится ли от этого наша память?

— А почему бы не попробовать? — вопросом на вопрос ответил Бом.

Обе головы согласно кивнули друг ДРУГУ, а затем с повышенным интересом воззрились на перепуганного Пилсберга.

— Так, в чём дело, любезнейший? — с преувеличенным вниманием спросил Бом. — Вы как будто слегка напуганы?

— Есть отчего, — завопил Пилсберг, почуяв надежду на спасение. — По двору шастают гиены. Одна из них чуть мне ногу не откусила. А по пятам за мной гонятся носороги. Скоро они будут здесь. Я уже слышу их топот. Подскажите скорее, куда мне спрятаться?

— Трудный вопрос, — почесал подбородок Бим. — удивлён тем, что вы, непревзойдённый мастер фильмов ужасов, боитесь каких-то клыкастых тварей. Что они с вами сделают, когда найдут? Да ничего особенного! Съедят, только и всего.

— Наши гиены гуманны, — по-своему утешил Бом. — Они не торопятся поглощать пищу. У вас будет время поразмыслить над сюжетом нового фильма в то время, когда они примутся за вашу печень и конечности…

— Довольно пугать меня! — закричал Пилсберг и запрыгал от ярости. — Я уже достаточно напуган! Возможно, я ошибался, когда пугал людей своими фильмами! Но пока я жив, ещё не поздно исправить эту ошибку. Я всё-таки талантлив. Я мог бы снимать и добрые фильмы. Но об этом лучше поразмыслить на досуге и в более спокойной обстановке. А кто мне поможет сейчас?

— На вашем месте я обратился бы за помощью к самому главному человеку на этом корабле, к мистеру Крэбу, — порекомендовал Бим.

— К его рубке не пробиться! — в отчаянии простонал Пилсберг. — Коридор на третьем уровне кишмя кишит гиенами.

— Я могу вас провести туда безопасным путём, — изъявил готовность Бом.

— Тогда хватит языками чесать! — вернулась к Пилсбергу привычка приказывать. — Ведите меня скорее туда!

При этом он не заметил, как головы клоуна заговорщицки перемигнулись.

Бим-Бом выполнил своё обещание. Он привёл Пилсберга к капитанской рубке по узкому служебному коридору. Но когда они оказались у массивных дверей рубки, то услышали за спинами торжествующий вой.

Их заметили гиены, которые слонялись в это время в смежном коридоре. Шестипалые твари помчались за своей законной, как они полагали, добычей.

Клоуну и режиссёру некуда было отступать. Бим-Бом приготовился отразить нападение, выставив перед собой кулаки. У Пилсберга от страха выпал монокль. Он забарабанил в дверь рубки.

— Мистер Крэб! Это я, Пилсберг! Спасите меня, пожалуйста! Я вам ещё пригожусь!

Гиен отделяло от них расстояние в каких-то пятнадцать футов. Уже ощущалось смердящее дыхание этих тварей.

Сидящий в это время за пультом управления Крэб видел через камеры слежения всё, что происходит перед дверями его рубки. Немного подумав, он приказал Шредеру:

— Впусти этого головотяпа Пилсберга. Он, действительно, может пригодиться. Ведь кино ещё не снято. И клоуна тоже впусти.

— А клоуна зачем? — удивился Шредер.

— Если гиены начнут штурмовать дверь, то мы бросим им на съедение Бим-Бома. А сами скроемся через запасный выход, — пояснил Крэб. — Я не могу пока тратить энергию своего жезла на усмирение этих тварей. Лучше будет их задобрить.

И в тот момент, когда Пилсберг распростился с жизнью, когда гиены находились уже в пяти футах, створка дверей открылась. Сильные руки Шредера втянули внутрь Пилсберга и Бим-Бома. Через мгновение створка захлопнулась. Гиены стукнулись носами о массивную дверь и защёлкали клыками от бессильной ярости.

Прокравшись во внутренний дворик крепости, Микеланджело увидел, что подоспел вовремя. Вокруг клетки, в которой сидела Солли, кружили четыре гиены, хищно клацая зубами. Они собрались уже откинуть защёлку клетки и ворваться внутрь. Не раздумывая больше, Микеланджело с боевым кличем ринулся в атаку, на ходу извлекая из-за пояса нунчаки и кинжалы.

Одним из этих кинжалов, брошенных на бегу, он сразил наповал одну гиену ещё до того, как те успели опомниться. Второй гиене он проломил голову нунчаками. Две другие с испуганным воем бросились внутрь здания.

Отважный черепашка откинул защёлку клетки и сказал Солли:

— Торопись. Эти твари вернутся через минуту с подкреплением. Воспользуйся своими крыльями и взлети.

— Я не могу бросить тебя одного, моего спасителя! — воскликнула девушка, вылезая из клетки. — Я хочу помочь тебе.

— Помоги мне завладеть золотым жезлом, — попросил Микеланджело. — Без его энергии нам не одолеть Крэба.

Из приземистых ворот здания с ожесточённым рычанием вырвалось десятка два гиен. Они сгруппировались полукругом по двору. Зажав в одной лапе кинжал, а в другой нунчаки, Микеланджело приготовился к бою. Солли взмыла в небо, прижав от страха ладони к груди.

Гиены одновременно со всех сторон ринулись на отважного черепашку. Но он, сразив двоих из них ударами кинжала и нунчаков, подпрыгнул в воздух, перевернувшись через голову. Гиены с разбегу наткнулись друг на друга и покусали одна одну.

Но Микеланджело не мог, подобно крылатой гимнастке, долго находиться в полёте. Он приземлился на задние лапы у наружных ворот. Развернувшись в его сторону, гиены двинулись на него с угрожающим рычанием.

Однако в тот момент, когда они готовились броситься в атаку, за спиной Микеланджело, в проёме ворот показалась голова Зуко. Добрый динозавр не мог отсиживаться в отдалении, видя, как его новому другу приходится туго. Он бросился на выручку Микеланджело.

Гиены в ужасе шарахнулись от исполина, который топтал их, хватал зубами за загривки и отбрасывал далеко в сторону. Во дворе поднялся несусветный гам. Донателло, Леонардо и Рафаэль спрыгнули с шеи Зуко и подбежали к своим мечам, лежащим на земле.

Но они с трудом могли держать холодное оружие в лапах, не говоря уже о том, чтобы владеть им.

Из ворот здания выбегали всё новые стаи гиен. К ним присоединились ещё и хищные носороги, не нашедшие внутри никакой живности. Хищников становилось во дворе всё больше. Вся эта свора, доведённая до бешенства изнуряющим голодом, намеревалась растерзать Микеланджело, кроликов и Зуко.

Когда хищники оттеснили в угол Зуко и Микеланджело, динозавр вдруг издал такой пронзительный рёв, что некоторые из гиен попадали на землю, зажав уши руками. На этот рёв из здания прозвучал ответный клич. Угловая стена здания рухнула под напором изнутри, и во двор с топотом выбежал бронтозавр.

— Это Гурд! — пропищал Рафаэль друзьям, с которыми прятался за спиной динозавра. — Он скрывался от гиен на нижнем уровне. Но когда Зуко позвал его на помощь, не мог прятаться дальше.

Соотношение сил в схватке вновь изменилось. Бронтозавр врезался в полчище хищников с тыла, топча и сминая ряды гиен, разбрасывая рогами носорогов в стороны.

У Солли, которая сверху наблюдала за сражением, появилась надежда, что её друзья победят. Но из дверей здания показывались всё новые и новые стаи хищников. Их было слишком много, и они были слишком голодны для того, чтобы отступить. Благодаря численному перевесу, хищники вновь начали теснить Микеланджело, Зуко и примкнувшего к ним Гурда в угол двора, отрезая путь к внешним воротам.

Но тут произошло событие, которое предрешило исход сражения.

За поединком во внутреннем дворе наблюдала сверху не только Солли. С высоты капитанской рубки за схваткой следил и Крэб. Видеокамеры слежения были направлены в центр гущи.

Крэб сидел перед широким телевизионным экраном и довольно крутил в руках золотой жезл. К нему подошёл Пилсберг, взъерошил свои редкие волосы и завопил:

— Вы обманули меня! Вы заверяли, что ситуация у вас полностью под контролем!

А что же в действительности?! Меня чуть не сожрали статисты! Вместо того, чтобы руководить съёмками, я прячусь в вашем кабинете от хищников. Мои подчинённые не слушаются меня. Никто меня не уважает!

— Слишком много обвинений, любезный, для того, чтобы я мог ответить однозначно, — довольно промурлыкал Крэб. — Вы правы. Ситуация, действительно, на время вышла из-под контроля. Но скоро контроль будет восстановлен. Съёмочная группа и солдаты будут бегом исполнять любое ваше желание. А хищники вновь станут дрессированными. Но пока мне нужно, чтобы они израсходовали свой пыл.

— Но зачем? — спросил Пилсберг.

— Затем, что в моём жезле не так много энергии, чтобы приручить всю эту свору, — резко оборвал Крэб. — Пусть они вначале устанут. А главное, пусть они разделаются с этими мерзкими черепахами, с этими изменниками Зуко и Гурдом.

— Но ведь для фильма необходимы и Микеланджело, и Солли! — завопил Пилсберг.

— Придумаем другой сюжет, — поморщился Крэб. — Мне не стоило подписывать контракты с этими рептилиями. Это Шредер во всём виноват! Он недостаточно настойчиво доказывал мне, как они опасны…

— Но ведь я… — попытался напомнить Шредер.

Но Крэб перебил его криком:

— Заткнись! Теперь этой четвёрке пришёл конец. Всё складывается, как нельзя лучше!

Он воззрился на экран телевизора. Но в этот момент схватка переместилась на другой край двора — туда, где её не могли фиксировать видеокамеры. С экрана исчезло изображение.

— Гнусные рептилии! — стукнул Крэб по пульту кулаком. — Я хочу видеть, как они умрут! Хочу сосчитать, на сколько клочков их разорвут мои гиены! И даже в этом удовольствии они мне отказывают! Куда мне теперь смотреть? На эту стену?

Он взглянул на стену рубку, а потом сообразил, что перед ним находятся закрытые иллюминаторы. Всхохотнув, он нажал синюю кнопку пульта.

Железные створки длинного и широкого иллюминатора поползли вверх, а пуленепробиваемое стекло — вниз.

Крэб вскочил с кресла и, подойдя к открытому иллюминатору, опёрся на подоконник. Отсюда ему был виден весь двор, были видны динозавр, бронтозавр и Микеланджело, отбивавшиеся из последних сил, было видно полчище хищников, неотвратимо наседающее на благородных героев. Чтобы не пропустить такого захватывающего зрелища, рядом с Крэбом пристроились у иллюминаторного проёма Шредер и Пилсберг.

Эта троица напрочь забыла о двухголовом клоуне, который стушевался в уголке. Клоун же не упустил ни единого слова, прозвучавшего в этой комнате. И обе его головы в сильнейшем волнении переговаривались.

— Я вспомнил, вспомнил, зачем нужна эта золотая палка, — прошептал еле слышно Бим.

— С её помощью мы ещё можем победить, — согласился с ним Бом. — Мы слишком долго бездействовали. Пора напомнить, что и у нас есть память…

— Ты прав, — решительно произнёс Бим. — Запомни, как бы потом ни сложилась наша судьба, я ни на секунду не пожалею о том, что мы с тобой сейчас сделаем.

— Я тоже, — поклялся Бом.

Двухголовый клоун молнией сиганул из угла к подоконнику. Нетерпеливо следящий за схваткой Крэб в этот миг напрочь утратил обычную бдительность. Бим-Бом выхватил у него из левой руки жезл, перегнулся через подоконник, размахнулся и кинул его Микеланджело.

— Лови! — крикнул он.

Крэб издал нечленораздельный вопль. Пилсберг озадаченно почесал лысину, не понимая, отчего сорежиссёр так переживает. Шредер выхватил из ножен кинжалы и бросился к клоуну.

— Две головы тебе не идут! — прорычал галактический рыцарь. — Пусть не останется ни одной!

Однако между ним и клоуном стоял Пилсберг. Шредер замешкался, отталкивая кинорежиссёра. Воспользовавшись заминкой, Бим-Бом перекувыркнулся через подоконник и упал во двор.

Крэб не смотрел на него. Его внимание всецело было захвачено траекторией полёта золотого жезла. Бим-Бом кинул аккумулятор психоэнергии недостаточно сильно. Жезл летел не к Микеланджело, а в самую гущу гиен. В душе злобного Крэба зародилась надежда, что золотой жезл ещё можно вернуть. И борьба ещё не проиграна окончательно!

Но Крэб не учёл одного непредвиденного фактора. Он не знал, что Солли свободна. Он не видел её, парящую над двором. Зато она прекрасно видела, как открылся иллюминатор капитанской рубки корабля-крепости, как в проёме показалась ненавистная рожа Крэба и его подручных, как оттуда внезапно вылетел золотой жезл, а затем выпал и её отец. Как и Крэб, Солли мгновенно поняла, что золотой жезл не долетит до Микеланджело и упадёт в гуще гиен. Чтобы помешать этому, она резко спланировала вниз и подхватила аккумулятор психоэнергии у самой земли. Какая-та гиена чуть не откусила ей руку, но через секунду девушка взмыла вверх, а затем спикировала к отцу, который как раз поднимался с земли.

Увидев это, Крэб издал ещё один нечленораздельный вопль, а затем впал в полную прострацию и бесцельно уставился в пустоту. У Шредера, который понял, что могуществу хозяина пришёл конец, что надежды на мировое господство обратились в прах, из рук выпали кинжалы. Опять во всём оказались виноваты эти мерзкие рептилии!.. Пилсберг, который этого не понял, удовлетворённо подумал, что, пожалуй, хозяин «Межгалактического шоу» больше не будет навязываться к нему в сорежиссёры…

Поднявшись на ноги, Бим-Бом с ужасом увидел, что к нему спешат две гиены. Одна из них размахивала рукой с зажатой в ней дубинкой, другая вожделенно щёлкала клыками. Но Солли опередила хищников. Спикировав с высоты, она кинула жезл прямо в руки Бим-Бому и крикнула:

— Только ты, отец, умеешь правильно пользоваться этим оружием.

— Я надеюсь, — пробормотал Бим.

— Надежда умрёт вместе с нами, — согласился с ним Бом.

Гиены находились уже совсем близко. Двухголовый клоун направил на них остриё жезла, мечтая о том, чтобы эти твари не приставали к нему. В тот же миг из острия жезла блеснул острый луч. Луч коснулся гиен, и те, подброшенные невидимой силой, отлетели на добрый десяток футов.

— Действует! — захлопала в ладоши Солли, наблюдая за отцом сверху. — Теперь верни свой прежний облик и помоги нашим друзьям! Прошу тебя, поторопись!

Бим-Бом направил жезл на себя, и это был последний поступок двухголового клоуна. Вспыхнула яркая вспышка, которая на время ослепила всех во дворе. Гиены и носороги, ничего не видя, завертелись на месте. Схватка прервалась.

Солли, потеряв ориентацию, упала вниз. Но у самой земли её подхватили сильные руки. Открыв глаза, девушка увидела широкое улыбающееся лицо человека с всклокоченными чёрными волосами и широкой плешью на голове.

— Папа? Это ты? — восхитилась она.

— С возвращением, доченька, — поцеловал он Солли в щёку. — Я стал самим собой. Нам всем пора становиться самими собой.

Он помог дочери стать на ноги, а затем подбежал к Микеланджело и кроликам, к которым тоже начало возвращаться зрение.

— А вы кто такой? — удивился Микеланджело, протирая глаза.

— Профессор Клос, к твоим услугам, — представился человек. — Я смотрю, у твоих друзей не очень представительный вид. Сейчас мы это исправим.

Он направил жезл на трёх кроликов, которые через мгновение стали прежними Донателло, Леонардо и Рафаэлем. Первое, что сделали черепашки-ниндзя — похватали своё оружие и приготовились к бою.

Когда к хищникам вернулось зрение, они с изумлением обнаружили, что вместо одного черепашки-ниндзя с ними готовы сразиться уже четверо. Динозавр Зуко и бронтозавр Гурд значительно приободрились. Появление профессора, которого всегда очень любили, они ознаменовали дружным рыком.

— В атаку, парни! — закричал Леонардо, поднял меч над головой.

— Нет! — предупредительно поднял руку с жезлом Клос. — Достаточно войны! Пришло время для мира! Сила моего жезла такова, что отражает волю его обладателя. Энергия зла рано или поздно исчерпывается. Но энергия добра в моём аккумуляторе неисчерпаема. Поэтому сила золотого жезла — в нас самих!

Наконечник золотого жезла вновь ослепительно засверкал. И хищники вновь попадали на землю, сражённые чудесной энергией. А когда, через минуту, гиены и носороги поднялись на ноги, это уже были не прежние хищники. Это были добродушные ручные звери из шоу профессора Клоса…

Так было выиграно сражение со злобным Крэбом. Так в очередной раз черепашки-ниндзя спасли будущее всего человечества.

В ту минуту, когда гиены и носороги кинулись обнимать черепашек-ниндзя, бронтозавра и динозавра, которыми за пять минут до того собирались пообедать, Крэб, Шредер и Пилсберг поняли, что борьба проиграна. Потерянно глядя друг на друга, они сидели в капитанской рубке, не помышляя о сопротивлении, не рассчитывая на милость победителя.

Вскоре гиены взломали дверь рубки и молча выволокли всех троих в коридор. Они увидели направлявшегося к пульту управления профессора Клоса и его дочь Солли. У Солли уже не было за спиной крыльев, которые ей некогда имплантировал Крэб. От страха у Крэба и Шредера отказали ноги. Гиены вынуждены были поддерживать их под руки. Пилсберг завопил, обращаясь к Клосу:

— То, что я увидел, потрясло меня! Об этом можно снять грандиозный фильм…

Не обращая на него внимания, Клос махнул рукой гиенам и приказал:

— Выкиньте их с борта моего корабля. Пусть остаются на острове. В ближайшие пятьдесят лет им будет о чём поразмыслить на досуге.

Услышав свой приговор, Крэб, Шредер и Пилсберг завопили от ужаса. Профессор и Солли даже головы не повернули в их сторону и прошли в рубку.

Выкинутые во двор, Крэб, Шредер и Пилсберг с напрасной надеждой следили за тем, как космический корабль из декоративной крепости трансформируется в свою прежнюю структуру. Все звери «Межгалактического шоу» быстро погрузились. Дольше всего заталкивали обратно динозавра Зуко. Зуко оказался слишком объёмным для дверей служебного отсека. Наконец и его погрузили.

На Крэба, Шредера и Пилсберга никто не обращал внимания, словно их уже не существовало. Но когда двери летающего аппарата автоматически закрылись, и корабль начал набирать высоту, эта троица поняла, что больше она не существует и для всего мира.

Впервые в жизни все трое расплакались слезами искреннего раскаяния…

В течение двух часов профессор Клос быстро исправил всё то, что накануне натворил Крэб. Усыпив съёмочную группу и роту солдат, он прилетел в Калифорнию и с помощью автоматических приспособлений вернул всех людей туда, откуда они были взяты. Солдаты проснулись на плацу своей воинской части, а члены съёмочной группы — у павильона киностудии «Парамаунт». Всё прошедшее каждому из них показалось бредовым сонным видением…

К черепашкам-ниндзя профессор Клос обратился с особым предложением. Вызвав их к себе в кабинет, он попросил их сесть, угостил крепко заваренным кофе и сказал:

— Я многим обязан вам, джентльмены. Я считаю себя вашим вечным должником. Я знаю также, что этот подвиг вы совершили безвозмездно. Мысль о вознаграждении покажется вам оскорбительной.

— Вы совершенно правы, профессор, — выразил общее мнение Леонардо.

— Однако я знаю, как могу вас отблагодарить, — с улыбкой продолжал Клос. — Хочу напомнить, что ваши контракты, подписанные с распорядителем «Межгалактического шоу», остаются в силе. И я, как новый менеджер, вправе установить вам такой гонорар, который даже Майклу Джексону покажется астрономическим. Я предлагаю вам совершить турне по Галактике. Небольшое, всего на полгода. А через полгода я высажу вас в Нью-Йорке. И у вас не будет повода пожаловаться на мою скупость. Я хотел бы знать ваше мнение, джентльмены.

Первым высказался Леонардо:

— Я согласен. Хочу купить себе комплекты новых компьютерных игр. Так что деньги мне отнюдь не помешают.

— Я тоже согласен, — заявил Донателло, — мне хотелось бы посмотреть, как живут на других планетах. Я обожаю путешествовать.

— А мне приятно ещё побыть в компании Зуко, Гурда и Солли, — сказал Рафаэль. — Так что полечу с вами, куда угодно.

Мнения Микеланджело никто не спрашивал. Его взгляд, брошенный в сторону Солли, был очевиднее всяких слов. За ней он готов был последовать даже в Чёрную Дыру!

По системе спутниковой связи черепашки-ниндзя предупредили учителя Сплинтера о том, что вернутся не раньше, чем через полгода.

Позвонили они и в офис Эйприл О'Нил и сказали, что через полгода поведают ей потрясающую историю.

А спустя всего неделю черепашки-ниндзя имели потрясающий успех у публики.

Они выступали на планете Илос. В их номере был задействован и динозавр Зуко, который балансировал задней лапой на шаре. На другой его лапе восседал Донателло, на голове — Микеланджело, а на хвосте — Леонардо.

Черепашки-ниндзя жонглировали, исполняли гимнастические трюки, пели и танцевали с таким изяществом, что посетители цирка аплодировали им без перерыва два часа кряду. Но даже такой успех не заставил возгордиться черепашек и возомнить себя невесть какими «звёздами». Они всегда помнили, что при любых обстоятельствах останутся теми, кто они есть — борцами за справедливость, рыцарями добра — Леонардо, Донателло, Рафаэлем и Микеланджело.

Content

ЧЕРЕПАШКИ-НИНДЗЯ НА ОСТРОВЕ ЧУДОВИЩ

Глава первая Сенсация

Глава вторая Хобби старых друзей

Глава третья Исчезновение Микеланджело

Глава четвёртая «Межгалактическое шоу»

Глава пятая Микеланджело попал в беду

Глава шестая Контракт с чудовищем

Глава седьмая Визит шерифа

Глава восьмая Черепашки-ниндзя узнают правду

Глава девятая Бегство Крэба

Глава десятая Странный пассажир

Глава одиннадцатая Великий замысел

Глава двенадцатая Непредвиденные коррективы

Глава тринадцатая Сила золотого жезла