Николай Леонов, Алексей Макеев

Не храните деньги в сейфе

© Макеев А., 2018 ©

Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Глава 1

Гуров плыл на яхте по лазурным водам Крымского Черноморья. Рядом, в шезлонге, нежилась в лучах заходящего солнца его красавица жена, ведущая актриса Московского театра. Белоснежный купальник выгодно оттенял бронзовую от загара кожу. Мимо проплывали живописные крымские берега: Ялта, Мисхор, Ласточкино гнездо… Красотища! Неужели эта благодать продлится целых восемь дней? Наконец-то он, старший оперуполномоченный московского Главка полковник Лев Иванович Гуров, получил долгожданный и троекратно заслуженный отпуск. С Машиным режиссером, конечно, пришлось повоевать, он никак не желал отпускать «свою лучшую актрису», но, когда нужно, Гуров может быть убедительным. И вот она – свобода! Они на яхте, за тысячи километров от столичного смога и проблем. Мария томно потягивает фруктовый коктейль, кубики льда мелодично позвякивают о край бокала. Мелодично, но как-то чересчур долго и навязчиво. И промежутки между сериями ударов странно ритмичные. «Что за ерунда? – успевает подумать Гуров, прежде чем фигура жены начинает превращаться в дымку, а вместе с ней яхта, лазурные волны и шикарный вид на прибрежную зону. – Это не лед, это сигнал телефона. Кто-то звонит, и нужно снять трубку».

– Черт, а ведь все было так натурально, – вслух произнес он, вырываясь из оков прекрасного сна.

– Что случилось? – Сонный голос жены окончательно приводит полковника в чувство.

– Спи, дорогая, все в порядке.

Открыв глаза, Гуров пошарил под подушкой, на ощупь нажал кнопку приема сигнала и, поднеся трубку к уху, слегка хрипловатым от сна голосом проговорил:

– Слушаю.

– Сон отменяется. У нас убийство, – услышал Лев вместо приветствия.

Конечно же, это был полковник Крячко. Гуров взглянул на часы – часовая стрелка подбиралась к цифре «шесть».

– Ты видел, который час? – рассерженный тем, что его лишили такого приятного сновидения, проворчал он.

– Без четверти шесть, – спокойно ответил Крячко. – Предупреждаю заранее, возмущаться по поводу раннего звонка нет никакого смысла. Обстоятельства требуют нашего вмешательства. Приказ начальства.

– Что за обстоятельства?

– Говорю же, убийство. Ограбление, отягощенное убийством, если быть точным. Бизнесмен средней руки, но с серьезными связями, лишился денег, – пояснил Крячко. – Так ты едешь или мне одному туда отправляться?

– Машину пришлете?

– Уже. Я возле твоего подъезда. Одевайся и выходи.

– Десять минут, и я внизу. Ждите!

До места преступления нужно было ехать через весь город. За это время Крячко успел ввести Гурова в курс дела. Сведений было немного, и касались они в основном личности потерпевшего. Ярослав Сунгуров бизнесом занимался не так давно, каких-то два или три года, но дела у него шли на редкость удачно. Начав с ремонта подержанной техники, он постепенно расширил бизнес, и теперь в его распоряжении было порядка десяти-двенадцати точек, где современную технику, типа мобильных телефонов, планшетов и ноутбуков, могли не только отремонтировать, но и выгодно продать. Месяц назад Сунгуров арендовал помещение для обустройства полноценного магазина электроники. Все это время в арендованном помещении велся ремонт. Офис Сунгурова и кабинет бухгалтера были готовы и запущены в эксплуатацию. Остальные помещения ждали своего часа. Сигнализацию еще предстояло установить, а пока за безопасность документов нес ответственность сторож, мужчина средних лет, не имеющий лицензии охранника, Челпин Владимир.

Неприятности в офисе Сунгурова начались около двух часов ночи. К четырем часам о происшествии стало известно хозяину арендованного помещения. В половине пятого на место преступления прибыла опергруппа во главе с криминалистами, а спустя еще полчаса о происшедшем было доложено генералу Орлову, который, в свою очередь, не преминул выдернуть из постели Крячко, а вместе с ним и Гурова.

Служебная машина остановилась возле стеклянной витрины магазина, оформленного в современном стиле. Крячко вышел первым. Гуров немного задержался, рассматривая прилегающую к магазину территорию, после чего присоединился к Крячко и хозяину магазина. Крячко уже начал допрос.

– Это полковник Гуров, мы будем вместе вести расследование, – сообщил Станислав и продолжил беседу: – Так вы говорите, что вас вызвал сторож, так?

– Да, Челпин, мой сторож, позвонил примерно в четыре утра, рассказал о случившемся. Я сразу приехал.

– Полицию вызвали уже вы?

– Конечно. Прежде чем действовать, я должен был убедиться, что совершено преступление. Мне не хотелось, чтобы в полиции посчитали мой звонок ложным вызовом, если бы обнаружилось, что все, о чем говорит Челпин, не соответствует действительности. Понимаете, это ведь могла быть чья-то дурная шутка, – ответил Сунгуров.

– Почему у вас возникла подобная мысль? – вмешался в разговор Гуров. – Кто-то из вашего окружения любит подобные шутки?

– Нет, конечно, просто уж больно все несерьезно выглядело, – попытался объяснить Сунгуров.

– Пока плохо понимаю, что произошло, но, думаю, после беседы со сторожем многое прояснится. Не хотели бы присутствовать при этом?

– Если это необходимо, – неохотно согласился Сунгуров. – Вообще-то я уже дважды слышал про то, что произошло, от Челпина. Слушать одно и то же третий раз подряд мне как-то не особо хочется.

– Тем не менее я вынужден настаивать, – повторил Гуров. – Ваш сторож – человек немолодой, ночное происшествие наверняка отразилось на его нервной системе. Он дважды за ночь вынужден был вспоминать и рассказывать о случившемся. И не просто рассказывать, а в мельчайших подробностях. В подобных случаях свидетели склонны от раза к разу вносить некоторые изменения в свой рассказ. Так сказать, неосознанное желание приукрасить действительность. Вы поможете нам отличить то, что произошло на самом деле, от того, что сторож додумал впоследствии. Ведь вам будет несложно следить за рассказом господина Челпина и направлять его в верном направлении, как только желание слегка приукрасить факты начнет уводить его в сторону?

– Да, конечно. Я готов, – ответил Сунгуров. – Надо же, а я и не знал, что так бывает. Я имею в виду показания свидетелей.

– Только так и бывает, – кивнул Лев. – Поверьте моему многолетнему опыту.

Разговор прервался. Они прошли сквозь вращающиеся двери. Сунгурова подозвал к себе один из криминалистов, все еще работающих в офисе. Гуров с Крячко не стали задерживаться, а сразу направились к посту охранника. Там на новеньком крутящемся кресле сидел пожилой господин. Он уныло разглядывал пальцы на руках, стараясь не обращать внимания на суету вокруг себя.

– Здравствуйте, я – полковник Гуров, это – полковник Крячко. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. Как думаете, вы в состоянии ответить на них? – тронув сторожа за плечо, произнес Гуров.

– Спрашивайте, – махнул рукой сторож. – Мне уже все равно. Хозяина я подвел, с обязанностями не справился, вора в дом пустил. Да и это не самое страшное. Из-за меня погиб человек, вот что ужасно. Как с этим примириться?

– Не нужно поддаваться пессимизму. Взгляните на ситуацию с другой стороны: вы живы, а ведь злоумышленник мог расправиться и с вами, да и убытки, которые понес владелец магазина, просто смехотворные. Поверьте, все еще можно исправить, – попытался утешить старика Стас. – Вот увидите, мы обязательно во всем разберемся. А вы нам в этом поможете.

– Да я же говорю, спрашивайте, все расскажу без утайки.

В этот момент к ним присоединился Сунгуров. Увидев хозяина, Челпин вскочил с кресла и, заикаясь, спросил:

– Тут это, люди хотят вопросы задать. Я отвечу?

– Челпин, это полицейские. Ты обязан ответить на их вопросы, – раздраженно проговорил Сунгуров. – Не валяй дурака и расскажи им все, о чем они спросят.

– А потом? – Вопрос Челпина прозвучал неожиданно. Сунгуров не сразу понял, о чем речь, а когда понял, разозлился:

– Послушай, Челпин, тебе не кажется, что ты чересчур сильно печешься о своей судьбе? Ты бы так мое имущество охранял, как собственное благосостояние.

– Не думаю, что в данный момент этот разговор уместен, – мягко остановил обоих мужчин Гуров. – Давайте поступим так: чтобы не тратить ваше и наше время, мы сначала проведем опрос, а потом вы сможете обсудить ситуацию в целом и судьбу сторожа в частности. Договорились?

Установив временное перемирие, он принялся расспрашивать сторожа о том, как грабитель сумел перехитрить его и забраться в сейф Сунгурова. Время от времени Крячко вставлял один-два вопроса, а Сунгуров подсказывал, когда сторож пытался прибавить что-то новое, ранее не упоминавшееся. В итоге вышел довольно стройный рассказ.

Дело было так. С восьми часов вечера Челпин оставался в здании один. К этому времени и бухгалтер, и сам Сунгуров, и даже бригада отделочников работу заканчивали. Челпин закрывал входную дверь и начинал обход здания. Магазин занимал два этажа. На первом было отведено место под торговый зал и складские помещения в задней части здания. На втором планировалось устроить комнаты для операторов, которые должны будут выполнять обязанности менеджеров продаж, а также несколько комнат для административного звена и экономистов. Все эти помещения Челпин обходил ежедневно. Проверял, закрыты ли окна и пусты ли комнаты.

В этот вечер Челпин обошел комнаты, как и всегда. Бухгалтер, Анатолий Пименов, мужчина средних лет, сидел в своем кабинете, зарывшись в гору бумаг. Челпин поинтересовался, надолго ли он задержится, и тот заявил, что сегодня ночует в офисе. Сторожа ответ не удивил. Анатолий Пименов частенько оставался в офисе на ночь, без ведома директора, разумеется. Это было негласное соглашение между Челпиным и Пименовым. Дело в том, что Пименов жил с престарелыми родителями в пригороде Москвы, добирался домой на электричке, а при его весе это было весьма трудоемкое занятие. При росте сто шестьдесят четыре сантиметра весил бухгалтер все полтора центнера. Челпин сочувствовал бухгалтеру и закрывал глаза на то, что тот нарушает правила.

Закончив осмотр, он вернулся на первый этаж, занял место на посту охраны и стал смотреть переносной телевизор. Делать это ему не возбранялось. Он мог читать, мог смотреть телепередачи, пользоваться Интернетом. Не мог он только спать на рабочем месте, но, к чести сторожа, надо отметить, что этим он никогда не грешил.

В два часа или около того по центральному каналу начался новый фильм. Боевик с Дольфом Лундгреном в главной роли. Владимир Челпин этого актера просто обожал. Прибавив звук, он с удовольствием следил за перипетиями сюжета, не забывая при этом время от времени посматривать в сторону зеркальной витрины, заменяющей фронтальную стену. Минут через двадцать после начала фильма он заметил движение на пешеходной дорожке. Кто-то медленно шел в сторону магазина. Челпин убавил громкость, слегка раздосадованный тем, что идиллия нарушена. А человек приближался. Шел он медленно и как-то неуверенно. Сторож подумал, что человек пьян, оттого и походка неуверенная, но первоначальное впечатление оказалось неверным. Как только мужчина поравнялся с входной дверью, стало ясно, что причина нетвердой походки вовсе не в алкоголе. Он растирал грудь с левой стороны, лицо его было землистого оттенка, пальцы рук слегка дрожали.

– Помогите, – прижавшись щекой к стеклянной двери, одними губами прошептал мужчина. – Сердце. – Снова потер грудь.

Челпин растерялся. Что делать? По инструкции он должен был проигнорировать просьбу мужчины. Его задача – охранять объект, а не оказывать первую помощь прохожим, но вид у прохожего был неважный, того и гляди «копыта откинет».

– Вам плохо? Я сейчас «неотложку» вызову! – прокричал он сквозь стекло и полез в карман за телефоном. Мужчина начал сползать на землю. Ноги его не держали. Из последних сил он вытащил из кармана пузырек с каким-то лекарством, постучал им по стеклу и, делая над собой усилие, четко выговорил:

– Таблетки. Не успеть «Скорой».

Пузырек выскользнул из дрожащих рук и покатился по земле. Мужчина проводил его тоскующим взглядом. Из глаз потекли слезы. «Черт, что же делать? – лихорадочно размышлял Челпин. От волнения он никак не мог вспомнить номер, который требовалось набрать для вызова «Скорой помощи» с сотового телефона. – Надо ему помочь. Врачей он точно не дождется, загнется прямо у меня на глазах. Может, ничего страшного не произойдет, если я выйду и помогу ему принять таблетку». Внешне мужчина не вызывал ощущения опасности. Обычный пожилой джентльмен в приличном костюме, с деловой сумкой через плечо. Что плохого может случиться, если он выйдет и поможет человеку? Никто и не узнает. Он просто даст ему таблетку, а потом вызовет «Скорую помощь». Это займет не так уж и много времени. Он даже внутрь его заводить не станет.

Пока сторож раздумывал, мужчина потерял последние силы и свалился на землю. Глаза его закатились, конечности расслабились. Челпин понял: мужчина потерял сознание. Дольше раздумывать было нельзя. В три прыжка он добрался до стойки, на которой лежал ключ от входной двери, схватил его и бросился обратно. Поворот ключа – и он уже на улице. Подобрав пузырек с лекарством, Челпин подхватил незнакомца под мышки и волоком потащил внутрь. Кое-как доволок его до кресла, усадил в него. Сам вернулся к двери, запер замок, а потом со стационарного телефона начал набирать «03». Дозвониться он не успел – лицо неожиданно закрыла влажная тряпка, крепкая рука плотно прижала ее к носу и рту. Челпин попытался повернуться, но его тело намертво впечаталось в стойку. Сознание помутилось, и он начал оседать на пол. Последнее, что он услышал, были слова незнакомца: «Так-то лучше. Поспи, приятель», – после чего его окутала болезненная чернота.

Очнулся Челпин на полу. Он не сразу смог вспомнить, что с ним произошло. Первой мыслью было: как это случилось, что он заснул на дежурстве? Попытался встать, опираясь на руки, и, кое-как взгромоздившись в кресло, окинул взглядом комнату. Увидел распахнутую входную дверь и сразу все вспомнил. Пожилой мужчина с сердечным приступом! Где он? «Ясно же где. В магазине ты его уже не найдешь. Никакой это был не приступ, а банальный развод. Спектакль, мастерски сыгранный специально для такого олуха, как ты». Он даже зарычал от досады. Надо же было попасться на такую простую уловку!

Превозмогая головокружение и слабость в конечностях, Челпин заставил себя подняться. Нужно было пройти на второй этаж и проверить кабинет хозяина. Там находился сейф, в котором его работодатель хранил важные документы и наличность. Про бухгалтера Пименова он в тот момент даже не вспомнил.

Добравшись до кабинета Сунгурова, Челпин понял, что сбываются его худшие опасения. Дверь в кабинет была открыта. Заглянув внутрь, он удостоверился, что тот пуст. Грабитель ушел. Сейф начальника располагался в стенном шкафу, но соваться в шкаф сторож не стал. Вместо этого решил спуститься вниз и позвонить Сунгурову. Развернувшись, Челпин вдруг заметил на полу бурые пятна и, присмотревшись, сразу понял, что это кровь. Вот когда он вспомнил про Пименова – пятна крови в коридоре могли принадлежать только ему. «Он услышал шум и вышел посмотреть, что происходит. А грабитель напал на него. Вот как все было», – пронеслось у него в голове. Кровавые следы вели в кабинет бухгалтера. Превозмогая страх, Челпин заглянул туда. Его худшие опасения подтвердились. Бухгалтер лежал на полу возле телефонного аппарата. Трубка свисала до пола, шнур змеей вился вниз, а на светлом корпусе аппарата алели капли крови. Он заставил себя подойти к Пименову вплотную. У бухгалтера был проломлен череп, пульс не прощупывался, он был мертв. Челпин вышел из кабинета, спустился вниз и позвонил директору с сотового аппарата. После этого опустился в кресло и стал ждать приезда хозяина.

Закончив долгий рассказ, Челпин взглянул на полковника и спросил:

– Как думаете, вам удастся его поймать?

– Очень на это надеюсь, – ответил Гуров и повернулся к Сунгурову: – Теперь ваша очередь. Расскажите, что вы обнаружили, когда прибыли в офис?

– С подробностями?

– Желательно, – кивнул Лев.

– Значит, так: я приехал спустя двадцать минут после звонка Челпина. Моя квартира находится недалеко. Больше времени ушло на то, чтобы собраться. Сами понимаете, в каком виде застал меня телефонный звонок. Пока сообразил, о чем идет речь, пока оделся, пока спустился к машине, на все это ушло время. Когда приехал, Челпин сидел на том же самом месте, что и сейчас. Он открыл мне дверь и рассказал про бухгалтера. Я поднялся наверх, заглянул в его кабинет. Признаюсь: прежде чем звонить в полицию, я еще раз проверил пульс. Надеялся на то, что Челпин ошибся. Но он оказался прав, Пименов был мертв. Я вызвал полицию и пошел в свой кабинет. Сейф был закрыт. У меня появилась слабая надежда, что вор не обнаружил его. Но когда я его открыл, то понял, что это далеко не так. Документы лежали на месте, а поверх папок был положен листок с надписью: «Экспроприация экспроприаторов». В сейфе у меня, помимо важных документов, находилась крупная сумма наличными. В нижнем отделении. Я сунулся туда. Одна пачка была распечатана. Пересчитав деньги, я понял, что недостает совсем немного. Если бы не смерть Пименова, я бы не стал обращаться в полицию.

– Сколько денег у вас украли? – спросил Гуров.

– Вы будете смеяться, всего восемь тысяч. Странно, правда? Столько наворотить, и все это ради каких-то жалких восьми тысяч. Наверное, он ненормальный.

– Это вы про грабителя? Пожалуй, в чем-то вы правы, – согласился Лев. – Поведение нетипичное для вора. Быть может, он рассчитывал на то, что о пропаже малых сумм пострадавший не станет заявлять в полицию.

– Но зачем вообще ему это надо? – недоумевал Сунгуров. – Разве, воруя такие суммы, можно разбогатеть?

– С этим нам еще предстоит разобраться, – вместо Гурова ответил Крячко. – А пока попрошу вас быть на связи. Возможно, нам потребуются от вас дополнительные сведения.

– Долго еще ваши люди будут тут толпиться? – не слишком вежливо спросил Сунгуров. – Я безумно устал и хотел бы вернуться домой.

– Думаю, они скоро закончат. – Крячко предпочел не реагировать на грубость Сунгурова. – Не забудьте приехать в отделение и написать письменное заявление о краже. Пойду потороплю ребят.

Последняя фраза была обращена к Гурову. Тот согласно кивнул, и Станислав отправился наверх. Сунгуров нетерпеливо посматривал на часы. Челпин сидел в той же позе, низко опустив голову. Вид у него был изможденный. Все-таки отравление усыпляющим веществом – дело нешуточное.

– Вам нужно обратиться к врачу, – тронув его за плечо, проговорил Гуров. – Вызвать «Скорую»?

– Какую «Скорую», вы в своем уме? – услышав эти слова, взвился Сунгуров. – А кто будет магазин охранять? Предлагаете мне заниматься этим?

– Не волнуйтесь, я останусь и дождусь Лидию Андреевну, нашу уборщицу, – оживившись, произнес Челпин. – Тут и ждать-то осталось всего ничего. Она обещала подменить меня и прийти ровно к восьми.

– Не думаю, что это хорошая мысль. Вам требуется помощь специалистов. Нужно произвести анализы, выяснить, насколько серьезно вы пострадали от рук грабителя, – категорично заявил Лев. – Уверен, господин Сунгуров найдет вам замену.

– Уж это точно, – едко заметил хозяин. – Считайте, что с этой минуты вы уволены без выходного пособия. Зарплату за истекший месяц унес грабитель. Так что вы абсолютно свободны. За документами придете позже.

Высказавшись, Сунгуров развернулся на каблуках и проследовал на второй этаж. Челпин проводил его беспомощным взглядом. Гуров сочувственно потрепал его по плечу. Внутри у него все клокотало: вот ведь подонок, человек чуть жизни не лишился, а он так с ним обошелся! Но помочь сторожу в разрешении этого вопроса он не мог, по крайней мере, в данный момент.

– Все-таки вызову вам «Скорую», – тихо проговорил Лев. – А работа обязательно найдется. Быть может, даже лучше этой.

– Сам виноват, – вздохнул Челпин. – Не нужно было нарушать инструкцию. Да все равно я бы тут надолго не задержался. Недели через две он бы поставил помещение на сигнализацию, и необходимость во мне отпала бы сама собой. Давайте уж вызывайте свою «Скорую». Прокачусь с ветерком. Может, какая сердобольная санитарка положит на меня глаз?

– Это непременно, – поддержал шутку Гуров. – Только пообещайте сначала пройти полное обследование, а уж потом с санитарками флиртовать.

– Одно другому не мешает, – фыркнул Челпин и добавил: – Вы уж отыщите этого негодяя. Не хочется думать, что у него будет возможность лишить жизни еще кого-то. Знаете, Анатолий Пименов был прекрасным человеком, гораздо лучше многих.

– Обещаю, мы найдем его, и он получит то, что заслужил, – торжественно пообещал полковник и отправился в кабинет Сунгурова.

К тому времени на втором этаже остались только Крячко, один из криминалистов и Сунгуров. При появлении Гурова Сунгуров поспешно вышел из кабинета.

– Что это с ним? – удивленно спросил Стас. – На полуслове разговор оборвал. Ты что, Лев Иванович, успел его обидеть?

– Даже и не думал, – сухо ответил Гуров и тут же заговорил о деле: – Что-то новое удалось установить? Осмотр места преступления помог хоть сколько-то?

– Надежды никакой. Отпечатков пальцев нет ни на поверхности сейфа, ни на записке. В кабинете бухгалтера только его отпечатки. Похоже, грабитель туда даже не заходил. Думаю, они встретились в коридоре. Убивать он никого не собирался, просто силу удара не рассчитал. Криминалисты говорят, удар произведен треугольным предметом, но это все. Еще удалось найти флакон с остатками жидкости, которой вырубили сторожа. Обещали отвезти в лабораторию, поработать с его содержимым и попытаться восстановить отпечатки пальцев с крышки и донышка флакона. Если удастся восстановить отпечатки, прогоним их через базу, – доложил Крячко.

– Ладно, пора закругляться. Поехали в отдел, с генералом пообщаемся. – Лев неспешным шагом двинулся к лестнице. – До смерти хочется узнать, чем мы так провинились, что нас чуть ли не на «бытовуху» отправили.

Когда Гуров и Крячко вошли в приемную своего непосредственного начальника, генерал-лейтенант Орлов, несмотря на ранний час, был на месте.

– Разрешите войти, товарищ генерал, – приоткрыв дверь, обратился к нему Гуров.

– Входи, Лева. Стас с тобой? – В отсутствие свидетелей генерал всегда обращался к полковникам по именам. Их дружба насчитывала не один год, поэтому необходимость в официозе давно отпала.

– Интересное дельце ты нам подкинул, Петя, – занимая место напротив Орлова, заговорил Гуров. – Это какое-то новое веяние? Снова обмен опытом между отделами? Осталось только поиск соседской кошки нам поручить, и полный комплект.

– Боюсь, мы имеем дело с серией, – покачал головой генерал. – Ограбление Сунгурова – это четвертый эпизод.

– Четвертый? – Крячко подскочил на стуле. – Четыре убийства?!

– Нет, Стас, тот, кого вам предстоит искать, не убийца в полном смысле этого слова. То, что случилось в магазине Сунгурова, произошло не намеренно, ты же это понимаешь, – поморщился Орлов. – Тем не менее расследовать это происшествие придется нам. Точнее, вам.

– Но почему?

– Да потому, что, пока не было трупа, я еще мог как-то отбрехаться, но теперь… Вы, ребята, оказались чересчур популярны в определенных кругах. Потерпевший номер два, холера его забери, оказался парнем настырным. Он заявил, что его дело должен вести не кто-нибудь, а сам полковник Гуров.

– Вот ведь люди бывают, – начал Крячко, но Лев его перебил:

– Хотелось бы услышать о других случаях.

– За этим я вас и пригласил. Собирался лично ввести в курс дела, но сам получил вызов на ковер, – заявил генерал. – Через двадцать минут прибудет капитан Кичиков, он владеет всей информацией. Дождетесь, встретите, получите вводную, и за работу. Я на вас рассчитываю, не подведите.

На этом встреча подошла к концу. Несколько обескураженные столь короткой беседой, Гуров и Крячко вернулись в свой кабинет. У дверей их поджидал паренек в форме полицейского с капитанскими погонами на плечах.

– Капитан Кичиков, полагаю? – спросил Стас и, дождавшись положительного ответа, распахнул дверь: – Заходи, капитан, а то любопытство разбирает.

Он поставил стул точно по центру между своим рабочим столом и столом Гурова и велел Кичикову докладывать.

– Если позволите, я начну с самого начала. Первое ограбление произошло шесть недель назад. Жертвой оказался коммерсант средней руки, некий Эдуард Луганский. Предприятие его, по столичным меркам, довольно скромное. Он получает прибыль от того, что сдает внаем сельхозтехнику. Сам автопарк сельхозтехники невелик, а список арендаторов и того меньше. Правда, после посевного сезона на банковском счету Луганского скапливается приличная сумма. К концу месяца часть выручки перекочевывает в его личный сейф. Выдавать зарплату своим работникам он предпочитает налом. Законность при этом соблюдается неукоснительно: договор найма, расходные чеки и прочая ерунда – все это у Луганского имеется.

– Почему же тогда не через банк, если все законно? – поинтересовался Крячко.

– Сотрудников немного, работа сезонная, отсюда и нежелание затеваться с банковскими картами, – пояснил Кичиков и продолжил: – В день «икс» Эдуард Луганский находился в своем кабинете. Один. Секретаря он не имеет за ненадобностью. Ближе к одиннадцати часам в дверь просунулась всклокоченная голова. Рыжая пакля в сочетании с бифокальными линзами круглых очков, так описал его Луганский. Эдуарду он показался совершенно безобидным, даже в какой-то степени беззащитным. Луганский поздоровался и, как полагается, справился о цели визита. Странный субъект просочился в комнату, представился независимым экспертом и, ежесекундно поправляя очки, начал агитировать Луганского на проведение профилактических работ по отладке запирающего механизма сейфа. Он вывалил перед Эдуардом целую кипу лицензий и отзывов о качестве своей работы, делая упор на то, что после профилактики любые сейфы служат безотказно неограниченное количество лет.

– Сейф Луганского требовал ремонта? – уточнил Гуров.

– Сейфовый замок за последний месяц действительно пару раз давал сбои, но, несмотря на это, Луганский поначалу не собирался подпускать к нему незнакомца. У посетителя же оказался редкостный дар убеждения. Не прошло и десяти минут, как Луганский проводил незнакомца в глухую, без окон, комнату, где располагался сейф. Тот деловито разложил многочисленные инструменты и непонятные устройства и принялся за дело. Эдуард стоял рядом с ним и время от времени интересовался, как продвигаются дела. Специалист заверил, что все в порядке, он даже открывать сейф не будет, все работы проведет снаружи.

– И Луганский ему поверил? – хмыкнул Станислав.

– Как ни странно это звучит, – подтвердил Кичиков. – Итак, через двадцать минут рыжий заявил, что работа выполнена. Луганский дважды открыл и закрыл сейф и остался доволен работой. За все про все рыжий запросил тысячу рублей. Поторговавшись, сошлись на пяти сотнях. Получив деньги, он собрал инструменты и ушел. А спустя два часа, когда Луганский полез в сейф за документами, он обнаружил там лист бумаги красного цвета с отпечатанным на нем странным текстом: «Экспроприация экспроприаторов», ни больше ни меньше. Кроме этого, он недосчитался шестнадцати тысяч, приготовленных на зарплату рабочим. Чертыхаясь, Эдуард набрал номер полицейского участка. Приехали оперативники, сняли показания с единственного свидетеля, который являлся и потерпевшим, проверили сейф на наличие отпечатков пальцев и, пожурив коммерсанта за доверчивость, уехали.

– Как же он умудрился забрать деньги из сейфа, если Луганский ни на секунду от него не отходил? – спросил Крячко.

– Все до смешного просто. В самый разгар работы в кабинете зазвонил стационарный телефон. Луганский вышел, чтобы ответить. Отсутствовал всего пару минут. Звонок был от одного из арендаторов, лицо не подставное, опера проверяли. Когда он вернулся, рыжий продолжал сложные манипуляции с замком. Ничего подозрительного в его поведении Луганский не заметил.

– А если бы телефон не зазвонил? – задал резонный вопрос Стас.

– Наверняка у воришки был в запасе свой способ нейтрализовать Луганского, он просто не потребовался, – предположил Гуров.

– Думаю, так и было, – согласился Кичиков. – С этим более или менее понятно? Тогда переходим ко второму эпизоду…

Выложив все, что удалось собрать оперативникам, Кичиков попрощался и ушел.

– С Луганским можно повременить. Чуть позже вызовем его на беседу в отдел, – заявил Крячко. – А вот товарища Игонина и его «брата по несчастью» Ивана Куклина лучше посетить.

– Согласен. Мне придется взять на себя Игонина, раз уж он так жаждал личной встречи. Тебе достается Куклин. Едем к ним, потом встречаемся в отделе, делимся информацией и намечаем план действий, – предложил Гуров.

– Тогда по коням. Удачи с Игониным!

Выйти из кабинета они не успели. В дверь заглянул дежурный и слегка смущенным голосом доложил:

– Пришли родители погибшего. К вам просятся. Товарищ генерал распорядился проводить.

Гуров и Крячко переглянулись. Лев вздохнул и приказал:

– Пусть войдут.

Дежурный посторонился. На пороге застыли фигуры двух пожилых людей. Мужчина чуть выше женщины, седая шевелюра касалась воротника. Женщина в платочке, повязанном вокруг шеи. Она теребила концы платка, он мял в руках кепку. Ни тот, ни другая не решались войти. Крячко взял инициативу в свои руки.

– Проходите, граждане. Присаживайтесь. Вот стулья, – засуетился он вокруг стариков. – Водички не желаете?

– Нет, спасибо, – заговорил первым мужчина. – Я – Михаил Пименов, отец Анатолия. Это его мать, Раиса.

– Полковник Гуров, а это – полковник Крячко, – дождавшись паузы, представился Лев.

– Нам позвонил начальник Анатолия. Сообщил, что случилось ночью, – произнес Пименов. – Он сказал, что в магазин проник грабитель, это так?

– Да, в офис господина Сунгурова действительно проник злоумышленник, – осторожно подбирая слова, подтвердил Гуров.

– Он сказал, что тот ударил Анатолия по голове, отчего наш сын и умер. Это верно? – снова спросил Пименов.

– Эксперты устанавливают причину смерти. Окончательное заключение будет к концу дня.

– Когда мы сможем забрать его? – Голос Пименова дрогнул.

– Разрешение получите после того, как эксперты выполнят свою работу, – стараясь говорить как можно мягче, произнес Лев. – Требуется получить подтверждение, что ваш сын скончался от удара, а не от других причин. Эта процедура подразумевает вскрытие.

– Неужели требуется так много времени для того, чтобы понять, били моего сына по голове или нет? – По щекам Пименова потекли слезы. – Какая разница, какого размера было орудие, если оно уже нанесло непоправимый вред? Зачем кромсать моего сына, копаться в его внутренностях, вскрывать черепную коробку, чтобы потом написать в бумажке, что он умер от удара?

– Мне жаль, что вам приходится переживать все это, но таковы правила. Для дальнейшего расследования важно знать такие вещи, как характер раны, глубина, сила удара. И еще многое другое.

– Зачем? – с болью в голосе воскликнул Пименов. – Вам ведь все равно не удастся найти преступника!

– Мы его найдем. Найдем и накажем. Я понимаю ваши чувства, вы растеряны, раздавлены, и это ужасно. Обещаю: я сделаю все, чтобы преступник не ушел от ответственности.

– Мой мальчик страдал? – неожиданно спросила женщина.

– Простите, что? – машинально переспросил Гуров. Не потому, что не услышал вопрос, а оттого, что никак его не ожидал.

– Ему было больно? Он страдал? Мучился? – повторила мать Анатолия. – Я хочу знать, как именно умер мой сын. Не как его убили, это оставьте для себя! Я просто хочу знать, какими были последние минуты его жизни. Почему вы молчите?! Почему не отвечаете мне?!

– Нет, он не страдал, – поняв, что сейчас у нее начнется истерика, быстро произнес Крячко. – Все произошло очень быстро. Один удар, и все. Ни боли. Ни страданий. Ничего.

– Откуда вы знаете? Разве вы эксперт?

– Поверьте, у меня большой опыт. Можете не сомневаться, ваш сын умер быстро и без страданий. Пойдемте, я провожу вас вниз. Патрульная машина отвезет вас домой.

Крячко подхватил женщину под руку и повел к выходу. Мужчина тяжело поднялся со стула и заковылял следом. Гуров дождался, пока процессия скроется за дверью, после чего убрал бумаги в стол и тоже вышел.

Глава 2

– Вот, полюбуйтесь! И это в моем собственном кабинете!!! Что же творится в филиалах, я вас спрашиваю?!

Иван Григорьевич Куклин, высокий полноватый мужчина средних лет с приятной сединой на висках, сердито вышагивал по просторному кабинету административного здания деревообрабатывающей фирмы «Родекс», хозяином которой сам и являлся. Полковнику Крячко он представился как частный предприниматель.

В «Родекс» Станислав приехал полчаса назад, сразу по окончании совещания, так как господин Куклин попал в список жертв «идейного вора Володи», как успели окрестить «медвежатника» сотрудники отдела. Пять минут ушло на представление и осмотр места происшествия. Еще десять Крячко терпеливо ждал, пока владелец фирмы исчерпает запас отрицательных эмоций и начнет действовать конструктивно. В конце концов ждать ему надоело, и он в довольно жесткой форме потребовал полного отчета о происшествии, причем немедленно.

Как ни странно, Куклин мгновенно подчинился и сообщил следующее. Накануне происшествия у Ивана Григорьевича происходила встреча с потенциальными заказчиками. Им удалось прийти к взаимовыгодным договоренностям. Положительный результат решено было скрепить дружественным обедом в одном из ресторанов города. На автомобиле Куклина сам владелец фирмы и его свежеприобретенные партнеры отправились обедать. На втором этаже административного здания осталась лишь секретарша. Все было тихо и спокойно, пока не вернулся Куклин. Войдя в кабинет, он обратил внимание на неестественный сквозняк. Окна в его кабинете были практически всегда закрыты – свежему дыханию улицы хозяин предпочитал кондиционированный воздух. А тут вдруг сквозняк. Да еще какой! Вертикальные жалюзи, закрывающие окна, мотало из стороны в сторону, пока он не догадался закрыть дверь.

Подойдя к окну, Куклин обнаружил странную вещь. Возле оконной ручки в стеклопакете был вырезан аккуратный круг. Из него-то и свистел ветер. Он тут же кинулся к самому ценному в кабинете – к личному сейфу. Тот был на замке, и никаких следов взлома видно не было. Вздохнув с облегчением, Куклин все же открыл замок. Каково же было его удивление, когда в центре сейфа на стопке документов он обнаружил аккуратный листок писчей бумаги ярко-красного цвета. Прочитав текст, набранный крупным шрифтом, Куклин схватился за сердце.

Пришел в себя Иван Григорьевич на удивление быстро. А как только очухался от потрясения, тут же развил бурную деятельность. Для начала учинил допрос с пристрастием своей секретарше, миловидной девице с пафосным именем Аделаида, и потребовал отчет обо всех посетителях, что побывали в приемной в его отсутствие. Аделаида клялась, что никого в кабинет не впускала, сама не уходила, а если ей здесь до такой степени не доверяют, она готова написать заявление об уходе. Иван Григорьевич тут же сменил тактику. Извинившись перед девушкой, он уединился в кабинете и вызвал полицию.

– Итак, вы намерены провести расследование? – выговорившись, спросил Куклин. – Считаете, что по прошествии стольких дней что-то все-таки можно предпринять?

– Именно поэтому я здесь, – невозмутимо заявил Крячко. – Начну работу в обычном режиме. Если не ошибаюсь, в здании пять этажей, так?

– Да, это довольно большое здание. Моя фирма арендует весь второй этаж. На остальных этажах располагаются другие конторы, не связанные с моим бизнесом. Собираетесь обойти их все?

– Если придется, – кивнул Стас и добавил: – Могу я побеседовать с вашей секретаршей?

– Сейчас я ее вызову. – Куклин потянулся к селектору, но Крячко остановил его:

– Не стоит. Думаю, будет лучше, если вы позволите нам пообщаться с глазу на глаз, – и вышел из кабинета.

– Хорошо. Не стану вам мешать, – запоздало проговорил Куклин.

Оказавшись в приемной, Стас с облегчением вздохнул. Бурные эмоции Ивана Григорьевича несколько утомляли. Уловив его вздох, секретарша сочувственно улыбнулась.

– И вам досталось? – вполголоса спросила она, на что он лишь неопределенно пожал плечами. – Согласна, порой Иван Григорьевич просто невыносим, – вздохнула Аделаида и неожиданно предложила: – Кофе хотите? Бразильский.

– Я бы с удовольствием, – не стал отказываться Крячко.

– Только не здесь, – заговорщически подмигнула она. – У нас есть комната отдыха. Правда, там бывает тесновато, но это лучше, чем мозолить глаза начальству.

– Предложение принимается, – улыбнулся Стас, поняв, что у него появилась возможность убить разом двух зайцев: и с Аделаидой побеседовать, и познакомиться с сотрудниками других фирм.

– Ждите меня в коридоре. Я только отпрошусь и присоединюсь к вам, – велела Аделаида и нырнула в кабинет начальника.

Крячко вышел в коридор, прошелся до лестницы, разглядывая таблички на дверях. Бухгалтерия, финансовый отдел, отдел логистики, инженеры. «Надо будет вернуться сюда». Не успел он так подумать, как дверь приемной распахнулась, и оттуда выпорхнула Аделаида, неся в руках аккуратную коробку. Перехватив взгляд Крячко, она пояснила:

– Прихватила все, что может понадобиться. В «обжорке», как мы называем комнату отдыха, есть электрический чайник, микроволновая печь, стулья и столы, но посуду и все остальное приходится носить с собой. Иван Григорьевич пьет зеленый чай, я же предпочитаю кофе.

– Значит, ваша «обжорка» находится выше офиса?

– На третьем этаже. Думаю, это сделали для удобства. Ровно посередине. Кому-то подняться на два этажа, кому-то спуститься. И не обидно.

«Обжорка» располагалась напротив лестницы. Дверь комнаты была приоткрыта, оттуда доносился ровный гул голосов.

– Ого, похоже, сегодня тут аншлаг, – заметила Аделаида, входя в комнату.

Народу действительно было немало, ни одного свободного места. Кое-кто пристроился на подоконнике, кое-кто и вовсе просто прислонился к стене. Едой особо никто не интересовался, все разговоры крутились вокруг недавнего ограбления.

– Тема все еще в тренде, – в ответ на вопросительный взгляд Крячко пояснила девушка.

– Говорю же вам, это спланированная акция, – возглашал худощавый мужчина лет сорока. – Грабитель рассчитывал пройтись по всем офисам. Просто его кто-то спугнул.

– Ерунда все это, – возразила ярко накрашенная девица с сигаретой, зажатой между тонкими пальцами. – Это какой-то отморозок или наркоман. На дозу не хватало, вот он и влез в первый попавшийся сейф.

– А записка? Нет, Риммочка, тут ты не права. Не стал бы наркоман заранее готовить записку, да еще такого содержания, – вступил в спор молодой парень в очках. – Вадик прав, тут явно поработал профессионал. И потом, ты забываешь о том, что ему пришлось подготовить оборудование.

– Какое оборудование? – Брови Риммочки удивленно поползли вверх.

– Альпинистское снаряжение, – начал перечислять парень в очках. – Специальные скребки для мытья окон. И, конечно же, стеклорез. Или ты думаешь, что подобное оборудование есть у каждого наркомана?

– Откуда вы знаете, что грабитель воспользовался альпинистским снаряжением? – громко спросил Крячко.

Все взоры мгновенно обратились в их с Аделаидой сторону. Стас выдержал недоуменный взгляд молодого человека и повторил вопрос:

– Откуда вы знаете про снаряжение?

– Потому что я его видел, – просто ответил парень.

– И я видела, – поддержала его девушка в строгом костюме. – Он окна чистил. По крайней мере, мне так показалось.

– Вы, собственно, кто? – за всех спросил мужчина, которого здесь называли Вадик.

– Полковник Крячко, оперуполномоченный из Главного управления, – представился Станислав и тут же обратился к парню: – Сможете описать его?

– Мойщика окон? Возможно, но только в общих чертах. Сами понимаете, у меня не было причин разглядывать его. Все, что я видел, это человека в спецодежде, который спускался по тросу. Сбоку у него было прикреплено пластиковое ведро, а к рукаву крепился резиновый скребок. Мой кабинет находится на пятом этаже. Мужчина спустился мимо моего окна. Я проследил за его передвижением и забыл об этом. До тех пор, пока не прибежала Галка из отдела продаж и не сообщила о том, что сейф Куклина ограблен.

– Как он выглядел? Возраст, рост, цвет волос? – Крячко начал задавать вопросы, и парень старательно отвечал. Время от времени ему помогала девушка в строгом костюме.

– Возраст? Думаю, не старше тридцати, хотя некоторые мужчины выглядят моложе своих лет. Цвет волос не видел, он был в шапочке.

– А борода? У него была русая бородка, – добавила девушка. – Можно предположить, что и на голове волосы того же цвета.

– Да, пожалуй, что так. Рост? Скорее высокий, чем низкий. Но точно сказать тоже не смогу.

– Высокий, высокий, – снова вклинилась девушка. – Он пока спускался, все окно занимал.

– А ваш офис на каком этаже? – обратился к ней Стас.

– На четвертом. Как раз над куклинским, – ответила она.

– Кроме бороды, каких-то особых примет не заметили?

– Откуда? Он в очках был. Специальные такие очки, что от пыли и ветра защищают. А еще перчатки. Плотные, с пупырышками, зеленого цвета.

– Пупырышки-то ты как рассмотреть умудрилась? – рассмеялся парень в очках.

– Я их и не рассматривала. Просто сама такими пользуюсь, когда уборкой занимаюсь, – обиделась девушка. – В этом нет ничего смешного. У меня аллергия на пыль и химикаты, кожу на руках разъедает. Вот будь у тебя, Сенечка, такая проблема, тоже все о защитных перчатках знал бы. А перчатки, между прочим, очень удобные. И продаются в любом хозяйственном магазине.

– Кто-то еще из присутствующих видел нашего мойщика? – спросил Крячко и, получив отрицательный ответ, задал новый вопрос: – Сколько всего фирм арендует помещения в этом здании?

– Это у вахтера лучше спросить. У него вся информация, – ответил парень в очках, которого Римма назвала Сенечкой.

– Послушайте, Семен, вас ведь так зовут? Не в службу, а в дружбу, не могли бы вы спуститься к вахтеру и выяснить, какое количество арендаторов находится в здании? – попросил Стас.

– Запросто, – гордый тем, что полковник выделил его из толпы, ответил Сенечка и выскочил из комнаты.

Интерес к беседе как-то разом иссяк. Служащие потянулись следом за Сенечкой. Спустя некоторое время в «обжорке» остались только Аделаида и Крячко.

– Кофе готов, угощайтесь, – протянула она ему чашку.

– Спасибо, – поблагодарил Станислав. – Я понимаю, что вас уже допрашивали следователи, тем не менее для меня ваши ответы важны не меньше. И потом, я буду спрашивать не про тот день, когда в офис явился грабитель. Попытайтесь вспомнить, не случалось ли чего-то необычного в последние дни. Не сегодня. Меня интересует вся прошедшая неделя, а может, даже более дальний период. Что скажете?

– Ничего такого мне в голову не приходит, – подумав, ответила Аделаида. – Обычные рабочие будни.

– И все же подумайте хорошенько. Быть может, были какие-то странные посетители. Такие, которые непонятно зачем приходили, или такие, кто задавал странные вопросы.

Аделаида думала долго. Крячко успел опустошить чашку, прежде чем она снова заговорила:

– Был один случай. Дней шесть назад. Да, точно, в конце прошлой недели. Когда вы про странные вопросы спросили, я и вспомнила.

– Пожалуйста, расскажите об этом случае как можно подробнее.

– Рассказывать особо не о чем, – пожала она плечами, – но раз вы просите… По пятницам Иван Григорьевич заканчивает раньше. В этот день он выезжает на объекты. Сначала в цех, потом на лесосклад. Это мы его так называем. На самом деле там хранится вовсе не лес, а материалы, из которых изготавливают мебель: ламинат, МДФ и все такое прочее. Обычно он уезжает в час дня, но в этот день задержался – нужно было подготовить бумаги для предстоящей сделки. Фирме достался крупный заказ, поэтому всю неделю офис работал в авральном режиме. Иван Григорьевич сидел у экономистов, подбивали документацию. И тут в приемную зашел этот господин. Высокий, гладко выбритый, в затемненных очках. Знаете, такие темные стекла, за которыми глаз не разглядеть. Неприятное ощущение. Разговариваешь с человеком и не понимаешь, на тебя он смотрит или куда-то в сторону. Я даже подумала, что он специально такие очки носит, чтобы собеседнику в глаза не смотреть. И руки такие неприятные. Суетливые. Он в них папку пластиковую мял. То скрутит, то распустит. Я старалась не смотреть на папку, но глаза все время к ней возвращались.

– Чего он хотел?

– Оказалось, что ничего, – ответила Аделаида. – Минут десять мне мозг выносил, а потом извинился и ушел.

– Но что-то он все-таки говорил?

– Говорил. Пришел, спросил Илью Ивановича. Я ответила, что здесь такого нет. Он начал возражать: не может этого быть, у меня адрес. И наш адрес называет. Я спрашиваю: вы к Илье Ивановичу по какому вопросу? Думала, он офисом ошибся. У нас же арендаторов полно и меняются часто. А он не отвечает, твердит и только: пропустите меня к Илье Ивановичу. Я ему честно помочь пыталась. Сказала, что этот кабинет принадлежит не Илье Ивановичу, а Ивану Григорьевичу Куклину. Что занимается он изготовлением мебели, и если он хочет заказать мебель, то может обратиться в отдел продаж. Менеджер, говорю, вам поможет определиться с выбором. А он снова за свое: я к Илье Ивановичу, пропустите. Тут я рассердилась: нечего, говорю, время мое понапрасну тратить. Не понимаете русских слов, общайтесь с моим боссом. А где ваш босс, спрашивает. Я говорю: у экономистов, позвать? И к селектору потянулась. А он мне: не стоит, я сам его найду. И ушел. Я потом у Ивана Григорьевича спрашивала, так он ответил, что мужчина этот к экономистам не заходил. Думаете, это был грабитель? – внезапно севшим голосом спросила Аделаида.

– Вполне возможно. Обстановку ему в любом случае нужно было выяснить. Прощупать почву, так сказать. Непонятно одно, почему он не забрал всю сумму? Иван Григорьевич сказал, что в сейфе было куда больше четырнадцати тысяч. Странно это, – задумчиво проговорил Крячко.

– Может, не успел? – предположила Аделаида.

– Отсчитать из пачки энную сумму успел, а забрать всю пачку – нет? Исключено. Нет, Аделаида, он намеренно взял именно эту сумму. Знать бы причину… – задумчиво протянул Стас. – Как я понимаю, вы все время сидели в приемной. Однако момент взлома прозевали. Как же так вышло, что вы ничего не слышали? Ведь не мог же он влезть в окно, вскрыть сейф и при этом совершенно не шуметь.

Аделаида опустила глаза и тихим голосом призналась:

– Я была в наушниках. Музыку слушала. Я люблю работать под музыку, и Иван Григорьевич ничего не имеет против.

– Вот оно что! Теперь понятно. А скажите, Аделаида, в тот раз, когда приходил этот странный мужчина, вы тоже были в наушниках?

– Кажется, да. Иван Григорьевич вышел, а я набирала текст писем, которые он мне надиктовал. Делаю я это всегда под музыку. Так быстрее и веселее.

– Пожалуй, на этом мы и остановимся. Возвращайтесь к себе, Аделаида. Если понадобитесь, я с вами свяжусь, и спасибо за помощь, – поблагодарил Крячко.

Аделаида поднялась, собрала кофейные принадлежности в коробку и направилась к выходу. В дверях она столкнулась с Сенечкой. Тот пропустил девушку и с порога начал докладывать:

– Значит, так: в здании шестнадцать независимых арендаторов, и ни один из них не заказывал помывку окон. Это я уже от себя добавил, – гордо сообщил он. – Информация проверена дважды: вахтером и мной лично. Вот список всех арендаторов, он полный: название фирмы, этаж, номер офиса и контактный телефон. Это уже вахтер постарался.

– Прекрасно. Собственно, ничего другого я и не ожидал, – признался Крячко. – А вам, Семен, от лица полиции отдельная благодарность.

– Могу я еще чем-то помочь? – зарделся Сенечка.

– Возможно, вы еще понадобитесь. Оставьте номер своего телефона, так будет легче держать связь, – не желая разочаровывать добровольного помощника, предложил Станислав.

Сенечка нацарапал телефонный номер на бумажной салфетке и ушел. Крячко же отправился знакомиться с другими сотрудниками фирмы «Родекс». Посетил бухгалтерию и финансовый отдел. В отделе логистики немного задержался, у инженеров, наоборот, все прошло быстро, и никакой полезной информацией он там не разжился. Наконец дошла очередь до крыши. Зная, что грабитель попал на крышу снаружи, Стас достал багор с пожарного щита, с его помощью опустил крайнее звено пожарной лестницы, закрепленное на пружине, и спокойно поднялся наверх. Там он с помощью карабинов закрепил трос и спустился до окон второго этажа, маскируясь под мойщика окон. Сделав дело, ушел тем же путем, что и поднялся, после чего решил проверить внутренний вход, посчитав это не лишним.

Поднявшись на последний этаж, он обнаружил на чердачной двери новенький замок. Пришлось идти к вахтеру. Тот сообщил, что на крышу имеется две точки доступа: изнутри здания через пожарный люк и по наружной стене, по которой шла винтовая пожарная лестница. Вахтер напомнил, что по наружной лестнице поднялся грабитель, но Крячко заявил, что пойдет классическим путем. Тогда вахтер созвонился с владельцем здания и получил разрешение сопроводить полковника на крышу.

Увы, пользы это не принесло: крыша была пуста. Никаких следов пребывания посторонних, кроме нескольких вертикальных полос на бортике, оставленных страховочным тросом. Альпинистское снаряжение грабитель забрал. Личных вещей, которые могли бы указать на преступника, не оставил. Ни специально, ни случайно. На всякий случай Крячко осмотрел и наружную лестницу, и прилегающую к ней территорию, но с тем же успехом. После этого ему ничего не оставалось, как вернуться в отдел.

Полковнику Гурову достался второй эпизод, где потерпевший так настаивал на участии полковника в расследовании. На этот раз выбор грабителя пал на хозяина одного из филиалов довольно известной в столице фирмы по снабжению городских офисов бутилированной водой. Директор фирмы, Дмитрий Игонин, был молодым перспективным парнем, приближающимся к своему тридцатилетию. Не в меру наглый и амбициозный. Обнаружив пропажу, он поднял на уши всю городскую полицию. Дошел до самого верха, добиваясь особого внимания к своей персоне. Цена вопроса в этом случае составляла двенадцать тысяч. Мелочь для такой процветающей фирмы, но для Дмитрия это было делом принципа. Никто не имеет права безнаказанно «накалывать» господина Игонина. Так он заявил оперативнику, занимавшемуся его делом. И добавил, что не успокоится до тех пор, пока грабитель не займет место на нарах.

Ограбление было спланировано четко. По всей видимости, грабителю пришлось потратить не один день на выяснение того, как функционирует офис, чтобы определить, на что может клюнуть господин Игонин. А обнаружив его слабое место, начал действовать быстро и нагло. Ставку грабитель сделал на непомерные амбиции директора небольшого филиала, а также на его жгучее желание выслужиться перед боссами и получить долгожданное повышение. Перед днем ограбления он трижды звонил Игонину, обсуждая крупный заказ на обслуживание целой сети предприятий. В разговорах мялся, делая вид, что никак не может сделать окончательный выбор между фирмой Игонина и его главными конкурентами. Игонин из кожи вон лез, чтобы убедить заказчика остановить свой выбор на их компании. Еще бы! Такой крупный заказ в глазах боссов способен сразу на несколько пунктов поднять его рейтинг как уникального специалиста по привлечению клиентов.

В конце концов заказчик, он же грабитель, сделал верный ход, заявив, что фирма Игонина недостаточно зарекомендовала себя на рынке, чтобы заинтересовать крупного заказчика. Поняв, что сделка срывается, Игонин взмолился о личной встрече. Он решил, что лицом к лицу сумеет убедить заказчика в обратном. Тот согласился, но заявил, что сильно ограничен во времени, поэтому сможет встретиться с Игониным только в том случае, если директор в течение часа подъедет в означенный ресторан, где он планирует отобедать и где сумеет уделить Игонину минут двадцать своего времени. Ресторан находился на другом конце города, но Игонин согласился. Сообщив секретарше, что в ближайшие пару-тройку часов его ни для кого нет, он уехал.

Секретарша осталась в офисе. Спустя двадцать минут в приемную вошел высокий брюнет в скромном костюме служащего среднего звена. Он поинтересовался, на месте ли директор. Секретарша сказала, что тот отсутствует, и предложила озвучить цель визита ей. Посетитель отказался, заявив, что готов подождать, и уселся возле порога, положив кожаную папку на колени. Секретаршу такое решение не особо обрадовало, но выставить посетителя за дверь она не решилась.

Прошло добрых полчаса. У посетителя зазвонил телефон. Он поднес его к уху и принялся выдавать междометия типа «угу» и «хм». Секретарша невольно прислушивалась, но так и не смогла понять, о чем шла речь. Закончив разговор, посетитель начал растирать грудь в области сердца, время от времени тяжело вздыхая. Когда игнорировать вздохи стало неприлично, секретарша поинтересовалась, не нужна ли ему помощь врача. Посетитель сперва отказался, а потом попросил стакан воды. Порывшись в карманах, он «обнаружил», что лекарство, требующееся для восстановления нормальной сердечной деятельности, отсутствует, молящим взглядом посмотрел на секретаршу и попросил сходить в аптеку. Та растерялась. Оставить незнакомца в кабинете она не могла. Но и выставить его за дверь в таком состоянии было бы жестоко. В конце концов она посчитала, что человеческая жизнь важнее гнева директора, и согласилась. Дрожащей рукой посетитель вытащил из кармана смятую сотню, сообщил название лекарства, и секретарша ушла.

Отсутствовала она недолго, ближайшая аптека находилась в двух шагах от офиса. Получив нужное лекарство, она помчалась обратно. Но к тому времени приемная была уже пуста. Посетитель ушел. Первым делом секретарша проверила, заперта ли дверь хозяйского кабинета. Та была на замке, и она успокоилась. К тому же и в приемной визуально все было по-старому, никаких следов чужого вмешательства. Сунув принесенное лекарство в ящик стола, она постаралась выкинуть из головы странное происшествие.

Спустя три часа вернулся Игонин. Злой как черт. С порога наорал на секретаршу, придравшись к какому-то пустяку, из чего она сделала вывод, что поездка не увенчалась успехом. Так и было. Директор прождал заказчика целый час. Более того, ему пришлось оплатить заказ, сделанный в дорогущем ресторане, что не могло не сказаться на настроении. Заказчик так и не пришел. Номер его телефона был недоступен. В какой-то момент Игонин понял, что его «прокатили». А ради чего все это было подстроено, узнал лишь к вечеру, когда собрался подготовить документы к запланированной на следующий день встрече. Открыв сейф, он сразу заметил записку. Красный лист лежал поверх всех документов. Четкие буквы, отпечатанные крупным шрифтом, заставили его вспотеть. Учитывая сумму, находящуюся в тот момент в сейфе, Игонину было о чем беспокоиться. Трясущимися руками он начал выбрасывать содержимое сейфа на пол, стараясь добраться до пластикового пакета с деньгами. Как он и ожидал, тот был аккуратно разрезан в центре, но на первый взгляд ему показалось, что денег меньше не стало. Это слегка подбодрило Игонина. Триста тысяч «деревянными» рублями были на месте. Тем не менее он их пересчитал. Не хватало лишь двенадцати тысяч. И вот тут Игонин разозлился. Все это, а также то, во что вылилась его злость, Гурову рассказал Кичиков. Сам же Игонин представлял события в ином свете, где он выглядел жертвой бесчестного, порочного человека, наживающегося на здоровых амбициях честных бизнесменов.

– Наглый сукин сын, – заявил Игонин, после того как закончил рассказ.

– Одно бесспорно: смелости грабителю не занимать. Похоже, у него вместо нервов стальные канаты, – не слишком дипломатично отозвался о грабителе Гуров. – Не переживайте, господин Игонин, мы его поймаем. Рано или поздно он проколется, и тогда все его выходки выйдут ему же боком.

– Слабое утешение, – проговорил Игонин. – Особенно если учесть, сколько сил мне пришлось приложить, прежде чем моим делом занялись серьезные люди. Надеюсь, хоть с секретаршей вам повезет больше, чем тому остолопу, что приезжал до вас.

Игонин намекал на неудачу с составлением фоторобота по показаниям секретарши. В этом деле действительно был полный провал. Несмотря на то что секретарша провела с грабителем достаточно долгое время, описать его так и не смогла. Высокий брюнет с гладкой кожей синюшного цвета – это все, что она запомнила. Ни разреза глаз, ни размера носа, ни формы лица. Впрочем, это было не совсем верно. Секретарша много раз описывала грабителя художнику, только каждый раз ее описание вставало в противоречие с ее же собственными словами. В конце концов художник заявил, что у дамочки художественный кретинизм и по ее описанию не то что набросок, словесный портрет составить невозможно. Какую бы модель внешности грабителя он ей ни предлагал, она всякий раз соглашалась с тем, что незнакомец выглядел именно так. Под конец художник решил подшутить над свидетельницей и нарисовал китайца. Так она и с этим согласилась. И глаза, и нос, и волосы – все подходит. Вот как обстояли дела с фотороботом, о чем Гуров и сообщил директору.

– Она с ним в сговоре, – тут же заявил Игонин, – оттого и юлит.

– Мы это непременно проверим, – сказал Гуров и, выдержав паузу, добавил: – Насколько я понял, сами вы его не видели?

– Нет, не видел. Мы общались только по телефону. В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Стандартная ситуация, в деловых кругах очень ценят время.

– Я это учту, – кивнул Лев и, поняв, что проездил впустую, решил закругляться. Новой информации он не почерпнул, а выслушивать жалобы на некомпетентность органов желания не испытывал.

– Когда будут результаты? – наседал на него Игонин.

– Сделаем все, что в наших силах. Если вы понадобитесь, я вас вызову.

– Учтите, я не позволю спустить это дело на тормозах, – с угрозой в голосе проговорил Игонин.

– Уверен в этом, – насмешливо усмехнулся Гуров и поспешил покинуть кабинет Игонина.

В отдел он вернулся раньше Крячко. Воспользовавшись этим, велел дежурному принести в кабинет папки с материалами по всем трем эпизодам и углубился в их изучение. Он пытался систематизировать информацию по личности грабителя. Первое, на что стоило обратить внимание, – записка. Это была практически единственная имеющаяся на данный момент улика. Лист бумаги был ярко-красного цвета. Скорее всего, этот цвет грабитель выбрал не случайно. Наверняка он носил символический характер. Только вот какой? Цвет крови? Грабитель хотел показать, что в случае преследования он может не остановиться на простом ограблении, а пойти дальше? В этом Гуров сомневался. Смысл слов, напечатанных крупным шрифтом, противоречил этому предположению. А текст был не менее говорящим, чем цвет бумаги: «Экспроприация экспроприаторов». Надо же было так завернуть! Грабитель обладает чувством юмора или действительно настолько идейный? Позаимствовать политический лозунг последователей вождя пролетариата, это какое же воображение нужно иметь? Или самомнение. Времена коммунистических лозунгов давно канули в Лету, и вот на тебе, один из них всплыл, и в каком контексте! «Грабь награбленное»! Грабитель будто хотел сказать: я не вор, я – борец за справедливость. Если ты воруешь миллионы, значит, достоин того, чтобы тебя раскулачили. В этом контексте и красный цвет бумаги более чем уместен. Только вот непонятно: если он считает бизнесменов ворами, почему не отобрал у них все? Это бы как раз не противоречило пролетарским традициям. Раскулачивать, так до последней нитки, именно так поступали в дни революции.

Однако грабитель этого правила не придерживался. Взял крохи и удовлетворился. Почему? Что его остановило? Моральные принципы? Бред какой-то! О каких моральных принципах может идти речь, когда человек решился на ограбление. А ведь он совершил все эти преступления не спонтанно. У него явно все было продумано до мелочей. Случай в магазине Сунгурова – досадная промашка, только и всего. В остальных случаях прокола не было.

Взять хотя бы его маскировку в случае с Куклиным. Мойщик окон в здании, где на каждом этаже числится не меньше пяти арендаторов, это умно. Расчет его был на то, что каждый из арендаторов подумает, что мойщика вызвал кто-то из коллег. Следовательно, выяснять, так ли это на самом деле, наверняка никто не кинется. Теперь сам внешний вид: шапочка на голове, скрывающая цвет волос, бородка, наверняка накладная, и апофеоз маскировки – защитные очки, в которых и знакомого человека трудно узнать, не то что запомнить незнакомца. Тут он не прогадал. Его видели как минимум два офисных работника, а описание смогли дать лишь самое общее. Рост выше среднего, черная шапочка и русая бородка. По таким приметам можно брать каждого третьего мужчину не только в столице, но и в любом другом городе. Особенно если игнорировать вышеупомянутую бородку.

Маскировка сама по себе заслуживала внимания. Тут вариантов было немного. Либо грабитель обладает незаурядными актерскими талантами, либо имеет подельника в актерской среде. На каждый эпизод у него был продуман свой костюм. А способы проникновения в выбранные помещения? Каждый случай нестандартный. Гуров понимал, что и личность грабителя в данном случае весьма незаурядная. Специалист по взлому сейфов, альпинист, актер, гример, да еще и с «идейными тараканами» в голове.

– Да, Лев Иванович, придется тебе попотеть, – вслух произнес Гуров.

– О чем беседу ведем? – входя в кабинет, спросил Крячко. – Неужели что-то нащупал?

– Если бы, – вздохнул Гуров. – Присоединяйся, Стас, тут размышлений на десятерых хватит, а нам с тобой вдвоем разбираться придется. Как поездка?

– Впустую, – развел руками Крячко. – Куклин только меня увидел, сразу квохтать начал, как наседка над разбитым яйцом. Сотрудники фирмы оказались бесполезны, секретарша вспомнила, как некий господин приходил в кабинет накануне ограбления, но пользы от этого мало.

Когда он вкратце изложил рассказ Аделаиды, Гуров нахмурился.

– Чего брови хмуришь? – поинтересовался Станислав.

– Твой рассказ подтверждает мои выводы. Наш грабитель – хороший психолог, да к тому же с актерскими данными.

– Ага, а еще эта его записочка, – поддакнул Крячко. – Возможно, он хочет войти в историю как идейный вор?

– Понятия не имею, – вздохнул Гуров. – Давай на время оставим идейную подоплеку и пройдемся по фактам.

– С какого дела начнем? – спросил Крячко, пододвигая к себе тощие папки с документами.

– Попробуем с Игонина. Сам он грабителя не видел, общался с ним только по телефону. Посмотри, что там написано насчет номера телефона, с которого с ним связывался грабитель. Удалось пробить?

– Первым делом.

– И?

– Зарегистрирован на местного пропойцу. Опера ездили к нему, опрашивали. Тот уже месяц не просыхает. Вроде бы вспомнил, как какой-то мужик предложил ему за «пятихатку» приобрести сим-карту для сотового телефона. Он согласился. Купил, отдал, получил деньги и благополучно их пропил. Как выглядел мужик, он, как водится, не помнит. Все в алкогольном тумане.

– Ясно, этот вариант исключаем. Опрос других сотрудников фирмы Игонина тоже результата не дал. Никто, кроме секретарши, посетителя не вспомнил. В офисе в тот момент находилось порядка десяти сотрудников, но ни один не обратил внимания на брюнета в деловом костюме. А все потому, что такие посетители для них не в новинку. Посмотри, он приходил пешком или приезжал на машине? Ему ведь пришлось наблюдать за офисом несколько дней, машина могла засветиться.

– У здания, в котором располагается фирма, есть парковка. Бесплатная. Там ставят машины сотрудники фирмы, но за ней никто специально не наблюдает. О незнакомых авто опера тоже вопрос задавали, и все с тем же результатом. Никто ничего не видел, – покопавшись в бумагах, ответил Крячко. – Куда ни сунься, везде одни нули. Очень интересный случай. Граф Монте-Кристо отдыхает.

– В случае с ограблением офиса Куклина грабитель использовал альпинистское снаряжение. Не думаю, что приобрел он его специально для этого эпизода, скорее всего, таковое у него уже имелось, равно как и опыт альпинистских упражнений.

– Хочешь сказать, он из бывших альпинистов? – уточнил Крячко.

– Вполне вероятно. Нужно проверить все альпинистские клубы Москвы, – заявил Гуров.

– Ну, ты загнул! – охнул Стас. – Да мы только список будем неделю составлять!

– Вот ты этим и займешься. Возьмешь себе в помощники двух оперативников, втроем дело веселее пойдет.

– Отлично! Прощай тихий вечер на диване, здравствуйте мозоли на ногах!

– А что насчет сейфов? – внезапно спросил Гуров.

– Что насчет сейфов? – переспросил Крячко.

– По ним какая-то связь прослеживается?

– Этот вопрос никто не проверял.

– Сейфами займусь я, – предложил Гуров. – А ты за ребятами, и по клубам.

Глава 3

Как только Крячко ушел, Гуров принялся за работу. Спустя полтора часа ему было известно все о сейфах, ограбленных идейным вором под кодовой кличкой «Володя». Оказалось, что все четыре сейфа одного и того же образца. Изготовлены они по немецким технологиям на Московском заводе металлоконструкций, что существенно упрощало задачу. Связавшись с ограбленными владельцами, он запросил у них всю документацию, касающуюся приобретения сейфов. Патрульная машина объехала фирмы и доставила документы в Главк. Собрав копии документов на приобретенные сейфы, Гуров поехал на завод.

Представитель администрации завода в лице заместителя генерального директора Морозова Сергея Алексеевича встретил полковника неприветливо. Узнав, что за последние два месяца покупатели их продукции трижды подверглись ограблению, он угрюмо спросил:

– Хотите сказать, что мы изготавливаем некачественную продукцию? Уверяю вас, это нонсенс! Все изделия подобного рода имеют сертификат соответствия.

– Я приехал не за тем, чтобы обвинять вас в чем-то, а для того, чтобы получить консультацию, – миролюбиво заявил Гуров. – Надеюсь, вы мне в этом не откажете.

– У меня есть выбор? – Недовольства Морозова не убавилось.

– Боюсь, что нет, – ответил Лев и пояснил, чтобы снять все последующие вопросы: – Вам в любом случае придется поговорить со мной. Это официальный визит, если вы еще не поняли. Я могу пойти другим путем: вы получите повестку и обязаны будете явиться в отделение для дачи показаний под протокол.

– Постойте, что значит «явиться»? – забеспокоился Морозов. – У меня куча дел на производстве. Времени на то, чтобы разъезжать по отделам, у меня нет.

– Именно поэтому я здесь. Никто не собирается нарушать привычного распорядка вашего дня, – заметил Гуров. – Но раз вы настаиваете на официальном приглашении – ваше право.

– Минуточку, ничего подобного я не говорил. Возможно, вы неверно истолковали мои слова. Раз вы из полиции, я, конечно, не против того, чтобы ответить на вопросы здесь, в стенах завода, – зачастил Морозов. – О чем вы хотели узнать? Прошу вас, присаживайтесь и задавайте свои вопросы.

Гуров понял, что клиент готов к откровенному разговору, и приступил к допросу. Беседа длилась почти час. За это время он узнал столько подробностей о деятельности завода, что их с лихвой хватило бы на целый роман. Секретарша Морозова только успевала распечатывать необходимые отчеты и подносить нужные папки.

Выяснилось, что все четыре сейфа были проданы отделом розничной торговли, находящимся в ведомстве самого завода. Система тут действовала простая. При заводе имелся магазинчик, в котором осуществлялись продажи заводской продукции по предварительным заказам. Все потерпевшие делали заказ на покупку сейфа, пользуясь услугами Интернета. Происходит это так: клиент выбирает на сайте интересующую модель, отправляет заказ, сотрудник отдела продаж производит обратный звонок, обговаривает детали и назначает дату выполнения заказа. Клиент вносит оплату, после чего ему доставляется товар прямо в офис, со всеми полагающимися документами. Длительность выполнения заказа зависит от того, были ли выдвинуты клиентом какие-то дополнительные пожелания относительно дизайна сейфа. Во всех четырех случаях такие пожелания выдвигались, и срок выполнения заказа варьировался от восьми до двенадцати дней.

Получив список тех, кто обслуживает клиентов по данной схеме, Гуров заявил, что хочет пообщаться с начальником отдела розничной торговли. Морозов позвонил начальнику отдела и предупредил о визите полиции.

Быть может, начальник отдела розничной торговли и был удивлен приказом Морозова, но внешне это никак не выражалось. Он провел Гурова в свой кабинет, сам сел напротив и даже предложил чашечку чаю. От угощения Лев отказался и сразу приступил к делу.

– Валерий Александрович, меня интересует все, что касается продажи вот этих сейфов, – выложил он на стол документы.

– Так, так, так. Очень интересно. В них обнаружен какой-то брак? – просматривая бумаги, спросил Валерий Александрович.

– Нет. Эти сейфы были ограблены, но причина тому вовсе не заводской недосмотр, – сообщил Гуров.

Валерий Александрович резко вскинул голову и, вытаращившись на полковника, как на привидение, воскликнул:

– Ограбили? Наши сейфы? Быть этого не может! Их что, демонтировали и унесли прямо из офисов?

– Почему же демонтировали? Просто вскрыли.

– Да вы что! Это же тройная защита от взлома! Сколько, в вашем представлении, затрачивается времени для подбора шифра на одном из этих сейфов? Минута, час, месяц? Так вот, я заявляю официально: для подобной работы и месяца мало. Ваш грабитель обладал таким запасом времени? К тому же все эти замки снабжены определенной системой, которая автоматически блокирует замок после нескольких неверно введенных комбинаций. – Голос Валерия Александровича взлетал все выше и выше.

– Неужели система настолько сложна? – искренне удивился Гуров. – С виду это ничем не примечательные бытовые сейфы.

– Ничем не примечательные? – продолжал возмущаться Валерий Александрович. – Да вы, господин хороший, попросту ничего не смыслите в сейфовых замках.

– У вас есть уникальная возможность просветить меня на этот счет, – не сдержавшись, съязвил Лев.

– Пожалуй, воздержусь, – слегка поутих начальник отдела. – Открывать ликбез по категориям защиты сейфовых замков не входит в мои обязанности.

– Тогда просто ответьте на мои вопросы.

– Что ж, попытаюсь. Что именно вас интересует?

– Вы уже знаете, что все четыре сейфа ограблены. Вор не сломал замки. Он также не выносил их из офисов. Он попросту открыл их, понимаете? В связи с этим у полиции возникло предположение, что ограбление произвел человек, имеющий определенные навыки. Но это не по вашей части. С этим вопросом мы будем разбираться отдельно. А вот тот факт, что все ограбленные сейфы были приобретены через ваш отдел, нас интересует гораздо сильнее, и в решении этого вопроса вы в силах оказать нам помощь.

– Но каким образом? – понизив голос, спросил Валерий Александрович. Теперь было видно, что он испугался. До него наконец дошло, что факт ограбления этих сейфов бросает тень и на него лично.

– Расскажите мне, кто из ваших сотрудников работал с этими клиентами?

– Так сразу трудно сказать. Нужно поднимать бумаги. Смотреть, кто оформлял заказы, кто выполнял список индивидуальных пожеланий клиента, кто работал на доставке. Думаю, на это уйдет полдня. Вы хотите присутствовать?

– А что, есть возражения?

– Нет, конечно. Просто столько времени потратить впустую, – замямлил Валерий Александрович. – Вы ведь наверняка человек занятой.

– Об этом можете не беспокоиться. На данный момент выяснить все детали, касающиеся продажи сейфов, – моя наиглавнейшая задача, – заверил его Гуров и основательно устроился в кресле.

Валерию Александровичу ничего не оставалось, как вооружиться компьютерной мышью и приступить к поискам нужной информации. Вопреки ожиданиям, на это ушло намного меньше, чем полдня. Уже через час Гуров оказался владельцем четырех печатных листов с подробным отчетом по всем четырем торговым сделкам. Поблагодарив Валерия Александровича за помощь, он забрал листы и, приказав держать язык за зубами, ушел.

Войдя в холл Главного управления, Гуров вынужден был задержаться. Возле турникета, ограничивающего доступ в здание, назревал конфликт. Молодой белобрысый парнишка в очках что-то втолковывал дежурному, а тот, сердито глядя на несговорчивого посетителя, раз за разом твердил одну и ту же фразу:

– Не положено! Вход только по пропускам.

Парень кипятился все больше, чем лишь усугублял ситуацию.

– Да как вы не понимаете, это же в интересах следствия! – В голосе его звучало отчаяние. – Полковник сам сказал: появится новая информация – звони.

– Так почему же вы не позвонили? – задал резонный вопрос дежурный.

– Потому что у меня нет его номера телефона, я вам уже об этом говорил. Мой номер он записал, а свой не оставил. Наверное, просто забыл.

– Или не желал, чтобы назойливые типы вроде тебя дергали его по всякой ерунде, – заявил дежурный.

– Вадим, в чем дело? – решил вмешаться Гуров.

– Да вот, товарищ полковник, молодой человек полковника Крячко требует. Я ему объясняю, что того нет в Управлении, а он все равно настаивает. Может, вы с ним поговорите?

– Я буду говорить только с полковником Крячко, – решительно воспротивился парень.

– Крячко действительно нет в Управлении, – мягко произнес Гуров. – Он выполняет оперативные действия вне здания. Если вы объясните, по какому вопросу вам требуется связаться с полковником Крячко, я, возможно, посодействую.

– А вы кто? – не слишком вежливо спросил парнишка, поправляя очки.

– Я – полковник Гуров, Лев Иванович.

– Вы работаете вместе с полковником Крячко?

– Совершенно верно. Мы работаем вместе.

– И по ограблению работаете? – помявшись, спросил парнишка.

– Зависит от того, о каком ограблении идет речь, – осторожно проговорил Лев.

– Вам знакома фамилия Куклин? – отходя чуть в сторону, спросил парнишка.

– Иван Григорьевич?

– Точно, Иван Григорьевич. Фирма «Родекс».

– Как ваше имя, молодой человек? – поинтересовался Гуров.

– Семен. Я помогал полковнику Крячко собирать информацию по ограблению Куклина, – заявил парнишка и гордо добавил: – Он лично меня попросил.

– Вот как? Добровольный помощник, значит? – улыбнулся Гуров. – Что ж, Семен, раз Крячко сейчас недоступен, придется вам рассказать все мне. Не переживайте, полковник Крячко не стал бы возражать. Мы вместе работаем по этому делу.

– Было бы лучше, если бы вы помогли мне связаться с ним. – Семен все еще сомневался.

– Ладно, дело ваше. Появится Крячко, я сообщу ему, что вы его разыскивали, а пока посоветую вам освободить холл. – Гуров сделал вид, что сведения Семена его не особо интересуют. – Не вынуждайте дежурного применять силу. Не забывайте, он при исполнении.

– Хорошо, я готов поделиться информацией с вами, – сдался наконец Семен. – Но при условии, что вы все передадите полковнику Крячко. Слово в слово!

– Обещаю!

Ответ Гурова удовлетворил Семена. Он посмотрел по сторонам, подождал, пока дежурный вернется на свое место, и перешел на заговорщицкий шепот:

– Есть информация. Думаю, вас должно это заинтересовать.

– Что именно?

– Хотите, чтобы я говорил прямо здесь? – искренне удивился Семен. – Не в кабинете, не за закрытой дверью? А как же секретность?

Гуров вздохнул и велел дежурному пропустить Семена.

– Надо зарегистрировать в журнале. – Дежурный был все еще сердит на парня. – Документы у него есть?

– Разумеется, – обиделся Семен. – Я ведь знал, куда иду. – Достав из заднего кармана брюк паспорт, он протянул его дежурному.

После того как тот записал данные в журнал, Гуров провел Семена в кабинет и усадил на стул возле своего стола.

– Теперь вы готовы говорить? – чуть раздраженно спросил он.

– Да, готов, – заявил Семен и замолчал.

– С мыслями собираетесь? Или придумываете новость поэффектнее?

– Нет, что вы! Я не собираюсь ничего выдумывать! – искренне ужаснулся Семен. – Я же помочь хочу!

– Тогда не мешало бы приступить к делу, – смягчив тон, предложил Гуров.

– Вы ведь знаете о том, что полковник Крячко приезжал в здание, где расположена фирма «Родекс»? Я тоже работаю в этом здании, только в другой фирме. Там мы с полковником и встретились, – поборов смущение, начал Семен. – Так вот, когда он ушел, я решил провести собственное расследование. Я подумал, что не может такого быть, чтобы никто во всем здании не видел, как мойщик окон туда входил и как оттуда выходил. В здании такое количество людей, а ведь он не невидимка, верно?

– Если вы хотите сообщить о наружной лестнице, ведущей на крышу, то напрасно побеспокоились. Это нам известно.

– Вот и не угадали! – торжественно заявил Семен. – О том, как грабитель попал на крышу, мне вахтер рассказал. Я же говорю совсем не об этом. Вы бы не перебивали, дело быстрее бы пошло.

– Сдаюсь. Выкладывайте свою сногсшибательную новость. Больше прерывать вас я не стану, – кивнул Лев и приготовился слушать.

– Так вот. После того как вы ушли, я все размышлял о том, что произошло в фирме Куклина, и пришел к выводу, что грабитель должен был изучить привычки директора фирмы. Иначе как бы он узнал, что того нет в кабинете? Каким образом легче всего это выяснить? Понятное дело, через секретаршу. Но этот вариант отпадал, так как Аделаида клялась, что никому о планах Куклина не рассказывала, и я ей верил. Не могла она такое забыть, понимаете? Значит, утечка информации произошла в другом месте. Тогда я начал расспрашивать всех, кто в тот день был в здании. Не скрою: времени на это ушло порядочно. Под конец я немного отчаялся, так как все, будто сговорившись, отвечали одно и то же. Посторонних не видели, о Куклине ни с кем не разговаривали, и вообще не пошел бы ты, Сенечка, с глупыми вопросами куда подальше. Удивительно, насколько безответственными стали люди. Никакой гражданской позиции. Вы не замечали?

– С этим не поспоришь. Чувство гражданской ответственности нынче не в почете, – скрывая улыбку, согласился Гуров. – Таких инициативных, как вы, в наши дни не встретишь.

– И вот, когда я уже совсем отчаялся, мои попытки увенчались успехом, – воодушевленный поддержкой, торжественно заявил Семен. – Понимаете, о чем я говорю? Я нашел свидетеля, который видел вашего грабителя накануне ограбления. И не просто видел, а разговаривал с ним. Довольно долго, если судить о том, сколько успел у него выведать. Кстати, он мне и внешность его описал.

Гуров подался вперед, боясь поверить в удачу. Неужели этому нелепому парнишке удалось сделать то, что не смогли сделать ни полковник Крячко, ни оперативники, прибывшие в «Родекс»? А Семен вдохновенно продолжал:

– Не ожидали такого поворота, верно? Мне кажется, это судьба. Неспроста товарищ полковник выбрал меня себе в помощники. Видите, как дело обернулось?

– Действительно, судьба, – не особо воодушевленно согласился Гуров, опасаясь, что восхищение превратностями судьбы затянется. – Вы сказали, что нашли важного свидетеля. Кто он? И что конкретно он вам рассказал?

– Это Вениамин Львович, наш общий электрик. Только называть его так не советую. Сам он называет себя начальником электрощитовой. Его кабинет располагается на первом этаже, возле комнаты отдыха вахтеров. Вениамин Львович человек образованный, окончил Московский университет по профилю электротехники. Раньше работал в какой-то крупной организации, но в годы перестройки она развалилась, и ему пришлось как-то приспосабливаться к новой жизни. Несколько лет назад он устроился к нам. Должность не ахти, но Вениамин Львович не желает этого признавать. Он считает себя главным в здании. Как-никак от его работы зависит стабильность подачи электроэнергии, а на ней сейчас все держится. Он любит повторять: где бы вы были со всей своей электроникой и компьютерной техникой, если бы не мои способности поддерживать электрическое хозяйство на должном уровне?

– Послушайте, Семен, – перебил его Гуров. – Все это очень интересно, но в данный момент мне важно знать, что говорил ваш Вениамин Львович о грабителе. Поймите, время дорого.

– Да-да, простите, я несколько увлекся, – в очередной раз смутился Семен. – Конечно, вас интересует исключительно грабитель.

– Рад, что мы понимаем друг друга. Так что конкретно он вам рассказал? Где он видел грабителя и как определил, что это именно он?

– Вообще-то это только наше предположение, – помявшись, признался Семен. – Вениамин Львович беседовал с ним в кафе, которое располагается напротив нашего здания. У Вениамина Львовича нет строгих рамок рабочего времени, поэтому он ходит в кафе тогда, когда захочется. В этот день он пришел туда часов в десять и просидел почти до обеда. Там он и встретил вашего грабителя.

Поняв, что Семен будет ходить вокруг да около еще очень долго, Гуров поднялся и скомандовал:

– Пойдемте, Семен. Все, что не успели рассказать, доскажете по дороге.

– А мы куда? – заволновался паренек.

– Хочу лично пообщаться с начальником электрощитовой. Разумеется, вы едете со мной. Должен же кто-то представить меня такому образованному человеку, как Вениамин Львович? Вот вы как раз и станете этим представителем.

Лицо Семена вспыхнуло, похвала достигла цели. Он подскочил со стула и поспешил за полковником. О Крячко он больше не вспоминал.

Глава 4

В здании, где располагалась фирма «Родекс», Вениамина Львовича не оказалось. Семен переговорил с вахтером и выяснил, что электрик отправился в свое излюбленное место, в кафе напротив. Сгрузив пакеты в будку вахтера, он повел Гурова на встречу с важным свидетелем.

В кафе было немноголюдно. От силы четыре занятых столика. И неудивительно, время обеденного перерыва давно закончилось. Офисные служащие разбежались по рабочим местам, давая возможность работникам кафе воспользоваться временной передышкой перед наплывом вечерних завсегдатаев. Вениамин Львович восседал возле окна, боком к двери. Место было выбрано на удивление удачно: идеальный обзор и помещения, и улицы. Семена он заприметил сразу, но никак на его приход не отреагировал. Напротив, как только парень в сопровождении Гурова переступил порог, он тут же отвернулся, делая вид, что его жутко заинтересовал пейзаж за окном. Поравнявшись с ним, Семен громко поздоровался. Вениамин Львович повернул голову, вежливо кивнул, после чего вернулся к созерцанию пейзажа.

– Вениамин Львович, не могли бы вы уделить нам немного времени, – как-то чересчур осторожно поинтересовался Семен. – Тут вот человек хочет с вами побеседовать.

– Со мной? Разве это не твой отец? – приподняв брови, полюбопытствовал Вениамин Львович.

– Нет, что вы. Это тот детектив, о котором я вам вчера рассказывал. Вернее, не совсем тот, но тоже работает по нашему делу, – залившись краской, промямлил Семен. – Полковник из Главка.

– Надо же, живой полковник полиции, – открыто разглядывая Гурова, проговорил Вениамин Львович. – Так, говоришь, не отец? Жаль, жаль. Я бы на твоем месте от такого отца отказываться не стал.

Вконец смущенный, Семен застыл как соляной столб. Видимо, подобные высказывания были для него в новинку и он не знал, как реагировать на заявление электрика. Гуров же за свою карьеру оперативника и не такое слышал. Выдвинув свободный стул, он уселся напротив Вениамина Львовича и представился:

– Добрый день, Вениамин Львович. Старший оперуполномоченный полковник Лев Иванович Гуров. Вы позволите задать вам несколько вопросов, касающихся расследования, которое я сейчас веду?

– А что мы будем делать с Семеном? Отпустим или пусть еще постоит? – хитро прищурившись, поинтересовался электрик.

– Если вы не возражаете, я пойду, – подал голос Семен. – Я же вам больше не нужен?

Последний вопрос относился к полковнику.

– Спасибо, Семен. Вы мне очень помогли. Если снова понадобитесь, я вам позвоню, – кивнул Лев.

– Парень, не будь идиотом, просись в ученики. Всю жизнь, что ли, штаны в своей конторе просиживать собираешься? Ничего, что в полиции зарплата смехотворная, зато и уважение, и почет, – посоветовал Вениамин Львович. В его глазах плясали искорки смеха, но Семен ухватился за его предложение.

– Может, вы действительно дадите мне свой номер? Чтобы не получилось, как в этот раз, – заикаясь на каждом слове, попросил Семен.

Гуров не стал мучить парня. Вынул визитку и протянул ему, после чего тот ушел.

– Вот ведь природа как устроена, – задумчиво проговорил Вениамин Львович после его ухода. – Говорят, потерянное поколение, ничем не интересуются, для молодежи, мол, деньги на первом месте. Не знают они нашей молодежи, как считаете, полковник?

Вениамин Львович Гурову определенно нравился. Крепкий старик лет под семьдесят, переживший смену не одного политического и экономического строя и сумевший при этом сохранить здоровое чувство юмора. И в наблюдательности ему не откажешь. Как ловко про Семена догадался, что тот о карьере полицейского бредит. Обычно старики видят то, что хотят видеть. Гуров помнил, как сосед с первого этажа сватал своего внука гуровской племяннице. Внук его был тем еще лоботрясом, но старик вбил себе в голову, что племянница полковника, отличница, дипломированный адвокат и просто яркая самодостаточная личность, для его внучка идеальная пара. Полгода прохода Гурову не давал, все про внука долдонил, так что пришлось ему в грубой форме вразумление делать, иначе не отстал бы.

– Что время на вопросы тратить? Начну, пожалуй, – снова удивил Гурова Вениамин Львович. – Про ограбление сейфа в офисе Куклина я наслышан. Семен вчера в подробности посвятил, так что ситуацией я владею не хуже вашего. Итак, речь идет о джентльмене, с которым я имел продолжительную беседу не далее как вчера. Если будет длинно, извиняйте. Рассказ поведу в привычной манере. Возражений нет?

– Абсолютно никаких, – невольно заулыбался Лев. – Как считаете нужным, так и рассказывайте.

– Вот и славно. Значит, дело было так: птица я вольная, перед строгим начальником ежесекундного отчета не держу и без зазрения совести пользуюсь данной привилегией. Вчера, как и во все дни, я явился на работу к семи часам. Проверил свое электрическое хозяйство, убедился, что работает оно, как часы у доброго мастера, немного почитал свежую прессу. Старая привычка, знаете ли, люблю быть в курсе мировых событий. К десяти часам пришел сюда, в кафе. Делаю это каждый день. Мой столик к десяти всегда свободен, поэтому неизменно, несколько лет подряд, я усаживаюсь возле окна и приступаю к трапезе. Обычно ем в одиночестве, наблюдаю за прохожими. Кому-то мое занятие покажется скучным, но я доволен. Иной раз такие экземпляры за окном попадаются, обхохочешься. А много ли старику надо?

Так вот, Лев Иванович. Ем я обычно в одиночестве. Но это обычно. А вот вчерашнее утро в эти рамки не укладывается. Причиной тому мой неизвестный собеседник. Он появился здесь раньше меня. Сидел вон за тем столиком, – указал Вениамин Львович на соседний столик. – Что заказывал, я не помню. Да, думаю, вас это вряд ли заинтересует. А вот чем занимался, заметить успел. Это было еще до того, как он испросил позволения присоединиться ко мне.

– И чем же он занимался?

– Правильный вопрос. Вы мне все больше импонируете, – улыбнулся Вениамин Львович. – Приятно иметь дело с сообразительным мужчиной. Занимался он тем, что изучал здание напротив. Не просто наблюдал, а будто выжидал чего-то. В тот момент я подумал, что он относится к той категории мужчин, что с недоверием относятся к своей второй половинке, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Ревнивый муж?

– Именно так я тогда подумал. Уж больно внимательно он изучал всех входящих и выходящих из здания. Будто поджидал, когда его неверная супруга выпорхнет на крыльцо в обнимку с любовником. Но я ошибался. Жаль, что понял это слишком поздно. – Вениамин Львович досадливо покачал головой и продолжил: – Присоединиться ко мне его подвигло то обстоятельство, что я работаю в интересующем его здании. Это я тоже понял позже. Вы спросите, как он узнал о том, где я работаю? Я вам отвечу: официант выболтал. Меня обслуживают здесь так давно, что ни для кого не является секретом место моей работы. Официант принес дополнительную чашку чаю и довольно громко поинтересовался, как обстоят дела в моем электрическом королевстве. Шутка такая, понимаете. Я частенько разглагольствую на тему зависимости современного мира от бесперебойной подачи электроэнергии, вот ребята и шутят. Называют меня «электрическим королем». Я не возражаю. Пусть себе балагурят, пусть подтрунивают над стариком. Все лучше, чем ядом исходить по поводу моего многочасового сидения за столом. Я ведь им особой прибыли не приношу, а так хоть повеселю, и то дело.

Гуров улыбнулся, вспомнив, как Семен рассказывал о категорическом нежелании Вениамина Львовича именоваться простым электриком.

– Вижу, Семен успел просветить вас на этот счет, – заметил Вениамин Львович. – Не смущайтесь. Мои амбиции по поводу незначительной должности сильно преувеличены. Но мы отвлеклись. Итак, официант выложил проходимцу, что я не пустой старик, а сотрудник пятиэтажки, битком набитой различными фирмами. Не прошло и пяти минут, как незнакомец с соседнего столика перебрался ко мне, заявив, что не любит есть без компании и, если я ничего не имею против, был бы не прочь поболтать о том о сем. Я позволил ему скрасить мое одиночество. Поначалу разговор разворачивался по стандартному сценарию. Поданные блюда, погода, немного политики. Потом он плавно перевел тему на мою работу. О работе я поговорить люблю, что есть, то есть. Зацепившись языками, мы обсудили практически всех арендаторов, занимающих офисное здание. И про Куклина тоже говорили. Вспоминая с Семеном этот разговор, я понял, что Куклина мы обсуждали дольше, чем всех остальных. Вернее, вопросов о нем незнакомец задавал чересчур много.

– Что-то конкретное помните? – спросил Гуров.

– Специально вспоминал, – заявил Вениамин Львович. – И получается, что сдал я Куклина этому проходимцу с потрохами.

– Как это понимать?

– Так и понимайте, Лев Иванович. Про планы Куклина я ему всю подноготную выложил. Сообщил, что с утра у него в кабинете заседание с потенциальными заказчиками проходит. Что заседать они будут аккурат до обеда, и если результат в итоге окажется положительным, непременно поедут в «Ротонду». Ресторан такой, сильно популярный у бизнесменов его уровня. Привычки господин Куклин не меняет, это я точно знаю. Раз с утра к нему мужчины в дорогих костюмах прибыли, значит, договариваться о поставках товара собираются. А коли к полудню все вместе из здания выйдут да в его «Мерседес» усядутся – сговорились, значит. Скреплять сделку отправляются в ресторан. Скрепление их часа на три растянется, любит Куклин своим заказчикам пыль в глаза пустить. Вот это все я проходимцу и выложил. Он слушал и на ус мотал. Так мы с ним выхода Куклина и дождались. Я еще пошутил тогда, что, мол, слова мои подтверждаются делами. Проходимец посмеялся, проводил глазами «Мерседес» Куклина, а потом засобирался, сославшись на неотложный визит к врачу. Я следом за ним ушел, иначе увидел бы, как он по окнам шарится. Хотя вряд ли узнал бы. С такого расстояния, да при маскировке.

– А без маскировки узнали бы?

– Непременно. Я с ним добрых два часа нос к носу просидел.

– Описать сможете?

– Смогу, только вряд ли вам это поможет. Сдается мне, в кафе он тоже при маскараде приходил.

– Это как понимать? – переспросил Гуров.

– Так и понимайте. Мой проходимец тот еще видок имел. То, что на нем парик, я сразу понял, только списал на лысину, которой тот светить не желает. Знаете, есть такая категория мужчин, что стыдятся своей лысины и прикрывают ее кто шляпой, кто косынкой, именуемой «бандана», а кое-кто и париком не брезгует. Проходимец был в парике. Русые вьющиеся волосы, нос раздут, и в бородавках. Речь шепелявая, точно он орехов за щеки напихал. А на носу очки в роговой оправе и с линзами, увеличивающими глаза до жабьих размеров. Поможет вам такое описание?

– Сомневаюсь, – разочарованно вздохнул Гуров.

– Театрал ваш грабитель, вот что я вам скажу, – заявил Вениамин Львович. – Или из его окружения кто-то в театре служит. Уж больно хороша маскировка. Без сноровки такую не придумаешь и не исполнишь.

– Похоже на то, – кивнул Лев. – Талантов у него хоть отбавляй.

– Да вы не расстраивайтесь, где-нибудь прокол обязательно отыщется. Чересчур круто загибает ваш грабитель. И альпинист он, и гример, и в сейфах разбирается. Семен сказал, он за считаные минуты замок с тройной защитой обошел, верно?

– Так и есть. Сработал чисто. Правда, забрал немного. Как думаете, чего ради он столько усилий прикладывает, а забирает сущие копейки?

– Мало ли у нас в стране чудаков? – пожал плечами Вениамин Львович. – Моча в голову ударила, вот он и резвится. Хобби себе такое изобрел.

– Любопытное хобби. Срок на нарах зарабатывать, – машинально проговорил Гуров.

– У каждого свои тараканы в голове, – заключил Вениамин Львович. – Сожалею, что не смог помочь.

– Напротив, вы мне очень помогли, спасибо, – подводя черту, поблагодарил Гуров. – Если вдруг еще что-то вспомните, не сочтите за труд позвонить.

Он выложил на стол визитку, попрощался и ушел. Новая встреча принесла ему немного пользы, разве что позволила получить подтверждение тому, что грабитель – личность незаурядная. Только как это поможет его разоблачить? Стойкое ощущение, что кандидат в преступники не относится к криминальной среде, росло с каждым новым фактом, о котором узнавал полковник. Для подтверждения этого ощущения он решил обратиться к известному в криминальном мире вору-медвежатнику по кличке Пахарь. Он вскрывал сейфы еще в то время, когда молодой Лева Гуров и не думал об оперативной карьере. Соответственно Пахарь был идеальным консультантом для данного дела.

Однажды их пути пересеклись. Не по чьему-то из них желанию, просто так сложилось. Гуров в роли стажера работал над раскрытием дела о взломе сейфа в загородном доме высокого столичного чина. Высокий чин требовал немедленной поимки злоумышленника, вынесшего из сейфа крупную сумму наличными и фамильные драгоценности, несколько сот лет передававшиеся из поколения в поколение. Заверениям про семейные реликвии никто не поверил, но разве станет разумный человек возражать сильному мира сего? Пахарь в то время был на воле, и следователь, недолго думая, предъявил его высокому чину как главного подозреваемого. Он уж очень хотел выслужиться, поэтому игнорировал все факты, противоречащие версии о причастности Пахаря к ограблению. И то, что при нем не обнаружили драгоценностей, и то, что в день ограбления тот находился чуть ли не за пятьсот верст от места преступления, а свидетелями данного факта являлись сотрудники правоохранительных органов. Гурова такой вариант не устраивал, и он, вопреки требованиям наставника, от расследования не отказался и вскоре докопался до сути. Вором оказался один из приближенных чинуши. Молодому стажеру удалось не только доказать его виновность, но и вернуть украденное. Пахарь получил освобождение и передал с оказией Гурову записочку, обещая оплатить долг, как только в этом появится нужда. Лев был польщен, но предложением до сегодняшнего дня так и не воспользовался – как-то не было необходимости. Теперь же он решил, что время пришло. Естественно, Гуров не ждал, что Пахарь назовет имя вора, он просто хотел выяснить, насколько сложна процедура вскрытия замков подобной категории для неподготовленного человека.

Связаться с Пахарем можно было единственным способом: доехать до района Северное Измайлово и на улице Беговой найти дом номер восемь. Там жила то ли зазноба, то ли дальняя родственница Пахаря. Следовало оставить сообщение и ждать, пока тот выйдет на связь.

До Беговой Гуров добрался без особого труда, а вот на поиски дома номер восемь времени ушло прилично. Улочка была давней постройки, относящейся к тем временам, когда хозяин сам решал, где будет стоять его дом, поэтому никакой системы в застройке не просматривалось. Кто и когда назначил домам нумерацию, оставалось лишь гадать. Бесформенная, расходящаяся от центра, как лучи от солнца на детском рисунке, Беговая улица начиналась с дома под номером сорок три. После него почему-то шел номер восемнадцать. Дальше снова из сорокового десятка, и так по всей улице. Отыскать нужный номер дома помог веселый мальчишка, гоняющий по улице-солнцу на трехколесном велосипеде. Оказалось, Гуров вовсе не там ищет. Нужный дом отстоял в стороне от основной улицы, в небольшом тупичке, именуемом Четвертый Тепличный тупик. Как он там оказался, Лев так и не понял, но находке обрадовался.

Это был старый барак на четыре квартиры. В какую из них обращаться, он не знал, поэтому нажал кнопку звонка наугад. Ему открыла светлая старушка в цветастом переднике и аккуратной косыночке. Гуров поздоровался и спросил, не знает ли она, как найти Пахаря. Вопрос не поставил старушку в тупик. Она лишь пристально вгляделась в его лицо и велела назвать имя. Лев представился, после чего старушка велела написать записку. Он достал визитку, нацарапал на обратной стороне суть просьбы, после чего передал ей визитку. Она внимательно изучила текст записки, коротко кивнула и закрыла дверь прямо перед носом полковника. Гуров был несколько обескуражен: прием, оказанный старушкой, никак не вязался с ее внешностью. С виду жизнерадостная и открытая бабуля, и вдруг шпионские штучки, ни вопросов, ни приветствий. Она даже не подтвердила того факта, что вообще знакома с Пахарем. Лев хоть и засомневался, по адресу ли обратился, но повторно звонить не стал. Будь что будет, решил он, и вернулся к машине.

Не успел проехать и десяти минут, как зазвонил телефон. Гуров посмотрел на дисплей, номер был незнаком.

– Слушаю вас, – произнес он.

– Через час на Воробьевых горах. Северная сторона смотровой площадки. – Голос звучал сухо и деловито.

– С кем я говорю?

– А кому весточку передавали? – вопросом на вопрос ответил собеседник. Без сомнения, это был Пахарь. – Все еще хотите встретиться?

– Разумеется, – подтвердил Гуров.

– Тогда жду, – выдал Пахарь, после чего из трубки полились короткие гудки.

На смотровой площадке Гуров оказался раньше Пахаря. Облокотившись о парапет, он невольно залюбовался видом и вдруг услышал за спиной:

– Тоже люблю смотреть на эту панораму.

Он резко обернулся и увидел Пахаря. Одет тот был не по погоде. Теплые брюки, не менее теплый пиджак, а под ним шерстяная водолазка под горло. Солнечные лучики скользили по затемненным очкам, усиливая впечатление, что с одеждой что-то не так. Заметив оценивающий взгляд, Пахарь скривил губы и посчитал нужным прокомментировать:

– Простуды замучили. Целый год на таблетках, вот и утепляюсь. Вот и свиделись, стажер Гуров, – неожиданно усмехнулся он. – Я уж заждался. Думал, так и сойду в могилу, а должок не оплачу. Хреновое ощущение, скажу я вам, с долгами умирать.

– Все настолько серьезно? – озабоченно спросил Гуров. Вид у Пахаря и впрямь был несвежий.

– Серьезнее некуда. Лейкемия, – просто ответил Пахарь. – Да не об этом речь. Долг платежом красен. Вы вон от курсантских полосок до полковничьих погон дорасти успели. Если бы не следил за вашей карьерой, не узнал бы. Ладно, ностальгия для друзей, а мы с вами вроде как в друзьях никогда не ходили. Выкладывайте, для какой нужды вам Пахарь?

– Вор у нас объявился. Необычный, – с места в карьер начал Гуров. – Медвежатник. Сейфы ломает. Работает чисто, грамотно.

– И в чем проблема? Мало ли у нас умельцев? По каждому убиваться, «кукушку» снесет. Это ведь не детоубийца, не маньяк-висельник. Вскроет пять-шесть коробочек и успокоится, – заявил Пахарь. – Бабки для того и существуют, чтобы из рук в руки кочевать. Иначе заплесневеют.

– В том-то и дело, что грабит он как-то по-глупому, – проговорил полковник. – Подготовки на сотни тысяч, а прибыли и на коньяк не хватит.

– А говорите, чисто работает, – удивился Пахарь.

– Все так. Сейфы он вскрывает умело. Можно сказать, в присутствии хозяев. И маскировкой занимается основательно, чтобы свидетели опознать не смогли. А вот денег берет лишь малую часть того, что во вскрытом сейфе имеется. И это не дает мне покоя.

– Начнем с самого начала, – опираясь о парапет, предложил Пахарь. – Что, как, где и сколько?

Дважды Пахарю просить не пришлось. За десять минут Гуров выложил все, что знал о грабителе. Пахарь слушал внимательно, ни разу не перебив, а выслушав, тут же выдал вердикт, даже минуты на раздумья не потратил:

– Вор ваш из новоиспеченных, это точно. За все годы, что я небо копчу, такого придурка в воровской среде не встречал. Мужик явно на голову двинутый. Не в том смысле, что мозг ему недоразвитым достался, а в плане правильных жизненных установок. Видно, мамка чего-то в детстве ему недодала или в зрелом возрасте приоритеты сбились. И такое бывает. Только в урках его искать бесполезно, время потратите напрасно. И за помощью он ни к кому обращаться не станет. Действует один. Одиночку ищите. Что касаемо замочков от германца, тут сноровка нужна. А помимо сноровки инструмент специальный, не из дешевых. Примочка есть такая, что за пару минут такие замки вскрывает. В глупых руках она бесполезна, а вот если знаешь, как ею пользоваться, озолотиться можно. Скучно, правда, но с гарантией. Я такими штуками не увлекаюсь, предпочитаю по старинке, пальчиками. Хотя и мне доводилось приборчик этот в руках держать.

– Как думаете, откуда он мог набраться умений относительно сейфовых замков и особых приборов? – спросил Гуров.

– Вариантов немного. Либо технарь отменный, не только замками интересуется, но и другой техникой. Загоняется по этому вопросу, понимаете? Сдвинутый на технике, – выдал свою версию Пахарь. – Либо тупо на сборке этих замков сидел. В заводе батрачил. И последний вариант – начитался в Интернете статей и удачно применил полученные знания. Но для этого он должен быть фартовым. Просто так теория практике не отдается.

– Он фартовый, – задумчиво проговорил Лев. – Еще какой фартовый.

– Тогда – удачи в поисках. Уверен, она вам понадобится.

Не говоря больше ни слова, Пахарь оттолкнулся от парапета и медленно побрел к ожидающей его машине. А Гуров еще долго стоял у воды, прислушиваясь к своим ощущениям. Получил ли он то, что искал? Будет ли польза от встречи с Пахарем? По крайней мере, теперь было над чем подумать и о чем поразмышлять. Факты, сведения, предположения кружились в голове, будто назойливые мухи, до которых еще не добралась мухобойка ретивой хозяйки. Не терпелось сопоставить их все в одно целое, чтобы картина поскорее прояснилась.

Поиском адресов альпинистских клубов Крячко озадачил капитана Жаворонкова. Тот справился с задачей за десять минут, предоставив полковнику наиболее полный список организаций, так или иначе связанных с альпинизмом. В основном это были детско-юношеские спортивные секции, клубы при высших учебных заведениях и площадки при торгово‐развлекательных комплексах. Крячко поделил список между двумя оперативниками, оставив себе четыре наиболее многообещающих адреса.

Он наскоро провел инструктаж, объяснив оперативникам, что конкретно они ищут, и отправился на парковку. Ему предстоял нудный, утомительный труд – обход альпинистских клубов и долгие беседы с целью выудить хоть сколько-то полезной информации. Ведь работа сотрудника оперативного отдела заключается не только в погонях и громких задержаниях, иногда приходится и ногами поработать.

В первую очередь Крячко отправился в самый популярный в городе клуб. Располагался он в здании бывшего профилактория Авиационного завода, ныне именуемом Центром досуга и спорта. Внушительных размеров здание поражало тишиной. В пустом коридоре шаги отдавались гулким эхом. Спортивная секция с незатейливым названием «Скалодром» находилась в северном крыле на втором этаже. Тут Крячко сразу повезло. Старший тренер, Станислав Алимин, оказался по совместительству еще и президентом ассоциации альпинистов Москвы. Выслушав просьбу полковника, он охотно предложил пройтись по снимкам из фотоальбомов туристических походов и отчетов о соревнованиях разных лет. В кабинете Алимина стоял современный шкаф, и на полках его ровными рядами были расставлены фотоальбомы совдеповской эпохи. Корешки светились ровными цифрами, обозначающими дату проведения запечатленного в альбоме мероприятия. От количества альбомов Крячко приуныл.

– Похоже, тут у вас лет за восемьдесят архив собран, – невесело пошутил он.

– Нет, что вы! Всего лишь восемнадцать. Наш клуб довольно молодой, – замахал руками эмоциональный президент. – Но архив у нас наиболее полный. Тут и слеты, и соревнования, и дружественные встречи со спортсменами других клубов.

– Ясно. С чего начнем?

– Думаю, целесообразно будет начать с этого года и двигаться по убывающей, – предложил Алимин.

Он вынул первую стопку альбомов, перенес их на стол и жестом предложил начать просмотр. За этим занятием они провели часа два. Алимин подносил новые альбомы, уносил старые, время от времени делая комментарии к снимкам. Во время просмотра Крячко извлекал снимки отдельных спортсменов, отсеивая по определенным параметрам. Основным параметром, по которому он мог осуществлять отбор, был рост подозреваемого, не считая пола, конечно, – всех женщин-спортсменок исключили сразу. Далее пошли мужчины, чей рост не превышал ста шестидесяти пяти сантиметров. Затем очередь дошла до молодежи. Члены клуба до двадцати и после пятидесяти тоже не подходили. О детях и вовсе речь не шла.

В итоге было отобрано восемь снимков. На оборотной стороне каждого, по просьбе Крячко, Алимин вписал личные данные спортсменов. Оказалось, что лишь трое из восьми в настоящий момент все еще сохраняют членство в клубе. Остальные пятеро давно забросили дорогостоящее хобби. Стас надеялся, что Алимин поможет связаться с теми, кто попал в список, но тот внезапно заартачился, сославшись на неотложную встречу. Пришлось забрать снимки и попрощаться с тренером.

В дальнейшем процесс знакомства с тренерами других клубов любителей высоты проходил по накатанной схеме: приветствие, просмотр фотоархива, отбор кандидатов, обмен телефонными номерами и переезд в новый клуб. В итоге к восьми часам вечера у Крячко набралось порядка двадцати пяти снимков с контактными данными спортсменов, включая данные, собранные другими оперативниками. Собрав снимки в одну увесистую пачку, он вернулся в отдел и прямиком направился к капитану Жаворонкову. Ему повезло, капитан был на месте.

– Валера, для тебя есть работенка, – с порога заявил Станислав.

– Какого рода? – деловито осведомился капитан.

– Нужно поработать с кучей фотоснимков и подобной белибердой. – Крячко выгрузил на стол снимки. – Вот. Все это нужно обработать, и желательно в кратчайшие сроки.

– На предмет? – Когда дело касалось работы, красноречием Валера не отличался.

– В этом главная проблема, – честно признался Стас. – Если в общих чертах, то из всего этого хлама мы должны выудить сведения криминального толка о владельцах данных физиономий либо исключить их из списка подозреваемых.

– Это по вашему делу? – уточнил Жаворонков.

– Так точно. Ограбление сейфа, совершенное с использованием альпинистского снаряжения.

– Значит, копаем по полной?

– Как всегда. Сколько времени тебе на это понадобится?

– Все зависит от открытости объектов, но пару чашек кофе перехватить успеете, товарищ полковник, – заявил Жаворонков, принимаясь сортировать снимки. – Полагаю, личные выкладки по психологическому портрету искомых субъектов приветствуются?

– Разумеется, Валера, разумеется. – Крячко потрепал капитана по плечу. – Вот за что я тебя люблю, Валера, так это за инициативность. Ладно, не буду мешать. Твори, брат, на благо родины.

Но Жаворонков уже не слушал его, с головой погрузившись в работу.

Вернувшись ровно через час, Крячко застал капитана попивающим дымящийся чай из казенной кружки.

– Как успехи? – спросил он.

– Что касается меня, то тут все отлично, – не меняя позы, ответил Жаворонков. – А вот для вас, товарищ полковник, день явно не задался. Вы пробегали его впустую.

– Давай по порядку, а там разберемся, – нахмурился Стас.

– Добро! – Жаворонков подкатил кресло к столу и вооружился компьютерной мышкой. – По порядку так по порядку. Итак, вот ваши кандидаты на роль взломщика сейфов. Вынужден вас огорчить: по мнению аналитической программы, ни один из этих кандидатов и близко к сейфам не подойдет. Пояснить?

– Валяй!

– Сначала о стопроцентных минусах. Их порядка сорока процентов. – Жаворонков ссыпал отсеянные снимки на край стола. – Эти отпадают априори. Ни один из них не находился в городе в означенный отрезок времени. Теперь о следующих тридцати восьми процентах. – Он придвинул Крячко новую стопку снимков. – Эти не подходят для означенного процесса по ряду причин. Кто-то из них слишком примитивен для подобного действа, кто-то настолько далек от криминальной деятельности, что рассматривать их в данном контексте просто нелепо.

– Давай перескочим все «зеро», – предложил Крячко. – На кого следует обратить внимание?

– Ни на кого, – ответил Жаворонков. – Есть пара кандидатов, по выкладкам программы способных на необдуманные поступки. Но ведь вы искали не это, верно?

– Пожалуй. Наш кандидат явно не из тех, кто любит поступать спонтанно. Выходит, ни один из них нам не подходит? – Крячко был разочарован.

– Разумеется, машина может ошибаться, но, боюсь, не в этот раз. Посмотрите сами: вот этот тип из всех кандидатов самый нестабильный в социальном плане, – ткнул пальцем в особняком лежащее фото Жаворонков. – У него имеется привод в полицию, но случилось это десять лет назад, и поводом к задержанию послужила банальная драка в ночном клубе. Еще у парочки имеется короткий список нарушений по части ГИБДД, несколько неоплаченных штрафов, но все это не то. Серьезных претендентов на взлом сейфа программа не обнаружила. Вероятность погрешности равна одной десятой процента. Ставить на такой низкий процент можно только в том случае, если зацепиться больше реально не за что.

– Короче, плохо дело, – подытожил Крячко. – Ладно, Валера, тебе все равно респект.

– С другой стороны, отрицательный результат – тоже результат. И вообще не все так плохо, – подбодрил Жаворонков. – Не будь машины, вам с этим списком дней десять конопатиться, а тут сразу готовый результат. Неплохо для начала?

– Твоими бы устами, – вздохнул Станислав. – Но все равно спасибо. Так и доложу генералу: отрицательный результат, мол, тоже результат.

Он подмигнул капитану и вышел из информационного отдела. Несмотря на позднее время, домой Крячко не поехал. Вместо этого прошел в кабинет и принялся методично изучать компьютерные распечатки. По первому и второму списку, отсортированному Жаворонковым, разногласий с авторитетным мнением машины у него не возникло. Действительно, восемьдесят процентов списка никак не вписывались в схему продуманного ограбления. Добропорядочный семьянин, добросовестный налогоплательщик, законопослушный гражданин – вот эпитеты, которые подходили под каждого из них. Третий список был поинтереснее. В него вошли спортсмены, чья личная жизнь не была настолько безупречной. Впрочем, мелкое хулиганство в подростковом возрасте или нарушение правил парковки, о которых все благополучно забыли, никак не тянули на что-то более или менее серьезное. К тому же ни один из них не испытывал особых материальных затруднений. В списках людей, задолжавших кредиторам, они не числились, серьезных проблем с бизнесом не имели, даже в базе данных алиментщиков и то не упоминались. С чего бы тогда им стремиться восстанавливать классовую несправедливость, или это всего лишь хитрый ход грабителя? Мол, ищите недовольных современным строем, а самому начхать и на бедняков, и на богатеев.

Внезапно Крячко пришла на ум новая мысль: что, если ограбление имеет под собой цель скрыть другое, более серьезное преступление? Отбросив списки в сторону, он вскочил с места и помчался к генералу. Гурова на месте не было, а ему срочно нужно было поделиться этой идеей хоть с кем-то. Но не повезло, генерал Орлов, частенько задерживавшийся на работе допоздна, на этот раз ушел. Подергав дверную ручку, Стас спустился в дежурку. Дежурный подтвердил, что генерал ушел и сегодня уже не вернется. Капитана Жаворонкова тоже на месте уже не было. Окончательно расстроившись, Крячко решил, что пришло время отправляться домой, а обсуждение новой идеи отложить до утра.

– Стас, далеко собрался? Разворачивайся, ты мне нужен, – вдруг раздался голос за спиной.

Он оглянулся и увидел стоявшего в дверях Гурова.

– Лева! Наконец-то хоть одна живая душа! У меня идея! Идем скорее в кабинет, думаю, я заработал не только премию, но и внеочередной отпуск или хотя бы отгул.

Не успел Гуров дойти до рабочего стола, а Крячко уже начал выкладывать свежие идеи:

– Понимаешь, Лева, этот вариант мы вообще не рассматривали. А ведь стоит рассмотреть! Допустим, грабитель вовсе не является таковым. Допустим, он спланировал эту акцию лишь для того, чтобы скрыть другое преступление. Что это может быть за преступление? Естественно, оно должно носить финансовый характер. Что из этого следует? Что он сотрудник фирмы? Только в нашем случае такого быть не может: фирма-то не одна, а целых четыре! Ладно, пусть так, но ведь этот парень может быть наемным работником! Кто-то хорошо устроился и «стрижет бабло», улаживая чужие проблемы. Какого рода проблемы искать нам? Возможно, какие-то махинации с заказами, или поставками, или с чем-то подобным. Значит, из сейфа, помимо денег, каждый раз должно было пропадать что-то еще. Возможно ли, что Луганский, Куклин, Сунгуров не заметили пропажи? Да ни за что на свете! Я уверен, Лева, они водят нас за нос, и это единственно логичный вывод!

– Постой, Стас, притормози! – Гурову едва удалось остановить товарища. – Ты сейчас наговорил больше, чем опера за три недели в папки насобирали.

– Надо же действовать, Лева, – торопил Крячко. – Прямо сейчас действовать.

– Действовать? И что именно ты собираешься делать?

– Выяснить всю подноготную про каждого из потерпевших. Как живут, чем дышат. От того, что нароем, и будем плясать.

– Скажи лучше, что с клубами? – перебил его Гуров.

– Да полный ноль, – отмахнулся Станислав. – Втроем как сайгаки полдня по городу гонялись, а зацепиться и не за что. Валера обработал данные на своей умной машине и дал заключение. Вот распечатки отчета. Есть желание почитать?

– Каков процент погрешности?

– И одного процента нет.

– Плохо, – вздохнул Лев.

– Да ничего не плохо. У нас теперь есть новая версия, ее и будем разрабатывать, – вернулся к своей теории Крячко. – Завтра с утречка и начнем.

Стрелки часов приближались к десяти. Вечерние сумерки давно вступили в свои права; день, на который накануне вечером Стас Крячко возлагал столько надежд, подходил к концу, а Гуров все еще сидел над списками сотрудников, задействованных при продаже ограбленных сейфов. Список был невелик, но из него никак не удавалось выделить того, кто мог быть замешан в преступлениях. Совпадений просто не было. Заказ принимали две женщины и занимались этим попеременно во всех случаях продажи через Интернет. Дополнительные изменения, которые пожелали внести клиенты в заказанный товар, выполняли разные люди. Даже доставку осуществляли каждый раз разные сотрудники.

Сказать, что Гуров был разочарован, значит ничего не сказать. Он почему-то был уверен: стоит лишь внимательно изучить списки, и он поймет, как действовал грабитель. Рассуждения его сводились к следующему: кто-то, кто владеет информацией о клиентах, получивших сейфы, мог сохранить адреса доставки, а через какое-то время решиться на ограбление. Взять хотя бы работников доставки. Мало того что они развозят сейфы по адресам, они еще и установкой занимаются, а это значит, что они точно знают, где искать сейф. Время, затрачиваемое на взлом, автоматически уменьшается. Но тут имелась одна загвоздка. Откуда у простого доставщика товара уникальные способности к подбору кода?

Следующее предположение: одна из женщин, кто принимает заказы, продает информацию на сторону или является соучастницей преступления. Допустим, у нее имеется подельник. Женщина составляет список сейфов, проданных и установленных в черте города, передает его своему подельнику, а он проворачивает ограбление, используя эти данные. Такой вариант тоже возможен, у сотрудниц есть доступ ко всей базе данных. Вовсе не обязательно, что женщина выбирала объекты для ограбления только среди тех заказчиков, которых оформляла сама.

Еще одна из версий: вора нужно искать среди сотрудников, дорабатывавших сейфы перед отправкой. Что им стоило внести в конструкцию замка определенные изменения, о которых не будут знать ни владелец сейфа, ни дирекция завода? Выяснить, кому будет принадлежать сейф, тоже не проблема. Вполне правдоподобная версия. Все эти версии полковник и его подчиненные прорабатывали целый день.

Вызвав к себе капитана Жаворонкова, Гуров поручил ему собрать информацию по тем сотрудникам завода, которые вошли в список. На это ушел час. Пройдясь по ним, он вычеркнул из списка сразу пять кандидатов, так как они не подходили по физическим параметрам. Трое из них были чересчур стары для того, чтобы лазать по стенам, как это сделал вор на третьем ограблении. Двое же не проходили ни по росту, ни по весу. Оставались женщины-приемщицы и мужчина из службы доставки. Что касалось женщин, Гуров решил отправить к ним оперов из отдела. Если вор действовал через них, то тут простой беседой не обойдешься. Необходимо будет понаблюдать за тем, какие действия они предпримут после визита полиции.

А вот мужчину, работающего в службе доставки, он предпочел посетить лично. Сделав предварительный звонок на завод и выяснив, что интересующий его сотрудник уже неделю бюллетенит, Лев поехал к нему домой. Стоило полковнику взглянуть на него, как желание задавать вопросы испарилось, несмотря на то, что и рост у него был подходящий, и вес с возрастом не шли вразрез с показаниями свидетелей. Мужчина был типичным подкаблучником, не имеющим собственного мнения ни по одному вопросу. Предположить, что этот нюня, стоявший в коридоре собственной квартиры с таким видом, будто пришел наниматься на высокооплачиваемую работу в рваном пиджаке, способен разработать и претворить в жизнь хитроумный план ограбления, было верхом наивности. Его слоноподобная жена, появившаяся в дверях, как только Гуров произнес первое слово, подавляла мужа настолько, что тот не сразу понял, о чем его спрашивают, хотя вопрос был стандартный: что он делал в такой-то день, в такое-то время.

Ответить ему жена тоже не позволила. Решив, что над мужем нависла непонятная опасность, она задвинула супруга в дальний угол и повела беседу сама. Местонахождение мужа она выдала без запинки. Все семь дней супруг страдает повышенным давлением и неотлучно находится при ней, то есть в квартире. На вопрос, может ли кто-то кроме нее подтвердить данный факт, она назвала фамилию лечащего врача, а также фамилию медицинской сестры районной поликлиники, которая в течение недели ежедневно посещает больного с десяти до двенадцати часов дня и ставит ему капельницу. Записав названные фамилии, Гуров уточнил номер поликлиники, в которой наблюдается ее бесхребетный муж, после чего поспешил покинуть «дружную» семейку.

После этого он связался с отделом, чтобы узнать, как обстоят дела у тех, кто проверяет приемщиц. Его сотрудники успели побывать у обеих женщин и в один голос заявляли, что если утечка информации по заказчикам и произошла через приемщиц, то они об этом не подозревали. Тем не менее приказ о наблюдении за приемщицами Гуров отменять не стал, приказав о любых подозрительных перемещениях и о любых посетителях докладывать лично ему.

Поиск свидетелей, которые могли бы видеть человека, обманным путем проникшего в магазин Сунгурова, не принес результатов. Кроме сторожа, мужчину не видел никто. Крячко весь день занимался разработкой собственной версии, по которой идейный вор вовсе таковым не являлся, а все ограбления подстроены самими потерпевшими, но от его деятельности реальных успехов полковник не ждал, так как не особо верил в существование некоего человека, занимающегося «разруливанием» проблем бизнесменов путем кражи неизвестного компромата. В отчаянной попытке найти хоть какую-то зацепку Гуров отправил оперативников к первому потерпевшему, Эдуарду Луганскому. Сам же вернулся в отдел и принялся крутить факты так и эдак, в надежде, что на него снизойдет озарение и он поймет, в каком направлении двигаться. В конце концов ему надоело бессмысленное созерцание укороченного списка возможных подозреваемых, и он отправил его в ящик письменного стола, а вместо него вооружился чистым листом бумаги и фломастером. В центре листа написал слово «Вор». От него в три стороны отправил лучи. К лучам пририсовал четыре больших круга и вписал в них имена потерпевших. Немного подумал и дорисовал большой прямоугольник. Он должен был изображать завод-изготовитель, где приобретались сейфы. После этого встал из-за стола и отошел на несколько шагов. Постоял так какое-то время, вглядываясь в рисунок, вернулся и, сменив цвет фломастера, добавил четыре соединяющие линии от кругов к прямоугольнику. Снова отошел. И тут ему в голову пришла новая мысль: что, если Крячко прав и ограбления никак не связаны с заводом, а здесь присутствуют личные мотивы? Они со Стасом затрагивали эту тему, но только вскользь. Известие о том, что все сейфы были изготовлены на одном заводе, увело их от нее.

Гуров достал новый лист. В левый столбец выписал имена потерпевших. Справа крупными буквами написал слово «Вор». Подумав, добавил еще пару слов. Получилось: «Идейный мститель». В кабинет с шумом ввалился Крячко. Взгляд его тут же сфокусировался на разрисованном листе, и он шутливо спросил:

– Здорово, Гуров. Записался в кружок «Юный художник» или участвуешь в конкурсе «Алло, мы ищем таланты»?

– Пытаюсь вывести идеальную формулу, – без тени улыбки ответил Лев.

– Не хочу тебя разочаровывать, мой седовласый друг, но формулы выглядят несколько иначе. Цифры, дроби, логарифмы, обозначения химических элементов, на худой конец, но не солнышки с лучиками и не столбики, подписанные банальными фразами.

– Вместо того чтобы зубоскалить, помог бы, – проворчал Гуров.

– Помочь я завсегда. Только предупреждаю заранее, чтобы потом претензий не было: рисовать не умею и учиться не собираюсь! А в чем суть твоих рисунков? – усевшись на свободный стул, поинтересовался Стас.

Гуров вкратце изложил свою теорию и после этого добавил:

– Следующий шаг – нам нужно определить, за что мог мстить вор независимым друг от друга бизнесменам.

– Есть варианты?

– Вариантов несколько. Во-первых, вор мог когда-то работать на всех этих предприятиях.

– Думаешь, такое возможно? – с сомнением в голосе спросил Крячко.

– Почему бы и нет? Вполне возможно, если он занимал в каждой из этих фирм самую низшую должность, не требующую специальных навыков. Например, разнорабочего. В каждой из этих фирм наверняка требуются разнорабочие. И текучка кадров на этой должности существует во всех фирмах.

– Допустим, но чем могли бизнесмены настолько обидеть простого разнорабочего, что тот не побоялся пойти на преступление?

– Ответ напрашивается сам собой – его уволили.

– Из всех четырех фирм?

– Из всех четырех. Но чтобы подтвердить или опровергнуть эту теорию, нужно выяснить, кто занимается вопросом набора персонала и вопросом увольнения. Это труда не составит. Ведь в чем здесь суть? Всякий раз уволенному кажется, что его наказали несправедливо, и обида переносится не на человека, подписывающего заявление об увольнении, а на главного босса, установившего строгие правила. Так уж устроена психика человека.

– Пожалуй, ты прав, – с неохотой признал Крячко.

– Тогда, если принять эту версию за основную, следующим шагом должно быть посещение отдела кадров всех фирм и анализ списков уволенных сотрудников. И здесь возникает новый вопрос…

– Какой период взять? – тут же подхватил мысль Станислав. – Лучше копнуть подальше, примерно на год. Любому обиженному и оскорбленному потребуется время, чтобы пережить унижение, связанное с увольнением, поднакопить злости и продумать план отмщения.

– Верно, Стас, – одобрительно кивнул Гуров. – В случае, если отыщется совпадение и в списках уволенных с этих фирм проявится одна и та же фамилия, можно будет с уверенностью сказать, что идейный вор пойман. Дальше дело техники – выслать наряд на задержание, побеседовать под протокол и получить чистосердечное признание.

– А если идейный вор действует исключительно из ненависти к бизнесменам как классу? – задал новый вопрос Крячко.

– В этом случае отыскать его будет куда проблематичней. Допустим, что так и есть. Каким образом он может выбирать свои жертвы?

– Методом «тыка»?

– Тогда бы не совпал тот факт, что все сейфы одного образца и с одного завода. Этого не могло быть в принципе, – возразил Гуров. – Значит, информацию об объектах ограбления он все же где-то должен получать. Согласен?

– Согласен. Но тогда мы снова вернулись туда, откуда начали.

– Верно, мы вернулись туда, откуда начали, – кивнул Лев. – Вор должен быть связан с заводом. Должен, и точка.

– А что, если совместить эти теории? – внезапно предложил Крячко. – Предположим, вор получил от ворот поворот не на ограбленных фирмах, а на заводе. Его уволили за какую-то провинность, которую он таковой не считал. Допустим, кто-то из клиентов, типа господина Куклина, пожаловался на его работу. Да в такой форме, что мужика с позором выгнали с «тепленького» местечка, и он решил отомстить всем этим зазнавшимся снобам, наворовавшим денег столько, что им понадобился сейф, чтобы прятать свои капиталы. Им нет никакого дела до того, как сложится дальнейшая судьба простого рабочего после их кляузы. Так почему он должен оберегать их покой и благосостояние? Он участвовал в изготовлении сейфов, чтобы кляузник мог спать спокойно, а теперь он сделает так, что даже приобретение сейфа не будет гарантировать безопасность его денежкам. Логично? По-моему, версия довольно стройная.

– Пожалуй, я бы с тобой согласился, если бы не один нюанс, – протянул Гуров. – Суммы краж. Они не вписываются ни в одну теорию, рассмотренную за последние сутки. Что же это за народный мститель, который забирает жалкие крохи, когда может разжиться сотнями тысяч? Допустим, он не желает превращаться в банального вора. Пусть так. Но тогда он мог бы определить для себя какую-то фиксированную сумму. Но нет, он каждый раз забирает разные суммы: шестнадцать, четырнадцать и двенадцать тысяч. Число всякий раз четное, только это ничего не объясняет.

– Возможно, он по-разному оценивает свои усилия по подготовке взлома, – предложил новую версию Крячко.

– Это уж совсем смешно. Хотя, если принять во внимание слова Пахаря…

– И что же он тебе сказал? – полюбопытствовал Крячко. – Знает он нашего воришку?

– Он сказал, что вор из новоиспеченных и что у него явно не все в порядке с головой, – ответил Гуров. – Вот я и говорю, раз уж у мужика «крыша» поехала, то подвести его действия под какую-то логическую линию у нас вряд ли получится.

– Лично я с Пахарем согласен, – заявил Крячко. – Суммы игрушечные, затраты зверские, да еще эта записка – «Грабь награбленное». Что она означает? Вор убежден, что все бизнесмены нажили свой капитал незаконным путем? Пытается таким образом привлечь внимание общественности к финансовой пропасти между простыми тружениками и так называемыми «бизнесменами нового формата»? Но ведь для того, чтобы привлечь внимание общественности, этого мало. Вот если бы он всякий раз устраивал так, чтобы ограбление широко освещалось в прессе, тогда другое дело. А так о его действиях и о записке узнают лишь служащие фирмы да их близкое окружение. На всеобщее внимание это не тянет. Псих он, вот и весь расклад.

– Может быть и другой вариант, – произнес Гуров. – В том, что вору нет никакого дела до классового неравенства, ты, возможно, и прав. Записка является лишь прикрытием, призванным создать иллюзию идейной подоплеки преступления. Хорошо сбивает с толку.

– И что ты предлагаешь? – нахмурился Крячко. – Попытаться отбросить этот факт? Сделать вид, что записок не существует, и попробовать разгадать ребус, игнорируя эту характерную деталь?

– Можно попробовать, только чует мое сердце, ничегошеньки это не изменит. По крайней мере, до тех пор, пока мы не поймем, каким образом вор выбирает объекты для ограбления. Завтрашний день начнем с того, что проверим все эти теории, – заявил вдруг Гуров. – Поздно уже, по домам пора.

Спорить Крячко не стал. Из Управления вышли вместе. Попрощавшись на крыльце, разъехались в разные стороны, чтобы наутро встретиться вновь и начать все сначала.

Глава 5

Два дня прошли в поисках новых зацепок. Оперативники продолжали наблюдение за женщинами-приемщицами. Гуров и Крячко разрабатывали версии возникновения утечки информации по заказчикам. От пострадавших от взломщика Володи они получили списки, которые включали в себя фамилии тех, кто был уволен с фирмы, добровольно или принудительно, за последние два года.

Крячко достался список тех, кто когда-то работал у Куклина, Луганского, Сунгурова и Игонина. Он собирался лично встретиться с каждым и попытаться определить их отношение к прежним работодателям.

Гуров же отправился на завод, чтобы выяснить, как у них обстоят дела с уволенными. Со своей просьбой он обратился к заместителю генерального директора Морозову. Выслушав просьбу, тот несколько минут не мог прийти в себя, не веря, что Гуров собирается штудировать списки уволившихся с завода за столь долгий срок.

– Вы хоть понимаете, что на таком крупном предприятии, как наше, текучка кадров просто зашкаливает? – попытался вразумить его Морозов. – Сотрудники отдела кадров только составлять подобный список неделю будут.

– Значит, подожду неделю, – невозмутимо проговорил Лев. – Ваше дело – дать отмашку.

– Как вам будет угодно. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, – сдался Морозов. – Пройдите в северное крыло, там вас будет ждать Алина. Выделю ее в ваше распоряжение, в конце концов, администрация нашего завода тоже заинтересована в поимке грабителя. Не хватало еще, чтобы о заводе дурная слава пошла.

Гуров не стал дослушивать Морозова. Его обеспокоенность сохранением доброго имени предприятия Льва ничуть не трогала, а вот то, что из-за действий грабителя один человек лишился жизни, а другой – работы, равнодушным оставить не могло.

Напрасно Морозов пугал Гурова долгими сроками. Алина, стажер кадрового отдела, оказалась девушкой смышленой и расторопной. Колдуя над базой данных, она со знанием дела озвучивала производимые манипуляции.

– Сейчас выставим нужные даты, потом установим дополнительные фильтры и удалим те параметры, которые нас не интересуют. Остальное за нас сделает программа. За какой срок собираем сведения?

– Давайте поставим максимальный срок. Двухгодичная давность подойдет, – ответил Гуров.

– Фильтруем всех уволившихся или какие-то должности исключаем? – Алинины пальцы порхали по клавиатуре.

– А какие есть варианты?

– О, вариантов много. Менеджеры среднего звена, разнорабочие, административное звено, сезонные рабочие, – начала перечислять Алина.

– Сделаем так, – подумав, предложил Гуров. – Сначала отфильтруем всех, распечатаем список, а уж потом исключим кого нужно.

Так они и сделали. Первый список оказался длиннющий. На печать вышло ни много ни мало восемь листов убористого шрифта. Посовещавшись, сделали еще три отдельных списка. В один вошли сотрудники, работающие непосредственно в отделе сборки, в другой – сотрудники отдела сбыта и в третий – разнорабочие. В итоге на руках у Гурова оказалась увесистая стопка, испещренная данными по бывшим сотрудникам.

– Да, нехило! – выдохнула Алина. – И вы всех их будете проверять? Лично?

– Видимо, придется, – вздохнул Гуров.

Энтузиазма у него поубавилось. Такую кипу работы за короткий срок не под силу выполнить целому отделу кадровиков, не то что в одиночку.

– Просто невероятно, как много людей посчитали недостаточно хорошей работу на таком преуспевающем предприятии, – задумчиво проговорил он.

– Ничего удивительного. Все хотят жить богато, – заметила Алина. – Я вот тоже не собираюсь здесь надолго задерживаться.

– Живете по принципу: рыба ищет где глубже, а человек – где лучше?

– Все так делают.

– Зачем тогда вообще сюда устраиваться, если что-то не нравится? – задал Гуров резонный вопрос. – Не проще ли сразу найти то, что будет тебя устраивать?

– Это вы обо мне или о людях в целом?

– В целом.

– Хотите честно? – понизив голос, чтобы никто не смог подслушать, спросила вдруг Алина.

– Было бы неплохо. – Лев тоже невольно перешел на шепот.

– Все эти люди уволились потому, что им не дали то, что обещали. Тут в отделе кадров политика такая. Сначала наобещают золотые горы, а как до дела доходит, так оказывается, что и половины обещанного работнику не светит.

– Вы о зарплате? – уточнил Гуров.

– О ней в первую очередь, но дело не только в этом. Знаете, я тут на стажировке уже шесть месяцев. Шесть! А когда пришла, мне обещали уже через два месяца на полный оклад перевести. Разница между стажировочной зарплатой и окладом чуть ли не в три раза. В меньшую сторону, разумеется, – объявила Алина. – Пашу я за троих, а зарплату получаю – кот наплакал. Я‐то понятно почему здесь остаюсь. Мне хотя бы год стажа наработать, чтобы на другую работу устроиться. Вот дождусь декабря и уйду. Уже и место присматриваю. Уверена: все эти бедолаги по той же причине слиняли. И правильно сделали.

– Это же настоящая афера получается, – заметил Гуров. – На бумаге одни оклады, а в расчетном листе другие?

– Никакая это не афера. В плане законности тут все чисто, не подкопаешься, иначе недовольные работники по судам бы администрацию затаскали. Тут система хитрая, и понять ее получается только тогда, когда ты уже в штате, и у тебя есть два пути: либо уволиться, либо довольствоваться тем, что платят, – ответила Алина.

– И какую же законную причину выдвинули в вашем случае? – поинтересовался Лев.

– Все очень просто. Приказом по заводу провели сокращение штата. Производственная необходимость. Убрали одну единицу из кадрового отдела и заменили ее подменным сотрудником. А на подмене платят даже меньше, чем стажеру. Естественно, я от такой перспективы не в восторге, вот и остаюсь стажером, – пояснила Алина.

– Вы уверены, что с другими сотрудниками дело обстоит так же, как с вами? – спросил Гуров, не до конца понимая, как заводской администрации удается проворачивать махинацию подобного масштаба.

– Я же вам говорю: полгода в отделе кадров стажируюсь, такого тут насмотрелась. Увольняться-то они тоже через нас вынуждены, и не было еще такого случая, чтобы кто-то другую причину увольнения озвучивал. Например, два дня назад из сборочного цеха мужчина приходил и горло драл до посинения. Вы, кричит, барыги, вруны и преступники. Обещали, что я до тридцати тысяч на сборке зашибать буду, а на деле даже треть от этой суммы не выплачиваете. Куда остальные денежки уходят?

– Ответ получил?

– Получил, только пользы от этого никакой. Главный бухгалтер нам, кадровикам, четкую схему начисления заработной платы предоставила, чтобы мы могли аргументированно доказать, кто здесь дурак, а кто из высшей математической лиги, – усмехнулась Алина. – Хотите взглянуть на схему?

– С превеликим интересом, – кивнул Гуров.

Алина порылась в ящике рабочего стола, выудила лист, испещренный записями, и, сделав копию, протянула ее полковнику, заметив при этом:

– Боюсь, меня за этот разговор по головке не погладят. Да плевать. Надоело прогибаться и притворяться, будто я ничего не понимаю. Подло они с рабочими поступают, вот что я вам скажу. И пусть меня уволят, я все равно отдам вам эту схему. Быть может, вам эта информация поможет на вора выйти. Хотя, если честно, я считаю, что он не так уж и не прав.

– С какой стати? – не понял Гуров.

– А пусть не наживаются на простых работниках. Думаете, в тех фирмах, которые он ограбил, по-другому к сотрудникам относятся? Все эти новоиспеченные бизнесмены только о своем кошельке пекутся, а до рабочих им дела нет, – с вызовом проговорила Алина.

– И что же, грабить их идти? – не согласился Лев.

– Кое-кого можно и ограбить, большого греха не будет, – засмеялась Алина и перевела разговор на другую тему: – Я вам еще нужна? Если нет, пойду работать. Начальница моя наверняка уже рвет и мечет. Полдня без меня обходиться приходится, а самой работать, знаете ли, не сладко.

Гуров распрощался с Алиной и поехал в Главк. Нужно было систематизировать полученные сведения, а заодно поразмышлять над новой информацией, касающейся зарплаты уволившихся сотрудников.

К концу вторых суток Гурова вызвал на ковер генерал Орлов.

– Наблюдение с сотрудниц отдела розничной торговли снято, – заявил он, как только Гуров переступил порог кабинета. – Я решил, что смысла в нем больше нет. Обе женщины не проявили никакого беспокойства по поводу проводимого расследования. С подозрительными элементами не встречались, сбегать не собирались и вообще вели себя абсолютно спокойно, продолжая выполнять привычные обязанности как на работе, так и в быту.

К моменту вызова генерала Гуров успел обработать три четверти списков, полученных от Алины, и решил поделиться с ним своими соображениями.

– Я почти уверен, что грабителя нужно искать среди уволившихся с завода, – сказал он.

– Как-то все это слишком сложно для простого рабочего, – заметил Орлов. – Театральные эффекты, скалолазание, наличие специального оборудования для взлома замков повышенной степени защиты. Одно с другим не вяжется. Если хочешь знать мое мнение, вор действует не один. Быть может, вдохновитель серии ограблений и принадлежит к тем, кто ранее работал на заводе, но вот исполнитель должен быть профессионалом.

– Исключено, – категорически отмел версию генерала Гуров. – Он действует один, и это не только мое внутреннее убеждение. Я говорил, что встречался с вором-«медвежатником» по кличке Пахарь?

– Упоминал.

– Так вот, Пахарь однозначно заявил: искать нужно дилетанта-одиночку. Я склонен доверять его мнению.

– Тогда мы имеем дело с незаурядной личностью, – заметил Орлов. – Все-то он умеет. И базу данных вскрыть, и искусно маскироваться, и замки ему нипочем. Много таких умельцев в твоем списке, Лев Иванович?

– Пока неизвестно, но несколько кандидатур я выделил, – ответил Гуров. – Осталось обработать последний лист, чтобы картина была полной.

– Что собираешься делать потом?

– Попытаюсь получить информацию по заработной плате каждого из них.

– Для чего тебе это? – удивился Орлов. – И как ты собираешься заполучить эту информацию?

– Хочу проверить кое-какую теорию, – неопределенно ответил Гуров. – А в получении сведений по зарплате мне, Петя, понадобится твоя помощь.

– Понятно. Как всегда, на амбразуру за тебя придется бросаться мне, – усмехнулся генерал. – Что ж, разделение труда еще никто не отменял. Пересылай списки, как будут готовы. Обращусь к директору завода с официальным запросом. Надеюсь, дело выгорит и я не буду выглядеть полным кретином.

– Не переживай, Петя, до полного кретинизма не дойдет, – пошутил Гуров и вышел из кабинета.

Вернувшись к себе, он снова принялся за работу. В итоге список лишился устрашающих размеров, но был все еще довольно внушительным. Двадцать четыре кандидата, если говорить точнее. Убрав со стола все лишнее, Гуров разложил полученные листы и молча уставился на них. Прошло минут пять, а он все сидел, в задумчивости глядя на списки, соображая, что делать дальше.

Получить данные по заработной плате его вдохновила горячая речь Алины. Его посетила мысль, что идейный вор решил таким экзотическим способом получить компенсацию недоплаченных руководством завода сумм. Идея странная, но другой пока не было. Чем еще можно объяснить тот факт, что вор не пожелал разбогатеть сразу. Первое же ограбление принесло бы ему столько денег, что с лихвой хватило бы на несколько лет безбедного существования. Однако он этого не сделал. Почему? Да потому, что сам он вором себя не считает, вот почему. Другого объяснения не существует, и если найти человека, чьи реальные заработки отличаются от обещанных точно такими же суммами, что были украдены из взломанных сейфов, то можно получить имя преступника.

Но одно дело – придумать теорию, и совсем другое – воплотить ее в жизнь. На то, чтобы вытребовать нужные сведения, нужно связаться с бухгалтерией. Переслать Орлову списки – дело пяти минут. Дальше все зависит от того, насколько быстро удастся убедить директора завода в необходимости данных действий, и от того, насколько ответственно отнесутся к просьбе начальства сотрудники бухгалтерии. В любом случае раньше чем к завтрашнему полудню нужных данных Гуров не получит. И что же, просто сидеть и ждать? Перспектива не из приятных. Он и так потратил на обработку списков чересчур много времени. Неуверенность в том, правильное ли направление он выбрал, не давала ему покоя ни днем ни ночью. Ему позарез нужно было получить подтверждение тому, что вынужденная пауза в расследовании необходима.

«Нечего сидеть сложа руки, Лев Иванович. Ждать и догонять – наихудшие занятия, и оперативному работнику они уж точно не помощники. Так делай то, что нужно», – мысленно приказал он себе. После чего решительно подкорректировал планы. Списки Орлову он отправит, только вот дожидаться, пока получит от бухгалтеров нужные сведения, не станет. Начать обрабатывать список надо уже сегодня. Адреса есть, машина под рукой. Так чего же ждать? Гуров взглянул на часы – четверть восьмого, для визитов еще не поздно. День будний, рабочий люд как раз возвращается по домам. Взяв в руки список, он помедлил. С кого начать? Пожалуй, для большей эффективности сегодня лучше посетить тех, кто живет поблизости. Можно успеть объехать несколько адресов. Накинув на себя куртку, Лев сунул список в карман и вышел из кабинета.

Первый кандидат жил всего в пяти кварталах от Управления. Многоэтажка состояла всего из одного подъезда. Припарковав машину у подъезда, он поднялся на лифте на шестой этаж. Дверь в нужную квартиру была невзрачная. С момента застройки дома ее не меняли, и она выделялась тем, что была деревянной. Вернее, фанерной, но аккуратно обитой черным дерматином. Такие двери ставили в доперестроечные времена. Впоследствии их заменили цельнометаллическими листами, а уж потом появилось многообразие декоративных отделок и замков повышенной сложности. Дверной звонок был под стать самой двери. Круглая черная коробочка с белым глазком посередине, какие можно было увидеть в каждом доме советской эпохи. «Живут небогато», – сделал вывод Гуров, вдавливая кнопку звонка. Спустя некоторое время защелкали замки. На пороге появилась старушка в выцветшем фланелевом халате. Она вопросительно взглянула на Гурова и спросила:

– Ты ко мне, сынок?

– Здравствуйте, я ищу Осоргина Николая, – громким голосом, каким обычно люди разговаривают с пожилыми людьми, проговорил Лев. – Могу я его увидеть?

– Не кричи, сынок. Со слухом у меня все в порядке, – улыбнулась старушка. – Зрение вот подводит, а слух еще ничего. Говоришь, Колюшку ищешь?

– Да, Осоргин Николай. Он дома?

– Может, дома, а может, и нет. Я ему не родня, доклада не требую.

– Не могли бы вы его позвать? – попросил Гуров, поняв, что впускать его внутрь не собираются.

– Не могу, – односложно ответила старушка, продолжая держать Гурова на пороге.

– Почему? Его нет дома?

– Говорю же, я понятия не имею, дома ли Колюшка. И потом, вам-то какая польза от того, дома он или нет? Его дом теперь за пятьсот верст от Москвы.

– Так он здесь не живет? – дошло наконец до Гурова.

– Уж год как уехал, – подтвердила старушка. – Как с работы уволился, так и уехал. На родину подался, к родителям.

– Он у вас квартиру снимал? А его дом где находится? Мне в отделе кадров только этот адрес дали.

– Не квартиру, комнату, – поправила старушка. – С женой на пару тут жили. Хорошие люди. По хозяйству мне помогали. И убраться, и в магазин сходить. А Колюшка сладеньким меня баловал. Я хоть и старая, а вкусности всяческие как дите малое люблю. Теперь вот некому меня баловать. После Колюшки так и не нашлось желающих мою халупу со мной делить.

– А вы не в курсе, почему он уволился?

– Начальство ему шибко жадное попалось. Не хотели деньги платить. Он месяц пашет, а они ему гроши за работу отмеряют. Колюшка ведь в столицу на заработки приезжал. Хотели с женой на домик в родном селе накопить. Она в магазин устроилась, тут недалеко. А он на завод. Обещали тыщи платить, а дали гроши, вот он и уехал. И правильно. Чего задарма работать?

– На другое место не пытался устроиться? – спросил Гуров. – В Москве ведь не один завод.

– Да ты никак работенку для Колюшки предлагаешь? Помню, ты про отдел кадров говорил, – оживилась старушка. – Так если у тебя работа стоящая, я ему позвоню, он мигом примчится. И мне хорошо. Снова вместе жить станем.

– К сожалению, работы у меня для него нет, – вынужден был прервать радужные мечты старушки Лев. – Мне нужно с ним только поговорить. Не могли бы вы дать мне его номер телефона? Где он сейчас живет?

– Номер дам, Колюшка не возбранял. А живет он под Арзамасом, названия деревушки не помню. Да и зачем мне? Гостевать я к ним не собираюсь, – печально пошутила старушка. – Мы же не родня. Жди здесь, сейчас принесу тебе номер, – добавила она и исчезла за дверью.

Не прошло и двух минут, как дверные замки снова загремели. На этот раз старушка выходить не стала. В образовавшуюся щель протянула листок с нацарапанными на нем цифрами, после чего, попрощавшись, снова захлопнула дверь. Гуров аккуратно сложил листок, сунул в карман и спустился во двор. Первый блин оказался комом. Из кандидатов на роль вора-виртуоза он Осоргина вычеркивать пока не стал. Нужно было пробить по номеру телефона, в какой деревне тот живет, и проверить его алиби. Вдруг он вернулся в Москву, только старушка об этом не знает?

Следующий адрес Гурова тоже не порадовал. В квартире больше года проживали новые жильцы. Оказалось, что прежние хозяева подались в Астрахань. Получили там квартиру в наследство и выехали всем семейством. Точного адреса прежних жильцов у новых хозяев не оказалось. Все, что они знали, так это то, что квартира находится где-то в центре Астрахани. Хозяин хвалился, что им досталась шикарная «трешка», пусть и не в столице, но и не в захолустье. Зато работы там хоть отбавляй. И детишек пристроить можно, и для жены дело найдется.

На третьем адресе получился конфуз. Сначала все было хорошо. Дверь Гурову открыла симпатичная девушка. Она приняла его за замерщика, который должен был подойти с минуты на минуту. У девушки был назначен замер на изготовление встроенной мебели или что-то в этом роде. Она буквально втащила Гурова в прихожую и с порога начала объяснять, как и что собирается устроить в своей гардеробной. Ему не сразу удалось сообщить, что к изготовлению мебели он не имеет никакого отношения. Тогда она заявила, что это судьба и они могли бы неплохо провести вечер. Когда же Гуров категорически отказался от предложения, девушка принялась уговаривать его не отказываться от предложения, выставляя напоказ «женские прелести». Пришлось пустить в ход «тяжелую артиллерию»: Лев извлек из кармана удостоверение и официальным тоном потребовал пригласить гражданина Шелудько Станислава Алексеевича. Девушка минуту смотрела на него широко открытыми глазами, а потом выдала: Станислав Алексеевич, ее отец, вот уже три месяца покоится в могиле. Сердечный приступ, добавила она и разрыдалась. Из комнаты выскочила ее мать и принялась костерить Гурова на чем свет стоит. Испытывая чувство неловкости, он попытался принести извинения, но мать девушки это только больше разозлило. Гуров не стал дожидаться, пока его выставят за дверь, и ушел добровольно. Решив, что для одного вечера впечатлений достаточно, он поехал домой.

Глава 6

Ночью Лев долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок, терзаясь сомнениями. Помимо умозаключений и внутренних ощущений, основанных на интуиции, по ограблениям у него ничего не было. А ведь прошло уже столько времени. Неужели придется отступить? И что же он скажет своему другу и начальнику? Простите, товарищ генерал, но вора и убийцу я отыскать не в состоянии, уж не обессудьте, так, что ли? Подобные мысли настроения не прибавляли, сон от таких мыслей прятался еще дальше. В итоге уснул он, когда на улице начало светать, а проснулся соответственно гораздо позже, чем планировал.

На этот день у него было запланировано всего одно важное дело, но на его выполнение могло и дня не хватить. Гуров планировал успеть обойти всех кандидатов из последнего списка. Примерно до двух часов дня его визиты проходили по одной схеме: приезжает на адрес, беседует с кандидатом, прощается и едет на следующий адрес. Но на улице Кооперативной все изменилось. В дверь очередного кандидата он позвонил, уже почти разочаровавшись в собственной затее. Когда замки защелкали и в дверном проеме показалась голова мужчины, Гуров окинул его рассеянным взглядом и спросил:

– Юрий Емельянов? У меня к вам дело. Разрешите войти?

Того, что произошло потом, он никак не ожидал. Во взгляде Емельянова вспыхнул испуг, и дверь захлопнулась перед его носом. Гуров вздохнул, повторно нажал кнопку звонка и одновременно с этим принялся вслух уговаривать Емельянова:

– Прошу вас, Юрий Иванович, откройте. Не усугубляйте своего и без того незавидного положения. Давайте поговорим.

– Убирайтесь, мне не о чем с вами разговаривать! – воскликнул из-за двери Емельянов.

– Не могу. Прежде мы должны поговорить и кое-что выяснить. Выходите, Юрий Иванович. Не нужно усложнять мою работу, иначе это вам боком выйдет.

– Вы меня не пугайте. Я законы знаю, – продолжал говорить Емельянов, но Гурову показалось, что голос его звучит несколько тише.

«Отходит от двери, – сообразил он. – Попытается уйти другим путем. Куда же подастся? Этаж третий. Не особо высоко. Скорее всего, попробует спуститься вниз по балкону». Беда состояла в том, что Гуров был один. Если бы он взял с собой кого-то из оперативников, все оказалось бы намного проще. Один остался бы у двери, второй побежал бы на улицу и предотвратил побег. Теперь же Гуров вынужден был остаться в подъезде.

– Юрий Иванович, вы же понимаете, что рано или поздно мы до вас все равно доберемся, – предпринял он очередную попытку вразумить Емельянова. – Так зачем бегать? Не лучше ли принять то, что заслужил, чтобы потом с чистой совестью смотреть в глаза людям?

– Можно подумать, вы на моем месте так вот прямо взяли бы и сдались! – сердито выкрикнул Емельянов. – Не на того напали. Вам меня не взять!

На этот раз голос звучал уже с дальнего расстояния. «Скорее всего, он успел добраться до балкона», – предположил Гуров и принял единственно возможное решение: так как в двух местах одновременно он находиться не может, нужно проникнуть в квартиру. Можно было попытаться вышибить дверь, но, поразмыслив, Лев поступил иначе – он позвонил в соседнюю дверь.

Ему открыл парнишка лет семнадцати. Гуров решительно отодвинул молодого человека в сторону и уже на ходу объяснил, кто он и зачем здесь:

– Полковник Гуров, старший оперуполномоченный Главка. Мне необходимо попасть в квартиру вашего соседа. У вас балконы смежные?

– Нет. В нашем доме только в двухкомнатных и трехкомнатных квартирах балконы предусмотрены, а у нас «однушка», – растерянно двигаясь следом за ним, ответил парень.

– Куда выходит балкон вашего соседа из квартиры номер девять? Соображайте быстрее, времени в обрез!

– На задний двор.

– Слушайте меня внимательно: я – в комнату, из которой смогу увидеть то, что происходит на его балконе, а вы оставайтесь в прихожей. Если он вдруг выйдет через дверь, ничего не предпринимайте. Все, что от вас требуется, – это сообщить мне о происходящем.

– Но почему я должен вам помогать? – возмутился парнишка, но как-то уж очень нерешительно.

– Потому что вы – законопослушный гражданин, а я – представитель этого самого закона! – рявкнул Лев и, скрывшись за дверью, быстро подбежал к окну.

Емельянов был уже на балконе второго этажа. Еще немного, и он окажется на земле. Не тратя времени даром, Гуров бросился из квартиры, пулей слетел на первый этаж и помчался вдоль газона к заднему двору. Огибая угол, он успел увидеть, как беглец скрылся за гаражами, и, не мешкая, бросился туда. Оказавшись в плотных застройках гаражей, он остановился, раздумывая, куда мог побежать Емельянов. Вдруг откуда-то сверху послышался глухой металлический звук, и он поднял голову. Емельянов, стоя на крыше гаража, несколько секунд не мигая смотрел на Гурова, а потом снова помчался прочь.

Так они бежали довольно долго. Емельянов – по крышам, Гуров – по дорожкам возле гаражей. Бежали, пока гаражи не кончились. Прямо за ними начинались густые посадки. Беглец спрыгнул с последнего гаража, восстановил равновесие и скрылся в зарослях деревьев. Гуров отставал от него буквально метров на десять, но это все же было отставание. Когда он добежал до посадок, там уже никого не было. «Ушел, – разочарованно подумал Лев. – Надо было ломать дверь. Где теперь его искать?» Тем не менее поиски он не бросил, продолжая двигаться наугад. Метров через пятьдесят посадки перешли в очередную линию гаражей. Правда, в отличие от предыдущих большинство были явно заброшенными. Тут уж нечего было и думать бегать по крышам. Половина их давно прогнила, кое-где стены зияли дырами, выломанными в кирпиче. Только металлические ворота в захудалых постройках гордо стояли на своих местах, золотясь многолетней ржавчиной.

Гуров медленно продвигался вдоль среднего ряда гаражей, заглядывая в проломы. Дойдя до конца гаражной линии, он решил перейти на следующую, но не успел. Откуда-то сверху раздался дикий крик, и ему на спину бросился Емельянов. Лев едва успел отскочить в сторону. Промахнувшись, беглец опрокинулся на бок и покатился по земле. Воспользовавшись преимуществом, Гуров бросился на него и прижал к земле коленями. Заломив ему руки за спину, он выхватил наручники и быстро защелкнул на запястьях, после чего достал из кармана телефон.

– Дежурный, говорит полковник Гуров. Наряд на улицу Кооперативная, – коротко приказал он и, получив подтверждение о принятом вызове, отключился.

– Так вы из полиции? – подал голос Емельянов, и, как ни странно, голос этот прозвучал как-то чересчур радостно.

– Чему радуемся? – полюбопытствовал Гуров.

– Не поверите: вот лежу тут на грязном асфальте и ловлю себя на мысли, что невероятно рад тому, что в мире существует полиция, – ответил Емельянов, и почему-то Лев ему поверил.

Он разглядывал распластанную по асфальту фигуру и ловил себя на мысли, что представлял себе «идейного вора Володю» совершенно иначе. Он оказался высоким брюнетом среднего возраста и комплекции. Одежда была простая, без изысков и выпендрежа. И футболка, и джинсы наверняка с рынка, а не из модного бутика. Прическа тоже не блистала уникальностью. Почувствовав взгляд, Емельянов поднял лицо, и губы его растянулись в широкой улыбке:

– Вы не объясните, за что меня арестовали? Впрочем, какой бы ни была причина ареста, я все равно рад, что ошибся на ваш счет.

– Неужели? Посмотрим, что вы запоете в кабинете следователя, – проговорил Гуров.

– А будет следователь?

– Непременно. За все в этой жизни приходится платить. Не хотите облегчить душу и начать наше знакомство с чистосердечного признания? Пока ждем патрульную машину.

– Я понятия не имею, какого признания вы ждете, но в любом случае говорить буду только тогда, когда меня доставят в полицейский участок, или как там он у вас называется, – неожиданно заявил Емельянов. – Хочу быть на сто процентов уверен, что имею дело с настоящей полицией.

Он нахмурился и снова опустил голову. Сколько ни пытался Гуров разговорить его, больше Емельянов на контакт не шел. Сам вопросов не задавал и на вопросы полковника отвечал глухим молчанием. В итоге Гуров сдался, отложив допрос до приезда в Управление.

Когда прибыла патрульная машина, он предоставил патрульным разбираться с задержанным, а сам вернулся к своей машине и отправился в Главк. Там его уже ждал Крячко.

– И что все это значит? – упрекнул он Гурова. – Как, скажи, ты оказался в глухом районе? И кто такой этот подозреваемый, которого ты вздумал задерживать в одиночку?

– Проверял списки тех, кто был уволен с завода, – ответил Лев, опускаясь в кресло.

– Это я уже понял, – кивнул Крячко. – А вот причина такого необдуманного поступка мне до сих пор не ясна.

– Решил не ждать, пока в бухгалтерии завода приготовят соответствующие документы, – объяснил Гуров. – Время работает не на нас. Грабитель может в любой момент совершить очередное преступление. И на этот раз снова могут быть жертвы. Он стал менее осторожным, как показал последний эпизод. Будь у сторожа здоровье чуть слабее, он мог бы и не проснуться, не говоря уже о бухгалтере.

– Именно поэтому ты должен был сто раз подумать, прежде чем предпринимать какие-то шаги. Зачем ты отправился один к подозреваемому? – высказал недовольство Крячко. – Мне казалось, по этому делу мы работаем вместе.

– Что сделано, то сделано, – махнул рукой Лев.

– Ладно, оставим это, – пошел на попятный Крячко. – Что хоть за субчика ты задержал? Думаешь, это наш грабитель?

– Уже не уверен. Вернее, у меня не было времени обдумать это.

И Гуров рассказал, при каких обстоятельствах пришлось задержать подозреваемого.

– Значит, в бега собрался, – выслушав рассказ, задумчиво произнес Станислав. – И ты решил, что это явный признак его виновности.

– Тогда это казалось логичным. Ведь по какой-то причине он от меня убегал? И с третьего этажа по балконам спускаться не побоялся. Что еще могло заставить его так поступить?

– Сейчас узнаем, – сказал Крячко и вызвал дежурного. Отдав приказ доставить задержанного в кабинет, он спросил: – Кто будет вести допрос, ты или я?

– Начни ты, – попросил Гуров. – Хочу понаблюдать за этим субчиком со стороны.

Доставили Емельянова. Вид у него был уже не такой радостный, как в машине. Видимо, до него дошло, что задержание – это не поход в театр, и неизвестно, чем ему эта история грозит. Не успел он сесть на свободный стул, как тут же заявил:

– Учтите, разговаривать с вами я буду только в присутствии адвоката. Я свои права знаю.

– Это упрощает дело, – невозмутимо заметил Стас. – Раз уж все собравшиеся здесь так хорошо осведомлены о своих правах, перейдем сразу к делу. Обязан предупредить, что в этот кабинет вас доставили для беседы, но раз вы так настаиваете на адвокате, я вынужден подчиниться. Мне остается только сообщить вам причину задержания, и можете возвращаться в камеру.

– Вы не имеете права меня там держать, – тут же ощетинился Емельянов. – Я туда не вернусь.

– Придется, – с притворным сочувствием произнес Крячко. – Адвоката вам назначат лишь тогда, когда будет предъявлено обвинение. В данный момент я этого сделать не готов. Зато задержать на трое суток не только имею право, но и обязан. Прошу запомнить: вы доставлены в отдел как подозреваемый в серии преступлений. Я полагал, что вы захотите сотрудничать со следствием, и, исходя из этого, попросил доставить вас сюда. Вижу, вы к общению не готовы. Что ж, это ваш выбор и ваше право.

– Погодите, погодите, о какой серии преступлений вы тут говорите? Да я в жизни ни одного преступления не совершил. Это какая-то ошибка! – возвысил голос Емельянов.

– Понимаю ваше негодование, – мягко проговорил Крячко. – Думаю, вы полагали, что суммы настолько незначительные, что никто из ваших жертв не станет обращаться в полицию. Или же вы рассчитывали на то, что ваши проделки не потянут больше чем на условный срок или даже ограничатся административным взысканием. Но на это вы могли рассчитывать только до поры до времени. В последнем же эпизоде вы совершили роковую ошибку. Теперь ваши деяния подпадают под более серьезную статью. Тут пахнет не только покушением на жизнь и здоровье человека, но и непредумышленным убийством, а за это в нашем государстве предусмотрено наказание посущественнее административного взыскания.

– Да о чем вы говорите? Какое убийство? Откуда взялось покушение на жизнь? На кого я покушался и кого убивал?! – Емельянов уже почти кричал.

– Боюсь, подробности обвинения мы сможем обсудить еще не скоро. Ведь это вы настаиваете на допросе в присутствии адвоката, – сухо заметил Крячко.

– В чем вы меня обвиняете? Я ничего плохого не делал! Кто-то может мне объяснить, что тут происходит?

– Помнится, в недалеком прошлом вы были рады тому, что вас задержала полиция. С тех пор что-то изменилось? – тихо произнес Лев, пожимая плечами.

– Естественно! – взвыл Емельянов. – Вы ворвались в мой дом, заставили карабкаться вниз по чужим балконам, гоняли меня как зайца по крышам, а теперь делаете вид, что ничего противозаконного не произошло?

– А зачем вы убегали? Я всего лишь хотел с вами побеседовать, – ответил Гуров. – Могли просто ответить на мои вопросы, а не прыгать по крышам, как сайгак. Чем вы можете оправдать столь странное поведение?

– Ваш визит ввел меня в заблуждение, – успокаиваясь, ответил Емельянов. – Я принял вас не за того человека, вот и все.

– И за кого же вы меня приняли?

– За «подставную утку». Я думал, вы из коллекторского агентства.

– Откуда? – переспросил Гуров, начиная догадываться, по какой причине Емельянов бросился в бега.

– Из коллекторского агентства. Из банка, в котором я взял кредит. Они уже раз присылали девицу, которая выдавала себя за продавца эксклюзивных товаров. На самом деле у нее была одна цель – выманить меня из дома, – пояснил Емельянов.

– Вы должны банку деньги? – спросил Крячко. – И большая сумма?

– Больше, чем я могу себе позволить с тех пор, как меня уволили с последнего места работы.

– С завода металлоконструкций? – уточнил Стас.

– Откуда вы об этом знаете? – удивился Емельянов. – Вы сотрудничаете с коллекторами?

– Нет. Мы занимаемся другими делами. Но о причине увольнения послушаем с удовольствием. За что вас уволили с завода?

– На самом деле я сам оттуда ушел, – начал рассказывать Емельянов, забыв о намерении не произносить ни слова без адвоката. – Они зарплату зажимают. Когда я туда устраивался, они обещали мне стабильный заработок. Довольно высокий. Я взял под него кредит, а на деле получал в два раза меньше обещанного. Я сначала терпел, думал, образуется. Потом не выдержал, пошел к начальнику, начал требовать, чтобы платили нормально. А он в позу встал: не хочешь работать – увольняйся. Я вспылил и написал заявление. Думал, они не станут работниками разбрасываться. Только напрасно я так думал. Меня уволили, заставив отработать положенные две недели. А заплатили за них еще меньше.

– Почему же вы не обратились в профсоюз?

– Какой в этом прок? На бумаге у них все честно. Я в бухгалтерию ходил, требовал от них объяснений. Так они мне по полочкам все разложили, и как-то у них так выходит, что я действительно получил то, что заработал. Пока новую работу искал, проценты по кредиту такие набежали, что выплатить их я уже не мог. Вот и бегаю теперь.

– В каком банке оформлен кредит? – спросил Гуров.

Емельянов назвал банк. Оказалось, это вовсе и не банк, а нечто вроде шарашек «Быстро деньги», где кредит выдается без обеспечения, по предъявлении паспорта. И проценты там такие бешеные, что ни один здравомыслящий человек под ними не подпишется. Однако вот он, сидит в центре кабинета на Петровке, вздыхает. Гуров уже понял, что Емельянов на роль «вора Володи» не кандидат – он просто очередная жертва финансового произвола. Оставалось проверить наличие у Емельянова алиби на время ограблений, чем Крячко и занялся, потребовав подробного отчета по всем четырем случаям. Как водится, имена свидетелей того, что Емельянов не мог находиться на месте преступления в означенный час, он вспомнил не сразу, и всего лишь по двум последним эпизодам. Чем занимался Емельянов два месяца назад, он вспомнить так и не смог, но это было уже не столь важно. Когда грабили офис Куклина, Емельянов находился в кадровом агентстве, где проводил большую часть своего времени с тех пор, как остался без работы. В агентстве он просидел с восьми утра до половины второго дня. И фамилию сотрудницы, занимающейся его трудоустройством, и номер кабинета он назвал без запинки. Гурову, как и Крячко, было ясно без проверки, что слова Емельянова та подтвердит. Несмотря на это, Станислав все же отправил в агентство одного из оперативников, снабдив его снимком Емельянова, сделанным тут же в кабинете.

Ночь, когда грабитель устроил театральное представление возле магазина Сунгурова, Емельянов провел у приятеля в больнице. Его приятель перенес операцию по удалению желчного пузыря, и за ним требовался уход. Обычно ухаживала за ним жена, но она имела посменную работу в какой-то диспетчерской службе, поэтому в дни дежурств Емельянов подменял ее в больнице. Эта ночь как раз выпадала на дежурство жены. Присутствие Емельянова у постели больного могли подтвердить сотрудники больницы. Туда Крячко тоже отправил человека.

Дожидаясь результатов проверки алиби, он задавал Емельянову разные вопросы, пытаясь подловить его на лжи. Этого не случилось. А потом поступили звонки от оперативников. Алиби подтвердилось, чему никто из присутствующих не удивился.

– Думаю, мы можем вас отпустить, – проговорил наконец Стас. – Настоятельно рекомендую из города не уезжать. Возможно, вы нам еще понадобитесь.

– Могу я узнать, в чем вы меня подозревали? – облегченно вздохнув, поинтересовался Емельянов.

– В городе произошло несколько ограблений офисов. В каждом случае объектом ограбления фигурировал сейф, изготовленный на заводе, сотрудником которого вы ранее являлись, – сообщил Гуров, игнорируя недовольный взгляд Крячко. – Мы подумали, что это мог совершить кто-то, кто недоволен политикой администрации завода.

– Вообще-то их давно нужно наказать. Жаль, что я до этого не додумался, – запальчиво проговорил Емельянов и тут же, испугавшись собственных слов, прикусил язык.

– Значит, вы считаете, что кто-то все же мог решиться на подобный шаг? – спросил Гуров, сделав вид, что не заметил его замешательства. – Быть может, у вас на примете имеется кандидат? Быть может, кто-то при вас грозился поквитаться с жадными начальниками?

– Какой еще кандидат? Я на заводе не так долго и проработал, – поспешил заверить Емельянов. – Конечно, многие были недовольны тем, что они зарплату зажимают, но чтобы серьезно угрожать, тем более совершить такое? Не было этого.

– Вы уверены? Не торопитесь с ответом, подумайте хорошенько. Вы могли бы оказать нам неоценимую помощь.

Емельянов задумался. Его никто не торопил. Увы, ничего конкретного он вспомнить не смог. Так, несколько эпизодов, как мужики в курилке изрыгали проклятья в адрес «жмотского директора», и только. Тогда Гуров дал Емельянову визитку и попросил позвонить в случае, если он что-то вспомнит. Крячко произнес шаблонную фразу о том, что приносит извинения за задержание, вызвал дежурного и велел проводить гражданина Емельянова на выход.

Когда они остались в кабинете одни, Стас ободряюще улыбнулся и произнес:

– Нет худа без добра. Все равно нам нечего было ему предъявить. Придется набраться терпения и дождаться-таки ответа из бухгалтерии. А хочешь, я их потороплю? – внезапно предложил он. – Если у них какая-то часть работы готова, отправлю туда оперов. Потом сядем и вместе их разберем.

– Не стоит, пусть работают спокойно, – отказался Гуров.

– Надеюсь, твое «не стоит» не означает, что ты задумал новую каверзу? – насторожился Крячко. – Учти, брат, удача – дама капризная. Сегодня тебе улыбается, а завтра – «идейному вору Володе».

– Расслабься, Стас. Не собираюсь я лезть ни в какие неприятности, – заверил его Гуров. – Посижу, подумаю, вот и все мои каверзы.

– Хорошо, если так. А то ведь я не смогу за тобой присмотреть. Дело у меня. Срочное.

– Ну, так иди по своим срочным делам, – буркнул Лев, даже не поинтересовавшись, какие это у полковника дела в разгар рабочего дня.

– Можешь хотя бы пообещать, что будешь осторожен? – не унимался Крячко.

– Ты что, в няньки ко мне записался? – вскипел Гуров. – Дела у тебя? Так иди по своим делам и дай мне возможность разобраться со своими.

– Нет, ты пообещай, что будешь беречь свою тупую башку, тогда уйду. Пообещай, иначе останусь!

– Обещаю! Доволен?

Крячко не ответил. Он немного постоял, вглядываясь в лицо товарища, потом развернулся и пошел к выходу. Гуров выждал некоторое время и отправился на завод, решив, что идея Стаса насчет того, чтобы поторопить бухгалтерию, не лишена смысла. Как оказалось, решение было верным. В бухгалтерии к просьбе генерала Орлова, даже подкрепленной приказом директора, отнеслись несерьезно. Когда Лев туда приехал, работа над составлением документа о выплатах заработной платы отдельным сотрудникам даже не начиналась. Пришлось устроить выволочку главному бухгалтеру, после чего работа закипела. Он оставался в бухгалтерии до тех пор, пока ему не предоставили требуемые документы.

Только к шести часам он смог вернуться в отдел. Наскоро перекусив купленными по дороге пирожками, он принялся разбирать бумаги, привезенные с завода. Когда обработка была закончена, перед ним лежал лист бумаги всего с двумя фамилиями. Так уж вышло, что суммы, на которые разнились фактические выплаты с обещанными, совпали в двух случаях. Одним из сотрудников был служащий отдела ОТК Андрей Беркутов, вторым – декоратор из отдела дизайна Семен Говоров.

Лев вернулся к тем записям, где были собраны сведения по уволенным сотрудникам. Оказалось, что оба они уволились примерно в одно и то же время. Говоров на месяц раньше Беркутова. Тогда он решил связаться с Алиной, чтобы та попыталась вспомнить, при каких обстоятельствах увольнялись эти люди. Дозвониться до Алины удалось только с четвертой попытки.

– Если вы звоните с торговым предложением, то советую не тратить мое и ваше время. Подобные предложения меня не интересуют, – заявила Алина, едва сняв трубку.

– Добрый вечер, это Гуров Лев Иванович, полковник из полиции, – поспешил представиться Гуров, опасаясь, что Алина бросит трубку, не дожидаясь ответа.

– Простите, я думала, это снова менеджеры из торговых служб. Достали своими предложениями. – Голос Алины сразу потеплел. – Хотите что-то уточнить относительно вашего дела?

– Очень хочу. Тут у меня два кандидата прорисовались. Пытаюсь определить, кто из них больше подходит на роль грабителя. Надеюсь, вы мне в этом поможете.

– Каким образом? – заинтересовалась Алина.

– Я назову вам фамилии, а вы попытаетесь вспомнить, при каких обстоятельствах происходило их увольнение. Вспомните: Семен Говоров, декоратор, и Андрей Беркутов из ОТК. Первый уволился пять месяцев назад, второй – месяцем позже. Вам что-то говорят эти фамилии?

Алина даже раздумывать не стала, сразу заявила:

– Говорова я помню. Противный такой мужик. С виду сама доброта, а внутри дерьмом набит по самые гланды. Знаете, он ведь судился с администрацией завода.

– Вот как? Очень интересно. Можете рассказать поподробнее? – попросил Гуров.

– Легко. Нас директор целый месяц строил, мол, это мы допустили промашку, не сумев обработать недовольного сотрудника так, чтобы у него отпало желание искать правды в суде, – заявила Алина. – До суда тогда так и не дошло, но нервы начальству потрепали изрядно. Этот Говоров по всем инстанциям прошел, начиная от профсоюза и заканчивая прокуратурой. Те провели проверку, но несерьезную, скорее для вида, чтобы отписаться можно было. Так, мол, и так, проверка проведена, нарушений не выявлено. Только после этого Говоров от нас отстал.

– А по Беркутову что-то помните?

– Этот из ОТК, говорите? Его тоже помню, только он спокойно к потере работы отнесся. Кажется, нашел себе место потеплее, потому и уволился. Разборок по поводу заработной платы не устраивал, это точно, – вспоминала Алина. – Хотите, чтобы я попыталась получить более точную информацию? Могу поспрашивать завтра в отделе кадров.

– Не думаю, что в этом будет необходимость. Вы и так мне очень помогли.

Они тепло простились, и Гуров снова остался наедине со своими мыслями. Итак, что у него есть на данный момент? Семен Говоров, скандалист и человек с определенной жизненной позицией, умеющий отстаивать свои интересы. И Андрей Беркутов, тихий, незаметный человечек, который не посмел рта раскрыть, чтобы высказать недовольство произволом дирекции завода. На кого же ты поставишь, Лев Иванович? По всему выходило, что ставку нужно делать на Говорова. В отличие от Беркутова он не смирился с несправедливостью и произволом работодателей, следовательно, вполне мог устроить несколько ограблений, чтобы навредить репутации завода. Рано или поздно об ограблениях заговорят, и количество заказов продукции завода уменьшится. Если рассматривать факты ограблений в этом контексте, то становятся понятны и украденные суммы. Цель вора не в обогащении, а в отмщении.

Но сделать окончательный выбор в пользу Говорова мешала внутренняя убежденность, что он не тот человек, на которого следует делать ставку. Всего лишь интуиция, но впечатление от логических выкладок она портила изрядно, склоняя Гурова действовать вопреки логике и выбрать Андрея Беркутова. В конце концов он решил, что лучший способ сделать правильный выбор – по очереди посетить и того, и другого. Не откладывая в долгий ящик, сегодня пообщаться с Говоровым, а Беркутова оставить на завтра. Лев переписал адрес Говорова, проштудировал записи из отдела кадров. В графе «семейное положение» у Говорова значилось «разведен», значит, жить он должен один. Это было на руку. Вести переговоры в присутствии домочадцев не всегда удобно, а назначать Говорову встречу на нейтральной территории Гурову не хотелось. Он надеялся, что в привычной домашней обстановке ему удастся убедить Говорова признаться в совершенных преступлениях, пообещав взамен содействие и смягчение наказания. В сущности, тот не был преступником в полном смысле этого слова. Скорее его можно отнести к запутавшимся людям, к тем, кто сделал неправильный выбор и сгоряча свернул не на ту дорожку. Помочь такому человеку вернуться на правильный путь было задачей достижимой. При определенной доле умения и везения, конечно.

Гуров вышел из Главка. Его машина стояла на парковке. Заняв место водителя, он сверился с картой, определил маршрут, после чего завел двигатель и поехал к Говорову. Нужный дом отыскался довольно быстро. Припарковавшись на углу, Лев вошел в единственный подъезд, высчитал этаж, на котором должна была располагаться квартира Говорова, и нажал кнопку вызова лифта. Добравшись до восьмого этажа, остановился возле нужной двери. «Будь осторожен, – зазвучал в его голове голос Крячко. – Ты обещал беречь свою башку».

– Прости, Стас, но этого обещания я выполнить не могу, – вслух произнес он и решительно нажал на звонок.

Из-за двери донеслась соловьиная трель. Потом послышались шаги. Они приближались к двери, затем все стихло. Гуров понял, что хозяин квартиры изучает его в дверной глазок. Наконец загремели замки, и дверь распахнулась. В прихожей стоял высокий брюнет лет сорока. Довольно миловидная внешность. Не особо мужественная, но и не отталкивающе женственная.

– Добрый вечер, чем могу помочь? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Я ищу Семена Говорова, – произнес Лев. – Это вы?

– Неплохо было бы для начала представиться, – сдерживая саркастическую улыбку, заметил мужчина.

– Моя фамилия Гуров. Лев Иванович. Теперь вы знаете, кто я. Хотелось бы и про себя сказать то же. Вы Семен Говоров?

– Допустим, – нехотя ответил мужчина. – Вы по какому вопросу?

– По конфиденциальному. Хотите обсуждать личные вопросы во всеуслышание или впустите меня в квартиру?

– Все настолько серьезно, что не может быть обнародовано? – продолжал язвить Говоров.

– Это на ваше усмотрение. Если у вас не имеется секретов от соседей и вы готовы предать огласке некоторые нелицеприятные поступки, то и я возражать не стану.

– О каких поступках идет речь?

– Где вы были позапрошлой ночью? – намеренно повышая голос, спросил Гуров.

Говоров отшатнулся, как от удара. Потом, взяв себя в руки, отошел в сторону и пробурчал:

– Входите уж.

Лев вошел в квартиру. Говоров выглянул из-за двери, проверил, нет ли кого на площадке, после чего захлопнул ее, закрыл все три имеющихся замка, даже задвинул засов, расположенный на центральном замке солидной металлической двери современной конструкции. «Ничего себе приемчик, – подумал Гуров. – Надо было в самом начале корочки предъявить». А в мозгу снова зазвучало предостережение Стаса.

Он постарался выкинуть из головы дурные мысли и спокойным голосом спросил:

– Куда можно пройти?

– В гостиную, – указал на первую дверь Говоров. – Там мне будет удобнее всего выяснять, кто вы и с чем пожаловали.

Угрозу, прозвучавшую в его голосе, Лев предпочел проигнорировать. Спокойно повернулся к хозяину спиной и прошел в указанном направлении. В гостиной из мебели был лишь диван, два кресла и огромных размеров телевизор, подвешенный на кронштейне к стене. Он занял кресло у окна, а Говоров предпочел остаться стоять в дверном проеме, блокируя выход и сунув руки в карманы. Гурову показалось, что правый карман оттопыривается несколько сильнее левого. «Оружие? – пронеслось у него в голове. – Похоже, я поторопился с выводами насчет того, что в привычной для хозяина обстановке буду иметь преимущество. Пока все преимущества только на его стороне». Пауза затягивалась. Говоров смотрел на него с таким видом, будто решал: пристрелить его сразу или сначала помучить. Ощущение было не из приятных, но Лев не стал подыгрывать ему. Он спокойно сидел в кресле, дожидаясь, пока хозяин не решит, что пришло время начать говорить.

Глава 7

И он заговорил.

– Итак, кто вы и с чем пожаловали? – нахмурив брови, спросил Говоров.

– Я думал, вы начнете с вопроса, о какой ночи идет речь? – стараясь не упускать из виду его правую руку, заметил Гуров. – Неужели вас больше интересует, на кого я работаю?

– Об этом мы еще успеем поговорить, – произнес Говоров. – Я, знаете ли, в некоторых вопросах старомоден. Привык выяснять личность собеседника, прежде чем принять решение, вести с ним диалог или выпроводить взашей. Вы репортер?

– Если так, то что? Вы не даете интервью? Забавно, у меня на этот счет совершенно другая информация. Вы, господин Говоров, прессу очень даже уважаете. И не только прессу, а любые публичные структуры. Жалобы, тяжбы, требования. Признайтесь, это ваши излюбленные приемы.

– Значит, все-таки репортер. Только ваша братия имеет столько наглости, чтобы явиться в дом к добропорядочному гражданину и вылить на него целый ушат грязных сплетен. Что на этот раз? Обвинение в домогательстве очередной профурсетки? Или что-то посерьезнее, типа шпионажа в пользу Великобритании? А может, сотрудничество с инопланетянами? Уверен, вы и на это способны.

– Интересный у нас разговор получается. Как репортер я за несколько минут общения с вами получил сразу три гениальные идеи для статьи: значит, вы домогаетесь невинных девушек, общаетесь с инопланетянами, а в перерывах между этими занятиями еще и на Британию шпионите. Богатый послужной список. Не будете возражать, если я все это запишу?

Гуров начал хлопать себя по карманам, изображая поиски ручки и блокнота, делая вид, что и вправду хочет законспектировать бредни Говорова. Тот недовольно фыркнул и начал доставать правую руку из кармана. Лев напрягся. На правом бедре у него висела кобура с пистолетом. Прихватил на всякий случай, памятуя об обещании, данном Крячко. Тело привычно отреагировало, рука потянулась к кобуре. Однако беспокоился он напрасно. Вместо оружия Говоров извлек из кармана портативный диктофон и показал его Гурову, со словами:

– Учтите, весь наш разговор записывается. Мне будет что предъявить в суде, вздумай вы перейти границы.

– Отлично. Поделитесь записью? Знаете, я в последнее время несколько рассеян. Забыл свой диктофон дома. Но вы же не откажетесь выручить гостя?

– Послушайте, мне надоел этот бессмысленный разговор. Если у вас на меня что-то есть, выкладывайте, а нет, так катитесь отсюда подобру-поздорову! – вспылил Говоров.

Гурову и самому порядком надоело притворяться, поэтому он сменил тон на официальный и заявил:

– Я не репортер. Старший оперуполномоченный уголовного сыска полковник Гуров. Предъявить удостоверение или поверите на слово?

Говоров не ответил, лишь пораженно уставился на него. А он тем временем продолжал:

– В городе совершен ряд ограблений владельцев частных фирм. Полагаю, вы знаете об этом больше, чем я. Предлагаю поделиться информацией.

– Не вижу связи, – пожал плечами. – О какой информации идет речь?

– Не стоит отпираться, – заметил Лев. – У полиции имеется достаточно доказательств совершенных вами действий. Для вас было бы лучше признаться во всем, пока еще есть время. Вы ведь не преступник, Семен, так зачем портить себе жизнь?

– Я понятия не имею, о каких ограблениях идет речь, – отчеканил Говоров.

– Вы работали на Московском заводе металлоконструкций, верно?

– И что с того? Дела давно забытые. Кстати, если вы не в курсе, эти подонки остались мне должны кругленькую сумму. А наш «беспристрастный», в противоположном значении, суд не удовлетворил мой иск.

– Вот-вот. Именно поэтому вы решили получить компенсацию своим способом, – произнес Гуров. – У вас неплохо развита фантазия, господин Говоров.

– И снова вынужден заметить, что не понимаю, о чем идет речь.

– Сдается мне, что очень хорошо понимаете, оттого и ходите вокруг да около. Время выгадываете. Пытаетесь состряпать сказочку похитроумнее?

Гуров пытался вывести Говорова из равновесия, чтобы он, забыв об осторожности, совершил ошибку, которая поможет разоблачить его. Пока он не очень в этом преуспевал.

– Я понял, – заявил вдруг Говоров. – Никакой вы не полковник. И с полицией уж тем более не сотрудничаете. Вас подослали с завода. Прознали, что я подал жалобу в высшую инстанцию, вот и зашевелились? Отлично! Рад, что вы пришли. Самое время обсудить условия сделки, но предупреждаю: за согласие забрать заявление вы заплатите гораздо больше той суммы, что звучала первоначально. За моральный ущерб и издержки за консультации юристов!

Лицо Говорова светилось таким торжеством, что предположение о его причастности к ограблениям исчезло без следа. Тем не менее Гуров повторил вопрос, заданный еще на лестничной площадке:

– Меня все еще интересует, где вы находились позавчера ночью?

– Это принципиально? Хотите сказать, что без ответа на этот вопрос не станете обсуждать условия сделки?

– Вы правильно поняли. Сначала я должен выяснить ответ на этот вопрос. Все остальное – позже.

– Хорошо. Я вам отвечу, но прошу запомнить, что нигде больше не стану повторять своих показаний. И вам запрещаю использовать эту информацию против меня. Либо принимаете условия, либо разбегаемся, и тогда встретимся уже в суде, – размахивая диктофоном, как свидетелем устных договоренностей, заявил Говоров.

– Я согласен, – ответил Гуров. – Если вы сами не захотите, чтобы эта информация была обнародована, я обязуюсь молчать.

– Ответ прост. Как и многие другие ночи, эту я провел в собачьем питомнике. Не удивляйтесь. У каждого свое хобби. Мое – ухаживать за больными, брошенными бессердечными хозяевами собаками. На мой взгляд, собаки гораздо лучше людей и заслуживают любви и милосердия. В дневное время заниматься этим я не могу, так как вынужден зарабатывать себе на жизнь. А чем я заполняю свои ночи – мое личное дело.

– Вы там работаете? – Лев был слегка обескуражен.

– На общественных началах. Зарплату мне не платят, если вы об этом. Существует волонтерская группа, которая оповещает своих членов, когда и где требуется их помощь. Я являюсь одним из самых активных членов группы, поэтому сведения о необходимости в волонтерской поддержке поступают ко мне в первую очередь.

– Как давно вы этим занимаетесь и как часто вас вызывают в ночное время?

– Общество существует около шести лет. Я состою в нем со дня основания. Минимум две ночи в неделю кто-то нуждается в моей помощи. Теперь мы можем поговорить о мировом соглашении?

– Не сейчас. Как называется это общество и у кого я могу получить подтверждение вашим словам?

– Это исключено. Я не афиширую свое участие в данном движении.

– Почему? Вы стыдитесь этого? – искренне удивился Гуров.

– Ни в коем случае! – возразил Говоров. – Просто это может негативно сказаться на другой моей активной деятельности.

– На тяжбах и жалобах? – догадался Гуров. – Вы боитесь, что вас перестанут воспринимать всерьез, если узнают о вашей привязанности к животным?

– Таких, как я, обычно называют чудаками, подразумевая под этим нестабильность мозговой деятельности. Мои иски и требования даже рассматривать не станут, – подтвердил эту догадку Говоров.

– Но зачем вам нужны эти судебные тяжбы? Лечили бы себе животных и жизнью наслаждались бы.

– Я делаю это не ради себя. Я пытаюсь защитить права простых тружеников. Это моя гражданская позиция.

– Тогда почему вы согласились на урегулирование спора с заводской администрацией мирным путем? Нестыковочка получается, – заметил Лев.

– Это частный случай, – потупился Говоров. – Обстоятельства вынуждают меня в этот раз поступиться одними принципами, чтобы соблюсти другие.

– Нельзя ли пояснить?

– Вы спрашивали, где я был позапрошлой ночью. Я ответил, что был в собачьем питомнике. В ту ночь в питомник доставили новых жильцов. Три добермана. И у всех трех серьезные проблемы. Их кто-то отравил, но они выжили. К сожалению, произошло осложнение, отказали задние лапы. Теперь им требуется операция. Три операции, если быть точным. Сделать это нужно быстро. Нужны деньги. Я достаточно ясно все объяснил?

– Абсолютно. Думаю, пришло время и мне признаться, – произнес Гуров, доставая из нагрудного кармана удостоверение. – Мое первоначальное заявление о том, что я – оперативный работник и веду расследование четырех ограблений, является чистой правдой. К искам и заводскому начальству я не имею никакого отношения. А пришел к вам по той причине, что на вас пало подозрение в совершении этих преступлений. Теперь, для того чтобы очистить вас от них, мне нужно получить подтверждение в волонтерском обществе. Если слова ваши окажутся правдой, мы вас больше не побеспокоим. Если же нет, вам придется пройти через процедуру дознаний, допросов под протокол и ожидания вынесения вердикта в стенах следственного изолятора.

Говоров был настолько обескуражен ситуацией, в которую попал, что и про диктофон забыл. Только когда тот выпал из его рук и с глухим стуком опустился на пол, он сбросил оцепенение и заговорил:

– Не думал, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации. Суды для меня не в диковинку, но ни разу еще судья не обвинял меня. Я обычно выступал в роли истца и никогда в роли ответчика. Могу я узнать подробности совершенных мною ограблений?

Гуров вкратце пересказал суть произошедших в четырех офисах событий. Говоров внимательно выслушал его, затем спросил:

– Почему вы потребовали от меня алиби только на последнее преступление? Что, если следователь не удовлетворится этим? Возможно, есть смысл покопаться в памяти и попытаться вспомнить, чем я занимался во время других ограблений?

– Уверен, в этом необходимости не будет. Просто дайте координаты того, кто в волонтерском обществе и в питомнике сможет подтвердить ваши слова, – ответил Гуров.

Говоров продиктовал адрес питомника, фамилию сотрудника, который регистрировал его в ночь ограбления магазина Сунгурова, и телефон волонтерского диспетчера, передавшего запрос на общественные работы в данном питомнике. Записав все это, Лев попрощался с Говоровым и ушел.

Только оказавшись в машине, он взглянул на часы. Почти девять часов вечера. Беседа отняла больше времени, чем ему казалось. А впереди еще два дела. Питомник работает круглосуточно, значит, есть смысл попытаться получить подтверждение слов Говорова уже сегодня. Связному волонтеров тоже можно было позвонить. Особой необходимости проверять алиби Говорова на данный момент не было, но для отчетности не помешает.

В питомнике подтвердили все, что сказал Говоров, от первого до последнего слова. И про его участие в деятельности волонтерской группы, и о присутствии в питомнике означенной ночью, и даже о необходимости проведения срочной операции трем больным доберманам. После этого волонтерскому диспетчеру Гуров и звонить не стал. Зачем напрасно беспокоить человека? Все, что было нужно, он уже узнал. С этим и отправился домой.

«Что за проклятое дело, – размышлял он, ведя машину по запруженным дорогам. – Очередной вечер потрачен впустую. Поставил не на того парня и упустил время. Ведь чувствовал, что сейфы вскрывал Андрей Беркутов, ничем не выдающийся парень из отдела контроля качества продукции. Почему не поехал к нему? Вместо этого отправился к Говорову. А теперь время упущено. Ехать к Беркутову на ночь глядя – верх безрассудства». Впрочем, почему нет? Он наверняка не ждет подобного поворота событий и, скорее всего, чувствует себя неуязвимым. Хитрый парень, получивший то, чего хотел, и не собирающийся останавливаться на достигнутом. Что, если он вошел во вкус и собирается пойти на преступление снова? Что, если следующая вылазка запланирована на завтрашнее утро? Или на сегодняшнюю ночь?

Гуров съехал на обочину, заглушил двигатель. Нет, не может он ждать. Позвонит Крячко, сообщит о том, что ему удалось вычислить имя грабителя, и уговорит наведаться к Беркутову немедленно. Дом Беркутова в каких-то пяти кварталах. Не пройдет и десяти минут, как Гуров будет у него и положит конец терзаниям и неуверенности. Почему бы не рискнуть? Хуже уже не будет. Приняв решение, он достал телефон и набрал номер Крячко. Тот ответил почти мгновенно:

– Гуров, какого хрена? У тебя все в порядке?

– Все в порядке, Стас. Просто надо поговорить.

– Ты точно в порядке? Голос у тебя какой-то странный.

– Со мной все в порядке. Дело в грабителе. Мне удалось вычислить, кто это.

– Что? Не слышу, связь прерывистая, – повышая голос, произнес Крячко. – Послушай, я сейчас несколько занят. Это не может подождать до утра?

Гуров услышал, как нежный женский голос на заднем плане требует от Стаса повесить трубку и вернуться в постель, и спросил:

– Ты не дома?

– Нет. Если честно, я даже не в городе, – торопливо проговорил Крячко. – Так как, подождешь до утра?

– Конечно, – согласился Гуров. – Не парься. Позвоню утром.

– Из бухгалтерии документы прислали?

– Да, я их уже обработал.

– Удалось найти совпадения?

– Да. Теперь я знаю, кто обставляет кражи как театральные представления. Это сотрудник завода Андрей Беркутов, – сообщил Гуров. – Сначала я думал на декоратора Говорова, но оказалось, что он к этому непричастен.

– Что? Что ты говоришь, связь пропадает. Это Говоров, я правильно понял?

– Не бери в голову. Завтра все обсудим, – сказал Лев и дал отбой.

Итак, Крячко отпадает. У него дела поважнее. Что ж, все правильно. Что значит задержание мелкого воришки, пусть и виртуоза в своем деле, по сравнению с прелестями очередной красотки? И потом, полицейские тоже люди, и отдых им необходим не меньше, чем любому другому работяге, а день рабочий давным-давно закончился. Имеет право. Но откладывать встречу с Беркутовым только потому, что полковник Крячко занят устройством личной жизни, Гуров не собирался. Ему было жизненно необходимо поставить точку в этом деле. Необходимо, и все тут.

Он повернул ключ зажигания и поехал на встречу с Беркутовым. Андрей Беркутов жил в частном доме, в притулившемся между высотными зданиями небольшом частном секторе. Проезжая последнюю многоэтажку, Гуров вдруг почувствовал настоятельную потребность поговорить с кем-то, кто знал Беркутова лично. Откуда в его голове появилось подобное желание, он понятия не имел, да его это не особо и заботило. Он снова съехал на обочину и задумался. С кем же поговорить о Беркутове? Беркутов проработал в отделе ОТК несколько месяцев, его начальник мог сообщить о нем что-то личное, что-то, что можно будет использовать в разговоре с Беркутовым.

Гуров решил снова обратиться за помощью к стажеру отдела кадров Алине. Она должна знать, кто был непосредственным начальником Беркутова. В своих ожиданиях Гуров не ошибся. Алина назвала имя начальника отдела контроля качества, но вот номера его телефона не знала. Поразмыслив, она заявила, что сможет достать его номер, если Гуров немного подождет. Тот согласился ждать. Через пять минут Алина перезвонила и продиктовала номер. Откуда она его взяла, Гуров спрашивать не стал. Просто поблагодарил за помощь, и на этом их общение закончилось.

Лев тут же набрал номер начальника Беркутова.

– Николай Витальевич? Вас беспокоит полковник Гуров, – представился он. – Я веду расследование, связанное с ограблением клиентов вашего завода. Могли бы вы уделить мне несколько минут?

– Добрый вечер, полковник. Признаться, ваш звонок для меня является полной неожиданностью, – озадаченно произнес Николай Витальевич. – Не скрою, я имею некоторое представление о том, что на завод приезжали сотрудники полиции. Но что вас может заинтересовать деятельность моего отдела, и не подозревал.

– Значит, вы в курсе, что сейфы вашего изготовления вскрывают с поразительным постоянством? Тем лучше, так как сейчас я попрошу вас сообщить мне некоторую личную информацию, касающуюся одного из ваших бывших сотрудников.

– Быть может, будет лучше, если эту просьбу вы озвучите в официальной обстановке? Мне не нравится идея распространяться о внутренних делах завода вот так, по телефону. Хотелось бы быть уверенным, что имею дело с порядочным человеком, а не с «подсадной уткой».

– Похвальная позиция, но в создавшейся ситуации я не могу тратить время на официальные запросы. Естественно, я могу позвонить сейчас заместителю директора завода, господину Морозову, и попросить его приказать вам сообщить мне все, о чем бы я ни попросил. Это займет время, но в итоге все случится так, как если бы звонка не было. Так стоит ли разводить бюрократию? Почему-то я уверен, что директор не будет рад позднему звонку.

После непродолжительного молчания Николай Витальевич нехотя произнес:

– Пожалуй, тут вы правы. Вряд ли Сергей Алексеевич по достоинству оценит мою осмотрительность. Скорее его это рассердит. Он не любит, когда его беспокоят во внерабочее время. Хорошо. Задавайте свои вопросы.

На это Лев и делал ставку. Еще в первую встречу с Морозовым он понял, что превыше всего тот ставит свое спокойствие. Главное, чтобы его не трогали, а остальное – второстепенно. Знал об этом и Николай Витальевич.

– Вы помните Андрея Беркутова? Он несколько месяцев проработал в вашем отделе? – задал первый вопрос Гуров.

– Так и знал, что еще услышу это имя, – внезапно заявил Николай Витальевич. – Да, конечно, я прекрасно помню Беркутова. Он уволился с завода не так давно, так что забыть его у меня не было возможности.

– Он отличался чем-то особенным?

– Как вам сказать, внешне он был абсолютно незаметной личностью.

– Тем не менее вы были уверены, что слышите его имя не последний раз. Почему?

– Понимаете, он был несколько странным человеком, – начал Николай Витальевич. – Сначала все было нормально. С работой он справлялся, в конфликты не вступал и особого к себе отношения не требовал. Но потом что-то изменилось. Он стал более замкнутым, каким-то рассеянным, что ли? Постоянно опаздывал, пропускал бракованные изделия и все время старался обособиться. Даже на обеденный перерыв в столовую ходить перестал. Я думал, что это оттого, что ему зарплату урезали. Но он ни разу по этому поводу не возмутился. Слова не сказал, хотя другие сотрудники из кожи вон лезли, чтобы вытребовать себе зарплату побольше.

Николай Витальевич говорил осторожно, точно боялся выдать не свою тайну. Гуров решил облегчить ему задачу:

– Можете не волноваться, о махинациях с заработной платой сотрудников я все знаю. Этот аспект деятельности вашего завода меня интересует постольку, поскольку именно он привел к тому, что добропорядочный человек стал преступником. Но речь сейчас не об этом. Сейчас меня интересует Андрей Беркутов как личность.

– Сделаю вид, что вы мне про зарплатную политику заводского начальства не говорили, а я не слышал, – произнес Николай Витальевич. – Что же касается Беркутова, то я бы охарактеризовал его как социопата. И человека нестабильного в психическом плане.

– Поясните, – попросил Гуров. – Из чего вы сделали подобные заключения?

– Про его нелюдимость я уже сказал. Но это не главное. Последние три месяца его работы в цехе периодически происходили странные вещи. Время от времени на стенах общей раздевалки появлялись листовки, содержащие сплетни и откровенную клевету на руководство завода. Мне приходилось собирать их и выкидывать в мусорное ведро. Но спустя несколько дней они появлялись снова. Наряду с клеветой на руководящий состав появлялись листовки, призывающие устроить забастовку, главным требованием которой должно было стать требование выплаты обещанной зарплаты. Не повышения, нет, именно выплаты той суммы, которую озвучивали при приеме на работу. Я понимаю, не очень-то приятно узнать, что твой бюджет урезан вполовину, но ведь наш завод не единственный, кто так поступает. Эту политику придумали не на нашем заводе. Такое происходит повсеместно. По всей стране, понимаете?

– Николай Витальевич, оставьте муки совести для более благодарного слушателя, – остановил его Гуров. – Не забывайте, меня интересует только Беркутов.

– Да, простите, – смутился тот и продолжил: – Так вот, поймать с поличным автора листовок мне не удавалось. Как будто он действовал в шапке-невидимке. Но я и тогда подозревал, что это дело рук Андрея Беркутова.

– Почему вы так решили?

– Почему я был уверен, что это происки Беркутова? Сейчас уже и не вспомню. Только после его увольнения все это прекратилось. Выходит, я был прав.

– Странно, что Морозов не обмолвился об этом ни словом, – медленно проговорил Гуров.

– Ничего в этом странного нет, – возразил Николай Витальевич. – Дальше нашего цеха это не распространилось. Я не желал выносить сор из избы, считая это глупой шуткой недалекого человека.

– По-вашему, Беркутов глуп?

– Нет, он не глуп. Он скорее дремуч. Такое ощущение, что в детстве он начитался книжек про революцию и застрял в том времени, так и не сумев понять, что времена давно изменились. А может быть, не хотел понимать, – пояснил Николай Витальевич.

– Почему же он в итоге уволился, если никогда не возмущался по поводу своего заработка?

– Это я настоял.

– Вы? Вы его уволили? – удивился Гуров. – Я думал, что он, как и многие другие, написал заявление на увольнение добровольно.

– Это не так. Когда ситуация с прокламациями стала слишком уж навязчивой, я вызвал его к себе и поставил ультиматум: либо он увольняется, либо я даю делу ход, провожу внутреннее расследование, выявляю его как агитатора, ведущего подрывную деятельность в коллективе, а заодно приплюсую мелкие кражи, совершенные им за весь период работы.

– Беркутов был нечист на руку?

– Так, по мелочи. На заводе многие этим грешат. Тащат пакеты одноразовые, в которые упаковывают мелкие детали, рулоны скотча, суперклей и прочую ерунду. Пока работник не выходит за рамки разумного, на это закрывают глаза, но в случае с Беркутовым нужно было найти способ припугнуть его конкретно. Хищение с завода – это не листовки на стенах раздевалки. За это и оштрафовать могут, и по статье уволить. Выдать так называемый «волчий билет». Этим я и воспользовался.

– И как отреагировал Беркутов?

– Никак. Оправдываться не стал, хотя и не признал моей правоты. В тот же день написал заявление и через две недели уволился. Правда, успел прихватить из цеха кое-какое оборудование. Да только я уже никак не мог на это повлиять, пришлось списать его как вышедшее из строя, – закончил Николай Витальевич.

– Про оборудование поподробнее, – потребовал Гуров. – Что это за оборудование и для чего оно служит?

– Да примочки разные, для проверки качества сборки сейфовых замков, – ответил Николай Витальевич и вдруг ахнул: – Так вот оно что! Сейфы вскрыли с помощью этого оборудования? Дела! Теперь начальство с меня шкуру спустит. И за умалчивание факта появления прокламаций, и за украденное оборудование в особенности.

– Думаю, так все и было. Беркутов присвоил оборудование, а потом пошел грабить сейфы, – заключил Гуров.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Николай Витальевич.

– Придется обнародовать эти факты. Но только позже. Сейчас же я попрошу вас держать наш разговор в тайне. Могу я на это рассчитывать?

– Вполне, – заверил Николай Витальевич.

– Отлично. Тогда ждите звонка; как только возьмем Беркутова, вы нам понадобитесь, – сказал Лев и дал отбой.

Разговор его воодушевил. Теперь он был во всеоружии и готов к встрече с Беркутовым. У него на руках оказались козыри посерьезнее совпадений украденных сумм с теми, что недоплатили Беркутову на заводе. Ему не отвертеться. Убрав телефон в карман, он поехал по дороге, ведущей в частный сектор. Дом Беркутова оказался последним в ряду. Оставив машину у ворот, Гуров подошел к калитке. Та оказалась не запертой, и он прошел во двор. В доме светилось только одно окно. Поднявшись на крыльцо, Лев решительно постучал. Минуту спустя дверь открылась, и на пороге появился мужчина средних лет. Высокий, подтянутый, с короткими волосами, стриженными под «ежик».

– Доброй ночи. Вы ко мне? – бархатным голосом произнес он.

– Если вы и есть Андрей Беркутов, то к вам.

– Проходите, гостям я всегда рад. – Беркутов посторонился, чтобы Гуров смог пройти. – Можете обувь не снимать. У меня все запросто.

Войдя в прихожую, Лев огляделся. Толстый слой пыли на тумбочке под зеркалом и многочисленные пятна на полу говорили о том, что в доме отсутствует женская рука.

– Вы живете один? – машинально спросил он.

– Так уж вышло, – неопределенно ответил Беркутов. – Проходите на кухню, я как раз собирался чаевничать. Вы ведь не откажетесь составить мне компанию?

– С удовольствием.

– Дверь налево – это кухня, – подсказал хозяин.

Гуров прошел в указанном направлении. Кухня оказалась довольно просторной и намного чище, чем прихожая. На крохотном окне висели занавески в цветочек. Квадратный стол накрыт новенькой клеенкой. На плите весело кипел пузатый чайник.

– Присаживайтесь, я за вами поухаживаю, – предложил Беркутов. – Вы какой чай предпочитаете, классический или с добавками? Могу предложить бергамот, мяту или мед.

– Классический подойдет, – ответил Лев.

Беркутов достал из навесного шкафчика две чашки, поставил их на блюдца и принялся за поиски заварки. Его поведение казалось Гурову несколько странным. Он не поинтересовался ни его именем, ни целью визита. Просто готовил чай с таким видом, будто полковник здесь частый гость.

Разлив кипяток по чашкам, Беркутов отнес их на стол, добавил вазочку, наполненную медом, и блюдо с печеньем. После чего уселся напротив, выбрал печенье и принялся макать его в чашку, откусывая намокший кусочек и запивая его чаем. Гуров несколько растерялся. С чего начать разговор? Обычно в таких случаях все происходит по стандартной схеме. Хозяин дома задает резонный вопрос, чему он обязан визитом, и полковник сообщает неприятное известие о том, что его неблаговидные поступки разоблачены. Но Беркутов, невольно ли, намеренно, эту схему нарушил. Время шло, пауза затягивалась.

– Вы совсем не пьете, – нарушил молчание Беркутов. – Вам не понравился чай?

– Чай превосходный, – ответил Гуров, цепляясь за представившуюся возможность начать диалог. – А вот события, которые привели меня к вам, не очень приятные.

– Тогда забудьте про них и просто насладитесь напитком. Знаете, в прошлом году уродилась такая крупная земляника. Я набрал чуть ли не две трехлитровые банки. Сложил все в морозильную камеру и лакомился вплоть до мая. У меня осталось немного, не хотите попробовать?

– Нет, спасибо, – отказался Лев. – На самом деле я пришел не за угощением. Нам с вами предстоит серьезный разговор. Не думаю, что земляника будет уместна.

– Напрасно. Вкусные и полезные ягоды. Оказывают благоприятное воздействие на все органы. Или взять, к примеру, листья смородины. Вы знаете, что в них больше витамина С, чем в лимонной цедре?

Гуров понял, что Беркутов намеренно уводит его от разговора. Ему нужно выиграть время, чтобы понять, с кем имеет дело. А он чуть не упустил из виду тот факт, что Беркутов хороший психолог. Это подтверждали все четыре эпизода. Во всех ограблениях он действовал, полагаясь исключительно на знание психологии. Вот и сейчас пытается отыскать слабые стороны и, похоже, преуспевает в этом. Полученный вывод разозлил Гурова. Не хватало еще попасться на удочку этого манипулятора! Он отодвинул чашку и произнес:

– Вы знаете, зачем я пришел, так что не будем играть в эти ваши игры, – заявил он.

Беркутов тоже отставил чашку. Поняв, что уловка больше не сработает, он приготовился к атаке.

– Андрей Беркутов, вы нанесли вред человеку, совершили четыре ограбления и одно непреднамеренное убийство. Мне известны причины ваших поступков. Не могу сказать, что одобряю ваши действия, но и праведного гнева не испытываю. Это честно. Теперь откровенность за откровенность. Вы намерены признаться?

– Хорошее начало, – одобрительно кивнул Беркутов. – Достойно большой сцены. Вы знаете, я поклонник театра. А вы? Как вы относитесь к драматургии?

– Не стоит изощряться в психологических экспериментах, – остановил его Лев. – Не та аудитория. Я задал вопрос и жду на него ответ.

– Если бы в жизни все было так просто, – притворно вздохнул Беркутов. – Насколько проще было бы жить, верно? Совершил плохой поступок, признался в нем, покаялся, получил прощение – и живешь себе дальше. Но ведь так не бывает. В жизни все гораздо сложнее. Почему один человек рождается в богатой семье и до самой смерти пользуется не им нажитыми благами, а другой появляется на свет в нищете и в этой нищете из нее уходит? Вы когда-нибудь задумывались над этим?

Гуров на провокацию не поддался. Он знал, почему пришел к Беркутову один, почему сидит и слушает его разглагольствования. Потому что считал, что тот не вор в прямом понимании этого слова, и уж тем более не убийца, а просто запутавшийся человек и оттого заслуживает шанса сдаться добровольно, а не быть арестованным, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Беркутов между тем не спешил. Он откинулся на спинку стула и спросил:

– Как вас зовут?

– Наконец-то пришло время познакомиться? Пожалуй, удовлетворю ваше любопытство. Можете называть меня Лев Иванович.

– Вы служите в полиции, Лев Иванович? Странно. С вашими данными вам больше подошла бы работа в области педагогики. Наставлять юные умы на путь истинный. Это так патриотично!

– Можете считать, что этим я и занимаюсь. Люблю видеть, как родной город становится чище.

– Похвально, – одобрительно кивнул Беркутов. – Справляетесь?

– Как видите, – пожал плечами Лев. – Взять, к примеру, вас. Вы были уверены, что ваши действия останутся безнаказанными. Решили, что вас никогда не разоблачат, но раз я здесь, значит, ваша уверенность разбилась о мои профессиональные способности.

– Не могу согласиться с вами, Лев Иванович. Если вы и ваши коллеги так хороши в профессиональном плане, то почему ограблений четыре? Получается, вы, со своими хвалеными способностями, позволили негодяю действовать безнаказанно на протяжении довольно долгого времени. Знаете, что я об этом думаю? Либо ваш взломщик спец покруче вас, либо на его стороне правда, и сама судьба благоволит ему, – принялся философствовать Беркутов. – И это правильно. Что такого невозможно страшного натворил негодяй, за которым вы гоняетесь?

– Хорошо, раз вы категорически отказываетесь признаваться, поиграем в вашу игру, – решил сменить тактику Гуров. – Хотите, чтобы я озвучил, что вы совершили? Нет проблем. Вы вторглись на территорию четырех организаций, обманом вошли в доверие нескольких человек, взломали четыре сейфа, украв оттуда денежные средства, вам не принадлежащие. А самое ужасное заключается в том, что вы подвергли жизнь и здоровье одного человека опасности, а второго лишили жизни. Достаточно или мне продолжить?

– Остановимся пока на этом, – спокойно ответил Беркутов. – Попробуем посмотреть на ситуацию с другой стороны. Вот вы говорите, негодяй вторгся в частные владения, следовательно, люди, к которым он забрался, небедные. Это подтверждает и наличие сейфа в каждом отдельном случае. Согласитесь, старушка, у которой за душой три алтына, не станет приобретать сейф, чтобы обеспечить их сохранность. И простой труженик с какойнибудь кондитерской фабрики делать этого не станет. Даже зажиточный доктор, разбогатевший за счет взяток, и то не захочет тратиться на приобретение железного ящика. Следовательно, негодяй остановил свой выбор на тех людях, чьи доходы намного превышают средний заработок. Выходит, ваш негодяй не такой уж и негодяй. Ведь не он изо дня в день лишает пропитания и без того обездоленных людей, повышая цены на продукты первой необходимости, вынуждая экономить на коммунальных ресурсах? Нет! Так в чем проблема?

– Ого, куда вас занесло, – усмехнулся Лев. – В народные защитники метите? Боюсь, вас ждет разочарование. Вряд ли кто-то, кроме вас, усмотрит во взломах патриотическую составляющую. Будьте честны хотя бы с самим собой. Вы обворовали бизнесменов ради себя любимого, а не ради свержения классового неравенства. И ваша детская выходка с записками вам не поможет. Тем более после того, как по вашей вине погиб человек. Достойный человек, на иждивении которого находились престарелые родители.

– Зачем вы пришли? – Беркутов внезапно разозлился. – Хотите показать свое превосходство? Или решили заработать на мне очередную звезду себе на погоны? Ах, какой Лев Иванович умный, как ловко он разоблачил негодяя, так, что ли? Так чем же вы лучше остальных? Вы, как и все, преследуете свои интересы и осуждать за это других не имеете права.

– Вы убили человека, это вы понимаете? А сторож? Он хотел помочь вам, нарушая строгие инструкции, пустил в магазин, так как не мог позволить вам умереть. И чем же вы ему отплатили? Вы отравили его, заставили надышаться усыпляющими парами, побочное действие которых – остановка сердечной мышцы.

– Что толку говорить об этом. Что случилось, то случилось. Смерть того человека – досадная случайность. И вы, как никто другой, это понимаете, – проговорил Беркутов, сбавляя обороты. – Лучше вспомните о том, что ваш грабитель мог запросто убить сторожа. Но ведь он этого не сделал? Не сделал. Разве это не доказывает, что он не убийца?

Было видно, что обсуждать эту тему ему неприятно. Значит, давить нужно в этом направлении, решил Гуров и продолжил:

– Нет, он его не убил. Он всего лишь лишил его работы. Знаете, я общался с ним лично. Хороший человек, добрый. Только вот теперь безработный. Это почти то же самое, что нищий. В его возрасте найти новую работу довольно проблематично, а с теми рекомендациями, что может выдать ему последний работодатель, попасть на охранную должность ему вообще не светит.

– Так сторожа уволили? За что? – Казалось, Беркутов искренне недоумевает.

– А вы как думаете? Он нарушил правила, благодаря чему владелец магазина лишился сбережений. За это и уволен, как несоответствующий должности. Думали ли вы о бедном стороже, когда разыгрывали спектакль с сердечным приступом? Конечно нет. И если бы вы продолжили свое грязное дело, кто знает, чем закончилось бы очередное ограбление. Возможно, простой потерей сознания ваша новая жертва не отделалась бы. В своих обидах вы зашли слишком далеко. Это уже не игры, Андрей, все может стать куда хуже. Вы же на самом деле не негодяй, вы – просто запутавшийся человек. Так откажитесь от своих планов, признайтесь и покончите с этим.

Беркутов Гурова не перебивал, терпеливо слушал, и в глазах его плескалось что-то непонятное. Когда тот замолчал, в комнате воцарилась тишина. Было слышно только, как капли воды, накапливаясь на носике водопроводного крана, срываются и ударяют о дно раковины да жужжит муха, застрявшая между фрамугами. Так продолжалось довольно долго. Беркутов молчал, опустив взгляд в пол. Гуров тоже не нарушал тишины, давая ему возможность принять решение. Наконец Беркутов поднял глаза и предложил:

– Хотите, я кое-что покажу? Быть может, тогда вам станут более понятны причины, побудившие вашего негодяя поступить так, как он поступил.

– Хорошо, я согласен, но только с тем условием, что после этого вы поедете со мной в участок и напишете признание, – высказал встречное предложение Лев.

– Пойдемте. Обещаю, если через десять минут вы все еще будете настаивать на поездке в участок, я сделаю это, – согласился Беркутов.

Он начал вставать, зацепился ногой за ножку стола, отчего тот резко дернулся. Чашка с недопитым чаем опрокинулась, Гуров отшатнулся назад, ножки табурета пошатнулись, и он полетел на пол. В то же мгновение холодная рука коснулась шеи, он почувствовал слабый укол и попытался встать, одновременно отбрасывая руку от шеи. Беркутов отскочил к дверному проему и смотрел на Гурова, злорадно улыбаясь.

– Что вы мне вкололи? – заплетающимся языком прошептал Лев. – Вы окончательно сошли с ума.

– Нет, Лев Иванович, я только-только начинаю умнеть. Прозрение, это так прекрасно, – ответил Беркутов.

– Вы совершаете огромную ошибку, – проговорил Гуров, чувствуя, как сознание уходит.

– Ошибку совершили те, кто решил, что меня можно дурачить. Ошибку совершают те, кто позволяет себя дурачить. Ошибку совершили вы, вздумав тягаться со мной. Так кто же из нас сумасшедший?

И Беркутов рассмеялся. Громко, безудержно. Последнее, что запомнил Гуров перед тем, как окончательно отключиться, это искаженное безумием лицо Беркутова и открывшийся в сумасшедшем хохоте рот.

Глава 8

Гуров не знал, сколько времени провел в бессознательном состоянии. Очнулся он оттого, что руки пронзила острая боль, настолько невыносимая, что он еле сдержал крик. Рот открылся, но вместо громкого звука прозвучал слабый хрип. Язык прилип к нёбу, губы пересохли. Гуров попытался открыть глаза. До него не сразу дошло, что глаза уже открыты, так как чернота вокруг не исчезла. Тогда он попробовал сменить положение. На этот раз боль пронзила все тело, и он понял, что его руки и ноги связаны. От движения закружилась голова, в висках застучали молотки. Самое ужасное заключалось в том, что Лев никак не мог вспомнить, что с ним произошло и как он оказался в этом темном, дурно пахнущем помещении. Где же он и в какую передрягу попал на этот раз?

Ответа на этот вопрос у Гурова не было. Пока не было. Он постарался заглушить зарождающуюся панику. Чего ему сейчас совсем не нужно, это поддаться страху и начать совершать необдуманные действия. Неважно, что он не может вспомнить, как тут оказался. Он жив, а это уже неплохо. Да, он лежит на полу в совершенно темной комнате, уткнувшись лицом в жесткий тюфяк. Его руки и ноги связаны, принять вертикальное положение составляет проблему, зато он помнит, кто он – старший оперуполномоченный московского Главка Гуров Лев Иванович, и он расследует преступления, которые совершают в его городе, и, вероятно, в эту передрягу попал именно по этой причине. Лучше сейчас об этом не думать. Для начала нужно сосредоточиться и постараться избавиться от иголок, пронзающих мышцы. По всей видимости, пролежал он здесь довольно долго, и кровь в скованных мышцах застоялась.

Превозмогая боль, Гуров начал двигать конечностями, насколько позволяли путы. Спустя какое-то время боль отпустила. Нет, она не ушла совсем, но стала не такой непереносимой. Ему удалось перекатиться с живота на спину, и он стал потихоньку перемещаться в сторону, пока не уперся спиной в стену и с трудом сел, прислонившись к ней. Стена была влажная, опираться на нее было не очень приятно, но другой опоры не было.

Произведенные действия отняли последние силы. Он снова закрыл глаза и замер, стараясь дышать ртом. Мерзкий запах гнили возле стены усилился. Посидев так какое-то время, Гуров попробовал подняться. Ноги его были скручены только в лодыжках, колени легко сгибались, и это облегчало задачу. Подняться ему все же удалось, а вот продвинуться в таком положении хоть на шаг было уже невозможно, и он снова принял сидячее положение.

«Ладно, Гуров, зайдем с другой стороны. Пришло время поднапрячь память. Посмотрим, какое последнее событие тебе удастся вспомнить?» – задал он сам себе вопрос. Ответ пришел не сразу. Это напугало его даже больше, чем осознание того, что он связан и заперт неизвестно где. Что с его памятью? Куда делись воспоминания? Не может быть, чтобы он не вспомнил ничего, кроме своего имени и сферы деятельности. Да, он полицейский. У него хороший послужной список. Люди приходят к нему, чтобы он помог им разобраться в сложной ситуации. В такой ситуации, в которой другие опера только разводят руками. Это он помнил. Следующий шаг: какой проблемой он занимался до того, как попал сюда?

В памяти всплыл освещенный холл магазина и печальный старик на казенном диване. Точно! Ограбление! Он занимался ограблением сейфов. Облегчение было колоссальным. Дальше дело пошло быстрее. Он вспомнил, что ограблений было четыре, а в последнем эпизоде еще и убийство. Вспомнил, что они связаны с заводом металлоконструкций и что оттуда он получил список фамилий потенциальных взломщиков. Что успел его обработать и в итоге получил две фамилии. Когда дело дошло до фамилий, память снова дала сбой. Гуров растерялся. Что за наваждение? Раньше за ним такого не водилось. Он всегда отличался твердой памятью. Что же мешает ему вспомнить фамилии тех, на кого пало подозрение в этом деле?

«Подожди, Гуров, не торопись. Попробуй применить ассоциативный метод, ты же можешь это сделать, – уговаривал он себя. – Представь, что ты дома, на кухне. Пахнет пряностями и чем-то печеным. На столе стоит кувшин, в нем плавают половинки лимона и крупные вишни. Нет, об этом лучше не думать. Слишком сильно хочется пить. Так, это не помогает. Тогда посмотри, во что ты одет. Это не форменные брюки, и рубашка без погон. Будь на плечах погоны, ты бы почувствовал их вес. Значит, ты не собирался совершить официальный визит. Куда ты направлялся?»

Вдруг мозг пронзила яркая вспышка, и он все вспомнил. Андрей Беркутов, это он притащил его сюда. Гуров пришел к нему домой, чтобы убедить не совершать непоправимых поступков и добровольно сдаться полиции. Они сидели на кухне, пили чай. Потом Беркутов толкнул стол, чашка опрокинулась, Гуров упал на пол, а Беркутов что-то вколол ему в шею, после чего он вырубился. Отлично, первый шаг сделан. Что дальше?

Дальше нужно попытаться взглянуть на ситуацию глазами Беркутова. Своим визитом Гуров однозначно дал ему понять, что его дни на воле сочтены. Думал ли он о том, что может оказаться за решеткой, когда начал свою криминальную карьеру? Наверняка нет. После разоблачения эта перспектива открылась ему во всей красе. Сдаваться добровольно он не собирался, это факт. Что он мог предпринять в создавшейся ситуации? То, что и предпринял. Ему ничего не оставалось, как нейтрализовать Гурова. На время или навсегда, сказать трудно, но вот в том, что намерения его серьезны, Лев не сомневался.

Теперь нужно подумать, что дает ему это заточение? В первую очередь он выигрывает время. Судя по тому, что знает Гуров о совершенных им ограблениях, Беркутов не из тех людей, которые совершают спонтанные поступки. Прежде чем действовать, ему нужно хорошенько все обдумать, разработать детальный план. Если следовать логике, сейчас он именно этим и занимается, а Гуров здесь для того, чтобы не мешать готовить путь к отступлению. Сколько времени ему понадобится на обдумывание плана? День? Два? Или больше? А сколько времени прошло с тех пор, как он поместил его сюда? Это неизвестно, ясно только одно: в этой комнате Лев провел не один час. Затекшие конечности и сухость во рту говорили сами за себя. Следовательно, резонно предположить, что Беркутов может вернуться с минуты на минуту.

А раз так, надо действовать по своему плану. В первую очередь попытаться избавиться от пут или хотя бы ослабить их. Потом постараться обследовать помещение. Вдруг отыщется какой-то выход? Еще можно попытаться по звукам определить, где располагается его «тюрьма». Одним словом, нужно действовать.

Как ни старался Гуров, а освободить руки ему не удалось. От приложенных усилий кожу на руках саднило, а веревки оставались на месте. Пришлось прекратить попытки. «Ничего, немного передохну и продолжу. А время передышки можно использовать для определения местонахождения». Задержав дыхание, Гуров сосредоточился на внешних звуках. Поначалу совсем ничего слышно не было. Глухая, вязкая тишина, такая же непробиваемая, как темнота вокруг. Но потом характер тишины несколько изменился. До слуха донеслось слабое постукивание, будто синхронно заработала сразу сотня молоточков. Вскоре звук стал явственнее, и Лев понял: звук издавал поезд. Значит, неподалеку располагается железная дорога. Уже что-то, хотя и непонятно, чем это может помочь.

Он попытался представить карту Москвы и вспомнить, как много в городе мест, где железнодорожное полотно проходит непосредственно по городу. Увы, таких мест было немало. По сути, чуть ли не все железнодорожные линии шли сквозь город. Но Гуров был уверен, что его темница находится далеко от города. Ему не верилось, что Беркутов настолько безрассуден, чтобы выбрать местом заточения полковника полиции помещение, расположенное в черте города. «Куда же ты меня привез?» – в очередной раз задал себе вопрос Гуров. Додумать он не успел. В стене, что находилась напротив импровизированного ложа, внезапно появился свет, льющийся из образовавшегося проема и обозначивший чью-то внушительную фигуру.

– Добрый день, Лев Иванович. Успели соскучиться? – услышал Гуров голос Андрея Беркутова.

– А вы, я смотрю, не особо торопились, – внутренне напрягшись, бодро произнес он. – Нашли новый объект для развлечения?

– Обиделись, – прокомментировал Беркутов, входя в помещение. – Напрасно. В том, что вы оказались здесь, моей вины нет.

– Неужели? Видимо, я сам пришел сюда, сам связал себе руки и ноги. Видимо, никакой инъекции, лишившей меня сознания, вы не кололи и вообще не имеете к создавшейся ситуации никакого отношения, верно? Вина во всем этом только моя, и ничья больше.

– Конечно, ваша, – искренне произнес Беркутов. – Кто заставлял вас лезть в это дело? Кто приказывал идти ко мне домой и устраивать задушевные беседы? Наверняка это ваша личная инициатива. Вот за нее вы и расплачиваетесь.

– Сколько вы собираетесь меня здесь держать? – спросил Гуров.

– Пока не решил, – ответил Беркутов.

– Тогда хоть развяжите меня! – потребовал Лев.

– С какой стати? Вы что, хотите пить? Это я сейчас организую, а что касается свободы – это вряд ли.

Из пакета, который принес с собой, Беркутов достал пластиковую бутылку с водой и фирменный пакет из кафе, торгующего фастфудом. Окинув Гурова оценивающим взглядом, он задал вопрос:

– Могу я подойти к вам ближе? Тут у меня вода и кое-какая еда. Вам необходимо подкрепиться. Обещаете не выкидывать фокусов?

– Собираетесь кормить меня с рук? – усмехнулся Лев. – Забудьте, это плохая мысль.

– Но ведь вам это необходимо, – проговорил Беркутов.

– Что мне действительно необходимо, это получить свободу, – произнес Гуров. – И чем быстрее я ее получу, тем для вас будет лучше.

– Не думаю. – Беркутов все еще держал в руках бутылку с водой и фирменный пакет. – А от еды вы зря отказываетесь. Вам тут еще не один час сидеть. Хотите ощутить на себе все прелести заточения? Что ж, я не возражаю. Я даже помогу вам вжиться в роль. Руки у вас связаны, ноги тоже. Устроим небольшую проверку на выносливость. Я оставлю свои подношения здесь, на верхней ступеньке лестницы, и уйду. Сумеете добраться и воспользоваться – ваше счастье. Нет – проблема тоже ваша. Я же умываю руки.

– Чего вы в конце концов добиваетесь? Вы ведь должны понимать, что рано или поздно меня хватятся. И когда начнут искать, вы – первый, на кого падет подозрение.

– Скоро это не будет иметь значения, – ответил Беркутов. – Скоро все ваши попытки упрятать меня за решетку отойдут на задний план по сравнению с жаждой, голодом и немеющими мышцами. Вот тогда вам станет не до меня. Вы можете здесь умереть, вы хоть это понимаете?

– Почему вас это так беспокоит? – равнодушно спросил Гуров. – Это я должен волноваться, но уж никак не вы. Или боитесь, что смерть полковника полиции не сойдет вам с рук? Чего вы добиваетесь? Надеетесь, что сможете выторговать себе какие-то послабления? Об этом можете забыть. Я не торгуюсь с преступниками, даже в том случае, если все козыри у них на руках.

– Это мы еще посмотрим, – вспыхнул Беркутов. – Сейчас вы хорохоритесь, но что станет с вами через десять часов? А через тридцать? Да вы готовы будете пойти на любую сделку, лишь бы избавиться от веревок. И за мой королевский подарок в виде булки с котлетой и бутылки минеральной воды вы дадите любые обещания. Начиная с гарантий моей неприкосновенности и заканчивая обещанием взять всю вину за случившееся на себя!

Гуров видел, что Беркутов не на шутку разозлился. Этого он не хотел, видимо, просто увлекся собственными эмоциями. Нет, настраивать Беркутова против себя не в его интересах. Поддерживать боевой настрой и держать в относительном страхе – это одно, а разозлить до такой степени, чтобы он начал совершать необдуманные поступки, – совсем другое.

– Ладно, мы оба погорячились. Забудем об этом, – миролюбиво произнес он. – Я уверен, должен быть какой-то выход, который устроит нас обоих. Понимаю, я застал вас врасплох, заставив тем самым действовать необдуманно. Вы растерялись и решились на похищение, но ведь вы не преступник! Зачем вам губить себя?

– Оставьте свои попытки влезть мне в душу, – устало проговорил Беркутов. – Все зашло слишком далеко, чтобы закончиться хорошо. По крайней мере, не для нас обоих. Я себя подставлять не стану. Вам придется сидеть здесь до тех пор, пока я не окажусь в таком месте, где вашим друзьям-полицейским меня не достать. Как скоро это произойдет, я не знаю. А вот выйдете ли вы из этой передряги живым и здоровым, зависит от вашего благоразумия. Я не хочу причинять вам вред. Я даже принес вам еду и питье. Вы же отказываетесь от всего этого. Зачем? В этом нет никакого смысла.

– Вы не правы. Еще не поздно отказаться от задуманного. Вам необязательно идти с повинной в полицию. Отпустите меня, и я забуду о похищении. Поймать мы вас все равно поймаем, но тогда вам не придется отвечать за похищение, а возможно, и за преднамеренное убийство. – Гуров не оставлял попыток достучаться до Беркутова.

– Вы можете гарантировать, что не станете меня преследовать? – скептически скривил тот губы. – Что-то мне подсказывает, что этого не будет. Или я не прав?

Гуров вынужден был промолчать. Пообещать неприкосновенность он не мог, несмотря на крайние обстоятельства, и Беркутов верно истолковал его молчание.

– Значит, все останется так, как сложилось, – заметил он. – Больше нам говорить не о чем.

– Развяжите хотя бы руки, – попросил Лев.

– Чтобы вы набросились на меня и попытались сбежать? Нет, это в мои планы не входит, – невесело рассмеялся Беркутов.

– Тогда хотя бы оставьте свет. В темноте еда наверняка привлечет сюда крыс, – сделал очередную попытку Гуров. – В сельской местности всегда много крыс.

– Кто вам сказал, что мы в сельской местности? Думаете, я стал бы заморачиваться вашей перевозкой? Ничего подобного, – выдавил из себя Беркутов, но голос его при этом предательски дрогнул. – Все, вы мне надоели. Не хотите воспользоваться предложением, оставайтесь без воды. Если умрете от обезвоживания, винить за это можете свое упрямство.

Он развернулся, выключил свет и скрылся за дверью. На этот раз Гуров явственно услышал лязг засова и удаляющиеся шаги.

Некоторое время после ухода Беркутова Лев просто сидел, не думая ни о чем. Наслаждался тишиной. Постепенно оцепенение, охватившее его, начало спадать. Мысли вернулись к тому, на чем остановились, прерванные внезапным появлением Беркутова.

Итак, его заточение просто так не закончится. Беркутов собирается держать его здесь до тех пор, пока не найдет выход из создавшейся ситуации. Что бы предпринял на его месте он, Гуров? Сбежал бы как можно дальше. Причем без промедления. Почему же он до сих пор этого не сделал? Ответ очевиден. У него нет на это средств. Все те кражи, которые он совершил, не принесли ему большой материальной выгоды, а для того, чтобы пуститься в бега, нескольких тысяч недостаточно. Отсюда вывод: Беркутов остается в городе ради очередного ограбления. Как только он провернет свое последнее дело, он сбежит. Что будет тогда с ним? Сообщит ли он полиции о том, где его искать, или освободит сам? На этот вопрос ответа у Гурова не было.

Допустим, он не станет возвращаться ради его освобождения. Каким образом он сможет сообщить о его местонахождении полиции? Вариантов немного. Первый вариант: он может сделать анонимный звонок. Второй: он может оставить записку с координатами в ограбленном сейфе. Вероятнее всего, он выберет второй вариант. Сколько времени потребуется Беркутову на ограбление и полиции на его спасение? Цифра получалась некритичная, но и неутешительная. Со связанными руками до воды он добраться не сможет. Как отвинтить крышку с бутылки? И как сделать хоть один глоток, не пролив содержимое на земляной пол?

«Брось, Гуров! – одернул он себя. – Вариант, в котором ты сидишь в подвале и терпеливо дожидаешься спасения, категорически неприемлем. Ты должен попытаться выбраться отсюда до того, как Беркутов покинет город. Иначе все твои старания ни к чему».

– Но что же я могу предпринять? – произнес он вслух и сам себе ответил: – Ты должен освободить руки от веревок. Вот что ты можешь предпринять. Думай, Гуров, думай! Должен быть выход!

Как только задача была озвучена, мозг заработал с новой силой. Лев начал вспоминать все случаи, когда оказывался со связанными руками, и перебирать в уме варианты освобождения. Если бы у него был нож или, на худой конец, кусок любого металла, он бы смог перерезать веревки. Пусть на это ушло бы много времени, неважно. Но ни ножа, ни других металлических предметов у него не было. Чем он мог заменить нож? Ничем.

«Не спеши с выводами, – мысленно произнес он. – Подумай, чем забиты твои карманы? В брюках довольно много карманов, и в них порой попадают такие предметы, которым там быть совершенно не подобает. Это стоит проверить».

Изловчившись, Гуров сумел дотянуться до задних карманов брюк. Обследовав их содержимое, он понял, что надежда найти там что-то острое оказалась беспочвенной. Тогда он сполз с тюфяка и стал сантиметр за сантиметром обследовать земляной пол. Спустя какое-то время пальцы наткнулись на металлический прут, торчащий из земли. Когда в комнате было достаточно света, Гуров успел разглядеть, чем воспользовался Беркутов, чтобы связать ему ноги. Это был строительный скотч.

Лев решил попытаться проткнуть скотч в безопасном месте. Пришлось потрудиться, чтобы ноги оказались рядом с прутом. Сначала ему никак не удавалось попасть на прут поверхностью скотча. Гладкий материал скользил по пруту, не задерживаясь на нем достаточно долгое время, чтобы он мог как следует надавить на него и проткнуть плотный материал. Но Гуров был настойчив, и в конце концов его попытки увенчались успехом. Сначала первый, а затем и второй слой лопнул, и ноги оказались свободны. Дальше дело пошло лучше. Ему удалось одну за другой протиснуть обе ноги в кольцо рук. Вот когда пригодились занятия спортом. Теперь руки, опутанные веревкой, были впереди. В дело пошли зубы. Нащупав узел, Лев ухватил его зубами и принялся тянуть изо всех сил. Узел слегка поддался. Тогда он продел прут в образовавшееся отверстие и продолжил ослаблять его. Время от времени сдергивал узел с прута и снова тянул веревку зубами. Когда он повторил этот маневр в пятый или шестой раз, свободный конец веревки распустился, лишая путы прочности. Еще пара минут, и руки были свободны.

Облегчение, которое Гуров ощутил при этом, уравнивалось беспокойством о том, что Беркутов может вернуться в самый неподходящий момент. Сейчас это было ой как некстати. Но он настолько устал, что не мог заставить себя сдвинуться с места. Сидел на холодной земле и тупо тер запястья, удивляясь тому, что невозможное все же свершилось. «Он сейчас вернется. Он сейчас вернется, – стучало в мозгу. – Надо спешить».

Но Беркутов не вернулся. Ни в ту минуту, ни в последующие несколько часов. Он попросту оставил Гурова в подвале, предоставив самому себе. Когда слабость отступила, Гуров поднялся и двинулся к двери. Как он и предполагал, дверь была заперта снаружи. И не на замок, а на прочный засов. Он видел часть засова в просвете между косяком и дверью – железная щеколда шириной в пять сантиметров. Пытаться выбить ее – все равно что тормозить поезд на полном ходу. Сорвать дверь с петель тоже не удастся, а вот кости переломать – это запросто. Неужели все его усилия напрасны? Неужели придется дожидаться возвращения Беркутова? Напасть на него, как только он откроет дверь, оглушить, вырваться из подвала. Гуров был уверен, что справится с ним. Но что будет, если он не вернется? Нет, нужно найти другой выход.

Привычным движением Лев сунул руки в передние карманы брюк, и правая рука вдруг на что-то наткнулась. Телефон! Неужели Беркутов забыл проверить карманы? Невероятно, но это было так. Рука выудила из кармана сотовый телефон. Гуров нажал на боковую панель. Дисплей засветился ровным светом. Не веря удаче, он принялся листать список контактов, отыскивая телефон Крячко. Найти-то он его нашел и даже нажал кнопку вызова, но чуда не произошло. Механический голос оповестил о том, что связь ограничена. Он раздраженно смотрел на индикатор связи. Ни одного деления! Впрочем, чему удивляться? Бетонные стены глушили любой сигнал. Вот почему Беркутов не побеспокоился о том, чтобы забрать телефон, знал, что отсюда он не сможет ни с кем связаться.

«Ладно, посмотрим, чья возьмет!» – зло подумал Гуров. В горле пересохло, и он машинально потянулся к оставленной Беркутовым бутылке. Рука дрогнула, и бутылка покатилась по ступеням. Подсвечивая телефоном, Лев принялся искать ее. Она оказалась возле стены. Поднимая бутылку, он вдруг увидел, как в земле что-то блеснуло, и, забыв о воде, бросился откапывать блеснувший предмет. Им оказался заржавевший гвоздь. Чудесная «соточка», прочная и длинная, размером в пол-ладони. Он поднял его и пошел обратно к двери. В проем между дверью и косяком гвоздь прошел без труда. Острым концом Лев прижал его к щеколде и стал медленно сдвигать полотно в сторону. Сначала ему казалось, что полотно не поддастся. Но он не останавливался. Раз за разом возвращал острие гвоздя к основанию полотна и двигал до тех пор, пока гвоздь не уперся в ребро двери.

Сколько прошло времени, Гуров не знал, может, пять минут, а может, час, но щеколда поддалась. Он сделал последнее усилие, и дверь с тихим скрипом открылась. Лев вышел в освещенную комнату и осмотрелся. Эта комната тоже была без окон и совершенно пустая. Ступени перед дверью отсутствовали. Зато на двери красовалась массивная ручка. Положив ладонь на ручку, он надавил на дверь, и она легко поддалась. Приоткрыв ее на несколько сантиметров, он выглянул наружу. За дверью оказалась лестница, круто поднимавшаяся вверх, а на верхней площадке была еще одна дверь.

«Этим дверям не будет конца», – устало подумал Гуров и стал подниматься по лестнице. Третья дверь оказалась деревянной, сколоченной из неструганых досок. И она была заперта. Посветив фонариком, встроенным в телефон, Лев определил, каково новое препятствие. Сквозь щель ему был виден навесной замок, которым обычно закрывают сараи. Значит, с наружной стороны имеются петли для навесного замка. «Придется вышибать, – подумал он. – Шуму будет достаточно. Если Беркутов поблизости, тем хуже для него. Второй раз застать себя врасплох я не позволю».

Гуров отступил назад, насколько позволяла узкая площадка перед дверью, и ударил плечом. Дверь заходила ходуном, но устояла. Второй удар, третий… Дерево затрещало, выплевывая петли вместе с деревянными щепками. Дверь еще какое-то время сохраняла вертикальное положение, но потом с шумом распахнулась. По инерции Гурова понесло вперед, он вывалился в дверной проем и рухнул в траву.

Одним движением откатился в сторону и прижался к стене, ожидая появления Беркутова. Никто не появился. Тогда он поднялся на ноги и осмотрелся. Ночные сумерки освещали лишь звезды, затрудняя осмотр. Здание, в котором Беркутов его запер, с виду было обычным сараем. Наличие глубокого подвала с бетонными стенами обескураживало. Место раньше принадлежало какой-то ферме. Одноэтажное полуразвалившееся здание коровника и необъятные поля – вот все, что ему удалось разглядеть. Зачем здесь построили этот сарай, для каких целей соорудили подвал, было непонятно, но Гурова это не особо заботило. Чтобы убедиться в том, что Беркутова поблизости нет, он обошел сарай со всех сторон. Нашел еще один вход. Дверь стояла нараспашку. Внутри горел свет, но никого видно не было. Транспорта, на котором Гурова доставили сюда, тоже не было видно. Выходит, Беркутов уехал. Интересно, куда и зачем? Размышлять над этим времени не было. Нужно было убираться от злополучного сарая как можно быстрее. Выбрав направление, Лев двинулся к посадкам.

Только оказавшись под прикрытием лесополосы, он попытался связаться с Крячко. Часы показывали без четверти три. Ого, оказывается, он пробыл в заточении больше суток! Гуров понятия не имел, где находится, но в данный момент это заботило его меньше всего. Главной задачей было остановить Беркутова, не дать ему исчезнуть из города. Набрав номер Крячко, он ждал. Один гудок сменялся другим, а Крячко все не брал трубку. Чертыхнувшись, Лев пошел вдоль лесополосы в надежде выйти на дорогу и поймать попутку.

Идти пришлось долго. Когда он ступил на асфальтированную дорогу, было уже почти четыре часа утра. Дорога была пустынна. В какую сторону ни посмотри, ни одного огонька. В какой стороне город? Отбросив сомнения, Гуров двинулся на север. Как бы там ни было, дорога должна вывести его к жилью. Главное правило для потерявшихся в лесу: идти, не меняя направления, и куда-нибудь да дойдешь. Так он и поступил.

Прошагав еще полчаса, Гуров оказался на перекрестке. Дорожный указатель сообщил, что он за МКАДом. «Ничего себе забрался», – подумал Лев. Второй указатель был менее жесток. В пяти километрах от дороги лежал населенный пункт под названием Осинки. Туда он и свернул, там можно найти транспорт или, на худой конец, работающий телефон. Позвонить Крячко из Осинок, а уж он пусть придумывает, как забрать его оттуда. К поселку вела грунтовая дорога. Идти по ней было легко, и спустя час Гуров уже стоял у добротного дома. Он толкнул калитку и, не обращая внимания на неистовый лай собаки, подошел к крыльцу. Постучал в дверь. Минуту ему казалось, что дом пуст и придется продолжить путь в поисках людей. Но судьба смилостивилась над ним. Из-за двери послышались шаркающие шаги, и старческий голос спросил:

– Кого нелегкая принесла?

– Пожалуйста, впустите. Мне нужна помощь, – проговорил Лев.

Дверь открылась. В тусклом свете лампочки, освещающей сени, стоял седенький дедок. Взглянув на Гурова, он заохал:

– Ох ты, оказия африканская, что с тобой приключилось, мил человек? Заходь скоренько. Ты ж издохнешься тута.

– Я в порядке, – выдохнул Гуров. – Мне бы воды глоток и минутку передохнуть.

– Водицы? Это мы мигом сообразим, – втаскивая его в дом, засуетился дедок. – Присядь на скамью, мил человек. Рухнешь – я тебя с места не сдвину, бугая такого.

Гуров прошел в дом, опустился на скамью, принял из рук деда алюминиевую кружку, полную воды, и осушил ее одним глотком. Дед участливо смотрел на него.

– Как тебя к нам занесло, мил человек?

– Долго рассказывать, дед. Телефон у тебя есть?

– Ты бы в горницу прошел, на постелю прилег. На тебе лица нет. А я еды какой-никакой насобираю.

Дед настойчиво тащил Гурова за рукав. Тот подчинился. Они оказались в комнате, забитой старинной мебелью. Лев огляделся. Убранство комнаты было довольно странным. Разнокалиберные шкафы стояли сплошным рядом вдоль стен. В центре комнаты располагался круглый стол, накрытый вязанной крючком скатертью неопределенного цвета. Вокруг стола стояли стулья, не менее древние, чем сам хозяин. Дойдя до кровати, он рухнул как подкошенный, успев произнести:

– Телефон! Есть телефон?

– Конечно, мил человек. Даже у такого древнего саксаула имеется адский аппарат, способный вызвать к разговору кого угодно, будь он за сотни километров от тебя, – заверил дедок.

– Отлично. Тащи сюда свой адский аппарат! Но сначала еще воды.

Дедок проковылял в маленькую кухоньку. Гуров услышал, как загремела кружка о край ведра. Через минуту дедок вернулся с полной кружкой в одной руке и с сотовым телефоном в другой. Лев обхватил кружку обеими руками и припал к ней. Пил жадно. Ему казалось, он никогда не напьется. Когда кружка опустела, дедок забрал ее у Гурова и вложил ему в ладонь телефон. Набрав номер Крячко, Лев стал ждать. Вскоре в трубке зазвучал бесстрастный голос полковника:

– Крячко у аппарата. Слушаю.

– Стас, это я, – произнес он в трубку.

Короткая пауза заставила его понервничать. Он решил, что связь снова оборвалась, но нет, в трубке раздался уже возбужденный голос Станислава:

– Лева, это ты?! Это правда ты?! Где ты? С тобой все в порядке?

– Я это, Стас, я, – ответил Гуров. – Мне нужна помощь. Могу я рассчитывать на тебя?

– О чем разговор? Ты же знаешь, я всегда готов прийти тебе на помощь. Скажи, где ты, и я вышлю за тобой машину. Нет, я приеду лично, только скажи, откуда тебя забрать?

– Я в населенном пункте под названием «Осинки». Это примерно в ста километрах от города. Но сначала ты должен кое-что сделать. Я знаю имя грабителя. Нашего Володю зовут вовсе не Володя. Это Андрей Беркутов, сотрудник отдела ОТК завода металлоконструкций. И он затевает новое ограбление.

– Уже, – коротко произнес Крячко.

– Что «уже»? – переспросил Лев.

– Уже совершил. Несколько часов назад в одно из отделений полиции поступило сообщение об ограблении сейфа в офисе некоего Дмитрия Кравцова. Я сейчас на месте преступления. Пытался связаться с тобой, но твой телефон либо вне зоны действия Сети, либо недоступен.

– Значит, я опоздал! Вот ведь подонок! Успел все-таки.

– Не вини себя, Лев. Сейчас главное, что ты жив и здоров. Признаться честно, ты сильно нас напугал. На звонки не отвечаешь, на работе не появляешься, жена понятия не имеет, где ты. А тут еще это…

– На этот раз несколькими тысячами и листом красной бумаги с пролетарским лозунгом он не ограничился, верно?

– В точку, – ответил Крячко. – На этот раз он выгреб всю наличку подчистую.

– Много взял?

– Около трехсот тысяч. И записка изменилась.

– Что он написал на этот раз? – спросил Лев, хотя и догадывался, каков будет ответ.

– Ты действительно хочешь знать? – замялся Крячко.

– Выкладывай, Стас, не с девицей говоришь. Сейчас я в безопасности, значит, любые угрозы Беркутова теряют смысл.

– Тоже верно, только вот откуда мне знать, что ты говоришь правду? Быть может, ты произносишь эти слова под давлением? – вдруг засомневался Станислав.

– Я говорю правду, – повторил Гуров. – Моя жизнь вне опасности. Так что там, в записке?

– Всего две фразы, – выдал наконец Крячко. – «Гуров у меня» и «Преследовать запрещаю». Как-то так. Ты что-нибудь понимаешь? Лично я в недоумении.

– Понимаю. Еще каких-то пару-тройку часов назад все так и было. Беркутов похитил меня из своей квартиры и держал в подвале на какой-то заброшенной ферме. Мне удалось сбежать. Теперь я в доме одного отзывчивого человека. Он снабдил меня телефоном, чтобы я мог связаться с тобой.

– Как ты попал к нему домой? Снова решил действовать в одиночку? – рассердился Крячко. – Когда же ты наконец усвоишь, что на задания подобного рода нельзя ходить без прикрытия?

– Послушай, Стас, давай отложим отповеди до более благоприятных времен, – поморщившись, произнес Лев. – В данный момент нужно беспокоиться не обо мне, а о преступнике. Думаю, он попытается улизнуть из города. Нужно этому помешать. Сколько времени прошло с момента ограбления?

– Не более двух часов, – отчитался Крячко.

– Тогда в первую очередь надо перекрыть все выезды из города. Фотоснимки Беркутова вы можете получить в личном деле, но я бы забрал их из квартиры грабителя.

Гуров продиктовал адрес Беркутова, снабдил Крячко словесным портретом вора и добавил к этому примерные координаты заброшенной фермы, где Беркутов держал его больше суток. Закончив разговор, он отложил трубку в сторону и попросил у дедка еще воды. Дедок смотрел на Гурова во все глаза и не двигался с места.

– Что-то не так? – поинтересовался Лев.

– Так ты, мил человек, из полиции будешь? – выдохнул тот. – Из столичной, значит? Вот диковинка-то!

– Бывает, – неопределенно пожал плечами Лев и повторил просьбу: – Мне бы кружечку воды.

Дедок снова прошел в кухоньку. Вскоре в руках Гурова вновь оказалась кружка, доверху наполненная чуть теплой водой, и он с наслаждением осушил ее до дна.

– А теперь спать, деда, – подражая манере разговора хозяина, заявил Лев, опустил голову на подушку и провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 9

Разбудили Гурова голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Он открыл глаза, прислушался: голос Крячко возвышался над остальными. «Все-таки сам примчался», – улыбнулся Лев, переводя взгляд на окно. За окном вовсю светило солнце, значит, времени прошло прилично. Он нахмурился: пока тут отлеживался, Беркутов мог уйти ох как далеко. Все, время отдыха прошло, нужно довести дело до конца. Скинув ноги с кровати, почувствовал, как голова закружилась со страшной силой. Подтянув руки к каретке допотопной кровати, ухватился за перекладину, только так получилось принять сидячее положение. Нога задела табурет, тот с грохотом полетел в сторону. На шум в комнату вошел Крячко. Взглянул на Гурова, сокрушенно покачал головой и спросил:

– Совсем худо?

– Нормально. Голова немного кружится, и, похоже, ноги не слушаются, – не видя смысла отрицать очевидный факт, признался Лев. – Не бери в голову, скоро приду в норму.

– В норму? Как же! Видел бы ты себя со стороны. Лицо серое, как асфальт, – проворчал Стас. – Лежи, шумну Никифору Ивановичу, он сообразит тебе какой-нибудь еды. Подкрепишься, и поедем. Доставлю тебя в лучшую больницу, где о тебе смогут позаботиться.

– Забудь про больницу, – оборвал друга Гуров. – Еда не помешает, а вот о врачах не может быть и речи. Я должен поймать Беркутова!

– И почему ты такой упертый, Лева? – разозлился Крячко. – Но ничего. Я предвидел нечто подобное, поэтому и прихватил своих ребят. Не станешь подчиняться, они тебя вмиг скрутят и доставят туда, куда я прикажу.

На споры у Гурова не было ни сил, ни времени, а за спиной Крячко уже маячил вчерашний дедок.

– Оклемался, мил человек? А я тут тебе яичницу сварганил. Молочком разжился, булочкой. Любишь молочко-то? – протискиваясь мимо Крячко, заквохтал он. – Тебя Гуровым кличут?

– А вы, полагаю, Никифор Иванович?

– Верно, мил человек. Никифор. В деревне кличут дедом Нифом. И ты можешь звать меня так, – разрешил дед. – Ох и напугал ты меня вчерась. Думал, аккурат на крыльце моем копыта отбросишь. А ты ничего, крепкий.

– Ты, Никифор Иванович, его не забалтывай. Видишь, слаб он еще. Ему к специалистам надо, в больницу, – остановил деда Крячко.

– Да я что? Я рази не понимаю? И у деревенских разумение есть, – не обращая внимания на запрет полковника, продолжал болтать дед. – Только вот мое разумение такое: не по больничным койкам мужика гонять треба. Ему домашний уход нужон. Вот оставил бы ты его у меня на пару-тройку деньков, так забрал бы краше новенького. Я и не таких доходяг в три дня на ноги ставил.

– Мы это уже обсуждали, Никифор Иванович, – терпеливо повторил Станислав. – Гурову требуется пройти обследование. Полное обследование, если быть точным. Можешь ты ему в своей деревушке это обеспечить? Нет. А на нет, как говорится, и суда нет. Ставь свое угощение и ступай. Нам с полковником обсудить кое-что требуется.

Смирившись, дед придвинул к постели Гурова табурет, расставил на нем чашки и плошки и удалился. Гуров втянул носом воздух, желудок предательски заурчал. Поднес кружку с молоком к губам, сделал глоток и тут же поморщился.

– Жрать охота? – определил Крячко. – Как думаешь, примет организм? Сколько ты не ел? Сутки? Двое?

Вкус, как у отбросов.

– Придется потерпеть, – произнес Крячко. – Пей маленькими глотками. Неизвестно, как отреагирует желудок, а впихнуть в него что-то нужно.

Но желудок отреагировал как надо. Холодное молоко потекло по пищеводу, пробуждая аппетит. Второй глоток пошел легче, хотя вкус и не изменился.

Стас пристроился рядом с Гуровым, наблюдая за ним, как заботливая мамаша, а когда Лев проглотил пару ложек яичницы, допил молоко и откинулся на подушки, заговорил:

– Расскажи, как ты к Беркутову попал? Помнится, когда ты звонил, речь шла о Говорове. Я сутки его в «обезьяннике» продержал, пытался выбить признание. Мужик чуть инфаркт не заработал.

– Меньше бы с дамочками забавлялся, глядишь, и слух острее стал бы, – усмехнулся Гуров, вспомнив томные призывы Стасовой пассии, звучавшие в трубке. – Я говорил про Беркутова.

– Видимо, связь подвела, – смутился Крячко.

– Ну, и связь тоже, – сжалился Лев. – С Говоровым я успел поговорить, только у него алиби железное. Это уже после к Беркутову поехал.

– Вот на хрена опять один? Не мог утра дождаться? Что бы с ним за ночь сделалось? – перешел в наступление Крячко.

– Не думал, что Беркутов настолько опасен. Он ведь позиционировал себя как борец за справедливость, и тут такое, – признался Гуров. – Мне и в голову не могло прийти, что он способен пойти на похищение. Похоже, парню башню конкретно снесло. Может, смерть бухгалтера так на него повлияла, он ведь на самом деле не убийца. Такое нелегко переварить.

– Кстати, о похищении. Как ему это удалось?

– Он хороший актер, а еще у него шикарная реакция. Мы мирно беседовали. Потом, когда я считал, что дело на мази, он как бы ненароком опрокинул на меня чашку с чаем. Я свалился со стула, а он вколол мне в шею какую-то дрянь. Я и вырубился.

– И ты до сих пор молчал? – вскинулся Стас. – Тебя накачали неизвестным препаратом, а ты молчишь? Нет, ты определенно ненормальный, Гуров! Что он тебе вколол?

– Не поверишь, но рецепт он мне не предъявил, – улыбнулся Лев.

– Он еще и ржет! Да знаешь ли ты, какие после этого могут быть последствия? Тебе необходимо как можно быстрее произвести очистку всего организма. И можешь глазами на меня не сверкать, меня этим не напугаешь. Никаких возражений, Лева! Наверняка слабость в мышцах и головокружение – это побочный эффект от действия лекарства. И таких побочных эффектов может быть сотни. Колись, что еще было? По глазам вижу, что это не все.

– Когда первый раз очнулся, не мог вспомнить события последних часов. Сейчас все прошло, я в норме. А после того, как поймаю этого сукина сына, вообще все идеально станет. И хватит об этом. Лучше расскажи о новом ограблении.

– Никаких разговоров не будет. Доедай и собирайся, – категорично заявил Крячко.

– Стас, не дури, рассказывай! Обещаю: как только все это закончится, первым делом пойду ко всем врачам, каких назначат, – примирительно проговорил Гуров.

– Не когда закончится, а когда в Москву вернемся, – заявил Крячко, но рассказывать начал: – На этот раз он снова действовал ночью. Дмитрий Кравцов, пострадавший бизнесмен, занимается поставками медиапродукции. Естественно, не вся его деятельность носит законный характер, но в данном случае нас это интересует постольку, поскольку его незаконная деятельность привела к тому, что в сейфе скопилась крупная сумма наличных. Нам он сообщил, что деньги предназначались для личных нужд. В отпуск с семьей собирался или что-то вроде того. Сейф Кравцова вмонтирован в стену в его кабинете. Накануне днем к нему приходил некий господин, предлагая провести профилактику сейфа. Да-да. Точно как в первый раз. Уболтать Кравцова, как Луганского, грабителю не удалось, но местонахождение сейфа он вызнал. Знаешь, как это бывает. Как только кто-то заводит речь о сейфе, человек невольно бросает взгляд в ту сторону, где тот располагается. Думаю, в этом случае все произошло именно так. Особых хитростей Кравцов не использовал. Сейф был закрыт объемной картиной. На нее-то он и бросил взгляд, тем самым и выдал себя. Так вот, наш специалист по профилактике сейфовых замков ушел ни с чем. Кравцов выкинул из головы его визит. Ровно до двух часов ночи. Именно в это время сработала сигнализация, и с пульта охраны Кравцову поступил звонок. Тот рванул в офис, но и он, и группа быстрого реагирования с грабителем разминулись. Когда группа прибыла на место, дверь офиса была вскрыта, сейф открыт, деньги исчезли, а на полке лежала записка. Ее содержание я тебе уже передавал. «Гэбээровцы» тут же сообщили нам, так как записка предполагала похищение человека. Они, конечно, не знали, о ком идет речь, но отреагировали правильно. Я был дома, когда пришло сообщение, и тут же помчался на место преступления. Вот, собственно, и все.

– И снова никаких улик против Беркутова? – спросил Гуров.

– Никаких. Ни отпечатков пальцев, ни свидетелей, ничего, – подтвердил Крячко. – До твоего звонка мы понятия не имели, в каком направлении копать. Фартовый парень этот Беркутов, чересчур фартовый.

– У него дома кто-то был?

– Ребята из отдела ездили. Отчитались уже. В квартире все подчистили. Я надеялся обнаружить там хоть что-то, но, увы, ни париков, ни инструмента, которым он пользовался при взломе сейфов, в квартире не найдено.

– Совсем ничего не нашли?

– Тебя интересует что-то конкретное? – нахмурился Крячко. – Так спрашивай напрямик, чего мнешься, как первогодок перед строем?

– Я ведь в квартире вырубился, – начал Гуров. – Когда в подвале очнулся, карманы были пусты. Думал, может, там, в квартире, что осталось.

– А конкретней?

– Документы, удостоверение, деньги…

– И? – с нажимом потребовал Крячко.

– И ствол, – вздохнув, выдал Гуров.

– Ствол? Хочешь сказать, ты профукал табельное оружие? Отлично! Просто замечательно! Теперь наш грабитель еще и вооружен. И ты снова молчишь!

– Не ори, Стас! – поморщился Лев, крик полковника отозвался в висках острой болью. – Про пистолет я только что сообразил. У меня голова как чугунная гиря. Вот вспомнил – и говорю. Не кипишуй раньше времени. Наличие ствола не говорит о том, что он станет его применять.

– Я бы не был в этом так уверен, – заметил Крячко. – Посмотри, что он сделал с тобой. Если его прижмет как следует, он может начать стрелять. Нужно передать эту информацию на все посты. Сейчас вся полиция города за ним охотится.

– Я тут вот о чем подумал, – медленно проговорил Гуров. – Раз в квартире ничего не нашли, значит, у Беркутова должно быть другое место, где он хранил свои «примочки». Похоже, я знаю, где искать.

– И где же?

– В том месте, где он меня держал. В подвале или в сарае наверху.

– Как думаешь, сумеешь это место найти?

– Должен. Это недалеко отсюда. Раз я смог дойти сюда пешком, тем более в том состоянии, в каком был вчера, то на машине доберемся за считаные минуты.

– Похоже, придется на некоторое время отложить госпитализацию, – сдался Станислав.

– Придется, друг. Это уж точно, – повеселел Лев. – Собирай своих архаровцев, через пять минут выезжаем.

С постели Гуров сумел подняться самостоятельно, даже умудрился доковылять до умывальника. Освежив лицо, натянул брюки. После вчерашних злоключений рубашка пришла в негодность, пришлось позаимствовать у деда Нифа свитер. Тепло попрощавшись с ним, Гуров занял место в машине. Помимо Стаса, там уже сидели двое оперативников из отдела. Посигналив на прощание, Стас вырулил на дорогу.

Оптимистичные прогнозы Гурова насчет того, как легко отыскать сарай, не оправдались. Поплутать пришлось изрядно. То ли ночь сыграла с полковником злую шутку, то ли вчерашняя головная боль спутала ориентиры, но сначала он вообще отправил группу в противоположном направлении. Прочесав окрестности и не найдя ничего, даже отдаленно напоминающего заброшенную ферму, Крячко взял инициативу в свои руки. У местных жителей он выяснил, в каком направлении следовать, чтобы попасть на искомый объект. Пришлось вернуться к перекрестку с указателем на деревню Осинки и оттуда по новой искать съезд к ферме.

Подъезжая к сараю, Крячко бросил на Гурова обеспокоенный взгляд и предложил:

– Может, останешься в машине?

– С какой стати? – не понял тот.

– Ну, я просто подумал… Неприятные воспоминания, посттравматический синдром, психологическая травма и все такое.

– Все в порядке, – отмахнулся Гуров. – Я не собираюсь падать в обморок или устраивать истерики, если ты об этом.

Но ему действительно стало как-то не по себе. Воспоминания о заточении вызывали тошноту. Не хотелось снова входить в сарай, а тем более спускаться по лестнице, где так много дверей. Умом он понимал, что это глупо, но психика – вещь тонкая, логические доводы на нее не всегда действуют.

Машина остановилась на открытой площадке. Крячко и его ребята вышли сразу. Гуров несколько секунд помедлил, потом медленно направился к сараю, огибая его с той стороны, где раньше обнаружил вторую дверь. Двое оперативников пошли в подвал, а Гуров с Крячко – в надземное помещение. Через полчаса встретились у машины. Осмотр ничего не дал. В сарае не было ни шкафов, ни ящиков, ни полок, где можно было бы хранить вещи. Тайников обнаружить тоже не удалось.

– Попытка не увенчалась успехом, – подвел черту Станислав. – Надо возвращаться.

– Почему бы не обследовать здание фермы? – предложил Лев. – Раз уж мы все равно здесь.

– Думаешь, он стал бы хранить все необходимое в аварийном здании, когда добротный сарай под рукой? – скептически фыркнул Крячко.

– Проверить стоит. Ты ведь знаешь, наш грабитель – большой оригинал, – настаивал Гуров и, не дожидаясь, пока Стас придет к какому-то решению, двинулся к ферме.

Оперативники последовали за ним. Крячко ничего не оставалось, как присоединиться. Дойдя до здания, Лев предложил разделиться.

– Двое с одной стороны, двое с другой. Так будет быстрее, – сказал он, ступая на подгнившие доски пола.

Оба оперативника кивнули и трусцой побежали к противоположному торцу. Как только Гуров оказался внутри, его предположения начали сбываться. В помещении явно кто-то бывал. Следы от ботинок вели в боковой проход, и он двинулся по этим следам. Вскоре перед ним оказался проем, ведущий в подсобное помещение. Там следов было больше. Пол был буквально истоптан ботинками с крупным рисунком протектора.

– Что теперь скажешь? – не оборачиваясь, произнес Гуров. – Похоже, именно здесь у Беркутова схрон.

– И снова ты прав, – обгоняя его, ответил Крячко. – Зуб даю, мы нашли тайник.

Он первым подошел к стеллажам, тянущимся вдоль всей стены. В одном месте доски лишились замшелого налета. Их кто-то трогал, причем не один раз. Подцепив одну, Стас потянул ее на себя.

– А вот и тайник, – удовлетворенно выдохнул он и посторонился: – Посмотри, Лева, что нам приготовил господин Беркутов.

Гуров заглянул в образовавшийся проем. Там, на импровизированной полочке, стояла коробка. Обычная картонная коробка, каких тысячи в любом продуктовом магазине. Он поставил ее на стеллажную полку и открыл. Внутри лежали атрибуты, которыми пользовался грабитель во время ограблений. Рыжий парик, очки с бифокальными линзами, альпинистская веревка и много чего другого. Там же лежала стопка ярко-красной офисной бумаги с отпечатанными крупным шрифтом словами «Экспроприация экспроприаторов».

– Еще доказательства нужны? – улыбаясь, проговорил Лев.

– Думаю, теперь мы засадим Беркутова надолго, – поддержал его Крячко. – Забираем хозяйство, и в город?

Через пять минут машина покинула заброшенную ферму. Гуров сидел впереди, у него на коленях стояла коробка с уликами. Радость победы омрачала непрерывная головная боль. В висках стучали не просто молотки, а кузнечные молоты, к горлу подкатывала тошнота, и он боялся, как бы желудок не вывернуло наизнанку прямо в машине. Время от времени Крячко бросал в его сторону испытующие взгляды, и тогда приходилось улыбаться, делая вид, что все в порядке. Уловка не сработала. Как только на горизонте показался город, Крячко объявил:

– Сначала в Третью клиническую, сдадим тебя на попечение врачей, потом поедем в отдел.

– Брось, Стас, обойдемся без этого. Я прекрасно себя чувствую. К тому же дома быстрее пойду на поправку.

– Не будь ребенком, Лева. Тебе необходима помощь профессионалов, и это не обсуждается. Кстати, о доме: как думаешь, что со мной сделает твоя жена, если я позволю тебе в таком состоянии просто поваляться на диванчике в надежде, что все само рассосется? Молчишь? Потому что знаешь, что ждет нас обоих в этом случае. Нет, Лева, только больница, – отрезал Станислав.

– Ладно, твоя взяла, – кивнул Гуров. – Я пройду обследование, но ты должен обещать, что будешь держать меня в курсе всех дел относительно Беркутова.

Крячко бросил на него подозрительный взгляд, но промолчал. Лев кисло улыбнулся и, закрыв глаза, подумал: «Пусть считает, что я сдался. Так будет легче усыпить его бдительность, – думал Гуров. – Пролеживать бока на больничной койке я не стану. Не настолько я плох, чтобы добровольно устраниться от расследования. Мы еще посмотрим, кто кого».

В больнице Крячко сдал Гурова с рук на руки сухонькому профессору, заявив, что восстановление его здоровья является чуть ли не залогом сохранения национальной безопасности. Профессор отнесся к его словам вполне серьезно. Гурова проводили в отдельный блок, переодели в больничную одежду и начали производить медицинские процедуры, суть которых ему была не совсем понятна. На его вопросы никто не отвечал, его попросту игнорировали. Какой бы вопрос он ни задал, единственным ответом было: так требуют правила.

Четыре часа длились процедуры. Гурова кололи иголками, забирали его кровь и мокроту, светили внутренние органы рентгеном, подключали к различным аппаратам, требуя то дышать, то не дышать, то кашлять, то жмуриться. К концу четвертого часа он вымотался до предела, а процедурам не было видно конца. В итоге Лев не выдержал, обругал ни в чем не повинную медсестру, обозвал профессора фашистом и потребовал прекратить издевательства. Профессор выполнил требование полковника лишь условно – дал указания сделать перерыв.

Его проводили в одиночную палату, больше смахивающую на одиночную камеру. Гуров потребовал вернуть его телефон. Телефон вернули, только толку от него было мало. Батарея села, а зарядное устройство к нему не прилагалось. Сколько Гуров ни пытался возродить его к жизни хотя бы на несколько минут, у него ничего не вышло. Плюнув с досады, Гуров повалился на постель и закрыл глаза.

Сколько так пролежал, без движения, без мыслей, он не знал. Из состояния оцепенения его вывела та самая медсестра, на которую он ругался в процедурной. Она принесла поднос с едой, поставила его на прикроватную тумбочку и собралась уходить. Чувствуя неловкость перед девушкой, Лев решил сделать попытку загладить вину.

– Как вас зовут? – спросил он медсестру.

– Оксана, – коротко ответила та, продолжая двигаться к двери.

– Постойте, Оксана! Я хочу извиниться. За то, что было в процедурной. Простите!

– Забудьте. Такое случается сплошь и рядом, – охотно отозвалась медсестра. – Вы еще долго продержались.

– И часто у вас такое случается?

– Разумеется. Мало кто из пациентов может выдержать столько процедур, сколько назначает профессор Щепоркин. Он у нас местный светило. С ним даже сам главврач в спор не вступает. Башковитый мужик.

– Правда, что он берется за самых безнадежных больных и возвращает их к жизни? – повторил Гуров сплетню, подслушанную в рентгеновском кабинете.

– Правда. Работать с ним большая честь, – ответила медсестра.

– Но и большая обуза?

– Не без этого. Знаете, в каком темпе приходится работать тем, кто удостоился чести попасть в его команду?

Уходить Оксана уже не спешила. Усевшись на любимого «конька», она с видимым удовольствием принялась рассказывать о непомерно высоких требованиях профессора:

– Доктор Щепоркин сам работает по двадцать часов в сутки и других заставляет отдаваться делу на сто процентов. Никаких больничных листов. Никаких отгулов, выходных и праздников. Про отпуск я уже и не говорю. Только работа, и ничего больше.

– И все равно находятся желающие работать с ним? – притворно удивился Гуров, невольно сравнивая стиль работы профессора Щепоркина с собственным.

– Еще бы. Ведь это открывает огромные возможности для карьерного роста! Если я год продержусь в его команде, меня возьмут на работу в любую клинику Москвы. Да что Москва, я смогу поехать в любой город в стране, меня везде с руками и ногами оторвут, стоит заикнуться, что я работала с профессором Щепоркиным, – объяснила медсестра. – Только я не собираюсь отсюда уходить. Знаете, я ведь хочу стать настоящим врачом. Таким, который реально людям помогает, а не делает вид, что ему небезразлична судьба пациента.

– Похвальное желание, – одобрил Гуров. – Значит, хотите людям помогать?

Медсестра кивнула.

– Знаете, мы с вашим профессором в чем-то схожи, – задумчиво проговорил он. – Быть может, моя работа не сравнится по значимости с вашей. Но я тоже стараюсь помогать людям.

– Профессор сказал, вы из нацбезопасности, – осторожно проговорила Оксана.

– Что-то вроде того. Моя обязанность – блюсти законность в городе и предупреждать ее нарушение. Иногда случается, что плохие люди берут верх, как в том случае, из-за которого я оказался на больничной койке, но в итоге правда все равно восторжествует. Я в это верю.

– Не переживайте, профессор установит причину вашего недомогания и поставит вас на ноги, – заявила медсестра. – Дайте только время.

– В том-то и дело, Оксана, что времени у меня нет! – заявил Гуров. – Преступник на свободе, а я ничего не могу сделать, чтобы обезвредить его, пока лежу здесь. Понимаете?

Медсестра неловко пожала плечами, интуитивно почувствовав, что дальше прозвучит просьба, которую выполнить она не имеет права. И просьба прозвучала.

– У вас же есть мобильный телефон? – спросил Гуров.

– Зачем он вам? – насторожилась медсестра.

– Сделать один звонок. Всего один, и больше я вас не побеспокою. Обещаю, – заверил Гуров.

– Если профессор узнает, он меня уволит, – заявила медсестра.

– Он не узнает, – пообещал Гуров, и тут ему в голову пришла новая мысль. – Послушайте, вы можете не давать мне телефон. Просто зарядите мой. Мне же отдали его, верно? Значит, думали, что я не смогу им воспользоваться. Но ведь всем известно, что, когда мобильник долгое время находится в состоянии покоя, некоторое количество заряда возвращается или накапливается, точно не знаю, но это и неважно. Поступим так: сейчас вы заберете мой мобильник и подключите его к электророзетке. Потом придете за пустой посудой и вернете его мне. И все, можете забыть про этот разговор.

– Я должна поставить вам капельницу, – задумчиво проговорила Оксана. – Это отличный повод вернуться. Пока я буду готовить раствор, телефон немного зарядится. Ладно, уговорили, давайте сюда ваш аппарат.

Гуров вложил в протянутую руку мобильник. Медсестра поспешно вышла из палаты. Настроение сразу поднялось, аппетит тоже, и он принялся за еду. Когда медсестра вернулась, тарелки были пусты. Как ни в чем не бывало, Оксана похвалила его за то, что он все съел, велела лечь на спину и ввела в вену иглу. Незаметным движением сунула под подушку телефон и вышла из палаты.

Лев выждал несколько минут, потом достал из-под подушки телефон и позвонил единственному человеку, кто без лишних вопросов готов выполнить любую его просьбу. Он позвонил жене. Длинные гудки сменились радостным возгласом:

– Лева, наконец-то! Что с тобой? Где ты? Стас звонил, сказал, что ты в командировке, – в привычной манере заговорила Мария.

– Машенька, у меня тут кое-какие обстоятельства, – прошептал он в трубку.

– Ты чего шепчешь? – удивилась Мария, невольно тоже понижая тон. – А, поняла, ты на задании? Преследуешь преступника?

– Нет, я в больнице. И мне нужна твоя помощь. Сможешь приехать в Третью клиническую и привезти мне одежду?

– Ты в больнице? Кого-то ранили? Лева, тебя ранили?! – воскликнула Мария. – И зачем тебе одежда?

– Все потом, Машенька. Говорю же, обстоятельства кое-какие, – не вдаваясь в подробности, ответил Гуров. – Послушай, действовать нужно быстро и осторожно. О моем звонке никому ни слова, поняла? Тебе нужно захватить любую одежду. И обувь. А еще мне нужны деньги. Немного, не знаю точно сколько. У тебя есть наличные?

– Найду. В какой ты палате?

Осознав серьезность разговора, Мария сразу перешла к конструктивным вопросам. Вот за что Гуров любил ее. Она доверяла мужу безоговорочно. Раз он сказал «надо», значит, так надо. Лев назвал номер палаты и предупредил, что лучше не пытаться попасть к нему легальным путем.

– Что-нибудь придумаю, – пообещала Мария.

– Будь осторожна, – нежно проговорил он, прежде чем дать отбой.

Затем спрятал телефон и принялся терпеливо ждать. Чтобы как-то убить время, Гуров пытался угадать, что должен предпринять Беркутов, чтобы выбраться из города незамеченным. Он должен понимать, что все выезды перекрыты. На всех постах ДПС имеются его приметы. Рискнет ли он ехать на машине? Лев не стал бы рисковать, куда удобнее воспользоваться общественным транспортом. Впрочем, для человека в бегах и это проблематично. Самолет и поезд отпадают, там требуется регистрация. Светить паспортом Беркутов себе позволить не может. Значит, остаются пригородные автобусы. Можно выбрать маршрут поближе. Доехать до маленького городка, там пересесть на другой такой же маршрут. В следующем пункте поймать попутку и отправиться в более крупный город. А там уж решать, куда и на чем двигаться дальше. Гуров выбрал бы этот вариант, поэтому решил взять именно его за аксиому и мысленно двигаться дальше.

Итак, цель Беркутова – пригородные автобусы. В Москве такое количество автостанций, что пытаться угадать, на какую из них он положит глаз, бессмысленно. Но и это не главное. Сунулся бы он, Лев Гуров, в здание автовокзала? Конечно нет, это верный способ угодить в руки полиции. Что бы сделал он? Он бы выбрался за МКАД, потом вышел на трассу, остановил первый попавшийся рейсовый автобус и спокойно доехал бы до конечной, неважно куда, лишь бы из Москвы. Брать с собой багаж Беркутов не станет, если он не последний кретин, а в том, что голова у него варит как надо, Гуров успел убедиться не один раз. Как вычислить, в каком направлении он станет двигаться? Знать бы, где живут его родственники или друзья не из москвичей, было бы легче определиться.

Мысленно Лев представил себе квартиру Беркутова. Прихожая захламленная. Никаких опознавательных знаков. В кухне все стандартно: раковина, навесные шкафы, холодильник и все в том же духе. Остается гостиная. В гостиную Гуров не заходил, успел лишь заглянуть в открытую дверь, пока вел беседу с Беркутовым у порога и пока шел в кухню. Но и в этот короткий промежуток Гуров успел заметить, что безликой гостиную никак не назовешь. Почему у него сложилось такое впечатление? Надо было попытаться вспомнить, что навело на эту мысль. Закрыв глаза, Лев снова и снова мысленно пересекал коридор беркутовской квартиры, следуя из прихожей в кухню. На пятый или шестой раз в мозгу что-то щелкнуло. Он тут же перемотал ленту воспоминаний на несколько кадров назад. Стоп! Вот оно! Фотоснимок в рамке на полке серванта. Сам сервант Гуров с порога видеть не мог, зато хорошо видел его отражение в трюмо, расположенном напротив.

Он остановился на этом кадре и принялся мысленно рассматривать его, останавливаясь на деталях. Снимок изображал двух парней в возрасте лет шестнадцати. Один из них был, несомненно, сам Беркутов. Второй, скорее всего, одногруппник. Форменная одежда говорила о том, что оба они принадлежат к конкретному учебному заведению. Белая рубашка с погонами, характерная эмблема с золотыми крыльями, пронзающими колесо. Так и есть. Это форма железнодорожников. Возраст говорил сам за себя. Снимок сделан во время учебы. Выходит, Беркутов учился в железнодорожном техникуме. Хорошо, если в местном, в столичном. Тогда есть шанс выяснить имя второго парня, а отсюда можно будет уже плясать дальше.

Идея Гурова воодушевила. Он решил, что непременно поедет в железнодорожный техникум и узнает имя друга Беркутова. Если он живет в столице, узнать его адрес будет нетрудно, если же нет, придется ехать туда, где он сейчас живет, где бы это ни было. Других зацепок все равно нет. Скорее всего, Беркутов до сих пор поддерживает связь со своим приятелем, иначе чего ради он стал бы вставлять фото в рамку, да еще хранить это фото на самом почетном месте? Додумать мысль Гуров не успел. Дверь приоткрылась, и в палату проскользнула Мария.

– Здравствуй, любимый, – нежно целуя мужа, прошептала она. – Выглядишь неважно. У тебя что-то болит?

– Ерунда. Чувствую я себя гораздо лучше, чем выгляжу, – отмахнулся Лев. – Тебя никто не видел?

– Кажется, нет. Когда надо, я могу быть незаметной. Какие у нас планы?

– Одежду принесла?

– Брюки, толстовка, ботинки, – потряхивая пластиковым пакетом, сообщила Мария. – Я не знала, какой стиль ты предпочтешь, и взяла все самое нейтральное. Ни официальное, ни спортивное. Если не подойдет, заедем домой, сам выберешь.

– Боюсь, на это у нас не будет времени. Как только профессор Щепоркин обнаружит мое бегство, он тут же сообщит об этом Стасу, а уж тот поднимет на уши всю полицию. Так что нам, Машенька, придется действовать быстро и осторожно.

– Стасу? Неужели и Стас против тебя? – удивилась Мария.

– Не то чтобы против, просто не согласен с моими методами, вот и все.

– Можешь хоть в двух словах рассказать, что с тобой случилось и от кого нам придется гоняться? – вытряхивая на постель содержимое пакета, попросила Мария.

– Не от кого, а за кем, – поправил Гуров. – И не нам, а мне. Как только мне удастся сбежать из больницы, ты вернешься на работу или домой, откуда я тебя выдернул. Дальше я буду действовать сам.

– В чем дело, Лева? Скажи уже, или я за себя не ручаюсь!

– Есть у нас в Москве некий фрукт, который решил тягаться со всей столичной полицией. Мерзкий самонадеянный тип. И я должен его обезвредить.

Гуров говорил и одевался. Он держал в руках ботинок и собирался ослабить шнурок, когда в коридоре раздались шаги.

– По твою душу? – шепотом спросила Мария.

– Похоже на то. Дуй в туалет и не дыши. Попробуем прорваться.

Лев сунул в руки жене пакет и подтолкнул к туалетной двери. Сам тем временем натянул поверх рубашки больничный халат и забрался под одеяло. Он едва успел приклеить на место лейкопластырь, удерживающий иголку от системы, и закрыть глаза, когда дверь в палату открылась и на пороге появился профессор Щепоркин. Рука его потянулась к флакону с лекарством, установленному на высоком штативе. «Сейчас он поймет, что аппарат отключен, – мелькнуло у Гурова в голове. – Надо что-то делать». Он медленно открыл глаза, вздрогнул, будто от неожиданности, и облегченно выдохнул:

– Профессор, вы меня напугали!

– Простите, полковник, у меня не было подобного намерения, – убирая руку от штатива, виновато произнес профессор. – Как вы себя чувствуете?

– Неплохо, только спать сильно хочется. Борюсь с собой как могу, но глаза все равно слипаются, – изобразив зевок, объявил Гуров.

– Зачем же бороться? Сон – лучшее лекарство, – назидательно проговорил профессор. – А я к вам с хорошими новостями. Хотите знать, что показало обследование?

– Судя по предыдущей фразе, ничего сверхужасного со мной не произошло, верно?

– В логике вам не откажешь. Это хороший знак. То, что не нарушено логическое мышление, лишний раз подтверждает мои выводы относительно состояния вашего здоровья. Спешу сообщить, что препарат, введенный в ваш организм насильственным путем, лишь косвенно повлиял на деятельность жизненно важных органов. В настоящий момент процесс интоксикации подходит к стадии завершения. И еще одна хорошая новость. Думаю, она обрадует вас больше, чем предыдущая.

Профессор выдержал паузу, ожидая ответной реакции. Гуров не стал его разочаровывать.

– Жду не дождусь услышать новость, – сказал он.

– Не стану вас томить. Вторая хорошая новость заключается в том, что выписка ускоряется. Думаю, нет, я уверен, что смогу отпустить вас на домашнее лечение уже послезавтра. – И профессор торжественно замолчал, ожидая реакции.

Известие не обрадовало Гурова, наоборот, он испытал разочарование. На какой-то краткий миг ему показалось, что вот сейчас он получит официальное разрешение покинуть клинику уже сегодня и ему не придется никого обманывать. Увы, этого не произошло. Пришлось надеть на лицо очередную маску и бодро произнести:

– Послезавтра? Звучит неплохо. Лучше бы, конечно, сегодня, но…

– Никаких сегодня. Послезавтра – максимум, на что вы можете рассчитывать. И за это благодарите свой крепкий организм. Будь на вашем месте кто-то послабее, осложнений ему не избежать, – объявил профессор. – А сейчас вам нужен полный покой. Вы сказали, что хотите вздремнуть? Вот этим и займитесь. Больше никаких процедур, обещаю.

– Мне кажется, я могу проспать до самого утра, – осторожно произнес Гуров.

– Так и быть, дам медсестрам указание не тревожить вас до утра. Отсыпайтесь, полковник. – С этими словами Щепоркин покинул палату.

Гуров испытывал некоторую неловкость оттого, что пришлось обманывать такого прекрасного человека, но другого выхода не было. Зато он выторговал себе целых шестнадцать часов, а вот это было уже существенно. Из туалетной комнаты выглянула Мария:

– Гроза миновала?

– Выходи, он ушел.

– Восхищаюсь твоей выдержкой. А врешь-то как виртуозно, как по сценарию готовому читаешь.

– Хватит издеваться, – буркнул Лев. – Это исключительно ради дела.

– Ну-ну, – хмыкнула Мария. – Я так сразу и подумала.

– Выгляни-ка в коридор и убедись, что он пуст, – попросил он. – Через две двери есть выход на пожарную лестницу. Оттуда мы сможем незаметно выйти во двор. А там и до машины рукой подать. Надеюсь, ты не на такси приехала?

– Машина припаркована в сквере у больницы, – отчиталась Мария и, осторожно приоткрыв дверь, выглянула в коридор. –  Все чисто, можно выходить, – повернувшись к мужу, доложила она.

Гуров вышел первым, Мария следом за ним. В коридоре не было ни души. Они дошли до двери с надписью «Запасной выход».

– Что, если она окажется запертой? – успела прошептать Мария.

Гуров толкнул дверь. Та с легкостью подалась, и он скользнул в открывшийся проем. Мария не отставала. Дверь за ними закрылась. Они спустились вниз по лестнице и оказались перед новой дверью. Теоретически эта дверь должна была вести во внутренний двор.

Так и вышло. Надавив на ручку, Лев толкнул дверь от себя. Им в лицо ударил солнечный свет. Легкий ветерок тут же подхватил волосы, приятно лаская кожу. После всех нудных процедур глоток свежего воздуха подействовал на Гурова опьяняюще, и он пошатнулся. Мария быстро подхватила его под локоть и с сомнением в голосе спросила:

– Ты уверен, что сможешь идти? Похоже, твоих сил хватит только на первые пять шагов.

– Я справлюсь, – упрямо сжав губы, процедил Гуров. Он постоял несколько минут, собираясь с силами, а как только головокружение прошло, сказал: – Ладно, давай выбираться отсюда.

– Будем изображать из себя влюбленную парочку, – обнимая мужа за талию, прошептала Мария. – И романтично, и меньше риска, что ты свалишься по дороге и перепугаешь прохожих.

Возражать Лев не стал, так как все еще чувствовал слабость. Они начали огибать здание, собираясь выйти к центральному входу. Как только завернули за угол, на них обрушился целый шквал голосов. Несколько машин «Скорой помощи» запрудили площадку перед приемным отделением. Вокруг суетились санитары с каталками. Крики и стоны больных рвались ввысь.

– Что здесь случилось? – останавливаясь, растерянно спросила Мария.

– По всей видимости, серьезная авария. Скорее всего, где-то произошло ДТП. Пострадавших много. Автобус перевернулся, или нечто подобное, – предположил Гуров.

– Какой ужас! – воскликнула Мария. – Ты посмотри, они же все изувечены.

Из машин «Скорой помощи» выносили пострадавших. Вид у них был и впрямь ужасающий, но Гуров не мог позволить жене расслабиться.

– Не смотри туда, – приказал он. – Наша цель – ворота клиники. Сосредоточься на них. Пойдем, время уходит.

Теперь уже Лев тащил жену за собой, забыв о головной боли и слабости в ногах. Мало-помалу Мария пришла в себя. Она посмотрела на него и виновато произнесла:

– Прости, плохая из меня вышла сиделка.

– Не бери в голову. Лучше сосредоточься на том, чтобы как можно быстрее добраться до машины.

Ворота они миновали без происшествий. Мария отключила сигнализацию, устроила мужа на заднем сиденье, сама заняла водительское место. И все это молча. Нарушать молчание не было желания и у Гурова. Мария завела двигатель, выехала на дорогу и только потом спросила:

– Куда поедем?

– Мне нужно попасть в дом негодяя, которого сейчас ищет вся столичная полиция, – нехотя признался Гуров. – Это не совсем легально, поэтому лучше, если ты сделаешь вид, что не задавала вопроса, а я тебе не отвечал. Просто отвези меня по этому адресу. – И он назвал адрес Беркутова.

Мария и на этот раз оказалась на высоте. Сверившись с навигатором, она выбрала кратчайший путь и доставила мужа к нужному дому за сорок минут. Гуров не знал, оставил ли Крячко у дома Беркутова кого-то из оперативников, поэтому попросил жену припарковаться возле высоток, не подъезжая к дому, велел ей оставаться в машине, а сам направился к дому Беркутова. Калитку не опечатали, «наружки» тоже видно не было. Видимо, Крячко не ждал, что Беркутов вернется.

Гуров пересек двор. На входной двери белела полоска бумаги. Не раздумывая, он сорвал ее и толкнул дверь. Те, кто побывал в доме до него, не церемонились. Дверной замок был вырван с корнем, а потому, уходя, закрыть дверь уже не было возможности.

Гуров снова оказался в захламленной прихожей. Пошарив по стене, нащупал выключатель. Тусклый свет осветил прихожую. Здесь он не задержался, так как его в первую очередь интересовала гостиная. Там он тоже включил свет и теперь мог как следует рассмотреть жилище Андрея Беркутова. Цветастые обои тридцатилетней давности, продавленный диван, письменный стол в углу и старинный сервант у дальней стены – вот и вся меблировка. «Небогато, – подумал Лев, подходя к серванту. – А вот и фото. Память меня не подвела». Он взял в руки рамку. Молодые парни смотрели в объектив и улыбались. Лица беззаботные, фигуры расслабленные. На заднем фоне виднелось здание, вернее, часть здания. Казенное крыльцо, стеклянные двери, но вывеску рассмотреть было невозможно. Тогда он отогнул крепления, вынул кусок картона, удерживающий снимок в рамке, и извлек фотографию. На оборотной стороне четким почерком было выведено: «Мы в Путяге железнодорожников. 129‐й – лучший». Этого Гурову было достаточно. Он убрал снимок в карман, поставил рамку на место, погасил свет и вышел из дома. Когда он вернулся к машине, Мария встретила его вопросом:

– Как успехи?

– Получил то, на что рассчитывал, – коротко ответил Лев.

– Куда теперь?

– В железнодорожное училище, – сообщил Гуров.

– В какое именно? Уверена, в Москве их несколько, – заявила Мария.

– Через две минуты буду знать, – сказал он и, воспользовавшись мобильным Интернетом, выяснил все, что было нужно. – Едем на Каланчевскую улицу, в железнодорожный колледж, бывшее ПТУ железнодорожников.

– Думаешь, там еще кто-то есть?

– По идее, учебная часть должна функционировать до пяти часов. Сейчас четверть пятого, так что шансы на удачу достаточно высоки.

– Значит, едем на Каланчевскую, – кивнула Мария, поворачивая ключ зажигания.

Каланчевская улица оказалась всего в трех кварталах от дома Беркутова. Спустя десять минут они припарковались у центрального здания, принадлежащего железнодорожному колледжу.

Глава 10

И снова Гуров оставил жену в машине, а сам вошел в здание. Ему повезло, в учебной части он застал секретаря – миловидную женщину преклонных лет, сразу предложившую называть ее по имени. Имя у нее было под стать возрасту, Валентина Ивановна. Красные «корочки» и настойчивость Гурова сделали свое дело. Секретарша согласилась удовлетворить его просьбу, не дожидаясь официального запроса из органов и разрешения местного начальства. Как оказалось, архив располагался в этом же здании. Следуя за Валентиной Ивановной, Гуров прошел в комнату со стеллажами, снизу доверху набитыми картонными папками.

– Какой, говорите, год вас интересует? – уточнила секретарша.

Он назвал примерный год окончания учебы Андрея Беркутова, вычисленный по дате его рождения, с погрешностью в два года. Валентина Ивановна отыскала нужный стеллаж, выложила на стол несколько папок и заявила:

– Искать будем вместе. – И, как бы извиняясь, добавила: – Так быстрее.

Гуров и не думал возражать. Он в первую очередь был заинтересован получить нужные сведения как можно быстрее. Они принялись перебирать личные карточки учащихся. Прошло всего полчаса, и их старания увенчались успехом. Валентина Ивановна отыскала нужную карточку. Теперь Гурову был известен номер группы, в которой учился Беркутов. Дело было за малым: из двадцати семи учащихся вычислить того, кто был дружен с Беркутовым. Как это выяснить, он понятия не имел. И тут ему на помощь пришла Валентина Ивановна. Изучая личное дело Беркутова, она внезапно воскликнула:

– Я ведь помню вашего протеже!

– Помните? Вы помните Андрея Беркутова? – радуясь удаче, воскликнул Гуров.

– Да, и Андрея, и его закадычного друга, – подтвердила Валентина Ивановна. – Признаться честно: Андрей ваш не шибко хороший человек. Я и запомнила-то его исключительно по той причине, что он отличался от своих одногруппников неким оппозиционным настроем. А вот друг его, Вадик Плеханов, тот совсем другой. Отличник, общественник и вообще хороший парень. Он еще тогда подавал надежды. Сейчас наверняка большой начальник на железной дороге в своем родном городе.

– Это они? – Гуров достал снимок и показал Валентине Ивановне.

– Точно. Вадик и Андрей, – подтвердила она.

– Невероятно! Как же вы умудрились вспомнить рядового ученика в этой массе студентов?

– С ним была связана неприятная история, – призналась Валентина Ивановна. – Естественно, по имени я его не помнила, но вот некоторые отметки в личном деле помогли мне освежить память.

– Что за дело, можете рассказать?

– Зачем вам это? Дела давно минувших дней. Просто один непокорный ученик решил самоутвердиться за счет других учеников, вот и все.

– И все же ваши воспоминания могут мне помочь, – с нажимом произнес Гуров. – Прошу вас, расскажите.

– Так и быть. Открою вам тайну, – улыбнулась Валентина Ивановна. – Был у нас такой профессор, Химичев. Он любил ставить студентов в неловкое положение. Подлавливал на шпаргалках, сажал в лужу в присутствии других учащихся и прочая ерунда. Все студенты знали об этой его слабости и старались избегать конфликтов с ним. А вот ваш Беркутов, тот не хотел с этим мириться. Он открыл на него самую настоящую травлю. Писал прокламации с порочащим профессора содержанием и распространял по училищу. Тогда еще учебное заведение не носило этого глупого названия «колледж». Несколько раз его ловили за этим занятием и хотели даже отчислить, но не стали. Знаете, почему? За него заступился его товарищ, тот, о ком я уже упоминала, Вадик Плеханов. Он пошел к профессору и имел с ним серьезный разговор. О чем там шла речь, так никто и не узнал, только с того памятного дня закончилась эпопея с прокламациями, и профессор перестал доставать учащихся группы Беркутова. Притих и сам Беркутов. А вскоре они окончили учебу и ушли в свободное плавание. Вот такая история.

– Нужно найти личное дело Плеханова, – попросил Лев. – Похоже, это тот человек, кого я ищу.

– Подождите минуту, – ответила секретарша.

Она покопалась в папках и извлекла на свет карточку с личными данными Вадима Плеханова. Там было все, что могло понадобиться Гурову. Вадим Плеханов приехал в Москву из небольшого городка в Московской области. Валентина Ивановна сообщила, что обучался он по направлению от местной железной дороги и после учебы должен был вернуться туда уже дипломированным специалистом. Гуров переписал адрес Плеханова, поблагодарил Валентину Ивановну и вернулся к машине.

– Как все прошло? – поинтересовалась Мария.

– Лучше, чем я мог надеяться. Мне удалось получить адрес закадычного друга Беркутова. И теперь я еду к нему. Отвезешь меня в отдел?

– А как же твои слова насчет Стаса? – заволновалась Мария. – Ведь ты говорил, что он не одобрит твоего побега из больницы.

– На этот раз ему придется смириться. Мне есть чем заинтересовать его. Не беспокойся за меня, все будет хорошо.

Больше Мария вопросов не задавала, довезла мужа до Главка, высадила у входа и уехала. Гуров прошел в кабинет. Увидев друга, Стас приподнялся со стула и удивленно проговорил:

– Почему ты здесь? Ты ведь должен быть в больнице.

– Генерал на месте? – вместо ответа спросил Гуров.

– Пять минут назад был.

– Пошли, дело есть.

Секретарша генерала доложила об их приходе, после чего позволила полковникам войти в кабинет Орлова.

– Лева, ты? А мне сказали, что ты в больнице. – Брови генерала удивленно поползли вверх.

– Пришлось внести небольшие изменения в планы профессора, – усмехнулся Гуров. – Долечусь после того, как возьмем Беркутова.

– Не думаю, что это хорошая идея, – заметил Крячко. – Мы можем гоняться за ним неделю. Этот сукин сын научился хорошо заметать следы. Двенадцать часов прошло, а о нем никаких вестей.

– Не настолько хорошо, как тебе кажется, – возразил Лев. – Я знаю, где искать Беркутова.

– Знаешь? Откуда? – в один голос воскликнули Орлов и Крячко.

– Провел кое-какую проверку. Есть вероятность, что моя теория ошибочна, но раз уж у вас нет вообще никакой, то моя сгодится.

– Так, Гуров, выкладывай по порядку! – приказал генерал.

– Когда я был в квартире Беркутова, то видел там фотографию с изображением двух парней в ученической форме железнодорожников. Я поехал к нему домой, убедился в том, что память меня не подводит, и выяснил, в каком учебном заведении обучался Беркутов.

– Ты сел за руль в таком состоянии? – сердито произнес Крячко. – Нельзя было меня вызвать?

– Меня подвезла жена, – спокойно ответил Гуров.

– Он еще и Машу в это втянул! – закатил глаза генерал. – Ну что ты за человек, Лева! Мало тебе было того, что Беркутов натворил ночью? Не отводи взгляд, все равно от выволочки тебе не отвертеться.

– Я не собираюсь уходить от ответственности, Петя, только давай отложим это хотя бы на сутки? Поймаем Беркутова, вызывай на ковер, отвечу за все. Идет?

– Ох и шустрый ты, – покачав головой, смягчил тон Орлов. – Ладно, рассказывай дальше.

– Спасибо, товарищ генерал, – искренне поблагодарил Гуров. – Я остановился на том, что узнал, где учился Беркутов. Маша отвезла меня туда, я пообщался с секретаршей и выяснил, кто второй парень на фото. Это Вадим Плеханов, бывший одногруппник Беркутова и его закадычный друг. Беркутов еще во время учебы устраивал провокационные акции против педагогов, чье поведение ему казалось несправедливым. Как думаете, кто в те времена вытаскивал его из передряг?

– Плеханов? – догадался Орлов.

– Совершенно верно. Вот я и подумал: что, если и сейчас Беркутов станет искать поддержки у него? Живет Плеханов в Подмосковье, не так далеко, всего сотня километров. Беркутов мог добраться туда на попутках. Там он сможет переждать, пока шумиха не уляжется, а потом свалить в любую точку страны. Нам нужно ехать к Плеханову.

– Адрес есть? – уточнил Крячко.

– Взял из личного дела.

– Хорошо, я свяжусь с местным отделением полиции, они отправят на квартиру Плеханова наряд. Если Беркутов там, они его возьмут, – дал «добро» Орлов.

– Нет, Петя, я должен поехать туда сам, – заявил Гуров. – Я не могу доверить задержание кому-то другому. Беркутов хитер, он может кого угодно обвести вокруг пальца.

– Ничего не случится, – возразил генерал. – Нужно только правильно обрисовать ситуацию.

– Разреши нам поехать, Петя, – вступился за друга Крячко. – Мы поедем вместе, возьмем с собой бригаду ОМОНа. Арестуем Беркутова и привезем сюда. Зачем втягивать в наше расследование кого-то еще?

– Обещаешь приглядывать за Гуровым? – вздохнув, спросил Орлов.

– Если прикажешь, он даже из машины не выйдет. Я за этим прослежу, – быстро согласился Станислав.

– Ладно, пусть будет так. Насчет ОМОНа я распоряжусь, а ты, Стас, смотри, чтобы без самодеятельности.

– Есть без самодеятельности, товарищ генерал! – весело заявил Крячко и потащил Гурова к выходу.

Спустя пятнадцать минут две машины отъехали от здания Главного управления. В микроавтобусе расположилась бригада ОМОНа в составе шести человек. Гуров ехал в машине Крячко. Чтобы не тратить время попусту, план решили обсудить по дороге.

В родной городок Плеханова они въехали около восьми вечера. Дорога заняла больше времени, чем рассчитывал Крячко, виной тому были столичные пробки. Пока не выехали за МКАД, он то и дело чертыхался, раздражаясь задержкой. Гуров, напротив, был абсолютно спокоен. Главное для него было то, что он неуклонно двигался к цели. А время? В данном случае он не считал его врагом. Наоборот, двухчасовая прогулка давала возможность восстановить физическую форму и уговорить друга на небольшие отклонения от первоначального плана.

Выполнять требование генерала и отсиживаться в машине Гуров не собирался. Он планировал пойти к Плеханову один. «Сначала выясним, там ли Беркутов, а уж потом будем бойцов засылать, – убеждал он Крячко. – Возможно, ОМОН вообще не понадобится». Поначалу Крячко и слышать об этом не хотел, но в конце концов Гурову удалось убедить его, что идея не так уж и плоха. Учитывая то, что ранее Беркутов похитил полковника полиции, можно было предположить, что он воспользуется своим другом как заложником. А тот факт, что Беркутов завладел пистолетом, делал положение Плеханова еще более опасным. К концу поездки Крячко согласился дать Гурову шанс уговорить Беркутова сдаться добровольно.

Дом Плеханова располагался на центральной улице районного центра. Стандартная пятиэтажка с единственным подъездом. Машины припарковали с двух торцов, чтобы не привлекать внимания и отрезать путь к отступлению, вздумай Беркутов бежать. Гуров и Крячко последний раз проговорили детали плана, после чего Крячко отпустил друга со словами:

– Иди и помни: у тебя не больше десяти минут.

Гуров согласно кивнул и направился к подъезду. Сопоставив количество квартир на этаже с номером нужной квартиры, поднялся на четвертый этаж. У двери Плеханова задержался. «Не напрасно ли я настоял на своем? Может, это очередная ошибка, идти на встречу с Беркутовым в одиночку? В прошлый раз это закончилось не очень хорошо. Быть может, Стас прав и штурм квартиры лучший выход?» Но нет. Этого Гуров допустить не мог. Он должен сам арестовать Беркутова. Слишком много он ему задолжал.

Отбросив сомнения, Лев вдавил кнопку дверного звонка. Резкий звук разнесся по квартире. Его сменили быстрые шаги. Кто-то подошел к двери. Гуров чувствовал, что его рассматривают в дверной «глазок». Спустя минуту замок пришел в движение. Мгновенное чувство дежавю охватило Гурова. «Сейчас на пороге появится Беркутов и произнесет знакомую фразу про то, как он рад гостям», – подумал он. Но дверь открыл незнакомец. Вернее, не совсем незнакомец. Парень с фотографии, только теперь он был солидным мужчиной, хотя вполне узнаваемым. Он не стал задавать вопросов, просто смотрел на Гурова и ждал, когда тот заговорит.

– Вы – Вадим Плеханов? – отбрасывая в сторону навязчивые образы, спросил Лев.

– Да, я Плеханов, – подтвердил мужчина.

– Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

– Зависит от того, какого рода дело привело вас ко мне.

– Вопрос личного характера, – пояснил Гуров.

– Хорошо. Задавайте, – разрешил Плеханов, но в квартиру пройти не предложил.

– Предпочитаете обсуждать личные вопросы на пороге?

И снова это мерзкое чувство: подобное уже было. Эту фразу Лев произнес у дверей квартиры Говорова. Говоров предпочел тогда впустить полковника в квартиру, а чему отдаст предпочтение Плеханов, сейчас выяснится.

– У меня не убрано, – заявил Плеханов. – Простите, но я не ждал гостей.

– Не имеет значения. Я не из Санэпиднадзора. Чужая грязь меня не интересует.

Плеханов воспринял слова Гурова как шутку, но поддерживать шутливый тон не собирался.

– Будет лучше, если вы придете ко мне в офис. Там я привык решать все вопросы. И деловые, и личные, – хмурясь, заявил он.

– При всем уважении, – мягко произнес Гуров, – привычке придется изменить. Разговор состоится здесь и сейчас. Не вижу причин, почему бы нам не поговорить в квартире, разве что вам есть что скрывать.

– Скрывать мне нечего, – запнувшись, заявил Плеханов. – Просто в данный момент я не расположен к общению.

– И все же придется поступиться своими желаниями, – утратив терпение, заявил Лев и, оттеснив хозяина плечом, прошел в прихожую.

Там ему в глаза сразу бросилась знакомая пара обуви. Замутненный рассудок не помешал запомнить обувь похитителя. Грубые ботинки коричневой кожи с жестким протектором. Беркутов был здесь, теперь он в этом не сомневался. Плеханов что-то прочел на его лице, так как выражение его собственного лица мгновенно изменилось. Он аккуратно прикрыл входную дверь и, понизив голос, прошептал:

– Напрасно вы все это затеяли.

Ответить Гуров не успел. В дверном проеме, ведущем в гостиную, появился ухмыляющийся Беркутов.

– Добрый вечер, Лев Иванович. Приятная встреча, не так ли? – почти ласково произнес он.

Гуров приостановился, позади тяжело вздохнул Плеханов. И лишь Беркутов не испытывал никакого замешательства.

– Проходите, Лев Иванович. Гостям я всегда рад, – сделал он рукой приглашающий жест.

Гуров прошел в комнату. Плеханов нехотя плелся сзади. Беркутов указал на кресло:

– Присаживайтесь. Полагаю, вы пришли для того, чтобы получить ответы на волнующие вас вопросы. Значит, разговор будет долгим, а задушевные беседы приятнее вести сидя.

Гуров занял указанное кресло. Плеханов тяжело опустился на диван. Беркутов предпочел остаться стоять.

– Успели познакомиться? – обратился он к Плеханову. – Нет? Ладно, сам представлю. Знакомься, Вадим, перед тобой полковник Гуров. Я зову его по-простому, Лев Иванович. Думаю, тебе его никак звать не придется, просто чтобы ты вкуривал, с кем имеешь дело.

– Полковник? Почему полковник? Разве такими делами занимаются люди вроде вас? – воскликнул Плеханов, с его лица сошла краска.

– Расслабься, Вадим, его чин роли не играет. По крайней мере, для меня, – усмехнулся Беркутов. – Итак, Лев Иванович, поговорим?

– Можно и поговорить, – согласился Гуров.

– Вопрос, что привело вас в нашу скромную обитель, будет выглядеть смешно, лучше спросить, как вам удалось выбраться из заточения? Ваши друзья настолько хороши, что вычислили место?

– Сам справился, – коротко ответил Лев.

– Вот как? Выходит, я вас недооценил. Респект вашим способностям, – зааплодировал Беркутов. – Признаюсь: оставляя вас в том подвале, я испытывал некоторое беспокойство. В мои планы не входило убивать вас. Поверьте, я ценю чужую жизнь, а вашу ценю особо. Знаете, до того, как встретиться с вами, я считал, что людям наплевать на проблемы других людей. Вы опровергли данное мнение. Честь вам и хвала.

– Андрей, к чему весь этот разговор? – вмешался Плеханов. – Не о том ты должен сейчас думать. Совсем не о том.

– Вы в курсе, в чем обвиняется ваш друг? – обращаясь исключительно к Плеханову, спросил Гуров.

– Не нужно меня игнорировать, – зло оборвал его Беркутов. – Представьте себе, я не оставил своего друга в неведении. Первое, что я сделал, приехав сюда, это выложил ему всю правду. Разница в том, что ему безразлично, что я натворил и чем мне это грозит. Мы друзья, и это главное. А вот вы явились сюда напрасно. Один раз судьба вас пожалела, но вам этого оказалось мало. Вы решили испытывать ее на прочность до тех пор, пока везение не кончится. Зачем вы явились сюда? Зачем вообще влезли в это дело? – В голосе его послышались истерические нотки.

Плеханов приподнялся с дивана, готовый к любым неожиданностям, и проговорил:

– Успокойся, Андрей. Здесь тебе ничто не угрожает. Я уверен, этот человек не доставит тебе хлопот. Так ведь?

Он ждал от полковника поддержки. В какой-то степени Гурову было жаль его, но дать то, чего тот желал, он не мог, поэтому заявил:

– Напротив. Я приехал сюда именно за тем, чтобы доставить беспокойство вашему другу. Он преступник, и место ему в тюрьме. Скажите, Андрей, вы были так же честны со своим другом, когда сообщали ему о сумме, которую забрали при последнем ограблении? Быть может, вы обещали поделиться с ним награбленным?

– О чем вы говорите? – забеспокоился Плеханов. – Андрей лишь забрал свое у обманщиков. Так ведь, Андрей?

Беркутов молчал, буравя Гурова испепеляющим взглядом. Лев же молчать не собирался:

– Вы уверены в том, что ваш друг забирал свое именно у тех, кто это «свое» ему недоплатил? Странно. У меня другая информация. Ваш друг грабил ни в чем не повинных предпринимателей. Если ему так сильно хотелось получить кровно заработанные гроши, почему же он не залез в заводскую кассу? Разве не они прикарманили его денежки? А как насчет тех трехсот тысяч, что он забрал при последнем ограблении? Хотелось бы знать, за какую работу платят подобные суммы? Быть может, я что-то пропустил, и теперь сумма в триста тысяч – это минимальная заработная плата в нашей стране?

– Какие триста тысяч? О чем он говорит? – Плеханов перевел взгляд с Гурова на Беркутова: – Андрей, скажи хоть что-нибудь! Ведь это все неправда, верно?

– А вы проверьте его сумку, Вадим, он ведь приехал к вам не с пустыми руками, – посоветовал Гуров.

Плеханов снова взглянул на друга, и тот отвел глаза. Тогда он поднялся с дивана и направился в прихожую. Выйти из комнаты Беркутов ему не дал.

– Сядь, Вадим! – жестко приказал он.

– Почему я должен тебя слушаться?

– Потому что у меня есть кое-что посущественнее болтовни этого недоумка. – Беркутов неожиданно выхватил из-за пазухи пистолет и направил его на друга.

– Андрей, ты совсем свихнулся? – опешил Плеханов.

– Сядь, Вадим, не маячь! – повторил приказ Беркутов.

Почувствовав в его голосе реальную угрозу, Гуров поспешил вмешаться:

– Сядьте, Вадим, так будет лучше.

– Я должен проверить сумку, – упрямо произнес Плеханов. – Должен убедиться в том, что в ней нет никаких денег. И мне плевать на пистолет. Андрей не убийца, он не станет в меня стрелять.

– Не убийца, говорите? Жаль вас разочаровывать, но на совести вашего друга уже есть одно убийство. Так что я бы на вашем месте поостерегся.

– Теперь еще и убийство? Что будет следующим? Терроризм? Насилие или, может быть, шпионаж в пользу иностранных государств? – вспылил Плеханов. – Андрей, скажи, что это неправда. Ты ведь никого не убивал! – посмотрел он на друга.

То, что он прочел на лице Беркутова, повергло его в шок. До него дошло, что полковник говорит правду.

– Почему я должен его слушаться? – вконец растерявшись, повторил Плеханов, но на диван сел.

– Не нужно волноваться, – негромко произнес Гуров. – Все будет хорошо.

– Для вас уже ничего не будет хорошо, – злорадно расхохотался Беркутов. – Вы, Лев Иванович, зашли слишком далеко. Теперь вопрос стоит так: либо я, либо вы. Как думаете, что предпочту я?

– Расслабьтесь, все под контролем, – повторил Гуров, обращаясь только к Плеханову.

На самом деле уверенности он не ощущал. В руках у Беркутова не игрушка из «Детского мира», у него настоящий, к тому же заряженный пистолет. Его, Гурова, пистолет. Тот самый, с которым он пришел в дом Беркутова. Табельное оружие, верный спутник полковника вот уже долгих десять лет. В какие только передряги он с ним не попадал, каких только преступников не обезвреживал. Этот пистолет имел послужной список, о котором мог бы мечтать любой молодой опер. Гурову редко приходилось стрелять на задании, как правило, преступников успокаивал сам вид оружия в руках оперативника. И только в стрелковом тире на Петровке он получал полную свободу, пули здесь только успевали вылетать из патронника. Внезапно мозг Гурова как молнией пронзило: он вспомнил, что в пистолете осталась всего одна пуля. Так уж вышло, что цепочка различных обстоятельств привела к тому, что за неделю полковник не успел ни почистить оружие, ни перезарядить. Последний раз он вынимал его вечером накануне ограбления в магазине Сунгурова. Из тира его в срочном порядке вызвали на ковер к генералу, он даже обойму разрядить не успел. У Орлова просидел до полуночи, домой отправился, не заходя в кабинет. Наутро началась эта гонка за «идейным вором Володей», а пистолет так и остался незаряженным. Знает ли об этом Беркутов? Судя по его уверенности, проверить оружие он не удосужился. На этом можно сыграть. Мысли стремительно проносились в голове, точно воды горной реки. Гуров понимал, что надо заставить Беркутова сделать выстрел. Если он поддастся на провокацию и выпустит пулю, будет не так уж сложно обезвредить его до того, как ситуация выйдет из-под контроля. «Думай, Гуров, думай! – приказал себе полковник. – Счет идет на секунды».

– О чем задумались, Лев Иванович? – насторожился Беркутов. – Не ожидал, что вид оружия вызовет у вас такую реакцию. Вроде бы полицейский должен быть к оружию привычный. Или ностальгия замучила? Догадались ведь, что в моих руках ваше оружие.

Гуров решил, что пришло время переходить в наступление.

– Смешно, – негромко произнес он.

– Смешно? – дернул плечом Беркутов. – Что вас развеселило?

– Да то, что мы сидим тут, безоружные, в полной вашей власти, а вы отчего-то нервничаете все сильнее и сильнее. Это наводит на размышления.

– Ну, поразмышляйте, поразмышляйте. Пока я позволяю, – злясь, проговорил Беркутов.

– Разве вы в силах мне что-то запретить?

– А разве нет? Вы, похоже, не догоняете, кто из нас на мушке.

– Это-то меня и беспокоит. В вашем положении, да с вашими более чем скромными навыками недолго и себя подстрелить, – усмехнулся Лев.

– Зачем вы дразните его? – забеспокоился Плеханов. – Он же вас пристрелит!

– Не выйдет, – покачал головой Гуров. – Для того чтобы попасть в цель, нужны навыки. Сомневаюсь, чтобы ваш друг попал в мишень даже с двух шагов. Наверняка до этого дня ему не приходилось ни держать оружие в руках, ни стрелять из него.

– Ошибаетесь, Лев Иванович, я отличный стрелок, – расслабляясь, заявил Беркутов.

– Неужели что-то из вашей биографии прошло мимо моего внимания? – притворно удивился Лев. – Сдается мне, вы блефуете, Андрей.

– Хотите проверить? – Беркутов был доволен тем, как повернулся разговор. – Ладно, но условия ставлю я. Устроим пари. Если я попаду с одного выстрела вон в ту статуэтку и отстрелю ей голову, вы уберетесь отсюда и больше никогда не побеспокоите меня. Идет?

– А если промахнетесь? – Гуров старательно изображал азарт.

– Если промахнусь, сам сдамся, – рассмеялся Беркутов. – Только я не промахнусь.

– Не путайте самоуверенность с уверенностью в своих силах, – заметил Лев, делая вид, что предложение Беркутова пугает его.

– Не делайте этого! – взмолился вдруг Плеханов. – Андрей был лучшим стрелком на курсе. Он не один год посещал клуб ДОСААФ.

– Замолчи! – прикрикнул на него Беркутов и заторопил Гурова: – Итак, по рукам?

– По рукам! – уверенно проговорил полковник.

Беркутов прицелился и выстрелил. Гуров даже не удостоил внимания статуэтку, разлетевшуюся на мелкие осколки. В момент выстрела он бросился на Беркутова и одним поставленным ударом вырубил его. Беркутов выпустил воздух из легких и рухнул на пол. В этот момент входная дверь затрещала, и через секунду комната заполнилась людьми в масках и с автоматами наперевес. Ворвавшись в комнату, бойцы повалили Плеханова на пол, заломили ему руки и защелкнули на запястьях наручники. Осмотрев тело Беркутова, бойцы озадаченно покачали головами и без усилий заключили его руки в плен наручников. Тот начал медленно приходить в сознание. Мутный взгляд блуждал по незнакомым лицам, губы беззвучно шевелились. Он будто пытался отыскать кого-то взглядом. Омоновцы подняли Беркутова и Плеханова на ноги.

– Чисто сработано, – сухо похвалил Крячко, ворвавшийся в квартиру в числе первых, и приказал выводить задержанных.

– Вот и все, – проговорил Гуров. – «Идейный вор Володя» нейтрализован.

– Ты все еще думаешь, что больной мозг этого шизофреника может иметь какие-то идеи? – пошутил Стас.

– Поехали уже, – устало произнес Лев. – Ужасно хочется домой.

Они спустились на первый этаж и вышли во двор. Там стоял полицейский «уазик». В него грузили задержанных. Беркутов стоял возле машины, угрюмо оглядываясь по сторонам. Взгляд его скрестился с взглядом Гурова. Тот прочитал в этом взгляде такую ненависть, что по коже невольно поползли мурашки. «Похоже, ты нажил себе еще одного кровного врага», – подумал Лев, пробираясь к машине. Крячко ничего не заметил. Он принялся рассказывать, как группа захвата готовилась к штурму, как он сдерживал себя, не желая нарушить обещание, данное другу. Гуров слушал вполуха. Единственным его желанием было поскорее добраться до дома, повалиться на кровать и спать до тех пор, пока воспоминания об этом деле не выветрятся из головы.

С того памятного вечера, когда был задержан Андрей Беркутов, прошли сутки. Гуров снова лежал в одиночной палате на попечении профессора Щепоркина. Из его руки торчала игла, насыщая организм недостающими элементами, и на этот раз он был рад этому. На обратном пути, когда Крячко вез его в столицу, он едва успел предупредить напарника, что теряет сознание. Дальнейшего он не помнил.

Проснулся уже в больничной палате, с иглой в вене. Возле кровати дежурила знакомая медсестра Оксана. Увидев, что Гуров очнулся, она так обрадовалась, что чуть не расплакалась. Она видела, в каком состоянии его доставили в больницу повторно, и винила себя в том, что поддалась на уговоры и позволила полковнику уйти из больницы. Сдерживая слезы, Оксана тепло пожала ему руку и помчалась за профессором. Судя по поведению профессора, тот ничего не знал об участии медсестры в побеге Гурова. Для порядка он отчитал Льва за безрассудное отношение к собственному здоровью, чем и ограничился. Проверив показания приборов, велел плотно кушать и побольше отдыхать, после чего удалился, сославшись на невероятный приток тяжелых больных.

Гуров остался наедине с самим собой. Мысли крутились вокруг Беркутова, но теперь это были приятные мысли. Преступник задержан. Сейчас он, наверное, дает признательные показания. Улик против него столько, что любой судья, особо не утруждаясь, вынесет обвинительный приговор. Жаль, что Беркутов так и не воспользовался возможностью сдаться добровольно, но это был его выбор. Гуров сделал все, чтобы он получил эту возможность, остальное не в его власти.

Голова болела не так сильно, как раньше. Тошнота и слабость в конечностях еще давали о себе знать, но профессор заверил полковника, что явление это временное.

Спустя час приехала Мария. Она привезла традиционный для больницы набор продуктов: куриный бульон, фрукты, сок – и заставила мужа есть в ее присутствии. Для успокоения души, как сказала Мария. Гуров был рад ее визиту. Она ни словом не обмолвилась о прошлом вечере и о его поездке в районный центр, чему Лев тоже был рад. Мария целый час болтала о всякой ерунде, отвлекая мужа от мыслей о работе.

Крячко пришел почти перед самым отбоем. Он осторожно постучал в дверь и, заглянув в палату, спросил:

– Не спишь? А я тут тебе апельсинчиков принес. Говорят, больным это полезно. – Он вошел в комнату, осторожно прикрыл за собой дверь и, придвинув стул к кровати, присел рядом с другом. – Я к тебе с хорошими новостями. Беркутов запел, да так, что диктофон записывать не успевает. До него наконец дошло, в какое дерьмо он вляпался. Генерал довольный, как слон.

Не успел Крячко закончить фразу, как в дверь просунулась голова Орлова. Белый халат поверх генеральских погон смотрелся внушительно.

– Здорово, орлы, не помешаю? – входя в палату, поздоровался он.

– Входи, чего уж, – разрешил Гуров. – Видимо, сегодня у меня день открытых дверей.

– Скорее ночь, – уточнил Крячко. – Ты, Петр Иванович, в своем репертуаре. Я только человека порадовать хотел, как явился ты и спутал все планы.

– Хотел, так порадуешь, я не возбраняю, – заявил Орлов, присаживаясь на свободный стул. – Я ведь тоже не с взысканием пришел. Завтра передаем дело Беркутова в прокуратуру. Пусть дальше они конопатятся. Вы свою часть работы выполнили. Господа потерпевшие в восторге, даже Игонин.

– Пришла похвала сверху? – догадался Лев.

– Вряд ли это можно назвать похвалой, – рассмеялся генерал, – скорее знак того, что давление снято. Ничего, нам и так сойдет. Особой похвалы я и не ждал.

– Выходит, премия накрылась? – пошутил Крячко.

– Накрылась, Стас, накрылась. В качестве компенсации приглашаю вас в воскресенье к себе на дачу. Супруга пирогов напечет, шашлычка поджарим, расслабимся. Давно не собирались, есть повод.

– А что, я «за»! – обрадовался Крячко. – Природа, мясо, пироги и приятная компания, о чем еще может мечтать простой опер? Ты как, Лева?

– Природа – это, конечно, хорошо, – рассеянно произнес Гуров. – Только вот мне не дает покоя один вопрос: как Беркутов выбирал жертвы, как вышел на них? Признаться, этот вопрос сводит меня с ума.

– Спроси Стаса, он тебя просветит, – посоветовал Орлов.

– Легко! – вскинулся Крячко. – Дело в том, что Беркутов какое-то время крутил роман с одной из сотрудниц отдела розничной торговли. Он частенько наведывался к ней в обеденный перерыв. Когда начальник отдела ОТК потребовал написать заявление на увольнение, Беркутов наведался к своей зазнобе, отвлек ее внимание и скопировал данные обо всех покупателях, включая ограбленных. Дальше выбор зависел от того, что давало наблюдение. Как только Беркутов узнавал, что кандидат хранит деньги в сейфе, его участь была предрешена.

– Не зря умные люди говорят – храните деньги в банке, – назидательно заключил генерал.

– Жаль, не додумались до этого раньше, – покачал головой Гуров. – Могли бы избежать многих ошибок.

– Между нами говоря, в голове этого Беркутова столько тараканов, на добрую сотню психов с лихвой хватило бы, вздумай он поделиться. Как можно было вообще такой план придумать? Да если бы каждый стал так поступать, в мире наступил бы полный хаос. Подрезал у тебя карманник кошелек, а ты идешь и грабишь старушку. Мол, должен же я получить компенсацию. Или избили гопники в переулке, а ты заваливаешь в кинотеатр и начинаешь молотить всех подряд. И при всем при этом еще считаешь себя борцом за справедливость. Как, скажите на милость, таких преступников ловить, если их действия лишаются логики?

– Своя логика у него была, – заметил Гуров. – Он не грабил старушек и подростков и все деньги забирать не собирался. Он просто запутался, а рядом не оказалось человека, который бы помог ему во всем разобраться. В том, что случилось, отчасти виновато наше общество. Те, кто сквозь пальцы смотрит на произвол людей, наделенных властью, также виновны в совершенном Беркутовым.

– Вот что ты, Гуров, за человек? Все закончилось, преступник обезврежен, а ты продолжаешь копаться в деле, точно золотоискатель на прииске. Ты вообще когда-нибудь бываешь доволен результатом? – заворчал Крячко. – Пойми ты, каждый сам выбирает свой путь. Нельзя прожить жизнь за другого!

– И все же, – начал Гуров, но договорить не успел, в дверь заглянула медсестра Оксана, окинула всю тройку строгим взглядом и произнесла:

– Пора расходиться, больному нужно отдыхать.

– И правда, что-то мы заболтались, – спохватился Крячко. – Прощаемся, и на выход. Поправляйся, друг! Встретимся на даче.

Генерал вышел первым, за ним последовал Крячко. Гуров проводил друзей долгим взглядом. «Стас прав, – подумал он. – Цель достигнута, преступник обезврежен. С теми уликами, что удалось собрать, его ни один адвокат не сумеет отмазать. А все же жаль, что не удалось убедить его признать свою вину до того, как стало поздно. Но ничего не поделаешь, правильно сказал Стас: нельзя прожить жизнь за другого». Он закрыл глаза и постарался выкинуть из головы мысли о Беркутове. Вскоре сон полностью завладел его сознанием. Гуров снова плыл на яхте, его красавица жена нежилась в лучах заходящего солнца. Крикливые чайки проносились над головой. «Жизнь прекрасна, – радовалось сердце. – Как все-таки хорошо, что ты, Гуров, сделал в жизни правильный выбор».

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Не храните деньги в сейфе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10