Марина Суржевская

ИСКРА

ПРОЛОГ

Светлые отступили, ушли за Зону Сумрака, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей Света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар тяжело сбросил броню — слишком много сил потратил и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы вовсе, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело, — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.

Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. На границе купален нет, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.

— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец.

Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.

Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Оххарона. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций не помогает. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню и не продаст за долю света. Единственное — Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин Мрака за годы войны и дохлых крыс не раз ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Хотя Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и Тьмы внутри него не заменит живой крови и света.

— Господин, — проводник согнулся в поклоне так, что седые космы упали на землю, — арка во дворец к вашим услугам.

Шариссар окинул взглядом поле битвы.

Много потерь. Плохо.

Светлым на этот раз удалось прорвать ледяной полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну что ж…

Он набрал воздуха и шагнул в подпространство арки. Тело привычно свело дрожью, а внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал: пространство он сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.

— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…

Оборачиваться он не стал, решив испытать их оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг: хоть страж и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.

— Если бы я обернулся, то уже успел бы добежать до самых ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.

Страж смотрел красными звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из арки могли выйти Светлые, Ящеры или Двуликие. Такой просчет может дорого обойтись, а за свои ошибки надо платить.

Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки и над хрустальным шпилем мерцала Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин Тьмы не хотел являться к королеве хмельным…

Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.

Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделали эти стены почти несокрушимыми, напоили тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.

Стекло лестницы под ногами паладина истончалось и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.

Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, и ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его.

Сердце Оххарона пульсировало, заливая башню багровым Светом и Тьмой, и паладина снова повело от силы и черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от столь притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.

— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, Высший Паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.

— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество. — Он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.

— Встань.

Он поднялся, посмотрел на нее сверху вниз. Лиария закинула голову, рассматривая его, а Шариссар снова сжал зубы. Синие глаза Темного народа смотрели, казалось, прямо в душу. Если бы она у него была.

— Сердце Оххарона напиталось кровью, Шариссар. — Ее губы сложились в усмешку. — Но, к сожалению, не только кровью Светлых. Скольких мы потеряли?

— Четыре взвода почти целиком. — Он смотрел в ее прекрасное лицо, не отрываясь. — Светлые нашли точку разрыва, Ваше Величество. Уже третий раз. Звезда Вечности уже горит на небосводе, и реальность нестабильна. Ледяной полог все чаще прорывается. В мир пришло Отражение.

— Я помню предсказание, страж! — в голосе королевы зазвенел лед. — Однако ты прав. И знаешь, что делать дальше.

Он помолчал, раздумывая.

— Мы можем отправить через границу лазутчика, Ваше Величество. Но его придется отрезать от Оххарона. И нам нужен сильный маг, вы же понимаете, что слабый без кровной нити долго не протянет. Я могу выбрать кандидата по своему усмотрению?

— Я доверяю тебе. — Синие глаза налились Тьмой и почернели. — Отражение необходимо найти. И уничтожить.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — отозвался он.

Лиария отошла и застыла на самом краю площадки, чуть покачиваясь от порывов ветра. Он подавил в себе безотчетное желание приблизиться к ней, чтобы удержать. Или чтобы помочь упасть?

Шариссар спешно укрепил внутри себя заслон, тревожно прислушиваясь к своим чувствам и пытаясь понять, не услышала ли Лиария отголосок его мысли? Даже не мысли — мимолетного желания, неясного и тайного? Но королева стояла спокойно, и даже волосы ее не шевелились, укрывая тонкую спину белым плащом. Лиарии надоело играть с ветром, и она его прогнала.

— Ты уже выбрал, кто перейдет границу? — Она не спрашивала — утверждала, зная склонность паладина готовить все варианты и предложения заранее.

— Я предложил бы свою кандидатуру, — безэмоционально сказал Шариссар.

— Нет! — Лиария сверкнула синевой глаз. — Ты нужен мне в Оххароне.

— Тогда Второй Страж Чертогов, Нортон Четырехпалый, Ваше Величество. — Паладин никак не отреагировал на отказ королевы. Впрочем, он в нем не сомневался.

— Хорошо. — Она обернулась через плечо. Ветер приподнял подол красного платья, завертел кровавой пеной вокруг точеных ног. Королева чуть улыбнулась. — Почему он?

— Нортон один из немногих, кто способен продержаться без нити Оххарона достаточно долго, чтобы найти Отражение. И обезвредить ее.

— Нортон сильный маг. — Лиария развернулась, застыв на краю бездны. — Один из сильнейших. Хорошо. Пусть так. Готовьте стража к переходу, я оборву его нить на рассвете.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Поклонись Сердцу Оххарона, Шариссар. Ты ослаблен, а мне нужен сильный паладин.

Он вскинул голову, всматриваясь в совершенное лицо королевы. Насмешка не ускользнула от его взгляда — страж заметил ее отголосок в синих глазах. Лиария не терпела своеволия. А его нежелание растворяться во власти Оххарона разве не проявление вольнодумства?

Она качнулась, белые волосы взлетели и поплыли в багровом свете, источаемом сердцем. А потом упала вниз, сорвавшись в пропасть, красное платье пролилось на землю кровью, а сама королева растворилась во мраке.

Он вздохнул чуть свободнее. Аудиенция закончилась, а прощаниями королева себя никогда не утруждала. Без ее присутствия стало чуть легче, хотя разве можно сказать, что ее здесь нет? И ее прямой приказ он не мог оспорить или не подчиниться.

Паладин шагнул к углублению, над которым пылало сердце. Кровь десятка жертв наполняла каменную чашу, живая сила убитых заставляла его биться. Неторопливо разделся, сложил одежду на бортике, сжал в руке кинжал. И ступил в темную, почти черную кровь, лег на спину, не отрывая глаз от пульсирующего Сердца Оххарона. Разрезал себе запястье и опустил руку, позволяя своей крови смешиваться с багряной жидкостью вокруг него. Тьма закружила голову так сильно, что он чуть не закричал, дыхание вырывалось из горла тяжело, драло глотку, разрезало битым стеклом. Тело выгибалось, и сладкий вкус чужой крови наполнял нутро. Первое погружение самое болезненное, потом стало легче, как только Оххарон узнал и принял его кровь. Тело стража расслабилось, воздух вернулся, а потом накатило наслаждение. Сильное, почти невыносимое, болезненное наслаждение, от которого он все-таки закричал.

— Ты молчишь, когда тебе больно, но не можешь удержать крик удовольствия, да, Шариссар?

Тонкие руки обвили его шею. Лиария выплыла из черной крови и прижалась к паладину. Страж не отвечал, лишь тяжело дышал, ощущая ее тонкое тело.

— Порой мне кажется, что ты забываешь, кому служишь, Шариссар! — в голосе Лиарии скользнул гнев.

— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — выдохнул он.

— Приказать… Лишь приказать… — в ее голосе злости стало больше, и Сердце Оххарона запульсировало быстрее. Кровь в чаше вскипела, забурлила, вскрылась пузырями. Лиария провела ладонью по его телу, лаская и дразня. Паладин молчал и не двигался, хотя его тело дрожало от желания. Лиария вновь провела языком по его губам. — Что ж… Тогда я приказываю тебе, мой паладин. Приказываю полюбить меня…

— Мое сердце принадлежит Оххарону, Ваше Величество. — Он откинул голову на бортик, безучастно глядя в синие глаза королевы. И она по опыту знала, что не сможет добиться от него большего, даже если разрезать стража на куски.

— Ты сожалеешь? — прошептала она.

— Я ни о чем не сожалею, Ваше Величество, — равнодушно ответил страж. Его раны затянулись полностью, оставив несколько новых шрамов.

Королева откинула белые волосы, глядя на стража, и снова ушла с головой в темную кровь…

ГЛАВА 1

Элея

— Элея, ты снова напутала! Ну куда это годится? — Кори сердито ткнула пальцем в переплетение ниточек на полотне. — Кто это купит? Да никто! За сто лье видно брак! Элея, ты меня слушаешь?

— Простите, я задумалась, — очнулась я.

Женщина сердито засопела.

— Мне надоела твоя невнимательность, Элея! И я не могу платить тебе за то, что ты портишь полотно! И вычту из твоей платы ущерб. Молись, чтобы заказчик оплатил твою работу!

— Да, госпожа Кори.

Хозяйка швейной мастерской отошла, а я огорченно рассмотрела узелки на ткани и вздохнула. Неумеха, вот кто я. Ни на что не годная, безрукая неумеха! Закусила губу, чтобы удержать слезы, но тут же сердито тряхнула головой. Вот еще! Не буду я плакать из-за такой ерунды! Не дождетесь! Но если Кори не заплатит, мне не на что будет купить еду и оплатить комнатушку на чердаке.

Подышала, заставляя себя успокоиться и вновь приняться за работу. Пальцы не слушались, дрожали, и я подула на них, согревая. В закутке, где сидела, было холодно — тепло камина сюда почти не доходило, а от окна ощутимо дуло. Руки мерзли и теряли чувствительность, нитки путались в непослушных пальцах, вызывая злость. Я стиснула зубы, вновь запрещая себе плакать, и сосредоточилась на вышивании. Повезло, что вообще получила этот заказ, и надо постараться его не испортить.

Ринка посмотрела сочувственно с другого конца комнаты, но промолчала. Остальные швеи даже не повернулись в мою сторону, демонстрируя свое отношение к полукровке. Я еще ниже склонилась над пяльцами. Предательская слеза все-таки скатилась на ткань, и я сердито смахнула с лица влагу.

Эх, если бы можно было с помощью Света исполнить мое желание! Всего одно! Мне не нужны груды золота или волшебные превращения, я бы просто изменила цвет глаз. Только и всего. Вернее, всего одного глаза! И почему мне так не повезло родиться с глазами разного цвета? Правый зеленый, а левый… Если бы можно было избавиться от этой предательской синевы, из-за которой все отворачиваются и смотрят косо!

Тория даже советовала мне ходить в черной повязке, закрывающей синий глаз, но я снимала ее из чувства противоречия. Хотя Тория называла это просто вредностью. И я не могла объяснить женщине, воспитавшей меня, что мне претит подобное. Я ни в чем не виновата, я родилась такой и не собираюсь прятаться под уродливой повязкой!

Как всегда, при воспоминании о Тории накатила грусть. Она была простой женщиной, сельской учительницей, но меня любила как дочь. И я была благодарна ей. Жаль, что Боги отмерили Тории слишком короткую жизнь. Она сгорела за несколько дней от пришедшего в деревню болотного мора. В свои неполные четырнадцать я ухаживала за ней вопреки запретам местной целительницы, но, увы… не смогла отобрать у смерти. Перед кончиной Тория все твердила о том, что мне нужно бежать от магов, спасаться самой и спасать сестру. Но ничего толком так и не рассказала — не успела, впав в беспамятство.

Меня мор обошел стороной. И, к сожалению, по приказу деревенского старосты домик Тории сожгли вместе со всем имуществом. Так делали всегда: болотный мор слишком опасен, а дерево и ткань способны надолго сохранить заразу. Наверное, я всегда буду помнить тот день. Пылающие костры, в которых сгорали дома заболевших. Огонь был магическим, его разводил вызванный из города маг, и он не перекидывался на другие строения. У пламени был неприятный зеленоватый оттенок, призрачный и потусторонний. Дома горели, а я стояла на окраине деревеньки, у частокола из потемневших заостренных бревен, и прижимала к себе годовалую Незабудку.

Из всего имущества у нас остались лишь носильные вещи да старый медальон, который с рождения висел у меня на шее. И пока я в растерянности решала, что делать дальше, ко мне подошел местный торговец — зажиточный купец, которого в деревне все за глаза звали Грош. И, блестя глубоко посаженными глазками, предложил мне выход — идти в услужение в его дом. Днями прислуживать его супруге и многочисленным детям, а ночами… То, что я должна буду делать ночами, заставило меня нестись от торговца со всех ног, не оглядываясь и не слушая его злобные выкрики.

Вздохнув, я вернулась к работе, раздумывая, хватит ли денег, чтобы купить продуктов на ужин. Может, все же попросить у Кори монет? Хоть пару медяков. Хозяйка обернулась, словно подслушав мысли своей работницы, и окинула меня недовольным взглядом. Я отвернулась. Просить у Кори в долг бесполезно, это очевидно…

Рабочий день все тянулся и тянулся, хилый огонек лампы дрожал, отбрасывая на пяльцы неровный свет и кривые тени: Кори жадничала и не хотела тратиться на магическую лампу. Предпочитала коптить масло. Спина снова затекла, и я потерла поясницу, выпрямляясь. К счастью, и этот нескончаемый день закончился.

— До завтра, девушки, — попрощалась Кори и даже улыбнулась некоторым. Конечно, я в их число не входила.

Ринка догнала меня уже на улице, придержала за локоть.

— Ух, холодно как! — воскликнула она, прищурившись. — А ты чего без плаща? Одеваться надо, осень ведь! — Ринка рассмеялась, словно сказала что-то веселое, а я промолчала. Все же Ринка — единственная из работниц — относилась ко мне хорошо, улыбалась при встрече и болтала в перерывах, так что ссориться с ней не хотелось. Единственный недостаток курносой и жизнерадостной Ринки был в полном отсутствии у нее такта. И еще она была не слишком умна и, похоже, искренне полагала, что я хожу в дождливую погоду, накинув лишь платок, исключительно по глупости и невниманию. А не оттого, что у меня нет теплой одежды. И так же бесхитростно предложила:

— Пойдем в кофейню посидим?

— Прости, Рин, я не могу, — выдавила я извиняющуюся улыбку. — Может, в другой раз?

— Ну, как хочешь.

Ринка чуть скривилась, а я подумала, что скоро и эта швея перестанет со мной разговаривать. Какой толк дружить с той, кто никогда не поддерживает компанию, не ходит в кофейню на чашечку ароматного напитка и ничего о себе не рассказывает? Никакого.

Ринка махнула рукой и побежала догонять других девушек, а я свернула в темный проулок. Здесь дома стояли плотно друг к другу, так, что между облезлых стен с облупившейся штукатуркой оставался узкий извилистый проход, теряющийся в темноте. Идти по нему я каждый раз боялась, но другого пути все равно не было. Замерла у этого темного коридора, торопливо вытащила из кармана осколок зеркала и зажала его в ладони. Прислушалась, настороженно всматриваясь во тьму. Но проход затаился и молчал, не выдавая себя ни звуком чужого дыхания, ни шорохом враждебных шагов.

Я тихо пошла вперед, сжимая свой осколок и готовясь в любой момент ударить. Но этим вечером все обошлась, и со вздохом облегчения я скользнула в темную дверь черного хода, взлетела по лесенке под крышу дома.

— Лея! — завопила Незабудка, кидаясь мне навстречу и радостно вереща.

— Как ты, милая? — Я потрепала малышку по макушке. — Не кашляла сегодня?

— Нисколечко! — Незабудка вытаращила глазенки, показывая, что говорит истинную правду, и я рассмеялась. Девочка же тотчас сунула нос в мою сумку, пытаясь определить, что принесла на ужин сестра.

— Не торопись, — удержала ее. — Сначала руки мыть, помнишь?

— Так они чистые! — заявила Незабудка, вытаскивая из холстины хлеб, который я купила по дороге, и сразу вгрызаясь зубами в румяный бок. — Вкусно!

Я с улыбкой пригладила непослушные кудри девочки и пошла к окну. За створкой в мешке висели оставшиеся продукты, которые я придирчиво осмотрела. Три яйца, пара картофелин, немного молока. Со свежим хлебом получится вполне достойный ужин, а утром накормлю сестру кашей, в мешочке как раз есть немного крупы. А сама перехвачу что-нибудь по дороге на работу. Или подожду до вечера, ничего страшного со мной не случится. Я ведь уже взрослая, вполне могу обойтись без еды. Какое-то время. А вот Незабудке нужно питаться, и по возможности сытно.

Снова погладила сестру по голове, хоть та и не любила подобных нежностей. Отошла к маленькому очагу, согревающему скудное жилище, и повесила котелок. Воды в ведре почти не осталось, значит, придется принести снизу. Но лучше сделать это ночью, чтобы не попадать на глаза хозяйке, а тем более постояльцам.

— Чем ты сегодня занималась? — спросила я, срезая кожуру с картошки. Стружка получалась тоненькой-тоненькой, почти прозрачной, но даже ее я не собиралась выбрасывать, решив, что кожуру вполне можно пустить на суп.

— Я играла! — важно объявила малышка и широко улыбнулась, показав щербатый рот.

— Играла с куклой? — уточнила я. Сшитая из лоскутков и затасканная до неприличия кукла Пуся была любимой подружкой девочки.

— Не-а. — Незабудка сверкнула зелеными глазищами. — Я ходила в Замок!

Картошка выпала из моих рук и покатилась по темным скрипучим доскам. Я метнулась к сестре и, присев перед девочкой, сжала ей плечи.

— Как ходила? Как ты прошла? Я же говорила, чтобы ты не смела, чтобы никогда… Сиера! Как ты могла?! Ты ведь обещала!

Незабудка скривила от испуга рот, и глаза наполнились слезами. Она точно знала, что когда я называю ее по имени, а не привычным ласковым прозвищем, это значит, что я по-настоящему рассердилась. Когда малышка была младенцем, ее глазенки были ярко-голубыми, словно цветы незабудки. Со временем глазки Сиеры поменяли цвет на зеленый, но прозвище так и осталось.

Сестра захлюпала носом, надеясь, что одного этого достаточно, чтобы разжалобить меня и я перестала ругаться. И обычно это срабатывало. Но только не в этот раз. Я побелела, и мои пальцы на плечах девочки сжались, почти оставляя синяки, до боли. Так что Незабудка все-таки расплакалась уже по-настоящему — от страха и непонимания.

— Но мне было грустно… — завыла она. — Я жду-жду, а ты все не приходишь! Я просто посидела там немного и ушла, вот и все! Совсем капельку! Мне больно!!!

Я рывком убрала руки и закусила губу. Незабудка ревела, уткнувшись в коленки и размазывая по покрасневшему личику слезы.

— Туда нельзя ходить, Сиера! — Я сердито отвернулась, не желая поддаваться жалости. И страху. Вскочила, оглядываясь. — Как ты прошла? Отвечай сейчас же!

Я заметалась по крохотной комнатушке, почти задевая головой низкие наклонные балки. Половицы жалобно заскрипели от моих тревожных шагов, и я постаралась ступать тише, опасаясь, что потревожу толстого господина, который снимал комнату под мансардой. Но паника уже сжимала горло, страх клокотал внутри, обжигая нутро и не давая успокоиться.

— Как ты прошла, говори! — хрипло выдохнула я.

Незабудка сопела и отворачивалась, и я торопливо осмотрела девочку, проверила кармашки и даже заглянула в ботинки со сбитыми носами. Но ничего не нашла. Тогда принялась методично обшаривать каморку, не поленившись поднять и ощупать тюфяк, набитый соломой, лоскутный коврик на полу и провести рукой по каждой из балок. Я прекрасно знаю, как искусно моя маленькая сестрица может прятать. Ложка обнаружилась в глиняном горшке, и я, вытащив ее, обернулась к девочке.

— Где ты ее взяла?

— Нашла. — Незабудка снова приготовилась заплакать.

— Не ври мне! — Вопль получился громче, чем это позволено безмолвным полукровкам с чердака, и я сжала виски, пытаясь успокоиться. Оловянная ложка весело поблескивала, отражая желтый свет очага. — Светлая Искра, помоги мне! — пробормотала я, приседая перед девочкой. — Незабудка, послушай, я ведь говорила, что тебе нельзя этого делать, помнишь? — Я старалась не кричать, хотя страх сдавливал горло и заставлял сердце испуганно колотиться в груди: мне уже казалось, что на лестнице стучат подкованные сапоги тех, кто придет за нами. — Посмотри на меня. — Я тронула заплаканное личико сестренки и со вздохом вытерла ей слезы платком. — Милая, это не игра, это очень опасно!

— Но почему? — Малышка похлопала ресницами, слипшимися от слез и торчащими, словно темные стрелы. — Я ведь просто играю! Я даже никого не видела в Замке! Ты говорила, что главное — ни с кем не разговаривать!

— Я говорила, чтобы ты вообще не смела туда ходить! — поджала я губы. — Ты точно никого не видела?

— Никого! — Незабудка почуяла, что сестра успокаивается, и подняла голову. — Никого-никогошеньки! — заверила она и даже попыталась робко улыбнуться. — Только котика.

— Кого?! — опешила я.

— Котика, — радостно пояснила малышка. — Но он разговаривать не умеет, он же не человек! Хоть и огромный… Мягкий такой, я его даже погладила…

Я застонала в голос и вскочила, заметалась по комнате, уже не обращая внимания на скрип половиц. Сосед снизу возмущенно стукнул тростью по трубе водостока, показывая свое отношение к расшумевшимся нищенкам наверху.

— Да пошел ты, — в сердцах пробормотала я. Недовольный толстяк сейчас был меньшей из моих проблем. — Собирайся, быстро! — бросила я сестре и забегала, собирая наши скудные пожитки. Малышка так и сидела на полу, со страхом наблюдая, как я мечусь, и прижимая к себе потрепанную куклу. И готовясь снова зареветь.

Я резко встала посреди каморки и сжала виски ладонями. Злополучная ложка сияла и блестела, но топота ног на лестнице слышно не было.

— Ты точно не видела никого из людей? — горячечно спросила я у сестры. Незабудка закивала так, что веревочка вывалилась из косы, и темные волосы рассыпались по плечам малышки.

Я задумалась. Может, пронесло? Или лучше перестраховаться и снова бежать? Куда? Я так устала постоянно скрываться…

— Сиди тихо, — приказала Сиере и взяла ложку, укутала ее в платок. Выскользнула на темную лестницу и торопливо сбежала по ступенькам. Возможные опасности узкого прохода между домами сейчас совсем не волновали — слишком ничтожным казалось и нападение грабителей, и посягательство на девичью честь. По сравнению с тем, от чего мы с Незабудкой прятались, это виделось лишь досадным недоразумением.

Я торопливо шла по ночным улицам, не обращая внимания на прохожих. Пару раз мне свистели вслед какие-то подвыпившие бродяги, но я не обернулась, лишь ниже опустила голову. Одета была более чем скромно, и местные забулдыги, видимо, справедливо решили, что взять у меня нечего, а разгулявшаяся непогода отбивала желание предаваться плотским удовольствиям. Холодного дождя, от которого мигом промокло платье, я почти не чувствовала, торопясь дойти до реки. За мостом было пусто, и я остановилась, перевела дыхание.

Есть лишь один способ сбить след — создать более сильный. И именно этим я собиралась заняться. Вытащила из платка ложку и всмотрелась в ее выгнутую поверхность. При слабом свете фонаря рассмотрела кусочек своего носа и один глаз, синий, задержалась, фиксируя взгляд и настраиваясь.

Олово в ладони затуманилось, а реальность поплыла. Грязная река затянулась белой пленкой, желтые фонари растаяли, исчезая. И уже через мгновение я стояла в самом прекрасном и самом страшном месте, которое только можно себе вообразить.

Хрустальный Замок — так я называла это место. Как оно звалось на самом деле — не знаю, и надеюсь, что никогда не узнаю. Полупрозрачные стены светились багровым светом, словно внутри их текла живая кровь. И сам этот Замок тоже был живым и хищным, он наблюдал за незваной гостьей, которая посмела явиться сюда.

Я поднялась с пола и снова ощутила знакомое головокружение, какое уже испытывала когда-то. Мне казалось, что я стою на краю бездны, почти парю в пустоте, что еще миг — и полечу, раскинув руки. Взметнусь птицей на самый верх. Туда, откуда льется алое сияние, зовущее меня.

Бесконечный хрустальный зал был пуст, как и в моих воспоминаниях, и я с облегчением перевела дух. Оставаться в этом месте я точно не собиралась, нужно вернуться как можно скорее! Снова поднесла к лицу ложку, порадовавшись, что в этом мире достаточно светло. И, уже размывая пространство, увидела того, кого малышка Незабудка назвала «котиком». Я же чуть не завопила от ужаса, увидев это воплощение темноты. Огромный черный зверь, с плотными пластинами на мощной груди и боках, которые даже на вид казались непробиваемыми. Его хребет покрывали торчащие иглы, а клыки чуть приподнимали верхнюю губу. Уши короткие, прижатые к голове с темной шерстью. По строению тела он был похож на барса, если бы кому-то пришло в голову заковать барса в шипованную броню и выкрасить в цвет Тьмы. Но больше всего меня испугали глаза животного. Ярко-желтые и ужасающе разумные. Всего миг зверь смотрел на меня, а потом одним прыжком преодолел разделяющий нас огромный зал и взмахнул лапой, выпуская когти. И я все-таки завопила, почувствовав, что острие коснулось ноги, разодрав платье. Но тут реальность изменилась окончательно, оставив порождение Мрака в Хрустальном Замке.

Я вывалилась в грязь у реки и торопливо вскочила, тревожно озираясь. Но кроме далеких голосов за мостом, ничего подозрительного не услышала. Швырнула ложку в воду, надеясь, что течение отнесет ее подальше. Как смогла, отряхнула измазанное рваное платье и быстро пошла в сторону гостиного дома, в котором ждала сестра.

Шариссар

Душа на этот раз пришла в образе женщины. Вернее, девушки. Хотя точно судить трудно: Шариссар видел лишь темную фигуру, покачивающуюся возле стены хрусталя. Тонкая до худобы, словно бестелесная оболочка, в черном нелепом одеянии и странных кусках серой тряпки, укрывающей лицо и волосы. Он видел лишь руки — бледные, с длинными пальцами, без украшений. И даже успел удивиться, что на этот раз душа выглядит почти материальной. Интересно, чья она? Духи порой принимают причудливые формы, самому Шариссару больше нравился образ маленькой девочки, что появлялся в хрустале недавно. Но малышка была совсем призрачной и почти невидимой: похоже, умерла недавно и дух еще слишком слабый. Но он не противился, когда она попыталась до него дотронуться, даже подставил морду. Бестелесная ладошка легла на черную шерсть, но прикосновения он не ощутил.

Эта же душа казалась материальной, Шариссар даже почувствовал запах. Он замер на миг, принюхиваясь, а потом оболочка повернула голову. И он увидел ее лицо. И, уже не раздумывая, взлетел над полом, рванул к незнакомке, которая затуманилась, исчезая. Рык вырвался из горла паладина, сотрясая хрустальные стены, но гостья уже потеряла облик, ее силуэт поплыл, словно дым затушенного костра. И все же в самый последний миг он успел зацепить ее лапой, мазнул когтями в бесплодной попытке удержать душу.

Душу?

Шариссар перевернулся через голову и приземлился на все четыре лапы. И поднял одну, принюхиваясь. На острие когтя осталась красная капля крови. Живой, настоящей, человеческой крови. Паладин втянул ее запах и замер. Закрыл глаза. Очень медленно лизнул. И стал стремительно обращаться.

Элея

Вода в котелке успела выкипеть, и я застонала, поняв, что совершенно забыла и про воду, и про котелок. Хорошо хоть Незабудка уже достаточно смышленая и погасила огонь в очаге, иначе мы остались бы и без котелка. А то и пожар устроили бы!

Я присела на доски пола, хмуро рассматривая убогое жилище с плесенью по углам и голубиным гнездом за балкой. Силы внезапно закончились, все разом, и я не могла даже собраться, чтобы встать. Но Незабудка смотрела испуганно, боясь даже спрашивать, и пришлось с трудом подниматься на ноги.

— Ничего, ничего, маленькая, сейчас будет ужин.

— А я хлеб съела, — сообщила сестренка, икнув.

— Да я уж поняла, — вздохнула я. — Хоть молока выпей, подожди, нагрею…

Плеснула молоко все в тот же котелок и поставила на угли, не разжигая. Тепла хватит, чтобы жидкость немного согрелась. Несколько дней девочку мучил кашель, и я опасалась, как бы сестренка не разболелась всерьез. Так что пить молоко холодным ей точно не стоит. Наспех сварив яйцо в остатках воды, накормила ребенка и уложила ее на тюфяк, завернув в одеяло. Испуганная сегодняшним происшествием, Незабудка даже не стала требовать продолжения вечерней сказки и вскоре засопела, обнимая свою куклу. Я же, убрав посуду и остатки продуктов, улеглась рядом, но сон не шел. Перед глазами все стоял страшный черный зверь с желтыми глазами, и это порождение бездны казалось мне сейчас даже ужаснее тех, от кого мы прятались. Я уткнулась лицом в подушку, чтобы своим стоном не разбудить сестренку. И не зная, как избавиться от дурного предчувствия.

ГЛАВА 2

Утро началось с бодрого переругивания у соседа снизу. Я открыла глаза и минуту полежала, борясь с желанием снова их закрыть и провалиться в желанный сон. Казалось, что лишь на миг смежила веки, а уже наступил рассвет! Несмотря на все опасения, мне ничего не снилось, и черный зверь меня ночью не преследовал. Наверное, я так устала, что провалилась в омут без видений и, к сожалению, без особого отдыха. Но даром хлеб не раздают, и мне необходимо работать, чтобы прокормить себя и малышку Незабудку. Тихо сползла с тюфяка, ежась от холода и поджимая пальцы на ногах. Хоть спать я легла в теплых носках, к утру все равно замерзла. Воздух на чердаке был затхлый, тяжелый, но холодный, а в щелях под крышей гулял ветер. И, похоже, за ночь еще сильнее похолодало, так что я снова замерзну в своей шали. Я хмурилась, пока одевалась. Нам нужны деньги. Впереди зима, необходимо купить теплую одежду для Незабудки, да и я не могу бегать под снегом в одном платке. Вернее, могу, конечно, но если заболею, все станет еще хуже. Придется платить лекарю, покупать лекарства… Да и ждать хворую в швейной никто не станет, мигом возьмут на мое место новую работницу. Кори и так спит и видит, как бы заменить полукровку. И хотя я раньше никогда не болела, но все может однажды случиться впервые!

Повздыхав, привычно повязала на голову платок и покосилась на остатки сухарей и вареное яйцо. Сглотнула набежавшую слюну и отвернулась. Торопливо развела огонь в очаге, прикрыла заслонкой.

— Незабудка, милая, просыпайся.

— Еще пять минуточек, — сонно пробормотала малышка, переворачиваясь на другой бок.

— Вставай, моя хорошая. Надо следить за огнем, слышишь? А то погаснет, и ты замерзнешь. Незабудка! Быстро вставай!

— Ну, Лея…

— Вставай! Я тебе кашу сварила, поешь. И никуда не выходи, поняла меня?

Малышка сползла с тюфяка, зевая во весь розовый рот и ежась от прохлады. Я накинула на сестричку шаль, быстро заплела ей косу и вздохнула. Все же девочке всего шесть лет, страшно ее одну оставлять. Но выбора не было, надо идти на работу. Еще раз строго наказав малышке никуда не выходить, я осмотрела комнатушку и вышла на лестницу.

За ночь действительно похолодало, с реки несло сыростью, и на улице это ощущалось еще сильнее, чем на нашем чердаке. В предрассветном сумраке бледно сверкали желтые звезды, а серп месяца покачивался на черных тучах. Красиво, только зябко. Зато ранним утром можно почти не опасаться нападения: к рассвету все местные отщепенцы расползались по своим норам.

Я улыбнулась знакомому коту, что жил по соседству, но тот лишь вильнул хвостом и скрылся в тени дома. Вышла к реке и пошла вдоль нее, рассматривая деревянные перила моста. Этот городок был довольно большим — в маленьких сложнее найти работу, да и все приезжие на виду. А в больших городах легко затеряться: на окраинах всегда проживают разные люди, кто-то въезжает, кто-то отправляется дальше, и никому нет до других дела. И это меня вполне устраивало! Тория всю жизнь вдалбливала в меня страх перед магами, да и ее предсмертные слова я хорошо запомнила.

За мостом уже была дорога и даже редкие экипажи с ранними путниками. Здесь сновали заспанные торговки с корзинами, что спешили в торговые ряды со своими товарами, булочник заманивал в свою лавку свежим ароматным хлебом, а молочник расталкивал прохожих, торопясь разнести кувшины зажиточным горожанам. Сон слетел с меня, и я пошла веселее, раздумывая, как упросить Кору выдать задаток. Иначе придется расстаться с медальоном, а делать этого ох как не хотелось! Все-таки это единственное наследство.

В швейной уже все собрались, и, кивнув приветливо работницам, я скользнула к своему месту в углу. Кора принимала на первом этаже заказчиков, и без ее неодобрительного взгляда работалось гораздо веселее. Я даже принялась мурлыкать себе под нос песенку, довольно рассматривая ровные стежки. Сегодня у меня все получалось, и я посчитала это добрым знаком.

Ринка подсела ближе, сделав вид, что показывает мне прореху в серой мужской рубашке.

— Слышала новость? — блестя глазами, спросила Ринка.

Я покачала головой. Конечно, я заметила необычное оживление в швейной — девушки шептались, склонившись друг к другу, но полукровку посвятить в свои обсуждения никто не захотел. И если бы не странное расположение Ринки, я так и не узнала бы того, что обсуждает весь город.

— Сегодня приезжают они. — Она ткнула пальцем в потолок и закатила глаза. И задышала тяжело, видимо, показывая свое восторженное отношение к новости. Покосилась на меня, проверяя, прониклась ли, оценила?

— Они? — не поняла я, и Ринка разочарованно скривилась.

— Они! Ну, они! Маги!

Я промолчала в ответ на эту сногсшибательную новость, и Ринка совсем обиделась. Но тут же мотнула головой и посмотрела на меня с жалостью, решив, что полукровка не оценила масштабности сказанного просто по скудоумию. И решила просветить:

— Ну, маги, понимаешь? Светлые! Те самые, всемогущие, из Хандраш! Представляешь?

— И зачем они приезжают? — хмуро спросила я.

— Будут набирать помощниц для хранительниц! — сообщила Ринка с таким видом, словно маги собирались жениться или как минимум раздавать мешки с деньгами. Я нахмурилась еще больше. Здесь, на окраине Пятиземелья, маги были редкими птицами.

— Сейчас? Но обычно набор происходит весной…

— Мы тоже удивились, да и неожиданно все так. В прошлый раз, когда приезжали, уже за несколько месяцев на столбах магический призыв появился. А в этот раз — лишь сегодня ночью. Эх, даже подготовиться не успею толком!

— Странно это, — задумчиво протянула я.

— Да ты что, это же такой шанс! — возбужденно зашептала Рин, видя, что я ее сообщением не прониклась. — Они же увезут помощниц с собой! Счастливицы будут жить в замке, смотреть на все эти чудеса, да еще и деньги за это получать! Возможно, даже удастся увидеть Искру! Ты представляешь? А там, кто знает, может, прислужница кому из магов и понравится… — Швея мечтательно закрыла глаза и растянула губы в улыбке. А я порадовалась, что благодаря этому Ринка не увидела мою гримасу. — Я тоже пойду на отбор. — Ринка нервно потеребила край ткани, который держала в руках. — Да и все девчонки пойдут, мало ли, вдруг повезет! Надо сегодня забежать в храм, зажечь лампадку у Обелиска Богов, чтобы помогли! Вот все бы отдала, лишь бы один из магов обратил на меня внимание! Вот полжизни бы не пожалела!

Я промолчала, хотя и вертелся на языке резкий ответ.

— А ты пойдешь? — очнулась Рин от мечтаний о магах.

— Я? Нет, конечно. — И спохватилась: — Меня все равно не выберут, я не слишком искусная швея. Так зачем зря расстраиваться?

— Ну да. — Рин не сочла нужным разуверять подругу. Осмотрела скептически. — Да еще и твои глаза…

Мы помолчали. Слова были излишни. Конечно, будь я даже самой искусной вышивальщицей на земле, кто из магов захочет взять в свой дом синеглазую? Дураков нет.

— Но ты ведь придешь меня поддержать? — Рин заглянула мне в лицо.

— Прости, я, наверное, не смогу…

— Ну, Лея! — Ринка обиженно надулась. — Тебе трудно, что ли? А мне с тобой спокойнее как-то!

Я закусила губу, раздумывая, как поступить. Отказывать Ринке не хотелось, может потом боком выйти. Выберут ее на этих смотринах вряд ли, конечно, и будет потом швея обижаться на меня и дуться. А мне здесь и так несладко, не хватало еще, чтобы и Рин отвернулась. Да и совесть не позволяет отказать в ее просьбе, все ж какая-никакая, а почти подруга. Вот только Незабудка будет опять сидеть одна на чердаке, ожидая меня.

— Кори ради такого события даже обещала отпустить всех на два часа раньше, — обрадовала Рин. — Правда, здорово?

Я кивнула. Значит, у меня есть возможность задержаться ненадолго, надеюсь, Незабудка не сильно обидится. И тут Ринка добила меня самым сногсшибательным.

— И Кори сегодня всем выдаст задаток! — с придыханием, наклонившись к самому моему уху, прошептала она. — Вот праздник, да? А после смотрин на площади будут танцы и фейерверк! В прошлый раз, когда маги приезжали, они запустили в небо огромного огненного дракона, Лея! До сих пор помню это чудо, а ведь пять лет прошло! А сегодня даже думать боюсь, что будет! Наверняка нечто потрясающее!

Я невольно вспомнила ледяной замок с прожилками крови внутри хрустальных стен и вздрогнула. Да уж, потрясающе…

— Так ты со мной пойдешь? — Рин не собиралась оставлять меня в покое.

— Пойду, пойду, — вздохнула я. Все равно ведь не отвяжется. — Надолго мероприятие? Смотрины эти?

— Всего на час! — обрадовалась моему согласию Ринка. И тут же огорченно проворчала: — И что можно за час понять? Вот что? Надо же с чувством, с толком, а они — час! — Она фыркнула недовольно и, сетуя на торопливость магов, пошла к своему месту.

И правильно, в любую минуту может заглянуть Кори, а она разговоры на работе не одобряет. Или одна из работниц может потом нажаловаться, что мы болтали. Так что Рин ушла к очагу, но и оттуда продолжала поглядывать на меня заговорщицки и подмигивать так, словно у нее случился нервный тик. Я даже испугалась, что вернувшаяся Кори заподозрит неладное, но хозяйка мастерской была сегодня рассеянной и на работниц почти не смотрела. Да и сами швеи изрядно нервничали, и все их мысли, очевидно, были не о рваных рубашках и брюках, а о предстоящих смотринах.

Из шепотков я поняла, что идти на площадь собираются все, кроме старой Марты. Так что лишь она спокойно занималась работой. Остальные ерзали, шептались, поглядывали украдкой на старые часы, стоящие у стены, и с ожиданием косились на Кори.

Я тоже ерзала, хотя у меня причина была другой. Я переживала, права ли Ринка и выдаст ли нам хозяйка задаток. Если да, то я смогу накормить Незабудку нормальным ужином, а нет — придется бежать в лавку старьевщика и пытаться продать медальон.

О еде я, конечно, подумала зря, потому что в животе настойчиво заурчало, да так громко, что Кори недовольно обернулась.

— Простите, — пробормотала я.

— Нажрутся всякой гадости, а потом животом маются, — протянула хозяйка и встала.

Я покраснела еще больше и ниже опустила голову. Не объяснять же, что никакой гадости я не ела, хотя сейчас, кажется, слопала бы и подметку от башмака. Старую и жесткую. Можно даже без соли. Живот снова заворчал, видимо, одобряя подметку.

— Нет, это просто невыносимо! — вознегодовала Кори и резко поднялась, зыркнув на меня из-под кустистых бровей. Пожевала губу и нахмурилась. — Как можно работать в такой обстановке? Одна тут животом рычит, другие ерзают! Бездельницы!

Швеи опустили глаза в пол, стараясь не ерзать. Хозяйка нахмурилась еще сильнее, так что две брови почти сошлись в одну.

— Никакого толку от вас!

— Так смотрины же, — робко подала голос Ельга, самая умелая наша мастерица. Ее Кори ценила и даже порой прислушивалась к мнению швеи.

— А вы никак собрались в хранительницы податься? — передразнила хозяйка.

Девушки слаженно закивали.

— Вот дуры безмозглые, — в сердцах пробормотала Кори и махнула рукой. — Идите, что уже… все равно никакого толку от вас сегодня!

Девчонки сорвались со своих мест, словно стая гончих, у мутного зеркальца на стене сразу образовалась очередь.

— А задаток? — напомнила Ельга, и я вздохнула с облегчением.

Кори с недовольным сопением вытащила поясной кошель и принялась отсчитывать монеты. По пять каждой из работниц. Я протянула ладонь последней, но в мою руку упало лишь четыре звонких кругляша.

— Это не все, — тихо, но настойчиво сказала я.

— Все, что заслужила! — отрезала хозяйка. — И не топчись тут, а то и вовсе передумаю! Ишь, зыркает она своими глазюками! Ты на меня не зыркай, я твоих глазок-то не боюсь!

Я привычно опустила глаза в пол, хоть и успела заметить сложенные щепотью пальцы Кори, и скрыла усмешку. Как же, не боится, но знаки охранные делать не забывает! Хотя что толку, все равно ведь не отдаст мою монету, а ругаться — только на неприятности нарываться. Поэтому я просто развернулась и пошла к выходу, буркнув Ринке, что подожду ее на улице.

Смотреть на толпящихся у мутного зеркала разрумянившихся и радостно оживленных девчонок не хотелось. Я знала, что хозяйка отпустила работниц и выдала задаток вовсе не по доброте душевной, а потому, что так велит король. Если в какой из городов решат наведаться маги и провести смотрины, то всем хозяевам надлежит отпустить работников заблаговременно.

Смотрины. Я фыркнула презрительно. Название-то какое, словно не прислугу, а невест выбирают! Да ни один маг никогда не посмотрит на простую девчонку с окраины Ардара как на суженую. Впрочем, мне до этого нет никакого дела, постою в сторонке, пока Рин улыбается этим магам, да отправлюсь домой, к Незабудке.

Я убрала монеты за пазуху, в лиф, и улыбнулась. То ли от ощущения холодных кругляшей, то ли от того, что погода наладилась и засияло солнце, но настроение значительно улучшилось. Мне даже снова захотелось начать напевать, как я делала всегда в моменты душевного подъема, но в это время по ступенькам слетела Рин, и я присвистнула.

— Ого!

Подруга ярко накрасила губы и щеки, неумело подвела глаза, так что стала похожа на расписную куклу. Да еще и волосы уложила в высокую прическу, подражая картинкам из «Придворного вестника»! На них изображались столичные дамы, и волосы у них всегда стояли дыбом и украшались перьями, цветами и драгоценными заколками. У Рин ничего такого, конечно, не было, и она воткнула в голову ветку с пыльным тканевым цветком, что стоял у Кори в приемной. Я зажала рот рукой, стараясь не расхохотаться.

— Э, Рин, ты уверена, что хочешь идти в таком виде? — как можно спокойнее осведомилась я.

— Красиво, да? — восторженно завопила подруга и чуть смутилась. — Я впервые накрасилась! Все повода ждала. Хорошо получилось?

— Э… — промямлила я, не желая обижать доверчивую девушку. — Вроде ничего…

— Ага! — просияла она. — Прямо как у столичных дам, правда?

— Ну да. Почти. Может… может, все же ветка — это лишнее?

— С ума сошла? — Ринка схватила меня за руку и потащила в сторону площади. — Да я эту ветку еле отвоевала! Ельга на нее с утра глаз положила, но я ее в кладовой припрятала! Умно, да?

— Очень, — вздрагивая от сдерживаемого смеха, выдавила я. Но Ринке и не требовалось мое одобрение: она сияла, словно начищенный медный таз, и как таран перла к площади, туда, куда уже стекались остальные горожане.

Теперь и я поняла, почему с утра царило такое оживление, и даже заметила на объявительных столбах белые таблички, на которых было написано о прибытии в город магов. А для неграмотных — нарисовано. Художник, видимо, был не слишком талантлив или обладал изрядной долей юмора, потому что картинка больше напоминала карикатуру. На ней был изображен усатый дядька в колпаке, подпирающем звезды и луну, а внизу у его ног копошились, словно муравьи, людишки. Наверное, таким образом творец желал подчеркнуть величие магов, но вышло до того смешно, что я расхохоталась. Ринка бросила на меня быстрый взгляд и тоже улыбнулась. На зубах девушки отпечаталась красная помада, словно швея кого-то съела. Но сказать ей об этом я не успела, потому что нас подхватила толпа и потащила к помосту, так что я даже порадовалась, что у Ринки в волосах торчит красный тряпичный цветок, словно маяк. Так был шанс ее не потерять.

В центре площади возвышались мостки, доски заботливо укрыли бархатом и поставили парчовые кресла, которые пока были пусты. Рядом с ними суетился пузатый лысоватый мужчина, судя по одеяниям и массивной золотой цепи на груди — местный вельможа. Может, даже сам градоначальник. Он беспокойно утирал батистовым платком лоб и что-то нервно говорил своим прислужникам и стражам. Воинов, кстати, тоже было не счесть, хоть в этом и не было нужды, ведь все знают, что магов нельзя убить. Но, похоже, градоначальник решил себя обезопасить. Сами Светлые все не появлялись, и толпа уже заволновалась, устав ожидать.

— Обманули, не приедут! — истерично выкрикнул из центра женский голос, и народ всколыхнулся, как море, зашумел возмущенно.

— Как не приедут?! — заорала толстая тетка в белом переднике. — Я что же, зря тут с утра торчу? Кучу покупателей упустила!

— А зачем торчишь, Мира? — меланхолично отозвался мужской голос. — Тебя все равно не возьмут в Хандраш. Им молоденьких да упругих подавай! А ты как перина пуховая, утонуть можно!

— Ах ты… Да я тебя! — заорала пунцовая от негодования Мира, а мужики захохотали.

Но их дружный гогот оборвал тоненький девичий голос:

— Смотрите, смотрите!

И толпа послушно развернулась и притихла благоговейно.

— Едут? — не понял мальчишка, который пытался выглянуть из-за спин взрослых.

— Летят! — восторженно крикнула толстая Мира.

Я тоже подняла голову, наблюдая приближение магов.

Что и говорить, их появление было эффектным. В чистом небе, словно из ниоткуда, появилась пара хищных крылатых грифонов, описала круг над закинутыми изумленными лицами горожан и опустилась на помост. Из седел легко спрыгнули два молодых человека. Никаких колпаков на них не было, оба в одежде учеников Академии Хандраш, с эмблемой Искры на груди. Оружия у магов я не увидела, даже коротенького кинжала, только на бедре каждого ремнями был прикреплен недлинный стержень с осколком Оракула — усилитель силы. Я снова перевела взгляд на лица молодых мужчин. Оба светловолосые, светлоглазые, с бледными красивыми лицами. Они встали в центре помоста, один из них поднял ладонь, и грифоны исчезли, словно и не было. По толпе прокатился восторженный вздох. Маги без улыбки рассматривали горожан, и я опустила глаза. Хоть и стояла я так далеко, что меня не было видно за спинами двух рослых мужиков, и смотрела в щель между ними, но даже случайно встретиться взглядом с одним из Светлых мне не хотелось.

Маги переглянулись. По губам того, что стоял слева, скользнула насмешливая улыбка. Второй откровенно рассмеялся. И мне вдруг стало неприятно, словно смеялись они над нами, над восторженно открытыми ртами простолюдинов и их горящими восторгом глазами. Но, возможно, мне это лишь казалось. Горожанам они ничего не говорили и словно чего-то ждали.

Моя догадка подтвердилась, когда лица магов вдруг сделались серьезными и строгими, они выпрямили спины и слаженно повернулись в одну сторону. Горожане тоже уставились на пустое место в центре помоста, градоначальник нервно вытер лоснящийся от пота лоб. И тут… Словно лучи света поползли по багровому бархату, стягиваясь в одну точку, и там разлились сияющим полукругом. И сразу на площади стало чуть темнее — казалось, весь свет этого осеннего дня вобрала в себя сфера на мостках. Она вспыхнула, и из нее вышел человек.

Первое, что привлекало внимание, — это его волосы. Красные, они были длинные, заплетенные во множество косичек и стянуты сзади в хвост. Ярко-зеленые глаза смотрели так внимательно, словно заглядывали в души. Хотя, вполне возможно, так и было. На нем была светлая рубашка простого кроя и без украшений, темные штаны, заправленные в голенища высоких сапог, и черная мантия, сколотая на одном плече заколкой с голубым бриллиантом — отличительным знаком Хандраш. А это значит…

— Магистр… — прокатилось по толпе изумленно-испуганное. Пожалуй, больше испуганное, потому что явление одного из Магистров Света в этом захолустье на краю Пятиземелья не предвещало ничего хорошего. И каждый из жителей городка поневоле задался вопросом, что ему здесь нужно? А я так и вовсе захотела провалиться сквозь землю и как можно скорее покинуть эту площадь и толпу. Мне уже даже не важно было то, что я нарушу обещание и брошу Ринку — лишь бы убраться подальше отсюда! В то, что Светлые прибыли за прислугой, я уже совсем не верила. К тому же подруга все равно потерялась в толпе, и даже ее торчащего на макушке цветка я больше не видела. Я принялась протискиваться в сторону, незаметно отпихивая пялящихся на помост и перешептывающихся людей. Но тут над площадью пролетел голос.

Магистр говорил негромко, но его слова словно ветер подхватил и вложил в уши каждого из присутствующих:

— От имени Хандраш и Обители Искры — оплота силы и света нашего мира — приветствую вас, жители Зеленой Низины. Вам выпала большая честь, и сегодня в вашем городе пройдут смотрины. Лучшие мастерицы и самые достойные девушки отправятся с нами в Хандраш. Вы готовы показать нам своих лучших умелиц?

— Да! — крик вырвался слаженно из десяток глоток.

— Хорошо.

Красноволосый снова осмотрел толпу, настороженно всматриваясь в лица. Я присела за здоровым плечистым бугаем, который покачивался, словно в трансе. Или так и было? На лицах людей застыло такое восторженное выражение, что мне захотелось заорать и разбить магию Светлых. Но вместо этого я лишь тихонько пробиралась к выходу, пригибаясь и проползая между людьми, словно собачонка.

— Тогда начнем, — по-прежнему негромко вещал магистр магии. — Каждая из девушек вашего города, не достигшая двадцатой весны и невинная, должна взойти на помост и прикоснуться к кристаллу.

— Как двадцатой? Как невинная? — возмутилась Мира. — Они же все пигалицы и ничего не умеют! То ли дело женщины опытные! Как я!

Красноволосый чуть повернул голову, и женщина осеклась, попятилась.

— Я озвучил условия, — не повышая голоса, изрек маг. — Приступаем.

Я мельком глянула на помост. Лучи света свились в кокон, и в воздухе завис сияющий кристалл. Вот это мне совсем не понравилось, потому что он был подозрительно похож на осколок Оракула — даже я знала, как он выглядит. Магический кристалл показывал потенциал будущих магов, его использовали при поступлении в Академию Хандраш. Но выбирать служанку с помощью Оракула? Что за чушь?!

Проклиная Ринку, что потащила меня сюда, а особенно себя — за глупость, я заработала ногами с удвоенной скоростью. Главное — выбраться с площади, а там понесусь так, что никто не догонит! Заберу Незабудку, и прочь, прочь из этого городишки, отправлюсь на север или за Перевал, туда магам хода нет. Светлая Искра, ну почему я сразу туда не отправилась? Почему, почему… Денег не хватило, вот и застряла здесь…

Размышляя подобным образом, я добралась до края площади, вздохнула радостно, и тут же путь мне преградили два стражника:

— Куда?

Я сделала расстроенное лицо.

— Ой, не подхожу я, — залепетала, не поднимая своих разноцветных глаз. — Так надеялась, так надеялась… Но уже двадцать две весны встретила! Так что пойду, пожалуй…

— Не велено покидать площадь до ухода магов, — хмуро процедил усатый страж. — Никому, это приказ!

— Так что же мне тут стоять без толку? — возмутилась я. — А дома у меня ребенок голодный! Пропустите, а?

— Не велено! — грозно повторил мужчина.

— Ну, пожалуйста, пустите, — заканючила я, лихорадочно кося глаза в поисках выхода. И с ужасом понимая, что его нет. Ох, не зря градоначальник нагнал на площадь всю городскую стражу! Да что здесь происходит?! — Пустите, дяденьки! — заныла, подражая местному говору. — Девочка у меня, малолетка, голодная, холодная… Тьфу-тьфу! А я все равно господам магам без надобности, стара для них! Вы же слышали, им только молодок подавай!

— Слышал, а как же! — Страж недовольно сплюнул, и я порадовалась, что он не попал на мой ботинок. Но мужественно стерпела и не отодвинулась. — Как будто нам самим девицы не пригодятся! — пробурчал он.

— Вот-вот, — поддержала я и понизила голос до шепота: — Слухи ходят, что не для прислуживания девушек на Риф везут…

Стражи переглянулись и слаженно посмотрели на помост, куда уже тянулась вереница ярко одетых девиц. Каждая из них поднималась, замирала на миг в круге света и дрожащей рукой прикасалась к кристаллу. Маг отрицательно качал головой, отверженная кандидатка ударялась в слезы, но покорно уходила с мостков. И тут же ее место занимала следующая.

Я торопливо отвернулась. У них свой путь, у меня — свой.

— Пропустите? А то голодная…

— Холодная, слышали уже, — усмехнулся страж. — Ладно, иди, только тихо.

Я от радости чуть не кинулась его обнимать, но опомнилась и бросилась к узкому проходу между домами, по которому можно было добраться до торговых рядов. А оттуда уже и до моего чердака рукой подать! Но стоило моей ноге коснуться края площади, как узкий луч света преградил мне путь. Он ударил меня в грудь так, что я отлетела и упала на спину, ударившись о телегу, которая непонятно зачем здесь стояла.

Луч света отполз, расширился, и возле меня возник один из светловолосых магов. Он презрительно смотрел, как я пытаюсь подняться, не делая попыток мне помочь. Потом щелкнул пальцами, и меня вздернула в воздух невидимая рука, словно нагадившего котенка. Я задергалась, пытаясь освободиться, но мои носки еле-еле доставали мостовую.

— Ортан, не надо пугать девушку. — Мягкий голос магистра испугал меня куда больше, чем выходка молодого мага. Невидимая рука меня отпустила, и я снова едва не шлепнулась на булыжники мостовой. Но все же удержалась и с гневом уставилась на мужчин. Опомнилась и опустила глаза, но, увы, поздно. Красноволосый приблизился и приподнял мне подбородок, всматриваясь в разноцветные глаза.

— Полукровка, — он не спрашивал, а утверждал.

— У меня есть допуск на проживание в Пятиземелье, — пробормотала я.

Магистр чуть улыбнулся, не убирая руки, а мне захотелось попятиться. Но я лишь упрямо сжала зубы и уставилась в его глаза, зеленые, словно весенняя травка.

— Разве я спрашивал тебя про допуск? Это меня не волнует, — равнодушно протянул он. — Но мне интересно, почему вы, юная особа, не пожелали участвовать в смотринах?

— Я не подхожу по возрасту! И по другим требованиям… — Я постаралась не стучать зубами и не отводить глаз, хоть и очень хотелось.

— Вы зря решили врать тому, кто служит Искре, — так же равнодушно оповестил магистр, и мне стало совсем дурно.

— Я… я… я просто не хочу! Совсем не хочу в Хандраш! Я пришла просто из любопытства, но уже ухожу! Отпустите меня…

— Ты сможешь уйти, если кристалл тебя отвергнет, — спокойно ответил красноволосый. И сделал жест рукой, словно приглашая пройти на помост.

Я в отчаянии огляделась. Горожане смотрели на меня, некоторые — с недоумением и любопытством, большинство — со злостью. Словно гневались, что грязная полукровка расстроила великих магов своей глупой выходкой. Я распрямила плечи и высоко подняла голову. Терять все равно нечего — как бы ни сложилось, в этом городке я не задержусь. И все, о чем я просила Искру, пока шла к мосткам, — это чтобы загадочный кристалл меня не принял.

На помосте я споткнулась, увидев сияющую и довольную Ринку. Она чуть притоптывала ногой и улыбалась во весь рот, тряпичный цветок потерялся, и теперь в ее волосах красовалась голая палка. Но такая мелочь подругу не волновала. Рядом с Рин стояла Ельга. Она тоже посматривала в толпу торжествующе, хоть и более сдержанно. И третья девушка тоже была из нашей мастерской, Полина, совсем молоденькая и молчаливая, она выглядела скорее испуганной, чем довольной. Я мысленно застонала. Все три девушки, выбранные кристаллом, мне знакомы. Вряд ли это хороший знак.

Я несмело приблизилась к сияющему куску хрусталя и протянула ладонь. Была — не была! Тронула, и прозрачный камень покраснел, словно налился кровью. Лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы я поняла — все пропало.

— Оракул тебя принял, — подтвердил мои опасения маг. — Отойди в сторону и ожидай.

Спотыкаясь, я подошла к Рин, и та схватила меня за руку, склонилась к уху:

— Счастье-то какое, Лея! А ты идти не хотела! Всю жизнь теперь меня благодари, что я тебя уговорила! Боги к нам сегодня добры, не зря я целый крох на свечи потратила! Повезло! Ты рада?

— А то, — мрачно согласилась я. — Прямо до одури.

— Странная ты какая-то, — удивилась подруга, и тут ее осенило: — От радости сама не своя, да?

— Угу, — еще мрачнее подтвердила я. — Прямо не знаю, как в себя прийти!

— Тихо вы! — шикнула на нас Ельга, и мы послушно примолкли.

Смотрины длились, пока все девушки подходящего возраста не взошли на помост и не коснулись кристалла. Неугомонная Мира тоже попыталась подняться, но перед ней словно выросла невидимая стена, и женщина ударилась об нее лбом. Толпа разразилась хохотом.

Больше камень не покраснел ни разу, и магистр поднял ладонь, извещая, что смотрины окончены. Он повернулся к молодым магам и молча посмотрел каждому в глаза. Те склонились в поклоне. Лучи света собрались в центре, и магистр исчез, даже не попрощавшись. Второй светловолосый маг развернулся к горожанам и раскинул руки. С его ладоней слетела золотая пыль, ее подхватил ветер, и в вечернем небе расцвели изумительные цветы, полетели птицы, пронеслись единороги… Там возникали сказочные звери — живые, объемные и красочные, и люди хлопали в ладоши и кричали, славя Хандраш и магов. Про четырех девушек на помосте все словно забыли.

Пока парень развлекал публику, Ортан повернулся к нам.

— Каждой из вас я надену кольцо, — сказал он. — Утром оно перенесет вас к пределам Рифа. У вас есть время, чтобы собраться и попрощаться с близкими. Вещи берите только самые ценные, вас обеспечат всем необходимым. Понятно? — девушки кивнули и заулыбались, одна я стояла, нахмурившись. Маг посмотрел на меня и усмехнулся. — И кстати, снять кольцо невозможно. И убежать тоже. Когда взойдет солнце, оно перенесет вас к Рифу, где бы вы ни находились.

Я ответила мрачным взглядом.

— Протяните руки.

Он вытащил маленькую коробочку с простыми металлическими ободками и надел колечко на палец каждой избранной.

— Ах, словно суженой! — просияла простодушная Ринка. И я порадовалась, увидев, как вытянулось лицо мага.

— Свободны, — прошипел он, отворачиваясь.

Девчонки тут же побежали в толпу, к родным и знакомым, я тоже сошла с помоста и направилась к домам. Любоваться праздником я точно не собиралась.

ГЛАВА 3

До нашего чердака я добежала за двадцать минут. Улицы городка опустели — все были на площади, восторгались искусством магов. Я взлетела по узкой лесенке и принялась торопливо собирать вещи. Незабудка вылезла из своего «домика», который она снова соорудила из одеял.

— Милая, мы уезжаем, — запыхавшись, бросила я девочке. Вытащила из сумки булку, которую предусмотрительно купила в лавке по дороге. — Вот, поешь, а я пока вещи сложу.

— А куда мы поедем? — блестя глазенками, спросила сестра. Я порадовалась, что она у меня такая покладистая. Или просто привыкла к нашим постоянным переездам? Вздохнула, сворачивая пожитки в наплечный мешок.

— Пока не знаю… Подальше отсюда.

— У тебя колечко новое? — Незабудка застыла, не донесся булку до рта. — Покажи!

— Чтоб ему провалиться, этому колечку, — пробормотала я, с досадой глянув на тусклый ободок. Конечно, покинув площадь, я первым делом попыталась его снять. Но безрезультатно. Украшение не давило и не мешало, но сидело на пальце, словно приклеенное! Палец покраснел и распух от того, что я дергала кольцо, но избавиться от ободка так и не удалось. Но ничего! Я сбегу туда, где даже маги до меня не доберутся!

Выдохнула, чувствуя, как колотится сердце. Все же я не была уверена в том, что собиралась сделать. Но выбора у меня не было.

С сожалением пересчитала оставшиеся монеты и спрятала их подальше. Потом одела Незабудку, завязала тесемки на ее плащике.

— Малыш, мы сейчас очень тихо спустимся по лесенке, а потом побежим, поняла меня? Молчи и ни о чем не спрашивай. Ясно, Незабудка?

Девочка радостно кивнула. Кажется, сестричка решила, что у нас намечается приключение. Я быстро вытерла мокрой тряпицей ее мордашку, испачканную повидлом и хлебными крошками.

— А от кого мы убегаем? — шепотом спросила девочка.

— Ото всех, — прошептала я, воровато покосившись на дверь. — Но для начала от нашей хозяйки. Платить за чердак нам, к сожалению, нечем…

— Получается, мы пираты? — сообразила Незабудка и улыбнулась. Сказки о пиратах ей нравились больше других.

— Можно и так сказать… — Я тихонько выглянула за дверь. Никого. Я надеялась, что хозяйка дома тоже ушла на площадь, как и все горожане. Все-таки не так много в городке развлечений, чтобы пропустить приезд магов и представление. — Главное — ни звука, Незабудка!

Малышка понятливо кивнула и деловито прижала к себе куклу. Мы спустились по лесенке и, пригибаясь, чтобы нас не увидели из окон, пробежали по узкому проходу между домами. Каждую минуту я ожидала гневного окрика и вопля «держи воровку!», но все было тихо, только соседская кошка проводила нас взглядом. Конечно, хозяйка поднимется на чердак, как только вернется, ведь она наверняка видела меня на площади, и придет требовать плату. Но я понадеялась, что представление ее задержит.

Через полчаса мы добрались до реки и пошли чуть медленнее. Малышка довольно рассматривала окрестности — нежданная прогулка ее, очевидно, радовала в отличие от меня. К счастью, на причале тоже было пусто, только дремал в лодке старик, и я вздохнула с облегчением. Боялась, что и лодочник ушел на праздник, тогда пришлось бы возвращаться к дороге, а это означало потерять время. И не зря я торопилась. Уже на середине реки я увидела, что на берег выскочила женская фигура, а с ней две мужские. Женщина орала, потрясая кулаками, мужики всматривались в воду.

— Чего это они? — подслеповато прищурился лодочник.

— Огорчаются, что на переправу не успели, — хмыкнула я, опознав в женщине хозяйку чердака.

— Так можно вернуться, — оживился старик, почуяв выгоду.

— Куда? — возмутилась я. — Мы уже почти у другого берега! А я тороплюсь!

— Эх, надеюсь, дождутся… — пробормотал лодочник.

— Да куда им деваться, — обнадежила я. — Другой дороги через реку Низинку все равно нет. А в объезд — это день пути!

— И то верно, внученька, — важно кивнул старик. — Придется меня дожидаться!

Я тоже порадовалась этому обстоятельству. Незабудка перевесилась через борт лодки, рассматривая рыбок, и я за шиворот втянула ее обратно.

На берегу я громко посетовала, что до ближайшего городка, Лароса, куда мы направляемся, целый день пути, расплатилась и пошла в указанном направлении. За деревьями редкого леска остановилась. Лодочник уже усаживал в свою утлую посудину дородную торговку с корзиной яблок и в нашу сторону не смотрел. Так что я свернула с основной дороги и пошла по почти невидимой, петляющей тропке в глубь леса. Заблудиться я не боялась. Лес всегда подскажет направление, выведет на верный путь. Так что шла я быстро, закинув на спину мешок со скудными пожитками и посадив на закорки Незабудку, подвязав ее платком. Так было быстрее, чем если бы малышка пошла своими ножками.

Темнеет осенью стремительно, и я торопилась, не обращая внимания на уже ноющую спину и усталость. Главное — добраться до лесной сторожки, пока ночь окончательно не опустилась на Низинки. И когда я уже начала сомневаться и озираться, испугавшись, что заблудилась, мы почти уткнулись в темные, покрытые мхом бревенчатые стены приземистой сторожки. Весной я случайно нашла ее, когда пыталась набрать в лесу кислой, еще не созревшей земляники. И вот теперь лачуга пригодится нам для ночевки.

— Заходи. — Я спустила с плеч Незабудку.

— Заколдованный домик! — Девочка восторженно захлопала в ладоши и заглянула внутрь. — Фи, воняет.

— Добрая фея нарочно напустила здесь такой запах, чтобы отпугнуть троллей, — пояснила я Незабудке, осматривая узкую комнатку. Лежанка в углу была сырой, но с одеялом и плащом — сойдет. Жаль, что нельзя развести огонь в очаге — дым могут заметить. Зато есть стены и крыша, защищающие от мелкого дождика, который начался к ночи.

Я накормила малышку и даже поиграла с ней. Потом рассказала сказку о нашей лачуге, на ходу сочиняя историю и пытаясь уложить Незабудку спать.

— Малыш, засыпай, нам рано вставать.

— А утром мы снова поплывем на лодочке?

— Нет, милая. — Я помолчала. — Утром мы пойдем в Хрустальный Замок.

Незабудка, уже почти закрывшая глазки, подскочила на лежанке.

— Но ты же говорила, что туда нельзя ходить!

— Нельзя. Но мы сходим всего один раз. По очень важному делу. Поняла меня? Ты будешь стоять рядом и ни на шаг от меня не отойдешь, Незабудка! Обещай!

— Клянусь Искрой! — торжественно объявила девочка, а я снова вздохнула, приглаживая ее торчащие вихры. На моих руках, под сказку, Незабудка все-таки уснула, утомленная множеством новых впечатлений. А я лишь прикрыла глаза. Спать я не собиралась, опасаясь пропустить восход. Но убаюканная мирным сопением Незабудки и темнотой не заметила, как задремала…

Проснулась внезапно, еще не понимая, что меня разбудило. Может, предчувствие или плохой сон?

Осторожно положила Незабудку на лежанку, потерла затекшую от неудобной позы руку. Тихо встала, прислушиваясь. И вздрогнула, уловив далекий собачий лай. Сердце сжалось и забилось испуганно. Почему-то я даже не сомневалась, что это по мою душу! А ведь так надеялась, что хозяйка не станет искать сбежавшую полукровку из-за пары медяков! Неужели решила, что раз меня выбрали маги, то можно стрясти побольше? Время было предрассветное, и хоть у меня не было хронометра, но я чувствовала, что скоро заря. Надо торопиться.

Уже не опасаясь, я вытащила из кармана единственную огневку и зажгла ее. Маленькая палочка будет гореть лишь несколько мгновений, но этого хватит, чтобы поджечь сложенные в очаге веточки. Огневки дорогие, но я не пожалела, что когда-то купила ее. Возможность быстро развести костер, без утомительного трения, иногда дорогого стоит.

Но сейчас меня интересовало не тепло очага, а свет. Потому что в темноте уйти в Замок я не смогу. Собачий лай раздавался все ближе, и даже были уже слышны крики.

— Там сторожка лесника! Девчонка там!

— Смотрите, дым… Ну, я ей покажу, воровке! Душу вытрясу…

Мужские голоса перемешивались с визгливым женским, но я старалась не слушать, только бросила быстрый взгляд на толстую ветку, которой с вечера подперла дверь.

— Они точно здесь! Проклятые полукровки!

— Говорил тебе, выкини девчонок на улицу…

— Открывай!

Я прижала к себе сонно моргающую Незабудку.

— Лея? А что, уже утро?

— Да, милая. — Я выхватила из кармана свой осколок зеркала и размотала тряпицу, в которую он был завернут.

— Значит, мы идем в Замок? — обрадовалась сестра.

— Да, Незабудка. Мы идем в Замок…

Я всмотрелась в стекло. Чем лучше отражение, тем легче переходить. В разгорающемся свете очага я смотрела на свое лицо в мутноватом зеркале. Бледное лицо, кстати, с всклокоченными волосами и красными от недосыпа разноцветными глазами. В дверь заколотили, кажется, ногами…

— Держись за меня, — приказала я малышке.

Реальность поплыла, туманясь, и когда дверь рухнула под напором мужских сапог, мы с Незабудкой упали на хрустальный пол Замка.

Здесь все было так, как я и запомнила: полупрозрачные стены, внутри которых тянулись красные кровяные прожилки, потолки такие высокие, что их почти не было видно. Глянцевый черный пол с золотым орнаментом, образующим какой-то рисунок. Я потрясла головой, потому что после перехода всегда немного кружилась голова, и поднялась на ноги. Незабудка вскочила еще раньше и теперь нетерпеливо подпрыгивала.

— Лея, а пойдем посмотрим, что там за дверью? Может, там волшебные феи? Или единороги? Или даже… дракон? Ну пойдем, ну Лея!

— Стой на месте! — строго одернула я и испуганно оглянулась. Как ни страшно было приходить сюда, но куда еще я могла сбежать, чтобы светлые маги до меня не дотянулись? Я закинула на спину свой мешок и взяла Незабудку за чуть липкую ладошку.

— Молчи и иди тихо, поняла?

— А долго мы здесь будем гулять? — громким шепотом спросила девочка.

— Нет. Недолго. Надо переждать рассвет.

— А зачем?

— Незабудка, помолчи. И не топай.

Малышка насупилась, потому что ее просто распирало от желания болтать и прыгать, но все-таки послушалась. Мы шли по хрустальному залу, вслушиваясь в темноту. Шли без цели, просто потому что сидеть на месте мне было слишком жутко. Здесь царил полумрак, лишь сверху лилось алое сияние. Дошли до высокой золотой арки и осторожно выглянули.

— Фи, — разочарованно протянула Незабудка, — еще один зал! А где дракон?

— Надеюсь, спит в пещере, очень далеко отсюда, — пробормотала я себе под нос.

— Ну и ладно, — неожиданно покладисто согласилась Незабудка, — зато котик пришел!

— Котик? — похолодела я.

— Ну да! Вон же он!

Очень медленно, так медленно, чтобы успеть выдохнуть и не заорать от ужаса, я обернулась. «Котик», а точнее, жуткий черный хищник, стоял у стены, почти сливаясь с мраком. Его голова была прижата к полу, а хвост нервно подрагивал. Мощные лапы напряжены перед прыжком.

— Мамочки, — прошептала я, задвигая за спину Незабудку.

— Котик! — радостно крикнула девочка и бросилась к зверю.

— Стой! — я заорала так, что эхо прокатилось по хрустальному залу, и кинулась ловить шуструю непоседу.

Иногда малышка бывала удивительно проворной и такой быстрой, что я с трудом за ней поспевала. Вот и сейчас она так стремительно преодолела расстояние до стены, где стоял зверь, что я догнала ее, когда Незабудка почти его коснулась.

— Сиера!

Я схватила девочку и, снова запихнув ее себе за спину, принялась пятиться, не сводя глаз с черного зверя. Шаг назад, и хищник делает мягкий, почти неуловимый шаг вперед. Я — еще шаг, и он повторяет. Я — еще, он — снова. Словно играя с нами.

— Лея, я хочу погладить котика! — звонко и радостно заявила Незабудка.

— Молчи! — шикнула я, не оборачиваясь.

Зверь чуть приподнял губу, показав длинные острые клыки, способные легко оторвать наши глупые головы. Еще шаг назад.

— Хороший котик, хороший, — забормотала я, не слишком вдумываясь в смысл того, что несу, — красивая киса…

— Пушистый! — добавила Незабудка.

— Да-да, пушистая, добрая киса! Киса не тронет двух маленьких невкусных девочек, правда? Ведь киса совсем-совсем не голодная…

«Киса» остановилась и склонила голову, рассматривая нас. Потом зверь сел, обвил лапы хвостом и снова склонил голову.

— Вот и умница, — еще ласковее залепетала я. — Очень умный котик не будет преследовать нас, правда? А мы сейчас тихонечко уйдем…

В зале стало чуть светлее, и я рассмотрела и шипы на хребте зверя, и острое жало на кончике хвоста. Что же это за хищник? Может, его здесь держат вместо сторожевого пса? Никогда таких не видела… Все так же отступая, без резких движений и крепко сжимая ладошку шумно сопящей Незабудки, я бросила быстрый взгляд на стены Замка. Они посветлели. А это значит, что и в этом мире наступал рассвет. Еще немного, и нам можно будет возвращаться. И уповать на то, что хозяйка чердачной комнатушки с напарниками уже покинула лесной домик, увидев его пустым. Потому что возвращалась я всегда на то же место, из которого ушла.

Еще пара шажочков…

Зверь лениво поднялся, сделал одно гибкое, неуловимое движение и оказался в полушаге от нас. Мы с Незабудкой слаженно вскрикнули. Я — испуганно, малышка — радостно. Ее эта игра с «котиком» веселила.

— Давай еще так! — обрадовалась девочка.

Луч света пополз по стене, пробежал через черную плиту пола и коснулся моих ботинок. Я отпрыгнула от него, как от заразы, но было поздно. Руку с кольцом обожгло, и тусклый металл засветился. Реальность завибрировала, закручиваясь, и меня неудержимо начало затягивать в эту воронку.

— Незабудка!

Я рванула, подхватывая девочку на руки, а черный зверь молнией метнулся ко мне и вцепился клыками в ногу, когда я уже провалилась в пространство.

Упала я на траву и закрыла глаза от потока утреннего света. Полежала, прижимая к себе сестру, потом неуверенно разомкнула веки и села. Застонала, потому что рядом обнаружился все тот же зверь, причем его клыки стискивали мой ботинок, правда, лишь держали, а не вспарывали кожу.

— Отпусти! — рявкнула я. Зверь моргнул и, к моему удивлению, разжал пасть. Рыкнул недовольно и отошел в сторону. А я встала, спустила Незабудку с рук и осмотрелась.

— Да чтоб этих магов слизняки сожрали, не смогли переварить и выплюнули недожеванными! — в сердцах бросила я, потому что уже поняла: кольцо сработало и вытащило меня даже из Замка. Незабудка захихикала, и я строго посмотрела. — Не вздумай повторять! Поняла меня?

— А мы где?

— Судя по всему — на Рифе, — мрачно известила я.

— А Риф — это что? — заинтересовалась малышка.

— Это отвратительное место, где живут самые отвратительные существа этого мира, — еще мрачнее бросила я.

— Тролли? — обрадовалась Незабудка.

— Маги. Хотя лучше бы тролли.

Черный зверь, про которого я уже почти забыла от расстройства, издал низкий рык, и мы с сестрой слаженно подпрыгнули. Я попятилась, хватая за руку Сиеру.

— Ну прости, — забормотала я «котику», — я не виновата, что ты меня за ногу схватил. Сейчас попробуем вернуться! Только не рычи!

Зверь не рычал и даже не приближался, сидел спокойно, лишь с силой втягивал воздух — принюхивался. Я посчитала, что такое поведение — хороший знак, очевидно, что есть нас он не собирался. Может, он не ест людей? Или просто не голодный?

— Сейчас, сейчас, — забормотала я, торопливо доставая осколок зеркала. — Незабудка, сюда иди.

Сестра подошла, и даже зверь приблизился, склонил голову, словно с интересом. Я же уставилась на свое отражение, ожидая привычного размытия реальности.

— Ну давай же, давай… — в отчаянии бормотала я, до рези в глазах всматриваясь в осколок. В подробностях рассмотрела свой испачканный лоб, нос, губы, глаза — синий и зеленый, снова лоб… Но реальность не двигалась и переход не открывался. — Не получается! — Я отбросила осколок и потерла лицо. — Не знаю почему! Вот же немытая пасть орка! Незабудка, не повторять!

Встала, прикусив от расстройства губу и размышляя, что делать дальше.

— Лея, я есть хочу! — напомнила о себе сестрица, так что я развязала мешок и вытащила оттуда лепешку и сыр. Покосилась на черного зверя, который все так же сидел рядом.

— Ну, что смотришь? — нахмурилась я. — Не могу я в твой Замок вернуться! Сама не отказалась бы. Уж лучше туда, чем в Хандраш. — И, подумав, кинула на траву кусочек лепешки, рассудив, что лучше хищник съест мой завтрак, чем меня. Но зверь лишь фыркнул, не пожелав принимать угощение, и гибко поднялся. Его шипы втянулись в кожу на хребте, а жало исчезло в кончике хвоста. Даже пластины словно втянулись, и теперь зверь походил на дикого барса. Только черного.

— Не хочешь — как хочешь, — сказала я и подобрала нетронутую лепешку, сдула с нее травинку и с удовольствием съела. Сыр оставила для Незабудки, но и без него было очень вкусно. Зверь смотрел, склонив голову.

Вокруг нас расстилалось мирное поле с желтыми цветочками. Где-то вдали темнели очертания гор. Легкий ветерок изредка приносил соленый запах, незнакомый мне, а в целом пейзаж был весьма спокойным. Даже тянуло растянуться на травке и полежать, рассматривая плывущие облака. Только жарко в пуховом платке.

— Лея, а почему здесь лето? — дожевывая, спросила Незабудка.

— Потому что маги не любят мерзнуть, — проворчала я. — Поэтому на Рифе всегда лето. Давай, милая, доедай, и пойдем.

— Куда?

— Куда-нибудь. Должно же здесь быть еще что-нибудь, кроме травы и цветочков.

— Может, хоть здесь дракон живет? — с надеждой подпрыгнула Незабудка. — Ну хоть малюсенький?

— Ох, милая, вот дракона я как-то не опасаюсь. Идем уже.

Но уйти мы никуда не успели, потому что пучки света возле нас стянулись в одну точку, и из искрящейся лужицы вышел светловолосый парень. Тот самый, что позорно «подвесил» меня на площади в Низинках.

— Как вас сюда занесло? — голос у него был недовольный, маг хмыкнул, осмотрев меня. — Все девушки уже на месте, а тебя все нет! Еле нашел! Почему ты с ребенком и зверем? Детей и домашних животных в Хандраш не принимают!

— Потому что это моя сестра, и без нее я никуда не пойду, — сразу нахмурилась я и крепче сжала ладошку Незабудки.

— Но на Рифе нет детей! — Парень окинул девочку хмурым взглядом и постановил: — Ее надо переместить обратно в ваши грязные Низинки!

Вокруг его ног снова начали собираться лучики света, а я прижала сестру к себе.

— Незабудка останется со мной! Я сюда не просилась, и вы не смеете нас разлучать! Слышите? К тому же… — я лихорадочно вспоминала слова мага, — мне было велено взять с собой самое ценное! А ничего ценнее у меня нет!

Он нахмурился и задумался. Понятно, что принимать меня в Хандраш вместе с девочкой маг не желал, и у меня мелькнула шальная надежда, что он и вовсе вернет нас в Низинки. Обнадеженная этими мыслями, я встала поближе к черному барсу, который все еще сидел рядом.

— И зверь тоже со мной! Я без них никуда!

Парень пробурчал что-то недовольное, а я почти возликовала, мысленно умоляя его отказаться от моей кандидатуры. Уже хотела поведать про свой вздорный характер и совершенную никчемность в вышивании, но маг вдруг кивнул, принимая решение.

— Хорошо. Мне велено доставить вас в Хандраш, дальше уже наставники разберутся. Наберите воздуха и шагайте в круг света.

Я сникла и расстроенно посмотрела на сестру. А так надеялась, что не возьмут…

— Живо! — поторопил парень. Так что мне ничего не оставалось, кроме как закинуть на спину свой мешок, поднять на руки Незабудку и войти в лужицу света. Черный зверь шагнул следом, и я покосилась на него. Почему он увязался за нами, я не понимала, но думать об этом было некогда.

ГЛАВА 4

Второй раз мы перенеслись ближе к подножию гор, и черные скалы с хрустальными пиками возвышались уже совсем рядом. И еще здесь сильнее был запах соли и чего-то пряного, неизвестного мне.

— Чем это пахнет? — не выдержала я, выходя из круга и отпуская с рук сестру.

— Морем Искры, конечно, — презрительно хмыкнул маг, а я прикусила язык. Чем же еще? Но откуда мне было знать, как пахнет море? Я его никогда не видела. И не нюхала.

— Лея! Ну наконец-то! Светлая Искра, а это кто с тобой?

Я обернулась на голос и чуть смущенно улыбнулась Ринке, которая сидела на земле и вскочила при нашем появлении. Ельга и Полина тоже были здесь, первая отвернулась, даже не кивнув, а вторая помахала рукой, с опаской посмотрев на барса. Возле ног девушек лежали объемные тюки с вещами.

— Это моя сестра, Незабудка, — вздохнула я, — а это… — покосилась на черного зверя, прикидывая, как его назвать. — Это… Ну… это… Просто Зверь!

Зверь повернул голову, в желтых глазах вертикальный зрачок сузился до тонкой, почти невидимой линии, и оскалил клыки, словно желая сожрать. Я отодвинулась подальше. Но думать о нем было некогда.

— Все в сборе? — Маг обвел нас недовольным взглядом, перебив меня. — Меня зовут Ортан, я непосвященный маг и уполномочен доставить вас в Хадраш!

— А что такое непосвященный? — простодушно влезла Ринка.

— Молчать, когда я говорю! — недовольно блеснул светло-голубыми глазами Ортан. Но потом все-таки пояснил: — Во мне есть Свет, но он еще не разгорелся и посвящения у Искры я еще не прошел.

Ринка кивнула и открыла рот, чтобы еще что-то спросить, но расположение мага на этом закончилось.

— Хватит болтать, отправляемся. До Хандраш два дня пути, свои вещи несете сами, конечно, вас предупреждали, что нужно брать самое ценное.

— А мы что, пешком пойдем? — возмутилась Ельга. — А как же летающие грифоны? Или волшебная колесница? Ну или хотя бы вот эта ваша светящаяся лужица? Нельзя как-то по-волшебному перенестись? Чтобы ногами не топать?

— Нельзя, — отрезал Ортан. И проворчал: — Тоже мне, важные персоны, на грифоне захотели… А ну, шагайте!

Бывшие швеи взвалили на спины свои огромные тюки, а я порадовалась, что у меня никогда не было много вещей. Зато у меня теперь были два довеска в виде сестры и черного барса. Зверь все так же шел рядом и людей, кажется, совершенно не боялся. Зато вот девушки смотрели на него с ужасом и старались держаться подальше.

— Лея, кошмар какой, откуда он? Я таких даже на картинке не видела! Неужели из полосы Сумрака?

Я покосилась на барса.

— Оттуда, — кивнула я.

А что, хороший вариант, сразу все вопросы отпадут. Там и не такие звери водятся. И никто не удивится его необычному виду, Сумрак — и этим все сказано. Кстати, может, тот Замок действительно сумеречный? Вполне возможно, там ведь места неизученные, страшные и губительные. Возле Зоны Сумрака никто не живет, лишь стражи границ несут свою тяжелую службу.

— Зачем ты его держишь? — громкий шепот Ринки прервал мои размышления. — Вдруг сожрет ночью? У него же клыки!

— Котик хороший! — обиженно выкрикнула Незабудка и дернула котика за хвост. Зверь угрожающе оскалился, от чего девчонки завизжали, маг схватился за жезл, на котором загорелся кристалл, а Незабудка зашлась веселым смехом.

— Сиера, прекрати! — Я оттащила сестру от барса и успокаивающе подняла руки. — Все хорошо, это они так играют! Не волнуйтесь.

— Убогая, что с нее взять, — фыркнула Ельга, поднимая свой тюфяк. — Полукровка ведь. Вот и не дружит с головой.

— Чтоб тебя слизни сожрали и, подавившись, выплюнули! — звонко пожелала девушке Незабудка.

Я зажала ей рот рукой, стараясь не расхохотаться, но не удержалась и хмыкнула.

— Милая, я же просила не повторять!

— Как только этой неумехе ребенка доверили! — возмутилась Ельга и демонстративно отвернулась. Ринка за ее спиной скорчила рожицу и подмигнула Незабудке, а Полина хихикнула.

— Хватать болтать, ногами шевелите! — оборвал нас Ортан. Потом сложил руки и плавно приподнялся над землей, так что носки его сапог зависли над молодой травкой. И так и поплыл вперед, не касаясь земли. Мы, к сожалению, магией наделены не были и поэтому тащились на своих двоих. К обеду солнце поднялось высоко, тени сжались в точки, а Незабудка устала и расхныкалась. Я какое-то время несла ее на плечах, потому что двигаться достаточно быстро малышка, понятно, не могла. Но к полудню я уже заметно устала, да и остальные тащились все медленнее. Ринка повязала на голову платок, чтобы солнце не напекало, Полина согнулась, как столетняя старушка, одна Ельга шла молча и прямо, хотя и раскраснелась от жары.

Я уже давно отстегнула рукава и порадовалась, что одета так удобно — в платье до колен, простое и серое. Теплые чулки и шаль я тоже сняла и теперь опасалась, что натру ноги грубой кожей ботинок. Но полотняных тонких чулок у меня не было, и не босиком же мне идти. Приходилось терпеть.

С Незабудки я тоже стянула курточку, оставив девочку в платьице.

— Во всем мире уже конец осени, прохлада, а здесь солнцепек, — проворчала Ринка, утирая пот. — Нельзя приглушить солнце как-нибудь? Или ветерок наколдовать?

Ортан на наши стенания не отреагировал, просто завис, внимательно рассматривая местность. Ничего интересного в ней не было, обычный пейзаж — поля да скалы в отдалении.

— Привал, — объявил маг и плавно опустился на землю. Девчонки же просто попадали на траву, скидывая свою поклажу.

Ортан простер руки над землей, зашептал что-то, и пространство дрогнуло, поплыло, а через миг на поляне появилась холстина, накрытая всякой снедью. Мы восторженно ахнули, а Незабудка захлопала в ладоши:

— Волшебник! Лея, дядя — волшебник!

— Да, милая, — улыбнулась я чуть смущенно.

Маг лишь снова презрительно хмыкнул и отвернулся.

— На еду и отдых — час, к вечеру мы должны пересечь плато и спуститься в долину. Там заночуем.

— Пресветлая Искра! — восхитилась Ринка, подползая ближе к накрытому «столу». — Вот это да! А говорите, что непосвященный! Столько еды наколдовали!

— Я ничего не колдовал, — недовольно пояснил Ортан. — Я лишь переместил еду сюда из Хандраш. Там накрывают походные холстины для таких случаев, а моей капли Света хватает для переноса. Только и всего. Наколдовать из Ничто может только истинный и посвященный маг. Это очень трудно.

— А нельзя нас тоже переместить? В Хандраш. — Ельга тоже подошла ближе.

— Только если в виде бекона, — поджал губы маг и отошел в сторону. Есть с нами он, похоже, считал ниже своего достоинства.

Ельга дернула плечом и замолчала. Я вопросов не задавала и молча сооружала для Незабудки обед, накладывая на лепешку все подряд: сыр, холодное мясо, ломтики помидора и листья салата. И когда девочка вгрызлась зубками в это великолепие, так же молча начала делать лепешку с начинкой для себя. Я давно поняла, что пока есть еда — надо есть. Никогда не знаешь, как быстро она закончится. А вопросы я и потом успею задать.

Барс принюхался к нашему провианту, фыркнул и, развернувшись, умчался на скалы.

— Куда это он?

Я пожала плечами.

Честно говоря, меня это волновало мало. Зверь хоть и вел себя смирно, но не переставал быть зверем, и меня это соседство тревожило. Я всю дорогу косилась на него, опасаясь, что он проголодается и нападет, может, от этого и тащила Незабудку на плечах. Кто его знает, что у него на уме. Поэтому сейчас лишь обрадовалась и понадеялась, что барс не вернется. Я вообще не понимала, почему он до сих пор идет за нами.

Девчонки тоже не разговаривали, молча поглощая пищу. Перспектива и дальше тащиться по раскаленному плато никого не радовала.

— Как-то я по-другому представляла дорогу в Хандраш, — пробурчала Ринка. — Думала, мы полетим, чудеса там всякие. А мы тащимся, как торговки на тракте. Никакого волшебства.

— Зато мы идем в самое красивое место на земле, — тихо вздохнула рядом Полина.

— Откуда ты знаешь, что оно красивое? — проворчала Ельга. — У тебя есть знакомый маг, чтобы рассказать?

— Да, — неожиданно подтвердила Полина. Мы уставились на нее во все глаза.

— Что, правда? Ты знакома с магом?

— Мой брат наделен Светом, — не поднимая глаз, ответила девушка. — Он уехал в Хандраш шесть лет назад, в Академию. И стал боевым магом. Он присылал нам письма, что сами летели по воздуху и даже под дождем не мокли. И писал, что это необыкновенное место, очень красивое.

— А ты ни разу не рассказывала, — с легкой обидой протянула Ринка.

— Арамира отправили в Зону Сумрака, он ведь боевой маг. А оттуда писать нельзя…

Полина отложила недоеденную лепешку, поднялась и ушла к скалам, за низкие деревья. Мы проводили ее взглядами.

— Как же, боевой маг, слушайте больше, — проворчала Ельга. — Наверняка в младших прислужниках бегает, вот и стыдится семье написать. Вот будет братцу сюрприз, когда эту дурочку увидит!

— Прекрати, — тихо сказала я. Все знали, что означает «отправили в Зону Сумрака». Боевые маги регулярно пропадали на границе. Или погибали. И порой родственники годами ждали от них известий.

— Ой, у кого это голос прорезался? — насмешничала Ельга. — Я и не знала, что ты говорить умеешь!

— Не только говорить. — Я в упор уставилась в лицо девушки. Раньше я всегда голову опускала и в глаза старалась не смотреть, но здесь опасаться уже нечего. И Ельга сразу замерла, сложила торопливо пальцы в охранном жесте.

— Проклятая! — прошептала она испуганно. — Не смотри! Отвернись, говорю! Еще беду приманишь…

— А ты за языком следи, я на тебя и не посмотрю, — отозвалась я, потянувшись за еще одним куском мяса.

От непривычной сытости неудержимо потянуло спать, мягкая травка так и манила прилечь. Незабудка уже растянулась рядом, скинув свои ботинки, и я не стала ее ругать. Пусть отдохнет, пока есть возможность. Но только собралась присесть рядом, как от кустов раздался дикий вопль Полины, а следом — нечеловеческий рык.

Первой мыслью было, что черный барс все же решил нас сожрать и начал с самой упитанной, но я быстро поняла, что ошибаюсь. От деревьев в нашу сторону неслась Полина, а за ней… Такое чудовище я видела только на картинках в своей любимой книжке. Извивающееся, склизкое, с короткими отростками-лапами и хвостом-обрубком, с чешуйчатыми наростами на бочкообразном теле. Их называли кохрами. Когда-то они тоже выползли из Сумрака, а потом расплодились на земле. Слизни питались мхом, но вот задавить своим телом могли запросто.

Ортан вскинул руку с жезлом.

— Бегите! — закричал он.

Ельга и Ринка со всех ног бросились выполнять, я толкнула за ними Незабудку и обернулась.

— Еще один!

Слева в сторону мага двигался такой же монстр, и справа тоже… Я заколебалась, не зная, что предпринять. Понимала, что нельзя упускать такой случай, что надо хватать Незабудку и со всех ног нестись отсюда подальше, прятаться, а если найдут — можно сказать, что ополоумела от страха. Но только вид мага, стоящего на поляне, одного против нескольких чудовищ, не давал мне уйти. Даже я понимала, что его капли Света не хватит для борьбы со слизнями — они окружали парня со всех сторон.

— Чтоб вас всех зловонная гхара забрала, — с отчаянием пробормотала я, отпихнула Незабудку. — Беги к Ринке, милая, быстро!

А сама бросилась обратно к магу, на ходу подбирая булыжник и швыряя в морду одного из чудищ. Попала. Кохр повернул голову в мою сторону, подумал и снова пополз к Ортану.

— Ах так?! — Я подобрала камень побольше, благо здесь их было полно, и снова швырнула. На этот раз булыжник впечатался в бок чудовища. Но он лишь дернул хвостом, не обращая на меня внимания, и продолжил двигаться к магу.

Я озадаченно перевела взгляд с подрагивающего массивного хвоста чудовища на парня со вскинутыми руками и вдруг поняла:

— Капля Света! Их манит Свет! Ортан, вы слышите меня? Уберите Свет!

Он то ли не слышал, то ли не счел нужным прислушаться к словам какой-то полукровки, но все еще пытался поразить монстров своей магией. Я бросилась к парню, кувырком поднырнула под хвост одного кохра, перекатилась, вскочила за спиной Ортана и повалила его на землю. Он вскрикнул, но не устоял, свалился, и капля Света погасла на его жезле.

— Идиотка! — заорал маг. — Они же нас сожрут!

Он снова вскинул руки, зажигая Свет, но я навалилась на мага всем телом, не позволяя это сделать и стараясь не думать, что будет, если я ошиблась. Парень пытался меня скинуть, но я уцепилась за его одежду, а ногами обхватила бедра, словно древесная обезьяна.

— Слезь с меня, ненормальная! — пыхтел Ортан, пытаясь выползти из-под меня и ругаясь. — Чокнутая тварь, дрянь такая, пошла вон!

Горячее зловонное дыхание опалило наши лица, и мы застыли, не двигаясь, так и замерев в нелепой позе — Ортан на земле, я — на нем. Кохры зависли над нашими телами, шумно принюхиваясь. Склизкие отростки тронули мое плечо, оставляя влажный след, и я дернулась от отвращения. Словно лизнул… И чудовище, недовольно заворчав, отползло в сторону. Я очень медленно подняла голову и скатилась с мага, села на траву. Все кохры уходили в лес, покачивая своими толстыми хвостами.

— Они же из Сумрака, — стушевавшись пояснила я. — Вот их Свет и приманил. А людей кохры не едят.

Ортан тоже поднялся, окинул меня хмурым взглядом. Но если я ждала благодарности, то сильно ошиблась. Потому что маг первым делом на меня наорал:

— Ты проявила своеволие, Элея, и не послушалась моего приказа! Я доложу о твоем поступке, поняла? Еще и испачкала… всего! Ненормальная!

Я лишь рукой махнула, коря себя за глупость. Надо было бежать со всех ног, а не пытаться спасти наглого мага. Зачем только я это сделала? С тоской осмотрела свой потрепанный вид: платье в земле и траве, волосы растрепались, а на руке слизь от языка кохра. Отвратительно!

Вздохнув, я поднялась и пошла искать Незабудку. Барс сидел на скале, почти слившись с черным камнем, и внимательно наблюдал.

Лиария

Она была здесь, и ее здесь не было. Тьма везде и нигде. Лиария задумалась и соткалась из темноты в женскую фигуру, шагнула ближе к зеркалу, всматриваясь в свое лицо. Хотя было ли это лицо ее? Тьма способна принять любую форму.

Она тронула ледяную поверхность кончиками пальцев, и они провалились в стекло, словно в вязкое желе.

— Еще раз, — приказала она.

Мутная белесая дымка внутри зеркала завилась в спирали и развеялась, очищаясь. Лиария снова увидела хрустальный зал и своего паладина, застывшего в прыжке. Мощное черное тело с литыми мышцами, оскаленная пасть, иглы вдоль хребта. И две фигурки на полу — одна женская, вторая детская. Кусочек прошлого, застывший в хрустале.

Лиария прикрыла глаза.

Шариссар знал, что королева рядом, когда прыгал в портал Светлых. Он всегда чувствовал Лиарию. Ведь в нем было больше Тьмы, чем в ком-либо из всего Оххарона. Возможно, даже больше, чем в самой королеве. В этот раз он снова проявил своеволие, приняв решение без ее разрешения.

Посылать в Пятиземелье Нортона уже не имело смысла, Высший Паладин Мрака сам найдет Отражение.

Королева отвернулась от зеркала и разлетелась стаей черных птиц. Вылетела в окно и снова соткалась в фигуру уже на самой высокой башне Оххарона, возле огненного сердца. Оно пульсировало, билось, окунаясь в черную кровь, что питала его. Жертвы еще дышали, обездвиженные черной магией, умирающие, но все еще надеющиеся на спасение. Это всегда удивляло королеву. Суть человека — надежда, они до самого последнего вздоха верят во что-то лучшее, даже если разум упрямо твердит, что выхода нет, люди — верят. Так странно.

Лиария прошла по краю бортика, закинула голову, рассматривая кровяные линии. Нить Шариссара дрожала, натянутая, словно струна. Она вела туда, куда не было ходу никому из проклятых. Мягко улыбнувшись, Лиария тронула эту нить и резко разорвала. Отголосок боли паладина кольнул кончики ее пальцев, и королева снова улыбнулась.

Шариссар своеволен. Но он никогда не предаст Оххарон.

Лиария прошлась босыми ногами по краю чаши. Ее белоснежное платье плыло в черной крови, не пачкаясь, словно лилия на воде. Королева склонилась над мужчиной, лежащим с краю, и нежно коснулась ладонью его лица. Он распахнул глаза — серые, кажущиеся темными на бледном лице. Это был один из Светлых, захваченный во время последнего сражения. Света в нем почти не было — обычный страж границ, даже не боевой маг. Разве что красивый. Лиария желала видеть у чаши лишь самых достойных.

— Ведьма, — выдохнул мужчина, а Лиария рассмеялась.

— Ты боишься смерти, человек? — пропела она и слизнула каплю крови из пореза на его шее. — Не бойся. Твоя будет приятной…

Элея

К вечеру мы вышли на утоптанную дорогу, и идти стало легче. К тому же солнце уже клонилось к горизонту, а не пыталось нас поджарить, так что мы даже повеселели. Ортан больше не летел, а, как и мы, шел по земле, демонстративно отвернувшись.

Я подошла ближе.

— Слушайте, я тут вспомнила, что вы колечки свои снять забыли, — похлопала я ресницами, изображая простушку. — Вы бы забрали, а то вдруг потеряю? Знаете, я все теряю, прямо ничего мне доверить нельзя! Иголку в швейной — и то сто раз теряла, а тут колечко. Дорогое, наверное?

Маг поджал недовольно губы, покосившись на меня. И ответил, видимо, лишь оттого, что и ему было скучно целый день молчать.

— Узел с вас снимут только в Хандраш, — бросил он.

— Узел?

— Кольцо. Оно завязано на вашей ауре, потому и узел, — снисходительно пояснил он. — А то вдруг потеряетесь по дороге, где я вас искать буду? А узел всегда приведет к любой из вас.

Я сникла, хоть и старалась не показать виду, что расстроилась. А я так надеялась ночью улизнуть! Дождаться, пока все уснут, и потихоньку сбежать, сжав в охапку Незабудку! А теперь выясняется, что это проклятое кольцо держит меня на привязи.

— Ой, а оно мне давит! — застонала я, дергая палец. — Размерчик не мой! Вот смотрите, прямо палец распух! Снимите, а? Я не потеряюсь, вот Светлой Искрой клянусь! Я вообще от вас ни на шаг! Палец-то как болит, ааа!

— Ну, значит, останешься без пальца, — обрадовал Ортан. — А снять я все равно не смогу, не я завязывал узел, а магистр Райден.

— Никакого толка от вас, а еще маг называется! — не удержалась я от возмущения и ушла к девушкам, перестав дергать свой измученный палец. Парень проводил меня ошарашенным взглядом, а я прикусила язык. Конечно, нельзя так разговаривать со Светлыми, но уж очень я расстроилась. Как ни ужасно, но, очевидно, придется идти в Хандраш и пытаться сбежать уже оттуда. Я вздохнула, усаживая на плечи задремавшую Незабудку.

Иногда я видела черного барса — он по-прежнему следовал за нами, хоть и держался на расстоянии. Порой мне казалось, что он хромает, а раз даже почудилось, что у него из пасти идет кровь, но, скорее всего, лишь показалось.

К ночи мы спустились в долину и уже в темноте подошли к дому. Увидев впереди стены и крышу, девчонки чуть ли не завизжали от радости: мы уже всерьез переживали, что ночевать придется под открытым небом. Хотя меня такая возможность не пугала, но вот воспоминание о слизнях как-то отбивало всю охоту. Да и Незабудке нежелательно спать на сырой земле, еще простудится. Так что я тоже обрадовалась, когда мы приблизились к жилищу.

С виду оно напоминало обычный путевой дом, им и являлось. Но поразило меня не это. В светлом зале уже сидели на лавках с десяток девушек, все с тюками и, очевидно, тоже проведшие день в пути. Нам навстречу шагнул светловолосый парень — тоже маг, тот самый, что запускал в воздух волшебных зверей.

— Ортан! Мы вас уже заждались, — воскликнул он. — Почему так долго?

— Негасимой Искры тебе, Арви, — ухмыльнулся Ортан. — А задержался я, потому что вот эту ненормальную узел через горы перетащил. Пришлось искать.

— Ого, странно, может, она в вихрь попала? Хотя там вроде не было сегодня волнений пространства. А ребенок что здесь делает?

Оба мага уставились на нас с Незабудкой, и я крепче прижала к себе уснувшую девочку и насупилась.

— Сейчас расскажу, — пообещал другу Ортан и обернулся к нам, застывшим на пороге: — Ну, что встали? Ужин вам подадут, располагайтесь. Или вам особое приглашение надо?

Мы смутились и бросились в зал. Девушки на лавках потеснились, поглядывая на новеньких с легким любопытством. Через несколько минут толстая подавальщица принесла котелок с кашей, поставила на стол. Тарелки нам раздали, и из общего котла ужин мы уже черпали сами. Незабудка проснулась, почуяв запах еды. Сами маги вышли за дверь, видимо, для беседы.

— А вы откуда будете? — доброжелательно спросила маленькая толстушка, сидевшая напротив.

— Из Зеленой Низины, — улыбнулась я.

— Да? А мы из Тростниковой Низины! — обрадовалась она такому совпадению.

Девушка с толстой рыжей косой приподняла удивленно бровь, переглянулась с подружками.

— А нас в Гнилой Низине набрали, — сказала она.

— И меня в Низине! — хмыкнула кареглазая смуглая девушка, похожая на жительницу пустыни. И добавила задумчиво: — У нас поселок — десять домов, названия даже нет, только жители между собой кличут Низинкой, потому что в глубине сопок. И магов мы там сроду не видели, а вот на днях — появились. И кольцо мне надели: я одна в селении незамужняя да молодая.

— А ну, хватит разговаривать, — прикрикнул на нас вернувшийся Ортан. — Доедайте, убирайте столы, и спать! Тюфяки вдоль стен лежат. На заре дальше отправимся.

Мы притихли, удивленно переглянувшись. А я нахмурилась. Получается, что маги отобрали молодых девушек из поселений, в названиях которых было слово «Низинка»? Странно. Кареглазая тоже сидела, задумавшись, ковыряя ложкой в тарелке.

— Не нравится мне это, — тихо пробормотала она.

— Перестань, мы же в Хандраш идем! — напомнила Ринка. — Тут радоваться надо! Смотри, а то передумают маги тебя с собой брать и отправят обратно в твою Низинку! В три дома у сосны!

— Да я и не против обратно, — хмуро бросила кареглазая. Ринка обиженно насупилась и ушла отвоевывать тюфяк, а я подсела ближе.

— Я тоже не горю желанием в Хандраш ехать, — тихо поделилась я с девушкой. — Только маги моего желания не спрашивали. Меня зовут Элея, а это Незабудка.

— Тисса, — представилась кареглазая. — Вам что сказали, когда отбирали?

— Что набирают помощниц для хранительниц Искры, — прошептала я. — Только условия странные выдвинули: возраст и чтобы нетронутой была…

— Вот-вот, — кивнула головой Тисса. — Мой отец это как услышал, так побелел весь от негодования. Где это видано, чтобы прислугу по таким качествам отбирали? Ни умения не смотрели, ни искусность в ведении хозяйства…

— Это все потому, что готовят нас не в прислуги, — подмигнула рыжеволосая. Обвела всех таинственным взглядом. — А в жены!

— Да уж, жди, — фыркнула Тисса.

— Не хотите — не верьте, — оскорбилась рыжая. — А я вот себе жениха уже присмотрела! — Она томно вздохнула и стрельнула глазами в сторону Ортана, что стоял у стойки. — Молодой, красивый, глаза — словно небо летнее! — с придыханием пропела девушка. — Вот вернусь домой через год с таким мужем, все девчонки обзавидуются!

— Ты вернись сначала, — хмуро бросила Тисса. Отодвинула тарелку и пошла за тюфяком. Подумав, я отправилась следом.

Сестра снова задремала на моих руках, и я решила, что и мне не мешает поспать. Что бы ни готовила дальше судьба, а встречать ее подарки лучше со свежими силами.

ГЛАВА 5

Шариссар

Обрыв кровной нити, связывающей его с Оххароном, ощутил дикой болью, выворачивающей наизнанку. Он знал, что это произойдет, Лиария еще долго тянула. Нельзя находиться в мире Светлых и оставаться связанным с миром Тьмы. Любой сильный маг почует нить практически сразу, это неизбежно. К счастью, мальчишка, что вел девушек, всего лишь новобранец, ни значительной силы, ни умений Шариссар в нем не увидел. В его армии такие не выживали — слабак и глупец. Допустил кучу ошибок, разрешил зверю находиться рядом с людьми, и даже не попытался связать его арканом или изучить. А если бы на месте Шариссара был дикий хищник? Оторвал бы их глупые головы, а этот недомаг даже пискнуть бы не успел! И кровную нить Оххарона мог бы почувствовать, если был бы внимательнее, но парень лишь красовался перед девушками и поигрывал своим жезлом силы. Доигрался до того, что привлек кохров — этих слизней всегда манит Свет, как и всех тварей Мрака.

Раскидывать кохров Шариссар не стал, решил посмотреть, как поведут себя девушки. Вдруг Отражение проявит себя? Элея кинулась на помощь парню, но никакой магии не показала. Просто девушка оказалась умнее недомага и догадалась про Свет, который нужно убрать.

Шариссар остановился, помотал головой. Его тело, пережив первую боль, восстанавливалось, излечиваясь от внутренних повреждений. У Темных высокий уровень регенерации — если бы не это, они давно бы уже вымерли, слишком много врагов у Оххарона. Но Тьма благоволит к своим подданным.

Он облизнулся, рассматривая сквозь ветви деревьев фигуру недомага и девушки, которая вытащила его из королевского дворца.

Элея. Так ее зовут. О том, что девушка — Ходящая Сквозь Миры, он догадался еще в Оххароне. Лишь они обладают способностью проникать сквозь полотно миров. Это очень редкий дар — наследие древнего народа, давным-давно ушедшего за Грань. За свою долгую жизнь паладин встречал лишь одного человека с такими возможностями. Возможно ли, что Элея и есть Отражение? Он задумался.

Шариссар фыркнул и улегся под кустом волчьей ягоды, положил морду на лапы, размышляя и перебирая в голове образы девушек. Ему хватило нескольких минут, чтобы разобраться в каждой из них, составить в своей голове подробные отчеты с перечнем достоинств, недостатков и возможностей. Все — обычные девчонки из глубинки, без значительной силы. У некоторых присутствует дар крови, как у этой Элеи. Это наследие тех времен, когда ткань миров была тонка и народы разных реальностей могли перемещаться и встречаться друг с другом. От разных рас в их потомках и проявлялись дары крови. Рыжая красавица обладала небольшими способностями к стихиям. Пухленькая Полина — к целительству. В кареглазой Тиссе тлел первородный огонь. В некоторых дары крови спали так крепко, что могли и вовсе не проснуться. А в целом все они были юные, глупые и шумные — ничего особенного. К тому же некоторые раздражали паладина довольно сильно, например самая маленькая, которая периодически пыталась дернуть Шариссара за хвост. Детей паладин не видел уже много лет. И даже не знал, как на них реагировать. Кажется, дети должны радовать.

Он сдул с носа упавший сухой лист. Глупые выдумки людей. Да и чему радоваться, когда его за хвост дергают? Если бы можно было откусить девчонке голову — он бы порадовался. Впрочем, у него еще будет такая возможность. Пока же стоит затаиться и понаблюдать.

Боль почти отпустила, и думать стало легче. Хотя паладин давно научился не обращать внимания на боль, не замечать ее. К тому же эта была не самой мучительной, что ему довелось испытать.

Элея. Он вспомнил вкус ее крови, который ощутил во владениях Лиарии, и облизнулся. Вот кровь у нее вкусная. Будоражащая. Терпкая. Он хотел бы вновь ощутить ее, сполна распознать этот вкус.

Паладин прищурил желтые глаза, вспоминая. По телу прошла голодная судорога, и он мягко поднялся. Недомаг и девушка разошлись, а Шариссар подумал, что ему пора подкрепиться. Телу нужны резервы для восстановления.

Он принюхался, впитывая запахи леса, и оскалился — его ждет славная охота.

Элея

Утром меня разбудило лошадиное ржание. Осторожно отодвинув сопящую Незабудку, я поднялась, откидывая растрепавшуюся за ночь косу. В зале все еще спали, очаг почти потух, и к утру стало зябко. Хозяйка-подавальщица дремала в каморке под лестницей: дверь была приоткрыта, и я видела ее ногу, свесившуюся с лежанки. Магов видно не было, верно, расположились в отдельной комнате наверху.

Я потихоньку встала и вышла за дверь гостевого дома, потянулась. И присвистнула. За низким заборчиком лежали, подогнув под себя ноги, летучие кони, каких впрягают в повозки богатые жители Пятиземелья. Да и экипаж имелся — с настоящим стеклом и бархатными сиденьями внутри.

Вряд ли такая роскошь предназначалась для перевозки девчонок из Низинок, да и место внутри было лишь для одного. Значит, в путевой дом пожаловал еще один гость?

Я тихо прошла вдоль стены, прислушиваясь к звукам и вдыхая усилившийся запах моря. Мне даже показалось, что в рассветной тишине я уже слышу звук накатывающих волн. Или это снова разыгралось мое воображение? Стараясь не шуметь, я прокралась на задний двор, обогнув здание.

Здесь стояла телега без колес, в которую рачительная хозяйка сваливала ненужный хлам. На эту телегу я и залезла, потому что ее бортик как раз расположился почти возле окошка второго этажа.

Подползла ближе и прислушалась. В комнате разговаривали, но я слышала лишь один голос, задающий вопросы:

— Ты уверен, что мы правильно определили время?

…

— Не знаю… В прошлый раз ты тоже был уверен… Но Отражение так и не появилось.

…

— Да-да… Я с тобой согласен. В любом случае мы должны снова попытаться…

Голос стал затихать, а я приподнялась на доске, надеясь заглянуть в окошко. Мне был виден угол комнаты с краешком кровати и коричневого покрывала на ней. Голос, кажется, удалялся, я подтянулась еще выше… и слетела с телеги, словно отброшенная сильнейшим порывом ветра. Упала на землю, ободрав себе ладони с коленями, и ойкнула, когда возле моего лица плавно опустились ноги в мужских сапогах.

— И кто это у нас такой любопытный? — насмешливо протянул голос, и меня вздернула невидимая рука и подвесила в воздухе. Я скривилась. Ну что за привычка у этих магов?! Скверная!

— Утречка, — пробормотала я, опустив голову, чтобы не видеть красные волосы и зеленые глаза магистра.

— И тебе всего искристого, — с усмешкой пожелал маг, и меня поставили на землю. — Разве приличные девушки заглядывают в окна к мужчинам? И что тебе понадобилось в моей комнате?

Его глаза смеялись, хотя лицо оставалось серьезным и строгим. Я слегка смутилась.

— Ничего, — вздохнула я, расправляя складку на платье. — Просто хотела посмотреть, кто приехал на крылатых конях. Простите…

Маг промолчал, и хоть я не поднимала головы, мне казалось, что его глаза просто прожигают во мне дыры. Теплая рука в перчатке коснулась моего подбородка, приподнимая, а мужское лицо приблизилось настолько, что я почувствовала его дыхание. Попыталась отстраниться, но он не позволил.

— Как тебя зовут?

— Элея, господин магистр. Второго имени, конечно, нет. Я полукровка, как видите.

— Да, какие удивительные глаза… Это ты прибыла с ребенком и зверем?

— Да.

— Почему-то не удивлен, — задумчиво протянул магистр.

— Простите, — снова забормотала я. — Но у Незабудки, кроме меня, никого нет! А я не просилась в этот ваш Хандраш!

— В Хандраш не просятся, Элея. — Его пальцы все так же сжимали мой подбородок, большой палец слегка его погладил, и я вздрогнула, не понимая, что он делает. Прочертив линию, магистр убрал руку. И улыбнулся. — Если тебя выбрали, ты должна принять это с благодарностью и почтением. И сделать все, что понадобится на благо Хандраш и, соответственно, всего мира.

— Конечно, господин магистр, — покорно пробормотала я. Конечно, ждите! Буду я делать все, что понадобится магам! Ну уж нет!

Из-за угла выскочили два взъерошенных светловолосых мага в наспех застегнутых рубахах и склонились в низком поклоне:

— Магистр Райден! Да продлит Искра вашу жизнь и увеличит силу! Мы не знали, что вы уже приехали!

Я задумчиво обвела взглядом парней. Интересно, если они узнали о приезде магистра только что, то кто доложил магу обо мне? А о ребенке и звере? Еще одна странность!

— Вы задерживаетесь, Орган. — Магистр отпустил меня и повернулся к молодым магам. — Ваши подопечные уже должны быть в сборе, а не смотреть десятые сны. Мы выдвигаемся через полчаса, девушек накормят на корабле, завтракать некогда.

— На корабле? — вскинулась я. Но никто не обратил на меня внимания. Парни переглянулись, снова склонились в поклоне и со всех ног бросились выполнять распоряжение. Райден обернулся ко мне:

— Ваша сестра уже проснулась, Элея, и вот-вот свалится с лестницы, на которую залезла.

Я ойкнула и понеслась ко входу, даже не удивившись, откуда магистр может это знать. С этими магами я скоро совсем разучусь удивляться!

Незабудка висела на перилах вниз головой, и я еле успела схватить ее за ногу и втащить обратно.

— Сиера! — шлепнула сестру по мягкому месту и присела, оправляя на ней рубашонку и завязывая шнурки на ботинках. — Ты решила себе шею сломать? У меня и без того проблем хватает, еще и ты балуешься!

— Я играла, — обиделась Незабудка. Я торопливо проверила ее кармашек и хмыкнула, доставая блестящую заколку. — Ты где это взяла? У кого стащила? Говори немедленно!

— У мымры, — надулась сестричка, кивнув на Ельгу, и захлюпала носом, уже готовясь разреветься, но я показала ей кулак.

— Только попробуй! — сурово запретила я. — Возьму хворостину и выпорю! Еще раз что-то чужое возьмешь, тоже выпорю, поняла меня?

Незабудка засопела, но не заплакала, лишь надулась, как индюшка. Я же спустилась вниз, наклонилась, сделав вид, что подобрала что-то с пола, и положила на стол тусклый медный кругляш.

— Девушки, кто-то заколку потерял, — громко оповестила я, понаблюдала, как Ельга хватается за косу, и пошла к сестричке, вздохнув.

Искоренить в ней привычку тащить и прятать все блестящие предметы я пыталась с тех пор, как Сиера научилась ползать. Но пока безрезультатно. Стоило блестяшке появиться в поле зрения ее глаз, и все! Словно сорока, Незабудка устремлялась к предмету и прятала его!

Между тем, пока я возилась с Сиерой, внизу все проснулись и забегали, собираясь в дорогу. Ни умыться, ни позавтракать нам не дали — два злых светловолосых мага согнали нас, как стадо овечек, заспанных и нечесаных, построили по двое и велели следовать за ними. Зевающие девушки, взвалив на плечи свои мешки, нестройным рядом потянулись к выходу.

— Снова тащиться целый день, — хмуро сказала рыжая. — Ой! Дождь, что ли, будет?

Мы вышли во двор, который закрыла большая туча, зависшая над гостевым домом. И издали слаженный изумленный вздох. Потому что в небе была не туча, а корабль! Самый настоящий, с белыми парусами и узким носом, на котором красовалось изображение морской богини. Она раскинула все свои шесть рук, словно желая обнять застывших с открытыми ртами девушек.

— Ну, что заснули? — окрикнул Ортан. — Снова ждем приглашения? Забирайтесь. Или кому-то хочется опять ножками топать?

— Но как туда залезать? — пискнула Ринка. И стоило ей спросить, сверху упала узкая веревочная лестница.

— Прошу вас, девушки! — с насмешкой изобразил поклон Ортан. Они с Арви переглянулись и обменялись смешками. Мы ответили им хмурыми взглядами, с ужасом рассматривая ненадежную конструкцию, которую раскачивал ветер.

— Выстроились в линию и полезли! — скомандовал Арви. — Не задерживайте отправление!

Но никто из девушек не двинулся с места, все стояли, вцепившись в свои мешки. Я прикинула высоту. В общем-то не так уж и страшно — корабль завис на уровне крыши. И пока мы не могли решиться, моя Незабудка радостно засмеялась, почувствовав новую игру, и бросилась к лестнице. Уцепившись за веревки и быстро-быстро перебирая ногами, словно древесная обезьяна, она полезла наверх. Я ахнула, закинула за спину мешок и поползла следом, совершенно забыв о высоте. И сама не поняла, как оказалась возле деревянного бортика, а крепкие руки втянули меня внутрь.

— Добро пожаловать на «Грозу»! — бодро приветствовал меня загорелый дочерна старик с блестящими, словно шоколадная глазурь, глазами. Я кивнула с улыбкой и побежала ловить сестру, которая уже висела на каких-то канатах с улюлюканьем и визгом.

— Лея, смотри, я пиратка! — обрадовала она, а старик рассмеялся.

— Вот уж точно, юная госпожа! Но в Пятиземелье, и тем более на Рифе, пиратство вне закона, поэтому назначаю вас юнгой!

— Юнгой? — с придыханием повторила Незабудка и свалилась с каната, но тут же вскочила и захлопала длиннющими ресницами: — А кто это?

— А вот пока к Рифу прибудем, я тебе расскажу, — обрадовал старик. — А называть меня можно просто — капитан Дрозд!

— Капитан Роз! — благоговейно повторила Сиера, почти влюбленно уставившись на смуглого мужчину в потрепанной шляпе.

Я вздохнула. Ну, хоть кто-то счастлив!

Кряхтя и сопя, по лесенке медленно карабкались остальные девушки, оставив внизу свои вещи. Кто-то, как пухленькая Полина, забрался с трудом, Тисса же поднялась так легко, что я заподозрила девушку в родстве все с теми же обезьянами. Ортан и Арви посмеивались внизу, наблюдая за потугами девушек одновременно лезть и придерживать разлетающиеся подолы платьев, и я с трудом удержалась, чтобы не плюнуть магам на головы. А потом сложенная в кучу поклажа плавно и сама собой поднялась на борт. Я хмыкнула. Вот не верю, что эти вредные парни не могли подобным же образом поднять и нас! Просто решили развлечься!

Когда все девушки забрались на корабль, с крыши дома легко и беззвучно прыгнул на доски черный барс и по-хозяйски прошелся, принюхиваясь.

— Пресветлая Искра, это еще кто? — изумился капитан Дрозд.

— Это со мной! — пискнула я, а Незабудка помчалась обниматься с «котей». Правда, зверь лишь рыкнул и удрал, махнув хвостом. Я проводила его взглядом. И чего он снова за нами увязался?

Последним на корабль поднялся магистр, и стоило ему ступить на доски палубы, как ветер надул опавшие паруса, заскрипели корабельные канаты, а деревянная богиня на носу вскинула свои шесть рук и сложила их в охранном знаке.

— Ну, попутного нам ветра! — пожелал капитан и ушел к штурвалу.

Команда корабля засуетилась, все были заняты своими делами, а нас маги определили в небольшие каюты по несколько человек. Но прежде магистр собрал всех на палубе. Девушки сбились испуганной стайкой, с любопытством поглядывая на мага. Он заложил руки за спину и улыбнулся.

— Что ж, я рад снова всех вас видеть, — начал он. — И заранее прошу простить, если мои… — он бросил быстрый взгляд на Ортана и Арви, — мои ученики были с вами невежливы. Я лично проведу с ними воспитательную беседу. Меня зовут магистр Алларис Райден, и вы можете обращаться со всеми вопросами ко мне. Но, — осадил он, увидев, как девушки уже открыли рты, — я настоятельно прошу воздержаться от них до прибытия в Хандраш. — Он снова обвел всех взглядом, заглядывая каждой из девушек в глаза. Те же в ответ расцветали, словно полевые ромашки, и улыбались так, что хотелось их стукнуть. Я скептически осмотрела мужчину с головы до ног. Нет, я, конечно, не могу не признать, что магистр красив. К тому же, помимо ауры властности и магии, его окружала какая-то странная сила, и ее природы я не могла понять, но, кажется, именно она так очаровывающе действовала на девушек.

Я вновь задалась вопросом, чья кровь текла в жилах магистра Райдена? Уж явно не только человеческая! Эти красные волосы и слишком яркие зеленые глаза не могут принадлежать обычному человеку. Конечно, я знала, что Искра меняет своих адептов не только внутренне, но и внешне, но не думаю, что настолько!

— В Академии Хандраш вас разметят со всем возможным комфортом, и, собравшись с силами, вы зададите ваши вопросы. Если они у вас останутся… Пока же отдыхайте и наслаждайтесь путешествием!

Он склонил голову и ушел на мостик, а девушки так и смотрели ему в спину широко раскрытыми глазами.

— О, Лучезарная Искра, дарующая Свет! Какой мужчина! Вы видели, как он мне улыбался? — простонала рядом Ринка, мечтательно закатив глаза. Мне захотелось треснуть ее по лбу, чтобы в себя пришла.

— Это он мне улыбался! — возмутилась рыжая Камилла.

— Нет, мне, мне!

— Дура!

— Сама такая!

Блаженные улыбки в один миг сменились злостью — кажется, еще миг, и девчонки передерутся, доказывая свое право на магистра. Помимо меня молчали лишь трое — Тисса, Полина и маленькая светловолосая девушка, кажется, ее звали Летиция. Кареглазая отошла в сторону и хмурилась, рассматривая проплывающие пейзажи. Полина и светленькая тихо о чем-то разговаривали. Я подняла голову и поймала взгляд магистра. Он смотрел на нас с верхней палубы, и взгляд зеленых глаз мне не понравился.

Отвернувшись, я покинула все еще спорящих девчонок и понесла свои вещи в выделенную мне каюту. Оставив их, снова поднялась наверх, подошла к борту. Внизу проплывали поля, засаженные ярко-желтыми цветами и кукурузой, узкие извилистые речки сливались в один большой поток, и он устремлялся вперед, где шумело что-то огромное и мощное, неукротимое и величественное.

— Спустись в трюм, полукровка, и сестрицу свою забери, чтобы под ногами не путалась, — недовольно протянул за спиной Ортан.

Я обернулась, прищурившись.

— Вас, наверное, в детстве били? — не сдержалась я. — Или вы были слабеньким и страшненьким? Или на девочку походили и вас дразнили?

— Что ты себе позволяешь, полукровка? — прошипел молодой маг.

— Просто пытаюсь понять причину вашей злости! — брякнула я. — Смотрю — и молодой, и привлекательный, а злобы, как у кохра! Хотя нет, больше, раз даже слизняк вами побрезговал!

И пока Ортан глотал от негодования воздух, развернулась и прошла мимо.

— Ты еще за это ответишь, полукровка! — в спину мне бросил парень. Я гордо развернула плечи и прошествовала вперед, высоко подняв голову, и только на корме, там, где лежали толстые канаты и свернутый парус, села и обхватила плечи.

— Полукровка, так и что же — не человек? — пробормотала я себе под нос.

Было обидно, хоть я и пыталась не показывать виду. С самого детства я чувствую себя отбросом, мусором и грязью, на меня косятся и складывают пальцы в охранном жесте, поджимают губы и прячут под презрением страх. А ведь люди всего лишь видят мои разноцветные глаза. Даже в деревне, где я выросла и где никому не сделала ничего дурного, и там от меня отворачивались, а мамаши запрещали детям со мной играть. Даже в храмовую школу не взяли, и Тории пришлось всему учить меня самой, дома по вечерам.

Сверху легко спрыгнул черный зверь и сел рядом. Я покосилась на него настороженно. Но других собеседников рядом не намечалось, а барс за эти дни ни разу не предпринял попытки меня сожрать. Я тяжело вздохнула.

— Я же не виновата, что родилась с разными глазами, правда? — спросила я у него. — Да и что глаза… подумаешь! Один синий, второй зеленый, ерунда ведь? Даже не два синих, а всего один! А они все охранками своими тычут! Обидно. Хорошо хоть Незабудка с нормальными глазами…

Зверь, конечно, молчал, лишь смотрел на меня своими желтыми глазищами. Потом лег, положил морду на мощные лапы.

— Вот чего ты за мной увязался? Думаешь, я тебя кормить буду? Вот уж нет… сам как-нибудь. Прибудем в Хандраш, там поймаешь зайца. — Я подумала. — Хотя нет, не надо зайца, лучше земляную мышь, они мерзкие, их не жалко.

Еще посидела, вздыхая, и поднялась.

— Пойду-ка, и правда найду Незабудку, как бы она не залезла туда, куда не надо…

Зверь проводил меня взглядом, но следом не пошел.

ГЛАВА 6

Шариссар

Девчонка сидела на корме, и он спрыгнул, уселся рядом, рассматривая худую девичью фигурку. Она бормотала что-то о своих глазах, какую-то глупость, но он слушал вполуха.

Паладин Тьмы и командующий армией Оххарона с сомнением оглядел скрючившуюся девушку. Волосы снова взлохмаченные, цвета темно-серого пепла, мордашка, правда, красивая. Глаза действительно необычные — чуть удлиненные, с насыщенной радужкой. Левый — зеленый, правый — синий. Такого темного и глубокого цвета, какой бывает лишь у потомков Темных.

Шариссар фыркнул, сложил лапы. Если девушку откормить, то она станет красавицей, а пока слишком угловатая, испуганная и нервная. Хотя ее настроение паладина совсем не волновало.

Гораздо больше заботило то, что совсем близко находится Светлый магистр. И хоть Шариссар был отрезан от своей кровной нити и тщательно установил ментальные щиты и иллюзию сознания неразумного хищника, он старался находиться от мага как можно дальше. Паладин не боялся. Он уже давно ничего не боялся и легко мог перегрызть горло каждому на этом корабле, и три светлых мага вряд ли смогли бы ему помешать. Особенно если бы Шариссар принял боевую форму. Но ему нужны были ответы, а не гора трупов. И поэтому он пока просто наблюдал, стараясь не попадаться людям на глаза.

Девушка прекратила бормотать и встала, а Шариссар поднял голову.

Если она Отражение… он фыркнул. Тогда он возблагодарит Многоликий Мрак за такой подарок. Ведь это означает, что Тьма вернется в мир. Инициировать ее будет проще простого: насколько он знал, по пророчеству Отражение должно полюбить.

Он насмешливо фыркнул.

Он найдет Отражение и заставит ее полюбить, в этом паладин не сомневался.

Главное, сделать это до того, как он начнет умирать без кровной нити Оххарона.

Магистр Райден

Крайген завис у потолка силуэтом летучей мыши, и магистр кинул на него недовольный взгляд. Но Тень лишь скрипнула, что у нее обозначало смех.

«Ты так галантен, Алларис, — прозвучал в голове мага насмешливый голос. — Так вежлив и обходителен с этими девушками. Готов ответить на любые ваши вопросы… создадим комфортные условия… Дурочки уже смотрят на тебя, открыв рот! Но не все, не так ли?»

— Четверо не отреагировали на излучение. — Райден прошелся по каюте капитана. Он мог общаться с Тенью мысленно, но предпочитал вслух. — Причины могут быть разные, от сильной влюбленности в кого-то другого до природного ментального щита. Это редкость, но все же возможно… Надо разобраться.

«Слишком привык, что женщины готовы на все ради твоей улыбки, Алларис? — съехидничал Крайген. — Задача оказалась непосильной?»

— Не язви, — поморщился маг и сел в кресло. Щелкнул пальцами, создав у стены камин и живой огонь. Пламя вспыхнуло и рассыпалось оранжевыми искрами. Магистр раскрыл ладонь, и в его руке появился бокал с вином.

«Тратишь силу на ерунду», — снова укорила Тень.

— Тебе-то какое дело? — Магистр сделал глоток, подумал и создал вместо белого вина красное.

«Дело есть, — прошелестел Крайген. — Если ты лишишься силы, то и меня не станет. Думаешь, кто-то из этих четверых — Отражение?»

— Один из признаков Отражения — невосприимчивость к ментальному воздействию, — задумчиво протянул Алларис. — В том числе к воздействию инкубов. Но это может быть и врожденной особенностью девушки, я уже говорил. Да ты и сам это знаешь не хуже меня, Крайген.

Тень снова заскрипела, а магистр опять сменил вино в бокале. Сегодня ему все казалось невкусным.

— Ты наблюдаешь за ними? — спросил он Тень.

«Пока ничего необычного. Едят, пьют, болтают о всяких глупостях. Меня смущает лишь полукровка. И ее зверь».

— Меня тоже, — задумчиво протянул магистр, согревая в ладони вино. — Магии я не почувствовал, правда. Но все же… Присмотри, Крайген. Уничтожить мы всегда успеем… Кстати, ты уверен, что в полукровке нет силы? И что она — человек?

«Ни малейшего сомнения. Примеси других рас присутствуют, но незначительно. Возможно, она и обладает какими-то способностями, аура занятная… Света я в ней не почувствовал. Тьмы — тоже, — ответил Крайген. И добавил вкрадчиво: — Тебя что-то тревожит?»

— Многое. Сейчас оставь меня. Мне надо подумать.

Силуэт летучей мыши распался на клочки и исчез. Алларис встал, прошел по каюте и с досадой развеял бокал вина. Щелкнул пальцами, и в воздухе зависло четыре плоских изображения. Четыре девушки, которых не коснулась его сила инкуба. Магистр внимательно всмотрелся в призрачное лицо каждой.

— Что ж… Попробуем еще раз, — пробормотал он.

Элея

Незабудку я нашла на мостике, где капитан Дрозд учил малышку натирать палубу. От увиденной картины у меня даже челюсть отвисла: чтобы моя непоседа с таким азартом орудовала щетками?

— Не останавливаться! — командовал капитан. — Семь китов под килем, северный лохматый ветер в паруса! Так держать, юнга!

— Есть так держать, капитан Роз! — бойко рапортовала Незабудка и с удвоенной силой принималась начищать палубу.

Старик хитро мне подмигнул, а я улыбнулась в ответ.

— Скоро мы прибудем в Хандраш, капитан?

— На рассвете, красавица.

— Нашли красавицу, — смутилась я, чуть покраснев.

— Истинная правда, — снова подмигнул старик. — Только лучше бы вам спуститься вниз — скоро мы войдем в поток. Юнгу держите, чтобы за борт не улетела.

Он махнул рукой, показывая, что некогда со мной болтать, а я схватила упирающуюся Сиеру. На корабле что-то происходило — команда носилась как угорелая, сворачивая паруса и прикручивая их к мачтам, а впереди гудело и выло, словно легендарный Глас Оракула, извещающий о конце света!

Мы спрятались за круглыми деревянными штуками, напоминавшими огромные швейные катушки. Гудение приближалось, и, ведомая любопытством, я посмотрела за борт. И застыла, пораженная! Впереди виднелся столб воды, словно огромный водопад встал на дыбы. Над этим потоком висели многочисленные радуги, солнечный свет плясал над тысячами крохотных капель, а наш корабль направлялся прямо в центр этого водопада! Ничего подобного я даже представить себе не могла, и мы с Незабудкой открыли рты, наблюдая приближение водной стихии.

Обернувшись, я увидела на мостике магистра, который стоял, широко расставив ноги для устойчивости. В его руках слабо тлел кончик магического жезла, а когда нос корабля почти коснулся водопада, маг вскинул руки, выкрикнул заклинание, и поток света вырвался из жезла, устремившись к стене воды. Узкий, словно клинок, луч разрезал воду, и в ней открылся проход. И мы направились в него, проходя мимо стены воды, в которой плескались рыбки. Протяни руку — и можно коснуться серебристого хвоста или вытащить красную морскую звезду. Капли летели мне в лицо, но уйти я, конечно, не могла. Когда еще доведется такое увидеть?

— Мать моя охотница и отец погонщик! — пробормотали рядом, и я оторвалась от небывалого зрелища. За спиной стояла Тисса и тоже смотрела, открыв рот. — Мне в Низинках в жизни не поверят, что такое бывает!

— Да уж, — согласилась я. — У тебя там родители остались?

— И родители, и пятеро братьев. Я в семье одна девчонка и была. Да и невеста одна, за меня сам старшина выкуп давал! — усмехнулась Тисса.

— Так тебя жениха лишили? — ахнула я.

— И лишь за это я Светлым благодарна! — расхохоталась девушка. — Старшина такое пузо отрастил, что свое хозяйство не видит, зачем мне такой женишок?

Я покраснела, поняв смысл ее фразы.

— А у тебя был жених? — заинтересовалась кареглазая.

— Нет, конечно, — отвернулась я.

— А, ты о своих глазах? Ну да, парни-то трусы, побоятся с полукровкой общаться, — пренебрежительно бросила она. — Так ты бы и не спрашивала! Заприметишь того, кто понравится, хватай и тащи в закуток, мне так мама говорила. А она женщина знающая, лучшая охотница в Низинках!

— В следующий раз так и сделаю, — пробормотала я, смутившись окончательно. Тисса помолчала, достала из-за пояса нож и, ловко пронзив проплывающую в стене воды рыбешку, бросила ее на доски. — Никакого толка от мужиков, это мне тоже мама говорила. Вон, посмотри на них — рты раскрыли и пялятся. Нет бы рыбкой запастись к ужину. Ты бы тоже, того, ловила. Незабудка, помогай!

Сестра радостно включилась в новую игру и принялась вытаскивать из воды все подряд. Правда, рыба от нее уходила, зато морских звезд сестричка натащила целую кучу и даже одного пузатого зеленого осьминога, которого я, пожалев, бросила обратно.

Я покосилась на магистра, который все еще разрезал лучом Света водопад, и придвинулась ближе к Тиссе.

— Как думаешь, зачем нас везут в Хандраш?

— Не знаю. — Кареглазая тоже понизила голос, не оборачиваясь, и я порадовалась ее сообразительности. — Но точно не помощницы хранительниц им нужны. Я хоть и девчонкой родилась, но иглу и метлу в руках никогда не держала, у нас женщины — охотницы. А мужчины за домом следят, за скотиной. Так что какой смысл меня на Риф везти? Я домашнее хозяйство вести не умею. Но никто об этом умении и не спрашивал.

Я нахмурилась, раздумывая, и снова покосилась на магистра. И, словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову и слегка улыбнулся. Я отвернулась.

Тисса наколола еще одну рыбину и ненароком наклонилась ко мне.

— Есть у нас предания о мужчинах с красными волосами, — очень тихо прошептала она. — Старики рассказывали… И судя по нашим девушкам, кое-что из тех преданий — правда.

— Что? — прошептала я.

— Потом расскажу. А то ты так смущаешься, как бы в обморок не свалилась! — хмыкнула Тисса, снова покосившись на магистра. Он улыбался уже явно, в зеленых глазах застыла насмешка. Мы с кареглазой охотницей слаженно отвернулись. — Если мне их Хандраш не понравится, сбегу, — объявила Тисса. — Еще никто не удержал быстроногую Тиссу!

Я промолчала. Что-то мне подсказывало, что сбежать из Академии Искры будет не так-то просто.

Пройдя сквозь толщу водопада, наш корабль плавно опустился на водную гладь моря, и команда снова бросилась поднимать паруса. И дальше мы уже просто плыли по воде, без всякой магии, лишь по воле капитана и вольного ветра, что надувал белые полотнища. Кроме Моря Искры вокруг ничего не было, суши мы достигнем лишь к утру, так что я потащила Незабудку в трюм, где нас обещали накормить. Правда, большинство девушек от обеда отказались — их свалила морская болезнь и бедняги висели вдоль борта, позеленевшие и замученные.

Я качку переносила спокойно, поэтому с удовольствием съела лепешку с кислым козьим сыром, мясо и румяное яблоко, а потом ушла на корму и расположилась на уже знакомых канатах. Но мое уединение длилось недолго, вскоре меня нашел один из матросов.

— Ты Элея?

— Я. — Парнишка вздрогнул, рассмотрев мои глаза, и сложил пальцы в охранном жесте. Я вздохнула. — Так зачем искал?

— А? А, тебя магистр зовет. Он там, в капитанской каюте! — Парень буркнул отводящие беду слова и умчался. Я же поплелась в указанном направлении. И что Райдену от меня понадобилось?

Капитанская каюта мало чем отличалась от тех, в которых нас разместили, разве что была больше и обставлена лучше. Маг сидел за широким столом, просматривая длинные свитки.

— Мне сказали, что вы меня звали, — с сомнением пробурчала я.

Магистр окинул меня таким недовольным взглядом, что я уже хотела потихоньку убежать и задать морячку трепку за глупую шутку. Но Райден поднялся.

— Да. Я хочу поговорить с тобой.

— О чем же? — испугалась я.

— Расскажи мне о себе.

— Нечего рассказывать, — нахмурилась я. — В моей жизни ничего особенного не происходило.

— Расскажи, где ты выросла. Почему у тебя и сестры никого нет из родственников. И за что ты так не любишь магов.

— Не понимаю, о чем вы спрашиваете. — Я чуть вздрогнула, но тут же подняла голову и уставилась ему в лицо. — Я выросла в маленькой северной деревушке, вряд ли вам знакомо ее название. Родителей не знаю. — Врать не хотелось, я все еще помнила, как магистр на площади в Низинках распознал мою ложь. — Меня вырастила женщина, взявшая к себе из милости, она умерла от болотного мора. Сиеру воспитывала я. Вот и вся история, магистр Райден. Она неинтересная, как видите.

Пока я говорила, мужчина подошел ближе и вдруг убрал с моего лица прядку волос. А потом провел по щеке рукой в перчатке. Я уставилась на него в изумлении, не понимая его поведения, и на всякий случай отодвинулась. Магистр нахмурился. Словно ему что-то ужасно не нравилось. В зеленых глазах мерцали искорки, и мне захотелось попятиться. Но было уже некуда, я и так стояла возле двери.

— Почему ты так боишься меня? — задумчиво произнес он.

— Я не боюсь. — Все же отодвинулась от магистра, борясь с желанием выскочить за дверь. — Эээ… я все рассказала… Можно я уже пойду? — дернулась я. — Что еще вы хотите услышать?

— Правду. — Он снова провел пальцем по моему лицу. — Всего лишь правду. С тобой происходило что-нибудь необычное? Может, тебе снятся странные сны? Или ты слышишь голоса? Или всего один… голос? Тот, что кажется тебе почти родным? С тобой такое случалось?

— Нет, я же не скаженная, чтобы голоса слышать, — огрызнулась я.

— Голоса слышат не только скаженные, — хмыкнул магистр. — Еще их могут слышать маги… Иногда.

— Во мне нет ни капли Света, — хмуро бросила я, запнулась, но все же добавила: — И Тьмы тоже нет! Меня проверяли, я ведь полукровка.

Уточнять, что делают с теми, в ком заподозрят Тьму, — не стала, магистр и без меня это знал. Он отодвинулся и заложил руки за спину, рассматривая меня, а я снова поежилась.

— Если с тобой будет происходить что-то необычное, ты ведь расскажешь мне, Элея?

— Конечно, господин магистр.

Как же, ждите.

— И если заметишь что-то странное среди девушек? Я могу тебе доверять? — Он снова плавно шагнул ко мне и взял мою ладонь, сжал. Я стиснула зубы, пытаясь выглядеть спокойной.

— Я буду очень стараться, господин магистр.

— Верю, что не ошибся в тебе, Элея. — Он чуть склонился ко мне, рассматривая еще более мрачно. — Ты умная девушка и не станешь рисковать своим благополучием, правда? И благополучием своей маленькой сестренки. Сколько ей лет?

— Шесть… — выдавила я.

— Совсем маленькая и такая непоседа. — Магистр покачал головой. — Береги ее, Элея.

— Я стараюсь, господин магистр. Я могу идти?

Нервно переступила с ноги на ногу. Происходящее мне совсем не нравилось. Маг окинул меня взглядом и отошел на шаг. Вздохнул и снял перчатки.

— Идти? Пока нет… Действительно, какой смысл тянуть? — с отвращением произнес он.

Потом резко шагнул ко мне, положил мне ладони на лицо, не давая отвернуться, и поцеловал.

Я опешила настолько, что застыла, ошарашенно глядя на него. Глаза не закрыла, и лицо мага расплылось, оказавшись слишком близко. Стыдно сказать, но меня еще ни разу никто не целовал. Никогда. Это и понятно — кто осмелится прикоснуться к синеглазой? Многие думают, что одно прикосновение ко мне способно навлечь беду на весь род! Так что поцелуй магистра Райдена оказался первым в моей жизни.

Хотя на поцелуй это поначалу походило мало. Даже я со своим нулевым опытом поняла, что поцелуй должен быть каким-то… другим. Ни нежности, ни ласки в губах мага не было, он просто прижался к моим губам и равнодушно провел по ним языком, размыкая. И снова лизнул.

Рот я открыла, но не для того, чтобы ему было удобнее, а чтобы спросить, а что, собственно, происходит? Но маг вдруг коротко и тяжело втянул воздух и снова прижался ко мне. Только на этот раз что-то изменилось. Его ладони переместились, одна зарылась мне в волосы, поглаживая затылок, а вторая скользнула по шее, плечу, спине. А губы… Он накинулся на мой рот с такой силой, словно хотел сожрать, язык прошелся по губам, нёбу, зубкам. Коснулся моего языка, и маг втянул его в свой рот и принялся посасывать, вызвав у меня приглушенный писк изумления и негодования. Я даже попыталась вырваться, но он не отпустил, лишь прижал крепче, его дыхание стало хриплым и обжигающим. Ладони уже не гладили с нежностью, они трогали меня сильно и требовательно, лаская мои обнаженные руки и шею, а после опустились по спине, и мужчина сжал мои бедра, впечатывая в свое тело. Столь откровенно и недвусмысленно, что я от шока замерла, а потом дернулась с такой силой, что он разжал руки.

Отпрыгнув, я метнулась к двери, чувствуя, как горят щеки. Дернула ручку, но створка не поддалась. И тут же маг прижался ко мне сзади, обхватив поперек талии. Горячее дыхание коснулось моего виска.

— Элея, постой!

— Как… вы… смеете! — Я боялась, что сейчас начну орать, как базарная торговка, если он меня не отпустит. Или драться. О Искра, что будет со мной и Незабудкой, если я ударю светлого магистра? И все же молчать я не собиралась, даже если меня потом посадят в трюм на все оставшееся путешествие! — Откройте дверь! Немедленно! И отпустите меня! Боги… Уберите от меня ваши руки!

— Подожди… — казалось, слова давались ему с трудом. Втянув воздух, он резко развернул меня и уставился в лицо.

— Ой, — пискнула я испуганно.

Зрачок магистра стал насыщенного синего цвета, и от него расползались прожилки, сетью покрывая зелень радужки. Черты лица заострились, а смотрел он так… что мне стало ощутимо не по себе.

— Отпустите меня, — прошептала я. — Пожалуйста. Я… я вас ударю, если вы еще раз ко мне прикоснетесь! Слышите! Не смейте меня трогать!

Он снова глубоко вздохнул и отстранился.

— Ударишь… — медленно протянул он. — Надо же. Иди, Элея, ты свободна, — и рассмеялся, только как-то невесело.

Я попятилась, не спуская с него глаз и все еще не веря, что отпустит. В его лице было слишком много хищного желания, откровенного и голодного. Казалось, стоит сделать резкое движение, и дверь снова окажется запертой, а магистр набросится на меня.

Спиной прижалась к створке, дернула ручку и выскочила с облегчением, когда она поддалась. В лицо полетели соленые брызги, и я с наслаждением втянула морской воздух. И бросилась прочь от капитанской каюты, жалея, что не могу убраться с этого корабля как можно дальше!

И совершенно не понимая, что только что произошло.

Магистр Райден

Он сжал край дубового стола с такой силой, что тот скрипнул. Темная клякса на свитке шевельнулась и перетекла на столешницу.

«Так-так-так, Алларис, — раздалось в голове насмешливое. — Неужели ты встретил кого-то, кто плевать хотел на твои инкубские чары? Невероятно. Она совсем не поддалась, не так ли? Ни малейшего желания продолжить, лишь страх и неприязнь к тебе!»

— Заткнись! — магистр выплюнул это слово и нервно прошел по каюте.

«Просто поразительно, — Тень и не подумала замолчать. — Ты так старался, а ей… не понравилось. Совершенно. Девушке не понравился твой поцелуй! Представляешь? Она так скривилась, словно ее целовал кохр!»

В голове магистра раздался скрип-смех.

«Ты уже забыл, как соблазнять без своих чар, да, Алларис? Действительно, зачем? Твоя суть приведет в постель любую, стоит лишь захотеть. И даже если ты не хочешь, женщины все равно отзываются на зов инкуба. А эта девчонка мечтала лишь сбежать от тебя! — Крайген темным пятном пополз по стене. — Кстати, мне показалось или ты увлекся?»

— Она отразила мое излучение, — сквозь зубы процедил Алларис. — Понимаешь? Ничем другим я это объяснить не могу!

Он заставил себя остановиться и перестать мерить шагами каюту, замер посредине, закрыл глаза. Но так стало лишь хуже. Перед внутренним взором замелькали картины того, что он хотел бы сделать с этой девушкой. Прямо здесь, на этом столе. И эти образы были такими красочными, яркими, горячими…

Магистр с трудом удержался от стона. И желания найти ее, догнать, вернуть. Он выругался сквозь зубы.

«Отразила? — заинтересовался Крайген. — Неужели это она? Отражение? Суть начинает пробуждаться? О, да ты совсем плох, мой друг!» — Тень рассыпалась множеством мелких точек и снова собралась, нарисовав на стене силуэт двух обнаженных тел. Они двигались, сплетаясь в страстных объятиях, и магистр нахмурился.

— Я тебя развею, Крайген. Ты забываешься, — бросил он холодно.

Тень растеклась неопрятной кляксой. Магистр отошел к маленькому окошку, за которым суетились люди. Ему не хотелось думать о том, как он повел себя с девушкой. Наверное, он действительно ее испугал. Проклятие, да он словно с ума сошел от этого поцелуя, обезумел. И совершенно забыл, для чего вообще все это затеял. А ведь поначалу все было нормально…

Алларис Райден сжал кулаки, почти ненавидя и себя, и эту Элею, и необходимость искать Отражение таким вот способом.

В юности, когда его дар инкуба проснулся, молодой маг был вне себя от счастья. Еще бы, стоило ему захотеть, и любая девушка становилась его. Неопытные девы, верные жены, жрицы — все едино. Никто не мог сопротивляться силе инкуба. Да, некоторые были способны устоять при простом излучении, но не при прикосновении, а тем более — поцелуе. Несколько лет он только и делал, что охотился на красавиц, о его похождениях можно было слагать легенды, или, напротив, повесить за них на ближайшем дереве. Помимо инкубской силы Алларис был наделен впечатляющей внешностью, магическим даром и незаурядным умом — убийственное сочетание, перед которым не могла устоять ни одна девушка.

Но однажды Алларису… надоело. Просто в одну из ночей, глядя на раскинувшуюся перед ним обнаженную и сгорающую от страсти жрицу, он понял, что ему невыносимо скучно. Потому что раз за разом повторялось одно и то же, уже не принося ему удовольствия. И вместо радости женщины, липнущие к нему, стали злить и раздражать, понимание, что их чувства — лишь результат его силы, убивало напрочь желание с ними общаться. Тогда он наворотил немало дел, от злости подался к разбойникам, радуясь, что среди грязных и вечно полупьяных лиходеев нет ни одной женщины. От неминуемой виселицы Аллариса Райдена спас магистр Корвелл Зрячий, который в тот период набирал учеников. Так молодой маг оказался в Академии Искры. И уже слишком много лет тщательно прятал свою суть. Даже в Хандраш немногие знали о способностях магистра, и он гордился, что достиг своего высокого положения благодаря магическим талантам и уму, а не инкубским чарам.

Но сейчас ситуация требовала решительных и быстрых действий: найти Отражение нужно любой ценой. Хотя необходимость целовать этих девиц магу не нравилась категорически.

Начать он решил с полукровки и к ее губам прижался без интереса, ожидая от девчонки привычного влюбленного взгляда и готовности на все. И не понял, в какой момент сам потерял голову. Совершенно, отчаянно и бесповоротно! Ее губы были такими нежными и сладкими, он хотел пить ее вкус нескончаемо, хотел ощутить ладонями ее кожу. Нет, не ладонями — всем телом! Коснуться ее, почувствовать, прижаться, вбиться, ощутить так близко, как это только возможно. Он хотел снять ее платье и опускаться поцелуем все ниже, языком проводить по ее шее, груди, животу… Ее сопротивление лишь раззадорило Аллариса, сделало эту игру еще интереснее, а желание чуть ли не обжигающим! Он почти рычал, не желая выпускать ее из своих рук.

И каких невероятных трудов ему стоило остановиться!

Райден снова чуть не застонал, сорвал серебряную брошь, скалывающую у горла воротник, потому что было нечем дышать.

Крайген снова переместился и растянулся огромным глазом, моргающим на стене.

«Отразила? А может, все проще и она тебе просто понравилась? — заскрипел в голове его голос. — Только признавать этого не хочешь? Она — юная и красивая девушка, ты не мог этого не заметить… К тому же у тебя давно никого не было…»

— Она не в моем вкусе! — мрачно бросил магистр. — Все, Крайген, тема закрыта. Помолчи, и… — он чуть запнулся, — посмотри, что она делает.

«Значит, не в твоем вкусе?» — Тень изобразила знак вопроса. Но, увидев взгляд магистра, сползла по стене и втянулась в щель возле окна.

ГЛАВА 7

Элея

День не принес нам ничего нового. Море Искр было спокойным, шестирукая и хвостатая морская Богиня — благосклонна, так что наше путешествие проходило вполне приятно. Незабудка как приклеенная ходила за капитаном, ловила каждое его слово и бросалась выполнять любое указание. Так что я уже заранее переживала, как буду стаскивать ее с корабля.

Хотя и без того поводов для беспокойства у меня было полно. Убежав от магистра, я забилась в какой-то угол и замерла там, обхватив коленки. Почему-то было ужасно обидно, а еще стыдно. Когда рядом возникла темная тень, я вздрогнула, решив, что это снова Райден, но увидела барса. Он принюхивался ко мне, чуть вздергивая губу и фыркая недовольно. Не знаю, что на меня нашло, но я просто обняла зверя за шею, уткнувшись лицом в черную шерсть, и всхлипнула. Не самый умный поступок, понятно, но в тот момент мне было все равно. Хищник замер, словно скульптура, я лишь чувствовала, как напряжены его мышцы под жесткой черной шерстью. Но стоял, не двигаясь, пока я хлюпала носом.

И мне стало легче, как-то спокойнее рядом с ним — показалось, что этот большой и сильный зверь меня понимает. Так что, утерев слезы и ласково погладив барса между ушами, я поднялась и отправилась искать сестру, размышляя, что делать дальше. Зверь дернул хвостом и проводил меня долгим взглядом.

Увы, кольцо все еще обхватывало мой палец, а значит, сбежать пока не представлялось возможным. Я уже убедилась, что узел способен вытащить меня даже из Замка. Так что мне предстояло увидеть Хандраш — Обитель Искры, оплот магии и попутно Магическую Академию, где обучались те, в ком разгорался Свет.

Магистра я, к счастью, больше не видела.

Утром все девушки уже стояли возле борта корабля, с надеждой всматриваясь в синюю гладь. Рассвет на море — потрясающее зрелище. Сначала над темной водой возник розовый свет, высветлив краешек и окрасив море, словно легкокрылая небесная Богиня плеснула золотой краски. А потом свет разлился, а над краем земли величественно поднялся огромный желтый диск, заливая все вокруг сиянием.

Мы слаженно выдохнули, и тут же Ринка, подпрыгнув, указала рукой вдаль:

— Смотрите! Хандраш!

И действительно, развеялась легкая белесая дымка тумана и показался берег — вытянутый Риф, на котором и располагалась Академия. И чем ближе мы подплывали, тем сильнее сжималось мое сердце, потому что уже видны были здания и люди, поля и леса, а самое главное — Искристая Обитель. Она стояла на скале — Белая Башня, окрашенная розовым утренним светом.

— О Боги, как же красиво, — прошептал кто-то рядом.

Через два часа корабль причалил к пристани, и моряки положили широкую доску с перекладинами, чтобы мы могли спуститься. Я переживала, что Незабудка будет хныкать и упираться, но мою непоседу уже привлекли пейзажи и замок академии, что виднелся впереди. К тому же капитан Дрозд взял с юнги торжественную клятву быть храброй, не плакать и оставаться верной морю даже на суше. И похвалил за бравое несение службы. Так что по доске она понеслась впереди меня.

Я закинула мешок на спину и тоже ступила на переход, настороженно всматриваясь в каменные стены Хандраш. И тут мои ноги словно попали в невидимый силок, петля затянулась, и чья-то рука дернула аркан. И с воплем я полетела с доски прямо в прохладную морскую воду!

Здесь было довольно глубоко, по крайней мере, я целиком ушла под воду. Платье мигом намокло и потянуло меня на дно, подол лип к ногам, не давая двигаться, а мешок на спине показался набитым камнями и душил. Я замолотила руками, но безрезультатно — лишь сильнее запуталась в платье и нахлебалась горько-соленой воды. Плавать я не умела совершенно и уже почти попрощалась с жизнью, когда невидимая рука выдернула меня из воды и поставила на палубу. Я затряслась на холодном ветру, отчаянно кашляя и отплевываясь. В уши тоже затекла вода, так что я не сразу услышала ехидный смех. На палубе стояли Ортан и Арви, и оба ухмылялись, наблюдая мучения грязной полукровки. Но как только к ним повернулся магистр, смешки утихли, и оба шутника вытянулись по стойке «смирно».

— Что вы себе позволяете, адепт? — голос магистра прозвучал холодно, но светловолосый маг яростно сверкнул глазами.

— Я подумал, что грязной полукровке не мешает помыться, перед тем как ступить на священную землю Академии! — ухмыльнулся он.

— Вы так считаете? — обманчиво мягко протянул магистр.

— Я в этом уверен, магистр Райден! Не понимаю, почему Оракул вообще ее выбрал, это, должно быть, какая-то ошибка!

— Если Оракул может ошибаться, то, возможно, и ваше избрание было ошибкой, Ортан? — все так же задумчиво протянул красноволосый мужчина.

— Я потомственный боевой маг! — сквозь зубы прошипел парень.

— Пока вы лишь непосвященный адепт, которому я поручил доставить этих девушек в Хандраш, — ледяным тоном оборвал его магистр. — Но вы сначала потеряли одну из кандидаток, потом задержали отправление, а теперь рисковали жизнью девушки из детского желания развлечься. К тому же нарушили основное правило — не применять магию без необходимости! — голос мужчины ни разу не повысился, но парни заметно сникли и побледнели.

— Да она всего лишь полукровка… — пробормотал Ортан и осекся.

Даже мне стало жутко, потому что красные волосы магистра налились кровавым багровым блеском и зашевелились, словно живые. Его глаза пылали и переливались, черты лица заострились, а на висках потемнели черные знаки, обозначающие принадлежность к ковену Искры. И, честно говоря, мне от такого зрелища просто дурно стало и захотелось забиться в ближайший угол. Оставшиеся на палубе девушки застыли на своих местах, словно истуканы, а парни сравнялись цветом лица с зеленой морской тиной. Но длился этот кошмар недолго, уже через минуту лицо магистра приняло обычный и равнодушный вид.

— Что ж… — он заложил руки за спину и усмехнулся. — Раз вы решили, что после путешествия некоторым стоит освежиться, то и вам это не помешает.

Райден слегка повел рукой, и оба светловолосых мага улетели за борт, в море. Они вынырнули, отплевываясь, и я услышала, как простонал Арви:

— Меня-то за что?

— За компанию, — припечатал Райден. — Смеялся за компанию и плавать будешь вместе с другом.

Магистр повернулся ко мне, осмотрел мою фигурку, облепленную мокрым платьем, и свисающие сосульками волосы. Я обхватила себя ладонями, потому что на утреннем ветру было довольно зябко. Райден что-то прошептал и щелкнул пальцами. Теплая волна воздуха окутала меня покрывалом, высушивая платье и волосы. Я растерянно поблагодарила, правда, мужчина на меня уже не смотрел. Он, отвернувшись, прошел мимо, а я растерянно потопала следом, опустив голову, чтобы не видеть насмешливых и сочувствующих взглядов.

Сейчас меня больше занимало другое.

Во-первых, почему магистр проявляет такое рвение в охране нашего здоровья и благополучия? Наказать мага за то, что он скинул в воду полукровку? Это было неслыханно. Маги в нашем мире неприкосновенны, ведь они опора и защита от Тьмы. Без Света магов наш мир не сможет противиться нечисти, которая ползет из Зоны Сумрака, и отбивать атаки проклятых. Поэтому слово и желание мага — закон.

И от того поступок магистра вызвал у меня недоумение, а еще злость. Потому что теперь вместо одного недоброжелателя у меня появилось два врага. Я видела ярость в глазах парней, которые подплыли к доске и взбирались на нее, ругаясь сквозь зубы. И готова поклясться, что, несмотря на запрет магистра, они обеспечат мне веселую жизнь в Академии!

Так что задерживаться здесь мне точно не стоит!

* * *

Погруженная в эти невеселые мысли я почти не обращала внимания на окрестности, хотя они, несомненно, были красивы. Но мое высушенное магией платье встало колом, а кожа под ним чесалась от соли. Коса стала жесткой, и я мрачно раздумывала, а не отрезать ли ее вовсе.

Незабудка носилась кругами вокруг нашей процессии, а черный барс пошел рядом со мной, стоило нам оказаться на берегу. Я посмотрела на него с досадой, испугавшись, что магистр захочет узнать, откуда у меня такой хищник и почему увязался следом. Ни на один из этих вопросов я ответить не могла.

Но маг лишь окинул барса задумчивым взглядом и отвернулся.

До каменной стены, окружающей Хандраш, мы дошли пешком, никаких экипажей нам не подали. Дорога пролегала мимо цветущих полей, была выложена белым камнем и вела вверх, в скалы. Узкий проход в них охраняли два каменных дракона, и я даже вздрогнула, проходя мимо. Мне показалось, что драконы повернули головы и желтые глаза ящеров уставились на меня. Но, возможно, это снова было лишь мое чрезмерное воображение.

Пройдя по узкому туннелю между скалами, мы наконец вышли в ущелье и увидели здание Академии во всей красе. Впечатление оно производило неизгладимое — массивные стены из черного камня, с арками, зависшими в воздухе без видимой опоры. С огромными окнами первого этажа и маленькими, узкими на последующих. Два десятка башен протыкали небеса, и на шпиле каждой были флаги различных факультетов. Но не эти полотнища привлекали внимание и заставляли застыть, а то, что над флюгерами клубились смерчи, сверкали молнии и набухали тучи, и это при том, что небо было совершенно ясным и чистым! Вдоль дорожки росли исполинские маки, их толстые стебли слегка покачивались, а под красными лепестками можно было прятаться, как под крышей. С легким жужжанием мимо пронесся светящийся рой, и мы дружно ахнули. Ведь это были ахои — искристые феи, помогающие по хозяйству. Одна такая светящаяся крошка в Пятиземелье стоила как табун лошадей. Девушки шли, раскрыв рты от изумления, дергая друг друга за рукава в приступах восторга.

Но долго изумляться нам не дали, мы прошли к внутреннему дворику северной башни и остановились.

— Вас разместят здесь, — пояснил маг, шествуя впереди нашей восторженной процессии. Навстречу уже двигались две женщины в длинных светлых платьях и с широкими рукавами, которые тоже волочились по земле. Я знала, как выглядят жрицы-хранительницы Искры, но снова поразилась тому, как можно ходить в такой одежде! Неудобно же! Правда, жрицы и не шли, а парили над брусчаткой двора. За их спинами трепетали белоснежные крылья — дар Искры ее хранительницам. И это было красиво и в то же время пугающе. Подлетев, хранительницы плавно опустились на землю и поклонились.

— Магистр Райден, мы рады вашему возвращению! — сказала старшая из них с белыми прядями в русых косах.

— Я тоже рад вернуться в Хандраш, Оливия Серебристая Ива. Разместите и накормите девушек. — Магистр обернулся к нам: — Вам покажут комнаты, где вы будете проживать. Сегодня никаких занятий, конечно, располагайтесь и отдыхайте. А завтра у вас начнется обучение.

Мы переглянулись и зашептались, с благоговением рассматривая жриц Искры. Наличие трех имен означало высокий статус их обладательницы, и мы слегка стушевались. Судя по имени, Оливия обладала способностями к управлению растениями. А я подумала, что у магистра Райдена наверняка тоже есть еще парочка имен, раз он занимает столь высокий пост. Интересно, какие? В Пятиземелье принято давать имена по каким-то заслугам или способностям. Но додумать не успела, потому что хранительницы увидели меня, стоящую в стороне.

Наверное, выглядела я живописно: в платье с белыми разводами соли и свалявшимися волосами, слева стоит Незабудка, справа — сидит черный барс. Вся отстраненность мигом слетела с женских лиц, и они уставились с изумлением.

— А это что такое?! — не сдержалась Оливия. — Ребенок? Зверь? Магистр Райден! Что нам с ними делать?

— Накормите и выделите комнату! Неужели вас что-то удивляет, Оливия? В Хандраш и не такое можно встретить… — чуть раздраженно дернул плечом мужчина.

— Но куда мы их поселим? У нас общие спальни для учениц!

— Придумайте что-нибудь! Это всего лишь зверь и маленькая девочка, Оливия! — раздражения в голосе стало больше, и, развернувшись, маг ушел. Ортан и Арви тоже покинули нас, но я заметила многообещающий взгляд, которым меня наградили.

Оливия выпрямилась и снова воспарила над землей.

— Следуйте за мной, девушки, — приказала она.

Всех прибывших разместили довольно быстро, только я осталась в коридоре, потому что Ельга начала громко причитать, что не будет жить в одной комнате с диким зверем и вечно орущим ребенком. Кого она назвала диким зверем — еще неизвестно, потому что выразительно поглядывала швея на меня. А смирный до этого барс, как назло, поднялся, выгнул спину, обнажил свои клыки и рявкнул так, что девушки завизжали и бросились врассыпную, а хранительницы испуганно прижались к стенам.

— Котик играет! — радостно объяснила Незабудка.

«Котик» сел, зевнул и обвил лапы хвостом. Хранительницы по стеночкам отползли еще дальше, опасливо поглядывая с безопасного расстояния.

— Это немыслимо! — Оливия все же взяла себя в руки и гневно сверкнула глазами. — Это Хандраш, а не зверинец! Я требую его немедленного… удаления!

Я пожала плечами. Единственное, чего мне сейчас хотелось, — это снять царапающее кожу платье и ополоснуться прохладной водой. С другой стороны, я тоже не горела желанием жить рядом с Ельгой, так что…

— Зверь останется со мной, — сказала я. — Магистр Райден разрешил!

Оливия поджала недовольно губы, ее крылья возмущенно дрогнули, и я подумала, что недоброжелатели в стенах Хандраш у меня появляются с пугающей скоростью.

— Ну что ж, — недовольно протянула хранительница. — Тогда следуй за мной. И учти, кормить твоего питомца никто не станет!

Зверь снова оскалился, словно усмехнулся, и я покосилась на него с опаской.

— Да он сам как-нибудь… — пробормотала я.

Нас провели через узкий извилистый коридор, освещенный лишь голубым светом настенной плесени-лунницы. В углу стояла бочка с гнилой водой, потому что лунница любит влажность. В конце коридора было несколько старых рассохшихся дверей, и одну из них Оливия и открыла со скрипом.

— Располагайся. — Она хлопнула в ладоши, и на одной из двух кроватей появились теплые одеяла, стопка с постельным бельем и нательными холстинами. Рядом возникло темно-зеленое платье, ботинки и несколько свитков. Взглянув на желтые листы, хранительница спросила: — Читать хоть умеешь?

— Умею, — буркнула я, осматриваясь.

— Ну, тогда разберешься. Удобства на общем этаже в конце коридора. И держи своего зверя на привязи, маги с ним церемониться не будут. Могут и развеять, если он кого-нибудь испугает. Ты уверена, что он не опасен? Хотя тут и не такое увидишь… — Она посмотрела на Незабудку, и взгляд строгой хранительницы слегка смягчился. Подумав, она снова хлопнула, переместив в комнату еще один комплект одежды и обуви. — Это шилось на недоретка, осталось в хранилище… Девочке должно подойти.

И ушла.

— Лея, а кто такой недореток? — Незабудка запрыгала по комнате на одной ноге.

— Народ такой был, — пояснила я. — Как люди, только маленькие, росточком с тебя примерно.

— А где они сейчас?

— Ушли за Грань. Говорят, где-то в горах проживают их потомки, но их совсем мало. — Я развернула одежду, с восхищением разглядывая синие бархатные штанишки с лентами на щиколотках и расшитую красной нитью рубашку. Наряд был выполнен по моде Ушедших Времен и от того казался еще прекраснее. И размер вполне подходил моей сестренке.

Мое платье, к счастью, оказалось недлинным — я опасалась, что учениц нарядят в такие же неудобные одежды, как были на хранительницах. Но, напротив, мне выдали короткое платье-тунику с разрезами по бокам, узкие штаны и плащ до колен. Вполне удобная одежда для побега.

В комнате разглядывать особо было нечего, но меня порадовало наличие большого окна, выходящего в сад. Из обстановки здесь были лишь кровати, стол со стулом да старый платяной шкаф — пустой. Пока я расхаживала, барс по-хозяйски вспрыгнул на одну кровать и улегся, вытянув лапы.

— Вот наглость! — возмутилась я. — А ну пошел!

Барс поднял голову и коротко рыкнул, обнажив белоснежные и острые клыки. Так что я отпрыгнула и с тоской подумала, что спать нам с Незабудкой, кажется, придется вместе. Или в коридоре.

— И зачем ты за мной увязался! — обозлилась я. — Мне что, теперь еще и от тебя прятаться? Да что же это такое?!

Зверь снова рыкнул и, легко спрыгнув с кровати, улегся в углу. И головой мотнул. Я опешила, потому что жест этот красноречиво говорил: «Занимай уже свою кровать, разрешаю!»

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Котик все понимает, Лея! — возмутилась Незабудка.

— Сиера, помолчи. — Я подошла ближе, внимательно глядя в звериные глаза. — Если ты понимаешь мою речь, кивни. Ну… в смысле, опусти морду… голову!

Барс мигнул, скучающе положил голову на лапы и закрыл глаза.

— Бред какой-то! — сама себя отругала я. — Разговариваю со зверем, еще и ответа жду. Совсем ополоумела. Незабудка, идем, поищем где-нибудь воду. Знать бы еще, где…

Барс поднялся, подошел к кровати и скинул лапой свитки. Фыркнул и снова ушел в угол.

— Сам ты глупый. — Я развернула свиток. На одном из них оказался живой рисунок, обозначающий это крыло здания, а на других — список требований к ученицам и правила поведения в Хандраш. В основном все они начинались с частицы «не»: не применять магию, не входить на запрещенную территорию, не перечить, не задавать вопросов без разрешения наставника, не мыслить незаконной и противоречащей правилам деятельности, а самое главное — никогда не приближаться к Обители Искры!

— Ну вот, — разочаровалась я. — Искру мы тоже не увидим. Тогда нам здесь точно делать нечего. Незабудка, за мной!

Купальня оказалась просторной и порадовала наличием бочек с теплой водой и неглубокой чашей для омовения, в которой можно было даже плавать. На камнях в углах дремали юркие саламандры, источая жар и нагревая помещение. Так что мы с Незабудкой с удовольствием освободились от одежды и залезли в воду. Сиера сразу начала плескаться и брызгаться, и мне пришлось ее ловить по всей чаше, чтобы попытаться отмыть. Сестричка выворачивалась и хохотала, пока я не шлепнула ее по мягкому месту. Намылив сестру и ополоснув, я занялась собой. Искупавшись, мы вылезли, понаблюдали, как грязная вода стекает в углубление в центре, а чаша снова наполняется чистой из отверстий в стене.

— Магия, — проворчала я.

— Система водопровода, — поправили меня. Я обернулась. В купальню вошли Тисса и рыжеволосая Камилла, которая лениво начала раздеваться. — Неужели в вашей дыре даже не знают о канализации?

— Знают, — буркнула я. — Только позволить себе ее могут лишь богачи. Простые люди по старинке — обращаются к магам-бытовикам. Не так надежно, зато дешевле выходит.

— Да уж, бытовики не мудрствуют, — рассмеялась Камилла. Я тоже улыбнулась. Все знают, чем чреваты услуги таких «умельцев». Например, большинство из них грязную воду из купален и отходы из горшков просто перемещают куда-нибудь, так что однажды на городском празднике вам на голову вполне может вылиться такой «подарок». Капли Света для направленного отвода у большинства бытовиков не хватает, и они ограничиваются неопределенным «куда Боги пошлют». Так что в городах состоятельные люди ходят с амулетами, и охранка от «летучих сюрпризов» занимает далеко не последнее место!

Девушки разделись и залезли в воду, а я пошла к сложенным горкой камням с саламандрами, чтобы подсохнуть и расчесать Незабудке волосы. Они у девочки кудрявые, красивого темно-каштанового цвета, и хоть ухаживать за такими с нашей жизнью было трудно, но отрезать у меня рука не поднималась. Тория всегда говорила, что волосы для девушки — главное богатство. Я в этом сильно сомневалась, но в память о ней продолжала мучиться и расчесывать…

В купальню вбежали другие девушки, и в помещении стало тесно и шумно. Все делились впечатлениями, бурно обсуждали Хандраш и спальни, восторгались новой одеждой и крылатыми хранительницами. Саламандры, не жалующие шум, попрятались в свои каменные норки.

— Девочки, поторопитесь! — строго окрикнула хохочущих учениц Ельга. — Хранительница Оливия велела явиться на обед через полчаса! Кто опоздает, останется голодным!

— Ельгу назначили смотрящей, — негромко пояснила мне Полина. — Видимо, ее везде хозяйки выделяют за склонность к ябедничеству!

Мы отвернулись, скрывая смешки. Но животы уже урчали, требуя еды, и задерживаться в купальне никто не стал.

Нижний зал был красиво украшен разноцветными панно с изображением Богов и пейзажей, и я одернула Незабудку:

— Ничего здесь не трогай без моего разрешения, поняла? — Девочка кивнула и уселась на лавку за один из шести столов. Правда, для ее росточка было слишком высоко, и пришлось сделать подушку из своего грязного платья, которое я так и не занесла в свою комнату. Рядом со мной устроилась Тисса, а напротив — Ринка. Все девушки выглядели оживленными, а когда к нам вышла дородная хранительница и переместила на столы еду, лица и вовсе засияли от счастья.

— А тут недурно, — с набитым ртом объявила Ринка.

— Деревенщина, — фыркнула Ельга.

— Так мы с тобой из одних Зеленых Низинок! В соседних домах выросли! — простодушно улыбнулась Ринка. — Обе зеленонизиновки!

Ельга что-то ответила, но я не вслушивалась в их перепалку. Еда была отменная и очень вкусная. После горячего нам даже переместили на стол десерт — ягоды и орехи со сладкой сметаной. Я свою порцию отдала Незабудке, которая умяла обе в один присест и с надеждой уставилась в тарелочки соседок. Полина и Тисса слаженно вздохнули и подвинули ей креманки. Но я это безобразие пресекла, решив, что хватит моей сестре сладкого на сегодня, а то еще живот с непривычки разболится. Сиера хотела обидеться, но вокруг было слишком много нового и интересного, что занимало ее внимание.

Когда обед закончился, снова явилась хранительница, на этот раз с Оливией Серебристой Ивой. Ерязные тарелки исчезли, а хранительница приподнялась над полом, очевидно, чтобы нам ее лучше было видно.

— Итак, девушки, я официально приветствую вас в древних стенах Хандраш. Вы находитесь в северном крыле Академии, которое принадлежит хранительницам Искры. Здесь мы проживаем, здесь же учим новых помощниц. Занятия будут проходить в ученическом зале, он находится на втором этаже. Уже утром вы приступите к обучению, а сегодня можете отдохнуть.

Девушки, сидящие за соседним столом, склонились друг к другу и зашептались. И тут же из воздуха появилась хворостина и ужалила их по спинам. Девушки вскрикнули, а Оливия довольно улыбнулась.

— Но первый урок вы уже получили, и он гласит: пока говорит хранительница или наставник, все молчат и слушают.

Мы притихли: никому не хотелось получить хворостиной по хребту. Хранительница кивнула и улыбнулась.

— Если вы хотите задать вопрос, надо поднять вверх открытую ладонь.

Ринка оглянулась и подняла.

— Меня зовут Ринка. То есть Рин. Но все зовут Ринка. А второе имя у меня — Юркая… А третьего нет, конечно, мы и второе-то еле-еле получили, потому что мой дедушка, да проводит его Искра путями, далекими от Тьмы, давным-давно оказал услугу одному господину, а тот…

— Какой у тебя вопрос? — не выдержала Оливия.

— Что? А, вопрос… — Ринка набрала побольше воздуха. — Мы увидим Искру?

Все затаили дыхание, почти с мольбой уставившись на хранительницу. И оно понятно: увидеть величайшую святыню нашего мира — это чудо, это счастье и честь, о которой можно рассказать своим детям так, что они потом расскажут своим… Это мечта любого в Пятиземелье, да что там, и за его пределами тоже, везде, вплоть до Зоны Сумрака!

Но, как я и думала, хранительница поджала губы и покачала головой:

— Вы не хранительницы, девушки, вас будут учить, чтобы вы могли обслуживать тех, кто служит Искре. Готовить еду, шить, вести хозяйство.

— Что, даже одним глазком не увидим? — расстроенно протянула Ринка. — Вот даже половиной глазика?

— Это невозможно, — Оливия ответила на удивление мягко. — Даже я ее ни разу не видела. А я ведь девятая в круге жриц! Все очень просто, Рин Юркая. Если Искру увидит тот, в ком нет Света, — он погибнет на месте. Сгорит в изначальном пламени чистоты. Молодые адепты при посвящении видят лишь ее сияние, а не саму Искру, чтобы не ослепнуть. Только Великие Магистры и Хранительницы высшего порядка могут приблизиться к ней, и то лишь на несколько минут. Вы меня понимаете?

Мы закивали.

— Поэтому старайтесь держаться от Обители как можно дальше. У нас были случаи, когда ученики гибли из-за собственного любопытства. — Она вздохнула. — Они сгорели в сиянии Искры, и, увы, их души так и бродят вокруг Хандраш. Так что если встретите призрак — не пугайтесь.

— Здесь живут привидения? — испуганно пискнула Полина.

— Здесь много разных сущностей и загадочных… явлений. Возле Искры сосредоточена чистая сила и магия, отсюда и всякие… необычности! — улыбнулась Оливия. — Но вам не стоит бояться. В нашем крыле вполне безопасно, а на сторону боевых магов вам ходить запрещено.

При этом известии лица девушек огорченно вытянулись, и Оливия чуть улыбнулась.

— Не переживайте, у вас будут совместные занятия. Уроки целительства и защиты от необъяснимых явлений ученики постигают вместе.

Девушки радостно переглянулись, уже предвкушая эти уроки. Оливия хлопнула в ладоши.

— Пока это все, жду вас завтра на занятиях!

И улетела прежде, чем мы успели задать следующий вопрос.

Девушки загомонили, спеша обсудить столь впечатляющие и волнительные новости. А я отправилась оттаскивать от стены Незабудку, которая украденной ложкой ковыряла панно, пытаясь отодрать блестящий кусочек, и повела ее в комнату, спать.

ГЛАВА 8

Уговаривать сестру даже не пришлось, утомленная новыми впечатлениями, она уснула у меня на руках. Я прикрыла ее одеялом и постояла в задумчивости. Черного барса в комнате не было, чему я снова порадовалась и выкинула мысли о нем из головы. И раз нам предоставили свободный день, решила обследовать Хандраш, вернее, ту часть, в которой нас поселили.

Я вышла из комнаты и побрела, вспоминая все, что знала об этом месте.

Это было одновременно и самое известное, и самое загадочное место всех пяти земель. Когда-то, еще в прошедшие времена, Риф действительно был небольшим клочком суши в море. До тех пор, пока в волны не упала небесная искра, которая пролила на землю Свет Магии. И тогда же появился первый Светлый — это был простой рыбак, вытащивший Искру в своем неводе вместе с вечерним уловом. А его хижина стала стенами Хандраш. Свет Искры вошел в сердца избранных, и все они потянулись к Рифу, чтобы поклониться святыне.

Через столетия Риф разросся до огромной территории, на которой можно поместить целое королевство. Хандраш сейчас — это маленький город, который не подчиняется ни одному из пяти правителей нашего мира, но каждый из них служит Рифу. Потому что без Искры ни армия, ни обученные воины не имеют смысла.

Раздумывая, я прошла через коридор с лунницей и вышла на галерею. Порой я слышала голоса и смех девушек: многие, как и я, отправились исследовать новый дом. На первом этаже располагался уже знакомый мне нижний зал, за ним — подсобные помещения и запертые двери. На втором — зал учебный и комнаты для ремесел. На третий вела узкая винтовая лесенка, и здесь тоже были длинные ряды закрытых дверей. Что удивительно, двери были разные, и коридор от этого выглядел неряшливо.

Здесь встречались и простые двери с гладкими металлическими ручками, и обитые кожей разного цвета, в том числе и ярко-красной, и обшарпанные, похожие на створку в доме последнего нищего. Воровато оглядываясь и прислушиваясь, я незаметно пыталась их открыть, но все они были заперты. Лишь в самом конце коридора подалась дверь с нарисованными и потускневшими от времени цветами, но в комнате за ней ничего интересного не обнаружилось. Помещение было пустым, если не считать старого зеркала в паутине трещинок. Но и такого я не видела уже очень давно, поэтому с удовольствием повертелась перед ним, поправила растрепавшиеся волосы и рассмотрела обновки. Нам даже выдали новые сапожки — удобные, из мягкой кожи и на небольшом каблучке. Так что я даже задумалась, а не остаться ли и правда в Хандраш? Кормят тут хорошо, комнаты удобные, одежда — красивая… И тут же невесело усмехнулась своим глупым мыслям.

— Ты еще самолично этим магам скормись и посмотри, сможешь ли поперек горла встать! — усмехнулась я и вышла из комнаты, чтобы продолжить свои исследования.

Магистры Хандраш

Изображение было нечетким, но вполне достаточным. Пять фигур в овальной комнате центральной башни застыли, напряженно всматриваясь в плывущие очертания девушки. Она таращила глаза и терла лицо, крутилась и пыталась рассмотреть свою спину. Словом, делала все то, что обычно делают молодые девушки, стоит им заметить отражающую поверхность.

— Ты еще самолично этим магам скормись и посмотри, сможешь ли поперек горла встать.

Звук Всевидящее Око не передавало, и слова прочитал по губам Корвелл Зрячий. Магистр Райден чуть заметно хмыкнул, а когда девушка в тумане скорчила забавную рожицу и показала язык — хмыкнул уже отчетливо. Понятно, что девушка забавлялась с собственным отражением, но всем сидящим в овальном зале показалось, что она издевается над ними. Лорд Хормольд сложил пухлые руки на объемистом животе, который не мог скрыть белоснежный балахон с золотой вышивкой. Он поджал недовольно полные губы и многозначительно осмотрел собравшихся.

— Думаю, нет смысла продолжать. Око снова промолчало. Покажите следующую претендентку.

— Это была последняя, — голос Зрячего шелестел сухой листвой, гонимой ветром по песку. Да и сам он выглядел так, словно провел в пустыне сотню лет — иссохший древний старик с коричневой морщинистой кожей. И лишь глубокие серые глаза жили на его лице, замечая многое из того, что было недоступно обычному человеку.

— Как последняя? — взвился лорд Хормольд.

— Мы просмотрели всех девушек. — Магистр Райден поднялся и щелкнул пальцами, прерывая магический поток, питающий Око. Пять адептов высшего ковена Искры молча смотрели на своего главенствующего.

— Начальный этап результатов не дал, — высказал очевидное Райден. — Первую проверку я устроил на корабле, на мое влияние не отреагировали четверо претенденток. За ними я присмотрю особенно пристально. К сожалению, сегодня Око не отозвалось ни на одну из девушек, хотя мы создали все условия. Каждая из них заглянула в зеркала, расставленные в башне, но безуспешно.

Магистр обвел взглядом ковен. О том, что одна из девушек отразила его силу, он говорить не стал.

— Надо просто заставить их пройти проверку, надо заставить сознаться! — вскочил черноволосый маг, потрясая своим жезлом. Остальные поморщились.

— Угомонитесь, Авилий, — устало вздохнул Райден. — В чем они, то есть она должна сознаться? Отражение не знает о своем предназначении. А пока она не инициирована, это и вовсе бесполезно! Вы забыли опыт ковена сто лет назад? Тогда тоже нашлись те, кто кричал «надо заставить!». И что получили в итоге? Отражение не воплотилось в земном теле.

Маги слаженно поморщились, вспоминая. Кристаллы сохранили память о том периоде, а некоторые из магов присутствовали лично.

— Красная Звезда Вечности взошла на небосклоне, это значит, что Отражение снова пришло в наш мир. — Зрячий никогда не повышал голоса, но его всегда слушали. — И мы должны найти тело, в котором оно воплотилось! Просто обязаны.

Тягостное молчание повисло в овальном зале — самом защищенном магическом помещении всего Хандраш. Этого зала даже не существовало в той реальности, в которой обитали маги, — в нем было сосредоточенно столько силы, что он давно вырвался в иной мир. Но все высшие магистры ковена ощущали, что и эта сила слабеет с каждым днем.

— Когда Синяя Звезда Забвения вспыхнет, Отражение должно быть инициировано и войти в Обитель. Иначе… — Магистр не закончил, все и так знали ответ. Он жестко посмотрел на магов ковена. — Мы обязаны ее найти! На этот раз у нас просто нет иного выбора! Отражение должно любить. Потому что… Искра угасает, — жестко сказал Райден, и все снова вздрогнули. За такие слова любой другой поплатился бы жизнью, но здесь, в этом зале, они все-таки прозвучали. Слова, звучащие приговором не только для магов, а для всего Пятиземелья. — Тысячелетие Искры подходит к концу, она гаснет, господа магистры. И на этот раз найти Отражение — это наша жизненная необходимость. Сила камней-накопителей не вечна, однажды она закончится. Как ни пытаемся мы уменьшить расход света, но даже на сокрытие Хандраш уходит слишком много магии! Нам нужна сильная Искра. Нам нужно это Отражение! Иначе…

Договаривать он не стал, все и так знали, что произойдет, когда сила закончится. Это значило, что в Мире Пятиземелья закончится магия. И исчезнет барьер, отделяющий их от мира проклятых.

— Сколько у нас времени до полного угасания Искры? — спросил лорд Хормольд, беспокойно перебирая складки своего белоснежного наряда.

— По моим подсчетам несколько лет, — помолчав, произнес магистр Райден, и маги не смогли удержать на лицах маску бесстрастности. Их лица отразили ужас.

— Так мало… — не сдержался самый молодой и эмоциональный черноволосый маг Авилий. Он вошел в ковен совсем недавно и все еще чувствовал себя скованно среди сильнейших магов Хандраш. — Но ведь надо что-то делать! — Авилий снова вскочил. В его жилах текла кровь диких орков, чего он сильно стыдился, и она же делала его чрезвычайно сильным, но и излишне эмоциональным и порой несдержанным. — Надо действовать! Мы не можем просто ждать этой инициации!

— Что еще нам остается, дорогой Авилий? — пожевал губами Хормольд. — Нам оставлены четкие указания по нахождению Отражения. И самое главное из условий — никаких насильственных действий, иначе оно может не проснуться в земном воплощении еще сто лет! А как вы понимаете, у нас нет столько времени. Неизвестно, насколько хватит Искры.

Спокойный до медлительности лорд тоже разнервничался настолько, что дергал балахон, уже почти разрывая его.

— До восхождения Звезды Забвения примерно месяц, — сказал Зрячий. — За это время необходимо найти Отражение Света.

— Света и Тьмы, дорогой магистр. Света. И Тьмы, — голос сидящего в углу человека прозвучал негромко, но все услышали.

— Я вот даже думать об этом не хочу! Неуместное уточнение! — взвился Хормольд.

Магистр Райден поднял ладонь, обрывая его стенания. И посмотрел на человека, сидящего у стены. Тот ответил магу продолжительным взглядом и спросил:

— А что вы сами предлагаете, магистр?

Заговоривший поднял лицо, и его глаза блеснули в темноте капюшона, словно матовое стекло. Райден чуть склонил голову.

— У нас есть четырнадцать девушек, собранных в указанных местах и подходящих по возрасту. Они все невинны и не достигли двадцати лет, как и сказано в пророчестве.

— Вы в этом уверены? Девицы нынче не слишком благочестивы! — недовольно протянул Хормольд.

Магистр Райден кивнул:

— Я уверен. Итак, все они в Хандраш, и Звезда Вечности взошла над Обителью. — Он неторопливо обвел взглядом ковен, и даже высшие маги с трудом удержались от желания опустить глаза. Но, конечно, никто из них себе этого не позволил. — Я предлагаю устроить Игры, — негромко закончил Райден.

Маги дружно выдохнули и переглянулись.

— Но это запрещено законом еще три века назад! — вскочил Авилий и отер вспотевший лоб. — Мы не можем нарушить запрет!

— Три века назад у нас еще была сильная Искра, — тихо произнес Зрячий.

— Это не оправдание, — отбил маг, сидящий в углу, и снял капюшон. На его лысом черепе двигались черные и красные оскаленные морды, перемещались с затылка на виски, открывали клыкастые пасти.

— Чер Лерой, Искра с вами, уберите вы их! — Лорд Хормольд отвернулся. Он все еще не мог смириться с тем, что в высший ковен входят не только чистокровные люди, но и те, в чьих жилах течет кровь других рас, в том числе и низших. Он единственный не только был потомственным магом, но и человеком в поколении до Истока Сотворения. И от этого было в десять раз обиднее, что из пятерки он был самым слабым!

Чер Лерой Ядовитый Оскал ответил ему насмешливым взглядом. Морды на его черепе тоже посмотрели насмешливо и соскользнули за воротник, осталась лишь одна. Но она переместилась на лицо и расширилась, словно оскаленная маска, отчего облик мага стал ужасающим. Хормольд возмущенно отвернулся.

— Вы правы, Корвелл, три века назад у нас была сильная Искра и мы могли проявить… милосердие. Но эра благородства прошла, господа. — Магистр Райден снова обвел всех взглядом, и маги замолчали, словно придавленные силой главы. — Если мы хотим найти Отражение в ближайшее время, нам нужны Игры. Это единственный способ.

— Вы отдаете себе отчет в том, что может случиться с этими девушками? — Зрячий повернул морщинистое лицо к Алларису.

— Конечно. И нам всем хотелось бы обойтись без этого. Но я не вижу выхода, господа. Мы начнем с самых простых ступеней испытания и будем молиться, чтобы они сработали. Если же нет…

Магистр ковена замолчал, а маги отвернулись, избегая встречаться друг с другом взглядами. Они все за свою жизнь совершали разные поступки, и порой интересы Хандраш требовали довольно жестких мер. Но сейчас они выносили приговор девушкам. Юным, красивым и ни в чем не повинным. Триста лет назад на подобных Играх выжила лишь одна — та, которая и была Отражением. У остальных на это просто не хватило сил.

— Давайте не будем спешить. — Зрячий успокаивающе поднял руки. — Возможно, уже в ближайшее время Отражение себя проявит, мы все знаем признаки, описанные в свитках! Реальности смещаются, я уже чувствую это. Сегодня я увидел цветущий озель-ис. Каменный озель-ис, господа. Который мертв уже тысячелетия. И драконы-стражи, кажется, тоже начинают просыпаться. — Маг покачал головой. — Отражение вот-вот воплотится в земной форме, и мы сможем ее опознать. Если бы у нас было несколько попыток инициации…

— Но у нас лишь одна попытка, — жестко оборвал Райден. — И мы не можем ошибиться. Только одна девушка сможет войти в Обитель Искры!

— Вы правы, и мы все это знаем, — вклинился лорд Хормольд. — Предлагаю установить срок, к примеру десять дней. Пусть девушки живут, общаются, веселятся и учатся — это будет способствовать развитию способностей. Создадим им все условия для приятной и комфортной жизни. Кто еще знает об истинном положении дел?

— Никто, кроме нас с вами, конечно. — Магистр Райден сверкнул глазами. — Даже хранительницы считают, что девушки лишь ученицы. Мы не можем допустить раскрытия тайны!

— Будем надеяться, что Отражение проявит себя, — вздохнул Авилий Орочья Сила.

— Да, но если позволить этим девушкам свободно общаться с учениками, то вместо Отражения мы получим кучу влюбленных дурочек, а к концу лета — два десятка младенцев! — недовольно поджал губы лорд Хормольд. — А ведь Отражение должно быть невинно, когда соприкоснется с Искрой!

— Да, но при этом девушка должна любить, — вздохнул Зрячий.

— Она должна полюбить, но не вступить в отношения с объектом своей любви. Просто парадокс, господа!

— Таковы условия пророчества, — пожал плечами Авилий и покосился на магистра. — Кстати, заставить девушек любить — это по вашей части, Райден.

— Вы предлагаете мне использовать свои способности на этих юных особах? — холодно переспросил маг.

Авилий под его взглядом стушевался и опустил глаза.

— Ну кто, если не вы…

— Мы понимаем, что подобное претит вашим принципам, — лорд Хормольд скомкал пухлыми пальцами ткань балахона, — но у нас нет времени на ожидание! Вы и сами понимаете это. Мы все заложники жестокой необходимости, что делать… Ради Искры, ради спасения мира приходится порой жертвовать… принципами! А с вашей инкубской сутью влюбить в себя девушек будет несложно, магистр.

— Я учту ваши пожелания, — так же холодно отозвался Райден и кивнул на чашу в центре комнаты. — А пока прошу проголосовать за проведение Игр, если Отражение не проявится в течение десяти дней. Господа, прошу.

Каждый из магов сжал ладонь в кулак, а потом раскрыл, развернув вниз. Магистр Райден повернул голову к стеклянной чаше в центре. Внутри ее плясали четыре золотистые струйки дыма и лежал один черный камень.

— Четыре голоса «согласен» и один «против», — бесстрастно констатировал Райден. Кто из магов отклонил его предложение — уточнять не стал, голосование было тайным. — Решение принято, господа маги.

Он кивнул головой, показывая, что совет закончен. Каждый из членов высшего ковена кивнул в ответ, и все ушли в открытую арку портала. Оставшись один, магистр Райден прошептал заклинание, выписывая в воздухе узоры. Он старался не тратить силу понапрасну, но порой знать некоторые мелочи было необходимо, чтобы предотвратить большие неприятности. Сейчас мага интересовало, кто положил в чашу черный камень. И он удивился, увидев смутный силуэт, зависший в воздухе. Черные пасти скалились на лысом черепе лишь миг, но этого магистру хватило для узнавания. Он сел в кресло у стены и задумчиво уставился в окно на проплывающие мимо облака.

ГЛАВА 9

Элея

Решив, что прогуляться за стенами будет полезнее, чем исследовать здание, я спустилась на первый этаж и вышла за дверь. Прищурилась от яркого солнца. Все-таки это странно, в Низинках — почти зима, а здесь — теплое лето. Зато удобно, убегать по морозу не слишком приятно. Я прогулочным шагом пошла через двор, с искренним любопытством осматриваясь. Мне навстречу пару раз попались хранительницы в своих белых одеяниях, за углом слышались веселые голоса девушек. Но я направилась в другую сторону. Обогнув здание, попала на задний двор, за которым располагался сад. Дорожки вели меня вглубь, пока подстриженные деревья не пропали, уступив место раскидистым дубам и лиственницам. Около одной я даже присвистнула, закинув голову. Мощный серый ствол в трещинах не смогли бы обхватить и четверо мужчин, настолько он был широк. Крона закрывала полнеба, а листья слегка звенели, когда их задевал шаловливый ветер. Я так засмотрелась на удивительное дерево, что даже не заметила появления гостей и подпрыгнула от неожиданности, услышав насмешливое: — Так-так, и кто это у нас тут прогуливается? Никак одна невоспитанная тупая полукровка?

Я резко отпрянула и хмуро взглянула на усмехающегося Ортана. Его друг Арви, конечно, тоже был здесь.

— Что тебе от меня надо? Что ты ко мне прицепился? — разозлилась я.

— Но-но, побольше уважения, дрянь! Следи за своим языком, пока я его не отрезал!

— С чего мне тебя уважать? — Я потихоньку отошла к дереву, надеясь дать деру. Бегала я хорошо, тем более в такой удобной обуви и одежде. Но, похоже, маги мой маневр разгадали, потому что резко передвинулись, преграждая мне путь.

— Куда это ты собралась? Я не разрешал тебе уходить. — Улыбка светловолосого мага была на редкость гадкой.

— А кто ты такой, чтобы я у тебя разрешения спрашивала? — бросила быстрый взгляд на второго парня. Он пока не вмешивался, но, конечно, поддержит друга.

— Из-за тебя магистр лишил меня жезла силы на неопределенный срок! — прошипел Ортан мне в лицо. Я снова отступила и прижалась спиной к дереву, маг впечатал ладонь в кору возле моего лица с такой силой, что сверху посыпались сухие веточки. Но постаралась не показать испуга.

— Сам виноват! Я, что ли, просила меня в воду скидывать? Так тебе и надо! Маг недоделанный! — Язык стоило бы прикусить, но воспоминание о том, как они смеялись надо мной, пока я барахталась в море, неприятно ужалило. — Таких, как ты, вообще к магии допускать нельзя, у тебя же мозг отсутствует! Весь череп спесью забит!

— Ах ты… Да я тебя сейчас…

Ждать продолжения я не стала, поднырнула под его руку и понеслась в глубь леса. Конечно, лучше бы бежать к замку, но на дорожке стоял Арви, и у меня был один путь.

— Лови ее! — заорал за моей спиной Ортан. — Прибью гадину!

«Поймай сначала», — подумала я, но говорить не стала — берегла дыхание. Сориентировались парни быстро и уже неслись следом, хоть я петляла, как заяц, сбивая их.

Сад окончательно утратил ухоженный вид, и теперь вокруг меня был самый настоящий лес, становящийся все гуще и темнее. Я почти летела мимо кустов и деревьев, перепрыгивала через поваленные стволы и не позволяла себе оглядываться, лишь чувствовала нутром, что меня догоняют. Преследователи уже тоже не кричали, но мне казалось, что я ощущаю на затылке чужое дыхание. Кажется, я все же переоценила свои силы, и парни бегали быстрее… Еще один рывок и… сильные руки обхватили меня.

— Попалась! — торжествующе и хрипло от бега выдохнул Ортан. Я молча развернулась, изо всех сил ударила его локтем в грудь и тут же каблуком наступила магу на ногу.

— У-у-у! — взвыл он и разжал руки. Я выскользнула, но, видимо, ударила недостаточно сильно, потому что маг слишком быстро пришел в себя. И снова бросился на меня. Я не устояла на ногах, повалилась на землю, Ортан сверху, и вместе мы заорали, покатившись по склону в неожиданно разверзнувшийся под нашими телами овраг. Оцарапав руки и ноги и разодрав о колючки новую одежду, мы шлепнулись внизу. Причем я свалилась на парня сверху, да еще и коленом заехала ему между ног, отчего маг заорал и свернулся, слегка подвывая.

— Ду-у-ура! — стонал он.

Я потихоньку с него свалилась и отползла в сторонку.

— Сам дурак, — буркнула я, поднимаясь. Мой красивый и новый наряд оказался весь в грязи, сухих травинках и колючках, руки — в ссадинах, но зато все кости целы. — Нечего ко мне лезть, так что сам и виноват!

Ортан не отвечал, свернувшись клубком. Я сделала к нему осторожный шажок. Мне показалось, что парень не дышит, и я даже успела испугаться, что убила его.

— Эй, ты там живой?

— Я тебя прикончу, — тоскливо пообещал он, не меняя позу.

Фыркнув, я осмотрелась.

— Ну, раз ты жив, то я пошла. Если встречу твоего дружка, попрошу помочь тебе выбраться.

— Я тебя мучительно прикончу. — Маг зашевелился, и я торопливо полезла вверх по склону, цепляясь за корни деревьев и травинки. Дожидаться исполнения угрозы как-то не хотелось. Когда выбралась, глянула вниз. Ортан сидел, закинув голову и наблюдая за мной, так что задерживаться я не стала.

Встретить Арви мне тоже не хотелось, и потому я снова пошла не в сторону замка, а полезла через кусты, вздыхая о безнадежно испорченном костюме. Пару раз мне казалось, что за деревьями мелькает темная тень, и я настороженно останавливалась, всматриваясь в гущу леса. Но никого так и не увидела. А еще через полчаса устала и села на поваленное дерево.

— Ненавижу Хандраш, — буркнула я и осеклась.

Из-за стволов неслышно скользнул черный барс, и мне стало не по себе от взгляда звериных глаз. Кто знает, что у этого хищника на уме? Он не рычал, но одна мысль, что я в лесу, наедине с огромным зверем, меня как-то не радовала.

— Это я, помнишь меня? Ты же не собираешься меня есть? — тихонько бормоча, я шагнула назад.

— Полукровка! Гадина такая, так вот ты где!

На полянку выскочили из-за деревьев Ортан и Арви, а я вздохнула.

— Да оставьте меня в покое! Ну что вы прицепились, как репей?

— Прибью, закопаю и забуду! — зло усмехнулся Ортан. Выглядел маг не очень — светлые волосы всклокочены и в них застрял мусор, одежда местами разорвана и в грязи.

— Ты еще в какой-то овраг свалился? Одного тебе показалось мало? — невинно поинтересовалась я. Ортан взревел и бросился на меня, но за миг до этого черный барс прыгнул и зарычал, закрывая меня собой.

— Ничего себе! — изумилась я, даже, кажется, больше, чем парни.

Маг остановился, с ненавистью глядя на меня, его руки дернули пустую петлицу для жезла силы. Барс опустил голову и оскалился, низко рыча. На его хребте медленно поднялись костяные шипы, а морда чуть вытянулась, показав нам два ряда клыков, даже на вид острых, как кинжалы. К тому же на голове зверя, по бокам, появились наросты, словно там прорезались гребни, спина выгнулась, а мышцы напряглись, готовые к прыжку. Наверняка смертельному для его жертвы. Жуткое зрелище. Я в ужасе прижалась к очередному стволу, а парни побледнели и попятились.

— Что это еще за тварь? Убью!

Зверь фыркнул и посмотрел на меня. Я выпрямила спину и уставилась на магов.

— Рискни! — Даже улыбку из себя выдавила. Почему-то из двух вариантов — хищник или маги — я выбирала первый! Уж не знаю почему, но внутри была уверенность, что есть меня этот зверь не собирается. — У тебя даже магии сейчас нет, голыми руками убивать будешь, Ортан? И вообще, что ты заладил, все убью и убью… Хоть бы что-нибудь новенькое сказал! Никакой оригинальности!

— Убь… — начал Ортан, а Арви хмыкнул и потянул друга за рукав.

— Идем отсюда.

— Иди-иди, — не удержалась я.

— Ничего, полукровка, — сверкнул яростно глазами парень, — я до тебя еще доберусь! Скоро мне вернут жезл, так что жди в гости! — Он окинул меня медленным наглым взглядом и усмехнулся. — Ты мой визит надолго запомнишь, я тебе обещаю!

— Жду не дождусь, — как можно беспечнее отозвалась я. — Предупреди, чтобы я носик припудрить успела! А то как же, сам овражный недомаг пожалует!

— Дрянь! — зашипел Ортан и сделал ко мне шаг, сжимая кулаки. Барс зарычал. Низко, утробно, так что даже у меня все волоски на теле встали дыбом от этого угрожающего звука.

— Ортан, не дури. — Арви крепче схватил друга за рукав, удерживая. — Идем. Вернемся… потом.

Парни многозначительно переглянулись, и Ортан, резко выдохнув, криво усмехнулся. Развернувшись, они скрылись в лесу.

А я устало сползла на землю.

— Ненавижу парней! И магов! — прошептала себе под нос. — Сволочи! Думают, раз сильнее, то им все можно? Чтобы они все во Тьму провалились и проклятые их сожрали!

Зверь тихо фыркнул, а я зажала себе рот рукой, сама испугавшись сказанного. И тревожно оглянулась. Тория всегда ругала меня за несдержанность и длинный язык, а за такое страшное пожелание и вовсе отстегала бы хворостиной! Упоминать вслух проклятых — что может быть хуже? Так можно беду накликать или и вовсе… Призвать одного из них!

Я вскочила и торопливо обернулась вокруг себя, а потом подняла одну ногу и сложила пальцы щепотью, стараясь удержать равновесие.

— Беру свои слова обратно, и пусть Свет Искры убережет мою душу и покарает за длинный язык! — пробормотала я, как учила Тория. Мне эти действия казались глупостью, но кто знает? Все-таки она была старше и мудрее, вдруг неосторожными словами действительно можно привлечь проклятого? Уж лучше проделать все эти глупости, чем накликать беду!

Рядом снова зафыркал черный барс, и я осторожно открыла один глаз. Кажется, я точно схожу с ума, потому что несколько ужасных мгновений мне казалось, что зверь смеется. Но длилось это недолго — плавно поднявшись, барс двинулся в лес и встал, словно ожидая меня.

— Э-э-э, ты мне дорогу покажешь? — поняла я. Конечно, хищник не ответил, но пошел рядом, уверенно двигаясь к замку. Смирившись с происходящими странностями, я поплелась следом.

Незабудка тихо посапывала на кровати, и я прикрыла ее покрывалом. Зверь устроился в углу, его шипы улеглись вдоль хребта, и теперь он вновь был похож на обычного барса. Правда, теперь я переживала, что воспоминания о его клыках будут преследовать меня в кошмарах.

Раздумывая, я сняла испачканную тунику, стянула штаны, оставшись лишь в тонкой нижней сорочке. Со вздохом достала свое старое платье. Надевать его не хотелось, но новый наряд необходимо было выстирать и местами зашить. Я прошлась по комнате, потянулась. Сестра так сладко посапывала, что мне тоже захотелось прилечь. Наверное, сытный обед и бег по лесу были тому виной или беспокойные ночи на корабле, но мне ужасно захотелось спать.

Я потрясла головой, прогоняя дремоту, и ущипнула себя за руку. Обычно это помогало взбодриться.

— Надо выстирать наряд, — напомнила я себе. — Соберись, Лея!

И, решительно натянув платье, вышла в коридор.

Шариссар

Дверь за девушкой закрылась, а он все продолжал смотреть. Потом встал и помотал головой. Ему нужно было подумать, но мысли путались, а его зверь рвался на свободу, пытаясь подавить человеческую волю. И все из-за этого представления, что устроила девчонка.

Паладин фыркнул, заставляя себя успокоиться. Он загонял зверя глубоко в сознание, вновь возвращая себе контроль над телом и разумом. И ему совсем не понравилось то, как легко он этот контроль потерял. Шариссар хотел лишь проводить девушку до комнаты, а после исследовать территорию, но тут Лея начала раздеваться.

Стоя спиной к нему, девушка стянула тунику, что-то мурлыча себе под нос, выскользнула из штанов. Закинула руки за голову, потягиваясь. На ней осталась лишь тонкая светлая рубашка, обрисовывающая круглые ягодицы. Когда девушка двигалась, эта рубашка краем скользила по ее бедрам, вызывая у Шариссара настойчивое желание разодрать ее зубами. Элея словно дразнила его, двигая бедрами и выгибая спину, и хорошо, что стояла, отвернувшись, не видя, как зверь подобрался, готовясь к прыжку. Лишь в последний миг паладин заставил себя остаться на месте. Он мог бы просто выпрыгнуть в окно, как и собирался, но остался в углу комнаты, наблюдая за ее движениями.

Когда на девушку никто не смотрел, вернее, когда она думала, что никто не смотрит, ее движения менялись. Обычно она ходила, опустив голову и пряча глаза, чуть ссутулившись и расставив локти, словно собиралась обороняться. Но когда оставалась одна — распрямляла плечи, вскидывала голову, и ее походка становилась легкой, танцующей. Она тоже напоминала паладину зверя — грациозного и дикого, но сидящего в клетке. И этот зверь внутри девчонки Шариссару понравился.

А еще ему понравилось, как она выглядит без одежды. Только вот эта тонкая рубашка мешала, и он с трудом укротил собственного зверя, желающего содрать с девушки ненужную ткань.

Что-то пробурчав себе под нос, Лея натянула серое бесформенное платье и ушла, а паладин потряс головой, загоняя звериную суть как можно глубже. Ему нужно было подумать, не отвлекаясь, но образы увиденного мешали.

Разозлившись, он перемахнул через окно и устремился в лес, ощущая, как пружинит под мощными лапами земля, как пахнет трава, различая тысячи звуков и цветов. Все его органы чувств были нацелены на добычу, тело скользило сквозь деревья, словно сгусток Тьмы, с такой скоростью, что его просто не могли увидеть обычные люди.

Паладин любил эту форму, он любил силу мышц и остроту всех органов чувств, которых у зверя было в разы больше, чем у человека. Он разогнался до такой скорости, что лес слился в одну зелено-бурую ленту, и его лапы почти не касались земли… И вогнал клыки в шею дикого кабана, даже не останавливаясь, с такой силой и скоростью, что добыча не успела осознать свою смерть. Фыркнув, Шариссар отодрал кусок мяса и замедлился. Отбросил мясо, потому что был не голоден, но охота всегда его успокаивала. Зверь внутри его недовольно ворчал, не желая убираться, но стих, задавленный железной волей паладина.

Теперь можно было подумать.

Он наблюдал за всеми девушками, но так и не смог определить, кто из них Отражение. Пока ни в одной из них он не видел признаков воплощения. Самой вероятной кандидатурой казалась Элея. Шариссар не мог объяснить, на чем основано его предположение, но он привык верить собственному чутью. И Тьме внутри себя. Она никогда его не обманывала. И сейчас эта Тьма нашептывала, чтобы он присмотрелся к Элее, чтобы не спускал с нее глаз. Хотя порой ему хотелось просто встряхнуть девушку и выбить из нее ответы. Но вряд ли его методы выяснения девушке понравятся или помогут. Да и не время пока.

Что Шариссар знал точно — ему придется в ближайшее время обратиться в человека. Слишком долго он находится в этой форме, и зверь становится все сильнее.

Словно в ответ на его мысли в голове снова вспыхнули образы девушки, танцующей в свете солнечного луча, и паладин зарычал. Он знал несколько способов успокоить зверя. Пожалуй, сегодня в лесу дичи поубавится. А может, и не только дичи.

Элея

Незабудку забрала к себе Ринка, и я не стала сопротивляться. В отличие от меня моя маленькая сестра была счастлива здесь: еще бы, после одиночества на чердаке она получила огромный замок для игр и новых подружек. Многие девушки с удовольствием играли с Сиерой, моя проказница выдумывала все новые игры, и до вечера по коридорам носилась толпа хохочущих девчонок. Я этому только радовалась и даже с некоторым огорчением думала, что скоро мы покинем Хандраш и Незабудка снова будет проводить время одна и взаперти.

Эти мысли меня расстраивали, но и выхода я не видела. С раннего детства я впитала, что мне нужно держаться как можно дальше от магов, и вот теперь прихотью судьбы оказалась в сердце Хандраш, в окружении тех, от кого всю жизнь убегала.

После сытного ужина я вернулась в свою комнатку, слегка повздыхала от того, что Незабудка убежала к девчонкам, разделась и залезла под одеяло. В окно было видно верхушки деревьев и скалу, на которой стояла Обитель Искры. В угасающем свете дня белый замок, казалось, светился, и я вновь подумала, какая она — Искра. Мне представлялся сияющий шар, словно маленькое солнце, желтое и теплое.

Кровать оказалась удобной, не то что лежанка на чердаке, я была сытой и — если бы не беспокойство — вполне довольной. Но я давно усвоила, что думать надо с утра, а ночью — спать, иначе не будет сил на новый день с его трудностями. К тому же я устала — слишком много впечатлений, да еще этот Ортан и беготня по лесу…

Додумать не успела, потому что уснула.

…Мне снилось, что снова стою в Хрустальном Замке. Я поднимаюсь все выше по бесконечной лестнице, что ведет к самому небу — черному, беззвездному. Я совсем не хочу идти туда, мне страшно и холодно, но переставляю ноги, хотя они тяжелые и непослушные. Что я увижу там? Страх сжимает мне сердце ледяными тисками, холодит кровь. И даже не замечаю, что ступеньки закончились, а я проваливаюсь во Тьму. Но не разбиваюсь о камни, а лечу, подхваченная кем-то, кого я не вижу. Он держит меня, обнимает. Он оставляет горячий и влажный след там, где касаются его губы… На щеке, шее, во впадинке ключицы…

Губы?!

Я проснулась и распахнула глаза. И тот, кто придавливал меня к кровати, поднял голову, оторвавшись от моей шеи, и усмехнулся. Мгновение я смотрела в его глаза, а потом открыла рот и заорала. Но звук не вырвался из моих губ, потому что мужчина зажал мне рот рукой, не давая кричать.

— Тихо, — голос у мужчины оказался чуть хриплым, с низкими, словно рычащими нотками. — Ты ведь не хочешь разбудить весь Хандраш, Элея?

Я вытаращила на него глаза. Он знает мое имя?! Что происходит?! Кто он?

Попыталась пошевелиться, но он придавливал меня к кровати, удерживая без усилий. Я снова уставилась в лицо незнакомца, пытаясь хоть как-то отрешиться от факта, что на моей кровати, а вернее, практически на мне, лежит молодой мужчина и, кажется, он только что меня целовал.

За окном была ранняя заря, бледный свет освещал комнату и лицо незнакомца. Смуглую кожу и темные волосы, короткие, выстриженные на висках и длинные сзади, шрам, рассекающий уголок четко очерченных губ, и глаза — желтые, с вертикальным зрачком, звериные. Лицо одновременно красивое и жуткое, может, от того, что черты слишком резкие. И еще он пах чем-то острым и пряным, незнакомым, но мне захотелось втянуть этот запах, и я сделала непроизвольный, но сильный вдох. Узкий зрачок в желтых глазах расширился и вновь сузился.

Я же прикрыла глаза, расслабляясь.

— Не вздумай упасть в обморок, — прошипел мужчина.

Я обмякла, но стоило ему ослабить хватку — резко вырвалась, перекатилась и свалилась с кровати. Вскочила, хватая первое, что попалось под руку, — мой сапог. Он фыркнул насмешливо, вытягиваясь на моей кровати, а я нахмурилась. Кого-то он мне напоминал, но вот кого?

— Ты кто такой? — Перехватила сапог поудобнее, тихонько пятясь к двери. — Как ты сюда попал? Убирайся!

Он перевернулся на бок и положил руку под голову, рассматривая меня и не отвечая. На нем была одежда, и я вздохнула свободнее: в первый момент пробуждения я подумала, что мужчина обнажен.

— Я сейчас закричу! — пригрозила я.

— Не стоит.

Он оказался рядом так быстро, что я вскрикнула не от страха, а изумления, и снова зажал мне рот рукой, прижав спиной к своей груди.

— Не кричи, Элея. Поверь, это не в твоих интересах. — От его тихого голоса у меня на коже встали все волоски.

Я вцепилась зубами в его ладонь, но незнакомец даже не поморщился, словно не чувствовал боли.

— Не глупи, и я тебя отпущу. Я не сделаю тебе ничего плохого. Не дергайся, сказал!

Не глупи? Пресветлая Искра, да что же это такое?! Забрался в мою комнату, улегся на мою кровать, трогал меня…

Вспомнив, что во время пробуждения рука незнакомца была на моей груди, я застонала и дернулась, пытаясь вырваться из стальных объятий.

— Не сопротивляйся, — в его голосе вновь появились рычащие нотки. — Не сопротивляйся мне! Меня это еще больше… Проклятье!

Я снова забилась, и тут что-то во мне изменилось. Я сама стала меняться, не понимая, что происходит и как остановить происходящее. Скосила глаза и увидела, что мои босые ноги потемнели и на них появилась шерсть. И когти. Великая Пресветлая Искра!!! У меня на ногах появились когти?! У меня?!

Я замычала мужчине в ладонь, извиваясь всем телом и ощущая, что тело становится более гибким и сильным. Другим.

Он отпустил меня резко и шагнул назад, а я шлепнулась на пол. На все четыре лапы. Мужчина произнес ругательство, такое грязное, что я открыла рот, собираясь его одернуть. И зарычала.

— Хорошая кошечка, — прошептал незнакомец.

ГЛАВА 10

Шариссар

А ведь он просто хотел, чтобы она не мешала спать.

Вернулся с охоты и запрыгнул в окно. Маленькой девчонки не было, а Элея спала, свернувшись в калачик и похныкивая. Ей что-то снилось, наверное, не слишком приятное.

Он устроился на свободной кровати, но девушка мешала своими всхлипами, и паладин запрыгнул к ней. Понюхал волосы, потом лицо. Элея во сне перевернулась, прижалась к его боку, как тогда на корабле. В тот день он это вытерпел с трудом — просто пытался понять, почему от девушки так воняет светлым магистром и что следует по этому поводу предпринять. И пока она слюнявила ему шкуру, мрачно размышлял, кого бы убить. Замкнутое пространство корабля нервировало, зверю паладина здесь не нравилось. Да еще и эта девчонка с ее слезами. Он даже лизнул потом шкуру — соленая. Шариссар не помнил вкуса слез. Слишком много времени прошло с тех пор, как он их ощущал в последний раз. Может, поэтому он и остался, позволяя ей прижиматься к своему боку и сдерживая желание выпустить шипы. Они как раз пробили бы девчонке горло.

Вот и сейчас она ткнулась лицом ему в шерсть и затихла. Может, просто согрелась. Люди слишком хрупкие, их тела так уязвимы… Паладин снова втянул воздух возле ее волос. Зверь внутри его зарычал… Он загнал его поглубже и медленно лизнул кожу девушки, самым краешком языка, чтобы не поранить. Зверь уже бесновался, требуя того, что ему не позволял человек. Шариссар мотнул головой. Надо вернуться в человеческое тело.

Вздохнув, он обратился, продолжая прижимать девчонку к себе. На ней была сорочка, и она сбилась, оголяя ноги. Он провел пальцем по ее коже, чтобы снова почувствовать человеческие прикосновения. Понравилось. Тронул ее спину, потом волосы, ощущая желание сжать их в кулак и оттянуть ее голову, обнажая горло. Все-таки он пробыл в теле зверя слишком долго — паладином правили инстинкты, и они не желали слушать холодный разум. Зверю разум неведом.

Он помедлил и прижался губами к ямочке в вырезе ее сорочки. В его руках было женское тело — юное, теплое и соблазнительное, и Шариссар откровенно хотел этим телом насладиться. Ее кожа под его губами была бархатной и прохладной, и ему нравилось это сочетание. Он провел кончиками пальцев, очерчивая контур ее тела, словно срисовывая женский образ. Он хотел большего… Но она проснулась и попыталась заорать, так что пришлось закрыть ей рот. Он предпочел бы закрывать по-другому, но, кажется, девушка не настроена была играть. Совершенно. Он почти забыл, что имеет дело с невинной человеческой девушкой, а у них другие понятия.

Шариссар попытался ее успокоить, даже сказал что-то ласковое, но, видимо, этого оказалось недостаточно, потому что через несколько минут она обернулась.

Он держал ее, прижимая к себе, чтобы не дергалась, и изменения ее тела почувствовал сразу. Все же паладин слишком хорошо знал, как это происходит. Как неестественно выгибается спина, грозя сломать хребет. Как мышцы становятся литыми, словно камень, сухожилия натягиваются до дикой боли. Как ускоряется ток крови и стук сердца, а нутро выворачивается наизнанку, выпуская наружу зверя. Он отступил и изумленно уставился на хищницу, что распласталась на полу, не понимая, как собрать лапы. Элея трясла головой, и даже на звериной ее морде проглядывало такое изумление, что он снова выругался.

Огромная дикая кошка, черная, как сама Тьма, с блестящей шелковой шерстью и колючими шипами вдоль хребта. Она была просто великолепна.

— Тише, не бойся. — Паладин попытался подойти, но девчонка оскалилась и зарычала. Он остановился, не желая напугать ее еще больше.

— Хорошие зубки, я оценил. Элея, не бойся, ты просто обернулась, понимаешь? Сменила форму. Не бойся меня, я помогу…

Черная хищница выгнула спину и очень осторожно поднялась. Вскинула голову, и он снова поневоле восхитился. Первое обращение дается непросто, ведь это полное изменение всех органов чувств и восприятия. Многие скулят и катаются по земле, кто-то кружит на месте, пытаясь сориентироваться в новом теле. Элея просто стояла, чуть склонив голову и настороженно наблюдая за ним. Что удивительно, ее глаза не изменились, так и остались — синим и зеленым.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. — Паладин сделал осторожный шаг. — Я понимаю, что это трудно. Элея, ты меня слышишь?

Шагнул еще, она попятилась, а потом рыкнула и одним махом перелетела через него и выпрыгнула в окно.

— Какая шустрая, — пробормотал Шариссар. — Очень шустрое Отражение. — Он довольно усмехнулся и прыгнул, на лету меняя форму.

Элея

Звуки, запахи, цвета… Слишком много! Я никогда не ощущала их так, не знала, что мир состоит из такого множества оттенков, шорохов, сочетаний, ощущений, форм, размеров! Это была какая-то бесконечность, невообразимость, чистый восторг, туго сплетенный со страхом и непониманием.

Восторг принадлежал той новой Элее, что вырвалась на свободу. У нее были четыре мощные лапы, сильное тело, покрытое черной шерстью, и клыки, способные разодрать любого зверя на этом Рифе. Эта новая Элея ничего не боялась, она упивалась бегом и новыми ощущениями, она хотела лишь бежать еще быстрее, еще гибче, еще дальше!

Страх принадлежал Элее прежней. Которая потерялась внутри сознания дикой хищницы и не понимала, как найти дорогу обратно. Она совсем ничего не понимала, ее человеческое восприятие не могло справиться с тем многообразием новых ощущений, что воспринимали органы чувств.

Я словно раздвоилась, но чем дальше я бежала, тем меньше во мне оставалось человека и тем больше становилось зверя. Я была хищницей — дикой и свободной, мной владел азарт охоты, я мчалась куда-то сквозь прекрасный и древний лес, мимо вкусно пахнущих полей, через цветущие травы… Я почти летела, упиваясь свободой, пока кто-то сильный и совершенно беззвучный не прыгнул на меня сверху, придавливая к земле. Ярость взметнулась внутри, я попыталась вырваться, но зверь прикусил клыками мой загривок, удерживая на месте.

«Успокойся!»

Приказ прозвучал внутри головы, и я изумленно дернулась. Зверь, что меня удерживал, утробно рыкнул.

«Что происходит?» — Мысль пришла сама, но на нее ответили:

«Ты должна вернуться в человеческую форму».

«Я не понимаю как!» — Сознание билось, пытаясь найти выход и понять, что произошло.

Зверь снова зарычал, и моя хищница замерла, словно парализованная этим звуком.

«Я помогу. Расслабься».

«Я не могу расслабиться, когда мне вгоняют клыки в холку!» — рассердилась я. Он рассмеялся — я явно услышала это в своей голове.

«Так надо. Ты не владеешь своей второй формой. Расслабься. Сделай глубокий вдох. И ощути свое человеческое тело. Почувствуй руки и ноги. Каждый пальчик. Каждую часть себя. Такой, какой ты привыкла быть… Какой была всю жизнь. Сделай это, Элея!»

Я попыталась отрешиться от совершенной нереальности происходящего, не думать о том, что нахожусь в теле зверя и что другой зверь отдает мне мысленные приказы. Я просто постаралась сделать, как он сказал. Закрыла глаза, расслабилась…

Открыла и поначалу не поняла, что случилось с миром. Почему яркий и разноцветный он вдруг стал серым и пресным. Поморгала и зябко поежилась, потому как лежала я на траве и моя ночная сорочка стала совершенно мокрой от росы.

Я ахнула и резко села. В шаге от меня стоял, опустив голову, черный барс. Которого я так неосмотрительно вытащила из Хрустального Замка, которому ревела в шкуру и которому жаловалась. И который оказался гораздо разумнее, чем я предполагала.

Зверь потянулся, я мигнула и прижала ладонь к губам, чтобы не заорать. Его черная шерсть посветлела, а тело выгнулось. Мгновение — и передо мной стоял уже человек. Тот самый, что разбудил меня поцелуями.

— Кто ты? — из моих губ донесся лишь сиплый хрип. — Что ты со мной сделал? Это какая-то магия?

Мужчина присел на корточки рядом со мной.

— Меня зовут Шариссар. — Он смотрел внимательно и без улыбки. И, несмотря на изменение, его глаза остались звериными. — И это с тобой сделал не я. Ты сама это сделала, Элея.

— Я не понимаю! Ничего не понимаю! — Я обхватила себя руками, потому что меня начала колотить дрожь.

— Я знаю, — в его голосе все еще были слышны эти низкие рычащие нотки. Меня же трясло все сильнее, словно я заболела лихорадкой. Попыталась подняться и пошатнулась. Шариссар словно перетек ко мне одним движением и прижал к себе. — Тш-ш. — Его ладони легли мне на спину. — Не бойся. Твое тело не может сразу перестроиться, а сознание пытается справиться с изменением восприятия. В первый раз это трудно, но ты хорошо держишься. — Теплые ладони успокаивающе прошлись по спине, согревая. — Это пройдет. В следующий раз будет легче.

— В следующий раз? А это что, повторится?! — ужаснулась я и вырвалась из его объятий. Потому что по-другому это было не назвать.

Я постаралась не думать о том, что стою в мокрой сорочке посреди поля и меня только что обнимал мужчина, которого я вижу первый раз в жизни! Как ни странно, но эти вопросы меня сейчас волновали мало. Слишком сильным оказался шок от того, что я носилась по лесам в образе огромной черной кошки.

— Я не знаю. — Он смотрел с легким интересом.

Я вскинула голову.

— Немедленно расскажи мне, что происходит! И… и не трогай меня. Больше. Иначе…

— Иначе что? — Он усмехнулся.

— Не знаю еще, но я что-нибудь придумаю!

— Это самая страшная угроза в моей жизни. — Он покачал головой. — А не трогать тебя оказалось труднее, чем я думал.

— Почему я стала… зверем?

Он не отвечал, рассматривая меня. Потом пожал плечами.

— Возможно, зверь всегда жил в тебе, Элея. — Его лицо не выражало эмоций, но мне показалось, что он насмехается. — И сегодня лишь вырвался на свободу.

— Не было во мне никакого зверя! — закричала я. — Объясни мне, что произошло!

Шариссар

Он догнал ее почти сразу, но позволил порезвиться. Паладин еще помнил эйфорию от свободы, когда зверь берет верх над разумом. Когда чувствуешь себя самым сильным существом на земле, диким хищником. Это так кружит голову, что новообратившиеся не хотят возвращаться в человеческое тело. И чем дольше остаются зверем, тем больше им и становятся. Поэтому в Оххароне обращение всегда происходит под присмотром наставников, зачастую возвращать обернувшихся приходится силой и болью.

Девчонка неслась через лес черной молнией, она оказалась действительно быстрой. Он бежал так, чтобы оставаться сбоку и чуть позади, не упуская ее из виду. Все же Шариссару было любопытно. Ведь он никогда не видел женского воплощения зверя. В Оххароне обернуться способны лишь мужчины, форма зверя нужна им, чтобы защищать границы и королеву. У женщин другое предназначение — развлекать и заботиться, рожать потомство и растить его. Им не нужна звериная форма. И потому Элею паладин рассматривал с интересом. Она была более гибкая, чем мужские особи, более изящная. Самка. В Оххароне ее порвали бы на части, вряд ли мужчины смогли бы сдержаться — она словно бегущий вызов, и зверь внутри требует обладания, стоит только почувствовать ее запах. Инстинкт…

Элея выскочила на кромку поля, чуть замедлилась, принюхиваясь, и рванула через высокую траву. Шариссар — следом. Позволил ей еще побегать и прыгнул сверху, сжал зубами загривок. И выругался про себя: кажется, и его увлекла эта игра…

Он приказал ей обратиться, понимая, что и ему самому нужно вернуться в человеческое тело. Лея сделала это на удивление легко. В Оххароне молодых обратившихся приходится жечь раскаленным железом, заставляя сменить форму, и паладин опасался, что и девчонку придется как следует укусить, чтобы она вернулась. Но она просто послушалась и… сделала это.

Удивительно, но при смене формы она сохранила на себе одежду — ту тонкую сорочку, в которой спала. Это умеют лишь высшие паладины, такие, как сам Шариссар, остальные просто разрывают одежду при обороте, если не снимают вовремя. Молодые солдаты и вовсе не утруждают себя одеянием, в армии это не принято. Большинство ходят лишь в коротких набедренных повязках из кожи или вовсе без них. Первый год после обращения среди молодых стычки, грызня, драки и насилие — обычное дело, зверь постоянно вырывается наружу, и ходить в одежде просто не имеет смысла.

Лея же сменила форму, оставшись одетой, если эту мокрую ткань можно назвать таковой. И теперь лежала, хлопая глазами и хватая ртом воздух, а потом поднялась и начала задавать вопросы.

Шариссар прикинул, что можно ей рассказать. Вероятность, что именно она Отражение — девять песчинок из десяти, ведь она изменила форму, отразив способность самого паладина. Это ли не лучшее доказательство?

Но остается еще одна вероятность.

И это — кровь Темных. Элея — полукровка, в ней присутствует кровь детей Тьмы. И она могла дать о себе знать именно таким способом, хоть это и невероятно. Но пути Многоликого Мрака невозможно предугадать.

Шариссар гладил девчонке спину, раздумывая, что ей сказать. Точно не правду. Но и не ложь. Кусочек правды, достаточный, чтобы она ему поверила и начала доверять. Она слишком юна, и ее сердце еще верит во что-то лучшее, ждет чудес. Идеальная жертва. Пока надо добиться от девчонки доверия. После — любви.

Он провел ладонью по ее волосам, обнял, согревая и вслушиваясь в стук сердца. Оно стучало слишком быстро, выдавая ее волнение и испуг.

— Объясни, что произошло! — Ее сердце застучало еще быстрее, а девчонка вырвалась.

— Ты просто изменила форму. Это не магия, это наследие крови. Ты ведь знаешь, что у некоторых людей иногда проявляются различные способности?

— Ну да, — Лея неуверенно кивнула. — Наш сосед умел влиять на эмоции, а травница — прогонять боль. Еще я видела девочку, что могла очень долго находиться под водой, она говорила, что дышит полосками на шее. Их семья приехала с Блуждающего Архипелага, говорят, там много таких людей.

Паладин кивнул:

— Все верно. Наследие крови иногда просыпается в людях. В тебе ведь тоже есть необычный дар, верно? Ты можешь ходить сквозь отражения… А теперь вот смогла обернуться в зверя. Это твои дары, Лея. Только лучше никому о них не рассказывать, сама знаешь, светлые маги не жалуют потомков других рас.

Девушка медленно кивнула. Ее трясло, то ли от эмоций, то ли от утренней прохлады.

Паладин снял свою верхнюю парху — безрукавку из плотной черной ткани, с кожаными гибкими пластинами, потом стянул нижнюю рубашку и накинул ее на Лею. Легкая для него парха была слишком тяжелой для тонкого девичьего тела. Девушка вскинула испуганные разноцветные глаза, когда он начал раздеваться, но вздохнула благодарно, поняв — зачем. И зарылась носом в бархатистую ткань рубашки, укутываясь плотнее. Паладин накинул парху на голое тело и отвернулся, рассматривая восходящее на горизонте солнце.

Шариссара не слишком занимало то, что она дрожит от холода, его беспокоила собственная реакция на ее тело, прикрытое лишь намокшей тканью сорочки. Он слишком жадно смотрел на нее, и это мешало думать. Поэтому и закрыл, не желая себя провоцировать.

— Тебе надо вернуться, Элея, пока весь замок не проснулся. Ты ведь не хочешь, чтобы хранительницы увидели, как ты возвращаешься в таком виде?

— Ой, — она пискнула и плотнее запахнула на груди его рубашку, которая доходила ей почти до колен. Поджала пальцы на босых ногах. Паладин снова отвернулся. — Но я даже не понимаю, куда идти! И, кажется… — она снова смутилась, — кажется, я убежала довольно далеко.

— Да. На двух ногах ты будешь идти до завтрашнего дня. — Он усмехнулся. — Придется обратиться, Лея. Заодно и узнаешь, сможешь ли ты это повторить.

— Я не хочу! — испугалась она, но глаза сверкнули в предвкушении. Шариссар понимал ее — звериная суть всегда манит к ней вернуться. Манит настойчиво, соблазняя свободой и силой. — К тому же ты мне так и не ответил!

— Я расскажу тебе, Элея, но позже. Замок скоро проснется, возвращаемся. У тебя там сестра, не надо давать Светлым повод заподозрить тебя в чем-то… запрещенном.

Она вскинула голову и внимательно уставилась ему в лицо. Паладин даже удивился. Женщины так не смотрят, тем более юные. Они всегда поглядывают чуть искоса, с полуулыбкой, заигрывая. Конечно, если не находятся в кандалах или в пыточной. Впрочем, даже там женщины пытаются использовать свои чары, не понимая, насколько это бесполезно с ним.

Элея же смотрела в упор, нахмурившись и так внимательно, словно пыталась прочесть его мысли. Если бы так смотрел мужчина, паладин счел бы это вызовом и тот был бы уже мертв. Но ей он лишь ответил таким же внимательным взглядом. Девчонка все же смутилась, но глаз не отвела.

— Ты не любишь Светлых магов, так, Шариссар? — резко спросила она.

— Не люблю? Вернее сказать — ненавижу, — почти искренне ответил паладин, и девчонка довольно улыбнулась.

— Как мне снова стать зверем?

Он шагнул к ней, позволив себе легкую улыбку. Кажется, Шариссар нашел отличный способ завоевать ее доверие. Только он не станет говорить, что не просто не жалует Светлых, а собирается их уничтожить. Всех до единого.

— Я помогу.

Она подняла голову, всматриваясь в его глаза. Желтые, звериные — он сохранил частичное изменение, посчитав, что ей пока не стоит видеть черную синеву проклятых.

— Помоги, Шариссар.

ГЛАВА 11

Лиария

Королева кинула быстрый взгляд на бронзовую раму. Для всех эта рама была пустой, и сквозь нее было видно пульсирующее Сердце Оххарона, каменную чашу и край площадки центральной башни. Но Лиария знала, что не все является тем, чем выглядит. И ее советники сейчас смотрят в другое зеркало, в овальном багровом зале, и видят в стекле свою королеву. Они видят ее в сверкающем серебром платье, длинные белые волосы укрывают, словно плащ. Ее голову венчает корона из острых хрустальных граней, а на тонких руках свежая кровь тех, кто посмел перейти границу Оххарона.

Они видят ее такой, какой она позволяет себя видеть, а не такой, какой является на самом деле.

Лиария снова посмотрела в раму.

— Как вы могли это допустить, Нортон? — гневно бросила она.

Второй паладин упал на колени.

— Реальность изменилась, Темнейшая. Ледяной полог прорывается независимо от наших заклинаний, мы не можем его удержать. И это не результат деятельности Светлых! Когда в барьере образовалась дыра, они были изумлены не меньше нашего! Полог просто открылся, а потом… сместился в сторону. А там, где он был раньше… осталась лишь обугленная земля. Нас атаковали с двух сторон — Светлые и Ящеры, взвод оказался в оцеплении!

— Грани миров пересекаются, повелительница, ткань пространства трещит по всем швам! — Советник Харт встал и склонился в поклоне. — Что мы должны предпринять?

Все застыли в ожидании, глядя в серебряную раму.

— Я усилю вас, мои стражи. — Королева встала, и советники торопливо поднялись следом. — Тьмы станет больше, а наши границы — сильнее! Прикажите паладинам принять боевую форму и оставаться в ней до восхождения Звезды Забвения.

— Но это опасно, Ваше Величество… — неуверенно возразил Харт. Большой изогнутый нос мужчины, делающий его похожим на черную хищную птицу, жадно втянул воздух.

— Я верю в своих стражей, — голос королевы обжег холодом. — Примите боевую форму. Держите оборону. Защищайте границы Оххарона до последней капли темной крови!

— Будет исполнено, Темнейшая!

Советники переглянулись, но больше никто не возразил. Не стоит возражать той, что держит в руках нити их жизней.

Лиария отвернулась от рамы и прошла в центр площадки. Ветер подхватил ее черное платье и завертел вокруг босых ног. Погладил пряди, сколотые с одного бока черным засохшим цветком. Королева протянула руку, желая коснуться нити, что была оборвана и трепетала на этом ветру. Но уронила руку, так и не дотронувшись.

— Где ты? — ее шепот был не громче дуновения ветра. — Вернись…

— Неужели и ведьма умеет плакать? — насмешливый голос заставил ее обернуться. На краю каменной чаши лежал один из захваченных Светлых. Он был обездвижен магией этого места, скован путами, и Лиария удивилась, что все еще может говорить. Она приблизилась, с легким интересом изучая обнаженное мужское тело. Приподняла платье и коснулась босой ступней его груди. Мужчина дернулся, все его мышцы напряглись в бессильной попытке разорвать оковы. Его тело дрожало от усилий, а голубые глаза пылали ненавистью. Он был молод и красив и посмел увидеть то, что не должен видеть никто из смертных. И даже бессмертных. Она поставила ногу на его живот, переместила ниже.

— Не прикасайся ко мне! Проклятая ведьма!

Лиария рассмеялась, и ее смех прозвенел льдинками.

— Ты боишься смерти, человек?

— Я ничего не боюсь! — гордо выкрикнул он, и королева вновь улыбнулась.

— Ты глуп, Светлый… Смертные должны бояться. В этом ваша сила. Как твое имя?

— Я ничего тебе не скажу. — Он гордо вскинул голову, насколько позволяло его положение — лежа у ног королевы.

— Конечно, скажешь, — задумчиво протянула она. — Но ты действительно не боишься умирать, я чувствую. Хотя и безумно хочешь жить. — Она присела и нежно провела рукой по порезу вдоль мужской руки. Кровь уходила из тела Светлого, питая Сердце Оххарона. — Тебе осталось недолго. — Она подняла руку и облизала свой палец. Глаза мужчины вспыхнули от ненависти. — Но я сегодня добра, Светлый. Или, напротив, зла. Это смотря что считать добром или злом. — Она встала на колени и склонилась над мужчиной, словно собиралась его поцеловать. — Я сделаю тебе подарок. Подарю тебе жизнь… — Она склонилась к его губам, ловя угасающее дыхание. — Жизнь во Тьме…

— Нет! — его крик-вздох оборвался, когда королева прижалась к нему поцелуем. Только это был не совсем поцелуй. Она забирала жизнь и Свет, дарованные природой, выпивала их и наполняла тело мужчины Тьмой. Она заполняла его собой, сливая с собственной сутью так, как никогда не могут слиться человеческие существа. Она касалась его разума и держала в ладони воспоминания, она трогала его сердце, его внутренности и его суть, добираясь до самых потаенных уголков души. Она пила его радость и его потери, забирала их и отдавала себя. Когда она оторвалась, голубые глаза мужчины стали похожи на куски льда, такие же прекрасные и равнодушные, подернутые изморозью.

Лиария поднялась.

— Так как твое имя, слуга?

— Арамир, моя повелительница, — ответил мужчина.

Элея

Я еле-еле успела вернуться и запрыгнуть в постель, как в комнату ворвалась Незабудка. И тут же принялась скакать по кровати, тормошить меня и болтать, рассказывая, что девочки сделали из покрывал настоящий сказочный домик и они там пугали друг друга страшными сказками. Я слушала вполуха, вполне удачно притворяясь, что только что проснулась. Со мной приключилась такая страшная сказка, какая девчонкам и не снилась. Но вот болтать о ней я точно не стану.

Убедившись, что соня-сестра, то есть я, окончательно проснулась, Сиера снова куда-то умчалась. Я крикнула ей вслед, чтобы далеко не уходила, и вздохнула. Моя Незабудка словно маленький вихрь, вырвавшийся на свободу, и удержать ее становится все труднее.

День пошел своим чередом, после завтрака нас собрали в ученическом зале и представили наставниц. Я слушала невнимательно, все мои мысли занимало ночное происшествие. Хотелось бы мне думать, что все приснилось, но увы. И мой забег в образе зверя и Шариссар были до противного реальны.

Я вновь подумала о нем. Как ни старалась, но не могла не думать. Кто он? Мы так и не успели поговорить, хоть он и обещал мне все рассказать. Но меня смущало то, что этот мужчина не выглядел тем, кто будет отвечать на вопросы. Скорее, он из тех, кто эти вопросы задает. Но странно, страха рядом с ним не было. Он… завораживал меня. Голосом, мощью фигуры, резкими чертами лица, запахом… Когда он накинул на меня свою рубашку, мне пришлось сделать усилие, чтобы не вдыхать жадно легкий и пряный запах его кожи, сохранившийся на бархатистой ткани. И не пялиться на обнаженный мужской торс, пока он одевался. На его теле были шрамы и какие-то знаки, но рассмотреть я не успела, хотя и очень хотелось. Никогда такого не испытывала, и сейчас эти непонятные чувства меня тревожили.

Мне хотелось поделиться с кем-нибудь, поговорить, но я промолчала. Ринка слишком легкомысленна для такого разговора, а других девушек я все же знала недостаточно хорошо. Разве что Тисса… Мне она казалась честной и прямолинейной, такая не станет юлить или сплетничать за спиной. Но кареглазая охотница сидела нахмурившись и глядя в одну точку. Она, как и я, совсем не слушала хранительницу — похоже, Тиссу тоже что-то тревожило. Так что я не стала приставать к ней с разговорами.

Да и что я могла сказать? Я и сама не могла разобраться в том, что чувствую. Пожалуй, самой яркой эмоцией, перебивающей остальные, была радость. Да, я обрадовалась появлению Шариссара. Он терпеть не может Светлых, он выглядит так, словно способен решить все вопросы на земле, и он сказал, что поможет.

И я ему поверила.

Тряхнула головой, вновь пытаясь сосредоточиться на монотонном голосе наставницы. Сухонькая и седовласая, она рассказывала о том, как велика и неоценима миссия хранительниц Искры, как важно их служение…

Я вновь провалилась в воспоминания о ночном происшествии. И о том чувстве свободы, которое испытала. Так странно… Я никогда не ощущала себя свободной, но до этого момента даже не подозревала, что сижу в клетке. Это клетка страха, обязательств и тайн, которые сковывают меня цепями с самого детства. Я никогда не была такой, как сегодня, — бесстрашной хищницей, охотницей, а не добычей. И меня пугало то, насколько мне понравилось это чувство. Мне просто безумно надоело убегать.

Незабудка устроилась в углу ученической и мастерила что-то из перьев и камушков, которые вечно таскала в карманах. И, наверное, из-за этой ужасной ночи я подумала о нашей матери. Позволила себе о ней подумать. Не с привычным смирением, как учила Тория, а со злостью, которая всегда меня обуревала. Как она смела так поступить с нами? Бросить, ничего не объяснив? И ладно бы только меня, я бы это поняла — кому нужен ребенок с разноцветными глазами? Но Незабудку-то за что? Однажды ночью у дверей Тории просто появилась корзина с младенцем. Внутри лежала записка с именем и очередные наставления. Не общаться с магами никогда и ни за что, скрывать любое проявление дара, прятаться, прятаться, прятаться… И Тория мне ничего так и не объяснила толком, она лишь поджимала губы и качала головой, когда я спрашивала о родителях. Хотя наверняка знала больше, чем говорила. Она обещала рассказать, когда я вырасту и буду готова, но так и не сделала этого — не успела.

Голова разболелась от этих мыслей, и я выскользнула в коридор, дошла до каменной чаши с тонкой струйкой воды, напилась и умылась. Постояла, надеясь вновь вернуть себе привычный образ мыслей и настроение, но удавалось с трудом. Кажется, что-то во мне изменилось.

«Возможно, зверь всегда жил в тебе, Элея?»

Я потрясла головой.

— Это все проклятый Хандраш! — пробормотала я сквозь зубы. — Надо найти способ отсюда убраться!

Когда я вернулась в ученическую, наставницы не было, большинство девушек отправилось на перерыв, а Незабудка скакала на одной ноге в зале. За ней прыгали Полина, Тисса, Камилла и Ринка, девчонки хохотали на весь этаж, увлекшись детской забавой.

— Нет-нет, — поучала Незабудка, — нельзя менять ногу! Можно только на левой! А тут только на правой!

На полу нижнего зала был расчерчен мелками рисунок для игры, и я чуть ли не застонала, представив, как это понравится хранительницам. И стоило о них подумать, как в комнату вошла Оливия. Внутри здания хранительницы передвигались пешком, чинно сложив за спиной белоснежные крылья. Но торжественная отрешенность лица Оливии сменилась негодованием, стоило ей увидеть, во что моя сестричка превратила строгую темную плитку пола.

— Что это такое? — Оливия уперла руки в бока, а Незабудка остановилась с поднятой ногой.

— Это попрыгушки! — радостно объяснила она недогадливой тете. — Вы не знаете? Ой, взрослые такие смешные, ничего не знают! Я вас научу! — Девочка метнулась к хранительнице и, схватив за руку, дернула к рисунку. — Ногу надо поставить сюда, нет, другую, а потом прыгать! Только чур на одной ноге! Ой, у вас такое платье дурацкое, вам же неудобно будет!

— Можно подол за пояс заткнуть, — простодушно предложила Ринка, — у меня мамка так делала, когда корову доила!

— Ногу, ногу надо поднять! — завопила Незабудка.

Я подавила в себе желание зажмуриться, наблюдая, как сначала бледнеет, а потом краснеет лицо хранительницы. Полина хрюкнула от смеха, а Тисса зажала рот ладонью, чтобы не хохотать.

— Незабудка, живо ко мне! — выдавила я, но Оливия уже пришла в себя и окинула нас гневным взглядом.

— Вы что здесь устроили?! — воскликнула она.

— Попрыгушки!

— Незабудка, молчи…

— Попрыгушки? — Глаза хранительницы заискрились, а с кончиков пальцев упали капельки света. — Прекратить немедленно! Вы забыли, где вы? Хандраш не место для… поскакушек!

— Попрыгушек! — поправила Незабудка, с искренним интересом наблюдая изменения в лице хранительницы. Та гневно обернулась к девочке и вдруг замолчала.

— Нет, ну это просто немыслимо! — устало вздохнула Оливия и махнула рукой. — В наказание будете мыть весь зал и галерею! Пока не закончите, даже не думайте уйти! И никакого обеда! Поняли меня?

Мы грустно и невпопад кивнули.

Хранительница хлопнула в ладоши, и перед нами возникли бочки с водой и половые тряпки.

— Приступайте, — велела она и, величественно развернувшись, удалилась.

— Не буду я полы драить! — возмутилась Тисса. — Я охотница, а не поломойка! Ай!

Из ниоткуда появилась хворостина и ужалила девушку по спине. И так же исчезла. Тисса опасливо оглянулась.

— Не буду!

Хворостина возникла снова и ударила на этот раз по мягкому месту. Тисса взвыла и топнула ногой.

— Да ладно, идите, я сама вымою, — вздохнув, сунула холстину в кадушку. — Мне не привыкать.

Опустилась на колени и завозила по плиткам, стирая мелок. Незабудка радостно схватила другую тряпку и кинулась мне помогать, для нее это была очередная игра. Ругать девочку я не хотела, она еще маленькая и так радуется, что у нее появились «подружки» и развлечения. Последний год она только и делала, что сидела на чердаке, ожидая меня, да разговаривала с выдуманными друзьями. Так что пусть играет, пока есть возможность, а вымыть пол — не такая уж и проблема. К работе я привыкла, и помощь мне не нужна. Всегда сама справлялась, вот и на этот раз…

Рядом кто-то запыхтел, и я повернула голову. Девушки слаженно терли пол. У меня в горле появился комок, и я его сглотнула, не понимая, что со мной.

— Девочки, так мы только мешаем друг другу! — наконец сообразила охотница, откидывая волосы. — Давайте разделим зал на полоски и каждый займет свою!

Мы так и поступили, и дело пошло веселее. Ринка еще и напевать начала, весело размазывая по плиткам воду. А остальные хихикать, потому что у Рин не было ни слуха, ни голоса, да и песенка оказалась весьма фривольной. Так что на втором куплете мы уже хохотали как сумасшедшие, не забывая возить тряпками по полу. Я так увлеклась, что когда уткнулась тряпкой в черные сапоги из дорогой кожи, даже не сразу осознала, что это за помеха появилась на моем пути.

— Они чистые, их не надо протирать этой… тряпочкой, — любезно сообщил мне магистр Райден. Я охнула и медленно подняла глаза, все еще стоя на коленях. Девчонки замолкли, и краем глаза я увидела, что тоже застыли, как статуи. — Вижу, ваше обучение уже началось. Правда, я полагал, что у помощниц хранительниц несколько иные функции.

— А нас наказали! — радостно поведала Незабудка, плюхаясь на зад. К слову, мокрая у нее была не только тряпка, но и весь наряд, и даже с волос капало. Так что после пола мне придется отмывать еще и сестру.

— Интересно, что вы уже успели натворить? — задумчиво произнес магистр, глядя на меня сверху вниз, отчего я как-то остро вспомнила его поцелуй и насупилась. Медленно поднялась, все еще держа в руках тряпку.

— Мы играли. — Тряпку я все-таки бросила и спрятала за спину грязные руки. — В попрыгушки. И вот.

— В попрыгушки? — Темная бровь магистра удивленно приподнялась, а я отстраненно удивилась, что волосы — красные, а брови — темные. — Забавная, наверное, игра. Научишь?

— Как-нибудь в другой раз, — растерянно пробормотала я.

— Хорошо. В другой раз. Элея, я хотел с тобой поговорить.

— Но пол… как же… надо же домыть…

Магистр поморщился и щелкнул пальцами. Девчонки ойкнули, потому что тряпки выскользнули из их рук и споро поползли по плиткам, временами ныряя в кадушки и самостоятельно выжимаясь.

— Идем. — Он протянул мне руку, и я отодвинулась.

— У меня руки грязные, — нахмурилась я, не желая протягивать ему ладонь.

— К сожалению, я не могу по-другому провести тебя через портал, — слегка раздраженно бросил маг и сжал мою ладонь. Я дернулась, но было поздно: арка вспыхнула белым светом и нижний зал исчез, сменившись цветущим садом. Я ахнула помимо воли, потому что никогда не видела ничего подобного. Перед нами был фонтан, искрящийся радужными брызгами, капли воды падали на белоснежный мрамор с хрустальным звоном и осыпались разноцветными камушками. Рядом стояла беседка, увитая черно-синими розами, кованая решетка под растениями блестела золотом. Внутри лежали подушки и мягкие шкуры, которые так и манили на них присесть. Легкий свежий ветер доносил запахи пряностей и сладких цветов.

— Где мы?

— Что?

Маг рассматривал беседку с таким выражением лица, что я снова нахмурилась.

— Магистр Райден, вы так смотрите, словно ожидали увидеть совсем другое место!

— Тебе показалось, — мрачно ответил маг. Я покосилась на него и подошла к фонтану, со вздохом опустила руки в прохладную воду. Капельки искрились, словно драгоценности, а потом… я удивленно вскрикнула. Вода потянулась по моим рукам вверх, смывая грязь и образовывая воздушную паутинку. Она соткалась в тончайшую ткань, обняла мое тело и схлынула вниз волной — тканью. Фонтан одел меня в сверкающее платье, растворив мою прежнюю одежду. Теплый ветер расплел мою косу, и брызги осели на волосах бесчисленным множеством сверкающих росинок-камушков.

— Что происходит?

— Кажется, ты нравишься этому месту, Элея, — задумчиво протянул магистр. Его зеленые глаза рассматривали меня с интересом. — Не пугайся. Мир Грез не каждому преподносит такой подарок. И платье… тебе очень идет.

— Это какая-то магия?

— Это греза, сон наяву. — Он слегка улыбнулся. — Но красивый, правда? И ты очень красивая. Идем, присядем.

Мы прошли в тень черно-синих роз и опустились на шкуры. Я попыталась сесть прямо, но это было затруднительно. Беседка с бархатными подушками предназначалась для положения полулежа. Так что пришлось опереться спиной на кованые завитки. Магистр же, не стесняясь, разлегся, вытянув длинные ноги, и даже глаза блаженно зажмурил.

— Неплохо, — протянул он. — Весьма неплохо. Не хватает сладостей.

Он перевернулся на бок, рассматривая меня.

— Элея, ты хочешь сладостей?

— Я не знаю… — растерялась я. — Может, фруктов… Ой!

Возле меня возникла изящная ваза с сочными персиками. Райден рассмеялся.

— Как вы это сделали? — изумилась я.

— Если бы я… Мир Грез предпочитает выполнять твои желания.

— Мои? Ничего не понимаю. Вы, верно, шутите. — Я облизнулась на сочный фрукт. — Во мне нет ни капли магии, я не умею ничего такого!

— Дело не в магии, Элея. Здесь осуществляются мечты. Но лишь того, кого этот мир примет. Это просто греза… Бери свой персик, не бойся.

— Все равно ничего не поняла, но ладно, — пробурчала я и откусила сочную мякоть. Фрукт был вкусным настолько, что я чуть не застонала от блаженства. Никогда такого не ела! Магистр слегка передвинулся и взял мою ладонь, на которой остались капли сока.

— Или, возможно, это и мои грезы тоже? — негромко сказал он и провел языком по моей ладони. Лизнул, стирая сладкие капли. — Вкусно…

Я выдернула руку и прижалась к решетке. Кажется, у меня на спине останутся рисунки в форме завитков и следы раздавленных синих роз!

— Что вы делаете?

— Всего лишь попробовал твой персик. — Он смотрел на меня снизу вверх, зеленые глаза смеялись.

— Там целая ваза, — возмутилась я. — Хоть обпробуйтесь!

— Да, все сложнее, чем я думал… — усмехнулся маг.

— Вы это о чем? — Я нахмурилась, и даже есть фрукт мне перехотелось.

— Не обращай внимания. Я порой разговариваю сам с собой. — Райден положил ладонь под голову, уголки его губ слегка дрогнули, кажется, он пытался не смеяться. — Тебе понравился Хандраш?

— Здесь мило, — неуверенно сказала я.

— Мило? — Губы магистра снова дрогнули.

— Ну, очень мило! Потрясающе! Великолепно! Просто можно умом тронуться от восторга! — Я фыркнула и снова потянулась к вазе с фруктами.

— То есть тебе Хандраш не нравится? — сделал вывод маг. Я пожала плечами, не видя смысла в ответе.

Он все-таки рассмеялся. Я снова попыталась отодвинуться.

— А твоей сестренке в Хандраш хорошо. Хранительницы говорят, что она уже излазила все крыло, забралась даже на чердак и в кладовую, где попыталась съесть весь запас малинового варенья.

— Что? — Я подпрыгнула. — Я не знала… Так вот почему она обедать не хотела! Но почему мне не сказали? Я бы ее… негодницу!

— Не ругай сестру. — Магистр вновь улыбнулся. — Она еще маленькая. И не переживай, я приказал хранительницам присматривать за девочкой.

— Спасибо, — несколько неуверенно пробормотала я. — Но следить за Сиерой — моя обязанность. Я постараюсь, чтобы подобное больше не повторялось…

— Брось, она просто играет. Я рад, что Незабудке понравился замок.

— Сиера в жизни не видела ничего просторнее сырого чердака и почти не ела сладостей, — сухо бросила я, отворачиваясь. Странная доброта магистра меня настораживала. С чего это он так заботится о Незабудке? — А здесь она получила все, о чем может мечтать маленькая девочка. Конечно, ей тут понравилось.

— Почему родители оставили вас с сестрой? — вдруг спросил магистр. Я такого не ожидала, и горло предательски свело.

— Я не успела спросить. И меня, и Сиеру просто бросили в корзине из-под яблок! — Я отвернулась, не желая смотреть на него. Потом сжала зубы и посмотрела в упор. — Магистр Райден, что вы хотите? Простите, у меня там сестра… и занятия уже начались. Зачем вы привели меня сюда?

— Разве тебе здесь плохо? — мягко спросил мужчина. Я покосилась на его ладонь, которая почти прикасалась к моему бедру. И снова попыталась отодвинуться, хотя и поняла уже, что некуда.

— А какая разница? — нахмурилась я.

Он снова рассмеялся. Кажется, у магистра было сегодня слишком хорошее настроение, меня это как-то нервировало.

— Все же это потрясающе красивое место, Элея. Посмотри, какой удивительный фонтан. А эти цветы… даже мое воображение не смогло бы создать более совершенной формы. А ты хмуришься, словно находишься на том самом… чердаке.

— На том чердаке не было вас, — буркнула я прежде, чем успела подумать.

— О, мое общество тебе настолько неприятно? Хм… непривычное чувство, надо признать.

— Какое? — не поняла я. Нет, все-таки этот магистр странный.

— У тебя здесь сок остался. — Не отвечая на мой вопрос, маг протянул руку и провел пальцем моим губам. Медленно так, не отрывая от меня глаз. Я скривилась и мазнула по губам ладонью, стирая его прикосновение.

— Знаете, мне не очень нравится, когда меня трогают руками!

Райден откинулся на спину и закрыл глаза.

— О Боги, — пробормотал он. Потом перевернулся и легко встал. — Давай прогуляемся, Элея.

Он протянул мне ладонь, но я встала без его помощи. Прихватила с собой еще один персик, подумала и забрала всю вазу — угостить Незабудку и девушек.

— Не получится, — хмыкнул Райден. — Ничего нельзя вынести из грезы. Только воспоминания.

— Лучше бы парочку фруктов, — буркнула я, но вазу оставила и пошла вслед за магом по белой дорожке, в глубь этого удивительного сада. На синих розах сидели ярко-желтые бабочки, столь яркие, что я поневоле восхитилась. Невидимые птицы издавали мелодичные трели, а ветерок ласково обнимал и трепал мне волосы.

— Магистр Райден, вы так и не сказали, о чем хотели поговорить со мной, — напомнила я.

— Алларис. Называй меня по имени, Элея.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Имя тебе тоже не нравится? — улыбнулся он и прикоснулся к моей руке. Терпение закончилось, я отпрыгнула и резко развернулась к нему. Все-таки надо было прихватить вазу. В случае чего могла бы надеть ее магу на голову!

— Магистр Райден, чего вы от меня хотите? Вы привели меня в этот сад, смотрите, прикасаетесь… И тот поцелуй на корабле… — Я слегка смутилась, но глаз не отвела, слишком разозлилась. — Вы играете со мной в игру и думаете, что я ничего не понимаю? Я понимаю!

— И что же ты понимаешь? — Он склонил голову, с интересом ожидая ответа.

— Вы, вероятно, из тех, кто считает полукровок существами низшего сорта, да? — Мои ладони сжались в кулаки. — Я уже встречала таких, как вы! Знаете, кто-то боится даже смотреть на меня, но есть и такие, которые считают, что полукровку надо… наказать.

— Наказать?

— Вы прекрасно поняли, о чем я! — крикнула я. — Наказать! Мужчины, они так смотрят иногда… как вы! И мне в лицо говорили, что со мной сделают! И сколько раз!

— Я не собирался тебя… наказывать, Элея.

— Тогда не прикасайтесь ко мне больше! Мне это неприятно, ясно вам? — Я глубоко вздохнула. Лицо магистра побледнело, а на щеках заходили желваки.

— Ты очень доступно объясняешь, — мрачно сказал он. Взгляд мага опустился на мои губы, а тело заметно напряглось. — Послушай, — медленно сказал магистр, — я не хотел тебя обидеть, поверь. — Он качнулся ко мне, поднял руку.

— Не трогайте меня!

— Подожди, не убегай. — Маг закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Элея, я не хотел тебя напугать. Я просто хотел провести с тобой время, пообщаться.

— Зачем? Зачем магистру Искры общаться с безродной полукровкой? О чем нам разговаривать? Между мною и вами пропасть шириной с бездну, я — никто, вы же наверняка запросто общаетесь с королями. О, я прекрасно знаю свое место в этом мире, не смотрите так. Нам с вами не о чем разговаривать, магистр Райден. И если вы проявляете ко мне интерес, то это может быть лишь с одной целью… И простите, но заставить меня вы сможете только силой!

Он молчал, сжимая зубы. В зеленых глазах было такое странное выражение, словно я его ударила. Маг отвернулся.

— Я не собираюсь заставлять тебя… силой, Элея. И никому не позволю. Мне жаль, что все так… Я постараюсь тебя больше не тревожить. Идем. — Магистр пошел к фонтану, не оборачиваясь. Я, продолжая хмуриться, побрела следом. Но понадеялась, что магистр меня больше не тронет.

Когда приблизилась, маг уже открыл портал и, не глядя, схватил меня за руку. Его пальцы сжали мне ладонь, словно тиски, но в лицо он мне больше не смотрел. Мы вышли в одном из коридоров, и, развернувшись, магистр торопливо ушел.

Я посмотрела ему вслед и пожала плечами. Мне было немного страшно, все-таки нельзя разговаривать со светлыми магами в подобном тоне, но и молча терпеть я не могла. Так что пусть так. К тому же я не собиралась задерживаться в Хандраш, и если магистр Райден решит выкинуть меня из Академии, я ему только спасибо скажу!

К сожалению, сверкающее платье осталось в Мире Грез, я снова оказалась одета в свой наряд. Посмотрела в окно — полдень, а Шариссар сказал, что мы сможем поговорить лишь ночью, когда все уснут. Покачав головой, я отправилась искать Незабудку.

ГЛАВА 12

Магистр Райден

«Что удалось узнать? — прошелестел Крайген. И переполз ближе. — Судя по твоему состоянию, она вновь отразила инкубскую силу».

— Не отразила. — Маг залпом выпил воды, испытывая желание вылить стакан и на голову. — Применила. Я не использовал силу.

«Ты используешь ее неосознанно, Алларис. Это твоя суть».

— Не в этот раз, — сухо бросил маг истр. — Девушка применила чары сама по себе.

«Ты ее чем-то разгневал?»

— Неважно… — Магистр махнул рукой. — Похоже, она не осознает, что делает. Не понимает, как влияет… на меня. Я хочу быть с ней рядом. Хочу трогать, прикасаться, целовать… Или хотя бы просто смотреть на нее… Я хочу узнать о ней все. Хочу привязать к себе и никуда не отпускать… Проклятые чары! — Райден сжал кулаки. — Светлая Искра, если это то, что испытывали женщины от моих инкубских сил, то это ужасно. Просто ужасно!

«Отражение впитало твои способности?»

— Если бы я знал, — разозлился мужчина. — Если бы мы знали об этом проклятом Отражении больше! Я могу заставить ее ответить на все мои вопросы, но если она действительно Отражение…

Он замолчал, но Тень поняла его мысль.

«То заставлять ее нельзя. Никаких насильственных действий».

Мужчина прикрыл глаза, успокаиваясь и пытаясь выбросить из головы образы. Но они снова и снова проносились в сознании. То, как Лея ела персик, как наклоняла голову и смотрела. Как смешно отодвигалась.

Он нахмурился, пытаясь успокоиться, потер виски.

— Грани истончаются, Крайген. Полчаса назад я был в Мире Грез.

Черная клякса собралась в форму идеальной сферы, то есть в свою истинную личину, что Тень делала крайне редко.

«Мир Грез?»

— Да. Хотя открывал портал в свой кабинет. Реальность меняется, ее слои перестали быть стабильными и движутся, задевая друг друга. Пока лишь краями, но дальше… Дальше они начнут пересекаться. Даже открывать переходы становится опасно, неизвестно, в какой из миров может занести. И однажды, войдя в дверь, каждый из нас может столкнуться с кем-то из проклятых! — Он прошел по кабинету, заложив руки за спину. — Птицы перестали находить свои гнезда, они летают, натыкаясь на скалы и деревья. Их ориентиры исчезают. А это лишь начало!

«А я не чувствую магию», — прошелестел Крайген. Магистр бросил на него быстрый взгляд.

— То есть ты так и не понял, что это был за всплеск силы? На заре?

«И был ли вообще. Он пропал раньше, чем я успел его найти. Возможно, еще одно изменение реальности. Из Оххарона прорывается черная магия». — Сфера распалась на множество крошечных точек, и они поползли в разные стороны, словно тараканы.

— Да, я чувствую ее, — хмуро бросил Алларис.

Тяжелая и черная сила Оххарона словно невидимый пепел врывалась в их мир. Она оседала на руках и лицах, проникала в души и будила злые желания и непристойные мысли. Все маги ощущали ее — зовущую их Тьму. Она приказывала подчиниться, сдаться, не сопротивляться. Она обещала наслаждение и свободу.

А Искра угасала. Ее чистый и легкий свет бледнел, его потоки уже не омывали полноводной рекой, а сочились тонкими струйками.

Нужно найти Отражение! Скорее!

«Почему ты не сказал совету про Элею?»

— Что я мог сказать? — мрачно протянул маг. — Что до безумия захотел эту девушку? Но дело не в том, что я изголодался по женскому телу, а в том, что она — Отражение? Для начала надо убедиться в этом.

«Боишься насмешек?»

— Нет, — спокойно ответил маг. — На насмешки плевать. Я боюсь ошибиться, Крайген. Если я укажу на Элею, то совет вцепится в нее, словно оголодавшая собака в кость. А мы должны рассмотреть все варианты. Пока не время для выводов.

«Ты снова прав, Алларис. — Тень слилась в кляксу и растянулась на стене, словно осьминог. — Что ты собираешься предпринять?»

Магистр помолчал, рассматривая краешек Обители, что виднелась в окно.

— Я принимаю решение о проведении Игр. И уведомлю об этом совет. Как главенствующий ковена, я имею право на установление сроков единолично. — Он отвернулся от окна. — Мы не можем ждать. Это слишком опасно. Начнем со стихии…

Тисса

Девушка снова оглянулась и прислушалась, но в этом закрытом зале, где стояла ненужная мебель, укрытая чехлами, и пылилась в углах паутина, никого не было. Но на всякий случай охотница подперла дверь стулом. Она прошла по темным доскам пола, оставляя в пыли четкие следы своих ног. Этот зал она нашла вчера, и, конечно, он был заперт, но Тиссе не составило труда расковырять замок. Она выросла с братьями, а те были известными сорванцами и проказниками, облазившими все амбары и сараи соседей. Без злого умысла, просто ради развлечения.

Тисса отошла к дальней стене, за полосу света, что пересекал зал. Привалилась спиной к холодному камню. Вздохнула. Ей хотелось зажмуриться, но она не стала. Мать учила Тиссу быть храброй и стойкой, несмотря на любой каприз судьбы и Богов. И сейчас девушка быстро повторила про себя наставления лучшей охотницы Низинок, быстро вознесла молитву Богине Покровительнице и резко оголила руку.

Медленно сжала и разжала кулак. Выдохнула. Ничего не произошло. Тисса рассмеялась, но ее смех замер на губах, потому что на ладони загорелось пламя. Вспыхнуло и погасло.

Тисса сползла на пол и сжала голову руками. Это началось после прибытия в Хандраш. С ней что-то происходило. Что-то страшное и непонятное, пугающее бесстрашную охотницу до темноты в глазах.

Она закусила губу до крови, не позволяя себе плакать. Слезы — это слабость, которую могут позволить себе лишь мальчишки. Она не имеет права быть слабой. Решительно поднявшись, Тисса вновь повернула ладонь. И не сдержала стон, когда на кончиках ее пальцев вспыхнул красный огонек.

Миг, и он погас. Девушка растопырила пальцы, рассматривая их. Но ни ожогов, ни потемнения на коже не было. Словно ей вновь показалось.

Хотела бы она, чтобы это было так.

О Великая Чистая и Светлая Искра! О бесконечно мудрая Богиня Охоты! О сила плодородной земли, дарующая жизнь! Пусть ей все это кажется!

Но Тисса знала, что ей не чудится и огонь на самом деле зажигается на ее коже.

Элея

До вечера я еле вытерпела. Еще пришлось рассказывать Незабудке сказку, без нее сестра отказывалась ложиться спать. Когда она засопела, я ласково пригладила непослушные кудри малышки. Мы в Хандраш всего несколько дней, а ее личико уже округлилось, ушла болезненная бледность. Еще бы, девчонки отдают ей свои сладости, хотя здесь нет в них недостатка. Кормят в замке сытно и вкусно, всем с лихвой хватает.

Я проверила кармашки на платье сестры и с привычным вздохом вытащила оттуда кучу блестяшек. Чужую заколку, камушки от панно, две ложки, кусочек стекла. Посмотрела на все эти сокровища, подумала и положила обратно. Ну не приклеивать же к панно отколотые кусочки! А ложки завтра верну на стол.

Черный зверь впрыгнул в окно и сверкнул желтыми глазами. Я нервно провела ладонями по своей тунике, села на пол и закрыла глаза. На миг пришла мысль, что обернуться не удастся, и почему-то стало страшно. А ведь я должна была бы этому обрадоваться!

Открыла глаза, и вновь мир раскрасился красками, а в уши хлынули звуки, которых я раньше не слышала. Я чуть постояла, привыкая.

«Иди за мной», — приказал Шариссар.

Я выпрыгнула в окно вслед за ним.

«Как ты это делаешь? — крикнула я мысленно. — Как разговариваешь со мной в моей голове?»

И услышала его смех.

«Ты еще много не знаешь, Лея».

«Я — Элея! — поправила я».

«Мне больше нравится Лея. И я буду называть тебя так».

Он снова рассмеялся, а я, разозлившись, зарычала. Ах так? Тогда пусть догоняет!

Я рванула через лес, со все возрастающим восторгом ощущая силу своего тела. Я была быстрее ветра, легче пера, гибче лозы! Я была неуловима! Пока не поняла, что Шариссар бежит рядом и, кажется, посматривает с насмешкой.

Попыталась ускориться, но он легко меня обогнал. Я рыкнула.

«Так нечестно!»

«Беги быстрее, Лея. — Он снова рассмеялся. — Ты можешь, но твое сознание не верит в это и останавливает тело. Отпусти себя».

Еще быстрее? Но как? Я постаралась не думать, отрешиться от всего, лишь чувствовать под лапами землю, лишь дышать и нестись вперед. Лес слился в разноцветное смазанное пятно, исчез, сменившись берегом моря, а я все ускорялась… А потом Шариссар оказался передо мной, и я на полном ходу в него врезалась, не успев остановиться. И мы покатились по песку двумя черными клубками. И снова он рассмеялся, а я не сразу осознала, что смеется уже человек.

— Оборачивайся, — сказал он, не поднимаясь с песка. — Поговорим.

Я глухо заворчала, но послушалась. И стоило стать человеком, как тут же пришло раскаяние. Ношусь по лесу, словно глупая безмозглая кошка, вот о чем я думала?

— Когда ты не мучаешься ненужным стыдом, то выглядишь гораздо привлекательнее, — сказал Шариссар, поднимаясь.

— Ты снова читаешь мои мысли? — Я тоже встала и отряхнула одежду.

— Нетрудно догадаться. Перестань, мы отлично побегали. И ты почти меня обогнала. Кстати, это мало кому удавалось.

Я вскинулась.

— А таких, как ты… и я… много? — спросила осторожно то, что меня мучило.

Мужчина постоял, не сводя с меня глаз. Потом присел и провел ладонью по песку, разравнивая его.

— Я расскажу, но ты уверена, что хочешь получить эти ответы? Что готова к ним?

— Конечно! Уж лучше знать правду, чем мучиться от незнания!

— Возможно… Тогда ответь, что ты знаешь об этом мире? Ты знаешь, как выглядит карта мира?

— Примерно. — Я тоже присела рядом. — Меня учили грамоте и немного мироведению.

— Можешь нарисовать?

Я пожала плечами, не спрашивая, с чего он этим интересуется. Взяла осколок раковины и провела примерные очертания.

— Вот здесь Пятиземелье. — Обвела контур: — Здесь Зона Сумрака. Тут Риф. Здесь Острова Бесприютных Странников, а здесь Блуждающий Архипелаг. Здесь пустынные земли, за ними ледники. А вокруг море Искры, понятно.

— Хорошо, — кивнул Шариссар. — А теперь скажи мне, где находится мир проклятых, Лея.

Я привычно вздрогнула и испуганно подняла голову:

— Зачем ты об этом спрашиваешь? Еще и ночью…

— Только не вздумай проделать все те движения, что я как-то наблюдал в лесу, — усмехнулся он. — А то я от смеха лопну.

— Это ритуалы для отвода беды. — Я слегка смутилась. — И вообще, это было нечестно! Ты подглядывал, когда я считала тебя неразумным зверем! — Я посмотрела на рисунок, задумавшись. А действительно, где? Как-то я раньше об этом не думала.

Шариссар забрал у меня раковину и обвел контур нашего мира.

— Оххарон находится здесь, Лея, — и показал пальцем на Зону Сумрака: — А это мы называем ледяным пологом.

Я непонимающе смотрела на рисунок:

— Где? Это же наш мир!

— Вот именно. — Он стряхнул песок с ладоней и встал. — Два мира находятся в одном пространстве, но в разных реальностях.

— Как это? — Я уже совсем ничего не понимала.

— Когда-то миры Светлых и Темных существовали отдельно друг от друга. Но так случилось, что у людей появилась Искра. А у Темных было Сердце Оххарона. Два источника силы и магии оказались совершенно одинаковы по своей мощности, но разными, словно день и ночь. Вероятность такого — почти нулевая, но это произошло. И два источника притянулись друг к другу. — Шариссар посмотрел на белую башню Обители Искры, что стояла на скале. — В другой реальности там находится замок королевы Тьмы.

Я села на песок, пытаясь переварить услышанное.

— Это звучит… невероятно! Но если проклятые обитают в другой реальности, то как они проникают к нам? Все знают, что уже много лет маги защищают Пятиземелье от Тьмы! А по-твоему выходит, что никакой войны нет?

— Война есть. — Он тоже сел и посмотрел на море. — Она продолжается уже тысячелетие, Лея. Все дело в том, что реальности Светлых и Темных проникают друг в друга, конфликтуют. Ледяной полог — это граница, которая наиболее часто соприкасается гранями с вашим миром. Такое противостояние не может длиться вечно, однажды один мир вытеснит или поглотит другой.

Я задумалась.

— Разные реальности… Это звучит… сказочно.

— Реальностей много. — Шариссар пожал плечами. — Но стабильных — единицы. И из них еще меньше пригодных для жизни.

И тут я наконец поняла, что меня царапало в его словах.

— Ты сказал, «мы называем ледяным пологом», — тихо произнесла я. — «Мы». Не «они».

Шариссар повернул голову.

— Я ведь спросил, готова ли ты к ответам, — спокойно сказал он.

А я уставилась в его глаза. Черно-синие, словно звездное небо. Словно бархат, усыпанный сверкающими бриллиантами. Словно синее пламя. Такие глаза не спутать ни с какими другими, я и сама видела такие в зеркале. Вернее, один…

Глаза проклятого.

Пискнув, я вскочила и отпрыгнула в сторону. Шариссар посмотрел с насмешкой:

— Бегать за тобой по берегу я не собираюсь, Лея.

— Ты… ты… ты Темный! — выдохнула я.

— Ты тоже. — Он снова уставился на море. — По крайней мере, частично. И я не собираюсь тебя утешать. Или принимай все как есть, или возвращайся в свою постельку.

Я сжала кулаки, рассматривая его спину. Шариссар подобрал камушек и бросил в воду. Тот проскакал по морской глади и затонул с тихим бульканьем. Я опустила ладони, наблюдая за Темным. Надо же, меня всю жизнь пугали проклятым народом, слугами Тьмы. Говорили, что они ужасны, как смерть, что их магия основана на крови, боли и убийствах, а сам Оххарон — вместилище всемирного зла. И вот теперь я смотрю на спину одного из этого народа, что сидит на песке, развлекаясь швырянием плоской гальки.

И ни капельки его не боюсь.

А единственное, чего хочу, — это подойти и сесть рядом.

— Реальности соприкасаются, и порой Темные и Светлые встречаются, Лея. И у них рождаются дети. Такие, как ты. Мы просто другой народ, Лея. Вот и все.

Переступив с ноги на ногу, я приблизилась и осторожно села рядом. Шариссар кинул на меня насмешливый взгляд и протянул плоский камень. Я размахнулась и швырнула в воду. Он затонул, не сделав и одного прыжка по глади, но стало как-то легче.

— Кисть расслабь. — Шариссар дал мне еще один снаряд для метания. — И кидай легко. Вот так.

— Значит, тот Хрустальный Замок… Это ведь мир Темных, да? Я тебя оттуда вытащила? — Мой камушек вновь утонул.

— Да. Это замок королевы Тьмы, Лея. Таких, как ты, мы называем Ходящими Сквозь Миры. Это очень редкое качество, я знал лишь одного человека с такой способностью… Правда, странно, что защитные контуры замка тебя не остановили. Просто поразительно. Как ты это делаешь?

— Через отражения. — Я поковыряла пальцем песок. — Только у меня это перестало получаться, как только мы прибыли на Хандраш.

— Дело не в Хандраш, а в том, что реальности смещаются. Раз в сто лет происходит пик соприкосновения наших миров. И управлять проходом между мирами становится затруднительно и даже опасно. Не пытайся сейчас пройти сквозь ткань пространства, Лея. Можешь угодить в кипящую лаву или еще куда-нибудь.

— Я всегда попадала лишь в тот Хрустальный Замок, — растерялась я.

Но ответить Шариссар не успел, он вдруг насторожился и встал, прислушиваясь.

— Что случилось? — Я тоже поднялась.

— Лея, ты умеешь плавать? — без эмоций спросил он.

— Нет, а что? — не поняла я.

— Придется научиться, — усмехнулся он. — Потому что нас заметили.

— Что? Кто заметил?

Но Шариссар уже схватил меня за руку и потащил к морю, не обращая внимания на мои попытки вырваться. А потом просто подхватил на руки и с разбега нырнул в воду, утаскивая меня за собой.

Воздух закончился слишком быстро, а Шариссар все тянул меня куда-то в черной воде. Я совершенно не понимала куда, благо вода была достаточно теплой, хотя и ужасно соленой. И, конечно, я ее нахлебалась вдоволь. Когда воздух в легких почти закончился, Шариссар вытащил меня на поверхность. Я инстинктивно забилась, потому что дна не было, а сапоги и одежда тянули меня в глубину.

— Тихо, тихо, я тебя держу. — Темный попытался остановить мои бестолковые движения. Но я лишь крепче вцепилась в его плечи и от страха даже обхватила его ногами, словно обезьяна — дерево. — Пожалуй, я даже скажу Светлым спасибо, — тихо рассмеялся Шариссар, обнимая меня. Я негодующе фыркнула, но не слезла с него. Страх перед водной бездной и желание дышать пересилили смущение и стыд. И лишь уверившись, что он действительно меня держит, я смогла осмотреться. Мы были далеко от берега, под низко нависшей скалой. Шариссар одной рукой держался за скользкий выступ, другой удерживал меня.

— Что произошло? — выдохнула я, вертя головой. Но на таком расстоянии я даже полоску берега почти не видела, удивительно, как Темный протащил меня так далеко.

— Кто-то из магов меня почувствовал, — его голос прозвучал спокойно и ровно, словно он и не проплыл под водой большое расстояние, таща меня.

— Потому что ты Темный? — догадалась я.

— Да. Магия Оххарона отличается от магии Искры, у нас противоположные источники силы. Поэтому мы чувствуем друг друга. Можно сказать, что наша сила разного… цвета.

— А почему…

— Помолчи, — негромко сказал он. — Я попытаюсь нас спрятать.

— А что…

— Лея, — он посмотрел на меня, — или ты закроешь рот, или я тебя поцелую. Знаешь, мне хочется.

Я закрыла рот и отвернулась. И даже попыталась с него слезть, но Темный лишь крепче прижал к себе.

— И не дергайся.

Замерла, а Шариссар закрыл глаза. Я не знала, что он делал и делал ли вообще хоть что-то, я никаких изменений не ощущала.

— Все получилось? Мы можем возвращаться?

— Да. Хотя мне пока и тут неплохо, — усмехнулся Темный.

— А может, на берегу никого и нет? — вдруг заподозрила я. О чем я только думала? Я в море, вишу у отвесной скалы, вцепившись в проклятого! Хотя в последнее время со мной столько всего произошло, и все независимо от моего желания! Так что действительно остается только смириться.

— Конечно. — Шариссар смотрел без улыбки, и его глаза казались кусками звездного неба, а лунный свет вычерчивал резкие черты лица светом и тенью. — Я специально заманил тебя в воду, чтобы хорошенько отмыть.

— Зачем? — не поняла я.

Он наклонил голову и сказал мне на ухо:

— Потому что меня раздражает запах светлого магистра на твоем теле. На руках. Надеюсь, к утру ты отмокнешь достаточно.

— Что? — Я ушам своим не поверила. — Ты шутишь? Как ты мог почувствовать… — Я снова попыталась отстраниться, не зная, что делать дальше. До берега-то я не доплыву в любом случае.

— У меня очень острое обоняние, Лея. И этот запах мне не нравится.

— Знаешь, мне, может, тоже твой запах не нравится! — Я втянула воздух возле его виска и хотела демонстративно поморщиться, но не получилось. Его запах мне не просто нравился, от него у меня внутри все дрожало, а сознание становилось похожим на вязкую кашу.

Я отвернулась, вздернув нос, чтобы не показывать своих чувств.

— И вообще… мне не нравится все, что со мной происходит! И… отпусти меня!

Он резко разжал руки и как-то неуловимо быстро даже не отплыл, а скользнул в сторону. Миг я пыталась держаться за скользкую скалу, но схватиться было не за что, и, вскрикнув, я ушла под воду. Шариссар вытащил меня и вновь прижал к себе. Я откинула мокрые волосы и со злостью уставилась ему в лицо.

— Ты сумасшедший?

— Снова отпустить? — ласково поинтересовался он.

— Нет, — буркнула я.

— Нет? — с насмешкой протянул он.

— Нет! Потому что если выбирать между возможностью утонуть и твоими издевательствами, то с тобой шансов выжить больше!

— Разумно. — Он рассмеялся, а я окинула Темного хмурым взглядом.

— Ничего смешного. Мы можем вернуться на берег? Я замерзла.

— Придется выйти с другой стороны, на берегу люди.

— Я ничего не вижу, — прищурилась, пытаясь рассмотреть берег.

— Потому что смотришь человеческим зрением, — так же ровно пояснил Шариссар.

— А что, можно смотреть звериным, оставаясь в человеческой форме? — изумилась я. А потом вспомнила, что он менял свои глаза и я видела их желтыми. — Научишь меня так делать?

Он усмехнулся и покачал головой так, что непонятно было — это да или нет. И вдруг весь как-то подобрался, насторожился.

— Шариссар? — позвал я, внезапно испугавшись.

— Закинь руки мне на плечи и держись изо всех сил, — приказал он.

— Что случилось?

— Волна идет. Я ее слышу.

— Волна? — Я окинула изумленным взглядом совершенно спокойное и безмятежное море.

— Делай, как я сказал! — сквозь зубы прошипел Темный. — Иначе нас разобьет о скалы. Кантаххар!

— Что такое…

Но договорить я не успела, потому что Шариссар закинул мои руки себе на плечи, развернулся и нырнул. Я снова нахлебалась воды и подумала, что это очередная гадость, которую он решил сделать. Может, ему еще что-то во мне не понравилось? Но тут услышала… шум. Странный глухой и угрожающий рокот, все нарастающий, рождающийся в глубине моря и двигающийся к нам. Я крепче схватилась за Шариссара, пытаясь не паниковать. Мы вынырнули на миг, и я лихорадочно глотнула воздух, кашляя и отплевываясь. И ахнула.

— Милосердная Искра… — прошептала я, увидев ее. Волну. Словно черный гребень на глади воды. И она двигалась к нам, угрожая смести, сжать в своих оковах и разбить о скалы. — Надо плыть к берегу! — крикнула я, пытаясь перекричать нарастающий шум.

— Не успеем. — Шариссар говорил спокойно, его лицо вообще не выражало эмоций. — Это магия, Лея.

— Магия?

— Держись…

Он снова поплыл, делая нечеловечески сильные гребки, с каждым погружением в воду продвигаясь на несколько эров вперед, но волна все равно нас накрыла. Она налетела, словно коршун на добычу, и закрутила, завертела, оторвала меня от Шариссара и поволокла в сторону. Я захлебнулась, в глазах невыносимо щипало от соли, но даже закричать я не могла. Везде была бурлящая стихия, беспощадная и жестокая.

И снова Темный выдернул меня, хотя я не представляла, как он вообще ориентируется в этой беснующейся водяной воронке. Я вцепилась в его плечи, и Шариссар снова поплыл. Но казалось, что чем больше усилий он предпринимает, тем хуже становится. Волна, как живое и чуткое создание моря, окружала нас, погружала и крутила, ударяла о подводные камни и царапала песком. Она словно делала все, чтобы не выпустить двух людей, попавших в ее объятья.

В какой-то момент меня вновь оторвало от Шариссара и потянуло на дно, в самую черноту бездны… И, теряя сознание, я подумала, что лучше бы я вместо барса научилась обращаться в рыбу!..

ГЛАВА 13

Губы на моих губах, сильный вдох, заставляющий меня закашлять. Распахнула глаза и уставилась на склонившегося надо мной Шариссара.

— Мы живы? — хрипло выдавила я.

— Я — точно да, а ты не знаю.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь заставить тебя дышать. — Он помог мне сесть.

— Где мы?

— Не знаю. Это же ты нас сюда переместила.

— Я?

Осмотрелась. Мы находились в гроте, покатые своды пещеры слабо мерцали от вкраплений зеленоватого минерала. Черное подземное озеро лежало словно темный бархат, вода в нем казалась тяжелой и плотной.

— Ничего не понимаю…

— Ты переместила нас в это озеро, прежде чем потеряла сознание. — Шариссар осматривал грот, проводя ладонью по каменистым выступам. Я поднялась, пошатнулась, но устояла. Обхватила себя руками, потому что в гроте было прохладно.

— Как у меня это получилось?

— Не знаю. Возможно, ты увидела отражение в воде и переместилась, Лея. Но тебе надо попытаться сделать это снова, потому что выхода отсюда нет. И мы не в мире Искры. И не в Оххароне.

— Я попытаюсь, — неуверенно сказала я. Встала на колени, всматриваясь в поверхность озера. Но она была матовой и ничего не отражала. Сколько я ни смотрела в нее, никакого изменения реальности не происходило.

Шариссар меня не торопил и молчал, но я и сама все сильнее злилась от того, что у меня не получается. В сердцах ударила по черной воде ладонью, расплескав ее.

— Не получается!

— Успокойся. — Теплые руки легли мне на плечи, а я и не знала, что он стоит за спиной. — Попытайся еще раз.

— Я не вижу отражения! Совсем! А без этого мне не удается сместить реальность. Собачий срам, почему я не забрала у Незабудки какую-нибудь блестяшку!

Я снова осмотрела себя с досадой. Ну почему на моей одежде нет ни одной металлической пуговицы или крючка? Ну хоть бы что-нибудь! Размахнулась, чтобы снова ударить по воде, но Темный сдержал мою руку.

— Иди сюда.

Он потянул меня к стене, где слабо мерцали минералы, и положил ладони мне на щеки. Погладил кожу.

— Смотри мне в глаза, Элея. Смотри в глаза. И не бойся. Не думай. Просто смотри…

И я смотрела. Сначала испуганно, нервно, но его теплые поглаживания успокаивали, и страх уходил. Один раз мне показалось, что за спиной, в озере, что-то бухнуло в глубине, но отвернуться Шариссар не позволил.

— Смотри на меня… — прошептал он.

В зеленоватом мерцании минералов его лицо казалось высеченным из камня, а глаза — черно-синими звездами. И я видела в глубине темной синевы свое отражение.

Крошечное и бледное лицо призрачной Элеи, что застыла на краю чужеродного и пугающего озера. Шариссар медленно наклонился, словно хотел меня поцеловать, и я вздрогнула в ожидании этого, сердце подпрыгнуло и заколотилось, а реальность поплыла. И уже проваливаясь за Грань, я увидела огромного трехголового монстра, который вылезал из черноты озера…

— Ну почему мы снова в воде? — взвыла я, когда Темный меня в очередной раз вытащил.

— Потому что ты возвращаешься в то место, откуда ушла, — усмехнулся он.

— Это был не вопрос, а вопль возмущения, — пробурчала я и погребла к берегу. Волны не было, и Море Искры снова лежало безмятежное и спокойное. И, похоже, мы пробыли в другом мире довольно долго, потому что рассвет уже окрасил горизонт.

За моей спиной снова раздался смех.

— Что опять смешного? — возмутилась я, отфыркиваясь и подгребая воду, словно собака.

Но Шариссар не ответил, и, лишь коснувшись ногами песка, я поняла. Замерла, а потом запрыгала на мелководье, разбрызгивая воду.

— Я же плыла! — заорала я. — Шариссар! Ты видел? Я плыла!!! Сама! Без тебя! Я так хотела наконец выбраться на сушу и обсохнуть, что просто взяла и поплыла!

— Я думал, ты так и побежишь к замку, не осознав это. — Темный тоже вышел и отряхнулся, словно зверь.

— Почему ты мне не сказал?

— Если бы я это сделал, ты тут же пошла бы ко дну. Видишь, Лея, плавать ты все-таки научилась. Ты быстро учишься. Всему.

Я снова подпрыгнула от радости и повернула к нему сияющее лицо. От счастья, что все обошлось, что мы вернулись, что я поплыла и даже не испугалась, мне хотелось его расцеловать. И я смутилась своего порыва.

— Спасибо. Что не бросил меня в воде. А теперь… Догоняй, Шариссар! — отвернувшись, я повернулась в сторону замка и прыгнула, на лету меняя облик.

Темный остался где-то в лесу, хотя я не сразу заметила, что его нет. Остановилась, повертелась на месте, высматривая Шариссара, но не увидела. Возмущенно фыркнув, я помчалась к замку. И уже на подходе поняла — что-то не так. С каменных стен свисали бурые водоросли. На дорожке сада валялись мелкие ракушки и морские звезды. А в кустах дикой розы билась серебристая рыбешка.

Я обернулась в человека еще в саду и кинулась к стенам Хандраш. Радость схлынула, смытая волной страха. Еще ничего не понимая, я неслась через двор, со всех сторон наблюдая морских обитателей, словно та самая волна, что билась в море, дошла и до этих стен.

— Но это невозможно! — воскликнула я и метнулась к своей комнате.

Незабудка, она ведь всю ночь была совсем одна! Я пронеслась через двор и ворвалась в двери, с которых тоже свисали водоросли. На миг застыла, пораженная. В нижнем зале воды было выше колена, и в ней плавали предметы и билась рыба. На стенах белели следы соли, столы и стулья перевернуты и засыпаны песком и ракушками, но самое страшное — это тихий плач где-то на галерее. Я метнулась туда, не слыша ничего за стуком своего сердца и моля Богиню, чтобы с моей сестричкой ничего не случилось…

— Лея!

Я резко развернулась, чуть не поскользнувшись на мокром полу.

— Незабудка!

Сестра стояла на верху лестницы, и от облегчения, что она жива, я чуть не расплакалась. Упала перед ней на колени, лихорадочно ощупывая.

— С тобой все хорошо? Ты не поранилась? Не ударилась?

— Я нахлебалась воды, когда к нам пришло море, — блестя глазенками, обрадовала Незабудка. — Но меня вытащила Тисса. Она всех вытащила и велела не бояться! Она очень храбрая, ты знаешь?

Я крепко схватила Сиеру за руку.

— Где остальные девушки? Что произошло?

— Я не знаю. — Незабудка смахнула с головы водоросль. — Я просто поплыла вместе с кроваткой, а потом пришла Тисса, вытащила меня и отвела наверх.

— Но как вода оказалась в стенах Хандраш? — изумилась я и обернулась, вновь услышав плач. Крепко схватила сестру за руку и понеслась на звук, шлепая по воде. В углу чуть не споткнулась о Камиллу. Рыжая сидела в луже воды и сосредоточенно ее рассматривала.

— Камилла, что с тобой? — окликнула я.

Она подняла растерянное лицо, ее ладонь застыла над лужей. Я моргнула. На миг показалось, что струйка тянется к руке девушки, словно живая. Но Камилла качнула головой и струя упала. Я протерла глаза. Показалось, конечно.

Рыжая вскочила и понеслась куда-то, я проводила ее ошарашенным взглядом. В этом Хандраш мы все с ума сойдем, точно!

Девушек мы нашли в ученической, они столпились в центре. Здесь воды было по щиколотку. Ринка повернула заплаканное лицо, когда мы вбежали.

— Элея, как хорошо, что с тобой все в порядке, — выдохнула она. — Мы боялись, что ты тоже… утонула.

— Утонула? — Я пробилась сквозь ряд перепуганных и жмущихся друг к другу девушек. В центре лежала худенькая светловолосая Арина, над ней склонились Тисса и Полина.

— Она не дышит! — испуганно вскинулась Рин и снова приложила ухо к груди Арины. — И сердце, кажется, не стучит…

Я упала на колени рядом. В голове вспыхнуло воспоминание: я лежу на камне грота, а Шариссар вдыхает мне воздух в губы.

— Расстегните ей тунику! — приказала я и, сделав глубокий вдох, прижалась губами к полуоткрытому рту девушки.

— Что творит эта сумасшедшая? — возмутилась Ельга. — Позовите магов, они помогут!

— Замолчи, — огрызнулась Тисса, — где были эти маги, когда мы барахтались в воде?

— Я тебе помогу, — прошептала Полина и положила обе ладони на грудь Арины.

Я в перепалку не вникала, раз за разом вдыхая воздух в побелевшие губы Арины. Но она оставалась недвижимой. Мы с Полиной переглянулись.

— Не получается, — прошептала я. И изумилась, когда тихая и робкая Полина ударила бездыханную девушку ладонями по груди.

— Дыши! — закричала она.

Тело Арины выгнулось, и изо рта выплеснулась вода.

— Ее надо перевернуть! — заорала я. — Тисса, помоги!

— Да эти скаженные убьют Арину! Во всем полукровка виновата! — возмутилась Ельга. — Остановите ее!

И решительно шагнула ко мне, но тут Рин бросилась и сбила Ельгу с ног.

— Не трогай Лею!

Вокруг нас завязалась возня, вода хлюпала и разбрызгивалась, кто-то визжал, но я не обращала внимания. Мы перевернули Арину и с силой нажали ей на грудь. Из ее рта хлынула вода. Я вновь вдохнула в нее воздух, раз, другой… и, застонав, девушка открыла глаза. И тут же закашляла, захрипела.

— Жива! — заорала Полина. — Арина жива!

Я села на пол, прямо в воду, которая высыхала с каждой минутой. Девушки прыгали, обнимались и тормошили Арину, перебивая друг друга, кричали о том, как испугались, и пытались понять, что произошло.

— Где ты была? — тихо спросила Тисса. — Тебя не было в комнате.

— Решила прогуляться в саду перед сном, — соврала я. — Но там тоже была вода, я не сразу смогла попасть в Хандраш. Спасибо, что помогла Незабудке.

— Она плыла на своей кровати и кричала, что она — капитан пиратского корабля! — усмехнулась Тисса. Поднялась, нахмурившись. — Но больше всего меня интересует вопрос, куда делись все эти маги и хранительницы?

И словно по команде в ученическую вошли наши наставницы под предводительством Оливии.

— Светлая Искра! — воскликнула Оливия, останавливаясь возле нас. — Что здесь произошло?

— Мы тоже хотели бы это знать, — мрачно огрызнулась Тисса. — Очень интересно, откуда в замке появилось бушующее море!

— Я ничего не понимаю… — Оливия окинула ученическую и стайку девчонок недоуменным взглядом, но тут же взяла себя в руки, и ее лицо стало привычно отстраненным. — Все девушки живы, никто не пострадал?

Мы вразнобой кивнули.

— Вероятно, произошел неконтролируемый магический выброс, призвавший стихию, — важно пояснила хранительница. — В Хандраш случается всякое, я вам уже говорила! — Она обернулась к своим помощницам. — Всех девушек сопроводите к целителям, пусть их осмотрят. Помещения привести в порядок и убрать последствия стихии. Занятия на сегодня переносятся в корпус боевых магов.

— Какие занятия, мы ведь чуть не утонули! — возмутилась Полина.

— Занятия с боевыми магами, дура! — прошипела Ельга и одарила хранительниц своей лучшей улыбкой. — Но вы ведь дадите нам время, чтобы собраться и привести себя в порядок? И у нас вся одежда мокрая!

Тисса закатила глаза, а я фыркнула. Но что делать, Ельга неисправима. Для нее самое важное — это найти себе в Хандраш мужа, и ради этого она, похоже, готова тонуть хоть каждый день.

— Следуйте за мной! — величественно взмахнула рукой Оливия и пошла к двери.

Магистр Райден

— Результаты?

Крайген взлетел черной птицей и застыл на потолке, беспокойно шевеля крыльями.

«Можно исключить Арину из Грязнонизиновки. Она потеряла сознание и ушла под воду, была совершенно беспомощна, не боролась и никак не проявила способности, присущие Отражению».

— Но их не проявили и другие девушки, — бросил магистр. Перед ним дрожали в воздухе призрачные фигуры кандидаток. — Хотя у некоторых проявились незначительные дары крови. Но для меня это мало интересно.

«Отражение должно выжить. В любом случае. Оно не может погибнуть на Играх, это закон. Арина почти погибла, ее можно исключить. Она очнулась лишь благодаря своевременной помощи Элеи и Полины, у которой есть целительские способности. Кстати, в ней и Света достаточно».

— Да, я видел это. Но это не говорит о том, что Полина — Отражение. Насчет Арины согласен. — Маг повел рукой, и призрак Арины развеялся. Он осмотрел оставшихся. — Кто еще выделился?

«Камилла смогла развернуть волну. Неосознанно, конечно. Тисса не потеряла присутствия духа, вытащила всех девушек на верх галереи. Еще — Рин Юркая и Ельга. Но последняя спасала себя, хотя и с изрядной ловкостью».

— Что делала Элея? — нахмурился магистр.

Крайген перетек в форму оскалившейся морды.

«Я ее не видел».

— Почему?

«Не могу ответить. Я разделился на части, чтобы оставаться во всех комнатах Хандраш, но меня сбил магический выброс на берегу. На какое-то время пришлось соединиться, и я упустил из виду нескольких девушек. Но она тоже жива и здорова. Помогла спасти Арину. Пожалуй, ее стоит включить в тройку наибольшей вероятности».

— Понятно. Лорд Хормольд не нашел причины Темного выброса у моря.

«Снова смещение граней? Реальность соприкасается с Оххароном?»

— Возможно.

«Ты продолжишь Игру?»

Магистр помолчал, рассматривая дрожащие в луче света воздушные фигурки. И резко провел рукой, убирая их. Его лицо осунулось за эти дни, даже красные волосы казались тусклыми, а зелень глаз выцвела.

Но голос звучал спокойно и сухо:

— Да. Следующий этап — насекомые…

ГЛАВА 14

Лиария

— Ты умрешь за меня, мой слуга?

— Конечно, моя королева.

— Как приятно это слышать. — Лиария прошла по мягкому ковру зеленой травы. Все в этой комнате было зеленым — начиная от малахитового трона и заканчивая платьем самой королевы с длинным и тяжелым шлейфом, что тянулся за ней. Стены оплетал дикий плющ, а с потолка свисали гроздья винограда и покачивались нежно-салатовые лианы. Лиария села на холодный камень трона. Арамир привычно устроился у ее ног. Его бледно-голубые глаза были покрыты сеткой белой изморози и ничего не выражали. Но когда пространство в центре зала завибрировало, стягиваясь в светящуюся точку, Арамир вскочил и выхватил двойные клинки, закрывая собой королеву.

— Успокойся, — рассмеялась Лиария и встала. — Это всего лишь послание.

Светящаяся точка вытянулась в мужскую фигуру. Она была не материальной, а словно сотканной из частиц света и тени.

— Какая честь, магистр, — с насмешкой протянула королева. — Говори, Светлый.

— Я лишь хочу удостовериться, что наш договор в силе. — Голос тоже казался сотканным из света и тени, не живым.

— Все зависит от вас, магистр Светлого ковена. — Насмешки в голосе Лиарии стало больше. — Выполните свои обещания. И я выполню свои. Что удалось узнать?

— Отражение пока не выявлено. Но она обнаружит себя. И я сделаю то, что должен. — Силуэт мужчины чуть поплыл. — Ночью мы почувствовали Темную силу.

Королева смотрела по-прежнему насмешливо.

— Вы нашли источник этой силы?

— Нет.

Она вздохнула, но так легко, что собеседник этого не заметил.

— Вы не должны его найти, — приказала она.

— Это не входит в условия договора, — нахмурился Светлый маг. В его глазах сквозила откровенная ненависть, и скрыть ее он не пытался. Но королеву это лишь забавляло.

— Теперь входит, — бросила она.

Маг застыл, напряженно рассматривая повелительницу Тьмы. Его взгляд скользнул по Арамиру, задержался на миг и вновь вернулся к королеве.

— Я хочу увидеть Сейну, — потребовал он.

Королева расхохоталась.

— Лишь после того, как договор будет исполнен, Светлый.

— Я должен убедиться, что она жива.

— Она жива. Разве слова повелительницы Оххарона тебе недостаточно, магистр?

— Покажи мне ее! Иначе… — Мужчина сжал кулаки, хотя и понимал, что он лишь мысль, лишь призрак в Хрустальном Замке.

— Иначе? — Лиария расхохоталась. — Иначе что? Что ты можешь мне сделать, маг? Но я готова отпустить Сейну. На одну ночь. А ты сделаешь все, чтобы источник Тьмы в Хандраш не нашли остальные четверо магистров из твоего ковена.

— Кого я должен защищать?

Лиария посмотрела оценивающе. Она не хотела объяснять. Королева всегда держала в тайне запасной вариант.

В тайне ото всех. Ну или почти ото всех.

— Просто закрывай Тьму своим Светом, маг. Большего тебе знать не требуется.

— В Хандраш находится кто-то из паладинов Мрака? — догадался Светлый магистр. — Ну конечно… Пресветлая Искра! Он тоже ищет Отражение?

— Фу, как не стыдно ругаться в присутствии королевы, — усмехнулась Лиария. — Наш разговор окончен, маг.

Магистр остановил тяжелый взгляд на Арамире, стоящем подле королевы, и помрачнел еще больше. Но ничего не сказал. Это была не первая игрушка, которую он видел в покоях Темнейшей. И раньше магистр еще пытался вернуть кого-то из Светлых, выторговать, но Лиария лишь хохотала. А однажды магистру удалось обменять плененных Темных на такого вот слугу королевы, с изморозью в глазах. Но парень погиб в Хандраш и до последнего вздоха молил вернуть «его любимой королеве Тьмы». Так что на этот раз магистр лишь отвернулся.

— Прощай, Светлый!

Королева взмахнула ладонью, и Тьма поползла по стенам, приблизилась, сжирая образ светлого мага. Лиария протянула руки Арамиру, и тот с готовностью приник к ним губами.

— Ты знаешь, что самое ужасное во всех реальностях, мой слуга? — прошептала она, выскальзывая из зеленого платья. Оно спало с нее, словно кожа змеи, и проросло жесткой, как иглы, колючей травой. Королева закинула голову, и ее волосы упали на спину. Арамир, стоя на коленях, целовал ее обнаженный живот и бедра, дыхание молодого мужчины оставалось ровным, хотя тело уже было готово исполнить желания повелительницы.

— Страх? — Он поднял голову, оторвавшись на миг от поцелуев. — Боль? Ненависть?

— Любовь… — выдохнула Лиария. — Нет ничего страшнее, Арамир… Ради нее люди готовы на все. Они предают, убивают и отдают свои души ради нее. Любовь — такая надежная ловушка для глупых людей, Арамир. Ты когда-нибудь любил, мой слуга?

— Я люблю вас, моя королева. Я умру за вас.

Она рассмеялась.

— Однажды ты так и сделаешь, Арамир… возможно, даже сейчас.

Она с улыбкой толкнула парня, заставляя его упасть на жесткую траву. Опустилась рядом, провела ладонью по его груди, обрисовала мышцы. Коснулась языком голубой вены на шее.

— Ты так красив, мой слуга… Так молод и горяч… Жаль, что твое время скоротечно…

Она снова тронула его кожу и перекинула ногу на бедра молодого мужчины. Он сжал тонкое тело королевы, сильные пальцы Арамира впечатались в белую кожу, на миг его изморозь исчезла из его глаз, а лицо исказилось от ненависти. Он сжал пальцы, желая оставить синяки на белоснежной коже королевы. Лиария расхохоталась, ни на миг не остановив свою бешенную скачку.

— Сопротивляешься? — выдохнула она. Ее глаза затянулись Тьмой, став совершенно черными, на тонкой коже проступили ярко-красные вены, покрыв сетью совершенное тело. — Как занятно… Ты даже не знаешь, что такое сопротивление! А теперь сильнее, мой слуга! Сильнее!

* * *

Занятие называлось «Основы безопасности при магических всплесках и контактах» и проводилось на открытой террасе, в саду. Когда наша группа подошла к деревянным ступенькам и вошла внутрь, среди молодых магов произошло значительное оживление, хоть они и старались этого не показать. Но спины стали ровнее, грудные клетки — выпуклее, а лица — нахальнее. Впрочем, и девушки шествовали с грацией принцесс и застывшим на лицах выражением «поду-у-умаешь, парни, чего мы там не видели!». Я хмыкнула, осматриваясь. Деревянные скамьи были заняты магами, и наставница взмахнула рукой:

— Рассаживайтесь, девушки! Молодые люди, потеснитесь!

Первым подвинулся и широко улыбнулся рыжий конопатый парень, сидящий с краю.

— У меня есть местечко! — воскликнул он. — Как раз для вон той красоточки!

Полина, на которую он указал, густо покраснела и скользнула к скамье.

— И у меня! Иди сюда, не укушу! — раздалось со всех сторон. На террасе мигом стало шумно и весело, напряжение спало, и теперь парни приветливо улыбались и откровенно подмигивали девушкам.

Я присела в углу, за пустой стол.

— На твоем месте я бы пересел, — наклонившись из соседнего ряда, прошептал конопатый.

— Почему? — не поняла я.

Но ответить он не успел, потому что с двух сторон от меня появились две тени — и рядом сели Ортан и Арви. Я чуть в голос не застонала, ну надо же было мне так попасть! Ну почему из всей ученической я выбрала именно этот стол!

— Какая встреча, — протянул Ортан. — Неожиданная. Мышь сама залезла в лапы котам!

— Я здесь вижу только двух злобных хорьков, возомнивших себя магами, — буркнула я, пытаясь отодвинуться. Но парни зажали меня с двух сторон, не давая пошевелиться. Ортан еще и ладонь положил мне на колено. Я дернулась, а блондин рассмеялся. В его голубых глазах явно горело злое торжество. Он склонился ко мне, шепча на ухо:

— Не дергайся, полукровка, и получишь шанс остаться целой. Хотя… дергайся. Так будет веселее!

— Убери свою клешню, — прошипела я и с силой наступила каблуком на его ногу под столом.

— Дрянь! — оскалился парень.

— Урод, — не осталась я в долгу.

Он склонился к моему уху.

— Говорят, полукровки хороши в определенных… позах, — похабно усмехнулся он, — я это проверю.

— Без проверялки останешься, — мрачно пообещала я.

— Посмотрим.

— Элея, может, сядешь к нам? Они тебя обижают? — Тисса предупреждающе осмотрела парней. Они с Рин устроились за столом передо мной. Ортан положил руку мне на плечи и широко улыбнулся.

— Кто обижает? Мы к ней со всей любовью и гостеприимством! Правда, Элея?

Он растянул мое имя, а ладонь сжала мне плечи. Со стороны даже могло показаться, что он действительно меня по-дружески обнимает. Тисса нахмурилась, но возразить не успела.

— Господин Ортан, отодвиньтесь от девушки. Господин Ривиал, сосредоточьтесь на занятии, а не на вашей соседке справа. Госпожа Ельга, поднимите свиток, он снова упал. И постарайтесь его больше не ронять, — властный голос вошедшего магистра прокатился по террасе и заставил всех напрячься и торопливо выпрямиться на лавках. — Все личные дела решайте за пределами ученической! — Маг прошествовал к небольшому подиуму в центре и обернулся.

На террасе повисла тишина, прерываемая лишь шелестом листвы. Даже я на время забыла о противном блондине рядом и уставилась на фигуру в сером плаще. Ткань скрывала магистра полностью, его лицо в темноте капюшона казалось серым пятном, и лишь голубой бриллиант на груди указывал на высокий статус. Хотя и без этого символа я догадалась бы, что вошедший — не простой маг, слишком напряженными стали позы учеников, спины еще ровнее, а на лицах застыло почтение.

— Меня зовут Чер Лерой, и сегодня я проведу ваше занятие, — голос из глубины капюшона звучал негромко и глухо, но, казалось, проникал прямо в сознание. Парни слаженно выдохнули.

— Сам Лерой, ничего себе! — чуть слышно прошептал Арви. Магистр повернул голову в нашу сторону, словно услышал, хотя это было невозможно на таком расстоянии. Арви замолчал и побледнел.

— Как вы все знаете, мы с вами находимся в центре магической Академии. — Чер Лерой сцепил ладони под широкими рукавами плаща. — В Хандраш сосредоточено так много магии, что она порой становится неуправляемой и начинает жить сама по себе, порождая необъяснимые явления. Сегодня я расскажу вам, чего можно ожидать на территории Академии и каких явлений стоит остерегаться.

— Мы уже проходили это в прошлом году, — недовольно пробурчал блондин. Правда, еле слышно, мне на ухо. Но магистр снова повернул голову. Похоже, слух у него был нечеловеческий!

— Господин Ортан, — вкрадчиво начал он. — Надеюсь, прошлогодний урок вы запомнили хорошо и сможете рассказать нам, что это такое и как следует поступить, увидев подобное.

Он сделал легкий жест рукой, и в воздухе появилась искрящаяся радуга, вызвав у присутствующих вздох восхищения. Она зависла в центре, отбрасывая во все стороны зеркальные сверкающие брызги света. Я присмотрелась и с удивлением поняла, что цвета в радуге необычные: от ярко-красного до бледно-розового, без синего или зеленого. Но менее красивой она от этого не становилась. Воздух наполнился свежестью, как после дождя.

— Слушаем вас, господин Ортан. Что вы видите? — поторопил магистр.

Парень ухмыльнулся и небрежно откинулся на деревянную спинку.

— Это радуга, господин магистр!

— И что следует сделать, увидев ее?

— Ну, можно отогнать светом, хотя я бы и оставил. — Ортан сделал небрежный жест рукой. Арви возле меня чуть слышно простонал и открыл рот, но магистр его опередил:

— Господин Арви-ин-Вир, очень красноречивый стон. Господин Ортан, прошу, подойдите и продемонстрируйте.

Магистр протянул блондину жезл силы.

Блондин вразвалочку прошел по проходу, красуясь, взял жезл и сделал пасс рукой. Маги засмеялись, а Ортан широко ухмыльнулся. Он открыл рот, чтобы отпустить какую-то шуточку, но тут радуга налилась краснотой, а потом вспыхнула, словно маленькое солнце. И терраса взорвалась от общего стона, потому что глазам стало невыносимо больно. Мы все закрыли лица руками, пытаясь избавиться от боли, вызванной светом, но он, казалось, проникал сквозь закрытые веки и даже ладони. Ортану пришлось хуже всех — он стоял почти вплотную к радуге и с воплем упал на колени. Магистр, находящийся рядом, даже не пошевелился. Один взмах — и свет погас.

— Очень плохо, господин Ортан, — жестко бросил он. — Вы только что чуть не лишили зрения всех присутствующих. Потому что это явление называется «алая радуга», оно способно покалечить и не подвержено обычным заклинаниям. И да, в прошлом году вы это уже проходили! Вернитесь на место, вы получаете молнию.

Парень скривился и упал на сиденье, а на его руке, возле большого пальца, проявилась багровая молния, пятая по счету. Если таких наберется десяток, можно вылететь из Академии.

— Кажется, ты не лучший ученик в Академии, — съехидничала я, рассматривая пять молний на его руке. Маг недовольно убрал ладонь и демонстративно отвернулся.

— Лучший здесь Арви, — буркнул он, не поворачиваясь. Я удивленно посмотрела на его молчаливого друга. И на его руки, лежащие на столе. Все ладони парня покрывали синие символы, обозначающие Искру. Каждый из таких знаков говорил о достижении в магии. Я даже прониклась к молодому магу неким уважением.

— Если еще и компанию сменишь, есть шанс стать человеком, — обнадежила я слегка смутившегося Арви.

— Безродная полукровка, — снова обозлился Ортан. — Не лезь к моему другу!

— Высокородный придурок, — прошипела я. — Глаза бы мои не видели вас обоих!

— Мы вам не мешаем? — осведомился магистр, зависая рядом.

— Ой! Простите! — Мы трое слаженно выпрямились и изобразили на лицах раскаяние. Под столом Ортан меня пнул, я снова вдавила каблук ему в ногу. Арви от нас отодвинулся. Чер Лерой хмыкнул и отошел.

— Продолжим. Разверните ваши свитки, явление первое: алая радуга…

Я положила на стол желтую бумагу и обмакнула перо в чернильницу. И застыла. На моем свитке медленно проявились буквы. Я моргнула, прочитав их. «Элея, покинь ученическую. Немедленно».

— Что, полукровка, первый раз видишь бумагу? — оскалился Ортан. — В той дыре, из которой ты вылезла, все еще пишут на каменных табличках?

Я снова моргнула, не слушая его. Лист был чист, без малейших признаков привидевшейся мне фразы. Макнула перо в чернильницу. И вновь на желтом листе медленно проявились буквы: «Покинь ученическую! Сейчас же!»

Слова растаяли через мгновение, а я так и сидела, изумленно обозревая свиток. Осмотрелась. Ученики склонились над столами, магистр стоял к нам спиной у широкой доски для написания.

Может, мне привиделись эти буквы?

«Поднимайся и уходи! Живо, Элея!»

Я моргнула в третий раз и неуверенно попыталась встать.

— Ты куда это собралась? — «ласково» прошипел мне на ухо Ортан и прижал к скамье. — Сбежать решила, пока магистр отвернулся? Сидеть! Нас с тобой ждет очень увлекательный разговор после занятия.

— Отстань от меня! — обозлилась я. И представила, как обернусь дикой кошкой и слегка покусаю противного блондина.

— Голубки, тише, вы мешаете, — прошептал с соседнего стола долговязый парень. Мы с Ортаном слаженно зашипели от такого обращения и уставились друг на друга. По щеке парня медленно полз паук, деловито дергая тонкими лапками. Белесое брюшко шевелилось и двигалось, насекомое было столь гадкое, что я, не раздумывая, схватила свиток и шлепнула блондина по лицу.

— Ой, — пискнула я, глядя в его наливающееся багровым цветом лицо, — там у тебя был… паук…

— Паук? — заревел Ортан на всю ученическую и вскочил. — Убью!!!

— Так я его… уже, — обрадовала я, пятясь назад. Но спина уткнулась в Арви.

— Ортан, на тебе правда паук, — тихо сказал он. — Даже несколько.

— Что?

— Мамочки! — взвизгнула Полина. — Что это за гадость?

Ученики вскочили со своих мест, хлопая ладонями по лицам и одежде, сбивая неведомо откуда взявшихся насекомых.

— Ай! — завопила Камилла. — Что это? Ужас какой!

Я посмотрела вниз и с трудом удержалась от желания заорать. Пол шевелился, словно живой, по доскам террасы двигались полчища насекомых. Бесшумно и жутко, потому что я рассмотрела черные чешуйки и хитиновые панцири — это были ядовитые сороконожки. У них были короткие тельца, изгибающиеся во все стороны, мохнатые лапки и две головы — с обеих сторон, так что ползти они могли вперед-назад и кусать с обоих концов!

Сороконожки вползали через дверь, словно густой черный деготь, сплошным ковром покрывая доски пола. И тут же устремлялись к людям, цеплялись за одежду и взбирались по ней в поисках открытых участков кожи.

А самое странное, что магистр исчез. На том месте, где он только что стоял, было пусто.

В ученической начался хаос, и парни, и девушки орали, хлопали руками и отшвыривали гадких насекомых. Маги выхватили жезлы силы и направили пучки света в шевелящуюся кучу, но после вспышки магии насекомых стало в несколько раз больше.

— Это порождение Сумрака! Они жрут магию и увеличиваются! — завопил Арви. — Уберите свет!

— Все на столы! — скомандовала Тисса. — Скорее! Сороконожки кусают в шею или лицо!

Арви закинул меня на крышку стола, Ортан запрыгнул следом.

— Вот же гадость! — Блондин брезгливо сбросил с ноги шуршащую панцирем сороконожку. — Надо выбираться отсюда!

— До двери не дойти, — мрачно бросил Арви. — Смотри, что там творится!

За рядами столов был открытый участок пола, и там насекомые просто бурлили, словно черное ядовитое море. Пухлощекий парень, танцующий на месте, чтобы избавиться от ползущих по штанам насекомых, рванул к двери. За ним, не выдержав, помчались две девушки, и ученическую наполнили отвратительные чмокающие звуки, когда сороконожки попадали под их сапоги. Но насекомых было слишком много, и смельчаки упали, поскользнувшись, а насекомые тут же облепили их со всех сторон, превращая в шевелящиеся и катающиеся по полу коконы. Я зажала себе рот рукой, чтобы не заорать от ужаса.

— Не паниковать! — крикнула Тисса и требовательно протянула Арви руку: — Эй, ты, кинь мне свой ремень!

Парень нахмурился, но отстегнул кожаную полосу, на которой у магов держался жезл силы. Он был длинный, оборачивался вокруг пояса несколько раз и в развернутом виде походил на плеть.

— Пауки! — завыла Полина.

Я подняла голову. С потолочных балок спускались сотни тонких белесых ниточек, на которых висели пауки. Девушки завизжали.

— Не орать! — скомандовала Тисса и ловко закинула ремень на балку. — Парни, цепляйте ремни! Девушки, закройте рты! Все за мной!

Качнувшись, она перепрыгнула на другой стол.

— Ух ты, — восхищенно присвистнул Арви. — А я и не догадался!

Ортан презрительно хмыкнул, но спорить не стал. Маги торопливо последовали примеру Тиссы. Еще один парень не удержался на ремне и свалился прямо в гущу насекомых, тут же превратившись в черный кокон. От его визга заложило уши.

— Меня сейчас стошнит, — простонала Рин.

— Если на этих тварей, то вперед, — меланхолично отозвался долговязый маг и протянул девушке руку, дернув свой ремень.

— Меня же не выдержит! — заволновалась пухленькая Полина.

— Эти ремни невозможно разорвать! — крикнул конопатый парень. — Прыгай, я тебя ловлю!

Тисса уже была возле окна и руководила переправкой учеников за пределы террасы.

Арви повернулся ко мне, закинув плеть на балку и проверив на прочность:

— Элея, ты первая.

— Ну да. Первая. — Ортан блеснул глазами, шагнул ко мне и толкнул, скидывая со стола в гущу насекомых.

Я нелепо взмахнула руками и шлепнулась на доски пола.

— Элея! — взвизгнула Полина. — Тисса, Лея упала!

Кто-то закричал, а Арви прыгнул за мной. Я же вскочила, с ужасом ожидая нападения ядовитых сороконожек. Но твердая рука выдернула меня из шевелящейся гущи. Я уставилась в лицо под капюшоном. Цвет глаз не рассмотрела, мне показалось, что они темные. Волос у магистра не было, а на лысом черепе темнело какое-то пятно.

— Ученики, вернитесь на свои места, — негромко произнес Чер Лерой. — Опишем второе явление, с которым вы столкнулись. Мариоса — ядовитая сороконожка.

На террасе повисла тишина. Все застыли в нелепых позах, словно маг своим появлением превратил учеников в статуи. Кто-то висел под потолком на ремнях, кто-то готовился к прыжку, на досках пола стонали пострадавшие. А насекомые утекали за пределы ученической, словно живая черная волна. Несколько мгновений — и не осталось ни сороконожек, ни пауков.

— Так это что, не взаправду? — изумилась Ринка.

Я посмотрела на искусанные, распухшие лица тех, кто лежал на полу.

— Взаправду, — буркнула Тисса, спрыгивая на доски. — Нас здесь взаправду пытаются убить!

Я перевела взгляд на магистра и нахмурилась.

— Это всего лишь урок? — воскликнула с яростью. В данный момент мне хотелось убить этого мага за такое наглядное обучение! — Но ведь ученики пострадали! Посмотрите на них!

— Каждый из вас должен быть готов встретиться с различными явлениями магии, — пожал плечами магистр, отпустил меня и прошел к своему возвышению. — И подобное обучение вы вряд ли забудете в отличие от простого рассказа. Вернитесь на места.

Он направил на покусанных учеников свет жезла, и они приподнялись над полом, а потом исчезли. Разбросанные свитки и перья вернулись на столы, ремни змеями соскользнули с балок и свернулись на скамьях, даже разлитые чернила снова втянулись в склянки, и на террасе все стало таким, как было до появления насекомых.

Ученики неуверенно потянулись к своим местам.

— Ортан, вы получаете еще три молнии за то, что столкнули девушку. Тисса, вам две искры за находчивость и отвагу. Продолжим. Записывайте, явление второе — сороконожка.

Ортан шипел и ругался, бросая на меня злобные взгляды, но теперь между нами сидел Арви. Я тупо уставилась в свой свиток, пытаясь переварить произошедшее. На желтом листе на миг проявились буквы: «Я предупреждал».

Подняла глаза. Магистр Лерой обернулся и посмотрел на меня. В глубине капюшона блеснули глаза. Или мне это показалось?

Дальнейший урок помню смутно, к счастью, оставшееся время мы лишь писали и слушали, хотя и вздрагивали от каждого шелеста. Я не могла дождаться окончания — хотелось найти Шариссара и поговорить, да и просто сбежать от этих ненормальных магов. А еще меня беспокоил странный зуд под кожей, на спине — мне все казалось, что туда залезло одно из этих ужасных насекомых и двигается под тканью платья. Но сколько я ни трогала рукой, ничего там не находила. Так что мне оставалось лишь ерзать на деревянной лавке и ждать окончания этого ужасного занятия.

ГЛАВА 15

К концу занятия я совсем извелась. Теперь у меня чесалось не только на спине, но иногда и на плечах, животе и даже руках. Хотелось стянуть одежду и посмотреть на кожу, убедиться, что там нет насекомых и мне все это лишь кажется. Но, понятно, я оставалась на месте. И еще не давали покоя эти странные предупреждения и уверенность, что они исходили от магистра Лероя. Но с чего бы магу это делать? Зачем ему предупреждать меня? У меня голова кружилась от всех тех странностей, что происходили вокруг! И когда урок закончился, я решительно шагнула к магистру, чтобы все выяснить, но он поманил к себе Ортана. И я сочла за лучшее сбежать, пока противный блондин занят разговором с магом. Потому что, судя по его злым взглядам, Ортан всерьез вознамерился со мной «пообщаться»!

Так что я убежала в замок вместе с остальными девушками, прихватив исписанные свитки и показав Ортану язык. Незабудка играла в нижнем зале, ее карманы были набиты стекляшками, подобранными неизвестно где. Я уже привычно их просмотрела, забрала круглую пуговицу от мантии хранительницы, а остальное отдала сестре. Кажется, в тайный угол нашей комнаты уже перекочевала половина панно из зала и часть столовых приборов! Надо потихоньку вернуть все это на место, пока хранительницы не заметили. Повздыхав, я отпустила Сиеру играть с девочками, а сама побежала в комнату. Мне не терпелось избавиться от платья. Хотя зуд и стал меньше, но все равно я его ощущала и беспокоилась.

Сбросив верхнюю тунику и сапоги, я засунула ладонь в ворот сорочки и потерла спину возле лопаток.

— Помочь? — вкрадчивый голос Шариссара прозвучал так близко, что я подпрыгнула от неожиданности, ведь когда я вошла, комната была пустой. Резко обернулась.

— Ты меня напугал! Нельзя же так подкрадываться!

— Что с тобой? — Темный проигнорировал мое возмущение. Я покосилась на него и вздохнула. Кратко рассказала о событиях в ученической, лишь умолчала о странных предупреждениях на свитке. Зато в красках описала сороконожек.

— И теперь мне кажется, что по мне ползает одна из них! — с отчаянием заключила я. — Никак не могу избавиться от этого ужасного чувства!

— Ты просто испугалась, Лея, — мягко сказал он и провел ладонью по моей спине. Я замерла. Его рука была теплой, даже горячей, и у меня мурашки побежали от этого прикосновения. Он провел по моему телу, сначала по спине, потом по бокам и груди. Присел, исследуя мои ноги в узких штанах. Я молчала, закусив губу. Шариссар поднялся. — Ничего нет, — тихо сказал он. — Под твоей одеждой… ничего нет.

Но стоило ему это сказать, как я явственно ощутила движение под кожей и подпрыгнула.

— По мне что-то ползает! — взвизгнула я. — Убери это, скорее! На спине!

Шариссар дернул мою сорочку, вытаскивая ее из-за пояса штанов, и задрал ее мне до плеч.

— Не вертись.

— Не могу! Мне щекотно! И противно! Что там? Это сороконожка? А-а-а, убери ее!

Горячие ладони снова легли мне на спину. Пальцы прошлись вдоль хребта, обрисовав каждую косточку.

— Что там, что? — Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть. Шариссар молчал, лишь его руки гладили мою спину. — Ты что делаешь? — Я вдруг поняла, что его прикосновения слишком… интимные!

— Ищу сороконожку.

— По-моему, ты меня просто трогаешь! — возмутилась я.

— Одно другому не мешает, — насмешливо протянул он и снова провел ладонью. А потом его рука скользнула мне на живот, и Шариссар уверенно прижал меня спиной к своей груди. Его губы коснулись моих волос на виске. — Там ничего нет, кошечка. Но я могу еще поискать. Более… тщательно.

— Отпусти меня немедленно! — возмутилась я.

— Как-то неубедительно, — усмехнулся он и вновь коснулся губами моих волос. Резко втянул воздух. — У тебя такая нежная кожа, Лея… И ты просто потрясающе пахнешь… Меня к тебе тянет, кошечка…

Его губы снова тронули мой висок, потом спустились ниже, на щеку.

— Отпусти… Это… неприлично!

— Здесь никого нет, кроме нас. А нам обоим это нравится.

— Мне — нет, — неуверенно протянула я.

— Я чувствую твой запах, Лея. Ты пахнешь желанием, и это сводит меня с ума, — глухо прошептал он. — Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал. И я тоже этого не хочу…

Я втянула воздух, ощущая дрожь во всем теле. Никогда не чувствовала подобного, от его прикосновений я погружалась в сладкую негу, хотя сердце стучало, как сумасшедшее.

Он отклонил мне голову и прижался губами к шее, скользя по коже. У меня вырвался стон, и Шариссар от этого звука напрягся, а его движения стали резче, жестче. Он целовал, лаская пальцами щеку, губы, трогая ключицы, спускаясь все ниже и прижимая меня к себе все крепче. Сильные пальцы прикоснулись к моей груди сквозь ткань сорочки, но и это вызвало во мне лишь новую волну желания. Я сама не понимала, чего хочу, голова стала пустой, а тело дрожало.

Темный резко развернул меня к себе лицом и впился в губы. И у нас обоих это первое прикосновение вырвало глухой стон, языки встретились, замерли и начали жадно исследовать друг друга, скользить и трогать, пытаясь до конца распробовать чужой вкус. И мне нравилось то, что я чувствовала. Шариссар на вкус был как терпкое вино, которое я пробовала лишь раз. От него кружилась голова и подкашивались ноги. Сильные мужские руки обхватили мое лицо, словно из опасения, что я прерву поцелуй, но я и не собиралась этого делать. Я хотела почувствовать его везде, и кошка внутри меня довольно мурчала, принимая сильного зверя, которого признала.

Шариссар одной рукой зарылся мне в волосы, стягивая ленту, что удерживала пучок, а второй потянул вниз широкий ворот сорочки, оголяя плечи. Он на миг оторвался от моих губ, чтобы тронуть языком ниже — на шее, в ямочке ключиц, заставляя меня вновь застонать от наслаждения. Я закинула руки ему на шею, зарылась пальцами в темные волосы, ощущая их жесткость. Мои прикосновения заставили Шариссара снова зарычать и вернуться к моим губам, терзая их поцелуем.

Где-то на галерее раздался веселый смех Незабудки, вернувший мне сознание. Я открыла глаза и дернулась, вырываясь из его рук. Но Шариссар не отпустил, и чем сильнее я пыталась отстраниться, тем крепче держал, вновь целуя мои губы.

— Отпусти…

Сознание все же пробилось сквозь туман желания, что окутал меня. Темный глубоко вздохнул и отодвинулся, хотя руки не убрал. На его губах появилась улыбка.

— Испугалась? — Внимательный взгляд синих глаз заставил меня слегка смутиться. Я прислушалась к себе и с удивлением поняла:

— Нет. Не испугалась.

— Какая смелая кошечка, — с томительной ленцой протянул он. И снова улыбнулся, вызывая дрожь в моем теле. Удивительно, но меня, не имеющую никакого опыта в общении с мужчинами, ласки и поцелуи Шариссара не пугали и даже не смущали. С ним все казалось таким… правильным. И желанным. Словно самое верное в этой жизни — быть с ним, отдаваться его губам и телу, смотреть в черно-синие глаза и ловить губами его дыхание.

Пугало лишь осознание, что я воспринимаю это так, что мужчина, по сути, незнакомый и чужой, ощущается… столь необходимым.

— Не называй меня так, — нахмурилась я, пытаясь прийти в себя. Тело ныло, требуя продолжения, и я обхватила себя руками. — Я не понимаю, что со мной!

— У нас так бывает… порой, — туманно бросил он.

— Как — так?

— Желание. Внутри нас всегда живет зверь, Лея, и он подчиняется инстинктам. И берет то, что хочет. А после первых обращений желание почти невозможно контролировать, но со временем это пройдет. — Он хмыкнул, увидев мой шокированный взгляд. Отпустил меня и отошел.

Я дрожащими руками поправила одежду, чувствуя, как горят щеки. Да что со мной происходит? И не скажешь, что он заставил — сама целовала его так, словно пыталась съесть! Лицо снова залилось краской, и я прижала к щекам холодные ладони.

Чтобы как-то отвлечься, задала вопрос, что давно вертелся в голове:

— Скажи, почему маги не признали в тебе Темного? Разве они не знают, в кого обращаются такие, как ты? И я…

— Нет. Зверь, которого ты видела, это не боевая форма, — не оборачиваясь, сказал Шариссар.

Я так удивилась, что даже забыла о стеснении.

— То есть? А какая боевая? У нас есть еще и третья форма? Правда?

— Я не знаю насчет тебя, кошечка, — в его голосе вновь проскользнула улыбка. — Но у мужчин она есть. И лучше бы тебе ее не видеть.

— Покажи! — загорелась я и дернула Шариссара за руку. И вздохнуть не успела, как он развернулся и прижал меня к стене. Напряженное стальное тело вдавило меня в камень, а его глаза оказались так близко, что я рассмотрела крапинки в синих глазах.

— Лея… Ты такая неосмотрительная, — его голос вновь стал вкрадчивым, словно бархат на стали. — И чрезмерно любопытная.

— Я просто хочу знать!

— В боевой форме мы теряем страх, кошечка. Осторожность, жалость или сочувствие — все исчезает. Мы не чувствуем боли, лишь ярость. Не остается почти ничего, кроме желания убивать. Или… других желаний. Молись, чтобы никогда этого не увидеть.

— А если я сама однажды стану вот этим существом, жаждущим смертей? — хмуро спросила я. — Что тогда прикажешь мне делать? И зачем женщинам такое состояние? В этом… в Оххароне женщины тоже воюют?

— Нет, — после паузы сказал он. Окинул меня взглядом, чуть задержавшись на губах. — Нет. Видишь ли… Я никогда не видел женскую форму зверя. Ты первая.

— Что? — опешила я. — Как это? Ты ведь говорил, что мы одинаковые! Я подумала, что в Оххароне все такие!

— Не кричи. Иначе я снова закрою тебе рот. — Он улыбнулся, а я вспыхнула, поняв намек. — В Оххароне форму меняют мужчины.

— Но почему тогда это происходит со мной? Почему? Я совсем запуталась, — отчаялась я и прижала ладонь к губам, чтобы не кричать. Шариссар опустил взгляд на мою руку и очень медленно отодвинулся.

— Лея, к кому из магов ты сегодня прикасалась? — негромко спросил он.

— Да при чем тут это! Не меняй тему! — потребовала я. Он провел пальцем по моим губам.

— Тшшш, тихо, кошечка. Просто ответь мне, Лея.

Я вздохнула, ощутив настойчивое желание коснуться его пальца языком. Тело Шариссара вновь напряглось, словно он почувствовал.

— Ответь, — шепнул он. — Я чувствую на тебе запах двух человек. Мимолетный… но он есть. Кто это был?

— Ученик. И магистр.

— Чер Лерой? — негромко спросил Темный. Я кивнула непонимающе.

— Кожа все еще чешется?

— Немного, — подтвердила я, прислушавшись к себе.

— Ты ведь смелая девочка, правда, Лея? — мурлыкнул Темный, улыбаясь.

— Что-то я начинаю бояться, — мрачно отозвалась я, рассматривая его с подозрением.

— Не надо. Это не страшно. И даже может оказаться полезным.

— Что — это? — еще сильнее испугалась я.

— Смотри. — Он прижал мою ладонь к губам, а потом осторожно отодвинул рукав. Я непонимающе уставилась на свое запястье и открыла рот, чтобы спросить, на что мне надо смотреть. Да так и застыла, забыв закрыть. Под моей кожей что-то двигалось, и это движение вызывало то самое жжение и зуд. И тут… Возле ладони явственно возникла мордочка зверька. Черно-красного, с удлиненной мордой, похожей на ящерицу, и с гребнем на голове. Из узкой пасти появился длинный раздвоенный язык, словно существо лизнуло меня изнутри. Я не удержалась, ойкнула, и мордочка тут же пропала, словно спряталась. Если бы Шариссар меня не держал, то я точно упала бы.

— У меня под кожей живет ящерица, — безжизненным голосом поведала я, все так же глядя на свое запястье. — И, кажется, я сейчас упаду в обморок. Первый раз в жизни.

Темный тихо рассмеялся и вновь прижал мои ладони к губам.

— Ты удивительная, Лея. Особенная. И если потеряешь сознание, я воспользуюсь твоим бесчувственным состоянием.

— Ты просто негодяй, — ошарашенно пробормотала я, по-прежнему думая об увиденном. И пытаясь вновь почувствовать то, что было под моей кожей. Но зуд пропал, словно и не было.

— Именно так, кошечка, — согласился Шариссар.

— Я чем-то больна? — спросила, надеясь, что голос звучит не слишком жалобно. — Это болезнь, да? Я покроюсь чешуйками и превращусь в ящерицу? Какой ужас! А как же Незабудка? Мало ей сестры-полукровки, так я еще и ящерица! Бедная моя Сиера!

— Мне кажется, тебе пойдут чешуйки, — серьезно отозвался Темный, провел пальцем по моей щеке, от виска к губам. — Вот здесь они будут неплохо смотреться. И здесь. — Его теплое прикосновение опустилось на ворот сорочки. — И здесь… Надеюсь, они будут зелеными. Мне нравятся зеленые ящерицы, вкуууусные…

— Ты издеваешься? — вспыхнула я.

Шариссар рассмеялся.

— Не смог удержаться. Не переживай, ящерицей ты не станешь. В тебе проявилась магия магистра.

— Почему? — изумилась я. — Шариссар, объясни!

Он взял мое лицо в ладони.

— Потому что ты Отражение, кошечка. Ты та, что способна впитать и отразить любую магию. Я же говорю — ты особенная…

— Я? — изумилась так, что все слова растеряла.

— Ты, Лея. Ты. — Шариссар смотрел мне в глаза, и я замерла, ожидая, что он меня снова поцелует. Но он этого не сделал. — Сюда мчится твоя сестра, — сказал он, хотя я Незабудку не слышала. — Я вернусь перед рассветом и разбужу тебя.

— Но…

— Тебе надо поспать, кошечка. Несколько часов. Потом я приду. И еще… Нам нужно покинуть Хандраш. Оставаться здесь слишком опасно, как только маги узнают, кто ты, — посадят на цепь. И ты больше не увидишь Незабудку. — Он закрыл мне рот рукой, не давая засыпать его всеми теми вопросами, что вертелись на моем языке. — Перед рассветом, Лея.

Шариссар шагнул к окну и выпрыгнул уже зверем, и в тот же миг дверь распахнулась, впуская Незабудку и Тиссу.

— Лея, мы тебя уже час ждем, где ты пропадаешь! Эй, ты почему такая растрепанная?

Я смотрела в окно, за которым пропал черный зверь, и глупо улыбалась. Хотя поводов для радости вроде бы не было.

ГЛАВА 16

Шариссар

Он остановился возле лесного озера и обратился, встал на колени, опустив ладони в воду. Плеснул в лицо. Перед мысленным взором все еще стояла Лея с ее растрепанными волосами и припухшими от поцелуя губами. Паладин качнул головой, поднимаясь. В Оххароне обращаются лишь мужчины, и это правильно, потому что женщина не должна быть подвержена чувствам зверя. Они слишком сильны. Да и трудно представить, во что превратились бы воины, будь рядом такие, как Лея. Вместо войны мужчины занимались бы лишь размножением.

Шариссар усмехнулся. Даже он рядом с девчонкой забывает о своей цели, желает снова и снова прикасаться к ней, целовать, ласкать ее кожу. Тело от этих мыслей и образов вновь затвердело, а дыхание прервалось. И осознание, что с девчонкой нельзя сделать то, что так хочется, лишь подстегивало желание, заставляя его воображение рисовать все новые и новые картины.

Он оказался прав — девушка юна и неопытна, ею легко управлять, играя на доверии и их схожести. Еще и это желание, появляющееся после первых обращений, оно тоже было ему на руку… Элея уже влюблена, просто сама еще не осознала этого. Все в ней просто кричит об этом — взгляды, прикосновение, улыбка. Все оказалось так просто…

Жаль, что нельзя ее трогать, это было бы приятно.

Он закрыл глаза, успокаиваясь и приводя чувства в привычное ощущение безмолвия и тишины. Желания тела — лишь досадная помеха и не могут влиять на его разум. Шариссар нахмурился, обдумывая ситуацию. Сейчас он был уверен, что Лея — Отражение. Она отразила не только его магию, но и способность Чер Лероя, светлого магистра. Или…

Паладин остановился. Или именно Лея наследница крови Лероя. И если это так, то все становится еще занимательнее.

Шариссар неторопливо пошел через лес, движение всегда помогало ему размышлять. Он пытался принять решение: оставаться ли в Хандраш или покинуть его уже сейчас? Вдруг он ошибается и Лея лишь наследница крови Лероя, а не Отражение? Он не имеет права на ошибку.

Паладин втянул воздух и повернул голову, учуяв запах человека. Женщины. Его обоняние зверя мгновенно выдало образ одной из хранительниц: стройной и молодой, молчаливой и темноглазой. Он прислушался. Девушка была за камышами, очевидно, отдыхала или просто гуляла. Паладин Мрака повернул голову, принимая решение, и улыбнулся. Помимо поиска Отражения у него была сейчас первоочередная задача — выжить. Он слабел. С каждым днем и часом все сильнее, отдавая силы на сокрытие своей магии, на оборачивание и на борьбу с желаниями, что будила в нем Лея. Ему нужны силы. Убитые животные уже не могли восполнить его резерв, он все острее ощущал эту предательскую слабость в теле, охватывающий его смертельный холод.

Паладин поднял мокрые ладони и нахмурился, увидев, что капли воды на его коже замерзли, льдинками скатились в траву. Нужно вновь прогнать холод, пусть ненадолго, но и этого может хватить для осуществления его задачи и возвращения в Оххарон.

Шариссар черной бесшумной тенью прошел сквозь деревья и замер, рассматривая девушку на поляне. Он быстро просчитал свои действия и возможные осложнения. Риск оправдан. Возможно, девушку будут искать, но ему нужна сила. А девушку не найдут, об этом он позаботится. Конечно, он предпочел бы кого-нибудь из светлых магов, как в прошлый раз. В мужчинах больше силы, но раз добыча сама пришла в его руки… Не стоит отказываться от подарков Многоликого Мрака.

Девушка плела венок, что-то напевая себе под нос, босые ноги болтались в озере. Здесь, в чаще леса, молодая хранительница могла быть собой, могла отдохнуть от строгих требований и помечтать. Она воображала себе то, чего никогда не будет в ее жизни, посвященной служению Искре — красивого мужественного героя, который ее полюбит. Возможно, она даже подарила бы ему поцелуй. Или даже больше… Девушка прикрыла глаза, а когда открыла — вскочила, потому что рядом с ней оказался мужчина, словно вышедший из грез. Высокий и темноволосый, с глазами цвета желтого меда. Его одежда была странной, отличающейся от той, что носили на Рифе, — темные штаны, заправленные в сапоги, сверху — удлиненная безрукавка с кожаными накладками, под ней — темная рубашка. Что-то похожее носили воины, о том же говорили и короткие волосы: маги в Хандраш их наоборот отращивали, так как пряди накапливали силу Искры. Но оружия у незнакомца не было, и это успокоило хранительницу.

— Не кричи. — Мужчина приложил палец к губам, рассматривая ее своими удивительными глазами.

— Кто вы? — ахнула девушка. Она не испугалась, чего бояться в Хандраш? Все знают, что это самое безопасное место Пятиземелья.

Хранительница смотрела с любопытством и интересом, пытаясь понять, кто этот незнакомец. В стенах Академии она знала всех мужчин хотя бы в лицо. И этого человека среди них не было. Она вспомнила о воспитании и спросила:

— Вы прибыли на корабле? Заблудились? Я могу вам помочь?

— О, я найду дорогу, не переживай, — улыбнулся незнакомец и шагнул ближе. — Но помочь ты мне можешь.

— Чем же? — распахнула глаза девушка. Внутри разлилось томление. Незнакомец смотрел на ее губы, и ей показалось, что он ее поцелует.

— Мне нужна сила, — негромко ответил Шариссар. — И жизнь. Твоя.

Он одним движением притянул ее к себе, позволяя своему телу измениться. Частично увеличив клыки, так, чтобы они были способны распороть кожу. Хранительница не успела ни понять, ни закричать, когда острые зубы погрузились в ее шею. Шариссар сделал первый глоток человеческой крови, ощущая ток Светлой силы в ней. Магии в крови девушки было достаточно, чтобы продлить его дни без кровной нити Оххарона. Он глотал горячую кровь, прижимая к себе тонкое, слабо бьющееся тело.

Никакого сожаления паладин не испытывал: он был на войне, а здесь имела значение лишь победа. А он привык побеждать. Любыми способами.

Его мир должен выжить в этой борьбе, Оххарон должен уничтожить Пятиземелье.

Тело хранительницы упало на траву, когда паладин насытился. Он откинул голову и закрыл глаза, позволяя своему телу принять новую силу и чужую кровь. Он не спешил измениться, все еще оставаясь в форме частичного обращения. Провел ладонью по лицу, стирая кровь, и открыл глаза. Смертельный холод ушел, возвращая его телу живое тепло. Паладин спокойно осмотрел девушку, лежащую у его ног. И подумал, что стоит ее спрятать. Не нужно обнаруживать свое присутствие.

Лиария

Дверь даже на вид выглядела тяжелой. Массивная, окованная ободами черного матового металла и исчерченная выжженными заклинаниями, она была способна остановить целое войско. Могла сдержать и не выпустить сильнейших воинов Оххарона. Даже чтобы открыть ее, потребовались усилия трех стражей.

Королева вошла в покои, что располагались за этой дверью.

— Вижу, у тебя новый пес?

Голос той, что была заперта в этих стенах, прозвучал презрительно и звонко. Лиария обернулась.

— Ах, Сейна, дорогая, ты так невежлива. — Лиария протянула руку к Арамиру, и тот послушно приник к ладони губами. — Хотя и права. И как тебе моя игрушка? Он красивый, правда?

Хозяйка покоев покачала головой и прищурилась.

— Он слишком молодой и слишком Светлый, Лиария.

— Ах! — королева рассмеялась. — Света в нем больше нет, я позаботилась об этом. А юность… Ты ведь знаешь, это единственный недостаток, который проходит быстро. Кстати, ты плохо выглядишь, Сейна. Побледнела, похудела, круги под глазами. Ни следа былой красоты, такая жалость.

— Зато ты сверкаешь, словно само Сердце Оххарона, — безразлично отозвалась Сейна.

Королева довольно улыбнулась. Сегодня она была в алом, и длинный шлейф всех оттенков красного тянулся за ней, словно кровавая река. Багровые ленты оплетали обнаженные руки королевы, и их концы плыли по воздуху, словно в толще воды. Ярко-красные рубины сверкали и покачивались в ушах, а несколько рядов красных камней на золотых цепочках спускались от шеи до самого пола и звенели при ходьбе.

— Просто я сделала правильный выбор, дорогая. В отличие от тебя. Но мне тебя жаль, может, тебе прислать кого-нибудь? Развлечься, — Лиария вновь рассмеялась и провела ладонью по телу Арамира. Она понизила голос до вкрадчивого шепота: — Или оставить тебе моего слугу? Посмотри, как он хорош! Как силен и красив…

Она сделала знак, и Арамир с поклоном стянул с себя рубашку, развязал шнурки на штанах. Его лицо ничего не выражало, изморози в голубых глазах стало больше. Морозные узоры теперь серебрились и на висках, покрывая их тонким кружевом.

— Только посмотри на него. — Лиария дразняще погладила сильный торс юноши. — Какое великолепное тело. И полностью готово к… употреблению. — Ее ладонь опустилась на живот парня, пальчик с длинным кроваво-красным острым наконечником очертил твердые мышцы под золотистой кожей, царапая ее. Арамир продолжал безразлично смотреть перед собой, хотя его тело действительно было готово удовлетворить любые желания его королевы. Или любой, на кого укажет пальчик повелительницы.

— Прекрати! — разозлилась Сейна. — Мне неинтересны твои игрушки! — Она посмотрела на парня, стоящего перед ней без одежды, и отвернулась. — Где-то внутри этого мальчика есть кусочек его души, до которой ты не смогла добраться. И эта душа тебя ненавидит, Лиария.

— Он не может без меня жить, — улыбнулась королева. Сейна поморщилась.

— Нет. Он не может жить без твоей Тьмы, но это лишь магия. А на самом деле он ненавидит тебя, но не может сопротивляться. Освободи его от Тьмы, вложи в руки нож и посмотри, как сильно он любит тебя. Хотя, — Сейна обернулась, — нож ни к чему. Он задушит тебя голыми руками. Никто не любит тебя, Лиария.

— Замолчи! — Белые волосы Лиарии взлетели, словно от вихря, а синие глаза стали черными и затопили белок. Ее черты исказились, но лишь на миг. Королева взяла себя в руки и улыбнулась. — Ты всегда умела испортить мне настроение, Сейна. Даже удивительно, как я до сих пор терплю твои выходки. Вот, ты снова меня расстроила. — Лиария преувеличенно громко вздохнула. — А ведь я пришла к тебе с миром, хотела сделать подарок.

— Мне ничего от тебя не нужно, — глухо бросила Сейна.

— Как пожелаешь, — насмешливо отозвалась Лиария. — Тогда я передам твоему мужу, что ты отказалась от встречи с ним.

— Что?

Сейна обернулась так резко, что взметнулись темные волосы.

— Что ты сказала?

— Ох, неужели ты ослабла слухом? — насмешливо протянула Лиария и прошла по комнате.

— Что ты потребовала взамен? — гневно воскликнула Сейна. — Что ты потребовала от него?

— Ох, не кричи. — Лиария проплыла по комнате. — Это он явился ко мне с просьбами. Я и забыла о твоем Светлом магистре. Кстати, должна признать, годы и его не пощадили. Не понимаю, что ты в нем нашла? Но он позабавил меня, умоляя устроить вашу встречу. В ногах валялся, просил, такой нелепый и жалкий… — Лиария ослепительно улыбнулась. Ярко-алые губы раскрылись, обнажая белоснежные зубы и удлиненные клыки. — Убогое было зрелище…

— Ты врешь. — Сейна вскинула голову, твердо встретив взгляд королевы.

— Разве? — Лиария легкомысленно взмахнула рукой. Алые ленты встрепенулись, а рубиновое ожерелье тихо зазвенело. — Вы оба жалкие и ничтожные. Две маленькие мошки, попавшие в паутину любви. Ах, как нелепо. Я передам ему твой отказ.

Она величественно пошла к двери, шлейф развернулся и поплыл следом.

— Лиария, постой, — прошептала Сейна. Она еще сильнее побледнела, сцепила тонкие руки. — Не поступай так…

— Неужели ты передумала? — Уже у выхода королева обернулась и снисходительно усмехнулась.

— Я хочу увидеть его.

— Даже не знаю… — Лиария зевнула и прикрыла ладонью губы.

Сейна глубоко вздохнула и склонилась перед королевой в поклоне.

— Нижайше прошу простить мои дерзкие слова и неподобающее поведение, повелительница. Я забылась. Прошу позволения… милости… увидеться с моим супругом. — Она вскинула на королеву умоляющий взгляд и склонилась еще ниже. Ее колени дрожали, и она чуть не упала. — Умоляю, Лиария… позволь. Позволь нам с ним увидеться, сестра.

Повелительница Тьмы застыла у двери, рассматривая тонкую фигуру своего близнеца. Когда-то они были как зеркальные отражения, а сейчас такие разные, что даже внимательный взгляд не мог найти между ними сходство.

— Я подумаю, — высокомерно бросила она. — И в следующий раз помни, по чьей милости ты все еще живешь, Сейна!

Красное платье взметнулось, словно алый костер, и, сделав знак Арамиру, королева удалилась. Юноша, так и не одевшись, последовал за ней. Массивная дверь вновь захлопнулась, отрезая пленницу от всего мира.

Магистр Райден

Маг вышел из портала и сразу вскинул руку с жезлом, направляя узкий клинок света на кипящее озеро. Вода бурлила и пенилась, в ее темной чернильной глубине мелькали то хвосты, то шипы, то оскаленные пасти.

Магистр Авилий тоже стоял на берегу, приложив ладони к земле и пытаясь усмирить проснувшееся в недрах чудовище.

— Где Лерой и Хормольд? — крикнул черноволосый магистр. С его лица тек пот, но утереть его он не мог, руки были заняты.

— В Академии, — не отводя взгляда от бурлящей, словно лава, воды ответил Райден.

— Не убить гадину… — простонал Авилий. Райден поморщился. Он предпочел бы видеть рядом с собой Лероя или Зрячего, они хотя бы глупостей не говорили. И знали, что озерного карнака нельзя убить — лишь усыпить.

Взошедшая Звезда Вечности пробудила Темные силы и тварей Мрака. Зона Сумрака кишит ими, и лишь магические пологи защищают Хандраш и Пятиземелье. Вот и в этом озере, еще вчера мирном и спокойном, сегодня пробудился древний ужас.

Алларис двигался по берегу, пытаясь не позволить карнаку вылезти на сушу, загоняя его обратно в воду. Одно из щупалец стремительно выбросилось вперед и обвило ноги магистра, дернув к озеру. Райден упал лицом в грязь, но ни на миг не выпустил из пальцев жезл. Без своего оружия он был гораздо слабее. Карнак взревел, над водой всплыло его туловище с десятью рыбьими головами. Множество хвостов забили сильнее, а щупальца поползли во все стороны.

— Авилий, в сторону! — заорал Райден. Молодой магистр дрогнул, но успел перекатиться, спасаясь от захвата щупалец.

— Ставь щит! — снова заорал Райден. — На себя ставь, чтоб тебя…

Алларис выдохнул, ощущая, как жалят иглы, покрывающие внутреннюю часть склизких отростков, что обвивали его тело. Он плотнее сжал жезл силы, сосредоточился, не обращая внимания на боль, и выкрикнул заклинание. Белая изморозь накрыла край леса вместе с озером, карнаком, берегом и даже Авилием. Но вовремя поставленный щит не дал молодому магистру замерзнуть, ледяная корка треснула и осыпалась, а сам маг сделал глубокий судорожный вдох.

Над озером стало так тихо, что было слышно жужжание залетевшего шмеля. Райден выбрался из щупалец, поморщился. Его одежда пришла в негодность от сотен небольших разрезов, что оставили иглы чудовища. Да и до кожи добрались почти все, и кровоточащие ранки болели и чесались. Но рассиживаться было некогда. Полуденное солнце припекало, и лед медленно оплавлялся. Несколько минут — и треснет, вновь выпуская порождение Тьмы.

Магистр Райден встал устойчивее, расставив ноги.

— Магистр Авилий, усильте мое заклинание вашим Светом, — спокойно сказал он, рассматривая ледяную скульптуру в озере. — Пора спать, карнак…

Через час магистр зашел в свой кабинет и снял одежду. Его тело покрыла корка крови, и, поморщившись, он быстро наложил на себя исцеляющее заклинание. Переоделся как раз вовремя, клепсидра тоненько звякнула, отмеряя время.

«Чер Лерой», — оповестил Крайген, молчавший до этого. Райден выпрямился, его лицо вновь стало бесстрастным и равнодушным. Он обернулся к фигуре в сером плаще, скрывающем и лицо, и тело.

— Магистр Лерой, — после традиционного приветствия сказал глава ковена, — объясните, почему вы прервали второе испытание Игр на середине?

Чер Лерой стоял посреди кабинета, не пожелав сесть. Он откинул капюшон из уважения к главе ковена, а оскаленные морды переместились на спину. Но во взгляде мага не было ни капли раскаяния.

— Чистота испытания была нарушена, — неторопливо ответил он. — Одну из девушек столкнули к насекомым. Она не упала сама, ее толкнули.

— И вы посчитали это достаточным основанием для прекращения испытания? — холодно спросил Райден. Они были вдвоем в кабинете главы, и Чер Лерой был за это благодарен. Слегка. — Или вы сочли это лишь поводом, магистр Лерой?

— Бросьте, Алларис, — не сдержался маг в сером плаще. — Вы прекрасно знаете, что я голосовал против Игр! Вы знаете, как я отношусь к подобному…

— Мы все не в восторге от происходящего, — холодно оборвал его Райден. — Но интересы Пятиземелья и Хандраш выше наших собственных. И вы должны как никто понимать это, Лерой! Решение принято большинством голосов, так что будьте добры больше не вмешиваться в испытания Игр! Иначе я буду вынужден применить к вам соответствующие меры.

Черно-красная морда возникла у ворота мага, на шее, медленно заползла на лицо Лероя и растянулась, словно маска. Но Райдена это не впечатлило, и его взгляд остался по-прежнему холодным.

— Надеюсь, вы проявите благоразумие, магистр, — добавил он. — Времена сложные, и мне необходим сильный и сплоченный ковен. Надеюсь, вы это понимаете.

— Да, глава, — Лерой слегка склонил голову. На лысом черепе морда усмехнулась и раскрыла пасть в беззвучном смехе.

— Возвращайтесь к работе.

Чер Лерой повернулся к двери, его капюшон сам надвинулся на голову, скрывая лицо. Райден постоял, глядя на закрытую дверь, потом сел в кресло и потер виски.

«Прикажешь присмотреть за ним?» — Крайген скопировал оскаленную морду с черепа Лероя.

— Бессмысленно, — отозвался магистр. — Он слишком силен и почувствует тебя.

«Силен, — согласилась Тень. — Возможно, даже сильнее тебя».

— Возможно, — Райден привык принимать правду, какой бы она ни была. — Надеюсь, нам не придется это выяснять и Лерой останется на стороне ковена.

«Ты его в чем-то подозреваешь?»

Магистр встал и прошел по кабинету, словно лев в загоне. Подозрения были, но озвучивать их Алларис не торопился. Вместо этого он повернулся к Тени:

— Это ведь была Элея, не так ли? Девушка, которую толкнули.

«Да».

— Почему-то даже не удивлен, — невесело усмехнулся он. — Слишком много дорог ведут к этой девушке.

«Ты думаешь о ней», — Крайген не спрашивал, он утверждал. Райден нахмурился.

— Мои мысли тебя не касаются.

«Ты злишься, но ты о ней думаешь. Постоянно. Может, не было отражения инкубских чар, Алларис? Может, она тебе просто понравилась? Тебя влечет к ней…»

— Замолчи, — разозлился магистр. — И не зли меня.

«Ах, снова угрозы. — Крайген вытянулся в человеческую фигуру и покачал головой. — Ты не развеешь меня, и мы оба это знаем. Ты слишком одинок, чтобы избавиться от единственного создания, с которым можешь говорить и оставаться собой. Пусть я всего лишь Тень…»

— Убирайся, — прошипел Райден. Крайген укоризненно перетек в сторону.

«Может, поэтому она тебе нравится, Алларис? Эта девушка? Ты ведь думаешь о том, каково это — быть с женщиной, способной увидеть тебя настоящего, а не твою инкубскую силу. К тому же она юна и красива, а ты так долго один…»

Магистр повернул жезл силы и коротко выплюнул заклинание. Крайген стянулся в точку и исчез.

— Я предупреждал, — пробормотал маг и воссоздал в воздухе призрачные силуэты оставшихся кандидаток. Повел рукой, стирая тех, что выбыли на двух испытаниях. Подумав, удалил еще нескольких. И задумчиво уставился на оставшихся. Тисса. Полина. Рин. Летиция. Ельга. Камилла. Элея.

Кто из них? Или никто и все их старания напрасны? В чьем теле воплотится Отражение?

Он вновь повел ладонью, оставив лишь один силуэт. Девушка с разноцветными глазами слегка улыбалась ему.

Конечно, он вернет Крайгена. Но позже. Когда тот осознает и вспомнит, что такое Ничто, в которое его отправил Райден. Хотя в словах Тени была доля истины, и именно это так злило Аллариса.

Что бы он ни чувствовал, это ничего не меняло. Если Элея — Отражение, она выполнит свою миссию.

Но впервые магистр поймал себя на крамольной мысли, которую гнал от себя.

Пусть это будет не она. Не Элея. Не Отражение. Пусть не она.

ГЛАВА 17

Незабудка

Незабудка присела в углу на корточки, раскладывая на досках пола свои сокровища. Несколько ложек, заколка, кусочки панно, пуговицы, рыбьи чешуйки, отшлифованные до блеска камушки, осколки слюды, подобранные во дворе, и гнутая ручка от ведра из купальни. Она даже пыталась поймать одну из саламандр, посчитав, что те тоже достаточно блестящие, но юркие ящерицы обжигали пальцы и прятались от девочки в каменных норках. А еще при ближайшем рассмотрении они оказались обычными ящерицами, черно-красными и совсем не блестящими. Так что от затеи пополнить ими свою коллекцию Незабудка отказалась.

К тому же последнее время все эти мелкие сокровища уже не так радовали маленькое сердечко девочки. Ее занимало нечто совершенно необыкновенное, то, что представлялось как самая большая ценность, настоящий волшебный подарок!

Незабудка вздохнула, быстро сложила блестяшки в тряпицу и спрятала под кровать. И уже в который раз залезла на широкую доску под окном, сложила ручки, всматриваясь в белый замок на скале.

Искра.

Вот что занимало мысли девочки, вот то, что заставляло ее замирать в предвкушении чуда.

Незабудка не понимала, отчего ее сестра так беспокоится и переживает, самой Сиере очень нравился замок, в котором было так много мест для игр и забав. Здесь вкусно кормили, а девочки весело смеялись над проделками малышки. И даже строгие хранительницы тайком ей улыбались и подсовывали вкусности или маленькие подарки. Да Незабудке никогда в жизни не было так хорошо, как в этом Хандраш! Слово каждый раз застревало на ее языке, но она произносила его с радостью. Этот самый Хандраш за прошедшие десять дней стал ей настоящим домом, которого Сиера никогда не знала. И она тихонько молилась по вечерам Богине, чтобы та образумила Лею и сестра тоже полюбила замок и осталась в нем навсегда.

Взрослые так привыкли к присутствию рядом маленькой девочки, что совсем не обращали на нее внимания. А девушки, проживающие в замке, и вовсе считали Незабудку малышкой и без стеснения обсуждали при ней и молодых магов, и свои мечты. Эти разговоры и обсуждение достоинств парней были Незабудке не слишком интересны. И их она пропускала мимо ушей. А вот про Искру слушала внимательно. О ней тоже говорили часто, мечтали узнать, какова она, увидеть хоть одним глазком святыню. И каждый раз, когда кто-то начинал такие разговоры, сердечко Сиеры стучало с удвоенной скоростью.

Она даже видела ее во сне — Искру. И понимала, почему Искру прячут в Белой Башне. Если бы эта самая сверкающая и чудесная вещь попала в руке Сиеры, она бы тоже ее спрятала. И никому бы не показала. Ну, понятно, Лее. Ну еще Тиссе, она всегда отдает Незабудке свои сладости. Ну и Полине, которая рассказывает такие удивительные сказки и знает много смешных песенок. И, может быть, Ринке. Она веселая.

Но больше никому!

Незабудка представила, как противная Ельга, которая больно щиплет девочку, когда никто не видит, будет умолять Сиеру показать ей Искру. Но Незабудка ни за что не покажет, пусть хоть Ельга отдаст ей все свои заколки и ленты! И даже в обмен на тот алый веер с синими птицами и зелеными камушками она тоже не станет делиться с Ельгой своим сокровищем!

Хотя…

Веер был красивый. Незабудка видела вещицу лишь раз, мельком, и все мечтала, что Ельга вновь его вытащит из своего шкафа, но вредная девица больше веер не доставала.

Может, в обмен на веер Незабудка все же покажет Ельге Искру. Не всю, а лишь самый краешек.

Девочка подперла щеки кулачками, задумавшись. Интересно, можно показать краешек Искры? И какого она размера? Вдруг очень большая?

Незабудка моргнула, потому что башня вдруг раздвоилась и рядом с белым зданием появилось еще одно — словно выточенное из стекла. Миг — и два здания снова слились в одно.

Сиера спрыгнула с окна — ее деятельная и жизнерадостная натура требовала движений и игр. Проскакав на одной ноге до двери, она вывалилась в коридор и понеслась по галерее, представляя себя феей.

Но мысли об Искре так и не покинули ее темноволосую головку.

Элея

После ужина я сбежала в сад. Девчонки шумно обсуждали произошедшее на уроке, делились страхами и впечатлениями. Хранительницы сказали, что четверых девушек, пострадавших от сороконожек, отправили в целительскую и навещать их пока нельзя. Тисса попыталась возмутиться местными порядками, но Оливия быстро поставила ее на место, объяснив, что мы ничего не понимаем в обучении и магии. И пояснила, что подобные суровые меры нужны для нашего блага, чтобы мы умели о себе позаботиться.

В этой странной логике был свой смысл, хотя смириться с ним было трудно. С другой стороны, даже в обычных храмовых школах к ученикам применялись и розги, и стояние на соли с битыми ракушками, так что ничего удивительного в подобном наглядном обучении не было. Да и кто мы такие, чтобы спорить с хранительницами и магами? И девушкам только и оставалось, что возмущаться. Не слишком громко и когда хранительницы не слышали.

Я зашла в глубину леса, туда, где уже высились исполины-деревья, а валуны покрывал влажный мох. Постояла, прислушиваясь, но посторонних шагов не уловила. И со вздохом задрала рукав.

— Вылезай, — строго приказала я. Но кожа оставалась привычной — бледной, с синеватыми прожилками. Я рассердилась. — Быстро вылезай, или я за себя не ручаюсь!

Что именно я сделаю, если ящерка не покажется, я не знала. Да и что можно сделать с чем-то непонятным, живущим под твоей собственной кожей? Ну почему Шариссар не рассказал мне больше и так поспешно ушел?

Я топнула ногой.

— Если не вылезешь, я пойду к магам и все им расскажу! — неубедительно пригрозила я. Я просто несла, что приходило в голову, потому что по правде меня жутко пугало существо под моей кожей.

Лопатка зачесалась, потом зуд перетек на плечо и спустился по руке. И под кожей проявилась уже знакомая черно-красная вытянутая морда с гребнем и раздвоенным языком. Ящерка, как я ее называла, словно приложилась к коже с обратной стороны, отпечатываясь на ней двигающимся рисунком. И тут же пропала, как будто ушла внутрь моего тела. Я нахмурилась. Безумие, но мне показалось, что она испугалась.

Чувствуя себя неимоверно глупо, я постучала пальцем по своему запястью.

— Эй, не бойся, вылезай. Я тебе ничего не сделаю. Давай договоримся по-хорошему, а? Ты просто исчезнешь, и все будут счастливы. — Я помолчала, раздумывая. — Знаешь, ты меня дико пугаешь. Хотя с виду и ничего, даже миленькая… но как-то не слишком приятно осознавать, что у меня по телу движется постороннее создание. К тому же у меня от тебя все чешется! — Я осеклась, рассматривая свою бледную кожу. И добавила жалобно: — Эй, ты все еще там?

Очень медленно на запястье вновь проявилась картинка. Красный гребень слегка подрагивал, словно существо принюхивалось, черные глазки смотрели настороженно. Она вновь вытащила язык, лизнув меня изнутри. Я подпрыгнула.

— Щекотно! Прекрати! Я терпеть не могу щекотку.

Язык пропал, зато появилось тело. Длинное, с когтистыми короткими лапками, шипастым хвостом и буграми на боках. Переместившись с запястья к локтю, ящерка вновь пропала. И сколько я ее ни звала, больше не появлялась. Даже зуд исчез, и никаких движений под кожей я больше не чувствовала.

— Может, она там уснула, зараза? — пробормотала я. И уже привычно добавила: — Мерзкий Хандраш! То сороконожки, то… ящерицы.

«То Темные. Вернее, один. Темный», — добавил внутренний голос. Хотя вот к Темным Хандраш никакого отношения как раз таки и не имел. Скорее, наоборот. Я вновь подумала о Шариссаре. Проклятие, я постоянно о нем думала. И о его поцелуях. О таких сильных и надежных руках. О прогулках под луной. О том, как он держал меня в воде и я знала, что он не даст мне утонуть. Просто знала, и все тут.

Я со вздохом опустилась на мшистый камень.

— Это ничего не значит, — под нос себе пробубнила я. — Он мой друг. И союзник против Светлых. Да. Именно так!

Я даже головой покивала, пытаясь себя в этом убедить. Но получалось плохо. Гнилые потроха коххра, ну не могла же я влюбиться за несколько дней? Ведь так не бывает? На это нужно как минимум пару месяцев! А тут…

Я хмуро пнула носком сапога камушек. Тот отлетел и исчез в раскрывающемся светлом портале, из которого вышел магистр Райден. Камушек, что я пнула, ударился о ногу мага и рассыпался трухой. Я вскочила и неловко вытерла ладони о штаны.

— Магистр Райден, Светлой вам Искры, — слегка растерянно поприветствовала я. — Простите за этот камень! Я случайно.

Он кивнул, чуть криво усмехнувшись.

— Да, не успел я появиться, как ты бросила в меня камень… Очень… показательно.

— Я же не знала, что вы появитесь, — буркнула я.

Он покачал головой.

— Конечно. Не переживай, Элея. Как твои… дела?

Я снова потерла ладони, совершенно не понимая, как вести себя с магом. Единственное, чего мне хотелось, — это не вести себя с ним никак. Точнее, вообще не пересекаться.

— Все хорошо, — выдавила я.

— Как Незабудка?

— Замечательно.

— Я рад.

Магистр стоял, не сводя с меня глаз, таких ярких, словно внутри зеленых радужек горели масляные лампы. Мне даже на миг показалось, что магистр не дышит, так неподвижен он был. На маге была официальная белая мантия Хандраш, золотой знак Искры на груди слабо мерцал, когда на него попадал свет солнца, пробивающийся сквозь листву. И сейчас Райден олицетворял собой все, чего я боялась и от чего бежала много лет, — Искру, магию и Хандраш. Он был воплощением моих страхов, сам не зная того. Но, конечно, я не могла рассказать ему о том, что выросла с твердым и крепко вбитым в меня убеждением, что маги — самое страшное, что может со мной приключиться. И от них надо держаться как можно дальше.

Я сглотнула.

— Я слышал, что сегодня на занятии были пострадавшие. Надеюсь… ты не испугалась?

— Испугалась, — удивленно протянула я. — Конечно, испугалась. Но магистр Лерой объяснил, что так в Хандраш проходит обучение. Наверное, в этом есть смысл, только… — вновь сглотнула и шагнула ближе. — Магистр Райден, это ведь жестоко! Неужели вы не понимаете? Возможно, такие методы нужны боевым магам, но зачем они помощницам хранительниц? В нас даже нет магии! И мне так жаль девочек, которые оказались в целительской!

— У тебя доброе сердце, — чуть хрипло сказал магистр. — Я рад, что ты не пострадала. Правда, рад… Хотя… — Он негромко вздохнул. — Возможно, было бы лучше, если бы…

— Что? — насупилась я. — Чтобы меня тоже покусали? Вы это имели в виду?

— Не обращай внимания. — Он покачал головой, от чего красные волосы качнулись. — Скажи, ты ничего не хочешь мне рассказать, Элея? С тобой происходит что-нибудь необычное?

Взгляд мага стал острым, и я поежилась. Конечно, происходит! Вокруг меня только и делает, что происходит что-то до умопомрачения необычное! Но вот говорить об этом красноволосому я точно не собиралась. Поэтому лишь небрежно пожала плечами.

— Нет.

— Я… могу помочь, Элея, — в его голосе прозвучала какая-то отчаянная нотка, удивившая меня. Магистр склонил голову, пытаясь поймать мой взгляд. — Я твой друг. Мне хотелось бы, чтобы ты мне верила. Я хочу… помочь тебе.

Я подняла на мага изумленный взгляд. Нет, все-таки он странный.

— Эээ, спасибо. Я буду… иметь в виду.

Он шагнул ко мне, и я непроизвольно отступила. В зеленых глазах магистра появилась краснота, но маг тут же отвернулся. И возможно, мне это лишь показалось.

— Что ж. Светлой Искры тебе, Элея, — негромко произнес он и снова ушел в портал.

Я несколько ошарашенно посмотрела туда, где угас свет.

— А зачем приходили-то? — спросила я, но, понятно, мне никто не ответил.

Ортан и Арви

— Прекрати мельтешить, — бросил Арви. — У меня уже в глазах рябит от твоих движений!

— Убью дрянь! — прорычал Ортан, сжимая кулаки.

— Слушай, что ты прицепился к этой девушке? — Арви недоуменно приподнял бровь. Они с другом сидели в своей комнате Академии, только занимались не положенной подготовкой и обучением, а обсуждением Элеи. Обсуждение было односторонним: Ортан рычал и сыпал проклятиями, а его друг молча все это слушал. — Если тебя не знать, то можно подумать, что ты к ней неравнодушен!

Ортан издал такой шипящий звук, что Арви поморщился и успокаивающе поднял руки.

— Ладно, ладно, не злись, я пошутил.

— Если здесь кто и растекся сопливой лужей из-за девчонки, то это ты, Арви! — со злостью бросил Ортан. — Все видели, как у тебя слюни потекли из-за той кареглазой, Тисса, кажется! Словно у щенка при виде кости!

Арви поднялся и нахмурился.

— Я всегда поддерживал тебя, Ортан, но это не значит, что стерплю твои оскорбления. К тому же не вижу ничего плохого в моем интересе к Тиссе. Она достойная девушка.

— Она нищая деревенщина! — высокомерно возразил блондин.

— Я тоже, если ты забыл, — тихо сказал Арви.

— Ты потомок древнего рода.

— Обедневшего и забытого. — Арви отвернулся от друга. — И знаешь… мне не нравится то, что ты задумал.

— Ты со мной или нет? — резко спросил он. Арви замер, опустив голову, а потом решительно качнул ею.

— Понятно. — Ортан сделал пренебрежительный жест рукой. — Надеюсь, не побежишь ябедничать наставникам?

Арви покраснел от негодования, но сдержался. И поджал губы.

— Думай что хочешь. И не забывай, что у тебя уже восемь молний. Еще две, и ты вылетишь из Академии, и даже твой отец-магистр тебя не вернет! Райден четко дал понять, чтобы ты не приближался к Элее!

— А ты наложил в штаны от страха? — передразнил Ортан. — Ни я, ни отец не боимся Райдена! И вообще, ему недолго осталось возглавлять ковен…

Он замолчал, прикусив себе язык и осознавая, что ляпнул сгоряча лишнее. Арви нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Ортан натянул на лицо презрительную маску.

— Если бы ты оставался моим другом, может, и рассказал бы. Но ты сделал выбор, Арви.

— Я твой друг, но это не значит, что должен поддерживать твои идиотские планы! — обозлился Арви. — Я пытаюсь уберечь тебя от глупости!

— Привет Тиссе. — Ортан склонился в насмешливом полупоклоне, резко развернулся и вышел.

И вот теперь Ортан сидел на дереве, активировав медальон, что он тайком стащил у отца. Этот семейный артефакт был способен полностью скрыть своего владельца и сейчас был как нельзя кстати. Стянуть медальон у папаши было не сложно, отец доверял Ортану. С самого детства мальчика готовили к великой судьбе, ему внушали, что он исключительный, лучший, особенный! Что он рожден править миром! В родном замке с единственным наследником носились как с величайшим сокровищем, и первый год в Академии дался парню нелегко. Он не мог смириться с тем, что стал всего лишь учеником, одним из многих. И даже далеко не лучшим. Его уровень магии был довольно высок, хотя до посвящения его потенциал трудно было определить. Но Ортан категорически не желал учиться и подчиняться наставникам. Даже проживание в общей комнате учеников его злило, и при любой возможности он сбегал в личные покои отца.

И еще бесило, что папаша не спешил защищать сына перед другими магистрами и настаивал на окончании Академии. Умом Ортан понимал, что без допуска совета магистров ему не приблизиться к Искре для посвящения, а без этого он всегда будет лишь мальчиком с потенциалом. И то, что он мог магичить лишь при наличии жезла силы, который черпал Свет Искры.

А чтобы пройти посвящение, необходимо сдать экзамены в Академии. Иначе никак.

Ортан вновь скрипнул зубами, бросив взгляд на свою ладонь. В сгущающейся темноте он не видел молнии на коже, но ощущал их зудящей болью. По замыслу наставников, молния не давала забыть о ее наличии и ныла, ныла, словно больной зуб. А в случае с Ортаном — восемь зубов, доводящих его до озверения.

Он цыкнул и вновь уставился на освещенные окна замка. Самое сложное было пролезть сюда. Ведь магистр Райден так и не вернул Ортану жезл силы. Парень скривился и сплюнул сквозь ветви на землю, вспомнив, как маг отчитывал его в своем кабинете. Словно маленького мальчика. И при этом Райден ни разу не повысил голос, лишь зеленые глаза сверкали холодным блеском. И он, Ортан, — потомок древнего и благородного рода магов, наследник Хормольдов, был вынужден стоять перед магистром, опустив голову, и молча слушать!

Парень вновь сплюнул. Ну почему главой ковена стал не его отец, а этот инкуб! Магистр Хормольд был во многом откровенен с сыном, даже чересчур откровенен, считая его своим преемником. Себя же маг видел на посту главы ковена и тайно ожидал удобного случая, чтобы показать свою силу и превосходство. В родовом замке Хормольдов, во время каникул, Ортан не раз слышал гневные речи отца о том, в какой позор превратился священный ковен Искры! Мало того что в нем присутствуют потомки других рас, но и возглавляет ковен не человек — инкуб! Этот факт неимоверно злил дородного магистра, хотя свой гнев он тщательно скрывал в стенах Хандраш.

И сам Ортан истово мечтал о том, чтобы главой стал его отец.

— Он навел бы порядок в этом гадюшнике, — под нос себе пробурчал маг, — и первым делом выгнал бы из Академии всех недостойных!

Ведь это просто позор — допускать в священные стены тех, в ком течет Темная кровь! Полукровок!

Ортан поерзал, пытаясь удобнее умостить зад между шершавых ветвей. И вновь вспомнил, как эта тварь с разноцветными глазами повалила его на землю, догадавшись о кохрах. И как они вместе скатились в овраг. И как он впечатывал ладонь в кору дерева возле ее лица, наслаждаясь испугом на нежном лице.

Тварь, дрянь, ненавистная грязная уродка!

Ненависть клокотала в нем каждый раз, когда он думал о ней. Хотя нет, полукровка не была уродкой. Она была красивой. И от этого парень злился еще сильнее, разрываясь между противоречиями, что она вызывала в его избалованной душе. Да как она посмела так вести себя с ним? Дерзить, обзывать, обливать презрением? Да она же никто, грязь под его подошвой, бродяжка, безродная тварь! Да она должна была смотреть, умирая от восторга лишь при виде его!

Ортан насупился.

Ничего. Он ее научит вежливости. И это будет лишь первый урок.

Сердце вновь забилось чаще, стоило подумать об этом, и Ортан облизал пересохшие губы.

Сидя на дереве, он согревал себя воспоминаниями о том прекрасном моменте, когда отвратительная полукровка повалилась со стола в копошащийся рой сороконожек. Еще бы мгновение, и Ортан насладился бы ее истошным визгом и ужасом в разноцветных глазах. Он позволил бы ей по-настоящему испугаться, а потом… Потом, может быть, даже спас. Возможно, он протянул бы девушке руку, чтобы она вновь могла взобраться на стол. Или нет. Но, к сожалению, план не удался. Мало того что предатель Арви кинулся за гадкой тварью, так еще и магистр так не вовремя явился.

Ортан поскреб затылок. Воспоминания о шевелящейся куче насекомых вызывало омерзение. Он подумал, что в этом году магистры как-то особенно суровы. Это отмечали все ученики: в Академии царила мрачная и недобрая обстановка, так что адепты старались вести себя как можно тише и не попадаться на глаза наставникам. И даже отец лишь поджимал губы, не желая говорить на эту тему.

Уже в тысячный раз Ортан подумал о том, что во всем виноват Райден. Если бы главой был его отец…

Парень потер затекшие мышцы. Конечно, умнее было бы спрятаться в кустах, но Ортан слишком хорошо помнил ужасного черного зверя, что таскался за этой полукровкой, и не хотел снова с ним повстречаться. Интересно, как ей удалось приручить зверя из Сумрака?

Ничего, в комнате его точно не будет. Главное, забраться внутрь, а там… Он поговорит с этой тварью с разноцветными глазами. И очень доходчиво объяснит, как ей следует вести себя с ним впредь. Его урок она надолго запомнит! Физической силой Боги его не обделили, и взобраться по веревке в комнату девушки парень мог запросто.

Молодой маг напряг зрение. В надвигающихся сумерках окна замка светились слабым светом лунниц и масляных ламп. Ортан предвкушающе хмыкнул, представляя страх на точеном личике бродяжки. И как этот страх отзовется наслаждением в душе парня. Он почти задремал на ветке, ожидая, когда же девушки улягутся спать. А потом…

Маг протер глаза.

Тот самый черный зверь выпрыгнул из зарослей и застыл под окном. И через несколько мгновений из окна на втором этаже свесилась Элея, посмотрела с улыбкой. Ее длинные темные волосы упали на стену через окно. А потом… то, что произошло потом, чуть не заставило Ортана свалиться с ветки. И он лишь крепче сжал свой медальон, возблагодарив небеса и всех Богов, что предусмотрительно надел его.

— Чтоб я сдох, — ошарашенно пробормотал Ортан, продолжая пялиться на заросли, в которых исчезли два порождения Мрака. Его привел в себя крик филина, вылетевшего на ночную охоту.

Ортан свалился на землю, больно ободрав ладони о кору дерева, но вскочил, не обращая на это внимания. И, не чувствуя ног, помчался в сторону южного крыла, где проживали магистры.

Он уже не увидел, как из того же окна вывалилась веревка из связанных простыней, и по ней довольно ловко спустилась темноволосая девочка. Незабудка, вооруженная двумя ложками и в плаще из покрывала, решительно направилась в сторону Белой Башни.

ГЛАВА 18

Чер Лерой

Магистр сел в удобное нутро плюшевого кресла, но, не выдержав, снова вскочил. И в бесчисленный раз прислушался, считая капли утекающего времени. И вновь проверил, не сломалась ли клепсидра, но вода текла исправно и равнодушно, как ни желал маг ускорить ее движение.

Он вновь обошел комнату, проверяя свои магические заклинания. Никто не должен войти сюда во время его отсутствия. Но все магические символы слабо мерцали и тоже были исправны.

Оставалось лишь ждать. И это было как раз самое трудное.

Но удивительно — отдав столько усилий на подготовку и ожидание, магистр оказался все же не готов, когда на его ладонях загорелась черная метка призыва. Он поднял руку, рассматривая расползающуюся чернильную кляксу в центре ладони, сочащуюся Тьмой. Мужчина глубоко вздохнул и решительно сжал ладонь в кулак. Метка сработала, выдергивая его из Хандраш в иной мир. В Оххарон.

От перехода он на миг ослеп и заморгал, пытаясь рассмотреть что-то сквозь пелену, застилающую глаза.

— Не плачь, — нежный голос заставил его сердце сделать отчаянный рывок и провалиться куда-то. Так было всегда в ее присутствии. Его жена, его судьба, его Сейна. Так мало времени вместе, и бесконечность врозь. Злая прихоть Богов, соединившая навечно людей, которые были различны, как Свет и Тьма. Его, магистра Искры, и ее, принцессу Мрака. Он полюбил ее с первого взгляда или даже раньше — возможно, он любил ее всегда, просто ждал момента их встречи. Ее образ был выгравирован на его сердце с начала времен, запечатлен в душе несмываемой печатью.

Он снова вздохнул, когда Сейна провела ладонью по его щеке, стирая слезы.

— Не плачь, муж мой. Я здесь. У нас мало времени, а мне так много надо тебе сказать…

Магистр коротко выдохнул и рывком сжал любимую в объятиях, зарываясь пальцами в темные волосы и вдыхая родной запах.

— Подожди, — Сейна тихонько рассмеялась. — Прежде скажи мне самое главное… — Она слегка отстранилась, заглядывая в матово-зеленые глаза мужчины. — С ними все в порядке? С нашими девочками все в порядке, Лерой? Ответь мне!

Чер Лерой погладил Сейну по голове.

— Не волнуйся за них, любимая.

Сейна облегченно улыбнулась, отчего синие глаза зажглись.

— Что с ними? Как они живут? Они здоровы?

— Ты ведь знаешь условия, милая… Я не могу влиять на их жизнь, — тихо ответил магистр, вновь и вновь пропуская сквозь пальцы темные пряди Сейны и не в силах отвести от нее взгляд. Она всегда казалась ему самой красивой девушкой на земле. И хоть его глаза отмечали ее исхудавшее лицо и морщинки у губ, он по-прежнему видел ее прекрасной. Чер Лерой обхватил лицо любимой ладонями, силясь впитать в себя весь ее образ, аромат, взгляд, прикосновение… Все, чего он был лишен долгие годы. И Сейна вновь почувствовала, услышала его мысли.

— Шесть лет, четыре луны, девять дней и одиннадцать ударов клепсидры…

— Ты тоже считаешь? — прошептал Светлый маг, она с улыбкой кивнула. Ровно столько прошло времени со дня их последней встречи.

— Я изменю это, Сейна. Верь мне! Мы будем вместе, — с мучительным стоном сказал Лерой.

Если бы кто-нибудь сейчас увидел сурового магистра, он не узнал бы его. В его лице было столько любви и отчаяния, что на него было страшно смотреть. И в то же время невозможно отвернуться. Его извечные спутники — черно-красные нар-ори спрятались, не высовывая своих безобразных морд. Нар-ори питаются чувствами своего носителя, и за годы мучений Чер Лероя они превратились в нечто безобразное и пугающее. Хотя когда-то Сейна восхищалась этими красивыми и гордыми созданиями… Теперь, спустя годы, маг предпочитал не показывать любимой своих питомцев.

— Что-то произошло? — нахмурилась Сейна, внимательно всматриваясь в глаза Лероя. И решительно сняла с лица его ладони, сжала. — Лерой, ты от меня что-то скрываешь? Ты знаешь о девочках? Что?

— Ну с чего это взяла?

— Потому что слишком хорошо тебя знаю! — улыбнулась Сейна и обернулась тревожно. — Они не должны прикасаться к магии! Ни к Темной, ни к Светлой! Ни за что!

— Тише, тише. — Он вновь прижал ее к себе. И повторил, как заклинание: — Мы будем вместе, Сейна.

Она кивнула и тихо всхлипнула, уткнулась носом в его грудь, прижалась.

— Просто верь мне, Сейна. — Маг вновь обнял ее, радуясь, что женщина не видит его лица. — Мы будем вместе. Просто верь.

Она кивнула, растворяясь в объятиях любимого мужчины…

Элея

Я хотела не спать, чтобы хорошенько все обдумать, но, уложив Незабудку и устроившись на своей кровати, незаметно для себя провалилась в сон.

…И вновь я шла по Хрустальному Замку. Он слегка изменился. На хрустальных стенах появились белые узоры, словно на окнах зимой. Я тронула их пальцем и отдернула руку, ощутив обжигающий холод. Ступени истончались под моими ногами. С каждым шагом они становились все более хрупкими — кусочки ненадежного льда, висящие в темноте, залитой багровым светом. И сам Замок от этого света пылал, внутри его стен текли потоки красной крови, и тени смотрели на меня сквозь льдистую толщу. Но я не оборачивалась. Я поднималась и поднималась, все выше и выше, зная, что мне нужно туда… И безумно страшась этого. Что я там увижу? Или… кого? И почему мне так необходимо подняться по этим ледяным ступеням, дрожащим над бездной?

Я не знаю ответов, я лишь снова делаю шаг…

И просыпаюсь, хватая ртом воздух.

Незабудка мирно посапывала в своей кроватке, свет луны заливал комнату сквозь распахнутое окно. Звезды светили так ярко, что я, завороженная, подошла ближе и застыла, любуясь. Честно говоря, я никогда не видела такого неба, здесь, на Рифе, оно было особенным. И звезды казались крупными и близкими, невообразимо яркими. Особенно одна — красная.

Налюбовавшись, я опустила глаза и улыбнулась, увидев черного зверя.

— Я не сплю, — прошептала я, не сомневаясь, что Шариссар услышит. Он поднял морду и оскалился, но я готова была поклясться, что Темный улыбается. Быстро оглянувшись на сопящую Незабудку, я залезла на окно, чуть качнулась. Внутри было так радостно, что хотелось смеяться. Или раскинуть руки и взлететь. Посмотрела вниз. Шариссар стоял уже в облике человека и улыбался, закинув голову.

— Прыгай, — одними губами сказал он.

И, глубоко вздохнув, не думая, я прыгнула вниз. Несколько мгновений полета, от которого внутри все сладко замерло, и меня поймали сильные руки.

— Сумасшедшая, — выдохнул Темный, прижимая меня к себе. Синие глаза казались во тьме черными звездами. Я тихо рассмеялась.

— Ты ведь сам велел прыгать!

— А ты будешь делать все, что я тебе велю? — передразнил он.

— Только если мне это будет нравиться! — выпалила я и покраснела, радуясь, что в ночной темноте этого не видно. Хотя со звериным зрением Шариссара я не могла быть в этом уверенной наверняка. О Богиня, неужели я с ним кокетничаю? Я?! Да я раньше в жизни не сказала бы подобного! А теперь… Да. Кокетничаю.

— Я буду стараться, — вкрадчиво протянул он, — доставить тебе удовольствие.

Фраза прозвучала двусмысленно, и я вновь залилась краской. Но тут же протянула насмешливо:

— Ой, не знаю, удастся ли! Обещать все умеют! А на деле… — вывернулась из его рук и побежала к ограде, а потом прыгнула со смехом, на лету оборачиваясь. И уже звериным своим нюхом ощутила черного зверя за спиной, несущегося следом.

Я ускорилась, почти полетела, не чувствуя под ногами мягкой травы, но Шариссар догонял. Он играл со мной, то почти настигая, то уходя, давая мне шанс вырваться вперед. Я в обманном маневре резко бросила тело в сторону, за бурелом и колючие кусты можжевельника. Перелетела через небольшой овраг, осмотрелась. Шариссара не было. Я закружилась на месте, высматривая его и порыкивая от смеха. Но порадоваться не успела — черный зверь упал сверху, придавив меня к земле. Его пасть была оскалена, и, увидь подобное кто-то посторонний — спать не смог бы от ночных кошмаров, но я точно знала, что Шариссар смеется. Он рыкнул, прижимая меня лапами к земле, и мы обернулись одновременно, да так и прокатились по высокой траве.

— Так нечестно! — завопила я, хохоча и усаживаясь на него сверху. — Я не знала, что ты умеешь лазать по деревьям!

— Я много чего умею, кошечка. — Шариссар улыбался, рассматривая меня. Я же вдруг осознала, что сижу на его животе, обхватив ногами, и хотела слезть, но он положил ладони мне на бедра, удерживая.

— Кто-то здесь дразнил меня, а теперь испугался и надумал сбежать?

— Понятия не имею, о чем ты! — фыркнула я.

— Что, совсем не страшно? — вкрадчиво протянул он.

— Вот еще!

— А так?

Он провел пальцем по моим губам. Я пренебрежительно фыркнула.

— Фи, почему все мальчишки всегда думают о поцелуях?

— Я похож на мальчишку? — Шариссар надменно вскинул бровь, от этого жеста внутри меня появилась тягучая слабость. — И к тому же я совсем не думаю о поцелуйчиках, кошечках. Я хотел бы сделать с тобой гораздо больше, Лея, чем… поцелуйчики. Ты так мило краснеешь.

— Я не краснею. — Хотя, конечно, покраснела. У него был такой взгляд, словно одним им рассказывал все, что хочет сделать со мной.

Самое плохое, что я бы не отказала… По меркам Пятиземелья я вполне взрослая девушка, к тому же жизнь на чердаках и в дешевых домах для постояльцев давно отучила меня от ложной скромности. И мое сердце стучало не от страха, а от ожидания чего-то чудесного.

И Шариссар прав, он не мальчишка, хоть и выглядит довольно молодо, но его движения, взгляды и поступки были слишком уверенными. Он был не похож на всех остальных. По правде сказать, он отличался от всех, кого я встречала в жизни. И рядом с ним мне было одновременно и спокойно, и тревожно.

Чтобы скрыть свое смущение и перестать на него пялиться, я осмотрелась и увидела гроздья развесистой ягоды — красницы. И вскочила, схватив Шариссара за руку.

— Смотри, там красница! Вот повезло! Знаешь, какая она вкусная! Ну, идем же!

Темный хмыкнул недоверчиво, но пошел за мной. Я отвела ветви с мелкими колючками.

— Кошечка, я только что вспомнил, что не люблю ягоды.

— Ты просто их не пробовал! Подожди, сейчас доберемся!

— У меня несколько иные вкусовые предпочтения, Лея, — пробормотал Шариссар. Но ветви отвел, пропуская меня.

— Вот попробуешь красницу и сразу ее полюбишь! Обещаю! Для нас с Незабудкой это было единственное лакомство, знаешь, как мы лета ждали, чтобы ягода созрела? И все равно зеленой лопали, удержаться не могли! А то если не успеть, соседские мальчишки все обнесут. — Я рассмеялась, хотя Шариссар отчего-то нахмурился.

— Вы голодали? — без эмоций спросил он.

— Ты что, на хлеб всегда хватало! — Я осторожно протиснулась между ветками и опустилась на корточки. Кусты красницы росли кругом, выставляя наружу шипы и алея сладкой ягодой внутри. — Красница — она как еж, — нежно сказала я, срывая первую ягодку. — Снаружи — иголки, а внутри — вкуснятина.

— Я бы предпочел ежа — хотя бы мясо.

— Иди сюда, — потянула Шариссара за руку на землю. — И рот открой.

Он присел и послушно открыл. Я вложила ему в губы сочную красницу, нажала на подбородок и улыбнулась.

— Ну как? Вкусно?

Он прикусил, не спуская с меня глаз.

— Ну вкусно ведь!

Шариссар пожевал.

— Все-таки предпочитаю ежа, — и рассмеялся, увидев мое вытянувшееся лицо. — Вкусно, кошечка. Очень. Но ты отдала мне первую ягоду.

— И что? — не поняла я. — У вас это какой-то обычай? Не переживай, тут красницы много, и мне хватит!

— Да, хватит, — глухо сказал Шариссар.

Я сорвала еще одну алую вкуснотень и положила рот, зажмурившись от удовольствия.

— Так что там с первой ягодой? — потянувшись за следующей, спросила я.

— В Оххароне первый кусочек еды каждый съедает сам, — нехотя процедил Шариссар. — И второй тоже. Нужно наесться досыта самому и лишь потом угощать других. Это закон выживания.

— Глупый закон. — Я вложила в его губы еще две красницы.

— Напротив. — Темный покачал головой. — Если ты голодна, ты не выживешь. Первым делом надо позаботиться о себе — накормить, согреть, спастись. Всегда и при любых обстоятельствах.

— Звучит ужасно, я так никогда не поступлю! — мотнула головой и уселась на землю, поджав ноги. — К тому же мы ведь не на войне? Вот тебе еще ягодка… Расскажи про Оххарон. Какой он?

— Красивый, — медленно произнес Шариссар, его взгляд стал задумчивым. — Но не такой, как Пятиземелье. В Оххароне утро мягкое и туманное, день теплый и длится лишь несколько часов, потом наступают первые сумерки. К третьим становится холодно… И тогда восходит Звезда Мрака. — Он прикрыл глаза, вспоминая. — Она похожа на сиреневый цветок, расцветающий в небе. Сначала появляется бутон, а потом лепестки распадаются и каждый излучает сияние всех цветов фиолета, от нежно-сиреневого, до чернильного.

— Наверное, это выглядит впечатляюще, — зачарованно прошептала я. — Я хотела бы это увидеть.

— Да. Это красиво. — Шариссар словно очнулся и криво усмехнулся.

— А чем ты занимался в Оххароне? Охранял тот Замок?

Его губы чуть изогнулись.

— Можно и так сказать.

— Когда эти слои, о которых ты говорил, перестанут смещаться, я смогу вернуть тебя обратно. — Я подползла ближе, виновато заглядывая в его глаза. — Ты, наверное, скучаешь по дому?

— Мне просто необходимо вернуться, — отвернувшись, сказал он.

— Я понимаю, — положила в рот еще одну ягоду, только сладкий сок внезапно показался кислым.

От мысли, что Шариссар уйдет обратно в свой мир, стало так тоскливо, что слезы подступили к глазам. Я сердито насупилась. Да что со мной такое? То хочется смеяться, то плакать… Проклятый Хандраш! Конечно, однажды Шариссар вернется в свой Оххарон, там его дом, друзья, возможно, любимая… Или даже жена? И несколько детишек с его черно-синими глазами и темными жесткими волосами… Я мрачно выплюнула ягоду. Требуха вонючего орка! Я ведь совсем ничего о нем не знаю! А сижу тут в кустах, ягодами кормлю, глупая…

— Неспелая попалась? — осведомился Шариссар. Я подняла на него сердитый взгляд. Губы Темного подрагивали, кажется, он с трудом удерживал улыбку.

— Что смешного? — мрачно спросила я.

— Ты смешная, кошечка? — Он все-таки рассмеялся. — Интересно, до каких небылиц ты уже додумалась в своей голове?

— Тебе показалось.

— Угу. Иди сюда. — Он сгреб меня одной рукой, придвигая ближе. — Моя очередь кормить тебя ягодами.

— Я уже наелась.

— Открывай рот, Лея, живо!

— Не надо мне… — Сочная ягода попала на язык, и следом я почувствовала его губы. Он чуть прикусил зубами красницу, пуская сок, а я возмущенно потянула ягодку на себя. Языки встретились, борясь за истекающее сладостью лакомство. Шариссар нежно ласкал мои губы, слизывая капли, собирая их и не давая скатиться на подбородок. Его язык был словно шелковый, горячий и нежный, он трогал меня так, что голова кружилась, а ноги дрожали. Если поцелуи так хороши, неудивительно, что девчонки только о них и говорят… Хотя где-то в глубине души я была уверена, что хороши поцелуи далеко не всех…

Он лизнул мне губы и выдохнул.

— Вкуснооо…

— Обещал накормить, а сам все съел! — Я сложила губы бантиком, пытаясь удержать улыбку.

— Я привык все съедать сам, — хмыкнул Темный, облизываясь. — Ничего не могу с этим сделать. Если ты будешь активнее работать языком, может, и тебе достанется.

Он сорвал крупную, красную до черноты ягоду и положил себе в рот.

— Эта моя! Я ее первая увидела! — возмутилась я.

— Отбери, кошечка. — Его мурчанию позавидовали бы все коты Пятиземелья.

И отберу! Я решительно приступила к действию. Ягода быстро закончилась, только мы этого не заметили, увлеченные процессом. Шариссар отодвинулся первым, издав короткий и злой рык, словно зверь, у которого отобрали вожделенную добычу. Я похлопала глазами, осознав, что лежу на нем, мои пальцы зарылись в его волосах, а его ладони гладят мою спину и все, что ниже спины…

Я пошевелилась на нем, и Шариссар снова издал этот низкий горловой звук, от которого мое тело наливалось сладкой негой. Придавил меня рукой, лишая движения.

— Кошечка, постарайся не ерзать на мне… какое-то время. Кантаххар! — хмыкнул он. — Знаешь, ты очень… красивая, Лея.

— Спасибо, — тихо сказала я, вновь смутившись. — А что такое Кантаххар?

— Эм, это плохое слово. Не повторяй.

— Я так Незабудке говорю! — фыркнула я. — А ей шесть лет! И все равно повторяет.

Шариссар вновь провел ладонью по моей спине и откинул голову.

Я скатилась с него и улеглась на траву, закинув руки за голову и чувствуя бедром его тепло. Мы оказались словно в своем особенном мире, внутри зарослей красницы. Воздух пах сладкой ягодой, травой, землей и еще чем волшебным, чему я не знала названия. И сквозь кроны деревьев нам видны были яркие огромные звезды, они словно подмигивали с бархата небосклона.

— Как здесь хорошо, — вздохнула я, улыбаясь. — Люблю на траве валяться. А ты?

— Не знаю, — его голос прозвучал глухо. — Я раньше этого не делал.

— Как это? — изумилась я, привставая на локте. — Разве в Оххароне не принято лежать на траве и смотреть в небо? Или… может, у вас нет травы?

— Есть. — Его губы чуть изогнулись в улыбке. — Но я никогда на ней не валялся… просто так. Как-то… не довелось.

— О, тогда ты должен знать основные правила лежания на траве!

— Есть еще и правила? — Его губы вновь дрогнули.

— А как же! Обязательно. Без правил никак нельзя! — Я поерзала, устраиваясь поудобнее. — Самое главное правило — валяться на траве надо в хорошей компании! Это основное. Если компания плохая — ничего не выйдет, проверено! Правило второе — валяться надо в непосредственной близости от чего-нибудь вкусного. Вот, например, красницы или малины. Ну, в твоем случае можно запастись куском копченой грудинки.

Шариссар хмыкнул.

— Правило третье! — назидательно продолжила я. — Нужно принять верную позу…

— Это уже интереснее, — отозвался Темный.

— Поза должна быть лежа на спине с закинутыми руками…

— М-м-м… — Шариссар издал низкий звук, от которого у меня губы пересохли. Я торопливо их облизала и уставилась на него сердито.

— Ты меня сбиваешь! — голос предательски охрип. Вот как у него это получается? Даже ведь не сказал ничего, а я уже дрожу, словно он меня целует! Просто кошмар какой-то!

— Я понял, кошечка. — Он притянул меня одной рукой к себе, устраивая на своей груди мою голову. Я затихла. — Отличные правила. Постараюсь запомнить.

Мы полежали, глядя в бархатное небо.

— Мне кажется, что звезды улыбаются, — тихо сказала я. — Нет, правда. Посмотри! Видишь, вон те две? Они словно глаза. А вот это нос. А эти пять полукругом — улыбка! Видишь?

— Нет.

— Ты просто не смотришь! — возмутилась я, приподнимаясь. Потому что Шариссар не смотрел на звезды, он смотрел на меня. Внимательно так смотрел, задумчиво.

— Я смотрю, Лея.

— Так надо ведь туда, на звезды! — Я вновь посмотрела на небо. — Ой, смотри, новая загорелась! Синяя, никогда такой не видела! Надо загадать желание. Интересно, у нее есть название?

Шариссар нехотя повернул лицо к небу. И я ощутила, как он напрягся.

— Да, — чуть хрипло произнес он. — Эту звезду называют Забвением. Идем, Лея. Нам пора возвращаться.

— Но… — Я хотела возразить, но нутром почувствовала, что что-то изменилось. И хоть я не знала, что именно, но внутри появилась тревога.

— Шариссар, что случилось? — Я неловко поднялась с травы, отряхнула тунику. На одежду налипли травинки и сухие веточки, а лицо у меня, наверное, перепачкано ягодным соком.

— Идем. — Не оборачиваясь, Темный отодвинул колючие ветви, сжимая их в ладонях.

— Ты же поранишься! — вскрикнула я, глядя, как впиваются колючки в его руки. Но он даже не посмотрел. Я вздохнула и полезла на другую сторону. И лишь выбравшись, вспомнила, что не набрала ягод для Незабудки и девочек, и расстроилась из-за этого. С другой стороны, как бы я их несла после оборота?

Шариссар молчал, о чем-то задумавшись, а потом с рычанием обернулся. Черный хвост бил по бокам, словно зверь сердился, шипы поднялись вдоль хребта. Я еще раз посмотрела на небо. Синяя звезда, кажется, стала ярче. И она разрушила мое улыбающееся звездное личико.

Вздохнув, я прыгнула, меняя облик, и побежала к замку.

ГЛАВА 19

Хормольд

Магистр Хормольд щелкнул пальцами, перемещая из подвалов Хандраш бутыль отборного вина из сладкой малины. На столе перед ним красовался красиво сервированный ужин, хрусталь сверкал, батист салфеток ослеплял белизной, а кусочки жареной утки истекали соком и благоухали аппетитным ароматом. Магистр любил ужинать плотно и сытно, запивая ужин вкусным напитком.

Хормольд удовлетворенно хмыкнул, поднял бокал густого темного вина, вдохнул аромат… и пролил жидкость на свой белый наряд, когда в покои ворвался его сын.

— Ортан! — Магистр негодующе потянулся за салфеткой, понимая, что одежда безнадежно испорчена. — Как ты смеешь так врываться? Ты совсем совесть потерял? Что с тобой?

Ортан хватал ртом воздух, его лицо раскраснелось от бега.

— Отец! — Парень быстро облизал губы и оглянулся. Но в покоях больше никого не было. — Ты не представляешь, что я сейчас видел!

— Если это твои очередные глупости… — начал лорд.

— Да послушай же! — закричал Ортан. — Это невероятно…

Он начал говорить, захлебываясь от эмоций, и уже через минуту магистр Хормольд забыл и о сочащейся жиром утке, и о своем испорченном одеянии. Он кинулся к химере, что спала, обвив хвостом сундучок, спихнул стражницу на пол и откинул крышку. На бархатной подушке покоились перстень и жезл — магические артефакты лорда.

— Как же мы просмотрели… не заметили… пропустили… Да как же… — Он замер, озаренный пониманием. — Измена! — выдохнул магистр Хормольд. — Кто-то покрывал Темных… здесь, в центре Хандраш… — Он застонал. Перстень застрял на пухлом пальце, и маг с досадой оставил его, как есть — на середине. — Предательство! Это все Райден… Покрывал Темных! В Академии! За мной, Ортан!

Его белые одежды взлетели, когда он рванул к двери, только красное пятно от вина алело, словно открытая рана. Ортан побежал следом.

Хандраш

Шариссар остановился резко, прорыв в земле борозды. Я перепрыгнула его и замерла, повернула морду. Он коротко рыкнул и изменился. Я обернулась следом, вскочила с беспокойством.

— Что случилось?

— Маги. Заклинания стражей. Сеть. — Он втянул воздух. — Это за нами, Лея.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. Нам надо уходить.

— Куда? — опешила я.

— Я знаю безопасное место.

— Я никуда не пойду без Незабудки! — выдохнула я. — Ты с ума сошел, я ее не оставлю!

— С ней ничего не случится! — Шариссар сжал мне плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты не понимаешь, Лея! Ты должна пойти со мной.

— Бросить сестру? Ни за что! Отпусти меня!

Мое сердце билось испуганно, где-то внутри растекалась боль. Я уже чувствовала приближение беды. Что-то случилось. Что-то плохое. И страх за Незабудку заставлял меня обезуметь в попытке вырваться из стальных пальцев Шариссара.

— Отпусти!

— Прекрати вырываться и послушай меня!

Я вскинула голову, прислушиваясь. Возле замка был какой-то шум, теперь и я его услышала. Кто-то закричал, кажется, Полина…

Я взвилась и укусила Шариссара за руку, вырвалась, оборачиваясь в прыжке. И понеслась так, что бег до этого вспомнился детской шалостью. Я просто слилась с ветром и Тьмой, став ее воплощением, настолько быстрым и неудержимым, что Шариссар не мог меня схватить. Я больше не играла. Страх за Незабудку сжимал мне горло и бился внутри тугими толчками крови, словно подталкивая: быстрее, быстрее, быстрее…

Темный пытался меня остановить, задержать, но я не обращала внимания на его рычание и неслась черной молнией. Уже возле замка перевернулась через голову и вскочила в человеческом облике, кинулась за каменную ограду. И забилась, попав в невидимую, но липкую паутину.

Мой взгляд заметался по внутреннему дворику. У стены стояли девушки — испуганные и замерзшие, в одних ночных сорочках. На некоторых даже обуви не было. И все растрепанные и сонные, словно их выдернули из-под одеял. Хотя, скорее всего, так и было, рассвет еще не осветил Хандраш, и замок заливал предрассветный голубой свет.

И самое страшное, что напротив находился один из магистров, незнакомый мне дородный толстяк. А дворик окружали суровые стражи — закованные в броню воины с арбалетами. Словно готовились к поимке опасного преступника. Или преступницы.

— Что здесь происходит? — выкрикнула я. Незабудки среди девушек не было.

— Мне вот тоже интересно, — мрачно протянула Тисса. Полина тряслась, обхватив себя руками. Остальные недоуменно и испуганно переглядывались. Рядом с девушками я неожиданно увидела и Арви. Что он делал здесь ранним утром, я не поняла.

— Молчать! — недовольно бросил магистр.

— И не подумаю! — разозлилась Тисса. — Мало того что нас привезли сюда против воли, так потом еще то топят, то травят сороконожками, а теперь что? В вашем Хандраш творится что-то неладное, и не думайте, что мы ничего не понимаем!

— Молчать, девчонка! — высокомерно повторил толстяк. — Кого из них ты видел, сын?

Из-за широкой спины мага выдвинулась фигура парня. Ортан обвел нас слегка растерянным взглядом.

— Ее. Элею, — его палец указал на меня, и толстяк улыбнулся.

— Очень хорошо! — Он щелкнул пальцами, и магическая паутина исчезла. Я потерла руки, а магистр шагнул ближе.

— Где Темный, которого ты прячешь, Элея? Где проклятый?

Я промолчала, стиснув зубы. Девушки ахнули, стражи придвинулись ближе.

— Я так и знала, что полукровка навлечет на нас беду! — мстительно выкрикнула Ельга. — Ее надо посадить в подвал!

Ринка пнула Ельгу так, что та, не удержавшись, качнулась в сторону.

— Тебя в подвал надо, ябеда! — крикнула она.

— Деревенщина! — взвилась Ельга.

Ринка развернулась и вцепилась ей в волосы. Девчонки заорали, пытаясь их разнять.

Стражи растерянно уставились на визжащих девушек в ночных сорочках, не зная, то ли разнимать их, то ли любоваться зрелищем.

— Беги, — одними губами сказала мне Тисса. Полина быстро кивнула и тоже вцепилась в кого-то, добавляя неразберихи.

Я опешила. Так девчонки намеренно сцепились, чтобы дать мне возможность сбежать? Я бросилась в сторону, но уперлась щекой в прозрачную стену, что словно купол накрыла двор.

— Лея, беги! — заорала Ринка, пытаясь отодрать от Ельги косу. Та орала и пиналась, брызгая слюной и сыпля проклятиями.

— Я не могу, — пискнула я.

— Никто не убежит, пока я не позволю! — взвизгнул магистр. — Разойдитесь!

Он взмахнул жезлом, и порыв ветра разметал девушек, отбросив соперниц друг от друга. И вновь повернулся ко мне.

— Где Темный? Отвечай мне, проклятая!

Но ответить я не успела, потому что Шариссар шагнул в круг, освещенный факелами, и задвинул меня себе за спину. Похоже, он никаких трудностей с магическим куполом не испытывал. Девушки замерли, с ужасом рассматривая мужчину, стражи вскинули арбалеты.

— Зачем? — простонала я ему в спину. — Уходи…

Он не обратил внимания.

— Меня искали? — с ленивой насмешкой протянул Шариссар.

Я чуть не завыла.

Магистр всмотрелся в глаза Темного и отступил. Ортан бросил на отца недоуменный взгляд.

— Как вы оказались в Хандраш? Как проникли на Риф? — потребовал Светлый маг.

— Случайно. — Шариссар смотрел спокойно. — Реальности сместились, я провалился в пространственную дыру.

— Случайно? — Новый голос заставил меня вздрогнуть. Из портала вышел магистр Райден и окинул Шариссара ледяным взглядом. — Высший паладин Оххарона случайно оказался в Хандраш? В это трудно поверить. — Он посмотрел на меня, стоящую рядом с Темным, и добавил: — Необычный у тебя питомец, Элея.

Шариссар рассмеялся. Желание магистра уязвить Темного его лишь веселило.

— И все же, — с еще большей насмешкой отозвался Шариссар. — И все же это так, магистр Райден. И, кстати, вы ведь отдаете себе отчет, что не имеете права меня задерживать? После восхождения Звезды Забвения в силу вступает пакт о ненападении. Реальности слишком близко друг к другу, чтобы продолжать боевые действия. Любой сильный всплеск магии отразится на обоих мирах.

— О чем вы говорите? — прошептала я, переводя взгляд с одного на другого. — Что происходит?

И еще один вопрос вертелся на языке, но его я не задала. Хотя, возможно, он был самым главным.

«Кто ты, Шариссар?»

Райден поморщился и повернул голову к толстяку:

— Объяснитесь, магистр Хормольд.

— Это вы должны нам объяснить, глава! — Пухлощекий маг выпрямился, словно силился казаться выше и стройнее. За его спиной возникли три светящиеся точки, и из порталов вышли еще магистры. Уже известный мне Чер Лерой, укутанный в серый плащ, и двое неизвестных — старик и молодой человек с длинными, до пояса, черными волосами, заплетенными в толстую косу, как у девушки. Они встали за спиной Хормольда, и тот удовлетворенно потер руки.

— Вы допустили появление в Хандраш Темного, глава! — обвиняюще выкрикнул толстяк. — Вернее, двух Темных, ибо эта девушка также оборачивается в зверя! А все мы знаем, что подобная способность — первый признак тьмы!

Райден вновь посмотрел на меня. Выражение его лица я не могла разобрать.

— В этой девушке нет Тьмы, — негромко сказал он.

— Есть, — возразил Шариссар. — И на этом основании я объявляю ее подданной Оххарона и забираю с собой.

— Что? — пискнула я. И потихоньку, за спиной Шариссара отодвинулась в сторону, ближе к девчонкам. Что-то происходящее мне совсем не нравилось. — Где Незабудка? — чуть слышно прошептала я Тиссе.

Та развела руками:

— Я ее не видела.

Я оглянулась, желая лишь одного — метнуться в комнату и найти сестру.

— Элея останется в Хандраш, — ледяным голосом объявил Райден.

Шариссар усмехнулся. Они мерялись взглядами, и я нутром чувствовала, насколько Темный близок к обращению в боевую форму. Да и Райден красноречиво сжимал жезл силы так, что побелели костяшки. Проклятие, а вокруг стражи с арбалетами… И Светлые магистры. И девушки…

Я снова оглянулась. Где же Незабудка?

— Вопрос в том, как вы допустили такое вопиющее нарушение, глава? — вкрадчивый голос толстяка разорвал тишину. — Я думаю, стоит поставить вопрос о вашем отстранении…

Магистр Райден отчетливо поморщился.

— Искра с вами, Хормольд, давайте обсудим это позже! Вам не кажется, что на данный момент есть более важные вопросы?

— По-моему, самое время! В эти сложные времена ковену нужен сильный глава, способный на решительные действия! — Толстяк вскинул руку с жезлом. — Именем Пресветлой Искры и властью одного из пяти я заявляю о несоответствии статусу главы магистра Аллариса Райдена и требую его замены! Предлагаю свою кандидатуру.

— Поддерживаю! — Черноволосый магистр неожиданно выступил вперед. В глаза Райдену он не смотрел, отворачивался.

Хормольд удовлетворенно кивнул. Ортан стоял в стороне и смотрел на происходящее с улыбкой. Арви поднял ладонь, показал другу неприличный жест и демонстративно отвернулся.

— Как новый глава ковена, выношу постановление о…

— Вы не слишком торопитесь, Хормольд? — в голосе Райдена скользнуло презрение. — Смена главы не решается подобным образом. Необходимо голосование всех адептов у чаши Оракула. Так что будьте добры, исчезните, потому что пока здесь командую я!

— Мы увидели результат вашего командования! — Толстяк поджал пухлые губки. — Отражение не найдено, а в Хандраш разгуливают Темные! Может, вы с ними заодно, магистр? Ведь мы обнаружили их лишь благодаря случайности! Кто-то очень активно гасил черную силу!

Я потихоньку сделала еще шаг к девушкам. Тисса и Арви также тихо пробирались ко мне. Но Шариссар схватил меня за руку и вновь задвинул себе за спину. Райден отвернулся от Хормольда, словно тот не стоил его внимания. Толстяк побагровел и судорожно сжал свой жезл силы.

— Отпустите девушку, паладин, и отойдите, — прошипел Алларис. Кажется, ему было наплевать на то, что ему говорил Хормольд, он не спускал с меня глаз. — Элея останется в Хандраш, это не обсуждается. Отойдите от нее! Немедленно!

Стражи подобрались, нацелившись на нас. Я вздрогнула. Ощущать себя под прицелом десятка арбалетов было не слишком приятно.

— Не стрелять! — прошипел Райден. Арбалеты опустились.

— А вас беспокоит моя близость к ней? — насмешливо протянул Шариссар, глядя в глаза магу. — Надо же…

Я вновь чуть не застонала. Ну зачем он дразнит магистра?

— Магистр Райден, вы слышали, что я только что сказал? — взвился Хормольд.

Алларис перевел на него холодный взгляд.

— Конечно. — Посмотрел на черноволосого, и тот смутился, отступил. Райден окинул взглядом молчащих магов. — Во времена, когда Пятиземелью нужен сильный и сплоченный ковен, вы решили завладеть властью, Хормольд? Думаете, мне неизвестно о ваших грязных играх за моей спиной? Я надеялся, что вы образумитесь и поймете, что Пятиземелью нужна наша сила, а не глупая борьба за власть.

— Проблема в том, Алларис, — негромко произнес Чер Лерой, — что ты считаешь окружающих такими же благородными и честными, как ты сам.

Его серый плащ соскользнул с тела, и все ахнули. Под ним на мужчине были одни штаны, на обнаженном торсе двигались силуэты черно-красных существ.

— Нар-ори, отпускаю вас! — выкрикнул он.

— Не ожидал от тебя, — тихо прохрипел Райден, вскидывая жезл. В его глазах появилась грусть, словно он только что потерял друга.

Чер Лерой раскрыл ладони, и с них на землю стекли сущности, обитающие под кожей мага. Девчонки заорали, даже стражи попятились. Четыре змеиных тела упали в траву и мгновенно выросли до размеров лошади, превратившись в ужасающих монстров. Они были похожи на огромных кобр, но с рядами шипов, рогатыми головами и черно-красными гривами, что развевались, когда они нападали на Райдена. Тот вскинул жезл, отражая удары светом, но змеи атаковали со всех сторон, и каждая из них была способна перекусить мага пополам.

Старик с яркими молодыми глазами метнулся в сторону, и по его приказу из воздуха соткались исполины. Но удары, которые они наносили змеям Лероя, были совсем не воздушными, сама земля вздрогнула, когда один из великанов приложил кулак к нар-ори. Длинное и шипастое змеиное тело отлетело в сторону сбившихся в кучку девушек, упало, зацепив кого-то. Хвост бил по стенам и грозил размазать всех, кто окажется рядом.

— Уходите! — Тисса в последний момент вытащила светловолосую девушку из-под удара, оттолкнула, перекатилась через голову, вскочила. Арви в точности повторил ее маневр. Они переглянулись, улыбаясь друг другу.

— Стреляйте! — заорал Хормольд стражам. Те неуверенно нацелились на дрожащий клубок девушек, магов, змей и исполинов.

— Не стрелять! — хрипло отдал приказ Райден. Он отбивал атаки, старик ему помогал.

Шариссар схватил меня за руку.

— Убираемся отсюда! — крикнул он.

Я выдернула руку.

— Я не уйду! Надо увести девушек и найти Незабудку!

Темный что-то прорычал, но я не услышала, потому что вокруг нас орали, стонали, ругались, а еще бухали кулаки исполинов, взрывались вспышки и шипели змеи. Под моей кожей снова появился зуд, и я с ужасом подумала, что у меня там что-то похожее на монстров Чер Лероя.

Сам магистр обернулся к нам, и я открыла рот от изумления, когда он четко произнес:

— Забирай ее, дарей-ран. Немедленно.

Шариссар и Чер Лерой сцепились взглядами, потом Темный слегка кивнул. Светлый вновь сосредоточился на атакующих заклинаниях. Его змеи танцевали танец смерти вокруг Райдена и голубоглазого старика. Шариссар потянул меня в сторону, но Райден выкинул сноп света, преграждая нам путь.

За стеной света Полина утирала кровь с лица, похоже, ее зацепил хвост змеи.

— Не могу пробиться! — заорала Тисса, снова и снова ударяя в невидимый купол.

— Отойди! — Арви сложил ладони ковшиком и что-то шепнул себе в руки, а потом отпустил. Снежная пушинка слетела с его ладони и упала на стенку купола. И от нее во все стороны пошли тоненькие трещинки, словно Арви вбил гвоздь в стекло. Зрелище завораживало, прямо в воздухе расползалась пробоина.

— У тебя же нет жезла! — восхитилась Тисса.

— Кое-что можно сделать и без него. — Улыбкой парня можно было бы осветить целый город. Он ударил, и в стене образовалась заметная дыра.

— Все сюда! — скомандовала Тисса, и девушки бросились к пролому. Я оглянулась на Темного, который разрывал магическую сеть, что сплел вокруг него магистр, и вскрикнула, потому что стражники все-таки спустили натянутые тетивы. Два болта пробили плечо Шариссара, и один — мою руку. Я закричала, а он посмотрел на кровь, текущую из моей раны. Болт прошел навылет, лишь зацепив мою кожу, но лицо Шариссара исказилось. На свои раны он, кажется, даже не обратил внимания.

— Беги, кошечка, — негромко сказал он. — Очень быстро беги.

И его тело стало меняться. Но это была не привычная мне форма черного зверя. Нет, это было что-то совсем иное. И очень страшное. Самое страшное, что я видела в жизни, истинное порождение Мрака. Я пискнула и свалилась на землю, с ужасом глядя на боевую форму Шариссара. Чудовище, стоящее на двух ногах, если эти массивные черные столбы, покрытые шерстью, можно назвать ногами. Когти, оставляющие борозды в земле. Бронзовый торс, закрытый костяными пластинами. Покрытый шипами и колючками хребет, переходящий в длинный жаловидный хвост и заканчивающийся ядовитым шипом. Крылья, сложенные черными кожистыми образованиями на спине. Верхние лапы с длинными когтями — клинками. И голова. Вытянутый назад безволосый череп с прижатыми ушами, ярко-красными глазами, щелью вместо носа и безгубой челюстью, открывающей два ряда клыков.

Это существо было создано лишь с одной целью — убивать. Без жалости, сомнений или страха. В красных, словно сгустки крови, глазах без зрачков не было ни одного чувства, и я не видела в них того, кто целовал меня. Там был лишь зверь, жадно вдыхающий запах своих врагов.

Он прыгнул вперед и разорвал стража, что выпустил болт. Просто разорвал пополам, как тряпичную куклу. Я заорала вместе с остальными, перевернулась и поползла к дыре в куполе.

Райден уже прикончил трех змей, и Чер Лерой лежал на земле, тяжело дыша. Старик стоял спиной к Алларису, магистр Хормольд выкрикивал какие-то заклинания. Мимо меня снова просвистел болт, и раздался еще один предсмертный крик. Я туда старалась не смотреть, на животе отползая к стене купола. Сунулась в дыру, и меня подхватили сильные руки. Арви вытащил меня и передал Тиссе.

— Жива, подруга? — подмигнула мне кареглазая кочевница. Я слегка ошарашенно кивнула. Тисса улыбнулась. — Я думаю, что пора убираться с этого Рифа. Погостили и хватит, как-то тут слишком… оживленно. В бухте корабль, он отвезет нас на землю.

— Но кто согласится нас везти? — пискнула я. Интересно, а про корабль она откуда знает? Впрочем, чему я удивляюсь. Тисса — это Тисса.

— Не согласятся — захватим, — уверенно объявила девушка и окинула прищуренным взглядом наше «войско». Девчонки тряслись, с ужасом поглядывая за купол. Я тоже посмотрела. Лучше бы я этого не делала. Там летали куски мяса, арбалетные болты, вспышки света и черный монстр. Такую картину можно было бы назвать «конец света». Кажется, именно он и наступил.

— Некогда думать, все за мной!

— А вещи? — завопила Ельга. — У меня там ценное!

— А тебя мы вообще с собой не берем, — ласково отозвалась Тисса. Но нахмурилась. — Некогда собираться, девочки, вы что, не понимаете? Мы погибнем в Хандраш! Все! Нет никакой сказки, есть жестокие маги, которые привезли нас, чтобы найти избранную. А остальные погибнут.

— Откуда ты это знаешь? — тихо изумилась я. Тисса переглянулась с Арви. А я покачала головой. И когда эти двое успели спеться?

— Сейчас это не важно, — отрезала Тисса. — Надо добраться до корабля, пока маги там делят власть и пытаются убить друг друга.

— Ты все врешь! — выкрикнула Ельга. Камилла нахмурилась. — В Хандраш мы жили, как принцессы! Маги о нас заботятся!

— От укусов сороконожек две девушки погибли в целительской, — тихо сказал Арви. — И у нас никогда раньше не было таких уроков. Со смертельным исходом. Тисса права, дело нечисто.

Мы шокированно замолчали, переваривая услышанное.

— Некогда спорить! — разозлилась кареглазая. — Кто хочет — идет с нами, кто нет… уговаривать не будем.

Она отвернулась и быстро пошла по дорожке. Девушки заколебались, не зная, что предпринять. Но тут в купол ударился стражник и медленно скатился, оставляя в воздухе красный след. Невидимая преграда гасила и звуки, мы не слышали криков, и в тишине это было особенно жутко. Я рассмотрела, как упал магистр Райден. Шариссар метался внутри, словно воплощенная смерть, и я отвернулась.

Девчонки заорали и отпрыгнули. И бросились за Тиссой. Лишь я осталась на дорожке.

— Лея, ты идешь? — окликнула Полина.

— Мне надо найти Незабудку! Я догоню!

— Я пойду с тобой. — Тисса с беспокойством всмотрелась в мое лицо.

— Нет! — возразила я. — Отведи всех на корабль. Я догоню. С Незабудкой.

— Мы тебя дождемся. — Охотница прикоснулась к моей руке ободряющим жестом. За ее спиной я увидела взгляды Полины и Ринки, даже Арви, и в горле возник комок. В их глазах я видела то, что никогда не встречала раньше — желание помочь, подставить плечо, защитить, невзирая на мою Тьму, на все, что они узнали обо мне. В этом странном путешествии я нашла настоящих друзей.

— Спасибо, — прошептала я.

Они кивнули, а я отвернулась и понеслась по дорожке к замку.

Ворвалась с нашу комнату с надеждой увидеть спрятавшуюся на кровати сестру, но помещение было пустым. Я заметалась, зовя сестру, и тут увидела кончик простыни, привязанный к доске под окном. С рычанием обернулась дикой кошкой, выпрыгнула в сад и опустила нос к земле, ловя запах. Он был довольно сильный, я почти видела, как маленькие ножки в ботиночках топают по дорожке.

Но пугало меня то, что след Сиеры вел в сторону Белой Башни.

ГЛАВА 20

Обитель Искры

Сама не помню, как добралась до нее. Запах Незабудки привел меня к Обители Искры и оборвался: сколько я ни бегала вокруг, но уловить его больше не могла. И это означало, что Сиера вошла внутрь.

Я вновь зарычала и вернулась в человеческий облик. Белоснежные стены возвышались надо мной, гладкие и прохладные, словно лед. И я поневоле вспомнила Хрустальный Замок Оххарона. Две башни, стоящие на одном месте, но в разных реальностях. В это трудно поверить.

И все же так было. Что-то происходило вокруг меня. Чем ближе я подходила, тем яснее это понимала. В наступающем рассвете я с ужасающей четкостью видела, что наш мир меняется. Под моими ногами вдруг появилась бурая трава, которая крошилась под сапогами, словно стекло. Шаг — и свет погас, я вступила в кусок ночной тьмы. Закинула голову. Надо мной слабо мерцала в небе сиреневая Звезда Мрака. Она покачивалась, и ее лепестки дрожали, посылая на землю синие брызги света. Еще три шага, и вновь стало светло. Я обернулась. За спиной была черная завеса — кусок Оххарона, проникший в мой мир. Белая Башня была уже совсем рядом.

— Незабудка! — крикнула я и вздрогнула. Мой голос в тишине этого места казался слишком громким. И слишком жалким. Я набрала больше воздуха и вступила под ажурную арку, что служила здесь входом. — Сиера, милая, ты здесь? Отзовись!

Эхо прокатилось по пустому залу. Я осмотрелась. Удивительно, но здесь никого не было. А ведь я всегда думала, что в Белой Башне бесчисленное множество стражей, охраняющих Искру.

И тут я вспомнила. И поняла, почему Башня пуста. Никто не может приблизиться к Искре. Никто. Даже верховные магистры могут сделать это лишь изредка и на короткое время. Остальные погибнут в этих стенах.

Я сглотнула.

— Незабудка, прошу тебя, выходи!

Сделала осторожный шаг, убеждая себя, что как только увижу хоть что-то блестящее, сразу закрою глаза. Ведь если не видеть Искру, она не сможет причинить вред? Или сможет? Я старалась об этом не думать. Гнилая требуха, я просто старалась об этом не думать! Мне нужно найти сестру. Мне просто нужно ее найти!

Осмотрелась.

Зал с белыми стенами и массивными колонами был пуст и тих. На высоком потолке плыло изображение, я закинула голову, рассматривая его. Оно было столь искусно, что, не зная, я сочла бы, что это реальность. На потолке было изображено ночное небо и две звезды: синяя и красная. Они сверкали на черном бархате, словно драгоценности. Но ведь я точно знала, что за стенами уже наступило утро и взошло солнце. Я сделала еще шаг.

Легкие серебристые искры закружили в воздухе и осыпались на мои руки. Залили светом, и я ахнула, увидев, что мой наряд преобразился. Туника, штаны и грубые сапоги исчезли, заменившись тонким кружевом и рядами шелковых юбок, что волочились за мной по полу. Белое платье было похоже на подвенечный наряд, оно открывало плечи и руки и пеной струилось к ногам.

— Что за ерунда? — нахмурилась я. Меня такое преображение совсем не обрадовало, скорее испугало.

Посреди зала возникла витая лестница, ведущая куда-то наверх, и я закинула голову.

— Сиера, ты здесь? Незабудка? Немедленно ответь! Вот найду тебя и так выдеру хворостиной… — забормотала я, ступая на белоснежную ступеньку. На миг пришло воспоминание — мой сон. Там я тоже поднималась наверх, правда, в другом мире, но мне тоже было страшно…

Я решительно тряхнула головой, сжала зубы и пошла, подхватив подол своего роскошного платья. Босым ногам было холодно на мраморных ступенях, но я не обращала внимания. Все выше и выше, в конце я почти побежала и в комнату наверху ворвалась, задыхаясь. Ахнула изумленно. Здесь не было стен — вместо них клубился туман, и в его мгле проступали очертания других миров. Они менялись и перемещались — бесконечность реальностей, таких разных, что наблюдать их можно было веками. Там плыли чужие земли с багровыми долинами и желтыми реками, с бурлящими океанами и черными пустынями, в которых с белого неба сыпался пепел, и из него рождались удивительные создания. Там летали ящеры, опаляющие огнем скалы, и жили люди, похожие на нас, но синекожие и желтоглазые. И даже пещера с матовым озером и трехголовым монстром — тоже была здесь. Бесконечность миров, за которыми можно было подсмотреть. Завороженная, я шагнула ближе, испытывая колдовское желание шагнуть в эти туманные стены, прикоснуться, ощутить, упасть за Грань… Это было так притягательно сладко…

Я резко отпрыгнула, тряхнув головой.

— Ты! — скрипучий голос за моей спиной заставил меня подпрыгнуть. Я резко обернулась. В центре площадки стояли магистр Хормольд и черноволосый Авилий. Свет портала погас за их спинами.

Я попятилась от магов.

— Я ищу свою сестру! Не подходите ко мне!

Черноволосый повернул голову к толстяку:

— Но если она не Отражение? Что нам теперь делать?

— Ничего. — Лорд Хормольд поджал губы. — Забвение взошло на небосклон, это значит, что лишь одна девушка может войти в Белую Башню. Провидение привело сюда эту… Нам остается лишь молиться, чтобы она оказалась нужной.

— О чем вы говорите? — не поняла я.

Маг не ответил.

А меня вдруг с силой притянуло к черной колонне, что возвышалась посреди комнаты. Да так, что я треснулась затылком о гранит и взвыла от боли! А потом поняла, что не могу пошевелиться, даже глаза закрыть — я словно прилипла.

— Что вы делаете? Прекратите! — Я попыталась разозлиться, но лишь испугалась. Попробовала сменить облик, но ничего не вышло, словно магия этого места сковывала цепями. Не позволяя страху взять надо мной вверх, я вспомнила слова Лероя, вздохнула и выкрикнула: — Нар-ори, отпускаю вас!

Зуд под моей кожей усилился, но ничего не произошло.

— Не старайся, — покачал головой Хормольд. — В этом месте мы лишаемся силы и магии. Все. Здесь властвует лишь Искра. — Он шагнул назад, и черноволосый тоже. — Что ж, да будет так. Забвение горит, и ты вошла в Обитель. Мы будем молиться, чтобы ты оказалась избранной, чтобы была не просто глупой девчонкой, а Отражением.

— Отпустите меня, — в отчаянии выкрикнула я. — Прошу вас!

Маги покачали головами.

— Когда взошла Звезда Вечности, девочка, в наш мир пришло Отражение Света и Тьмы, — неторопливо начал Хормольд, делая еще шаг назад. — Это та, что способна отразить любую магию. Даже магию Искры. Она впитает угасающий свет и умрет, сама став этим светом.

Я слушала их с ужасом. Умрет? Я должна умереть?!

— Сегодня ночью загорелась Звезда Забвения. — Маги еще отступили.

— Почему она так называется? — внезапно спросила я.

— Потому что Искра проводит свою жизнь в Забвении. В одиночестве. Целую вечность… Это Сила Света. Сила Искры. Сила непорочной и чистой девы. Вечная любовь…

— Что? — завопила я.

И тут краем глаза заметила мерцание. Я повернула голову. На краю площадки появилась еще одна фигура, укутанная в черную ткань. Но сквозь прорехи все равно пробивался свет. Она чуть качнулась в мою сторону, и сияние усилилось.

— Гнилые потроха, — прошептала я, начиная осознавать. — Искра — это человек? О Боги! Искра — это человек!

— Нет, — качнули головами маги. — Искра — это душа. Вечно любящая женская душа.

Фигура двинулась ко мне, а маги вскинули ладони, открывая портал.

— Лея!!! — рычание разорвало тишину, оно было не похоже на человеческий голос, но мое имя прозвучало четко и заставило меня оторвать зачарованный взгляд от Искры. На площадку запрыгнул Шариссар. В боевой форме. С его клыков и когтей капала кровь, черная шерсть блестела, словно смазанная маслом, а глаза горели углями. Он был таким жутким и таким желанным, что я готова была расцеловать эту ужасающую морду с оскалом, костяными наростами и шипами. Красные глаза остановились на мне, он вновь зарычал и прыгнул, в полете распахивая кожистые крылья.

Но в этот момент черная ткань соскользнула с тела Искры, и время остановилось. Завис в воздухе Шариссар. Замерли брызги крови, что слетали с его когтей. Остановились в нелепых позах маги, спешащие убраться в портал. Даже клубы тумана затвердели, вырисовывая, словно гравюры, картины других миров.

Очень медленно я повернула голову. Она смотрела на меня — юная девушка с белесыми глазами древней старухи. Она была полупрозрачной и бестелесной, духом, а не плотью. Ее золотые волосы развевались, черты лица были тонкие и привлекательные. Но глаза… Я содрогнулась. Каково это — проводить столетия в одиночестве, созерцая чужие миры и течение жизни, к которой невозможно прикоснуться? Вспоминая тех, кого любила всем сердцем, но с кем никогда не будешь рядом? Вечность и забвение… Какая ужасная судьба!

— Ты права, Лея. — Искра склонила голову. — Никто не знает, как печальна судьба той, что в Пятиземелье почитают святыней. — Она шагнула ко мне.

— Не подходи! — зашипела я. — Я не хочу!

— Я тоже не хотела, — серьезно кивнула девушка. Ее прозрачное тело слегка мерцало, — и та, что была до меня, — тоже. Но таков порядок мира, Лея. Такова необходимость.

— Ты знаешь мое имя?

— Я все знаю. Я вижу то, что происходит во всех мирах. Но не могу прикоснуться ни к одному из них. Я вижу людей, но остаюсь незрима. Я могущественна, но не способна изменить ничего… Я лишь наблюдатель… Тень, стоящая за каждым.

— Не приближайся!

— Это неизбежно. — Она слегка вздохнула. Искра сделала еще шаг. Теперь она стояла так близко, что я видела крохотные веснушки на ее носике. Когда-то это была красивая юная девушка, желающая жить и любить. Разве мечтала она стать Богиней?

— Я мечтала о домике из белого дерева. О мужчине, что любил бы меня. О четверых ребятишках, — тихо сказала она. — У меня были совсем простые мечты, Элея, и совсем простая жизнь. Я не ценила ее… Все не ценят. Хотя, может, это и правильно…

— Не прикасайся! — завопила я.

— Это больно лишь поначалу, — ласково прошептала она. — А потом… станет хорошо. Не страшно. В тебе останется лишь любовь, Лея. Не противься этому. Свет поглотит твое тело, и ты станешь Светом. Только им…

Я в ужасе уставилась на ее лицо. Сквозь него я видела зависшего в безвременье Шариссара. Я хотела смотреть на него, чтобы было не так страшно, но заставила себя сосредоточиться на странных белых глазах Искры.

Наверное, я ужасная дрянь, но я совершенно, до колик и икоты не хотела собой жертвовать и становиться бесплотным Светом! В конце концов, я просто не могла себе этого позволить, ведь мне нужно заботиться о Незабудке!

— О, не волнуйся, — утешила Искра. — Магистры позаботятся о твоей сестре. Скорее всего, она станет одной из хранительниц.

Я снова дернулась, пытаясь оторвать ладони от черного гранита. И вновь бесполезно.

— Как тебя зовут? — в отчаянии выкрикнула я, пытаясь остановить ее приближение. Задержать. Отсрочить. — Как тебя зовут? У тебя же было имя?

Она вновь качнула головой.

— Я больше не помню его. Меня зовут Искра. И я отдаю тебе, Элея, это имя. Носи его вечность.

Я закричала, когда ее ладони прикоснулись ко мне. Мерцание охватило кончики моих пальцев, поползло по рукам, плечам и груди, охватывая все мое тело. Еще миг, и я вспыхнула, словно ярчайшая звезда, и в то же мгновение время вновь вернулось. Капля крови упала с клыков Шариссара, и он одним движением столкнул двух магистров. С воплем те полетели в клубящийся туман, за Грань миров, и исчезли. Еще миг, и сильные руки сомкнулись на мне, отрывая от золотоволосой девушки.

— Лея!!! — Он зарычал, прижимая меня к себе, но я его почти не чувствовала. Я видела, как зверь бьет хвостом, оставляя на мраморе глубокие вмятины, как делают борозды его когти, а крылья двигаются с такой силой, что в тишине этой комнаты закручивался маленький смерч. Мое тело болталось в его руках бесчувственной тряпкой, словно маленькая кукла в лапах чудовища. Сквозь собственное сияние я видела, что Искра стала совсем прозрачной, а потом просто растворилась. На ее губах все еще была печальная улыбка, а потом на месте, где она стояла, ничего не осталось.

И меня разорвало от боли. Тело и сознание поглотил свет, такой всеобъемлющий, что я не могла его выдержать, не могла с ним справиться!

— Не смей… умирать! — с яростью зарычал Шариссар. Слова были почти непонятны, это был странный полурев-полувой, но я их угадала. Я видела, что он обжигается о мою светящуюся кожу, его шерсть вспыхивала и тлела, оставляя черные ожоги, но раны срастались, хотя наверняка причиняли сильную боль. И он не отпускал, не давая мне провалиться во тьму.

— Не смей умирать, Лея! Не смей! Нужна… мне! Ты нужна мне!

Я зацепилась за его слова, словно за спасательный якорь. Меня тянуло куда-то в бесконечность, в Ничто, где не было ничего, лишь огромная пустота. И сопротивляться желанию упасть туда было так сложно… Но Шариссар сказал, что я ему нужна…

Не выпуская меня из рук, он изменил облик, становясь человеком. Огромные лапы стали руками, но прижимали они меня по-прежнему крепко. И я должна была сказать… Должна была попросить…

— Незабудка… — с трудом выдохнула я.

— Она в безопасности. Слышишь меня? Ты нужна ей! И мне.

— Нужна… — Я смотрела в его глаза. Черно-синие. Боль отступала, вытесняясь радостью. Счастьем. Я ему нужна. Ему и Незабудке. Как хорошо… Как чудесно. Ведь я… — Я тебя люблю, — шепнула я.

— Тогда вернись ко мне. — И губы Шариссара прикоснулись к моим. Яростно и сильно, словно он вырывал этот поцелуй не у меня, а у самой смерти. Словно подчинял, не позволяя покинуть его, не разрешая уходить. Что-то мощное и неконтролируемое рождалось внутри меня от его губ, ласкающих и требующих, подчиняющих и дающих. Я закинула ладони ему на шею, ощущая, как боль уходит, а мое тело наполняет живительное тепло. Сила его страсти выдергивала меня из пустоты, заставляла жить. Я хотела остаться. Хотела любить. Хотела быть с ним.

Моя кожа все еще светилась, но уже не обжигала его. Шариссар отстранился, рассматривая меня. Я тоже посмотрела — моя кожа мерцала, словно была усыпана крохотными бриллиантами, это было пугающе и завораживающе красиво.

— Великий Мрак… — Он медленно провел ладонью по моему телу кончиками пальцев и так же медленно поднял взгляд. И в этом темном взгляде была неотвратимость того, что сейчас произойдет. В нем был голод. Темный, жадный, иссушающий голод, который он не хотел сдерживать. Он весь был — похоть и желание, он пах ими, они бились в черно-синих глазах и прорывались хриплым дыханием.

Следующее прикосновение было уже сильным, требовательным. Он прижал меня к себе, давая ощутить каменное напряжение его мышц и жар тела. Жесткие губы вновь впечатались в мои, язык двигался, словно заявляя свое право на владение моим ртом, моим телом, моим сознанием. Бедра Шариссара прижались так плотно, что я явственно ощутила, какой он твердый и горячий внизу. Он чуть отодвинулся и снова вжался в меня, впечатывая в холод гранитной колонны.

— Ле-е-е-я. — Его хриплый рык был болезненным и внутри меня отозвался тягучей вибрацией, мучительным наслаждением. Оно зарождалось в груди и опускалось ниже, скручивая нутро желанной и сладкой болью. Я откинула голову, подставляя шею, и его язык прошелся по коже, по бьющейся жилке, губы добрались до ключицы, и Шариссар меня укусил. Несильно, но я выгнулась, словно от удара молнии. С моих губ сорвался стон, и это был не стон боли. И Темного этот звук заставил вновь зарычать — он словно сорвался с цепи, сдирая кружево платья и осыпая поцелуями мое тело. То томительно-нежными, то болезненно-сильными, от которых мои губы вновь издавали эти непроизвольные животные звуки.

И я хотела большего. Я хотела его. Целиком и полностью. Я хотела ощутить его тяжелое тело на себе, почувствовать, какой он горячий и сильный. Хотела, чтобы он прижимал меня к полу и двигался, оставляя на мне следы своих поцелуев. Или укусов — все равно. Я хотела вогнать ногти в его спину и не отпускать от себя мучительно долго.

И, повинуясь этому желанию, я потянулась к его одежде, путаясь в кожаных ремешках и костяных пуговицах. Он вновь целовал мои губы, если это требовательное и жадное облизывание можно отнести к поцелуям.

— Лея… — Его вздох был похож на стон. — Ты — безумие…

Взгляд Шариссара стал совершенно диким, а я провела ладонью по его коже, там, где была расстегнута рубашка, и прижалась губами. Я забыла о том, где мы, обо всем забыла, отдаваясь его рту, что терзал меня, заставляя стонать, и ласкающим меня рукам.

Он втянул со свистом воздух, отодвинулся на миг, от чего я протестующе застонала, а Шариссар бросил на меня взгляд, полный животной похоти. Он скинул парху, через голову стянул рубашку и дернул кожаные полоски на штанах. Его глаза не отрывались от моего лица, губы были сжаты, словно он пытался сдержать свое хриплое дыхание. Но я все равно слышала. И мне это нравилось.

Я прошлась взглядом по его полуобнаженному телу, понимая, что тоже дышу с трудом. У него было много шрамов — на широкой безволосой груди, на руках с буграми мышц, на напряженном животе. Мне хотелось прикоснуться губами к каждому из них. Несколько знаков чернели на его теле, и я ахнула, поняв, что они выжжены на коже, словно тавро. Два — на боку под правой рукой, один на левой, словно браслет. Множество горизонтальных линий на предплечьях и самый большой символ — на левой стороне груди, багровый, словно нарисованный кровью.

И он был безумно красив, этот мужчина. Его кожа была смуглой, а тело воина казалось вылитым из бронзы, таким же совершенным, литым, жестким и сильным.

Шариссар приблизился, облизнулся, словно зверь. И толкнул меня, припечатав к полу. Прижал мои ладони к доскам, и я ощутила вожделенную тяжесть его тела. Темный сделал движение вверх-вниз, словно потерся об меня всем телом, и я сделала то же самое, вызывая его рычание. И притянул меня еще ближе к себе. Хотя ближе, казалось, уже было невозможно, мы и так сплелись телами, языками, губами и пальцами, сплетаясь все теснее, прикасаясь друг к другу, пробуя на вкус, изучая, лаская и сжимая до потемнения в глазах, до боли, до хрипов!

— Да… — выдохнула я, закусывая губу и прогибая спину.

— Мрак тебя забери, кошечка, — зарычал Шариссар. И повторил хрипло, задыхаясь: — Забери тебя Мрак…

И двинулся вперед. Одним сильным движением, застонав и вцепившись стальными пальцами мне в бедра. Замер на миг, когда я выгнулась от резкой боли. Но я не позволила остановиться, вновь подавшись ему навстречу. Я хотела быть с ним, и это желание затмевало все. Это было глубинное желание влюбленной женщины — принадлежать выбранному ею мужчине. Быть с ним, слиться, сгореть в его руках и разделить на двоих дыхание и наслаждение.

Хриплое дыхание Шариссара перешло в низкое, утробное рычание. Он резко перевернул меня на спину и навалился сверху, его лицо исказилось, словно от боли. Я моргнула, поняв, что его тело в какой-то момент выгнулось, как бывает перед обращением, и заметила блеснувшие из-под верхней губы клыки. Он прижался к моей шее, жадно лизнул, как лижут звери.

— Ты… должна… пахнуть… страхом. А пахнешь… лишь желанием. — Клыки прошлись по моей яремной ямочке, слегка царапая. Боли уже не было, и я застонала от странного и тягучего наслаждения, что зарождалось во мне. Откинула голову, подставляя шею его рту, и прогнулась, чтобы соединиться сильнее. Закинула руки ему на шею, сплетая наши объятия как можно крепче, двигаясь в одном с ним ритме, древнем, как мир. Подстраиваясь под его мощь и силу. Глаза Шариссара стали совсем черными, без синевы, он издал короткий стон, и его клыки погрузились в мою шею, заставив меня закричать. Темный сделал один жадный глоток и откинул голову, закрывая глаза, облизываясь и тяжело дыша.

Томительное удовольствие в моем теле сменилось горячей волной, что подхватила меня, унося к вершине обжигающего наслаждения. Я мучительно застонала, сгорая в этом пламени, в этих сильных и тугих толчках, в этой сладкой муке. Еще одно движение, и я словно взорвалась и забилась под ним, переживая немыслимое удовольствие близости. Шариссар по-звериному зарычал мне в губы, дернулся и замер.

Его пальцы на моем теле медленно разжались, и я с улыбкой подумала, что он наверняка оставил на мне синяки. И, кажется, на моей спине стерлась вся кожа. Вздохнув, я откинула голову и рассмеялась. По-настоящему, громко, от того чувства наполненности и счастья, что меня окрыляли. Кажется, я никогда не ощущала себя такой счастливой: Незабудка в безопасности, я жива и стала женщиной в объятиях любимого мужчины, и все закончилось. Хотя нет! Все только начинается! Жизнь, она только начинается! И теперь все в ней будет правильно.

Шариссар разомкнул объятия, откатился в сторону и встал. Подобрал с пола рубашку и стал одеваться. Я села, все еще улыбаясь и не пытаясь прикрыться. Зачем это, после того, что произошло между нами? Он застегнул пуговицы на своей черной одежде, не глядя на меня, и я почувствовала смутное беспокойство.

— Кажется, мне надо найти где-нибудь платье, — со смешком сказала я. Он не ответил, даже не обернулся, и я слегка недоуменно нахмурилась. — Шариссар? — неуверенно протянула я. — Ты не обжегся? Мерцающая кожа — это так странно, да? Я не причинила тебе… вред?

Шариссар обернулся и посмотрел в упор. Я закусила губу, потому что в его лице не было ничего из того, что я ожидала увидеть. Того, что должна увидеть девушка после первой близости с мужчиной. Он не улыбался, лицо Темного было спокойным и равнодушным. Я неуверенно потянулась к остаткам своего платья, чтобы прикрыться. Словно в этой странной комнате стало холоднее.

— Ты что-то от меня скрываешь? — испугалась вдруг. — Ты сказал, что с Незабудкой все хорошо… Это не так? Где она?

— Сиера со своим отцом.

— С кем? — Я так изумилась, что даже рот открыла. — Но у нас нет отца!

— Она с вашим отцом, Лея, магистром Чер Лероем.

— О чем ты говоришь? Этого быть не может!

Он приподнял бровь.

— Ваш отец заключил договор с королевой Тьмы. Давно. Еще до рождения вас обеих. Много лет назад наш провидец предсказал, что дети Темной принцессы помогут Оххарону победить в этой войне. Лишь поэтому вы с Сиерой остались живы. Правда, одним из условий было полное невмешательство в вашу жизнь. Теперь я понимаю, почему. Благодаря этому ты стала той, кем стала, и ваша с Сиерой дорога привела вас сюда.

— Я ничего не понимаю, — растерянно прошептала я, зябко обхватив себя руками. Что происходит?

— Твой отец продал тебя, Лея. Вас обеих. Продал королеве Тьмы за возможность быть со своей женой.

— Я… не верю… Что ты такое говоришь? Зачем? Я не понимаю… — пробормотала я. Меня начала бить дрожь. Мне не нравились его слова и поведение. Смысл фраз с трудом доходил до меня. И я не узнавала Шариссара. Словно мужчина, который меня целовал, ел ягоды из моих губ и держал, не давая утонуть, — исчез. А на его месте стоял незнакомец, чужой и равнодушный.

— Поверь, — без эмоций бросил Шариссар. — Незабудка у Лероя, и они направляются в Оххарон. Впрочем, мне тоже пора.

— Пора? — глупо переспросила я.

— Да. Моя задача выполнена.

— Какая задача? — дрожащими губами спросила я.

Я уже чувствовала, что мое счастье, такое близкое и желанное, звенит и вот-вот разобьется тысячью острых осколков, изранив мне душу. Я смотрела в лицо, которое успела полюбить, и не видела в нем чувств. Совсем. Холодное, словно высеченное из камня лицо паладина Мрака. Ничего теплого или любящего. Ничего из того, что я так хотела в нем увидеть. Он был слугой Оххарона и врагом Светлых. Но я думала, что мне он не враг…

Как же так?

— Ты ведь уже все поняла, кошечка? — Он коротко усмехнулся.

— Ты врал мне? — Горло сжалось, и слова прозвучали жалко.

— Ни разу. — Шариссар пожал плечами. — Я ни разу тебе не соврал. Я не сделал ничего против твоей воли. — Он сделал паузу, темные глаза внимательно изучали мое лицо. — И я взял лишь то, что ты сама предложила. К тому же… — Он опустил глаза, внимательно рассматривая мое обнаженное тело, кое-как прикрытое платьем. — К тому же должен же я был получить хоть что-то, — равнодушно бросил он. — А ты весьма соблазнительна. И такая страстная. Я впечатлен. Можешь считать, что я взял свою награду.

— Награду за что? — тихо уточнила я, уже зная ответ.

— За уничтожение Искры.

— О Боги… — Я сжала ладони, ставшие ледяными.

— Да. — Темный смотрел спокойно. В нем даже насмешки не было, просто равнодушие. — Любящее сердце Искры отдает Светлую силу веками. Но я уничтожил твой Свет. Ты гаснешь… В тебе больше ничего нет, Лея. И Искра угаснет навсегда.

— Но ты не дал мне умереть! — Я закричала жалобно, все еще пытаясь во что-то верить. Значит, все ложь? Меня всего лишь использовали? Не верю… не хочу верить!

— Разве ты не понимаешь? — Он покачал головой, будто удивляясь моей недогадливости. — Если бы ты умерла, то и стала бы Искрой. Бесплотной душой, чистым Светом, к которому невозможно прикоснуться. Ты разгорелась бы так ярко, что залила бы силой Пятиземелье. Ваш мир усилился бы тысячекратно. В тебе было так много любви, Лея. К сестре, людям, миру, к жизни. Даже ко мне. И я уже не смог бы погасить этот Свет. Это возможно сделать лишь с живым человеком. Ты отразила магию Искры, но не успела стать ею, Лея. Поэтому я и вернул тебя. И магистры уже не смогут возродить этот Свет, собрать его или передать. Его просто больше нет.

Он так спокойно рассказывал об этом, что я ощутила настоящий ужас. Боги, он что, совсем ничего не чувствует? Я смотрела в лицо Шариссара, и самое плохое, что я испытывала лишь одно желание: чтобы он рассмеялся и сказал, что шутит. Вот так глупо и несмешно шутит.

Но я уже знала, что это правда.

Что нет никакой сказки, все просто и обыденно. Меня просто использовали — каждый, как мог. Светлые желали получить Искру. Темные — ее уничтожить. И только я со своей наивностью и глупостью умудрилась найти во всем этом любовь.

— Значит, Отражение должно было полюбить. — Я закусила губу, не чувствуя боли. Вспомнила сад с фонтаном, в котором мы сидели с магистром Райденом. И там было сплошное притворство. Как же противно от всего! — И приз достался тебе. Мои поздравления, паладин.

— Благодарю. — Он слегка поклонился. — Состязание было слишком простым, чтобы мне стало интересно, но награда мне понравилась.

Я поняла, что он имеет в виду, и задохнулась от обжигающей нутро боли. Награда. То, что произошло сейчас на этом полу, то, что я приняла за акт любви, он взял как награду.

Нет. Он просто взял меня. Потому что захотел.

И где-то внутри стала зарождаться ненависть. К его черно-синим глазам, к равнодушному лицу, к телу, которое лишь несколько минут назад вбивалось в меня с животной страстью.

— Ненависть — это хорошо. — Он вновь догадался, о чем я думаю. — Ненависть сожжет те остатки Искры, что в тебе еще тлеют. — Шариссар слегка улыбнулся.

— Ты врешь, — сквозь побелевшие губы выдавила я. — Было что-то настоящее. Между нами. Что-то, идущее от сердца… Я чувствовала это!

Шариссар шагнул ко мне, так быстро и плавно, что я вздрогнула. И это движение еще раз напомнило мне, что он не человек. Он никогда не был им. Он лишь притворялся, чтобы заставить мое глупое сердце полюбить. Вранье, что для любви надо узнать человека. Ничего для этого не надо: и одного взгляда, слова, прикосновения бывает достаточно, чтобы глупое сердце попало в силки и уже не смогло выбраться!

Темный склонился, словно хотел поцеловать. Его губы улыбнулись, но глаза остались холодными.

— Между нами ничего не было, Лея. Ничего, что имело бы для меня значение. И близость с тобой — это лишь желание тела. Будь подо мной другая, я бы не заметил разницы. — Он дернул мою руку, прижал к своей груди.

— Я не верю…

— Слушай, Лея. Что ты слышишь?

Я замерла, ощущая свою ладонь на его теле, как раз напротив… сердца? Нахмурилась. Стука не было. Совсем. А его черно-синие глаза казались вечной зимней ночью, обжигающе-холодной. Чужой. Потусторонней.

— Твое сердце… — пробормотала я, желая отдернуть ладонь и не находя в себе силы сделать это. — Оно не стучит?

— Потому что его нет, — холодно ответил он. — Нет, Лея. Мое сердце принадлежит Оххарону. И мне плевать, что ты чувствуешь, мне плевать на тебя и на твой мир. Я забуду тебя, как только покину эту комнату. Все, что меня заботит, — это победа Оххарона в войне. И она уже свершилась. Потому что без Искры у вас нет шансов. А ты… ты была лишь средством для достижения цели. Прощай.

Он отвернулся и отошел, больше не глядя в мою сторону. Вокруг него сгустилась тьма, и реальность поплыла. Черная арка открылась на площадке, являя коридор. И Шариссар шагнул в него, даже не обернувшись.

Еще миг, и в Белой Башне я осталась одна.

Искры больше не существовало, и это значило, что Оххарон вскоре поглотит наш мир. Моя сестра была где-то в другой реальности, вместе с моим предателем-отцом, о котором я впервые услышала. Моя любовь умерла, оставив внутри лишь груду пепла и битого стекла.

Мне хотелось кричать. Или плакать. Но я лишь смотрела на клубящийся туман, за которым плыли чужие жизни. Мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы успокоить боль внутри меня.

Шатаясь, я шагнула к краю туманного нечто… Склонила голову, чувствуя желание ступить за Грань.

И отвернулась.

— Ну уж нет. — Я подняла голову, сжав зубы. — Нет. Я буду жить.

Там, где еще утром цвела любовь, появились острые шипы. Я закрыла глаза. Я погрузилась в эту боль. Я приняла ее и стала ею.

Кто-то простонал за моей спиной, и я резко обернулась. У лестницы стоял магистр Райден. Он покачивался, на его боку алела рваная рана. И в его лице были ужас и боль.

— Лея… Я так надеялся успеть, но портал не сработал… Пришлось идти… Слишком долго. Прости…

Его взгляд прошелся по моему обнаженному телу. Я подняла ладони и вздохнула. Моя кожа больше не мерцала. Шариссар прав: Искра угасла.

Я откинула на спину волосы, лишь слегка удивившись мелькнувшим белым прядям.

— Со мной все в порядке, магистр, — спокойно ответила я. — Но у меня плохие новости. Искры больше нет. И наш мир скоро завоюет Оххарон. Нам необходимо решить, что с этим делать. Еще мне нужно вернуть сестру. И не могли бы вы одолжить мне ваш камзол?

Он моргнул и отвернулся. Неловко стянул светло-бежевый камзол, протянул мне, не глядя. Я накинула его на тело, запахнула, подпоясала своей лентой с волос. Сделала шаг к мраморным ступенькам.

И в это мгновение Белая Башня качнулась и затряслась, словно сама земля содрогнулась. Райден схватил меня, не давая упасть, и отдернул в сторону как раз вовремя, гранитная колонна со скрежетом накренилась и начала заваливаться. Ее движение все ускорялось, пока не стало неотвратимым, и колонна рухнула. Осколки черного камня разлетелись брызгами, и магистр закрыл меня своей спиной.

— Уходим, Лея, скорее! — сипло выдавил он. — Башня вот-вот падет…

Я понеслась вниз по лестнице, закрывая лицо от сыплющихся сверху камней. Слова мага все еще звучали в моей голове: «Башня вот-вот падет».

Как и наш мир.

Конец первой книги

Content

Марина Суржевская
ИСКРА

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20