Батаев Владимир

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

— Мой генерал, — насмешливо поклонился вошедшему старик в белом халате.

— Я полковник, — поправил прибывший. — Вы в курсе, для чего я здесь?

— Не извольте беспокоиться, ваше благородие, я проведу вам экскурсию в лучшем виде, — хихикнул старик. — По всем девяти кругам…

то есть, простите, корпусам.

— Вы здесь главный? — осведомился полковник.

— Персонал три часа назад эвакуировался, — отмахнулся старик. — А я тихий и ходячий, вот меня и выпустили вас встретить. Добро пожаловать в госпиталь «Последний приют». Взгляните на дела рук ваших. Большинство тут находятся вашими стараниями, сволочи. Полковник равнодушно кивнул и последовал за проводником.

— У вас мало времени.

— Мне сто четыре года, — захихикал старик. — О том, что у меня мало времени, я слышу уже лет двадцать. И половины тех, кто мне это говорил, уже нет. Старик свернул из коридора в отсек, переоборудованный в палату.

Полковник вынужден был идти за ним. Проходя между рядами коек, он смотрел вперёд, в спину провожатому. А вот пациенты уделили гостю гораздо больше внимания, чем он им.

— Эй, давай я уступлю тебе койку, судя по твоему виду, тебе она нужнее, чем мне!

— Старый пень, зачем ты притащил эту обезьяну? Ты что, не знаешь, что с животными сюда нельзя?

— Нет, обезьяны намного симпатичнее. Он больше похож на ту медсестру, которая мне вчера перевязку делала.

— Да не такой уж он страшный. Эй, генерал, ложись рядышком, я подвинусь.

— Генерал, поцелуй меня в плечо!

— Почему в плечо?

— Да больше некуда! — выкрикнувший это, культёй левой руки сбросил с себя простыню, открыв оставшийся от тела обрубок торса с подключённым к нему оборудованием жизнеобеспечения.

— Генерал, давай драться, я тебя одной левой ногой уделаю!

— Потому что больше нечем! — хором выкрикнули остальные, а драчун в подтверждение задрыгал уцелевшей ногой и обрубками остальных конечностей. Все находившиеся в сознании и способные говорить пациенты наперебой осыпали посетителя угрозами и оскорблениями. Но наброситься на врага никто не пытался, не из страха за свои жизни, а из-за невозможности причинить реальный вред и не желая опускаться до жестов отчаяния.

— Сдохни, сдохни, сдохни! — скандировали выбывшие из строя солдаты вслед одному из тех, по чьей вине они оказались в таком положении.

— Десантники живучие. Обрываете вы им лапы, как паукам, а они всё дёргаются. Только зря. — Старик вздохнул и добавил: — Лучше б добивали вы их.

— Это было бы человечно? — уточнил полковник. Старик только отмахнулся.

— Дальше не поведу, — сообщил он. — Остальные тихие. Ожоги, облучение, внутренние повреждения. Лежат, умирают. Нечего тебе на них глядеть. Тот, кого ты ищешь, там, — старик указал на дверь одной из кают. Полковник молча кивнул и, не обращая больше внимания на провожатого, направился к указанной двери. Внутри небольшой каюты сидел молодой человек в смирительной рубашке с завязанными за спиной рукавами. При виде вошедшего он поднялся.

— Извините, что не отдаю честь, господин полковник, — усмехнулся парень. — Руки заняты.

— Майор Ферр'Хофф? — уточнил полковник.

— Так точно, кто же ещё. Агент «Ментал-3». Как видите, эксперимент удался.

— И как вы себя чувствуете?

— Как может чувствовать себя воин-фехран в подобном теле? — скривился майор. Его собеседник понимающе щёлкнул жвалами и пошевелил околоротовыми щупальцами-вибрисами.

— Эксперимент прошёл успешно, сознание полностью прижилось в теле реципиента, — докладывал майор на обратном пути к шлюзу. — В процессе адаптации при отсутствии частичного контроля реципиент был признан утратившим рассудок в связи с контузией и отправлен на данную госпитальную станцию. В настоящий момент сознание реципиента полностью подавлено, тело целиком находится под моим контролем.

— В связи с невыполнением поставленной разведывательной задачи эксперимент признан нерентабельным. Дальнейший его ход будет носить исключительно исследовательский характер, — сообщил полковник.

— Меня препарируют? — уточнил майор.

— Только в случае необходимости.

— Это успокаивает, — пробормотал себе под нос парень.

Боевой крейсер фехранов отстыковался от людской станции, как только офицеры взошли на борт.

— Открыть огонь! — приказал полковник, внимательно глядя при этом на человеческое лицо майора Ферр'Хоффа.

— Верное решение, сэр, — одобрительно кивнул тот. — Они заслужили… — и одними губами беззвучно добавил: — …покой.

— Что ж, Хофф, расскажи, как это было, стать человеком, — по-приятельски поинтересовался полковник.

— Сложно, — вздохнул тот. — Я понимаю, почему дважды эксперимент проваливался. Люди упрямы, не хотят ломаться, отдавать своё без боя и даром.

— Упрямые животные. Но ты ведь победил.

— Я принял капитуляцию реципиента, — как-то странно усмехнулся парень. — На его условиях. Полковник озадаченно распахнул мигательные перепонки.

— Но ты же подавил его сознание.

— Скорее ассимилировал. У людей есть то, что не мешало бы нам перенять. Способности к некоторым чувствам, которые нам незнакомы.

— Ты про их склонность создавать пары? — уточнил полковник. — Мы все знакомы с их пропагандой. Способность любить… Всего лишь необходимость к размножению. Ты полагаешь, воины-фехраны должны создавать пары с матками? — Полковник рассмеялся такой нелепой идее.

— Способность любить… — повторил его собеседник с загадочной улыбкой. Он снял с шеи цепочку с медальоном и открыл его. Возникла голограмма земной девушки.

— Это самка моего реципиента. Её родина па Парнасе-2.

— Парнас-2 был стерилизован четыре месяца назад, — сообщил полковник. — Ещё до начала проекта «Ментал-3». Это война. Майор кивнул.

— Я в курсе. Мой реципиент тоже знал. — Майор помолчал. — Он просил меня кое о чём, выдвинул условие капитуляции. Отомстить за Парнас-2. «Порвать пасть какому-нибудь рождённому не в свой срок отпрыску навозного жука с моллюском, зачатому бескрылым трутнем-фехом, забравшемуся наверх вашей кучи помёта» — это довольно вольный перевод, он использовал человеческие идиомы, но общий смысл был такой.

— Это проявление их любви? — осведомился полковник.

— Нет, — покачал головой майор. — Любовь нам не понять и не освоить. А это ненависть. Он схватил полковника за жвала и потянул их в разные стороны, разрывая ротовую полость. Сунув внутрь пальцы, он вонзил их в мягкое нёбо, добираясь до мозга. Несколько раз конвульсивно дёрнувшись, тело полковника замерло на полу.

— Я ненавижу тебя, — медленно произнёс парень, будто перекатывая каждое слово на языке. Покачал головой и вздохнул. — Не выходит. Вновь включив голограмму на медальоне, он запустил проигрывание:

— «..завтра отправляюсь на Землю, к твоей маме. Она приглашала в гости, хочет видеть, как родится её внук…» — при этих словах девушка на записи погладила себя по едва заметно округлившемуся животу. В уголке голограммы светилась дата — за неделю до стерилизации Парнаса-2.

— Она тебя больше не увидит, — сказал майор своему отражению в зеркале. — Твой сын не узнает отца. Ты ненавидел за это его? — он кивнул на тело полковника. — Или меня? Он снова пожал плечами и покачал головой.

— Мы не умеем ненавидеть. Это просто война. Жестокость к врагу, милосердие к побеждённым… Добить иногда милосерднее, чем пощадить — как такое можно понять? Даже я, — он усмехнулся своему человеческому отражению, — не понимаю. Доверие к врагу… Ты оказал мне доверие. — Он вновь взглянул на труп полковника. — А чувство долга мы понимаем.

— Курс на Фехран, — приказал майор по внутренней связи. — Проверка и подготовка всего вооружения и боезапаса. Готовность к проведению стерилизации. Составляющие команду трутни-фехи беспрекословно приступили к выполнению приказа. Родной планете врагов людской расы оставалось быть обитаемой два дня полёта крейсера.

Майор вновь взял в руку медальон. Включил запись. Он долго молча смотрел в камеру.

— Прости, так вышло. Я не могу поступить иначе. Так нужно. Это война. Я бы хотел, чтобы всё вышло по-другому. Я люблю тебя. Выключив запись, он намотал цепочку на шею полковника и выбросил тело через шлюз. Люди, прибывшие для расследования гибели станции, должны обнаружить его. Майор улыбнулся своему отражению в зеркале.

— Я не научился ненавидеть, но, возможно, научился лгать.

Становлюсь ли я человеком? Он пожал плечами. Его исключительно логичный разум просчитывал тактические последствия последнего стратегического решения.

Неделю спустя президент Земной Федерации подбросил монету, чтобы решить, заключить мир с фехранами, пострадавшими от геноцида со стороны признанного психически невменяемым солдата Федерации или истребить проклятых жукомордых тварей, пока они разгромлены и не собрались с силами. Поглядев на лежащий на его столе медальон, президент пожал плечами, пинком отправил монету в угол, не глядя, как она упала, и подмахнул приказ.

Content

Батаев Владимир
БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ