Владимир Батаев

ПРОДАЁТСЯ ВОЛШЕБНЫЙ МЕЧ

— Дяденька, — донёсся жалобный детский голосок из проулка, — дайте монетку, пожалейте сироту.

Мужчина остановился, перестав фальшиво насвистывать мотив никому в этом городе неизвестной песни, и вгляделся в темноту подворотни.

— Очень кушать хочется, — продолжила плаксиво пищать девчонка. — Дайте монетку, а я что хотите для вас сделаю.

Она вышла чуть ближе и распахнула накидку, позволяя рассмотреть в свете двух лун своё детское ещё несформировавшееся тело. Но мужчина и не думал рассматривать не оформившиеся прелести, удостоив попрошайку лишь беглого взгляда.

— Паршивая память на лица при твоём-то образе жизни может стать фатальной, — хмыкнул он. На кончиках пальцев вытянутой в сторону проулка руки зажглись крохотные огоньки. — Я, конечно, не против, что всякая сволота, падкая на маленьких девочек, иногда становится чьим-то обедом или ужином. Но вот когда меня принимают за такого, да ещё дважды — это уже начинает раздражать.

— Пошёл ты, Факир, — зло прошипела вампирша, запахиваясь и отступая поглубже в тень. — Не напугаешь своими фокусами.

Мужчина недовольно хмыкнул. Похоже, придётся скоро валить из этого города, слишком широко он стал здесь известен. Пока выручает то, что приезжих в Салриене больше, чем местных, а большинство надолго не задерживается. Хотя, пока ещё не узнаваем с первого взгляда, несмотря на приметный почти двухметровый рост. Но лучше смыться, пока весь здешний криминальный мир не понял, что его магические способности весьма ограничены и годятся только для впечатления легковерных.

— Это смотря какие фокусы, — возразил он, гася огоньки.

Замысловатое движение кистью — и в ладони Факира возник меч с золочёной рукоятью и сияющими алыми рунами на лезвии. Утром торговец в одной из оружейных лавок, давеча заплативший за этот клинок двадцать золотых, не досчитается своего приобретения. Как до него случалось уже с несколькими десятками покупателей.

Вампирша зло зашипела.

— Скоро рассвет, выхода нет, — фальшиво пропел Факир. — Уверен, у тебя за спиной тупик. Так что с тебя штраф, и я пойду. Поройся там по карманам любителей малолеток. Или подождём восхода солнца.

— Вымогатель несчастный.

— Не настолько несчастный, как вампир, поджаренный до хрустящей корочки, — заметил мужчина.

Вампирша зашебуршала в темноте. Через минуту из проулка вылетел свёрток в окровавленной тряпице. Мужчина ловко поймал его левой рукой и развернул ткань. Внутри обнаружилась серебряная табакерка. Одобрительно кивнув, Факир движением запястья заставил меч исчезнуть, достал из табакерки курительную палочку и поджёг от огонька на пальце.

— Удачной охоты, — пожелал он на прощанье и зашагал прочь, посмеиваясь извергаемым вслед ругательствам.

В этот предрассветный час на улицах было пусто и тихо, редкая возможность не спеша прогуляться по никогда полностью не засыпающему городу. Скоро ночные гуляки повалят из кабаков и игорных домов отсыпаться, а им на смену придут торговцы, продающие всё, что угодно и покупатели, ищущие редкие или запрещённые в других местах товары. Как раз можно успеть дойти до Восточных ворот к открытию рынка и в очередной раз впарить кому-нибудь волшебный меч, всегда возвращающийся к хозяину. На остальных рынках и в большинстве оружейных лавок Факир уже успел засветиться, так что потом можно со спокойной совестью сваливать из города.

Он перешёл на другую сторону улицы, чтобы разминуться с троицей наёмников, стоящих возле дорожного указателя.

— Да умею я читать руны эльфячьи, умею! — донёсся до него раздражённый голос одного из солдат удачи.

— Э, Брен, ну как скажешь, — отозвался другой. — А то мож лучше всё ж спросим у кого?

Факир ускорил шаг и поспешил скрыться за поворотом. Доказывать пьяным наёмникам, что он тоже эльфячьи руны читать не умеет, да и вообще не местный, не хотелось. А уж тем более объяснять, насколько не местный на самом деле.

Он едва не столкнулся с пьянчугой, буквально вывалившимся из дверей трактира.

— А ещё светлый эльф, — укорил Факир.

— Светлейший, — назидательно воздев палец, поправил эльф, пьяно икнув. — Да ты знаешь…

— И знать не хочу, — поморщился Факир, брезгливо обходя пьянчугу.

Ещё не хватало выслушивать историю его несчастной жизни. Это поначалу Факир таращился на эльфов как на чудо чудное и диво дивное. А теперь давно уж привык. В большинстве они такие же скучные засранцы, как и люди, только с острыми ушами и живут дольше. И проблемы те же — жена стерва, денег мало, начальник сволочь, а истина на дне бутылки всё никак не хочет находиться. Нет, выпивка, конечно, дело хорошее, но только если не нажираться до поросячьего визга, чтоб потом проснуться в канаве. Уж Салриен-то вообще город возможностей, надо только уметь выбирать те варианты, которые заканчиваются звонкой монетой в кармане, а не ножом в брюхе. А за долгую эльфийскую жизнь не найти себе достойного места — это совсем идиотом надо быть. Тут вот вообще, притащили неведомо куда, дали волшебный меч — и крутись, как хочешь. И ведь крутится Факир, достаточно неплохо крутится, хоть даже и не эльф.

— Здравствуй, солнце! — выкрикнул мужчина, поймав на лице первый рассветный луч.

— Да заткнись ты! — донёсся визгливый крик из окна, а следом выплеснулось содержимое ночного горшка.

— Не попал, — рассмеялся Факир, показав окну вытянутый средний палец, и поспешил прочь, во избежание второй попытки.

Несмотря на ранний час, рынок уже кипел жизнью. Покупателей пока было мало, зато торговцы собрались все. Впрочем, их оказалось не так много, поскольку значительную часть рынка занимал большой помост с пристроенным позади бараком. Факир поморщился, вспомнив, почему до сих пор избегал рынка у Восточных ворот. Основным товаром здесь были рабы. Хотя, напоследок стоит ознакомиться и с этой городской достопримечательностью.

— Лучшие мечи, топоры, секиры! — зычно кричал один из торговцев. — Простые и волшебные! Лучшие зачарованные клинки! Таких в самой Павшей Цитадели не найдёте!

Факир усмехнулся. Что же тогда эта легендарная Цитадель пала, если у её обитателей было настолько могучее магическое оружие, как в народе болтают. Брехня всё. Хотя, стоит в другой раз соврать, что его меч как раз оттуда, вдруг поверят.

Он направился прямиком к прилавку оружейника. Сунув руку под плащ, сделал вид, что снял меч с пояса.

— Вот, продать хочу.

Торговец с подозрением прищурился.

— Руны на лезвии, рукоять золочёная, — пробормотал он. — Я тут давеча с братом двоюродным общался, так ему один тип точь-в-точь такой же меч продал, а наутро исчез клинок куда-то. Тебя не Арагорн ли, часом, кличут?

— Не слыхал про такого, — не моргнув глазом, соврал Факир. — Да мало ли волшебных мечей с сияющими рунами. Вон у тебя три штуки вижу. Или они светящейся магической краской намалёваны?

Уличённый в мошенничестве торгаш досадливо хмыкнул и принялся вертеть меч в руках, разглядывая более внимательно, даже поковырял руны ногтем. Факир тем временем осматривался по сторонам. Стражи было не видать, да и не докажет оружейник ничего. Дюжих подмастерьев, способных накостылять за продажу возвращающегося к хозяину меча, тоже не наблюдалось. Зато внимание привлекла фигура в сером плаще с капюшоном, шарахающаяся от зазывал и настолько нарочито старающаяся казаться незаметной, что это вызывало обратный эффект.

— Ну, десять золотых дам, — протянул торговец.

— Сорок, — привычно возразил Факир. Он уже столько раз продавал этот меч, что заранее знал все доводы покупателя. Ножен нет, рукоять, поди, только позолоченная, клеймо мастера на лезвии незнакомое…

Машинально торгуясь, он продолжал краем глаза следить за человеком в плаще. Тот явно направлялся к помосту, хоть и старался идти кружным путём вдоль торговых рядов, но не замедлял шаг и не останавливался ни перед одним прилавком.

— Двадцать, — назвал торговец приемлемую сумму.

Факир согласно кивнул, хотя мог на сей раз выторговать ещё два-три золотых. Но какая разница, всё равно ж чистая прибыль без затрат. Засунув деньги в карман, он достал ещё одну курительную палочку и, насвистывая, двинулся в сторону помоста. В иной день, предвидя намечающуюся заварушку, Факир постарался бы слинять подальше, чтоб не впутываться. Но раз уж решил покинуть город, то можно не опасаться лишнего внимания и дать волю любопытству. А что человек в плаще явился не за покупками, намётанному глазу было видно с первого взгляда. Неужто герой, решивший освободить рабов? Ну, с такими навыками он, как пить дать, сам окажется на помосте в кандалах. Да и вообще, в одиночку против работорговцев и охраны переть — тут никакой волшебный меч не поможет.

Человек в плаще скрылся за углом барака. Факир направился следом, но как назло в этот момент на помост вышел какой-то лысый толстяк.

— Эй, ты куда прёшь? Посторонним нельзя.

— Да я разве ж посторонний, — широко улыбнулся Факир, с показным недоумением разводя руками. — Постоянного клиента не узнаёшь? У меня усё с хозяином твоим договорено.

— Я тут хозяин, — процедил лысый.

— Неужели? — Факир постарался не показать досады. — А в прошлый раз за главного был такой тощий и лохматый, как бишь его звали-то… Мы с ним договаривались. Где он?

— Тощий и лохматый? — нахмурился толстяк. — Хакон, что ли?

— Не, не так его звали, точно не так, — замотал головой Факир, про себя усмехаясь. Это ж старый трюк — назвать совершенно постороннее имя, а потом подловить собеседника на обмане. Пускай другого дурака ищет, на такой мякине Факира не проведёшь. — Так что, до торгов прицениться дашь? А то гоблина в мешке покупать не стану, пойду тогда. Чего весь день на жаре торчать, не зная, есть ли стоящий товар.

— Заходи, — махнул рукой толстяк. — Дверь там… Хотя, ты ж знать должен.

Факир кивнул. Уж как-нибудь найдёт дверь, не иголка в стоге сена. Разве что, она не одна, но в случае чего всегда можно отбрехаться, мол, в прошлый раз тут заходил.

Человека в плаще за углом уже не было. А вот дверь нашлась без труда. И насколько Факир видел, с этой стороны барака она была единственной. Внутри, в заставленной ящиками комнатке, уже поджидал толстяк-работорговец.

— Что, тут тебя Хакон заводил? — недоверчиво спросил он.

— Не Хаконом его звали, — упрямо повторил Факир, избежав ответа на вопрос. — А тебя-то как звать?

Толстяк хмыкнул и неохотно пробурчал:

— Хакон.

— У, шутник, — погрозил ему пальцем Факир. — За юмор не доплачиваю, я тут не за весельем.

Работорговец снова хмыкнул, но теперь взглянул на гостя с большим уважением. То ли перестав подозревать в обмане, то ли признав не уступающим ему самому в жмотстве и прохиндействе.

— Кого смотреть будем? Мужчины, женщины, дети?

— Ты за кого меня принимаешь? — раздражённо буркнул Факир. — Конечно, всех.

Плутоватая ухмылка сползла с лица Хакона, теперь он улыбался довольно и даже чуть угодливо. Похоже, настоящий работорговец, наметивший покупку большой партии, ответил бы именно так. Приглашающе махнув рукой, толстяк двинулся к внутренней двери. За ней оказалось помещение побольше. Вдоль внешней стены стояли всё те же ящики и валялись какие-то мешки, а вот с противоположной находились клетки с рабами.

В загонах высотой чуть больше метра пленники были вынуждены стоять на корточках или на коленях, лечь не давали пристёгнутые к ошейникам цепи, перекинутые через прутья и сковывающие рабов попарно. Вдоль ряда клеток расхаживал охранник, время от времени тыкая пленников палкой, видимо, просто для развлечения, поскольку повода к тому они не давали. Некоторые в ответ начинали по-звериному рычать или плеваться, но большинство никак не реагировали, терпя тычки молча. Ещё двое охранников сидели на ящиках и по очереди бросали кости.

Здесь содержались только мужчины. Продолжая изображать работорговца, Факир был вынужден сделать вид, что внимательно их рассматривает.

— Дикари какие-то, — недовольным тоном заметил он, когда один из пленников вновь зарычал на охранника и бросился на прутья клетки, едва не придушив при этом ошейником и себя и товарища.

— Так это ж оборотни, — хохотнул Хакон. — Не видишь, что ли?

— Вижу, — равнодушно кивнул Факир. Теперь он и впрямь рассмотрел жёлтые глаза и полоски шерсти вдоль хребта. — Я спрашиваю, чего ж не усмирил. На что они такие дикие годны, на собачьи бои разве что.

Работорговец нарочито рассмеялся остроумию покупателя, но придумать оправдание не успел. Дверь с противоположной стороны распахнулась, и ввалился ещё один охранник.

— Хозяин, нарушителя поймали! — сообщил он.

— Так тащите сюда! — рявкнул Хакон, вновь с подозрением покосившись на Факира. Тот сохранял на лице полнейшее равнодушие, вернувшись к разглядыванию пленных оборотней.

Охранник метнулся за дверь и быстро вернулся с парой товарищей, тащивших за руки вырывающегося человека в сером плаще.

— Твой приятель? — кивнул на пойманного нарушителя работорговец.

— Впервые его вижу, — пожал плечами Факир. — Разбирайся быстрее и пошли баб смотреть.

С появлением человека в сером плаще оборотни внезапно проявили оживление, начали принюхиваться и порыкивать, уставившись на неудавшегося освободителя.

Охранники потянули пленника за собой, тот дёрнулся в их хватке, сбросив при этом капюшон с головы, по плечам разметались длинные тёмные волосы.

— Да это баба, — озадаченно протянул один из охранников.

— Умных парней набираешь, — прокомментировал Факир это озвучивание очевидного, хотя и сам удивился не меньше.

Оборотни в клетках внезапно все разом завыли и начали кидаться на прутья.

— В клетку её, — распорядился Хакон.

Девушка принялась вырываться ещё яростней, но громилы умело вывернули ей руки и повалили на пол. Один из бездельничавших охранников притащил кандалы. Второй остался сидеть на своём месте.

Факир в сопровождении работорговца прошёл мимо, продолжая экскурсию. Теперь он больше глазел по сторонам с показным равнодушием к пленным оборотням, а на деле прикидывая, каким путём пробиралась девушка до того, как оказалась схвачена. Видимо, протиснулась вдоль внешней стены позади сваленного барахла — запасных прилавков, порченого товара и добычи других работорговцев, захваченной вместе с пленниками, но не проданной и брошенной. Использование барака в качестве склада определённо плохо влияло на безопасность, но дураков или героев, готовых сунуться в охраняемое парой десятков громил здание не так уж много.

В помещении, где содержали женщин, Факир задержался дольше. Достаточно долго, чтобы дождаться, пока туда притащат новую пленницу, уже избавленную от серого плаща и всей прочей одежды. Но как следует рассмотреть её не удалось, Хакон поспешил выпроводить гостя под предлогом скорого начала торгов. Он успел только заметить, что у самозваной героини вдоль позвоночника сбегает такая же полоска шерсти, как у остальных.

— Одни оборотни, — поморщился Факир. — Мог сразу сказать, а не тратить зря своё и моё время. Впрочем, взглянуть было познавательно, раньше я оборотней так близко не видал.

Он бросил работорговцу серебряную монету в качестве вознаграждения. Тот сердито засопел от такого оскорбления, но деньги взял и только спросил:

— Не останешься на торги?

— Может, погляжу немного. Любопытно, кто станет их покупать.

Факир вновь вернулся на рынок, вальяжно прохаживаясь вдоль рядов и делая вид, что интересуется товаром, а на деле рассматривая продавцов и покупателей. И вскоре отыскал подходящего для его целей человека. По соседству с уже знакомым ему оружейником расположился торговец тканями, юный помощник которого чаще поглядывал в сторону клинков, чем на собственный товар. Выждав, пока торговец отлучится, Факир подошёл к пареньку.

— Хочешь получить волшебный меч? — без предисловий спросил он. — Пособи с одним дельцем, займёт не больше часа.

Глаза паренька азартно разгорелись, и он рьяно закивал, даже не спросив, что от него требуется.

Торговец тканями оказался не столь сговорчив, как его сын, так что пришлось показать обещанный меч да к тому же раскошелиться на целый золотой. Зато он позволил пару часов подремать за ширмой на мешках с дешёвым тряпьём, а еще за серебряк продал плащ с капюшоном. Мальчишка, как было велено, разбудил Факира, когда на торги начали выводить женщин. Они поспешили к помосту, стороной обойдя оружейника, продолжающего высматривать в толпе типа, продавшего ему так быстро пропавший меч.

— Начальная цена десять золотых, — устало объявил Хакон, когда на помост вытолкнули очередную пленницу.

Торги шли вяло, оборотни не пользовались большим спросом, хотя любители экзотики всё же находились. Но работорговец явно рассчитывал на больший ажиотаж. Ну, с этого лота он точно в накладе не останется, учитывая, что не понёс никаких затрат.

Факир кивнул пареньку и тот вступил в торг. На восемнадцати золотых единственный конкурент сдался, решив подождать следующую рабыню. Факир довольно хмыкнул, обошлось дешевле, чем он предполагал, один раз меч продать, да ещё на то, чтоб обмыть сделку останется.

Фальшиво насвистывая, Факир шёл по улице, ведя за собой на пристёгнутой к ошейнику цепочке только что купленную рабыню. Чтобы не привлекать лишнего внимания прохожих, он отдал девушке плащ, как только они отошли от рынка.

Факир практически кожей чувствовал сверлящий спину взгляд жёлтых глаз, но только усмехался, не пытаясь пока завести разговор. Его покупка тоже молчала.

— Дом, милый дом, — объявил он, ногой распахивая дверь постоялого двора. — Сильно не привыкай, мы тут надолго не задержимся.

В ответ донеслось только глухое рычание.

— Тащи пожрать и выпить, — велел Факир высунувшемуся на шум хозяину. — И чтоб всё было как в лучших домах Лондона и Парижа. Да двойную порцию.

Довольно просторная комната на втором этаже выглядела совершенно необжитой, будто постоялец заселился только что, а не несколько месяцев назад. Только выглядывающий из-под кровати упакованный дорожный мешок выдавал, что здесь вообще кто-то живёт.

Факир снял с крюка под потолком масляную лампу и подвесил к нему цепь, другой конец перестегнув с ошейника на кандалы. Девушка одарила его злым взглядом жёлтых глаз, но сопротивляться не пыталась, понимая, что в оковах далеко не убежит. Сдёрнув с неё плащ, мужчина отступил и уселся в обшарпанное кресло, любуясь обнажённой пленницей.

— Как тебя зовут? — спросил он. Девушка в ответ вновь сверкнула глазами и отвернулась. — Да ладно тебе, не усложняй. Мне что, звать тебя желтоглазой, девочкой-оборотнем или как? Хотя, рабыне имя не нужно, и если собираешься ей остаться, дело твоё.

— А если скажу имя — освободишь? — недоверчиво фыркнула девушка, тряхнув цепью.

— Восемнадцать золотых немного ударили мне по карману, но не слишком сильно. Пожалуй, я готов считать их платой за интересную беседу. Но если собираешься молчать…

— А ты всегда заковываешь женщин, прежде чем начать разговор?

— Иногда, — усмехнулся Факир. — Хотя обычно не для болтовни и они не возражали. Но это совсем другая история, здесь такое, вроде, не практикуется. Так что насчёт имени?

— Полианна.

Он удивлённо хмыкнул.

— Странное имя для оборотня. Я ожидал чего-то гортанного и рычащего. Впрочем, это всё стереотипы. Ну а меня прозвали Факиром. Вообще, я хотел зваться Зигфридом, но не сложилось. Оно и к лучшему, не хотелось бы погибнуть от предательского удара в спину.

Девушка недоумевающе заморгала.

— Ты о чём?

Факир только отмахнулся.

— Да неважно. Погоди секундочку.

Он прошёл мимо пленницы и распахнул дверь, так что стоящий за ней трактирщик едва не ввалился в комнату.

— Ещё раз застану за подслушиванием — уши отрежу, — предупредил его Факир, забирая поднос.

Он захлопнул дверь, вернулся в кресло, поставив поднос на стол рядом, и налил себе пива из кувшина.

— Так, на чём мы остановились? Ах да, приятно познакомиться. А теперь рассказывай.

— О чём? — буркнула Полианна, голодным взглядом провожая тарелки с мясом. — И кто ты вообще такой?

— Я же представился, — удивлённо вскинул бровь мужчина. — Верительных грамот предъявить не могу, увы. В народе также известен как «тот хмырь, который продал мне волшебный меч, потом куда-то пропавший». К сожалению, уже слишком широко известен, так что пора валить из этого города. Я бы и свалил уже, если б не твоя попытка спасти сородичей. Не могу стоять в стороне, когда кто-то совершает самоубийственный акт бессмысленного и беспощадного героизма. Так и хочется присесть рядом, взглянуть в глаза и спросить: «Как же ты, мил человек, до такого докатился?»

— Для каждого порядочного разумного существа попытаться спасти друзей и родичей — это естественно, причём тут героизм, — огрызнулась девушка.

— Переть в одиночку против двух десятков вооружённых противников может только герой, — скривился Факир. — Или идиот, что, впрочем, одно и то же. Когда долг и честь ставятся превыше здравого смысла, в лучшем случае это заканчивается смертью такого умника, а в худшем — глобальной кровавой баней.

— Ну, ты-то точно не герой.

— О, из меня пытались сделать героя, — заверил он. — Даже волшебный меч дали. Только я для этого оказался не благодатным материалом.

— Что ты собираешься делать?

— В смысле — с тобой? — уточнил Факир. — Хороший вопрос. Есть какие-то предложения?

Он вновь пристально оглядел стройное подтянутое тело своей пленницы и даже демонстративно облизнулся.

— Только тронь меня, я тебе глотку перегрызу, — рыкнула девушка-оборотень.

— Да ладно, — осклабился Факир. — К зубам при этом можно вообще не приближаться. Да и кляпы никто не отменял.

Он поднялся с кресла и подошёл к Полианне, встав у неё за спиной.

— Закрой глаза, коснись меня, — протянул он, склонившись к самому её уху, — ты пахнешь соблазном и мёдом… — Проведя пальцами вдоль полоски шерсти на позвоночнике, ощутил, как девушка чуть вздрогнула. — Вообще-то, волосы на женской спине никогда не казались мне привлекательными, — рассмеялся Факир, нарушив возникшую на миг атмосферу. — Но в твоём случае это воспринимается экзотически пикантной деталью.

Полианна рыкнула и клацнула зубами, но мужчина успел отступить.

— Кстати, лезть к своре самцов во время гона было совсем уж глупо, — заметил он. — Но героизм ведь превыше логики, а?

— Откуда ты знаешь? — слегка смутилась девушка.

Факир пожал плечами.

— Я ж видел, как они при виде тебя начали кидаться на клетки, демонстрируя искренние комплименты твоей привлекательности, — заметив непонимание собеседницы, он пояснил: — Самый искренний комплимент, который мужчина может сделать женщине — это эрекция. Да уж, хорош был бы подвиг, превратившийся в оргию. Или ты для того и приходила?

— Оборотни не животные, — процедила Полианна. — Нами не руководят инстинкты.

— Да неужели? — Он вновь подступил ближе, ухватив девушку за подбородок и заставив поднять голову. — Расширенные зрачки, учащённое дыхание, — его пальцы скользнули по её груди, — затвердевшие соски… Будем проверять дальше? — Его пальцы скользнули ниже, прошлись по бедру. Девушка тихонько застонала. — Ну вот, а говоришь, не руководят инстинкты, — хмыкнул Факир, отступая от неё.

— Я тебя убью…

— И это вместо благодарности за спасение, — неодобрительно покачал головой мужчина, с усмешкой поглядывая на пленницу. — Хорошо, что я дезертировал из героев.

— Спасение? — девушка демонстративно звякнула цепью. — Не похоже.

— Ты только что обещала меня убить, — напомнил Факир. — Найди такого дурака, который снимет цепи с желающего ему смерти оборотня. Вот если пообещаешь на меня не бросаться, то подумаю. Хотя, если не с целью загрызть или разорвать когтями — то разрешаю наброситься. Я как-то читал, что нелюди не могут нарушить данное слово, а некоторые даже врать. С другой стороны, вампиры обманывают напропалую. А как с этим у оборотней?

— Мы держим своё слово, — гордо вскинула голову Полианна. — Обещаю, что не стану нападать, если освободишь меня.

— Ну, раз уж ты у нас героиня, то поверю, — хмыкнул Факир.

Он привычным жестом махнул рукой, вызывая волшебный меч, и рассёк цепи. От неожиданности освобождённая пленница осела на пол.

Полианна недоверчиво глядела на него.

— Ты же отдал этот меч тому пареньку, — озадаченно пробормотала она, не спеша подниматься.

— То есть, что я его извлёк из воздуха, тебя не удивляет? — уточнил мужчина. — Маг умный попался, понимал мужик, что герои те ещё растяпы, им волшебный меч потерять — раз плюнуть. А могут и вовсе пропить. Герои вообще по жанру люди пьющие. Хотя, скорее он заботился, чтоб я не остался безоружным в случае попадания в плен. Но этой неприятности можно легко избежать, если наплевать на то, что снова наползает Тьма с востока, снова не даёт спокойно жить, и пойти в другую сторону. Пусть хоббиты разбираются, как обычно.

— Какие хоботы? — непонимающе нахмурилась Полианна.

— Да неважно, это не про них история, — отмахнулся Факир. Он заставил меч исчезнуть, вытащил из кармана ключ и бросил девушке. — Ты присаживайся, угощайся. Мы ж ещё так и не поговорили.

Полианна без промедления избавилась от оков, даже не став спрашивать, зачем было рубить цепи, когда есть ключ. В остальном поведение мужчины оставалось для неё ещё менее понятным. Сначала представлялся работорговцем, потом выкупил её, зачем-то воспользовавшись помощью посредника, приковал, насмехался, а теперь освобождает и как ни в чём не бывало приглашает отобедать. Впрочем, урчащий желудок настоятельно требовал принять предложение, она так спешила попасть в город до торгов, что не позволяла себе отвлекаться на охоту. Тем более дичи в окрестностях Салриена оказалось немного. Так что ещё неизвестно, когда теперь удастся поесть, все деньги вместе с одеждой остались у работорговца.

Хотя здравый смысл советовал немедленно уходить, но идей, что делать потом, не подсказывал. Как теперь спасать стаю, где искать проданных в рабство сородичей? А этот странный тип вроде знает город и его порядки. Без оков она может сбежать в любой момент, да и не выглядит Факир опасным. Преспокойно уселся в кресло и принялся за мясо, подавая ей пример. И даже не беспокоится, что она может нарушить обещание и всё же разорвать ему глотку. Может и стоило бы, за то, что позволил себе лишнее…

При воспоминании о горячем дыхании на шее и прикосновении пальцев девушка почувствовала прилив крови к щекам. Она поспешила одёрнуть себя. Он всего лишь человек, не оборотень, да и вообще, нельзя позволять инстинктам брать верх.

— Ладно, поговорим, — решила она, усаживаясь на колченогий табурет.

Полианна не стала подбирать плащ, так и валяющийся на полу. Стыд — человеческое чувство, оборотни не стесняются своего тела, в любой из форм. Хотя под пристальным, будто ощупывающим взглядом мужчины так и хотелось прикрыться. Но нет, пусть пялится, сколько влезет, большего всё равно не получит.

— Так рассказывай, — предложил Факир, наливая пиво во вторую кружку. — Чего всё я один языком мелю, тем более ты половины сказанного не понимаешь.

— Что тут рассказывать-то? — пожала плечами Полианна. — Хотела спасти сородичей. Не смогла. Но попытаться должна была. Не все могут отвернуться и пойти в другую сторону, когда с кем-то происходит что-то плохое.

— И чего маги спасителей по другим мирам разыскивают, когда тут своих героев полны леса, — рассмеялся Факир. — Ограбить какого-нибудь купца и просто выкупить пленных тебе, конечно, и в голову не пришло? Героизм головного мозга, однозначно.

Он выразительно постучал пальцем по виску.

— Да что ты всё повторяешь про героизм! — вспылила девушка. — Не все мыслят как разбойники! Хотя, идея хорошая…

— А ты не безнадёжна, — одобрил он, отхлёбывая пиво.

Полианна последовала его примеру, не забывая и про мясо. Факир уже прикончил свою порцию и теперь откинулся в кресле, смакуя курительную палочку. Девушка поморщилась, чувствительный нюх оборотня резкий запах раздражал.

— И что дальше собираешься делать? — поинтересовался мужчина.

— Не знаю, — честно созналась Полианна. — Я должна попытаться спасти сородичей, но как теперь это сделать… Вот если бы кто-то, хорошо знающий город и здешних жителей, согласился помочь…

— Дай-ка подумать, — протянул Факир. — Знаешь, если ты хорошо попросишь и будешь убедительна, пожалуй… Нет. — Он рассмеялся. — Ни за какие коврижки. Во-первых, своё отношение к героизму я вроде уже выразил достаточно недвусмысленно. А во-вторых, это попросту безнадёжная затея.

— Нет ничего невозможного, — возразила девушка. — У тебя просто кишка тонка.

— Брось, — отмахнулся мужчина. — На «слабо» я не велся, сколько себя помню. Сама смотри. Найти всех, кто купил оборотней, при том, что Хакон о клиентах записей не ведёт. Впрочем, при наличии денег — которых в достаточном количестве нет — и времени это решаемо. Потом надо рабов освободить или выкупить. Для чего опять же нужны деньги, в любом случае. В случае силового решения вопроса всё равно нужно заплатить тем, кто будет марать руки, а потом за это отвечать. И наконец, как-то вывести освобождённых из города. Вряд ли в Салриене найдётся достаточно сочувствующих несчастным притесняемым оборотням, чтобы организовать подземную железную дорогу. Те, о ком рассказывают страшные сказки и называют чудовищами-людоедами, редко вызывают у народа сопереживание. А уж в Салриене вообще всем плевать на чужие проблемы.

Полианна погрустнела. Представленный расклад совсем не воодушевлял, особенно своей правдоподобностью. Но, по крайней мере, Факир знает, с чего начать и как это устроить. А значит, заручиться его помощью просто необходимо. Любыми средствами.

Для храбрости опустошив кружку пива, девушка решительно поднялась.

— Уже уходишь? — хмыкнул мужчина.

Не отвечая, Полианна шагнула к нему, схватила за лацканы рубашки и выдернула из кресла.

— Полегче, дорогуша! — возмутился он, взмахнув руками для равновесия. — Ну отказался я помогать совершить самоубийство, что теперь. Ты обещала на меня не бросаться, помнишь?

— Обещание было с исключением, — оскалилась девушка.

Ей понравилось чувствовать свою власть и силу. Он всего лишь человек, а она оборотень. Она могла бы легко сломать его шею, если бы захотела. Но, как ни странно, страхом от мужчины не пахло.

Силы оборотня вполне хватило, чтобы швырнуть его через полкомнаты на кровать. Через мгновение сама Полианна одним прыжком оказалась сверху и склонила своё лицо к его…

А через секунду уже оказалась снизу, придавленная тяжёлым мужским телом. Ей не составило бы труда высвободить руки и оттолкнуть его, но инстинкт кричал другое. Он чуть отстранился, глядя ей в глаза. Полианна не выдержала и первой отвела взгляд. Она запрокинула голову, подставляя беззащитно открытое горло, отдаваясь во власть самца. Она задрожала, ощутив горячее дыхание на своей шее.

— Я сгорю в огне, сгорю в тебе, пускай, — прошептал Факир. — Я могу стать пеплом, лишь познав твой рай.

Трепет распростёртого под ним тела туманил разум, призывая наброситься и овладеть, но Факир сдерживался, не собираясь спешить. Пусть звериная дикость остаётся оборотням, тягаться с ними в этой области заведомо проигрышный вариант. Он не привык быть «одним из» и не собирался менять это правило. Так что никаких животных порывов. На этот раз.

Он склонился, губами касаясь бьющейся жилки на горле, а ладонью продолжая гладить отзывчиво отвечающее на ласки тело. Также неторопливо проложил дорожку поцелуями от шеи к ключице и дальше, к груди, на живот. Ненадолго оторвался от неё, чтобы избавиться от одежды, и вновь вернулся, начав теперь с живота и поднимаясь вверх с другой стороны.

Девушка нетерпеливо подала бёдрами навстречу. Факир улыбнулся, глядя на подрагивающие приоткрытые губы и трепещущие веки закрытых глаз. И наконец опустился, медленно погружаясь во влажное лоно, а губами ловя негромкий стон. Полианна шире раздвинула ноги, позволяя глубже проникнуть в неё, что мужчина и сделал. И замер ненадолго, прежде чем также медленно податься назад. Из горла девушки-оборотня вырвалось недовольное ворчание, верхняя губа приподнялась, обнажив клыки. Факир усмехнулся и резко задвигал бёдрами. Ворчание превратилось в хриплый крик.

Он вновь прижал руки девушки к кровати, пресекая попытку вцепиться ногтями ему в плечи. В широко раскрытых жёлтых глазах уже не было видно ничего человеческого, только животная жажда соития. Вздумай Факир сейчас остановиться, девушка наверняка разорвала бы ему горло, забыв про обещания. Но он и не собирался останавливаться.

Полианна свернулась калачиком, положив голову мужчине на грудь и вдыхая запах его пота, смешанный с её собственным запахом. Факир приобнял её за плечи, положив руку на грудь, так удобно разместившуюся в его ладони.

— Что будем делать? — спросила она.

— Предлагаешь повторить? Или ты про более отдалённые планы? — уточнил он. — Отъезд из города, видимо, откладывается на завтра…

— Я про то, как будем освобождать мою стаю, — с нажимом указала девушка.

— Мой ответ остался неизменным, — равнодушно отозвался Факир. — Нет, я не стану в этом участвовать. Нет, нет и нет, раз с одного раза не дошло.

— Что? — вскинулась Полианна, высвобождаясь из объятий. — После того, что мы… Как ты… Я…

— После того, как эструс толкнул тебя мне отдаться, в моём отношении к борьбе за освобождение рабов, мир во всём мире и всеобщее благоденствие ничего не изменилось, — пожал плечами мужчина. — Идея переубедить меня с помощью кувырканий в постели, подсказанная гормонами, не была гениальной или хотя бы эффективной. Я ничего не обещал, а плату за помощь натурой вообще не принимаю.

— Отлично, справлюсь сама, — огрызнулась Полианна, подбирая с пола плащ и закутываясь в него.

— Не справишься, — констатировал Факир ей вслед.

— Дяденька, дайте монетку, очень кушать хочется.

Охранник подошёл ближе к кованым воротам, собираясь прогнать попрошайку, но когда та распахнула накидку, передумал.

— Кушать, значит, хочешь, — хмыкнул он. — Ну заходи, накормим. Даже регулярно кормить будем.

Посмеиваясь, громила начал отпирать ворота. То-то хозяин обрадуется, вторая рабыня за вечер сама идёт в руки. Да и самому поразвлечься удастся…

Едва кованая створка приоткрылась, вампирша бросилась вперёд, сбив здоровяка с ног и разорвав ему глотку.

— Не увлекайся аперитивом, впереди ещё куча блюд, — оторвал её от пиршества Факир, выступая из тени возле ограды. — Зачистим двор, а потом запрёшься и жри до отвала.

Недовольно зашипев, вампирша всё же послушалась нежданного сообщника и двинулась за ним, прячась в тени. Факир шёл не скрываясь, демонстрируя пустые руки.

— Эй, как ты сюда попал?

Факир, улыбаясь, направился к окликнувшему его охраннику.

— Я услыхал, что вы поймали мою беглую рабыню, вот, пришёл забрать, за вознаграждение, конечно.

— Было ваше — стало наше, — недружелюбно буркнул громила. — И вообще, не знаю ничего ни про каких рабынь. А ну пошёл вон!

— Вот и твой приятель у ворот мне с час назад то же самое сказал, — удручённо вздохнул Факир, проделывая хитроумный жест запястьем.

Возникший у него в руке меч материализовался лезвием прямиком в брюхе охранника. Вампирша, выскочив из темноты, впилась в горло ещё живой добыче.

Третий наёмный головорез нашёлся возле загона для рабов, рядом с прикованной к столбу пленницей. Две цепочки от ошейника, ведущие к кольцам у подножия и на вершине столба, не давали рабыне ни выпрямиться, ни лечь, вынуждая стоять на коленях или на корточках. Под глазом у девушки красовался фингал.

— Косточку хочешь? А может палку кинуть? — насмехался он над пленницей.

— Заорёшь — сожгу заживо, — пригрозил Факир, с трудом разжигая на ладони пламя магического факела. — Не думаю, что ты против магов воевать нанимался. Стой тихо и я тебя не убью.

Громила замер, подавившись вдохом и завороженно глядя на пламя. Худенькую фигурку за спиной он не заметил, а через пару секунд рухнул со сломанной шеей.

— Насчёт неё я ничего не обещал, — пожал плечами Факир, гася факел. — Осмотрись тут, встретимся у ворот.

Вампирша кивнула и вновь скрылась в темноте, а Факир подошёл к пленнице и разрубил цепи.

— Они убили его, забили палками, — глухо сообщила она, не пытаясь подняться.

— Я ж говорил, от таких диких рабов проку никакого, болван этот Хакон и покупатели не лучше.

Полианна подняла голову, зло сверкнув на него жёлтыми глазами.

— И это всё, что ты можешь сказать?

— А что я должен сказать? «Он был любящим мужем, заботливым отцом и верным товарищем, нам будет его не хватать»? Да я понятия не имею, каким он был. Скорее всего, таким же тупым засранцем, как подавляющее большинство окружающих. Даже не нарываться на забивание палками ума не хватило. Ладно, его смерть будет отомщена, обидчики умрут медленно и мучительно, если вампирше хватит ума не убивать всех сразу, а связать, запереть и держать ужин про запас. Впрочем, сейчас и подскажем, пошли к воротам.

— Вампирша? Все умрут? — Полианна поднялась, глядя в сторону дома. — Но ведь не все виноваты… Слуги, дети…

— Когда кого-то спасают, кого-то другого при этом обязательно убивают, такие правила, тернист и кровав путь героя, — пожал плечами Факир. — Лимит на спасения на эту неделю исчерпан, так что оспаривать у голодной вампирши её обед я не собираюсь. И вообще, она сегодня играет за хороших парней и заслужила награду. А ты хотела просто зайти сюда, освободить пленного оборотня и выйти с чистыми руками? Так не бывает. И даже семиюродного внучатого племянника убитого врага в живых оставлять нельзя, а то во втором или третьем томе он непременно явится мстить. Хотя герои любят эпопеи, но лично у меня контракт всего на один эпизод.

— Почему ты пришёл?

— Сейчас мне полагается толкнуть пафосную речь, но я уже только что произнёс две и, пока не промочу горло, третьей не будет. Так что пошли.

— Не пойду, пока не объяснишь, — заупрямилась девушка.

— Захотелось доказать свою правоту и сказать: «Я же говорил», — всплеснул руками Факир. — А ещё сделать это. — Он взял Полианну за подбородок, вынуждая повернуться к нему, и поцеловал в губы. — И вообще, почему бы не оставить за собой бардак, всё равно я здесь проездом.

— Ты человек, а я оборотень, между нами ничего не может быть.

— С утра вроде получалось, — хмыкнул он. — Выберемся из города — проверим ещё раз. А если ты про любовь до гроба и смерть в один день, то я не фанат подобного.

Девушка не ответила, но без возражений последовала за своим спасителем. Вампирша уже поджидала их у ворот.

— Вот спасибо, Факир, удружил, — оскалилась она. — И как я сама раньше до такого не додумалась?

— Менталитет не тот, — отозвался он, принимая у вампирши тяжёлый мешочек, отозвавшийся металлическим звоном, и запихивая его в дорожный мешок. — Ну, спасибо этому дому, пора к другому. А тебе приятного аппетита, кушай, не обляпайся.

Он вывел Полианну за ворота, щёлкнул запирающийся замок.

Факир в очередной раз оглянулся на спутницу. С момента выхода за ворота особняка она не проронила ни слова и вообще вела себя как сомнамбула. Но оказавшись на лесной тропе, в родной привычной атмосфере, похоже, начала постепенно приходить в себя. Правда, это грозило новыми расспросами, а может и предложениями вернуться, смотря что она надумала и как оценила случившееся.

— Жрать хочешь? — спросил он. Девушка отрицательно покачала головой. — А я вот проголодался. Полагаю, борщ варить ты не умеешь? Впрочем, неважно. Привал.

Он уселся на траву и сбросил с плеча котомку. Вопреки сказанному, заботиться о завтраке он не торопился.

— Почему ты всё-таки передумал? — нарушила вновь возникшее молчание Полианна.

— Я не передумывал, — возразил Факир. — Я сказал, что не стану тебе помогать кого-то спасать и не помогал. Насчёт спасения тебя самой речи не было.

— В чём разница?

— В принципах, — назидательно воздев палец, пояснил он. — Спасать незнакомых несправедливо обиженных людей — ну или оборотней — это героизм. Спасать любовницу — мачизм и результат всплеска тестостерона.

— В доме было полно народа… И ещё рабы в загоне…

— Это их проблемы, — пожал плечами Факир. — Кстати, я рассчитываю на вознаграждение за подвиг.

— Ты же не принимаешь плату натурой, — припомнила ему сказанное ранее Полианна.

— Плату — нет. А благодарность — да.

Она грациозно поднялась и сбросила плащ.

— На этот раз сделаем по-моему, — заявила Полианна, поворачиваясь к спутнику спиной и опускаясь на четвереньки.

— И плащ с плеча её упал, примяв застёжкой рожь, — нараспев протянул Факир, шагнув к ней. — И понял я, что променял безумье на него ж…

Content

Владимир Батаев
ПРОДАЁТСЯ ВОЛШЕБНЫЙ МЕЧ