Владимир Батаев

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ИМПЕРИИ

Большую часть времени нынешняя жизнь меня полностью устраивает, привык за столько лет и редко вспоминаю о давно минувшем. Исключения составляют случаи, когда мне требуется куда-то добраться, а чаще откуда-то срочно убраться. В такие моменты я с ностальгией вспоминаю магические порталы. Как было хорошо, один миг — и ты на месте. Сейчас же, едва не загнав лошадь, я всё равно добрался до трактира только после заката.

Из-за этой глупой ведьмы-графини покидать город пришлось в спешке, не собрав всего необходимого, так что перспектива ночёвки под кустами не радовала. К хорошему быстро привыкаешь, за десять лет в одном городе, без дальних переездов, комфортная жизнь стала для меня нормой. Возможно, удастся снова удобно устроиться в тепле и уюте ещё лет на пять, возвращение к походному быту меня пока не привлекало.

На моё появление в трактире почти не обратили внимания, удостоив только парой мимолётных взглядов. Немногочисленные посетители внимали речам странствующего сказителя. Он вещал что-то о том, предвестником каких событий может являться хвостатая звезда, последние ночи ясно видимая в небесах. Ну, пусть себе болтает, лишь бы не начал травить старые байки о временах моей молодости, от того, как переврали тогдашние события, у меня зубы сводит.

— Я расскажу вам, как погибла величайшая Империя! — провозгласил сказитель.

Ну вот, началось… Почему именно эта история? Сколько веков прошло, а отголоски легенды всё ещё не утихли.

— Плачу серебром, если ты заткнёшься, — предложил я.

Вот теперь на меня воззрились с удивление.

— Ты не хочешь услышать, как великий пресветлый Император был повержен чёрным мечом жуткого демона по имени Колдрейн? — вопросил сказитель.

— Кольбранд![1] — разозлился я. — Его звали Кольбранд! Это и значит Чёрный Меч, ты, старый идиот!

Демоном обзывают — да на здоровье. Но имя не троньте! Это славное имя носил отличный парень, умерший в тот день, под развалинами дворца гибнущей Империи, которую хотел защитить. Я это точно знаю, ведь когда-то я и был тем парнем. Теперь уже ничего во мне не осталось от человека, которого звали Кольбрандом, даже того самого меча, одни воспоминания.

Кстати о мече, с утра первым делом, как доберусь до города, надо будет приобрести новый. Добрый клинок, служивший мне последние годы, так и остался валяться в борделе, где меня схватили солдаты графини.

— Может тогда ты сам и расскажешь? — предложил один из посетителей.

— Лучше я поставлю всем пива, и обойдёмся без историй. Эти байки про древнюю Империю — скука смертная, — отмахнулся я.

Мой кошель несколько облегчился после оплаты молчания сказителя и выпивки для всех присутствующих, но это того стоило.

К сожалению, изгнать мысли из собственной головы куда сложнее, чем заткнуть глотки окружающим. Потревоженные воспоминания упорно отказывались забиться в дальний тёмный угол, за прошедшие годы ставший для них родным.

Тот день вновь встал у меня перед глазами столь явно, словно это было вчера. День, когда я уничтожил Империю, пытаясь её спасти.

* * *

— Блакари![2]

Услышав имя, которым его нарекли при рождении, мужчина удивлённо оглянулся. Так его уже давно называли только четверо. И ни одному из этих четверых нечего было делать в захудалой таверне на окраине столицы.

— Нидгар![3] — приветствовал он старого друга. — Неужто ты в кои-то веки решил выбраться в свет? И что же, наконец, сподвигло тебя сменить шуршание пыльных страниц древних фолиантов на звон кружек?

Новоприбывший не принял предложенный шутливый тон.

— Разумеется, я искал тебя, — сухо отозвался он, брезгливо отодвигая в сторону поставленную перед ним проворной служанкой кружку с элем. — Кое-что случилось.

— Будь это кто-то другой, я бы решил, что он или поссорился с подружкой или влюбился, — задумчиво протянул Блакари.

— Ты прав, дело совсем не в этом, — кивнул Нидгар. — Это касается Бернфрида[4].

Блакари откинулся на спинку стула, не забыв прихватить со стола полную кружку, и взглянул на собеседника сквозь густую шапку пену.

— И что отчудил наш любимый Император? Не вернул вовремя взятую в библиотеке книгу? Или, страшно представить, порвал её?

Нидгар сохранил на лице каменное выражение. Раздражение от вечных насмешек проявилось только в нервном жесте, давно ставшим для него машинальным и незаметным. Никто за пределами их узкого круга и не подозревал, что приглаживание начавших редеть соломенных волос является у императорского советника проявлением крайней степени нервозности.

— Он намерен уничтожить Линдхолм.

Блакари откинулся на спинку стула и расхохотался.

— Я не шучу, — холодно заверил Нидгар. — Знаю, что это звучит безумно…

— К тому же, попросту нелепо, — небрежно пожал плечами Блакари. — Даже наш великий и могучий Император не дотянется на такое расстояние. Если бы ему вдруг взбрела и в голову такая идея. Воздействие Сердца заканчивается там же, где Империя. В Линдхолме Берн будет простым смертным.

— Если только он не возьмёт Сердце с собой, — указал Нидгар.

Блакари беззаботно отмахнулся.

— Поменять границы Империи? Пусть даже всего на несколько часов… Ты представляешь последствия? Уверен, мы все представляем. Лишить магии половину жителей Империи… Линдхолм того не стоит. Это безумие.

— Я-то понимаю, — кивнул Нидгар. — Безумие, это ты верно сказал. Но ты ведь присутствовал при разговоре Императора с делегацией из Линдхолма…

— Да, переговоры прошли не совсем удачно, — хмыкнул Блакари. — Берн слегка погорячился, но ты же его знаешь. Он сам же потом и вылечил послу переломы и принёс извинения. И вообще, одно дело швырнуть наглого вельможу через зал, а совсем другое — сравнять с землёй страну или даже город. Не говоря уж об ином ущербе.

— Как в тот день, пятнадцать лет назад…

С лица Блакари сошла усмешка. Он кивнул так резко, что длинные чёрные волосы упали на лицо. Поспешно отбросив непокорные пряди назад, мужчина впился взглядом в лицо собеседника. Об этом Нидгар мог бы и не напоминать. Вряд ли подобное событие может выветриться из памяти. В том числе и у Бернфида.

— День, когда мы взорвали гору. Я помню.

Безрассудные юнцы, трое мальчишек и одна девчонка, величайшие маги Империи. Вместе способные зачерпнуть всю силу, даруемую Сердцем, и однажды решившие проверить предел своих возможностей.

— Ты вытащил тогда меня из-под обвала, — напомнил Нидгар. — Меня и Рун. А Берн стоял и смеялся. Он наслаждался моментом, радовался силе, проходящей через него. И он её не контролировал.

— Мы были детьми, — буркнул Блакари. — Мы просто заигрались.

Заигрались… И чем обернулись те игры для Империи и её жителей? Сколько народа погибло в тот день, на несколько минут лишившись идущей из Сердца силы? Прорвавшаяся недостроенная плотина, несколько рухнувших строящихся домов, десяток упавших с небес колесниц… Всё то, что держалось благодаря магической силе, которую они перехватили, направили через себя и потратили так бездарно, на бессмысленное разрушение ни в чём не повинного утёса.

— Ты говорил с Рун? — хрипло выдохнул Блакари.

Нидгар покачал головой.

— Она не станет противостоять Бернфриду. И не сможет, даже если захочет. С того дня она ни разу не вошла в башню Сердца. И черпая силу, всегда оставляет половину про запас, чтобы в случае чего тут же компенсировать сделанное.

— Думаешь, я тогда не испугался? — вскинул бровь Блакари.

— Ты так и не понял разницу между нами, — криво, без капли веселья, усмехнулся Нидгар. — Мы все испугались, по крайней мере, мы трое. Но я и Рун растерялись, когда, зачерпнув из Сердца полной мерой, на несколько мгновений утратили связь, лишились сил. Мы оказались неспособны ничего сделать. А тебе не нужна магия, чтобы быть сильным, ты и без неё на многое способен. Ты всегда был в первую очередь воином, а лишь потом магом, несмотря на то, что уступаешь по силам только Бернфриду.

Рука воина машинально опустилась на рукоять меча в ножнах, прислонённого к столу. Чёрного меча, ставшего почти легендарным. Но в основном, благодаря личности владельца, который с ним не расставался. Впрочем, о том, что меч — далеко не просто кусок стали, Блакари не говорил никому. Иначе Нидгар не был бы так уверен в его внутренних силах. Легко делать вид, что ограничиваешь себя изнутри, когда на деле ограничен извне.

Впрочем, остальные не желали даже приближаться к Чёрной Скале, не то что исследовать её. Иначе легко бы обнаружили, что это не сплошная каменная глыба. Впрочем, вряд ли они захотели бы обзавестись оружием или украшениями из звёздного металла, который имел те же свойства, что и камень, но в меньшей степени.

— Я так понимаю, идти разговаривать с ним мне придётся одному, — хмыкнул Блакари.

Двое стражников вытянулись по стойке смирно и скрестили алебарды, преграждая вход в башню.

— Прочь с дороги! — приказал мужчина, положив ладонь на рукоять меча.

— Простите, милорд Кольбранд, но Император приказал никого не впускать. И вас — в первую очередь.

— Ты же понимаешь, что я могу вас обоих прикончить и всё равно пройду? — нахмурившись, осведомился воин. — К тому же, кажется, ещё утром я был вашим командиром. Так что вы должны подчиняться моим приказам. А с Императором я разберусь.

— С утра многое изменилось, милорд, — пробормотал стражник, отведя взгляд в сторону.

Чёрный меч, из-за которого воин и получил своё прозвище, с тихим шелестом покинул ножны. Стражники непроизвольно вздрогнули, но с места не сошли. Атаковать они не пытались, зная, что не справятся с одним из лучших мечников Империи, и надеясь, что он отступит.

Убивать солдат Блакари не хотелось. Они всего лишь выполняют приказ и не заслужили за это смерти. Он досадливо сплюнул, пожалев, что не может применить магию. Клинок отправился обратно в ножны.

— Благодарю, милорд, — не сдержал облегчения один из стражников.

Кольбранд улыбнулся, шагнул вперёд и ударил солдата кулаком в висок. Тот рухнул как подкошенный. Через мгновение та же участь постигла его товарища.

Воин поглядел на зажатый в левой руке камень и покачал головой. Осколок Чёрной Скалы, блокирующий магию, оказался вполне пригоден и в куда более тривиальных целях.

Убедившись, что стражники живы, Блакари распахнул дверь и бегом помчался по лестнице.

Бернфрид стоял спиной к двери, возле парящего в центре комнаты Сердца. На вошедшего он даже не обернулся.

— Нидгар сказал, ты кое-что задумал. Это правда, Берн? Про Линдхольм. Ты с ума сошёл?

— К бесам Линдхольм, — всё также стоя спиной к собеседнику буркнул Император. — Так и знал, что этот книжный червь сразу побежит к тебе, ябедничать. А ты, конечно, помчался спасать мир. Нарушив при этом мой прямой приказ. Хотя что значит такая мелочь… Ты ведь пришёл меня убить, не так ли?

— Только если бы не осталось другого выхода, — не стал лукавить Блакари. — Но раз это просто дурацкая шутка, ограничусь тем, что разок двину тебе по морде. Что за идиотские розыгрыши? Ты пьян, что ли?

— Как ты разговариваешь со своим Императором! — прорычал Бернфрид. Его голос разнёсся по комнате, явно не без участия магии.

Он наконец обернулся. Выражение лица старого друга заставило Блакари невольно отступить на шаг. Перекошенное от гнева, и в то же время полное горечи, с дорожками слёз на щеках.

— Берн, что случилось?

— Ты ещё спрашиваешь! Предатель! Пришёл меня убить? Что ж, не медли! Нидгар потом подтвердит твою версию событий!

— Предатель? — удивился Кольбранд. — Не слишком ли громко, из-за нарушения дурацкого приказа не входить? Какая муха тебя укусила?

— Хватит валять дурака! — заорал Бернфрид. С потолка ударила молния, оставив на полу выжженное пятно, ровно посередине между мужчинами. — Ты всегда старался превзойти меня во всём! Лучший мечник Империи. Завсегдатай всех столичных кабаков. Покоритель женских сердец. Но ты всё равно второй! Всегда был и будешь вторым! Император здесь я!

— Да никто с этим и не спорит, Берн, — миролюбиво развёл руками Блакари. — Никто и не претендует.

— Верно, Императором тебе не стать, — рассмеялся Берн. — Ограничишься титулом консорта, да? Мало тебе было женщин? Мало превзойти меня количеством? Понадобилась моя… Действительно, что толку мериться числом, если я и не пытался в этом с тобой тягаться. А вот отобрать ту единственную… Что ж, ты выиграл и в этом, можешь собой гордиться. До конца жизни. Кое в чём я тебя по-прежнему превосхожу!

С потолка сорвалось ещё несколько молний, но все ударили в нескольких шагах от Блакари. Кусок Чёрной Скалы, зажатый в его кулаке, не подпускал магические разряды.

— Это что, припадок необоснованной ревности? — удивлённо вскинул брови Кольбранд. — Разве я давал повод подозревать, будто зарюсь на твою жену? Я, конечно, всю жизнь со всеми дамами чуть флиртую, но это же не всерьёз. Или, по-твоему, на Рун у меня тоже виды?

— А то я не знаю, что между тобой и Рун было.

Блакари с трудом сдержал ругательство. Да уж, неудачный пример вышел. Ну подумаешь, скоротали пару ночей друг с другом. Сколько лет назад это было, семь, восемь? Просто обстоятельства так сложились, обоим было одиноко… Потом, по здравом размышлении, оба же решили, что ничего серьёзного не выйдет, а мимолётную интрижку лучше не затягивать и разойтись, пока не испортили давнюю дружбу. Впрочем, через пару лет дружба всё равно подпортилась. Но ведь не из-за этого же?..

— Ладно, уел. Но с Сальдис[5] у нас точно ничего не было. Ну хочешь, Сердцем поклянусь?

— Держа камень за пазухой? — скривился Бернфрид. — Ну-ну… Не стоит. Я прекрасно знаю, что между вами ничего не было. Пока. Но вряд ли так осталось бы надолго.

Он вытащил из-под камзола небольшую книжицу в кожаном переплёте и швырнул её на пол, чуть подтолкнув магией под ноги собеседнику. По золочёному солнцу и короне на обложке Блакари узнал дневник Сальдис. Он неодобрительно покачал головой — это же личное, как Берн только додумался прочитать. Но теперь придётся и ему, надо же знать, из-за чего Его Императорство так разбушевался.

Всё же вчитываться Блакари не стал. Впрочем, хватило и беглого просмотра. На каждой странице мелькало его имя или прозвище.

«Блакари так улыбнулся глядя на меня и чуть подмигнул…»

«…наблюдала, как милорд Кольбранд упражняется с мечом во дворе. Какая стать, гибкость, плавность движений… А Берн вечно неуклюж, как медведь. Интересно, он и в постели…»

«Ах, эта вечная его ухмылочка, так и хочется… А чего хочется? Сама не знаю. То ли пощёчину дать, то ли целовать эти губы, пока не перестанут кривиться. Или и то, и другое».

«Интересно, Кольбранд хоть когда-нибудь расстаётся со своим мечом? Может он его и под подушку кладёт? Интересно, каково лежать на подушке, под которой спрятан меч? Я бы не отказалась проверить…»

«Берн опять напился и храпел всю ночь. А вот Блакари даже пьяный не теряет лоска и обходительности. Приволок на себе тушу ненаглядного моего муженька, так ведь не забыл раскланяться и извиниться…»

«Фрида с утра пришла вся сияющая и только и делала, что трепалась о Кольбранде и закатывала глаза. И что он нашёл в этой дуре? Почему моим фрейлинам достаётся то, что недоступно мне? Это несправедливо! Так и хочется стереть улыбку с её мордашки!»

— Фрида…

— Что? — огрызнулся Бернфрид. — Какая ещё Фрида? Ты про что там читаешь?

— Фрида — фрейлина твоей супруги. Была. Пока не упала с лестницы. Года три назад. Помнишь? Мы с ней как-то провели ночку…

— Прояви уважение хоть к памяти покойной! — взъярился Император.

Блакари покачал головой. Бесполезно что-то пытаться сейчас втолковать. Да и если даже Сальдис действительно приложила руку к тому несчастному случаю — в данный момент это дело десятое. И вообще, вряд ли, конечно. Мало ли что она написала. Да и об убийстве речи не шло. Может Императрица просто наорала на бедняжку, та в расстроенных чувствах убежала и споткнулась на лестнице. Нельзя быть таким подозрительным.

— Ладно, дружище, ты прав, твоя жена на меня запала, — признал Кольбранд. — Но этому, — он потряс дневником, — не один год. И она никогда не делала даже каких-то намёков. А что там у женщины в голове и личном дневнике — над этим ни ты, ни я не властны. Уверен, любая иногда поглядывает на кого-то, кроме мужа. Если дальше мыслей дело не идёт — что в этом страшного? Или ты сам никогда при взгляде ни на одну женщину не представлял чего-то такого? Я-то чем виноват?

Он не стал говорить, что если кто-то тут и виноват, то сам Берн. Женщина не станет засматриваться на других, если с мужем всё ладно. Ведь любила же она его, когда выходила замуж. Уж в этом-то никто бы не усомнился, вспомнить только, как она сияла, глядя на Берна. Да и клятва на Сердце — уж его-то не обмануть.

Словно в ответ на эту мысль, Сердце засияло. Или это Бернфрид снова начал тянуть из него силу?

— Берн, прекрати! — потребовал Блакари, демонстрируя кусок Чёрной Скалы. — Ты же понимаешь, это бесполезно, магией ты меня не достанешь.

Император скривился, но тянуть силу не прекратил. Кольбранд только покачал головой. Вот упрямый. Проверяли ведь уже, против Чёрной Скалы бессильна вся сила Сердца. Даже небольшим булыжником удалось однажды отколоть несколько кусочков от казалось бы несокрушимого кристалла. Ох и влетело им тогда от отца Берна. Впрочем, Император не растерялся и поместил самые крупные осколки в королевскую корону и скипетр. А из мелких потом Берн сделал ожерелье для Сальдис. Они каждый раз вспыхивали сиянием, когда она улыбалась…

Блакари встряхнул головой. Не о том он думает. И вообще, раньше ведь таких мыслей о Сальдис, её улыбке и прочем никогда не возникало. Рун, лучше подумать о Рун. У неё тоже есть кусочек Сердца, в кольце. Даже в двух — своё Блакари ей подарил. И улыбается она мило. Ну, раньше улыбалась. В последнее время-то больше саркастически кривится и язвит. Может, от Нидгара желчностью заразилась? Вроде, у них тоже что-то было, тоже мимолётно. И то не факт, оба отмалчивались и так ничего и не признали. Хотя, сам Блакари и Рун тоже не распространялись об интрижке, а Берн вон знает. Лучше б жене больше времени уделял, а не за другими следил. А может и впрямь следил, с помощью Сердца?

— Что здесь происходит?

С хлопком воздуха в комнате появилась Рун. Стоило только вспомнить. Странно, чего это она? Давно ведь старается использовать магию по минимуму, да и в Башню Сердца не заходить. А тут телепортировалась.

— Берн, ты с ума сошёл? Немедленно прекрати тянуть силу! Здесь даже горы нет, чтоб выплеснуть эту магию на её разрушение!

— И ты туда же. Все сегодня так и норовят обозвать меня сумасшедшим! Сговорились? — прорычал Бернфрид.

— Рун, уходи, — велел Блакари. — Мне он ничего не сделает, а вот ты можешь случайно пострадать.

— Я могу пострадать?! — закричала девушка. — Идиот! Да весь дворец может пострадать! А то и весь город! Ты представляешь, сколько он зачерпнул?

Кольбранд покачал головой и продемонстрировал камень. Защищая от магии, он одновременно блокировал и его собственные магические силы, так что Блакари совершенно не чувствовал Сердце и исходящий из него поток силы.

— Она может пострадать, он может пострадать, город может пострадать! — визгливо выкрикнул Бернфид. — Только мои страдания никого не волнуют!

— Чем ты его так довёл? — Рун строго взглянула на Блакари.

— Да почему по-твоему сразу я виноват? — возмутился тот. — Это Сальдис, она на меня запала.

— Ну ты и скотина, Блакари, — покачала головой девушка. — Мимо жены друга не смог пройти.

— Я ничего не сделал, ничего не было, она просто…

Рун отмахнулась, не дослушав, и обернулась к Императору.

— Берн, успокойся. Она тебя не стоит. Пусть убираются оба, раз им так хочется. Мы… я… Всё будет хорошо.

— Так и знала, что ты неровно дышишь к моему мужу! — объявила Сальдис, входя в распахнутые двери. — Ну и отлично. Забирай его себе. Боров он, а не медведь!

— Дамы, спокойнее, — попытался вклиниться Блакари. — Не нагнетайте обстановку и не говорите того, о чём потом пожалеете.

— Милорд Кольбранд, вы, как всегда, так рассудительны, — томно вздохнула Императрица. — Не то, что некоторые. Давайте уйдём, как и собирались утром.

— Утром?! — взревел Император.

Блакари ошарашено перевёл взгляд с Берна на Сальдис. О чём она говорит? Каким утром? Что ещё за провокации? Но что-то сказать он не успел.

— Ах, Берн. Ах, милорд Кольбранд, — передразнил появившийся из воздуха Нидгар. Судя по отсутствию хлопка, он не телепортировался, а давно тут был, скрываясь под невидимостью. — Смотреть противно. Всю жизнь так. Сначала она, — он указал на Рун, — пялилась на нашего медведя влюблёнными глазами. А когда он женился на другой, к кому пошла искать утешения? К главному столичному бабнику, красавчику Блакари. На которого и новоиспечённая Императрица скоро начала слюнки пускать. Прямо сюжет для пьесы о трагической неразделённой любви. Только вот для меня там вряд ли роль найдётся, что толку от персонажа, тихо сидящего в углу за книжками, на чувства которого плевать и так называемым друзьям, и окружающим женщинам.

Блакари перевёл взгляд с Нидгара на Рун, а затем на Сальдис и обратно:

— Ну и в которую из них влюблён ты?

— В обеих! — вскрикнул Нидгар, брызгая слюной.

— Губа не дура, — не удержался от комментария Кольбранд.

— Да что ты понимаешь! Ты, которому стоит только улыбнуться женщине, как она сразу согласна на всё! Ты так к этому привык, что даже не замечаешь, как они на тебя смотрят!

— В конце концов заметил ведь, — возразила Сальдис.

— Нет, — хихикнул Нидгар. — Не заметил.

В следующий миг он изменился, став точной копией Блакари, даже с неизменным мечом на поясе.

— Бернфид, дорогой друг, — произнёс фальшивый Блакари, — Ваше Императорское Величество, дозвольте сообщить, что ваша дражайшая супруга не далее как нынешним утром наставила вам рога с небезызвестным милордом Кольбрандом. Ну или она так думала.

Император заревел от ярости. Сверкнула ослепительная вспышка, вся башня содрогнулась так сильно, что Блакари не устоял на ногах. Когда он поднялся и проморгался, в комнате остались только трое, Нидгар и Сальдис исчезли.

— Ты! — закричал Бернфрид, указывая на него пальцем. — Ты мне за это ответишь!

— Эй, это же был не я…

Но Император ничего не слышал. С его пальца сорвалась молния. Обогнув защищённого осколком Чёрной Скалы Блакари, она врезалась в стену, отразилась и ударила в потолок, с которого тут же посыпался целый ливень разрядов.

Кольбранд кинулся к застывшей в растерянности Рун и, сбив её с ног, накрыл своим телом.

— Убирайся отсюда, быстро. Берн совсем спятил. Хотя и Нидгар, похоже, тоже. Кажется, слухи про вашу интрижку были ложны. А зря, авось успокоился бы.

— Вот только не надо винить меня, — придушенно выдавила Рун. — И слезь, не пушинка.

— Найди их, Сальдис может угрожать опасность.

— И бесы с ней, — скривилась девушка. — Ладно, ладно, найду и спасу я твою ненаглядную. А ты позаботься о Берне. И не вздумай…

— Не собираюсь я его убивать, — заверил Кольбранд. — Он и мой друг. Лучший друг. И не зарюсь я на его жену!

Рун кивнула и исчезла с хлопком. Блакари поднялся и обернулся к Императору.

— Берн, отпусти Сердце, — спокойно сказал он. — Это Нидгар всё подстроил. Он и дневник тебе дал, не так ли? Он украл твою Сальдис. Нам надо идти на поиски.

— Не надо, — наполовину прорычал, наполовину всхлипнул Бернфрид. — И она не моя. Уже нет. Твоя. Или Нидгара. Какая разница. Предатели. Вы все. А измена Императору — это измена Империи!

— Отпусти Сердце, перестань тянуть силу! — теперь строго прикрикнул Кольбранд. — Сила туманит твой разум! Как тогда, с горой. Вспомни! Это не ты.

— Нет, — покачал головой Бернфрид. — Я. Это я. Это и есть настоящий я. Я Император! Я повелитель Империи! Она вся в моей власти! И все жители! Все! Я могу одарить их или уничтожить! Сравнять мир с землёй!

— А зачем? — осторожно спросил Блакари.

— Потому что могу!

От его протянутых рук понёсся поток пламени, но и магический огонь обогнул неподвластную преграду.

Император напрягся так, что вздулись жилы. Следующая волна пламени оказалась белого цвета и настолько горяча, что оплавила стены.

— Тебе пора остыть, — покачал головой Блакари, шагнув к другу и занося кулак с камнем.

Бернфрид перехватил его руку, сжав осколок Скалы обеими ладонями поверх пальцев Блакари. При этом черпать и направлять силу он не прекратил. Он упорно пытался создать в ладонях огненный шар, но даже в непосредственной близости к Сердцу, у чёрного камня хватало сил препятствовать этому. Но, похоже, распространять влияние дальше сжимающего его кулака камень уже не мог.

— Нет, тебе не победить меня в этом, — бормотал Бернфрид, уставившись на их сцепившиеся руки. — Хотя бы в магии я останусь лучше тебя.

Блакари чувствовал исходящий от Сердца жар. И ещё более сильный, обжигающий тыльную сторону ладони.

— Берн, остановись, — предпринял он последнюю попытку. — Ты не со мной борешься, а с Чёрной Скалой.

— Мой сияющий камень сильнее твоего чёрного! — взревел Император.

Башня тряслась мелкой дрожью. Сердце сияло так ослепительно, что пришлось закрыть глаза, но свет пробивался и сквозь веки. Блакари не сомневался, что ещё немного, и сила точно выйдет из-под контроля Императора, который если и не был безумен, когда он пришёл сюда, то теперь уж точно спятил. А безумие — единственное, что нельзя вылечить силой Сердца. Даже новую руку можно отрастить. Потому нарастающий жар Кольбранда не слишком беспокоил. Боль в руке терзала далеко не так сильно, как решение, которое он принял. Ладонь правой руки сомкнулась на рукояти чёрного меча и потянула его из ножен.

Он обещал Рун, но, похоже, придётся нарушить обещание.

Чёрный меч вонзился в живот Императора. Он закричал. Блакари тоже закричал от боли — осколок Чёрной Скалы поддался магии Сердца и расплавился в его кулаке. А само Сердце, то ли от концентрации энергии, то ли от потери Бернфридом контроля, взорвалось.

Кольбранд видел это будто в замедленном воздействии, хотя был уверен, что не открывал глаза. Вот огромный кристалл, висящий в воздухе, вспыхивает ослепительно ярким светом, и разлетается миллионом бликов. Десятки которых вонзаются в его тело острыми гранями лезвий, пронзая насквозь, застревая во внутренностях, разрывая в клочья. И в тело Бернфрида тоже. Но он смеётся. Несмотря на десятки если не сотни мелких ранений и торчащее в животе лезвие меча. Он смеётся, выплёскивая изо рта потоки крови. А потом башня рушится. А вместе с ней и весь привычный мир.

* * *

И почему я тогда выжил? Впрочем, у бессмертного выбор не велик. Выцарапался из-под расплавленных обломков на развалины Империи.

Без магии, без меча, с искалеченной левой рукой, покрытой расплавленным камнем. Ещё не скоро я смог шевелить пальцами…

А вокруг сплошное разрушение и смерти. Тех, кто не погибли сразу, при исчезновении магии, встретили последующие катаклизмы. Такой выплеск магической силы бесследно не проходит. От столицы ничего не осталось уже в тот момент, когда я вылез — расположенный рядом вулкан, прежде прирученный и используемый для обогрева города, сорвался с магического поводка.

А потом пришли болезни. Голод. За время существования Сердца люди разучились обходиться без магии. Бывшая Империя скатилась в варварство. В котором и приходится теперь жить. Остались только легенды… Да и в них имя коверкают.

— Трактирщик! Ещё пива! Мне кувшин, остальным по кружечке. За прошлое, господа! Будь оно неладно…

— Трактирщик! Ещё пива! Мне кувшин, остальным по кружечке. За прошлое, господа! Будь оно неладно…

Примечания

1

Кольбранд – от древнесканд. kol (уголь, угольный, угольно-черный) + brandr(меч).

2

Блакари – от древнесканд. blár (черный, иссиня-черный) + kárr (локон, завиток волос).

3

Нидгар – от древнегерм. nid(ненависть, гнев, ярость) +garo (полный, всецелый, готовый) либо ger (копье).

4

Бернфрид – от древнегерм. bero (медведь) + fridu, frithu (мир, безопасность).

5

Сальдис – от древнесканд. salr (комната, зал) либо sól (солнце) + dís (сестра; дева; богиня).

Content

Владимир Батаев
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ИМПЕРИИ

Примечания