Анатолий Иванович Давыдов

Целебный камень

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЯМ

Что может о себе сказать писатель, если к тому же он не лишён профессиональной этики и чувства меры? Как и все смертные, в детстве бегал босиком по росе, со временем выучился на биолога, получил диплом, работал… Но не это интересует читателей, особенно молодых, когда они просят литератора - расскажите о себе. Есть одна на первый взгляд мелкая, но очень важная деталь - чем, собственно, отличается писатель от непишущих людей. Именно это и хочется знать читателю.

Оглядываясь на свою жизнь, не такую уж и простую, полную радостных и тревожных событий (судьба бросала то в школу, то на комсомольскую, то на партийную работу, немало пришлось потрудиться в журналах, а сейчас - в издательстве), я вот что хочу сказать: где бы я ни был, в какую бы ни попал ситуацию, всегда хочется взять ручку и писать, а если не было такой возможности, хотя бы мысленно создавать сюжеты и образы героев будущих произведений. Нелегко было поначалу укладывать мысли в слова и предложения, а потом в рассказы и повести. Если увидите, что кто-то даже на отдыхе сам с собой разговаривает или улыбается без причины, да ещё и жестикулирует, а потом записывает что-то в блокнот, не удивляйтесь: это не чудак, не сумасброд - это писатель. Бывает, что, войдя в образ своего героя, он даже внешне меняется и становится самим собой лишь после того, как выплеснет свои мысли на бумагу. Этим он и отличается от сумасброда.

Писатели бывают разные - более одарённые, менее одарённые. Но все они, как правило, считают себя гениями. Ещё бы! Ведь они неповторимы. Гениальность проявляется не только в количестве произведений, хотя и это немаловажно. Ведь чем просторнее нива, тем больше вероятность найти отборное зерно. Впрочем, я, может быть, и не прав: если лето неурожайное - полноценного зерна не найдёшь. Бывает и по-другому: создал несколько произведений и сразу в корифеи.

А как узнать: популярный ты или непопулярный? Вы, конечно, скажете: для этого достаточно взглянуть на витрины. Много там твоих книг - кто увидит, надолго запомнит твою фамилию. Но почему тогда твои книги в магазинах, а не на полках библиотек и частных собраний? Стоящая книга, даже изданная миллионным тиражом, тотчас оказывается в руках читателя. И если книгу невозможно купить, даже сразу после её выхода в свет, автору нечего грустить. Это и есть настоящая популярность, она зафиксирована в читательских формулярах библиотек.

Как же создаются книги? По-разному. Кабинетные писатели, так называемые «классики», сидят с утра до ночи или с ночи до утра (первых называют «жаворонками», тех, кому не спится, - «совами») и, уставившись в стену или потолок (зависит от масштаба мышления и чувства собственного достоинства), обдумывают сюжет произведения, а потом уже начинают писать. Бывает, что пишут не задумываясь, слова буквально слетают с кончика пера. Но представьте, как важно для таких писателей качество материала, из которого изготовлено перо. Лучше всего, конечно, гусиное, если вспомнить, что именно таким пером написал Пушкин свои гениальные произведения. Но где раздобыть гусиные перья в наше время, если этих горделивых птиц становится всё меньше из-за экологического неблагополучия, а литераторов - всё больше! Вот и скрипят стальные перья и шариковые ручки - главные виновники того, что в большинстве своём произведения, особенно для детей, посредственные; неинтересные. Да и что хорошего можно написать обыкновенной ручкой!..

Некоторые писатели, достаточно популярные, писали стоя, лежа, а то и просто диктовали (когда-то секретарю, а теперь диктофону). У кого получалось лучше и какая поза оказывалась самой эффективной - определить трудно: писатель, как правило, держит это в секрете, но если бы кто и проник в его святая святых, он всё равно объяснил бы творческую удачу не выбранной позой, а конечно же… гениальностью. Оно и понятно. При чём здесь поза? Меня самого, когда я лежу, в сон клонит!

И что ни говорите, творить таким писателям несложно, ведь у них всё - и бумага, и перо - под рукой. Иначе обстоит дело с теми, кто работает в области научно-художественной литературы. Её своеобразие состоит ещё и в том, что писателю, прежде чем сесть за стол, надо придирчиво, досконально изучить объект своего внимания, точнее - хорошо знать то, о чём собираешься писать. Недаром же научно-художественную литературу называют «литературой факта»; название, надо сказать, меткое, ибо главное её достоинство - научная достоверность, а ещё - доходчивость. О неизведанном следует рассказать так, чтобы сухие формулы или сложные научные понятия стали не только понятными, но и заинтересовали читателя. Здесь не излишне заметить, что трудно переоценить значение такой литературы в развитии интереса у детей к науке, технике или какой-то иной сфере жизни. Что до меня, то я заменил бы большинство нудных школьных учебников на научно-художественные произведения. Представьте, какими интересными стали бы тогда уроки, да и само выполнение домашних заданий при чтении этих увлекательных произведений было бы куда эффективней.

Из того, как я расхваливаю преимущества «литературы факта», становится понятной моя личная причастность к этому жанру. Так оно и есть: из-под моего пера - увы не гусиного! - уже вышло немало научно-художественных произведений для детей и подростков, среди которых, пожалуй, опять-таки выделяется книга «Знай, люби, береги» - в ней рассказывается о животных и растениях, занесённых в Красную книгу УССР. Она вышла в 1988 году в киевском издательстве «Веселка» на русском языке, и любой читатель нашей необъятной Родины может с ней познакомиться.

Работая в научно-художественном жанре, я стремлюсь пойти дальше - вплести научные факты и полезную информацию в сюжетную линию повествований о жизни юных любителей природы, полной всевозможных приключений. Так возникают художественные рассказы, повести. Как писателю, мне небезынтересна и сказка, а также исторический жанр. Есть у меня немало произведений о детях, которые трудятся. И не просто трудятся, а помогают родителям по хозяйству, проводят на школьных участках свои сортоиспытания, стремятся уже сегодня применить на практике полученные в школе знания, ведут интересную и нужную работу по охране природы в школьных лесничествах. Только так может вырасти доброжелательный хозяин земли-матушки, которая сегодня, как известно, на грани экологической катастрофы.

А теперь предлагаю вам прочесть мои произведения. Насколько они удались - судите сам.

Анатолий Давыдов

ЦЕЛЕБНЫЙ КАМЕНЬ

ИЗГНАНИЕ

Нападение мамонтов. - Кер спасает Священный огонь. - Суровый закон. - Сборы в далёкую дорогу. - Спутница

Мамонты крушили всё с такой ненавистью, словно хотели отомстить за сородичей, из чьих костей были сложены эти жалкие жилища. Вожак стада осатанело топтал своими широченными ступнями Священный огонь, даже густая шерсть на нём задымила. Тогда он победно затрубил, отшвырнул хоботом толстую шкуру, которой было покрыто главное, материнское жилище, и направился к реке. За ним двинулись остальные.

Кер, сидя на высоком дереве, ещё долго наблюдал, как животные бултыхаются в воде, обливая друг друга, и, лишь когда убедился, что они больше не вернутся, с опаской приблизился к разрушенному жилью. Где-то здесь, под изорванными шкурами, костями и бивнями, лежит старый Ор. Сколько Кер себя помнит, куда бы ни отправлялся род - на охоту или, как сейчас, за кореньями, - Ор оставался возле Священного огня. Старик не знал, что такое голод: возле его жилья всегда лежала еда, даже когда все голодали. Но Ор не знал и покоя - день и ночь он поддерживал Огонь. Сама Мать рода, не говоря уже о других, не имела права зажечь от этого Огня даже лучинку. Только Ор мог это сделать.

- Op! Ор!.. Где ты? - тихонько позвал Кер.

Ни звука. Кер подошёл к Священному огню. Разбросанные вокруг головешки едва тлели.

«А что, если Огонь умрёт?» - содрогнулся юноша. Ведь он согревал всех холодными ночами, на нём жарили мясо, Огонь защищал от диких зверей.

Кер оглянулся и увидел Ора. Старика нельзя было узнать - так изуродовали его звери. Юноша бросился было к нему, но Ор остановил его:

- Накорми Огонь!

- Боюсь, Ор! Священный огонь может не принять от меня… Я не защитил его от мамонтов!

- Быстрее, а то он умрёт! И тогда все погибнут… - прохрипел старик. Голова его безвольно упала на землю, а по телу пробежала судорога.

Кер понял, что Ор умирает. Тогда юноша закрыл глаза, повернулся лицом к Огню и бросил в него несколько веток.

Кер боялся разомкнуть веки, ему казалось, что сейчас грянут громы и на него обрушатся огненные молнии. Но вокруг было тихо, и он открыл глаза. Огонь горел весёлым пламенем. Юноша упал на колени и воздел к небу руки. Он плакал. То ли от горя, то ли от радости, то ли от неодолимого страха.

Таким его и застали те, кто вернулся.

Мать рода, высокая властная женщина, сразу всё поняла и гневно спросила сына:

- Почему не дал знать о нападении?

Кер молчал. Сказать, что вырезал из кости рыбу и не заметил, как мамонты напали на селение, не осмелился.

- Проспал?

Юноша покачнул головой.

- Ты не достоин кормить Огонь! - сказала Мать и обратилась к людям, молча стоявшим вокруг: - Нут будет стеречь Священный огонь!

Из толпы вышел прихрамывая седой мужчина. Это был брат Ора, дядя Матери рода. Когда-то мужественный и сильный охотник, он теперь страдал ногами и мог заниматься лишь сбором кореньев, ягод, моллюсков, трав.

Нут принёс сухого хвороста и бросил в пламя. Потом опустился перед Огнём на колени. Хворост вспыхнул, пламя поднялось выше. Вокруг раздались голоса:

- Огонь любит Нута!

Мать подошла к своему жилищу, позвала мужчин, чтобы унесли тело отца. В глазах - ни слезинки. Только походка говорила о том, какое тяжёлое горе её постигло.

Тем временем люди принялись складывать уцелевшие кости и шкуры в одно место, а что не годилось - уносили в глубокий овраг.

Кер стоял как вкопанный. Никто к нему не подходил, не заговаривал с ним. Мать ещё не вынесла свой приговор, но юноша знал, что он будет суровым.

Постояв ещё немного, Кер спустился к реке. Продравшись сквозь густые заросли камыша, он на какой-то миг остановился в развесистых кустах ивняка.

- Кер! - услышал приглушённый голос.

Из кустов вышла Оле. Кер был ещё маленьким, когда его мать нашла младенца на том месте, где было селение соседнего рода. Неизвестно, почему малютку бросили на произвол судьбы. Мать Кера вырастила Оле и, когда бывала в хорошем настроении, звала сына к себе и говорила, что скоро, как только Кера посвятят в охотники, она разрешит ему жениться на Оле. Девушка нравилась юноше. Она быстро бегала, искусно лазила по деревьям, ловила не хуже других рыбу, а ещё у неё были длинные чёрные косы и большие-большие глаза. Часто по вечерам, когда, утомившись, люди ложились спать, Кер и Оле шли к реке и там долго сидели, пока кто-нибудь из дежурных не звал их домой.

Кер тревожно смотрел на девушку. Неужели и она его осуждает?

- Ты в самом деле проспал?

- Нет, Оле. Я вырезал для тебя из кости вот эту рыбу. - Он достал из-под шкуры, перекинутой через плечо, небольшой амулет. - Возьми. Она принесёт тебе счастье!

Оле схватила фигурку и бросила в воду.

- Она принесла тебе горе, и мне принесёт…

Кер хотел погладить ей волосы, но она отстранилась.

- Тебя прогонят, я знаю! На растерзание зверям!

- Я не боюсь!

- Но знай: и я пойду с тобой. Возьмёшь? - И, не дожидаясь ответа, исчезла в ивняке.

Кера судили всем родом. Мать, как всегда суровая и непоколебимая, сказала одно лишь слово:

- Изгнать!

Сердце Кера громко забилось, он знал, как любит его мать и как нелегко было ей произнести это слово. Но таков обычай - юноша должен искупить свою вину. Мать ещё ни разу никого не прощала.

- Изгнать! - поднялись вверх копья, полетели камни.

И Кер пошёл. Глаза наполнялись слезами, но он их не вытирал.

И лишь когда переступал жердь, которая пересекала тропинку, ведущую в селение, у Священного огня встрепенулся Нут.

- Опомнитесь! - крикнул он. - Кер спас Огонь. Я слышу, Огонь простил юношу.

Толпа, недовольная вмешательством Нута, загудела, забурлила. Люди не привыкли нарушать обычаи. Кер виноват и должен поплатиться за это.

- Кер должен покинуть нас, - сказал брат Нута, молчаливый Рум, самый лучший в селении знаток лекарственных трав. - Но он может вернуться, если найдёт Целебный камень. Во время нападения мамонтов камень исчез. А чем я буду лечить раненых - травы не всегда помогают! Пускай Кер ищет Целебный камень. Найдёт - мы простим его.

- Да будет так! - сурово произнесла мать, и взгляд её потеплел. - Иди, сын, вниз по реке, до самых гор, там, в глубоких расщелинах скал, ищи Целебный камень. Какой он - ты видел. Мы будем ждать тебя.

Да, Кер не раз видел Целебный камень. Даже держал его в руках, когда помогал Руму готовить лекарства. Старик откалывал от большого тёмно-коричневого куска несколько мелких, растирал их в порошок и смешивал с жиром. Мазь хорошо помогала от ран. Старик берёг камень как зеницу ока, расходовал экономно - почти ни одна охота па крупного зверя не обходилась без раненых. И вот теперь люди остались без Целебного камня…

- Я найду Целебный камень! - поклялся перед Священным огнём Кер.

- Будем ждать! - закричали все и опустили наконец руки с копьями.

Керу разрешили переночевать в селении. Он стал готовиться в дальний путь. Сломал несколько молодых берёзок для копий, каменным топором обрубил ветки, а верхушки обжёг в огне, чтобы заострить. Потом выбрал два самых крепких копья, метнул в растянутый на кусте кусок старой шкуры. Увидел в шкуре дырки и, довольный, поставил копья возле дерева. Из оленьего рога смастерил молоток.

Ой, один из друзей Кера по рыбной ловле, увидел, что Кер готовит оружие, принёс ему дротик из кости, молча положил и ушёл.

Мать передала шило, иголку и острый кремнёвый нож. Теперь у юноши было всё необходимое. Он лёг отдохнуть под исполинской елью и, одолеваемый усталостью и переживаниями минувшего дня, уснул. Во сне он видел высокие горы, ущелья, сплошь усеянные Целебным камнем…

Разбудило его чьё-то лёгкое прикосновение к щеке. Юноша встрепенулся, вскочил на ноги - вокруг ни души, только веточка на кусте покачивается: кто-то всё же здесь был.

«Мать», - догадался юноша и стал собираться в дорогу.

Когда всё было готово, окинул взглядом селение, над которым вился дымок от спасённого им Священного огня. Вздохнув, юноша направился к реке. Он решил идти берегом. Так было легче, к тому же если нападут звери, можно нырнуть в воду и переплыть на другую сторону.

Солнце пригревало землю, блестевшую от росы, подымался лёгкий туман, скрывая далёкие очертания родного селения.

Он прошёл совсем немного, как вдруг услышал позади шаги.

«Неужели погоня?» - испугался Кер, спрятаться было негде. Вода не спасёт от людей: они плавают и ныряют не хуже его.

«Буду защищаться!» - решил Кер, но тут же опустил копьё: перед ним стояла запыхавшаяся Оле.

- Кер! - сказала она. - Оле пойдёт с тобой. Мать рода меня отпустила.

- Как знаешь! - с притворным равнодушием ответил юноша. - До гор далеко. Когда-то Нут говорил, что за лето туда не дойти. Вокруг звери, чужие люди, можно и не вернуться.

- Я пойду с тобой! - Оле взяла у Кера одно копьё. - Пошли!

В ДОРОГЕ

Завтрак. - Кер охотится за щукой. - Западня. - Нападение волков. - Оле убивает орла. - Опасные встречи

Они долго шли молча. Солнечные лучи разгоняли серебристую пелену тумана, спадала роса, но путешественники всё замедляли шаг.

- Кер! - тронула юношу за плечо Оле. - Давай отдохнём. Я устала.

- Так мы не скоро доберёмся до Целебного камня, - недовольным тоном сказал Кер, но остановился. - Есть хочется! - Кер только сейчас почувствовал, что со вчерашнего дня у него во рту крошки не было.

А Оле уже снимала с листьев красной лозы небольших улиток.

- Возьми! - протянула ему целую пригоршню.

Они уселись спина к спине - так всегда садились охотники, когда бывали вдвоём на охоте, чтобы их не застал врасплох зверь, - и с удовольствием ели моллюсков.

- Я ещё хочу, - сказал Кер, и Оле снова побежала в прибрежные лозы.

Утолив голод, они отправились дальше. Солнце поднялось высоко. Туман рассеялся, и хорошо был виден заливной луг. На другом, крутом берегу лес подходил к самому обрыву. Исполинские деревья раскинули свои многолетние ветви, возле деревьев кудрявились кусты. Кер с завистью смотрел на тот берег, однако, прикинув, какова ширина реки, подумал, что Оле её не преодолеть. Вскоре дорогу им преградил впадающий в реку бурлящий поток. Они попытались его перейти, но не смогли и принялись искать брод.

Кер прыгал с кочки на кочку, надеясь наловить хоть немного рыбы. Гигантских размеров щука медленно выплыла из-под кустов и уставилась своими зеленоватыми глазами на юношу. Миг - и её пронзило копьё. Ещё миг - и Кер сидел на хищнице верхом, зажав ей пальцами глаза. Это было верное средство парализовать добычу. Оно всегда выручало юношу на рыбалке, вызывая у сверстников зависть и восхищение. Но тут раненая щука так дёрнулась, что Кер потерял равновесие. Рыба выскользнула, и их обоих течением понесло к яме, где всё бурлило и пенилось. Заметив в яме корягу, юноша испугался - там ему конец. Рванулся из последних сил, ухватился рукой за острый выступ красноватой каменной глыбы, разделявшей поток пополам. Подтянулся. Огляделся. В водовороте всё ещё крутилась щука. Но она уже не интересовала ни Кера, ни Оле. Девушка испуганно следила с берега за происходящим.

Кер снова напрягся, подтянулся, вскарабкался на глыбу. Только сейчас он понял, какая опасность ему грозила. Это была настоящая западня: вокруг бушевали водяные буруны.

Оле бежала по берегу, не зная, чем помочь другу. Солнце нещадно жгло голову, но юноша этого не замечал: он думал, как выбраться из западни.

Вдруг внимание Кера привлёк ствол дерева, застрявший неподалёку между камнями. Юноша рассчитал точно: допрыгнуть до ствола, перебежать по нему, а там по чистой воде доплыть до берега.

Вскоре Кер уже сидел на берегу. Было жарко, а его лихорадило, зуб на зуб не попадал. Оле накинула юноше на плечи козью шкуру, служившую ей одеждой, а сама подалась в заросли.

Девушки долго не было, и Кер беспокойно озирался вокруг. Но вот зашелестели кусты, и Оле села рядом с ним.

- Ешь! - протянула она другу кусок рыбы.

Кер догадался, что Оле бегала вниз по течению искать щуку.

Он съел кусок щуки, поднялся, отдал Оле шкуру и сказал, что пора в путь.

Они шли очень осторожно и всё же не избежали встречи со зверем.

Оле первая заметила, что из кустов за ними следят два волка: волчица и волчонок. Шёпотом сказала об этом Керу.

- Может, первые на них нападём, - предложила девушка. - Звери испугаются и убегут.

- Нет, притворимся, что не заметили их, - ответил Кер. - А когда нападут, будем бить копьями. Я - волчицу, ты - волчонка…

Не успел он договорить, как волчица прыгнула к ним. Кер быстро наставил копьё, и волчица, напоровшись на него, сбила юношу с ног. Оле метнула копьё в волчонка. Волчонок завизжал и бросился в кусты. Смертельно раненная волчица успела разодрать Керу икру, но он добил зверя кремнёвым ножом. Этим же ножом Оле потом сняла с волчицы шкуру.

- Будет и тебе, Кер, одежда! - улыбнулась она, довольная победой.

Юноша спустился к воде, обмыл рану, вернувшись, стал помогать девушке. Они завязали в шкуру большой кусок волчатины и двинулись дальше. Рана у Кера кровоточила, нога болела, к тому же стало темнеть. Пора было устраиваться на ночлег.

Они выбрали развесистое дерево и удобно устроились на верхушке. Дневные приключения так утомили их, что они быстро и крепко уснули и даже не слышали, какие трагедии дикого мира разыгрывались под деревом. Не разбудили путников и завывания ночных хищников. Только утром, когда лица Оле коснулись тёплые солнечные лучи, девушка раскрыла глаза и разбудила Кера.

Осмотрели рану. Она подсохла, но Кер знал, что её хорошо было бы перевязать мягкой заячьей шкуркой, а ещё лучше приложить мазь, которую приготовил Рум. Юноше оставалось лишь вздохнуть, и они слезли с дерева.

Завтракали снова моллюсками, на этот раз водяными. Их на берегу реки - тьма-тьмущая, они побольше и гораздо вкуснее тех, что на красной лозе.

Дорогу путникам несколько раз перебегали всякие небольшие зверьки, но Кер их не трогал: у них был порядочный кусок волчатины.

В молодом леске набрели на грибы. Возле них расхаживал олень, но как только заметил людей, убежал. Оле и Кер немного полакомились шляпками грибов. Жажду утолили ягодами и пошли дальше.

Стояла вторая половина лета. Большинство птиц уже вывели птенцов, и те весело щебетали на кронах деревьев. Но вот в небе появился огромный орёл. Он осторожно высматривал добычу. Неподалёку от путников на молодом деревце свили гнездо пёстрые сиворонки. Уже второй раз самка высиживала яйца. Орёл взмыл так высоко, что казался точкой в небе. Оле внимательно наблюдала за птицей и, когда орёл камнем летел на дерево, где замерли от страха сиворонки, метнула в него копьё. На какой-то миг хищник застыл в воздухе, а потом, ломая ветки, упал на землю.

Кер с восторгом посмотрел на девушку.

Копьё пронзило орла навылет. Удар, достойный настоящего охотника! Юноша вырвал из орлиного хвоста красивое перо и воткнул девушке в волосы. Она улыбнулась.

- Возьми и себе!

- Нет, это твоя добыча!

Они оставили мёртвую птицу, согнали сиворонок и выпили тёплые яйца. Потом спустились к реке утолить жажду холодной водой. Но захотелось настоящей еды, и Кер разостлал волчью шкуру.

- Если бы огонь! - сказала Оле. - Тогда и самое жёсткое мясо легко есть.

Кер снова вздохнул, вспомнив, что всего несколько дней назад у них были и огонь, и жилище, и родные. Юноша с нежностью посмотрел на Оле. Что было бы с ним, если бы не она? Изгнание из селения всегда означало смерть. Поодиночке погибали в лесу даже самые опытные охотники.

Прислонившись друг к другу спиной, они задремали.

Разбудило Кера предчувствие опасности: он первым увидел, как к ним подкрадываются трое мужчин, здоровых, темноволосых, с широкими лбами, изборождёнными глубокими морщинами. Кер дёрнул сонную Оле за руку, девушка вскочила, и они во весь дух помчались к лесу. Мужчины долго их преследовали, но догнать не смогли. А когда беглецы добрались до чащи, где их никто не смог бы найти, один из преследователей метнул вдогонку копьё. Бросок был удивительно сильный. Копьё застряло у самых ног Кера. Юноша решил взять его себе, но с трудом вытащил из земли. Преследователи, видимо, поняли, что им не догнать беглецов, вернулись к тому месту, где отдыхали Кер и Оле, и стали рассматривать оставленные вещи. Кер и Оле тоже разглядывали трофей: копьё было тяжёлым, наконечник сделан из какого-то твёрдого камня и искусно прикреплён жилами к буковому древку.

- Снова ты остался без одежды, - грустно сказала Оле, увидев, как один из преследователей натягивает на себя волчью шкуру.

- С таким копьём, - произнёс Кер, - я быстро добуду себе другую шкуру.

Лишь к вечеру вернулись они к реке и, не сговариваясь, бросились в тёплую воду. Вдоволь накупавшись, сплели из лозы вершу и стали ловить рыбу. Уловом похвалиться не могли, но несколько прытких окуньков и два молодых твердокожих осетра всё же достались им на ужин.

Перед сном Оле решила ещё раз искупаться. Пошла берегом, выбирая место поглубже, где можно было вволю понырять, и заметила бобров. Эти звери водились и возле их родного селения. Подростки устраивали на них засады, убивали палками. Мясо у бобров вкусное, а небольшие мягкие шкуры шли на подстилки для младенцев. Здешние бобры, наверное, ещё не знали людей и на Оле не обращали внимания. Они возились возле зарослей осоки, запасаясь едой. Девушка немного постояла, наблюдая, как звери «пилят» сваленную осоку на части, затем поманила пальцем Кера. Они убили двух больших бобров.

…Ночевали в маленькой пещере, завалив вход камнями.

Проснулись поздно. Кер хотел было отодвинуть камень, но Оле его остановила, шепнув:

- Там кто-то ходит.

Юноша припал к щели между камнями и стеной пещеры и увидел вдали преследователей. Тот, что накинул на себя волчью шкуру, рассматривал следы на земле. Друзей спасло то, что к пещере они шли по траве и ранняя роса её подняла.

Кер со страхом смотрел на преследователей. Сегодня их тёмные волосы были смазаны жиром и связаны на макушке в пучок, а лоб разрисован чёрным. Они были вооружены короткими копьями, подпоясаны кожаными ремнями, за ремни засунуты каменные топоры.

Оле испуганно прижалась к Керу. Опять они в западне. Только бы остаться незамеченными!

Мужчины нашли вершу, которой Кер и Оле ловили рыбу. И, видимо не зная, что это за штука, стали надевать её друг другу на голову, совали туда то руки, то ноги. Затем отошли немного, достали кусок волчатины, оставленной Кером и Оле, разрезали кремнёвым ножом и принялись есть… У Оле и Кера только слюнки текли. Бобры лежали у них в пещере, но они боялись даже пошевелиться, чтобы не выдать себя.

Наевшись, мужчины стали громко разговаривать. Тот, что был в волчьей шкуре, показал рукой в сторону леса, куда вчера убежали Кер и Оле. Остальные, видимо, считали, что идти надо берегом. Пошли они всё-таки берегом, размахивая копьями, и вскоре дошли до убежища бобров, откуда донеслись их воинственные крики. Кер и Оле осторожно отодвинули камни и, стараясь не шуметь, отправились в глубь леса.

- Теперь будем ночевать в лесу, - сказал Кер. - Здесь много деревьев, есть где спрятаться.

В ГОСТЯХ

Добрые люди. - Желанный подарок. - Голод. - Поединок. - Ухаживание Зура. - Снова в дороге

Много дней и ночей миновало, а Оле и Кер всё шли и шли вниз по реке в поисках Целебного камня. Обширные луга сменялись дремучими лесами, леса - горами. Кер обследовал расщелины скал, но того, что искал, не находил. Целебный камень он часто видел во сне. То целую тёмно-коричневую глыбу, которой хватило бы на лечение не только его рода, но, пожалуй, и всех людей, живших по берегам широкой реки, вдоль которой шли они с Оле. То маленькие камешки - они сверкали, как звёздочки, и так манили к себе… Но стоило протянуть к ним руку, как он тут же просыпался… Путники много раз сбивали до крови ноги, подошвы ещё больше загрубели, но это не спасало от острых камней. Похолодало. И хотя плечи их прикрывали шкуры убитых зверей, по ночам, чтобы хоть немного согреться, они прыгали. Близилась зима, и Кер со страхом думал о том, как пережить её без огня и тёплого жилья.

Однажды они спустились к реке собрать моллюсков и снова увидели людей. Те ловили рыбу. Оле и Кер притаились в камышах, откуда и смотрели, как трое юношей, сделав в ручье загородку из ивовых прутьев, хватают рыбу и бросают на берег. Затем юноши пошли дальше, к повороту реки, где, видимо, собирались сделать такую же ловушку. Кер приказал Оле сидеть на месте, а сам, улучив момент, метнулся к улову, схватил две самые большие рыбины и хотел вернуться назад, но тут услышал голоса: люди заметили Кера и стали кричать. Тогда он бросил одну рыбину и помчался к Оле. Захватив свои вещи, они побежали к горам, кое-где поросшим лесом.

Мчались во весь дух. Но и погоня не отставала. Вдруг Оле зацепилась за сваленное деревцо, упала, и у неё уже не было сил подняться. Кер остановился, бросил рыбу, взял в одну руку копьё, а в другую - дротик. Преследователи, видимо, такого не ожидали и тоже остановились. Затем один из них вышел вперёд, поднял вверх руки, показывая, что у него нет оружия, и стал приближаться к путникам.

Юноша шёл, не сводя глаз с Кера. Стройный, высокий, с длинными волосами, ниспадающими на плечи, с амулетом на шее - сделанной из камня рыбкой.

- Оле, - сказал Кер, разглядывая амулет. - Он сделан из Целебного камня.

Незнакомец стоял перед ним и приветливо улыбался. Расхрабрившись, Оле потрогала амулет пальцем.

- Да, и в самом деле из Целебного камня. Не убивай его, пусть покажет, где взял.

Кер грозно подошёл к юноше, держа наготове копьё:

- Говори, где взял Целебный камень?! Иначе - смерть!

Но юноша не испугался, он поднял с земли рыбу и подал девушке. Потом махнул рукой остальным. Те тоже подняли руки и приблизились. О Целебном камне ни слова.

- Кер, давай убежим! - предложила девушка.

- Видишь, они не собираются нас убивать. А нам надо узнать, где они берут Целебный камень.

Незнакомцы подошли к Керу, похлопали его по плечу. Он улыбнулся, ткнул пальцем в амулет. Юноши показали вниз но течению реки: там, в горах, встречается этот камень. И жестом пригласили идти за ними. Они вели себя мирно, без тени враждебности, поэтому Кер согласился.

Идти пришлось долго. По дороге незнакомцы разговорились. Их язык во многом напоминал язык Кера и Оле, но были и неизвестные им слова. За горой, до которой так и не успели добежать изгнанники, открылось плато, поросшее колючим кустарником и невысокими деревьями. Когда они спустились вниз, Кер и Оле увидели в скалах много пещер, откуда тянулся сизоватый дымок. В носу щекотало от острых запахов жареного мяса. Старший пронзительно крикнул, и из ближайшей пещеры гурьбой выскочили дети. Они с опаской поглядывали на оружие Кера и держались подальше от пришельцев.

Оле стояла рядом с Кером, и он чувствовал, как она дрожит от страха.

- Не бойся, - улыбнулся Кер и тихо добавил: - Если нападут, будем биться.

Из большой пещеры вышел седоголовый мужчина. Он перекинулся несколькими словами со старшим юношей, протянул путникам руки вверх ладонями, подошёл, похлопал их по плечам и повёл к себе.

В большой пещере горел огонь. Кер и Оле стали перед ним на колени и подняли руки. То же сделали и их проводники. Седоголовый вынул из огня жареного козлёнка, подождал, пока он остынет, разорвал на куски и самые лучшие протянул гостям, а остальные отдал своим. Керу и Оле мешали есть копья, но они не знали, как поступить. Тут седоголовый жестом велел Керу поставить оружие в угол, и Кер послушно отнёс туда копья, только топор положил рядом с собой.

Старший юноша, по имени Зур, наверное, рассказал седоголовому, что Кера интересует камень, из которого сделан амулет. Седоголовый пошёл в глубь пещеры, принёс небольшой кусок Целебного камня и положил перед Кером. Юноша обрадовался.

- Это нам?!

Старик покачал головой. Нет. Это Целебный камень его рода. И никто, даже Седоголовый, который, как некогда Ор, хранит Священный огонь и лечит раненых и больных, никому не может отдать этот камень. Но, по обычаю рода, нельзя отказать гостю. Старик взял топор Кера, разрубил камень пополам и одну половину протянул юноше. Растроганный Кер подарил старику шило из заячьей кости.

Теперь можно было идти. Оле всё подталкивала Кера, чтобы тот собирался в дорогу. Но вскоре небо потемнело от туч, поднялся ветер, его холодные порывы достигали даже огня. Кер выглянул из пещеры - разгулялась осенняя непогода.

Лот - так звали Седоголового - взял Кера за локоть, подвёл к огню. Тепло разморило путников, и они уснули, склонившись друг к другу.

Утром Кер и Оле увидели себя в окружении множества женщин и мужчин - сильных, разрисованных охрой, вооружённых копьями и палицами.

Кер бросился было к своему копью, но дорогу ему преградила могучая женщина - видимо, Мать рода. Она наклонилась к юноше, коснулась тёплой рукой его подбородка, заглянула в глаза. Кер с трудом выдержал этот пронизывающий насквозь взгляд - она словно хотела выпытать у него какую-то тайну. Мать рода велела Керу снять накинутую на плечи шкуру.

Юноша стоял перед ней весь напрягшись: вот-вот сорвётся с места и никакая сила его здесь не удержит. Но рядом сидела Оле, и женщина понимала: он не оставит девушку одну. Лот подал женщине уголёк из Священного огня, она прикоснулась им к груди Кера. Это означало, что теперь они люди одного огня и им нечего остерегаться друг друга. Мать отдала Керу оружие и повела его и Оле к небольшой соседней пещере. Путники догадались, что им предлагают остаться здесь навсегда.

- Нет! - покачал головой Кер. - Мы должны вернуться домой.

Мать показала рукой на тёмные тучи, затянувшие небо, на жёлтые листья, которые падали на землю вместе с дождём.

«Переждите холод, а потом уйдёте…» - так поняли её гости.

И они остались.

Деревья и травы покрылись изморозью. Грибы исчезли, птицы улетели, и только стаи ворон каркали над охотниками, которые уже давно возвращались в пещеры без добычи.

Кер и Оле тоже ходили в горы. Там, где они прежде жили, бывали, как и здесь, холода, но от голода их род редко страдал. У них водились мамонты, и можно было на них охотиться. Надо было обладать особым умением, чтобы загнать такого великана в яму. Потом животное забрасывали камнями, метали в него копья. Мяса забитого мамонта хватало надолго, кости и шкура шли на жилище. Правда, многие охотники погибали во время охоты. У Кера сжималось сердце, когда он вспоминал, как на последней охоте мамонт подхватил его отца на бивни.

Однажды Кер и Оле забрались очень далеко. Близилась ночь, разыгралась вьюга. Надо было искать какое-нибудь пристанище.

Оле первая заметила пещеру. В ней было на редкость тепло, и это насторожило Кера. «Тише!» - шепнул он Оле, а сам полез в глубь пещеры. Вдруг его рука коснулась грубой шерсти.

- Медведь! Бежим, Оле!.. - И он кинулся к выходу.

Но медведь не преследовал их.

- Может, он мёртвый? - спросила Оле.

- Живой, - ответил Кер. - Поэтому и тепло в пещере.

- Давай убьём его и останемся здесь жить… - предложила Оле.

- И в самом деле, давай попробуем. Голодная Мать, Лот, дети. Этого мяса хватит на весь род!

- Ты добрый, - обронила Оле так, словно не ждала другого ответа.

Кер с копьём вернулся в пещеру.

В темноте он едва разглядел зверя. Это был огромный пещерный медведь. Кер прицелился и всадил в него копьё. Зверь взревел и пошёл на юношу. Тяжёлый удар лапой отбросил охотника в глубь пещеры. Но медведь тоже упал.

Оле нашла Кера в беспамятстве. В отчаянии она закричала, подхватила парня под руки и потащила к выходу.

На воздухе Кер шевельнулся, открыл глаза.

- Где медведь?

- Там, - кивнула девушка на пещеру.

- Живой?

- Мёртвый. Ты проткнул его копьём.

Оле приложила ко лбу Кера мокрую ладонь и всё спрашивала, что у него болит. Кер молчал. Попытался подняться, но не смог.

- Я останусь здесь, - сказал он, - а ты беги к людям.

Когда охотники подошли к пещере, Кер был уже на ногах. Охотники быстро справились с добычей. Разодрали тушу на несколько частей, чтобы легче было нести, а Керу отдали шкуру. Мать рода поблагодарила юного охотника за охоту на зверя…

Шли дни. Кер и Оле так и жили в небольшой пещере, куда привела их Мать рода. Им нравилась эта спокойная седая женщина. Керу она напоминала мать.

«Как хорошо, что мы попали в это селение, - думал юноша. - Хорошие люди нам встретились: и Целебным камнем поделились, и приютили. Как только пригреет солнце, сразу же домой!»

Однако гостеприимное селение пришлось покинуть раньше.

Кер заметил, что Зур, так звали парня, который когда-то первый подошёл к ним, чересчур внимателен к Оле. А Зур был сыном Матери рода.

Однажды Кер спросил Зура, почему он до сих пор не женился, ведь у них в роду столько красавиц.

- Ни одна мне не по душе, - сдержанно ответил Зур.

Кер засмеялся и пообещал юноше взять его с собой в своё селение. В их роду много хороших девушек. Но Зуру приглянулась Оле, Кер это понял. И когда Мать рода зашла как-то в их пещеру, сердце юноши сжалось от тревоги.

- Ты живёшь у нас, - сказала она, - и должен подчиняться нашим обычаям. Зур посвящён в охотники и выбрал себе в жёны Оле. Что скажешь на это?

- Мать моего рода сказала, что, как только наступит лето, я тоже стану охотником, и тогда она отдаст Оле мне в жёны. А слово Матери свято.

Женщина задумалась. Ей хотелось, чтобы у сына была хорошая жена, но голос справедливости подсказывал: так поступать нельзя. Кер и Оле знают друг друга давно, к тому же они гости в селении.

Во время разговора вбежала Оле, взволнованная, со слезами на глазах.

- Kep! - бросилась она к юноше. - Зур меня преследует. Сказал, что я буду его женой.

Кер схватился было за копьё, но Мать его остановила.

- Не надо! Не бывать этому, но вы должны нас покинуть.

Провожали их и старый и малый. Мать поднесла Керу порядочный кусок мяса, Лот накинул на плечи волчью шкуру и ещё подарил деревянную палочку и дощечку с углублением.

Кер обрадовался подарку: теперь они смогут добывать огонь. Проводили гостей до пещеры, где недавно Кер напал на медведя. И они снова отправились в путь.

ПЛЕН

Ранение Оле. - Вкус хлеба. - Удачная охота

Чего только не натерпелись изгнанники! Спасал их огонь. Кер добывал его с помощью нехитрого приспособления, подаренного добрым Лотом. Когда же пришла весна и на деревьях распустились листья, стало легче…

Прошло время, отцвели деревья, покраснели ягоды, а Кер и Оле всё ещё были в пути. Чем дальше углублялись они в зелёные дебри, тем тревожнее становилось на сердце.

«Надо было идти вдоль реки, - корил себя Кер. - Всё же знакомые места. И зачем пошли напрямик? А вдруг заблудились?»

Юноша часто взбирался на высокие деревья, надеясь увидеть наконец голубизну родной реки, но перед ним простиралась бесконечная зелень леса.

Как-то усталые путники вышли на довольно большую, поросшую густой травой поляну. Быстро поели и буквально упали на траву.

Сон сморил их, и ни Кер, ни Оле не позаботились о безопасности. А как раз в это время на поляне появились охотники, вооружённые длинными копьями с острыми кремнёвыми наконечниками, и сразу окружили их. Кер вскочил было, чтобы убежать, но сильный удар сбил его с ног.

Придя в себя, Кер поднял голову и только сейчас разглядел высоких, смуглых мужчин в странной одежде - длинных козьих шкурах с вырезами для головы и рук. На ногах у них были заячьи шкурки.

«Так вот почему я не слышал, как они подошли! - догадался Кер. - Что же делать? Где Оле?»

Перепуганная Оле стояла поодаль.

- Беги! - крикнул Кер, рванувшись к копью.

И тут на голову ему снова опустился тяжёлый кулак. Оле кинулась в кусты, но, словно споткнувшись, упала: её настигла стрела.

…Пленных вели долго. Рана на ноге кровоточила, и Оле совсем обессилела. А напавшие ещё подталкивали её копьём, чтобы шагала быстрее. Кер с болью смотрел на девушку, но чем мог он помочь - руки у него были крепко связаны.

Вскоре они вышли на широкий луг. Ноги Кера и Оле, израненные камнями и жёсткой лесной травой, ступили на прохладный ковёр разнотравья. Нет-нет да и попадались кусты ивняка, густо увитые ежевикой. Мучила жажда, но пленные не осмелились попросить охотников разрешить им сорвать хоть ягодку.

Пройдя ольховые заросли, Кер и Оле увидели жилища, обтянутые шкурами. Навстречу им выбежала детвора. Залаяли собаки. Одна из них едва не вцепилась Керу в ногу, но охотник, шедший рядом, прогнал её.

Кер и раньше видел собак. На них охотились люди его рода. Как-то ему, совсем ещё маленькому, удалось приручить щенка, но потом он куда-то пропал.

Подведя пленных к костру, вокруг которого сидело несколько мужчин и женщин, охотники опустились на колени. Один из мужчин, очень похожий на Нута, жестами велел пленным тоже стать на колени. Кер и Оле подчинились. Наверное, это понравилось хозяевам, потому что они о чём-то заговорили между собой, одобрительно кивая головами. Через некоторое время охотники поднялись, сложили копья в одно место и ушли. У костра остались только похожий на Нута седой мужчина и две женщины. Лица их были разрисованы охрой, тёмно-красные полосы доходили до самых глаз, что делало их раскосыми, хищными. Женщины придирчиво осматривали Оле, а та боялась пошевельнуться - так болела распухшая нога. Старшая подошла к ней, потрогала ногу и что-то сказала младшей. Та быстро принесла в собачьем черепе какую-то мазь. Женщины перевязали рану и повели Оле в жильё, украшенное, как и жильё матери Кера, бивнями мамонтов.

Кер остался возле огня. Седой мужчина разрезал на его онемевших руках ремни и бросил в огонь.

Смеркалось. Кера клонило ко сну. Неожиданно кто-то толкнул его в спину. Кер вскочил, ожидая новой беды, но увидел двух мальчиков, которые, улыбаясь, протягивали ему кусок жареного мяса.

Пока Кер уплетал мясо, мальчики молча сидели возле него. Но как только он вытер рот, показали жестами, что он должен идти за ними.

Спали все под открытым небом на разостланных шкурах. Над ними мерцали звёзды, шумела ольха, летали кожаны. В ивняках гоготали дикие гуси, вспугнутые ночным зверем.

Кер сразу заснул. Ему снилась Мать рода, старый Ор, добрый Нут, друзья-одногодки. Он бродил с Оле у реки, ловил рыбу, охотился на пещерного льва. А когда хищник бросился на него, Кер проснулся.

Вокруг всё будто вымерло. Только возле огня маячила фигура седого мужчины да изредка перекликались дежурные…

Утром Кер рассмотрел селение. Здесь было всего несколько жилищ, стоявших недалеко друг от друга. В центре, на возвышении, жилище Матери рода. Оно и больше остальных и покрытие у него сделано лучше. Кер заметил, что шкуры здесь не просто лежат - не то что у них в селении, - а крепятся с помощью черепов, лозы и оленьих рогов. Собственно, шкуры накладывали на крепкий каркас из бивней мамонтов и жердей, снаружи их прижимали длинными лозами, вставленными в черепа медведей, а наверху скрепляли крепкой корой.

Каких только шкур здесь не было! Оленьи, медвежьи, шкуры зубров и лошадей. Вход в жильё украшал разрисованный охрой волчий череп. Внутри виднелись два черепа мамонтов, тоже разрисованных охрой.

Кер подошёл ближе и рядом с черепами увидел Аю, молодую женщину, которая перевязывала рану Оле. Она стояла на коленях, воздев кверху руки, и что-то выкрикивала. Кер неслышно отошёл в сторону, зная, что чужие исповеди - это великие тайны, за которые можно поплатиться жизнью.

Затем он сидел у самой реки - её берег порос ивняком, камышом и аиром.

Неподалёку в заводи баламутили воду его вчерашние обидчики. Заметив Кера, они позвали его и жестами показали, чтобы он вошёл в реку и тоже баламутил воду.

Кер понял - они охотятся на выхухоля - и немного погодя увидел небольшого зверька, шмыгнувшего к берегу, где была его нора. Но копьё настигло зверька. Охотники обрадовались добыче и пошли домой. Кер хотел вымыть ноги в реке, но один из охотников пригрозил: только попробуй убежать - копьё догонит и на середине реки.

У огня собрались все жители селения. Здоровенный охотник смастерил из камня нож и долго держал его над огнём.

Из ближайшего жилья донеслись взволнованные голоса, стон.

Кер пошёл туда и увидел распластанного на полу юношу. Из раны на его голове сочилась кровь. Седой мужчина, хранитель огня, осторожно разобрал волосы и обрезал их вокруг раны взятым у охотника кремнёвым ножом. После этого поковырял в ране костяной иглой. Затем снова взял нож, удалил из раны несколько мелких осколков черепа и, приложив листочки каких-то растений и сухой мох, обвязал голову заячьими шкурками. Нож и иголку мужчина бросил в огонь.

Кер смотрел на всё это со страхом.

Тем временем женщины принесли два плоских камня, растёрли какие-то зёрна и высыпали в череп мамонта. Потом подлили воды, густо замешали и выложили на раскалённый плоский камень. На камне быстро образовалась тонкая желтоватая лепёшка. Одна из женщин отломила кусочек и дала Керу. Горькая и горячая, она сначала не понравилась юноше. Но выплюнуть он побоялся. А когда стал жевать, лепёшка показалась сладкой и вкусной.

Неспокойно спал Кер и вторую ночь. Ему снилось, что с израненной головой лежит не охотник, а Оле, что Мать рода собирается отрезать девушке косы, а красавица Ая ей помогает. В отчаянии Кер закричал:

- Не трогайте, не трогайте девушку!..

Его разбудила Ая. По её жестам Кер понял: его зовёт Оле.

Оле бил озноб. Опухшая нога стала малинового цвета, губы потрескались, глаза были закрыты.

Кер судорожно думал, чем помочь девушке.

Вошёл седой мужчина. В руках у него был небольшой череп с какой-то жидкостью. Склонившись над больной, он дал ей напиться. Через какую-то минуту девушка открыла глаза.

- Кер, - произнесла она пересохшими от жажды губами, - не оставляй меня. - И снова закрыла глаза.

Кер сидел возле больной, проклиная день, когда они попали в плен. Возле жилья мальчики по очереди наблюдали за ним, чтобы не сбежал. Но теперь они знали: без этой больной он никуда не денется. И потому не докучали ему.

В селении тем временем готовились к охоте. Седой мужчина нарисовал на толстом пеньке голову мамонта. С копьями в руках охотники окружили воображаемую жертву и начали танцевать. Мальчики образовали второй круг и втянули в него Кера. Но вот седой мужчина пронзительно закричал, мальчишки разбежались, а взрослые начали метать копья в разрисованный пенёк. Только один промахнулся. Он тут же отделился от остальных, подбежал к седому мужчине и упал на колени. Старик с силой вонзил возле него в землю копьё и, пританцовывая, направился к огромному валуну, тоже разрисованному охрой. На валуне он нарисовал ещё одного мамонта, только пронзённого копьём, и велел охотнику подняться с колен. Теперь незадачливому охотнику нечего бояться: душа его спрятана в камне, который мамонту не одолеть.

Наконец охотники отправились на охоту. А следом за ними и Кер с подростками.

Шли недолго. Остановились, когда вожак поднял над головой короткое толстое копьё. Разделив охотников на две группы, он приказал гнать зверя в ущелье.

Мамонты паслись у самой кручи. Огромный, с длинными бивнями самец, две самки и детёныш. Последние мамонты в этой местности. Поселившись здесь, люди истребили когда-то большое стадо. Устраивая западню, охотники никогда не возвращались без добычи.

На этот раз западня была недалеко от селения, где пролегали глубокие овраги - в них страшно было заглянуть даже взрослому. И в самую сильную жару из оврагов веяло холодом и сыростью. Один из охотников, муж Аи, как-то провалился сквозь землю. Во время поисков набрели на подземную реку и увидели там кости множества зверей. Один из оврагов оказался не очень глубоким, и охотники часто пользовались им как западнёй. Кер и не заметил западню - так хорошо её замаскировали ивняком.

Мамонты увидели людей. Жирный самец насторожённо повёл головой, задрал розовый хобот и затрубил, подавая сигнал тревоги.

Охотники окружили мамонтов с трёх сторон. Мальчишки-загонщики кричали, стучали палицей о палицу. И мамонты ринулись к селению. Но вдруг самец споткнулся и провалился передними ногами в прикрытую ветками яму. И пока он с рёвом пытался выбраться из западни, в него летели копья, камни.

Но вот зверь выбрался из ямы и бросился на людей.

Кер замер от страха. Он видел, как мамонт затоптал мальчишку, как хоботом дотянулся до одного из охотников и швырнул его через себя.

Когда зверь был уже в нескольких шагах от Кера, юноша метнул копьё.

Это был бросок, достойный настоящего охотника, - копьё угодило прямо в глаз зверю. Мамонт взревел от ярости, затоптался на месте. Это дало возможность охотникам нанести смертельные удары. Окровавленный мамонт в изнеможении рухнул на землю.

Убедившись, что зверь мёртв, охотники стали в круг и затанцевали. Кер тоже прыгал от радости. А когда делили тушу, ему досталось сердце - самая большая награда за смелость на охоте.

Кер взял сердце, положил на траву и разрезал, чтобы все получили по кусочку.

Это удивило охотников. С возгласами благодарности они окружили юношу и повторили танец победы.

Теперь Кер смотрел на них без страха. Понимал: отныне его будут считать здесь своим. И вожак словно разгадал его мысли: взял копьё, которое Кер метнул в мамонта, поднёс его юноше, после чего начался танец посвящения в охотники.

Кер радовался. Наконец-то он сможет жениться на Оле.

Но юноша не знал, что по здешним обычаям посвящение в охотники ещё не давало права выбирать себе жену. Придётся ждать весны, когда будут праздновать пробуждение природы и благословлять молодых на совместную жизнь. Так сказала Мать рода, когда после охоты Кер попросил отдать за него Оле.

Опечаленный, побрёл он к реке. Сел на поваленное в воду дерево, долго смотрел на противоположный берег, где за лесами, как казалось ему, жили его родные.

А селение праздновало победу над мамонтом. Вдоволь наевшись мяса, все от мала до велика танцевали. Каждый, снова увидев Кера возле огня, старался выразить ему своё расположение, от всего сердца улыбнуться смелому пришельцу.

У костра рядом с Матерью рода сидела Оле. Красные языки пламени освещали её побледневшее лицо. Оле тоже увидела Кера и махнула ему рукой.

- Пойдём к реке, - сказала Оле, когда Кер подошёл.

- А что скажет Мать?

- Мать разрешает. Правда? - Оле умоляюще заглянула в глаза Матери.

Мать не возражала, и они пошли к воде. Из селения всё ещё доносились возбуждённые голоса, а из леса - лай диких собак.

Потом послышалось мычание оленей, ржание лошадей, глухой рёв мамонтов, звавших своего вожака.

ЗА ДОБЫЧЕЙ

Тревожная весть. - В западне. - Освобождение

Недобрую весть принесли охотники, вернувшись с очередной охоты на мамонтов.

- Их не стало. Только кости валяются. Лошади и олени тоже куда-то исчезли… - рассказывал Матери старший охотник.

Гибель крупных зверей - голодная смерть для всего рода. У Священного огня собрались все взрослые. Долго советовались и наконец решили разойтись небольшими группами во все стороны - может быть, кто-нибудь набредёт на стадо зверей.

С одной из групп пошёл и Кер. С болью в сердце покидал он Оле. Девушка стояла в толпе провожающих и грустно смотрела на юношу.

Вместе с Кером были Тот и Жиг - им в своё время поручили следить за пленным. Из старших охотников - Ей с собакой. Вожаком группы Мать назначила Воя.

Переплыли реку и углубились в лес, на который так часто смотрел Кер. Здесь росли исполинские дубы, грабы, липы и клёны. На орешнике уже желтели плоды. Но чем дальше уходили охотники, тем тяжелее было продираться сквозь заросли бересклета и бузины. Папоротник здесь достигал человеческого роста.

Под вековым дубом развели костёр и заночевали.

Спали люди, спала земля, спал лес. Но вот неподалёку затрещала ветка. Это пробиралась сквозь чащобу олениха с оленёнком. Почуяв запах человека и дыма, она повернула к реке. Но и там было неспокойно: вместе с лёгким туманом над водой стлался волчий дух. Вскоре появились и сами хищники.

Спасая оленёнка, мать прыгнула к воде. Следом за ней кинулись волки, которых голод преждевременно собрал в стаю.

Олениха первой добралась до противоположного берега, но звери наседали. Наконец хищники окружили свою добычу. Недолго длилось их кровавое пиршество.

А оленёнок побежал назад, к тому дубу, где вчера играл с матерью. Оленёнок был совсем маленький, он ещё не знал человеческих запахов, так настороживших его мать.

- Вставайте, вставайте, - подтягивая оленёнка к дубу, будил Ей своих спутников. - Завтрак готов!..

…Третий день охотники продирались сквозь лесную чащобу. Чтобы не заблудиться на обратном пути, Вой отламывал ветки на кустах, делал пометки на деревьях. В последнюю ночь пришлось отбиваться от волков, неотступно шедших за ними.

Спать легли на широкой поляне. Вокруг поляны разложили костёр. Дежурили по очереди.

А волчья стая продолжала хищными глазами следить за каждым движением людей. Собака лаяла, скулила, рвалась к волкам.

Кер сначала сидел у огня, обжигал жерди, которые должны были служить копьями. Как только один из волков приблизился, Кер метнул жердь и попал в цель: зверь взвыл, завертелся на месте и упал. Тогда юноша снова метнул жердь, и второй преследователь повалился на землю. Ещё двух волков убил Ей.

Светало, но звери не собирались уходить. Они всё ближе подступали к угасавшему огню: уже нечем было его поддерживать. Вой понимал: скоро огонь погаснет и тогда придётся вступать в бой с разъярённой стаей. Вон их сколько, волков! Надеяться на победу трудно.

Из-за солнечных лучей огонь совсем не был виден, и хищники приблизились почти вплотную к тлеющим головешкам. Тогда Кер схватил головешку и бросил в ближайшего волка. Запахло палёным, и звери подались назад. Вой сказал:

- А теперь пусть каждый возьмёт по головешке - будем пробираться вон к тому дереву.

…Много часов охотники просидели на дереве. С ними уже не было Ея, он не успел проскочить - хищники его растерзали.

Освобождение пришло неожиданно. Вдалеке послышался бешеный топот. Так могли идти только туры. Вот показались их горбатые спины, огромные рога, которых боялись не только волки, но даже тигры, львы и медведи. Туров было много. Кто знает, что заставило их переселяться в другое место, - возможно, лесной пожар или ещё что-нибудь.

Туры шли лавиной. Охотники замерли от радости, наблюдая, как быстро их спасители расправляются с волчьей стаей: топчут, поднимают на рога.

Когда вокруг стало тихо, охотники спустились на землю. «Куда же пошли туры?» - размышляли они. И догадались, что животные не оставят пастбищ, раскинувшихся неподалёку. А это хорошо, потому что лучшего места для охоты не найти. Теперь людям их рода не угрожает голодная смерть. Охотники решили вернуться в родное жилище.

ПОБЕГ

Похищение Оле. - Селение желтоголовых. - В пещере Матери рода. - Танец победителей

Селение с радостью встретило возвращение Воя, Жига и Кера. Мать рода приказала всем отдыхать.

Кер забежал в жилище к Оле, но девушку не застал.

- Она где-то высматривает тебя, - сказала Ая. - Ещё вчера ушла.

По тому, как Ая отвела взгляд, Кер понял: это неправда. И пошёл к Матери рода.

- Знаю, что её нет, - холодно сказала Мать. - Меня это тоже беспокоит. Что ж, бери Жига, Тота и отправляйтесь на поиски.

И Жиге, и Тоту не очень хотелось идти с Кером. Но ослушаться Матери они не могли.

Уже за селением Кер остановился: где искать девушку? Если Оле пошла им навстречу, они не могли разминуться. А может, она погибла под копытами туров? Или же волки её разорвали? Или ещё что-нибудь с ней случилось? Кто знает!

Пошли наугад. И вдруг услышали женский крик.

- Ая! - узнал Тот.

Женщина догнала их, перевела дух.

- Я сказала тебе неправду, Кер! Оле вчера похитили двое мужчин из селения желтоголовых. Мы были с ней там, возле тех зарослей, - показала рукой Ая. - Вдруг оттуда выскочили двое и схватили Оле. Они хотели меня убить, а потом пожалели и отпустили, предупредив, чтоб молчала. Найди её, Кер! Найди!

Тот и Жиг переглянулись. Они хорошо знали нравы желтоголовых. Небольшой, но сильный род жил у самой реки в пещерах, питались они в основном рыбой и моллюсками.

Любили желтоголовые и лесные ягоды, грибы, разные коренья. На соседей не нападали, держались обособленно, в случае опасности храбро защищались. Кер тоже их видел. Невысокие, сильные, нелюдимые, головы даже малышам красили охрой. Считали себя детьми солнца. Зачем же им Оле?!

Граница владений желтоголовых проходила по реке, и люди селения, где жили сейчас Кер и Оле, признавали её. Желтоголовые тоже не переходили чужих границ. Конечно, они могли оказаться на территории соседей, но никогда там не охотились и на ночлег не останавливались. Похищение человека чужого рода каралось смертью и грозило войной. Вот почему Тот и Жиг встревожились, выслушав Аю. Если желтоголовые выкрали Оле да ещё оставили живого свидетеля, они, наверное, выполняли волю своего рода.

Ая пошла домой, а юноши задумались, как им спасти Оле. Прежде всего, конечно, надо узнать, что делается в селении желтоголовых.

Пещеры, в которых жили соседи, выходили к реке. Подойти к ним можно было только со стороны леса. Пещеры эти, собственно, представляли собой нагромождение огромных каменных глыб, а просветы между ними были замазаны глиной, перемешанной с травой. У входа в жильё день и ночь горел огонь, а у огня дежурил кто-нибудь из взрослых.

В ту пору людей в селении почти не было. И старые и малые ловили рыбу. Для этого они сделали из лозы загородки, куда загоняли рыбу, взбалтывая воду ногами и палками. В загородках с чистой водой стояли рыбаки с острыми острогами. Время от времени они накалывали на остроги огромного осетра или щуку и подавали девушкам. Те снимали рыбу с острог и относили на берег, где хозяйничали старшие женщины. Здесь её чистили, обмазывали жидкой глиной и подвешивали над костром.

Юноши залегли за пригорком и наблюдали за желтоголовыми.

Ни в селении, ни на реке Оле не было. Тоту и Жигу надоело лежать в резко пахнущей полыни, и они предложили Керу взять кого-нибудь в плен, чтобы узнать, где девушка. Кер согласился. Перешли в другое место, устроили засаду неподалёку от сушняка.

Долго ждать не пришлось. На дорожке, ведущей к сушняку, появился юноша. Он шёл за хворостом. Как только он поравнялся с кустом, где сидели парни, Кер бросился на него, сбил с ног и зажал ему рот рукой.

Тот и Жиг быстро связали желтоголового, предупредили: если закричит, кремнёвый топор упадёт ему на голову, а если признается, где девушка, которую вчера привели в селение, его отпустят живым.

Юноша побледнел. Он понял, в какой попал переплёт. Не скажет, где девушка, погибнет от руки незнакомцев, скажет - убьют свои. Он посмотрел на топор, который держал наготове Жиг, и, видимо на что-то решившись, начал рассказывать.

На прошлой неделе умерла помощница Матери. Она долго жила в селении, и никто из молодых не знал, что родилась эта женщина совсем в другом месте. Юноша, например, услышал об этом, лишь когда её сжигали на Священном огне. Необходима была замена. Новую помощницу тоже лучше было взять из другого рода, поскольку её лишали права выходить замуж. Кто-то рассказал Матери об Оле. Решили выкрасть девушку у соседей. Почему именно её? Потому что она - чужачка, пленница, никто не будет страдать и воевать за неё.

- Ваша девушка сейчас в пещере Матери, - сказал юноша. - Ей запрещено выходить…

Кер и Тот оставили возле пленника Жига, а сами снова полезли в заросли полыни. Теперь они не сводили глаз с пещеры Матери: вход в неё закрывала медвежья шкура.

Ждали до сумерек. Но из пещеры так никто и не вышел.

Вернувшись к пленному, который лежал связанный возле куста, Кер спросил:

- Когда стемнеет, проводишь нас к пещере Матери?

- А потом что?

- Позовёшь девушку.

Юноша согласился. Ему не хотелось умирать из-за какой-то девчонки. Однако он сказал, что к пещере пойдёт только Кер - не так заметно.

Ночь выдалась тёмная, но Керу казалось, что красные языки пламени поднимаются всё выше и выше, освещая всё вокруг.

Юноши неслышно обошли стражу. Двое дежурных, усевшись на камень, тихо разговаривали и даже не обернулись, когда под ногой у Кера затрещала сухая ветка.

- Не беспокойся, - прошептал проводник. - Этим безразлично, что делается в селении. Там есть своя стража. Если же нас заметят, молчи, говорить буду я…

В селении все спали, когда юноши подползли к пещере Матери. Шкуру, закрывавшую вход, сняли, и в глубине пещеры Кер увидел Мать рода, а рядом свернувшуюся клубочком Оле.

Кер нащупал рукой камешек, бросил в пещеру. Но камешек, ударившись о каменный выступ, попал не в Оле, а в Мать. Женщина подняла голову, посмотрела на Оле. Девушка спала.

Кер хотел было перебежать в пещеру, но его спутник предостерегающе поднял руку. Возле них появился высокий мужчина. Он тихо приблизился к пещере, подложил в огонь сухих веток. Огонь весело запрыгал, осветив юношей. Но им повезло: сторож, не оглядываясь, ушёл прочь.

- Пора!

Кер вскочил в пещеру, хотел разбудить Оле. Но в это время снаружи донёсся неясный шум. Потом раздался свист, и из всех пещер повыскакивали мужчины: кто с копьём, кто с кремнёвым топором - все готовы к бою. Мать не проснулась. Боясь, что в пещеру кто-нибудь зайдёт, Кер спрятался за каменный выступ. Отсюда он видел и Мать, и Оле, и вход в пещеру.

По-прежнему слышались голосу, топот ног, но в пещеру никто не заходил. Вдруг донеслись гневные выкрики, люди требовали чьей-то смерти. Кого поймала стража?

В этот момент в пещеру вбежал юноша и прошептал:

- Что же ты не забираешь девушку? Мать спит…

- А если сюда придут?

- Сюда никто не придёт. Когда Мать спит, её не беспокоят.

- А что там случилось? Кого поймали?

- Может быть, кого-то из ваших…

Кер осторожно разбудил Оле, и они втроём незаметно покинули пещеру Матери. Те, что были возле костра, уже размахивали топорами, готовясь к танцу победы над пленным. Великий охотник, стоявший на холме, сдерживал их. Но люди распалялись всё сильнее и сильнее. И лишь когда пламя вспыхнуло ярче и осветило толпу, Великий охотник опустил свой топор. Голоса стихли, толпа расступилась, и к костру притащили Жига.

Кер мог только догадываться, как тот попал в плен. Ему жаль было Жига. Смелый парень. Но медлить нельзя!

Под воинственные возгласы на голову Жига опустилось с десяток топоров… Тело его бросили в огонь.

…Кер и Оле, а вместе с ними и Тот долго бродили вокруг жилищ «своего» рода. Что им делать? Идти в селение? Кто же добровольно возвращается в плен? И что они скажут, когда Мать спросит о Жиге? Податься к своим? А что они скажут родной Матери о Целебном камне, за которым пошли?

Кер посмотрел на измученную Оле, на её исцарапанные, в ссадинах ноги. Осилит ли она такую далёкую дорогу? Ведь рана ещё не совсем зажила.

Оле словно разгадала его мысли. Прижавшись к юноше, горячо заявила:

- Домой, только домой!

- А как же Целебный камень? - спросил Кер не то Оле, не то самого себя. - Без него нас не примут… Тот, - позвал Кер немного погодя. - Сейчас я проберусь в селение и заберу свои вещи, а после этого мы с Оле покинем вас. Чтобы ты не поднял тревогу, я свяжу тебя. А когда вернусь, отпущу. Обещаю!

Оставив Оле с Тотом в зарослях орешника, Кер, пригнувшись, направился в селение. Ему надо было проникнуть в жилище Матери, где лежал их Целебный камень.

Мужчины как раз готовились к охоте. Они собрались возле Жертвенного камня и стали прыгать вокруг сложенных в кучу оленьих рогов. Только охотники ушли, Кер приблизился к селению. Он не сводил глаз с материнского жилища. Вот оттуда вышли Мать с Аей и направились к реке.

Кер тенью метнулся к жилищу, быстро нашёл под шкурой, на которой спала Оле, небольшой камень, схватил на ходу копьё и помчался прочь из селения.

Оле, не дождавшись Кера, заснула. Дремал и пленник. Девушка спала так крепко, что даже не почувствовала, как Кер погладил её опухшее от долгих рыданий лицо. Проснулась, лишь когда юноша потряс её за плечо.

Тот, увидев оружие в руках Кера, испугался. Но Кер быстро развязал его и отпустил.

- Пора и нам домой! - Кер показал Оле Целебный камень, и они пустились в путь.

Шли долго: день и ночь, день и ночь, а потом ещё день и ночь. Наконец густые кустарники расступились и начался старый еловый лес. По мягкой хвое было легче идти, мучил лишь голод.

Ночевать решили под елью. Но спать не пришлось. Неподалёку послышалось хрюканье.

- Свиньи! - догадался Кер. - Быстрей на дерево!

Свиньи подошли к ели с многочисленным выводком. Самка рыла землю, а поросята, забавляясь, толкали друг друга. Кер сжал в одной руке копьё, а другой крепко держался за ветку. На миг заколебался: уйдёт ли отсюда выводок, если он убьёт поросёнка? Что делать? Очень хочется есть! Будь что будет! Кер метнул копьё. Поросёнок взвизгнул и упал. К счастью, выводок, похрюкивая, двинулся в болотные заросли.

Кер первый спрыгнул на землю. Быстро разделал поросёнка, связал корой передние и задние ноги, просунул между ними копьё и кивнул Оле, чтобы как можно скорее бежать отсюда.

…Остаток ночи они провели на полусваленной ели с густой пышной кроной. Можно бы устроиться и под ней, но, чтобы запах поросятины не привлёк нежеланных гостей, Кер срубил нижние ветки и устроил повыше от земли мягкую и удобную постель. Они привязали себя к стволу и уснули.

Разбудили их собаки. Кер подхватился, взглянул вниз.

- Бежим! - сказал он Оле. - Вот-вот сюда придут охотники. Тогда нам никогда не вернуться в родное племя.

Они спрыгнули вниз и, отбиваясь от собак копьями, бросились в лесную чащобу. Но тут их неожиданно сбили с ног чьи-то тяжёлые удары.

Неизвестно, сколько времени лежали они в беспамятстве. Очнулись уже у большого костра. Кер не поверил своим глазам: над ним стояла его Мать. Он закричал от радости, но подняться не мог. Ноги и руки не слушались, голова была тяжёлая, словно камень. Нападающие, оказывается, их не узнали.

Ему поднесли воды. С жадностью выпив чуть ли не полный череп, юноша отдал его Руму.

- Вот он, Целебный камень… - взволнованно произнёс Кер и положил камень к ногам Матери.

Освещая радостные лица, огонь ещё ярче вспыхнул. Люди взялись за руки и приготовились к танцу победителей.

РАССКАЗЫ

РЕЛИКВИЯ

Решили пионеры пятого «Б» уголок Славы создать.

- Узнайте о боевых и трудовых делах ваших дедушек и отцов,- посоветовала им классный руководитель Юлия Васильевна.

Петя лишь хмыкнул, вспомнив своего дедушку. Добрый он у него, покладистый. Какой из него герой? Другое дело - дедушка Игорька. В прошлом году перед всей школой выступал, рассказывал, как в коннице Будённого служил. Будёновку с красной звездой показывал, саблю боевую и сверкающее стремя. А наград у него сколько!

На перемене подошёл к Пете Игорёк.

- Слушай! - лукаво сощурился.- Давай проведём общую боевую операцию: я у твоего дедушки выпрошу что-нибудь для уголка, а ты к моему сходишь. Чужому ведь неудобно отказать!

Петя покраснел. «У твоего есть что дать,- подумал.- А у моего что возьмешь?» И молча кивнул в знак согласия.

- Сразу же после уроков за дело! - весело произнес Игорёк.

Михаил Евстафьевич - так звали дедушку Игорька - гостей, видимо, любил. Узнав о высокой Петииой миссии, пригласил его в комнату, стал поить чаем.

- Амуницию будённовца ты, я думаю, в школе видел.- Подвинул к нему розетку с вишнёвым вареньем.- Её у меня уже нет: отдал в музей, а фотографии покажу.

Долго листали они альбом.

- Это наша Конная армия на марше под Житомиром. Через несколько часов закипит бой с белополяками. Мы его выиграем, но дорогой ценой: много моих друзей поляжет в этом бою, а подо мной коня убьют…

Михаил Евстафьевич задумался. Тень набежала на его чело, глаза затуманились.

- За этот бой наградят меня именным боевым оружием. Сам командарм Семён Михайлович Будённый вручит мне вон ту саблю, что на стене висит.

Петя рукою коснулся потёртых ножен. Где только не приходилось бывать этой сабле!

А Михаил Евстафьевич листает альбом дальше.

- А этого генерала знаешь?

С пожелтевшей фотографии на Петю смотрели суровые глаза боевого генерала в папахе и кавалерийской бурке.

- Генерал Доватор?

- Он. Лев Николаевич Доватор. Герой Советского Союза, командир кавалерийского казачьего корпуса, в котором я служил в начале Великой Отечественной войны. Легендами овеяны славные действия корпуса на Смоленщине, а ещё больше он прославился во время наступления наших войск под Москвой в декабре 1941 года. Бесстрашным был наш командир и нас учил смелости.

«Боевому побратиму»,- прочитал Петя на обороте фотографии.

Ещё долго рассказывал Михаил Евстафьевич о боевых подвигах конников, а на прощание подарил для уголка славы кавалерийскую подкову.

- Говорят, счастье она приносит, пусть и вам принесёт! - крепко пожал мальчику руку. Как взрослому!

До скверика Петя почти бежал. Игорёк, пожалуй, заждался. Ещё рассердится, что столько времени потерял. Ну и пусть: сам же набивался. Не всем дедушкам в героях ходить…

Игорька в условленном месте не было.

«Не захотел ждать»,- только и успел подумать Петя, как вдруг видит - бежит Игорь. Радостный, улыбающийся. Как новая копейка, блестит, а под мышкой свёрток какой-то.

- Вот это удача!

- Ты ещё к кому-нибудь заходил? - недоверчиво спросил Петя.

- Когда бы это я успел? Твой дедушка, Фёдор Захарович, угощал меня чаем, а бабушка, Татьяна Исааковна,- пирожками. Такие они у неё вкусные…

- Так это у тебя пирожки? - догадался Петя, зная привычку бабушки накормить гостя, да ещё и с собой дать.

- Какие пирожки! - сказал Игорь.- От таких пирожков у фашистов земля под ногами горела. Неужели не догадываешься, какую реликвию Фёдор Захарович нам подарил?

Игорёк развернул свёрток, и Петя увидел… старую медную гильзу от артиллерийского снаряда.

- Тоже мне реликвию нашёл,- разочаровался.- Она у нас, сколько помню, стояла на столе вместо вазочки - туда всякую мелочь бросали,- а когда папе подарили хрустальную, я гильзу в кладовку убрал. Хотел выбросить, а потом думаю, как металлолом сгодится. И забыл о ней… А ты говоришь - реликвия!

- А вот дедушка твой не знал, что ты гильзу в кладовку забросил, они с бабушкой все уголки обшарили, пока нашли. Не простая это гильза, Петя. Не простая!

- А золотая! - в тон ему ответил Петя.- Угадал?

- Дороже золота,- серьёзно произнёс Игорёк.- Как же ты не знаешь, Петя, что это гильза от последнего снаряда, которым твой дедушка, Фёдор Захарович, выстрелил по рейхстагу. Или, может, ты не знаешь, что такое рейхстаг?

- Логово фашистского зверя в Берлине! - обиделся на друга Петя.- Только мне дедушка об этой гильзе ничего не рассказывал.

- А ты спрашивал?

- Не до этого было. Занят он вечно, всем помогает…

- А что твой дедушка артиллеристом был, ты хоть знаешь?

- Конечно. На фотографии видел, только был он простым артиллеристом и никаких подвигов не совершал!

- А вот и совершил, потому что прошёл с боями со своим 57-миллиметровым противотанковым орудием от

Киева до Берлина. И не простой он артиллерист, а старшина. К этому званию его представили, когда наградили третьим орденом Славы! И он был участником Парада Победы в Москве. Тебе это мало?

- Это мой дедушка? - У Пети аж дух перехватило.

…Мальчики ещё долго сидели в скверике под развесистым каштаном, рассматривая то подкову, то гильзу.

ПОДАРОК МАМЕ

Мама у Клима - депутат. В Грушках, где Клим живёт, депутатов немало. Время от времени они собираются на заседание сельского Совета и решают сообща, как дальше вести хозяйство - и в колхозе, и в школе, и в больнице… А таких депутатов, как Надежда Артемьевна - мама Клима, - больше нет, потому что на свои сессии она ездит в областной центр. Надежда Артемьевна - депутат областного Совета народных депутатов.

Депутатом быть нелегко. Даже Клим об этом знает. Прежде всего - работать надо очень хорошо. Надежда Артемьевна - лучшая в колхозе доярка. Сколько Клим помнит себя, мама встаёт на заре и бежит на ферму. Теперь хоть появились машины, а раньше вручную надо было доить, даже доярки, у которых была всего одна группа коров, и то уставали, а у мамы Клима было две группы, и она получала самый высокий надой.

- Неугомонная! - с уважением говорят о ней односельчане.

А ещё Надежда Артемьевна - политинформатор, это у неё такое партийное поручение. Два раза в месяц собирает доярок и рассказывает им, что происходит в мире, а то пригласит колхозных специалистов - зоотехника, агронома, инженера или учителей и врачей, чтобы посоветовали односельчанам, как лучше работать, о здоровье заботиться, помогать детям в учёбе.

Папа Клима, Павел Фомич, механизатор. Они с мамой когда-то в одном классе учились, очень любят и уважают Друг друга. После того как Надежду Артемьевну избрали депутатом и она много времени стала проводить в сельсовете - там ей комнату для приёма трудящихся выделили,- папа не раз говорил Климу:

- Наша мама теперь человек государственный, занятой. Надо ей помогать по хозяйству.

Клим это хорошо понимал. Он и в доме приберёт, и кур накормит, и за сестричкой Оксанкой в детсад сходит, И учиться стал лучше. Иначе нельзя: его мама - депутат.

Климу очень хотелось узнать, что же делает его мама в сельсовете. И он упросил её однажды взять его с собой. Только вошли в кабинет - в дверь постучали. Пришла бабушка Анна, что недалеко от школы живёт.

- У меня к тебе важное дело, Надя!- с уважением сказала бабушка.- Дышать не даёт мне сосед. Посадил вербу чуть не у самой межи, с неё листья летят, стоит ветру подуть - целые ветки на огород падают, а я одна, да и сил нет.

Мама Клима уточнила, какой именно сосед, и пообещала бабушке Анне поговорить с ним, чтоб вербу пересадил, а не захочет - пригласит его в сельсовет…

«Из-за какой-то вербы мама так часто ездит сюда?» - удивился Клим. Но тут снова скрипнула дверь, и в кабинет вошёл председатель колхоза Фёдор Иванович.

Увидел Клима, весело поздоровался.

- С таким помощником, Надежда Артемьевна, наши дела сразу в гору пойдут.

И уже серьёзно:

- Никак нам, Надежда Артемьевна, не обойтись без вашей помощи. Не хочет наш соседний колхоз, чтобы асфальтированная дорога по их земле проходила. А ведь тогда наши машины могли бы сократить путь в райцентр на целых пятнадцать километров. Представляете, какая экономия горючего! А времени!

Достал из портфеля карту и стал показывать, где должна пройти новая дорога.

- А какую землю взамен отдаёте? - спросила мама Клима.

Фёдор Иванович показал на карте карандашом.

- Тогда ясно, почему Филиппенко (Клим знал, что это фамилия председателя соседнего колхоза) не идёт нам навстречу,- холодно произнесла депутат.- Берём чернозём, а отдаём пески! Не по-соседски, Фёдор Иванович!

Председатель колхоза промолчал, сложил карту и спрятал в портфель.

- Так и быть! Отдам равноценную землю, только вы, Надежда Артемьевна, поговорите с Филиппенко, чтоб не тянул, пора геодезические съёмки начинать.

- Хорошо,-Фёдор Иванович! - Голос у мамы Клима сразу потеплел.- Завтра у меня там встреча с избирателями, вот и поговорим с Филиппенко о дороге.

Уже домой собрались, как дверь снова открылась, и в кабинет не вошёл, а вкатился полный, приземистый человечек.

- Вы депутат? - прохрипел простуженным голосом.- Беда у меня: еду аж из Самбора, а в ваших Грушках, возле сельсовета, сломался. Хорошо, что аварии избежал. Я к колхозным механизаторам, а они не хотят частную машину ремонтировать, жатва, говорят, сейчас. Что же, мне ждать, пока жатва закончится? А в машине жена, маленькие внуки!

Он с мольбой смотрел на депутата, словно та могла отремонтировать машину. А она подняла трубку, набрала номер.

- Павел,- сказала папе Клима,- у тебя рабочий день кончился? Хорошо! Тогда помоги приезжему, который у самого сельсовета сломался, починить машину!

- Как депутат приказываешь? - смеётся папа.

- Нет, как жена. Нельзя же человека оставить в беде, да ещё на ночь глядя! Что? Пускай к машине идёт? Вот спасибо тебе, Павел, а мы с Климом тем временем Оксанку заберём из детсада, а потом я на ферму побегу!..

Уже когда шли с Оксанкой, которая весело щебетала, домой, Клим всё думал о том, что видел и слышал в сельсовете.

Как могло ему прийти в голову, что мама занимается там всякими пустяками вроде вербы, которую сосед бабы Анны на меже посадил. Хотя и верба, если разобраться, может быть очень хорошей - зелёной, кудрявой, как, например, у пруда или у дороги, а может и вред приносить: слишком она хрупкая. Даже небольшая буря ломает самые толстые сё ветки. Разве не приходилось ему собирать их но всему двору и стаскивать в одну кучу, чтобы потом, как подсохнут, порубить на дрова для летней кухни. А у бабы

Анны и в самом деле некому этим заняться. Можно, конечно, к ней тимуровцев послать на помощь, но лучше, если вместо вербы сосед яблоню или грушу посадит. Маму он послушается! Как её не послушаться, если к ней за советом сам председатель колхоза приходит!

Хорошие у него с Оксанкой родители. Надо, к примеру, приезжему помочь, папа готов, хотя мог, как механизаторы, свалить всё на занятость. Впрочем, и они, если бы мама попросила, отремонтировали машину. Только, конечно, не в рабочее время, потому что сейчас главное - собрать урожай!

…Быстро идёт время. Даже для тех учеников, которые уже с сентября считают дни до безоблачных каникул. Особенно быстро оно бежит у людей занятых, таких, как Клим. Однажды папа сказал, что успеваемость Клима зависит от того, насколько внимателен он на уроках. Клим две недели экспериментировал и с большим удивлением заметил: но тем предметам, где он ни слова не пропустил из того, что говорила учительница, даже домашние задания легче делать! Ключ к знаниям найден, и Клим теперь учится только на «отлично», да ещё с товарищами поделился своим секретом.

А тут тимуровские дела. После того как Клим взял шефство над бабушкой Анной, пионервожатая Катя Стромко предложила избрать его начальником тимуровского отряда. Тимуровцы узнали, где живут родители погибших воинов, фронтовики, колхозники-пенсионеры, и теперь постоянно им помогают. Оказалось, дело не только в том, чтобы воды принести или дров нарубить, нет! Одинокому человеку нужно внимание.

Сегодня папа попросил Клима не задерживаться после занятий. Уже второй день мамы нет дома: поехала на областную партийную конференцию. Завтра должна вернуться, и папа предложил к её приезду произвести в доме генеральную уборку. Клим представляет, как мама войдёт в дом, увидит, как всё вокруг блестит - вымыто и вычищено,- сядет на стул и скажет:

- Вы мои дорогие!

А потом обнимет их, поцелует крепко-крепко и начнёт доставать из сумки гостинцы. Никого не забудет. Интересно, что она привезёт Климу?

На большой перемене Катя Стромко пригласила детей в актовый зал на митинг.

- Хотим поделиться с вами, дети, большой радостью,- сказал директор школы Алексей Петрович.-

Нашу землячку, прославленную доярку Надежду Артемьевну Потапенко, избрали делегатом на партийный съезд!

Все зааплодировали. А Клим чуть не заплакал от гордости за свою маму.

- Друзья,- продолжал Алексей Петрович,- до съезда осталось почти два месяца, давайте же встретим это знаменательное событие хорошими успехами в учёбе!

- А когда Надежда Артемьевна поедет в столицу,- взяла- слово Катя Стромко,- напишем ей рапорт, пусть расскажет на съезде, какая верная смена партии подрастает в наших Грушках!

Об этом митинге Клим рассказал маме. И она согласилась отвезти на съезд рапорт.

- Съезд будут приветствовать пионеры,- сказала.- Я с ними встречусь и попрошу, чтоб они в своём приветствии рассказали и о наших делах. Только хорошо учитесь. И не забывайте о шефской работе! А ещё, Клим, мысль у меня одна созрела: партийный съезд - всенародный праздник, а к празднику, как знаешь, полагается приготовить подарки. Вот вы и сделайте их своими руками и вручите коммунистам, лучшим людям нашего села в день открытия съезда!

Клим, как и подобает настоящему парламентёру, передал мамины слова Кате Стромко.

- Хорошо,- сказала пионервожатая,- обсудим наказ делегата на расширенном заседании совета пионерской дружины.

В школе закипела работа. В каждом классе организовали «консультпункт», где отличники помогают отстающим, а главное - не забывали секрет Клима - подтянули дисциплину, даже непослушные взялись за ум… Что касается подарков, то здесь мнения разошлись. Одни считали, что лучше всего их купить - в магазине вон сколько красивых сувениров! Другие предлагали в день открытия съезда подготовить для односельчан праздничный концерт. Чем не подарок? Мальчики стояли на том, чтобы подарки сделать, как сказала делегат съезда, своими руками. Ну, скажем, модель какую-нибудь или картину, вышивку… Пришлось собрать совет пионерской дружины,

- Первый вариант,- категорически заявила Катя Стромко,- нам не подходит, а два других объединим! У кого другие предложения? Нет? Тогда приступим к исполнению решений!

Клим тоже готовит маме подарок. Уже несколько дней ходит вместе с ней на ферму, присматривается, как она доит коров. Сначала Надежда Артемьевна раздаивает их руками, а потом подключает автодоилку. Если механизм вдруг откажет, она заканчивает доить коров вручную. Молока нельзя потерять ни единой капли.

Клим сам попытался раздаивать корову. Нелегко, к утру пальцы сводит.

- Отдохни, сынок, не всё сразу,- останавливала мама.

Но Клим настойчивый. Ни одной дойки не пропускает.

- Ты что, и дояры готовишься? - удивлённо посмотрел на него папа.- А я думал, механизатором будешь!

- Папа,- тихонько отозвался Клим,- я маме подарок готовлю. Когда она уедет на съезд, буду коров доить! Я уже с дядей Филиппенко, завфермой, договорился. А ребята из нашего класса помогут мне кормить коров, чистить…

Павел Фомич даже покраснел от удовольствия.

- Настоящим человеком растёшь, сын,- сказал.- Маме большая радость от этого будет!

САМЫЙ ВКУСНЫЙ КАРАВАЙ

Колхозные поля начинаются сразу за пришкольным участком. На месте, где сейчас юннаты проводят опыты, когда-то тоже было поле, но правление колхоза выделило изрядный его кусок школе - пусть дети учатся хозяйничать.

У третьеклассников свой надел. Как раз на границе с колхозным полем. Па четырёх грядках они проводят сортоиспытание пшеницы. Это колхозный агроном Леонид Иванович дал им такое задание.

Тарасик вспоминает, как осенью они сеяли эти сорта. На вид все зёрнышки одинаковы, только Наталья Петровна, учительница, брала их из разных пакетиков. Но когда пшеница взошла, стало ясно, что они совсем неодинаковые. Одни раньше показали солнышку свои листочки-иголочки, другие дольше сидели в земле. И цветом всходы отличались. Дети записывали в дневниках, когда появились первые всходы, когда заколосились, измеряли толщину и длину стеблей, величину колосьев, и вот теперь, на каникулах, не отходят от своей пшеницы, чтоб не пропустить случайно, когда дозреют колосья, чтобы срезать их, обмолотить. Только тогда, говорит Наталья Петровна, узнают они, какой сорт пшеницы самый урожайный. Хотя

Тарасику и так ясно, что пшеница, за которой присматривает его звёздочка, самая лучшая. У неё и стебли покрепче, и колосья толстенькие, и зёрнышек в каждом на пять-шесть больше, чем на той, что растёт на четвёртой грядке, которую сейчас колхоз выращивает. Недаром же возле их грядки Леонид Иванович простаивает дольше, чем возле других.

Одно волновало Тарасика: стебли у их пшеницы не такие высокие, как у других сортов.

Спросил об этом агронома.

- Это же хорошо, сынок,- улыбнулся Леонид Иванович.- Зато какие крепкие - никакие ветры их не положат!

Но, как говорится, пошли толки про волка, а он тут как тут… Налетела буря. Сначала с дождём, а потом всю ночь крутило, в дымоходе выло, как будто зимой.

Вышел утром Тарасик во двор, а вокруг буря всё усыпала зелёными листьями, даже ветку на груше сломала.

«А что с пшеницей?» - кольнула, словно иголка, тревожная мысль.

Мчался огородами, по колено в росе. Прибежал на участок, а там уже Наталья Петровна с девочками наводит порядок.

«И когда только они успели?» - Обидно стало Тарасику, что не первым прибежал.

Хотел было подшутить над девочками: в школе небось ночевали, но, взглянув на другие участки, ни слова не сказал: стебли лежали на земле, словно их притоптали. Только их пшеница не покорилась буре. Стебли, правда, скрутило, в нескольких местах они переплелись между собой, но пшеница стояла, топорща усатые колоски навстречу утреннему солнцу.

Маринка, чья звёздочка выращивала пшеницу на соседней грядке, всё старалась, обливаясь слезами, поднять стебли, но они через мгновенье снова медленно падали па землю.

- Оставь их, Маринка,- грустно сказала Наталья Петровна.- Теперь уже ничем не поможешь…

Вскоре пришёл Леонид Иванович и сразу к грядке, где наводила порядок звёздочка Тарасика. Ребята хотели распутать пшеничные стебельки, чтобы им легче было расти, но агроном запретил.

- Пусть сами! Кто на большом колхозном поле сможет им помочь? - Загрустил, глядя, как полегла пшеница па соседних участках.- А ваша, Тарасик, пшеница - золотая. Ничего не боится. Вот ещё попробуем, какая она на вкус! - Улыбнулся и пошёл смотреть колхозные поля. Ещё долго виднелась в бескрайнем пшеничном поле его худощавая фигура в соломенной шляпе и белой вышитой сорочке.

- Раз Леонид Иванович надел вышитую сорочку,- улыбнулась учительница,- до жатвы недалеко!

И тут Тарасик вспомнил прошлогодний разговор отца с матерью. Его отец, шофёр, собираясь на жатву, надел вышитую сорочку, а мама удивилась:

- Это же праздничная!

Папа обнял маму и сказал:

- Сегодня, Галя, и есть праздник - день урожая! Разве ты не видела, в чём Леонид Иванович по полю ходит? Красивая на нём сорочка!

Папа взял тогда Тарасика с собой, и оказалось, что все колхозники в тот день вышли на работу в белых праздничных сорочках, и мама - Тарасик заметил - тоже надела вышитую сорочку.

…Вскоре пшеницу обмолотили. Уж как все старались, чтобы ни одно зёрнышко не пропало, и с участка собрали на целую баночку больше, чем предполагали. Наталья Петровна надписала мешочки с зерном, чтобы знать, где какая пшеница, и ученики торжественно принесли их в правление колхоза.

В правлении народу мало, но напряжение страдной поры чувствуется во всём. Телефоны не умолкают, работники конторы отдают какие-то распоряжения, а когда сами не могут решить, идут к председателю колхоза Михаилу Владимировичу. А тому, пожалуй, ещё труднее, потому что на столе три телефона стоят, и ещё тумбочка с кнопками и микрофоном. Тарасик знает - это селектор, по которому председатель может говорить с самыми отдалёнными бригадами. Вот и сейчас он с кем-то разговаривает:

- Потери урожая должны быть минимальными. Вас, Пётр Петрович, миновала буря. А возле центральной усадьбы почти вся пшеница полегла. Заканчивайте в бригаде работу и гоните комбайны сюда. Надо сделать всё, чтобы ни один колосок не остался в поле!..

Михаил Владимирович отключил селектор и устало посмотрел на детей. Но, увидев в их руках мешочки с зерном, улыбнулся.

- А вы уже кончили жатву! Чем похвалитесь?

Председатель долго рассматривал пшеницу. Ту, что принёс Тарасик, даже пожевал зачем-то.

- Отдадим на анализ. Эта пшеница хорошо себя показала и на колхозном опытном хозяйстве. Знаете, какой урожай собрали? Почти по сорок пять центнеров с гектара, в то время как на других полях всего по тридцать пять центнеров, и то, если удастся всё собрать. Буря все планы спутала, а пшеница нового сорта - видели? - как камыш, выстояла! Молодцы учёные, хороший вывели сорт, осенью побольше его засеем. А вам за проведённый опыт спасибо!

Дети собрались уходить, но председатель колхоза их задержал.

- Наталья Петровна,- обратился он к учительнице,- почему бы нам не организовать детей на сбор колосков после комбайнов! Вы же слышали, какая ситуация…

- Пионеры уже сегодня выходят в поле,- сказала Наталья Петровна, потом посмотрела на детей и добавила:- А октябрята, думаю, от них не отстанут. Правда ведь?

- Нам только за мешочками домой сбегать! - за всех ответил Тарасик.

…Кто не собирал колосков, тому эта работа может показаться нудной, однообразной. Иди по стерне и клади колосок за колоском в мешочек. Были бы колоски как колоски, а то либо растоптанные, либо половинка колоска торчит из-под кочки. Так это тем нудно, кто по-настоящему не собирал колосков, а Тарасику и его друзьям совсем даже не нудно. Там ведь не только колоски под ноги попадают. То вдруг василёк голубым глазом глянет. Бурьян, конечно, Тарасик знает, а цветок очень красивый. То изумрудная ящерица шмыгнёт под кочку, то рыжая мышка испуганно застынет с колоском в лапках и, как заправский вор, бросится наутёк…

Колосок будто ничего не весит, а насобираешь сумку - плечо оттягивает. Солнце припекает, пить хочется. А тут первоклассники в бидончиках квас несут. Это Владимир Михайлович распорядился, чтобы из бочек, в которых механизаторам квас возят, и ученикам давали сколько захотят.

Тарасику квас принёс его брат Славка.

- Сам сначала напейся! - протянул ему кружку Тарасик.

- Что ты! Мы свеженького возле бочки столько выдули, что живот чуть не лопнул.- Славка задрал футболку и выпятил тёмный от загара живот.

Тарасик щёлкнул его легонько, поблагодарил за квас, и братишка весело побежал дальше.

Работали до обеда. Когда высыпали колоски, удивились: оказалась целая куча…

В первую неделю сентября, как обычно, школьный праздник урожая. Со всего села собираются люди в школьном дворе. Здесь и выставка цветов, и показ сельскохозяйственных культур, и выставка кроликов, ондатр, голубей и другой живности, за которой дети ухаживают дома… Завершился праздник традиционным приёмом, устроенным советом школьной трудовой бригады. К столам под развесистыми орешниками, куда ни одна муха не залетит, потому что боится запаха этих деревьев, ученики пригласили односельчан. Па красиво вышитых полотенцах вазы с яблоками, грушами, сливами. Золотятся дыни, краснеют уже нарезанные кусками арбузы. И всё это было сделано руками детей, которым очень хотелось угостить и родителей, и учителей, и младших братьев и сестёр.

Слово взял председатель колхоза Михаил Владимирович. Нарядно одетый, с орденами и медалями, которые он надевал только по большим праздникам. Говорил он мало, но слова его надолго запомнились Тарасику.

- Хлеб - всему голова,- сказал Михаил Владимирович.- Все вы знаете, как тяжело его выращивать, сколько надо затратить труда, чтобы собрать всё до единого зёрнышка. Этим летом даже младшие школьники поняли, что значит вырастить хлеб. Изо дня в день они исследовали экспериментальные сорта пшеницы и передали колхозу результаты своего труда. Дети ещё раз подтвердили, что мы правильно выбрали новый сорт высокоурожайной пшеницы. А с каким энтузиазмом они собирали колоски! В награду за это правление колхоза решило дать октябрятам право первыми попробовать каравай из новой пшеницы.

Все зааплодировали, а к столу на вышитых полотенцах девушки уже несли большой каравай.

…Тарасик ел кусок пшеничного хлеба, и был он для него самым вкусным на свете, самым сладким, даже слаще арбузов и мороженого!

НА КАМБУЗЕ

Дядя Костя резал хлеб. Чистой тряпкой протирал деревянный стол, брал буханку и аккуратно, неторопливо разрезал на куски. Дежурные раскладывали хлеб в красивые плетёные хлебницы, разносили по столам.

Хлеба хватало всем. И не только хлеба. Всего было вдоволь у воспитанников интерната: и вкусного борща, и котлет, и блинчиков с творогом и повидлом… Но повар, наполняя супницу, каждый раз напоминал: «В тарелки наливайте столько, сколько съедите. Лучше добавить, чем выбросить!»

Дядя Костя был когда-то коком - так на флоте называют поваров,- воевал, был тяжело ранен, у него и сейчас плохо сгибается левая нога. В просторной кухне, которую он называет камбузом, дядя Костя выглядит великаном. Плотный, в белом накрахмаленном халате, он возвышается над вмонтированными в электропечь котлами и жаровнями. Поварской колпак, под которым могла бы укрыться от дождя целая ватага детей, едва держится у него на голове. Повар не ходит от котла к котлу, только наклоняется, когда надо что-то достать. Никто из учеников никогда не видел чтобы он ел. Дежурные не раз приглашали его к столу, но в ответ раздавался его зычный раскатистый голос: «Повар одним паром сыт! Да и сколько мне надо?!» И смеётся так, что стёкла дребезжат. Кое-кто из детей считал, что дядя Костя и в самом деле такой большой оттого, что паром питается. Долго ещё рассказывали легенду, будто Витя Калабура, второклассник, отказался как-то «нормально» завтракать.

- Я, как дядя Костя, перехожу на пар!

Дети любили повара. Набегается, бывало, кто-нибудь на спортивной площадке, пить захочет, на кухню несётся - не в корпус.

- Дядя Костя, кваску бы!

Тот молча нальёт кружку хлебного кваса и даёт малышу:

- Пей па здоровье, юнга!

Жил повар неподалёку от интерната в небольшом домике. Жил одиноко: жена и семилетний сын Павлик погибли в Ленинграде во время войны. Ученики часто навещали дядю Костю. Для младших он сделал в саду качели, старшим накупил всяких игр - шахматы, настольный бильярд, теннис… Но больше всего школьники любили, когда повар усаживал их пить чай. Дети смакуют ароматный напиток с душицей или смородиновым листом, заедают печеньем или тортом, а дядя Костя им морские истории рассказывает… Или о Великой Отечественной войне, как мужественно защищали ленинградцы свой город.

Конечно, не всем воспитанникам интерната нравилось дежурить в столовой, но некоторые шли туда с удовольствием, бывало, даже сами просились к дяде Косте на кухню. Одни чистили картошку, девочки лепили вареники, самым младшим нравилось переворачивать блинчики.,.

- Организовали бы вы кружок юных кулинаров,- посоветовал как-то дяде Косте директор интерната.

И вскоре дядя Костя надел на кружковцев такие же, как у него, белоснежные колпачки. Читал им лекции, учил готовить разные блюда. А на Октябрьские праздники, когда все школьники и воспитатели сели за столы, повар объявил своим зычным голосом:

- Праздничный обед приготовили вам, друзья, члены кружка юных кулинаров. Приятного аппетита!

Обед удался на славу. Авторитет кружковцев рос. А тут ещё обнаружился настоящий талант - пятиклассник Юра Пушик. Сорвиголову, организатора почти всех набегов на соседние сады Юру как будто подменили. Даже ему по душе пришлась дружба с таким солидным человеком, как дядя Костя. Словно пришитый, ходил за ним. Уже и дома у него был своим человеком. Дядя Костя возил мальчика в город, водил по музеям. Подарил ему полосатую тельняшку и морской ремень с якорем на бляхе. Парнишка перестал хулиганить, стал добрее. А какие блюда научился готовить! Как только выпадала свободная минутка, бежал на кухню, которую тоже называл камбузом.

Коронным номером юного кулинара были блюда из картошки. Даже не верилось, что можно испечь так картошку - сверху румяная, будто яблоко, в середине - как масло. А вкусная! Пальчики оближешь! Такую картошку стали заказывать Юре для именинников. В интернате вошло в традицию накрывать по воскресеньям стол для учеников, у которых на прошедшей неделе был день рождения. На столе - букет цветов, подарки и блюда по заказу.

…Сегодня в столовой дежурил Юрин класс.

Только протёрли столы, как появилась санитарная комиссия во главе с Петей Даниленко. В руках у Пети чистая салфетка. Внимательно осмотрел столовую, провёл салфеткой по столу, который Юра только что тщательно вытер. Поднял салфетку, а на ней жирное пятно.

- Поняли? - холодно сказал своим спутникам, а потом уже пятиклассникам: - Столы протереть ещё раз, а оценку за санитарное состояние, думаю, придётся снизить!

Небывалый случай! Даже дядя Костя вышел из кухни. Посмотрел на салфетку, на столы. Молча вернулся на своё рабочее место.

- Продрайте так, чтобы как зеркало блестели! - уже их кухни донёсся его голос.

Пришлось ещё раз протереть столы.

Накормить четыре сотни детей - дело нелёгкое. Дежурные порядком намаялись. Сели и они наконец обедать, а дядя Костя в качестве премии выдал им по кружке кваса. И транзистор включил. Полилась нежная мелодия.

- Знай наших! - усмехнулся.

- Нет, вы видели, как этот Даниленко нос задрал, когда я ему отбивную принёс? - начал Юра.- Почему мало жареного лука положил? Я и в самом деле пожалел его для этого задаваки,- признался, уплетая котлету, хорошо приправленную луком.

Дядя Костя удивлённо посмотрел на своего воспитанника. А тот продолжал:

- Но это ещё не всё. Компот я ему развёл водой из-под крана.

И без того красное лицо повара стало багровым.

- А что? Пусть не командует, подумаешь… Санитар нашёлся.

Юра бросил нетронутый кусок хлеба в тарелку с недоеденным борщом и хотел собрать посуду, по крепкая рука дяди Кости посадила его на стул.

- Зачем хлеб бросил? - спросил холодно.- Разве ты не знаешь паше правило: кусочки собираем, сушим, а потом квас делаем? Чтобы хлеб не пропадал! Хлеб!

- Дядя Костя… И это вы из-за какого-то кусочка? - обиделся Юра.

- Не только! Ты как обошёлся с Петей? Да разве можно теперь тебя на камбуз пускать?! А что касается недоеденного кусочка, так знай: именно его не хватило в Ленинграде моему сыну, чтоб выжить. Павел с голоду умер в последние дни блокады. Если бы ему этот кусочек хлеба…

- Дядя Костя! - побледнел Юра.- Я…

Повар его не слышал. Пошёл на кухню. Весь какой-то обмякший, сгорбленный, одинокий…

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

Это случилось в школьном лесничестве «Ромашка»: Павлик Скиба побил своего одноклассника Федю Мороку. И не просто стукнул его - чего между ребятами не бывает! - а здорово ему дал, да ещё при всех - на городском базаре. Были свидетели: Женя Припутень и Саша Хмара. «Впрочем, какие они свидетели? - возмущался Федя.- Настоящие соучастники: ведь могли заступиться - не захотели». Поэтому жалобу в лесничество Федя написал на всех троих…

А теперь по порядку. Четыре года назад на общем собрании вновь образованного школьного лесничества выступил учитель биологии Владимир Петрович. От него дети узнали, что в последнее время их лес пришёл в запустение. Да и сами они это видели: почти не стало зверей, птиц, ягод, грибов… И всё потому, что в лес ходит каждый, кому не лень. У односельчан уже вошло в привычку с пустыми руками оттуда но возвращаться.

- Давайте, друзья, объявим наш лес заповедным,- предложил Владимир Петрович.- Возьмём его под защиту. Правление колхоза нас поддержит, примет суровые меры, чтобы без разрешения в лес никто не ходил. Пам выделены немалые суммы па приведение в порядок муравейников, изготовление кормушек для зверей и птиц, расчистку родников. Давайте же поклянёмся, что и сами ничего не тронем в лесу, пока запасы его не пополнятся,- это главное условие. А потом будем организованно ходить и по ягоды, и по грибы. Согласны?

- Согласны! Клянёмся! - загудели дети.

Вскоре при въезде в колхозный лес появилась небольшая арка с надписью: «Заповедное хозяйство школьного лесничества «Ромашка».

Чуть поодаль - щит с уставом заповедного хозяйства, где объяснялось, почему без уважительной причины в лес ходить запрещено.

Тогда же для охраны леса организовали «зелёный патруль» во главе с Максимом Скибой, старшим братом Павлика. Нелегко приходилось ребятам. Со школьниками разговор короткий: за шиворот и в школу, сложнее со взрослыми.

- Куда идёте, бабушка? - бывало, спрашивают у старухи.

- В лес. Шишек собрать на растопку.- И показывает на мешок.

- Вы что, не слышали? Наш лес теперь заповедный. Собирать там ничего нельзя…

- А я с краешку!..- не сдаётся старуха.

Ребята стараются как можно понятнее ей рассказать о биологическом равновесии, о том, почему нельзя трогать лесной покров.

Старуха слушает их внимательно. До чего умные дети пошли!

- Правда ваша,- говорит наконец,- давно, когда я была ещё молодой, в лесу больше росло и грибов, и ягод!..- Вспоминая, старуха даже зажмурилась.- Бог с ними, с этими шишками.

Некоторые всё же проникали в лес. Не всех удавалось сразу обнаружить. Ребята относились к своим обязанностям добросовестно и вскоре убедились, что кое-кому ну никак без леса не обойтись.

Взять хоть братьев Выхрестенко. Работают спустя рукава, только начнёт смеркаться, заводят мотоцикл с коляской и на промысел: там, глядишь, сеть закинули в озеро или шныряют с топором по лесу. Однажды нарвались на Максима, когда несли длиннющее бревно. Даже вспотели.

- Что вы делаете? - подошёл к ним Максим.- Ведь здесь заповедник. Разве не знаете?

- Сушняк собираем,- небрежно ответил старший брат.- Проводим, так сказать, санитарные мероприятия.

- Без вас обойдёмся! - нахмурился Максим.- А бревно оставьте, оно и нам пригодится!

- Ты что, Петро, нянчишься с ним! - не выдержал младший Выхрестенко, доставая из-под полы топор.- А ну, марш отсюда! Только пикнешь где-нибудь - убью!

Максим не испугался, на братьев Выхрестенко наложили штраф и предупредили, что в следующий раз отдадут под суд. Присмирели…

Шло время. Школьное лесничество процветало. Сюда теперь приезжали перенимать опыт. На выделенные колхозом средства членам лесничества сшили форму. Это подняло их дух. Младшие не могли дождаться, пока подрастут, и организовали спутник лесничества. Форму им, правда, не выдали, только фуражки с зелёными ободками и блестящими козырьками и кокардой в виде скрещенных дубовых листочков.

Лес богател. Звери, словно почуяв, что ничто им здесь не грозит, расплодились. Теперь уже не в диковинку было увидеть лисицу или зайца. Пугливые козы и те не боялись детей. А уж о барсуках и белочках говорить не приходится. Стало больше и птиц. Владимир Петрович запретил спиливать дуплистые деревья, и там поселились совы, летучие мыши.

Черника, малина, земляника. Даже белые грибы не были редкостью. Дети ничего не трогали - только любовались.

- Ещё через год-другой,- говорил ученикам Максим (после окончания школы он поступил заочно в лесотехнический институт и теперь работал лесником),-будем выдавать лицензии на сбор ягод, грибов, лекарственных растений. Вон их сколько!

…Павлик сменил брата и уже второй год был начальником «зелёного патруля». Лес теперь охранять легче, не то что когда-то, но всё равно нужен глаз да глаз.

В последнее время развелось слишком много автотуристов. Целыми компаниями приезжают в лес, и никак их не спровадишь. Тут на помощь приходит Женя. Он раздобыл где-то старую рацию, вытаскивает длинную блестящую антенну и громко произносит в микрофон:

- Товарищ лейтенант! Да-да, говорит пост номер один «зелёного патруля»… В заповеднике нарушители… Разъясняли, разъясняли… Не уезжают! Что? Скоро будете?

Хорошо, попробуем задержать… А как доберётесь? Что? Вертолётом?..

После этого все, как один, автотуристы ныряли в свои машины, испуганно поглядывая в небо.

Бывало, что в лес забредали просто так, без всякого умысла, не зная, что это заповедник. С такими людьми ребята обращались вежливо.

«Зелёные патрули» знали лес как свои пять пальцев. Были у них и излюбленные места, например, овраг Панька. По одну сторону там стремительно тянутся вверх сосны, по другую - стоят молодые дубки. Овраг сплошь порос клёном, ясенем, бузиной. На полянах буйно разрослись лопухи, крапива, морковник. Непроходимые чащи! Убежище для барсуков, лисиц, коз… Ещё ниже - родничок журчит. Два года назад его откопали «зелёные патрули», теперь оттуда бьёт прозрачная, вкусная вода. Неподалёку - столик из необструганных берёзовых столбиков и такие же скамейки. Это единственное место в лесу, где можно громко разговаривать и даже развести небольшой костёр - голоса теряются в глубоком овраге, а дым не доходит до леса. Сколько лет провёл здесь Владимир Петрович, сколько интересного рассказал ребятам! Здесь узнали они и про название оврага.

Как только был создан колхоз, бедняка Панька сразу же определили туда лесником. Ещё с войны осталась у него трёхлинейка, но в лес её он не брал - на себя надеялся. Крепкий был, сильный. Но что один лесник на такой лес? С одной стороны стережёт, с другой - кулаки «хозяйничают». Начал Панько засады устраивать. И схватил наконец троих. Двоих связал, а третий убежал. Так показалось леснику. Но он не убежал, а пробрался к саням, где в сене был спрятан обрез, подкрался к Паньку и выстрелил. Сбросили кулаки Панька в овраг, и только весною люди нашли его тело…

Федя Морока принялся составлять карту тех мест, где живёт или растёт что-нибудь интересное. Женя долго смотрел на это, а потом забрал карту и изорвал.

- А что, если попадёт к браконьерам или кому-нибудь из тех, кто в следующем году получит лицензию? Ведь быстро обдерут лес как липку. На то и «тихая охота», чтобы самому искать ягоду или гриб. Ой, Феди, недаром, наверное, Выхрестенки тебе родственниками приходятся.

Федя только кулаки сжал. Зло посмотрел. Но ничего не сказал.

…Поздно вечером, когда Павлик уже спать собрался, в окно постучали.

- Кто там? - открыл окно паренёк.

- Это я, Павлик,- раздался взволнованный Сашин голос.- Не знаю, как и сказать… Наткнулся я в лесу на Федьку Мороку. Знаешь, что он делал? Грибы собирал! Две здоровенные корзины набрал возле оврага Панька. Места там сам знаешь какие грибные!..

- Почему же ты его не остановил? - нахмурился Павлик.

- Потому что корзины уже были полные.

- Тогда пойдём к Морокам!

- Поздно,- опустил глаза Саша.- Шёл я за Федькой украдкой, думал, дома с поличным поймаю. Л он, оказывается, совсем не дурак. Только вышел из леса, сразу остановил попутную машину - и ищи ветра в поле! Но домой к нему я всё-таки зашёл Сестра сказала, что он подался в город к дядьке. Тогда я побежал к тебе. Что будем делать?

Павлик задумался па мгновение, потом сказал:

- Сейчас бы к этому дядьке и нагрянуть. Только как туда доберёшься. Может, сходишь к Женьке и скажешь ему, что утром все вместе в город поедем? Где живёт Федькин дядька, я знаю.

…Феди у родственников не было. Павлик с укором глянул на Сашу.

- Он ещё вчера к вам поехал,- сказал Саша Фединой тёте.

- Правильно,- приветливо улыбнулась женщина.- Грибов привёз две корзинки. Таких хороших я давно не видела. Один к одному. Хотела купить - так племянничек такую цену заломил, что ого-го! Сразу охота пропала. А вы его друзья? Тоже на базар собрались? Нет? Тогда заходите, я чаем вас угощу!

Но ребят уже и след простыл.

Народу на базаре полно. Где искать Федьку? Женя и тут не растерялся и показал на щит с надписью: «Дары леса».

На длинном, обитом жестью столе теснились короба черники, какая-то женщина продавала позднюю землянику.

- Рубль стакан! - кричала в самое ухо бледному старику с зонтом от солнца.- Любую болезнь лечит!

- Да разве можно за землянику такие деньги брать? Её ведь не садят, не поливают. Собирают - и всё,- возмущался Женя.

- Подожди,- отмахнулся от него Павлик.- Вон, гляди, друг наш грибами торгует.

Федя стоял между двумя тётками, продававшими золотистые лисички… Грибы разложил на прилавке небольшими кучками. Белых грибов ни у кого больше не было, и возле Феди собралось довольно много людей. Одни приценивались, другие просто любовались дарами леса.

- Хорошие грибы! Настоящие боровики!

- Сколько просишь, мальчик?

- Два рубля!

- За все?

- Вы что, рехнулись? - рассердился Федя.- За одну кучку! Знаете, как трудно их собирать?

- Знаем! - Павлик протиснулся сквозь толпу и взял Федю за грудки.- Присягу забыл? - И так двинул его, что тот отлетел под лавку. А когда поднялся и увидел Женю с Сашей, бросился бежать.

- Ребята, за что вы его так? - спросил кто-то.

- За предательство! - ответил побледневший от гнева Павлик.- Грибы берите бесплатно. Ворованные они…

Ребята ушли, а грибы так и остались лежать на лавке. Настоящие боровики, один к одному!

…Вот какое чрезвычайное происшествие случилось в школьном лесничестве «Ромашка». Скоро поступок Павлика, Саши и Жени будут обсуждать на заседании совета лесничества: как бы там ни было, а драться нельзя.

Феде, наверное, тоже достанется!

РАДОСТЬ

Ну и девчонки! Не успели школьный порог переступить, ещё толком не узнали, кто где был, что делал на каникулах, как стали друг друга наперебой спрашивать: «Каким был самый счастливый день в этом году? Давайте сочинение об этом напишем и наиболее удачное пошлём в детский журнал».

Тоже мне литераторы!

Мы с Петей хотели было отказаться: кому нужна эта писанина! А потом подумали, подумали и присоединились к ним. Что ни говорите, а отрываться от коллектива нехорошо…

Сочинение решили писать дома. Потратил я на него почти весь выходной. Соседские ребята кто на рыбалку подался (щука ещё жировала), кто в саду поздние яблоки рвал; по телевизору то мультики, то хоккей показывали, а я мудрил над листом бумаги. Не так легко, оказывается, определить самый счастливый день. Вот несчастный - пожалуйста: это когда мы с Петей поссорились из-за велосипеда.

А было так. В день рождения получил я от мамы с папой подарок - настоящий гоночный велосипед. «Спорт» называется. С тремя передачами, регулирующими скорость: тормозные ручки, как обычно в спортивных велосипедах,- на руле; колёса без щитков, это, наверное, чтоб вес был поменьше. Куда Петиному драндулету, на котором ещё его дедушка ездил!

Я едва до педалей доставал, и пришлось папе опустить седло до предела. Но это меня не огорчало. Что поделаешь, ведь такой велосипед не на одни год покупается. А расту я быстро!

Только выехал я на своём «Спорте» на улицу, как Петя сразу же подскочил ко мне и попросил дать ему покататься. Разве жалко? Катайся! Мой друг раз проехал по улице, второй раз, потом свернул в переулок, и только его и видели… Появился Петя где-то через полчаса - раскрасневшийся, довольный. Тут я и всыпал ему перца! Да ещё пригрозил. Петя обиделся, сел на свой драндулет и умчался. Два дня мы не разговаривали. Даже родители наши об этом узнали. Вскоре Пете тоже купили новый велосипед, только не гоночный, а дорожный. И мы помирились. Теперь ездим вместе, день я - на его велосипеде, день он - на моём.

Да что это я сантименты развожу, как сказал бы мой старший брат? Впрочем, погодите, разве день, когда мне подарили велосипед, не был для меня самым счастливым? Вот и напишу о нём…

Сочинение, кажется, удалось. На двух листах написал о том, как ходил с мамой и папой в магазин, как мы выбирали велосипед, какие преимущества у гоночного велосипеда перед дорожным. Закончил под вечер. Как раз Петя на моем «Спорте» примчался. Интересно, а у Пети тоже день покупки велосипеда был самым счастливым? Однако я не сказал об этом другу ни слова, вывел его «Минск» со двора, и мы поехали кататься на стадион.

…Сочинения читали в понедельник после уроков. Никто, правда, не хотел начинать. Так уж повелось в нашем классе. Мнутся-мнутся, а потом не остановишь. Я не стал упираться, как другие, и первым прочёл своё сочинение. Первому, знаю, всегда везёт. Ребята слушали внимательно, не перебивая. Потом читали свои сочинения девочки.

У Лены Педелько самым счастливым был день, когда она помирилась со своей подружкой, Таней Панько, у Светланы Гучек - когда ей подарили сиамского котёнка, у Риты Музыки - когда она научилась плавать, у Веры Новак - когда стала перворазрядницей по гимнастике. Мальчики тоже от них не отстали: Саша Судак в свой самый счастливый день закончил авиамодель, принёсшую ему первенство на соревнованиях, Слава Железняк впервые напечатался в пионерской газете (видел я тогда его «статью» - несколько строчек о том, как мы собирали металлолом), Вася Сечкар научился ездить на мотоцикле… Каких только радостей не изведали мои одноклассники. И всего за один день!

И вот слово взял Петя. Ну-ка, одинаковые у нас с ним радости?

Петя раскрыл тетрадь и стал читать.

- «Мария Дмитриевна - наша первая учительница. Когда мы пришли в первый класс, почти ничего не умели. Но Мария Дмитриевна всегда нас понимала и учила всему: читать, писать, считать, а ещё водила в кино, на экскурсии, даже в театр. Мы быстро привыкли к Марии Дмитриевне и приходили к ней и с нашими радостями, и с нашими неудачами.

Но вот Мария Дмитриевна заболела. Её долго не было в школе, почти целый месяц. Мы все вместе её навещали в больнице. В палату нас, к сожалению, не пускали. Но разрешали передавать учительнице виноградный сок, который, мы знали, она любит.

И вот однажды открылась дверь, и вошла наконец Мария Дмитриевна. Похудевшая, бледная, но, как всегда, улыбающаяся. Мы сначала онемели от неожиданности, а потом повыскакивали из-за парт и бросились поздравлять нашу учительницу с выздоровлением.

Это была у меня самая большая радость в этом году…»

Едва Петя закрыл тетрадь, как поднялся неимоверный шум. Я сначала и не догадался, чем были недовольны мои одноклассники. Ведь Петя написал чудесное сочинение! В самом деле, что такое велосипед, сиамский кот или марка с далёких островов по сравнению с выздоровлением Марии Дмитриевны?!

- Это не только Петина радость! - кричала Таня.

- Мы тоже не меньше Пети радовались! - вторил ей Слава.

И тогда я громко выкрикнул:

- Пускай это будет наша общая радость! Ты, Петя, не возражаешь?

Все зааплодировали и окружили моего лучшего друга, а я тихонько выбежал из класса, чтобы побыстрее написать о случившемся в редакцию. Первому, убеждён в этом, всегда везёт.

Напечатайте моё письмо в журнале!

КЛАД

А это наш вожатый, его зовут Игнат. Относитесь к нему с уважением! - Начальник пионерского лагеря осмотрел чёткий строй четвёртого отряда и пошёл к своей палатке.

Перед ребятами стоял, смущённо улыбаясь, высокий юноша в джинсах и футболке. Девочки заволновались:

Теперь с площадки не будем вылезать!

А Игорь радостно толкнул Славу, с которым учился в одном классе.

Посмотри, какие у него мускулы. Наверняка самбист. За месяц, может, и нас чему-нибудь научит.

Вожатый переминался с ноги на ногу.

Кто из вас любит природу - шаг вперёд!

Вот тебе и самбист! - проворчал разочарованный Слава.- Бабочек будем ловить!

Не будем откладывать па завтра то, что можно сделать сегодня,- произнёс Игнат.- Объявляю операцию «Муравей». Пойдём в лес. Девочки будут искать муравейники, а мальчики из сухих палок делать загородки. Договорились?

Прошла неделя. Пионеры огородили все муравейники, поставили на дорогах щиты с надписью: «Муравьи - друзья леса. Берегите их!» На каждой линейке дежурный докладывал Игнату:

- Операция «Муравей» идёт успешно!

Сегодня Игнат сказал:

- Пойдёмте, друзья, в поход. Недалеко от лагеря в начале Великой Отечественной войны проходила линия обороны наших войск. Хочу показать вам дот, из которого советские солдаты вели бои с фашистами. Знаете, что такое дот?

- Дот - это долговременная огневая точка,- по-военному чётко ответил Игорь.- А есть ещё дзот - деревянно-земляная огневая точка!

- Молодец! - похвалил Игнат.

Шли долго. А когда расступились вековые деревья, дети оказались над обрывом, густо поросшим кустами колючей облепихи. Дальше зеленели луга, чернели огороды, па которых работали люди. Игнат свернул с тропинки, и вскоре все увидели серое массивное сооружение из бетона. Оно напоминало сказочный шлем, положенный па землю витязем. Только щелочки-бойницы свидетельствовали, что это оборонительное сооружение.

Пионеры столпились у входа в дот.

Искорёженное неимоверной силой железное сплетение, обвалившийся потолок, сквозные пробоины…

Игнат обошёл вокруг дота.

- Видите, как били по нему снарядами. Наверное, прямой наводкой.

- Игнат, здесь что-то написано! - донёсся из дота голос Славы.

Вожатый осторожно вытер на стене пыль, и все увидели слова, нацарапанные чем-то острым.

- «Погибнем, но не сдадимся! За нами Отчизна. Смерть фашистским оккупантам!» - читал вслух Слава.- А потом подписи: Иван Руденко, Жумас Сейдахметов, Михаил Мурашов.

Игнат снял с головы соломенную шляпу, пионеры - панамки, и все умолкли.

- А теперь давайте приведём дот в порядок,- сказал Игнат.

- Надо на металлической пластинке запечатлеть имена бойцов и прикрепить к стене,- сказала вожатая звёздочки Галя.

- Я умею чеканить на металле,- тихо произнёс Слава.- Поручите мне изготовить пластинку.

Внутри дот убирал вожатый. Никого туда не пустил: а вдруг там еще с войны осталась мина или граната? Он подносил к двери то позеленевшую гильзу, то кусок ржавой пулемётной ленты. А когда поднял сгнивший деревянный брус, то увидел зелёную каску. Присыпанная песком и защищённая брусом от дождей, она лишь местами покрылась ржавчиной. Даже нарисованная звёздочка сохранилась.

Игнат долго присматривался, искал надпись, чтоб узнать, кому принадлежала каска, но надписи не было.

- Заберём всё это в лагерь и создадим уголок Славы,- сказал Игорь.- В музее нашей школы и каска есть из партизанской землянки, и оружие, а жена одного генерала, похороненного возле Вечного огня, подарила нам его бинокль и фуражку. Я расскажу о находке Олегу Заровному, он у нас командир следопытов, и они найдут родных этих погибших героев. В прошлом году наши следопыты набрели в лесу на могилу бойца. На деревянной пирамиде значилась только фамилия. Но следопыты узнали, кто он. Разыскали мать погибшего, она приезжала к нам в школу. Благодарила следопытов, потому что даже не знала, что сын её был посмертно награждён за подвиг орденом Красной Звезды.

За один день Слава вычеканил на пластинке фамилии воинов. Отнести пластинку вызвалась Галя. У неё, оказывается, с войны не вернулись оба дедушки - и мамин отец, и папин отец. Узнав об этом, Слава сразу отдал ей пластинку.

По дороге дети собирали лесные цветы, а Игорь и Слава бежали впереди всех, заглядывая под кусты: им хотелось найти барвинок и посадить возле дота.

Недалеко от обрыва Игорь остановил Славу.

- Посмотри, возле дота кто-то ходит!

Худощавый седой мужчина заглядывал в бойницы.

- Что-то ищет! - прошептал Игорь.

Мужчина повернулся к ним боком, и друзья заметили, что один рукав его плаща пустой.

Незнакомец единственной рукой достал из рюкзака лопатку.

- Может быть, у него здесь спрятан клад? - догадался Слава.- Айда предупредим Игната.

Вожатый внимательно выслушал взволнованных мальчиков.

- Клад, говорите? Пойдёмте разберёмся.

Когда дети появились на поляне, мужчина ещё стоял возле дота.

- Так вот, оказывается, кто здесь хозяйничает! - улыбнулся незнакомец так искренне, что Славе и Игорю стало неловко за свои подозрения. А я долго собирался проведать свою крепость и, признаться, был так тронут вашим вниманием, что чуть не заплакал.

- Вы были тогда в этом доте? - волнуясь, спросил Игнат.

- Был. Только чудом жив остался…- вздохнул мужчина.- А вот Иван и Жумас на моих глазах погибли.

- Значит, вы - Михаил Мурашов!

- Да, я Михаил Петрович Мурашов. Вы, наверное, прочли надпись на стене?

- Михаил Петрович, расскажите про тот бой,- попросил Игнат.

Михаил Петрович прислонился к стене дота.

- Фашисты наседали со всех сторон. Пулемёты нагревались так, что в кожухе вода закипала. А в бочку, где хранилась вода, попал осколок, и нам пришлось ползти с ведром к колодцу. В тот раз наш командир Иван Руденко послал меня за водой. А фашисты озверели. Я уже возвращался в дот, когда услышал, как в тыл нам зашли два вражеских танка и ударили прямой наводкой из пушек. Снизу в это время кричали из громкоговорителя:

«Рус, сдавайся!»

Умолк и дот. Я с водой подполз к дубу, чтобы проскочить в дверь, но снова ударили пушки. Снизу застрочили пулемёты. Заревели танки, приближаясь к доту. Я метнулся к двери, но в это время раздался взрыв. И меня волной отбросило назад в кусты, а когда я пришёл в себя, возле дота врагов уже не было.

Похоронил я друзей на этой поляне. После войны их останки перевезли в братскую могилу…

- А как сложилась ваша судьба? - спросил Игнат.

- Выбрался я тогда из окружения. Прошёл с пулемётом от Сталинграда до Берлина. Мстил за побратимов. А руку потерял при штурме рейхстага. Сейчас работаю агрономом, два внука у меня такие, как вы.

Михаил Петрович расстегнул плащ, достал из внутреннего кармана пиджака фотографию. С неё на пионеров смотрели два мальчика в школьной форме.

Когда он прятал фотографию, ветер отогнул полу, и все увидели две Золотые Звезды Героя.

- Вы дважды Герой Советского Союза?

- Нет, одна Звезда - за войну, другая - за хлеб.

- А Слава думал, вы тут клад ищете. Иначе зачем вам лопата? - всё же не утерпел Игорь.

- Клад? - задумался герой.- Дороже любого клада для нас был этот колодец. Вот я и решил его раскопать, а то заилился он, и никто им не пользуется. А вода в нём вкусная!

Колодец разыскали быстро. От него, тихонько журча, сбегал ручеёк, басовито гудели трудолюбивые пчёлы.

Лопату Михаил Петрович не дал никому, копал сам, а когда докопал до воды, вытер со лба капельки пота.

На детей глянул голубой глаз лесного колодца.

ЕЖЕВИКА

Такого футбольного мяча, как у Пети, ни у кого во дворе по было. Олимпийский! Играли им ребята только во время ответственных матчей. Например, с «Темпом» - командой соседнего домоуправления. Как ни берёг Петя свой мяч, свою чёрно-белую гордость, а всё-таки не сберёг: Слава, самый лучший товарищ, так ударил по мячу, что только клочья полетели. И неизвестно, кто больше тогда досадовал - Петя или Слава, но вздохами беде не поможешь.

- Не горюй,- сказал наконец Слава.- Куплю тебе новый. Собирал, правда, деньги на спиннинг, но обойдусь и без него…

- Сколько же денег в твоей копилочке? - повеселел Петя.

- Думаю, рублей десять будет!

- Десять? - удивился Петя.- Настоящий футбольный мяч меньше чем за двадцать пять не купишь. А за мой папа заплатил все тридцать!

- Где ж я, Петя, такие деньги возьму? - сник Слава. И вдруг увидел женщину, которая несла в банке тёмно-синие ягоды ежевики.- Эврика! Вчера моя бабушка тоже купила па рынке ежевику. Знаешь, сколько заплатила за банку? Пятьдесят копеек! А теперь вспомни, где мы в прошлом году её рвали?

- За Волчьим урочищем, на лугу,- Петя сразу догадался о намерении друга.- Собрать ягоды не трудно, а только как их продать?

- Это уже моя забота,- с наигранной бодростью сказал Слава.- Придём на рынок, поставим корзинки на скамью - и пошёл мерять банкой. Другого выхода у нас нет!

Посчитали, сколько ежевики надо собрать, чтоб купить самый лучший, за тридцать пять рублей, футбольный мяч. Получилось ни мало ни много пятьдесят банок. А еще лучше, если бы семьдесят, тогда и Славиной копилочки не пришлось бы трогать.

Чуть не первым троллейбусом добрались до окраины города, туда, где вьётся быстротечная Суничка. С высокого берега хорошо было видно Волчье урочище, а дальше заливные луга. Между урочищем и лугами - развесистые кусты ивняка. Как раз те кусты и облюбовала ежевика. Крепко вцепившись за лозу вьющимся стеблем, вылезла на самую верхушку, и казалось, что на вербе густо растут ягоды.

По шаткому деревянному мостику друзья перешли реку. Быстро добрались до урочища. Здесь во все стороны расходились овраги. Старые пологие склоны заросли бурьяном, новые, только что размытые ливнями, светились жёлтой глиной, осыпались золотистым песком.

- Вон там, наверху,- произнёс Петя,- во время войны были окопы. Папа говорил, что наши бойцы засаду фашистам устроили: сверху забросали их гранатами. После войны тут можно было найти и винтовку, и автомат, и каску… А потом кто-то из детей подорвался на гранате, и сапёры выбрали всё железо.

Слава внимательно осматривал склоны оврага. И вдруг ему представился бой. Потянуло к окопам.

Они все осели, заросли бурьяном. Паренёк раздвинул траву и прыгнул в выемку. Глянул на дно оврага, стараясь представить себе, что видели бойцы в тот день, когда им удалось подстеречь врага.

- Бей фашистов! - крикнул и швырнул вниз ком земли.

Петя тоже воевал в соседнем окопе…

- Долго здесь наши стояли? - спросил товарища Слава.

- Нет. Налетели вражеские самолёты и сбросили бомбы. Видишь воронки?

- Конечно… Интересно здесь.

- Интересно, но надо идти, а то не успеем ежевику собрать…

Сначала Пете показалось, что рвать её гораздо легче, чем, скажем, землянику или чернику. Ходи себе вокруг куста и выбирай самые сочные ягоды. Но вскоре он стал думать иначе, потому что несколько раз поранил колючками пальцы. Что стоило захватить старые рукавицы! Слава тоже был не в восторге. Однако ребята только сопели в поисках безопасных подступов к ощетинившимся кустам.

Пете попалось довольно много гроздей. Сочные, покрытые аппетитной сизой пеленой, ягоды так и просились в рот, но, вспомнив, сколько ежевики надо собрать, паренёк проглотил слюну, вздохнул и положил ягоды в лукошко.

Солнце ещё не достигло зенита, а друзья уже порядком устали. Хорошо ещё, что набрели на небольшую криницу, когда напились родниковой воды, стало легче. Молча легли в тени.

- Аппетит появился,- мечтательно произнёс Слава.- Вот бы поесть сейчас!

- Не знали же, что так долго придётся собирать ежевику! - посмотрел на свои руки в царапинах Петя.

- И совсем это не легко! - добавил Слава, поудобнее устраивая уставшие ноги.

- Давай, Петя, прикинем, сколько собрали!

- Что там прикидывать,- вздохнул Петя. Они высыпали ягоды на газету, принялись мерить банкой.- Всего тринадцать. Может, у тебя больше?

Слава насобирал на полбанки больше.

- Давай ещё рвать,- как-то нерешительно предложил он.

Петя согласился было, а потом рассердился:

- Нанялись мы, что ли! Давай лучше съедим по ягоде, а то так и не попробуем свеженьких. А помнишь, как в прошлом году лакомились!

- Тогда ещё мяч был целый! - горько улыбнулся Слава.

Петя молча насыпал две кучки ягод, ребята быстро их съели, запили водой и подались в город. Шли быстро - надо же ещё продать ежевику.

- Это ничего, что у пас всего двадцать шесть банок! - рассуждал Слава.- Завтра встанем пораньше, рукавицы прихватим, чтобы ежевика не кололась. Теперь у нас есть опыт.

Петя ничего не ответил. Очень нужна ему эта ежевика. Кто-то испортил мяч, а теперь он должен рыскать по кустам, чтоб на новый заработать. Другой бы, конечно, на его месте поступил иначе: взамен испорченного потребовал бы новый мяч. И надо же было, чтобы это сделал именно Слава.

Слава тоже размышлял: «Как могло так случиться? Мяч, наверное, бракованный был. Сколько матчей смотрел - ни разу не видел, чтобы кто-нибудь мяч разбивал. А здесь!.. И нечего Пете сердиться. Нет денег, а то отдал бы, а так надо зарабатывать. Самое страшное - рынок. Ещё кто-нибудь из знакомых увидит!..»

На рынке долго искали свободное место, пока какая-то женщина не подвинулась.

- Становитесь, коробейники.

Петя высыпал свою ежевику в Славино лукошко:

- Сам продавай. Не я же по мячу бил!

- Пу хоть постой рядом!

- Ладно! - Петя стал чуть поодаль. Как будто рядом со Славой, а в то же время никто не подумает, что он тоже торгует.

Покупателей ждать не пришлось. Не прошло и получаса, а половину ягод Слава продал. Даже небольшая очередь собралась.

- Хорошая ежевика! - похвалил ягоды пожилой мужчина на костылях.- Только дороговато берёшь, парень. Так где, говоришь, её собирал?

- За Волчьим урочищем,- пробормотал Слава.- Вы, наверное, и не слышали о таком?

Подошла очередь инвалида. Он протянул Славе деньги и нарочито весело произнёс:

- Насыпь баночку. А в тех краях, дружок, где ты ежевику собирал, я был. Страшные для меня места - ногу там потерял. Да что там нога - многие навечно у Волчьего урочища остались!

Мужчина осторожно положил сверточек с ягодами в карман и неторопливо пошёл к выходу.

Петя замер. Неужели Слава не понял, что перед ним был один из тех воинов, что там… над урочищем? Может быть, он сидел в том окопе.

Инвалид приближался к воротам. Тут Петя подбежал к Славе, выхватил у него лукошко с ягодами и помчался к выходу.

- Дяденька, возьмите ягоды! - ткнул лукошко удивлённому мужчине.- Мы ещё насобираем. Скажите только, куда принести!

- Нолевая пять, четвёртая квартира! - улыбнулся,- Заходите, жена вареники с ежевикой сварит, чаем угощу и расскажу кое-что…

Петя побежал обратно и застал Славу па прежнем месте.

- Вот возьми - десять рублей и ещё пятьдесят копеек,- сунул Пете деньги.

В глазах у Славы стояли слёзы.

- Не будем больше продавать,- произнёс Петя.- Мяч купим простой - за девять рублей. Не такие мы мастера, чтобы дорогими играть. Л на оставшиеся деньги купим цветы. Пойдем в гости к этому человеку на костылях. Он обещал что-то интересное рассказать. Согласен? И… извини меня, Слава!

РАЗМОЛВКА

Новичок пришёл в класс после майских праздников. Учился хорошо, на переменах не носился по коридору, не дёргал девочек за косы - как будто не видел их,- одним словом, Олегу, председателю совета отряда, забот с Андрейкой не было.

Завязывать дружбу Андрейка ни с кем не спешил. И вдруг вчера подошёл к Олегу.

- Слышал, ты рыбной ловлей увлекаешься?

- Иногда хожу на рыбалку,- признался Олег.- А что?

- Хотелось бы и мне с удочкой посидеть, да не знаю здешних мест. Может, покажешь?

- Я очень рано встаю.

- Обычное дело.

- Пойдём тогда вечером за наживкой.

Ребята договорились о времени и месте встречи и разошлись по домам.

Олег разогрел обед, приготовил уроки на понедельник и вдруг вспомнил, что в пять - заседание совета дружины. Как же он об этом забыл, когда договаривался с Андрейкой встретиться в семь часов! Может, и не успеет. Сказать в школе, что заболел? По кто же ему, здоровяку, поверит? А что, если мама узнает? Она не терпит вранья.

Па заседание совета дружины едва не опоздал. Старшая вожатая Катя Стромко - в прошлом году она была у них в классе вожатой отряда - рассказывала об отдыхе детей, которые на время летних каникул остаются в городе.

Разговор об этом шёл целый час.

Олег нетерпеливо посматривал на настенные часы, ему казалось, что стрелка движется гораздо быстрее, чем на уроках. «Опоздаю,- волновался Олег,- Андрейка обидится, не станет ждать, подумает, что я не захотел взять его на рыбалку».

- И куда это Василюк так торопится? - заметила его нетерпение вожатая.- Неужели на свидание?

- Да,- покраснел Олег.- Только на деловое!

- Если на деловое,- засмеялась Катя,- тогда иди!

Возле пешеходного моста был ровно в семь. Андрейка его уже ждал.

- А ты точный! - посмотрел на циферблат новеньких часов.

- Стараюсь,- ответил Олег, вытирая пот, и они направились через мост к Бабьему озеру.

Вечернее солнце позолотило песчаное дно, и теперь там были видны небольшие домики-трубочки, образовавшиеся из веток и водорослей. Из этих трубочек время от времени выглядывали червячки, на которых так хорошо клюёт рыба.

- Личинки мотыльков,- объясняет Олег.- Знаешь таких бабочек?

- Видел! Небольшие такие, мохнатые, похожие на моль.

Ребята наблюдали, как личинки, убедившись, наверное, что вокруг всё спокойно, вылезли из своих домиков и, таская их за собой, начали ползать по песку, словно раки-затворники. Но стоило Олегу войти в воду, как личинки сразу спрятались в свои крепости. Ребята начали их собирать и складывали в пластмассовую коробочку с отверстиями, чтоб наживка не задохнулась.

Тихо переговариваясь, они набрали полкоробки личинок.

- Знаю место, где окуни и язи клюют, как только удочку закинешь! - хвастался Олег.- Вот если бы леску немного покрепче достать! Ты не поверишь, сколько раз так было: дотащишь до берега, смотришь - леска оборвалась!

- А какой толщины нужна?

- Да хотя бы ноль-два…

- И такая есть у меня. Завтра дам тебе два мотка. Мне папка из командировки столько её навёз, что па двоих хватит. И ещё позолоченный крючок принесу - какая бы рыба ни попалась, он не сломается, не погнётся! Л когда придёшь к нам, покажу тебе складной спиннинг - небольшой, в кармане можно носить. Я каждый год с ним на море рыбачу.

- А у меня папки нет…- наклонился над водою Олег.- Погиб во время автомобильной катастрофы. Я тогда в школу ещё не ходил. Живём вдвоём с мамой.- Вздохнул.

Андрейка ничего не сказал.

- За тем кустом шмели водятся. Мы с мамой ранней весной видели, как они устроили гнёздышко. Теперь их там много! - Олег показал другу шмелиные потайные места.- Знаешь, какие это полезные насекомые. Они могут опылять даже клевер.

Ребята засмотрелись на забавных мохнатых существ, которые стремительно вылетали из гнезда в поисках нектара.

- Здесь тоже личинки мотыльков есть,- снова подошёл к озеру Олег.- Я их соберу, а ты иди на старое место.

Увлёкшись работой, он не заметил, как к Андрейке подошли двое - мужчина и женщина. Увидел их из-за кустов, лишь когда донёсся приглушённый расстоянием разговор. Андрейка, стоя по колено в воде, раздражённо говорил:

- Выследили? Ходите, как за маленьким.

- Что ты! Гуляли неподалёку и случайно заметили. Может, помочь?

- Обойдусь!

- Где же твой друг?

- Нет.

- Тогда пойдём домой! - Это уже мужчина.

- Приду, как сказал, в половине десятого…-

Андрейка наклонился над водой, собирая личинки.

Мужчина и женщина в замешательстве топтались на месте.

- Почему ты, Андрейка, так себя ведёшь? - произнесла женщина.- Мы же во всём идём тебе навстречу!

- Было бы совсем хорошо, если бы ещё и в мои дела не вмешивались! - проворчал, не поднимаясь. Андрейка.

- Не много ли берёшь на себя, парень? Раскаешься - поздно будет! - Мужчина молча взял жену под руку, и они ушли.

Олег подошёл к взбудораженному Андрейке.

- Кто они?

- Родители. Шагу не дают ступить, тенью ходят… Помочь, видите ли, хотели,- передразнил.- Как будто что-нибудь смыслят в рыбной ловле…

- Где они работают? - осторожно спросил Олег.

- Папка - авиаконструктор, мама - журналистка. Но дело не в этом. Я человек самостоятельный и не терплю, когда вмешиваются в мою личную жизнь.

Олег молча принялся сортировать личинки мотыльков. Брал только большие, мелкие бросал в воду - пусть подрастут. И вспоминал своего папку. Если бы он, вот так вдвоём с мамой, пришёл сюда! В памяти ещё сохранился образ отца, которого мальчик часто рассматривал на фотографиях. У него был хороший, сильный и добрый папка. Олег вспомнил, как отец подбрасывал его, маленького, под потолок, водил в зоопарк, покупал игрушки, мороженое… Дома всегда было людно, к папе и маме приходило много гостей, играла музыка, звучал смех… Теперь мама не хочет, чтобы приходили гости, и сама нигде не бывает, кроме работы, грустит. Потому Олег и старается не оставлять её одну и на рыбалку не часто ходит. Эх, был бы жив папка! Мама говорит, что и он рыбной ловлей увлекался, и охотой…

Андрейка удивлённо посмотрел на Олега.

- Ты зачем их выбрасываешь? - показал на маленькие домики-трубочки, медленно опускающиеся на дно.- Для аквариумных рыбок лучшего корма не найдёшь!

- У тебя и аквариум есть?

- Вёдер на пять. Папка сделал. Корпус из нержавейки, а стенки из авиационного стекла. Скалярии в аквариуме живут. Знаешь? Такие хорошенькие полосатые рыбки.

«Всё у него есть,- подумал Олег,- и крепкая леска, и складной спиннинг, о существовании которого я до сих пор и не слышал, и аквариум со скаляриями. Летом его повезут к морю. А мы с мамой, когда у неё отпуск, ездим* в деревню к бабушке - папиной маме,- надо помочь ей, старенькой, по хозяйству: дров нарубить, сена заготовить корове на зиму, хату побелить. В селе очень интересно, по и море так хочется увидеть… У Андрейки всё по-другому… Почему же он так обращается с родителями? Зачем прогнал их отсюда? - тревожно роились мысли.- А может, они ого бьют?» - старался он оправдать своего нового друга.

Тебя родители бьют? - спросил прямо.

Ты что? - оторопел Андрейка.- Я им ещё во втором классе сказал: пальцем тронете - на краю земли не найдёте. А я решительный и слов на ветер не бросаю - они это знают.

Андрейка ещё что-то рассказывал о закаливании силы воли, хвастался, что занимается боксом, но Олег его не слушал. Ему стало неприятно, что не распознал Андрейку раньше. Вспомнил, как хотел поручить ему организацию одной экскурсии и как тот отказался. «Я в вашей школе,- сказал,- ещё новичок, кто-нибудь другой наверняка лучше справится…» А недавно староста класса Толя Крюков советовался, как быть с Андрейкой, который даёт списывать отстающим ученикам домашние задания, а объяснить им ничего не хочет. Вот, оказывается, какой Андрейка! Именно таких людей, рассказывала мама, не терпел его папка. «С такими в разведку не пойдёшь,- говорил,- подведут!»

Весело посвистывая, Андрейка собирал маленькие домики-трубочки в спичечный коробок.

- В котором часу завтра встаём? Давай в пять! А леску я не забуду взять и крючок тоже,- ещё раз пообещал.

Олег посмотрел на его самодовольное лицо и неожиданно для самого себя тихо, но твёрдо сказал:

- Нет, Андрей, не пойду я с тобой на рыбалку!

ГРУШИ

На утренней линейке старший пионервожатый Пётр Желтокол сказал, что завтра в лагерь приезжают шефы и их надо хорошо принять.

- Концерт художественной самодеятельности вы уже подготовили, вечером состоится товарищеская встреча наших футболистов с командой соседнего лагеря «Смена». Порядок в палатах, сами понимаете, должен быть образцовый. Но этого мало. Надо ещё что-то придумать.

- Давайте устроим маскарад! - предложил Костик Беспальченко.

- Кто же летом маскарады устраивает? - возразила Марийка Гумешок.- И маски уже не успеем сделать.

Предложения сыпались словно из мешка. Особенно старались октябрята.

- Пусть Иван Иванович - так звали завхоза лагеря - мороженое для всех привезёт! - второклассник Вова Гайдамака даже облизнулся.- А мы ежевики соберём.

- Эврика! - крикнул Петя.- Давайте угостим шефов лесными ягодами! Поручим это дело лучшему отряду октябрят.

Вожатый октябрятской группы, шестиклассник Радик

Заслониветер, собрал свою гвардию у карты, составленной «зелёными патрулями».

- Вот и этот квадрат пойдёт звёздочка «сметливых», «храбрые» будут искать ежевику па опушке, «любознательные» осмотрят все лесные поляны, может быть, земляника где-нибудь есть. А твоей звёздочке, Костик, особое задание. Видишь этот знак? Это хутор. Три года назад его жители переехали в центральную усадьбу колхоза «Маяк», а сады остались. И теперь они ничьи. Там наверняка можно груш или яблок нарвать.

- Задание понял,- серьёзно сказал Костик.- Разрешите выполнять?

- Выполняйте. Только не забудьте корзинку взять.

Хутор притаился на берегу небольшого озерка. Крытые красной черепицей хаты, хлева с порыжевшими камышовыми стрехами прятались среди густых вишен, где наверху кое-где чернели перезревшие ягоды и суетились воробьи.

Пришли на хутор. Аккуратные хатки неровным полукругом подступали к поросшей спорышом поляне. Калитки закрыты, стены словно вчера побелены, окна улыбаются чистыми занавесками. На поляне колодец с журавлём. Нет, такой хутор не назовёшь покинутым. Вот-вот, казалось, откроется дверь одной из хат и выйдет хозяйка с ведром за водой. Ребята постояли немного, вслушиваясь, не отзовётся ли кто. По тишину нарушали только воробьи.

Костик вылил из ведра воду, зачерпнул свежей.

- А здесь плакат! - Валерка Гудзь первым заметил фанерный прямоугольник, прибитый к дубовому столбу па краю поляны.

- «Хутор Солонцы,- начал читать Костик.- Мы, его жители, покинули исконное поселение предков, чтобы ещё счастливее зажить вместе со всеми тружениками родного колхоза «Маяк».

Скрытые непроходимыми лесами, Солонцы были убежищем для борцов за свободу ещё со времён нашествия татарской орды. Здесь базировался партизанский отряд, мужественно сражавшийся с фашистскими захватчиками.

Мы оставляем родные Солонцы нетронутыми. Хутор достоин и дальше стоять на нашей счастливой земле.

Кто бы ни зашёл сюда, знай, в любой хате ты найдёшь приют, сможешь разжечь огонь, набрать из колодца родниковой воды, на столе тебя ждёт соль. Дары наших садов тоже для тебя - гостя Солонцов. А когда будешь уходить с хутора, позаботься, чтобы тому, кто заглянет сюда после тебя, было так же хорошо, как тебе.

Милости просим в Солонцы!»

Ребята как заворожённые осматривали хаты. Всё целёхонько, в полном порядке. Видно было, что время от времени люди наведываются сюда, присматривая за старыми жилищами.

Вошли в хату. Везде убрано, на стенах вышитые полотенца. На столе - большая деревянная солонка, доверху наполненная мелкой солью. У печки поленница дров.

- Словно музей под открытым небом! - тихо произнёс кто-то из детей.

- А разве это не музей? - Костик рассматривал в шкафу старые глиняные горшки, обливные полумиски, почерневшие от времени деревянные чашки и щербатые ложки.

Под окнами с голубыми ставнями - заросли малины. Птицы не подлетают сюда. Может, боятся, что из окна выглянет девочка и крикнет «кыш!», как было ещё недавно? Или решили оставить вкусные ягоды для лесных жителей, которым не достать ни спелых вишен, ни вкусных слив? У сочных розовых ягод был такой аппетитный вид, что ребята, сами того не замечая, больше бросали их в рот, чем в корзинку.

- А что же для гостей? - первым спохватился вожатый звёздочки Костик.

Все снова разбрелись по хутору. Малины больше не было.

- Костик! - неожиданно донеслось из сада, где они ели малину.- Смотри, груш сколько!

За хатой росла старая груша. Дети, увлёкшись ягодами, сначала не заметили её. Ветки были совсем низко, но груши - большие, краснобокие - сверкали на самой верхушке.

Валерка обогнал Гришу Бондаренка и быстро полез на дерево.

- Очень хорошо,- вытер пот со лба Гриша,- ты рви и бросай, а я буду ловить.

Вдруг Валерка завопил не своим голосом и камнем упал на землю.

- Караул! Спасайте! - завертелся он на одной ноге.

- Чего ты? - испуганно подошёл к нему Гриша и тут же почувствовал, как его больно укололо в плечо.

Какой ужас! Ещё одна оса едва не впилась мальчику в нос. Гриша отогнал сё рукою и бросился в хату.

Уже из окна ребята увидели, как их друзья катаются от смеха по траве.

Смех смехом, но груш надо как-то нарвать. Подошли к дереву с другой стороны. И тут увидели небольшое дупло.

- У них там гнездо. Смотри, как растревожились!

- Ничего. Успокойся - всё равно залезу и нарву груш! - растирал опухшее плечо Гриша.- Груши какие! Аж светятся!

- И зачем мы малину съели? - сокрушался всегда молчаливый Ваня Заяц.- Как теперь задание вожатого выполнить?

От колодца шёл Валерка. Он обвязал голову старым мокрым полотенцем, которое нашёл в хате. Вид у него был невесёлый: правая щека распухла, ухо тоже чуть ли не в два раза стало больше…

- А ну снимай полотенце, я завяжу лицо и полезу на грушу. Не сидеть же нам тут до вечера! - сказал Костик.

И смело полез на дерево. Дупло осталось позади. Схватился обеими руками за ствол, правой ногой поискал опору и, когда наконец упёрся каблуком в сучок, решил потрясти дерево. «Груши посыпятся на землю,- думал,- и не успеют они опомниться, как я уже буду внизу». Но только он пошевельнул рукой, как в поясницу, чуть пониже, вонзились жгучие жала. Неизвестно, как не поранился Костик о ветки, но в хату он мчался со скоростью олимпийского чемпиона.

Пока Гриша делал примочки возле колодца, октябрята советовались, как быть дальше.

- Теперь понятно, почему никто этих груш не рвёт,- подошёл к ребятам Гриша.- Дерево осы стерегут!

- Вернёмся, пожалуй, в лагерь.- Съёжившийся Костик тревожно взглянул на тучи, собиравшиеся над лесом.- Может, успеем до дождя.

Сразу потемнело. Вихрем налетел ветер - заскрипел над колодцем журавль, загрохотало ведро, стукнула дверь, которую дети забыли закрыть. Крупные капли застучали по черепице, а вскоре за окном уже хозяйничал настоящий ливень. Ребята сидели в хате и обсуждали, как перехитрить вредных ос.

Дождь кончился так же неожиданно, как и начался. Даже радугу повесил над лесом.

- Это там, где наш лагерь,- сказал Костик.- Радуга всегда появляется над каким-нибудь водоёмом. На этот раз над пашей речкой.

- А где же груши? - Валерка испуганно посмотрел на дерево.

Костик даже глаза протёр. Па дереве не было ни единой.

С опаской приближались школьники к осиному царству, но осы вели себя спокойно и не обращали па них никакого внимания.

На траве лежали омытые дождём груши. Дети брали их и складывали в корзину. Ваня Заяц, правда, хотел было одну надкусить, но все так па него посмотрели, что он, смутившись, положил грушу на место.

В лагерь вернулись к вечеру. Петя и Радик ожидали их У входа.

- Куда это вы запропастились?

Костик молча снял с корзинки марлю, которой были прикрыты груши.

- Это - с осиного дерева.

ЭСКУЛАПОВА ЗМЕЯ

Первыми змею увидели девочки. Пошли гулять в лес, а она лежит па пеньке на краю дороги, греется па солнышке. Испугались девочки и вернулись в интернат, рассказали ребятам о случившемся. Тс за палки - и к пеньку. А там никого нет. Долго потом смеялись они над девочками. По вскоре змея напугала и завхоза Климовича. Старик наводил порядок в кладовке, поднял какой-то ящик, а из-под него выскользнула змея. От неожиданности Климович замер на месте, потом хотел опустить па змею ящик, по только ногу ушиб, а она хоть бы что - шмыгнула к двери, и след её простыл.

- Это наверняка уж! - сказала учительница биологии Татьяна Романовна.- Змеи здесь давно вывелись.

- Что я, ужей не знаю? - обиделся завхоз. - У них жёлтые пятна на голове. А это змея - длинная, почти чёрная. И очень шустрая. Правда, зигзага у неё на спине я не заметил, а у той, что в детстве меня укусила, был хорошо виден этот каинов знак.- Климович невольно почесал правую ногу.- Видите, до сих пор чешется место, куда впилось ядовитое жало.

Неделю в интернате царил покой.

В субботу, во время отдыха, ученики слушали сказки, которые любила читать детям старшая пионервожатая Василинка. Только закончила она «Покатигорошек», как сё познали к директору.

- Давайте, ребята, приключения рассказывать! - предложил Игорь.- Прошлым летом отдыхали мы с папой па морс. Каждый день рыбачили. А один раз вышли на море ловить пикшу - небольшую, по очень вкусную рыбку. Закинули удочки, вдруг что-то как дёрнет за мой крючок, как потянет вниз, потом в сторону. Я быстро привязал леску к сиденью, а она натянулась, словно струна, того и гляди, лопнет. А я потихоньку тяну сё к себе.

Дети слушают, даже рты пораскрывали.

- Неужели акула? - не вытерпел Серёжа.

- Не перебивай,- остановил его Вадик.

- Так вот, тяну я, а оно как дёрнет, чуть лодка не перевернулась, а я всё тяну…

- Быстрее вытягивай,- рассердился Костик,- не кит же попался на твой крючок!

- Тяну, тяну…- не обратил внимания на реплику Игорь, а потом как закричит не своим голосом: - Ребята, змея па подоконнике!

Что тут началось! Одни завизжали, другие затопали ногами. Вадик за шкаф спрятался, Серёжа оказался под столом, лишь Игорь не растерялся и швырнул в змею новенькой фуражкой со сверкающим козырьком.

Шум поднял на ноги весь интернат. Прибежала Татьяна Романовна.

- Никого не укусила? - спросила встревоженно.

Игорь с Павликом шарили в клумбе под окном.

- Вот она, вот! - Игорь хотел схватить её.

- По трогай, ещё укусит! - предупредил Павлик.

- Хватай возле головы! - посоветовал Зенон, белокурый толстощёкий пятиклассник.

- Сам хватай,- поостыл Игорь,- умник нашёлся!

На помощь бежали старшеклассники.

- Где она? - налаживал рогатку, сделанную на скорую руку из ивового прута, комсорг школы Андрей.

Но змея успела спрятаться в кустах жасмина.

Старшеклассники ощупали каждую травинку, обшарили все уголки школьного парка, даже перелезли через забор, но змеи не нашли.

- А ты разве не заметил, куда она спряталась? - спросил Павлик Игоря, когда все разошлись.

- Нет.

- На тополь залезла.

- Почему же ты ребятам не сказал?

- Они её убили бы. А змея - животное полезное. Прошлой зимой у моего дедушки такой радикулит был, что он разогнуться не мог, так бабушка купила лекарство, приготовленное из яда змеи, натёрла ему спину, и всё как рукой сняло. Вот я и подумал - давайте поймаем эту змею, посадим в террарий в зоологическом уголке, будем кормить, и тогда не придётся ходить по аптекам, если кто-нибудь заболеет. Сами станем лечить знакомых и родственников.

- Кто нас в зоологический уголок впустит со змеёй! - засомневался Игорь.

- Татьяна Романовна.

- А яд как будем брать?

- Очень просто. По телику недавно показывали. Берёшь змею ниже головы, подставляешь ей стакан, она кусает стекло и выпускает несколько капель яда. Знаешь, какой он дорогой!

Ребята не теряли времени. Взяли рогатку, брошенную Андреем, и побежали к тополю.

Змея как раз спускалась на землю. Но, почуяв опасность, повернула назад. Её гибкое тело легко скользило по отвесному стволу…

- Никогда не думал, что змеи так хорошо по деревьям лазят! - удивлялся Игорь.

Павлик тем временем хотел сбить её на землю, но змея спряталась в дупле.

- Теперь никуда от нас не денется,- обрадовался мальчик.- А ну подсади!

Он дотянулся до дупла и закрыл его беретом.

- Пойдём за наволочкой. Иначе не донесём.

Друзья прибежали в спальню, сняли с Игоревой подушки наволочку и скорее к дереву.

А там уже учительница, Татьяна Романовна.

- Всё же выследили? - встретила ребят.

Ничего не скрывая, Игорь и Павлик рассказали о своих намерениях.

- А я хотела найти змею и отнести подальше в лес, чтобы кто-нибудь из детей случайно не наступил на неё. Вот тогда она укусить может. А что касается змеиного яда, то лекарства из него приготовляют на заводах, где знают, как это делать. Иначе больному можно и навредить. Так что будем делать со змеёй? - обратилась к детям.

- А где ей лучше? - спросил Игорь.

- Лес - её родной дом. Там она и еду найдёт, и убежище. А вы скоро на каникулы разъедетесь. Что тогда?

- Хорошо. Давайте отнесём в лес,- согласились дети.

Открыли дупло и стали ждать пленницу.

- И как это она так легко по деревьям лазит? - спросил Игорь. - Ведь ни рук, ни ног нет.

- Придёте в биологический кабинет, я покажу вам скелет змеи. Он состоит из множества позвонков, соединённых гибкими связками. Вместо ног - много рёбер, их свободными концами пресмыкающиеся упираются в землю. Рёбра подвижны. Выгнет змея тело - рёбра подаются вперёд, потом - назад. О змеях, как и обо всех гадюках, можно сказать, что они ходят на рёбрах.

- Тише, пожалуйста! - предостерёг учительницу Павлик.- Вылезает!

- Не бойся! - усмехнулась Татьяна Романовна. Змеи плохо слышат, они почти глухие.

- И это не мешает им успешно охотиться? - удивился Игорь.

- Им помогают глаза, а ещё у них хорошо развит нюх. Некоторые змеи даже чувствуют тепло, которое излучают живые существа, и таким образом их находят.

А змея, вместо того чтобы слезть на землю, улеглась па нижней ветке, её почти чёрное тело слилось с корой, и если бы дети не видели её раньше, ни за что не заметили бы.

Татьяна Романовна осторожно подошла к ней, осмотрела со всех сторон.

- Тоже мне - змея! - даже обрадовалась своему открытию.- Это лесной полоз, или, как его ещё называют, эскулапова змея. Очень редкое пресмыкающееся.

- А мы с палками на него! - смущённо сказал Игорь.

Они подошли ближе.

- Видите белые пятна па голове? К тому же он длиннее змеи - метра полтора будет!

- А красивый! Так и просится в руки, - подошёл к полозу Павлик.

- Не трогай, ещё укусит,- остановила учительница.- Будь он самым миролюбивым существом, не поверит в добрые намерения после такого преследования. Вообще же эскулаповы змеи не боятся людей и хорошо приручаются. В старину римляне любили их держать дома. Римские воины даже брали их с собой в походы. Так эти симпатичные существа были завезены во многие страны мира, в том числе и европейские. Мода на эскулаповых змей до сих пор не прошла. В Германии и Австрии, например, есть специальные змеиные парки, где пресмыкающихся разводят и охраняют.

- А почему их так называют? - поинтересовался Игорь.

- Дело в том, что бога врачевания античные народы называли Эскулапом и изображали стариком с палкой, вокруг которой обвилась змея. Дочь Эскулапа они тоже изобразили змеёй, пьющей что-то из чаши, и дали ей имя Гигнея - богиня здоровья, откуда и пошло слово «гигиена». Прошли века, и чаша со змеёй стала эмблемой медицины. Учёные считают, что античные мастера, изображая змею, имели в виду лесного полоза. Вот почему его ещё называют эскулаповой змеёй.

Полозу, видимо, надоели смотрины, и он снова полез вверх по дереву.

- Не хочет спускаться на землю,- сказал Павлик.- Ещё умрёт с голоду!

- Не умрёт, вон сколько вороньих гнёзд наверху. Полоз, наверное, и питается их яйцами.

- Так он, выходит, вредитель! - разочаровался Павлик.

- Э, нет, основная еда лесного полоза - грызуны, так что он пользу приносит.

- Татьяна Романовна, давайте объявим место, где будет жить наш полоз, заповедным, - предложил Игорь.

…Вскоре девочки снова отправились в лес. Подошли к знакомому пеньку, а там щит с изображением эскулаповой змеи и надпись:

«Будь осторожен, товарищ! Тут ты можешь натолкнуться на лесного полоза. Это очень полезное и редкое существо - не наступи на него случайно. Знай - лесной полоз охраняется законом».

Девочки переглянулись и, осторожно ступая, пошли дальше.

СОЛНЫШКО СПИТ В КОЛОКОЛЬЧИКАХ

О том, что у Марийки, пионервожатой отряда, завтра день рождения, Светлана узнала случайно: дежурила на почте, когда принесли поздравительную телефонограмму.

- Как же нам поздравить Марийку? - ломали голову девочки.- Если бы дома, купили бы какой-нибудь сувенир или красивые цветы… Л тут что за цветы?

- Напрасно вы так о лесных цветах! - обиделась Наташа. Она жила в селе и лес знала как свои пять пальцев.- Л какие мы недавно видели колокольчики!

- И в самом деле, давайте наберём для Марийки колокольчиков. Они голубые, такие же, как сё глаза.- Светлана уже стояла возле дверей.- Кто со мной?

Колокольчики па поляне синели отдельными островками. Где по два-три цветочка, где и по десять. Девочки выбирали только большие и срезали ножом. Это Наташа научила так делать, чтобы и в следующем году цвели.

Букет завернули в газету, чтобы Марийка раньше времени не увидела, и пошли и столовую. Оттуда - на вечернюю линейку, потом - смотреть фильм. Лишь когда наступили сумерки и затарахтел мотор лагерной электростанции, девочки возвратились в свою комнату. Светлана кинулась ставить цветы в воду. Нашла банку, развернула газету и замерла от неожиданности.

- Девочки, посмотрите, завяли!

Хотела выбросить колокольчики, но кто-то посоветовал оставить их в воде - может, отойдут.

Светлана долго не могла заснуть. Думала о Марийке: как хорошо поёт и танцевать их научила, а сколько интересного они узнали от неё! Обидно, что не сумели сохранить подарок. «Ничего,- решила девочка,- завтра встану пораньше и нарву для Марийки свежих колокольчиков».

Проснулась, когда первые лучи утреннего солнца заиграли бликами на макушке ещё покрытых росой деревьев. Собралась идти в лес одна, по побоялась и разбудила свою подругу Ладу:

- Вставай, пойдём за колокольчиками!

Лада спросонок никак не могла сообразить, где она и чего хочет от неё подруга.

- За цветами для Марийки пойдём…

- Так мы же их вчера нарвали!

- А какими они стали, разве забыла?

Светлана посмотрела на вчерашний букет, который стоял посреди стола, и ахнула от удивления и восторга. Никогда ещё ей не приходилось видеть таких красивых цветов. Лепестки светились голубым сиянием, даже белая скатерть казалась от него голубой, а стены как будто стали ещё голубее. Тут вошла Наташа и радостно сказала:

- Кто сомневался в лесных цветах?

Девочки рассказали, как накануне колокольчики их огорчили.

- Тоже мне - юннаты! - засмеялась Наташа.- Разве не знаете, что в колокольчиках спят солнечные лучи? Поэтому цветы и закрываются на ночь, а утром распускают лепестки и выпускают солнечных шалунов па волю.

СПАСАТЬ КОНОТОП

Но верилось Игорю, что их река Конотоп была полноводной. Сейчас в ней воробью по колено! А дедушка говорит, что когда-то Конотоп боялись вброд переезжать - таким он был глубоким, а дно испокон веков илистое… За з/го река и получила своё название.

Сейчас Конотоп обмелел, берега аиром и стрелолистом затянуло, ряска к середине реки подбирается, а ото, знал Игорь, нехорошая примета - вода становится непроточной.

Ребята, правда, нашли одно глубокое место и устроили купальню. Однако и там вода была только по грудь. Л как хотелось разбежаться и пырнуть в реку! Но где?

В позапрошлом году приезжали в село мелиораторы. Это те, что поля орошают, а болота высушивают. Предлагали Конотоп в канал превратить, чтобы можно было брать воду для искусственного орошения.

- Рыбу разведёте, водную станцию построите!

Предложения заманчивые. По председатель колхоза

Пётр Васильевич не согласился:

- Не станет речки, высохнут луга, а они у нас богатые…

Тогда и отправил в Киев председатель колхоза учителя биологии Ивана Михайловича.

- Узнайте у учёных,- сказал,- как Конотоп спасти?

Иван Михайлович очень скоро вернулся и сразу к

Петру Васильевичу:

- Берега надо засадить деревьями и кустами, за родники браться!

- Тогда за дело! Составляйте план работы. Денег не пожалеем! А в воскресенье людям об этом расскажете! - решительно заявил председатель.

В воскресенье в клубе собралось почти всё село. И старикам, и детям, выходит, не безразлично, что с речкой будет. Иван Михайлович развесил карты, разные схемы. Рассказал, откуда Конотоп берёт начало, как родники его поят водой, отчего родники заиливаются, какова роль зелёных насаждений в укреплении берегов и сохранении влаги… Об этом как будто и раньше знали, но не каждый понимал, что всё так взаимосвязано, что уровень воды в реке, к примеру, зависит от какого-то родничка, хотя он от неё, может, за километр.

Берега засадили ещё осенью. И субботники были, и воскресники… На левадах, доходивших до самых берегов, сажали кто что хотел, а на колхозной земле - ивы и осины. Пётр Васильевич настоял: и дёшево, и быстрее вырастет.

Пионеры всерьёз занялись поисками родников. Старики им помогали. Иван Фотиевич, Игорев дедушка, вспомнил, что на их леваде был когда-то хороший колодец, со временем он заилился, края обвалились…

Ещё зимой дети вместе с Иваном Михайловичем составили карту родников. Действующие обозначили голубыми кружочками, а те, что заилились, хотели сначала пометить чёрными, по староста биологического кружка Петя Трофимчук возразил:

- Лучше красными. Как помечают в Красной книге редких зверей и растения. Красный цвет - сигнал тревоги. Вот мы и будем бить тревогу - родники спасать!

Трудно с ним не согласиться!

Вскоре произошло ещё одно событие: в районной газете появилась статья о добрых делах кружковцев с таким примечанием от редакции: «Дело государственной важности начали в Грушках. Любят жители этого села родную при-роду. Призываем всех трудящихся, а также учащихся района поддержать полезное начинание. Сделаем наш район цветущим парком!»

…Дедушке некогда. Хоть он давно на пенсии, а всё время топчется на колхозном дворе. Кто-то на работу не вышел - Иван Фомич за него. Сколько ни звал бригадир дедушку пойти в сторожа, тот не соглашался: отработал, говорит, своё, пенсию имею, а там, где больше всего необходимо, сам помогу.

Сегодня Игорёк встал рано, глянул в окно - дедушка под навесом дрова на зиму складывает.

- Дедушка! - открыл Игорёк окно.- Пойдём к колодцу, пора родничок расчищать.

- Давно пора! - согласился дедушка. На нём белая льняная сорочка - других не носит! - штаны-джинсы заправлены в яловые сапоги.- Только роса смотри какая, а твои сапожки где-то в кладовке!

- Не боюсь я росы! - Игорь доволен, что не проспал.- Бабушка говорит, что роса очень полезная. И летом, когда тепло, надо по ней босиком ходить. Вот так! - Игорь спрыгнул из окна и решительно шагнул в сизый от росы спорыш.

Думал, холодно, а роса такая приятная, показалось, будто ступил на пушистый ковёр.

- Ну, раз ты такой молодец,- усмехнулся дедушка,- пойдём на берега! (Так он называл леваду.)

Неширокой тропинкой, обсаженной смородиной и фасолью, они стали спускаться вниз. Игорь подвернул штаны и смело шагал за дедушкой. Время от времени тот останавливался, гладил внука по белобрысой головке. Только раз отстал от дедушки Игорёк. Увидел в огуречной плети светлобокий сочный огурчик, сорвал, вытер ладонью и захрустел. Вкуснятина!

В конце огорода дедушка прихватил лопату: бабушка оставила, когда молодую картошку копала.

Вот и берега. Огород от луга был отделён ивами. Игорь хорошо помнит, как дедушка понатыкал колышков, а они пустили корни и вьются сейчас кудрявыми кронами. Там теперь сороки повадились прятаться. Игорь частенько их гоняет, чтобы ненароком не утащили цыплят во дворе. Цыплята инкубаторские, без наседки, и охранять их, кроме Игоря, некому. А ещё в ивах иволга бывает. Её Игорёк не трогает: знает, что это птица полезная. И интересная - перед дождём мяукает совсем как кошка!

За ивами кусты: калина, бузина, красная смородина, а то просто чернотал. Па них вьётся ежевика. Игорь любит эти кисленькие ягоды, но сейчас их ещё нет - ягоды только завязались… Цветут и травы на леваде. Вон их сколько: и голубым цветут, и белым, и розовых цветов много. А над ними уже темнеют высокие соцветия конского щавеля. «Корова не ест этот щавель, вывел бы ты его!» - не раз говорила бабушка дедушке. Но дедушка думал иначе. «Пусть растёт всё, что насеялось! - сердился.- Я вот слышал, конский щавель - трава лечебная, снимает боль в животе, кровь останавливает… Пускай растёт!»

Луг блестит мириадами росистых капель. Прямо посмотришь - лазоревым сияет, чуть в бок - голубым светится, присядешь - розовым заблестит. Паутина кружевом висит на кустах.

Дедушка опустился на корточки над углублением, где был когда-то колодец. Рядом молодая ива раскинула ветки - такая зелёненькая, свежая-свежая. Так и хочется погладить листочки.

- Хороший был колодец! - сказал дедушка.- Это не так давно стали у нас на горе ставить колодцы, а наши деды-прадеды из этого колодца воду брали. Такой был щедрый, сколько ни бери - полный! А вода вкусная - со всех концов села люди к нему ходили. Даже зимой не замерзал. А здесь, совсем рядом, ручеёк сбегал в луга, и возле него всегда что-то кустилось, зеленело, цвело почти до самых морозов. Ну, внук, попробуем!

Потёр ладони, крякнул, снял лопатой кусок дёрна, осторожно положил землёй вверх. Закопошились, замотали безглазыми головами дождевые черви, но дедушка и не глянул на них, продолжал копать. Когда углубился на штык лопаты, что-то стукнуло. Дедушка осторожно достал находку.

Кружка! Та самая кружка, которую бабушка ставила возле колодца, чтобы люди могли попить воды. Игорь взял кружку. Местами выщербленная, но совсем целая, обливная кружка словно не пролежала так долго в земле - сразу засверкала радугой. Хоть сейчас пей из неё!

- Не убежала ли вода? - Дедушка копал и копал.

- Как это? - не понял Игорь.

- И такое бывает.- Дедушка распрямил спину. Лицо у него раскраснелось, глаза сверкали молодо и задорно.- Бился-бился родничок, чтобы вырваться на волю, а потом свернул куда-то в сторону, и ищи ветра в поле!

- Дедушка! Давайте я покопаю! - попросил Игорь.

- Копай! - Исаи Фомич дал eму лопату, а сам взял кружку и задумался. То улыбка набегала на лицо, то он хмурился, видимо погружённый в воспоминания.

Вдруг лопата снова обо что-то ударилась. Только не так, как у дедушки, а по-другому, словно о дерево.

- Родимчик! - сказал дедушка. - Так называется сруб у колодца.- Он забрал у Игоря лопату и принялся выкапывать трухлявый сруб, даже рубашка на спине потемнела от пота.

Иван Фомич сделал канавку, чтобы вода могла стекать к речке. Земля под ногами стала влажной, появился отсыревший, покрытый плесенью сруб. Наконец дедушка вылез из ямы.

- Будет жить, внук, родничок!

Игорь посмотрел вниз и увидел, что на дне понемногу собирается вода.

- Устали? Теперь я буду копать! - взялся за лопату Игорь.

- Э, дружок, теперь туда без сапог нельзя - вода холодная, ещё простудишься.

Дедушка сверху подравнивал лопатой стопки колодца, потом выбросил осыпавшуюся землю, расчищая дно.

- Теперь нам надо новый родимчик сделать, чтобы родничок не засыпало землёй. Только не будем тратить на это дерево, сплетём изгородь.

Наломали длинных ивовых прутьев. Дедушка перочинным ножом, который всегда носил с собой, заострил колья, забил их в землю и принялся плести полукруглую изгородь. Игорь смотрел, как дедушкины пальцы - крепкие, жилистые - гнут прутья, как старательно прилаживают их один к другому, так что и щёлочки не остаётся.

- Может, кору с них сиять? - Хотелось быть чем-нибудь полезным.

- Нет, так изгородь будет крепче!

Уже не раз сверху до них доносилось:

- Мужики! Идите-ка завтракать!

Это‘бабушка их зовёт. Игорь хотел идти, но дедушка сказал:

- Пойдём, когда приведём в порядок колодец.

Игорь смотрел, как под лопатой деда понемногу собирается вода, всё быстрее, быстрее. Сначала мутная, она понемногу светлела, ручейком сбегая на луг… Наконец дедушка закончил работу, осторожно вытащил из земли колышки, вставил плетень в колодец. Через несколько минут вода стала чистой-пречистой. Дно просвечивало, как сквозь стекло.

Дедушка вымыл в ручейке кружку, наполнил до краёв родниковой водой, подал Игорю.

- Пробуй!

Игорь пил вкусную, холодную воду и радовался, что колодец снова ожил. Дедушка и себе набрал воды, выпил, снова наполнил кружку и улыбнулся:

- А теперь - завтракать!

Когда пришли во двор, бабушка хотела их отругать, но, увидев кружку, прижала руки к груди.

- О, ой! Неужели наша кружка? Где взяли?

Дедушка молча подал бабушке кружку, наполненную водой. Как только сумел он её донести? Бабушка сделала глоток, другой….

- Колодец откопали? - В глазах у неё заблестели слёзы.- Какие же вы молодцы!

- Внука благодари - его инициатива. А где наш завтрак? Думаю, мы его заслужили!

…Быстро проходят летние дни. Родниковая вода, словно в благодарность за то, что её освободили из-под земли, текла всё сильнее и сильнее, и хотя лето выдалось жарким, трава на леваде буйно зеленела, пока дедушка не скосил её на сено. А потом снова выросла, не то что на соседней леваде.

Игорёк часто бегал в купальню к друзьям.

- Раскопали свои роднички? - спрашивал у них.

- А как же! Только почему в реке вода не прибавляется? - удивлялись они.

Однажды встретили они возле речки Ивана Михайловича с Петей Трофимчуком. Те что-то измеряли и записывали. Ребята подошли к ним, спросили:

- Почему в Конотопе вода не прибавляется?

- Как не прибавляется! - удивился Иван Михайлович.- А ну, Петя, доставай свой кондуит.

Петя медленно раскрыл планшетку, достал толстую тетрадь с привязанным к ней карандашом.

- Прошлым летом - а оно, как вы помните, было дождливым - уровень воды в этом месте достигал одного метра десяти сантиметров. Л сейчас, несмотря на жару, здесь глубина метр пятнадцать сантиметров. А вы говорите, воды не прибавляется!

- Тоже мне - радость! - фыркнула одна из девочек.- Подумаешь, пять сантиметров!

- Не скажи! - произнёс Иван Михайлович.- Осу-шить речку легко, а вот «вылечить» трудно: десятки лет понадобятся на это. Так что, друзья, наберитесь терпения! А теперь пошли в школу - там мы с Петей новую карту родничков составили, красные кружочки будем на синие переделывать. Наверное, есть среди вас такие, которые привели в порядок роднички?

Дети гурьбой побежали в школу.

ВЕПРИК

Вечером по колхозному радио передали, что завтра па свиноферме будут давать поросят на откорм.

Мы как раз ужинали. Папа с мамой, услышан это сообщение, лишь переглянулись. Я знаю почему: о поросятах мама ещё вчера сказала папе, потому что работает на свиноферме. Посокрушалась, что некому у нас днём поросёнка кормить. Дети ещё маленькие, а они с папой не всегда могут днём домой заскочить. И в самом деле, мама целыми днями па ферме, а пана - во время жатвы механизатор - даже и ночует на полевом стане…

Я толкнул под столом ногу сестры Маринки. Мы близнецы, учимся в одном классе и везде, где только можно, бываем вместе. Маринка удивлённо глянула на меня. Даже ложку отложила. А я ей на радио киваю. Там как раз повторяют объявление: «Кто хочет взять на ферме поросёнка…»

- Если бы кроликов,- разочарованно сказала Маринка.- Нам пионерский наказ дали: каждому за лето вырастить не меньше пяти кроликов!

- Давно пора кроликов завести,- поддержал разговор папа.- Два школьника в доме! Мы с Николаем (это папин брат, наш дядя, бригадиром в колхозе работает) по полсотни за лето выкармливали. Все овраги, бывало, облазим, чтобы кроликов накормить. Может, потому и сорняков было меньше. А сейчас: пустырь, где стоит хата бабы Матрёны, зарос белой лебедой, хоть борщ из неё вари, никто и не глянет в ту сторону.

Я снова толкнул под столом Маринку. Забыла, что ли? Девичья память! Вчера перед сном говорили, чтобы о поросёнке вела разговор, а не о кроликах. Вот удивим одноклассников, когда выкормим к зиме кабанчика! Ем глазами сестру. И тут, видимо, она вспомнила о нашем уговоре. Даже руками всплеснула.

- Что там кролики! - говорит.- Вы нам с Петей поросёнка возьмите, а то и двух (загнула: мы о двух не договаривались), вот тогда и увидите, какие у вас трудолюбивые дети!

- Мы, папа, и кроликов согласны кормить. Только возьмите нам поросёнка! - вмешался я в разговор.

- Вот это да! - удивилась мама.- А вы знаете, сколько с ним хлопот?

- Разве мы па ферме не тебе помогаем за ними ухаживать! - обиделась Маринка.

- Там техника, ветеринарный присмотр,- не уступала мама. - А здесь кто его будет кормить - мы с папой целый день на работе!..

- Мы,- я даже из-за стола встал.- Не маленькие, уже в пятый класс перешли.

- Ещё только в пятый! - всплеснула руками мама.

А папа улыбнулся и говорит:

- Что, Галя, поверим детям, дадим им свободу? Пусть учатся хозяйничать.

…Поросят раздавали, конечно, не самых лучших. К тому же мы опоздали (ждали, пока мама управится на работе). На выгоне возле фермы их оставалось за загородкой всего трое: двое, хотя и худенькие, но длинные и задиристые, все толкали друг друга. А третий, видно, совсем слабенький. Забился в уголок под лист лопуха - только глаза поблёскивают. Шустрым поросятам надоело, видно, драться - принялись рыть розовыми рыльцами землю и траву есть. Добрались и до лопуха, под которым прятался третий поросёнок. Он им мешал, и один из драчливых толкнул его в бок - мол, «марш отсюда». Но не тут-то было. Самый «слабенький» поросёнок так саданул напавшего, что тот лишь завизжал. А сам снова под лопух спрятался.

- Может, он дикий? - засмеялся дядя Мирон, который раздавал поросят.- Тащи, Галя, его из-под лопуха, вдруг вепря выкормишь.

- Нам только вепря не хватает! - сердито сказала мама.- Вижу, не из чего уже выбирать…

- Мама, возьми веприка! - Воображение рисовало мне, как из этого жалкого поросёнка вырастет клыкастый кабан. Я, конечно, его приручу. Вот будут ребята завидовать!

- Возьми, мама,- заканючила сестра.- Посмотри, какой он несчастный. Худой, грязный.

- Веприка, хочу веприка,- я чуть не плакал.

- Смотрите, Мирон Павлович! Вовек вам этого веприка не забуду! - с притворным гневом говорит мама, сует хилого поросёнка в мешок, и мы отправляемся домой.

…Купаем поросёнка все вместе. Мама его даже мочалкой трёт. Поросёнок вырывается, визжит, словно его режут. Когда вытащили Веприка (так мы решили назвать поросёнка) из корыта и вытерли насухо, удивлению нашему не было границ - поросёнок как из мультфильма: беленький, хорошенький, щетина аж светится. Рыльце чистенькое, ярко-розовое, даже глаза посветлели. Просто игрушка!

Мама насыпала в корытце варёной картошки, палила молока, потолкла всё это и поставила перед поросёнком. Он сразу принялся за еду.

- Прожорливый! - насмешливо произнёс папа. Мы и не заметили, как он вошёл.- Хуже не было?

Мы с папой смастерили загородку для Веприка. Я землю песочком посыпал, чтобы поросёнок не выпачкался. По как же я рассердился, когда на следующее утро увидел Веприка в корыте с недоеденной едой.

- Ничего,- сурово произнесла Маринка.- Сейчас мы его снова выкупаем.

- Не надо,- возразил я.- Кто поросёнка часто купает!

Перед обедом отправились мы с Маринкой за бурьяном. Во дворе бабы Мотри, уехавшей к детям в город, нарвали лебеды. Нашинковали ножом, размешали со вчерашним супом и высыпали поросёнку в корыто.

- Ешь, Веприк! - произнесла Маринка и почесала поросёнка между ушами. Веприк даже глаза закрыл от удовольствия.

- Не балуй животное! - глянул я на сестру.- Пускай ест!

Веприк понюхал месиво, поковырял рыльцем, повернулся и пошёл в тень. Солнце жгло нещадно.

- Чего это он? - всполошилась Маринка.

- Не голодный,- уверенно ответил я. - Захочет - поест!

Пододвинули корыто поближе к поросёнку и пошли с Маринкой обедать.

Разогрели вкусный борщ, который мама утром сварила, съели по котлете, по пирожку, запили молоком. Посмотрели телевизор, а потом вспомнили о Веприке. Подходим, а он снова лежит в корыте. Есть не ел, а вымазался так, что и в руки его не возьмёшь. Я в сердцах вытащил поросёнка из корыта, вытер пучком соломы, пошёл в хату, подогрел тарелку борща, вылил в корыто, поставил перед Веприком.

- Ешь, глупый, а то с голоду сдохнешь!

Но его, оказывается, не надо было просить. Ест, аж за ушами трещит.

- Не такой он, Петя, глупый, как кажется! - говорит Маринка.- Вчерашний суп не захотел есть, дай ему свеженького борщика.

Тут мама пришла. Увидела, чем кормим поросёнка, рассердилась, почему не вчерашним супом. Мы рассказали, что Веприк не захотел есть приготовленную нами еду.

- Надо приучать поросёнка к зелени,- сказала мама.- Кто давал ему на ферме столько лебеды? Там варёного не было, больше комбикорм. Ну ладно, завтра у меня выходной, будем вместе укрощать этого зверя.

Для нас с Маринкой так и осталось загадкой, почему у нас Веприк не стал есть лебеду, а из маминых рук прямо глотал, аж захлёбывался.

- У того, кто умеет, и долото рыбу ловит! - только и сказал папа.

…Держать поросёнка, как мы с Маринкой вскоре убедились, не трудно. Но, что и говорить, хлопотно. Главное - из дома надолго не уйдёшь. А тут из школы передают, что пионерский лагерь открыли. Там и в футбол играют, и на рыбалку ходят, и на экскурсию в лес. Маринка, вижу, совсем затосковала.

- Знаешь что,- сказал я как-то сестре,- нечего нам как привязанным друг за дружкой ходить. Давай по очереди за поросёнком ухаживать.

И пошла жизнь. Везде успевали. Как-то возьми я да и брякни папе:

- У соседского Володи с полсотни кроликов. Осенью обещает подарить нам пару на расплод.

- А зачем осени ждать,- говорит папа, пристально глядя на меня.- Если прокормите, прямо сейчас заведём. Дядя Николай давно предлагает. А у него кролики породистые…

- Что их кормить! - вырвалось у Маринки.- Всё равно для поросёнка бурьян рвём.

Наш папа как скажет, так и сделает. Быстро отремонтировал старые клетки, а вечером там уже сидели две крольчихи - серая и белая.

- Кормите хорошо,- сказал папа,- у крольчих скоро приплод будет. Только помните: сырую траву давать им нельзя. Рвать надо, когда роса спадёт.

Однажды Маринка привела из школы шестиклассника, рыжего Федю. Это он в прошлом году побил все рекорды в кролиководстве. Вырастил и сдал государству семьдесят кроликов. Ему, правда, два младших брата помогали. Хоть и дошкольники, а трудолюбивые. Однако рекорд записали за Федей. Его премировали фотоаппаратом и послали на республиканский слёт. Федя пришёл не в гости, а по поручению пионерского отряда, как инструктор по кролиководству. Начальство! Посмотрел, как живут наши кролики, похвалил за чистоту в клетках, а потом говорит:

- Знаете, какую траву кролики любят больше всего?

Мы с Маринкой только переглянулись.

- Кошки, например, валерьянку любят,- сказала сестра.- А кролики как будто всё подряд едят…

- Не скажи,- многозначительно произнёс Федя. Его рыжие брови сошлись на переносице, даже курчавые волосы зашевелились.- В нашем селе никто, кроме меня, об этом не знает, а вам, если хотите, покажу это растение.

Федя повёл нас в поле. Па обочине дороги нашёл несколько стеблей тысячелистника. Тоже мне диковина!

- Вот она, любимая травка кроликов. Я. ею молодняк подкармливаю. Самых слабеньких!

Маринка недоверчиво посмотрела на него и фыркнула.

- Не верите? - обиделся Федя.- Докажу тогда экспериментально!

Дома Федя взял несколько стебельков тысячелистника и спрятал в кучку пырея. Положил корм кроликам. Тут и в самом деле было на что посмотреть. Кролики встревожились, стали разгребать траву и уплетать стебли тысячелистника. Федя торжествовал!

- А может, и Веприк любит тысячелистник?

Петя к нему, а тот и смотреть не хочет на кроличьи лакомства.

- Что-то ваш поросёнок какой-то слабенький, не заболел ли,- высказал предположение Федя. - Зовите ветеринара, пока не поздно! - и пошёл дальше раздавать советы по селу.

Мы к Веприку, а он грустно так на нас смотрит и кашлять начал. Беда! Не уберегли поросёнка. Что делать? Может, чаем с малиной его напоить? Но как закутать его в одеяло? Визжать начнёт… Послал я Маринку к маме, они обе быстро пришли, а с ними - ветеринар. Осмотрел поросёнка, трубочкой послушал.

- Хрипит, как кузнечный мех. Простудился! Недаром говорят, что плохой поросёнок и в жару мёрзнет.- Посоветовал: - Давайте ему тёплое питьё, кормите как можно больше крапивой. Может, и выздоровеет,- сказал как-то неуверенно.

- Не было у бабы хлопот - купила порося!- прокомментировал всё это вечером папа.- А вы знаете, где растёт хорошая крапива? - поинтересовался.

- Да полно её везде,- успокоила его Маринка.- Гораздо больше, чем тысячелистника.

- А тысячелистник при чём? - не понял папа.

Мы рассказали ему о визите Феди.

- Нельзя, друзья, кроликов тысячелистником кормить,- нахмурился папа.- Это же ценное лекарственное растение. Улучшает пищеварение, лечит катар дыхательных путей. Расскажите об этом Феде…

С утра я пошёл за крапивой. Взял корзинку, острый нож. Нашёл её в овраге. Здесь когда-то глину брали, а теперь в яму всякий мусор сбрасывают. Как не остерегался, а обжёг крапивой руки. Надо было варежки взять!

Дома крапиву нарезал, обдал кипятком (чтобы поросёнок язык не обжёг), полил свежей простоквашей - излюбленным лакомством Веприка, пододвинул к нему корыто - ешь! Веприк посмотрел невесело, закашлялся, как дядя Игнат, который папиросу изо рта не выпускает, а потом лениво, нехотя начал есть. Вскоре, наверное, аппетит у него разыгрался, и Веприк опорожнил корыто. Вечером я тоже накормил его крапивой.

- Вот теперь выздоровеет наш Веприк! - обрадовалась Маринка, возвратившись из пионерского лагеря.

Но утром оказалось, что поросёнок всё ещё кашляет.

- А вы думали за один день его вылечить,- заметила наше удивление мама.- Вот вам варежки, а то ещё долго придётся за крапивой ходить.

…В пионерском лагере я узнал от ребят, что самая лучшая крапива растёт не в овраге, а на берегах (так у нас называют рощицы около пруда, пересекающего пополам село длинной полосой).

В воскресенье отправились с Маринкой туда. В зарослях ивняка, бузины, калины стояла стеной буйно разросшаяся крапива - развесистая, сочная и, наверное, очень жалящая - не только листочки, но и веточки сплошь усеяны красноватыми жалами. Это на них, мы знали из ботаники, сидят на пружинках гарпунчики - ядовитые иголочки. Сломай жало, и гарпунчик сработает - всадит в тело порядочный запас зуда. Потому-то мы и прихватили мамины варежки. Быстро нарезали с полмешка крапивы, а потом побежали на поляну нарвать кроликам травы. Я набрёл на одуванчики. У нас, на горе, одуванчики мелкие, давно отцвели, а здесь свеженькие, длиннолистные, цветут. Рвал я их и думал, что во Франции наверняка знают в них толк, иначе не готовили бы из них салатов. Особенно хорошие одуванчики растут возле высохшей берёзки. Видимо, верхушку её сломало бурей, и ствол уже начал гнить. «Сколько ему стоять!» - я ударил по нему ладонью. И вдруг из-под самой земли неожиданно взлетела стайка чёрно-жёлтых насекомых. «Шершни!» Я их сразу узнал и бросился наутёк. Бегу и чувствую, что они меня догоняют, уже в волосах копошатся. «Пропал!» - мелькнула мысль, потому что хорошо помнил, как в прошлом году шершни искусали одного грибника. Бросился на землю, закрыл голову пиджаком. Давлю рукой насекомых, которые копошатся в волосах. Поздно - острая боль пронизывает затылок. Укусили! Зловеще гудят над головой. Не двигаюсь. Замер. Это, наверное, и спасло от верной смерти. Вскоре жужжание прекратилось, я стянул с головы пиджак и вытащил из волос двух длинных чёрно-жёлтых шершней. Уже мёртвых. Какая дрянь. Впрочем, сам виноват, не надо было тревожить гнездо…

Боль сковала голову, нижняя челюсть отвисла, приходится поддерживать её рукой. В ушах будто вата. Беспрерывно течёт слюна…

- Чего плюёшься? - подошла Маринка. Она была за кустом ивняка и, наверное, не видела моего позора. Молча показываю ей мёртвых шершней и чешу затылок.

- Укусили? - пугается сестра, обследует мою голову и радостно сообщает: - Жал нет!

- Тоже биолог нашёлся,- криво улыбаюсь.- Это только пчёлы оставляют при укусе жала, а осы жалят сколько хотят. У них жало что у бандита нож!

- Что же делать! - охает Маринка.- Если гадюка укусит, яд высасывают. От укусов пчёл сок одуванчиков помогает. Шершни - осы, выходит, их яд похож на пчелиный. Давай, Петя, одуванчик к затылку приложим.

Сестра помяла листочки одуванчиков и на платочке приложила к затылку. И в самом деле полегчало. Посидели мы немного, погрустили, а потом взяли мешки и побрели домой, с трудом передвигая ноги. Набрал я из холодильника в целлофановый мешочек льда, приложил к затылку, лёг и уснул.

Пришлось Маринке одной и Веприка, и кроликов кормить.

Проснулся от радостного крика сестры:

- Серая десять кроликов принесла!

Повертел головой - легче стало. И так я обрадовался, что не загрызли меня проклятые шершни, что нет ужо такой жгучей боли в затылке, что кролики появились…

А они такие забавные - маленькие, слепые, голые. Копошатся в пуху: серая крольчиха сама себя общипала.

- Пойдём отсюда, а то ещё и кормить но захочет!- тащит меня от клетки Маринка.- Знаешь, я им немного тысячелистника бросила. Как бы в награду!

- Разве что в награду! - буркнул я, вспомнив разговор с папой.

Заглянули к Веприку. Тот обрадовался, начал тыкаться рыльцем о наши ноги, потом лёг на бок, закрыл глаза.

Маринка почесала поросёнка, и он захрюкал от удовольствия.

- Ты, братик, и не заметил, что ещё со вчерашнего дня Веприк не кашляет. Видишь, повеселел!

Вот это новость! Теперь мама не будет сомневаться, что дети у неё хозяйственные растут.

СЧАСТЛИВАЯ ПРИМЕТА

Аистово. Так называется паше село. Длинной единственной улицей протянулось оно вдоль опушки Чёрного бора, а с противоположной стороны дворы упираются в болото. Впрочем, болота уже нет. Несколько лет назад его осушили и теперь выращивают там овощи.

Время от времени к нам наведываются специалисты-мелиораторы, недавно даже профессор приезжал. Долго ходил по полям с колхозным начальством, мял зачем-то землю в руках, заглядывал в дренажные трубы. Принюхивался к воде в каналах…

Обедал Сысой Александрович - так звали профессора - у нас. Его мой папа, колхозный агроном, пригласил. Ничего особенного в нём не было, человек как человек. Даже похож немного па нашего учителя биологии Владимира Петровича. Такой же неторопливый, рассудительный. За обедом взрослые вели разговор о колхозных долах, советовались с Сысоем Александровичем, как дальше вести полевые работы, а я тихонько сидел в своей комнате, прислушиваясь к мудрым профессорским словам. Подслушивать, конечно, нехорошо, по здесь случай исключительный - когда ещё я услышу профессора!

- Аисты к вам так и не вернулись? - вдруг спросил Сысой Александрович.

- Только и остались в названии села,- грустно ответил председатель колхоза Михаил Пантелеймонович.- Наверное, техники испугались, когда мы болото осушали. Два года грохот стоял.

- Надо бы их как-то привадить,- задумался Сысой Александрович.- Приладьте на деревьях колёса, да и вербы надо посадить вдоль крайних каналов для защиты от ветра. И будет у вас тут отличный микроклимат. А чтобы каналы не зарастали растительностью, надо пустить толстолобика. Очень полезная рыба.

…Весной за каждым классом закрепили определённый участок канала, и мы посадили вербы. Точнее, не посадили, а повтыкали, потому что мы просто втыкали в землю колья. Каково же было наше удивление, когда на кольях появились почки, а вскоре потянулись навстречу солнцу ярко-зелёные веточки. Толстолобик тоже сделал своё дело - словно бритвой срезал заросли рогоз, камыша и ещё всякой всячины, которая растёт на болоте. Вода в каналах стала прозрачной, даже дно видно.

Только в один карьер толстолобика не пустили - в тот, что у самой дороги, широкий и глубокий, как настоящее озеро. Правление колхоза отдало его нам - купаться, рыбу ловить. Петя Желтобрюх, когда об этом узнал, сразу удочку смастерил и на рыбалку. Мы за ним. Караси шли на дождевого червя хорошо. Пете даже надоело их вытаскивать, и он отдал удочку мне. Я никогда не ловил рыбу и боялся, что не сумею, но напрасны были мои опасения: я едва успевал наживку менять. Одно плохо - караси были чересчур мелкими… За этим занятием и застал нас председатель колхоза. Я думал, похвалит - где ещё увидишь таких искусных рыболовов! - но он нахмурился.

- Так не годится, ребята,- сказал, взвешивая на ладони крохотного карасика.- Пусть немного подрастут. На следующий год они уже с ладонь будут. Тогда и ловите!

…Весной мы никак не могли дождаться, пока лёд с карьера сойдёт. Так хотелось добраться до карасиков величиной с ладонь: запаслись лесками, крючками. Удилища у каждого и купленные - трёхколенные, и самодельные - из веток молодого орешника смастерили. А лёд всё держится и держится. Такая погода выдалась: ни одного дождя, да и солнце редко показывается из-за свинцовых туч.

Сегодня наконец потеплело. В школу шли в рубашках, хотя дома нам, конечно, не велели даже за порог выходить без пиджаков. А на перемене, когда играли в футбол, сняли рубашки и ботинки. Босиком гоняли мяч. Красота!

До чего же не хотелось в класс идти! Но от звонка никуда не денешься… У нас урок зоологии. Ждём Владимира Петровича. Ждём пять минут, десять, а он не идёт. Петя предложил всем выйти во двор, как вдруг появился взволнованный Владимир Петрович.

- Аисты прилетели! - крикнул радостно.

- Где они? - подбегаем к окну.

- На болоте,- улыбнулся учитель.- Знаете, где линия электропередач? На одном из столбов вьют гнездо.

- А в село почему не летят? - удивился Петя.- Дедушка для них колесо к дереву приладил!

- Хотят поближе к воде! - как-то неуверенно ответил учитель.

Он посмотрел на часы и, махнув рукой, повёл нас к болоту. Мы прихватили с собой бинокли, чтобы не подходить близко к аистам, не вспугнуть их.

Аисты уже принесли на верхушку столба несколько довольно больших веток. Видимо, для основы гнезда. Но тут подул ветер, и ветки попадали вниз. Аисты снова положили их на верхушку столба. Ветер снова их сдул…

- Беда,- побледнел Владимир Петрович. - Столб наверху слишком узкий, ветки не держатся. Надоест аистам такая работа и улетят.

- А может, они сядут на наше колесо? - обрадовался Петя.

- Думаешь, они его не заметили? Ведь с высоты всё видно, но почему-то не захотели гнездиться на вашем дворе! - сказал Пете Игнат Майстренко.

Владимир Петрович внимательно выслушал их разговор, а потом решительно сказал Пете:

- Айда домой, пусть дедушка снимет с дерева колесо и быстро несёт сюда, а я побегу к колхозным электрикам, попрошу укрепить колесо на столбе.

Не прошло и часа, как электрик Иван Гилка крепко-накрепко прикрутил колесо к верхушке столба.

Аисты издали наблюдали за всей этой процедурой и, как только люди немного отошли, взлетели на колесо. Походили, потоптались, проверили, надёжна ли основа, и стали носить ветки.

Владимир Петрович вздохнул с облегчением:

- Вот теперь аисты наши! - И повёл нас в школу.

О прилёте аистов узнало всё село. Петя постарался.

Каждому встречному сообщал, на чьём колесе аисты вьют гнездо. Всем хотелось посмотреть на птиц: и детям и взрослым. Но не каждый понимал, что подходить к ним близко нельзя. Поэтому «зелёные патрули» установили дежурство. Караулили бывшее болото до самой темноты.

Неожиданно приехал Сысой Александрович. Долго наблюдал за аистами.

- Уже и птенцов высиживают! - сказал удовлетворённо.- Возвращение аистов - добрая примета. Не спускайте с них глаз, может, им помощь понадобится - не прозевайте!

Нам так хотелось узнать, сколько яиц в гнезде! Но как туда заглянешь? Если бы аисты свили гнездо в Петькином дворе, там с соседнего дерева можно было бы подсмотреть. А тут? На столб не залезешь. На нём грозная надпись: «Не залезай - убьёт!» - да ещё череп и две кости!

И всё же Петя однажды притащил большую садовую лестницу.

- А ну, помоги,- позвал меня и принялся её раздвигать.- Сейчас узнаем все тайны аистов! - сказал, смеясь.

Тут откуда ни возьмись Игнат.

- Слезай! - сердито крикнул он Пете, который уже добирался с биноклем на самый верх лестницы. - Ты что, не читал недавно в газете, что произошло, когда один зоолог разрешил репортёру сфотографировать гнездо очень редкой птицы - орла-обезьяноеда? Орлица испугалась и раздавила единственное яйцо. А эти орланы все в Красную книгу занесены - так их мало осталось. Хочешь, чтобы и с нашими аистами такое случилось? Слезай!..

После отъезда профессор Владимир Петрович возобновил дежурство «зелёного патруля» у аистового гнезда. Мы не просто сидели в кустах, а вели счёт и записывали в дневник, сколько раз аисты снимаются с гнезда, с чем возвращаются домой…

Аисты высиживали яйца по очереди. Самец чаще днём, самка - ночью. Но вот вывелись аистята. Мы сразу их заметили: три белых птенца. Если бы не длинные красненькие клювики, ни за что не подумал бы, что это потомство красивых чёрно-белых аистов. Жизнь у взрослых птиц изменилась. Теперь они добывали корм не только себе, но и птенцам. То лягушку принесут, то ящерицу, то мышь, то букашку. Аистята оказались хорошими едоками…

Интересно было за птицами наблюдать. Но мешала жара. С самой весны ни одного дождя. Нечем дышать. Мы хоть под деревом можем укрыться, а что делать аистам? Стоят, бедолаги, в гнезде, расправив крылья над птенцами, а те жалобно пищат…

Мы собрались в кабинете зоологии, где Владимир Петрович просматривал записи наших наблюдений.

- Что же это получается? - озабоченно вчитывался в записи.- Птенцы подрастают, им теперь надо больше есть, а последние три дня родители приносят в гнездо куда меньше корма, чем раньше. Пошли к аистам!

Мы долго наблюдали в бинокль за птицами и заметили, что аисты то и дело возвращаются в гнездо вообще без всякого корма для птенцов.

- Жара загнала разных зверушек и букашек в такие углы, что аистам их не достать,- смекнул Владимир Петрович.- Птицам, особенно птенцам, грозит голодная смерть!

- И не будет больше в Аистовом аистов! - Петя чуть не плакал.- Зачем тогда дедушка еще одно колесо приладил к дереву! Думали, следующей весной к нам молодые аисты прилетят…

Владимир Петрович задумался, а потом сказал:

- Надо выручать аистов, ведь такой жары, говорят, полвека не было. Пошли лягушек ловить. Разве мало их в каналах, особенно в вашем карьере!

Мы быстро наловили лягушек. Положили их вблизи столба на открытом месте и отошли подальше. Думали, аисты так и накинутся на еду, но они не проявили к ней ни малейшего интереса. А лягушки сразу в траве спрятались.

Стали мы советоваться, что делать. Советуемся, а сами в бинокль смотрим. Взрослые аисты по-прежнему стоят грустные, птенцы клювики раскрывают, есть, бедняги, просят. Не выдержало родительское сердце - опять полетели аисты на болото, на этот раз к нашему карьеру. Вскоре самец принёс в клюве рыбу. Уснувшую, наверное, нашёл. Миг - и рыба исчезла в клюве самого проворного птенца.

- Значит, аисты любят рыбу! - обрадовался Владимир Петрович.- Только как её в гнездо положить?

- А что, если снова к электрикам обратиться? - подал идею Игнат.

…Караси ловились медленно, однако мы проявили самое высокое рыбацкое мастерство - вот где пригодилось снаряжение! - и быстро наловили их с полведра. А тут и Гилка Иван пришёл.

- Михаил Пантелеймонович закрепил меня за аистовым столбом,- улыбнулся. Набрал рыбы в карманы спецовки и полез к гнезду.

Птицы так ослабли, что даже не заклекотали, увидев человека. Только перешли на другую сторону гнезда. Иван вытащил из кармана карасика и почти силой всунул в рот находившемуся ближе остальных аистёнку. Тот сразу его проглотил. Электрик накормил птенцов и решил взяться за взрослых. Но сколько ни манил их, они рыбы не брали. Только махали испуганно крыльями. Тогда Иван положил рыбу в гнездо и стал спускаться вниз.

- Едят! - крикнул Петя и тут же получил подзатыльник от Игната.

- Чего кричишь! - рассердился тот.- Напугаешь. Пойдём лучше рыбу ловить!

Почти месяц кормили мы аистов. Мелкую рыбу они заглатывали целиком, а покрупнее мы им давали кусочками. Вскоре пошли дожди.

Однажды Иван полез с кормом для аистов, но они не захотели брать. А взрослые аисты замахали крыльями, защёлкали клювами. Электрик заметил у одного из птенцов лягушку и понял, что хотел ему тот сказать: «Надоел ты со своей рыбой!»

Мы продолжали наблюдать за аистами. Голод им больше не грозил. Прошло время, и птенцы стали учиться летать, самостоятельно добывать корм.

А потом аисты исчезли.

- Улетели в тёплые края,- объяснил нам Владимир Петрович.

- А возвратятся? - загрустил Петя.

- Обязательно возвратятся! - успокоил его учитель.- Птицы не забывают добра…

- Только не думай, что молодые аисты непременно у вас поселятся,- поддел приятеля Игнат.- У нас тоже к дереву колесо приделано.

Я промолчал, а про себя твёрдо решил: скажу папе, пусть поставит столб возле хаты и к нему колесо прибьёт. Может, современные аисты больше любят столбы, чем деревья? Почему не попробовать?

БИЛЬКИНО ОЗЕРО

Горы начинались сразу за селом. Были они не высокие, не крутые и всё же настоящие горы. Росли там только травы, но что это были за травы! Оказавшись в горах, Игорь с отцом первым делом заходили в ложбину чабреца и молча останавливались, наслаждаясь благоуханным горным воздухом. Никаким духам, говорил отец, даже знаменитым французским, не сравниться с этим ароматом, настоянным на душистом чабреце, горной полыни, всевозможных цветах - голубом ленке, розовых гвоздиках, мелких, но пахучих маках и колючих чертополохах, тоже с приятным запахом.

Вдоволь надышавшись, они садились где-нибудь на бугорке и слушали тишину. Сюда, в ложбину, не проникали никакие звуки. Сначала было как-то не по себе от этой непривычной тишины, даже в ушах звенело, но постепенно звон сменялся лёгким шумом, словно к ушам приложили большую морскую раковину. Потом и шум исчезал, и становилось слышно, как даже здесь, в этой глубокой ложбине, нет-нет да и застрекочет кузнечик или подаст голос сверчок, или что-то зашелестит в сухой траве…

- Живут горы, сынок! - улыбается отец, и они идут дальше.

Извилистая тропинка над крутым обрывом - вниз лучше не смотри - выводит их к пруду. Раньше его здесь не было. Ливневые дожди катили буйные воды, размывали и без того источенные тысячелетиями горы, оставляя после себя балки, которые год от года становились всё глубже. Ливни приносили сюда и землю, но она не плодоносила: стоило прорасти на ней какой-нибудь травке, как её смывали дожди, затягивая илом поросшие камышом и рогозой родники. Когда-то родники эти славились прохладной водой, её с удовольствием пили, считая целебной. С годами родники били всё слабее, и неизвестно, что сталось бы с ними, не появись здесь на своём бульдозере комсомолец Иван Билька. Парень расчистил вокруг родников ил и нагрёб две большие дамбы. Одну перед родниками, другую - пониже. Что из этого вышло - видно и сейчас. Небольшой пруд так густо порос камышом, что местным рыбакам пришлось прокосить в камышах длинные ходы - просеки, иначе не доберёшься до чистой воды. Игорь с отцом тоже приходят сюда изредка на рыбалку. По им не надо пробивать в камышах дорогу - у них есть надувная лодка. Случается, папа берёт с собой и Ивана.

- Пойдём,- говорит,- па твой пруд.

- Разве он мой? - смущается Иван.- Бульдозер-то колхозный.

Ивана тогда никто не посылал в горы, он сам решил сделать доброе дело в свой выходной день. Узнал об этом председатель колхоза Григорий Иванович Деревянко.

- Давно надо было сделать там пруд,- сказал.- Людям негде купаться. И рыбу в пруд запустить!

Выходит, похвалил Ивана. И правильно сделал, ведь теперь по выходным пол села на Билькином озере (так и назвали пруд): кто рыбу ловит, кто загорает…

Игорь с папой спустились к воде. На узеньком раскладном стульчике сидел маленький толстячок в соломенной шляпе.

Жорик Кухар,- узнал его Игорь.

Клюёт? - поинтересовался пана.

Жорик кивнул. Игорь с папой решили посмотреть, как ловится рыба.

Жорик не сводил глаз с яркого поплавка. Долго ждать не пришлось: поплавок повело влево и тут же потянуло вниз.

- Подсекай!

Жорик быстро дёрнул удилище.

- Карп! - Очень довольный, он стал снимать рыбу с крючка. Небольшую, сантиметров десять.

- Неужели возьмёшь? - удивился папа.- Отпусти, в следующем году большого поймаешь. Никуда не денется.

- Ну да! А если другой поймает? - И Жорик торопливо положил карпа в полиэтиленовый мешочек с водой, где уже плавало несколько мелких рыбок.

- Чей же ты такой будешь? - рассердился папа.-Маленький, а уже браконьер. Не выйдет из тебя настоящего рыбака.

Жорик молчал. Игорь тоже не сказал, что «браконьер» из параллельного класса их школы. Завтра он с ребятами «объяснит» Жорику, как по-честному рыбу ловить!

Но папа не терпит зла.

- Уходи отсюда! - сказал он сурово Жорику.- Озеро это не для таких, как ты, сделано. И рыбу отпусти!..

Тропинка повела Игоря с папой дальше. Туда, где тарахтел какой-то мотор.

- Хочу показать тебе, сынок, как работает комбайн!

- Так я же видел! - удивился Игорь.

- А в кабине сидел? - прищурился отец.

- Нет. Разве меня туда пустят…

- Может, и пустят. Попросить надо! - улыбнулся отец.

Между горами примостилась неширокая, длинная полоска земли. На ней рос овёс. Игорь наклонился и подобрал золотистый колосок. Потёр в ладонях, подул. Сухонькие плёночки отсеялись, остались продолговатые зёрнышки. Мальчик пожевал их.

- Смотри, ещё заржёшь!

- Что? - не понял сын.

- Шутка такая есть, ведь раньше лошадей кормили овсом.

- А сейчас?

- И сейчас. Ещё из овса вкусную кашу готовят. Очень полезную для малышей.

Подошёл комбайн. Из окна высунулся… Иван Билька. Так вот кого надо просить!

- Пришли всё-таки! - помахал им рукой Иван.

- Ну, Игорь, залезай в кабину,- подсадил сына отец.- Поработай с лучшим механизатором колхоза.

Словно пушинку, поднял Иван маленького помощника и усадил рядом. И вот уже комбайн идёт по неровному нолю, подбирает скошенный ранее овёс. Это называется, вспомнил Игорь, раздельной уборкой хлеба. Стебли срезают ещё сырыми, чтобы зерно быстрее созревало, а потом комбайном поднимают зерно с земли и обмолачивают. Комбайн то и дело подбрасывало на бугорках, и Иван внимательно следил за тем, чтобы зубцы не застряли в земле.

- Заяц! - вдруг крикнул Иван.

И в самом деле, впереди, на расстоянии нескольких метров, стоял заяц на задних лапках. Спал, наверное, а когда услышал совсем близко шум мотора, оторопел с перепугу. Комбайн едва не наехал на этого соню, а он только ушами перебирает.

Иван нажал кнопку, и над полем пронеслось: ту-ту-ту!

Зайца словно ветром сдуло. Во весь дух помчался через покосы!

- Это чтобы зайцев пугать? - показал Игорь на кнопку.

- Чтобы машину вызывать, когда бункер наполнится зерном! Вон она едет! - Он кивнул в сторону самосвала с красным флагом.- Вот что натворил твой заяц, но ничего - зерна в бункере почти доверху!

Остановились. А тут и отец Игоря подоспел.

- Забирайте, Иван Павлович, своего казака. Ведите на пруд, пусть пыль смоет!

Игорь подобрал с земли колосок овса, вылущил зерно и бросил в рот.

- А почему оно не сладкое? Ведь овсяное печенье сладкое.

- А ты пожуй хорошенько! - посоветовал отец.

И в самом деле, чем больше жевал Игорь зерно, тем вкуснее оно ему казалось.

- Вкуснятина! - И проглотил.

…Вода в пруду чистая-чистая. И тёплая.

Игорь смывает с лица пыль. Нюхает ладони. Чем они пахнут? Бензином! Вот чем! И так ему от этого становится хорошо, так радостно, что он перестаёт мыть руки: дома даст маме понюхать!

Уже по дороге домой остановились возле зарослей ковыля. Лёгкий ветерок нежно расчёсывал её длинные шелковистые косы-метёлки, волны бежали, как в море.

- Папка, я нарву маме ковыля!

- Только немного!

Игорь зашёл в траву и вдруг услышал, что она тоже шумит. И так чудесно шумит, словно о чём-то рассказывает. Прислушался. Вот чудеса! Шёпот, хоть и невнятный, но шёпот.

- Разве травы умеют говорить?

- Умеют, сынок. Только надо научиться понимать их язык.

- А о чём же рассказывает ковыль?

- А ты послушай! И о степной тишине, и о душистых травах, и о Билькином озере, и о том зайчике, и о маме, которая нас заждалась…

…Шумит ковыль. Игорь не стал его рвать, дома расскажет маме, как слушали они с папой шёпот чудо-травы, и мама - Игорь уверен - похвалит его за то, что он не тронул этой красоты.

Шуми, красавец ковыль, шуми вечно!..

ТАЙНЫ СТАРОГО ДУБА

Заснулики

Не одну сотню лет растёт на пригорке среди заливного луга кряжистый дуб с раскидистыми, скрюченными, словно старые натруженные пальцы, ветками. Он крепко вцепился в землю толстыми корнями, и никакой ветер, казалось, не в силах покачнуть его обожжённый солнцем, разъеденный ливнями и морозами ствол.

Время исклевало кору великана, молнией срезало верхушку, а внизу, у самой земли, образовалось довольно большое дупло. От этого дупла дуб больше всего и страдал.

Дупло, конечно, не сразу было таким, как теперь. Сначала на коре появилась ранка - кабан клыки точил. Из неё потекли соки, и на сладкое питьё сразу набросились всякие букашки и мушки, едва не высосали из дерева всю живительную влагу, но оно не сдалось - быстро залечило рану. У деревьев, как и у людей, болячки смолоду быстрее заживают.

Вторую, уже незаживающую, рану дуб получил во время фашистского нашествия, когда, приняв на себя вражеский выстрел, спас жизнь молодому бойцу. Снаряд глубоко проник в тело великана, повредил ствол, обжёг древесину. Хорошо, что не взорвался. Через несколько лет дерево вытолкнуло из своего тела проклятую железину. Но залечить рану не хватило сил. Туда сразу же набились жуки-древоточцы. Сами они древесины не едят - только их личинки. Вы наверняка видели, какие глубокие ходы оставляют они после себя в самом крепком дереве. Дупло год от года увеличивалось, к великой радости древоточцев, а что мог сделать дуб? Стонал, бедный, от своего бессилия, убитый горем, все ниже опускал ветки. Нелегко уберечься от болезни и зверю, но он хоть может спастись в муравейнике от назойливых насекомых или найти целебную травку, а дереву остаётся лишь надеяться на счастливый случай.

И вот судьба улыбнулась нашему дубу. Летел летом пчелиный рой, сел отдохнуть на ветку, а тут дупло. Дальше пчёлы не полетели, поселились в дупле. Очистили его, повыбрасывали всё лишнее. Тихо стало и сухо. А древоточцы не любят, когда сухо. К тому же новые хозяева их и на порог не пускали. Пчёлы обжились, нанесли мёд. Дупло долго служило им ульем. Дуб больше не беспокоила его рана. И вдруг новая беда: заметили пчёл мальчишки, пригнавшие на луг коров. И хоть бы один среди них умный нашёлся, сказал, что не надо трогать пчёл! Крылатые труженицы храбро защищались, но мальчишки выкурили их из дупла и наелись дикого мёда вместе с сотами. А дупло снова стало ничейным. Но ненадолго. Облюбовали его весной ежи. Вскоре и детёныши в гнезде появились. Дуб опять успокоился! Новые гости - большие охотники до всяких червяков, не дадут им есть дерево. Но тут набрела на семью ежат голодная лиса. Прошла было мимо, но, почуяв запах ежей, залезла в дупло. Ежи колючие - никак к ним не подступиться. Но лиса хитрая! Вытолкнула отца-ежа из дупла, хоть и исколола себе лапу и морду, и покатила его к озеру.

Так в воде и сгубила ежей.

После этого дупло долго пустовало, а зимой там хозяйничала куница. Но и её вспугнули пастушки, и она ушла в лес. Как-то весной утка вывела в дупле утят…

Под корой дуба, отделившейся от ствола, нашли прибежище мотыльки, мухи, комары. Они и не дышат. Может, замёрзли? Нет. Весной непременно оттают, заснулики, оживут.

Недалеко от дупла, под засохшими листьями, собрались ярко-жёлтые божьи коровки. Их было больше десятка. Летом они поодиночке наслаждались жизнью на лугах, где на побегах щавеля скопище вредной тли - самой любимой их еды, а как только повеяло холодом, божьи коровки собрались вместе и тоже замерли. Прямо под ними, в небольшой впадине, тоже теплится жизнь: там нашла приют улитка, которая летом объедает на кустах листья.

Этим летом дуб был очень удивлён: в гуще его ветвей появилось какое-то существо, очень похожее на белочку, только гораздо меньше. Мордочка остренькая, на щеках чёрные пятна, уши большие, круглые. Хвост длинный, с кисточкой на конце. Зверёк долго шарил по дубу, искал маленькое дупло, но не нашёл. Тогда он спустился на землю, набрал сухой травы и свил себе на дубе гнёздышко. Отдохнув, зверёк стал охотиться на слизняков, гусениц, разных букашек. Вот и ещё один защитник появился, обрадовался дуб. Позже вездесущая сорока рассказала ему, что зверька этого соней зовут. Что жила она, соня, до недавнего времени в саду, там у неё в старой груше было маленькое дупло, а теперь грушу спилили, вот соня и пустилась в путь в поисках убежища. Дуб удивился, почему зверька соней зовут - спит он мало, всё рыщет в ветках, а то на землю спускается в поисках корма. И только с наступлением холодов дуб понял, что соня и в самом деле любит поспать. Из своего плохонького жилья она ещё ранней осенью перебралась в крепкое гнездо иволги, укрылась, словно одеялом, дубовыми листочками и крепко уснула. Ничего, к прилёту птиц проснётся.

…Тихо вокруг. Искрятся лёгкие снежинки, из-за тёмной, набухшей снегом тучи выглянуло солнце. Его гонцы - лучи коснулись макушки дуба, и дуб радостно встрепенулся, ощутив их ласковое тепло.

Надежда

Весна началась бурным половодьем, быстрая вода вспенила остатки потемневших на солнце сугробов, подхватила засохший прошлогодний бурьян, закрутила в водовороте над тронувшимся льдом озерка, увлекла в неведомые края его мелких обитателей и угрожающе подступила к пригорку, на котором возвышалось могучее дерево.

Через несколько дней водяная круговерть утихомирилась, па подсохшем пригорке собралась уцелевшая живность. Под дубом испуганно прядал ушами белесоватый заяц. Весна пришла рано, и он не успел полностью полинять - сменить маскировочную зимнюю шерсть на летнюю - серенькую. Он уже обсох после холодного купания, но продолжал дрожать. И было от чего: на краю пригорка свернулась клубком лиса. Та, что сгубила семью ежей. На этот раз она сама попала в беду: бурлящие потоки вездесущей воды застали её посреди луга, где она ловила мышей. Она так увлеклась охотой, что не успела и глазом моргнуть, как волна понесла её по кочкам. Сначала она ещё боролась с течением, по потом обессилела и покорилась стихии. Мокрую, изнеможённую лису выбросило на край пригорка, где она и лежит уже второй день, не веря, наверное, что осталась жива.

Под прошлогодними дубовыми листьями укрылось десятка полтора мышей. Они пока не знают горя: грызут жёлуди, им не понять, какой болью отзывается гибель каждого жёлудя в сердце старого дуба. Время от времени выбрасывает на поверхность кучку земли бархатный крот. Его подземные галереи залило водой, и он торопится строить новые - на пригорке. Галереи нужны кроту, как известно, не для прогулок. Это - своеобразная ловушка для насекомых и других личинок, которыми крот питается. Дуб не в обиде на крота, даже когда тот приближается к корням, потому что знает, что крот избавит его от многих вредителей.

С солнечной стороны кора на дубе нагрелась, и под ней ожила бабочка-крапивница. Ещё не веря, что ей удалось благополучно перезимовать, медленно вышла на волю. Яркий день, свежий воздух опьянили бабочку, и она замерла на миг. Затем помахала крылышками, расправила их - словно молния сверкнула между тёмными ветками,- хоть и дрожат с непривычки, а лететь можно. Расхрабрилась и полетела. Лёгкий ветерок подхватил бабочку, поднял в воздух и понёс к лесу. Если посчастливится долететь туда без приключений, она отложит в сухом месте яйца. Со временем из яйца появится гусеница, которая так любит лакомиться крапивой, а потом и куколка. Из куколки уже к осени вылетит бабочка. А пока что ветерок понёс тёмным пятнышком одну из дубовых зимовщиков. Пожелаем ей удачи!

Лиса наконец пришла в себя. Принюхалась - зайцем пахнет. Глазам своим не поверила, увидев под деревом ушастого. Напрягла мышцы - слушаются. Пружиной прыгнула на зайца. Но только лоб расшибла о дуб: заяц тоже не дремал, неизвестно, сколько они бегали бы так вокруг дуба, не заметь заяц вырванное с корнем дерево, проплывающее мимо пригорка. Заяц собрал последние силы и прыгнул. Ударился о ветку, но это ничего, главное - удрал от хищницы. А лиса теперь всю жизнь будет бояться воды. Она даже заскулила от такой неудачи. Облизнулась и легла под дубом. Утихнуть бы мышам в это время. Так нет - шелестят и шелестят в листве. Лиса их быстренько переловила, к великой радости дуба. А может, не успели они съесть все жёлуди!

Проснулись от зимней спячки кожаны. Свистнули что-то друг другу, задвигались. Постигла бы и их участь мышей, но лисе было сейчас не до них: на горизонте появилась лодка с лесником. Как ни пряталась лиса от него за толстым стволом дерева - в дупло-пасть лезть побоялась, а всё же заметил её лесник. Надел брезентовые рукавицы и, как шкодливого щенка, бросил лису в мешок. Будь это зимой, пришёл бы конец длиннохвостой лисе, ведь зимой у неё красивая шкура, а так выпустил сё лесник в лес. Бегая спокойненько до зимы, а там смотри не попадись охотнику на мушку!

Появилось много мошкары. Маленькие надоедливые существа тучей полетели в поисках теплокровных животных. Проникли и в дупло. С жадностью набросились на кожанов. Лезли им в уши, глаза, мешали дышать. Тут летучие мыши окончательно проснулись и быстро справились с врагами. Да и что им эта небольшая стайка? Под вечер они вылетели на охоту и ловили мошкару до ночи…

Вскоре на пригорке появилась гостья. Старая болотная черепаха приплыла сюда, чтобы отдохнуть после удачной охоты на молодых линьков, которые водились на дне разлившегося озерка. Разомлело выставила из-под панциря голову, ноги и хвост. Задремала. Так и провела здесь ночь, а утром бултыхнулась в воду и отправилась искать болото, где легко спрятаться в густых зарослях.

В лесу басом загудел шмель. Это потоки воздуха подхватили в свои объятия и потащили к воде извечного обитателя суши. Силы покинули шмеля, а вокруг - бесконечные водные просторы. Отчаявшись, он осмотрелся и увидел пригорок, а на пригорке дуб. Шмель высвободился из объятий легкомысленного ветра и почти над самой водой полетел к спасительному островку. Отдохнул немного и начал обследовать пригорок. Что он искал? Обыкновенную мышиную норку. Зачем она ему, спросите? Чтобы устроить жильё. Ведь как водится у шмелей: до весны доживают из всего роя только молоденькие самочки, которые разлетаются во все стороны, чтоб создать новые семьи. Станет больше крылатых обитателей и под кроной старого дуба.

Вода начала понемногу отступать от пригорка. Дуб с тревогой поглядывал на почерневшие, разбухшие, все в трещинах жёлуди. Что с ними станется? Прорастут ли? Впрочем, догадывался: и этой весной не будет, наверное, возле него родни - сухие жёлуди мыши поели, а от намокших пользы мало. И всё же надеялся…

Благодарность

Лето выдалось грозовое. Утром парит, а днём то тут, то там вспыхивают молнии, льёт частый дождь, а то и град выпадет. Вода отступила от пригорка, освободила из плена луга, озерко. Тепло и влага сделали своё дело - вокруг, куда ни кинь глазом, бескрайнее море трав.

У дуба радость: из тех желудей, которые намокли весной, один всё же проклюнулся росточком, вцепился в землю и выкинул два листочка. Высокие травы заслонили их от солнца, ветра и ливня. Если никто не затопчет, дубочек будет расти. Великан тоже покрылся зелёной Листвой, укрывшей его изуродованное тело, раны на коре, сухие ветки. В его кроне нашли приют всевозможные птицы. Из крупных - иволга. Прилетела она недавно. У иволги яркое оперение, и она старается попасть на родину, когда всё зеленеет. Потому и не заметишь её среди листьев. Только слышно громкое «туи-лиу, туи-лиу». Это в хорошую погоду. А в ненастье иволга мяукает, словно кошка.

На ветке, которая почти у самой земли, свили гнездо славки. Трудолюбивые птички. Ни минуты не сидят без работы, всё шарят в листве в поисках корма для своих птенцов: те вечно есть просят. Дуб наблюдает за ними и то и дело сокрушённо вздыхает. Одному ему известно, какая трагедия разыграется вскоре в гнезде славки. Не успела птичка положить яйцо - явилась кукушка. Кобчиком налетела на славок, а они с перепугу бросили гнездо на произвол судьбы. Кукушка тем временем отложила в гнездо своё яйцо, очень похожее на яйцо славки, схватила в клюв чужое и улетела. Славки вернулись, но ничего не заметили. И теперь не замечают, что один птенец растёт быстрее, шире остальных раскрывает рот. Голодный! И птички суют ему побольше еды. Дуб не раз видел, чем заканчивается эта история: вырастет птенец кукушки и повыбрасывает птенцов славки из гнезда, а жалостливые птички будут его одного кормить.

На самой верхушке дуба нередко отдыхают две серые вороны. Тоже хорошие разбойницы: только и живут тем, что едят яйца, крадут птенцов, а теперь приспособились в озере рыбу ловить. Большая вода, отступая, оставила в озере много рыбы, особенно мелкой. И вороны таскают верховодку из озера своими когтями. Ну что твои рыбаки! Вот и сейчас одна из ворон норовит схватить довольно большую рыбу. Взлетела вверх и камнем упала вниз. Схватила рыбу, а та её за собой потянула. Крылья у вороны намокли, никак от воды их не оторвёшь. Закричала ворона, даже страшно стало, и пошла на дно. Вторая ворона, наверно подруга, полетала-полетала над озером, каркнула с досады и подалась в лес. Никогда, видно, подумал со вздохом дуб, ворона не станет чайкой.

По траве шёл конь. Отбился от табуна. Захотел напиться и пошёл к озерку. А над озерком стрижи пьются. Почему? Да потому что конь, пока шёл, растревожил в траве мух и комаров. Вот и ловят их сернокрылые. Не отстают от них и стрекозы. До чего ненасытные: за лето, говорят, одних комаров съедают мешок. А какие красивые - красивее их не найти среди насекомых: тело тонкое, крылья прозрачные, сверкающие. А летает как? То прямо, как скоростной самолёт, то, словно вертолёт, срывается в сторону, взмывает вверх, стремительно падает вниз. Многие конструкторы мечтают сконструировать летающий аппарат, похожий на стрекозу.

На лугу, в высокой траве, вывелись утята. Причудливые жёлто-серые клубочки копошатся вокруг матери, а она никак не может решить, какой дорогой вывести их к воде. Ближе всего - напрямик. Но смогут ли крошки пробраться сквозь разнотравье? А что, если протоптанной тропинкой дойти до озера, и там в аире и камышах подождать, пока утята подрастут? Кормов в озере - это уже проверено - вполне достаточно. И двинулась шумная семейка к озеру…

Послышались голоса. Возле дуба появились дети, а с ними седоголовый человек в очках. Дерево сжалось в предчувствии какой-то новой беды. Больше всего боялось оно за маленький дубок, который даже случайно так легко затоптать. Скорее бы люди ушли отсюда!

Однако ни дети, ни взрослый - это был их учитель - не торопились. Ученики положили на землю свои рюкзаки, достали записные книжки, фотоаппараты, приготовились слушать учителя. И дуб услышал такое, от чего ему стало приятно и спокойно. Взрослый рассказал детям, что они находятся в необыкновенном месте, где растёт самый старый в этой местности дуб, где на пойменных лугах ещё встречаются редкие ирисы. Он показал детям красивые синие петушки, и они стали их рисовать, фотографировать. И никто из ребят не сорвал петушка. Дубу это понравилось; он помнил время, когда этих красивых цветов было много, а затем постепенно люди их уничтожали. Рвали па букеты, выкапывали с корнем, чтобы посадить дома па клумбах.

Через несколько дней неподалёку от дуба остановилась легковая машина, за рулём сидел седоголовый учитель, а в салоне - ученики. Они выгрузили из багажника камни, цемент, песок. Учитель достал лопаты и топор, подошёл к дереву. Дуб оцепенел от страха: он видел, как когда-то такими же топорами сваливали соседние деревья. А он думал, это хорошие люди! Но учитель внимательно осмотрел дупло, осторожно очистил его от истлевшей древесины, выгреб лопатой мусор и махнул рукой ребятам - начинайте. Ученики приготовили в корытце раствор цемента с песком, обмазали, оштукатурили внутри дупло, а потом, окуная камни в раствор, принялись закладывать ими дупло. Заложили, замазали ещё более густым раствором, подождали, пока затвердеет, и нацарапали на нём гвоздём: «Расти, дуб, ещё тысячу лет!» Учитель придирчиво осмотрел работу учеников, остался доволен и улыбнулся. И - о чудо! - дуб узнал в нём того юного воина, которого спас когда-то от смерти.

А ещё, и это больше всего тронуло сердце великана, дети - заметили всё же! - огородили дубочек треугольником из досок. Теперь дубочек будет расти и крепнуть.

Они ушли. А благодарный дуб ещё долго махал им вслед зелёными ветками…

Бессмертие

Дуб не сразу почувствовал приход осени. Его плотные листья долго не поддавались прохладным ночам и продолжали зеленеть на жёлтом фоне далёкого леса. Днём пригревало солнце. Наступало так называемое бабье лето. В этом году оно было поздним. А его ждали. Не только старые деревья, звери и птицы, чтобы в последний раз погреться в тёплых лучах, но и молодые паучки, которые не так давно вывелись и беспокойно сновали по тонким веточкам дерева. Только выдался тёплый день, как они сразу же стали выпускать паутину. Длинную-предлинную. Лёгкий ветерок оторвал её от веточки, а вместе с ней паучка, и понёс в неведомые края. А что для паучка, такой крохи, неведомые края? Отлетел метров на десять - и уже чужбина. Другая зверушка стала бы метаться, прикидывать, как бы домой вернуться, выбирать путь покороче. А паучок и не думал беспокоиться. Ведь это счастье - подальше отлететь от дуба, там и без него хватает паучков, вот они и разлетелись в разные стороны - осваивать новые угодья.

И хотя кроны дуба ещё не коснулся листопад, птиц на его ветках стало меньше. Улетели в тёплые края иволги, обманутые кукушкой славки (всё же выкормили чужого птенца), горлицы, баюкавшие дуб и весь окружающий мир своим нежным воркованием. Ещё раньше, с той самой поры, как над лугами по утрам заклубились сентябрьские туманы, великан стал свидетелем удивительного явления: неподалёку, вблизи озерка, прежде чем отправиться в дальний путь, собрались аисты. Десяток, а то и больше. Красивые чёрно-белые птицы грациозно вытанцовывают, словно на смотринах, гордясь своими сильными крыльями, крепкими ногами, умением громко клекотать; на таком собрании, знал дуб, выбирают вожака. Только самый сильный, самый мудрый, самый опытный аист может повести стаю туда, где нет зимы, где всегда тепло и вдоволь корма. Путь будет долгим и нелёгким, поэтому аисты перед вылетом в тёплые края долго тренируются.

Только теперь, когда на лугах стали появляться охотники, старая утка вместе с уже подросшими птенцами переселилась к самой реке. Там, в густых зарослях, безопаснее. Над ними то и дело пролетали стаи уток, звали их с собой, молодые тревожно смотрели им вслед, однако старая утка тихим кряканьем успокаивала их: ей не впервые зимовать на реке вблизи от того места, где вода не замерзает и достаточно корма. И люди, знала она, там не трогают уток, напротив, в лютые морозы подкармливают их вкусной питательной пищей. Так стоит ли лететь в дальние края, рискуя попасть по дороге в острые когти хищным птицам или на глаза охотнику?!

К дубу прилетела шумная стая синичек. Давно их здесь не было. Сидели в лесу, собирали букашек и гусениц на деревьях, а про него, великана, забыли. Обиделся на них дуб, потому что никто его так не защищает от насекомых-вредителей, как синички. Птицы сразу это почувствовали и стали оправдываться: дуб, мол, сам во всём виноват, поскольку нет у него дупла, где можно было бы им выводить птенцов. Э, нет, замахал ветками дуб, не надо ему дупла… Синички порыскали среди листьев, нашли несколько каких-то несчастных букашек и улетели на луг лакомиться семенами трав. Непоседы! Это их время, дуб знал, пусть наслаждаются, ведь скоро зима, и тогда трудно, ох как трудно будет синицам - ни корма не найдёшь, ни пристанища. В лютую зиму из десяти синиц выживает одна. А дубу они теперь не так уже и нужны: нынешним летом появился недалеко муравейник. И дети, те, что с учителем, которому он когда-то спас жизнь, дупло цементировали, принесли в ведре часть муравейника с муравьями, выкопали на пригорке неглубокую ямку, разрыхлили землю на дне, высыпали туда муравейник с муравьями и огородили. Надо же такое придумать, удивлялся великан, разве не известно, как возводятся муравейники. Летом, когда жарко и безветренно, из муравейника вылетают крылатые муравьи, находят себе новое место и поселяются. Проходит немало времени, прежде чем они построят снова муравейник. Но чтобы муравейник переносить в ведре - вряд ли из этого что-нибудь выйдет! А вышло - какое-то время муравьев не было видно, а потом они быстро выстроили жилище из мелких побегов и трав и принялись шарить в поисках пищи. Добрались и до дуба. Значит, есть у него теперь защитники от прожорливой гусеницы! Как только стало прохладней, муравьи прекратили напрасные путешествия по дереву, стали утеплять на зиму своё жильё, закрывать входы-выходы…

На лугах появились шампиньоны - грибы с белыми шляпками. И снова здесь стало людно. Топчут грибники травы, собирают мимоходом для букетов голубые ирисы, которые зацвели второй раз, выдёргивают с корнями зубровку (придумал же кто-то, что она защищает от моли!). Скорее бы пошли осенние дожди, мечтает великан, тогда безлюднее станет на лугах, и осенние цветы спокойно отцветут, дозреют шампиньоны и дождевики и, как только выглянет солнце и подсушит всё вокруг, посеют мириады маленьких, невидимых спор, из которых когда-нибудь вырастут грибы.

Ночью к дубу явился непрошеный гость - вепрь. Наелся желудей, полежал до утра и ушёл в лес. Снова забеспокоился дуб: как бы вепрь не привёл сюда весь свой выводок - тогда не останется ни одного жёлудя. Такое не раз бывало. Почему так долго не опадают листья? Они скрыли бы жёлуди от лакомок. На других деревьях ни листочка не осталось. Дуб напрягся, потряс ветками - листья не падают. Забыл он, что ли, что листья у него совсем не такие, как у остальных деревьев? Видимо, его предки принадлежали к вечнозелёным растениям. А тут ещё мыши появились. Обрадовались свеженьким желудям. Едят, аж за ушами трещит, в норки про запас тащат. Нет на вас, обжор, хитрой лисы, возмущается дуб. А та, напуганная весенними приключениями, и носа не кажет. Мыши и ночью не прекращают работы. Сбежались к дубу едва ли не со всего луга. Великан не заметил, как тихо уселась на нижнюю ветку давняя его приятельница сова. Она хорошо знала, где искать добычу. Камнем упала вниз, лишь у самой земли раскрыла широкие крылья и снова поднялась вверх. А в когтях мышь. Несколько ночей сова прилетала к дубу пока мыши не сообразили, что здесь их подстерегает смерть и не сбежали подальше от беды. А сова тоже решила какое-то время не прилетать, чтобы потом ещё раз наведаться к дубу - па всякий случай!

Неожиданно ударил морозец. Луга забелели от инея, озерко у берега покрылось льдом, прихватив в свои холодные объятия нескольких улиток. Их сородичи давно бултыхнулись на дно озерка, чтобы остаться там до тепла, а эти храбрецы никак не хотели впадать в зимнюю спячку. Что теперь с ними будет? Ничего особенного. Весной оттают и будут продолжать свою тихую, незаметную жизнь. Если, конечно, во время оттепели не выклюют их из льдины серые вороны. И такое бывает. Не лучше ли поэтому перезимовать па дне водоёма, как можно дальше от врагов.

Если бы дуб мог посмотреть па себя со стороны, то заметил бы, что и его листья уже пожелтели, взялись изморозью. А когда пригрело солнце и подул ветерок, стали постепенно опадать. Дзинь-дзинь-дзелень! Зазвенели, словно золотые колокольчики, ударяясь о застывшие ветки, покрывая пригорок багряным ковром.

К дубу снова пришли ученики-юннаты. С двумя небольшими корзинами. И принялись собирать жёлуди. Брали самые лучшие - крупные, крепкие. И тихо говорили о том, как вырастят на пришкольном участке молодые дубочки, а потом посадят рощу в честь своего седоголового учителя, который, оказывается, недавно умер. Вот почему дети такие грустные. Дуб тоже пригорюнился. А юннаты мечтали, как из желудей поднимутся огромные, как этот великан, деревья. Лучшего памятника учителю и не придумаешь, а роща сделает бессмертным этот старый дуб.

Как с ними не согласиться…

Content

Анатолий Иванович Давыдов
Целебный камень

СЛОВО К ЧИТАТЕЛЯМ

ЦЕЛЕБНЫЙ КАМЕНЬ

ИЗГНАНИЕ

Нападение мамонтов. - Кер спасает Священный огонь. - Суровый закон. - Сборы в далёкую дорогу. - Спутница

В ДОРОГЕ

Завтрак. - Кер охотится за щукой. - Западня. - Нападение волков. - Оле убивает орла. - Опасные встречи

В ГОСТЯХ

Добрые люди. - Желанный подарок. - Голод. - Поединок. - Ухаживание Зура. - Снова в дороге

ПЛЕН

Ранение Оле. - Вкус хлеба. - Удачная охота

ЗА ДОБЫЧЕЙ

Тревожная весть. - В западне. - Освобождение

ПОБЕГ

Похищение Оле. - Селение желтоголовых. - В пещере Матери рода. - Танец победителей

РАССКАЗЫ

РЕЛИКВИЯ

ПОДАРОК МАМЕ

САМЫЙ ВКУСНЫЙ КАРАВАЙ

НА КАМБУЗЕ

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

РАДОСТЬ

КЛАД

ЕЖЕВИКА

РАЗМОЛВКА

ГРУШИ

ЭСКУЛАПОВА ЗМЕЯ

СОЛНЫШКО СПИТ В КОЛОКОЛЬЧИКАХ

СПАСАТЬ КОНОТОП

ВЕПРИК

СЧАСТЛИВАЯ ПРИМЕТА

БИЛЬКИНО ОЗЕРО

ТАЙНЫ СТАРОГО ДУБА

Заснулики

Надежда

Благодарность

Бессмертие