Мишель Смарт

Знаю, позовешь меня

Michelle Smart

TAMING THE NOTORIOUS SICILIAN

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Taming the Notorious Sicilian

© 2014 by Michelle Smart

«Знаю, позовешь меня»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

Франческо Кальветти остановил мотоцикл на светофоре и опустил левую ногу на дорогу. Всего семь часов утра, а транспортное движение уже плотное.

Сейчас он с удовольствием ехал бы по пустой трассе в окружении зеленых полей.

Он с тоской подумал о Сицилии. На его острове никогда не было той серой скуки, с которой Франческо ассоциировал Лондон. Английская весна отвратительна. На Сицилии лучше, чем здесь, даже зимой.

Франческо широко зевнул и по привычке поднес руку к козырьку. В конце концов, никто не увидит его лица под шлемом.

Он должен был попросить Марио отвезти его домой после столь напряженной ночи, но его раздражало, когда кто-нибудь его подвозил, особенно на автомобиле.

Загорелся зеленый сигнал светофора. Перед тем как плавно двинуться вперед, он смахнул влагу с козырька.

Что за страна! Такое ощущение, что он едет через облако.

Когда Франческо остановился на очередном перекрестке, его внимание привлек флуоресцентный желтый шлем велосипедистки. Она подъехала к перекрестку на желтый сигнал светофора. Франческо подумал, что женщина явно торопится.

Она встала прямо у запрещающей линии. Справа от нее остановился огромный внедорожник.

У женщины были очень густые волосы – настоящая копна белокурых локонов разных оттенков, струящихся по спине.

Включился зеленый сигнал светофора, и она вытянула руку влево, указывая направление поворота. Автомобиль рядом с ней свернул налево и чуть притормозил, пропуская велосипедистку. Франческо ехал следом за ними.

Дорога впереди была пустой. Велосипедистка набирала скорость…

Все случилось так быстро, что на мгновение Франческо показалось, будто ему привиделось.

Не включая указатель поворота, внедорожник вдруг стал обгонять велосипедистку. Он задел колесо велосипеда, и женщина, свалившись на землю, ударилась головой о бордюр.

Франческо сразу остановился и спрыгнул с мотоцикла.

Водитель внедорожника даже не остановился. Он поехал вперед, потом свернул направо и исчез из поля зрения.

К велосипедистке подошел прохожий.

– Не трогайте ее! – рявкнул Франческо и снял свой шлем. – У нее может быть сломана шея. Если вы хотите помочь, вызовите скорую.

Прохожий отступил назад и полез в карман за телефоном, позволяя Франческо встать рядом с жертвой.

Женщина лежала на спине, половина ее тела была на тротуаре, а половина на дороге. Ее густые волосы разметались во все стороны. Ее шлем съехал вперед и закрыл ей лоб, на шлеме красовалась трещина. Ее велосипед превратился в груду металла.

Присев на корточки, Франческо снял кожаные перчатки и прижал к шее велосипедистки два пальца.

Он почувствовал под пальцами слабое биение пульса.

Пока прохожий вызывал скорую помощь, Франческо ловко снял кожаную куртку и накрыл ею женщину, которая лежала без сознания. На ней были красивые серые брюки, черная блузка навыпуск и плащ цвета хаки. На одной ноге была белая балетка. Вторая ее нога была босой.

При мысли о потерянной туфле у Франческо сжалось сердце.

Он сожалел, что не может подложить куртку под спину женщины, чтобы она не лежала на холодном, сыром бетоне. Однако он знал, что ее нельзя трогать до прибытия медиков.

Самое главное, что она дышит.

– Дайте мне ваше пальто! – рявкнул Франческо какому-то ротозею.

Вокруг женщины собиралась небольшая толпа. «Как грифы», – с пренебрежением подумал Франческо. Ни один из них не пытался помочь.

Ему не приходило в голову, что, видя его угрожающее лицо, никто из прохожих просто не осмеливался предложить свою помощь.

Ротозей, к которому он обратился, – мужчина средних лет в длинном шерстяном пальто – снял его и протянул Франческо, который вырвал пальто из его рук. Франческо закрыл пальто ноги женщины.

– Скорая будет через пять минут, – сказал прохожий.

Франческо кивнул и впервые почувствовал холод ветра. Он коснулся рукой щеки женщины – она казалась ледяной.

Сидя на корточках, он тщательно изучал ее лицо. Кровь из ее носа и рта не шла, а это уже хорошо. Крови из ушей тоже нет.

Он заметил, какое у нее милое и красивое лицо. Прямой нос, слегка округлые щеки.

Он вспомнил, что заметил у нее на шее какой-то предмет до того, как накрыл ее курткой. Он осторожно снял с нее этот предмет.

Это было удостоверение личности работника столичной больницы. «Доктор Чепмен, врач-регистратор».

Эта женщина – врач? Франческо показалось, что ей около восемнадцати. Он думал, что она студентка.

Открыв глаза, женщина уставилась на Франческо, и все мысли вылетели из его головы.

Она шокированно взглянула на него, потом закрыла глаза орехового цвета, обрамленные черной линией. Когда она вновь подняла веки, то выглядела такой довольной и безмятежной, что у Франческо ёкнуло сердце.

Она разомкнула губы. Он наклонился ближе, чтобы услышать, что она скажет.

Она прошептала:

– Так вот как выглядит рай…

✽ ✽ ✽

Ханна Чепмен поставила свой новый велосипед у каменного здания и посмотрела на сверкающий серебристый логотип: «Кальветти».

Ее восхищала такая лаконичность. Этот клуб точно принадлежит Франческо Кальветти, и никому другому.

Было около шести часов вечера, и клуб должен был открыться только через четыре часа, но у двери стояли два здоровенных, одетых во все черное, охранника. Отлично. Три часа назад, когда она сюда приезжала, дверь была заперта.

– Простите, – сказала она, стоя перед охранниками. – Франческо Кальветти на работе?

– Он никого не принимает.

– Но он в здании?

– Да. Но его нельзя беспокоить.

Наконец-то ей удалось разыскать его. Франческо Кальветти много путешествовал. Его было трудно застать на месте.

Она растянула губы в самой обаятельной улыбке.

Охранники скрестили руки на груди.

– Я знаю, что вы не хотите его беспокоить, но не могли бы вы сказать ему, что пришла Ханна Чепмен? Он поймет, кто я. Если он откажется со мной увидеться, то я уйду.

– Мы не можем этого сделать. У нас приказ.

Ханна вздохнула. Она была разочарована. Она хотела бы поблагодарить Кальветти лично.

Она протянула охранникам большой букет цветов и открытку со словами благодарности.

– Передайте это ему, пожалуйста.

Ни один из охранников не шевельнулся. Они уставились на Ханну с еще большим подозрением.

– Пожалуйста, – сказала она. – Я привожу ему уже третий букет. Шесть недель назад я попала в аварию, и он меня спас.

– Подождите. – Один из охранников наклонил голову. – Какая авария?

– Меня сбил с велосипеда внедорожник.

Охранники переглянулись, а потом приглушенно заговорили по-итальянски.

Ханна знала, что Франческо Кальветти уроженец Сицилии. Она прочитала о нем в Интернете. Например, она знала, что ему тридцать шесть лет, он не женат, но у него куча гламурных подружек. И он владеет шестью ночными клубами и четырьмя казино в Европе. Она также обнаружила, что его фамилия – синоним слова «мафия» по-сицилийски, а его отец, Сальваторе, имел прозвище Святой Сальваторе за привычку осенять крестом своих мертвых жертв.

Ей было все равно, даже если бы отцом Франческо оказался сам Люцифер. Это не имело никакого значения, потому что Франческо хороший человек.

Он спас ей жизнь.

Охранник посмотрел на нее:

– Как вы сказали, вас зовут?

– Ханна Чепмен.

– Одну минуту. Я скажу ему, что вы здесь. – Он повел широкими плечами. – Но я не знаю, захочет ли он говорить с вами.

– Хорошо. Если он слишком занят, я уйду. – Она не собиралась устраивать сцену. Она просто пришла поблагодарить Франческо.

Охранник скрылся за двойными дверями.

Ханна прижала букет к груди. Она надеялась, что Франческо не посмеется над тем, что она принесла ему цветы.

Менее чем через минуту дверь распахнулась, и на пороге появился сам Франческо Кальветти.

Ханна не догадывалась, что он такого высокого роста.

Она помнила только, что, открыв глаза, увидела перед собой красивое мужское лицо. Она отчетливо помнила, что была уверена, будто умерла и ангел-хранитель провожает ее на небеса, где ее ждет Бет. Она даже не расстроилась по этому поводу. Разве можно грустить, когда тебя сопровождает в рай самый красивый мужчина на небе и на земле?

В следующий раз Ханна очнулась на больничной койке. На этот раз она испытала мимолетное разочарование, потому что ангел-хранитель пропал.

Мимолетное разочарование? Нет, это было более сильное чувство. Хотя в тот момент она плохо соображала.

А сейчас, глядя на Франческо, она почувствовала себя по-настоящему ожившей.

Чего не чувствовала пятнадцать лет.

Она – трудолюбивая, практичная Ханна Чепмен, читающая перед сном медицинские журналы, – жила в подвешенном состоянии.

Через несколько недель после аварии она убедила себя, что ее просто подвела память. Никто из простых смертных не может быть таким красавчиком, как Франческо Кальветти. В конце концов, у нее было сотрясение мозга.

Но оказалось, что память ее не обманула.

Франческо Кальветти был по-настоящему красивым мужчиной. Высокий и худощавый, в темно-серых брюках и белой рубашке, расстегнутой до середины груди, и рукавами, закатанными до локтей. В открытом вырезе рубашки она увидела простой золотой крест на цепочке, касающийся темных завитков волос.

От волнения в ее жилах забурлила кровь.

Ханна моргнула и посмотрела в его неулыбчивое лицо. Даже суровый взгляд его красивых, глубоко посаженных глаз не помешал ей растянуть губы в широкой улыбке.

Она протянула ему цветы и открытку:

– Я Ханна Чепмен, а это вам.

Франческо взглянул на букет, а потом снова на Ханну. Он и пальцем не пошевелил, чтобы взять цветы.

– Это в знак благодарности, – объяснила она, почему-то слегка запыхавшись. – Я знаю, они капля в море по сравнению с тем, что вы для меня сделали, но я ваша должница.

Он выгнул густую черную бровь:

– Моя должница?

Когда она услышала его глубокий акцент по ее спине пробежала дрожь.

– Вы так много сделали для меня, – продолжала она. – Даже если бы у меня были все деньги в мире, я никогда не смогла бы отблагодарить вас за вашу доброту, поэтому я у вас в долгу.

Прищурившись, он еще раз оглядел Ханну, а потом кивнул на дверь:

– Зайдите на минутку.

– Это было бы здорово, – сказала она, не заботясь о том, что его слова прозвучали не как приглашение, а как приказ.

Охранники-здоровяки стерегли Франческо так, словно Ханна принесла с собой девятимиллиметровый автомат «узи». Она метнулась между ними, следуя за Франческо внутрь.

Пройдя через просторное фойе, они вошли в клуб.

Ханна округлила глаза.

– Удивительно, – прошептала она, крутя головой во все стороны.

Интерьер клуба «Кальветти» был оформлен в темно-красных и серебристых тонах в стиле старого Голливуда. Единственный клуб, в котором она была в возрасте восемнадцати лет, был ужасно скучным и тусклым.

– Вам нравится?

Она покраснела под его пристальным взглядом и кивнула:

– Прекрасный клуб.

– Вы должны приехать сюда как-нибудь вечером.

– Я? О нет, я не любитель клубной жизни. – Испугавшись, что нечаянно оскорбила его, она быстро прибавила: – Но у моей сестры, Мелани, в пятницу будет девичник, и она с удовольствием приедет в клуб.

– Пусть приезжает.

Франческо не удивился, что Ханна Чепмен не любит ночные клубы. В его клуб приходили женщины определенного типа – охотницы за богатыми или знаменитыми мужчинами.

Ханна Чепмен врач, а не бездельница. Он внимательно оглядел ее снова. Она была одета по-деловому, в брючный костюм, как в тот день, когда ее сбил с велосипеда внедорожник. При клубном освещении ее блузка стала прозрачной, и Франческо наметанным глазом заметил, что ее бюстгальтер обычный, а не сексуальный. Ее густые светлые волосы выглядели так, словно она не расчесывала их неделями, на ее лице не было ни следа макияжа.

Он зашел за стойку бара, наблюдая, как она кладет букет и открытку на стол. Ему никогда не дарили цветы. Ее жест его заинтриговал.

– Что вы хотели бы выпить? – спросил он.

– Я бы с удовольствием выпила кофе.

– А покрепче?

– Я не пью алкоголь, спасибо. В любом случае я работаю с семи утра, и если сейчас не получу большую дозу кофеина, то скончаюсь.

Ему понравилось ее чувство юмора. От женщин он привык слышать в основном раздражительный тон.

– Вы уже вернулись на работу?

– Я вышла через две недели, как только восстановилась после сотрясения мозга.

– Вы получили еще травмы?

– Сломанная ключица уже благополучно срослась. И да, сломанный средний палец, но он, кажется, тоже в порядке.

– Вы не знаете наверняка, здоров ли ваш собственный палец?

Она пожала плечами и уселась на стул лицом к Франческо.

– Он больше не болит, значит, все в порядке.

– Это профессиональный диагноз?

Она усмехнулась:

– Точно.

– Если мне понадобится медицинская помощь, к вам я точно не обращусь, – суховато заметил он, подходя к кофемашине.

– Вы опоздали на двадцать лет.

Он поднял бровь.

Она улыбнулась шире:

– Я занимаюсь маленькими детьми. Я работаю в педиатрии.

Его так и подмывало спросить, почему она специализируется в педиатрии, но Франческо промолчал. Он хотел знать, почему она искала его.

Он включил кофемашину.

– Молоко? Сахар?

– Молока не надо. Две ложки сахара, пожалуйста.

Она любит точно такой же кофе, как он. Добавив в обе чашки по две чайных ложки сахара с горкой, он передал одну чашку Ханне.

Его первоначальная оценка Ханны оказалась верной. Она действительно довольно хороша собой. Среднего роста, стройная, с очень соблазнительной попкой.

Отпив крепкого сладкого кофе, он поставил чашку на барную стойку и подался вперед, скрестив руки на груди.

– Зачем вы ко мне приехали?

Она не сводила глаз с его лица.

– Я хотела вас отблагодарить. Вы позаботились о том, чтобы я не замерзла, пока не приехала скорая, а потом поехали в машине скорой помощи со мной и оставались в больнице несколько часов, пока я не пришла в сознание. И вы разыскали водителя, который сбил меня, и заставили его явиться в полицию. Никто никогда не делал ничего подобного для меня раньше, а вы сделали это для совершенно незнакомого человека.

Ее лицо было таким оживленным, а щеки так раскраснелись, что на секунду у него зачесались ладони от желания прикоснуться к ней.

Откуда она все это узнала? Он вышел из больницы, как только ему сообщили, что она пришла в сознание. С тех пор он ее не видел.

– Позвольте мне пригласить вас на ужин и таким образом отблагодарить за помощь? – Ее щеки стали красными.

– Вы хотите пригласить меня на ужин? – Он даже не пытался скрыть удивление. Женщины ни разу не приглашали его на свидание. Они думали только о том, чтобы он приглашал их в дорогие рестораны, покупал им дорогую одежду и ювелирные украшения. И он с радостью это делал, встречаясь с красотками.

В мире, в котором вырос Франческо, мужчина был главой и королем. Женщины считались очень красивыми побрякушками для выхода в свет или для постели.

Ханна кивнула, придерживая чашку с кофе.

– Это наименьшее, что я могу сделать, – сказала она.

Он вглядывался в ее добрые глаза. Он был экспертом по женскому поведению и сразу заметил, что понравился Ханне.

После той аварии он часто думал о ней. Несколько раз он даже порывался позвонить в больницу, чтобы узнать, как у нее дела. Но каждый раз останавливался. Эта женщина незнакомка. И все же он рассердился, узнав, что полиция не смогла разыскать человека, который так бездушно сбил ее с велосипеда. Водитель скрылся. К несчастью для водителя того внедорожника, Франческо обладал фотографической памятью.

Франческо потребовалось ровно два часа, чтобы найти того водителя, и пять минут, чтобы убедить его прийти в полицию.

И вот теперь Ханна пришла к нему.

Ему хотелось принять ее предложение. Правда, он не позволит ей платить за него. Это против его принципов. Мужчина обязан заботиться о своей женщине. И это даже не обсуждается.

Если бы на ее месте была любая другая женщина, он бы не раздумывал. Но Ханна не похожа на остальных женщин. Во-первых, она врач. Она несет добро в мир, полный жестокости и уродства.

Несмотря на свой возраст и профессию, Ханна казалась невинной. Возможно, она просто ведет себя очень естественно. Во всяком случае, она вряд ли захочет связываться с таким человеком, как Франческо.

Будь Франческо подлецом, он воспользовался бы ее очевидным интересом в своих целях, как сделал бы его отец, если бы был жив.

Но Франческо не похож на своего отца. А эта женщина слишком чистое создание.

– Вы ничего мне не должны, – категорично заявил он.

– Я должна…

– Нет. – Он оборвал ее. – Я сделал то, что я сделал, не думая о выгоде. Самое главное, что вы живы и здоровы и вышли на работу.

Она немного приуныла:

– Значит, вы не примете моего приглашения на ужин?

– Что с вами? Вы словно ни от мира сего, доктор Чепмен. Я благодарю вас за визит, но теперь мне надо заниматься делами.

– Похоже, вы меня прогоняете, – сказала она.

– Я занятой человек.

Она долго взирала на него ореховыми глазами, потом одарила его самой красивой из улыбок.

А потом, к изумлению Франческо, Ханна приподнялась и прижалась губами к его губам.

От мягкого прикосновения ее нежных губ в его жилах забурлила кровь.

Он почувствовал слабый запах кофе на ее губах, прежде чем она отстранилась.

– Спасибо. За все, – сказала она и встала. Допив кофе, она взяла сумочку. – Я никогда не забуду, что вы сделали для меня, Франческо. Я буду вечно вам благодарна.

Когда она повернулась, чтобы уйти, он крикнул ей вслед:

– У вашей сестры такая же фамилия, как у вас?!

Она кивнула.

– Я прикажу, чтобы вас и Мелани Чепмен пропустили в клуб в эту пятницу. – Он едва заметно улыбнулся: – Пусть приходит с подружками.

– Вы такой милый.

– Я бы не стал заходить так далеко, – ответил Франческо, уже сожалея о своем импульсивном предложении. И это шокировало его так же, как ее поцелуй.

Ханна безмятежно улыбнулась:

– А я бы стала.

Он смотрел, как она уходит, и рассеянно водил пальцем по губам.

Впервые в жизни Франческо совершил бескорыстный поступок. Но он не понимал, что от этого испытывает: недовольство или удовлетворение.

Глава 2

Ханна пристально посмотрела на извилистую очередь, идущую от двери клуба «Кальветти», и вздохнула. Может быть, эта очередь – предупреждение для нее держаться от клуба подальше.

Простой близости к зданию клуба достаточно, чтобы у нее учащенно забилось сердце.

Встреча с Франческо Кальветти лишила ее покоя…

– Пошли, Ханна, – сказала ее сестра, дергая за запястье и отвлекая от размышлений. – Мы в списке.

– Но тут очередь, – заметила Ханна.

– Да, но мы в списке. – Мелани закатила глаза. – Нас пропустят без очереди.

– Да? Волшебно!

Хихикающая группа из двенадцати девушек в черных трико, ярко-розовых пачках и с кроличьими ушами на голове поспешила за ними следом.

Трое мужчин в длинных черных плащах охраняли вход в клуб.

Мелани подошла к ним.

– Мы в списке, – произнесла она с такой гордостью, будто ее пригласили в самый престижный клуб мира.

Ханна догадывалась, что клуб «Кальветти» популярен, но, судя по реакции Мелани, он был самым крутым в стране.

К счастью, Мелани была так взволнованна, что даже не расспросила Ханну о владельце клуба. Ханна меньше всего хотела, чтобы Мелани думала, будто она в него втюрилась. Хватит того, что семья считает ее латентной лесбиянкой. Ханне достаточно заикнуться о том, что ей понравился какой-то мужчина, чтобы ее тут же начали выдавать замуж.

Вышибала просмотрел список, шагнул в сторону и приподнял красную ленточку, выполняющую роль ограждения.

– Приятного вечера, дамы! – сказал он, улыбаясь, когда они проходили мимо него.

Швейцар провел их через клуб, заполненный людьми, двигающимися в такт громкой музыке, и подвел к лестнице, огороженной красной ленточкой.

У Ханны екнуло сердце, когда она увидела знакомого охранника у двери с надписью «Частная территория».

Получается, Франческо в клубе?

К ним подошел молодой красавчик, одетый в черное, и провел их к большому круглому столу в углу. На столе уже стояли шесть ведерок со льдом и шампанским.

– Ого, – произнесла Мелани. – Это для нас?

– Да, – подтвердил он, откупоривая первую бутылку. – За счет клуба. Если вам что-нибудь понадобится, скажите. Наслаждайтесь!

– Могу я попросить стакан лимонада? – сказала Ханна и тут же вспомнила о том, как обещала себе радоваться жизни.

Мелани и ее подружки принялись уговаривать ее выпить шампанского.

Ханна лучше остальных знала, насколько хрупка человеческая жизнь, но только после аварии поняла, что начиная с двенадцати лет она не жила, а выживала. Встреча с Франческо только усилила эти ощущения. Рядом с ним ей хотелось быть раскованной и спонтанной.

Устроившись за столом, она отпила шампанского и округлила глаза, когда пузырьки защекотали ей язык. Она сделала несколько глотков.

К своему огромному удивлению, вскоре Ханна расслабилась и стала наслаждаться. Хотя Ханна плохо знала подружек Мелани, они показались ей приятными.

К сожалению, как бы Ханна ни вытягивала шею, она нигде не могла увидеть Франческо. Однако заметила нескольких членов королевских семей, футболистов из премьер-лиги и чемпиона мира по боксу, которые сидели за соседним столиком. За столиком с другой стороны расположились голливудские звезды – гламурные красотки и красавцы с блестящими белыми зубами.

– И все благодаря тому, что тебя сбили с велосипеда, – произнесла Мелани, обнимая Ханну. – И спасибо, что пришла с нами сюда сегодня, а то я подумала, ты вернешься домой после ужина.

Ханна обняла сестру в ответ, не говоря о том, что первоначально она планировала ускользнуть после ужина в китайском ресторане, но соблазн снова увидеться с Франческо оказался слишком велик. Жаль, что сегодня с ними нет Бет. Жаль, что Бет никогда не придет на свадьбу Мелани.

Свадьба. Событие, которого боится Ханна.

Она любила свою младшую сестру и одновременно чувствовала себя виноватой перед ней. Бедняжка Мелани. Она заслужила лучшей сестры, чем Ханна. После смерти Бет Ханна очень старалась быть примерной старшей сестрой, но она оказалась к этому не готова. Это было ей не под силу. Как она могла стать опорой кому-либо, если ее собственная жизнь была такой непредсказуемой? Поэтому она с головой ушла в учебу.

Ханна была женщиной практичной, она не привыкла витать в облаках. Медицина стала ее жизнью. С двенадцати лет она точно знала, кем хочет быть, и упорно двигалась к своей цели. Она решила посвятить себя медицине и спасению детей, делая все возможное, чтобы сохранить им жизнь. Чтобы избавить многие семьи от зияющей пустоты в душе, от которой страдала сама.

По крайней мере, она была целеустремленной до тех пор, пока автомобиль не сбил ее с велосипеда и не появился самый красивый мужчина во вселенной, чтобы спасти ее.

Теперь у нее на душе было не так пусто, как прежде.

С того рокового холодного утра она перестала думать только о медицине. Она вспоминала его – принца на белом коне, а потом встретилась с ним воочию. Она не была глупой. Она понимала, что никогда не впишется в его мир. Франческо Кальветти опасный человек и его нельзя провоцировать. Однако ничто не могло заставить ее не думать о нем.

Когда Ханна лежала на холодном бетоне и открыла глаза, она посмотрела на Франческо и почувствовала такую теплоту… Если этот человек пробудил в ней такие чувства, он не может быть плохим по определению.

– Ладно, Ханна, – сказала Мелани, дергая ее за руку. – Пошли танцевать.

– Я не умею. – Больше всего на свете она желала обыскать все закоулки клуба и найти Франческо Кальветти. Она чувствовала, что он здесь.

Мелани указала на танцпол, где примерно двадцать богато, но безвкусно одетых людей неумело дрыгались в такт музыке:

– Они тоже не умеют.

Франческо отслеживал изображения с камер наблюдения на мониторах на стене своего кабинета. Он видел всех, кто приходит в его клуб. За камерами наблюдения следили и его охранники в соседней комнате, но Франческо привык доверять только самому себе. Завтра он поедет в Палермо, чтобы проверить там работу своего ночного клуба и казино, а потом в Мадрид, по той же причине.

Несколько мужчин – по виду торговцы наркотиками – крутились возле богачей в ВИП-зоне. Франческо внимательно наблюдал за ними, решая, разобраться ли с ними сейчас или подождать, когда у него появится фактическое доказательство их гнусных сделок.

Его внимание привлекли густые светлые волосы и розовые уши кролика на одной из центральных камер. Он увидел, как Ханну тащит на танцпол блондинка с кроличьими ушами, и догадался, что это ее сестра Мелани, пришедшая в клуб с подружками.

Он не в первый раз задался вопросом, что, черт побери, Ханна тут делает.

Она выглядела более чем неловко. Его губы изогнулись в улыбке, пока он наблюдал, как она отчаянно пытается двигаться в такт музыке. Чувство ритма у бездомных кошек, которые приходили на огромную веранду его сицилийской виллы, было лучше, чем у Ханны.

Полуулыбка сошла с его губ, он поджал их в тонкую линию, увидев на спине Ханны слоган: «Я Ханна, и я на грани».

Глядя на подобные персонифицированные слоганы для девичников, он испытывал недовольство.

Это обеспокоило Франческо. Ханна была слишком… порядочной, чтобы носить такой дешевый слоган, даже в шутку.

Он допил кофе и рассеянно вытер уголки губ большим пальцем.

И почему она оглядывается вокруг, словно кого-то ищет?

Расставшись с Ханной три дня назад, он не переставал о ней вспоминать. Сейчас не время для развлечений, ему надо заниматься казино в районе Мейфэра. Оно считается одним из старейших, если не старейшим, во всей Европе. Оно очень нравилось Франческо. Казино было изысканным, богатым и с отличной репутацией. Оно было построено джентльменами для джентльменов в то время, когда женщинам запрещалось ходить в подобные заведения. Кроме того, это казино хотел приобрести его отец, но у него ничего не получилось. Эта неудача мучила Сальваторе до самой смерти.

После почти сорока лет исключительного владения казино британским аристократом, сэром Годфри Ренфрю, казино выставили на продажу.

Франческо хотел его купить. Он два месяца очаровывал Годфри Ренфрю, уговаривая его продать ему казино. Годфри так ненавидел покойного Сальваторе, что встретился с Франческо только через месяц.

Если шпионы Франческо правы, то на казино положил глаз Люка Мастранджело.

Это означает, что Франческо не имеет права отвлекаться от сделки. Однако за час до открытия клуба он отдавал приказы своему менеджеру зарезервировать лучший столик в клубе для Мелани Чепмен и ее подружек.

При обычных обстоятельствах свободные столики предназначались только для избранных ВИП-гостей.

Он не надеялся, что Ханна придет с сестрой. Но та пришла, и теперь он постоянно отслеживает ее на камерах наблюдения.

Ханна героически старалась заставить свои ноги двигаться в такт музыке, понимая, что танцует чудовищно плохо. Однако это не отпугнуло мужчин. К ее огорчению, некоторые из них страдали от, как называла ее сестра, синдрома блуждающих рук. Один из них особенно часто «случайно» терся о Ханну. Когда его рука скользнула по ее попке в первый раз, Ханна просто отошла от него в сторону. Когда он во второй раз попытался схватить ее за ягодицы, она одарила его улыбкой и вежливо попросила этого не делать. Он убрал руку. На десять секунд. Когда он стал лапать ее в третий раз, она «случайно» наступила ему на ногу. А теперь это отродье «случайно» задевает рукой ее грудь и трется о ее спину.

Неужели женщинам нравится такое приставание?

Как только Ханна пожалела, что не надела туфли на шпильках, чтобы хорошенько врезать надоевшему ей мужчине, на танцполе появился человек.

Это был Франческо. Толпа расступилась перед ним.

Сестра Ханны перестала танцевать и уставилась на него с раскрытым ртом. Ее подружки вытаращились на него тоже. Они были так взбудоражены, что казалось, будто их ноги двигаются отдельно от тел.

Неудивительно. Будучи на голову выше любого человека на танцполе, он привлек бы к себе внимание, даже если бы был одет в какое-нибудь тряпье. На нем были отглаженная черная рубашка с открытым воротом и темно-серые брюки. Его великолепное лицо напоминало мрачную маску, он источал угрозу.

Даже если Ханна хотела бы скрыть радость, она не смогла бы этого сделать. Она растянула губы в широкой улыбке.

С надеждой, граничащей с отчаянием, она ждала, что Франческо заметит ее, и готовилась к худшему, надеясь на лучшее. Она пообещала себе, что если сегодня не увидится с ним, то забудет о нем. Но он появился.

К беспокойству Ханны, он не кивнул ей в знак приветствия, а уставился на мужчину, который ей докучал.

Франческо наклонился к его лицу и раздул ноздри:

– Если вы еще раз прикоснетесь к этой женщине, то будете иметь дело лично со мной. Понятно?

Не дожидаясь ответа, он отвернулся к толпе.

Ханна смотрела ему вслед, сердце едва не выскакивало у нее из груди.

Мелани старалась перекричать музыку, что-то говоря, но Ханна ничего не слышала.

Сейчас или никогда.

В отличие от ее размеренной жизни, в которой единственным отклонением от нормы был ежемесячный перенос ночной смены, жизнь Франческо была полна движения и перемен. Существование Ханны было заранее спланированным, и она не хотела его менять. Но ее пьянил и привлекал образ жизни Франческо. Он мог каждое утро поехать куда угодно.

Он мог уехать прямо сейчас.

Она стала пробираться к нему сквозь толпу потных клиентов клуба, а потом мимо столиков в ВИП-зоне.

– Франческо? – позвала она, превозмогая страх, когда он коснулся ладонью ручки двери с надписью «Частная территория».

Он повернул голову – выражение его лица было нечитаемым.

Музыка была такой громкой, что Ханне пришлось подойти к нему вплотную, чтобы он ее услышал. Она увидела волоски в V-образном вырезе его рубашки и почувствовала великолепный древесный аромат его одеколона. У нее чаще забилось сердце.

– Зачем вы это сделали? – спросила она.

Прищурившись, он открыл дверь и пригласил ее войти внутрь.

Ханна вошла в тускло освещенный проход. Франческо закрыл за собой дверь, блокируя шум музыки.

Ханна слегка тряхнула головой, привыкая к тишине. Он прислонился спиной к двери, не сводя с Ханны глаз.

– Зачем вы это сделали? – повторила она, хотя знала, что он прекрасно слышал ее в первый раз.

– Я просто его предупредил.

– Вы ему пригрозили, – мягко уточнила она.

– Я никому не угрожаю, доктор Чепмен, – произнес он ледяным тоном. – Только предупреждаю.

– Но почему?

– Потому что этот человек не понимает иначе. А я не позволю, чтобы в моем клубе кому-то докучали.

– Значит, вы обещаете лично разобраться со всеми, кто кому-то докучает?

Он вперился в нее взглядом и плотно поджал губы.

Суровое выражение его лица заставило бы повернуться и убежать прочь любого здравомыслящего человека, но Ханна лишь воодушевилась.

– По-моему, вы сказали ему по-итальянски «понял»? Прямо в духе Дэнни Де Вито. И, судя по его реакции, предупреждение очень эффективно.

– Дэнни Де Вито? Вы имеете в виду Аль Пачино?

– Вероятно. – Она слабо улыбнулась, изо всех сил стараясь сосредоточиться на остроумном словечке, чтобы удержать внимание Франческо немного дольше. Но ей было трудно здраво соображать, пока он смотрел на нее глазами цвета шоколадного торта, который она просто обожала.

– Спасибо за спасение. Еще раз.

– Пожалуйста. – Он повернул ручку двери. – А теперь, если вы простите меня…

– Вы снова меня прогоняете?

– Я очень…

– Занятой человек, – подытожила она. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, ладони стали липкими от пота. – Пожалуйста. Я пришла сюда сегодня, чтобы с вами увидеться. Мне нужно пять минут вашего времени. Это все, что я прошу. Если потом вы скажете мне уходить, я уйду и больше не стану вас разыскивать.

Она затаила дыхание, ожидая его ответа.

Франческо холодно оглядел ее, но в конце концов повернул ручку другой двери.

Ханна последовала за ним в большую комнату, которая оказалась таким строгим кабинетом, который она никогда не видела. На одной стене располагались два десятка мониторов. Она сразу заметила свою сестру и ее подружек, которые сидели за столиком и оживленно болтали.

До нее дошло, что она не сказала Мелани, куда идет.

– Итак, доктор Чепмен, вы просили пять минут моего времени.

Она повернула голову и увидела, что Франческо демонстративно смотрит на свои массивные дорогие наручные часы.

Пусть он кажется угрожающим, но она чувствовала, что заинтриговала его.

Жаль, что она согласилась надеть наряд для девичника по настоянию Мелани. Сглотнув, она выдержала его холодный взгляд, от которого у нее по телу разлился жар.

– Когда меня сбили с велосипеда, я подумала, что я умерла, – произнесла она и сжала руки. – С тех пор все изменилось. Авария заставила меня понять, что я не живу полной жизнью.

– Как это связано со мной?

Ее сердце билось так сильно, что у нее заныло в груди.

– Я все время думаю о тебе, – сказала она.

Он с подозрением прищурился и скрестил руки на груди. У Ханны едва не сдали нервы, а язык присох к нёбу.

– Что вы от меня хотите?

Краем глаза она заметила на столе открытку, которую она ему привезла, и сильнее разволновалась.

Франческо хранит ее открытку.

Он снова ее спас.

Покусав губы, она выпалила:

– Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной.

Глава 3

Франческо покачал головой. Впервые за тридцать шесть лет он не нашелся что ответить.

– Боже, я все испортила. – Ханна, застыдившись, закрыла лицо руками. Когда она опустила руки, ее лицо побледнело, и она встретилась взглядом с Франческо и вздрогнула. – Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Он снова покачал головой, пытаясь собраться с мыслями:

– Это шутка?

– Нет.

– Ты девственница?

– Да.

На секунду он решил, что ему снится сон.

После того как десять месяцев назад Франческо обнаружил дневники своей матери, он жил в постоянном гневе. Этот гнев подпитывал его. Прошедшие десять месяцев он работал как одержимый. Но месяц назад врач посоветовал ему сбавить обороты, если он не хочет заболеть. Франческо, естественно, проигнорировал этот совет. Франческо не остановится, пока не уничтожит все дурные воспоминания об империи Сальваторе Кальветти.

Он едва не упустил из виду те дневники. Если бы он не приказал еще раз убрать дом перед продажей, то никогда не нашел бы их в ящике стола в комнате своей матери. Чтение дневников стало для него настоящей пыткой. Уважение, которое он, как послушный сын, испытывал к своему отцу, испарилось.

Франческо сожалел, что не узнал правду при жизни отца и не заставил его ответить за каждый час страданий, на которые он обрек его мать. Он надеялся, что его отец попал в ад.

Теперь он знает правду. И он не удовлетворится, пока не уничтожит все, что создал Сальваторе Кальветти.

Правда поглотила Франческо. А ненависть управляла его жизнью.

Поэтому вполне возможно, что сейчас он спит.

Вот только его сердце бьется так часто, что едва не выскакивает из груди.

Он потер затылок и посмотрел на женщину, сделавшую ему такое поразительное предложение.

Она выглядела нелепо в черном трико, розовой пачке и черных балетках. По крайней мере, подружки ее сестры надели туфли на высоких каблуках. Но Ханна даже не сделала прическу и не накрасилась.

Честно говоря, он не помнил, когда в последний раз видел женщину без макияжа.

И еще у нее на голове красуются кроличьи уши.

Тем не менее Ханна выглядела очень заманчиво.

Он думал, она не похожа на остальных женщин. Он отказался с ней поужинать несколько дней назад только по этой причине. Он полагал, что они из разных миров.

Вероятно, он ошибался.

Какая женщина попросит незнакомца лишить ее девственности?

Он не понимал, какого черта отправился на танцпол, чтобы защитить ее, а не послал туда одного из охранников. Если бы он действовал по привычке, то сейчас не стоял бы с ней в своем кабинете и не слушал ее странное предложение.

Увидев, как ее лапает мужчина, Франческо пришел в ярость.

Хотя Франческо мало уважал тех женщин, которые, как правило, приходили в его клубы, он не собирался позволять, чтобы к ним приставали в грубой форме.

Он не забыл собственную мать, которая слишком настрадалась от издевательств мужа. А он, ее сын, даже не подозревал об этом.

– Я не знаю, что ты затеяла, – медленно произнес он, – но я не стану участником этой глупой игры. Я дал тебе пять минут. Тебе пора уходить.

Он был уверен, что Ханна Чепмен играет с ним. Она узнала о его богатстве и, как многие другие женщины, решила его заарканить.

Он нервничал, чувствуя себя разочарованным.

– Это не игра. – Она глубоко вдохнула. – Пожалуйста, Франческо. Мне двадцать семь лет, и я никогда не занималась сексом. Я даже не целовалась с мужчиной. Меня это тяготит. Я не хочу оставаться девственницей до конца жизни. Мне нужна только одна ночь, чтобы почувствовать себя настоящей женщиной, и ты единственный человек, которого я могу попросить об этом.

– Почему я? – недоверчиво спросил он.

Ее прекрасные ореховые глаза уставились на него в упор.

– Потому что ты не причинишь мне боли.

– Как ты можешь мне доверять? Ты меня совсем не знаешь.

– Среди знакомых мне мужчин только врачи и пациенты. Отношения с пациентами запрещены, а некоторые знакомые мне врачи… Мы работаем бок о бок. Пусть ты незнакомец, но ты, я уверена, отнесешься ко мне с уважением. Я знаю, ты никогда не посмеешься надо мной и не будешь смеяться за моей спиной по поводу того, что я в двадцать семь лет остаюсь девственницей.

– Ты строишь обо мне слишком много предположений.

– Может быть. – Она беспомощно повела плечами. – Я думала, что я погибла. Когда я открыла глаза и увидела твое лицо, я решила, что ты пришел, чтобы забрать меня на небеса. Теперь я постоянно думаю, что было бы, если… Моя жизнь бессмысленна.

– Вряд ли, – резко сказал он. – Ты врач. Ты работаешь по призванию.

– Работа для меня все. Я не гений, поэтому мне пришлось много учиться, чтобы получить диплом. Я так сосредоточилась на своей карьере, что забыла о личной жизни. – Она нахмурилась. – Я не хочу умирать девственницей.

Франческо потер рукой шею.

Похоже, Ханна не шутит.

Хотя она может лгать. Она способна притворяться, чтобы добраться до его денег.

Он вспомнил безмятежное выражение ее лица, когда она открыла глаза и посмотрела на него, и ее тихие слова.

В тот момент Ханна не могла знать, кто он такой.

Правда, у нее сложилось о нем ложное впечатление. Если бы она знала, кто он на самом деле, то никогда не сделала бы ему такого бесстыдного предложения.

Несмотря на это, Франческо был заинтригован.

Он полноценный мужчина. А какой мужчина на его месте не заинтересуется ее предложением?

Но Ханна девственница, несмотря на то что он думал, будто двадцатисемилетние девственницы – миф.

– Ты даже не догадываешься, кто я, – категорично заявил он.

– Ты говоришь о связях с гангстерами?

– Гангстеры? – немного угрожающе спросил он. Неужели она настолько наивна и не понимает, что его жизнь не ограничивается наблюдением за камерами слежения?

Он внимательно оглядел Ханну снова и понял, что ее невинность очевидна. Он вспомнил свадебные фото своих родителей. Его мать выглядела такой же невинной, когда выходила замуж за его отца. Она верила, что заключает брак по любви, не догадываясь об истинном характере своего мужа и о том, чем он на самом деле занимается.

Ханна снова повела плечами.

– Я читала о тебе в Интернете, – сказала она. – Я знаю, что говорят о твоей семье.

– И ты веришь всему, о чем читаешь в Сети?

– Нет. – Она покачала головой, подчеркивая свою точку зрения.

Он подошел к ней ближе и наклонил голову к ее лицу.

– Ты должна этому верить. Потому что там написана правда. Каждое слово. Я плохой человек. Я последний человек, с которым должна связываться женщина вроде тебя.

Она даже не дрогнула.

– Женщина вроде меня? Что это значит?

– Ты врач. Ты из другого мира.

– Я прошу только одну ночь в твоем мире, вот и все. Одна ночь. Меня не волнует то, что о тебе пишут. Я знаю, ты никогда не причинишь мне боли.

– Ты думаешь? – Ему было невдомек, почему она так упорно ему доверяет. Он должен заставить ее увидеть истину, напугать и вынудить бежать от него прочь.

Франческо выпрямился в полный рост, стянул с ее головы пластиковые кроличьи уши, бросил их на пол и раздавил ногой.

Она безмятежно пялилась на него карими глазами.

– Скажи мне, – осторожно произнес он, поворачивая ее вокруг так, чтобы она уперлась спиной в его грудь, – как ты хочешь, чтобы я лишил тебя девственности?

Ханна глотнула воздух.

Отлично. Он ее напугал.

Запустив пальцы в ее волосы, он вдохнул сладкий аромат ее шампуня. Ее волосы оказались удивительно мягкими.

– Ты хочешь сделать это здесь и сейчас? – спросил он.

Он провел пальцем по ее открытой тонкой шее и ключице, которая была сломана менее двух месяцев назад. Потом он погладил ее по руке и коснулся ладонью ее груди.

– Или ты хочешь сделать это на кровати? – Он провел большим пальцем по ее соску, который напрягся от его прикосновения.

– Я… Я…

– Ты должна знать, как именно хочешь, чтобы это произошло, – пробормотал он, дыша ей в ухо, а потом утыкаясь носом в ее мягкую, как тончайший шелк, щеку. – Тебе нужна прелюдия? Или ты хочешь по-быстрому?

– Я знаю, зачем ты это делаешь.

– Я просто выясняю, как ты намерена избавиться от девственности. Я могу сделать это сейчас, если ты хочешь. – Он прижался к ее спине возбужденным членом. – На столе? У стены? На полу?

Франческо очень не нравилось, что его тело так бурно реагирует на Ханну.

Он не должен поддаваться искушению.

Он не тот, кто станет ее первым мужчиной, независимо от того, как сильно она этого хочет.

– Ты пытаешься меня напугать, – сказала она.

Франческо застыл на месте, поражаясь ее проницательности.

Он с большой неохотой отпустил Ханну, и она повернулась к нему лицом.

Волосы разметались по ее плечам, щеки раскраснелись, а глаза были широко раскрыты. Но она не выглядела испуганной.

– Вы играете с огнем, доктор Чепмен, – заметил он.

Она усмехнулась:

– Я специалист по лечению ожогов.

– Тебе придется найти другого. Я отказываюсь.

Он вдруг вспомнил мужчину, который недавно лапал Ханну на танцполе. Наплевать. Не его дело, кого она выберет себе в любовники.

И все же при мысли о том, что к ней будет прикасаться тот человек, ему стало не по себе. Она слишком… невинна.

Ханна наклонила голову набок:

– Я тебя напугала?

– Нет. Пугаться следует только тебе.

– Но я не боюсь тебя. Мне наплевать на твою репутацию. Я не ищу постоянных отношений. Я просто хочу провести с тобой одну ночь. С тобой мне будет хорошо. Я не сомневаюсь в этом после всего того, что ты для меня сделал.

Он покачал головой.

Творится настоящее безумие.

Он должен попросить охранников вывести Ханну из клуба. Но он не хочет этого.

Франческо слышал истории о людях, которые увлекаются своими спасителями, и наоборот. И хотя он не спас Ханну в прямом смысле этого слова, это было единственное разумное объяснение ее странного поведения.

– По-твоему, я достоин твоего доверия? – Не задумываясь, он протянул руку и взял пальцами прядь ее волос.

– Я в этом уверена. – Подойдя, она слегка запрокинула голову и коснулась рукой его щеки. – Разве ты не понимаешь? Дурной человек не пытался бы меня напугать, а мгновенно принял бы мое предложение.

Его кожу покалывало от тепла ее руки. Он хотел переплести пальцы с ее пальцами…

– Долгие отношения меня не интересуют. Я карьеристка. Но я хочу научиться чувствовать. – Она приблизила лицо и провела носом по его шее, он ощутил ее дыхание. – Я желаю на одну ночь забыть обо всем на свете. Я хочу понять, каково заниматься любовью, именно с тобой. Ты единственный человек, который заставляет меня чувствовать себя живой, даже не прикасаясь ко мне.

Франческо с трудом переводил дыхание. Он по-прежнему держал пальцами прядь ее волос. Его желание только усилилось.

– Если бы я знала, что не возбуждаю тебя, то я сразу бы ушла, – тихо произнесла она. – Я не стала бы унижаться.

– Откуда ты знаешь, что возбуждаешь меня?

– Пусть я девственница, но я не дура.

Он отвел ее руку от своей щеки, шагнул назад и встал, возвышаясь над ней.

– По-твоему, ты сможешь провести со мной одну ночь и сбежать от меня? Этого не произойдет. Секс не игра, а я не игрушка.

На ее лице впервые появилось сомнение.

– Я так никогда не хотела, – приглушенно ответила она. – Меня не просто сильно влечет к тебе. Я не могу это объяснить, но, когда я смотрю на тебя, я вижу жизнь, полную волнений и восторга и всего того, что я не надеялась испытать. Я просто желаю протянуть руку и прикоснуться к тебе.

– Повторяю, ты совсем меня не знаешь. Я не тот человек, каким ты меня себе представляешь. Жизнь потрепала и ожесточила меня. Ты не захочешь связываться с таким, как я.

Он несколько секунд таращился на нее, ожидая, что она опустит глаза. Но Ханна смело выдержала его взгляд.

– Докажи мне это. – Она едва заметно повела плечами. – Докажи, что ты в самом деле ужасный человек.

Он чуть не простонал.

– Это не тот случай, чтобы что-то доказывать. Ты должна понимать, что не просто лишишься девственности. Ты можешь пострадать.

Она сглотнула, но продолжала упорствовать:

– Мне нечего терять. Я не ищу любви. Мне нужна только одна ночь, Франческо.

– Ты желаешь узнать, какой я на самом деле? – грубо спросил он. – Ну, ты это узнаешь. Я покажу тебе, чем я занимаюсь, в этот уик-энд. – Его глаза сверкнули. – Ты поймешь, почему должна меня сторониться. Я гарантирую, что к концу уик-энда ты не захочешь снова меня видеть, а тем более отдаваться мне.

Глава 4

Ханна отдернула занавески на окне за добрых полчаса до того, как Франческо подъехал к ее дому на огромном мотоцикле, ревом мотора перебудив всю улицу.

Ее не удивило, что он ждал, когда она к нему выйдет. После того, как Франческо согласился провести с ней уик-энд, он, не теряя времени, сообщил ей следующее:

– Я заеду за тобой в семь утра, возьми с собой паспорт.

Он вез ее на Сицилию. К себе домой.

Ханна не помнила, когда в последний раз ждала чего-то с таким предвкушением. Или так нервничала.

Ее кожу покалывало, когда Ханна вышла под лучи раннего солнца и увидела, что Франческо по крайней мере снял шлем, чтобы с ней поздороваться.

– Доброе утро! – сказала она, лучезарно улыбаясь ему и с восхищением глядя на его мотоцикл. Франческо в узких кожаных штанах восседал на мотоцикле так горделиво, что по ее телу пробежал трепет. – Мы поедем на нем на Сицилию?

Он холодно оглядел ее:

– Только в аэропорт. Если ты не передумала. – Судя по его тону, Франческо надеялся, что она передумает.

Честно говоря, выходя из его кабинета шесть часов назад, она неоднократно спрашивала себя, правильно ли поступает.

Но она не собиралась отступать. Она ухватилась за подвернувшуюся возможность обеими руками, чтобы не жалеть об упущенном шансе всю оставшуюся жизнь.

– Я по-прежнему хочу туда поехать, – произнесла она и чуть не рассмеялась, когда он неодобрительно поджал губы. Неужели он не понимает, что чем сильнее он пытается ее напугать, тем отчетливее Ханна понимает, что она на правильном пути?

Франческо ее хочет.

Ощущение от его возбужденного тела, которым он прижался к ее спине, было невероятно опьяняющим. Она не подозревала, что способна так реагировать.

Она была готова отдаться ему в его кабинете, но он не воспользовался шансом. В очередной раз.

Франческо делал все возможное, чтобы оттолкнуть Ханну, но она сомневалась, что он что-то от нее скрывает. Она не понимала, почему он считает себя ужасным человеком.

Мрачный, словно туча, Франческо протянул ей черный шлем.

– Надень его.

Она взяла у него шлем.

– Ты не хочешь войти в дом, пока я переодеваюсь? Твой мотоцикл в полной безопасности, потому что все местные хулиганы еще спят.

– Я подожду здесь.

– Мне надо выпить кофе.

– Я подожду.

– Я должна одеться.

– У тебя пять минут.

Вернувшись в спальню, Ханна втиснулась в узкие кожаные штаны и надела тяжелую кожаную куртку.

Увидев свое отражение в зеркале в полный рост, она замерла. Кто бы мог подумать, что кожаная одежда такая сексуальная.

Заперев дверь, она взяла маленький чемодан и вышла к Франческо.

– Так не годится, – сказал он, увидев ее чемодан.

– Но ты же увозишь меня на уик-энд на романтический отдых, – заметила она. – Что ты предлагаешь мне делать?

– Позволь мне уточнить: я не увожу тебя на романтический отдых.

– Это речевой оборот.

– Мы вернемся в Великобританию, когда я буду готов, – сказал он.

– В понедельник в девять утра мне надо быть на работе.

Его лицо оставалось бесстрастным.

– Мы вернемся, когда позволит мой рабочий график, а не твой.

– И сейчас я должна махнуть рукой и ответить, что не смогу поехать с тобой?

– Да.

– Не повезло тебе. Я еду. И ты постараешься, чтобы я приехала на работу вовремя.

– Ты поразительно самоуверенная.

– Я просто знаю, что ты не позволишь, чтобы больные дети страдали от недостатка врачей.

Он скривился, его взгляд ожесточился.

– Ты готова рисковать?

– Нет. – Она покачала головой и печально улыбнулась. – Я знаю, что ничем не рискую. – По крайней мере, нет никакого риска не приехать на работу вовремя. А что касается других сомнений Франческо, то Ханна знала, что риска влюбиться в него нет. Она пережила личный ад в возрасте двенадцати лет.

Они уедут только на уик-энд. А потом она вернется к своим маленьким пациентам, и все в ее жизни будет по-старому.

– Либо найти чемодан поменьше, либо сложи вещи в рюкзак.

– Одну минуту.

Она поспешила обратно в дом. В рекордно короткие сроки собрала сумку, положила туда паспорт, телефон, кошелек, чистое белье, зубную щетку и тонкое платье без рукавов.

– Это все, что ты с собой берешь? – спросил Франческо, когда она подошла к нему с сумкой.

– Ты же сказал взять багаж поменьше.

Он то ли проворчал, то ли фыркнул.

Ханна усмехнулась:

– Если ты хочешь меня оттолкнуть, то прилагай больше усилий.

Раздувая ноздри, он засунул ее сумку в боковой отсек мотоцикла и протянул ей шлем:

– Надевай!

– Надевать?..

– Сейчас же!

Франческо не понимал, как Ханна может быть такой жизнерадостной прямо с утра. По его мнению, это было противоестественно.

С большой неохотой он протянул руку, чтобы помочь ей застегнуть ремешки шлема. Ее улыбка была видна даже через затемненный козырек.

Если он добьется своего, то эта довольная улыбка сойдет с ее лица до того, как они сядут в самолет.

– Ты уже ездила на мотоцикле? – спросил он, и она покачала головой. – Обними меня и повторяй мои движения, прижимайся ко мне на поворотах.

Удостоверившись, что Ханна надежно закреплена на сиденье, Франческо тронулся с места.

Франческо остановил мотоцикл на частной стоянке в аэропорту.

– Это было удивительно! – Ханна быстро сняла шлем, представляя взору спутанные волосы, похожие на птичье гнездо.

Он оглядел ее с головы до ног. У нее были самые фантастические ноги, какие он когда-либо видел. Он заметил, как они хороши, еще вчера вечером, но смешная розовая пачка скрывала ее бедра.

Охранники уже были на месте. Им запрещалось ездить за ним, пока он передвигался по Великобритании. На Сицилии все было иначе.

С максимальным пренебрежением Франческо вытащил сумку Ханны из бокового отсека и подал ей, а затем бросил ключи от мотоцикла одному из своих людей.

– Что ты делаешь? – спросил он, заметив, что Ханна вытащила телефон. Отчасти его удивило, что у нее такое современное средство связи.

– Отвечаю на электронные письма. – Она внимательно смотрела на экран телефона.

– От кого?

– Это по работе.

– Сегодня суббота.

Ханна посмотрела на него снизу вверх. Она действительно выглядела нелепо в тяжелой кожаной куртке. Но ее ноги… И ее попка…

– Больницы на выходные не закрываются. – Она одарила его быстрой улыбкой. – Я сейчас закончу.

Франческо понятия не имел, почему его раздражает, что Ханна уткнулась в телефон. Он не хотел, чтобы у нее сложились неверные представления об их отношениях, но ему не нравилось, что работа для нее важнее его.

– Я готова. – Через минуту она положила телефон в сумку.

После необходимых проверок они поднялись на борт самолета Франческо.

– Это твой самолет? – спросила она с широко раскрытыми глазами, как в тот день, когда пришла в его клуб с букетом цветов.

Он резко кивнул, уселся в кресло и указал ей располагаться напротив него.

– Прежде чем я отдам приказ пилоту, мне надо проверить твою сумку.

– Зачем? Ее уже сканировали.

– Это мой самолет и мои правила. – Он встретил ее взгляд, ожидая, что она огрызнется или сбежит до того, как он испортит ей жизнь.

Ханна пожала плечами и протянула ему сумку.

Он открыл сумку и вытащил из нее нижнее белье Ханны. Он неторопливо разглядывал его. Самолет не взлетал. У нее оставалось время передумать.

Ханна изучала его с беззастенчивым любопытством.

Положив белье в сумку, он достал потертый черный кошелек.

Открыв его, он обнаружил несколько банкнот, кучу квитанций, кредитные и дебетовые карты, а также фотографию.

Ханна поерзала на месте.

Франческо внимательно посмотрел на фото двух одинаковых девочек с длинными волосами цвета льна, карими глазами и широкой улыбкой.

– У тебя есть сестра-близнец? – спросил он.

Она ответила не сразу:

– Да.

Он посмотрел на нее. Ханна поджала губы и слегка побледнела.

– Почему ее вчера не было в клубе?

Сжав кулаки, она вздернула подбородок:

– Бет умерла давным-давно.

Его рука замерла.

– Пожалуйста, осторожнее. Это последнее фото, на котором мы с ней вместе, – немного обеспокоенно произнесла она.

У Франческо появилась отличная возможность убедить ее в своей истинной сущности. Ему следует просто порвать фотографию на мелкие кусочки, и Ханна сбежит от него без оглядки.

Но он этого не сделал.

Голос Ханны вырвал его из противоречивых размышлений.

– Я могу забрать свои вещи? – спросила она в более привычной для него веселой манере.

Не говоря ни слова, он осторожно положил фотографию на место и моргнул, чтобы избавиться от образа счастливых молодых девушек.

Последнее фото вместе…

Ему стало не по себе.

Резко поднявшись, он бросил сумку Ханны на сиденье.

– Мне надо поговорить с экипажем. Пристегни ремень безопасности.

Ханна протяжно выдохнула, глядя, как Франческо выходит за дверь.

На секунду ей показалось, что он разорвет фотографию.

И она никогда бы ему этого не простила.

Он явно хотел это сделать, но порядочность одержала верх. И он не задавал ей вопросов о Бет.

Ханна очень редко говорила о своей сестре-близнеце. Даже спустя пятнадцать лет ей было больно вспоминать об этом. Люди относились к ней по-другому, как только узнавали, что ее сестра-близнец умерла. Она слышала, как об этом шептались в школе, чувствовала на себе любопытные взгляды и глаза тех, кто ждал, когда она расплачется.

Она плакала часто, но всегда в своей спальне, в которой когда-то жила с Бет.

Она научилась отвергать чужое любопытство яркой улыбкой и игнорировать сплетни, с головой уйдя в работу. Точно так же она поступала со своими родителями. И с Мелани. Она успешно закрывалась ото всех, скрывая отчаяние за улыбкой.

Франческо появился через несколько минут, и Ханна одарила его привычной лучезарной улыбкой.

– Взлетаем через пять минут, – сказал он. – Это твой последний шанс передумать.

– Я не передумаю.

– Сицилия – моя страна. Там тебе придется мне подчиняться.

– Я не передумаю.

Его глаза угрожающе сверкнули.

– Ты сама этого хотела.

– Ну и жара, – заметила Ханна, спускаясь с Франческо по трапу самолета. Она глубоко вдохнула и услышала прекрасный запах моря. За тысячи километров она вдруг вспомнила запах дома. Своего настоящего дома на побережье Девона. Не в Лондоне. В Лондоне она просто жила.

– Сейчас лето, – кратко ответил он.

К счастью, Ханна надела платье без рукавов перед тем, как самолет приземлился. Франческо вряд ли это заметил. Он с таким усердием пялился в экран ноутбука, что Ханна не удивилась бы, если бы экран его засосал. Он отвлекся от работы один-единственный раз, чтобы сходить в спальню – да, у него была спальня на борту самолета! – и переодеться в черные брюки, белую льняную рубашку и пиджак.

Их ждал блестящий серый автомобиль, водитель открыл для них дверцу. Точно такой же автомобиль стоял позади, в него уселись охранники Франческо. Еще один охранник сел на переднее сиденье в машину, в которой поехали Франческо и Ханна.

Дверцы автомобиля едва закрылись, когда охранник протянул Франческо серый металлический предмет.

– Это пистолет? – спросила Ханна скрипучим голосом.

Франческо засунул его во внутренний карман пиджака.

– Мы на Сицилии.

– На Сицилии разрешено ношение оружия?

Он пронзил ее испепеляющим взглядом.

– Я надеюсь, он не заряжен, – сказала она. – Нельзя держать его так близко к сердцу.

– Мне повезло, что со мной врач.

– Видишь? Я тебе пригожусь.

Хотя она говорила беспечно, пистолет ее нервировал.

– Куда мы едем? – спросила она после нескольких минут молчания.

– В мой ночной клуб.

Совсем скоро они подъехали к огромному зданию в готическом стиле с колоннами у дверей.

– Это ночной клуб? – произнесла Ханна.

– Я же сказал.

Ночной клуб «Кальветти» в Палермо был по крайней мере в четыре раза больше лондонского. Хотя внутренняя отделка клуба была в том же стиле, клуб выглядел менее пафосным.

Молодая женщина за стойкой бара полировала деревянный стол и практически вытянулась по стойке «смирно», когда их увидела.

– Два кофе в мой кабинет, – сказал Франческо и быстро прошел за дверь с надписью «Частная территория».

Как и в лондонском клубе, здешний кабинет был безупречен. В кабинет вошли двое охранников, которые недавно охраняли клуб «Кальветти» в Англии.

Франческо подошел к небольшому портрету на стене и нажал пальцами рамку. Картина распахнулась, словно книжная обложка.

– Это обязательно? – спросила она, не сдержавшись.

Он повел плечом:

– Зачем облегчать жизнь ворам?

Наблюдая за тем, как Франческо открывает сейф, Ханна решила, что проще пробраться на американскую базу Форт-Нокс, чем в империю Франческо Кальветти. Внутренняя дверь сейфа открылась, и Ханна округлила глаза, увидев внутри огромное помещение.

Ее глаза стали еще шире, когда Франческо начал вынимать оттуда холщовые мешки с деньгами.

Франческо и два его охранника быстро переговорили, пока взвешивали пачки банкнот на небольших электронных весах и делали отметки в большой тетради. Когда молодая женщина принесла два кофе и сахар, Франческо положил по два кусочка в каждую чашку, энергично размешал сахар и протянул чашку Ханне, которая уселась на подоконник.

– Спасибо, – произнесла она, тронутая тем, что он запомнил, какой кофе она любит.

Хотя это нетрудно запомнить, потому что он предпочитает такой же кофе.

Ее поразило, что он впустил ее в свое святилище, заполненное кучей денег. Потом она вспомнила пистолет, который он положил во внутренний карман пиджака.

Приглядевшись, она заметила оружие у одного из охранников.

Встревоженная огромным количеством денег и тем, что сидит в комнате с тремя мужчинами, двое из которых вооружены, Ханна взяла телефон, чтобы успокоиться.

Она приуныла, когда открыла письмо от взволнованной Мелани, которая наконец, после нескольких месяцев раздумий, определилась с меню для свадебного завтрака. Оставалось надеяться, что ответ Ханны был полон энтузиазма, хотя она не смогла заставить себя открыть вложение с меню, а вместо этого решила просмотреть письма с работы.

– Что ты делаешь? – спросил Франческо, отвлекая ее.

– Просматриваю письма.

– Снова?

– Мне нравится быть в курсе дел некоторых пациентов, – объяснила она и положила телефон в сумку.

– Даже в выходные дни?

– Ты же работаешь, – заметила она.

– Это мое дело.

– А выживание и восстановление моих пациентов – это мое дело.

Она не знала, что творится у него в голове, но, судя по тому, как он поджал губы в тонкую линию, ее ответ ему не понравился.

Через несколько минут охранники положили все деньги в большой чемодан.

– Перед тем как ты поедешь в банк, Марио, – Франческо специально говорил по-английски, – я хочу, чтобы ты показал свою руку хорошему врачу, который здесь присутствует.

Марио протянул ей руку с изуродованными пальцами.

Ханна внимательно оглядела ее, а потом стала потирать пальцами мясистую кожу руки.

Франческо пришел в ярость. Он глубоко вдохнул через нос и сжал кулаки. Она просто осматривает руку пациента. Он приказал себе образумиться.

– Что скажешь? – спросил он.

– Рука была сломана в нескольких местах, пальцы раздроблены, как будто о них разбивали что-то тяжелое.

– Отличная оценка. Теперь, Марио, расскажи доктору Чепмен, кто сломал тебе руку и раздробил пальцы.

Марио удивленно взглянул на Франческо, и тот кивнул.

– Это сделал синьор Кальветти, – произнес Марио.

Ханна посмотрела на Франческо.

– Твой отец? – спросила она.

Он сложил руки на груди и вытянул ноги:

– Нет. Не мой отец.

Она округлила глаза:

– Ты?

– Да. Я застукал его за кражей у моего отца. Взгляни на его руку еще раз. Именно так поступают с ворами в моем мире.

Глава 5

Франческо пристально смотрел в глаза Ханны, не ожидая увидеть ее раскрытый от ужаса рот.

Закрыв глаза, она покачала головой. Резко открыв глаза, она еще раз осмотрела руку Марио.

– Шрамы старые, – сказала она.

– Им почти двадцать лет, – ответил Марио на ломаном английском. – Все нормально. Я об этом просил.

– Что? Вы просили изуродовать вам руку?

– Он совершил преступление, зная, какое его ждет наказание в случае поимки, – произнес Франческо.

Проницательно глядя на него, она кивнула:

– И все же даже после так называемого преступления он по-прежнему работает на тебя. Ты доверяешь ему перевозить большие суммы денег от твоего имени. И еще он носит оружие, которым никогда не пытался тебе отомстить.

Франческо не понимал, как Ханна снова выставила его виноватым.

– Не считай это доброжелательностью с моей стороны, – резко ответил он и кивком выпроводил Марио, который покинул кабинет со вторым охранником.

Ханна сидела на подоконнике, ее волосы походили на пушистый улей. Она скрестила ноги, ее светло-голубое платье без рукавов поднялось выше колен. На ней был один из самых отвратительных предметов одежды, которые когда-либо видел Франческо. И все-таки… она выглядела соблазнительно.

– Что он украл? – спросила она.

– Он работал официантом в одном из ресторанов моего отца и стащил выручку из кассы.

– Сколько он взял? – беспокойно произнесла она.

– Я не помню. Примерно сто фунтов стерлингов.

– Значит, ты покалечил его ради ста фунтов?

Франческо встал во весь рост:

– Марио знал, что рискует.

– Справедливо, – сказала Ханна тоном, который не оставлял сомнений в том, что она думает прямо противоположное. – А почему ты просто не вызвал полицию?

– Полиция? – Он хохотнул. – Здесь мы сами решаем свои проблемы.

– Если он украл у твоего отца, почему его наказывал ты?

Франческо отчетливо вспомнил тот день.

Он поймал Марио с поличным и заставил его опустошить свои карманы. Его отец вошел и спросил, что происходит. Марио, глядя Сальваторе прямо в глаза, признался в том, что сделал.

Франческо помнил, что его чуть не стошнило, когда Сальваторе злобно посмотрел на сына и сказал, что тот знает, как следует поступить.

Для Франческо настало время доказать своему отцу, что он мужчина. Этого его отец ждал годами. Это был шанс завоевать отцовское уважение.

Но как он сможет объяснить Ханне, что не мог тогда не выполнить приказа отца?

Позже Франческо никому ничего не объяснял.

Он закрылся в ванной комнате после того, как дело было сделано. Его стошнило. Это был последний раз, когда он позволил себе чувствовать и быть уязвимым.

Он повзрослел за одну ночь.

– Я сделал это потому, что так следовало сделать. Именно я поймал его на краже.

Ханна пристально смотрела на него. В ее глазах не было ни осуждения, ни отвращения. Только сострадание.

– Двадцать лет назад ты был еще мальчиком, – сказала она.

– Мне было шестнадцать лет. Я был мужчиной.

– А сколько лет было ему?

– Столько же.

– Вы оба были почти детьми, – произнесла она.

– Мы оба понимали, что делаем, – резко ответил он. – После той ночи мы перестали быть детьми.

– Я не сомневаюсь, – сказала она. – И сколько еще рук ты раздробил в последующие годы?

– Достаточно много. Иногда показательное наказание просто необходимо.

Насилие было частью его жизни с тех пор, как он научился ползать. Его мать пыталась защитить его от выходок отца, но ее попытки были тщетными. Первое воспоминание Франческо: он смотрит из окна своей спальни на отца, который избивает мужчину на капоте автомобиля. Этого мужчину держали два его охранника.

Мать Франческо была в ужасе, заметив, что он смотрит, и оттащила его от окна, закрыв ему глаза рукой. Франческо узнал только десять месяцев назад, что кровоподтеки, которые он часто видел на теле своей матери, были делом рук его отца, а не результатом ее неуклюжести.

Франческо идеализировал отца всю свою жизнь. Конечно, ему многое не нравилось, но Сальваторе был его отцом. Он любил и уважал его. После его смерти четыре года назад вскрылась истина об отцовском бизнесе, включая импорт наркотиков. Эта информация стала для Франческо тяжелым ударом.

Ему казалось, что стены просторного кабинета сдвигаются. Несмотря на работающий кондиционер, Франческо стало жарко, по его спине скатились капельки пота.

Ханна пристально смотрела в его прекрасные глаза цвета шоколада. Благодаря годам наблюдения за пациентами она понимала, что сейчас творится у него в душе. Ему было больно.

– Почему ты так меня боишься? – спросила она.

Его губы скривились в усмешке. Поднявшись со стула, он плавно подошел к ней, словно пантера.

– Ты думаешь, я тебя боюсь?

– А зачем тогда ты стараешься меня шокировать и заставить возненавидеть тебя? – сказала она.

Он остановился справа от нее, загораживая ей видимость.

Ханна коснулась рукой его груди:

– Я уверена, что ты никогда так не обращался с женщиной раньше.

– Как именно? – резко спросил он и наклонился к ней так близко, что она почувствовала тепло его дыхания. – Мне непонятно, с какой стати ты меня идеализируешь. Я предупреждал тебя с самого начала, что мы из разных миров, и ты ошибаешься на мой счет.

– Значит, ты хочешь, чтобы я увидела, какой ты на самом деле?

– Мы заключили сделку, доктор Чепмен, – отрезал он, схватил ее за руку, которой она касалась его твердой груди, и переплел свои пальцы с ее. Он сжал ее пальцы, не причиняя физической боли, хотя, несомненно, намекал ей, что сделает ей больно, если захочет. – Я гарантирую, что к концу этого уик-энда ты не захочешь отдаваться такому, как я.

Она сжала его пальцы в ответ, ее рот заполнился слюной. Она слегка подняла голову. Их губы почти соприкасались…

– Если ты действительно хочешь мне что-то доказать, сделай мне больно без предупреждения. Ты в два раза больше меня. Ты с легкостью навредишь мне, если пожелаешь. – Ханна играла с огнем. Несмотря на поведение Франческо, она была убеждена, что он ни за что не причинит ей боли.

Его глаза метали молнии. Внезапно он помрачнел и задышал глубже.

– Видишь? – прошептала она. – Ты не можешь меня обидеть.

– Почему ты так в меня веришь? – хрипло спросил он.

– Я это чувствую сердцем, – ответила она и прижала их сцепленные пальцы к своей груди в области сердца. – Я знаю, что ты хороший человек. Почему ты в себя не веришь?

– У меня нет иллюзий по поводу того, кто я такой. Ты всю жизнь лечишь больных детей, а я вращаюсь среди власти и денег и всей той грязи, что они привлекают.

– Мне наплевать на твои деньги и власть.

Простонав, он что-то тихо сказал, обнял ее рукой за шею и поцеловал в губы.

Ханна не догадывалась, каково целоваться с Франческо, но она не предполагала, что в ее жилах так забурлит кровь. Она прижала руку к его щеке, поглаживая гладкую кожу, а потом разомкнула губы и скользнула языком в его горячий рот.

Франческо с трудом переводил дыхание. Убрав руку с ее шеи, он коснулся груди Ханны, а потом обхватил ее за талию и крепче прижал к себе. Когда он проник языком в ее рот, она словно растворилась во Франческо. Они льнули друг к другу и жадно целовались.

Она погладила кончиками пальцев его сильную шею, удивляясь тому, какая она мускулистая.

До того как Ханне удалось понять смысл замечательных ощущений, которые она испытывала, Франческо резко от нее отстранился. Его грудь часто поднималась и опускалась, он шагнул назад, вытирая рот, словно желая избавиться от вкуса ее губ.

– Я знаю, что тебе наплевать на мои деньги и власть, – выпалил он. – Поэтому я не имею права с тобой связываться.

Пытаясь побороть унижение от его внезапного отказа, Ханна спрыгнула с подоконника.

– Я не знаю, сколько еще раз я должна повторить, что меня не интересуют долгие отношения. Я просто хочу испытать то, что испытывает женщина.

– И ты должна это испытать с тем, кто станет твоим будущим.

– Медицина – мое будущее.

– Это помешает твоим будущим отношениям с мужчиной?

Даже не потрудившись скрыть раздражение, она покачала головой:

– Я замужем за работой, и мне это нравится. Я хочу стать хорошим консультантом. Я работала слишком упорно и слишком долго, чтобы отказываться от всего этого ради отношений, которые не удовлетворят меня так, как моя работа.

– Откуда ты знаешь, если у тебя не было мужчины?

Она поджала губы:

– Я просто знаю, и все.

– Работа не согреет тебя ночами в постели.

– С этим отлично справится грелка. И кстати, какое право ты имеешь задавать мне подобные вопросы? Я не вижу на твоем пальце обручального кольца. Если интернет-отчеты о тебе верны, а ты сказал, что они верны, то у тебя фобия к постоянным отношениям.

Он помрачнел:

– У меня свои причины, чтобы избегать брака.

– А у меня свои. Почему же ты не можешь их уважать?

Франческо сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Почему он не может воспользоваться тем, что предлагает ему Ханна? Он так возбужден, что готов отвезти ее на свою виллу и сделать все, о чем она просит.

Но даже если он примет ее слова за чистую монету и проведет с ней только одну ночь, такая близость запятнает ее репутацию. Она заслуживает лучшего мужчину, чем сын Сальваторе Кальветти, хотя она этого не понимает.

– Пошли отсюда, – сказал он, не в силах находиться с ней в четырех стенах. – Мы едем в магазин.

– Магазин?

– Тебе нужно платье для сегодняшнего вечера.

– Зачем? Что сегодня произойдет?

– Мы поедем в мое казино. Там проходит турнир по покеру, за которым я обязан наблюдать. Ты не должна выглядеть как бродяжка.

Она побледнела от его жестоких слов, но он не стал извиняться.

Бродяжка.

Франческо считает ее бродяжкой?

Он бросил ее в дизайнерском магазине со словами:

– Встретимся на моей вилле. Купи все, что захочешь.

В ее распоряжении он оставил водителя. Ханна до сих пор не понимала, хочет ли она рассмеяться или врезать ему по физиономии.

Ладно, она уделяла мало внимания своей внешности, но никогда не была бродяжкой.

Она покупала новую одежду в Интернете, когда старая начинала изнашиваться. Она выбирала одежду для работы и отдыха. Одежда служила ей средством защиты от холода.

Ее волосы… Ну, у нее не было времени на регулярные стрижки. Если остальные ее коллеги находили время для посещения салонов красоты, то они молодцы. Но ей следовало признать, что последние годы ее волосы выглядят, мягко говоря, несуразно.

Ханна помнила, когда мать впервые разрешила ей и Бет пойти к хорошему парикмахеру. Это был их двенадцатый день рождения, и они обе чувствовали себя взрослыми. Она не могла поверить, что после этого целых пятнадцать лет не делала стрижку и не пользовалась кондиционером. Ханна смутно припоминала, как мать стучала в дверь ее спальни и говорила, что ей пора в парикмахерскую. Но она категорически отказывалась туда идти, ведь Бет с ней не будет.

Выбрав платье, туфли, сумочку и сексуальное шелковое нижнее белье, поглаживая которое, Ханна покраснела, она передала все это менеджеру магазина вместе со своей кредитной картой.

– Синьор Кальветти уже договорился об оплате, – сказала менеджер.

– Я знаю, но я могу заплатить за свою одежду.

– Это очень дорого.

– Я могу себе это позволить. – У нее были деньги на крупные покупки. Ханна не употребляла алкоголь, редко бывала в увеселительных заведениях. Она ежемесячно выплачивала кредит и оплачивала счета, потом совсем немного тратила на еду из полуфабрикатов. Она не водила машину. Она ездила только к родителям в Девон, но каждый раз ее и сестру отвозил туда будущий муж Мелани.

Ее коллеги, особенно одногодки, постоянно жаловались на нехватку денег. У Ханны всегда была заначка.

Несмотря на ее уверенность, менеджер магазина неохотно взяла ее банковскую карту.

– Либо берите мою карту, либо я куплю платье в другом магазине, – сказала Ханна и улыбнулась растерянной женщине. – На карте достаточно средств.

– Но синьор Кальветти…

Ах вот оно что. Менеджер беспокоится по поводу того, что будет, когда Франческо узнает, что его приказ не выполнен.

– Не волнуйтесь. Я скажу ему, что сама настояла на оплате. Он привыкает к моему упрямству.

Меньше чем через минуту покупка была довершена. Сегодня Ханна потратила на одежду больше, чем на весь свой гардероб после окончания медицинского университета.

– Вы не подскажете мне хорошего парикмахера, к которому не надо записываться заранее?

Менеджер пригляделась к волосам Ханны и неуверенно улыбнулась:

– Любовницу синьора Кальветти будет рад принять любой салон красоты в Палермо. Вы хотите, чтобы я сообщила о вашем визите?

Любовница синьора Кальветти… По телу Ханны распространилось приятное тепло.

– Это очень мило с вашей стороны, спасибо. Я скажу Франческо о том, как вы мне помогли.

Через пять минут Ханна покинула бутик с ассистентом из магазина, которая лично сопроводила ее в выбранный салон красоты.

Салон был заполнен женщинами, явно принадлежавшими к элите сицилийского общества. Однако с Ханной обращались как со знаменитостью, стилисты и их помощники заискивали перед ней, наперебой предлагая ей крепкий кофе.

В конце концов, получив счет на оплату, Ханна приложила все силы, чтобы не завопить от ужаса. Передавая менеджеру банковскую карту, она убедила себя, что прическа стоит таких расходов.

После сегодняшнего преображения Франческо никогда не сочтет ее бродяжкой.

Глава 6

Ханна провела за покупками в Палермо так много времени, что Франческо начал сомневаться, не передумала ли она и не вернулась ли в Лондон.

Он мог бы выяснить, где она, просто позвонив охраннику, которому приказал следить за ней, но он каждый раз себя останавливал. Он промаялся почти два часа.

Когда пуленепробиваемый внедорожник подъехал к воротам виллы поздно вечером, Франческо ожидал, что Ханна выйдет из него, нагруженная сумками и пакетами после того, как опустошила его банковскую карту.

Но она выбралась наружу и стала подниматься по крутым ступеням, ведущим к главному входу виллы, будучи по-прежнему в своей уродливой, бесформенной одежде. В руке у нее была сумочка и два пакета, а на ее голове красовался темно-синий шарф.

Она выглядела еще более растрепанной, чем в тот момент, когда он оставил ее в бутике.

Тем не менее при виде ее его сердце забилось чаще.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Франческо открыл входную дверь.

Ханна стояла на ступеньке перед ним.

– Это твой дом? – спросила она, ее глаза сверкнули.

– Да.

– Это невероятно.

Франческо очень постарался не улыбаться.

– Спасибо. – Он шагнул назад, впуская ее. – Ты задержалась.

– Менеджер бутика была так любезна, что посоветовала мне салон красоты.

– Ты постриглась? – Он уловил аромат дорогого шампуня и кондиционера.

– Вроде того. – Она посмотрела на него с озорством. – Скоро сам увидишь. Парикмахер закрыла прическу шарфом, чтобы ветер не растрепал волосы. – Она прокрутилась на месте. – Я не могу поверить, что это твой дом. Ты живешь здесь один?

– У меня есть слуги, но они живут в отдельных пристройках.

– Это удивительно. В самом деле удивительно.

Дом Франческо был предметом его гордости, его святилищем, закрывающим от опасностей. Его обрадовал энтузиазм Ханны.

– Кто бы мог подумать, что у гангстеров такая хорошая зарплата? – Она рассмеялась, заметив непроницаемое выражение его лица. – Ты же сам пытаешься убедить меня, что ты гангстер.

– Ты всегда такая прямолинейная? – спросил он.

Она слегка наморщила нос:

– Э-э-э… Я не задумывалась об этом.

– Твое поведение оживляет.

– Да? И тебе нравится?

– Почти все, что оживляет, приятно, – сказал он.

– Отлично. Я рада, что хоть что-то тебе во мне нравится.

Услышав ее беспечный тон, он схватил ее за запястье:

– Когда же вы поймете, доктор Чепмен, что мое одобрение ничего не означает для женщины вроде вас?

– А когда вы, синьор Кальветти, поймете, что я не только врач, но и женщина? – упрекнула она его.

Он должен радоваться, что она разглядела его настоящую суть. Однако это почему-то его нервировало.

– Поверьте мне, доктор Чепмен, – произнес он, делая акцент на ее фамилию, – я хорошо понимаю, что под вашим небрежным внешним видом скрывается женщина.

Она застенчиво улыбнулась, и на ее щеках выступил румянец.

Засунув руки в карманы, чтобы снова не прикоснуться к ней, Франческо наклонил голову влево.

– Если пройти в этом направлении через несколько комнат, то можно выйти к крытому бассейну. Пользуйся либо им, либо бассейном на улице. Через боковую дверь у крытого бассейна можно попасть на кухню. Если ты проголодалась, мой повар что-нибудь приготовит. Но я посоветовал бы тебе потерпеть, потому что мы поужинаем в казино. Я покажу тебе твою комнату.

– Она моя только до завтра, – добродушно сказала Ханна, сдерживая вопрос о том, будет ли она спать в его комнате, хотя уже знала ответ.

Вилла Франческо была красивым белым дворцом, расположенным на склоне горы. Поднимаясь к входной двери виллы, Ханна уловила такой сильный аромат цветов и лимонов, что была просто счастлива стоять на лестнице и наслаждаться. Ей казалось, что она вошла в Зазеркалье и очутилась в параллельной вселенной.

Она шла за Франческо под огромными белыми арками по яркому плиточному полу мимо экзотической мебели, а потом поднялась по извилистой каменной лестнице и вошла в длинный коридор неимоверной ширины.

– Здесь когда-то была пещера? – спросила она.

Франческо расхохотался, его смех эхом отразился от высоких потолков.

– У дома немного таинственная история, – сказал он, открывая дверь в конце коридора. – Вот твоя комната.

Ханна прижала руку ко рту, чтобы сдержать визг. Она медленно оглядела кровать с балдахином, яркие цвета, балкон с видом на уличный бассейн…

– Вот это да, – произнесла она, чувствуя себя легкомысленной школьницей. – Если бы мне не пришлось возвращаться на работу в понедельник, я бы тут задержалась.

– Ты по-прежнему веришь, что я отвезу тебя в Лондон вовремя? – спросил он, и она закатила глаза. – Будем надеяться, что твоя вера в меня оправданна.

– Я могу сама улететь обратно.

– А твой паспорт? Без него тебя не выпустят из страны.

– Мой паспорт у меня в сумке.

– Ты в этом уверена? – Увидев ее озадаченный взгляд, Франческо наклонился и прошептал ей на ухо: – Я дам вам совет, доктор Чепмен. В компании гангстеров никогда не оставляйте свою сумку открытой, если в ней лежат паспорт и телефон.

С этими словами он прошел к двери, выразительно похлопывая рукой по своему заднему карману:

– Будь готова через два часа.

Ханна наблюдала, как он закрывает дверь, а потом полезла в сумку.

Невероятно! За короткое время, что она провела в его доме, Франческо стащил ее паспорт и мобильный телефон, а она ничего не заметила.

Она должна быть в ярости. Он завладел ее паспортом. Однако больше всего ее беспокоил телефон.

Она была уверена, что утром Франческо вернет ей вещи.

Утром.

Но сначала надо пережить ночь.

При мысли о том, что принесет ей нынешняя ночь, по ее спине пробежала дрожь.

Франческо сидел на широком диване и смотрел автогонки по телевизору, когда услышал движение за аркой, отделяющей гостиную от библиотеки.

Сев прямо, он вытянул шею, чтобы лучше видеть.

И увидел голубой цвет, а потом перед ним появилась Ханна.

У него отвисла челюсть.

Она, явно волнуясь, раскинула руки:

– Что скажешь? Теперь я не похожа на бродяжку?

Бродяжка? Ханна выглядела ошеломляюще.

Платье из мягкого голубого материала было сшито в восточном стиле, с однотонной цветочной вышивкой, и облегало ее стройную фигуру. В разрезе до середины бедра были видны потрясающе стройные ноги.

Волосы Ханны были окрашены в мягкий медовый цвет и уложены в гладкий пучок, закрепленный черными шпильками. Ее глаза были подведены черной подводкой, а губы накрашены вишнево-красной помадой.

Ханна была прекрасна.

Однако Франческо очень не понравилось, что она так сильно изменилась.

– Нет. Ты больше не похожа на бродяжку.

– Ох, какое облегчение. – Она подошла к нему в туфлях на довольно высоких каблуках, слегка покачиваясь, и протянула руку. – Верни мне мой телефон.

– Ты получишь его, когда уедешь с Сицилии, – сказал он.

– Он мне нужен.

– Зачем?

– Я хочу знать, что происходит с моими пациентами.

– А чем ты поможешь им отсюда? – спросил он.

– Я должна знать об их состоянии.

Он рассердился:

– Неужели все врачи так опекают своих пациентов?

Она поджала губы:

– Понятия не имею. Мне не важно, чем занимаются мои коллеги в рабочее время.

– А куда подевалась профессиональная выдержка? Я думал, врачей обучают держать дистанцию.

Ее глаза гневно сверкнули.

– Проверка состояния моих пациентов говорит о моем непрофессионализме?

– Я просто спросил.

– Не надо задавать мне таких вопросов. Я не позволю сомневаться в моем профессионализме ни тебе, ни кому-то еще.

Франческо впервые услышал в ее ответе злобу. Похоже, он задел ее за живое.

Внимательно глядя на нее, он встал на ноги:

– По-моему, тебе полезно провести один вечер вдали от своего телефона.

Ханна открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к ее губам.

– Я не оспариваю твой профессионализм. Я просто не хочу, чтобы ты весь вечер торчала в телефоне.

Ее щеки сильнее покраснели, а глаза мятежно сверкнули.

– Я предлагаю тебе сделку, – продолжал он вкрадчивым тоном. – Ты говоришь, что хочешь жить по полной, но это будет невозможно, если ты не перестанешь думать о своих пациентах. Если ты докажешь, что можешь расслабиться и наслаждаться жизнью в казино, то я отдам тебе телефон, когда мы вернемся на виллу.

Впервые с тех пор как познакомилась с Франческо, Ханна захотела ему врезать. Пусть оставит ее паспорт при себе – он отдаст его, когда придет время уезжать. Она знала, что получит свой телефон обратно, но он нужен ей сейчас.

Как он посмел утверждать, будто она не умеет сдерживать эмоции? Она держит с пациентами дистанцию. Просто она не хочет становиться бесчувственной. Она живет ради своих пациентов. Она ни за что не позволит, чтобы ее маленькими подопечными занимался бездушный врач.

В конце концов Ханна глубоко вдохнула и впервые одарила Франческо притворной улыбкой.

– Прекрасно. Но если ты хочешь, чтобы я расслабилась и наслаждалась, то ты должен сделать то же самое, – беззаботно прибавила она. – Ты работаешь больше меня. Я по крайней мере не работаю в выходные.

✽ ✽ ✽

Казино «Кальветти» располагалось в огромном четырехэтажном здании в стиле барокко в центре Палермо. Ханна прошла за Франческо по первой широкой лестнице и вошла в огромную комнату с игровыми столами и автоматами. Казино походило на уменьшенную копию Вегаса.

В сопровождении охранников они поднялись на третий этаж. Там группа мужчин в черном расступилась, пропуская их в комнату, которая была практически идентична той, что располагалась на втором этаже. Но через несколько минут Ханна заметила отличие. На первых двух этажах располагались обычные игроки. На третьем – людей было меньше, и они выглядели богаче.

Держась рядом с Франческо, Ханна разглядывала золотую отделку столов, красивых надушенных женщин, мужчин в смокингах. Франческо выглядел великолепнее обычного. Поговорив с клиентами, он обнял ее за талию и провел через двойные двери в ресторан.

– А клиентам со второго этажа разрешено здесь ужинать? – спросила она, когда метрдотель усадил их за угловой столик.

– У них есть свой ресторан, – ответил Франческо, открывая меню в кожаном переплете.

– Но им разрешено ужинать здесь?

– Третий этаж предназначен только для особых клиентов. Для того чтобы им стать, надо сделать вступительный взнос в пятьдесят тысяч евро и ежегодно платить за членство по десять тысяч.

Она удивленно моргнула:

– Люди за это платят?

– Люди платят за эксклюзивность. Лист ожидания длиннее фактического списка клиентов.

– Я в шоке. Я кажусь себе безбилетником.

Он поднял глаза и посмотрел на нее:

– Ты со мной.

От его притягательного и простого заявления у нее участилось сердцебиение, и она перестала злиться на него за отказ отдать ей мобильный телефон.

– Что ты порекомендуешь заказать? – спросила она, когда обрела дар речи.

– Все меню.

Она рассмеялась, но ее смех был скорее нервным, чем веселым.

К ним подошел официант, и Франческо заговорил с ним по-итальянски.

– Я заказал бутылку шираза, – сказал Франческо.

– Это вино?

– Да. Мы поставляем сюда шираз самого высокого качества.

– Я не пью вино. Я выпью колу.

Он вгляделся в ее лицо.

– Ты когда-нибудь пила вино? – спросил он.

– Нет.

– А ты вообще употребляла алкоголь?

– Я выпила немного шампанского на девичнике Мелани. – Внезапно ей пришло в голову, что девичник Мелани был всего двадцать четыре часа назад.

Ей казалось, что с тех пор прошло очень много времени.

– И это был твой первый прием алкоголя?

Она медленно кивнула, пялясь на него:

– Наверное, я выпью шираза.

Франческо одобрительно кивнул:

– Но только маленький бокал. Твое тело еще не привыкло к алкоголю.

– Мое тело вообще ни к чему не привыкло.

Официант принес вино и кувшин воды до того, как Франческо успел спросить, что Ханна имела в виду своим замечанием.

Чем больше времени он проводил с Ханной, тем сильнее она его интриговала. Казалось, ее не беспокоит абсолютно ничто, если только не оспаривать ее профессионализм. И не отбирать у нее телефон.

Он наблюдал, как она, хмурясь, читает меню.

– А мидии вкусные? – спросила Ханна.

– Вкусные.

Она просияла:

– Тогда я закажу их.

Пока они ждали, когда приготовят основные блюда, им подали закуски.

– Это ветчина? – спросила Ханна, взяв кусок прошутто.

– Не совсем. Попробуй.

Она отправила прошутто себе в рот, прожевала и одобрительно кивнула. Проглотив, она взяла жареный перец.

– Выпей немного вина, – предложил Франческо.

– А его надо нюхать?

– Если ты хочешь. – Он сдержал смешок, когда она практически окунула нос в вино.

Ханна пила вино маленькими глотками.

– Ух ты. Правда хорошо.

– Ты действительно никогда не пила вина?

– Не пила. – Она отправила в рот зеленую оливку.

– Почему нет?

Она наморщила нос:

– Мои родители непьющие, поэтому у нас в доме никогда не было алкоголя. Когда я достаточно повзрослела, чтобы пробовать алкоголь, я с головой ушла в учебу. Я не могла позволить, чтобы что-нибудь помешало мне стать врачом.

– Сколько тебе было лет, когда ты решила стать врачом?

– Двенадцать.

– Довольно рано для такого жизненно важного решения, – сказал он.

– Большинство двенадцатилетних детей мечтают о том, кем станут, когда вырастут.

– Согласен. Но большинство из них меняет свое мнение.

– А кем ты хотел стать в двенадцать лет?

– Мотогонщиком.

– Ты и так гоняешь на мотоцикле. Что же тебе помешало? Или ты просто передумал?

– Это была несбыточная мечта, – ответил он, поводя плечами. – Я был единственным ребенком в семье Сальваторе Кальветти. Меня воспитывали так, что однажды я возглавлю его империю.

– И как идут дела?

Франческо жестко взглянул на нее:

– Я всегда знал, что создам собственную империю. Мне интересно, что побудило тебя заниматься медициной? Смерть твоей сестры?

Она немного замешкалась:

– Да.

– Ее звали Бет?

Через секунду Ханна кивнула. Когда она потянулась к стакану воды, он увидел, что ее рука слегка подрагивает. Сделав большой глоток воды, она посмотрела на него в упор.

– Бет заболела менингитом, когда нам было по двенадцать лет. Врачи сказали, что у нее обычный грипп. Они поставили точный диагноз слишком поздно. Она умерла через день.

Ханна излагала ему голые факты в такой прозаичной манере, оставаясь уравновешенной, что ему стало совестно.

– И ты решила стать врачом, чтобы спасать детей вроде Бет?

– Ты упрощаешь, но ты прав. Я помню, как шла по отделению мимо кабинок и отдельных палат, заполненных больными детьми и их испуганными родителями. Я не понимала, почему умерла именно Бет. Почему я выжила? Менингит очень заразен. – Она глубоко вздохнула. – Я знаю, ты сочтешь меня глупой и слабой, но после смерти Бет я выжила только благодаря тому, что решила, как в один прекрасный день я спасу столько детей, сколько смогу.

Франческо выдохнул. У него сильнее сжалось сердце.

– Я не считаю тебя слабой и глупой.

Ханна снова отпила воду. Ее рука задрожала сильнее, и он вдруг захотел ее сжать.

– Мою мать несколько раз госпитализировали из-за передозировки наркотиков, – вдруг сказал он. – Ее спасала только самоотверженность врачей и медсестер. Она умерла только потому, что переборщила с наркотиками в выходные дни.

Франческо по-прежнему живет с чувством вины. Умом он понимал, что ни в чем не виноват. В то время ему было всего пятнадцать лет. Но Франческо знал, насколько уязвима его мать, и все же он вместе с отцом оставил ее на выходные одну и поехал в усадьбу Мастранджело.

Поездка якобы была деловой, потому что отец Франческо и Пьетро Мастранджело были близкими друзьями. По крайней мере, так было до того, как взаимная симпатия Кальветти и Мастранджело не сменилась антипатией. Тогда Франческо был невероятно горд тем, что отец взял его с собой; он уехал, не думая о матери.

Пока Франческо и Сальваторе наслаждались субботним вечером, ели вкусную еду, пили хорошее вино и играли в карты с Пьетро и его старшим сыном, Люкой, Элизабет Кальветти умирала от передозировки наркотиков в своей постели.

Мать Франческо умирала, пока он купался в гордости, потому что монстр, который подсадил ее на наркотики, отнесся к нему как к мужчине… При мысли о том, как он жаждал получить одобрение этого ублюдка, у Франческо скрутило живот; он с силой вонзил ногти себе в ладони.

Его мать была добрейшим и нежнейшим человеком на свете. Ее смерть разорвала его душу пополам. Он опоздал с местью на двадцать лет, но все-таки он отомстил. Он сделает все, чтобы о его отце забыли.

– Я очень уважаю врачей, – медленно произнес он, разжимая руки и не понимая, отчего так разоткровенничался с Ханной. – Когда я смотрю на тебя, доктор Чепмен, я вижу женщину, знающую, что такое сострадание, порядочность и честность. Миром, в котором живу я, правят деньги, власть и алчность.

– Ты цельная натура, – возразила она.

– По этому поводу у нас разные мнения. – Он кивнул официанту, который с осторожностью подходил к ним. – Похоже, наши блюда готовы. Я предлагаю закончить дискуссию и поужинать, иначе все остынет.

Она одарила его благодарной улыбкой, и у него так сильно сдавило грудь, что на секунду он испугался, будто не сможет вздохнуть.

Глава 7

Оставшуюся часть ужина Франческо вел непринужденный разговор и задавал Ханне в основном безличные вопросы о медицинском университете и ее работе. Его интерес казался искренним, и это ей льстило. В свою очередь, он признался ей в любви к мотоциклам. Ее не удивило, что у него их больше десяти.

Когда Ханна приступила к шоколадному торту, Франческо посмотрел на часы.

– Мне надо переговорить с главой службы безопасности до начала турнира в покер. Ты хочешь пойти со мной или мне приказать одному из сотрудников показать тебе казино?

– Ты участвуешь в турнире?

– Нет. Играют только клиенты. Хотя это крупнейший турнир на Сицилии и клиенты хотят видеть меня. Так они чувствуют себя солиднее. – Она заметила озорной блеск его глаз и подумала, что, вероятно, Франческо шутит.

– У тебя для них мало времени? – спросила она.

– Я всегда нахожу для них время.

– Я спросила не об этом.

– Я тебя понял. – Он растянул губы в ленивой улыбке. Он допил вино, пристально глядя ей в глаза. – Ты знаешь правила игры в покер?

– Как ни странно, я их знаю. Покер отвлекает меня, когда мне надо отдохнуть от учебы поздно ночью, или я не могу уснуть.

– Ты по-прежнему учишься?

– Да. Кроме того, мне необходимо читать новые научные статьи и публикации о клинических исследованиях.

– Похоже, ты совсем не оставляешь времени на развлечения, – метко заметил он.

– Мне это нравится. Но ты прав. Однако я все-таки сейчас здесь.

– Когда ты сказала, что посвятила медицине всю свою взрослую жизнь, я не предполагал, что ты сделала это в буквальном смысле этого слова.

Она пожала плечами и поморщилась:

– Мне это необходимо. Медицина и мои пациенты всегда будут моим приоритетом, но после аварии… Я по-новому посмотрела на свою жизнь. – На ее глаза навернулись жгучие слезы. Она так давно не говорила о Бет.

Ханна помнила свою сестру постоянно, но в последние недели ей казалось, будто Бет рядом с ней. Словно ей достаточно повернуть голову, чтобы увидеть свою покойную сестру.

Сморгнув слезы, она тихо сказала:

– Я не знаю, есть ли жизнь на том свете. Но если она есть, то я не хочу, чтобы Бет на меня сердилась. Она любила жизнь. Мы обе ее любили. Но я уже забыла об этом.

Ханна чуть не подпрыгнула на стуле, когда Франческо положил теплую ладонь на ее руку. Она была такой большой, что полностью накрыла ее руку. Ханна ощутила спокойствие, хотя ее кожу стало покалывать.

– Ты хочешь поучаствовать в турнире по покеру? – спросил он.

– Ой, у меня не получится.

– Подумай о том, что ты сможешь рассказать Бет.

Она осознала, как внимательно ее слушал Франческо. Он все понял.

Ей стало еще спокойнее.

– А сколько это стоит?

– Для тебя участие бесплатное. Для всех остальных – сто тысяч евро.

У нее отвисла челюсть:

– Столько денег за одну партию в покер?

– Ради этого турнира люди прилетают со всего мира. Мы набираем шестьдесят участников. Двое отказались участвовать, поэтому для тебя освободилось место.

– Я не знаю. А остальные участники не рассердятся, когда узнают, что я играю бесплатно?

– Они не узнают. В любом случае это не их дело. Мое казино – мои правила. Ну же, Ханна, сыграй.

Он впервые назвал ее по имени. Ей очень понравилось, как он произносит ее имя, у него был такой глубокий и соблазнительный акцент.

Выпрямив спину, она кивнула, едва сдерживая волнение:

– Зарегистрируй меня на игру. Я согласна.

Франческо наблюдал за турниром по покеру из просторной комнаты для службы безопасности на верхнем этаже казино. Служба безопасности работала круглосуточно и отслеживала происходящее в каждом уголке здания, за исключением туалетов. Особый интерес вызывал игрок в блек-джек на втором этаже – мужчина подозревался в шулерстве во всех европейских казино. Конечно, его можно было просто выгнать из помещения, но Франческо требовались доказательства. И запрета на посещение казино будет недостаточно. После того как установят вину игрока, он понесет наказание.

Первый раунд турнира был в полном разгаре. За столом, где играла Ханна, было шесть игроков, двое из них уже выбыли. Для новичка она играла поразительно хорошо, ее бесстрастное лицо было непроницаемым. Из оставшихся игроков она была на втором месте по количеству фишек.

Дилер передал четырем игрокам по две карты, три карты остались на столе. Франческо видел, что на руках у Ханны туз и валет, оба бубновые. У игрока с наибольшим количеством фишек были на руках два короля. Одной из карт на столе был король. Игрок пошел ва-банк, а это означало, что, если Ханна хотела продолжать игру, следовало поставить на кон все оставшиеся фишки.

Она и бровью не повела, а просто подтолкнула вперед кучу фишек, показывая, что продолжает играть.

Неужели она выиграет партию? Леди Удача может быть доброй, но побить три карты… Дилер перевернул карты на столе – два туза.

Ханна выиграла партию!

Она отпила воду, выражение ее лица оставалось непроницаемым. Игра не закончена. Никто из тех, кто за ней наблюдает, не узнает, что ее сердце колотится как сумасшедшее.

Надо было видеть взгляд ее поверженного соперника! Он смотрел на Ханну так, словно ожидал, что у нее из-за спины появится змея. Два других игрока смотрели на нее с уважением.

Если бы она не участвовала в турнире, то сейчас прыгала бы от волнения. Она казалась себе героиней гламурного голливудского фильма. Не хватало только густого сигаретного дыма.

Как только началась новая партия, вокруг их стола собралась небольшая группа шепчущихся людей.

Ханна посмотрела на две свои карты и подняла ставку. Один из ее соперников сделал то же самое. Второй предпочел пасовать. На кону выложили карты. Ханна снова подняла ставку. Один из ее соперников тоже ее поднял. Так продолжалось несколько раз.

У нее были не лучшие карты. Все шансы, что у соперника карты лучше. И все же она не могла остановиться. Она испытывала ту же бесшабашность, как в тот день, когда ушла с танцпола и догнала Франческо.

Пришла ее очередь делать ставку.

Где же Франческо? Он говорил, что будет рядом с игроками.

Его не было в игровом зале, но Ханна просто знала, что он за ней наблюдает.

Она подтолкнула все свои фишки вперед:

– Ва-банк!

Соперник вытаращился на нее, у него подергивался левый глаз.

Она равнодушно уставилась на него в ответ.

Он потер подбородок.

Она уже знала, что ее блеф удался и огромная куча покерных фишек достанется ей.

Франческо не мог поверить тому, что видит на мониторах.

Ханна была настоящим шулером! Иного способа описать ее игру просто не было. Ее поведение иногда было безрассудным. Однако соперники видели только ее каменное лицо.

Для женщины, которая никогда не играла в покер, Ханна играла мастерски.

У него ёкнуло сердце, когда он подумал, почему она научилась казаться бесстрастной. Такое под силу лишь тому, кто годами скрывает свои эмоции.

Только после того, как Ханна выиграла финальную партию, ее губы растянулись в улыбке. Она испытывала неподдельный восторг, когда побежденные соперники пожимали ей руку и целовали ее в щеку. Мужчины вокруг стола тоже поздравляли ее и обнимали.

– Я возвращаюсь вниз, – сказал Франческо, направляясь к армированной стальной двери. По непонятной причине у него испортилось настроение.

Идя по главной игровой площадке третьего этажа, он игнорировал все попытки игроков и сотрудников встретиться с ним взглядом.

Ханна пила кофе в окружении орды мужчин, которые из кожи вон лезли, чтобы впечатлить ее своими остротами и мужественностью.

Как только она увидела Франческо, ее глаза загорелись, а потом померкли, когда она подошла к нему.

– В чем дело? – спросила она.

– Ни в чем.

– О, ты лжешь. Ты выглядишь так, будто кто-то стащил вставную челюсть у твоей бабушки, и тебе придется пожертвовать для нее своими собственными зубами.

Ее юмор никак не поднял ему настроения.

– А ты, похоже, развлекаешься, – язвительно произнес он.

– Разве не в этом смысл турнира? – спросила она. – Ты же сам посоветовал мне наслаждаться жизнью.

Франческо сделал глубокий вдох. Озадаченность Ханны напомнила ему, что у него нет оснований вести себя как ревнивому дураку.

Ревность?

Ему ужасно захотелось перебросить Ханну через плечо и унести из казино подальше от всех этих восхищенных мужчин.

Его отец, несмотря на то что постоянно крутил романы с юными девицами, ревновал свою жену, как одержимый. Он не раз поднимал на нее руку только за то, что та как-то не так посмотрела на другого мужчину.

Франческо думал, что ревновать никогда не будет. Нечто похожее на ревность он испытал, когда ему было чуть за двадцать. Он узнал, что его девушка по имени Луиза одновременно встречается с ним и Пепе Мастранджело, хотя она клялась, что порвала с ним. Франческо пришел в ярость, которая усилилась, когда он узнал, что она обманула его из-за денег, чтобы сделать аборт в Великобритании. Она была настолько распутной, что сама не понимала, от кого забеременела – от Франческо или от Пепе.

Франческо презирал Луизу за ее ложь, но никогда не хотел поквитаться с Пепе.

Поняв, что способен ревновать, Франческо напомнил себе, что в его жилах течет кровь Кальветти.

Сальваторе Кальветти ни за что не оставил бы Луизу и Пепе в покое, как это сделал Франческо. Если бы Сальваторе оказался на месте Франческо, он покалечил бы Луизу. Пепе, скорее всего, просто навсегда бы исчез.

Но Франческо не желал походить на Сальваторе.

Он не хотел относиться к кому-либо так, как его отец относился к своей жене.

Пропустив волосы сквозь пальцы, Франческо прорычал. Чтобы держать себя в руках, он не имеет права прикасаться к Ханне.

Ханна выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но тут прозвучал гонг, объявляющий начало второго раунда. Ее усадили за первый стол. Ей передали ее фишки, и Франческо наблюдал, как она выкладывает из них аккуратные столбики, не обращая внимания на толпу зевак вокруг стола.

Ревность Франческо стала такой сильной, что он сжал кулаки. Неужели она в самом деле не замечает восхищенных и распутных взглядов мужчин?

Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом и нерешительно улыбнулась. Он посмотрел в сторону.

За его спиной послышался сдержанный кашель. Повернувшись, он увидел главного менеджера.

– У нас есть доказательство шулерства игрока в блек-джек, – произнес он, едва шевеля губами.

– Дай мне пару минут. – Франческо не скрывал нетерпения.

Ханна снова взглянула на него и озадаченно нахмурилась.

– Я могу приказать задержать его…

– Я сказал, дай мне несколько минут. Шулер подождет.

Франческо не уйдет из зала, пока Ханна участвует в турнире. Своим присутствием он не позволяет ее соперникам играть жестче.

Ханна оказалась первым игроком, выбывшим из турнира во втором раунде. Пожав плечами, она мило улыбнулась, отпила воды и встала.

Франческо был рядом с ней в считаные секунды.

– Ну, нам пора в другое место, – сказал он ей на ухо, не обращая внимания на любопытствующие взгляды окружающих.

– Я хочу посмотреть турнир до конца.

– Ты его посмотришь из офиса службы безопасности. Мне надо заниматься делами.

Ханна повернулась к нему лицом:

– Иди и занимайся ими. – Она пожала плечами.

– Но мне нужно, чтобы ты была со мной.

Он жаждал поскорее увести ее из зала, полного приставучих мужчин.

– Что с тобой случилось? – спросил он, когда они вышли за дверь.

– Со мной? – недоверчиво произнесла Ханна, остановилась и уперлась рукой в бедро. – Я отлично проводила время, пока не явился ты и не уставился на меня с таким видом, будто хочешь меня прикончить. Из-за тебя я проиграла, а потом ты вытащил меня из зала, не дав досмотреть турнир.

Она сердито уставилась на него. Ей так понравился ужин; она думала, что Франческо тоже наслаждается и из надменного существа превращается в доброго человека. Но сейчас он был высокомернее прежнего.

– Меня разозлила не ты, – сказал он.

Она скрестила руки на груди и точно так же, как он, выгнула бровь:

– Неужели?

– Разве ты не видела, что мужчины таращатся на тебя, как на кусок мяса?

– Они просто были дружелюбны.

– Взгляните в зеркало, доктор Чепмен. Вы красивая женщина.

От его неожиданного комплимента в ее животе затрепетали бабочки.

– Мне жаль, что из-за меня ты выбыла из турнира. Ты отличный игрок.

– Ты так думаешь? – Его похвала так обрадовала Ханну, что она перестала на него сердиться.

Он искренне и по-доброму улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться пряди ее волос:

– Если ты бросишь медицину, то сделаешь себе хорошее состояние, играя в покер.

Бабочки в ее животе запорхали быстрее. По ее телу пробежал жаркий трепет.

Он провел пальцем по ее щеке.

Ханна вздрогнула, ее кожа нагрелась от его прикосновения.

– Пошли. Мне надо заниматься делами, – сказал он и повел ее на верхний этаж, почти не прикасаясь к ней, но держась от нее достаточно близко.

– Зачем мы здесь? – спросила она, когда обрела дар речи.

– Игрока со второго этажа поймали за шулерством.

– Ты вызвал полицию?

Франческо смотрел на нее так, словно она спросила, сделана ли луна из шоколада.

– Мы иначе решаем свои проблемы, – сказал он.

Она как-то странно на него посмотрела:

– Ах да, вы уродуете руки.

Печаль в ее голосе задела его за живое. Он остановился и внимательно на нее посмотрел.

– Наказание определяется преступлением.

– Но разве преступление не должна расследовать полиция?

– Это Сицилия, доктор Чепмен. Здесь другие правила.

– Их установил твой отец?

Ее вопрос застал Франческо врасплох.

– Это не имеет ничего общего с моим отцом, – сказал он. – Речь об уважении и соблюдении правил.

– А кто установил эти правила? Это твоя империя, Франческо. Твоего отца здесь больше нет. Ты же взрослый человек и можешь действовать по-своему.

Он почувствовал едкий привкус во рту.

– У тебя на все находится ответ?

– Нет. – Она отвернулась, избегая его взгляда. – Если тебе все равно, я хотела бы подождать внизу. – Ее тон стал отстраненным.

У Франческо скрутило живот.

– В казино с шулером ничего не произойдет.

– Я хочу, чтобы он был невредим даже после того, как покинет казино. Я врач, Франческо. Я не могу и не буду участником того, что может навредить другому человеку. Ты живешь так, как ты привык, но я… – Она покачала головой. – Ты можешь попросить одного из своих людей отвезти меня на виллу?

– Подожди меня в баре, – произнес он. – Я приду через десять минут.

Не улыбаясь, она покорно кивнула и пошла вниз по лестнице, сжимая рукой позолоченный поручень.

У Франческо стало тяжело на душе, хотя он не понимал почему.

Он никогда ни перед кем не извинялся и не оправдывался за свою жизнь. Ханна знала об этом – он ничего от нее не скрывал. Он заранее предупредил ее. На самом деле он привел ее сюда только для того, чтобы она убедилась, что ей не следует отдаваться такому мужчине, как он. Не он виноват, что она его не слушает.

Он вошел в офис менеджера. Марио и Роберто, еще одно его доверенное лицо, были уже там вместе с шулером.

Франческо увидел, что шулеру немного за двадцать. Он выглядел как компьютерный игрок, а не мошенник, систематически обманывающий казино во всей Европе. Он сидел в центре комнаты и выглядел испуганным.

Постучав в дверь, вошел менеджер и передал Франческо досье на шулера. Франческо быстро его прочитал.

Марио наблюдал за ним, ожидая кивка.

Это была та часть работы, которая нравилась Франческо меньше всего. Купив первое казино три года назад, он использовал старых прихвостней отца, зная, что они надежные люди. За несколько месяцев он уволил большинство из них, когда выяснилось, что они ждут, будто Франческо продолжит использовать методы Сальваторе. Хотя Франческо уважал своего отца, он всегда знал, что его методы решения проблем будут менее экстремальными.

Ему достаточно кивнуть, чтобы Марио и Роберто преподали шулеру хороший урок. Ведь репутация Кальветти важнее всего. Кроме того, это будет прекрасная возможность избавиться от Ханны.

Тем не менее Франческо не желал становиться копией своего отца.

Ханна пила крепкий кофе, смотря отсутствующим взглядом музыкальные клипы на плоском экране огромного телевизора на стене бара. Она не хотела думать о том, что происходит этажом выше.

Она решила подумать о свадьбе Мелани.

Каждое утро она просыпалась и понимала, что до бракосочетания сестры оставалось еще меньше дней, и у нее от волнения скручивало живот.

Она отдала бы все, что угодно, лишь бы не присутствовать на свадьбе. Но Мелани попросила ее стать подружкой невесты, и Ханна знала, что не заслуживает этой роли.

– Два бокала шампанского!

Ханну напугало внезапное появление Франческо.

– Привет, – глухо сказала она, ненавидя себя за то, что так разволновалась, увидев его.

– Привет. – Он кивнул.

– Ты обещал отвезти меня на виллу.

– Через пять минут. По-моему, тебе надо выпить.

– Мне надо получить телефон и паспорт и вернуться домой. В Англию, – прибавила она на случай, если он ее не понял.

Франческо был прав с самого начала. Они в самом деле из разных миров.

Ханна врач. Она посвятила свою жизнь спасению людей. И она не станет участвовать в сомнительных мероприятиях.

– Да ладно вам, доктор Чепмен. Расслабьтесь! Ты едва прикоснулась к вину за ужином.

– Я не в настроении выпивать.

Он произнес ей на ухо:

– Я вызвал полицию.

Она так резко повернула голову, что чуть не ударила его в нос.

– Ты серьезно?

Перед ними поставили два бокала шампанского. Франческо взял их и кивнул на угловой диван. Озадаченная, Ханна последовала за ним.

Осторожно присев рядом с ним, она не заметила бы шампанского, если бы Франческо не сунул бокал ей в руку.

– Выпей. Тебе надо немного отдохнуть. Ты очень напряжена.

– Ты правда вызвал полицию?

– Мое казино – мои правила. – Легкая улыбка играла на его губах. – Когда я сказал, что звоню в полицию, шулер начал просить, чтобы вместо этого его избили.

Ханна не сдержала улыбку и коснулась ладонью его щеки.

– Я была права насчет тебя. – Увидев его вопросительный взгляд, она прибавила: – Я знала, что в глубине души ты хороший человек. Ты доказал это, заботясь обо мне после аварии, а теперь ты это подтвердил.

Он покачал головой:

– Я так поступил только сегодня, поняла? И только потому, что я уважаю твою профессию и клятву, которую ты давала.

– Как скажешь. – Она успокоилась. Поглаживая пальцами его щеку, она отпила шампанского.

– Тебе лучше?

Она кивнула:

– Намного. Мне будет еще лучше, когда ты вернешь мне телефон.

– Допивай шампанское, и я отвезу тебя на виллу.

Он вперился в нее взглядом, словно бросая ей вызов. Пузырьки на языке будоражили Ханну так же сильно, как ее будоражил Франческо.

Она осушила бокал в три глотка.

Франческо улыбнулся и стал еще красивее.

– Молодец! – Он допил шампанское и поднялся. – Поехали.

Ханна взяла сумочку и встала. Тело казалось ей невероятно легким.

Они вышли из бара в окружении охранников. Когда они подошли к лестнице, Франческо, словно защищая, коснулся рукой поясницы Ханны, побуждая ее идти вперед.

Глава 8

Автомобиль остановился у темной виллы Франческо. Ночь была безлунной, на небе мерцали звезды. Посмотрев вверх, Ханна подумала, что никогда не видела такой красоты.

– Принести тебе выпить? – спросил Франческо, как только они остались в доме одни. – Хочешь немного бренди?

– Да, пожалуйста. Немного, – согласилась она, обняв себя руками.

Она прошла за Франческо в гостиную, где он взял с подоконника небольшой белый предмет.

– Лови! – Он бросил ей этот предмет.

К счастью, Ханна его поймала. Прежде чем она успела отчитать его за неаккуратное обращение с ее телефоном, Франческо прошел через огромную библиотеку, столовую, обошел крытый бассейн, вышел через огромные балконные двери и шагнул на веранду над уличным бассейном.

Ханне казалось, что она попала на вечеринку в тропиках. Не хватало только гостей. На веранде были бар, специальное освещение, высокие табуреты, столы, стулья и пышные диваны.

– Держу пари, ты устраиваешь здесь фантастические вечеринки, – сказала она.

– Давно не устраивал.

– Почему?

– У меня давно другие приоритеты. – Он беспечно повел плечом, хотя его тон говорил следующее: «Я не готов это обсуждать».

Ханна не стала уточнять. Она сомневалась, что хотела бы знать, какие у него новые приоритеты.

Она заметила длинный белый выступ у ограждения.

– Это трамплин? – Он кивнул. – По-моему, в бассейн лучше съезжать.

Он усмехнулся и встал за стойку бара:

– Неплохая идея. Ты умеешь плавать?

– Давно не плавала.

– Я бы предложил тебе искупаться, но алкоголь и бассейн несовместимы. Мы поплаваем утром, если ты захочешь остаться на ночь. Или ты по-прежнему торопишься домой?

В его словах отчетливо слышался подтекст.

По ее спине пробежала дрожь от волнения, и Ханна вздрогнула, несмотря на теплый и ароматный ночной воздух.

Она покачала головой:

– Я не хочу домой. Я хочу остаться.

Он уставился на нее в упор. Его глаза вспыхнули, когда он потянулся к бутылке и наполнил два бокала, добавив в бокал Ханны немного лимонада. Он передал ей бокал.

– Я подсластил бренди, чтобы он не показался тебе очень крепким.

Их пальцы соприкоснулись, когда она взяла у него бокал. Его глаза сверкнули.

– За здоровье! – Он поднял бокал.

– За здоровье! – повторила она и чокнулась с ним.

Франческо отпил бренди.

– Я думал, ты уткнешься в телефон.

– Ой. – Ханна смутилась и моргнула. – Надо проверить почту. – Получив телефон, она засунула его в сумочку, даже не прочитав сообщения.

Чем дольше она смотрела на Франческо, тем сильнее трепетала от волнения. Ханна не могла сдвинуться с места. Она впервые чувствовала себя беспомощной и не нашлась что сказать.

Франческо допил бренди и поставил бокал на стойку бара:

– Пора спать.

Ее сердце забилось чаще.

Было поздно. Она почти не спала последние три дня, однако совсем не чувствовала себя усталой.

Франческо вряд ли предлагал ей просто спать.

Она осушила бокал, совершенно забыв, что в нем крепкий алкоголь, и почувствовала во рту горький привкус. Ей вдруг захотелось выпить лимонада.

Франческо догадался, что творится у нее в голове, потому что вышел из-за стойки бара и встал напротив Ханны. Он протянул руку и вытащил шпильки из ее волос, и волосы рассыпались по ее плечам.

– Так лучше, – пробормотал Франческо. Прежде чем Ханна успела спросить, что он имел в виду, он глубоко вдохнул и отступил назад. – Я иду в свою комнату. Решай, хочешь ли ты присоединиться ко мне или желаешь спать в одиночестве.

– Но…

– Я вижу, ты нервничаешь. Я хочу, чтобы ты не сомневалась в своем решении. Моя спальня через две комнаты от твоей. Тебе решать. – Опустив голову, он повернулся и пошел прочь.

Наступило долгое молчание. К голове Ханны прилила кровь. Она глотнула воздух.

Чего она ожидала? Что Франческо возьмет на себя ответственность, подхватит ее на руки и отнесет в свою спальню? Что он положит ее на кровать и будет пожирать взглядом, контролируя каждое ее прикосновение и движение?

Неужели она не понимает, что он слишком благороден, чтобы воспользоваться ее неопытностью?

Она правильно говорила, что он не причинит ей боли. Даже телефон отбирал у нее ради ее же блага.

Если она хочет, чтобы Франческо занялся с ней любовью, ей придется самой к нему идти…

Она не имеет права отступать.

Ханна никогда не встречала мужчину, подобного Франческо. Прошедшие двадцать семь лет ни один из знакомых ей мужчин не пробуждал в ней желания.

Совсем недавно она практически умоляла его заняться с ней любовью. Проведя с ним время, она обнаружила, что Франческо довольно сложная личность. За его суровой внешностью скрывается человек, умеющий сопереживать. Он способен быть как предельно жестоким, так и необычайно щедрым. Он не мифологическое существо, а человек из плоти и крови, и он крайне противоречив.

Франческо долго стоял под душем, снизив температуру воды, хотя всегда любил очень горячий душ. Он прижался лбом к прохладной кафельной плитке.

Ханна стала его наваждением с тех пор, как она впервые пришла в его ночной клуб с букетом цветов. Все, что ему нужно сделать, – это войти в ее спальню, и она примет его с распростертыми объятиями.

Его нервировало то, как сильно он хочет с ней сблизиться.

Он не знал, придет ли она к нему.

Ханна не из тех земных женщин, с которыми он обычно проводил время и для которых секс был формой заработка.

Ханна – двадцатисемилетняя девственница, которая последние пятнадцать лет во всем себе отказывала.

Он видел ее нерешительность, когда сказал, что пора ложиться спать. Она сразу забыла о дерзости и стала выглядеть беспомощной. Но он не воспользуется ее уязвимостью.

Франческо точно знал, когда пошатнулась его решимость держаться от Ханны подальше. Это случилось в тот момент, когда он смотрел на шулера, так похожего на тех мужчин, которые подобострастно крутились вокруг нее во время турнира в покер. Проснувшаяся в ней сексуальность не исчезнет, когда она вернется в Лондон к своей прежней унылой жизни. В конце концов Ханна встретит другого мужчину и займется с ним любовью.

Но Ханна хочет Франческо.

И он хочет ее. Он изнемогает от желания.

Однако именно она должна сделать первый шаг, а ему остается только маяться ожиданием.

Выйдя из душа, он насухо вытерся полотенцем, почистил зубы и голым побрел в спальню…

Оказывается, пока он принимал душ, Ханна прокралась в его комнату. Стоя у окна, она округлила глаза, увидев обнаженного Франческо.

– Ты смыла макияж, – сказал он, медленно идя к ней. Ее волосы были влажными после душа, она куталась в пушистый белый халат.

Она подняла руку к его щеке. Даже при тусклом освещении он увидел, что Ханна покраснела.

Он накрыл ее руку ладонью:

– Так тебе лучше. Твоя естественность прекрасна.

Ханна задрожала, то ли от хрипотцы в его голосе, то ли от его прикосновения.

Он медленно провел рукой по ее длинной шее и пальцем раздвинул V-образный вырез халата. Неторопливо развязав пояс халата, он распахнул его, обнажая ее тело.

Ханна затаила дыхание и замерла, словно статуя. Она смотрела на Франческо одновременно смело и застенчиво. Он снял с нее халат, и тот упал на пол.

Он с трудом дышал, разглядывая Ханну.

Ее тело оказалось намного лучше того, что он себе представлял. Ее грудь была полнее и выше, живот мягче, бедра округлее, а ноги длиннее.

Он сглотнул, с трудом сохраняя самообладание.

Он заставил себя помнить, что Ханна девственница. Пусть он страстно хочет ее, он не должен торопиться.

Ханна никогда не чувствовала себя настолько незащищенной. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, кровь бурлила от желания, но ей было на все наплевать. Желания в глазах Франческо было достаточно, чтобы ее застенчивость и страх испарились. Хотя когда она осмелилась посмотреть на его возбужденный член, она ощутила первобытный страх, который сопровождался новым приливом вожделения.

Франческо был поистине великолепен. Высокий, мощный и одновременно грациозный.

Она хотела прикоснуться к нему и почувствовать губами его кожу. Но она стояла как вкопанная, не в силах ничего предпринять.

– Мы сделаем это очень медленно, – хрипло произнес он.

Она не могла говорить, поэтому просто кивнула.

В следующую секунду Франческо подхватил ее на руки и понес к огромной кровати с балдахином. Он осторожно положил Ханну на спину и опустился рядом с ней. Коснувшись пальцами ее ключицы, он поцеловал ее в губы.

Тепло его губ, свежесть дыхания, аромат его одеколона взбудоражили Ханну. Его поцелуй был легким, но уверенным. Она разомкнула губы, и он скользнул языком ей в рот.

Наконец она прикоснулась к нему и с упоением принялась поглаживать его тело.

Он провел губами по ее щеке, а потом слегка прикусил мочку ее уха.

– Ты уверена?

– Зачем ты спрашиваешь? – выдохнула она.

– Когда захочешь, чтобы я остановился, сразу скажи.

Она повернула голову и поцеловала его в губы:

– Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Простонав, он что-то пробормотал, а потом припал к ее губам с такой страстью, что Ханна потеряла голову.

Большой рукой он поглаживал ее грудь и живот, потом касался их губами. Когда его губы сомкнулись вокруг ее напряженного соска, Ханна ахнула и открыла глаза. Запустив пальцы в его волосы, она молча просила его продолжать. И едва не задохнулась, когда он поднял голову, чтобы немедленно поцеловать ее другую грудь.

Она и представить не могла, что испытает такие прекрасные ощущения.

Он запустил пальцы у нее между ног, и она громко вскрикнула. В самых смелых фантазиях она не мечтала, что когда-нибудь с ней произойдет нечто подобное. Встав на колени, он стал ласкать ее языком.

Как только Ханна вскрикнула, дрожа от удовольствия, Франческо поднялся и снова стал целовать ее тело, а потом опять жадно припал к ее губам. Он целовал ее до тех пор, пока ей не показалось, что она перестала дышать.

Он поднял голову и взглянул на нее сверху вниз. В его глазах цвета шоколада читалось удивление.

– Нам надо предохраняться, – произнес он почти с огорчением.

Она не хотела, чтобы он покидал ее. Она желала, чтобы он оставался рядом с ней и закрывал ее тело своим телом.

Он перевернулся на бок, чтобы добраться до тумбочки. До того как он вскрыл упаковку презервативов, Ханна положила руку ему на грудь. Сердце Франческо глухо стучало, как ее собственное.

Закрыв глаза, она прижалась губами к его плечу. Потом к другому. Вдыхая мускусный запах, она потерлась носом о его гладкую кожу оливкового цвета.

Дрожащими пальцами Ханна прикасалась к его твердой груди с мягкими черными волосками. Она потерла большим пальцем его коричневый сосок, а потом коснулась его живота и услышала, как Франческо глотнул воздух.

Она боялась поднять голову и посмотреть на него. Ей хотелось приласкать Франческо, но она понимала, что не знает, как правильно это сделать. Она опасалась все испортить.

– Делай все, что захочешь, – хрипло прошептал он, запустил пальцы в ее волосы и поцеловал в губы. – Прикасайся ко мне, как тебе нравится.

Казалось, он прочел ее мысли.

Она неуверенно коснулась рукой его члена, чувствуя пульсацию под пальцами. Франческо простонал и лег на спину, заложив руку за голову, а второй стал поглаживать голову Ханны. Но вскоре он ее остановил, накрыв ее руку ладонью.

– Хватит, – проворчал он. – Я хочу взять тебя.

Обняв за шею, она поцеловала его и прижалась к нему как можно крепче.

Снова уложив Ханну на спину, Франческо развел ей ноги. Он ловко надел презерватив, а потом опять припал к ее губам.

Она почувствовала, как он входит в нее, и затаила дыхание. Франческо углубил поцелуй, что-то тихо говоря по-итальянски. Целуя Ханну и поглаживая ее тело рукой, он медленно входил в нее все глубже.

Она ощутила недолгий дискомфорт и напряглась, но вскоре опять расслабилась.

– Тебе больно? – спросил Франческо прерывающимся голосом.

– Нет. Мне хорошо. – Не просто хорошо, она чувствовала себя на седьмом небе.

– Ты такая сладкая, – простонал он ей на ухо.

Его движения были медленными, но уверенными. Он давал ей время привыкнуть к новым ощущениям и постепенно ускорял темп. Она обняла его руками за шею, прерывисто дыша, и стала двигаться с ним в унисон. Он не переставал целовать и ласкать ее.

Она почувствовала, как Франческо сильнее напрягается, и услышала, что его стоны становятся все громче. Вскрикнув, она прижалась к нему и уткнулась лицом в его шею в тот момент, когда Франческо простонал и вошел в нее в последний раз.

Глава 9

Франческо потянулся, посмотрел на прикроватные часы, а затем повернулся к стене, у которой лежала Ханна. Во сне они обнимались.

В последний раз он так крепко спал на свой день рождения десять месяцев назад – за два дня до того, как обнаружил дневники своей матери.

Впервые за последние десять месяцев он заснул без кошмаров и беспокойных мыслей.

Из-под простыни виднелись только лопатки Ханны, и он поборол желание их поцеловать. Он мечтал снова заняться с ней любовью. Но он сдержал эгоистичные желания. Ханне предстоит трудная рабочая неделя, она мало спала ночью, а ее тело еще не восстановилось после первой близости.

Франческо потер глаза и переносицу и глубоко вздохнул.

Если бы кто-нибудь сказал ему всего сутки назад, что близость с Ханной Чепмен будет одним из лучших моментов в его жизни, он бы рассмеялся.

Ему стало приятно, что он ее первый мужчина. Именно он пробудил в ней желание. А она выбрала его не из-за его власти и богатства, а просто потому, что доверилась ему.

При мысли о том, что ее будет лапать другой мужчина и неумело заниматься с ней любовью, у Франческо сжималось сердце.

Внезапно он осознал, что не слышит ее глубокого и ритмичного дыхания. Его подозрение о том, что Ханна проснулась, подтвердилось, когда она резко повернулась к нему и испуганно на него посмотрела.

– Доброе утро! – Он улыбнулся.

Быстро моргнув, Ханна зевнула, закрыв рот рукой, и сонно улыбнулась.

– Который час? – спросила она.

– Девять утра.

Она снова зевнула:

– Я давно так долго не спала.

– Тебе надо выспаться. – Он обнял ее за талию и притянул к себе. – Как ты себя чувствуешь?

Она нахмурилась:

– Необычно.

– Необычно хорошо или необычно плохо?

Выражение ее лица стало умиротворенным.

– Необычно хорошо.

Франческо снова хотел заняться с ней любовью. Он погладил пальцами ее плечо, наслаждаясь мягкостью ее кожи, и прижался губами к ее шее.

– Ты голодна?

Его желание усилилось, когда она хрипло прошептала ему на ухо:

– Я умираю от голода.

Поздний завтрак им подали на веранде с баром, где они накануне пили бренди.

В халате, с волосами, влажными после душа, который она принимала вместе с Франческо, Ханна сидела, вытянув ноги, и пила крепкий сладкий кофе. Сидя рядом с ней в темно-сером халате, касаясь ногой ее бедра, Франческо улыбнулся.

– Ты счастливчик, потому что каждое утро просыпаешься и видишь эту красоту, – вздохнула она. Над их головой стояло солнце, спокойные воды набегали на берег частного пляжа Франческо вдали. Казалось, они оба в раю.

Обычно Ханна съедала на завтрак кусочек тоста. Сегодня она съела яичницу с беконом и столько свежих булочек и фруктов, что ими можно было накормить палату пациентов.

– Поверь, это лучший вид, что был у меня перед глазами за долгое время, – многозначительно произнес он, и его глаза заблестели.

Думая о красотках, с которыми она видела его на фото, Ханна с трудом ему поверила.

Впервые в жизни ей захотелось накраситься, но потом она упрекнула себя за такую нелепую мысль. Даже после того, как в салоне красоты ее научили наносить макияж, Ханна считала это пустой тратой времени. Глядя на свое отражение в зеркале, она чувствовала себя незнакомкой.

– Ты понимаешь, что ты самая сексуальная женщина на планете? – Слова Франческо вырвали ее из размышлений.

– Вряд ли, – ответила она запинаясь и снова отпила кофе.

– Я могу это доказать, – чувственно пробормотал он ей на ухо и прижал ее руку к своему члену. – Чувствуешь? Ты, моя доктор-умница, неотразима. – Говоря, он слегка покусывал ее затылок.

Ее окутал трепет пьянящей страсти. Ей стало трудно дышать.

Они уже занимались любовью дважды после того, как она проснулась. Она думала, что и она, и Франческо уже пресытились друг другом.

Свободной рукой он распахнул халат Ханны и коснулся рукой ее груди.

– У тебя самая красивая грудь на свете, – прошептал он ей на ухо, а потом так горячо поцеловал в губы, что она задохнулась от желания.

– А если зайдет кто-нибудь из персонала? – выдохнула она и постаралась отстраниться от него, когда он обнял ее за талию.

– Сюда никто не войдет. – Приподняв со стула, он усадил ее на стол, не обращая внимания, что тарелки и чашки полетели в разные стороны.

Опустив голову, он обхватил губами ее сосок, провел рукой по ее животу и, запустив пальцы у нее между ног, простонал, почувствовав ее сильное возбуждение.

Вытащив из кармана презерватив, он быстро надел его и стремительно вошел в нее. Запрокинув голову, она расширила глаза, словно от шока.

Он молча выругался на себя. В порыве страсти он совсем забыл, что Ханна неопытна.

– Тебе неприятно? – спросил он и замер.

– О нет. – Будто желая доказать, что он не прав, она обхватила руками его ягодицы и прижалась к нему сильнее. Шок в ее глазах сменился вожделением. – Продолжай.

Франческо слегка оттолкнул Ханну от себя, чтобы она легла на стол на спину, широко развел ей ноги и стал резко входить в нее. Она стонала под ним, стараясь коснуться его груди, и крутила головой из стороны в сторону. Только после того, как почувствовал, что она на грани, он глубоко вошел в нее в последний раз и, простонав, упал на нее.

Придя в себя, он осознал, что они по-прежнему в халатах. Ханна поглаживала его по спине и ухмылялась.

Подняв голову, он уперся подбородком в ее грудь и пристально на нее посмотрел.

– Это было невероятно, – сказала она улыбаясь.

Он сверкнул улыбкой:

– Вы очень хорошая ученица, синьорина.

– А вы, синьор, очень хороший учитель.

– Мне нужно научить тебя еще очень многому.

– И все эти навыки порочны? – спросила она.

– Почти все.

Она тихо рассмеялась, снова легла на стол и довольно вздохнула, глядя на синее небо. Франческо пристально смотрел на ее лицо, замечая ее спокойный взгляд. Он запрещал себе надеяться, что стал причиной ее умиротворения…

✽ ✽ ✽

Поздний завтрак сменился поздним обедом. Впервые за десять месяцев Франческо наслаждался неторопливыми событиями дня. Даже ярость, которую он испытывал к своему отцу, немного утихла.

Он нехотя думал, что рано или поздно ему придется отвезти Ханну в Лондон. Они занимались любовью снова и снова. Коробка с презервативами почти опустела. Он покачал головой, удивляясь тому, что не может насытиться Ханной.

Выйдя из дома, он увидел, что Ханна налила себе и ему кофе и устроилась на диване, читая сообщения в телефоне.

– Все в порядке? – спросил он, скрывая раздражение.

Она уже в третий раз утыкалась в телефон с тех пор, как они проснулись.

Франческо напомнил себе, что Ханна – заботливый врач. Пациенты для нее на первом месте, как и должно быть.

Но, несмотря на логические доводы, ему хотелось вырвать телефон у нее из рук и наступить на него ногой. В конце концов, сейчас уик-энд. Она не на работе.

Ханна подняла глаза и улыбнулась:

– Все хорошо.

– Отлично. – Он сел рядом с ней, выхватил у нее телефон и засунул его в карман.

– Ты опять! – простонала она.

– Ты убедилась, что твои пациенты в порядке, поэтому телефон тебе не нужен.

– Франческо, верни телефон.

– Позже. Ты должна научиться отключаться от работы. К тому же это невежливо.

– Пожалуйста. – Она понизила голос и посерьезнела. – Это мой телефон. И я не вела себя невежливо. Я читала сообщения, пока ты был в спальне. – Она вытянула руку ладонью вверх. – Отдай телефон.

– А что мне за это будет? – чувственно спросил он, прижимаясь к ней.

– Я не врежу тебе по лодыжке.

– Я думал, ты против насилия.

– Я против. – Ее лицо внезапно озарила улыбка, и она расхохоталась. Ей стало еще веселее, когда он положил телефон в карман ее халата. – Теперь я убедилась, что угрозы бывают полезны.

Поцеловав в шею, он уложил Ханну на спину:

– Я знал, что ты мне не навредишь.

Пропустив волосы сквозь пальцы, она вздохнула:

– Я думала, ты не догадаешься.

– О, я догадался. – Ханна лечит людей. Она не способна им навредить.

Но Франческо не хотел об этом думать. Время стремительно заканчивалось. Совсем скоро он отвезет Ханну домой. У него осталось не так много времени, чтобы насладиться ее соблазнительным телом.

– Я буду чаще бывать в Лондоне, – небрежно заявил он и коснулся ее груди. – Я сообщу тебе, когда приеду. И приглашу тебя на ужин. – Все доказывает, что Люка Мастранджело рыскает вокруг казино в Мейфэре в надежде его купить, поэтому Франческо следует приступать к делам. Если для этого ему потребуется проводить больше времени в Лондоне, то так тому и быть. Казино будет принадлежать ему любой ценой. Он заключит сделку, и ему ничто не помешает.

Ханна простонала, когда он обвел языком ее напряженный сосок.

По крайней мере, бывая в Лондоне, он сможет чаще наслаждаться близостью с Ханной.

Ему даже в голову не приходило, что Ханна будет против этого.

Ханна раздвинула шторы, вошла в кабинку и задернула шторы. Она улыбнулась маленькой девочке, лежащей на койке. Ее привезли в больницу неделю назад с диагнозом энцефалит и воспаление головного мозга. Ханна улыбнулась ее озабоченным родителям.

– Мы получили результаты лабораторных анализов, – сказала она напрямик, – и у меня для вас хорошая новость.

Несколько минут спустя она подумала, что это была ее любимая часть работы, когда вернулась на свое рабочее место. Она сообщила родителям, прошедшим через ад, что их ребенок выздоровеет и худшее для него уже позади.

Щелкнув мышкой, Ханна открыла файл с историей болезни девочки и приготовилась внести свои заметки в базу данных. Телефон в ее кармане завибрировал.

Взяв его в руку, она увидела, что звонит Франческо.

Ей казалось, что время остановилось, пока она смотрела на телефон.

Должна ли она ответить?

Или нет?

Звонок переключился на голосовую почту до того, как Ханна решила, что ей делать.

Закрыв глаза, она запрокинула голову.

Зачем она решила снова с ним увидеться? Не то чтобы она на это согласилась. В то время она извивалась в его руках и плохо соображала, окутанная туманом удовольствия.

Ханна зажмурилась.

Франческо, как обычно самоуверенный, просто решил, что она захочет с ним снова встретиться.

Она с трудом сдержала истерический смех.

Она не может с ним встречаться. Не может – и все.

Во время пребывания на Сицилии Франческо – мужчина ее мечты – ожил. С ним она провела самое замечательное и захватывающее время. Она чувствовала себя по-настоящему живой и полноценной.

Она испытывала слишком много эмоций.

Но теперь она желает сосредоточиться на работе, а Франческо останется ее приятным воспоминанием.

Она станет искать новые впечатления, чтобы поделиться ими с Бет, когда придет время, и они снова будут вместе. Но эти впечатления не лишат ее здравого смысла. Однако пустота в ее душе, которая жила там так долго, теперь была заполнена. Возрождение к жизни очень пугало Ханну.

– Ханна, ты должна идти домой, – произнесла медсестра Алиса, вырывая Ханну из размышлений. Алиса пристально на нее смотрела. – Ты в порядке?

– Все хорошо, – сказала Ханна, заставив себя улыбнуться. – Я уйду, как только допишу отчет.

– Скоро стемнеет, – заметила Алиса. – Во всяком случае, я ухожу прямо сейчас. Увидимся утром.

Оставшись одна, Ханна потерла виски, желая избавиться от головной боли.

Она действительно должна идти домой. Ее смена официально закончилась два часа назад.

Мысль о возвращении в маленький дом пугала ее уже третий день после возвращения с Сицилии.

В ее доме было так одиноко.

Там царила тишина, которой она не замечала прежде, нарушаемая только ее дыханием.

Впервые за всю свою жизнь Ханна чувствовала себя одинокой. Не просто одинокой, как после смерти Бет, а потерянной.

Даже ярко-желтые стены ее маленькой квартирки казались теперь мрачными.

У Франческо зазвонил телефон.

– Алло?

– Мы поймали молодого наркодилера.

– Приведите его ко мне.

Франческо точно знал, о ком говорит Марио. Молодой парень, которому едва исполнилось восемнадцать лет, пришел в его ночной клуб в Палермо несколько недель назад. Камеры наблюдения зафиксировали, как он раздавал кокаин и таблетки многим клиентам клуба. К сожалению, в ту ночь он ускользнул от людей Франческо.

Франческо потер глаза.

Как бы он ни старался избавиться от наркодилеров в своем клубе, всегда появлялся очередной дерзкий выскочка. Но, по крайней мере, Франческо прилагал усилия, чтобы очистить клуб от подобных людей и восстановить ущерб, нанесенный его отцом.

Сальваторе распространял наркотики по Сицилии и Европе на суммы в миллионы евро. Франческо не понимал, как ему удавалось скрывать свой бизнес от сына; по-видимому, Сальваторе знал, что наркоторговля – единственное, что Франческо не потерпит и не будет сидеть сложа руки, уступая своему отцу. Если бы Франческо обо всем знал заранее, то разорвал бы отца на части, но к тому времени, когда все стало известно, было слишком поздно противостоять Сальваторе. Франческо обо всем узнал только после похорон отца. Он не в первый раз подумал, что Сальваторе его побаивался.

Медленно, но верно он разрушал империю Сальваторе. Всего несколько дней назад он с огромным удовольствием закрыл ресторан, который являлся центральным офисом по поставке оружия. Это было одно из многих подобных заведений в большой сети его отца. Большинство владельцев радовались, когда Франческо их увольнял, и отправлялись доживать свой век с женами или любовницами, внуками и правнуками.

В дверь постучали – дверная ручка повернулась.

Марио и два охранника ввели за шкирку молодого наркодилера в комнату.

Следом за ними в комнату ворвалась музыка с танцпола. И Франческо стало не по себе. Это была та же мелодия, под которую Ханна пыталась танцевать в его лондонском клубе, когда он угрожал рукоприкладством мужчине, что ее донимал.

Сейчас Ханна игнорирует его телефонные звонки. Он позвонил ей, а потом отправил сообщение о том, что приезжает в Лондон в эти выходные. Она ответила ему, что занята. С тех пор от нее ни ответа ни привета.

И ведь телефон постоянно был с ней.

Она просто избегала общения с Франческо.

Он смотрел на озлобленного наркодилера и вспоминал, какое спокойное выражение лица было у Ханны, когда он сообщил ей, что вызвал полицию, чтобы та разобралась с шулером в казино.

Ханна спасла жизнь тому шулеру. Она клялась никому не причинить вреда.

– Выворачивай карманы! – приказал Франческо, не двигаясь с места.

Он заметил, что наркодилер не желает ему подчиняться, но вскоре здравый смысл возобладал, и он опустошил свои карманы. У него были два пакетика с таблетками экстези и мешок, полный крошечных целлофановых пакетиков с кокаином.

Наркодилер то ли ухмылялся, то ли рычал.

Франческо сжал кулаки и встал.

– Твое время вышло, – резко произнес Франческо и повернулся к Марио: – Вызови полицию.

– Полиция? – пискнул наркодилер.

Было очевидно, что тот же вопрос хотели задать Франческо Марио и два других охранника.

Сначала он передал полиции шулера в казино. А теперь он отдает полицейским наркодилера? Франческо видел ужас на их лицах и чувствовал их недоумение.

Но никто из его людей не задал ни одного вопроса.

– Да. Полиция. – Проходя мимо наркодилера, Франческо прибавил: – Но если после долгого тюремного заключения ты снова будешь распространять наркотики, я лично переломаю тебе ноги.

С этими словами Франческо вышел из офиса, а потом из ночного клуба в темную ночь Палермо, не обращая внимания на телохранителей, которые старались от него не отставать.

Глава 10

Ханна остановила велосипед у маленьких ворот своего дома и сдержала зевок. Она валилась с ног от усталости. В пятницу вечером на дорогах было особенно много транспорта, и у нее была очень тяжелая рабочая неделя.

Встав на землю, она прислонила велосипед к входной двери, вставила ключ в замок и вдруг услышала грохот.

Огромный сверкающий черный мотоцикл со столь же огромным водителем остановился прямо у ее ворот.

Ошеломленная, Ханна наблюдала, как Франческо в кожаных брюках и куртке шагает к ней, снимая шлем, его глаза метали молнии.

– Что ты здесь делаешь? – Сердце едва не выскочило у нее из груди. Она приложила все силы, чтобы не таращиться на него открыв рот.

– Не важно. А какого черта ты делаешь на этой каракатице?

Он встал перед ней, загораживая лучи вечернего солнца.

Ханна моргнула, полностью растерявшись от неожиданной встречи с Франческо. Только благодаря умению сохранять спокойствие при общении с проблемными пациентами и их ближайшими родственниками она вернула самообладание.

– У меня нет машины, – сказала она.

Тяжело дыша носом, он отрезал:

– Я не могу поверить, что ты до сих пор катаешься на этой… штуковине.

– Так это новый велосипед!

– Я понял. Я видел, что твой прежний велосипед превратился в груду металла, – процедил он сквозь зубы. – Я просто пытаюсь понять, почему ты по-прежнему ездишь на велосипеде, хотя всего несколько недель назад чуть не погибла в аварии.

– Я не люблю общественный транспорт. Кроме того, езда на велосипеде помогает мне согнать жир с задницы, – прибавила она, стараясь говорить весело и надеясь развеять злость Франческо. Но ее попытка с треском провалилась.

– С твоей задницей все в порядке, – холодно сказал он. – А даже если бы с ней были проблемы, вряд ли из-за нее стоит рисковать жизнью.

Ситуация выглядела настолько сюрреалистичной, что Ханне хотелось ущипнуть себя.

Неужели ей снится сон? Она так мало спала после возвращения с Сицилии пять дней назад, поэтому вполне возможно, что сейчас она спит.

– Как любой другой человек на этой планете, я могу умереть в любой момент из-за любого несчастного случая. Я не собираюсь отказываться от велосипеда из-за одного водителя-идиота. – Ханна говорила решительно, давая Франческо понять, что этот вопрос больше не обсуждается. Она взрослая женщина. Если она хочет ездить на велосипеде, то она будет на нем ездить. – Во всяком случае ты вряд ли можешь читать мне нотации. Ты хотя бы представляешь, скольких покалеченных мотоциклистов мне приходилось штопать, пока я работала в неотложке?

При мысли о том, что Франческо может пострадать, по ее спине пробежал холодок.

Она моргнула, отгоняя от себя эту мысль.

– Я отлично вожу мотоцикл, – ответил он с уверенностью мастера своего дела. – В любом случае, я не езжу на куске дешевого олова.

– Ты в курсе, что бываешь невероятно высокомерным?

– Меня называли и похуже. Если для того, чтобы ты была в безопасности, мне придется вести себя высокомерно, то я буду вести себя высокомерно.

Его глаза шоколадного цвета почти прожигали Ханну. От желания прикоснуться к нему и провести большим пальцем по его сердито поджатым губам у нее чесались руки.

Хотя она была шокирована его внезапным появлением, в его злости было нечто невероятно трогательное. Ее тронуло, что он волнуется из-за ее безопасности.

Ханна отвернулась, боясь на него смотреть.

– Я ценю твое беспокойство, но моя безопасность тебя не касается.

Поняв, что до сих пор стоит в шлеме, она расстегнула его, сняла и руками пригладила волосы. Она не понимала, почему ей вдруг захотелось расплакаться.

– Что ты здесь делаешь? – снова спросила она, и ее щеки зарделись, когда она вспомнила два телефонных звонка Франческо, которые она игнорировала.

– Я не желаю разговаривать с тобой на улице. – Она не ответила, и он кивнул на дверь. – Тебе пора пригласить меня к себе домой.

Менее недели назад она пригласила бы его в свой дом. Тогда ее сердце взволнованно колотилось от предвкушения событий предстоящего уикэнда. Сейчас она разволновалась, просто увидев Франческо.

– Слушай, ты можешь ненадолго войти, но у меня были напряженная, трудная рабочая неделя и очень тяжелый день, и я хочу раньше лечь спать. – Ханна резко отвернулась от него и открыла дверь, боясь, что Франческо поймет по выражению ее лица, о чем она думает.

В его присутствии ей не следовало упоминать о желании лечь в кровать.

Она с трудом верила, какой наивной была, когда решила с ним переспать. Неужели она всерьез думала, что, разделив постель с самым сексуальным мужчиной на планете, сумеет уйти от него и ничего к нему не чувствовать?

Какая же она глупая!

Франческо решил, что никогда не был в более унылом помещении, которое Ханна называла своим домом. В нем не было ничего принципиально плохого, даже наоборот. У нее была трехкомнатная квартира с высокими потолками и просторными комнатами, но…

Она была безликой. Мебели очень мало, и она вся очень скромная. На стенах не было ни картин, ни безделушек, которые указывали бы на вкус владельца дома.

Ханна поставила складной велосипед в почти пустой шкаф под лестницей и посмотрела на Франческо то ли с вызовом, то ли со страхом. Ее волосы снова были взъерошены, и ему это очень нравилось.

– Я иду в душ, – сказала она.

– Это приглашение? – с вызовом спросил он.

Она проигнорировала его провокацию:

– На меня сегодня стошнило двух пациентов.

Он поморщился:

– Значит, ты меня не приглашаешь.

– Дай мне пять минут, и потом ты расскажешь, для чего ты проделал такой большой путь. Пока меня не будет, ты можешь сделать что-нибудь полезное. Например, кофе. – Ханна направилась вверх по деревянной лестнице, не оглядываясь, черные брюки облегали ее аппетитные округлые ягодицы.

Франческо быстро отвел глаза. Если он будет долго пялиться на ее попку, то вопреки всему отправится с Ханной в душ.

Кроме того, им обоим не помешает побыть порознь несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

Ханна приняла его не очень радушно. А чего он ожидал? Что она, едва его увидев, бросится к нему в объятия?

Нет, он этого не ожидал. Она все объяснила своим молчанием и кратким текстовым сообщением. Но он приехал, поэтому разговор состоится, хочет она того или нет.

Тем не менее ее глаза загорелись, когда она его увидела. Потом к ее удивлению примешался шок. Однако в ее глазах был тот самый свет, который тронул Франческо до глубины души, когда она открыла глаза после аварии и посмотрела на него.

Но Франческо все испортил, когда начал отчитывать ее за езду на велосипеде.

Он выругался себе под нос. Если понадобится, он будет до конца своей жизни говорить ей, как опасно ездить на велосипеде.

Он услышал звук закрываемой двери и шум воды.

И представил Ханну голой…

Франческо глубоко вдохнул, повесил кожаную куртку на поручень лестницы и пошел на маленькую кухню. Налив воду в чайник, он стал искать кружки и кофе.

Он просматривал шкафы Ханны, и у него медленно сдавливало грудь.

Он ни разу не видел таких пустых шкафов. Он обнаружил только половину буханки хлеба, коробку овсяных хлопьев, большой кусок торта и немного томатного соуса. Больше ничего. Не было даже яиц. В холодильнике были только маргарин, поллитра молока и авокадо.

Он не понимал, чем она питается.

Он получил ответ на свой вопрос, когда открыл морозилку.

Ему стало не по себе. Морозилка была до отказа заполнена полуфабрикатами.

Ему стало совестно, что он рыскает на чужой кухне, поэтому закрыл морозилку и вернулся к банке растворимого кофе, которую нашел, и небольшому пакетику сахара.

Неудивительно, что Ханна живет затворницей.

Он никогда не встречал такого одинокого человека. Не то чтобы Ханна избегала людей. Она была дружелюбной, доброй, остроумной. Красивой и сексуальной.

Она присоединилась к Франческо в гостиной, переодевшись в выцветшие джинсы и черную футболку.

– Твой кофе на столе, – сказал он, вставая с дивана. Он мог поспорить, что небольшой обеденный стол в углу редко накрывался. На нем аккуратными стопками лежали медицинские журналы и документы.

– Спасибо. – Ханна взяла кружку и прошла мимо Франческо. Он уловил ее легкий фруктовый аромат. Она присела в кресло, держа кружку в руках.

На этот раз она посмотрела на Франческо в упор, ее глаза ярко блестели.

– Франческо, зачем ты приехал?

– Я хочу знать, почему ты избегаешь меня, – сказал он.

– Я тебя не избегаю.

– Не лги.

– Мы с тобой не видимся, поэтому я не могу тебя избегать.

– Ты сказал, что занята в эти выходные, но ты же дома.

Она запрокинула голову, ее грудь резко вздымалась.

– Я только что пришла с работы. Завтра у меня ночная смена. Поэтому я занята.

– Посмотри на меня! – приказал он, очень стараясь не выходить из себя.

Она встретилась с ним взглядом с явной неохотой.

– Прошлые выходные… Ты понимаешь, как хорошо нам было вместе?

Ее щеки порозовели.

– Было очень мило.

– Есть много слов, чтобы описать то, что произошло. «Мило» не подходит. Ты и я…

– Мы с тобой не вместе, – выпалила она, прерывая его. – Прости за резкость, но я не хочу снова с тобой встречаться. Минувший уик-энд был хорошим, но этого больше не повторится.

– Ты так считаешь? – Он изо всех сил старался говорить мягко, когда она вытащила из кармана телефон. – Не включай его!

Она округлила глаза, будто поражаясь его требованию.

– Не указывай мне, что делать. Ты не мой отец.

– Я не пытаюсь.

– Ты именно это и делаешь.

– Ты перестанешь меня перебивать? – Он впервые поднял голос.

Она удивленно открыла рот.

– У меня такое чувство, что я конкурирую с телефоном, – продолжал он, не замечая, как сильно она побледнела. Он понимал, что нет никакой конкуренции, потому что телефон выиграл бы у него наверняка. Доктора Ханну Чепмен интересует только ее телефон.

Франческо поднялся, сердясь все сильнее.

– Ты прячешься от меня за ним. Могу поспорить, телефон лежит на подушке, когда ты спишь.

Его комментарий был до того точен, что Ханна мысленно поежилась. Она не понимала, почему он приехал. Неужели он не догадывается, что должен держаться от нее подальше?

Она не хотела, чтобы он ее преследовал. Она просила его только об одной ночи.

– Ты действительно хочешь, чтобы до конца твоей жизни тебя по ночам согревал только твой телефон? – спросил он.

– Мои желания тебя не касаются, – отрезала она и прибавила: – Я еще раз повторяю, что мне не нужны постоянные отношения. Ни с тобой, ни с кем-то еще.

Всплеснув руками, он усмехнулся:

– Конечно, отношения тебе не нужны. Ведь ты живешь полноценной жизнью.

– Не тебе решать. – Она не знала, как заставила себя не орать ему в лицо.

– Посмотри на себя. Посмотри, где ты живешь. Ты прячешься от жизни. Ты похожа на одну из тех мидий, которых мы ели в казино. Ты отдалась мне, чтобы испытать то, чего у тебя не было. Ты получила то, чего хотела, а потом снова закрылась в своей раковине, не задумываясь о последствиях.

Она не понимала, о чем он говорит.

– Какие последствия? Мы предохранялись.

– Я не говорю о детях. Я говорю о том, что ты сделала со мной! – Если бы Франческо был львом, то проревел бы последние слова. Он был так разъярен, что казался мощнее и выше ростом. Он словно заполнял собой всю гостиную.

Ханне следовало ужаснуться. И она правда испугалась, но не Франческо…

И этот страх заставил ее сильнее обороняться. Поставив кружку на пол, она вскочила. Ее эмоции выплеснулись наружу.

– Я ничего с тобой не делала!

– Ты изменила меня. Я не знаю, как ты, черт побери, это сделала, может быть, ты ведьма? – но я стал другим. Вчера вечером я отправил наркодилера в полицию, даже не приказав своим людям избить его.

– И это плохо?

– Это не мои методы. Наркотики убили мою мать. Наркодилеры – настоящие отбросы, и они заслуживают наказания. – Резко замолчав, он сделал глубокий вдох. – Ты подарила мне лучшую ночь в моей жизни, и я уверен, что ты тоже наслаждалась каждой минутой. Ты можешь до посинения это отрицать, но мы оба знаем, что наша близость была особенной. Ты вынудила меня переспать с тобой. Ты получила то, что хотела, и теперь я за это расплачиваюсь.

– Ты знал, что мне нужна только одна ночь.

– У меня ни разу не было такой любовницы, как ты. Ни разу. А теперь ты обращаешься со мной как с разносчиком чумы, и я желаю знать почему.

– Мне нечего тебе сказать. Я просто не хочу с тобой видеться.

– Ты перестанешь врать?

– Я не могу снова заниматься с тобой сексом. Я просто не могу. Ты уже внедрился в мой мозг.

– Я внедрился в твой мозг? – недоверчиво спросил он. – Ты хотя бы догадываешься, что ты со мной сотворила?

– О да, поговорим о тебе, – выпалила она. – Бедный маленький гангстер изо всех сил пытается решить, что ему сделать со вновь обретенной совестью, а я…

Ханна сделала глубокий вдох, отчаянно пытаясь успокоиться.

– После аварии ты не выходишь у меня из головы. Я думаю только о тебе. Когда я встретилась с тобой, ситуация только ухудшилась. Я пришла к тебе отчасти потому, что решила, будто встреча с тобой все исправит. Я думала, мы позанимаемся сексом, и моя жизнь вернется в нормальное русло, и я сосредоточусь на работе и никто не будет меня отвлекать.

– Но все вышло не так, как ты планировала? – Он усмехнулся.

– Да, не так! Я по-прежнему думаю о тебе, но я хочу от этого избавиться. Я обязана думать о своих пациентах. Я желаю наслаждаться жизнью, но не в ущерб им. На меня столько всего навалилось, и я не могу с этим справиться.

– Я предупреждал тебя о последствиях, – грубо сказал он. – Я говорил, что одной ночи тебе будет мало.

Подойдя к Франческо, она толкнула его в грудь.

– Ты лицемер! – закричала она. – Скольких женщин ты использовал ради секса? Десятки? Сотни? Сколько судеб ты исковеркал?

– Ни одной. Все женщины заранее знали, что мне нужен от них только секс. Ничего больше.

– Ха! В точку. – Она снова толкнула его, на этот раз достаточно сильно, и он потерял равновесие и упал на диван. – Твое эго задето, и ты не можешь этого вынести…

Франческо не дал ей договорить. Он обхватил ее рукой за талию и резко потянул на себя, усаживая на диван.

– Ты прекрасно понимаешь, что наша близость была особенной, – грубо произнес он, его горячее дыхание щекотало ее кожу. – И хотя ты невысокого мнения о моей сексуальной жизни, я не распутник. До уик-энда с тобой у меня десять месяцев не было женщины.

Она хотела вырваться, кричать на него, но слова умерли на ее языке, как только Франческо страстно припал к ее губам. Запах тела и вкус его губ развеяли все ее страхи.

Они расстались всего пять дней назад, а она так по нему соскучилась.

Она практически растворилась в нем, обвивая руками его тело и прижимаясь к нему как можно крепче.

И он прильнул к ней, поглаживая ее тело и волосы, касаясь горячими губами ее лица и шеи.

Ей было так хорошо в его объятиях. Франческо прогнал тоску, которая поселилась в ее душе после возвращения с Сицилии.

Он через голову стянул с нее футболку, потом снял свою футболку. Ее обнаженная грудь прижалась к его груди. Сильными пальцами он расстегнул ее джинсы, а она стала неуклюже расстегивать его кожаные штаны. Каким-то образом им все-таки удалось избавиться от одежды и улечься на мягкий ковер.

Через несколько секунд он надел презерватив и вошел в нее. На тот раз Ханна точно знала, что делает. Она не испытывала ни опасений, ни сомнений, а только истинное удовольствие.

Позже Франческо лежал, уткнувшись лицом ей в шею. Она уставилась в потолок, на ее глазах выступили жгучие слезы.

– Я придавил тебя? – спросил он, прерывисто дыша.

– Нет, – солгала она, обняв его еще крепче.

Франческо поднял голову и посмотрел на нее:

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Не ври мне.

К его ужасу, по ее щекам покатились слезы.

– Я сбита с толку. Я говорила, что не буду снова спать с тобой, но посмотри, что получилось. Ты приходишь, и я почти сразу же бросаюсь тебе на шею.

Он перевернулся на спину, увлекая Ханну за собой, и крепко ее обнял.

– Это доказывает, что мы с тобой не готовы расстаться. Еще рано. Ни тебе, ни мне не нужны долгие отношения, – продолжал он. – Во-первых, ни у тебя, ни у меня нет на это времени. Но нам хорошо друг с другом. Я обещаю, что твои пациенты не пострадают, если ты будешь наслаждаться жизнью.

Ханне не место рядом с ним. У них нет будущего. Чем больше он узнаёт ее, тем сильнее убеждается, что между ними может быть только короткий роман.

Уже в юном возрасте Франческо думал, что никогда не встретит женщину, на которой женится. Еще до того как он обнаружил дневники своей матери и узнал о подлостях отца по отношению к ней, Франческо знал, что она с трудом мирится с образом жизни своего мужа.

Его мать была хорошей женщиной. Доброй и любящей. Даже когда употребляла наркотики, которые поставлял ей Сальваторе. Элизабет Кальветти не вписывалась в мир своего мужа, как Ханна не вписывается в мир Франческо.

Женщины, которые подходили Франческо, были порочными. Он отлично знал, что не имеет права жениться на женщине вроде Ханны и подвергать ее жизнь риску. Женитьба на такой, как она, разрушит ее жизнь.

В глубине души он понимал, что должен оставить Ханну в покое, но последние несколько дней…

Он постоянно думал о ней и не мог сосредоточиться на делах.

Люка Мастранджело подбирался к казино в Мейфэре, и Франческо следовало действовать. В противном случае сделка, которая станет символизировать крах империи Сальваторе Кальветти, будет сорвана.

Он не может этого допустить. Если Ханна будет рядом с ним, он сумеет сосредоточиться на покупке казино, не отвлекаясь на размышления о ней.

– Хорошо, – медленно сказала она, целуя его грудь. – Если ты обещаешь не отвлекать меня от работы, то я буду с тобой встречаться.

Он крепче обнял ее, у него полегчало на душе. Он проигнорировал тот факт, что после того, как услышал ее условие – подобное условие он ставил всем своим прежним любовницам, – у него во рту появился едкий привкус.

Глава 11

Казино в Мейфэре было намного потрепаннее тех, которыми владел Франческо, но интерьер его не волновал. Косметический ремонт все исправит. На этот раз его не интересовала даже прибыльность этого казино. Он просто желал его купить.

Сегодня вечером ему наконец-то удалось вытащить Ханну из дома.

Естественно, она была слишком занята, чтобы купить новое платье, поэтому надела то же платье, что было на ней три недели назад на Сицилии. Франческо не стал предлагать ей купить новый гардероб. Он знал, что она откажется. Его гордость и так была задета, когда он узнал, что Ханна сама оплатила покупку платья и поход в салон красоты в Палермо. Ее поведение его удивило, но он не стал возражать. Она имела полную свободу действий.

Сегодня она выглядела прекрасно. За десять минут она переоделась и причесалась, однако ее волосы стали еще более растрепанными. Она немного накрасилась и надела черные балетки.

По мнению Франческо она была восхитительнее, чем три недели назад, когда ее внешность кардинально изменили. Сейчас она выглядела естественно.

Пожилой мужчина с седеющими волосами вышел им навстречу и протянул руку:

– Франческо, я не знал, что вы придете к нам сегодня. – Его голос подрагивал, как и его рука.

– Я хотел показать казино своей гостье, – произнес Франческо и пожал худую руку старика, а потом представил ему Ханну: – Это доктор Ханна Чепмен. Ханна, это сэр Годфри Ренфрю, нынешний владелец этого заведения.

– Доктор? – Годфри немного озадаченно оглядел ее с головы до ног.

– Я рада с вами познакомиться, – улыбаясь, сказала Ханна и задалась вопросом, зачем Франческо представляет ее так официально.

– Я тоже рад, – быстро ответил Годфри и посмотрел на Франческо: – Ко мне сегодня пришли ваши соотечественники.

Так вот почему Годфри нервничает.

Франческо оглядел комнату и увидел у дальней стены двух высоких мужчин, которые пили пиво.

Осведомители сообщили ему, что Люка Мастранджело пытается опередить Франческо с покупкой казино. И Пепе ему помогает.

Если бы Франческо был на Сицилии, ему пришлось бы просто прошептать на ухо Годфри несколько хорошо подобранных слов, и казино принадлежало бы ему.

Но он не на Сицилии. И Годфри уже доказал, что не боится угроз.

– Я вижу их, – подтвердил Франческо, сохраняя тон спокойным и даже скучающим. – Они мои старые знакомые.

– Да… Они сказали, что у вас было с ними… дело.

Франческо натянуто улыбнулся и опустил голову:

– Я должен пойти и поздороваться с ними.

Уже сожалея о том, что взял Ханну с собой, Франческо повел ее в сторону братьев Мастранджело.

– С кем мы будем здороваться? – спросила она и, к его удивлению, переплела свои пальцы с его.

Если они не лежали в постели вместе, Ханна ни разу не брала его за руку. Хотя они редко куда-нибудь выходили последние две недели, чтобы держаться за руки. Они заказывали еду на дом и занимались любовью.

– С моими старыми знакомыми, – сдержанно ответил он, хотя прикосновение ее нежных пальцев его успокаивало.

К тому времени, когда они остановились перед братьями Мастранджело, Франческо чувствовал себя намного спокойнее.

– Люка? Пепе? – Он протянул им руку. – Значит, слухи верны, – заговорил он по-итальянски.

– Какие слухи? – Люка с силой сжал его руку, и Франческо пожал ее еще крепче.

– Я слышал, ты хочешь прикупить казино, – ответил Франческо. Люка пожал плечами. – Я думал, казино тебя не интересуют.

– Времена меняются.

– Ясно. – Франческо заставил себя улыбнуться. – А твоя женушка в курсе, что ты снова ступаешь на запретную территорию?

Люка осклабился:

– Не впутывай сюда Грейс.

– Я не мечтал ее впутывать, зная, как сильно она меня ненавидит. – Он посмотрел на Пепе: – Я уверен, твоя невестка ненавидит меня сильнее тебя. – Не давая братьям шанса ответить, он сверкнул зубами. – Я предлагаю вам пересмотреть свое решение и не пытаться купить это казино. Я уже готовлю документы о покупке.

Пепе наконец заговорил:

– Но они еще не готовы, да?

– Будут готовы в ближайшее время. И если один из вас попытается сорвать мне сделку, вы пожалеете об этом.

– Ты нам угрожаешь?

– Ты удивлен, Люка? – притворно дружелюбно произнес Франческо. – Ты обязан знать, что я не угрожаю, а предупреждаю.

Люка выпрямился:

– Тебе меня не запугать, Кальветти. Помни об этом.

Только нежное сжатие пальцев Ханны помешало Франческо врезать своему старому знакомому.

Он одернул себя. Он не желал, чтобы Ханна была свидетельницей их разговора, несмотря на то, что они говорили на своем родном языке.

– Не начинай войну, которую проиграешь, Мастранджело.

– Я помню, твой отец сказал мне то же самое после смерти моего отца. Твой отец думал, что он будет контролировать имущество Мастранджело. – Люка улыбнулся. – У него ничего не получилось. И у тебя не получится.

Осклабившись, Франческо ответил:

– Но я не мой отец. Я намного терпеливее его.

– Ты в порядке? – спросила Ханна, как только они оказались вне пределов слышимости.

– Да. Давай выбираться отсюда.

– Но мы только приехали.

Медленно выдохнув через нос, Франческо перестал настаивать на отъезде. Он может настоять на своем, и Ханне останется только следовать за ним, но он не желал этого делать. Как ни странно, присутствие Ханны умерило его гнев.

Пообещав научить ее игре в блек-джек, он уселся с ней за игровой стол. В отличие от турнира по покеру на Сицилии, где следовало скрывать эмоции, сейчас было бессмысленно блефовать, играя против дилера. Ханна снова играла как профессионал. В какой-то момент Франческо подумал, что она выиграет фишек больше его.

Наблюдая за тем, как она веселится, он все сильнее успокаивался. Он даже почти забыл, что братья Мастранджело по-прежнему торчат в казино, пытаясь прибрать его к рукам. Ему невероятно понравилось, что Ханна выпила полный бокал шампанского. Она действительно училась отключаться от работы.

Как только они уселись в автомобиль и отгородились перегородкой от водителя, Ханна прижалась к Франческо и взяла его за руку. Положив его руку себе на колени, она стала легкими круговыми движениями потирать внутреннюю сторону его запястья большим пальцем.

Он облегченно вздохнул.

– Откуда ты знаешь этих двоих? – спросила она после нескольких минут молчания.

Ему было приятно, что она начала допрос только после того, как они остались наедине.

– Люка и Пепе?

– Это их имена? – суховато произнесла она. – Ты забыл нас представить.

Он вздохнул:

– Прости. Они мои старые друзья. Бывшие старые друзья. По крайней мере, Люка.

– Бывшие?

– Их отец работал на моего отца. А потом он умер.

Ханна побледнела.

– Не волнуйся. Мой отец его не трогал. Они дружили с детства, и это спасло Пьетро от мести моего отца. Но мой отец никогда ничего не забывал. После того как их деловые отношения закончились, мне пришлось прекратить дружбу с Люком. Это касалось чести семьи.

Как он завидовал близким отношениям обоих мальчиков Мастранджело со своим отцом! Сальваторе Кальветти проявлял любовь к своему единственному ребенку только одобрительным похлопыванием по спине.

– С тех пор ты не встречался с Люком? – спросила Ханна.

– Он приезжал на похороны моего отца. – Франческо отвернулся, не желая, чтобы она догадалась о том, что он чувствует, вспоминая отцовские похороны. Хотя он отчасти испытывал облегчение, что наконец вырвался из тени Сальваторе, Франческо оплакивал этого человека. Он по-настоящему горевал.

Если бы он знал тогда то, что знает теперь, то на похоронах устроил бы фейерверк над открытым гробом Сальваторе.

– Смерть отца меня освободила, – сказал Франческо. – Мы с Люком могли возобновить нашу старую дружбу. В детстве мы с ним часто играли в карты и всегда говорили, что вместе откроем казино, когда вырастем. Мы открыли наше первое казино три года назад, но в прошлом году он решил уйти из бизнеса.

– Почему?

Франческо встретился с ней взглядом.

– Его жена думает, что я плохо на него влияю, – произнес он.

Ханна нахмурилась:

– Он так сказал?

– Ему не надо мне об этом говорить. Было очевидно, что она ненавидит меня до смерти.

Ханна продолжала хмуриться.

– Но почему?

– Потому что я большой плохой гангстер.

– Нет, это твой отец был большим плохим гангстером, – поправила она.

– Ты видела все доказательства этого, но по-прежнему отказываешься в них верить. – Он поцеловал кончик ее носа.

– Нет, я все понимаю. Ты совсем не такой плохой, каким хочешь казаться.

Ханна не говорила бы так, если бы умела читать мысли, приходящие на ум Франческо. Мысли о мести. Не только своему отцу, но и Люке Мастранджело. И Пепе.

Он не позволит, чтобы казино в Мейфэре попало в лапы Мастранджело. Оно будет принадлежать Франческо, и он сделает ради этого все возможное.

– Эти мужчины тоже хотят купить казино? – спросила Ханна и положила ноги ему на колени.

– Я слышал, что они подбираются к нему. Их сегодняшний визит в казино это подтвердил.

– И я полагаю, ты им угрожал? – В ответ на его удивленный взгляд, она с сожалением улыбнулась. – Я не говорю по-итальянски, но я разбираюсь в мимике и жестах.

– И ты по-прежнему считаешь меня хорошим? – Рассеянно поглаживая ее икры, он заметил у нее под глазами темные круги от усталости. У него сжалось сердце.

Ханна так упорно работает, что даже не успевает высыпаться.

– Ты не станешь им вредить, – сказала она с простой уверенностью.

Франческо не ответил. Ему не хотелось ей лгать. Он и так всю жизнь прожил во лжи.

Прежде чем она задала еще один вопрос, зазвонил ее телефон. Она полезла за ним в сумочку.

– Это с работы? – спросил он, изо всех сил стараясь говорить сдержанно. Ханна злится, если он упрекает ее в чрезмерном использовании телефона.

Она рассеянно покачала головой:

– Мелани.

– Она вернулась из командировки?

– Да. Она хочет знать, приду ли я завтра на последнюю примерку своего платья подружки невесты, – ответила она.

– Ты не ответишь? – На сообщения с работы она отвечала мгновенно.

– Я полагаю, что должна.

Прежде чем Франческо успел спросить, почему она медлит с ответом, они остановились возле его отеля.

– Мы примем ванну вместе? – произнес он, когда они вошли в свой номер люкс.

Ханна наморщила нос. Прямо сейчас ей необходимо что-нибудь сладкое, чтобы избавиться от едкого привкуса во рту.

– А мы можем заказать шоколадный пирог? – спросила она.

– Горячий?

Она улыбнулась. Франческо отлично ее изучил. Особенно ее пристрастие к горячим шоколадным пирогам. Однако ее пристрастие к Франческо с каждым днем было сильнее любви к пирогам.

Она решила, что именно так начинается наркомания. Немного пристрастия сегодня, немного завтра, потом клятва никогда не возвращаться к этому снова. Но соблазн находится прямо перед носом, и человек слишком слаб, чтобы ему противостоять. Именно такие ощущения она испытывала к Франческо. Она не могла ему противостоять.

А зачем ей вообще ему противостоять? Одержимость – плохое качество. Но разве ее пристрастие к Франческо – это что-то плохое? Ее работа нисколько не пострадала от того, что Ханна проводит с ним время.

Она должна сопротивляться ему только по одной-единственной причине – чтобы не разбить себе сердце, хотя она уже проиграла эту битву.

Она посмотрела на высокого и мускулистого Франческо.

Что бы он сказал ей, если бы узнал, что, несмотря на все ее заявления о нежелании начинать долгие отношения, она в него влюбилась?

Наблюдая за тем, как он противостоит тем двоим мужчинам в казино, она хотела встать между ними и защитить Франческо. Ее шокировало желание его оберегать.

Подобные чувства она испытывала только в отношении Бет.

И только с Бет и Франческо она чувствовала себя в безопасности. Она ощущала себя полноценным человеком.

– Ты пойдешь со мной на свадьбу Мелани? – не подумав, выпалила она. Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, как он ужаснулся. – Прости. Забудь о том, что я сказала, – быстро произнесла она. – Это глупо.

– Просто ты застала меня врасплох. – Он покачал головой. – Ты хочешь, чтобы я пошел на свадьбу твоей сестры?

– Если ты не слишком занят. Я… – Она прикусила губу. – Мне было бы…

Франческо не понимал, что она пытается ему сказать, но ему стало не по себе, когда он увидел ее затравленный взгляд и то, как она сжала кулаки.

– А для меня там найдется комнатка? – спросил он, пытаясь выиграть время, пока размышлял.

Она хихикнула:

– Если я скажу, что приду со своим парнем, тебе подготовят комнату, даже если бабушкам и дедушкам придется тесниться в одной спальне.

– Хорошо, – произнес он с притворным энтузиазмом. – Я пойду с тобой на свадьбу.

Благодарность в ее глазах задела его за живое.

Они приняли ванну вместе только в середине дня. После ночи любви и плохого сна Ханна радовалась возможности просто полежать между ног Франческо, положив голову ему на грудь, и наслаждаться пенистой водой.

Ее телефон, лежащий на полке над раковиной, завибрировал.

– Не трогай его, – приказал Франческо, крепче обняв ее за талию.

– Это может быть важно.

– Десять минут ничего не изменят.

– Но…

– Ханна, так не может продолжаться. Ты используешь телефон как эмоциональный костыль, а это плохо. – В его голосе слышалась резкость.

С тех пор как они начали часто встречаться, она отлично знала о его отвращении к ее телефону. Не к ее работе или научно-исследовательской практике, а к телефону.

– По-моему, эмоциональный костыль – это слишком, – произнесла она. – Если один из моих пациентов умирает не в мою смену, то я хочу знать об этом. Я не желаю, приехав на работу, встретиться лицом к лицу с потерянными родителями на автостоянке, в вестибюле или в кафе, не зная, что они только что потеряли самое дорогое в жизни.

Его тон смягчился.

– Это случилось с тобой, когда умерла Бет?

Она резко кивнула:

– Когда Бет положили в больницу, врач вел себя очень сдержанно, почти холодно. – Ханна уставилась на красивые руки Франческо, ей нравилось, как вода касается темных волосков на его оливковой коже. – Бет умерла на рассвете, после того как первый врач уже отработал смену. К счастью, она осталась на попечении самых прекрасных и добрых врачей и медсестер. Они позволили нам побыть с ее телом несколько часов, пока не взошло солнце. Я помню, как мы возвращались в детскую палату за вещами Бет, которые остались там после того, как ее перевели в отделение интенсивной терапии. Мы вошли в лифт, и с нами туда вошел тот самый первый врач.

Ханна сглотнула подступившую к горлу горечь.

– Он смотрел сквозь нас, – продолжала она. – Либо он не узнал семью девочки, которую лечил двадцать четыре часа назад, либо не захотел нас узнавать. В любом случае я ненавидела его за это. Моя сестра умерла, а этот человек даже не удосужился вспомнить наши лица.

– Ты по-прежнему его ненавидишь?

Она покачала головой:

– Теперь я его понимаю. Когда много раз видишь умирающего ребенка, становишься равнодушным. Каждый на это способен. Разница лишь в том, что он позволил себе стать бесчувственным. Я никогда не стану бездушной к своим пациентам. Я не хочу, чтобы мои пациенты и их близкие думали, будто мне на них наплевать.

– Но так можешь пострадать ты, – заметил Франческо. Он видел только одного умирающего человека: свою мать. Он приехал в больницу, чтобы попрощаться с ней, пока она еще была жива. Однако она была без сознания и выживала только за счет того, что ее подключили к аппаратам.

Это было единственное, самое печальное событие в его жизни.

Выбрать профессию, где ты будешь постоянно окружен больными людьми и смертью… Франческо с трудом понимал преданность и самоотверженность тех, кто выполняет такую работу.

Ханна пожала плечами, и он крепче ее обнял.

– Выздоровевших детей в сотни раз больше умерших, – сказала она. – Ради этого мы и работаем.

Он не нашелся что ответить.

Ханна пострадала от потери самого дорогого ей человека – сестры-близнеца, но сумела трансформировать свою печаль в добро.

Франческо знал с самого начала, что она слишком хороша для него. А сейчас он еще раз в этом убедился.

– Смерть Бет сломала меня, – тихо произнесла она. – Мои родители очень старались меня успокоить, но они тоже скорбели, и я их отталкивала. Мелани отчаянно старалась меня успокоить, но я тоже ее оттолкнула. После аварии я осознала, как плохо обращалась со своей семьей. Я сторонилась своих родственников. Я сторонилась вообще всех людей, пока не встретила тебя.

У него сдавило грудь.

– Твоей семье нравилась твоя обособленность?

– Нет. – Ее влажные волосы щекотали ему нос. – Им это не нравилось. Но что они могли поделать? Меня не переиначить. – Ее тон стал задумчивым. – Думаю, я специально бросала им вызов. Я была так потеряна, что просто не могла найти выход.

Франческо так много хотел ей сказать, но его слова ничего бы не изменили.

– А насчет телефона ты, наверное, прав, – пробормотала она. – Я использую его как костыль. Мне проще взаимодействовать с предметом, чем с человеком. По крайней мере, так было до встречи с тобой.

Она повернула голову, уперлась щекой ему в плечо и пристально посмотрела на Франческо.

– Я так рада, что ты пойдешь со мной на свадьбу.

От волнения у него засосало под ложечкой.

– Я так давно боюсь этой свадьбы, – призналась она.

– Это из-за Бет? – выдавил он. – Потому что ее не будет там?

Она вонзила ноготки в его руки.

– Это первое семейное торжество после ее смерти. – Она поцеловала его в шею и вздохнула. – Если ты будешь рядом, я, наверное, не испорчу Мелани праздник. Меньше всего я хочу ей навредить, но, по-моему, мне не удастся скрыть чувства даже за каменным выражением лица. – Она сглотнула. – Воспоминания о Бет кажутся такими свежими.

Франческо сглотнул кислый привкус во рту.

Поход на свадьбу не был частью его плана. Он собирался побыть с Ханной в Лондоне, купить казино в Мейфэре, а потом расстаться с ней.

Однако первоначальный сценарий изменился.

Франческо не подозревал, что понадобится Ханне. Ведь она самодостаточный врач и привыкла полагаться только на себя.

Внезапно он запаниковал.

Если бы не слезы, текущие по ее щекам, и ее откровенность, он придумал бы хороший повод не ходить на свадьбу.

Франческо в ярости отшвырнул мобильный телефон.

Договор купли-продажи, который он готовил несколько месяцев, летел в тартарары. Годфри Ренфрю заявил, что ему необходимо время, чтобы «рассмотреть альтернативное предложение».

Мастранджело встали на пути Франческо.

Он набрал номер своего адвоката.

– Организуй мне встречу с Люком Мастранджело, – отрезал он ледяным тоном. – Скажи ему, что если он не придет на встречу завтра, то пусть пеняет на себя.

Как только он положил трубку, зазвонил его мобильный телефон. Это была Ханна.

– Привет, – произнес он, тяжело дыша сквозь зубы.

– Что случилось? – спросила она, догадавшись о настроении Франческо, хотя сама была в Лондоне, а он в Палермо.

– Ничего. Я просто занят. Что ты хотела? – Франческо посмотрел на настенные часы – сейчас у Ханны обеденный перерыв.

– Я не слышала тебя несколько дней. Я просто хотела убедиться, что ты в порядке. – Она не оправдывалась, а только волновалась.

– Я занят, вот и все.

Молчание.

– В котором часу ты завтра прилетишь? – спросила она.

Франческо потер глаза. Он обещал вернуться в Лондон ранним вечером в пятницу, чтобы они вдвоем поехали в Девон. Она даже забронировала ему номер в гостинице.

– Я точнее скажу завтра утром, – ответил он, желая избавиться от рези в глазах. Если завтра утром он встретится с Люком и Пепе, то успеет вовремя приехать к Ханне.

Снова молчание.

– Ты уверен, что у тебя все хорошо?

– Возвращайтесь к своим пациентам, доктор Чепмен. До завтра!

Ханна в сотый раз посмотрела на часы. Ее сумки были собраны, от волнения у нее скручивало живот.

От беспокойства и страха ей становилось тошно. Зная, что Франческо будет рядом с ней на свадьбе, она немного успокоилась.

Во время телефонного разговора он держался с ней очень холодно. Если раньше он присылал ей длинные текстовые сообщения, то теперь она не получала их совсем.

Отдернув штору, она испытала облегчение, увидев, как у дома останавливается большой черный автомобиль.

Ее облегчение было недолгим, когда она открыла дверь и увидела суровый взгляд Франческо.

– Ты не поедешь со мной? – спросила она.

Он шагнул через порог и закрыл дверь:

– Прости за то, что сообщаю так поздно, но я должен встретиться с Люком и Пепе Мастранджело завтра в обед. Покупка казино в Мейфэре под угрозой срыва.

Несколько секунд она таращилась на него, потом произнесла:

– Сволочь.

Он вздрогнул, но его лицо оставалось холодным и враждебным.

– Я не смогу быть в двух местах одновременно. Если бы я мог, то я бы…

– Лжец! – категорично заявила Ханна. У нее так сильно сдавило грудь, что она едва переводила дыхание.

– Ты мог организовать встречу в любое удобное для тебя время. Ты не живешь по расписанию. – Франческо жил как ему заблагорассудится. Ее привлекал подобный образ жизни.

Франческо поступал как ему хочется. А в данный момент ему хочется избежать свадьбы ее сестры.

И теперь она вынуждена ехать туда одна.

После всех откровений и доверия он просто ее бросает.

– Встреча пройдет завтра. – Он запустил пальцы в волосы. – Я хотел устроить ее сегодня, но только завтра мы трое будем в одном месте. Время не терпит. Я не позволю Мастранджело увести казино у меня из-под носа. Я слишком долго готовил эту сделку. Я попросил Марио отвезти тебя в Девон.

– Не беспокойся. Я доберусь самостоятельно. – Она скорее поедет на велосипеде. – Ты можешь уходить.

– Ханна, я знаю, ты разочарована. Я должен был предупредить тебя заранее…

– Все в порядке! – отрезала она. – Ты кидаешь меня, чтобы поквитаться со своими старыми друзьями. Эй, все здорово! Ведь ты сообщил мне об этом в лицо.

– Я почти весь год разрушал империю своего отца, очищая мир от зла, которое он сотворил. – Франческо повысил голос, его холодность исчезла. – Он не смог купить только это казино. Он сделал все, что в его силах, чтобы получить его. Он даже похитил сына Годфри, но все равно проиграл. Но я выиграю. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы расположить к себе Годфри, и я не позволю Мастранджело вырвать у меня казино.

Его отец? Ханна знала, что у Франческо были напряженные отношения с отцом. Он менялся в лице всякий раз, когда кто-нибудь упоминал Сальваторе. Но она не подозревала, что Франческо так его ненавидит.

Он помолчал, в его взгляде читались презрение и ненависть.

– Ты воображаешь, что за тобой наблюдает Бет, – сказал он. – Ну а я живу, думая, что за мной смотрит мой отец. Мне нравится думать, что он пялится сверху на то, как я уничтожаю его империю. И больше всего я хочу, чтобы он увидел, как я преуспел там, где проиграл он. Я желаю, чтобы он переворачивался в гробу.

Ханна никогда не видела подобной ненависти. Ей стало тошно.

Перед ней был Франческо, который с самого начала предупреждал ее, чтобы она не строила о нем иллюзий. Франческо, настоящую суть которого она отказывалась видеть.

И теперь она видит его истинное лицо, и ее выворачивает наизнанку.

– Иди и мсти, – произнесла она. – Уничтожай своих старых друзей. Иди и докажи своему мертвому отцу, насколько ты лучше его. Ведь ты купишь казино, которое он не смог купить. Это будет символом твоего отличия от него.

Оттолкнув Франческо, она открыла входную дверь:

– А теперь уходи и не смей больше ко мне являться.

Его грудь тяжело вздымалась, пока он смотрел на нее. Раздув ноздри, он прошел мимо нее и вышел на улицу.

– Наслаждайся местью, Франческо! – выпалила она. – Но смотри, как бы она тебя не задушила!

Он даже не оглянулся.

Глава 12

Ханна застегнула жемчужные серьги, отчаянно стараясь унять дрожь в руках. После той ужасной ссоры с Франческо день назад она то и дело вздрагивала. Во время поездки на поезде в Девон она постоянно сдерживала слезы. Она очень старалась не плакать из-за мерзавца, который оставил ее в тот самый момент, когда она больше всего в нем нуждалась.

Она не хотела думать о нем. Не сейчас. Не тогда, когда остается несколько минут до поездки в церковь, где ее младшая сестра выйдет замуж.

Раздался стук в дверь – в комнату вошла Мелани, неся небольшую коробку.

– Как я выгляжу? – спросила она, положив коробку на пол, раскинув руки и медленно поворачиваясь на месте.

– О, Мел, ты такая красавица. – Она походила на ангела в белом платье.

– Ты тоже прекрасно выглядишь. – Стараясь не смять платья друг другу, девушки обнялись, а потом шагнули назад. На Ханне было светло-розовое платье подружки невесты.

– Автомобили приехали, наши букеты готовы, – сказала Мелани и пристально посмотрела на тумбочку Ханны, на которой стояла фотография Ханны и Бет в возрасте восьми лет. – У меня есть букет и для нее.

– Что ты имеешь в виду?

– Я приготовила цветы для Бет.

Ханне пришлось напрячься, чтобы услышать голос сестры.

– Если бы она была жива, то тоже стала бы подружкой невесты вместе с тобой. – Глаза Мелани озорно сверкнули. – Вы вдвоем шли бы за мной по проходу в церкви, стараясь наступить мне на платье, чтобы я споткнулась.

Ханна рассмеялась. Она и Бет были неуемными проказницами.

– Мы и правда плохо с тобой обращались.

– Нет, неправда.

– Правда. Мы почти никогда не играли с тобой, а если играли, то для тебя это становилось пыткой. Я помню, как мы убедили позволить нам сделать из тебя принцессу.

– О да! Вы выкрасили мне волосы фломастерами в розовый цвет, а красным карандашом нарисовали мне румяна. Вы обращались со мной как с куклой.

– Прости.

– Не за что. Я была просто счастлива, когда вы играли со мной.

– Должно быть, ты намаялась из-за нас, – сказала Ханна, думая о тех временах, когда Мелани отчаянно старалась присоединиться к их играм. Как мать заставляла их терпеть Мелани, которая следовала за ними по пятам, а они ее игнорировали. Если только не находили ей хорошее применение в своих проказах.

Но Мелани все понимала:

– Мне было трудно. Я ревновала. Вас было двое. Я была вам не нужна.

Наступило молчание. Обе смотрели на фотографию. Несмотря на обещания, Ханна с трудом сдерживала жгучие слезы. Как же она хотела, чтобы Бет была рядом! И как она желала, чтобы сегодня Франческо тоже был с ней!

Слава богу, Мелани не стала выговаривать ей за то, что в последний момент пришлось изменить план рассадки гостей. Она просто пожала плечами и сказала, что это не проблема.

Мелани откашлялась:

– Пойдем, пока у нас не потек макияж.

Глядя на нее, Ханна заметила, что глаза Мелани полны слез; слезинка скатилась по ее щеке.

Ханна вытерла слезу сестры большим пальцем и поцеловала ее в щеку:

– Ты прекрасна, Мел. Бет очень бы тебе завидовала.

Мелани рассмеялась и взяла салфетку из коробки на тумбочке Ханны. Она громко высморкалась, потом нагнулась к коробке на полу и открыла ее.

– Вот твой букет, а это букет Бет.

Ханна вдохнула тонкий аромат цветов и посмотрела на сестру. Мелани было девять лет, когда умерла Бет. Совсем маленькая девочка. Теперь она женщина и менее чем через час выйдет замуж.

Она и не заметила, как выросла ее собственная сестра. Это происходило прямо перед ее глазами, а она не обращала на нее внимания. Мелани поехала за Ханной в Лондон. Она была единственной, кто старался поддерживать сестринские отношения. В отличие от родителей, которые до сих пор спокойно принимают замкнутость Ханны, Мелани, по крайней мере, пыталась ее расшевелить. Именно Мелани постоянно выводила Ханну на обед в ресторан. Именно Мелани организовывала ежемесячные поездки в Девон, если Ханна не работала в выходные. Мелани всегда хотела быть рядом со своей старшей сестрой.

Ее сестра. Та же плоть и кровь, как она сама и Бет. Ханна снова понюхала цветы.

– Ты хочешь пойти вместе со мной на могилу Бет и положить ей этот букет?

– А можно? – Мелани искренне удивилась.

Ханна предпочитала ходить на могилу сестры одна. Так она могла пообщаться с ней и рассказать семейные сплетни и новости с работы.

После похорон Бет она многое делала в одиночку.

Все прошедшие годы Ханна чувствовала себя онемевшей от страданий, поэтому никого к себе не подпускала. Ни родителей, ни сестру. Никого. И она даже не поняла, что отгораживается ото всех.

Она не желала привязываться к Франческо. Если бы она знала, что рискует душевным спокойствием, то учла бы его совет и нашла более безопасный способ жить своей жизнью.

Но она впустила его в свое сердце. А он жестоко ее бросил.

Ей наплевать на его доводы. Он оставил ее одну в такой день, и она ни за что ему этого не простит.

Правда, она не одна…

Ее сердце было открыто не только для Франческо, но и для своей бедной, заброшенной семьи, которая жаждет ее любить. Она пряталась от своей семьи все прошедшие годы, которые прошли впустую. Теперь она это понимала.

Она больше не желает скрывать от них свои чувства. Она не может. Ей нужна ее семья. Она любит ее.

Как ни странно, отказ Франческо приехать на свадьбу подтолкнул Ханну к неожиданному решению. Она не позволит себе раскисать из-за Франческо и не испортит торжество Мелани.

Нацепив привычную улыбку, Ханна взяла Мелани за руку:

– Давай сходим к Бет сейчас, до начала церемонии?

Глаза Мелани заблестели.

– Я бы с удовольствием.

– Бет будет рада нас увидеть.

Франческо посмотрел на часы – половина второго.

Через полчаса Мелани Чепмен пойдет к алтарю, а позади нее будет вышагивать ее сестра-доктор.

Он отмахнулся от этой мысли.

Сейчас не время думать о том, как дела у Ханны.

Настало время действовать.

С Марио и Роберто он прошел по фойе отеля, в котором согласился встретиться с Мастранджело, и направился к лифту, ведущему в отдельный номер люкс, снятый для этого случая.

Двое здоровяков, вроде охранников Франческо, охраняли дверь номера люкс.

– Ждите здесь, – сказал он своим людям.

Войдя в номер, он закрыл за собой дверь и ощутил витающую в воздухе злобу.

Люка сидел за длинным обеденным столом, уставившись на Франческо карими глазами.

Пепе стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

Ханна уже едет в церковь…

Франческо не понимал, как эта мысль пришла ему в голову.

Он успешно забыл о Ханне, уехав из ее дома. Он не позволял себе думать о ней. И вспоминать обиженное выражение ее лица. И ее слова о том, что он такой же, как его отец.

Если бы он походил на Сальваторе, то Люка и Пепе давно были бы покойниками.

– Ну? – произнес Люка, нарушая тишину. – Ты просил о встрече. Чего ты хочешь, Кальветти?

Франческо думал, что он знает, чего хочет. Казино. Последний рубеж в уничтожении наследия Сальваторе Кальветти.

Месть человеку, который использовал свою жену как боксерскую грушу.

Как ни старался, Франческо не мог избавиться от образа Ханны, который стоял у него перед глазами. Она лежит на холодном бетоне и открывает глаза. Она безмятежно улыбается, и у него перехватывает дыхание.

Она завладела его сердцем.

– Итак? – Люка повысил голос. – Что ты хочешь?

Франческо посмотрел на братьев. Его старые друзья. Он взглянул на Пепе, чью девушку похитил много лет назад. Он не знал, что она по-прежнему с ним встречается. У Пепе были к ней серьезные намерения.

Неудивительно, что Пепе его ненавидит.

Он посмотрел на Люку. Его старинный друг. И человек, который встретил редкую любовь и готовый сделать все, чтобы ее сохранить.

Редкая любовь, которая могла бы связать Франческо с Ханной.

Могла бы… Если бы он не бросил ее в тот день, когда она в нем так нуждалась.

Как только Ханна попросила его пойти с ней на свадьбу, он догадался, что она влюбилась в него.

А он, идиот, так жестоко ее отверг.

Он одержим местью человеку, который уже гниет в аду.

Сердце Франческо колотилось так громко, что его стук отражался в ушах.

Ханна не его мать. Она не юная, поддающаяся внушению девушка. Она профессиональный врач со стальной волей.

А Франческо не похож на своего отца, о чем Ханна догадывалась с самого начала.

Только две женщины в его жизни знали, какой он на самом деле. Настоящий Франческо, а не просто сын Сальваторе. Одна из них его родила. Другая сейчас изнемогает от страха, присутствуя на свадьбе своей сестры.

Что он наделал?

Франческо отступил назад и поднял руки.

– Оно ваше. – Увидев нахмуренные лица братьев Мастранджело, он едва заметно улыбнулся. – Казино. Если вы так хотите его купить, покупайте.

Они переглянулись и выпрямились.

– Я серьезно, – сказал Франческо. – Оно ваше. Я позвоню Годфри и отзову свое предложение. – Подходя к двери, он посмотрел на Пепе: – Я сожалею о потере твоего ребенка.

Глаза Пепе сверкнули.

Повернувшись к Люке, Франческо продолжал:

– Передавай привет Грейс. Она слишком хороша для тебя, но я думаю, ты уже знаешь об этом.

Он повернул ручку двери.

– Кальветти? – позвал его Люка. Франческо снова обернулся. – Казино твое. Не наше.

– Что ты сказал?

Люка грустно усмехнулся:

– Грейс и Кара пришли в ярость, когда узнали, что мы собираемся купить казино. И они почти готовы убить нас за то, что мы начинаем с тобой воевать. Мы уже сказали Годфри, чтобы он принял твое предложение.

Несмотря на агонию, Франческо усмехнулся:

– Видишь? Я же говорил, что Грейс слишком хороша для тебя.

Так же как Ханна слишком хороша для него.

Франческо снова посмотрел на часы. В любой момент невеста и подружка невесты пойдут по проходу в церкви.

– Я должен уезжать, – произнес Франческо.

Ханна шла за Мелани по проходу церкви, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Это было нелегко, учитывая, что шлейф платья Мелани был испачкан травой и грязью.

Бет была похоронена у церкви. Сестры отправились положить букет подружки невесты на ее надгробие.

Ханна поняла, какой эгоисткой была, посещая могилу сестры в одиночку.

Какое все-таки счастье, что Мелани встретила мужчину, для которого всегда будет на первом месте. Он так сильно ее любит, что компенсирует ей пренебрежение старшей сестры, от которого страдала Мелани. Хотя Мелани не считала, что Ханна ею пренебрегает. Добрая душа. Мелани была такой понимающей.

Все прошедшие годы, что Ханна скорбела о потере своей сестры-близнеца, она даже не подозревала, что есть еще один скорбящий человек в ее жизни – очень молодая женщина, которая была частью ее, так же как Бет. Конечно, Мелани не заменила бы ей Бет. Родители любили дочерей одинаково, но отношения между ними всегда были разными. Ханна относилась к родителям иначе, чем Мелани.

Она посмотрела на отца, который шел впереди с Мелани, держащей его под руку. Ханна не видела его лица, но отлично представляла себе его сияющую улыбку. На передней скамье церкви сидела ее мать – по-прежнему красивая женщина; она смотрела на любимого мужа и двух оставшихся в живых дочерей, по ее щекам текли слезы.

Жених с трудом сдерживал волнение и переступал с ноги на ногу. Когда он встал на колени перед священником рядом со своей невестой, по церкви пронесся смешок. Гости увидели, что на подошве его обуви написано: «Помо» на левом ботинке и «гите» на правом.

Сегодня у Мелани начинается новая жизнь.

Когда молодожены обменялись клятвами, слезы, которые Ханна успешно сдерживала после неприятного спора с Франческо, вырвались наружу.

Если верить спутниковому навигатору в автомобиле, то поездка Франческо из Лондона в Девон займет три часа и сорок пять минут. На мотоцикле он доберется туда за два часа.

Однако он не учел плотность движения – орды отдыхающих воспользовались хорошей погодой в конце английского лета и двинулись к побережью.

Думая о том, что в Англии живут одни ненормальные, он прокладывал путь мимо неподвижных автомобилей. Почему все эти люди не могли быть разумными, как Ханна, и не уехали в пятницу вечером, когда дороги были пусты?

Церемония уже закончилась, свадебный завтрак сейчас в полном разгаре.

Ханна хотела выйти на свежий воздух. У нее от волнения сдавило грудь.

Она старалась держаться молодцом. Она действительно держалась. Она улыбалась во время церемонии и свадебного завтрака, мило беседовала с многочисленными членами семьи и старыми друзьями, которых не видела уже много лет. Все задавали ей один и тот же вопрос о том, не встретила ли она подходящего мужчину. Хотя Ханна вежливо отвечала, будто пока его не встретила, но убеждена, что встретит в один прекрасный день, каждый раз чувствовала, как ей в сердце вонзается острый шип.

Теперь все гости собрались в баре. Большой зал готовился для вечеринки, поэтому у Ханны появилась возможность улизнуть.

Стояли ранние сумерки. Она вышла на улицу и села на скамейку в саду отеля. Она закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением ветерка к лицу.

Пять минут. Только пять минут одиночества, и она совладает с эмоциями.

– Мне можно к тебе?

Открыв глаза, Ханна увидела свою мать.

Не в силах отказать ей, она кивнула.

– Сегодня прекрасный день, – заметила ее мать.

Ханна снова кивнула, боясь открыть рот и наговорить лишнего.

Как Франческо мог бросить ее одну?

Как она могла так в нем ошибаться?

Она была так уверена, что он никогда не причинит ей боли.

В одном она оказалась права. В физическом плане он дарил ей море удовольствия. Но в эмоциональном – он ее измучил.

Впервые за пятнадцать лет она попросила о помощи. Франческо знал, как это важно для нее, но он все равно ее оставил. И ради чего? Ради мести мертвецу!

А может быть, она слишком к нему привязалась? Вероятно, она ему просто надоела. Кто знает? У нее не было подобных отношений, поэтому ей не с чем сравнивать. Пока она не ворвалась в жизнь Франческо, она вообще всех сторонилась. Даже свою семью.

– Почему ты позволила мне уйти в себя после смерти Бет? – внезапно спросила Ханна. Она вспоминала неуверенные вопросы Франческо о ее отношениях с родителями. Сейчас она размышляла о том, о чем не задумывалась прежде.

Она почувствовала, как ее мать вздрогнула.

Наступило долгое молчание, потом мать неуверенно взяла Ханну за руку, словно ожидая, что та от нее отстранится.

– Мы с твоим отцом часто задаем себе этот вопрос. Когда Бет умерла, мы знали, что боль, которую переживали мы и Мелани, не сравнится с тем, что обрушилось на тебя. Ты и Бет… Вы были неразлучны.

У Ханны задрожал подбородок.

– Мы обрадовались, когда ты сказала, что хочешь стать врачом. У тебя появился шанс отвлечься. Когда ты впервые отстранилась от нас, утверждая, что занята учебой, мы решили, будто это пойдет тебе на пользу. – Она достала из сумочки носовой платок и вытерла глаза. – Мы должны были быть к тебе внимательнее. Мы все горевали, но мы не имели права позволять тебе сторониться нас. Однако в то время мы этого не понимали. Время шло, и, когда мы обнаружили, какой чужой ты стала, мы не знали, как к тебе пробраться. Если честно, я не знаю этого до сих пор. Я хотела бы повернуть время вспять, чтобы ты снова стала подростком, и я настояла бы на том, чтобы ты оставалась частью семьи, а не соседкой по квартире, которая вместе с нами садится за стол.

– Я бы тоже этого хотела, – прошептала Ханна. Она посмотрела на звезды, потом повернулась и взглянула на мать: – Можно мне обнять тебя?

Ее мама закрыла глаза, словно молясь, и заключила Ханну в крепкие объятия. Ханну окутал теплый материнский запах, который успокаивал лучше любых слов.

✽ ✽ ✽

Ханна допила шампанское. Пузырьки на языке напоминали ей о Франческо. Освещение за стойкой бара напоминало ей Франческо. Человек, только что вошедший в зал, где танцы были в полном разгаре, тоже напомнил ей о Франческо.

Не в силах вынести эти напоминания, она сосредоточилась на гостях вокруг себя. Девушки с девичника Мелани вытащили на танцпол ее отца. Ханна не сдержала усмешки, наблюдая за неуклюжими движениями отца. По крайней мере, теперь она знает, от кого унаследовала отвратительное чувство ритма.

Почему бы ей не потанцевать?

Зачем она прячется в баре, наблюдая за гостями?

Она пережила большую часть сегодняшнего дня. И пусть у нее ноет сердце, она все-таки выдержала. Она не развалилась на части.

Заиграла мелодия, которая была чрезвычайно популярна, когда Ханна была ребенком. Она шире улыбнулась, а потом пробралась на танцпол и взяла отца за руки. Он озадаченно, даже удивленно, но радостно на нее посмотрел и продолжил танцевать.

Их особая манера танцевать, не попадая в ритм, привлекла внимание, и вокруг них сформировалась толпа.

Ханна твердила себе, что сумеет жить полной жизнью. Она не должна сидеть в одиночестве.

Одна из подружек Мелани, что была на девичнике, хлопнула Ханну по плечу.

– Это Кальветти?! – закричала она сквозь громкую музыку и указала через зал.

Ханна проследила за направлением ее указательного пальца и вздрогнула, увидев высокую фигуру у стены. Франческо стоял и наблюдал за ее танцем.

Она равнодушно кивнула и насторожилась.

Франческо.

От волнения у нее скрутило живот.

Он начал двигаться в ее сторону мимо столов, и у нее возникло ощущение дежавю. У нее ёкнуло сердце, когда она увидела, до чего он холеный и красивый в броском деловом костюме в тонкую полоску. Верхние пуговицы его накрахмаленной голубой рубашки были расстегнуты, обнажая верхнюю часть его широкой груди и крест на шее.

С близкого расстояния он выглядел властным и устрашающим. Он смотрел на нее так, словно был готов съесть ее живьем, если она в чем-нибудь ему откажет.

Франческо вышел на танцпол.

После этой чертовой поездки по забитым дорогам он наконец добрался до Ханны.

Сегодня ему не везло. Прокол колеса мотоцикла стал последней каплей. К тому времени, когда вертолет незаконно приземлился у трассы, чтобы забрать Франческо, он был готов оторвать кому-нибудь голову.

В конце концов, он встал напротив Ханны. Она застыла на месте, в ее больших ореховых глазах читались обида и недоумение.

Что он с ней сделал?

Он понятия не имел, какая сейчас играет мелодия, и ему было на это наплевать. Положив руки на бедра Ханны, он притянул ее к себе и стал танцевать под собственный ритм.

Она выглядела настолько уязвимой в традиционном платье подружки невесты. Она дрожала.

Он чувствовал, что на них пялятся со всех сторон.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, не глядя на него.

– Я хочу с тобой поговорить, – ответил он.

– Я не желаю быть рядом с тобой.

– А я желаю. – Он вдохнул ее запах. – Мне необходимо быть рядом с тобой.

Ханна попыталась высвободиться из его рук, но он крепче обнял ее и продолжил двигаться.

– Ты никуда не пойдешь, пока не согласишься со мной поговорить, – сказал он.

– Я не стану разговаривать с тобой здесь, – прошипела она ему в ухо, от ее теплого дыхания у него покалывало кожу. – Это свадьба моей сестры. И здесь гости, моя семья и друзья моей сестры.

– И мне следовало быть с тобой сегодня и познакомиться с ними, а не бросать тебя одну. Но я мерзавец, ради мести причинивший боль единственному человеку в мире, которого я люблю.

Франческо перестал танцевать и посмотрел на нее. Обида в ее взгляде сменилась сердитым недоумением.

– Тебя, – подчеркнул он. – Я люблю тебя. Я должен был доверять судьбе, которая подарила мне тебя.

– Я не хочу это слышать, – ответила она. Ее голос стал хриплым, а щеки покраснели.

Ее сопротивление было меньшим, что заслужил Франческо. Он разжал руки и отступил назад, держа ее за предплечья, чтобы она не убежала.

– Помнишь, я дал тебе пять минут своего времени? – сказал он, напоминая ей о том, что случилось месяц назад, когда она попросила его выслушать ее. Если бы он знал, к чему приведут эти пять минут, то заперся бы в своем кабинете без раздумий. Каким же самонадеянным дураком он был! – Теперь я прошу пять минут твоего времени.

Неужели это в самом деле произошло всего месяц назад?

За такой короткий промежуток времени мир Франческо полностью изменился.

– Поверь мне, если бы я могла повернуть время вспять, то поступила бы по-другому, – произнесла она, высвобождая руки. – Пошли в сад. Но я уступаю тебе только потому, что не хочу устраивать скандал на глазах у моей семьи.

Когда Ханна сидела в саду с матерью, дул легкий ветерок. Сейчас ветер усилился. Через окна на улице слышались музыка и смех.

Ханна сидела на той же скамье. Несколько детей неподалеку играли в футбол с пустой консервной банкой.

Франческо присел рядом с Ханной на почтительном расстоянии. И все же она чувствовала тепло его тела. Жаль, что она не может равнодушно относиться к нему – ни физически, ни эмоционально.

– Ну говори, о чем хотел сказать, – произнесла она, поклявшись молчать следующие пять минут. Если он снова будет нести ерунду о любви к ней, она уйдет.

Если бы Франческо любил ее, он никогда бы не позволил себе бросить ее одну.

– Я хочу рассказать тебе о своем отце, – сказал Франческо, удивляя Ханну.

Несмотря на обет молчания, она прошептала:

– Твой отец?

Он тяжело дышал:

– Я всегда знал, что он ублюдок, но он был моим отцом, и я уважал его. Боже правый, я его любил! Больше всего на свете я жаждал его одобрения. Я закрывал глаза на многие его делишки и даже не замечал, что творится прямо под моей собственной крышей.

Его глаза стали почти черными.

– Я всегда знал, что мой отец жестокий человек. Для меня это было нормально. Таков наш образ жизни. Я знал, что честь семьи для него превыше всего. Опять же, это было нормально. Но только после его смерти четыре года назад я обнаружил, что он был одним из крупнейших поставщиков наркотиков в Европе. Для меня это был такой удар, что я начал презирать его, но недостаточно, чтобы уничтожить все мои воспоминания о нем. А всего год назад я нашел дневники своей матери, в которых она писала, что он избивал ее на протяжении всего их брака, изменял ей и поставлял наркотики, которые в конце концов убили ее.

Когда Франческо потянулся к руке Ханны, она не отстранилась. Даже когда он сжал ее руку так крепко, что она испугалась, как бы у нее не нарушилось кровообращение.

– Ей было семнадцать лет, когда они поженились, она была невинной. Он был на двадцать три года старше ее, и он вел себя по-скотски с самого начала, – выпалил Франческо. – Он изнасиловал ее в первую брачную ночь. Он впервые избил ее во время их медового месяца. Жаль, что я об этом не догадывался. Моя мать делала все возможное, чтобы я знал как можно меньше. В детстве я часто видел ее в синяках. Мы смеялись над ее неуклюжестью, но все это было ложью.

Он покачал головой и запустил пальцы в волосы:

– Я три дня читал ее дневники. Когда я закончил, меня заполнила лютая ненависть к этому человеку. И чувство вины. Как я мог быть таким слепым? Человек, которому я поклонялся, был наркодилером, издевающимся над своей женой. Он специально подсадил ее на наркотики, чтобы контролировать. Я клянусь, если бы он не был мертв, я убил бы его собственными руками.

Ханна вздрогнула. О, бедняга Франческо! Она знала, что он ненавидит своего отца, но она не подозревала, каким на самом деле был Сальваторе. Все оказалось хуже, чем она могла себе представить.

Внезапно Франческо отпустил ее руку и обнял ладонями ее лицо.

– Прошедшие одиннадцать месяцев я разрушал все, что он создал, – произнес он. – Все. Я перестал устраивать вечеринки, я прекратил гоняться за женщинами. Больше всего на свете я жаждал отомстить за свою мать. И хотя мой отец гниет в аду, я был полон решимости уничтожить все, что он сотворил при жизни. Я уже закрыл наркопритоны, но я решил уничтожить все остальные виды так называемого законного бизнеса, которые на самом деле были прикрытием для отмывания денег. Но сильнее всего я желал приобрести казино в Мейфэре.

Он буравил ее глазами.

– Несколько лет назад мой отец пытался прибрать к рукам это казино. Это был единственный раз, когда у него ничего не получилось. Он перепробовал все средства, но Годфри Ренфрю отказался продавать казино гангстеру. Эта неудача тяготила моего отца. Если бы я купил эту собственность, с которой он потерпел неудачу, то я доказал бы, что я лучше его.

– Значит, ты выиграл, – тихо сказала она. – Ты отомстил.

– Нет. – Для выразительности он покачал головой. – Сегодня я пришел на переговоры с Мастранджело, понимая, что проиграл. Я проиграл, потому что потерял тебя. Как я могу быть лучше моего отца, если я оттолкнул от себя самого главного человека в моей жизни ради мести?

Он коснулся губами ее рта, тепло его дыхания успокоило ее, у нее стало легче на душе.

– После разговора с Мастранджело я позвонил Годфри и отозвал свое предложение, – прошептал Франческо. – Я не хочу покупать это казино. Оно приносит несчастье. Я хочу только тебя. Я не стану винить тебя, если ты меня отвергнешь. – Он вздохнул и уткнулся носом в ее щеку. – Однажды ты спросила меня, почему я тебя боюсь. По правде говоря, ты в самом деле меня напугала, потому что заставила меня чувствовать. И я понял, что я тебя недостоин. У меня перед глазами был только один пример супружеских отношений: брак моих родителей. Я стал свидетелем того, что называется прохождением всех кругов ада. Ты заслуживаешь лучшего.

– Не все браки и отношения неудачны, – заметила она.

– Умом я это понимаю. Но мне потребовалось больше времени, чтобы принять это душой. Я хотел защитить тебя от себя. Я смотрел на тебя и видел невинность своей матери, которая вышла замуж за моего отца. Я не хотел тебя запятнать.

– Разве ты мог это сделать? Ты не твой отец, Франческо. Ты рожден от обоих родителей и поэтому уникален. Ты другой. Ты ни на кого не похож.

Он чуть не раздавил ее в объятиях.

– Я клянусь, что никогда тебя не обижу. Никогда. Ты сделала меня лучше. Даже если наши пути разойдутся, я все равно буду благодарен судьбе за то, что узнал тебя.

Слезы жгли ей глаза. Она боялась, что от избытка эмоций у нее разорвется сердце.

Хочет ли она, чтобы их пути разошлись?

– Я знаю, как тебе важна твоя работа, и я ни за что не стал бы тебе мешать, – сказал он. – Медицина – это твоя жизнь. Но я хотел бы знать, найдется ли в твоей жизни уголок для меня. Забудь о том, что я говорил тебе, будто ты не вписываешься в мой мир. Я не совершенен. Но я клянусь памятью своей матери, что буду любить и уважать тебя до конца моих дней.

У Ханны дрожал подбородок. Но она запрещала себе плакать. Ее голос казался чужим даже ей самой.

– Мне нравится твое несовершенство, – произнесла она.

Франческо замер и отстранился, чтобы посмотреть на нее. В его взгляде было множество вопросов.

– Никто не совершенен. – Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Если Франческо сумел побороть свою гордость… Она коснулась рукой его щеки. – По-моему, ты идеально мне подходишь.

Едва дослушав Ханну, он страстно припал к ее губам в горячем поцелуе, и она расплакалась.

– Не плачь, любовь моя. Не плачь. – Франческо вытер ее слезы и поцеловал в лоб. Он обнял ее, и она прижалась щекой к его груди.

Он грустно рассмеялся:

– Не могу поверить, что я боялся, будто ты пострадаешь от наших отношений. В глубине души я должен был догадаться, что по-настоящему страдать буду именно я.

– О, ты прав, – призналась она. – И я рада, что не догадывалась о твоих опасениях, потому что в противном случае я сбежала бы от тебя за километр.

Она подняла голову и посмотрела на него. Ей стало так легко, словно с ее плеч сняли тяжкий груз, который она носила целую вечность.

– Ты вернул меня к жизни, – сказала она. – Рядом с тобой я становлюсь полноценным человеком, и я хочу быть в твоей жизни. Твое прошлое и все, через что ты прошел, сформировало в тебе личность, в которую я влюбилась.

– Ты действительно любишь меня? – спросил он.

Ханна впервые увидела Франческо уязвимым.

– Больше всего на свете, – ответила она. – Я не подозревала, что мне кто-то будет нужен. Ты заставил меня изменить свою точку зрения. Мне необходим не только ты, но и моя семья. – Она поцеловала его в шею и прошептала ему на ухо: – И ты избавил меня от пристрастия к моему телефону. Сегодня я проверила его только трижды.

Он запустил длинные пальцы в ее волосы и рассмеялся, а потом почувствовал под пальцами две шишки на ее голове.

– Если бы я верил, что не переломаю все кости тому водителю, который сбил тебя с велосипеда, но я бы его поблагодарил.

– За то, что он свел нас вместе?

– Так встали звезды в то утро.

– Жаль только, что я сломала ключицу и у меня было сотрясение мозга.

– Не забывай о сломанном пальце.

Она хихикнула. Палец не беспокоил ее уже несколько недель.

– Я удивлена, что ты отпустил его без травм, – сказала она.

– Он только взглянул на меня, когда я появился у него на пороге, и чуть не обмочился. Мне не требовалось к нему прикасаться. Но если нечто подобное случилось бы с тобой сейчас, я сомневаюсь, что я бы сдержался.

– Ты неисправим, – упрекнула она и потерлась носом о его льняную рубашку. – Но ты не тронул бы его и пальцем.

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что ты никогда не причинил бы боли мне и любому другому человеку от моего имени.

– Ты по-прежнему в это веришь? После того как я поступил с тобой вчера, ты все еще веришь в меня?

– Я верю в тебя сильнее, чем прежде, – искренне произнесла Ханна. Главное, что теперь они не позволят прошлому влиять на их будущее. – В любом случае тот водитель до конца жизни будет бояться, что ты снова появишься на пороге его дома.

– Так ему и надо. – Он невесело хохотнул. – Мы должны пригласить его на нашу свадьбу.

– А разве мы поженимся?

– Конечно. Я люблю вас, доктор Чепмен, и я буду любить вас до конца своей жизни.

– Я тоже люблю вас, синьор Кальветти.

Он снова поцеловал ее:

– Доктор Ханна Кальветти. По-моему, красиво звучит.

Ханна кивнула и довольно улыбнулась.

Эпилог

Ханна осторожно поднималась по крутым ступенькам к входной двери виллы, радостно вдыхая аромат спелых лимонов.

Франческо открыл дверь до того, как она добралась до верхней ступени.

– Добрый вечер, доктор Кальветти! – сказал он.

– Добрый вечер, синьор Кальветти! – ответила она по-итальянски. – Как себя сегодня вел Лючано?

– Как ангел. Ну, он стал ангелом после того, как я отпустил няню. По-моему, из-за него у нее сегодня прибавилась пара седых волос. Он так набегался и устал, что уснул пятнадцать минут назад. А как дела у тебя?

Она лучезарно улыбнулась:

– Меня взяли на работу!

Губы Франческо растянулись в идентичной улыбке. Он привлек Ханну к себе, поцеловал, а потом потерся носом о ее нос.

– Я знал, что тебя возьмут, потому что ты умница. Тино сейчас готовит твою любимую еду, чтобы отпраздновать это событие.

– Мидии в белом вине?

Он кивнул с оттенком самодовольства:

– И горячий шоколадный пирог.

– Я люблю тебя! – Их повар, Тино, делал лучший в мире шоколадный пирог.

Франческо рассмеялся и похлопал ее по попке:

– Прими душ и переоденься. Я открою вино.

На этот раз она жадно поцеловала его в губы.

– Пока не забыла! – сказала она. – Мы с Мелани обменялись сообщениями. Она с мужем может приехать на выходные.

– Отлично. Я отправлю за ними самолет в Англию.

Подпрыгивая, Ханна поднялась по каменной лестнице и направилась по коридору в спальню. Проходя мимо детской, где находился их полуторагодовалый сын, она просунула голову в дверь и увидела, что он крепко спит. Он не пошевелился, когда она нежно поцеловала его в щеку.

– Спокойной ночи, – прошептала она и вышла.

Открыв дверь в спальню, Ханна обнаружила на туалетном столике огромный букет роз. Огромный даже по меркам Франческо.

Он был так уверен, что она получит работу. Его вера в нее постоянно ее удивляла.

Лючано появился в их жизни гораздо быстрее, чем они ожидали. Ханна забеременела через два месяца после свадьбы. Когда она ушла в декретный отпуск, они переехали на Сицилию. Они с Франческо договорились, что она будет рожать в Англии. Однако она не подозревала, что влюбится в Сицилию, в ее народ и язык. К тому же Франческо было проще работать оттуда, поэтому она чаще видела его в течение недели, чем когда была в Лондоне. А они терпеть не могли ночевать вдали друг от друга.

Ханна, переполняясь решимостью, принялась изучать итальянский язык. Она занималась с репетитором и через несколько недель разговаривала с Франческо и с любым его сотрудником только по-итальянски. Она желала говорить на этом языке все лучше и лучше. И ей были готовы в этом помогать.

– Я получила работу, Бет, – произнесла Ханна по-английски на всякий случай, если Бет не удосужилась выучить итальянский язык. Теперь, когда она не могла регулярно приходить на ее могилу, Ханна просто разговаривала со своей сестрой, когда хотела. Иногда во сне сестра-близнец тоже с ней общалась. – Я буду работать в детском отделении больницы здесь, в Палермо, и совершенствовать навыки консультанта.

Ханна удовлетворенно улыбнулась и уже в который раз подумала, что она самая счастливая женщина на земле.

Content

Мишель Смарт
Знаю, позовешь меня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог