Владимир Григорьевич Колычев

Жестокая красотка

© Колычев В., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Часть первая

Глава 1

Пистолет – голова, пуля – мысль. Выбрал цель, направил в нее мысль, нажал на спуск, и пуля в «десятке». Тут же рядом ложится вторая, третья… Прохор едва ощущал тяжесть оружия в руке. Человек не чувствует, как сердце бьется в груди, а оно гонит кровь, поддерживает жизнь. Так и пистолет бился в его руке. Но не поддерживал, а разрушал чьи-то воображаемые жизни.

Прохор работал по мишеням в стрелковом тире. Но ему приходилось убивать и по-настоящему. Вспоминать об этом не хотелось. А ведь было… Десять лет уже прошло с тех пор, как он попал в переплет, из которого пришлось выходить с боем. Если бы не армия, если бы не подготовка, он бы погиб от первой же нацеленной в него пули…

Сейчас в его жизни очередное затишье, но светлая полоса в любой момент может стать черной. И тогда «зебра» помчится галопом – по ухабам, через овраги, с таящимися в них волками, только успевай подпрыгивать…

Затворная рама остановилась в заднем положении. Можно вставлять новую обойму, возвращать затвор на место и продолжать. Но на сегодня уже хватит. Наушники лишними сложно назвать, но голова все равно гудит. И от дымного пороха щиплет глаза. Хорошего понемногу.

Магазин Прохор все же сменил, пистолет же оставил в руке, снял наушники и сразу услышал женский голос:

– Да я всего лишь один разок!

Он повернул голову и увидел уже не юную, но еще не перезрелую блондинку с ясными янтарными глазами. Каре с челкой, высокие скулы, изящный носик, чувственный рот. Эластичная футболка волнующе обтягивала небольшой, но роскошной формы бюст, черные легинсы плотно облегали длинные стройные ноги. Она глуповато улыбалась, выставляя напоказ ровные, отбеленные зубы. А пистолет в ее руках смотрелся так нелепо, что Прохор обратил на него внимание в последнюю очередь. Хотя и привел себя в боевую готовность. Если блондинку вдруг угораздит навести на него ствол, он не позволит ей выстрелить.

Напрягся и Троха, начальник его охраны.

– Куда разок? Сейчас нельзя! – подскочил к блондинке Алик, смотритель тира, и грубо вырвал из рук пистолет.

Она шарахнулась от него с таким видом, будто он собирался ее ударить.

– Кто такая? – спросил Прохор, обращаясь к нему.

– Так это… Сестра моя… Мила.

– Какая я тебе сестра?! – возмущенно глянула на Алика красотка и повторила: – Я тебе никакая не сестра!

– Давай в будку! – разозлился он и, виновато глянув на Прохора, развел руками.

– Я тебе не собака! – вскинулась блондинка.

– Зачем так грубо с девушкой? – тяжело посмотрел на Алика Прохор.

– Ну, она сама виновата…

– В чем?

– Ну, выскочила тут, как черт из табакерки… – Алик взглядом показал на дверь в свою каморку и тут же кивнул на пистолет, который забрал у Милы. – С помелом.

– Он меня еще и ведьмой обозвал! – Блондинка хотела еще что-то сказать в его адрес, но промолчала. Капризно выпятив нижнюю губу и всхлипнув, она направилась к его каморке. Походка вялая, угнетенная, но и при этом в ее движениях четко просматривалась женская грация.

– Кто такая? – спросил Прохор, когда за Милой закрылась дверь.

– Да так, приблудная…

– В смысле?

– Да жить негде…

– Не понял…

– Да к отцу приехала, а он ее и знать не хочет. Ей четыре года было, когда отец из семьи ушел. У него уже давно другая семья. Мила ему как не родная…

– В дом не пускает?

– Ну, не то чтобы… Напряжно ей там, а у меня здесь жить можно. – Алик пожал плечами, сомневаясь в том, что тир – подходящая обитель для красивой женщины.

– Так домой к себе забери.

– Забрал бы… – Алик озадаченно поскреб затылок. – Но у меня семья, да и жена вроде бы на сносях.

– Квартиру сними.

– На какие шиши?

– Отдай на попечение.

– Кому?

Прохор не ответил, но дал понять взглядом.

– Да я не против! – Скрестив на груди руки, Алик порывисто развел ими в стороны.

– Без обид?

– Ну, если она согласна… Пойти спросить?

Прохор качнул головой и сам двинулся к каморке.

Мила лежала на кушетке, уставившись в потолок, и даже не глянула на вошедшего.

– Поехали со мной, – натянуто улыбнувшись, произнес Прохор. – У меня есть квартира, ты можешь там поселиться.

– Если я скажу «нет», ты подумаешь, что я ломаюсь?

Прохор кивнул и улыбнулся уже открыто:

– Не бойся, не обижу.

Мила поднялась, взяла сумочку, осмотрелась, задержала взгляд на женском халате, переброшенном через спинку стула. И сумочка потрепанная, и халат старый, возможно, с чужого плеча.

– Куплю все, что скажешь.

– Ну, хорошо… – направилась она к двери, качая бедрами.

Прохор привез Милу в квартиру, предназначавшуюся для любовниц, которые у него время от времени появлялись. И даже задерживались. С одной он прожил даже три года. Втайне от жены. Рита жила в этой квартире полтора года, Юля чуть меньше… Последнее время квартира практически пустовала. То ли стареть Прохор стал, то ли его женщинам не требовалась жилплощадь. Так, захаживал с ними сюда на часок-другой…

– И твоя жена не прогонит? – подозрительно глядя на него, спросила Мила.

– Тебя прогонит, меня нет… – качнул он головой.

Инна любила его беззаветно. И с самого начала их жизни закрывала глаза на его похождения. Знала, что Прохор не может ответить ей взаимностью, потому и терпела.

Не любил он жену, просто вынужден был жить с ней. Потом появилась привычка, затем ребенок, второй. И даже третий… Инна рожала с перерывом в один год, наплодила ему на радость семейной жизни. Любовью он к ней так и не воспылал, но по дому скучал.

– Что, и сцены ревности не будет? – усмехнулась Мила.

– Будет. Но потом.

Инна умела делать лицо на людях и держать паузу. И сцены ревности были, но без свидетелей. Однажды, правда, она пообещала убить соперницу на глазах у толпы. Сначала пристрелила подлеца, который собирался убить Прохора, а затем наехала на Лиду. Во-первых, она была не в себе, а во-вторых, Лида – особый случай. Прохор имел возможность разлучить свою любимую с мужем и жениться на ней, но делать этого не стал. Да что уж там, он мог просто убить Егора. Вернее, добить. И этим окончательно отомстить ему за свое поражение…

Одиннадцать лет назад все это было. Он вернулся домой из армии, Лида встретила его на вокзале, но появился Егор, за которого, как оказалось, она собиралась выйти замуж. Это был какой-то кошмар. Вслед за которым грянула другая беда.

Прохор оказался не в тот час не в том месте, стал свидетелем бандитских разборок. Его собирались убить на месте, но ситуация вдруг резко изменилась, и Прохору пришлось отбиваться от других бандитов. И так закрутилась тогда карусель, только успевай трупы закапывать…

Через год эта же карусель забросила его на место бандитского пахана. Он оказался в немилости у Афоныча, и тот объявил на него охоту. Но Прохор отказался быть жертвой, и Афоныч сам стал добычей. Прохор сначала объявил его «крысой», а затем застрелил как собаку. А с Завхозом он расправился в честном поединке – на глазах у братвы.

Не смог он в свое время справиться с бандитским движением, зато удалось возглавить его. С тех пор он в теме.

А Лида уехала с мужем. В Москве они, там у них свой бизнес. Прохор собирался ехать за ней, но как-то не сложилось. То одно, то другое… А со временем душевная рана стала затягиваться…

– Терпеть не могу сцены ревности, – вздохнула Мила, – но тебя ведь это не интересует, и вообще не интересует, чем и как я живу…

– Ты живешь с отцом.

– У Алика узнал? Значит, все-таки интересно, – улыбнулась она.

– А сама откуда?

– Ну, не скажу, что из деревни. Хотя и городом наше село не назовешь… Но село большое… Зато я знаю, кто ты такой.

– И кто я?

– Алик мне все уши прожужжал. Прохор то, Прохор се…

– А что конкретно?

– Стреляешь ты очень хорошо. И быстро… Может, я тоже так хочу?

– Зачем тебе?

– Уже незачем… Думаешь, я просто так за пистолет схватилась… Я тебя завлекала…

– Ты могла бы просто сказать, что хочешь меня, – усмехнулся он.

– Да, это было бы не так глупо… Ты ведь смотришь на меня, как на дуру.

– Я смотрю на тебя как на русалку… э-э… – Прохор на мгновение задумался. – С которой хочу счистить чешую.

– Ну, если нож острый… – Мила бросила на него многозначительный взгляд. – Острый… Я не знаю, как ты стреляешь, но заряжаешь быстро…

Прохор кивнул, с вожделением глядя на нее. Не всякая женщина вдохновляет, а с Милой в этом плане, кажется, все «хоккей»…

Женщина должна быть худенькой, стройной, изящной. И даже хрупкой. Во всяком случае, Прохор всерьез так считал. Именно таких женщин он и выбирал. Но Инна склоняла его к другому мнению. Она и в ранней молодости была девушкой, что называется, в теле. И сейчас такая же. Но тело у нее сбитое, упругое, целлюлита нет и в помине. И в купальнике она смотрелась очень даже ничего. Грудь высокая, живот не отвисает, кожа такая же нежная и гладкая… Может, и не питает Прохор к ней страсти, но в постель с ней ложиться совсем не противно. И как она выходит из бассейна, посмотреть приятно…

Обычно по утрам они плавали вместе, но сегодня он слегка припозднился. Боксерской грушей увлекся. Представил на ее месте Вагнера и замечтался. До сих пор кулаки гудят.

– Поплаваем? – спросил он.

– Да, конечно.

Прохор нырнул, и жена покорно присоединилась к нему. Бассейн у них не самый большой, но десяти метров в одну сторону им вполне хватает. А детям тем более. Они сейчас уже просыпаются. Старший Данилка бассейн терпеть не может, зато Мишку из воды не выгонишь. И Танюшка с ним в купальном павильоне частый гость.

– Сегодня с Вагнером разговор будет, – сказал он.

– Ты с ним поосторожней. Из себя не выходи.

– Да уж постараюсь.

Прохор помнил те времена, когда основными фигурами на шахматной доске были Вагнер, Михей и Афоныч. Михей наехал на Афоныча, Прохор помог отбить нападение, закрутилось, завертелось. Михей напирал, Пушкарь получил на него отмашку и взял с собой Прохора. Не было у него тогда другого выхода, как идти на дело. «Сделали» они тогда Михея. Пушкарь забросил гранату в его бронированный «Мерседес» через открытую дверь. Хоть бы одно стекло вылетело…

Владения Михея тогда поделили между собой Вагнер и Афоныч. А через год место Афоныча занял сам Прохор. Вагнер считал его выскочкой, но бросить ему вызов не рискнул. Все ждал, когда братва отвернется от него и команда начнет дробиться на мелкие части. Но Прохор крепко взял штурвал в свои руки. А сейчас он уже вовсе не молод. Тридцать два года как-никак. И возраст, и опыт, а главное, авторитет…

Времена, правда, уже не те. Менты вовсю диктуют свои правила, и с ними невозможно не считаться. На прошлое они еще закрывают глаза, а с настоящим мириться не хотят, и пацанов, если вдруг что, «принимают» за милую душу. И уже не подъедешь к начальнику ГУВД, не похлопаешь его панибратски по плечу. Хочешь делать дела – живи по закону… Впрочем, Прохор беспредел никогда не жаловал. И его пацаны давно уже не «быкуют» на людях, выбрасывая пальцы веером. И зубы не крошат кому ни попадя… Да и чего им кочевряжиться? Они все люди взрослые, степенные, семейные. И все при делах – при бизнесе, с которого они и кормятся…

У Вагнера все то же самое. Он и сам старается не плевать на закон, и пацанам своим не позволяет. Но это касается улицы, а в бизнесе – там, конечно же, много чего противоправного. Да и Прохор в этом плане далеко не святой…

Деньги любят тишину. По этому принципу они с Вагнером и стараются жить. Но деньги – не дети, появляющиеся от любви, их рождает прибавочная стоимость, которую дает бизнес. А в бизнесе правила соблюдать сложно… Не должен был Вагнер брать контракт с городской администрацией на благоустройство Советского проспекта, потому как это территория Прохора, но нет, влез в это дело с головой. А под это дело деньги выделили очень серьезные… И если бы это был первый «косяк» с его стороны.

– Он может не уступить, – сказала Инна.

– Если не нажму, не уступит.

– Сильно не дави. Но дай понять, что в следующий раз спуску не будет.

– В следующий раз?

– Не отдаст он тебе этот проект. Вагнер в это дело уже столько всего вложил… Мы больше потеряем, чем найдем, так что сильно не дави, это лишнее. Но на будущее дай понять. Еще раз перейдет границу, пусть пеняет на себя.

Прохор кивнул, соглашаясь с ней. Вагнера иногда заносит, но в целом он, как ни крути, мужик покладистый, так что палку лучше не перегибать, иначе как бы в разговоре с ним не рвануло… Хотя Прохор давно привык к мысли, что может умереть в любой момент…

Глава 2

Весна в этом году наступила рано, солнце в марте жарило уже вовсю, народ на маевку ездил толпами. Зато в мае в самую пору было праздновать Восьмое марта или даже Двадцать третье февраля.

– Лето в этом году обещает быть малоснежным, – сказал, поеживаясь, Вагнер.

Конец мая, а столбик термометра дрожит от холода под отметкой где-то ниже десяти градусов. А утром крупа с неба просыпалась. Но Вагнер намекал не столько на погоду, сколько на их с Прохором отношения. Если не зима в них, то как минимум поздняя осень.

– Главное, чтобы было.

– Да будет… И солнце будет.

– И на Советском проспекте народ гулять будет.

– Ко Дню города управлюсь, – не моргнув глазом, кивнул Вагнер.

– А если вдруг ночью плитку снимут?

– Ты этого не сделаешь.

– Я – нет, а кто-то – может.

– Это не твой проект.

– Это моя территория.

– Мне предложили, я не смог отказаться.

– Ты должен был спросить у меня.

– Зачем, если ты приходишь сам?

– Нарываешься! – внутренне напрягся Прохор.

Вагнер долго думал, пытаясь что-то рассмотреть сквозь туман в его глазах.

– Давай решим вопрос, – наконец сказал он.

– Как?

– Ты даешь «добро», и мы расходимся.

– Это не мы расходимся, это ты идешь, куда я пошлю.

– Теперь ты нарываешься, – хищно усмехнулся Вагнер.

– Нарываюсь, – кивнул Прохор, неподвижно глядя на него.

– Из-за какой-то байды будем ссориться?

– Это не байда. Это нарушенный договор… Будем воевать.

– Вот прямо сейчас и начнем? – Вагнер все еще пытался свести разговор к шутке.

Но Прохор вдруг повел плечом, как будто собирался сунуть руку под куртку, где у него находился пистолет, и Вагнер вдруг пугливо дернулся, удивленно глянул на Прохора. Он удивлялся самому себе. Ведь не робкого десятка, может, просто нервы ни к черту? Сорок восемь лет уже как-никак.

– Прямо сейчас и начнем.

– Что ты предлагаешь?

– Будем работать по этому проекту вместе.

– Исключено! – возразил Вагнер. Он уже сумел взять себя в руки. Если достать сейчас пистолет и приставить к его голове, он даже не моргнет со страха. Потому что всерьез настроил себя на реальное противостояние.

– Тогда заключим новый договор… На прежних условиях, но с новой оговоркой. Если ты нарушаешь условие, мы сходимся раз на раз. На этом самом месте. Без свиты. Ты меня понимаешь? – Прохор в упор смотрел на Вагнера. – Можно прямо сейчас.

Вагнер ухмыльнулся, давая понять, что его не напугать. Но взгляд поплыл, и плечи опустились. Он, конечно, крутой мужик, но поединок против Прохора ему не потянуть. И хорошо, что он это понимал.

– Мне бы твои годы…

– Мне бы твою наглость.

– Могу занять.

– Меняемся. Мои мозги на твою наглость. Кому чего не хватает…

– Хочешь раз на раз?.. – вскипел Вагнер. – Будет!.. В следующий раз!..

– Договор принят?

– Да. И ты об этом пожалеешь!

Вагнер уходил с таким видом, как будто последнее слово осталось за ним. На самом деле он все сказал. И Прохор его понял. Не будет никаких «раз на раз». Потому что не станет он больше нарушать договор…

Но и Прохор садился в машину с недовольным выражением лица. Ясно, что Вагнер испугался, но ведь и он не добился своего. А было бы неплохо влезть в проект, который осваивал этот жучара. Но Инна права, пересаливать этот борщ нельзя. Не те сейчас времена, чтобы начинать войну.

Не удержался Прохор от поездки к Миле. Правда, приехал он к ней в подпорченном настроении.

Она стояла у окна, смотрела вниз, пальчиками придерживая занавеску. И маникюр у нее то что нужно, и кружевное белье из дорогого магазина. Она и раньше была более чем, а сейчас просто расцвела… Только зачем ему это нужно, когда такой камень на душе?

Так хорошо начался день, так все было здорово, а он взял и все испортил…

– Что там интересного? – спросил он.

– Да так, – пожала плечами Мила.

– Я знаю, это твоя душа на волю рвется.

– На волю?! – Она с подозрением глянула на него. Видно, учуяла подвох в его голосе.

– Сидишь, как птица в клетке…

– Ну, клетка хорошая, мне нравится.

– Может, на работу тебя устроить?

– На работу?

– Секретаршей. На очень хорошую зарплату.

– К тебе?

– Да нет, есть один хороший человек…

Прохор действительно мог составить Миле протекцию. Устроить на хорошую работу и махнуть на нее рукой, чем не вариант? Он мог даже оставить ее в этой квартире – на месяц, даже на два. А может, и больше… Хватит с него любовниц, пора заканчивать с похождениями. Утром будет просыпаться с женой, ночью ложиться с ней в постель. И дети по вечерам будут общаться с отцом… Да, хватит с него.

– Ты меня что, бросаешь?

– Бросают тех, кого подбирают, – усмехнулся Прохор. – Я устрою твою жизнь. Ты ни о чем не будешь жалеть.

– Я должна будут спать с твоим хорошим человеком?

– Ну, если вдруг… Ревновать не буду.

Прохор закрыл глаза. Ему смертельно хотелось спать. Сейчас он немного вздремнет, после чего «сделает ручкой» Миле. Да, с ней пора заканчивать.

– Может, мне к Алику вернуться? – донеслось откуда-то издалека.

Проваливаясь в сон, Прохор успел кивнуть. Хочет вернуться на помойку? Пожалуйста!..

Проснулся он в той же постели. За окном светло, день еще не закончился. Милы не видно и не слышно. Прохор зевнул в кулак. Голова что-то тяжеловатая. Видно, со сна. Легкая тошнота. Бывает. На часах – половина десятого. Странно. В это время уже должно темнеть, а за окнами светло, как утром… Ну да, лето уже на носу, ночь идет на убыль.

Он поднялся, оделся, прошел в гостиную. Милы там не было. Он повернул на кухню, но по пути скользнул взглядом по полу. Женской обуви не видно, сумочки тоже. Плащ на вешалке не висел. Прохор пожал плечами, вернулся в спальню. Открыл шкаф – пусто. А ведь он успел прибарахлить Милу… Неужели собрала вещи и уехала?.. Что ж, баба с возу, кобыле легче.

Прохор услышал, как открывается дверь, и поморщился. Мила могла бы вернуться чуточку попозже, после того, как он уйдет. Быстро достал из-под подушки пистолет – может, это и не Мила вовсе. Может, Вагнер прислал своих «торпед».

Но это был не Вагнер и не его братва.

В комнату вошла Инна. Прохор угрюмо смотрел на жену. Любовницы здесь нет, так что с поличным его не возьмешь. А то, что он здесь, так, может, ему захотелось побыть в одиночестве. Объяснения он, конечно, найдет, только что-то не очень хотелось их давать.

– Ты где ночью пропадал? – переступая порог, спросила Инна.

– Как это где? – Прохор удивленно глянул на нее. – Дома ночевал…

– У кого дома? У себя дома ты был вчера.

– Какой вчера?.. Сегодня!

– Да нет, вчера… – внимательно посмотрела на него Инна. – А сегодня ты ночевал непонятно где.

– Здесь я был.

– Я приезжала ночью, тебя здесь не было.

– Ты?! Здесь?! Ночью?!

Прохор ничего не понимал. Он был у Милы, его сморило, но ведь спал он недолго… Хотя с четырех дня до половины десятого вечера – это не так уж и мало… А что, если часы показывали половину десятого утра?! Что, если он проспал всю ночь? Но как такое могло случиться?

– Ночью Вагнера убили, – сказала Инна, продолжая все так же внимательно смотреть на него.

– Вагнера?!

– Утром из милиции приходили, тебя спрашивали.

– Ты могла бы позвонить.

– Телефон не отвечал…

И тут раздался звонок в дверь.

– Кто там? – Прохор вытащил из-за пояса пистолет.

Инна мотнула головой. Он подошел к двери, приложился к «глазку» и увидел двух мужчин – молодого и постарше. Оба рослые, в кожаных куртках, в которых больше щеголяли менты, чем бандиты. Да и знал он того, который постарше. Из ГУВД мужик… Кажется, капитан Антипин… Или уже майор…

– Инна Викторовна, открывайте, мы знаем, что вы здесь! – донеслось с лестничной площадки.

– Они что, следили за мной? – возмущенно протянула Инна.

Прохор открыл дверь. За пистолет он не переживал: с разрешением все в полном порядке. И чтобы бояться ментов, он ничего такого не совершал.

– Прохор Константинович! – фальшиво обрадовался Антипин.

– И что с того?

– Майор Антипин, уголовный розыск.

– Дальше?

– Пройти можно?

– Ну, если есть постановление…

– Есть, – кивнул молодой, который так и не стал представляться.

Он полез в карман куртки, вынул оттуда сложенный вчетверо лист бумаги, предъявил Прохору. А по лестнице поднимались еще люди характерной внешности. Взгляды цепкие, как у собак на охоте, ушки на макушке.

Прохор не терял времени даром, в позапрошлом году окончил заочный институт, получил диплом юриста. Но и без этого он знал, чем постановление на обыск отличается от постановления на арест. Пока что его собирались только обыскать.

– Здесь не указан адрес этой квартиры, – качнул он головой.

– Но вы же понимаете, что это формальность. Причем легко устранимая… Вас подозревают в убийстве, и прокурор легко выпишет новое постановление.

– В убийстве?!

– Вы подозреваетесь в убийстве гражданина Вагнера.

– Я?!

Прохор широко открыл дверь. Но в дом он пропустил только Антипина. А его молодого спутника отправил за новым постановлением.

– Что это у вас? – Антипин пристально смотрел на пистолет, который Прохор уже вложил в облегченную кобуру на пояс.

– Разрешение в наличии.

– Боевой?

– Служебно-боевой.

– «Макаров»?

– «ИЖ».

– Одно и то же.

– Только выстрел слабее.

– Может, потому пуля и застряла в шее. Силы не хватило, чтобы навылет.

– Это вы о чем? – не своим голосом спросил Прохор.

Само чутье подсказывало, что влип он не по-детски. На этот раз ему не выкрутиться.

– На месте преступления обнаружены «макаровские» гильзы. – Антипин цепко смотрел ему в глаза.

– Я здесь при чем?

– Есть свидетель, он видел человека, похожего на вас.

– Это какая-то дичь!

– Где вы находились сегодня в районе часа ночи?

– В районе часа ночи?.. Спал… Здесь…

– Кто это может подтвердить?

– Я могу подтвердить! – вступила в разговор Инна.

– Вы же говорили, что муж не ночевал дома, – предостерегающе глянул на нее Антипин.

– Я ездила к нему сюда…

– Вы этого не говорили.

– Сейчас говорю.

– Инна Викторовна, мы сняли запись с ваших камер наблюдения. Сегодня ночью вы действительно куда-то уезжали. Но это было в районе половины четвертого…

– В районе четырех я была здесь. Мой муж спал без задних ног…

– Это не алиби, – успокаиваясь, качнул головой Антипин.

– Мила может подтвердить.

– Кто такая Мила? – Судя по взгляду, майор заранее знал ответ.

– Кто такая?… – Прохор потер кулаком подбородок. – Хотел бы я это знать.

Почему вчера он вдруг захотел спать? Уж не потому ли, что Мила подмешала ему в вино какую-то гадость? А проспал он до самого утра. И не факт, что Мила это подтвердит. Может, потому она и уехала, чтобы лишить его алиби.

– Где она? – спросила Инна.

– Мы с ней расстались… И с ней, и со всеми… Я решил завязать.

У Инны едва заметно дернулась верхняя губа. Насмешил ее Прохор. Но ведь он действительно решил измениться. И как теперь это доказать? Заметут сейчас менты, поставят на казенное довольствие, и все…

– Мила может подтвердить, что в районе часа ночи вы находились здесь, в этой квартире? – спросил Антипин.

– Может, – уверенно кивнул Прохор.

Но майор не поверил ему.

– Кто еще может подтвердить?

– Мила и подтвердит.

– Где она?

– Найдем… У нее отец здесь живет…

Милу пробивали. Она действительно была родом из села Кукуево, и здесь, в Зарубинске, у нее жил родной отец. Но свое село она могла покинуть гораздо раньше, чем решила найти отца. И чем она занималась все это время? На кого и с кем работала?.. Глубоко не копали, а зря. Похоже, Мила реально «засланный казачок».

– Адрес?

– Ну, я точно не помню, – пожал плечами Прохор. – Позвонить надо, спросить.

– Позвоните, спросите. Это в ваших интересах.

Мобильник был выключен. Прохора это мало удивило. Если Мила смогла усыпить его, то и с телефоном решить не проблема… И пистолет она могла из кобуры вытащить.

Набирая номер, он осторожно вытащил пистолет, понюхал ствол. Из него тянуло свежей пороховой гарью.

– Что там такое? – спросил Антипин, заметив, как он поморщился.

– Да ничего, – косо глянул на него Прохор.

Мент ходит по пятам, не скрыться от него, не спрятаться. Но к пистолету он руку не тянул, и Прохор понимал почему. Он просто смотрел, чтобы Прохор не избавился от оружия. А будет постановление, ствол изымут по всей форме… А если вдруг пистолет исчезнет, не беда. Ствол отстрелян, проведен через пулегильзотеку. Баллистическая экспертиза пришьет орудие убийства Прохору, и тогда уже не отвертеться.

Он позвонил Трохе, велел брать пацанов и ехать искать Милу. И к отцу ее съездить, и к Алику, и по вокзалам прошвырнуться.

Но чутье подсказывало, что Милу не найдут. Во всяком случае, быстро. Сделала, сука, свое дело и смылась, ищи ее теперь свищи.

Прохор в смятении глянул на жену и тихо спросил:

– А ты точно в четыре утра здесь была?

Инна приложила к губам палец, взглядом показав на Антипина. Прохор уныло кивнул. В четыре утра его могло здесь не быть, потому что он в это время еще заметал следы преступления.

Но если его, Прохора, не было здесь, где он тогда пропадал?

– А в шкафах искала? – все также тихо спросил он.

Инна качнула головой. Нет, в шкафах она не шарила, и под кроватью не смотрела. А ведь он мог быть там. Но если так, то Мила реально все предусмотрела. И она, и ее сообщники… Знали, что Инна может отправиться на поиски мужа…

В дверь позвонили, и Антипин сразу оживился. Действительно, его напарник доставил постановление. Появились понятые, у Прохора изъяли ствол, составили акт. После чего он получил вежливое приглашение на рандеву в ГУВД.

Глава 3

Камера только что после ремонта, воздух пропитан запахом свежей краски. Вместо жестких деревянных нар – койки с панцирной сеткой. Мягкая постель, телевизор, холодильник, все удобства. И соседей нет. Но даже в таких санаторных условиях изолятор оставался изолятором. Дверь не вышибить, толстую решетку не высадить.

Обвинение уже предъявлено, со дня на день – этап в следственный изолятор. И там ночь с женой не провести. А здесь еще можно. Менты вцепились в Прохора крепко, но не вредничают, закрывают глаза на поблажки, которые можно купить по теневому прейскуранту.

– Я реально хотел завязать, – сказал Прохор, обнимая Инну за плечи.

Они лежали на койке, но теснота его ничуть не напрягала. Так приятно было прижимать к себе законную жену.

– Ты всегда этого хотел, – попыталась она сдержать усмешку, но не смогла.

– На этот раз точно…

– Мне ничего не остается, как верить.

– И ждать.

– И ждать, – кивнула Инна.

– Думаешь, не отбиться? – с надеждой на чудо спросил Прохор.

Свидетель опознать его не смог. Темно, сказал, было, как бы не ошибиться. Но при этом заметил, что Прохор очень похож на убийцу. И комплекция, и движения. Да и в профиле знакомые линии… Показания свидетеля к делу не пришили, зато баллистическую экспертизу провели в рекордно короткие сроки. Да, Вагнера убили из его пистолета. И алиби у Прохора не было…

– Не хотела тебе говорить, но сегодня Голика арестовали, – вздохнула Инна.

– Он здесь каким боком? – встрепенулся Прохор.

– Старое дело подняли… Помнишь, он человека по пьяному делу сбил?

– Помню.

Голик не напился тогда, а обдолбился. И человека сбил насмерть. Ему грозил реальный срок, но дело замяли, спустили на тормозах. Три года прошло, и вдруг вспомнили…

– Боюсь, что кто-то заказал «каштаны из огня», и менты их таскают… Арестуют Голика, арестуют других… С кем ты останешься?

– Может, сверху план спустили, – пожал плечами Прохор.

Сначала братву опустили на уровень ниже травы, а затем начали выкорчевывать корни. Вагнера в расход, Прохора за решетку… Одним выстрелом двух зайцев.

– Не знаю… Может, и по плану… Но дело дрянь. Если все идет по этому плану…

– Ну, бизнес-то не арестуют.

– Не арестуют. Но ударить могут сильно.

– И кому это нужно?

– Не знаю.

Прохор занимался всем, что приносило деньги. Доля в рынке «Южный», частное охранное предприятие, ломбарды, быстрые кредиты, автозаправки, рестораны, магазины… Еще строительная фирма, через которую осваивались бюджетные средства. Были у него в городской администрации свои люди, они помогали ему получать выгодные подряды на строительство, благоустройство. Из-за одного такого подряда он и схлестнулся с Вагнером.

Но Вагнер не стал бы организовывать игру, из которой сам выбыл первым.

– Может, из мэрии ветер дует?

Не нравится городским чинушам, что их держат за «Фаберже», вот и бросили вызов и Прохору, и Вагнеру. Или все, или кто-то из них… Тот же мэр мог решиться на такой выстрел. И возможности у него для этого были.

– Я разберусь.

– А если сама под раздачу попадешь?

– Все возможно… Детей надо увезти. Хотя бы на лето.

Прохор кивнул. Была у них вилла в Испании, на берегу Средиземного моря. Да, там дети будут в безопасности.

– И ты сама давай езжай.

– А дела?

– Дела… Если братву прессовать начнут… Если еще кого-то заметут, бросай все.

– Тебя замели… – с горечью усмехнулась Инна. – И за этим я вижу крепкую руку. И холодный ум…

– И холодный… И быстрый, – кивнул Прохор.

Он хорошо помнил тот момент, когда в его жизнь ворвалась Мила. Что, если она «сняла» Алика только для того, чтобы застрелить Прохора у него в тире? А возможность у нее для этого была. Вариант простой, она стреляет как бы случайно. Пока Троха соображает, она кончает и его, а затем и Алика, сваливая все на него… Но Прохор не позволил бы выстрелить в себя, он, как всегда, был наготове. И она это поняла.

Но Мила могла убить его потом. Отравила бы его, и гудбай!.. Но, видно, заказчик изменил решение.

– Этот ум как-то узнал о наших с Вагнером терках.

– Ты говорил об этом с Милой?

– Нет, конечно…

– Ну да, ты же с ней не теми секретами делился, – не удержавшись, съязвила Инна.

– Ты меня прости, ладно?

– Да я-то прощу, а насчет суда не уверена…

– Главное, руки не опускать.

– За меня не беспокойся. Лучше сам духом не падай.

– Шутишь? Где наша не пропадала!

– Может, пока не поздно, продадим бизнес?

– Кому? – спросил Прохор, вспомнив историю с Егором Корольковым.

Этот «жук» когда-то был бандитом первой волны. Потом ударился в бизнес, поднялся, но связи с братвой сохранил. И с Афонычем у него было все на мази. Потому Прохор и попал под удар… Крутым он был, этот Королек, но Прохор все же заставил его сбежать из города. Королек тоже тогда бизнес продавал в спешном порядке… Сейчас он в Москве, дела вроде бы неплохо идут…

– Да кому угодно! Пока у нас есть силовая поддержка…

– Пока что мы еще можем продать кирпич с земли… – кивнул Прохор. – Причем по хорошей цене… А дальше что?

– Вложим деньги в акции… Варианты есть, и очень хорошие.

– Будем жить на проценты?

– На дивиденды.

– Дело нужное, – усмехнулся Прохор. – На Колыме без дивидендов не проживешь.

– Не думаю, что до Колымы дело дойдет. Но если вдруг, эти дивиденды тебя и вытащат.

– Как?

– Я обязательно что-нибудь придумаю.

– Ты думай, чтобы до Колымы дело не дошло.

– Если честно, я на твоих ребят не очень-то рассчитываю. Я частное детективное агентство подключила. Из Москвы. Они мне помогут на твою Милу выйти. Оттуда она… И ветер оттуда дует… Я заставлю ее дать алиби…

Прохор хотел спросить, почему Инна грешит на Москву, но дверь в камеру вдруг открылась, и появился полковник Решетников, заместитель начальника ГУВД. Лощеный, холеный, выбритый до синевы.

– И что здесь такое? – взвыл он, увидев Инну.

– Командир, ты чего? – скривился Прохор, глядя, как Инна вскакивает с койки.

Не нравилось ему, как какой-то «полкан» смотрит на его жену, да еще и орет.

– Немедленно освободить помещение!

Инна кивнула, прощаясь с Прохором, направилась к двери, но Решетников посторонился с явной неохотой. Инне пришлось протискиваться между ним и дверным косяком. Прохор едва сдержался, а так хотелось зарядить наглецу в морду.

– Что здесь за бардак? – обращаясь к нему, спросил Решетников.

Прохор молчал, исподлобья глядя на него. Если он останется на коне, Решетников пожалеет о своей выходке и без всяких угроз. А если жизнь все-таки опустит и у него не будет возможности наказать этого козла, то ни к чему попусту сотрясать воздух.

– По своим правилам хочешь здесь жить, Кожухов! Не выйдет! Закончилось твое время! Теперь ты будешь жить по нашим правилам… Если вообще будешь жить, – немного подумав, добавил полковник.

Прохор и на этот раз промолчал. Вагнера больше нет, его самого уже поставили в очередь, так что возможно все. Но Решетников – последний человек в списке тех, с кем бы он хотел делиться своими тревогами. Даже если ему что-то известно.

– В четвертую камеру его давай! – рыкнул мент.

– Есть, товарищ полковник! – взял под козырек стоящий за ним надзиратель.

В четвертой камере тоже недавно сделали ремонт, но здесь больше воняло дерьмом с параши, чем свежей краской. И людей полный комплект, даже приткнуться некуда.

Но изолятор временного содержания – еще не тюрьма, и правила здесь попроще. Кто сильней, тот и прав, кто смел, тот и съел. Впрочем, Прохору не пришлось вступать в схватку за «место под солнцем». Губастый верзила с надорванным ухом знал, с кем имеет дело, поэтому сам предложил ему свою шконку. И тут же согнал с койки своего соседа…

Укладываясь на кровать, Прохор подумал о том, что его знают и в следственном изоляторе, так что и там можно устроить себе сносную жизнь. Если только менты не вмешаются…

Розовощекий следователь стелил мягко, но именно это и напрягало. Прохор хорошо помнил младшего советника юстиции Охримова, натурального громилу-мордоворота. На внешность – натуральный Бармалей, которым начитанные мамы пугают детей. Глядя на него, Прохор всерьез думал о пытках, но Охримов даже голос на него не повысил. Общался вежливо, на «вы», только вот после разговора с ним Прохор оказался в одной камере с михеевскими бандитами. Там не драка была, а натуральная бойня. Ему повезло, он вышел победителем, но ведь его могли и по плинтусу размазать…

Тогда, одиннадцать лет назад, Прохор был никем, но и сейчас его влияние пытались свести к минимуму. А менты взялись за дело всерьез. Сначала «приняли» Голика, за ним Ялика и Вагу. Остальные пацаны ушли в подполье. Да так глубоко, что Прохор не мог до них докричаться…

Прессовали не только его братву. Вчера спецназ отработал кафе, в котором собирались вагнеровские. Отработали жестко, с задержаниями…

– Прохор Константинович, я не принуждаю вас чистосердечно во всем признаться, – «стелил» майор Глафирин. – Я просто хочу убедить вас в том, что свою вину отрицать бесполезно.

– Пожалуйста, давайте по существу, – встрял адвокат.

– Олег Романович, можно, мы пообщаемся без вашего присутствия?

Прохор сделал ход конем и, неожиданно для следователя, выставил адвоката за дверь.

– Ну, во-первых, у меня юридическое образование, – не сводя с Глафирина глаз, сказал он. – А во-вторых, я все понимаю. Вагнера убили из моего пистолета, у меня есть мотив, но нет алиби. Этого вполне достаточно, чтобы беспристрастный суд влепил мне реальный срок. Но почему вы, Игорь Владимирович, уверены в том, что суд не будет на моей стороне?

– Суд будет на стороне закона.

– Закон что дышло…

– А вот это вы зря! – Глафирин расправил плечи.

– Понятно, – качнул головой Прохор.

– Что вам понятно?

Менты явно ощущали за собой чью-то высочайшую поддержку. Похоже, они реально получили отмашку на Прохора. И, возможно, эта команда поступила, как реакция на убийство Вагнера… Или менты сами организовали эту подставу?.. Сколько времени уже прошло, а Прохор все терялся в догадках. Не было у него точного ответа, кто конкретно жал на «газ».

– Делайте свою работу, майор. Только коней сильно не гоните, вдруг понесут.

– Это угроза?

– Это инструкция. Для сапера. Вы же знаете, как у них там, одна ошибка и все… Можете позвать адвоката.

Прохор понял, что разговора по душам не получится. Закрылся мент, чувствуя за собой силу. Прохору не нравилась эта его уверенность, и инстинкт самосохранения советовал ему готовиться к худшему.

Было время, когда кровь лилась рекой. Отбиваясь от михеевской братвы, Прохор множил трупы, и ментам это было известно. Его даже пытались крутить на признание, но до суда дело так и не дошло. А так ему «светило» не одно пожизненное…

Сейчас он точно никого не убивал. Но, может быть, судьба наказывает его за прошлые грехи? Он уже в СИЗО, его камень набирает ход по наклонной. Как бы до зоны не докатился.

Нужные унизительные процедуры позади. Шмон, сборка, медосмотр, промывка мозгов, баня, санобработка с прожаркой, отоваривание на складе, где он получил матрас, белье, миску с кружкой… Но при этом все только начиналось. И путь, который его ждал, долгий он или короткий, ему придется проделать самому. Никто ему здесь не помощник…

– Лицом к стене!

Прохор остановился, а вот к стене поворачиваться не стал. Конвоир глянул на него косо, передал заключенного контролеру, но уходить не спешил. Дождался, когда тот откроет дверь, направит Прохора в камеру, только тогда повернул назад.

Прохор нахмурился, переступая порог. Ему обещали маломестную камеру, а здесь было с дюжину шконок. Людей, правда, поменьше, хотя обычно случалось наоборот.

Два окна забраны были решетками так, что к ним не подойти, не высунуться. Стол, вмурованные в пол скамейки, двухъярусные шконки, сортир за фанерной перегородкой, на веревках, натянутых под потолком, сушились жалкие арестантские тряпки. Работали телевизоры, все три «ящика». Народ валялся на шконках, засыхая от скуки. За столом два мужика гоняли чаи. На Прохора едва обращали внимание. Зато он глянул на каждого. Вдруг увидит кого-то из знакомых. А может, сюда оформили кого-то из его пацанов. Но нет, никого он здесь не знал.

В камере пустовали две койки, одна у самой сортирной перегородки, другая соседствовала с ней. Можно было устроиться на соседней, но Прохор направился к шконке, на которой лежал упитанный паренек, похожий на пряник. На вид типичная жертва, но чувствовал он себя вроде неплохо. Возможно, его здесь не обижали. Или у него был серьезный покровитель. Может быть, его сосед, чернявый крепыш с кавказской горбинкой на носу, который взял Прохора в прицел своих маленьких, но с увеличенными зрачками глаз. А может быть, здесь просто царил порядок, который установил «смотрящий», верзила в спортивном костюме. Этот здоровяк занимал самое лучшее место, у окна, он дремал, не обращая внимания на Прохора, или же только делал вид, что не замечает его. Может быть, ждал, когда Прохор представится.

Но Прохор уже поздоровался, не важно, что кивком головы. А говорить он не желал, зачем отвлекать народ от скуки?

У него были связи в СИЗО, он их поднял, но, похоже, кто-то подгадил ему, как это сделал полковник Решетников, прогнав из его камеры Инну. Но, тем не менее, наличность ему пронести позволили. И одежду прожаркой не испортили. Хороший матрас выдали, новое белье. И в «хабаре» у него не какой-то там хлам.

– Договоримся? – Прохор достал из кармана пятитысячную купюру.

Он готов был купить место, лишь бы только ни с кем не бодаться. Пять тысяч – это, конечно, много, но меньших купюр у него просто не было.

Прохор смотрел на упитанного паренька, а ответил ему кавказец.

– А что такое? – резко поднимаясь со своей шконки, спросил он.

Помятые уши, покатые плечи, короткие, но сильные руки. Наверняка борец. Возможно, «вольник».

– Переезжаешь на новое место, – кивком показал Прохор на свободную шконку.

– Никто никуда не переезжает! – Кавказец вырвал из его рук купюру и бросил ее на пол.

– Ты не прав, – качнул головой Прохор.

Он смотрел на зачинщика, но видел и верзилу, который занимал место «смотрящего». Тот уже открыл глаза и наблюдал за сценой, нахмурив брови. А ведь он должен был подняться, развести враждующие стороны. Надо пресекать беспредел в камере.

Кавказец хищно усмехнулся и брезгливо пнул ногой лежащую на полу купюру.

– Ты сам знаешь, что не прав, – повторил Прохор. – И тебе нечего ответить.

– Я тебе сейчас отвечу!

– После того, как я спрошу.

Что в тюрьме, что на воле – закон простой. Если на кого-то наехал, обоснуй, докажи свою правоту. А если не можешь, значит, случился беспредел. А за такие дела можно бить без всякого разрешения.

И Прохор ударил. Уронив сумку на пол, вскинул кулак и хлестко, слева направо, врезал костяшками точно в правое надбровье. Он знал, как и куда бить, поэтому кавказец, закатив глаза, съехал обратно на свою шконку. Он попробовал подняться, но его повело в сторону. А Прохор ударил его еще и ногой – коротко, четко, точно в челюсть. Кавказец завалился на спину, раскинув руки, и закрыл глаза. То ли на самом деле вырубился, то ли сделал вид. Уж слишком быстро и сильно бил Прохор, чтобы пытать судьбу.

– Деньги подними, – перевел взгляд Прохор на упитанного.

Тот пугливо кивнул, поднял с пола купюру, протянул ему, но он только качнул головой – это уже грязные деньги, они ему больше не нужны.

– Поможешь этому баклану переехать, – сказал он, кивком показав на свободные места.

«Пряник» кивнул, и Прохор бросил свой матрас на его шконку. Там же оказалась и его сумка.

Кавказец возникать не стал. Но и место свое уступать не торопился. Медленно поднялся, с опаской посматривая на Прохора, расправил плечи. Пришлось его поторопить. Пока только словом.

– Давай, давай!

– А кто ты у нас тут такой, чтобы командовать? – спросил верзила.

Он поднялся, неторопливо подошел к Прохору. Крупные, резкие черты лица, чугунный подбородок, тяжелые кулаки. К нему примкнули еще двое, крепкие на вид, но не очень уверенные в себе парни. Они видели, как Прохор спросил за беспредел, и с опаской примеряли ситуацию на себя. Зато кавказец взбодрился, почувствовав поддержку.

– Он должен был обосновать свой наезд, – сказал Прохор, кивнул на чернявого.

– Кто тебе такое сказал?

– Это мои правила. По ним живет моя бригада.

– Какая твоя бригада?

– Я – Прохор.

– Прохор?! – изменился в лице «смотрящий». – А я так почему-то и подумал.

– Ну, а я не знал… Извиняюсь, – закивал кавказец.

– Азамат, ты должен был обосновать, а ты не смог, – сочувствующим тоном сказал верзила. И кивком показал в сторону параши. Чернявый вздохнул, стал сворачивать матрас.

– Ты кто такой? – повернулся Прохор к «смотрящему».

– Ну, я Ливень…

– Блатной?

– Да нет… У нас тут без этого… Но понятия знаем… И Павлик знает…

Павлик был законным вором и мотал на тюрьме уже пятый год. Прохор был с ним знаком, но дружбы особой не водил. Павлик занимался исключительно воровской общиной, в городскую политику не лез, на бизнес не замахивался. Прохор отстегивал ему слегка на «общак», чисто на случай, если менты «примут» его самого или кого-то из пацанов, на этом их отношения и заканчивались. Павлик не обещал ему здесь своего покровительства, но и палки в колеса ставить вроде бы не собирался. Прохор для него вроде как обычный арестант, ну так он к блатным высотам пока и не рвался. Вот если осудят на долгие годы, тогда ему ничего не останется, как выбиваться в лагерную элиту. Как-то неинтересно ему прозябание на дне…

– Павлик далеко, а я близко. И если у тебя, Ливень, будет здесь беспредел, спрошу вежливо. Но жестко.

– Да какой беспредел… Тихо у нас тут все…

– Как с харчами?

– Ну, когда как…

– Можешь чай организовать… – Прохор открыл сумку, вынул оттуда пакет с провизией. – Поговорим, расскажешь мне, как у вас тут.

– А мне можно? – подал голос Азамат.

Он уже стоял возле пустой шконки, сиротливо обняв матрас.

– Если бы ты забрал деньги, я бы тебя не простил, – тихо произнес Прохор, в раздумье глядя на него. – А так у тебя есть шанс… Но не сегодня.

Он глянул на свою шконку, увидел, как «пряник» заправляет ему постель, но не остановил его. Почему он должен отказываться от услуг «шестерок» и прочих шнырей?..

Глава 4

– Я знаю все, что сейчас происходит, – сказал Прохор Инне, когда она пришла к нему на свидание под видом адвоката и их оставили одних в комнате.

Он действительно знал. Менты раздухарились не на шутку. Метут пацанов только в путь, не гнушаясь надуманными предлогами. Кого не посадили, те схоронились, остался только бизнес. И охранное предприятие, которое действовало на легальной основе. Есть там надежные люди, которым нечего бояться ментов, но их тоже сейчас прессуют бесконечными проверками. Вагнеровским тоже не дают головы поднять. Там ситуация даже сложней…

Инна поправила прическу, села на стул, подобралась, выпрямила спину. Ни дать ни взять адвокат, должностное лицо.

– Зажали тебя крепко, ты и сам это знаешь…. Боюсь, что еще и свидетель показания даст. В суде. Тогда прижмут еще крепче…

– Не удивлюсь, – кивнул Прохор.

– Его не охраняют. – Инна выразительно глянула на него.

– И что ты предлагаешь?

– Боюсь, его нарочно не охраняют. Если с ним вдруг что-то случится, в этом обвинят тебя.

– Бездоказательно.

– Да, но это усугубит твою доказанную вину… А если еще доказательства появятся… Возможно, ситуацию провоцируют. Может быть, свидетель находится под тайным наблюдением…

– Ловля «на живца»?

– Может, и ловля… Только где «живца» взять?

– Да и не надо… – качнул головой Прохор.

Были у него люди, которые могли решить вопрос со свидетелем, но связь с ними утрачена. Инна могла бы достучаться до них, но зачем? Не надо убивать свидетеля. Во-первых, чересчур. А во-вторых, толку от этого не будет. Прокурор докажет вину Прохора и без свидетельских показаний…

– Я решила вопрос с бизнесом… – сказала Инна и кивком показала на портфель, который стоял на столе. – Если ты подпишешь, у нас здесь останется только мелочевка…

– Например?

– Ломбарды, продуктовые магазинчики…

– Магазины.

– По сравнению с новым торговым центром – магазинчики.

– С каким новым торговым центром?

– Торговый центр «Город-Сад».

– Не слышал.

– В Москве уже есть несколько… Продукты, промтовары, все в одном…

– Торговая сеть?

– И довольно агрессивная.

– В каком смысле?

– В прямом. Возможно, мы стали жертвой этой агрессии.

– Что-то я тебя не понял.

– Знаешь, кто основал торговую сеть «Город-Сад»? Егор Сергеевич Корольков. Это имя тебе ни о чем не говорит?

– Королек?!

– Боюсь, что он возвращается.

– Да нет… Зачем ему Зарубинск, если есть Москва? Какие масштабы там, а какие здесь?

– Там ему никогда не стать основным.

– А здесь?

– Здесь он может подмять под себя всех. В том числе и вас с Вагнером…

– Вагнера уже нет.

– Потому и нет, что его подмяли…

– Королек?

– У него деньги, у него связи в Москве… Где-то там наверху прошла информация о криминальном беспределе в Зарубинске, тут же пришло подтверждение. Убили преступного авторитета, город на пороге большой криминальной войны, пора действовать…

– Но сначала убили Вагнера. И подставили меня.

– А Корольков на такое не способен?

Прохор кивнул, соглашаясь с женой. Королек еще тот фрукт. Он сам предложил Прохору смертельный поединок. И не уехал из города до тех пор, пока они не сошлись лицом к лицу. Прохор оказался проворнее, но Королька добивать не стал. Поверил в его благородство, взял с него честное слово… Видимо, зря. Все это время Королек ждал, когда пробьет его час, готовился, наращивал возможности. А когда час пробил, нанес подлый удар. И тут же начал наступление на городскую торговлю. Поставит несколько торговых центров, начнет демпинговать, разорит конкурентов и станет основным игроком на рынке товаров и услуг.

– Он способен и не на такое, – задумчиво проговорил Прохор, вспомнив, как Королек разорил отца Лиды.

Чтобы заполучить ее саму. И ведь разорил, а Лиде предложил расплатиться по долгам супружеской верностью. Так на ней и женился…

– Возможно, он хочет взять себе весь город, – сказала Инна. – Или же он просто тебе мстит. Или и то и другое.

– И то и другое, – кивнул Прохор.

– С Вагнером уже покончено, тебя дожмут, и на вашем месте будет «Город-Сад».

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Хочешь ты того или нет, но последнее слово за Корольком.

Прохор зло стиснул зубы. Он знал, что Королек обосновался в Москве, но где, не выяснял. А надо было взять его под наблюдение… Но «под колпаком» оказался он сам. Наверняка Королек не просто ждал своего часа. Скорее всего, он внедрял своих людей в его систему, следил, вынюхивал. А в нужное время взял ситуацию под свой полный контроль. И сейчас он стоит над этой ситуацией и гнусно улыбается, глядя, как барахтается Прохор.

– С ним надо решать.

– Как?

– Ты поможешь мне, – решительно произнес Прохор, уже составляя в уме план, как Инна свяжется с человеком, который отправится в Москву и убьет Королька.

– Я-то помогу… А если это выйдет тебе боком?

– Мне это уже выходит жопом!

– Лучше жопом, чем в гробу… Ты же сам говорил, что Мила могла тебя убить.

– Могла.

– Но не убила… А почему? Может, Лида не позволила?

– Лида?!

– Однажды она пыталась тебя посадить…

Да, было дело. Лида не могла сопротивляться его напору и всякий раз оказывалась у него в постели… В последний раз она просила его, чуть ли не умоляла оставить ее в покое, но Прохор настоял на своем, и она сдалась. Но тут же отомстила, заявила в полицию, обвинив его в покушении на мужа. А Егор действительно лежал тогда в больнице после пулевого ранения. Он застал жену с Прохором в постели, потянулся за пистолетом, но получил сам. В милицию заявлять не стал, пожаловался Афонычу, тот объявил Прохора врагом… Похоже, то время вернулось…

– Но ведь не посадила. И заявление забрала.

– Она могла посадить тебя сейчас. Чтобы не убивать… К тому же ты бросил ее… Если она тебе этого не простила?

– Я ее не бросал, она просто уехала.

– Но ты же не поехал за ней.

– У меня жена… Ты тогда ждала ребенка… Эй, тормози!.. – спохватился Прохор. – Не надо выжимать из меня сопли. Я этого не заслужил.

– А если заслужил? – Инна смотрела на него с обидой и ревностью.

– Все это осталось в прошлом.

– У прошлого есть одно чудесное свойство – оно может опережать настоящее.

– Я Королька не боюсь.

– Он тоже тебя не боялся. А бизнес свой продал. И правильно сделал. Иногда лучше отступить…

– Может быть, – не стал спорить Прохор.

– И у нас все для этого готово. Двадцать два миллиона долларов – отличный способ начать все заново. Но потом.

– Двадцать два миллиона – это парашют. Для спасения. От какого-то урода… Чтобы я спасался от Королька?

– Парашют?.. Сначала тебе нужно сесть на самолет, который отправит тебя на этап. Вот когда будешь в полете, тогда и спрыгнешь. С приземлением в Испании.

– Ну, это если самолет взлетит…

– Взлетит. Потому что ты не будешь барахтаться. Ты зажат в угол, но ты опасен. И если будешь дергаться, тебя добьют…

– Не страшно.

– Подумай о детях.

– Не знаю…

Прохор находился под стражей, ему отказали в изменении меры пресечения, закон давил на него со всех сторон. Его людей прессовали не по-детски, проблемы росли как снежный ком, а он все не верил, что положение безнадежное. Как не мог поверить, что причиной мог быть Королек… Осознавал, соглашался, но до конца так и не поверил… Зато Инна не сомневалась в своей правоте. И даже радовалась, что вовремя спохватилась.

А своей жене Прохор верил, поэтому и подписал все документы, которые она принесла.

Судебный процесс начался без проволочек. Прохор не признавал свою вину, но и резину не тянул. А зачем? Чем скорее будет суд, тем быстрее он выйдет на волю. Или, напротив, отправится на этап. Инна уже «подмазала» кому надо, и шанс на спасение у Прохора вполне реальный. А если приговорят к лишению свободы, Инна устроит побег. Она все сделает для любимого мужа…

Завтра очередное заседание, прокурор будет требовать для Прохора пятнадцать лет строгого режима. Но об этом лучше не думать. Надо спать, чтобы завтра не зевать на скамье подсудимых на глазах у толпы.

Но недобрые мысли продолжали лезть в голову. Лежа на шконке, Прохор не заметил, как задремал. Вдруг словно что-то толкнуло его внутри, он мгновенно открыл глаза и увидел над собой склонившееся к нему лицо со звериным оскалом. А еще увидел нож. И это не было сном. Он напрягся, одной рукой перехватил нож, другой ударил.

Архип не смог удержать удар, согнулся, заточка выпала из его руки, острием чиркнув Прохора по животу.

– Ну ты и сука!

Он ударил снова, Архип упал. Арестанты всполошились, Азамат вскочил с койки, схватил Архипа, прижал его к полу.

Архип заехал на постой позавчера. Нормальный вроде мужик, спокойный, рассудительный. Прохор и подумать не мог, что это наемник по его душу.

– Кто меня «заказал»? – приподняв футболку, спросил он.

Царапина на боку, совсем не больно, но неприятно. А ведь могло быть и хуже.

А «заказать» Прохора мог только Королек. Но он ни разу и не дал о себе знать. Да, собирался строить торговый центр в городе, а сам здесь не появлялся и ни с кем не контактировал… Может, и не от него дул холодный северный ветер.

– Да никто не заказывал, – мотнул головой Архип.

Прохор выразительно посмотрел на Азамата, который добровольно взял на себя роль его телохранителя.

– Убей его!

Азамат кивнул, сжал руку на горле Архипа.

– Я скажу! – в ужасе задергался тот.

Прохор подал знак, и кавказец ослабил хватку.

– Я его не знаю… Он подошел ко мне, надо, говорит, решить проблему…

– Кто подошел?

– Ну, у него гараж рядом с моим… Я его редко вижу…

– Проблему решить?

– Ну да, проблему… Меня с работы уволили, а у меня ипотека, отдавать нечем. А Игорь все оплатил.

– Игорь?.. А говоришь, не знаешь…

– Ну, по имени знаю…

– Где он работает? Чем занимается?

– Ну, я не знаю…

– Азамат! – Прохор снова выразительно посмотрел на кавказца.

Тот кивнул и пережал киллеру кингстоны.

– Каргин! – прохрипел Архип. – Каргин его фамилия…

– Где работает?

Прохор вдруг понял, что знает ответ на этот вопрос, потому как знал самого Каргина.

– Акционерное общество «Премьер».

– Финансовый отдел?

– Ну, я точно не знаю…

Каргин работал у него в компании, но под началом Инны. Лучший специалист по финансам, незаменимый помощник. Вот он Инне и помог…

– И сколько он тебе заплатил?

– Ну, много… Квартира теперь моя…

Прохор с горечью усмехнулся. Инна могла заплатить много денег. Он сам дал ей карты в руки, она теперь может распоряжаться его миллионами. И делает это. Он-то ей всецело доверяет, и она этим воспользовалась. Бизнеса больше нет, деньги высвободились, а ключ к ним у Инны. Она может делать с ними все что угодно. Но с оглядкой на Прохора, что ее, конечно же, напрягает. Потому она мужа и «заказала»…

– В морге теперь твоя квартира. – Прохор вонзил взгляд в незадачливого киллера.

Покушение не удалось, Инна, возможно, повторит. Но до этого она окончательно загонит его в угол. Суд вынесет приговор, и Прохор будет осужден на долгий срок. И в этом виноват будет прежде всего он сам. Надо же было довериться этой стерве!..

– Не надо, не убивай! – взывал к пощаде Архип.

Но Прохор должен быть беспощадным. Теперь он точно знал, что впереди его ждет суровый приговор, а потом – жестокая борьба за выживание. И в этой борьбе свои законы. Достал нож – бей, а если не смог, умрешь сам. Архип не смог, значит, Прохор просто обязан прикончить его самого. А если нет, его будут считать слабаком, чего допустить никак нельзя… Да и в любом случае Архипа нужно наказать. Тот же Азамат сделает это прямо сейчас, только дай отмашку…

Но убивать так не хотелось. И без того грехов выше крыши.

– Жить хочешь?

– У меня семья! Жена, дети… Я же ради них пошел!

– А сюда как попал?

– Ну, ноутбук у соседа украл…

– А сосед заявление заберет?

– Да, должен…

– А смысл? Если бы ты решил со мной, ты бы не вышел… А так – выйдешь. Если будешь послушным…

– Да, я сделаю все, – кивнул Архип.

– Все не надо. Просто спросишь с Каргина. За то, что он тебя подставил… Ты меня понимаешь?

– Я его убью, – правильно понял Архип. – Он ответит!

Отпустив его, Прохор вернулся на место. Вряд ли этот утырок воткнет нож в спину Каргину. Зато Прохор сохранил лицо, и никто не упрекнет его в слабости. А если Каргин умрет, туда ему и дорога.

Прохор задумался. А почему он не «заказал» Инну? Даже не подумал о том, что с ней тоже нужно решать. Почему? Потому что она мать его детей? Но его детям не нужна такая мать… Любовь? Это вряд ли… Надежда вернуть деньги? Может быть…

И еще – почему он такой кретин?

Однажды, десять лет назад, Прохор обвинил Инну в предательстве. Он работал в паре с Шуршуром, и этот козел втайне от него клеился к Инне. Прохор этого не замечал, поскольку, мягко говоря, не очень-то ее любил. Но потом на него наехал Афоныч, тогда Инна ему все и рассказала. В тот же день Шуршур нашел их и бросил в дом, где они скрывались, гранату. Прохор выжил, а чуть погодя решил вопрос с Афонычем. Шуршур тогда умудрился выкрутиться. Мало того, он помог Прохору занять место Афоныча и сам же стал его незаменимым помощником. Прохор заподозрил прохиндея в нечестной игре, но Инна убедила его в том, что Шуршур не опасен. Дескать, вся его сила строилась на авторитете Прохора.

А потом грянул гром. Прохор узнал, что Шуршур готовит заговор против него, и обвинил Инну в соучастии. Но Инна его тогда спасла, застрелив Шуршура. И тем самым доказала свою непричастность… Но, может быть, она убила Шуршура для того, чтобы замести следы? Может, у них был роман, и она хотела стать его женой? Но Прохор взял вверх, и ей пришлось остаться с ним…

Инна знала о его похождениях. И терпела. Но злость на неверного мужа копилась, пока не вылилась в месть. Это Инна могла нанять киллеров, с которыми работала Мила. Если так, то убийство Вагнера – ее работа. И Прохора она же подставила… И ментов на него навела.

Прохор с озадаченным видом поскреб висок. Ну, конечно же! Как же он сразу не понял. Да, она действительно приезжала в ту ночь на его тайную квартиру. Но сделала это только для того, чтобы ее уличили в подлоге. Дескать, она и хотела бы дать мужу алиби, но не судьба… И еще она приезжала, чтобы посмотреть, спит он или уже проснулся. Может, и Милу она тогда с квартиры забрала…

А потом Инна сочинила сказку про Королька и скормила ее Прохору. Оказывается, это Королек наехал на него – со своими связями, со своими возможностями. Место ему надо под свой «Город-Сад» расчистить, потому он Вагнера и завалил. Его – в могилу, Прохора – в тюрьму… А ведь он понял, что Инна впаривает ему какую-то дичь. Но договора купли-продажи, тем не менее, подписал. Ну не баран ли?!

Долго Инна готовилась к тому, чтобы нанести удар в самое сердце. И детей Прохору нарожала, чтобы он вдруг ее не бросил. И карьеру сделала, чтобы получить доступ к финансовым схемам, из которых потом ловко вывела деньги… Все, не нужен ей больше муж, который изменял ей налево и направо. Отомстила она ему, прибрала к рукам его денежки. Прохору теперь одна дорога – под суд и в могилу. А Инна будет наслаждаться жизнью на пару с Каргиным.

Прохор поморщился, сунул руку под матрас, нащупал там потайной прорез, вынул мобильный телефон. И набрал номер жены. Нет, он не станет говорить Инне, что покушение не удалось. Даже не намекнет на это. Просто хотелось послушать, как она будет лить ему на уши ароматное масло.

Но телефон не отвечал. Уж не значит ли это, что Инна «умыла руки»? Бросила все и уехала к детям в Испанию… Действительно, а что ей здесь делать после того, как она «заказала» собственного мужа? Вдруг заговор вскроется? Зачем ей уголовное дело на свою голову?

Глава 5

Четырнадцать лет строгого режима, колония в далекой таежной глуши, собачий лай, северный ветер, «белые мухи» в преддверии календарной зимы. Картина Репина «Приплыли»!

– Лицом к стене!

Команду конвоира Прохор выполнил без промедления. Это в Зарубинском СИЗО его знали как человека с большими возможностями, а здесь он – никто. Заключенный Кожухов Прохор Константинович. По кличке Кожух.

Надзиратель открыл дверь: «Заходи!» – и Прохор не заставил себя ждать. Здесь с ним не церемонятся – чуть замешкаешься, получишь тычок в спину.

Строгий режим – не сахар, спальные помещения здесь тюремного типа, за тяжелыми железными дверьми. Шконки в два яруса и в три ряда, сортир, умывальник, все как в изоляторе. Только порядка побольше. Решетки на окнах прикрыты занавесками, между рядами затертые чуть ли не до дыр ковровые дорожки. Койки заправлены так же идеально, как в армии, полоски на одеялах в одну линию. Возле двери – доска документации. Тумбочки, как в армии, нет, зато есть дневальный, который поднимался с койки.

Прохор пришел не один, его сопровождал отрядный офицер, лейтенант Колодников. Молодой, щеголеватый, с наивностью в глазах, еще не замутненных жизненным опытом.

Дневальный, толстощекий мужик с крупной родинкой под носом, нехотя вытянулся во весь рост.

– Хорош спать, Точилин! – усмехнулся лейтенант.

– Да я не сплю, вас жду, гражданин начальник.

– Бушаков, а ты почему здесь? – как-то не очень удивленно спросил Колодников, глядя на мордастого детину, лежавшего на койке у самого окна.

Место «козырное», значит, его обладатель в авторитете. Возможно, «смотрящий» по камере. Скорее всего, из блатных…

– Живот болит, гражданин начальник, – даже не глянув на лейтенанта, монотонно проговорил мордастый.

Не молодой он уже, но и не совсем старый. Лет сорок. А может, и в районе тридцати, как Прохору. Жизнь на суровых лагерных ветрах – это год за два, только заносится это соотношение не в личное дело, а на лицо. Морщины на лбу – как строчки в характеристике.

– А освобождение?

– Да все есть, гражданин начальник.

– Ладно, разберемся… Точилин, новичка разместишь.

Начальственно нахмурив брови, лейтенант повернулся к двери. То ли Прохору послышалось, то ли отрядный на самом деле не сдержал вздох облегчения.

Дверь закрылась, и Прохор остался один на один перед действительностью, в которой ему предстояло жить долгих четырнадцать лет. За вычетом пяти месяцев, большая половина которых ушла на этап. И в карантине он почти неделю провел.

– А чего размещать? Вон шконарь! – показал Прохору на пустующую койку дневальный.

Разумеется, это было самое ближнее место к параше. Но делать нечего, надо размещаться. Это не СИЗО, здесь законы еще жестче. Начнешь качать права не по тебе, загонят под шконку. Вот это уже реальный тупик. А так с крайнего места можно добраться до самого окна. Если «в минус» опустят – то все, а с обычного «нуля» можно в люди выбиться. Потихоньку, потихоньку… А куда торопиться с таким-то сроком.

Прохор фактически уговорил себя. И даже взял курс на свободную шконку. Но его хватило только лишь на то, чтобы положить на нее свои вещи. Он вернулся к Точилину, вперил в него гнетущий взгляд.

– Эй, я не понял, ты что, шконками поменяться хочешь?

– Купить.

– Сколько?

– Много. Но потом.

– Э-э, нет… Деньги вперед!

– Это кто у нас тут барыга? – донеслось от окна.

Бушаков поднялся, сел, поставив ноги на пол, и зевнул в кулак, рассеянно глядя на Прохора. Но эта его беспечность была показной. На самом деле он смотрел на новичка изучающе. Просто он еще не знал, на какой уровень его перед собой ставить. Одно было ясно, выше себя он Прохора не поставит.

– Ага, барыга, – засмеялся Точилин. – Барыга задним числом.

– Давай, тащи сюда свое заднее число, – ухмыльнулся Бушаков, подзывая к себе Прохора небрежным движением руки.

Прохор направился к нему неторопливо, с чувством собственного достоинства. Он тоже смотрел внимательно, пытливо. Хотелось знать, кто перед ним – блатной, красноповязочный или тот, который ни вашим, ни нашим. Зона здесь строгая, но козырная масть рябая – то черное, то красное, то пегое. Старый начальник зоны рьяно разрушал старые порядки, усиливая актив, порой за счет бандитов, которые в начале века шли в лагеря косяками. Красное схлестнулось с черным, пролилась кровь, один за другим вспыхнули бунты. Старый «хозяин» ушел, а новый остановился на достигнутом. Так что и воры здесь в силе, и «красноповязочники» в теме. Есть камеры, в которых масть держит братва из той «новой» волны, поднявшейся в девяностых.

Батареи в камере топились, но тепла явно не хватало, поэтому на Бушакове был шерстяной спортивный костюм. И не видно, какие наколки на теле, а они многое могли бы сказать.

Прохор остановился перед ним, но Бушаков даже не подумал кивнуть на соседнюю шконку. Да Прохор и не рвался. Это в директорском кабинете стоящий навытяжку подчиненный ощущает свое ничтожество перед сидящим начальником. А здесь он стоял к своему оппоненту вплотную, можно даже сказать, нависал над ним. Если это не давало ему чувство превосходства, то как минимум подкрепляло уверенность в себе. Если вдруг дело дойдет до выяснений, Прохор будет иметь возможность для первого и реально убойного удара. Но Бушаков этого как будто не понимал. И вид у него был, как если бы смотрел на Прохора сверху вниз.

– Кто такой?

– Бандит.

Он не любил, когда его называли бандитом. Даже в криминальной среде это слово имело негативный оттенок. Но Прохор не стал ходить вокруг да около и пошел в лобовую. Сейчас он должен называть вещи своими именами.

– И откуда ты, бандит?

– Прохор я, из Зарубинска.

– Это где-то далеко.

– Зато я близко.

– А ты чего такой ершистый? – Бушаков наконец-то показал на шконку, предлагая присесть. – Здесь чего делаешь?

– За «мокрое» замаливаю.

– Кого приземлил?

– Авторитета.

– Кто-то «заказал»?

– Я сам в авторитете. Мы с Вагнером делили город пополам.

– Своя бригада?

– Кое-кто остался, – кивнул Прохор.

– Чего так?

– Менты лютуют.

– Есть такое… Я так понимаю, ты у Торчка место хочешь купить.

– Ну, если в этом есть смысл.

– А деньги?

– Никто не знает, где я. Но теперь узнают. Будет подгон.

Прохор сел в лужу конкретно, но кое-что у него осталось. Один ломбард он делил с Купчиком, другой – с Кукой. Оба остались на плаву. Оба сейчас лежат на дне, но пузыри пускают, рулят своим бизнесом. А значит, есть кому смотреть за ломбардами. А там не только вещи под залог, но и быстрые кредиты, которые нужно выбивать. Есть еще доля в ресторане, в автозаправке, в складе, сдаваемом под аренду, также Прохор мог рассчитывать и на прибыль с двух продуктовых магазинов. Инна продала все, что принадлежало ему одному, а долевое участие трогать не стала. Так что Прохор не совсем разорен. И Купчик обязательно зашлет бабло в зону, стоит ему только сообщить.

– И на общак подогнать сможешь?

– Святое дело, – кивнул Прохор.

Он теперь арестант, часть подневольного мира, и на общак ему положено отстегивать в полной мере. Но в рамках определенного процента. И с тех подгонов, которые будут поступать с воли.

– Много?

– Ты казначей?

– Нет… Но знать должен…

– Я не знаю, кто ты такой.

– Бушак я. За этой хатой смотрю.

– От воров или от кого?

– От воров… А кто еще у нас есть? – нахмурился Бушак.

– Подлунный мир богат и разнообразен.

– Не знаю… У нас тут все строго… И не надо тут борзеть.

– Я не борзею.

– Знаю я вашего брата… По какому ходу ты заехал?

– По первому.

– По бандитскому ходу ты заехал, поэтому сиди и не высовывайся, пока тебя не спросят, – распалился Бушак.

Прохор промолчал. Он, конечно, мог свернуть шею этому здоровяку, но без последствий это не останется. Если воры навалятся на него всей своей массой, ему точно несдобровать. Да и зачем ему враждовать с ними?

– Я не знаю, кем ты был на воле… Но если есть деньги… – в раздумье протянул Бушак.

Прохор продолжал молчать. Кулаки чесались невыносимо, но усилием воли удавалось сдерживать себя.

– Если есть деньги, это хорошо… Но не в деньгах счастье, да, пацан? – натянуто улыбнулся «смотрящий».

– Счастье в свободе.

– А ее нет.

– Поэтому помолчим.

– Значит, место тебе хорошее нужно, – в раздумье проговорил Бушак. – Если ты был в авторитете, то, конечно… Пацаны не поймут, если мы тебя тут на параше оставим. Я правильно понимаю?

– Дело не в пацанах, дело во мне.

– Не дай себя «опустить», все правильно… Будет тебе место.

Бушак подозвал к себе Торчилу и велел ему освободить шконку какого-то Сазана. Прохор забрал свои вещи, перенес их на новое место – в дальнем от сортира ряду, посередине, в равной удаленности от окна и двери.

– Доволен? – спросил Бушак.

– Лишь бы не на ветру.

– Лавэ подгонят, рассчитаемся.

Прохор кивнул. Все в этом мире продается и покупается. Тем более что он сам предложил такой вариант.

– Место в блаткомитете я тебе не обещаю, – продолжал «смотрящий». – Но если вдруг пойдешь в «отрицалово», возражать не буду… Может, вместе будем здесь куковать, пока мужики вкалывают…

Прохор промолчал. Он не собирался опускаться на самое дно арестантской массы, но и на самый верх лагерной элиты не рвался. И воровской миссии за ним не было – не надо было ничего доказывать. Так что можно было и поработать.

– Что, страшно стало? – усмехнулся Бушак. – Это правильно. У нас тут с этим делом строго. Меня два года через матрас кидали, пока отстали…

Прохор знал, как тяжело достается право бить баклуши в рабочее время. «Отрицалов» маринуют в штрафных изоляторах годами. Пятнадцать суток отстоял, вернулся в барак, провел там ночь на мягком матрасе, а на следующий день снова в ШИЗО. И так раз за разом. Это и называлось «гонять через матрас». Далеко не каждый выдерживал такое испытание, поэтому в хате в рабочий час находился один только Бушак, остальные в промзоне – план дают. А завтра и Прохор подключится. Его в слесарный цех определили… Может, «бугром» станет. Надо же к чему-то стремиться.

– Посмотрим, определимся.

– Посмотри, определись… – кивнул Бушак. – Порядки наши ты должен знать.

– Есть представление.

– Если накосячишь, ответишь, если все путем будет, живи, как человек. Трогать тебя никто не станет. У нас тут беспредела нет… Вопросы?

– Если появятся, спрошу.

– Тогда отдыхай. Пока можно.

Прохор поднялся и пошел к своей койке.

Вечером с работы привалила толпа. Молодые, в годах, старые, одни резвые, с амбициями, другие вялые, ко всему равнодушные. Но всех объединяла усталость от тяжелого рабочего дня. И все были раздражены, кто-то больше, кто-то меньше. А Сазан, худощавый парень с вытянутым вперед остроносым лицом, тот чуть не взорвался, узнав, куда его определили по воле «смотрящего». Но на Прохора наезжать не стал, только лишь бросил злой взгляд в его сторону.

– Значит, соседом будешь? – обращаясь к Прохору, спросил среднего роста худощавый мужичок.

Прохор кивнул.

– Суслик, – не подавая руки, представился Суслик.

– Кожух.

– С Бушаком вроде бы не блатуешь, а Сазана задвинул.

– Это не мое решение.

– Бушак так просто ничего не делает.

– Так просто ничего и не решается.

– Значит, договорился.

– Не твое дело! – резко бросил Прохор.

– Ну, не мое так не мое… Просто потом не говори…

– Что не говорить?

– Да ничего. – Суслик обиженно махнул рукой и, взяв полотенце, побрел к умывальнику.

Купчик не подвел, деньги пришли телеграфным переводом. Правда, с обналичкой возникли проблемы, пришлось откатить десять процентов, чтобы получить деньги на руки. Зато теперь ему было чем расплатиться с Бушаком.

Прохор нашел его в кочегарке, которая обогревала промзону. Как бы Бушак ни кичился своим особым положением, иногда начальству все же удавалось «выкуривать» его с хаты. Но работать его заставить все равно не могли.

– Зачем пришел? – спросил Бушак.

Он сидел за столом в темном углу кочегарки. Здесь был только один свет – от огня, пылающего в печи. Может, потому Бушак и казался чертом из ада. Рядом с ним сидели еще двое, из блатной элиты. Все они знали, зачем пришел Прохор. А как не знать, если его звали сюда для того, чтобы он расплатился по долгам.

– Ну, мы же договаривались. – Прохор достал из кармана конверт, сделанный из листка бумаги, положил на стол.

– Что это?

– Пятьдесят тысяч.

Прохор не оговаривал с Бушаком сумму, но уверен был, что этих денег хватит с избытком.

– Долларов?

– Ты же знаешь, что рублей.

– Мне нужны доллары, – качнул головой Бушак.

– Мы так не договаривались.

– Мы никак не договаривались. Ты назвал услугу, ты ее получил. Теперь я могу назвать цену. Миллион долларов.

В первый момент Прохор решил, что Бушак шутит, но тут же понял, что нет. Слишком уж серьезным было его лицо. А воры смотрели на Прохора сочувствующе. Но, вместе с тем, безжалостно. Никто не протянет ему руку помощи, все будут дружно его топить.

– Это развод. На лоха.

– Ты и есть лох, – ухмыльнулся Бушак.

– Так дела не делаются…

– Мы тебя не торопим. И на счетчик не ставим. У тебя есть целый месяц, чтобы решить вопрос с деньгами. Еще месяц на подгон… Через два месяца деньги должны быть здесь.

– Я даже не стану говорить, что у меня нет таких денег.

– Есть. Ты продал свой бизнес, деньги у жены. Свяжись с ней, скажи, пусть отправляет гонца.

Прохор скривил губы, прицельно глядя на Бушака. И откуда они знают про деньги, которые у жены? Уж не сама ли Инна заслала сюда пулю, чтобы Прохора поставили на развод. Денег она, конечно же, не даст, и тогда его убьют. Отличный ход. Только что-то не хотелось поздравлять Инну с успехом.

– Жена за меня не заплатит.

– Почему?

– Мы с ней разошлись, как в море корабли.

– Тогда ты лох вдвойне.

– Ты долго готовил эту фразу, – усмехнулся Прохор, – но сказал невпопад…

– Зато у тебя полный попад, – скривился «смотрящий».

– Нет у меня миллиона долларов. И не будет. Бери, сколько есть.

– Жадность фраера сгубила.

– Я все сказал.

Воры переглянулись, кто-то кому-то подал знак, и в кочегарку зашел качок с уродливой физиономией. Вслед за ним шел еще кто-то. Ловушка захлопнулась. Только хватит ли пружин, чтобы удержать жертву?

Прохор не стал ждать, когда «торпеды» набросятся на него, и первым рванул в атаку. Второй «бык» еще не втянулся в кочегарку, а Прохор уже ударил первого. Тот попытался закрыться и даже смог поставить блок. Но за Прохором был разгон, скорость, опыт и нестерпимая жажда выжить.

Он ударил ногой в пах, вдавливая мочевой пузырь в позвоночник. Нижнюю часть громилы толкнул назад, а верхняя осталась на месте. Равновесие нарушилось, качок стал падать, но Прохор, надавив ему на плечи, толкнул его на второго «быка». А третьего ударил костяшками кулака по горлу. В этот момент спину пронзила обжигающая боль. Похоже, кто-то метнул нож…

Но Прохора это не остановило. Он продолжал работать кулаками, локтями, ногами, прорываясь к выходу. И бойцовское трио не смогло его остановить.

Он выскочил из кочегарки в узкий проход между зданиями. Ноги вдруг подкосились, голова закружилась, он упал. Но инстинкт самосохранения заставил его подняться. И очень вовремя. Он тут же отразил направленный в голову удар, отбил ногу…

В котельной он был как в ловушке, зажатый со всех сторон. Там шансов было ноль. А здесь какая-никакая возможность для маневра, и с тыла никто не подпирает. Но в спине торчал нож, и Прохор ощущал себя шариком, из которого медленно, но неотвратимо выходит воздух.

Противник продолжал напирать. Он отбивался, но его взяли в клещи. А из кочегарки вышел Бушак, в руке у него тускло сверкнула заточка. Если он зайдет со спины, то все.

Но со спины зашел патруль. Спецназовцы с дубинками не щадили никого. Досталось бы и Прохору, если бы он не упал сам – от полного истощения сил.

Глава 6

Прохор открыл глаза и увидел над собой низкий, с грязевыми разводами потолок. В палате тускло светил ночник. Воздух сотрясал чей-то богатырский храп, кто-то тихонько постанывал. Плохо ему. Рана, может, и не серьезная, но крови потерял много. Операцию сделали на тяп-ляп, заживает медленно. То в холод его бросает, то в жар. Что день для него, что ночь…

Он уже знал, что попал под каток отлаженной машины. Бушак представлял воровское движение, но «законником» ему никогда не стать, потому что ссученный он. Не важно, кто кому навязал игру – он лагерному начальству или наоборот. Главное, что Бушака поддерживает администрация. Есть у него и своя организация, которая вымогает деньги у «богатеньких буратин». Или платишь, или умираешь… Многие об этом знали, но молчали. Потому Прохор, прежде чем въехать в ситуацию, сунул голову в самое пекло. Его хотели проучить, он дал бой… Но все еще только начинается. И мяч на стороне Бушака.

Расслабился Прохор за последние годы, бдительность и хватка подернулись жирком. В спортзале он себе спуску не давал, физическую форму держал на уровне, а бойцовский дух все равно ослаб. Тогда, на «стрелке» с Вагнером надо было сломать ему шею, а он терпел, потому что не хотел осложнений. И с ментами он должен был действовать жестко. Можно было наехать и на прокурора, и на судью. Страх перед смертью уравнивает всех… А с Инной как лоханулся! Расслабился, потерял нюх, потому она и смогла обвести его вокруг пальца… И к чему это привело?..

Прохор закрыл глаза, и тяжелая вязкая волна снова захлестнула сознание. Но спать ни в коем случае нельзя, поэтому усилием воли он выцарапал себя из бредовой расщелины между сном и явью, открыл глаза. Бушак не должен его убивать. Он должен прессовать его и дальше, выбивая деньги. Прохор уже вторую неделю на больничке, но его не трогают. Бушак ждет, когда он «вернется к станку», чтобы насесть на него с новой силой.

Но почему тогда непроходящая тревога на душе обострилась, усилилась? И что это за щелчок за дверью?.. Палата на ночь закрывалась, но кто-то, похоже, пытается отпереть дверь. И старается сделать это тихо.

Прохор заставил себя подняться, подошел к двери до того, как она открылась. И когда в палату зашел широконосый тип в мокрой шапке, шагнул к нему из темноты. Тот увидел его, вздрогнул, дернул рукой, обнажая прижатое к запястью лезвие ножа. Но ударить не успел. Прохор ударил его сплющенным кулаком в горло, на убой, и пока несостоявшийся убийца падал, забрал у него заточку. С ней и вышел в коридор.

«Торпеду» снарядил Бушак, у Прохора в том не было никаких сомнений. Но как этот «вый» проник в больничку? Шапка на нем, телогрейка с нашивками, лагерная роба, на ногах «прохоря». Ясно одно – с улицы зашел киллер. Но кто-то же его провел в локальную зону санчасти? И как он выбрался из своей «хаты»? Бушак в сговоре с кем-то из лагерной администрации, и, возможно, дверь открыл контролер из дежурной смены. А может, у него даже были свои ключи, чтобы вывести «торпеду» на цель. Что, если Бушак стоит сейчас в коридоре?.. Или он, или кто-то из его пособников.

Прохор вынес тело из палаты, но в коридоре никого не было, только под потолком тоскливо жужжала длинная лампа. Он прошел через одну переборку, через другую. Дверь из санчасти была закрыта, но заперта ли она?

Тихонько толкнул ее, и дверь с легким скрипом поддалась его усилию. Значит, там, в локальной зоне, кто-то есть. И вряд ли это Бушак. Слишком он крупная птица, чтобы стоять на «шухере».

Свежий воздух приятно охладил лицо, мокрая снежинка плюхнулась на нос. От бредового состояния не осталось и следа. И теперь Прохор точно знал, что Бушака за дверью быть не может.

Но именно он там и стоял. И не один. Его охраняли Бубен и Панас. И один здоровый как слон, и другой. Да и Бушак сам по себе не слабого десятка.

– Ух ты! – Бушак не удивился, увидев Прохора.

Возможно, он даже предполагал такой исход, потому и прихватил с собой свою камерную свиту. Но почему он тогда вооружил «торпеду» не каким-нибудь заточенным штырем, а самой настоящей «финкой»? Удобная рукоять, мощный клинок.

Бубен и Панас разом рванули к Прохору. В свете фонаря сверкнуло лезвие ножа. Но и Прохор был вооружен. К тому же он окончательно слетел с тормозов…

Бубен махнул рукой. Не увернись Прохор, острие лезвия вспороло бы ему щеку. Но он нагнулся, шагнув при этом вперед. Шагнул, ударил, вкручивая клинок в живот. И снова удар, на этот раз ногой, чтобы оттолкнуть от себя Панаса и тут же воткнуть ему нож в сердце.

Бушак не стал ждать, когда Прохор займется им, он сам рванул к нему, размахивая ножом. Прохор блокировал руку плечом. Для этого он резко сблизился с Бушаком, фактически обняв его, и всадил нож в печень. Крепко прижал к себе, разворачивая спиной к Бубну, который почему-то не хотел умирать. Громила стоял на одном колене, одной рукой держался за живот, другой шарил по земле в поисках упавшего ножа. Его сильно качало, клонило к земле, но он держался. И с ненавистью смотрел на Прохора.

– Ну, ты в натуре… – прохрипел Бушак.

– Сколько я тебе должен?

– Миллион.

– Получай!

Прохор ударил снова. И отпустил мертвое тело. После чего добил Бубна. А по-другому с этими уродами нельзя.

Он вернулся в палату и увидел киллера. Тот сидел на полу и хрипло кашлял. От боли он туго соображал, но рукой за отбитое горло держался. Прохор ударил его снова. А когда он затих, вложил ему в руку окровавленный нож. Он же не вор, чтобы присваивать себе чужое…

Майор Комягин был из тех людей, которые даже спят с высоко поднятой головой. Ростом он не удался, поэтому спину держал ровно, голову тянул вверх. А на столе у него лежала фуражка с высокой тульей. Холодно уже, морозы ударили, а он все не расстается с фуражкой. Прохор подумал о том, что ему нужно бы на папаху переходить, она высокая. Но для этого Комягин должен дослужиться хотя бы до полковника. Если, конечно, папахи еще выдают…

– Ты, Кожухов, ты убил Бушакова! И Бушакова, и Бубнова, и Афанасьева!

– И кто это видел?

– Кто видел… Видели!

– Кто?

Прохор точно знал, что соседи по палате ничего не сказали. Все, типа, крепко спали. Ну так по-другому и быть не могло.

Несостоявшегося киллера взяли с поличным. Подоспел наряд, Косуху закрыли в штрафном изоляторе. Нож отдали на экспертизу… Его к убийству и привяжут. Менты, как электрический ток, идут по пути наименьшего сопротивления. Прохор уже не в первый раз на этом выезжает…

Но на Прохора все же грешили. Начальник оперчасти на него наезжал, выяснял, что да как. И кровь у Прохора на руках была, и мотив имелся… Теперь вот заместитель начальника колонии по режиму… Но если с «кумом» все понятно, то с Комягиным не очень. Ему-то какое дело до Прохора? Да, нарушен был режим, вот пусть он и выясняет, кто в этом виноват. Это же не Прохор приходил в санчасть убивать…

Мало того, что Комягин им заинтересовался, так он еще его в свой кабинет вызвал. С больничной койки поднял, конвой организовал. Даже «кум» до такого не додумался.

– Есть люди, – с ухмылкой произнес майор.

– Вертухаи? – скривился Прохор.

Он практически уверен был в том, что за дракой наблюдал кто-то из сотрудников колонии. Тот, кто подвел его смерть к «больничке». Только вот вмешиваться эта продажная шкура не захотела…

– Так, давай без этого… – Комягин возмущенно разрубил воздух ладонью. – Ты человек образованный, интеллигентный, так что давай без жаргона.

– Это кто интеллигент?

– Твоя жена характеризовала тебя исключительно с положительной стороны, – загадочно улыбнулся Комягин.

– Моя жена?!

Майор поднялся из-за стола, прошел мимо Прохора, выглянул за дверь.

– Твоя жена убеждена в том, что здесь тебе угрожает опасность, – возвращаясь на место, тихим голосом проговорил он. – И я вынужден с ней в этом согласиться.

– Опасность?

– А разве тебя не пытались убить?

– Не знаю.

– Знаешь.

Прохор настороженно смотрел на Комягина. Неспроста он завел речь о жене. Всем, кто стоял за Бушаком, известен был расклад против Прохора. Они знали о деньгах, о жене, которая сидела на сундуках с золотом. И опасность извне Прохору могла угрожать… С этой вот мозаики Комягин и пытается выложить перед ним картинку. Инна где-то здесь, она хочет ему помочь, и все это для того, чтобы он расслабился, разоткровенничался и рассказал, что опасность угрожает ему не извне, а от беспредела, который царит в колонии. Он раскроется, Комягин сделает вывод, и на него снова дадут отмашку. Закроют в штрафном изоляторе, дождутся, когда он ослабнет, а потом спустят на него псов…

– Я ничего не знаю. И знать не хочу.

– Думаешь, тебя оставят в покое?

– Пожуем – увидим.

– Жевать будет нечем. Когда зубы выбьют.

– Я никого не убивал. Я ничего не видел. А кровь на мне была, потому что этот, который с ножом, за меня хватался…

Комягин снова поднялся, выглянул за дверь, вернулся за стол и, приложив палец к губам, едва слышно сказал:

– Тебе надо бежать.

– Это вы о чем? – Прохор сурово глянул на Комягина.

Неужели он так похож на лоха, что его постоянно пытаются развести? Бушак долг навесил, теперь вот менты морочат ему голову. Может, ему собираются устроить побег только для того, чтобы пристрелить при попытке к бегству?

– Я все устрою.

Комягин взволнованно смотрел на дверь, как будто боялся, что она вот-вот откроется и ворвавшиеся к нему опера возьмут его с поличным.

– Зачем?

– Твоя жена заплатила, – едва слышно сказал майор.

– Нет!

– Что нет, если да?.. Хорошо заплатила.

– Нет. Никакого побега не будет!

– Но тебе угрожает опасность!

– Не знаю.

– Может, ты думаешь, что это какая-то провокация?

– Я ничего не думаю. Мне плохо, у меня кружится голова. Мне нужно в санчасть.

– Хорошо, я устрою тебе встречу с женой.

Прохор собирался снова сказать «нет», но сдержался, даже мысленно упрекнул себя за опрометчивость. На самом деле глупо отказываться от встречи с Инной. Если она, конечно, не фикция… Хотелось бы посмотреть ей в глаза.

Зло несут люди. И оно никогда не валяется на земле. Если вдруг зло уронил один, его тут же подберет второй.

Бушак отошел в мир иной, но долг, который он навесил на Прохора, остался. И узколобый Пляс пришел к нему, чтобы сказать об этом. Пришел среди бела дня. Без свиты.

– Если думаешь, что решил вопрос, то ты все только усложнил, – сказал он, в упор глядя на Прохора. Лицо непроницаемое, взгляд ледяной, но где-то в глубине души мерцал страх.

– Да?

Прохор дернулся, и Пляс пугливо отскочил назад. Он, конечно же, понимал, что Прохор мог убить его прямо на месте, но все равно пришел. Возможно, он знал, что сегодня у Прохора встреча с женой, поэтому и поспешил нагнать на него страху. Чтобы Прохор вымолил у Инны миллион. Или даже два…

Неужели Инна действительно где-то здесь, рядом с колонией, в маленьком таежном поселке? Все уже решено, встреча назначена, но Прохор не верил в то, что это возможно.

Прохор не стал бить Пляса, всего лишь провел рукой по волосам.

– Время идет, еще чутка, и мы включим счетчик, – пригрозил Пляс.

– Я уже включил. Отсчет твоего времени пошел, так что наслаждайся жизнью, пока есть возможность.

– Это все слова. – Пляс заставил себя презрительно усмехнуться.

– Свободен.

– Ты даже не представляешь, какая жизнь здесь тебя ждет… Ноги отрубим и заставим канкан танцевать.

– Я усложнять не буду, – качнул головой Прохор. – Чик, и ты уже на небесах.

– И кто тебя боится? – хмыкнул вор.

Прохор шагнул к нему, собираясь ударить, и Пляс рванул к двери. Секунда-две, и он исчез, как будто его и не было.

Но радоваться рано. Прохора боялись, но этот страх его не защитит. Воры выберут момент и набросятся на него стаей. И если везение отвернется от него, живым ему из этого переплета не выбраться.

А через час за ним пришли и отконвоировали в блок для длительных свиданий. И все было так серьезно, что Прохор стал верить в реальность происходящего. Но все равно удивился, когда в комнате, куда его привели, увидел Инну.

Она сидела на кровати, о чем-то напряженно думая. Увидев Прохора, вскочила и шагнула к нему. Но замерла, наткнувшись на его останавливающий взгляд.

– Ты, конечно же, злишься, – сказала она, когда за ним закрылась дверь.

Да, это был ее голос. Только сейчас Прохор окончательно поверил в ее существование.

– С чего бы это? – ехидно спросил он.

– Я исчезла, я не была на суде…

– Ты исчезла сразу после покушения на мою жизнь.

– Когда на тебя покушались?

– В Зарубинске. В СИЗО. Киллер назвал имя заказчика.

– Ты так на меня смотришь… – Инна невольно попятилась от него.

– Ты знаешь, кто такой Каргин?

– Знаю… Но при чем здесь Илья?

– Он меня и «заказал».

– Каргин?! Тебя «заказал»?!.. Какая чушь!.. Ну да, ну да…

– Давай, придумай что-нибудь в свое оправдание, – презрительно усмехнулся Прохор.

– Но ты же не убивал Вагнера.

– Не убивал.

– Тебя подставили… И меня могли подставить…

Прохор задумался. Каргина мог нанять кто угодно. Для того чтобы подставить Инну. Такой вариант, конечно же, был возможен. Только вот поверить в него невозможно.

– Кто?

– Королек.

– У меня еще там не зажило… – Прохор приложил руку к месту над правой почкой. – Мне еще нельзя смеяться, швы разойдутся.

– Это не смешно.

– Я тоже стараюсь думать, что не смешно. Но так хочется рассмеяться. Тебе в лицо.

– Но это правда! Я же не просто так исчезла…

– С деньгами.

– Деньги твои. На твоих счетах.

– У меня есть к ним доступ?

– Ты его получишь…

– Ну, ну, – хмыкнул Прохор.

– Я разговаривала с Корольком. Он мне все объяснил. – Инна смотрела на него с болью и сожалением.

– Как ты могла? – с укором покачал головой Прохор.

– Но я ни в чем не виновата! – Из ее глаз брызнули слезы.

– Ну да, это все Королек, – съязвил он. – Извини, забыл.

– Да, Королек… Он сказал, что мы сделали все правильно, в смысле, что бизнес продали… Сказал, что у нас есть шанс уцелеть…

– Я давно не был в театре. Спасибо, что цирк привезла.

Прохор подошел к столу, сел на стул.

– Ты, наверное, голодный?.. Тут у меня котлеты…

Она достала из сумки маленькую кастрюльку, открыла крышку, в нос ударил слюноточивый запах.

– Театр с буфетом? Оригинально! – сострил он.

Инна взяла тарелку, положила на нее пару котлет, подала ему.

– В какой пьесе тень отца Гамлета кормят отравленными котлетами?

– Нет такой пьесы.

– Значит, не надо. – Прохор отодвинул тарелку.

– Я не собираюсь тебя травить! – в отчаянии простонала Инна.

– Ну да, и на суде ты была. И мне минимальный срок впаяли. Всего-то четырнадцать лет.

– Королек поставил условие. Или я оставляю тебя, или против меня возбуждают уголовное дело.

– Да?

– Ты же знаешь, что было с Шуршуром… А срок давности – пятнадцать лет… Королек и свидетеля уже нашел. И «крыша» у него серьезная. Федеральная служба безопасности.

– Давай так, я тебе поверил, сказал тебе «спасибо». И мы с тобой попрощались. – Прохор поднялся, чтобы уйти.

Но Инна бросилась вперед, обошла его, встала в дверях и, раскинув руки, потребовала:

– Ты должен мне верить!

– Должен, – кивнул он. – Но не верю.

– Я говорю правду. И делаю все, что обещала. Я же сказала, что вытащу тебя отсюда, поэтому я здесь.

– Меня уже приговорили. Шансов у меня нет. Так что можешь возвращаться домой со спокойной душой.

– Да не предавала я тебя! Это Королек все устроил… Ты даже не представляешь, как я сейчас рискую… Нашими детьми… Если Королек узнает, что я здесь… Я очень рискую. Очень-очень.

– А ты не рискуй. Садись на свой личный самолет, и пошла! – Прохор махнул рукой куда-то в сторону.

– Нет у меня личного самолета.

– Странно. Деньги на личный самолет есть, а личного самолета нет… Можешь купить… Ты же не нуждаешься в моем разрешении?

– Ну что ты такое говоришь!

– Что есть, то и говорю… И не надо тут передо мной бедной овечкой прикидываться. Собирайся и проваливай! А мстить я тебе не буду… Ты же мать моих детей. Так что можешь спать спокойно…

– Прохор, не надо так! – Инна приложила руки к груди, призывая его к милости.

– Уезжай!

– Ну, хорошо, ты можешь мне не верить. Пусть я такая плохая, но ты все равно должен принять мою помощь.

– Кому должен?

– Себе. Я же знаю, тебя пытались убить. И я уверена, что это рука Королька.

– Не знаю, – пожал плечами Прохор.

Он разбил себе лоб об систему, которая процветала в лагере задолго до его появления. Но почему с него запросили целый миллион?.. Тут без Инны не обошлось. И зря она Королька приплетает.

– Я говорила… – Инна не решилась назвать имя Комягина. – Я говорила с человеком, который готов нам помочь. Он все сделает…

– Зачем?

– Как это зачем? Я обещала, что вытащу тебя отсюда!

– Сначала засунула…

– Да нет в этом моей вины! – всплеснула она руками.

– Помнишь, как ты моим адвокатом была? В СИЗО. Что ты мне тогда сказала? Надо было меня сразу в тюрьму посадить…

– Я такое говорила? Ну да… Но я говорила без всякой задней мысли…

– Ты не говорила, ты проговорилась. Тогда уже все шло по твоему плану. Что ж, мои поздравления! Стоя аплодирую!

Прохор повернулся, чтобы уйти, но Инна подскочила к нему, обняла его сзади, крепко прижалась.

– Ну как мне доказать, что я перед тобой не виновата! – в отчаянии простонала она.

– Не надо ничего доказывать.

– Но я не виновата!

– Мне уже пора.

Прохор мог оттолкнуть Инну и уйти. Но для этого ему не хватало решительности. Вдруг она действительно не виновата перед ним? Вдруг на самом деле все беды исходят от Королька?

– Не уходи! Тебе нельзя возвращаться! Тебя убьют!

– Может быть.

Прохор чувствовал в себе силы и решимость идти до конца. Но шансов у него нет. Бушак приказал долго жить, но его место уже занял Пляс. А за ним стоит система, которую в одиночку не сломать… Но эта же продажная система может спасти самого Прохора. Почему бы не воспользоваться услугой, которую готов оказать Комягин? Тем более что за нее будет или уже заплачено его же деньгами…

Возможно, по ту сторону колючей проволоки Прохора ждет пуля. Но если он будет начеку, то, возможно, увернется от нее. Скроется в тайге, уйдет далеко-далеко… А там уж как-нибудь выкрутится.

– Я тебя спасу! Мы сделаем паспорт и улетим в Испанию! – горячечно зашептала Инна. – И ты поймешь, что я в ни в чем перед тобой не виновата!

– Если ты меня спасешь.

– Все уже готово, осталось только тебя уговорить…

Глава 7

Милицейский камуфляж, на погонах теплой куртки по три звездочки. В руке пропуск на имя старшего прапорщика Серегина. На проходной горела неоновая лампа, но свет у нее какой-то мертвенный – невооруженному глазу сложно рассмотреть грим на лице у Прохора. На то и расчет.

А грим серьезный. Комягин подошел к делу и ответственно, и творчески. Накладной нос, рыжие усы, из-под шапки торчат большие круглые уши. Большой нос и уши – визитная карточка прапорщика Серегина. Может, потому контролер на проходной даже не стал смотреть пропуск, а просто махнул рукой, нажав на кнопку вертушки.

Комягин уверял, что все продумано. Даже намекал, что дежурная смена на контрольно-пропускном пункте в доле. Но Прохор с трудом верил в успех этой авантюры.

– Александр Павлович, прошу! – открыл дверь майор.

Он усиленно делал вид, что имеет дело с прапорщиком Серегиным. Отвечать Прохор не стал, чтобы не выдать себя голосом.

За воротами КПП было так же морозно, как и на охраняемой территории, с темного неба срывался снег. Но это был мороз свободы, и он казался если не теплым, то согревающим… Впрочем, Прохор не расслаблялся. Подлог мог вскрыться в любую минуту. А это – тревога, погоня…

Об опасности, которая угрожала ему со стороны самого Комягина, он думал сейчас меньше всего.

– Тебя подвезти? – громко спросил Комягин.

Прохор кивнул, и они вдвоем подошли к старенькой «Тойоте». Комягин сел за руль, завел двигатель, но трогаться не спешил.

– Прогреться надо, – сказал он. – А то заподозрят… Я обычно прогреваюсь…

– Подождем, – кивнул Прохор.

Он смотрел на крыльцо проходной. В любой момент могла завыть «тревога». Появится охрана, машинам закроют выезд… Так не хотелось возвращаться в колонию. Вчера приходил Пляс, а сегодня уже крайний срок, когда Прохор должен дать согласие на миллион. Если нет, сегодняшняя ночь могла стать для него последней. Или завтрашняя. Или еще какая-нибудь. Чтобы умереть, достаточно одной ночи из четырнадцати лет.

– Ты, главное, не волнуйся, все будет в порядке. Сейчас отвезу тебя к твоей красавице. Жаль, что мы не в Дании, – с нервным смешком сказал Комягин.

– Еще не время, будет тебе и Дания, – усмехнулся Прохор.

– Да я не о том… В Дании закон есть, там, если сбежал из тюрьмы, значит, заслужил себе свободу. Возвращать назад не будут.

– У нас не Дания.

– Но стремиться туда нужно. Особенно тебе… И я бы съездил.

Комягин стронул машину с места, с освещенного пятачка съехал в темноту, развернулся и покатил по дороге – к поселку, где Прохора ждала Инна. Дверь контрольно-пропускного пункта не открылась, никто не выскочил вслед за ними. Никакой погони, тихо все. Но еще не время праздновать победу над обстоятельствами.

– У меня ведь уже выслуга есть, – продолжил майор. – Уволюсь, к чертовой матери, куплю себе домик… э-э, там, где потеплей… Может быть, где-нибудь поблизости от вас.

– Где это поблизости от нас?

– А чего ты разволновался? Боишься, что еще денег попрошу? Так это зря… Мне и моего полмиллиона хватит… Ну, если вы не обманете.

Комягин спохватился, торопливо вынул из кармана мобильник, набрал номер.

– Совсем забыл… Инна Викторовна! Можете меня поздравить! Да, в целостности и сохранности… Можете переводить деньги на счет… Черт!.. – Он глянул на телефон, раздосадованно качнул головой: – Совсем батарея не держит! Может, от мороза? Ладно, главное, что насчет перевода сказал… Не обманете же?

– Ну, ты же аванс получил.

– Э-э, нет! Я требую полной оплаты! – не на шутку разволновался мент.

– Нормально все будет. Довезешь меня в целости и сохранности…

– Довезу! Можешь не сомневаться!

В этот момент машина заглохла.

– Тьфу ты! – Майор сокрушенно шлепнул себя рукой по коленям. – Какая сволочь бензин слила?

Прохор глянул на панель приборов. Действительно, бак пустой. И бензин реально слить могли. Но все равно подозрительно. То телефон разрядился, то с топливом проблема.

– И что теперь делать? – спросил он.

С одной стороны – лес, с другой – поле. До поселка – километра два. Об обратном пути в зону Прохор и думать не хотел.

– Что-что! Я же знал, на что шел! У меня все предусмотрено… Пошли, поможешь канистру из багажника взять.

Левой рукой Комягин открыл дверь, а правой провел рукой по лацкану куртки. Там у него в кармане-кобуре мог находиться пистолет. Уж не про него ли он подумал?

Сейчас Прохор выйдет из машины, полезет в багажник, а Комягин в него – из пистолета. При попытке к бегству. А начальству потом скажет, что раскусил беглеца, опознал в прапорщике Серегине заключенного Кожухова. И принял меры…

Но что, если Прохор заблуждается? Что, если Комягин не собирается стрелять в него? Может, у него и пистолета нет?

Он открыл дверь и рванул к лесу.

– Эй, ты куда? – растерянно крикнул Комягин.

– Отлить!

– А зачем так далеко?

Прохор оглянулся, увидел, как майор выдергивает из кармана пистолет, ускорил ход.

– Надо!

– Постой! Я с тобой!

Прохор побежал. Ноги увязали в снегу, нужны были усилия, чтобы выдергивать их. Но и этого мало. Надо было переходить на петляющий шаг, а это дополнительный расход сил. И это с его не совсем зажившей раной в боку. Как бы швы от натуги не разошлось.

– Стой! Куда же ты!

Прохор вильнул в сторону, в этот момент и раздался выстрел. Пуля прошла мимо, срезав лезущую в глаза ветку.

– Стой!

Прохор бежал, не жалея сил. И маневрировал на пределе возможностей. А Комягин стрелял. И с каждым промахом он терял драгоценное время. Когда в обойме закончились патроны, преследовать беглеца смысла уже не было. Да Прохор и не стал бы бежать. В лесу тьма-тьмущая, она уже прячет его. А если Комягин сунется, он встретит его нападением из этой темноты. И не оставит ему ни единого шанса.

Прохор сначала перешел на шаг, затем остановился. Рана в боку разболелась, наверняка не просто так. Если швы разошлись, хорошего мало.

Были у него сомнения насчет Инны. Потому он, как мог, подготовился к автономному существованию в тайге. Как мог – это значит плохо. Провизии у него нет, перевязочных материалов тоже. Из оружия только нож с наборной ручкой. Есть только флакончик «зеленки», это все, чем ему удалось поживиться в санчасти. Пачка сигарет, спички – это, конечно, имело свою ценность. Особенно спички.

Еще у него были деньги. Целых сорок тысяч рублей. Инна отдала ему большую часть своей наличности. Во всяком случае, она так сказала… И он ей тогда почти поверил. Хотя и не исключил обман.

А она снова его обманула. Авантюра с Бушаком не прошла, поэтому Инна подключила к делу Комягина. Побег удался, а вот его пресечение с летальным исходом – нет… Но сказка еще только сказывается. В самое ближайшее время в лагере поднимется тревога, за Прохором начнется погоня. А в лесу снежный наст, на нем следы… Шансы на успех, конечно же, есть, но их непозволительно мало.

Осматривать рану Прохор не стал, что есть, то есть. Он продолжил путь. Направление у него только одно – как можно дальше от зоны. И от поселка, в котором его будут искать.

Хотелось бы добраться до Инны. Но зачем? Просто посмотреть ей в глаза?.. Ведь убивать мать своих детей – это кощунство. С кем они останутся, если он вдруг не сможет вернуться к ним?

В глаза Инне он посмотрит потом, когда выберется из капкана, в который угодил по собственному недоразумению. Он на свободе, у него развязаны руки, ноги пока что еще слушаются, так что шансы есть…

В город путь заказан. Там Прохора точно будут ждать. И пути перекроют. На юг лучше не идти, на север тем более. Надо взять курс на восток. И шагать, шагать, пока есть силы. Камуфляж у Прохора теплый, берцы, правда, без меха, но можно обернуть ноги газетой, в армии он так делал – помогало. Газеты, правда, нет. Но можно содрать мох с деревьев…

Он проходил курс на выживание. Правда, это было летом. И в средней полосе. И ранения у него не было… Но тогда он не знал, как сладок вкус свободы…

Волка кормят ноги. Зубы. И чутье. Прохор брел через лес, едва переставляя ноги. А волки за ним. Причем след в след, чтобы силы не растрачивать зря.

Стая небольшая, всего четыре голодные морды, без явно выраженного вожака. Самка и три подъярка. А у Прохора нож и острозаточенный посох, на который он опирался. Острием он мог проткнуть одного волка, в ближнем бою, ножом прикончить второго и даже третьего. Четвертый наверняка убежит, а если нет, Прохор мог бы решить и с ним. Возможно, даже ценой своей жизни. Но мертвым волкам его кости не нужны. Они это хорошо понимали, поэтому и не нападали, а просто шли по пятам. Ждали, когда путник совсем дойдет… Не куда-то дойдет, а вообще…

Но Прохор продолжал идти. Медленно, с оглядкой. Скоро начнет темнеть, он выберет место для стоянки, начнет собирать хворост, дрова для костра. А волки сядут и будут ждать. Вдруг он все-таки околеет от голода и холода? Уходить они не собираются. Зачем, если тайга – их дом родной? Это его тянет к людям, к теплому очагу, к мягкой постели. А им и здесь хорошо… Так, может, и ему не нужно стремиться к человеческим условиям? Сейчас он разожжет костер, согреется. Водички в консервной банке вскипятит, чайком себя побалует. Хвоя будет вместо заварки. От цинги, говорят, первое средство… Почему бы не устроить привал на целые сутки?

Но как жить в лесу, когда нечего есть? Кедровые шишки, ягоды не в счет. Чтобы выжить, нужно мясо. Хотя бы волчье, но мясо…

Прохор надергал торчащих из снега веток, развел костер. Волки продолжали сидеть, издалека глядя на него. Смотрели с жадностью. И с тихой злостью. Как же они хотели его сожрать!

Ну так и Прохор смотрел на них как на источник пищи. Сейчас бы поджарить одного на костре да слопать, приправив свежемороженой рябиной. А потом жилище неплохо бы соорудить. Передохнуть бы пару дней, и можно дальше, с новыми силами…

Прохор крепко взял в руки нож, приготовил к бою заостренный посох и лег на снег.

Волки ждут. А значит, могут дождаться, если он не начнет первым. И начинать нужно было прямо сейчас, пока еще светло. Пока еще есть силы…

Первой к нему приблизилась самка, мать семейства – старая, худая, облезлая. Зато как огонь в глазах пылает. Потусторонний блеск в нем, лунная магия – жесткая, обволакивающая. У подъярков шерсть посвежее, с блеском. Но в глазах меньше огня. И больше страха. Побаиваются они Прохора, но идут и, если что, в схватку бросятся резво…

Но обратного пути уже нет ни у кого. Слишком уж близко подошла самка. Если Прохор не убьет ее сейчас, она вцепится зубами ему в горло.

Волчица едва ли не дышала ему в лицо, когда он распахнул глаза. Она испугалась, инстинктивно отскочила назад, но тут же вздыбилась, угрожающе зарычала, раскрыв пасть.

В эту пасть и вошло острие. Прохор не промахнулся, вогнал жердину в глотку, с силой резко надавил, проталкивая ее дальше. Подъярки в растерянности подались назад, но предсмертные хрипы родной матери вернули их в чувство. Первым на Прохора накинулся самый крупный из них. Отбросив посох, Прохор пошел в лобовую. Ему повезло, он смог сунуть левую руку в пасть волку, блокируя челюсти. В правой руке у него был нож. Им он и нанес удар. Второй, третий…

Волк был обречен, но его братья набросились на Прохора сразу с двух сторон. Он извернулся, ударил, но волк увернулся, и нож лишь едва царапнул его по холке. Ударил второго, который рвал зубами его ногу. Тот отпрыгнул, и его тут же атаковали со спины.

Волки вгрызались в него с жадностью, глубоко, вырывая куски мяса.

Но в целом все сложилось так, как он и предполагал: трое были убиты, а четвертого он так из последних сил отшвырнул от себя, что тот упал в разгорающийся, а потому дымящий костер, испуганно взвизгнул и побежал прочь. Именно в этот момент и прозвучал выстрел. Подъярок упал и закрутился на месте, пытаясь зацепиться зубами за место, куда угодила пуля.

Прохор обернулся на выстрел и увидел мужчину с бородой в теплом лыжном костюме. Он стоял на лыжах и держал в руке карабин, из ствола которого струился дымок.

Прохор был едва живой от бессилия. Но сознания он не потерял. Напротив, перед лицом новой опасности ощутил в себе всплеск сил и схватился за нож, лезвие которого блеснуло в остатках дневного света.

– Товарищ прапорщик, свои! – крикнул мужчина.

Прохор не сразу понял, почему его назвали прапорщиком. А когда осознал, кивнул и тихо пробормотал:

– Ну, если свои…

– Как вы здесь оказались?

– Беглого преследовал… Что там у тебя? – Прохор кивком показал за спину, где у мужчины висел рюкзак.

Да и не мужчина это был, скорее, молодой парень. Просто борода у него густая, пышная.

– Что там? Вы, наверное, есть хотите? Тогда, может, к нам пойдем?.. Тут недалеко.

– Недалеко?

Прохор представил себе печь в деревенском доме, стоящий в ней чугунок с мясной кашей, и это так расслабило его, что он почувствовал, как сознание оставляет его.

В себя пришел в темноте. Он лежал на чем-то движущемся, под головой скрипел снег, кто-то натужно дышал.

– Эй! – подал он голос, и парень остановился. Прохор попытался подняться с лыж, на которых лежал, но не смог. Голова закружилась, и он снова куда-то пропал.

В следующий раз очнулся в каком-то жилище с потолком, сделанным из тонких, ладно подобранных жердин. Миловидная девушка с раскосыми глазами орудовала иголкой, без всякого зазрения совести вонзая ее в кожу на его руке. Прохор инстинктивно дернулся.

– Костя, держи его!

Девушка строго глянула на Прохора и продолжила зашивать ему рану. А Костя схватил его за плечи, надавил на него.

– Да не надо!

– Покусали вас сильно, товарищ прапорщик… – сказала девушка. – Но ничего, жить будете.

Взгляд у Прохора туманился, но все же он разглядел ее. Красивая. Густые русые волосы сплетены в косу, ресницы длинные без всяких наращиваний. Кожа чистая, нежная, никакой косметики не надо. И пахло от нее лесными травами…

– А зовут вас как? – спросил Костя.

– Прохор.

– А по документам вы – Александр.

– Нет у меня документов. Это Санькин пропуск…

– Да, пропуск не ваш. – Костя обошел Прохора и встал над ним. –  А ваши документы где?

– Где, где… Зэки забрали…

– Зэки или зэк?

– Сначала зэки, потом зэк… Я за ними шел, они меня подкараулили… Все забрали, документы, оружие…

Прохор не стал обострять. Зачем? Костя фактически спас его.

– А деньги почему оставили?

– А ты что, по карманам у меня шарил?

– Я должен знать, кто у нас в гостях.

– Деньги они забрали… Я их потом вернул… Одного беглого настиг, у него и деньги были… Другие ушли.

– А этот, у которого деньги были, где он?

– Да лежит где-то… Даже не знаю, как его потом найти…

– А документов у него ваших не было?

– Если бы были, ты бы их нашел.

– Костя, ну чего ты к человеку пристал? Не видишь, военный он. Наколка на плече. Это «ВДВ»?

– ВДВ, – подтвердил Прохор.

– А рана у вас… Ножевая, да?

– Бунт у нас в колонии был, зэк заточкой пырнул.

– А колония какая? Мы позвоним, сообщим. – Костя продолжал с подозрением смотреть на Прохора.

– Не позвоните.

– Почему это?

Прохор уже понял, где находится. Костя подобрал его в глуши, значит, и привез в такое же богом забытое место. И жилище у них не похоже на деревенскую избу. Стены из тесаного бревна, окна под потолком, печь открытая, огонь в ней бушует, дым с шумом уходит куда-то в трубу. Камин это, причем грамотно сработанный, если тяга отменная. И бревна одно к одному. Но это не дом, а землянка. Теплая, сухая, но землянка. Одежда у парня и девушки городская, модные спортивные костюмы, куртки, но уже не новые, застиранные. И сами они слегка запущенные. У Кости борода уже как у заправского егеря.

– Да потому, что прячетесь вы здесь.

– От кого это мы прячемся? – встрепенулся парень.

– Да кто ж его знает… Сделаем запрос, наведем справки.

Костя и его девушка переглянулись. Паники в их глазах не было, но вопрос они задали друг другу один и тот же – что делать?

– Не прячемся мы ни от кого.

– А запрос в колонию сделайте… Правда, я даже не знаю, где она… Заблудился…

– Да уж, досталось вам… Потерпите, сейчас будет больно.

Девушка пощупала пальцами рану на его щеке. Крепко его хватанул волк, но это, похоже, был единственный укус на лице. Во всяком случае, других Прохор не чувствовал.

– Лена, у нас нет уколов от бешенства, – сказал Костя.

– Волки не были бешеными, – качнул головой Прохор.

– Спокойно, не двигайтесь, – строго глянула на него Лена.

– Может, водки? – спросил Костя.

– На голодный желудок? – Девушка удивленно повела бровью.

После этих слов Прохор вдруг понял, что смертельно голоден. И еще осознал, в каком состоянии находится. Дикая усталость, крайняя истощенность, тело порвано…

– Может, сначала накормим?

Костин голос донесся до него откуда-то издалека. Как будто колокольный перезвон ветром надуло.

– Зашить сейчас нужно…

Тем же ветром унесло и голос Лены. Она была рядом, ее пальцы порхали вокруг раны, но голос удалялся. И сама она таяла на глазах…

Глава 8

В душе метель, тело в огне, пить хочется, спасу нет. А где-то рядом ведро с водой.

В землянке тихо, только слышно, как за окном завывает, и в потухшем очаге что-то редко потрескивает. Угли там тлеют. Костя и Лена спали у самого камина. Соорудили себе ложе из досок, настелили, накрылись… Лежали себе в обнимку под одеялом. Огонь погас, температура опустилась, но им не холодно. Друг дружку греют. И одеяло теплое.

А у Прохора душу холодит, колотит. И тело содрогается как в лихорадке. В горле пересохло, пить очень хочется. Он поднялся, поставил ноги на холодный пол, потянулся за водой, благо ведро стояло рядом, но тело вдруг снова взбунтовалось, голова закружилась, и ноги отнялись. Падая, он схватился за край настила, на котором спала молодежь. Лена встрепенулась, Костя подскочил.

– Ничего, ничего…

Прохор не хотел казаться немощным. Он собрался с силами, вернулся на кровать, и Лена подала ему воды. Как будто знала, что ему нужно.

– А ты уже не такой горячий, – сказала она, приложив руку ко лбу.

– Главное, чтобы совсем не остыл, – усмехнулся Костя.

Похоже, он уже жалел о том, что подобрал Прохора. Не видел он в нем сотрудника милиции. А если Прохор беглый зэк, то с кого он снял форму? Что, если с человека, которого сам же и убил?..

– Я живучий, – усмехнулся Прохор.

– И вручий.

– Я не вру… И меня действительно назначили старшим прапорщиком.

– Кто назначил?

– Человек, который помог мне бежать.

– Бежать? – как-то не очень удивился Костя.

– Я купил побег. Из колонии строгого режима.

Прохор не преувеличивал, он просто не вдавался в подробности. Какая разница, кто оплатил побег? Тем более что Комягину заплатили его деньгами. Теми, которые Инна украла у него…

– Даже строгий режим? – Костя подался в сторону, где у него лежал карабин. Но сдержал себя.

– Меня осудили за преступление, которого я не совершал.

– Ну, конечно!

– Меня подставили.

– Так никто и не сомневается, – в очередной раз съязвил парень.

– Да ладно тебе! – одернула его Лена. – Как будто мой отец в чем-то виноват.

– Ну, с твоим отцом все ясно.

– А что с отцом? – спросил Прохор.

– А вот это тебя не касается! – отрезал Костя.

– Ну, не знаю… Может, я чем-то могу помочь, – пожал плечами Прохор.

– Чем ты можешь помочь?

Прохор промолчал. Действительно, чем и кому он мог помочь? Если вдруг ребята от кого-то скрываются и этот кто-то придет за ними сюда, он действительно смог бы им помочь. Из карабина он стрелял не хуже, чем из пистолета. Метко стрелял и быстро… А в чем он мог помочь еще? Деньгами поделиться – не вопрос. Но только теми деньгами, которые у него были с собой. За остальными нужно было ехать в Зарубинск, трясти там Купчика и всех, кто управляет его долями в бизнесе. Он мог бы наколотить немалую сумму. Но разве он вернется сюда? Зачем это ему нужно? И ребят он с собой не заберет. Зачем они ему там, только под ногами будут мешаться… Да и не поедут они.

– Никто никому в этой жизни просто так не помогает, – с желчной насмешкой произнес Костя.

– А кто сказал, что просто так? Вы меня с того света вытащили. Я у вас в долгу.

– Ну, ничего такого мы не сделали, – в раздумье проговорила Лена.

– А кто меня с ног до головы зашил?

– Зашил?.. Разве так зашивают? – усмехнулась она.

– А как зашивают?

– Да так и зашивают!.. – Костя косо глянул на свою девушку. – Лена процедурной сестрой работала…

– И руки у нее золотые.

– Руки обычные… – улыбнулась она. – И лекарства обычные… Только их мало, в город надо ехать.

– Далеко до города?

– Двести километров.

– И ни одного поселка. Сразу город…

– И как же вы сюда забрались?

– Ну, ты же сам сказал, что мы здесь прячемся, – буркнул Костя.

– От кого?

– Спокойной ночи!

– От бандитов мы прячемся, – ответила девушка.

– Лена! – одернул ее Костя.

– Прохор должен знать, что мы здесь не совсем в безопасности.

– Ну, пусть походит, вдруг найдет место получше!

– Есть один человек, некто Громов, он мне проходу не давал. Нам с Костей пришлось сбежать.

– Бандит?

– Ну, не то чтобы разбойник с большой дороги… Бизнес у него…

– Бизнес! – хмыкнул Костя. – Откуда у него этот бизнес? Оттуда же, с большой дороги! А как ты смог побег купить? – спросил он. – Это сколько ж денег нужно?

– Были деньги.

– Откуда?

– Заработал… Бизнес у меня.

– С большой дороги?

Костя спросил в шутку, но Прохор ответил ему всерьез:

– Да.

– Что да? – Парень встревоженно посмотрел на него.

– Кто-то на большой дороге грабит, кто-то торгует.

– А-а!.. И много наторговал?

– Костя! – Лена толкнула своего парня в бок.

– Что Костя? Мы ему про себя рассказали, пусть он расскажет.

– И он рассказал… Что сбежал…

– Куда сбежал? На край света?

– Вы же сбежали сюда, – усмехнулся Прохор. – Кто знает, что вы здесь?

– Никто.

– А что вы про отца говорили?

– И отец не знает… – сказала Лена. – Нельзя ему знать.

– Давно вы здесь?

– С весны.

– С отцом когда в последний раз говорила?

– Давай ты не будешь сыпать соль на рану! – вскинулся Костя.

– Нормально с отцом все. – В голосе Лены было больше надежды, чем уверенности.

– Спокойной ночи! – резко бросил Костя.

Прохор закрыл глаза. Отпустило его. Раны болят, но не досаждают, голова спокойная, в сон клонит. Действительно, если есть возможность, почему бы не поспать.

Проснулся он, когда из окон уже струился утренний свет. В печи пылал огонь. Костя охлопывал ладони, стряхивая с них грязь. Он только что принес в землянку поленья и разжег камин.

Лена стояла у стола и катала тесто. Платок на ней пуховый, толстая шерстяная кофта, такие же теплые и бесформенные штаны. Но даже в таком наряде она умудрялась выглядеть хрупкой, изящной. И женственной. И этим она живо напомнила Прохору Лиду.

– Нечего на Лену засматриваться, понял? – буркнул Костя.

– Костя, прекращай!

– Я ведь не шучу!

– Все, хватит!

– Хватит, – кивнул Прохор, поднимаясь.

– Я тебя предупредил! – Костя ткнул в него пальцем.

– Это не ты предупредил. Это я не собираюсь…

– Ты куда? – забеспокоилась Лена, глядя, как Прохор надевает свою куртку.

– Да сколько уже лежать можно?

Прохор вышел на мороз в куртке поверх нижнего белья. Холод обжег раны на ногах, но его это не смутило. Раны порохом прижигают, и ничего, а холод – только на пользу. Он вышел к обрыву, с которого открывался чудесный вид на речную долину. Все в снегу, и река, и лес, но это и завораживало. Только вот холодно очень.

Постояв немного, Прохор повернул назад к дому.

Лена подала ему горячий чай. И хлебную лепешку с пылу-жару.

Есть хотелось нестерпимо, лепешка так и норовила залезть в рот целиком, но он усилием воли сдерживал себя, ел медленно, внешне неторопливо. И вторую лепешку не попросил. Зато от повторного чая отказываться не стал.

– Я уже нормально себя чувствую, – проговорил он. – Сегодня еще отлежусь, если вы не против, а завтра… Что там по дому надо помочь?

– Работы у нас всегда хватает, – ответил Костя.

Он сидел на скамье у двери, обняв карабин. Парень, казалось, боялся оставлять Прохора наедине со своей девушкой.

– Охотишься?

– Бывает.

– С патронами как?

– Зачем тебе?

– А вдруг от бандитов отстреливаться придется?

– Как от них отстреливаться? – вздохнула Лена. – Окружат ночью, ворвутся в дом.

– Надо, чтобы не окружили.

– Собака нужна… – кивнул Костя.

– Так в чем же дело?

– Была. Сбежала.

– Громова никакая собака не остановит.

– Громова?

– Я же говорила, – Лена внимательно посмотрела на Прохора.

– Ты ее не слушай… Не твое это дело, – буркнул Костя.

– Не мое, говоришь?

Прохор закрыл глаза и болезненно поморщился. От волнения заныли и раны, и душа…

Оказывается, эта встреча в тайге была не случайной. Это сама судьба привела его к отшельникам. Чтобы Прохор увидел, какую ошибку в своей жизни он совершил.

Тогда, одиннадцать лет назад, он замарал свои руки кровью. Его даже объявили в федеральный розыск. Но Афоныч все уладил, дело спустили на тормозах. За это Прохор должен был работать на него. И он работал. Лида вышла замуж за Королька, она жила с ним, а он бандитствовал. Гулял от Инны, жил в свое удовольствие, а потеряв осторожность, предложил Лиде любовные отношения. Они стали любовниками… И чем все это закончилось? Лида уже десять лет как в Москве. У нее своя жизнь, у него своя…

Но к чему привела его жизнь, которую он выбрал? Привела к месту, где он мог бы сейчас жить с Лидой, если бы сбежал с ней на край света… Да, здесь холодно, здесь нет условий, но Лена ничего, живет, не плачет. И Лида бы привыкла. А он бы поставил дом на ветренном берегу реки, охотился бы на лесного зверя, ловил рыбу. У них бы росли дети… Жил бы себе в счастье и гармонии с Лидой, ни о чем не жалея…

– Ты плачешь? – спросила Лена.

Прохор возмущенно распахнул глаза.

– Я никогда не плачу.

– Да, конечно.

– Лена, оставь его в покое! – В голосе Кости прозвучала ревность.

– Вы не переживайте, я надолго не задержусь, – сказал Прохор. – Оклемаюсь и уйду.

– Куда ты пойдешь? Тебя же ищут, – сочувственно посмотрела на него Лена.

– Ничего, побегают и успокоятся. А мне домой нужно…

– Мы тебя не гоним, – пожала она плечами.

– Мне надо.

– Костя тебя отвезет.

– На чем?

– А в город мы на чем ездим? На оленях? Нет, у нас машина есть…

– С деньгами как?

– Да есть…

– Я поделюсь. Мне много не надо.

Прохор лукавил. Чтобы добраться до Зарубинска, ему нужно тратить и тратить. Там уже будет полегче. Там он и с новым паспортом проблему решит, и с деньгами. А потом в Москву. К Лиде… Вдруг она несчастна в браке с Корольком? Что, если она до сих пор любит Прохора, мечтает о нем. Если так, он увезет ее сюда, на край света. И они построят здесь такой дом, о каком Лена и Костя даже мечтать не могут. Им, кстати, тоже здесь место найдется…

Глава 9

Тетива распрямилась с тугим звоном, стрела ударилась в дерево с острым стуком. Ударилась в то самое дерево, в которое метил Прохор, но не в «яблочко». Ветер вдруг подул, стрела отклонилась. Бывает.

Ветер над землянкой дул всегда, в любое время дня и ночи. Именно поэтому Прохор отошел подальше. Зима, мороз, а ему все нипочем. Раны все еще ноют, но уже не тревожат. Скоро совсем заживут. Тогда можно будет в путь.

До города путь неблизкий, Костя свой карабин не отдаст, поэтому Прохор и смастерил арбалет. Заряжается тяжело, долго, зато долбит как пуля. Правда, на коротком расстоянии.

Он сходил за стрелой, осмотрел ее, нет ли трещин, зарядил арбалет. Вернулся на место. Еще один разок, и можно в дом. А завтра неплохо бы на охоту сходить. Костя звал. Патронов у него мало, но можно стрелой попробовать. На короткой дистанции – арбалет, на средней и дальней – карабин. Почему нет?

Прохор вернулся на место, прицелился. Но стрелять не спешил, прислушиваясь, не поднимается ли ветер, а то снова стрела отклонится… Но услышал он хруст снега за спиной. Кто-то подкрадывался к нему сзади.

Прохор обернулся и увидел человека в теплой светлой куртке и в маске из шерстяной шапочки. А в руке пистолет с глушителем. И ствол направлен на Прохора. Дистанция – не промажешь. С такой «пушкой» никакой арбалет не страшен.

Но парень замешкался. Или команды стрелять не было, или он решил задать Прохору вопрос. Но сам Прохор ждать не стал. Натренированный инстинкт самосохранения без промедления подал команду, и руки вскинули арбалет.

Только тогда человек в маске выстрелил. Мощный глушитель вобрал в себя грохот, и Прохор услышал, как пуля просвистела у него над самым ухом. Свистнула и стрела. Точно в горло. В считаных сантиметрах от бронежилета, который мог находиться под курткой.

Пистолет выплюнул еще одну пулю и вывалился из мертвой руки.

А из кустов выскочил еще один стрелок. У этого куртка темная и маски нет. Если вдруг у Прохора были сомнения, они разом отпали. Это не менты. Да он в любом случае должен был убивать. Тут или он, или его…

А парень с модной небритостью на скуластом лице шел к нему, стреляя на ходу. Навел пистолет на цель, выстрелил, снова навел. Он спешил, отдача мешала ему точно прицелиться. А тут еще Прохор пошел на сближение, падая на ходу. Пули проходили у него над головой, а он тем временем укладывал в руку трофейный пистолет. Упав, нажал на спуск. Выстрел оказался точным. И гуманным. Смерть наступила мгновенно.

Прохор поднялся, рванул к дому. А возле землянки уже было шумно. Костю катали ногами по земле два здоровяка. Еще один, с лошадиной челюстью, тащил за собой Лену. Она брыкалась, а он тянул ее, схватив за руку. И за всем этим наблюдал мужчина немногим старше Прохора. Возможно, это и был тот самый Громов. Так или нет, но на Лену он смотрел, как на свою собственность.

Этот же мужчина первым увидел Прохора. А пуля в таких вот экстремальных ситуациях должна опережать мысль. Да и легла она метко, точно промеж глаз.

Лена сказала все правильно. Бандиты по их душу не будут ломиться напролом. Они окружат дом, подойдут к нему скрытно. И атакуют. Лена и Костя оказались беззащитными перед такой тактикой. Их накрыла волна, накатившая на дом. А Прохора бандиты взять не смогли. Зацепились за него на своем пути, но не удержали. А потом погибли сами и подставили своих дружков, которые заметили Прохора лишь после того, как упал их вожак. Но было уже поздно. Скорость, с которой стрелял Прохор, не оставляла им шансов.

Один с пробитой башкой рухнул под ноги Лене. Двое других упали на Костю. Прохор не бросился вытаскивать его из-под завала. Нельзя было расслабляться, в любое мгновение мог появиться кто-то еще, возможно, с автоматом.

Но атаковал Прохора только ветер, он бил в уши, в глаза, забрасывал в рот снег. Над ним сейчас можно было только посмеяться, не смог ветер сбить с верного курса выпущенные пули.

Только вот смеяться что-то не хотелось. Снова пришлось стрелять, убивать. Прохор защищался, не вопрос, но лучше бы обошлось без «мокрого».

Он по следам вычислил путь, который привел к дому опасность, вышел к машинам. Два «Хаммера» с мощными колесами стояли один за другим. Если там охрана, придется стрелять. Но не было никого. И Прохор, облегченно вздохнув, повернул назад.

Лена стояла над трупом мужчины, которого Прохор принял за Громова, и смотрела на него застывшим взглядом. Костя дергал ее за руку, а она не реагировала. Услышав Прохора, подняла на него глаза и в тихой истерике произнесла:

– Ты убил моего мужа!

Прохор покачал головой, глядя на нее. Как бы не прокляла, дура.

Он вспомнил тот день, когда Королек застукал его в постели с Лидой. Прохор опередил его, выстрелил первым, а Лида его за это прокляла. И как закрутилось тогда после этого… До сих пор крутит, не вырваться.

– Ну, хватит! – Костя легонько тряхнул Лену.

– Я что, теперь вдова? – Она потрясенно глянула на него.

– Можешь заявить права на наследство, – усмехнулся Прохор.

– Нам не нужно его наследство! – встрепенулся Костя.

Губа у него разбита, вокруг глаз надувались шишки.

– А ехать все равно нужно.

– Куда?

– В Красноярск… Если Громова больше нет, кому вы там нужны?

– Ну, не знаю…

– По-любому, вам здесь оставаться нельзя.

– Почему?

– Ну, кто-то же сдал вас… Как бы новая волна не накрыла…

– Странная логика. Здесь опасно, а в Красноярске нет.

Прохор пожал плечами. Возможно, сюда больше никто не сунется. Но на месте Кости он бы снялся с этого места. И в Красноярске бы уже решил, опасно там или нет… Но у него свое место. И ему решать, как быть.

А он уже для себя все решил. Рвать отсюда надо. Есть оружие, есть машина, есть дорога, по которой можно уйти.

Прохор посмотрел на парня, который лежал в обнимку с другим. Что-то было в его внешности знакомое. Овал лица как у Прохора, и форма носа почти такая же… Да, есть определенное сходство. А майор Комягин научил его пользоваться гримом.

Он склонился над трупом, распахнул куртку, вынул пистолет из кобуры под мышкой, достал портмоне, вытряхнул оттуда деньги, документы. Деньги он механически сунул в карман, а на водительских правах задержал взгляд. Селихов Роман Петрович, восемьдесят пятого года рождения. Не так уж и трудно будет подогнать внешность под фотографию.

– Ты что, грабишь его? – визгливо спросила Лена.

Прохор поднялся, вынимая из портмоне технический паспорт на машину. Осмотрел его. Да, это документы на «Хаммер». Вот уж подарок так подарок.

– Ты не ответил на мой вопрос!

Прохор снова склонился над трупом, сунул руку в карман куртки, вытащил оттуда ключи от машины и запасную обойму для пистолета. Отличный улов!

– Хватит мародерствовать! – закричала на него Лена.

– Я не граблю, я национализирую… Мне нужна машина.

– А мы?

– Не знаю.

– Ты же не можешь бросить нас здесь? – Лена с сомнением глянула на Костю.

Она любила его, готова была с ним жить на краю света до конца своих дней, но Костя не мог защитить ее. И она это понимала. Но ведь и Прохор не панацея от бед. Если бы в момент нападения он находился в землянке, сейчас бы и его самого футболили по земле.

– Я же убил твоего мужа.

– Ты – киллер? – спросил вдруг Костя.

– Нет. Чемпион области по пулевой стрельбе, – соврал Прохор.

– И какой области?

– А вот этого я вам не скажу, – усмехнулся он.

Прохор готов был сопроводить молодых в Красноярск, но на этом все. Дальше он поедет сам.

До Красноярска оставалось еще триста километров. Костя и Лена проделали их в машине, которую присвоил Прохор. Им пришлось нелегко. На одном участке попали в метель, дорогу занесло, целые сутки пришлось куковать в открытом поле. Но ничего, вырвались из снежного плена. И в лапы к ментам не попали. Хотя и могли.

– Все, приехали? – спросила Лена, глядя на указатель, перед которым Прохор остановил машину.

Не было у него желания заезжать в город, но и своих друзей он на дороге оставить не мог. К тому же нужно было решить вопрос с гримом, без которого он не мог достичь внешнего сходства с оригиналом.

– Может, назад повернем? – спросил Костя.

– Опять в тайгу? – Лена встревоженно глянула на него.

– А что, запасы на зиму есть…

– А по ночам к нам Громов будет приходить, – поежилась она.

Трупы можно было и не хоронить. Зима холодная, волки голодные, к весне от покойников остались бы только кости. Но Прохор все же взялся за лопату, отвоевал у мерзлой земли место для братской могилы. И за упокой души на грудь принял…

– И за окном завывать, – усмехнулся он. – Вьюгой. Или волком.

– Я боюсь, – мотнула головой Лена.

Девушка рвалась к нормальной жизни, и Прохор ее понимал. Не надо было выдергивать ее из дикой среды обитания, которая стала для нее привычной. Но теперь уже поздно поворачивать назад.

– А как же Костя? – спросил он.

– А что Костя?

– Его посадить здесь могут. За похищение невесты.

– Ты это серьезно? – встрепенулась Лена.

– Ну, если он вернул тебя добровольно… И если ты не имеешь претензий…

– Какие могут быть претензии?

– Ты даже можешь выйти за него замуж. После того как твоего мужа признают пропавшим без вести.

– Он погиб.

– Мы же договорились, никто ничего не должен знать, – качнул головой Прохор.

– Да, конечно…

– А если Громов уже развелся с Леной? – вслух подумал Костя.

– А если нет?.. Если Лена все еще его жена?

– Предлагаешь поселиться в его доме? – оживленно спросила она.

– Я предлагаю?

– Ну, ты же говорил, что я могу заявить права на наследство.

– Я же в шутку…

– Не нужно нам ничего! – вскинулся Костя.

– Почему это не нужно?.. Я что, зря мучилась, страдала?.. – Лена вдруг приложила ладони к лицу и разрыдалась. Костя обнял ее, поцеловал, стал успокаивать.

– Давай так, я тебя к отцу отвезу… – продолжил Прохор.

– Я боюсь! – встрепенулась Лена.

– Время пришло, – качнул он головой.

И Лене пора посмотреть в настоящее открытыми глазами, и ему нужно ложиться на заданный курс. Решить проблему с гримом и вперед, по снежным сибирским дорогам к березкам средней полосы.

– Ты же меня отвезешь? – спросила Лена.

– Я же сказал.

Они без проблем прошли контрольный пост милиции на въезде в город, навигатор вывел к улице в частном секторе, где жили родители девушки. Прохор остановил машину возле ворот двухэтажного дома из кирпича цвета слоновой кости.

В окнах на втором этаже горел свет. Это обнадежило Лену.

– Я сейчас.

– Мы за углом постоим.

Она ушла, а Прохор стронул машину с места. Вряд ли в доме Лены могла находиться засада, но «Хаммер» сам по себе привлекал внимание и мог вызывать как подозрение, так и вопросы. Действительно, куда делся бандит, который отправился за Леной и Костей в таежную глушь? Если машина здесь, а его нет, значит, с ним случилось что-то нехорошее. А на вопросы отвечать водителю…

– Ты ничего не знаешь! – нервно сказал Костя.

– А что я знаю?.. То, что завтра меня уже здесь не будет.

– Скорей бы!

Костя продолжал ревновать Лену к Прохору. Хотя, казалось бы, оснований для этого не было. Она с ним не заигрывала, он к ней не клеился. И Костю она ценила. Он и собой хорош, и сильный, и смелый. И по хозяйству на все руки. Она была с ним счастлива. И будет. А Прохор исчезнет как зимний сон…

– С гримом нужно вопрос решить.

– Я же сказал, есть вариант. Сегодня же и решим…

– Может, тебя домой отвезти?

– А ты здесь с Леной останешься?

– Зануда ты. И как она только тебя терпит?

– Она меня любит!

– Так я только «за». А Громов этот, скажу тебе, сволочь еще та.

– Зря ты его убил.

– Надо было его тебе оставить? – усмехнулся Прохор.

– Думаешь, я бы с ним не справился?

– Даже не сомневаюсь…

– Да ну тебя!

Костя затих у себя на заднем сиденье. И Прохор закрыл глаза. Ночь над городом, промерзшая темнота. Люди уже укладываются спать, да и он очень устал.

Он заснул, но тут же проснулся. Кто-то проходил мимо машины. Ложная тревога. Случайный прохожий исчез из виду, а тревога в душе осталась. Она-то и не позволила Прохору заснуть мертвым сном. Он спал вполглаза.

Лена появилась только под утро. Она нервно постучалась в окно, открыла дверь, с недовольным видом села в машину. Чисто вымытые волосы приятно пахли душистым шампунем.

– Они еще учить меня будут! – выплеснулось из души.

– Как отец?

– Да все хорошо… Более чем!.. Антон, оказывается, поехал за мной с миром и любовью.

– Что ты ему рассказала?

– Сказала, что мы сбежали от Громова…

– Сюда сбежали?

– Ну да.

– На его же машине?

– На его же машине… А с другой колесо сняли. Чтобы Громов не смог уехать… Весной, сказала, поеду, их всех заберу.

– И отец поверил?

– Поверь, я про тебя ничего не сказала… Поехали!

– Куда?

– К мужу… Ну, я же до сих пор жена Громова! И у меня есть свой дом.

– Лена, не надо! – запротестовал Костя.

– А если я поругалась с родителями?

– Поедем ко мне.

– Они, кстати, видеть тебя не хотят.

– Что-то меня это не удивляет, – усмехнулся Прохор.

Мать Лиды и его знать не хотела, а в Корольке души не чаяла. И ее отец не имел ничего против зятя. Даже после того, как узнал, что это Королек его подставил…

– Ничего, помиримся. Ну, чего стоишь? Поехали!

– Ты хоть понимаешь, что с тебя могут спросить за Громова?

– Кто спросит? Он забрал с собой всю свою службу безопасности. Никого не осталось…

– Кто тебе сказал?

– Отец… Он работает с Громовым, он в курсе… Он его и заменит… А что?..

Лена уже вовсю строила планы на будущее, в котором она может пользоваться состоянием покойного мужа по своему усмотрению. И жить в полное свое удовольствие…

Пусть живет. А Прохор продолжит свой путь. Как только, так сразу…

– Может, все-таки ко мне? – Костя попытался обнять Лену, но та уперлась.

– От тебя нехорошо пахнет. – В ее голосе не было брезгливости, она всего лишь констатировала факт. – Прохор, и тебе нужно принять душ… А еще лучше – в баню.

Не хотел Прохор ехать домой к Громову, но баня звала, манила. Напариться бы, сменить белье, а потом уже можно и в дорогу. В чистом виде в светлый путь.

Дом Громова находился на окраине города, в живописном месте, на берегу реки. Участок с полгектара, коттедж квадратов на семьсот-восемьсот. Но дом при этом не охранялся. Стоял на сигнализации, видеокамеры на воротах, по периметру забора, но людей не было.

Машину Прохор оставил на соседней улице. И проложил к ней путь – через соседний двор, посреди которого возвышался недостроенный дом. Если вдруг что, он перескочит через забор, пересечет двор и выйдет к машине…

Лена определила ему гостевую спальню на первом этаже, а он выбрал другую комнату, на втором. На первом этаже на окнах решетки, а на втором нет. В случае чего разобьет окно и выпрыгнет во двор.

– Ты какой-то напряженный, – заметила она.

– А ты?

– Ну, есть нервозность… Но я справлюсь.

– С чем?

– С кем. С собой.

– А с ситуацией?

– Поверь, все будет хорошо, никто тебя здесь не тронет.

– Хотелось бы верить.

– Устраивайся. А я баню затоплю. Белье там уже будет… Да, кстати, можешь взять что-нибудь из одежды Громова. Размер у вас одинаковый, а одевался он хорошо… Я сама что-нибудь подберу…

Сауна находилась в подвале дома, вернее, в нулевом этаже. Трапезная, душевая с небольшим бассейном, парилка с мощной электропечью.

Не успели Прохор и Костя раздеться, как появилась Лена. С подносом в руке. Яичница с колбасой, хлеб, кофе. А Прохор был таким голодным.

– Лена! – возмущенно простонал Костя.

– Что Лена? – Она недовольно вскинула брови.

– Мы же голые!

– А-а, это! – засмеялась она. – Ну и что? Я, между прочим, медсестра… И повязки нужно сменить.

Прохор этим как раз и собирался заняться. С ножевой раной по-прежнему не все благополучно, еще и два укуса приходилось держать под повязкой. А все остальное уже порастало быльем. И на лице уже образовался шрам, который Прохору казался уродливым.

– Ну, если повязки…

Лена ушла, вернулась с аптечкой и с отнюдь не медицинским спиртом, запечатанным в бутылке виски.

– А вот пить мы не будем! – мотнул головой Костя.

– Будем! – возмущенно глянула на него Лена. И, немного подумав, добавила: – Но по чуть-чуть.

Они поели, выпили по бокалу. Лена сняла с Прохора повязки, и он отправился в парилку.

– Только не увлекайся! – бросила она ему вслед.

Прохор напарился, намылся. Лена обработала раны, наложила повязки. И отправила его в спальню на второй этаж. А постель там такая мягкая, такая уютная.

– Я прошу тебя, ничего не бойся. – Лена мягко надавила на его плечо, вталкивая в комнату, и закрыла дверь с другой стороны.

Не успел Прохор положить голову на подушку, как сразу уснул.

Проснулся он, когда за окнами было уже темно. Тихо вокруг, только слышно, как где-то над головой набирает высоту самолет. Летит самолет, его уже не догнать. Но в дорогу он все же позвал. Ехать Прохору надо, пока его менты из теплой постели не выдернули. И чем быстрей он смоется, тем лучше.

Он надел банный халат и с пистолетом в руке вышел из комнаты. В холле на стене висели часы. Половина двенадцатого. В каминном холле приглушенно горел светильник. Прохор увидел Лену еще с лестницы. Она сидела на большом мягком диване, на столе перед ней стояла бутылка виски. В одной руке она держала стакан, в другой – сигарету. Прохор спустился к ней.

– Ты же не куришь, – сказал он, опускаясь на диван.

– Да вот, захотелось вдруг…

– А Костя где?

– Да пошел он! – Лена пьяно махнула рукой.

– Поссорились? – спросил Прохор.

– Достал! Это можно, это нельзя… Только ты меня и понимаешь. – Она подняла упавшую на диван сигарету, взяла зажигалку.

– Может, не надо?

– Не надо… Мы тут с Громовым и марихуану курили… Он нарочно это делал… Меня к себе привязал… Ты правильно сделал, что убил эту сволочь.

– О чем это ты?

– Ни о чем, конечно же… Я с отцом говорила… Он переживает за Громова… А больше некому за него переживать… Никому он больше не нужен… Даже мне…

– Тебе Костя нужен.

– Ну, Костю я люблю… Только с ним скучно… А ты ведь не зануда?

– Еще какой.

– И куда ты собрался, зануда?

– Домой.

– К жене?

– К жене.

– Может, побудешь еще?

– Опасно здесь.

– Мне опасно… Вдруг остались недобитки?.. Вдруг наедут?

– Найми охрану.

– Да? Я уже думала… И про тебя думала… Куда ты поедешь в такой холод? Оставайся до весны…

– Зачем?

– С тобой надежно… И не страшно… А Костя, он еще не созрел… Ему еще до тебя далеко…

– А это как сказать, – качнул головой Прохор.

Костя смог похитить свою любовь. И спасти Лену от того зла, в которое втянул ее Громов. А Прохор Лиду похитить не смог. Так она сейчас и живет со своим Корольком. Именно поэтому ему и пора уезжать.

– Что вижу, то и говорю… Ты так стреляешь… И пистолет у тебя что надо… А давай выпьем и пойдем спать! – Лена глянула на него с загадочной улыбкой на губах.

– Я уже выспался.

– Обними меня, – вдруг капризным голосом попросила она.

– Не понял.

– Обними меня и скажи, что я умница.

– Костя будет против.

– Костя… Костя никуда не денется… А ты уезжаешь… Я хочу, чтобы ты задержался. Совсем на чуть-чуть… – Лена сама обняла его, прижалась к нему всем телом. – А потом можешь уезжать.

– Хорошо… – Прохор мягко взял ее за плечи, уложил на бок и укрыл пледом, который свисал со спинки кресла. – Я сейчас.

Он поднялся в свою комнату. Лена выполнила свое обещание, в шкафу висел и костюм покойника, и теплая кожаная куртка с меховым воротником. Невольно подумалось, что он не может здесь больше оставаться. Прежде чем лезть в чужую жизнь, нужно разобраться со своей. Одежда есть, денег хватает, машина на ходу. Так почему бы не отправиться в путь прямо сейчас? С гримом вопрос не решен. Но можно ехать по ночам. И второстепенными дорогами…

Глава 10

Пушистый снег, мягкий морозец… Это не Сибирь с ее суровым климатом. Это Зарубинск. И так хорошо здесь, так уютно…

Правда, и зимы уже как таковой нет. Начало марта, последние морозы.

Прохор не помнил, чтобы Инна продавала их старый дом. Напротив, она говорила, что собирается оставить его. Вдруг надо будет вернуться в Зарубинск по делам…

Прохор перемахнул через забор, осмотрелся. Тихо, никого. И снег перед крыльцом девственный. Подтаял немного на мартовском солнце, ледяная корка над ним звонко хрустит под ногой, но следов не видно. Не живет здесь никто, некому ходить по снегу. И к гаражу не ведут полосы от автомобильных колес. А следы должны были быть. Инна могла приезжать – в поисках беглого мужа. В компании с наемными убийцами, которые должны были исправить ошибку Комягина. Менты опять же должны были его искать. Тайга, конечно, далеко, когда Прохор бежал, был лютый мороз, еще и Комягин мог наврать, что ранил его… Это хорошо, если его считают умершим. Только вот Прохор на это не очень-то и рассчитывал. Потому и ехал домой осторожно, по ночам.

Дом этот Прохор стал строить сразу же, как только появилась возможность. Построил наспех, всего за два года. Шесть комнат, каминный зал – сорок пять квадратов, кухня чуть меньше. А камин здесь жаркий, разогреть бы его… Только вряд ли это возможно. Огонь – это дым из трубы, а ему сейчас никак нельзя «светиться». Газовая печь дыма практически не дает, во всяком случае, Прохор его не видел. Хотя и слышал, как тихонько гудит труба от газового котла. Дом кирпичный, на стенах штукатурка – его топить нужно постоянно.

Парадная дверь закрыта на обычный замок, ключа нет. Но дверь со стороны заднего двора закрывалась на кодовый замок. И если Инна не сменила пароль, то Прохор мог зайти.

Прежде чем коснуться клавиши наборника, он внимательно осмотрел дверь, замок – нет ли каких подозрительных проволочек, которые могут замкнуть сигнализационный контур. Но вроде ничего нет.

Дверь сдалась, Прохор зашел в дом. Тепло. Хорошо.

Он прошел на кухню. Никого. Обследовал зал, гостевую, поднялся на второй этаж. Тихо. И темно. Свет включать не стал, но запустил газовый котел на обогрев воды. Уж очень хотелось принять душ. В прихожей снял с вешалки овчинный тулуп, который купил по случаю, и вышел во двор… Затаился в темном месте, затих… Время шло, а никто не появлялся. А должны были, если потайная сигнализация сработала.

Прохор прождал до самого утра, только тогда вернулся в дом.

Порядка здесь не было. Продав новый дом, Инна перевезла сюда все ценные вещи, разложила их по местам кое-как. А в гостевой спальне вообще был полный завал – коробки, ящики, сумки. Но в этих баулах была его, Прохора, одежда. Хватит ходить в костюме с чужого плеча.

Он нашел свой любимый домашний халат, принял душ. В холодильнике мышь повесилась, но в доме имелся стратегический запас – тушенка, консервы. Он приготовил мясную кашу, перекусил, выпил чаю. Но, прежде чем завалиться спать, надел теплый спортивный костюм и приготовил обувь. Если вдруг что, он должен быть готов к бою. А еще лучше к побегу…

Но сон его никто не потревожил. К вечеру он выспался, приготовил ужин, поел, хлебнул виски. Никому до него не было дела, и это обнадеживало. С продуктами в доме туго, но еще есть немного денег. И добыть их, в общем-то, можно. Закупить продуктов, закрыться в доме и жить, наслаждаясь свободой. Если не давать о себе знать, то никто и не хватится.

Но Прохор вернулся в родной город вовсе не для того, чтобы жить тараканьей жизнью – под полом, в щелях. Он вернулся, чтобы разобраться со своим прошлым. С Инной все ясно, это она подставила его. Но кто именно убил Вагнера? Вдруг удастся выйти на исполнителя? Вдруг тот сделает признание, которое оправдает Прохора? Глупо, конечно, рассчитывать на чудо. Но еще глупее сидеть сложа руки, когда есть возможность отвоевать право на спокойную жизнь…

Купчика не узнать. Щечки потяжелели, лицо округлилось. И тело набрало лишний вес. Шутка ли, полгода без дела. И не трогал его никто. Спокойно жил в свое удовольствие, спокойно занимался бизнесом.

Прохор подкараулил его, когда он садился в машину. Подошел, открыл дверь, сел на переднее сиденье.

– Эй, мужик, ты куда?.. – Купчик отвел руку назад, чтобы ударить локтем. – Прохор?! Ты?!

– Вещи на оценку принимаешь? – кивком показал на вывеску за окном Прохор.

Купчик только что из ломбарда. Там у него и офис, и все дела. Ребята есть, которые работают по долгам.

– Прохор! Ты!!

Купчик вроде бы обрадовался, но глазки забегали. О себе подумал, о том, чем живет. Общее дело сошло «на нет», но его это только радовало. А с Прохором снова могла начаться опасная для жизни суета.

– Тебя в ломбард хочу сдать. Сколько за себя возьмешь?

– Не надо меня сдавать…

– Так тебе же и сдам. Половина тебе, половина мне.

– Да я весь твой, Прохор! – Купчик приложил руки к груди.

– Меня твоя цена интересует. Если ты продался кому-то, так и скажи. Я тогда много за тебя не попрошу.

– Кому я продался?

– Ну, а кто меня на казенную пайку оформил?

– Ну-у, не знаю…

– Инну когда в последний раз видел?

– Инну? Да не видел я ее… Ну, давно еще, когда ты на «крытом» парился. Бегала, за тебя хлопотала, то, се…

– Что то-се?

– Ну, мы с Кукой к свидетелю ездили. Ну, который тебя видел… Кука ему так по башке дал, я думал, позвоночник в трусы ссыплется… Сказал, что будет молчать.

– А на суде показания дал.

– Ну, надо было его «мочкануть», – развел руками Купчик.

– Так в чем же дело?

– Так это, Инна сказала, что не надо… Сказала, что ты не хочешь…

– Ну да, ну да…

Это ведь Инна и сказала ему, что со свидетелем лучше не связываться, потому что за ним могли установить тайное наблюдение… А пацанам она сказала не трогать его… Потому и ушел Прохор на этап.

– Не, нам сказали, мы сделали… Ты тогда позвонил, сказал, чтобы я бабла скинул, не вопрос… И твоя доля на тебя работает. – Купчик с кислым видом кивнул на ломбард.

– Вы меня тут уже, наверное, похоронили?

– Да нет… Менты подъезжали, спрашивали. Сказали, что ты в бега ушел… Что это у тебя? – показал на шрам Купчик.

– С волком подрался.

– В тайге?

– А у тебя тут, я смотрю, спокойно все, – кивнув, произнес Прохор. – Жирком обрастаешь.

– Да без тебя в спортзал гонять некому.

– Это плохо.

– Так никто и не говорит, что хорошо… А жирок согнать надо. К лету.

– К пляжному сезону готовишься? До лета жить собираешься?

– Э-э… Так я ни в чем перед тобой не виноват… – разволновался Купчик.

– А если мне помощь твоя нужна?

– Да не вопрос!

– А это опасно для жизни.

– Ну, ты же знаешь, я никогда не пасовал… – вздохнул Купчик. Не хотелось ему покидать свою тихую гавань и выходить в штормящее море.

– Как вы тут без меня?

– Да никак…

– Совсем никак?

– Да менты лютуют. Головы поднять не дают. Бизнесом заниматься можно, а дербанить – нет. И с ломбардом… Если хоть одна жалоба от граждан поступит… Короче, менты реально сорвались с цепи… И пацанов прессуют. Больше трех не собираться.

– И не собираются?

– Ну, я бы не сказал… Контроль вот над «Южным» рынком вернули. Ты же там все продал, а Кука все вернул… Ну, в смысле, не в собственность. Но Кука решает, кому торговать, кому нет… И платят ему…

Прохор промолчал. Как ни крути, а он дал «косяка». И не суть важно, что кашу заварила Инна. Выбили они с ней основу из-под рынка, пацанам фактически пришлось возвращаться в девяностые, брать под контроль уже чужую собственность. И Кука теперь там главный. Вряд ли Прохору обрадуются, если он попытается вернуть свою власть над рынком. А он должен это сделать, если хочет утвердить свой авторитет. Рынок ему не нужен, но авторитет – да. Поэтому за рынок даже разговор не стоит заводить. А то ведь, если начать выяснение, такая карусель закрутится…

– Мы там с ментами в доле, поэтому нас не трогают…

– А где трогают?

– Да везде… В смысле, наш район больше нам не принадлежит. Менты здесь марку держат… И с вагнеровскими та же беда… С ментами лучше не связываться…

– Зашугали вас тут.

– Ну, начали-то с тебя?

– А разве я сломался? Разве я лес валю?

– Да нет… – Купчик хотел что-то сказать, но не решился, только рукой махнул.

– Мне с ментами связываться не резон. И рынок… Не до него мне сейчас. В бегах я.

– Ну, это понятно, – оживился Купчик.

– И мне нужно найти черта, который убил Вагнера.

– Э-э…

– Или ты думаешь, что это я его убил?

– Ну, ты говорил на суде, что нет…

На суде Прохор мог сказать неправду, именно на это Купчик и намекал.

Возможно, он на самом деле считал, что Вагнера убил Прохор. Если так, то и разубеждать его нечего. А зачем? Если Прохор мог убить Вагнера, то и Куку он может завалить, и самого Купчика… Не было под ним тяжелого экономического постамента, поэтому только страх и мог служить опорой для его авторитета.

– Каргина мне найти надо, – как-то безнадежно произнес Прохор.

Не верил он, что Каргин где-то здесь, в городе. Наверняка он где-то с Инной, со своей любовницей. Решили вопрос с Прохором и смотались на юга. Может, яхту океанскую купили, ходят сейчас по морям, океанам…

– Да видел я его недавно, – пожал плечами Купчик.

– Когда?

– Ну, зимой… Менты тебя искали…

– Он с ментами был?

– Да нет. Просто увидел его в тот день…

– Найти его надо. Сделаешь?

– Да не вопрос.

– И еще паспорт мне нужен.

– Заграничный? – оживился Купчик.

Напрягал его Прохор, и это чувствовалось. Не будет спокойной жизни, если тот не исчезнет. «По-мокрому» вопрос решить сложно, да и чревато, а за границу отправить – очень даже можно.

– И заграничный тоже.

– Сделаем.

– Вот и хорошо.

– А Инна почему не поможет?

– Проблемы у нее.

Прохор не стал наговаривать на Инну. Если его предала жена, значит, есть в нем что-то злое, ненадежное, с червоточиной. Так мог подумать и Купчик, и тот же Кука. Если Прохора предала жена и он ничего не смог с этим сделать, значит, им тоже ничего не будет, если они повернутся к нему спиной.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Ну, проблемы… – замялся Купчик.

– Какие проблемы?

– Ну, ты же сказал…

– А кто мог их создать?

– Ну, не знаю…

– Что про Королька слышно?

– Про Королька?.. Ну, «Город-Сад» у него здесь. На прошлой неделе открытие было. Отличный центр, все есть… Мегамаркет, два ресторана, бутиков немерено. Еще и кинозал на верхнем этаже. Стоянка огромная, все забито…

– Ты его видел?

– Да видел… Он сам к нам подходил… Про тебя спрашивал…

– Что спрашивал?

– Ну, как ты там, все такое.

– Где там?

– Ну, в зоне…

– А он знает, где я должен быть?

– Ну, он же не с Луны упал… Но то, что ты в бегах, он не в курсе. Кука сказал, он удивился… И еще сказал, что ты не пропадешь. Он тебя реально уважает.

– А Куку?

– При чем здесь Кука?

– Зачем он к вам подходил?

– Ну, не знаю. Может, подумал, что мы наехать хотим.

– А вы могли бы?

– Шутишь? Там у него такая «крыша»!

– Какая такая?

– Ментовская… Он тут, по ходу, второй центр открыть хочет. У нас, на южной стороне.

– Ну, вы же не против? – мрачно усмехнулся Прохор.

Все, его братва уже ничего в этом городе не решает. Но ведь он и сам в свое время потерял бдительность. Королек мегамаркет свой строить стал, а он ни сном, ни духом… Сначала «Город-Сад» пустил корни в его землю, а потом начались проблемы… Может, это Королек устроил ему взбучку? Инна говорила, но как ей можно верить?

– А почему мы должны быть против?

– Ну, рынок ваш теперь зачахнет.

– Если честно, уже спад пошел… Но это временно. Народу интересно, что там в «Саду», но это пройдет. Рынок ближе…

– Это пока на южной стороне «Сад» не зацветет, – усмехнулся Прохор.

– А что мы можем сделать? – развел руками Купчик.

– Королек один был или с женой?

– Да нет, один…

– А где он живет?

– Кто, Королек?.. Ну, дом у него на Мышиной горе. Над рекой…

– Новый дом?

– Ну да, новье…

– Когда он его строить начал?

– Не знаю.

– Проехали…

– Сам ты где обитаешь?

– В телефоне… Купишь мне симку, запишешь номер, позвонишь, как только паспорт сделаешь.

– Ну, это не просто… И фотография твоя нужна будет…

– Деньги возьмешь с моей доли.

– Э-э… Ну, хорошо… Как у тебя с деньгами?

– Ну, я же не зря тебя возле ломбарда подрезал.

– Я сейчас на мели… Мы с Кукой в один проект вложились…

– У Куки тоже моя доля, – напомнил Прохор.

– Да, я ему скажу…

– Скажи. Скажи, что если он сдаст меня ментам, я его живьем в землю закопаю… А попытается нож в спину воткнуть… даже сразу и не скажу, как буду его убивать. Но буду… Ты меня понял?

– Ну, мне-то говорить не надо, я тебя не сдам…

– А Кука?

– Ну, я только в себе уверен…

– Тогда звони, если уверен.

Купчик остановил машину перед салоном связи. Но как только он зашел в салон, Прохор покинул машину и встал за стеклянной дверью, наблюдая за ним. Вдруг он примется кому-то звонить. Например, Корольку… Мало ли, может, у них общие интересы. А может, Кука решает под Королька нестандартные вопросы… Но тогда бы Купчик не стал говорить о встрече в мегамаркете…

Купчик никому не звонил. Он купил карту и телефон к ней. Прохор встретил его на выходе из салона. Забрал телефон и растворился в толпе.

Нужен результат – займись делом сам. Тем более что Прохор сейчас мог полагаться только на себя.

Он постарался так изменить себе внешность, чтобы его не «срисовали» на улице. К многоэтажному дому, где жил Каргин, подъехал на такси. Поднялся на восьмой этаж, позвонил в дверь.

Ему открыла женщина средних лет. Кислый вид, тусклый взгляд уставшего от жизни человека.

– Привет! Илья дома? – широко улыбнулся Прохор.

– А вы кто?

– Игорь я! Игорь Мишин! Илья что, про меня не рассказывал?

– Нет.

– Странно.

– Его сейчас нет.

– А когда будет?

– Никогда.

– Он что, умер?

– Лучше бы он умер, – тоскливо вздохнула женщина.

– Неужели к другой ушел?

– Ушел.

– Это не по-мужски! Ну ничего, я ему вправлю мозги! Где он сейчас живет?

– Не знаю…

– А ушел к кому?

– Тоже не знаю… Это в другом городе…

– И давно?

Из глаз женщины брызнули слезы, и она захлопнула дверь. Больше Прохор к ней не стучался. А зачем? И так все было ясно. Каргин ушел к Инне. Вернее, уехал к ней в другой город. На берегу Средиземного моря… Возможно, эта сволочь уже воспитывает его, Прохора, детей.

Искать нужно было не Каргина, а Инну. Она знает правду, ее надо хватать за горло. Но как до нее добраться? В Испанию Прохор еще мог попасть, но вряд ли он сможет найти там предательницу. Инна продала все, что возможно, здесь, в Зарубинске. И в Испании она могла так же легко избавиться от недвижимости. Продать одну виллу, купить другую, и какие проблемы? Наверняка она уже затерялась на бескрайних просторах земного шара. Вот и что ему теперь делать?

Глава 11

Старушка старушке рознь. Прохор видел перед собой модную бабушку в дорогом брендовом пальто, в стильных женских очках с оправой от Версаче. Пальто, правда, на размер меньше, чем нужно, но все равно смотрится хорошо.

Инна хоть и не отличалась изяществом, но Прохор был все же крупней, чем она. А в доме осталось столько ее одежды. Ну правильно, самолетом все барахло не увезешь. Да и зачем ей воспоминания о прошлой жизни, когда у нее новое счастье. С Каргиным.

Обувь пришлось покупать. Женские сапоги сорок третьего размера найти непросто, но Прохору повезло. Сапоги массивные, с низким каблуком, как раз то, что нужно. Парик, грим и все остальное он достал через родителей. Да, были в городе люди, которым он мог доверять на все сто. У родителей был свой дом, но Прохор у них пристанища не искал. Хотя бы потому, что за ними, возможно, следили.

Прохор поправил прическу перед зеркалом. Поймав на себе любопытный взгляд охранника, достал из сумочки помаду и поднес к губам тюбик. Но красить губы не стал, сделал вид, что передумал.

Старушка – самый идеальный вариант человека, который свободно может перемещаться по городу без документов. Подойди сейчас мент, попроси у нее предъявить паспорт, она такой гам поднимет. Еще и пощечину влепит. И что ей за это будет?

А если мент полезет в сумку, где у него спрятан ствол, ему точно не поздоровится. Прохор закричит, что его насилуют, еще и тросточкой врежет.

А тросточка ему нужна. Вдруг телохранители Королька попытаются его повязать? В ход пойдет все, что под руку попадет. В том числе и сами руки… А надо будет, право голоса получит и пистолет.

Прохор повернул к прилавку с молочными продуктами, после долгих поисков нашел бутылку с просроченным кефиром.

– Это что за безобразие!.. Я требую администратора!

Он собирался идти в административный блок. Только там и можно было найти Королька.

Но с ним он встретился на выходе из торгового зала. Королек похож был на персонажа из рекламного ролика – холеный, лощеный. Не человек, а яркая картинка, рекламация успеха. Он практически не изменился с тех пор, как Прохор видел его в последний раз. Корольку должен был стукнуть сороковник, но выглядел он лет на тридцать, не больше. Стройный, брутальный. На губах – мягкая полуулыбка публичного человека, но в глубине глаз – ледяная глыба.

Охраны при нем не было, но Прохора это не должно было расслаблять. Королек шел осматривать свой магазин, он не хотел привлекать к себе внимания, значит, охрана где-то поблизости, растворена в толпе. С ним шла изящная красивая шатенка, которую можно было назвать еще юной, но уже зрелой. Средней длины юбка при ее длинных ногах смотрелась как мини. Она что-то увлеченно говорила, сохраняя при этом официальное выражение лица.

– Молодой человек! – Прохор перегородил Корольку путь. – Голову на отсечение даю, что вы – менеджер среднего звена!

– Женщина, спокойно! – Шатенка решительно встала грудью на защиту своего босса.

А грудь такая же полная, как и ее решительность. Даже Лида не могла такой похвастать.

– Спокойно, женщина! – повторила красотка.

– Марина у нас – менеджер среднего звена, поговорите с ней, – скупо улыбнулся Королек.

Он с насмешкой глянул на бутылку кефира в руке Прохора, обогнул их с Мариной и пошел дальше.

– Вот, смотрите! – Прохор скрутил с бутылки пробку. – Годность просрочена!

Девушка открыла рот, собираясь объяснить, что она не занимается жалобами посетителей, в ее обязанности входит обслуживать босса, угождать его прихотям, но Прохор впихнул ей в руки распечатанную бутылку, нарочно расплескав при этом кефир.

– Женщина! – взвизгнула Марина.

Королек остановился, посмотрел на нее, перевел взгляд на Прохора.

– Марина, иди.

– Я быстро! – хныкающим голосом сказала девушка и зацокала каблуками.

Королек покачал головой, с осуждением глянув на Прохора. И продолжил путь в одиночестве. Но Прохор нагнал его.

– Плохой менеджер среднего звена, – сказал он.

– Женщина, я сейчас позову охрану, – сквозь зубы процедил Королек.

– И ты плохой менеджер… Мужчину от женщины отличить не можешь. – Прохор перешел на свой обычной голос.

– Ты?! – встрепенулся Королек.

Он остановился, собираясь повернуться к Прохору спиной.

– Не дергайся. У меня пика в руке. Как раз для твоей почки.

– И что я тебе такого сделал?

– Открыл магазин на чужой земле.

– Это земля Вагнера. Если по мелкому счету. А по большому счету, это наша общая земля…

– А с Вагнером что стало?

– Ты обвиняешь меня? – Королек пристально посмотрел на Прохора.

– Как только ты появился, так все и началось.

– Зачем мне убивать Вагнера?

– Ты знаешь зачем.

– Я с ним говорил, он дал «добро». Причем за чисто символический процент.

– Он мне не говорил.

– А с какой стати он должен тебе говорить?

– Да был у нас разговор. Перед тем как все случилось…

– Я знаю, что случилось. Но я не при делах. Это все, что я могу тебе сказать.

– Это ведь ты «заказал» Вагнера. И меня.

– Я знаю тебя, Прохор. Если бы ты был уверен в моей виновности, ты бы убил меня прямо сейчас. Тем более что тебе терять нечего. Одним трупом больше, одним меньше, – одними губами усмехнулся Королек.

– Лиду не хотелось бы вдовой оставлять.

– Лиду оставь в покое. Думай о себе. И о своей жене.

– Что ты знаешь о моей жене?

– Знаю, что вы продали свой бизнес. Знаю, что она сейчас где-то тебя ждет. Езжай к ней… Если есть возможность…

– Я сам знаю, что делать.

– Может, у тебя проблемы с паспортом? Могу помочь с выездом за границу.

– Зачем тебе это?

– У меня нет к тебе никаких претензий. Ты жил своей жизнью, я своей. Давай и дальше так жить. И не мешать друг другу.

– Мне твоя помощь не нужна.

– Хорошо… – кивнул Королек. – А насчет Лиды ничего не говорю. Ты сам все знаешь… Тебе же не нужны враги?

Ответа он дожидаться не стал. Повернулся к Прохору спиной и ушел. И ему самому ничего не оставалось, как уйти… Королек – мужик с понятиями, ментам он сдавать его не станет. Но у него своя служба безопасности, он сам способен был доставить Прохору проблемы.

Но никто за ним не гнался, не пытался остановить. Отстреливаться не пришлось, спасаться бегством тоже.

Печь в бане топилась дровами. Березовыми. Прохор любил запах дыма от березовых дров. Но баню он топить не стал. В бане у него работали сейчас электрические обогреватели. А сам он сидел у окна и смотрел на ворота, половину которых скрывал дом.

Если вдруг его будут искать здесь, то первым делом будет атакован дом. Прохор увидит это, выскочит из бани, за ней – потайной лаз в заборе. А менты уже могли поднять тревогу. Через Купчика узнать о нем, через Куку, через Королька…

На Королька Прохор думал меньше всего. Он не рискнул бы начать войну из своего «Сада», просто договорился бы с ним.

Но и своих пацанов Прохор не особо опасался. Зачем им воевать за остатки былой роскоши, если они могут просто спровадить его за границу? Решат вопрос с паспортом, посадят его на самолет, и трава не расти.

Но он-то за границу и не собирается. Что ему там делать, когда все деньги в руках у Инны?

Тихо в бане. А возле обогревателя еще и тепло. На столе дымится кружка с горячим чаем. Тихонько работает телевизор. О беглом зэке Прохоре Кожухове ни слова. Обстановка расслабляла, но Прохор долго не поддавался соблазну закрыть глаза. Но сон все же сморил его.

Разбудил его телефонный звонок. А звонить ему мог только Купчик.

– Прохор?

– Что ему передать?

Купчик на мгновение завис. Не сразу сообразил, что Прохор шутит.

– А-а… Это, мы Каргина взяли.

– Кто «мы»?

– Ну, с Кукой… Мы сейчас тут с ним, у него в гараже…

– Оставайтесь там. Я через час позвоню, спрошу, где гараж…

Через час Прохор был уже на месте. Ему известно было, где находится гаражный комплекс, правда, где именно искать хозяйство Каргина, он не знал, но напротив одного закрытого гаража стоял джип Купчика. На всякий случай Прохор обошел все гаражи, принюхиваясь, присматриваясь. Засады вроде бы нигде не было, и подготовки к ней он не заметил.

Он позвонил Купчику, велел открыть гараж. Щелкнул замок, скрипнула калитка в воротах. В гараж Прохор вошел с пистолетом в руке. И в образе седовласого старика. Но стрелять не пришлось.

Каргин лежал на дне смотровой ямы, со связанными за спиной руками. Кука сидел на старом продавленном диване.

– Тебя и не узнать, – усмехнулся он, подавая Прохору руку.

– А я все тот же. – Прохор крепко пожал ему руку, даже улыбнулся, но глянул на Куку предостерегающе.

– Так никто не спорит… Сдернуть с лагеря, вернуться домой… Я знал, что так и будет.

– Кука, брат, я там бетономешалку подогнал, – неторопливо проговорил Прохор и подмигнул Куке. – Яму бетоном зальем. Вместе с этим уродом… С водителем надо бы перетереть, чтобы не уехал.

– Ну, можно.

Кука все понял, направился к выходу. Прохор посмотрел на Купчика, и тот поспешил очистить помещение.

– Что я вам такого сделал, Прохор Константинович? – жалобно проскулил Каргин.

Не человек, а ничтожество какое-то. Неказистый, худой, жалкий. И как он только мог пойти на то, чтобы «заказать» Прохора?..

– А ты не знаешь?

– Я знаю только, что меня пытались убить.

– Кто?

– Ну, я не знаю… Он зашел в дом, а у меня шкаф был открыт… Я в шкаф… – Человек какой-то в маске… И с пистолетом… Вы должны знать…

– Почему должен?

– Ну, это же вы присылали… Или нет? Если нет, я поверю!

– Когда к тебе приходили?

– Ну, вчера… Я в Зарубинск вернулся, здесь спрятался… А вы меня нашли… Что я такого сделал?..

– А ты не знаешь?

– Если вы с Инной Викторовной думаете, что я имею доступ к вашим счетам, так я не имею. И пароли не знаю. Да если бы знал, я бы все уже снял… В смысле, теоретически бы снял! Ну, если бы я был плохим человеком…

– А ты хороший?

– Я делал все, что вы говорили…

– Что я тебе говорил?

– Ну, лично вы ничего не говорили, но Инна Викторовна говорила. И я делал!

– Зачем ты меня «заказал»?

– Я?! Вас «заказал»?!

– Ты «заказал» меня Архипу.

– Какому Архипу?

– Твоему соседу по гаражу.

– Не знаю никакого Архипа.

– Архипов Петр… Отчества не помню.

– Нет здесь никакого Архипова…

– Я ведь проверю.

– Ну, кооператив у нас большой. Может, где-то и есть…

Прохор выглянул из гаража. Купчик и Кука сидели в джипе и спокойно курили. Он велел им ехать к сторожу и выяснить, есть ли в списках собственников человек с фамилией Архипов.

Каргина мелко трясло, когда он уходил. А когда вернулся, несчастного колотила крупная дрожь.

– Не заказывал я вас, Прохор Константинович! – простонал он.

– А где ты пропадал? К кому ты от своей жены сбежал?

– Я не сбежал!.. Я ушел!

Прохор подошел к приоткрытой калитке, через щель в ней взял в обзор участок дороги, по которой должны были возвратиться Купчик и Кука. Как бы менты не появились.

– К кому?

– Ну, у меня женщина была…

– Кто?

– Ну, мы вместе работали… Может, вы знаете?

Прохор усмехнулся. С одной стороны, он знал свою жену. Но, с другой – нет. Если она смогла обвести его вокруг пальца, значит, ее душа так и осталась непознанной.

– Копылова, Ирина… Она в Печах живет.

– И что?

– Да, но мы-то встречались на работе. А потом ко мне подошел человек и сказал, что мне нужно исчезнуть из города. Предложил уйти от жены и переехать к Ирине…

– Что за человек?

– Ну, не знаю…

– Не знаешь, – усмехнулся Прохор.

Архип тоже не знал, кто к нему подходил. А как только Азамат пережал ему кингстоны, вспомнил. И этот вспомнит, если к нему на самом деле подходили. В чем Прохор очень сильно сомневался.

– Я подумал, что от вас… Верней, от Инны Викторовны…

– Зачем ей это?

– Ну, она же все распродала, фирма закрылась. А я помогал ей счета заграничные открывать… В акции помог вложить…

– В какие акции?

– Ну, вы должны знать. Все было с вашего ведома… И счета на ваше имя. И все приобретения тоже на ваше имя…

– Что ты меня лечишь?.. Где Инна?

– Не знаю.

– А кто знает?

– Ну, она как уехала к вам…

– Куда?

– Ну, где вы там срок отбывали…

– Когда уехала?

– Ну, в декабре… С тех пор – ни слуху ни духу.

– Ни слуху ни духу?

– Ну а зачем ей сюда? В Испанию сразу и вернулась… Ну, вы, наверное, в курсе.

– И лечишь, и лечишь… Я тебе сейчас сам припарки поставлю. Правда, они мертвым не помогают.

– Да не знаю я, где Инна Викторовна… Я сделал все, что нужно. Она дала мне расчет, и все… Что еще от меня нужно?

Джип не возвращался, и Прохор занервничал. Вдруг Купчик с Кукой что-то замыслили?

И тут слух уловил чьи-то крадущиеся шаги. Кто-то с опаской приближался к гаражу, к приоткрытой калитке. А на дороге появился джип. Что, если Купчик отвлекает внимание, а Кука подкрался к воротам?

Прохор приготовился стрелять, но в гараж через щель в калитке влетела граната. С глухим звоном упала на пол, отскочила и нырнула в смотровую яму. Но еще до того, как она взорвалась, Прохор выскочил за калитку. И выстрелил в человека, который должен был стоять за воротами.

Но там никого не было. Человек, бросивший гранату, уже шел по дороге, приподнимая воротник на своей куртке. За воротами рвануло, калитка распахнулась, выпуская дымок. А человек только и сделал, что вжал голову в плечи.

Прохор мог выстрелить ему вслед, но не стал этого делать. Мужик незнакомый, и надо было выпытать, кто его прислал. Он бросился в погоню, но тот увидел его и побежал, на ходу просунув руку под полу куртки. И пистолет выхватил практически без задержки. Прохору ничего не оставалось делать, как стрелять.

Но джип вдруг разогнался и, как бык на рога, поднял киллера на «кенгурятник». Бесчувственное тело улеглось под ноги Прохору.

Из машины выскочил Кука. Прохор велел ему связать мужика и запихнуть его на заднее сиденье.

– Да не вопрос!

Кука набросился на киллера, к нему присоединился Купчик. А Прохор оглянулся и увидел мужчину в лисьей шапке, который стоял у ворот своего гаража. Он все видел и мог дать показания.

Прохор рванул к нему. Мужчина нырнул за ворота, но закрыть изнутри их не успел. Прохор зашел в гараж и загнал его в узкий проход между машиной и стеной.

– Я ничего не видел! – с ужасом глядя на пистолет в руке, открестился он.

– А разве я гранату в гараж кинул?

– Нет!

– А кто?

– Ну, мужик… Вы за ним гнались…

– Ну, так ментам и скажешь… Только про машину не говори. Мы его сами потом в милицию отправим.

– В полицию.

– Что?

– Ну, милицию упразднили…

– Совсем?

– Ну, нет, конечно…

– Жаль.

Прохор подмигнул мужику и направился к гаражу, где находился Каргин. Вернее, его труп. Граната упала прямо на него – шансов остаться в живых не было никаких.

Киллера связали, затолкали в машину. Прохор сел рядом с ним, вдавил ствол ему в бок.

– Больно… Бедро… – сдавленно простонал тот.

На вид лет тридцать, кожа лица задубелая, нос широкий, подрубленный снизу, как морда у акулы.

– Сейчас еще и перелом головы будет, – сказал Прохор.

– Давай, только сразу.

– Что сразу?

– Больно, блин…

– Будет еще больней. Мы тебе все кости переломаем. И на мороз вывесим. Вниз головой. Долго подыхать будешь.

– Не надо! – Киллер заерзал на сиденье, как уж на сковородке.

– Ты кто такой?

– Ну, Жига меня зовут.

– Кто зовет? Тот, кто меня «заказал»?

– Да не тебя «заказывали»…

– А кого?

– Ну, не знаю… Мне сказали гранату в сорок шестой гараж бросить…

Прохор ударил рукоятью пистолета по сломанной ноге, Жига взвыл от боли.

– Ты к Каргину в Печах приходил?

– В Печах?

Прохор снова замахнулся.

– Да, да, я приходил!..

– Архипова нашли? – Прохор шлепнул пальцами по спинке кресла, на котором сидел Кука.

– Да нет в списках такого…

– А ты нашел? – обращаясь к киллеру, спросил Прохор.

– Кого нашел?

– Архипа…

Если Архипов не числился среди владельцев гаража, значит, он соврал насчет Каргина. Озвучил сочиненную кем-то легенду, поставив тем самым под подозрение Инну. А к ней тем временем подъехал Королек и предложил вариант: она отказывается от Прохора, и ее оставляют в покое. Она схитрила, пустила Корольку пыль в глаза. А когда Прохора доставили в колонию, нашла Комягина и организовала побег.

Но почему тогда Комягин собирался убить Прохора?..

– Архипа? – задумался Жига.

– Может, он из ваших?

– Из наших?

Первого встречного можно использовать втемную. «Загрузить лапшой», заплатить, подсадить в камеру к намеченной жертве. Но не каждый решится поднять руку на Прохора только для того, чтобы подставиться. И слить «дезу»… Прохор запросто мог убить Архипа, и тот это понимал… Значит, он не случайный… Значит, он «левый»…

– Архип из ваших? – повторил Прохор.

– Ну-у… Из наших!

– А Мила?

– Ну, она работает с нами…

– А вы на кого работаете?

– Ну-у…

Жига оглянулся, Прохор, поймав его взгляд, обратился к Купчику:

– Валера, глянь, кто у нас там на «хвосте».

– Думаешь? – Купчик глянул в зеркало заднего вида.

А Кука открыл окно и высунул голову.

– Да нет там никого, – задергался Жига.

– А с кем ты к гаражам подъехал?

– Сам.

– На машине?

– Ну, не пешком же…

– А ключи от машины где? – спросил Купчик. – Не было ключей.

– Ни ключей, ни техпаспорта, – закрывая окно, сказал Кука.

– Так я на такси…

– Тут какой-то «крузак» за нами тащится.

– Надо их из города выманить, – сказал Прохор. – Там с ними и решим. «Волыны» есть?

– Ну, забрали у этого… – Кука показал пистолет киллера. – «Вальтер» «девяностой девятый». Вещь!

– Откуда? – спросил Прохор, пихнув Жигу в бок.

Серьезная у них команда, если стволы импортные. А у Куки арсеналы опустели, раз пацаны на дело без оружия ездят. Совсем их менты зашугали.

– Ну, дали…

– Кто дал? Кто у вас старший? Ты? Архип? Мила?..

– Да нет.

– А кто?

– Ну-у…

– Кто Вагнера убил? – Прохор ударил киллера по больному месту.

– Архип стрелял! – взвыл тот.

– Меня кто усыпил?

– Мила.

– Где вы меня прятали, когда моя жена пришла?

– Ну, на балконе…

– А разве Инна не знала про вас?

– Инна?! Твоя жена…. Э-э…

– Что э-э?.. Забыл, что на мою жену все валить надо? – засмеялся Прохор.

Не заказывала Инна Прохора. И в ту ночь, когда убивали Вагнера, она реально искала мужа, чтобы предупредить. И предупредила. Совсем на чуть-чуть опоздала…

Королек это все подстроил. Его работа. Видимо, он перехватил Инну в зоновском поселке. А Комягина перекупил… Но Прохор ушел от пули. А потом подъехал к самому Корольку. Вот тогда все и закрутилось. Киллер получил команду на ликвидацию Каргина, которого искал Прохор… Но как Королек узнал, что он его ищет? Просчитал его ходы и принял меры? Или?.. Вопросы, вопросы. Но главный ответ уже получен. Инна в бедах мужа не виновата. Но где же она сама? Куда делась? Что Королек сделал с ней и с детьми?..

Прохор подумал о том, что его детей уже может не быть в живых, и на него накатила волна бешенства.

– Где Инна? – заорал он. – Что с моими детьми?

– Я не знаю, – мотнул головой Жига. И тут же простонал, едва не теряя сознание от боли.

– А кто знает?

– Ну, может быть, Арап.

– Кто такой Арап?

– Ну, он у нас за старшего. Он что говорит, то мы и делаем…

– А работаете на кого?

– Не знаю… Арап знает, а я нет… Меньше знаешь, крепче сон…

– А кодла ваша откуда?

– Ну, вообще, мы в Москве работали…

– Понятно.

Прохор не стал настаивать на том, чтобы Жига сдал заказчика. Зачем, если все и так ясно? Королек эту карательную команду нанял. Это с его подачи Прохор попал в переплет. А вот куда делась Инна и что стало с его детьми, нужно во что бы то ни стало узнать, и для этого ему нужен был Арап.

– С кем ты Каргина искал? Кто тебя к месту привез?

– Ну, Арап там… И Архип… Ну, на самом деле Боня, не Архип…

Прохор хищно усмехнулся. Ему все равно, как на самом деле зовут Архипа. Но в его паспортные данные он обязательно заглянет. Когда его имя выбьют на могильном постаменте. Если, конечно, этого урода не похоронят как собаку.

Прохор предвкушал расправу над киллерами. Заманить их в ловушку, обрушить на них свой гнев. Кому повезет выжить, тому развязать языки. Но, видно, планы он строил слишком эмоционально, может, потому преследователи учуяли опасную энергию, исходящую от него, и свернули в сторону.

Купчик выехал за город, но на тупиковый проселок вслед за ним никто так и не свернул.

– Сдали тебя твои огрызки, – сказал Прохор, когда стало ясно, что стрелять не придется.

– Ну, а зачем им лезть на рожон? – пожал плечами Жига.

– А если ты Архипа сдашь? Или кто там Вагнера завалил?

– Ну, Архип… В смысле, Боня.

– А ты его сдашь. Ментам.

– Ментам?..

– Менты тебе сейчас не враги. Менты – твое спасение… Или мы сдаем тебя им, или убиваем прямо здесь.

– Ну, лучше менты…

– С пустыми руками, сам знаешь, в гости не ходят. Сделаешь им подарок.

– Сдать Боню?

– Надеюсь, ты и в ментовке будешь таким же сообразительным.

Да, это было бы идеальным вариантом. Жига дает показания, рассказывает, кто и как убил Вагнера, и с Прохора снимают обвинения. Только, увы, не все так просто. Жига мог прикусить язык, это во-первых. А во-вторых, его могли тупо убить подельники. Смерть, она такая, для нее преград не существует.

– А мне поверят?.. И как они Боню найдут?

– Ты скажешь. Сначала скажешь нам, затем ментам.

– Я скажу. Только вы его не найдете. Никого не найдете. Они вот-вот снимутся с места…

– С какого места?

– Ну, есть один адрес…

– Перелом болит?

– Улица Достоевского, дом сто четыре, – скороговоркой выдал Жига.

– Поехали! – распорядился Прохор.

Купчик кивнул, развернул машину.

– А если нарвемся? – спросил Кука.

– Ну, ты же не рассчитываешь на хлеб-соль, – усмехнулся Прохор.

– На бертолетову соль… – буркнул Купчик.

– Могут и заминировать.

– Может, ментами слить?.. – спросил Кука. – Есть у меня один контакт…

Прохор с интересом глянул на него. Он и сам в свое время держал связь с органами, были у него там контакты. Но за год все поросло ржавчиной, поэтому он ни к кому за помощью и не обращался. Но Кука при делах, в том колесе, в котором он крутился, поддержка со стороны ментов нужна как воздух. И очень хорошо, если с ними у него все на мази…

– Тут нужно быстро.

– У него прямо выход на спецов…

– У кого у него?

– Потом скажу. – Кука кивком показал на Жигу, намекая на посторонние уши.

– Давай попробуем.

Прохору нужен был свой реальный человек в милиции, такой, который мог бы решать сложные вопросы, причем быстро и качественно. Но вдруг Кука врет? Или преувеличивает?.. Что ж, жизнь покажет.

Часть вторая

Глава 12

От Москвы до Зарубинска всего ничего. Какая-то неделя пути. Если на лошадях. А раньше только на них и ездили. На своих лошадях потихоньку, на перекладных – чуть побыстрей, но все равно медленно. Зато сейчас без проблем. Села на вертолет, четыре часа в пути, и здравствуй, родной город.

А вертолет у Лиды свой, личный, быстрый, комфортный. Но небезопасный. Если вдруг откажет двигатель, мягкой посадки не будет. И с парашютом из вертолета не выпрыгнешь… Каждый раз, когда она думала об этом, у нее начинало сосать под ложечкой. И это при том, что сама по себе высота пугала ее не очень. Она даже не боялась осваивать искусство пилотирования. Когда-нибудь она сама получит права на управление вертолетом.

Двигатель работал ровно, показания приборов – стабильны. А под крылом – Зарубинск. На пути к дому вертолет цеплял окраину города. Вниз Лида не смотрела. Она готовилась к посадке. Приземлять машину будет пилот, но если вдруг что-то пойдет не так, падать им придется вместе.

А падать, если что, придется на крышу дома, который она построила для себя, для дочери, для мужа. Василиса сейчас в Москве, в элитном частном пансионе. На ночь девочку забирали домой, и, как ни странно, ей это не нравилось. Зато сегодня она будет ночевать под одной крышей со своими подружками. Девчонка она серьезная, да и присмотр в школе строгий, поэтому за нее можно не волноваться.

Вдруг мысли Лиды были прерваны звуками взрыва. Причем такими громкими, что вертолет аж тряхнуло.

– Газ там, что ли, взорвался? – глядя вниз, сказал пилот.

Лида проследила за его взглядом и увидела клубы дыма над жилым кварталом. Действительно, рвануло что-то там внизу. Она облегченно вздохнула, успокоилась.

Возможно, там погиб человек, и не один. Но было только легкое сожаление. В этом мире постоянно кто-то умирает, гибнет… Так уж устроена жизнь.

Вертолет приземлился на посадочную площадку рядом с ее особняком в стиле барской усадьбы, «опустил паруса». Винт больше не крутится, можно выходить.

Телохранитель покинул машину, обогнул ее, открыл дверь и помог Лиде выйти.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она и направилась к дому.

Дом большой, новый, отделка, мебель – все призвано радовать глаз и создавать комфорт. Дверь открыла экономка Яна Владимировна. Лет сорок женщине, но ее красота лишь слегка приблекла. Еще лет десять пройдет, прежде чем она увянет. Или даже двадцать… Лида тоже будет стареть красиво. Смирилась же она с тем, что в ее жизни больше не будет Прохора, и к мысли о скорой старости привыкнет.

Экономка ничего не сказала, даже не поздоровалась, только мило улыбнулась. Лида здесь не частый гость, но женщина успела изучить ее нрав. Не любила Лида, когда прислуга говорила с ней. И о том, что нужно сделать, Яна Владимировна не спрашивала. Она все знала и без того. Горячая ванна, бокал французского шампанского и легкий массаж, с которым прекрасно справляется горничная Оксана… А ближе к вечеру подъедет Вика, сделает ей вечерний макияж. Рука у нее легкая, быстрая, и в общении она девушка приятная. Хотя и немного навязчивая…

Вика не подвела. Она ждала Лиду в ее личном косметологическом кабинете. Там у нее было все, чтобы не посещать салон красоты…

– Слышали, дом сегодня взорвался? – ловко орудуя кисточкой, сказала Вика, – на Достоевского.

– Газ?

– Да нет… Говорят, тротил.

– Тротил?

– Ну, может, еще что-то в этом роде… Говорят, преступники в доме скрывались, а спецназ их штурмом хотел взять. А там все заминировано.

– Преступники, говоришь?

– Ну, их милиция вроде как искала…

Вика что-то говорила, но Лида уже ушла в себя. Ведь это Прохора разыскивала милиция. Он в бегах, он уже здесь, в городе. Может, его сегодня и нашли… Но Прохора можно взять только хитростью, а лоб в лоб – вряд ли…

Разъяснений ждать долго не пришлось. Егор появился, едва Вика закончила макияж.

– Ты, как всегда, ослепительна, – улыбнулся он, поцеловав ее в щеку.

– Кого сегодня на Достоевского взорвали? – спросила Лида.

Егор ответил не сразу. Какое-то время смотрел на нее, пытаясь понять, что именно ей известно.

– Прохора взорвали.

Лида умела владеть собой, поэтому ни одна черточка не дрогнула на ее лице. Но Егор не поверил в ее равнодушие.

– Ждали Прохора, а дождались спецназа.

– Кто ждал?

– Тебе совсем не обязательно знать, кто именно работает против него… Хотя Прохор одного уже знает…

– Кого он знает?

Егор вел большую игру против Прохора. Ему нужен был Зарубинск, и он его получил. Но Прохор не хотел сдаваться… Лида знала, как развиваются события, но в подробности Егор ее не посвящал. Да и зачем ей знать тех псов, которых натравили на Прохора. Есть результат, и ладно…

– Исполнителя он знает, который «исполнил» Вагнера. Этот тип сейчас в руках у Прохора.

– А где сам Прохор?

– Ушел.

– А взорвали кого?

– Прохор вышел на наших людей. Они заминировали дом. Но вместо Прохора появился спецназ. В итоге один – двухсотый, два – трехсотых… А Прохор наблюдал за этим со стороны…

Егор морщился. Не хотелось ему отчитываться перед Лидой, но делать нечего. Она дала «добро» на войну с Прохором, и ей нужно было знать все. К тому же Егор обязан был подчиняться ей…

Это была ее идея вложить деньги в строительство. Тогда, десять лет назад, Егор вдруг потерял интерес к жизни, даже запил. Пришлось поднимать его на пинках. В конце концов он растормозился, с головой ушел в процесс и так увлекся, что преступил закон. Егор прокручивал деньги через хитрую схему собственного изобретения, это позволяло ему какое-то время уходить от налогов. Но в итоге он угодил в переплет, пришлось выкручиваться. Он учредил целую сесть фирм, куда и вбухал все свои активы. Вбухал на имя жены, в надежде, что Лида его не предаст… Ему самому пришлось исчезнуть. На целый год. А она вложила деньги в свой собственный проект «Город-Сад». Построила один торговый центр, привлекла к себе внимание, нашла нужных людей, очаровала их своей холодной красотой… Да, ей давали деньги под проект за красивые глаза. Ей приходилось встречаться с влиятельными мужчинами, улыбаться им, даже флиртовать. Она умела убеждать, но ее глазам верили больше, чем бизнес-планам. За ней был собственный капитал, она достаточно твердо стояла на этом своем постаменте, но и красота сыграла большую роль. Красота, обаяние, умение находить общий язык…

Она привлекала инвестиции, раскручивала проект, а Егор в это время прятался от борцов с экономическими преступлениями. От него уже отстали, а он все продолжал прятаться. И для этого у него была веская причина. Он обзавелся второй семьей. Нашел молодую и сногсшибательную, она родила ему ребенка… Правда, родила через восемь месяцев после знакомства. Лида сумела доказать ему, что ребенок чужой, не от него. Да и не надо было ничего доказывать, и без того все было ясно. Сколько жила она с Егором, так и не смогла от него родить. А ведь пыталась… И дело не в ней было, а в нем…

Впрочем, Егор не сопротивлялся. Увидев Лиду, он будто пробудился ото сна. И безоговорочно признал свою вину. Лида его простила, но свой проект вместе с его деньгами ему не отдала. Уступила ему долю, чтобы не загонять в угол, но «первую скрипку» оставила за собой. Он, конечно, рвался к независимости, потому и основал представительство их компании в Зарубинске. Один торговый центр уже открыт, второй в проекте. Мало того, Егору нужна была свобода действий, поэтому он и нанес удар по бандитам… А ведь он мог нанести такой же удар и по самой Лиде. И она это понимала. Но не боялась его. Егор уже давно вышел из того состояния анабиоза, когда ему нужна была только Лида, он открыл глаза и на других женщин. Но Лида оставалась для него женщиной «номер один», потому и не особо дергается у нее под каблуком. Ей иногда кажется, что ему так даже комфортно. А почему бы и нет?… Она и решает за него все и сцен ревности не устраивает. К тому же сама не гуляет, хотя, пожалуй, имеет на это право. А сколько возможностей… Сколько влюбленных в нее мужчин…

Она уважает мужа, он ее любит и ценит, так и живут. А проблемы валятся на голову.

– Значит, Прохор жив.

– И я не знаю, как его достать.

– Может, пусть живет?..

– Опять ты! – скривился Егор. – Если бы не твоя самодеятельность, его бы уже давно не было…

Не могла Лида простить Прохора, потому и позволила мужу спустить на него собак. Егор подобрался к нему вплотную, Прохора могли убить в любую минуту, но Лида изменила свое решение и запретила его убивать. Егор тогда фактически обвинил ее в измене, даже наорал на нее. А тут еще обстоятельство под руку подвернулось. У Прохора возник конфликт с Вагнером, и Егор на этом сыграл.

Однажды Лида уже пыталась посадить Прохора, даже представляла, как будет ездить к нему на долгосрочные свидания втайне от мужа… Но Егор тогда заставил ее забрать заявление, и Прохор вышел на свободу. А сейчас Егор это заявление вернул, он же поспособствовал тому, чтобы Прохора отправили далеко-далеко…

– У него в руках человек, который застрелил Вагнера. И с ним его недобитки, которые могут надавить на исполнителя… Если убийца даст показания, дело Прохора пересмотрят.

– Сделай так, чтобы не пересмотрели.

– Это нетрудно. Решить вопрос с исполнителем, и все.

– Так в чем же дело?

– Да боюсь, что охранять его будут с пристрастием. Чтобы он сдал своих дружков, на совести которых один погибший спецназовец… Там в больнице второй «дозревает»… Да и Прохор не станет сидеть сложа руки. Он на все пойдет, чтобы с него сняли судимость.

– И что нам делать?

– Сегодня ночью у меня встреча с человеком. Если я с ним решу, никакое следствие не сможет выйти на меня.

– Это ты называешь «обрубить концы».

Лиде не нравилось, что Егор способен убить человека. Это ведь не только ему жить с грехом на совести, но и ей тоже. Но делать нечего – придется смириться. Тем более что ей уже не раз приходилось поступаться принципами. Мир большого бизнеса жесток и беспощаден, и это не просто слова.

– А с Прохором ты как собираешься поступить?

– С ним тоже нужно решить. Пока он не решил со мной.

– Он приходил к тебе, ты смог убедить его.

– Да, но после этого обострились его проблемы.

– Киллеры могли работать на его жену.

– Инна сорвалась с привязи. Ее сейчас может остановить только пуля.

Лида молчала, выжидательно смотрела на мужа. Она не желала Инне смерти, но готова была смириться с этим. Ради собственной безопасности.

– Но пулю выпустить некому… Пока некому, – немного подумав, добавил Егор. – Но в самом скором времени будет… Есть у меня вариант…

Лида пожала плечами. У нее была собственная служба безопасности. И был на примете человек, способный на кардинальное решение нестандартной проблемы. Но она молчала. А зачем подставляться, если у Егора есть вариант? Он запросто может сколотить «зондер-команду» из местных отморозков…

– Инна настроит Прохора против тебя, – сказала она.

– Это война.

– Какие у него возможности?

– Я же говорю, с ним его недобитки. И они уже почуяли вкус крови…

– У тебя связи в полиции…

– Не везде. И не во всем.

– Подключим федералов из Москвы.

– Погиб спецназовец… На очереди второй… Это реальный шанс для Прохора.

– Ты говоришь так, как будто все безнадежно.

– Я же сказал, у меня есть варианты. Мы обязательно выкрутимся.

– Надо не выкручиваться, надо вкручиваться. Встраиваться в систему… Ты же говорил, что это твой город, что все поставишь здесь под себя.

– Все под контролем. Но есть нюансы…

– Я должна встретиться с мэром, – сказала Лида.

– Зачем? – нахмурился Егор.

– Он должен быть нашим союзником.

– Он и без того на нашей стороне…

– Я. Должна. Встретиться. С мэром, – отчеканила она.

– Ну, хорошо, я устрою встречу.

– Ты?! – Лида на мгновение задумалась.

Да, Егор полномочный представитель и совладелец ее компании, но есть куда более важные и влиятельные персоны. И она знала одного такого человека, который мог организовать встречу с городским главой на ее условиях.

– Инициатива должна исходить свыше… – качнула она головой. – Мэру позвонят из Москвы, и он примет меня как королеву…

– Кто позвонит?! Лежнев? – скривился Егор.

– Ты не можешь меня осуждать. Даже если бы я спала с ним.

Лида насмешливо глянула на мужа. Ей приходится брать все в свои руки. И она разрулит ситуацию…

Прохор проснулся оттого, что в комнату на верхнем этаже кто-то постучал, и сразу схватился за пистолет.

Он был в доме у своих родителей. Все-таки перебрался к ним. Решил, что так безопасней. Но, видимо, просчитался. Он сдал ментам Жигу, те вцепились в него мертвой хваткой, и Прохор стал им больше не нужен. С розыска его, конечно же, не сняли, но с пристрастием искать перестали. Но это он так думал. На самом деле менты уже где-то рядом, может, это они и стучат в дверь?

Впрочем, на случай побега у него все готово. Забор в десяти шагах от дома, к соседскому дому от окна протянут трос. Уйти по воздушному пути – дело пяти секунд. Вряд ли менты поставили засаду в соседнем дворе.

– Сынок, не бойся, это я, мама. – Голос у мамы взволнованный. Тревога в нем, но не страх. – Девушка пришла, говорит, что Лида.

Прохор открыл дверь. Он не удивился, но всполошился. Если Лида здесь, значит, что-то случилось. Что вовсе не удивительно. Опасность со всех сторон, а ее муж дирижирует смертельным оркестром. Возможно, Лида что-то узнала.

Прохор сам строил этот дом для отца с матерью. Они просили полуторный коттедж, он поставил двухэтажный, но с размерами не переборщил. Обычный дом, участок пятнадцать соток. От крыльца до калитки всего-то два десятка шагов.

А у калитки сейчас стояла Лида, и рядом с ней отец, который что-то говорит ей.

– А почему не заходит? – тихо спросил Прохор.

– Стесняется, – так же негромко ответила мама.

– Давай в дом, – сказал он, подумав о том, что у Лиды за спиной могла находиться группа захвата.

А разве она не могла играть на руку Корольку? Муж и жена – одна сатана.

Ночной ветер холодил лицо, освежал сознание. И возвращал в реальность. Прохор сделал несколько шагов и понял, что перед ним вовсе не Лида, а Мила…

Неожиданно она ударила отца в шею. Коротким точным тычком. Не глядя на него. Все внимание на Прохора. И внимание, и пистолет.

Смешно это или нет, но отец никогда не видел Лиду, даже не знал, как она выглядит. За это и поплатился. Вместе с Прохором.

Мила ничего не говорила, но Прохор заметил, как блеснули ее глаза. А в ушах прозвучал ее голос: «Вот и все!»

Прохор прихватил пистолет, правда, сунул его за пояс – не мог же он выйти к Лиде с пистолетом в руке. И сейчас времени достать его не было. Зато рефлексы включились сами по себе, вмиг столкнув тело с дорожки, по которой он шел.

Мила нажала на спуск, пистолет чихнул в ее руке, но пуля лишь слегка зацепила плечо. Снова выстрел, но Прохор уже набрал ход. Она тоже двигалась навстречу ему, не обращая внимания на отца, который пытался подняться с земли. Шла, загоняя Прохора в угол. Все-таки смогла Мила подловить его на взлете. Тогда в тире не смогла, а здесь взяла свое… Она уже держит его на прицеле. Одно неосторожное движение, и все…

Мила коварно усмехнулась. Лимит времени вышел, пора умирать. Но Прохор не хотел сдаваться. У него было два варианта на выбор – или уйти в сторону, пытаясь уклониться от пули, или выстрелить, передернув перед этим затвор. И тот безнадежный, и тот. Но все же инстинкт самосохранения привел в действие первый вариант. Тело резко, с поворотом на девяносто градусов, ушло в сторону. Но при этом Прохор потерял равновесие. Мила снова промазала, но следующая пуля точно накроет цель. Нет у него шансов увернуться.

Но выстрелил кто-то другой. И громыхнуло у Милы за спиной. Наемница дернулась, выгибая спину, пистолет вывалился у нее из руки. Только тогда Прохор передернул затвор своего пистолета. И навел его на Инну, которая подходила к нему. Строгая, сосредоточенная. Она пнула лежащий на плитке пистолет, склонилась над Милой.

– Что-то я не понял… Откуда ты такая взялась? – пробормотал Прохор.

– Я не хочу умирать, – застонала Мила.

– «Скорую» надо вызвать, – сказала Инна. В руке она держала короткоствольный револьвер.

– Дрянь какая! – Над Милой склонился отец.

– В полицию надо. Ее там ждут.

– Тебя тоже, – усмехнулась Инна и кивком головы увлекла Прохора за собой.

Они вышли за калитку, Инна подвела его к машине:

– Садись!

Прохор упрямиться не стал. Звук выстрела мог всполошить патрульно-постовую службу, а встреча с ментами не входила в его планы. Сегодня встречу с ним выбрала сама смерть. Надо же было так попасть впросак. Он же всегда держал патрон в патроннике, а сегодня вышел облом. Сама старуха Смерть наслала на него проруху. А какие еще могут быть объяснения?

– Откуда ты взялась?

– Взялась та сучка, которая в тебя стреляла, а я приехала.

– Ты нарочно все подстроила?

– Что подстроила?

– Мила стреляет в меня, ты спасаешь мне жизнь. И я ношу тебя на руках.

– Она стреляла в тебя… И могла тебя убить.

– И Комягин мог меня убить.

– Я не знаю, что там у вас было…

– Ну да, и ему ты не платила.

– Если бы ты сразу принял мое предложение… А ты заставил себя уговаривать, и мы потеряли время… Ко мне приехал какой-то человек и показал видео. Наших детей взяли в заложники. Я просто обязана была бросить все и уехать.

– Что с ними? – всполошился Прохор.

– Сейчас они в надежном месте. Но им действительно угрожала опасность.

– Какая падла?

– Королек.

– Он на тебя давил?

– Давил.

– Лично?

– Однажды я говорила с ним лично. Он сказал, что я правильно поступила. Сказал, что мне нужно уехать… А потом появился его человек с видео, пригрозил, что если я не вернусь в Испанию…

– А сейчас тебе в Испанию не нужно?

– Дети в безопасности, их никто не найдет… А за себя я не боюсь.

– И давно ты приехала?

– Сегодня… Я была в нашем доме… И ты там был…

Прохор понимал, что глупо нагнетать обстановку. Так же глупо, как обвинять Инну в непростительных грехах. Если она хотела избавиться от него, она бы выстрелила в Милу после того, как та расправилась с ним. Одним выстрелом двух зайцев…

– Каргина убили.

– Что?!

– За ним охотились. Один раз он ушел, другой – нет… Киллера мы взяли… А это его подружка… – Прохор кивнул через плечо.

– Подружка?.. Киллера?! Да она и сама киллер… Из тех, которые Вагнера убили.

– Они меня на балконе прятали, когда ты приходила меня искать.

– Я приходила. Хотела тебя предупредить… А киллер в милиции?

– Пока там.

– А что, могут освободить?

– Могут. С выносом на тот свет… Ментам веры нет… Особенно тем, которые с руки кормятся…

– А кормятся?

– Есть и такие. Кука звонил своему знакомому оперу, тот все организовал. А после того, как сработала мина, все пошло само собой – и в гору. Даже вмешиваться не приходится, менты сами рвут и мечут. Только вот результатов пока нет.

– А киллер признался?

– Признался. А потом в отказ пошел… Мобильник есть?

Инна кивнула, показала на сумочку. Прохор вынул оттуда сотовый, по памяти набрал номер Купчика. Не вдаваясь в подробности, объяснил ему ситуацию и велел проследить за Милой. Подъехать к дому его родителей, объявить ее киллером из команды Арапа и организовать пост охраны в больнице.

Закончив разговор, он снова повернулся к Инне:

– Может, эта признается…

– Если не умрет… Мне кажется, я попала ей в позвоночник.

– И в Шуршура ты попала.

– А если они действительно возбудят уголовное дело?

– Вряд ли.

– А если Мила умрет?

– Она пыталась меня убить… И Шуршур собирался меня убить..

– Этого недостаточно для оправдания.

– Тогда считай, что ты уже находишься в розыске, – усмехнулся Прохор.

– Да?

– Надейся на лучшее, но будь готова к худшему.

– Может, мы просто возьмем и уедем отсюда?

– Как? У меня нет паспорта.

Работа в этом направлении шла, но как-то очень вяло. Впрочем, Прохор не особо и торопился. Он еще не разобрался с Корольком, а сделать это можно только здесь, на месте.

– Сделаем.

– Уже делают.

– Пусть делают. А мы подождем. Но не здесь.

– А где?

– Где-нибудь в безопасном месте.

– Что с деньгами?

– Все хорошо… Все на твое имя…

– У меня нет доступа к счетам.

– Будет. И давай уедем как можно скорее.

– Думаешь, откуда взялась Мила? Королек все организовал… Он не оставит нас в покое… Пока не умрет…

– Оставит. Если ты не будешь угрожать ему.

– Я всегда буду ему угрожать. Пока я жив… Куда мы едем? – Только сейчас Прохор заметил, что машина выезжала из города.

– Не знаю… Можно остановиться в мотеле…

– Где-нибудь подальше отсюда.

– Чем дальше, тем лучше…

Но тут в баке закончился бензин, и пришлось свернуть на заправку, которая когда-то принадлежала Прохору. Впрочем, ностальгия его не укусила. Деньги за нее он получил сполна. И деньги эти, если верить Инне, принадлежат ему. Достаточно лишь получить доступ к счетам.

Заправщика не было, поэтому Прохор сам открыл крышку бака. Вставил пистолет, заплатил. Он уже собирался садиться в машину, когда на заправку, мигая «маячками», влетел вдруг полицейский «Форд». Машина перла прямо на них, собираясь отрезать путь отступления.

«Форд» еще не остановился, но уже открылась дверь.

– Уходи! – крикнул Прохор.

Кулаком ударил в стекло, за которым сидела Инна, а сам рванул к «Форду». Из машины уже выскакивал полицейский в бронежилете. И глаза его были нацелены на Прохора, и автомат. Но, возможно, ментам нужна была Инна. А ей в тюрьму никак нельзя, кто-то должен был остаться на свободе.

Прохор поднял руки, давая понять, что сдается. Из «Форда» выскочил еще один полицейский. Его уложили на землю, сковали за спиной руки, обыскали. Увлеченные этим процессом, менты и не заметили, как уехала Инна. А может, им нужен был только Прохор.

Глава 13

Служебный кабинет, офисная обстановка, стандартные фразы, резиновые улыбки. Лида уже давно привыкла к этому. В компании с городским главой чувствовала себя как щука в воде. И не важно, что этот холеный пухлячок сам хотел быть хищником. Чтобы скушать Лиду.

– За сетевой торговлей будущее, Александр Юрьевич. Крупная торговля вытесняет мелкую, и этот процесс необратим.

– Ну кто же спорит! Ваш «Город-Сад» – яркий прообраз этого будущего.

– И я хочу, чтобы наш с вами город стал садом, – сказала она.

– Ну кто ж этого не хочет!

– Сама я, конечно, не справлюсь, но есть люди, которые помогут с инвестициями. И мне выгодно, и вам хорошо…

– Вам выгодно?

– Новые заводы и фабрики – новые рабочие места. И высокая покупательская способность.

– Да, конечно!

– Но в бандитский город вкладываться никто не будет.

– Почему наш город бандитский? – возмутился мэр.

– Потому что в нем водятся бандиты и прочий криминал.

– Ну, это вы зря…

– Я знаю, как это было.

– Было! Но, поверьте, все изменилось! Позавчера, например, мы арестовали крупного бандитского авторитета…

– Прохора.

– Вы в курсе?

– Мой муж в курсе. Корольков Егор Сергеевич. Полномочный представитель нашей компании.

Лида все знала. Егор использовал последний козырь из крапленой колоды, но киллер, к счастью, промахнулся. А полиция сработала четко, и Прохор уже за решеткой. Лиду вполне устраивал такой вариант.

– Значит, он должен понимать, что с криминалом у нас покончено.

– Прохора еще нужно удержать за решеткой.

– Не сомневайтесь, охраняют его надежно.

– Его дело могут пересмотреть.

– С чего бы это?

– Есть мнение, что Прохор не убивал Вагнера.

– Мнение?.. А доказательства?

– Прохор должен остаться за решеткой. С бандитами в городе должно быть покончено. Только тогда я смогу всерьез говорить с Олегом Анатольевичем.

– Передайте ему, что Зарубинск – город образцово-показательного порядка.

– Образцы нужно показывать, а не декларировать… – улыбнулась Лида. – Да, кстати, мне нравятся условия, которые вы создаете для бизнеса…

Установка дана, городская власть приложит все силы, чтобы оставить Прохора за решеткой. Но разговор еще не закончен. Если есть возможность, почему бы не выторговать себе очередное налоговое послабление?..

Ранение пустяковое, пуля лишь вырвала кусок плоти из плеча. Но Прохор не собирался на выписку. Ему и на тюремной больничке хорошо. Инна уже все организовала – передачи ему будут доставлять каждый день. Уже сейчас холодильник полный. Правда, со дня на день его переведут в другую палату, вопрос уже решается. Впрочем, харч он с собой забирать не станет. Он же не какой-то там жлоб.

– Да нет, не жалуюсь, гражданин начальник, – качнул головой Прохор, глядя на следователя. – Все хорошо.

– И с лечением все в порядке? Рана вроде бы несерьезная…

– Не знаю… Гноиться там начало…

– Да вы не переживайте, Кожухов. Никто вас из медчасти гнать не собирается. Пока…

– А надо гнать. На свободу.

– С вашим-то приговором? И с побегом.

– Я Вагнера не убивал. И у вас есть показания человека, который знает, кто это сделал.

– Человек есть. А показаний уже нет.

– Ну да, он отказался… Но вы же все понимаете.

– Понимаем. Но ничего поделать не можем.

– Эти твари двух омоновцев на тот свет отправили.

– Мы не должны поддаваться эмоциям… Мы должны руководствоваться исключительно фактами… Но, тем не менее, мы вас понимаем. С пониманием к вам и относимся… Возможно, вас даже не станут отправлять на этап. Возможно, оставят вас здесь, в тюрьме. Но и вы должны с пониманием отнестись к нам…

Прохор ничего не сказал. Он с подозрением смотрел на следователя. Неспроста Шумихин стелил тут перед ним пуховую перину.

– И не препятствовать следствию.

– А кто препятствует? Что было, то и говорю…

– Вот и скажите, что было во дворе вашего родительского дома.

– Я уже все сказал.

– Кто стрелял в гражданку Муратову?

– Я же говорю, стреляли не в нее. Стреляли в меня. Просто ее подельник промазал…

– А гражданка Муратова утверждает, что стреляла ваша супруга.

– У нее что, глаза на затылке?

– Она слышала ее голос.

– Откуда она знает голос моей жены?

– Значит, знает.

– Это у нее галлюцинации были. От боли…

– В момент задержания вы находились в машине, за рулем которой сидела ваша супруга.

– И что?

– Это наводит на определенные мысли…

– Может быть.

– А кто стрелял в гражданина Яскина? – спросил вдруг следователь.

– Кто такой Яскин?

– Яскин Александр Александрович.

– Это вы про Шуршура? – нахмурился Прохор.

Вот куда, оказывается, следователь подводил разговор. Все-таки «слили» на Инну. Наверняка Королек постарался. Не простил он ей Милу…

– Кто стрелял?

– А кто в него стрелял?

– Яскин исчез при невыясненных обстоятельствах.

– Он просто сбежал… Проворовался и сбежал.

– Его похоронили в безымянной могиле. После того как его застрелила ваша жена… Сколько лет прошло? Десять лет есть?..

Шумихин провоцировал Прохора на встречный вопрос. Что, если дело можно спустить на тормозах за давностью лет?

– Не понимаю, о чем вы.

– Есть свидетели.

– А где труп?

Свидетелей было много, но где зарыт труп, знали только двое. И сам Прохор… Яхонт живой, но давно уже вышел из дела. Уехал куда-то, и с концами. Но Королек мог его найти.

– Мой вам совет, Кожухов. Будет возможность, передайте своей жене, чтобы она пришла к нам с повинной… Срок давности за убийство – пятнадцать лет. Но если убийство произошло в состоянии сильного душевного волнения или по неосторожности…

– Где труп? – еще жестче спросил Прохор.

И этим окончательно загнал следователя в тупик. Нет у него трупа, значит, и дела не будет. Но, как бы то ни было, Королек поднял волну. И все потому, что Инна вышла из-под его влияния. Не смог он загнать ее под лавку, а потому и бесится…

– А с женой я обязательно поговорю… – смягчился Прохор. – Если она чувствует за собой вину, может, и придет к вам.

Следователь косо глянул на него. Не поверил он в искренность, понял, что Прохор хитрит. А он, конечно же, не собирался подставлять Инну. Но не хотел и со следствием обострять. Не выкрутиться ему, если менты начнут вставлять палки во все четыре колеса…

– Как вы с ней поговорите?

– Ну, выйду на свободу и поговорю, – улыбнулся Прохор.

– Это шутка такая?

– Ну а что вы будете делать, если Жигалев даст… вернет свои признательные показания?

– Вы же не думаете, что вас немедленно выпустят? Пока суд пересмотрит ваше дело… – Следователь нарочно затянул паузу.

Прохор все понял и кивнул. Да, он и под суд подмажет. И этот жук навозный получит «на лапу»… Деньги у него есть, и выход на Инну тоже. Только вот, увы, миллионы на счетах не панацея – в условиях плотного противостояния с Корольком.

Перевод из палаты – дело не сложное. Но есть нюансы. Жига лечился в блоке для подследственных, а Прохор числился среди осужденных. Но нюансы для того и существуют, чтобы их устранять.

– Ну, здравствуй, здравствуй… мордастый! – Прохор смотрел на Жигу как кролик на удава.

Только тот почему-то не хотел идти ему в пасть.

– И что дальше? – спросил Жига.

У него было сломано бедро, под рукой он держал костыль, который мог использовать как оружие. Мужик он крепкий, наверняка с подготовкой, потому и держался с уверенностью человека, готового дать отпор.

– Вот, пришел. Чтобы ты далеко не ходил.

Прохор сел на койку и пристально посмотрел на худосочного паренька с гипсом на шее. Больше соседей у Жиги не было.

Парень все понял, поднялся и вышел из палаты. Пусть перекурит, пока больным позволено свободно выходить – в пределах локального сектора.

– Зря ты здесь, – покачал головой Жига.

– А что, «заказ» на меня уже пришел?

– Какой «заказ»?

– От Королька…

– Не знаю такого.

– Мила «заказ» получила… Она сейчас в городской больнице. Врачи говорят, жить будет. И даже ходить. Под себя.

– Не знаю никакую Милу.

– Она тебя знает. Она же тебя и сдаст.

– Отвали! – Жига сел на койку, поставил костыли, лег.

– Почему от признания отказался? – спросил Прохор.

– Оговорил я себя.

– Спецназовцы башку тебе не сломали?

– Заткнешься наконец? – Жига скривился, закрывая глаза.

– Я тебе сломаю.

Прохор стал подниматься, и Жига тут же вскочил с легкостью здорового на обе ноги акробата и схватился за костыли. Но Прохор лишь усмехнулся.

– Сейчас попросишься к следователю и признаешься в убийстве Вагнера.

– Ага, и Чайковского тоже.

Прохор ударил его кулаком в горло. Жига попытался закрыться, даже подставил костыль, но он легко пробил этот блок. И кулак не сбился с курса.

Жига упал, хватаясь за горло. Прохор ударил снова… Он бил по болевым точкам. Бил точно и эффективно. Сначала у Жиги отказал голос, затем руки, дошла очередь и до ног. И никто не спешил ему на помощь.

Прохор бросил костыль, вернулся на место, сел на шконку.

А у Жиги не выдержали нервы, и он зарыдал навзрыд.

Но завтра он снова придет в норму. И вряд ли следователь услышит признание. Но Прохор и не рассчитывал на быструю победу. Он станет кошмаром для Жиги, окончательно сломает его и добьется, чтобы тот сделал признание.

Главное, чтобы его не выдернули из этой палаты. Главное, чтобы позволили дожать этого урода.

Шумихин разочарованно качал головой, глядя на Прохора.

– Никто ни в чем не виноват, да?

– Оставьте Инну в покое!

– А то что?

– Я не угрожаю.

– И не надо… Не в твоем положении, Кожухов, угрожать.

– Из любого положения можно вывернуться.

– Ну, хорошо, сегодня же выпишем тебя в камеру, будешь там выворачиваться.

– С тобой же по-хорошему…

– Не надо мне ничего! – взвился Шумихин.

– А чего так?

– Странный вопрос! Я – честный человек, и честно живу, по закону!

– И кто собак на меня спустил, честный человек?

– Закон и спустил! – Шумихин оправил на себе китель и вперил в Прохора пламенный взор. – Вы преступник, гражданин Кожухов! И мой долг – изолировать вас от общества!

– Да, но давите вы на мою жену.

– Если ваша супруга виновна, она должна понести наказание.

– Да, Корольков этого и хочет. Он ей именно это и обещал.

– Я не знаю, кто такой Корольков!

– Я знаю… Представитель компании «Город-Сад».

– Не знаю. И знать не хочу.

– А знать надо… – покачал головой Прохор. – Потому что Корольков ведет войну против меня. И вы, гражданин следователь, оружие в его руках… Не в руках закона! А в его руках!..

– Избавьте меня от демагогии!

– Это не демагогия… Это простая, но суровая проза жизни.

Прохор вдруг вскочил с места и рванул на себе рубаху. Шумихин дернулся так, как будто ему всадили нож в спину.

– Что вы себе позволяете? – Голос его сорвался, и он «дал петуха».

– Смотри сюда! – Прохор провел по свежим и уродливым рубцам на животе. – И сюда! – На очереди был следующий шрам. – Это меня рвали волки в тайге! Но не порвали! Потому что я сильней! Потому что я сильней самой судьбы!.. И если ты не дашь мне дожать Жигалева, я снова уйду на этап. И снова сбегу! Чтобы добраться до тебя! Я стану волком! Я порву тебя на куски! – Прохор не истерил, не брызгал пеной, даже не повышал голос, может, потому и выглядел чрезмерно убедительным. – Ты меня понял, гражданин начальник?

– Н-не надо так… – пробормотал Шумихин.

– Ты меня понял?

– Не собираюсь я вас переводить из палаты… И просить не буду… Жигалева нужно дожать…

– Я не знаю, кто там конкретно дергает за ниточки, но ты передай, что я все понимаю, – успокаиваясь, произнес Прохор. – Мое время вышло, мне пора уйти в тень. И я уйду. Как только получу свободу, так и уйду.

Он не лукавил. Он всего лишь не договаривал. Сначала – свобода, затем – Королек. И когда с этим ублюдком будет покончено, тогда уже можно будет выходить на заслуженный покой.

Истерика не красит мужчину, и Егор это, конечно же, понимал. Но сдержать он себя не мог.

– А я не знаю, зачем ты ходила к Барятьеву!

– Ты все прекрасно знаешь. – Лида рассерженно посмотрела на мужа и презрительно поморщилась: – Посмотри на себя! В кого ты превратился? Раньше на Прохора кидался! Стрелялся с ним, как мужик! А сейчас метлой как баба метешь!

– А ничего, что Прохор на свободе?

– Как на свободе? – не поверила Лида.

– Да вот так! Жигалев раскололся, раз! Дело пересмотрели, два! Все, дома он!

– И в этом виновата я?

– Ну, ты же сказала, что Барятьев удержит его за решеткой.

– Я сказала, а ты должен был подстраховать. Или мы только своих проституток страхуем?

– При чем здесь это? – скривился Егор.

– А при том. Думаешь, я ничего не знаю?.. Ладно, – вдруг устало проговорила Лида. – Закрыли тему! Давай думать, как нам выкрутиться из ситуации.

– Не надо выкручиваться! Надо дожимать!

– Прохора?

– Прохора…

– Как?

– Я же сказал, есть вариант. Есть люди, которые решат вопрос.

– Так же, как в прошлый раз?

– А что, в прошлый раз было плохо? Четко было сработано, как по нотам! Просто Прохор везучий как черт…

– Вот с этого и нужно начинать.

– Не надо начинать, надо заканчивать, – раздосадованно буркнул Егор.

– Врасплох ты Прохора уже не застанешь, и у него есть люди.

– Да, знаю, там целая бригада… Как бы они наш мегамаркет не сожгли.

– Страховка все покроет.

– Покроет все. Кроме упущенной прибыли…

– Упущенная прибыль… Тут о голове нужно думать… Вот я и думаю и даже принимаю решение… Тебе нужно уехать.

– Уехать? Мне?

– Ну, не мне же… Я же перед Прохором ни в чем не виновата.

– Не виновата?! – возмущенно протянул Егор.

Но Лида в ответ язвительно усмехнулась. Неужели он опустится до того, чтобы назвать ее своей пособницей? Неужели у него настолько мелкая душонка?..

– Ну, он-то не знает, что ты сосватала его за колючку, – сбавив обороты, сказал Егор.

– Я заменила ему смертный приговор лишением свободы. Ты не считаешь это милостью?

– Главное, чтобы Прохор так считал.

– Он ничего не узнает.

– Да это уже не важно. Если мы сматываем удочки, то делаем это вместе.

– А как же наш центр?

– Есть управляющий, пусть он рулит.

– Можно поговорить с Прохором. И предложить ему мир.

– А поговоришь с ним ты?

– Я.

– Съешь лимон!

Схватив сигарету, Егор вышел на балкон. Лида с насмешкой смотрела ему вслед. Измельчал мужик. Нет чтобы взять пистолет и ехать к Прохору, устраивает жене сцены. А с Прохором действительно нужно поговорить. Он так и остался кремнем. Этого мужчину ничем не сломить. Потому он вышел сухим из воды. С правом на ответный ход…

Что-то дробно стукнуло в стекло. Как будто крупная птица об окно клювом ударилась. Но тогда почему в шторе образовалась небольшая дырочка? И еще что-то попало в стену…

Егор влетел в комнату как ошпаренный. Метнулся к двери, распахнул ее.

– А как же я? – возмущенно спросила Лида.

Она все поняла. Стрелял снайпер, Егор чудом избежал смерти. Но почему он уносит ноги, не думая о жене?

Егор остановился, защелкали выключатели, одна за другой в спальне погасли все лампы.

– Здесь побудь!

Он ушел, но минут через пять вернулся. В комнату входил с опаской, как будто здесь мог прятаться киллер.

– Снайпер стрелял… Я людей отправил…

– Домой? – насмешливо спросила Лида.

– За ним!

– А себе оставил? Вдруг киллеры где-то в доме?

Егор подался к двери, но, сдержав порыв, остановился. Вспомнил про карабин, рванул в гардеробную, где находился оружейный сейф. Вернулся с карабином, на ходу клацнул затвором.

– А дверь почему забыл закрыть? – спросила Лида.

– Издеваешься?

Как это ни смешно, но Егор понял ее правильно. Она-то за себя не боялась. Разве ж Прохор посмеет поднять на нее руку?

– Я не издеваюсь. Я тебя поздравляю. С началом нового охотничьего сезона… Первый выстрел сделан. Чем ответишь?

– Отвечу. Даже не сомневайся… И больше ты смертный приговор не отменишь.

– Посмотрим, что из этого выйдет.

– Выйдет.

– Тебе нужно уехать.

– Это само собой… Меня не должно быть здесь, когда это случится…

– Вот и хорошо.

– Эта сволочь за все заплатит! – зло, сквозь зубы процедил Егор.

Но Лида ждала других слов. Егор должен был идти к Прохору с открытым забралом и сразиться с ним в честном поединке. За даму своего сердца. Но Егор так не думал. А Лида его не подзуживала. Зачем? Вдруг он возьмет и убьет Прохора? И как тогда жить без мечты?..

Егор согласился исчезнуть из города. И Лиду он позвал с собой. Но когда она отказалась, настаивать не стал. Похоже, он совсем был не прочь, чтобы она договорилась с Прохором о мире… Ну, и какой он после этого мужик?..

Глава 14

Типографская краска пахла свободой. И российский паспорт на руках, и заграничный – все новенькое, с фабрики Гознака. И виза открыта. Билет на самолет купить не проблема. Но Прохор покачал головой:

– Я не могу сейчас уехать.

– Почему? – Инна уныло смотрела на него.

– Королек может заявить в полицию. Если меня не будет, подумают на меня.

– На тебя подумают в любом случае. А ты обещал сидеть тихо…

Говорил Хомяк, что стрелять в Королька дохлое дело. Слишком уж большая дистанция, да и стрелять можно было только ночью. Но пуля, тем не менее, вылетела из ствола… Жаль, что Хомяк промазал.

– Я и сижу тихо. Ничего не делаю, из дома не выхожу.

– Прохор! Нам нужно уехать! Нас ждут дети! – Инна всплеснула руками.

– А Королек?

– Ты не простил его. Ты сделал свой ход. Просто ему повезло…

– Он тоже сделает свой ход.

– Нет. Если мы уедем, не сделает.

– Он достал тебя за бугром, вот и меня там достанет.

– Никто не знает про наш новый дом. Там океан, там такая красота…

– Океанские волны навевают тоску.

– Когда нечем заняться… А мы отель построим, у тебя будет столько дел…

– Зачем строить, когда уже все построено?

– Хорошо, купим готовый отель.

– Купим готовый торговый центр. А слово «сад», заменим на слово «наш». Будет «Город – Наш»… Это наша земля! Почему мы должны с нее бежать непонятно куда?

– Потому что тебя не хотят здесь видеть! И тебе это ясно дали понять!

– Здесь не нужен бандит Прохор. А бизнесмен Кожухов никого трогать не будет…

Действительно, почему бы не прогнать из родного города господ Корольковых и не занять их место? Торговый центр «Город – Наш» – отличное вложение капитала. А в Испании пусть живут испанцы.

– Да и не хочу я быть бандитом… Никогда не хотел…

– А как же дети? Им здесь будет угрожать опасность.

– Опасность им будет угрожать везде. Пока жив Королек.

– И пока жива Королькова!

– Лида-то здесь при чем? Она всего лишь слабая женщина…

– Даже слабая шея может поворачивать сильную голову.

– Ты можешь вертеть мною как хочешь, – усмехнулся Прохор. – Но я отсюда не уеду.

– Ну, пожалуйста! – Инна сомкнула на груди ладони.

– Ты что, правда не понимаешь? Удача сама идет к нам в руки!

– Удача?

– А почему я на свободе?

Свое спасение Прохор воспринимал как чудо. И Жигалев признал свою вину, и Мила это подтвердила. Одно это уже что-то из области невероятного. И пересмотр дела не заставил себя ждать. То, что тянется годами, решилось за считаные дни.

– Эта удача влетела нам в копеечку!

– Деньги – дело наживное.

– Деньги – это дело, на которые ты собираешься купить «Город-Сад». Их тебе банально не хватит!

– Трофеи продаются по бросовой цене.

– Трофеи? А Корольковы об этом знают?

– Я им объясню.

– Лиде объяснишь?

– Почему Лиде?

– Потому что она генеральный директор компании «Город-Сад». Она принимает решения.

– Хорошо, и я назначаю тебя генеральным директором… Но решать буду я.

– Хорошо, решать будешь ты. Но с Лидой встречусь я. Ты не должен с ней встречаться.

– Встречусь. Но только если в этом возникнет необходимость.

– Я боюсь. – Инна едва не плакала от страха и обиды.

– Я же дал тебе слово.

– Но…

– Никаких но! – отрезал Прохор.

Коньяк расслабил тело, размягчил душу. Выпивки в доме хоть залейся, можно было продолжать, но Лида решила остановиться, она же не алкоголичка, чтобы напиваться в одиночку.

Расслабленное состояние души должен был закрепить кофе. Его подала Оксана. Красивая девушка, изящная. Но немного грустная.

– Скучаешь по Егору Сергеевичу? – не без издевки спросила Лида.

– Почему я должна по нему скучать? – насторожилась Оксана.

Лида махнула рукой, отсылая ее. И когда девушка повернулась к ней спиной, скривила губы. А почему она должна скучать по мужу? Он же не скучает. У него там, в Москве, своя забава. И большие планы на будущее…

Лида уже вторую неделю в Зарубинске, и ничего. Не зовет он ее к себе обратно. Так, позвонит иногда, изобразит обиду. А зачем она ему в Москве нужна? Там он без нее главный. Там он без нее чувствует себя большим человеком… А если она сойдется с Прохором и застрянет здесь надолго, тем лучше. Егор только рад будет поменяться местами. Он там, она здесь…

А Прохор уже забросил удочку. Он искал Егора, а нашел Лиду. И назначил ей встречу. Через своего представителя.

Завтра они будут обедать в ресторане… Прохор, конечно же, посмеется над Егором, который трусливо сбежал от нее. Возможно, она посмеется вместе с ним… За ужином… Но не в постели. До постели дело не дойдет. Лида точно в этом уверена.

Она допила кофе и поднялась на второй этаж. Душ у нее прямо в спальне, за совершенно прозрачной перегородкой. Раздеваешься, становишься под теплый дождь, который сменяет горячий, осушающий ветер. Очень удобно, и полотенца не надо. Но, войдя в спальню, она вздрогнула от неожиданности – в кресле сидел Прохор и спокойно смотрел на нее.

– Ты как здесь очутился? – спросила она.

– Из тайги вышел, – усмехнулся он, поднимаясь с кресла.

– Да, я слышала… Что это? – Она провела пальцами по своей щеке, там, где у него был ужасный шрам.

– Кто отправил меня к волкам? – спросил Прохор.

– К волкам?

– В тайгу… Сначала мне устроили побег, затем попытались убить.

– Устроили побег?

– Давай ты не будешь строить из себя невинную овечку, – сказал Прохор и, немного подумав, добавил: – Тебе это не идет.

– А что мне идет?

– Ты похожа на роковую женщину.

– А разве ты пострадал не из-за меня?

– Я не страдал, – усмехнулся Прохор.

– Ни разу за десять лет?

Лида старалась не смотреть на шрам, но взгляд притягивало к нему как магнитом. А душу охватил какой-то дикий восторг.

– Твой муж поступил подло.

– Даже подлей, чем ты думаешь. – Лида не собиралась унижать Егора в глазах Прохора, но так вышло.

– Я тебя слушаю.

– Он оставил меня здесь, чтобы я договорилась с тобой.

– О чем?

– О том, чтобы ты оставил его в покое.

– Ты все знала.

– Я все узнала уже после того, как он здесь наворотил…

– У тебя большой дом. И очень дорогой.

– Ну, была возможность…

– Так просто такие дома не строятся. Вы собирались вернуться навсегда… Ты знала все с самого начала.

– Нет… Но стала догадываться… После того, как ты оказался за решеткой.

Лида понимала, что выгораживать Егора глупо. Но себя-то подставлять вовсе не обязательно. А уж лукавить она умела. Так же, как и нагло врать.

– Я пыталась его остановить, но не смогла… Ты что, не веришь мне?

– Я никому не верю.

– А себе?

– И себе тоже, – кивнул он.

– А ты поверь. В то, что любишь меня.

Лида не должна была это говорить, но в ее умной голове поселилась какая-то озабоченная дура, и она не знала, как с ней справиться.

– А если это обман?

– Любовь не может быть обманом.

– Если это любовь…

– Раньше ты меня любил… А я и сейчас тебя люблю, – сказала Лида и вдруг поняла, что говорит это вполне искренне.

– Ты очень изменилась, – качнул головой Прохор.

– И в какую сторону? – Она настороженно повела бровью.

Конечно же, она изменилась. Она уже не та восторженная дурочка, которой он ее помнил. И ума прибавилось за десять лет, и цинизма. Возможно, Прохор увидел в ней стерву.

– В сторону волков.

– Я не бросала тебя под волков.

Ей вдруг захотелось потрогать шрам, ноги сами понесли к Прохору. Она вплотную подошла к нему и подняла руку, чтобы провести пальцами по шраму. Но Прохор поймал ее, твердо посмотрел ей в глаза:

– Не надо.

– Я должна знать, как ты пострадал.

– Я не страдал. – Прохор опустил руку, отошел на шаг.

– А я хотела, чтобы ты страдал… – с обидой проговорила она. – Хотела, чтобы ты бегал за мной. Добивался меня. Ждала, когда ты появишься в Москве…

– Я дал слово твоему мужу. И я его сдержал. А он – нет… Ты знаешь, что с ним теперь будет?

– Знаю. Поэтому хочу предложить тебе мир.

Прохор качнул головой.

– Нет?.. Ну да, все слишком серьезно… Но ты же стрелял в Егора…

– Я в него не стрелял.

– Выстрелил он, выстрелил ты, все, хватит…

– Войну можно начать по своему желанию, а остановить ее по своему желанию нельзя. Война должна идти до победного конца. Или вы меня, или я… Егора…

– А почему не меня? – Лида шагнула к нему.

– Есть способ прекратить войну, – вдруг сказал он.

– Какой?

– Мы с тобой уедем.

– Это интересно!

– Помнишь, мы собиралась с тобой уехать.

– А я ждала. Перед свадьбой. Ждала, что ты меня похитишь.

– Можно все вернуть назад. И уехать. Далеко-далеко, на край света.

– Почему именно на край света?

– Потому что люди там меняются… Потому что люди возвращаются в свое прошлое, где они еще не были развращены жизнью.

– На край света?

– В тайгу.

– В тайгу?

– Поставим сруб, обзаведемся хозяйством…

– Эка тебя заносит, – улыбнулась Лида.

Какая может быть тайга, когда у нее блестящие планы на жизнь? Да и как можно променять дворец на шалаш? На такое способна только сказочная дура.

– Заносит. Но еще не занесло…

– Занесло. Ко мне… Мы же договорились на завтра. А тебя занесло сегодня… Хочешь здесь устроить мне тайгу?

– Я не знаю, что может быть завтра. А сегодня у меня под контролем.

– Не доверяешь… Вот я и говорю, что волков ты на меня спустил…

– Ты едешь со мной?

– Ты же волк, раз смог пробраться ко мне… Устрой мне тайгу здесь. Вдруг мне понравится?

– Значит, нет?

– Зачем нам куда-то уезжать, если нам и здесь может быть хорошо… Егор от тебя сбежал. А я осталась. Он там, я здесь… Мы с тобой здесь.

– Он не мог так просто сбежать. Не мог тебя просто так здесь оставить, – покачал головой Прохор.

– Думаешь, это ловушка? В ловушке я прожила одиннадцать лет. Теперь у меня есть возможность из нее выбраться. К тебе… И для этого вовсе не обязательно ехать в тайгу.

Лида вплотную приблизилась к Прохору, обвила руками его шею. В конце концов, они взрослые люди. С общим прошлым. И в настоящем они любят друг друга.

– Здесь много соблазнов, – сказал он.

– Ты – главный из них, – кивнула она.

– Есть еще ваш торговый центр. – Прохор убрал ее руки со своей шеи, отстранился.

– И что? – Лида не пыталась скрыть свою досаду.

– Если мы останемся здесь, мне придется его у вас выкупить.

– Неужели?

– Егор нанес очень сильный удар. Менты просто взбесились. Я вынужден был продать свой бизнес. Но если Егор предлагает мне мир, я должен вернуть все назад.

– И кто тебе мешает выкупить все обратно?

– Я продал все, чтобы купить одно. Ваш торговый центр… Я так понимаю, что все шло к этому с самого начала.

– Ты неправильно все понимаешь.

– Мне нужен ваш центр, и вы его мне продадите.

– Это невозможно… Я даже не стану торговаться…

– Тогда война… Где сейчас находится Егор, я знаю.

– Я могу даже назвать адрес, по которому живет моя дочка, – язвительно усмехнулась Лида.

– Я с женщинами и детьми не воюю. В отличие от твоего Егора…

– Не надо воевать. Ты можешь просто забрать свою дочь…

– Я же сказал… – Прохор осекся. – Чью дочь?!

– Да ладно тебе! Как будто ты не знал… Ты все знал! Но тебя не волновало, как живу я. Как растет наша дочь! Ей десять лет, умница, красавица. У нее такие перспективы… Может, ее тоже в тайгу заберем? Будем там жить всей семьей?

– А почему нет? – совершенно серьезно произнес Прохор.

– Это ты пошутил?

– Человеком вырастет. Человеком и дальше будет жить.

– Все сказал?

– Мое дело – предложить.

– А мое – отказаться… Тогда, одиннадцать… да нет, уже двенадцать лет назад, я готова была с тобой хоть куда, хоть к черту на рога. А сейчас, извини…

– Ты и тогда не хотела.

– Но ничего бы не сказала, если бы меня увез. А ты не увез… С кем ты там бухал, когда я замуж выходила?

– Я все понял.

– Еще бы ты не понял! Пришел тут, весь в белом! Я к нему со всей душой… – Лида осадила себя, замолчала.

Сидела в ней обида на Прохора, и так хотелось выплеснуть ее. Но Прохор нужен был ей, как человек, от которого зависело благополучие компании. А ради бизнеса она привыкла поступаться личными эмоциями.

– Ты хоть понял, что я к тебе со всей душой?

Прохор едва заметно пожал плечами.

– Не думай, это не ловушка… А если ловушка, то лишь для того, чтобы поймать тебя… Да, я любила тебя все это время. Да, я ждала тебя… – Она снова подошла к Прохору, мягко уложила руки ему на плечи. – И ты пришел… Только не говори, что ты рассчитывал на исключительно деловую встречу.

– Я сделал тебе предложение.

– Да, но я отказываю тебе… Ни тайги, ни торгового центра… Но я не отказываю тебе в другом.

Лида завороженно улыбнулась и поцеловала Прохора в губы. И ощутила, как вибрирующее томление в душе перешло в глубинную дрожь по всему телу. Дрожал каждый позвонок, каждый палец. Приступ страсти охватил и Прохора. Он просто не мог отстраниться от нее, но… отстранился и спросил, кивком показав на окно:

– Кто там подъехал?

– Никого. – Лида рванулась к окну и отодвинула штору.

Ворота далеко, метрах в пятидесяти от дома, но к ним вела широкая, по всей длине освещенная аллея. И над воротами светили фонари. Лида бы увидела, если бы в них въезжала машина. Но ничего не было. Только охранник стоял у сторожки с сигаретой в руке.

А где-то за воротами в укрытии сидел снайпер. И Прохор подставил Лиду под выстрел. Осознав это, она шарахнулась от окна, с негодованием повернулась к нему, но взгляд расплылся в пустоте. Не было никого в комнате – ни Прохора, ни снайпера.

Прохор действительно нарочно направил ее к окну. И сделал это для того, чтобы убить ее. Своим подлым исчезновением.

Он был еще где-то в доме, и его можно было остановить. Но Лида не стала этого делать. У нее была гордость. Даже после того, как Прохор ее растоптал.

Пистолет удобно лежал в руке. Патрон, как и должно быть, в стволе, собачка предохранителя опущена. Палец на спусковом крючке, одно движение, и все. Никакой Лиды, никаких сомнений, никаких укоров. Раз, и никаких проблем.

А дети, а Инна?..

Прохор улыбнулся и отвел пистолет от виска.

– Ты что делаешь? – громыхнуло над ухом.

Инна была уже совсем рядом. Она вырвала у него пистолет.

– Застрелиться хотел.

– Ты – идиот?

– Как ты угадала?

– Скажи, что ты пошутил.

– Я был у Лиды, – вдруг сказал он.

– Когда ты у нее был? Где?

– Сегодня ночью. У нее дома…

– Почему я ничего… Так, постой, почему я так рано легла спать? Ты меня усыпил?

– Ты можешь меня застрелить.

Наблюдая за домом Корольковых, Хомяк вычислил путь, по которому можно было незаметно и вплотную подобраться к жертве. А сегодня ночью Прохор этой лазейкой воспользовался и проник в дом к Лиде. Он должен был это сделать, чтобы ошеломить ее, вызвать неуверенность в своей способности противостоять ему. И он смог потрясти Лиду. Настолько, что она бросилась ему на шею… Он до сих пор чувствовал вкус ее губ так, как будто она все еще продолжала целовать его. И почему он не воспользовался моментом?..

– И что ты у нее делал? – дрогнувшим голосом спросила Инна.

– А что делают мужчина и женщина, когда остаются вдвоем в одной спальне?

– Сволочь! – тихо, но резко бросила она.

– А вот это зря… Я же дал тебе слово.

Как это ни смешно, но именно это слово и сдержало его вчера. А как могло быть по-другому? Инна столько сделала для него, и он просто не имел права ее предать… А близость с Лидой – это даже не измена, а предательство в полном смысле этого слова. Лида, может, и не враг, но Прохор практически уверен был в ее причастности к преступлениям Королька. Если она не подстрекала, то как минимум была в курсе… Возможно, именно она и заменила расстрел сроком за убийство…

– И ты его сдержал?

– Если бы ты знала, чего это мне стоило…

– Испытал душевное потрясение? – усмехнулась Инна.

– Что-то вроде того.

– Что ж, можешь застрелиться. – Она протянула ему пистолет.

Прохор кивнул, взял ствол, но тут же положил его на диван.

– Ты поедешь со мной жить в тайгу?

– В тайгу?.. Можно и в тайгу… Если прижмет.

– А зачем ждать? Можно просто взять и уехать. Прямо сейчас.

– Поехали, – пожала плечами Инна. Она не позировала перед Прохором, не хотела казаться лучше, чем есть. Какой она была, такой он ее и видел.

– Есть там хорошие места. Такие, что залюбуешься… И без комаров… Наверное… – усмехнулся он.

– О чем ты договорился с этой?

– Не хочет она продавать мне свой торговый центр.

– И не надо… Если тебе скучно в Испании, давай пойдем в тайгу. Лучше с волками воевать, чем с этими акулами… За ними Москва, они тебе спокойной жизни здесь не дадут.

– Они предложили мир… Но без выплаты контрибуции…

– Это будет фальшивый мир.

– А кто сказал, что я его принимаю? – в раздумье проговорил Прохор.

Действительно, а кому и что он что хочет доказать? Кому какое дело до его крутости? Кука спит и видит, когда он исчезнет. Пацаны тоже хотят спокойной жизни, а война с Корольковым – это источник напряженности, который сегодняшняя полиция терпеть не станет. Особенно если поступит команда из Москвы. А она может поступить в любой момент. И снова начнутся аресты…

Можно взять в руки ствол, поехать в Москву, выйти на Королька и с ходу решить с ним вопрос. Но вдруг он будет с дочерью? Что, если Василиса – действительно его, Прохора, дочь?.. Но если так, своим отцом она в любом случае считает Королька. И Прохор сделает девочку несчастной, если его убьет…

Вот и что ему делать? Может, правда в тайгу?.. А если не в тайгу, то куда-нибудь в нехоженую глушь. Можно на Алтай, поближе к южной границе. Там не так холодно, а какие места! Там, в глуши, у него не будет искушений. Там Инна станет его единственной женщиной в прямом смысле. Этого она и хочет.

И детей они с собой заберут. Не за границей же им учиться. А вырастут, можно будет отправить их в ту же Москву, пусть учатся дальше, получают высшее образование. Деньги есть, квартиру им в Москве купят… И в глуши дом хороший поставят…

– Может, не надо? – Инна подсела к нему и, накрыв рукой запястье, умоляюще посмотрела в глаза.

– Может, в тайгу? – усмехнулся он.

– Ты же не хочешь… Что-то тебя здесь держит… Я даже знаю что, – вздохнула она.

– Не держит… Собирайся. Едем в тайгу. За туманами.

– Может, сначала в Испанию? Детей заберем и обратно…

– В Испанию? Можно и в Испанию, – кивнул Прохор.

А почему бы и нет? Что в тайгу, что в Испанию, лишь бы подальше от Лиды. Она ведь где-то рядом, плетет свои ласковые сети, чтобы заманить его. И погубить…

– Я заказываю билеты?

– Давай… Только не на завтра… Мне тут кое-какие дела нужно уладить. На послезавтра…

Он и сам не знал, что ему нужно сделать. Охота на Королька отложена до лучших времен, других дел у Прохора в городе просто нет. Ну, если не считать такого пустяка, как долевое участие в мелком бизнесе. Ну так продавать он эти доли не собирается: должна быть хоть какая-то полушка на черный день. Ну, попрощается с Кукой и с Купчиком, поблагодарит их, и все. С родителями, конечно же, посидит на дорожку под хорошую закуску… В принципе, можно было бы улететь и завтра. Но своего решения Прохор не отменил.

Глава 15

Прохор остался на земле, в своем родном Зарубинске. Сейчас он был в приподнятом настроении, потому что перед ним, в кресле за приставным столом, сидела Лида. Красивая, элегантная и невероятно сексуальная.

Она сама позвонила ему, назначила встречу в своем офисе. И он не смог отказаться. Предложил Инне перенести дату вылета, а она отказалась. Из-за этого они серьезно поругались.

– Ты должен отозвать своих головорезов, – сказала Лида, холодно глядя на него.

– Почему? – Прохор тоже держался холодно и отстраненно. У взрослых людей свои игры.

– Мы принимаем твои условия. И можем продать тебе торговый центр.

– Сколько?

– Тридцать миллионов.

– Шестнадцать.

– Шутишь? Это все равно что даром.

– Шестнадцать.

– Мне противно тебя слушать, – поморщилась Лида.

– У меня больше нет, – признался Прохор.

Было еще четыре миллиона, но в акциях, из которых по-быстрому не выйти… Если только продать сами акции…

– Да? – Она посмотрела на него, как на нищего на паперти.

– У нас не Москва, у нас другие масштабы.

– Не знаю. Прибыль у нас здесь не хуже, чем в Москве.

– Зачем тогда продаете?

– А ты дашь нам работать?

Прохор промолчал. Не говорить же, что Лида фактически сняла его с трапа самолета. Еще чуть-чуть, и он бы покинул свой город. Возможно, навсегда.

– Да и не хочу я здесь оставаться.

– Почему?

– А ты не знаешь? – Лида дала волю своим чувствам, выплеснула из себя обиду.

– Ну, когда-то ты тоже от меня бегала… Потому что у тебя муж… А у меня жена…

– Я что, потребовала у тебя объяснений? – слегка язвительным тоном спросила она.

– Нет, просто…

– Все у вас просто!

– Ну, в общем-то, в этой жизни все должно быть просто…

– Например?

Лида смотрела на него, провоцируя на смелое решение. Не на словах нужно умничать, а на деле…

Что ж, она сама во всем виновата. Не отрывая от нее глаз, Прохор медленно поднялся. Лида осталась сидеть, с затаенным интересом глядя на него. Он подошел к двери, закрыл ее на защелку.

– Я сейчас вызову охрану, – тихо и неубедительно проговорила Лида.

Глядя на нее с улыбкой победителя, Прохор подошел к ней, взял за руку. Она поднялась, завороженно глядя на него, и пробормотала:

– Думаешь, со мной можно вот так просто…

– Я же сказал, что должно быть просто.

– Пошел вон!

Прохор лишь усмехнулся, настолько неубедительным показался ему этот всплеск, и поцеловал Лиду в губы. Она затрепыхалась, пытаясь оттолкнуть его, но Прохор настаивал. И смог задрать ее отнюдь не просторную юбку.

– Будь ты проклят, – прошептала она.

В ответ Прохор тихонько засмеялся:

– Ты же не заявишь на меня? – спросил он, вталкиваясь в нее.

– Сволочь… – протянула Лида.

Он еще мог согласиться с ней, но уже не мог ничего сказать – настолько сильно захлестнули его ощущения…

Кука глубоко затянулся, выпустил дым куда-то под стол.

– Ну, торговый центр – это, конечно, дело.

– Ты на рынке, я – там, – сказал Прохор, внимательно глядя на него.

Он решился на сделку. И жизнь у него здесь, в родном городе, снова бьет ключом. А то, что Инна уехала… Ну, не любил он ее никогда. Иногда вспыхивала страсть, иногда он мог даже забить на других женщин ради нее. Но, увы, любовь к Лиде захлестнула его с головой, вынесла из тихой гавани в штормовое море. И он ничего не может поделать с этой стихией.

Инна уже в Испании, он звонил ей, сказал, что покупает центр. Она дала согласие, но голос ее звучал так обреченно. Ничего, пострадает и успокоится. Не впервой… Прохор же не собирается ее бросать. Лида будет приезжать лишь иногда. Ну, и он иногда будет наведываться к ней в Москву. Иногда. А все остальное время он будет посвящать семье, детям…

– Да я не против, – пожал плечами Кука. И, немного подумав, добавил: – А чего мне быть против? Ты же нас в поставщики возьмешь?

– В пределах разумного, – уклончиво ответил Прохор.

– Да мы на много и не рассчитываем… Возможностей пока нет…

– Будут. Земля у нас хорошая, а мне овощи нужны будут, картофель, лук, морковь…

– Ну, можно и колхоз организовать.

– Мне твой колхоз нужен. Из пацанов. Чтобы по первому звонку.

– Со мной твои пацаны, Прохор. И ты должен это знать, – улыбнулся Кука.

Прохор уже подобрал себе в команду реальных ребят, и у него будет своя служба безопасности. Но не хотелось входить в конфликт с Кукой. Он уже настроился на то, что Прохор должен исчезнуть, а тут вдруг такой конфуз… Но Кука отнесся к его возвращению с пониманием. А Купчик и вовсе возглавит службу безопасности Прохора.

– Вот и хорошо. У тебя своя делянка, у меня своя.

– Может, помощь еще какая-то нужна?

– Четырнадцать миллионов.

– Фью! Ничего себе! Наш с тобой ломбард столько не потянет.

– Сколько можешь?

– Ну, два-три «лимона» можно собрать… Остальное под проценты. И то не у меня…

– А у кого?

Был у Прохора на примете банк, который мог предоставить ему кредит под залог, но его порекомендовала Лида. Он ее проверял каждый день, по два-три раза за ночь, но полного доверия все же не было.

– Ну, есть у меня один банк. Московский. Но с представительством у нас. Мы там иногда им помогаем, – заговорщицки улыбнулся Кука. – Завтра можно порешать вопрос. Процент там небольшой.

– Давай завтра и займемся, – кивнул Прохор.

Кука непростой элемент в его системе жизненных ценностей, но ему доверия куда больше, чем Лиде. Действительно, надо было сразу к нему обратиться. Он же не просто знает о банках, он еще и выкупает у них долги, делая на этом гешефт… Впрочем, все и без того шло своим чередом. А значит, кривая выведет к светлому будущему…

Королек подъехал с охраной. Три располагающей внешности атлета, все в строгих костюмах с иголочки. И сам он весь из себя.

Прохор с трудом сдерживал эмоции, глядя на него. Он раздумал уезжать, остался в городе. Будет рулить торговым центром, выжимать из него выручку, чтобы расплатиться по кредитам. У него своя команда, и хочешь не хочешь, а надо держать марку. И отвечать ударом на удар. Он объяснил пацанам, что сделка по торговому центру – это и есть наказание, которое понес Королек. Но выглядело это неубедительно даже на его собственный взгляд. По правилам, он должен был прикончить Королька. Не важно, своей рукой или кого-то нанять…

Но договор есть договор. И Лида выступала его гарантом. Она стояла за спиной у мужа и взглядом призывала Прохора к сдержанности. А он смотрел на Королька и думал о пистолете, который находился у него под брючиной. По протоколу встречи, в конференц-зал нельзя было приходить с оружием, но Прохор все же прихватил запасной вариант.

– Твоя взяла, – выдавил из себя Королек. Это был если не крик, то как минимум скрип души.

– Моя всегда берет.

– Учту на будущее.

– Учти, – кивнул Прохор.

Королек держал морду кирпичом, но слегка вздохнул, глядя на Прохора. Тяжко ему, душа бьется в судорогах, а делать нечего. Договор придется подписать.

Но все же, прежде чем поставить свою подпись, он долго думал. Наконец поднес к бумаге золотое перо, сделал росчерк раз, другой. Миловидная девушка-референт стояла над ним, листая бумаги. Королек не обращал на нее никакого внимания. Но, поставив подписи, заглянул в вырез ее тугой рубашки.

Лида говорила, что Королек изменяет ей. И что у него даже есть вторая семья. И еще она говорила, что не ревнует, потому что не любит мужа…

И Прохор не любит Инну. Но будет с ней жить. Лида – с мужем, он с женой. И в этом есть своя, хотя и неправильная гармония.

Лида сменила мужа. Усаживаясь за стол, она глянула на Прохора, как кулак на продразверстку. Но это была игра. Где-то в глубине души она улыбалась Прохору. И насмехалась над мужем, которому приходилось сейчас окончательно расставаться со своим проектом. А насмехалась, потому что не любила. Потому что мстила ему за измену.

А потом вдруг все закончилось. Лида поднялась, Егор открыл ей дверь, и они оба вышли из конференц-зала. Сегодня они будут ночевать в своем доме у реки, а завтра вылетят в Москву. Или даже отправятся в путь на своем вертолете. И неизвестно, когда Прохор в следующий раз увидит Лиду. Может, Королек закроет ее на семь замков…

Он глянул на Купчика, который возглавлял его охрану. Ему тоже пора в путь.

Внизу его ждали два черных «Гелендвагена». Спасибо Куке, одолжил. И денег занял. Целых четыре «лимона». Остальное пришлось брать в банке.

– Куда едем? – спросил Купчик.

– Домой.

Прохор взял телефон, позвонил Инне. Это был самый тягостный для него момент. Как ни крути, а свое согласие она дала под принуждением. И сейчас ей придется перевести на московский счет все деньги, которые были у нее на счетах.

Инна ответила практически сразу.

– Все? – с тоской спросила она.

– Так, давай не будем хоронить удачу, – скривился Прохор.

– А это удача?

– Инна!

– Ну, хорошо… Я все сделаю…

Прохор хотел ехать в торговый центр. Надо было взять там все под свой контроль. Но право на свое приобретение он получал лишь после того, как на счет поступят его собственные, а не заемные деньги. Как только это случится, тогда и банк переведет кредит… А быстро только кошки родятся. В лучшем случае транзакции пройдут завтра. Сегодня Инна могла только начать…

Прохор вернул трубку на место, откинулся на заднем сиденье. Усталость навалилась на плечи тяжелым мешком. Вымотался он за последние дни не столько физически, сколько морально.

Но скоро все наладится. С законом у него все в порядке, бизнес он отладит, разберется с банковским кредитом, рассчитается с Кукой и будет жить в своем родном городе как кум королю. Деньги будет лопатой грести… А там и второй центр поставит…

– Кука к себе звал, – напомнил Купчик.

– Нельзя сейчас ни к кому, – качнул головой Прохор.

Не зря он обзавелся охраной. Вдруг Королек задумал какую-то пакость? Может, он не хочет продавать центр. Может, ждет, когда Прохор расслабится, чтобы выпустить в него пулю. Пока деньги на счет не поступили, сделку можно расторгнуть без всяких санкций.

– Понял, – кивнул Купчик.

Но и Куку обижать не хотелось. Прохор взял телефон, позвонил ему и сказал, что ждет его у себя дома – обмыть сделку. Кука согласился без долгих раздумий.

– Баньку затопим, посидим, – добавил Прохор и нажал на «сброс».

– И пожуем, – улыбнулся Купчик. – И поговорим.

– Ну, кто-то и пожует, – качнул головой Прохор. – А кто-то и помолчит.

– Да я и не напрашиваюсь, – вздохнул Купчик.

– И не надо. Охраной занимайся. Чтобы ни одна пуля мухой не пролетела.

– Да это само собой.

– На расслабоне будешь работать у жены под юбкой.

– Да какой расслабон? Все на мази будет!

Купчик и охрану организовал, и баньку натопил. Даже поляну накрыл – из ресторана ужин подвезли. И насчет девочек спросил, но Прохор послал его к черту. Какие могут быть девочки, когда он пообещал ни с кем не изменять Инне… Только с Лидой можно, а она пока вне зоны доступа.

И Кука насчет девочек не спросил. Он человек семейный, жена у него из первых красавиц города, не надо ему.

Но совесть говорила, пока слово не взяла водка. Кука напарился, набил брюхо, зарядился градусом. Вот тогда его на подвиги и потянуло. Правда, он ничего не сказал. Вышел из бани, вроде как покурить, вернулся, выпил. Только тогда Прохор и узнал, что Купчик уехал за девочками.

– Не понял.

– Что, не хочешь? – удивленно спросил Кука.

– Дело не в этом. Дело в том, что Купчик мне нужен.

– Не, ну, я мог Лечу отправить. Но так он никогда ничего хорошего не привозил. А Купчик только козырных телок снимает.

– Снимает? Я этого не слышал, – резко сказал Прохор.

– А что не так? – Кука сердито глянул на него.

– Все не так.

– Ну, не все же такие святые…

– Кука, не нарывайся!

Прохор завелся не на шутку, и это отрезвило Куку.

– Ну, хорошо, позвоню, скажу, чтобы возвращался…

Кука ощупал себя в поисках телефона, хотя на нем была только простыня, там просто не могло быть карманов, и поднялся:

– Наверное, в раздевалке оставил.

А когда за ним закрылась дверь, Прохор увидел телефон. Мобильник лежал на столе, между тарелками. Не увидел его Кука. А может, и не искал?

Прохор встал перед дверью. Если Кука затеял что-то недоброе, он мог расстрелять его сейчас через дверь. Но вряд ли он мог видеть Прохора. Откуда ему знать его маневр?

И точно, Кука не ожидал увидеть Прохора сразу за порогом. Открыл дверь, удивленно глянул на него и, одновременно с этим, наставил на него пистолет. Но Прохор уже готов был к удару. Он ударил по правой руке, но, прежде чем лишиться пистолета, Кука успел нажать на спусковой крючок. Грянул выстрел, разбитая бутылка брызнула стеклом. А Прохор врезал Куке локтем в челюсть и, не позволив упасть, двумя руками обжал горло. Кука дернулся, но тут же понял, что из этого захвата ему не выбраться.

– Кто? – заорал Прохор.

– Королек!

– Зачем?

– Лишний ты здесь!

– А с деньгами мне зачем помог?

– Королек обещал вернуть! – выдавливая из себя воздух, хрипел Кука.

– С чего?

– Он обанкротить тебя хочет… Давай мы его кинем! Я знаю как!

Дверь вдруг распахнулась. Прохор подумал, что это Купчик, но на него смотрел телохранитель Куки. Через прицел пистолета.

Леча выстрелил, но Прохор успел толкнуть на него Куку. И пуля досталась предателю. А Прохор, закрыв дверь, смахнул с пола пистолет. Леча выстрелил в дверь, но Прохор уже находился под прикрытием стены. Он не стал ждать, когда Леча откроет дверь и войдет. Рывком вышел на линию огня и нажал на спуск. Леча тоже выстрелил, но промазал. Зато Прохор не промахнулся.

В баню влетел Комар. Это был человек Прохора, но и он вдруг выстрелил в него. К счастью, Прохор не исключал такой возможности, потому был начеку. Он присел, и пуля прошла у него над головой. При этом он поскользнулся на мокром полу, съехал на «пятую точку», но свой выстрел сделать успел. Комар бухнулся на пол замертво.

Прохор поднялся, осторожно вышел из бани. Во дворе тихо, только сверчок где-то свиристит. Возможно, в ушах после выстрелов. Ни одной живой души. А ведь должно быть еще двое, если не считать Купчика. Может, их тоже вывезли? А может, они-то как раз и вывезли Купчика… А может, просто уехали, чтобы не видеть, как Кука будет убивать Прохора по заказу Королька.

А Королек, возможно, где-то здесь. В своем доме. Ждет, когда Кука привезет ему голову своего врага. Что ж, Прохор знал, как попасть к нему в дом, не привлекая к себе внимания. И он сделает это прямо сегодня. И Лида станет вдовой.

Он сделал несколько шагов и вдруг увидел за воротами мельтешение света. Это к дому подъехала ментовская машина. Хоть бы «мигалку» догадались выключить.

Подстраховался Королек, ментов организовал. Прохор хоть и выкрутился, но пролил кровь. Как ни крути, а он снова – преступник. Три убийства – это пожизненный срок.

Но не зря Прохор в свое время готовил себе путь отступления. Замаскированный пролом в заборе никуда не делся, и соседний дом не заселился. Возле этого дома он и остановился. Здесь, пожалуй, и переждет опасность. А куда ему идти без одежды? Только простыня на нем, и та вся в крови.

Отмычка, которую он приготовил, никуда не делась, и дверь открылась легко.

Комнаты оштукатурены, на полу стяжка, но до чистовой отделки у хозяина руки не дошли. Пыльно здесь, пахнет цементом. Окна грязные, но можно увидеть, что творится возле бани. А к ней подходили менты – с автоматами, в бронежилетах. Послышались встревоженные голоса. Ну да, картина там, в бане, не для слабонервных.

Прохор отошел от окна, решив переместиться в другую комнату. Раньше там окна открывались хорошо, а сейчас как? Может, придется что-то придумать, чтобы в случае опасности беспрепятственно выбраться из дома.

Из темной комнаты он вышел в еще более темный коридор. И услышал вдруг шорох справа. Повернулся на звук, синхронно с ним пришел в движение и пистолет. Но выстрелить Прохор не успел. В лицо ударила струя какого-то газа, и он вмиг потерял сознание…

Глава 16

Голова тяжелая, как двухпудовая гиря. И в голове замкнутая пустота. И никакого желания шевелиться. Перед глазами потолок – доска к доске.

Доски толстые, ровные, но не струганые. И некрашеные. Неподвижный взгляд выхватывал и верхний венец бревен под потолком. Толстое бревно, гладко тесаное, такое же некрашеное, но светлое.

Прохор закрыл глаза, поднатужился и вспомнил, как в нос ударило что-то воздушное, резкое. В сознание он так и не приходил, но смутно чувствовал, что его куда-то везли. Даже слышал голоса, но непонятно было, мужские, женские. И еще ему, кажется, делали уколы. Скорее всего, это было снотворное. Да, конечно, снотворное, потому он сейчас такой вялый.

Прохор с трудом повернул голову и увидел окно с короткими на нем занавесками. Стена бревенчатая. Как в землянке у Кости и у Лены. Но там окно было маленьким, под самым потолком. И очаг был открытым, а здесь – самая настоящая русская печь.

А комната большая. Стенка здесь гарнитурная. Из сосны, грубой работы, но стенка. Стол под скатертью, стулья с мягкими сиденьями. В углу под иконой большой плазменный телевизор. Ковер на полу. И ни одной живой души.

Он закрыл глаза и попытался собраться с мыслями, чтобы понять, куда он попал. Ответ лежал где-то на поверхности, но сознание скользило, не давая вспомнить. Он стрелял, убивал. Его предал Кука… А «заказал» Королек. Чутье не подвело, Прохор ушел от смерти. Но Королек его все же подкараулил. В соседском доме. Там он и затаился в ожидании…

Да, Прохор ушел и от выстрелов, и от ментов, но Королек все же подловил его. И привез сюда. Но почему его не убивают? Почему руки у него не связаны, ноги, похоже, тоже. Может, потому что тело парализовано? Он пошевелил рукой, затем ногой. Реакции вялые, движения заторможенные, но тело, тем не менее, слушается его. Попробовал подняться, и ему это удалось. Шаткой походкой Прохор подошел к двери.

Костюм на нем спортивный, на ногах шерстяные носки. А в печи жарко пылает огонь. В доме чисто, пахнет жареным мясом и тушеной капустой.

А вокруг дома лес – высокие сосны подпирали низкое серое небо. Воздух влажный, вперемешку с брызгами дождя. Прохор как будто не дышал, а ел его. Хватал ртом, жадно глотал. Настоянная на хвое свежесть прояснила сознание.

Дом, огород, огороженный низким, но, судя по всему, крепким забором. Хвойный лес, запутавшийся в нем ветер… И комары. Много комаров. Только все они почему-то дохлые. Валяются на крыльце, на перилах. Как будто испек их кто-то к завтраку.

Прохор прислушался. Где-то вдалеке тихонько стучит генератор. А чуть ближе шелестит какое-то устройство под круглой крышкой. Уж не фумигатор ли это – убийца комаров? Но кто запустил его? И кому нужен свет и тепло в печи?..

Где люди? Почему никого нет?.. И почему Прохор не связан? Может, некуда идти? Вокруг темный лес… там его и застрелят, если он туда сунется?

Может, охотник притаился в кустах и ствол уже направлен на него?..

Он повернул назад, открыл дверь. И нос к носу столкнулся с Инной.

– Ты?! – удивленно воскликнул Прохор.

– Я.

– Не понял.

– Думал, что переиграл меня? Нет.

– Еще раз не понял.

– Ты же взрослый мужик, ты должен понимать, что кредит – это ловушка, – продолжала Инна. – А ты сунул в него свою дурную голову…

– Кредит – это ловушка, – растерянно кивнул Прохор.

– Ты в розыске за убийство, кредит ты выплатить не сможешь. И что будет с торговым центром?

– Что будет?

– Торговый центр вернется к хозяину, а ты остался ни с чем.

– Банковский кредит… – кивнул Прохор.

Ну конечно же, Кука подсуетил ему банк, на который показал Королек. Они были в сговоре, а Прохор попал в капкан… Но зачем тогда Кука стрелял в Прохора? Видимо, чтобы сделать банкротом наверняка…

– А ведь это Лида тебе голову заморочила, – с укором произнесла Инна.

Прохор потрясенно глянул на нее.

– А мне тебе голову морочить нельзя? – усмехнулась она.

– Голову?

Ну да, голова у него все еще дубовая. И сознание не совсем вернулось в реальность.

– Есть будешь?

– Ну, можно…

Да, он действительно хотел есть. И еще как! Слона бы сожрал.

Прохор не ошибся, в доме действительно было жареное мясо и тушеная капуста. Инна поставила на стол и то и другое – мясо в сковороде, капусту – в глиняном горшке…

Прохор уплетал за обе щеки, а она сидела за столом и, подперев рукой подбородок, смотрела на него – как мать на блудного сына.

– Значит, голову мне морочишь? – спросил он, подняв на нее глаза.

– Не собиралась. Но одно скажу: ты – лох. Зачем полез в ловушку, которую приготовил для тебя Королек?

– Кто сказал тебе, что это ловушка?

– Да это было ясно с самого начала… Задурила тебя Лида.

Прохор промолчал. Лида действительно могла его задурить. На пару со своим мужем. Сначала выманить у него деньги, а затем убить. Чтобы он не смог выплатить кредит… Да, Лида реально заморочила ему голову.

– Ты перечислила деньги? – спросил он.

– Я похожа на идиотку?

– То есть договор в пролете, – с облегчением выдохнул Прохор.

– Да, договор в силу не вступил.

– Зачем тогда Кука пытался меня убить?

– А он пытался тебя убить? – Инна удивилась, но не очень.

– Королек его купил… Но ты же знаешь, у меня чутье…

– На мужиков, – мрачно усмехнулась Инна, – но не на баб… Все твои беды из-за них.

– Это ты про себя? – Прохор демонстративно повел головой из стороны в сторону.

– Я должна была тебя спасти, – сказала Инна.

– От Королька?

– А от него спасаться не надо?

– Много чести.

Королек давно уже перешел границу, но этот его шаг точно не останется без ответа. Прохор просто обязан пристрелить этого пса.

– Тогда я спасла тебя от самого себя. Ты же должен отомстить Корольку?

– Не вопрос.

– А ты, я так понимаю, убил Куку…

– Убил.

– Ты в розыске за убийство.

– Это для меня не препятствие.

– Это не препятствие. Это хуже! Это тупик. В прошлый раз тебе повезло, в прошлый раз ты вышел из тюрьмы. А в этот раз уже не выйдешь… Кука тебя предал, а значит, предали и все остальные… Тебе не на кого будет опереться. Тебя никто не будет бояться… В этот раз тебе не выкарабкаться!

– Это мы еще посмотрим.

– Я же говорила тебе, давай уедем. В тайгу, в Испанию, да куда угодно… А Лида позвонила, и ты встал в стойку. Как кобель – на собачью свадьбу.

– Она выбросила белый флаг, – невесело проговорил Прохор.

– Это ты так думал. Если вообще мог думать… Головой.

Прохор кивнул. Увы, но думал он не только головой.

– Ты изменял мне. Я прощаю тебя в последний раз. Но с условием… Ты остаешься жить здесь… И никакой больше Лиды…

– Что это за место?

– Ну, ты же хотел в тайгу.

– Сибирь?

– Западная.

– Как ты меня сюда привезла?

– На машине.

– Под снотворным?

– Поверь, оно совершенно безопасно…

– У меня нет слов!

– А здесь не нужно много говорить. Общение с природой не требует лишних слов.

– Что это за дом?

– Ну, не один же ты такой умный, чтобы жить в лесу. Есть один человек, построил себе дом в глуши, обзавелся хозяйством. А когда надоело, продал все.

– Тебе?

– Через Интернет.

– А дом хороший. – Прохор провел рукой по бревну.

– И со всем удобствами… Наверное.

– Почему наверное?

– Вода в скважине, а насос электрический. Заглохнет генератор, не будет воды. И удобств… И печи на дровах…

– Печи?

Прохор поднялся, через дверь зашел в соседнюю комнату, такую же просторную, как та, в которой он находился. Спальный гарнитур – грубой работы, из массива сосны, но в полном комплекте. И печь там такая же, как в горнице. От нее исходило тепло. Видно, Инна протопила ее.

– А баня есть? – усаживаясь за стол, спросил он.

– Есть… Но без трапезной… И без баб… – съязвила Инна.

– А ты?

– А я уезжаю.

– Куда?

– За детьми… Хватит им там без нас…

– Серьезно сказано.

– Надеюсь, ты не отправишься выяснять отношения с Корольком?

– Он должен ответить за свой беспредел.

– Он беспредельщик, – согласно кивнула Инна, – но он не спал с твоей женой. А ты с его женой спал.

– Ну, ты же не была невестой Королька. А Лида меня из армии ждала…

– Ты мог похитить ее до свадьбы.

– Так, я что-то не понял, – нахмурился Прохор.

– Но ты ее не похитил. Она вышла замуж, стала законной женой Королька. Ты не трогал его, он не трогал тебя… А потом ты переспал с Лидой. С этого все и началось… Тебя пытались убить, ты защищался… Потом поднялся, встал на место Афоныча… Но Лиду в покое не оставил. Как ты думаешь, Королек мог это простить?

– Мы с ним стрелялись…

– Стрелял ты. А он получил пулю. И это была уже вторая пуля. Или нет?

– Он сам нарвался.

– За это он тебе и мстит.

– Вот я и говорю, что пора с этим заканчивать.

– Кто-то должен быть умней. Кто-то должен остановиться первым.

– Только не я.

– Только ты! – выстрелила глазами Инна.

– Звучит как приговор.

– Это и есть приговор… За убийство. Из-за которого тебя разыскивает полиция… Ты можешь сесть в тюрьму. И поверь, Лида не станет тебя навещать.

Прохор промолчал. После того как Лида подставила его, утверждать обратное было глупо.

– А я буду… Но лучше я буду навещать тебя здесь…

– Это, конечно, лучше, – не стал спорить он.

– Можно построить большой дом. Деньги у нас есть… У нас много денег. И они уже работают. Без нас. А мы будем жить здесь… В местах не столь отдаленных… – немного подумав, добавила Инна.

– Ну да, муж – в Сибири, жена – декабристка.

– Это не шутка. Это суровая правда жизни.

– Я уже начал отбывать срок?

– Ты арестован, Кожухов! Ты арестован мною!.. И нашими детьми!.. Скоро они будут здесь.

– Это серьезно, – кивнул Прохор. Он поднялся, зашел в закуток за печью – там стоял шкаф для посуды, разделочный стол, электроплита и холодильник, который, как оказалось, был забит до отказа. Но водку Прохор нашел в шкафу. Несколько бутылок. Откупорил одну, взял стакан, вернулся к столу и выпил.

Не так уж и плохо здесь. А если еще баньку затопить, попариться под холодненькую с огурчиком, то будет еще и душевно… Может, и не стоит отсюда рыпаться?

– Тут недалеко поселок, – сказала Инна. – Там и рынок, и магазин.

– Магазин – это хорошо.

– Участковый – плохо. Как бы не пронюхал про тебя.

– Ну, кто-то же здесь жил.

– Жил.

– Один?

– Один, – кивнула Инна.

Они выпили, и Прохор прилег на диван. Инна заботливо его укрыла, и так стало спокойно, уютно.

Пока он отдыхал, она истопила баню и приготовила ужин.

Банька была обычной, деревенской, без трапезной и прочих городских излишеств. Но срублена на совесть, и печка из камней давала отменный жар. А стол можно было накрыть в просторном предбаннике. Там они после парной и пили чай. Особенный чаек, травяной.

Вернувшись в дом, Прохор сразу лег на кровать. Распаренный, ублаженный до полного опустошения.

А за окном шелестел ветер, нашептывая о том, что лето уже на носу. Скоро будет тепло, скоро много будет солнца. И много дел… Действительно, почему бы не построить новый, куда более просторный дом?.. А в свободное от забот время Прохор мог ходить на охоту и на рыбалку. Или только на рыбалку, чтобы не настраивать против себя местных егерей. На рыбалку с удочкой… Река здесь не очень глубокая, быстрая, шумная. В ее чистой воде может водиться форель… Или даже русалки…

Но русалок лучше оставить в покое. Как ни крути, а Инна права, все беды от баб…

И Корольку мстить совсем не обязательно. Счет у них равный, поэтому можно успокоиться. А братва осталась в прошлом, и Прохору больше не перед кем держать «хвост пистолетом»… Если бы Инна требовала от него поступка, но нет, она как раз-то запрещает. И правильно делает… Прохор и без того доигрался. И без того в розыске… Может, хватит с него подвигов?

Глава 17

Ворота открылись автоматически. Машина въехала во двор, Егор поставил ее под навес и вышел, в приятном ожидании глядя на крыльцо дома. Он так замечтался, что не замечал Лиду, которая вышла из своей машины вслед за ним.

– Ну, и что мы здесь делаем?

Он вздрогнул, услышав ее, повернулся. И в это время на крыльце показалась красивая молодая женщина с распущенными волосами.

– Я так и знала, – едко усмехнулась Лида, узнав ее.

Это была та самая Катя, с которой Егор когда-то создал вторую семью. Та самая, которая родила ему ребенка – непонятно от кого… А ведь она думала, что Егор отказался от этой второй семьи.

Катя испуганно глянула на нее и скрылась за дверью.

– И что же ты мне скажешь? – спросила Лида, зло глядя на мужа.

– А что говорить, когда все ясно?

– Сколько там ее сыну?

– Нашему сыну шесть лет.

– Это не твой сын…

– Есть такое понятие, как генетическая экспертиза.

– Есть такое понятие, как супружеская верность!

– Это ты о том, как трахалась с Прохором в офисе на столе? – ухмыльнулся Егор.

– Что?! – оторопела Лида. Егор не должен был об этом узнать. Она сделала все, чтобы не было утечки информации. – Нет!

– Да!.. Есть видеозапись…

– Я Прохора не звала. – Лида в растерянности мотнула головой.

– Он сам пришел, да?

– Он мог заподозрить, что мы заманиваем его в ловушку…

– Мы заманиваем? – Егор насмешливо вскинул брови.

– А разве нет? Я должна была… Мы слишком далеко зашли…

– Это был твой план.

– Да, но мы были вместе…

Лида не смогла простить Прохору его выходку. Она открыла перед ним и душу, и все остальное, а он ее нагло оттолкнул. Она сама первая поцеловала его, никто им не мешал, но Прохор ушел. И тем самым жестоко оскорбил ее… Тогда и родился план. Раз уж Прохор хочет бублик, то пусть получит дырку от него. Егор подключился, колесо закрутилось…

– Ты была вместе с Прохором. Заманивала его, – презрительно хмыкнул Егор.

– Но у нас же все почти получилось…

– Почти не считается.

– Это ты все испортил.

Прохор заглотил наживку, подписал договор, но в тот же день его попытался убить бандит, которого купил Егор. А ведь деньги к тому времени на счет еще не поступили…

– Что я испортил?.. Вот если бы ты смогла убедить жену Прохора… Деньги были у нее в руках, а она и не собиралась ничего переводить… Надо было с ней договариваться, ты же хорошо это умеешь!

– Заткнись! – вспылила Лида. – Ты хотел убить Прохора.

– Его хотел убить Кука. Чтобы освободить для себя место… Я не при делах.

– Это ты мне говоришь? Или нас подслушивает Прохор?

– Как он нас может подслушать?.. Или ты с ним заодно? – нахмурился Егор.

– Я с ним не заодно! Он сам за себя! И если он поймет, почему Кука хотел покончить с ним… А он поймет!

– Что-то не страшно, – усмехнулся Егор.

– Ну, ты же у нас самый смелый… – съязвила Лида. – Так смело смылся в Москву! Смело оставил меня на съедение Прохору… Ты же знал, что я должна договориться с ним о мире!

– Знал. И что?

– И что? Ты ведь понимал, как мы можем с ним договориться.

– Ты искала способ договориться с ним через постель, ты его и нашла… А я нашел Катю, и больше не хочу ее терять.

– Может, ты еще и разведешься со мной?

– Разведусь, – как о чем-то решенном сказал Егор.

– Ну-ну… – Уж кто-кто, а Лида знала, как он умеет блефовать.

– И возьму ровно половину.

– Половину?

– От совместно нажитого имущества.

– Да, но у тебя всего двадцать процентов…

– Тебе жалко терять свои проценты, – язвительно усмехнулся он. – Но тебе не жаль терять меня.

– Ну, я тебя не гоню…

– Да и я не рвался уходить, – пожал плечами Егор. – Но раз уж пошла такая пьянка…

– Не надо уходить.

– И я могу жить на две семьи?

– Ну, хорошо…

– Тогда езжай домой. И жди меня. Завтра.

– Ты останешься здесь?

– Езжай домой. – Егор улыбался, с издевкой глядя на нее.

– Ты не можешь здесь остаться. – Лида вдруг поняла, что сейчас расплачется.

А может быть, слезы уже текли по щекам. Если так, то Егор уже должен был броситься к ней, обнять, расцеловать, утешить. Раньше он так и делал… А сейчас стоял и смотрел на нее как бездушный болван.

– Так ты едешь со мной? – спросила она.

Егор качнул головой.

– Ну, хорошо…

Лида повернулась к нему спиной, направилась к машине. И чем ближе она к ней подходила, тем крепче становилась ее решимость. Она разрубит этот гордиев узел. Развод так развод!

Нефть – черное золото, газ – голубое, хлопок – белое. Тогда рыба, получается, серебряное золото. Интересное сочетание. Но еще интересней, когда рыба сочетается с удочкой. Рывок, подсечка, забилась на крючке тугая чешуйчатая плоть и заняла место в садке.

Прохор снова забросил удочку и замер в ожидании клева. Только тогда и услышал, как шевельнулся камушек под чьей-то ногой. Он обернулся, увидел Инну и нахмурился:

– Я же просил не подкрадываться.

– А я нарочно. Чтобы ты не расслаблялся… Вдруг участковый подкрадется? А ты у нас без макияжа.

– А борода?

– Ну, все равно…

Инна раздобыла ему паспорт на чужое имя, но с его фотографией. Там он изображен с бородой, которую отпустил за четыре месяца, проведенных в этой глуши. С бородой, которая лишь частично закрывала шрам на щеке…

Но паспорт этот – на крайний случай. Прохор действительно находился в федеральном розыске, и местный участковый мог знать, как выглядит беглый гражданин Кожухов. А к пришлым у них тут особое отношение… Сейчас-то еще хорошо. В поселок ездит Инна, она выдает себя за сожительницу бывшего хозяина дома, с которым участковый знаком был лично. Но старлей мог появиться здесь с визитом в любое время. С вопросами, разумеется… До поселка действительно недалеко, всего-то шестьдесят километров. По местным меркам – тьфу.

Впрочем, Прохор не особо переживал. Уж с участковым он справится. Даже трогать его не станет, если тот сам не полезет на рожон. Он просто уйдет. Снимется с одного места, осядет в другом. А через время переберется в Новую Зеландию, где Инна приобрела дом.

В Испании неспокойно, она могла выдать Прохора российским властям. В Новой Зеландии такой опасности нет. Но и попасть туда непросто. Инна работает над разрешением на въезд, но дело идет медленно. Виза должна быть настоящей, или возникнут очень серьезные проблемы…

А дети сейчас в Испании. В дорогом пансионе, там у них и воспитание, и учеба. Инна отказалась от идеи возвращать их в Россию к беглому отцу. Поняла, что Прохор больше не рвется сводить счеты с Корольком, и успокоилась.

А он действительно не хотел больше пытать судьбу. И без того чувствует себя волком в загоне. Потому и не строит планов на таежное будущее. Небезопасно здесь, и все потому, что у ментов издавна отлажена система отлова беглых. Система медленная, неповоротливая, но надежная. Да и холодно здесь… А в Новой Зеландии тепло, там океан… Дом прямо на берегу моря, красота!

– Много наловил? – спросила Инна.

Прохор не поленился, вынул из воды садок. А там восемь форелей, одна больше другой.

– С меня улов, с тебя ужин.

– И бутылочка вина, – улыбнулась Инна.

– Может, лучше чайку?

Прохор не знал, зачем старый хозяин дома держал запас сушеного дурман-чая. Кайфа от него никакого, один только столбняк. Но, судя по всему, он от этой травки был в полном восторге, если не постеснялся поведать о ней Инне, когда продавал дом.

– Даже не знаю, как без чайка буду, – вздохнула она.

– Не понял.

– К детям нужно ехать… К ним там вопросы возникли: где родители, почему они с ними не живут?

– Ну, я-то не могу.

– Я могу… Месяц поживу и обратно.

– Ну, хорошо.

За лето Инна два раза была в Испании, но больше, чем на неделю, там не задерживалась. Ну так и сейчас она будет рваться обратно к Прохору, лично он в этом не сомневался.

– Заодно заеду, может, с визой вопрос решился.

На следующий день они отправились в поселок, затарились там продуктами, вечером выпили на посошок. А утром Инна уехала. Машину она оставит в городе, оттуда же улетит самолетом. Прохор переживал за жену, но при этом его не покидала уверенность, что с ней ничего не случится. Есть женщины, имя которым Измена, а Инна – сама Надежность…

Она позвонила утром следующего дня. Сказала, что билет на самолет уже в кармане. А через час после этого к дому подъехал такой же черный внедорожник, как у нее. У Прохора даже мелькнула мысль, что Инна водит его за нос. Но, присмотревшись к машине, изменил свое мнение и на всякий случай передернул затвор пистолета.

Инна уехала на «БМВ», а к дому подъехал старенький «Чероки». Вряд ли это были менты. Он подумал о бандитах, но из машины вышла Лида. В стильном лыжном костюме розового цвета.

Прохор не знал, что делать. Окна у машины затемнены, и неизвестно, кто там в салоне. Может, Королек. С пистолетом в руке. Или даже с гранатометом.

А может быть, он просто свихнулся. Ну, никак не представлял здравым умом Лиду в этой глуши…

Он вышел из дома. Лида увидела его, замахала руками и слегка улыбнулась:

– Как ты здесь живешь?

Это был ее голос. И глаза ее…

Прохор открыл калитку. Одним глазом он смотрел на Лиду, другим – на машину.

– А тебе идет борода.

Она подалась к нему, ткнулась носом в щеку и стремительно направилась к дому, оставив после себя аромат, который ни с чем не перепутаешь. Прохор закрыл за ней калитку.

Лида остановилась у самого крыльца и, не поворачиваясь к нему, озадаченным тоном спросила:

– А Инна где?

– Будет.

– Тебе нужно отсюда уезжать.

– Почему?

– Потому что Егор знает, где ты прячешься.

– Я не прячусь. Я здесь живу.

– Здесь тебя и похоронят. – Лида глянула на пистолет в его руке и качнула головой. Нет, не поможет ему эта штука. – Давай, собирайся, мы уезжаем.

– Куда?

– Да куда угодно! Я же говорю, Егор знает, где ты. И я узнала. Случайно…

– И приехала сюда?

– Прилетела. На голубом вертолете…

– С бесплатным кино? – усмехнулся Прохор.

– С «эскимо»! Ну, чего стоишь, как замороженный? Время идет!

– Ты приехала, чтобы спасти меня?

Он уже поверил в реальность происходящего. Но не верил ей самой. Что она задумала в этот раз?

– Ну конечно!

– Зачем?

– Как это зачем?! Я люблю тебя! – не моргнув глазом, ответила Лида.

– Я это уже понял.

– Что ты понял?

– Ты не знаешь, почему я в розыске?

– Да я-то здесь при чем?

– Твой муж «заказал» меня.

– Вот! Он и сейчас за тобой охотится! Возможно, он будет здесь только завтра, а может, уже здесь. – Она встревоженно огляделась.

– Ты хотела продать мне торговый центр, чтобы обанкротить меня.

– Я продавала тебе торговый центр, чтобы ты его не сжег… Но ты полез жечь ко мне под юбку, Егор узнал, взбесился… Он меня чуть не убил!

– Да? – задумался Прохор.

Королек действительно мог узнать, где он обитает. Возможно, смерть уже где-то рядом… Да, Королек действительно знает про это место. Как еще объяснить, что Лида здесь?

А Лида здесь. И если бы Королек был сейчас вместе с ней, Прохор уже получил бы свою порцию свинца. Но в машине, похоже, никого.

– Давай быстрей! – Лида снова бросила взгляд по сторонам.

– Я не заяц, я не бегаю от волков, – качнул головой Прохор.

И пистолет у него есть, и карабин с оптическим прицелом, пусть только Королек сюда сунется.

– А полиция? Откуда я знаю, что он задумал? Может, сюда едет группа захвата!

– Может быть, – согласился он.

Банду можно уничтожить, а с полицией так просто вопрос не решить, поэтому в ментов он стрелять не станет. А раз так, то да, нужно уходить.

– Пошли! – Лида схватила Прохора за руку, потащила его к машине.

Но он уперся.

– Мне нужно собрать вещи.

– У тебя пять минут.

Прохор зашел в дом, открыл шкаф, в котором висела его одежда, достал сумку.

– Неплохо ты тут устроился, – сказала Лида, осматривая дом.

– Хотела бы здесь жить?

– А вот и хотела бы!.. Может, я мечтаю с тобой в глуши жить?

– Прямо-таки мечтаешь!

– Даже дом присмотрела… Правда, не в тайге… От Москвы недалеко… Но места, скажу тебе!

– Это ты о чем?

– Тебе где-то нужно будет жить.

– За меня не беспокойся.

– Да? А какого черта я примчалась за тобой за тридевять земель?

Прохор ничего не сказал. Он собрал вещи, закрыл дом, заглушил генератор и вместе с Лидой подошел к ее машине.

– Садись назад, – сказала она. – Слева.

– Зачем?

– Не знаю, – пожала она плечами.

Прохор кивнул. Их мог остановить полицейский пост. Окна в машине затемнены, и его могут не заметить. Если, конечно, менты не станут окружать машину.

Сумку можно было поставить на заднее сиденье, но Прохор открыл багажник. Надо было глянуть, не затаился ли кто там. Но в багажнике было пусто. А в салоне на него могла наброситься только Лида. Прохор подумал об этом без восторга. Лида, конечно, необыкновенно хороша, и его чувства к ней никуда не делись, но что-то не возникало желания уложить ее на обе лопатки. Может быть, потому что он сомневался в ней?

– Поверь, я не собиралась тебя обманывать, – сказала Лида, тронув машину с места.

– Попробую.

– Разве я приехала бы за тобой, если бы желала тебе зла?

– Ты приехала. А как узнала, где меня найти?

– Как узнала… Я с Егором в одном доме живу… Пароль от его ящика знаю. Заглянула туда, а там… И дом твой, и фотография… Я сразу поняла, что ты в опасности.

– Фотография, говоришь?

– Я вынуждена следить за Егором. Он такой ненадежный… Я ему говорю, давай избавляться от торгового центра, или ты со своей бандой его подожжешь. Он вроде согласился, а сам камень за пазуху положил… Я потом узнала, что он кинуть тебя хотел…

– Так кинуть или убить?

– Сначала кинуть, а потом убить…

– С убийством он поторопился. Надо было сначала денег дождаться.

– Я же говорю, это из-за того, что я ему изменила.

– Может быть.

– Знаешь, если бы можно было вернуть это время, я бы изменила ему снова. Я так часто вспоминаю, как мы…

Не дав ей договорить, Прохор молча вынул из сумки спутниковый телефон, подумав про Инну, которой позволил завладеть своей жизнью, и набрал ее номер.

Инна ответила почти сразу.

– У меня проблемы… – сказал он в трубку. – На меня напали.

– Кто? – всполошилась Инна.

– Думаю, что Королек… Я ухожу от погони, ты мне пока не звони.

Отключил телефон и зажмурился, пытаясь внушить себе уверенность в собственной правоте. Он соврал жене, но ведь это во благо семейным отношениям. Ни к чему Инне знать, с кем он уходит от опасности. Тем более что Королек действительно преследует его.

– А врать нехорошо, – с шутливым укором заметила Лида. – Особенно жене.

– Я знаю.

– Но Инне врать можно.

– Почему это?

– Да потому, что вцепилась в тебя как клещ.

– Она любит меня.

– Ну, в этом я не сомневаюсь… Может, мы бы уже были вместе, если бы не она.

– Не знаю.

– Мы еще можем быть вместе.

Прохор ничего не ответил. Он уже врос в мысль, что ему жить с Инной до скончания века. С ней, с детьми… Но так ведь и Лида – его судьба…

– Почему ты молчишь?

– Дай прийти в себя.

– Ну да, я свалилась как снег на голову… А Инна сейчас где?

– Уехала. По делам.

– Когда?

– Сегодня.

– А почему сегодня?

– Так вышло…

– Странно.

– Что странно?

– Да нет, ничего… Это что там такое? – вдруг всполошилась Лида.

По дороге навстречу им, покачиваясь на ухабах, катился полицейский «уазик».

– Давай за сиденья! – скомандовала она.

Но у Прохора возникла другая идея. Боковые двери открывать смысла нет. Менты это увидят, возникнут вопросы, и отвечать на них придется Лиде. Но машину можно покинуть через заднюю дверь. Он перебрался в багажник, а «уазик» тем временем приблизился к джипу.

– Замри там! – крикнула Лида. – И ничего не бойся!

К машине подошел полицейский. Она опустила стекло и недовольным тоном произнесла:

– Я вас внимательно слушаю.

– Откуда едем? – спросил густой мужской бас.

– У друга гостила, а что, нельзя?

– У какого друга?

– Дом у него тут недалеко…

– Как зовут друга?

– Прохор.

– Фамилия?

– Фамилию не знаю… И вообще, что за вопросы? Кто вам дал право лезть в мою личную жизнь?

– Я не лезу, я просто спрашиваю…

– И я сейчас спрошу! Прямо министру МВД и позвоню! – Лида схватилась за телефон. – Черт, где сигнал?

– Спокойно, дамочка, спокойно!

– Кто дамочка?! Я порядочная девушка! Ну, я вам устрою…

– Прохор где?

– Как это где? Ты что, тупой? Я сказала, что ездила к нему. Но я не говорила, что ездила за ним.

– Значит, он дома?

– А где ж ему быть?

– Ну, хорошо. Вы проезжайте… э-э, девушка…

– Что, значит, э-э, девушка? За кого вы меня принимаете? Да вы хоть знаете, какие у меня связи! Да я вас в порошок!..

Лида подняла стекло, и машина тронулась с места. Прохор через щелочку увидел, как удаляется полицейской «уазик», и вернулся на место.

– Значит, не знаешь мою фамилию? – ухмыльнулся он.

– Знаю, что они за тобой едут… Бронежилеты у них, автоматы… Это Егор им сообщил.

– Но это не спецназ.

– Там их много, полная машина… Скоро будут у тебя, а дом пустой. Как думаешь, догонят? – спросила Лида, разгоняя машину.

– Вряд ли… А дорогу перекрыть могут.

– А другая дорога есть?

– Если только на вертолете.

– Вертолет в городе.

– В город от поселка две дороги… И сто километров пути…

– Я в курсе.

– Занесло тебя.

– Я ни о чем не жалею.

Прохор уже не сомневался в том, что Лида спасает его. Если бы они с Корольком хотели его убить, они бы уже сделали это. Возможностей хоть отбавляй. И если бы хотели отдать ментам на съедение, Прохора сейчас везли бы в участок в зарешеченном отсеке. А он свободен, и опасность где-то за спиной…

– И все-таки, почему Инна уехала сегодня? – спросила Лида.

– Так надо было.

– Кому надо?

– Нам надо…

– Она сегодня уехала. И сегодня же за тобой поехала полиция… Странно.

– Если ты думаешь, что это Инна меня сдала, то боюсь тебя разочаровать. Она на это не способна.

– Так я и не говорю… Нужно быть идиоткой, чтобы отказаться от такого мужика…

– От отца своих детей, – кивнул Прохор.

– Почему она не переправила тебя за границу?

– Мы работаем над этим вопросом.

– Значит, плохо работаете. Ты Инне пока не звони, не надо.

– Почему?

– Ты только не думай, что я ее подозреваю… Просто не хочу рисковать. Если Егор узнает, что я была здесь, он меня убьет… – Лида хотела еще что-то сказать, но лишь отмахнулась от Прохора.

Хотелось бы быть оптимисткой, но тяжкие думы давили на сознание. Похоже, она всерьез начала жалеть о том, что пустилась в эту авантюру.

Глава 18

Двухэтажный бревенчатый дом на высоком фундаменте, ухоженный двор с аккуратными дорожками, вдоль которых в правильном порядке росли темнохвойные ели. А за высоким забором – сосновый бор. Примерно такой дом Прохор и хотел поставить в тайге, но так и не решился взяться за дело.

– Знакомый дом продавал, – открывая дверь, сказала Лида. – Я не хотела покупать, а потом вспомнила, как ты меня в тайгу звал. Так вдруг стало грустно… Да и дом – просто прелесть. А дышится как!

– Как будто никуда и не уезжал, – кивнул Прохор.

Воздух действительно чистый, настоянный на сосновых шишках. И это в каких-то пятидесяти километрах от Москвы. Очень интересно, Королек ищет его там, в тайге, а он здесь, у него под носом… Если, конечно, они с Лидой не задумали что-то такое этакое…

Они без приключений добрались до города, вернули джип хозяину, затем был перелет с дозаправками. Лида оставила вертолет в аэроклубе, на своей машине привезла Прохора в этот дом. Вот, собственно, и все.

Дом изнутри был обшит широкой доской – одна к одной, без изъянов и зазоров. Очень красиво. Добротная мебель, солидная обстановка. Камин зажегся сразу, стоило только Лиде нажать кнопку пульта.

– Котел я не включала. Это у вас там уже холодно, а у нас еще можно жить, – с улыбкой сказала она.

– Можно, – кивнул Прохор, подумав о том, что для полноты ощущений ему не хватает Инны.

Дом богатый, но слегка запущенный, а Инна бы создала здесь уют. И постель бы согрела. Но Прохор даже звонить ей не станет.

Не верил он в то, что Инна могла его сдать. Но как-то же Королек нашел его. И менты поехали за ним в тот же день, когда уехала Инна… Нет, он не подозревал ее ни в чем. Но подстраховаться все же нужно.

Котел Лида включила также одним нажатием кнопки. Вместе с отоплением запустила и нагрев воды.

– Ты давай, устраивайся, а я поеду, – сказала она.

– Домой?

– Я сегодня должна вернуться из командировки. Если не вернусь, Егор меня заподозрит.

– А если он уже в курсе?

– Не сыпь мне соль на рану…

– Ты рискуешь, – внимательно посмотрел на нее Прохор.

– Зачем ты это говоришь?

– Потому что ты – необыкновенная женщина.

– Не начинай! – Лида хотела возмутиться, но предательская улыбка тронула ее губы.

– Не надо было за мной приезжать.

Он шагнул к ней, она попятилась назад:

– Давай не сейчас! Я завтра приеду.

– Я так просто тебя не отпущу.

Лида вздохнула, тряхнула головой и, прошептав: «До завтра!» – вышла из дома.

Мягкая постель манила и звала, но Прохор отказал себе в удовольствии. Он ни на секунду не забывал, в каком положении находится. И как вести себя в таких случаях, знал не понаслышке. Поэтому ночь он провел во дворе, за пышным кустом сирени. Если вдруг появятся вооруженные люди, он не позволит им застать себя врасплох.

Ворота открылись под утро, когда все еще спят, даже те, кто не имеет на это права. В это время обычно и начинают внезапные атаки…

Ворота открылись, во двор въехала машина – знакомый бордовый «Кайен». Хорошо, если за рулем Лида, а если Королек? И не один, а с охраной, вооруженной до зубов?

Но из машины вышла Лида. Брюки на ней в обтяжку, норковый полушубок до пояса, сапоги на шпильках, но и без этого она бы смотрелась чертовски сексуально. Если бы на Прохора вдруг не навалилась хандра. Что он здесь делает? О чем сейчас думает Инна? Мучается в неведении, переживает за него.

Лида вздрогнула, уловив звук за спиной, резко обернулась и облегченно выдохнула:

– Ты!

– А кто еще здесь может быть? – Прохор осторожно открыл дверь машины, заглянул в салон.

– Не знаю… Но я от Егора ушла. – Она приложила руку к щеке, помассировала ее пальцами.

– Он тебя бил?

– Да нет… Ну, несильно…

– За что?

– Ему позвонили, сказали, что ты скрылся. Он был в ярости… Пошли в дом? – Лида взяла Прохора под руку.

– Он знает про этот дом?

– Нет.

– А спутниковая сигнализация?

– Ты думаешь, я совсем дура? – спросила Лида. И после короткой паузы сама же себе и ответила: – Если я тебя сюда вытащила, наверное, нет. Поверь, Егор не знает об этом доме… И не узнает.

– Может быть.

Прохор открыл дверь, пропустил Лиду. В прихожей она повернулась к нему, обвила руками его шею. Внутри что-то ворохнулось, но душу жаром не обдало.

– Ты хотел увезти меня на край света? Считай, что мы уже там.

Она потянулась к нему, поцеловала в губы. Он ответил без охоты и ничуть не возмутился, когда Лида отстранилась от него.

– Угостишь девушку кофе?

– Легко.

– С коньяком?

– Ну, если душа просит.

– А музыку послушаем?

Прохор хотел улыбнуться, вспомнив, как давно, еще до армии, заманивал Лиду «на огонек». Музыку послушать предлагал… Хотел, но не улыбнулся. И ностальгии не было, и ситуация слишком серьезная, чтобы шутить… Он и хотел верить ей, но не мог. Как бы она беду в дом не привела.

– Музыку я сама включу, – с загадочной улыбкой проговорила Лида. – А кофе подашь в постель.

Она поднялась на второй этаж, а Прохор отправился на кухню. Свет он не включал. И, прежде чем приготовить кофе, какое-то время стоял у окна – прислушивался к тишине во дворе и к своим ощущениям. Интуиция тихонько попискивала, как пугливая мышка, но в колокола не била.

Лида ждала его в спальне. Под одеялом.

– У тебя здесь так холодно, – с намеком произнесла она.

– Кофе согреет.

Прохор снял с подноса две чашки кофе, бутылку коньяка, два бокала, два блюдца – с лимонной и сырной нарезкой.

– А если этого будет мало?

– Коньяк добавит.

– Мало.

– Ну, может, и я пригожусь.

Пожав плечами, он выключил свет и подошел к окну. Оттянул на себя штору, глянул вниз.

– Я не думаю, что Егор меня сейчас ищет, – сказала Лида.

– Почему?

– Он не знает, что я ушла от него… Он сейчас у своей жены.

– У кого?

– У второй жены… Он же знает, чья Василиса дочь. А Катя родила ему сына. Он уверен, что родила от него. Святая наивность!

Прохор молчал. Меньше всего сейчас ему хотелось знать, кто там от кого родил. А Василиса тронула душу… Все-таки родная кровь. Да и Лида ему далеко не чужая.

– У тебя тоже вторая семья, – тихо добавила она и поднялась с постели.

– Может быть, – кивнул Прохор.

Лида подошла к нему, обняла сзади, крепко прижалась:

– Я хочу, чтобы мы с Василисой были твоей первой семьей.

– У меня сейчас только один дом родной.

– Тайга?

– Тюрьма.

– Типун тебе на язык!

– Я в бегах, и ты не должна это забывать.

– Это все Егор… Может быть, ты обнимаешь меня?

Ее рука вдруг оказалась под пряжкой ремня. И в памяти всплыла сцена из давнего прошлого. Он у Лиды в комнате срывает с нее одежду. Она тогда не хотела изменять своему мужу, но и перед Прохором не могла устоять.

И он сейчас не хотел изменять жене. Но руки у Лиды просто волшебные. А он не железный…

Глава 19

Лида вошла в раж. Сквозняка в комнате не было, но ее волосы, казалось, развеваются на ветру. Прохор чувствовал себя как загнанная лошадь, но голова у него при этом не отключалась. Может, потому он и увидел, как открылась дверь и в спальню неожиданно ворвался Королек.

– Какого черта? – взвыл он и протянул к Лиде руку, чтобы схватить ее за волосы.

Королек был один. И без оружия. «Это будет нечестно, если я выстрелю в него», – подумал Прохор и… нажал на спуск.

Пистолет с грохотом дернулся в руке, Королек остановился, будто натолкнулся грудью на невидимую сцену. На его белой рубахе под черной курткой расплывалось красное пятно.

Не должен был Прохор брать грех на душу. Там и без того черной смолы на целый адский котел. Но он снова нажал на спуск.

Королек упал, Лида бросилась к нему и подняла на Прохора обезумевшие глаза:

– Ты его убил!!

– Давай, прокляни меня! – скривился Прохор и, взяв ее за руку, подтолкнул к шкафу. В спальню в любой момент могли ворваться телохранители Королька. Если они с ходу откроют огонь, Лида может пострадать.

– Но ты его убил!..

– Может быть, было за что?

Прохор стремительно вышел из спальни, рванул вниз по лестнице. В доме никого не было. И во дворе ни души. Машина, на которой приехал Королек, стояла за воротами. Двери закрыты, в салоне пусто.

Калитка закрывалась на замок. Интересно, как он смог ее отпереть? Ключ у него, что ли, был?

С Лидой он столкнулся в прихожей. Она потрясенно смотрела на него и продолжала уже автоматически шептать:

– Ты его убил, убил…

– Можешь вызвать полицию.

– Зачем?

– Но потом… Мне терять уже нечего. Можешь валить все на меня. Я ждал его здесь… Ты приехала, я набросился на тебя… Потом подъехал твой муж, я выстрелил…

– Валить все на тебя?

– Чем быстрей ты позвонишь, тем лучше.

Прохор направился в спальню. На нем только спортивные шорты и футболка. Прежде чем съехать отсюда, он должен был как минимум одеться.

А уехать он мог на машине Королька. Для этого ему нужны были ключи. Он оделся, собрал вещи, только тогда склонился над трупом. Но… тот вдруг ожил и даже схватил его за руку. Только хватка у него была отнюдь не «мертвая». Не было силы в руке. И глаза Королек открыл лишь наполовину.

– Как же я сразу не догадался? – пробормотал он.

– Застрелиться? – спросил Прохор.

– Сказали, что Лидка с Лежневым… Я не взял охрану… А здесь ты… Она меня под выстрел подставила…

– Ты сам себя подставил, подлая твоя душа.

– Да, я зря с тобой связался… А она, значит, узнала, где ты прячешься…

– Через тебя и узнала.

– Наверное, сказала, что я иду за тобой, – тускло усмехнулся Королек.

– А что, не шел?

– Ты хоть знаешь, что она «заказала» меня?

– Кто тебя «заказал»? Лида?

– Да… Киллер струхнул, все мне рассказал… А она сбежала… Как же я не догадался, что за тобой поехала… Чтобы ты меня убил…

– Что заработал, то и получил.

– Да, заработал… – закрывая глаза, пробормотал Королек. – И ты меня убил… И Лидка – змея… Она и тебя ужалит…

Королек затих и откинул голову. Прохор догадался приложить пальцы к шее – пульс отсутствовал.

Открылась дверь, в комнату вошла Лида.

– Не стала я звонить в полицию, – запыхавшись проговорила она.

– Почему?

– Да сколько ж тебе бегать можно?

– Ничего, побегаю.

– Может, лучше труп спрячем?

– Думаешь?

Прохор внимательно смотрел на Лиду. Может, потому и заметил, как в ее глазах змеятся скользкие мысли. Не о нем она сейчас думала, а о себе.

– Думаю, что Василисе сказать… Как ты ей потом в глаза будешь смотреть? И я вдовой быть не хочу… Как подумаю, как люди на меня смотреть будут… А так – Егор просто исчез. Сколько людей пропадает…

– Это, правда, что ты его «заказала»? – Прохор кивком показал на труп.

– Кого «заказала»? – непонимающе глянула на него Лида.

– Мужа своего… Киллера наняла…

– Кто тебе такое сказал?

– Он сказал…

– Как он мог тебе сказать, если он мертвый?

– Значит, он ожил, чтобы мне это сказать.

– Так, погоди! – Лида приложила пальцы к вискам. – Нам нужно успокоиться! И не пороть горячку!

– Королек не посылал за мной в тайгу. И про меня ничего не знал…

– Нужно разобраться, или ты с покойником разговаривал, или это у меня галлюцинации! От стресса такое бывает…

– Он думал, что ты здесь с каким-то Лежневым.

– Про Лежнева знаю только я… Значит, галлюцинация у меня.

– Почему он был без охраны?

Прохор обыскал покойника, достал из кармана ключи от машины. И на связке увидел ключи и от дома, и от калитки.

– Ну, этого я не знаю.

– Зато он знал. Про этот дом… И ключи у него были… – Прохор крутнул на пальце связку ключей.

– Ну, он мог узнать… – растерянно кивнула Лида. – Узнал же он как-то про твой таежный дом… Через твою Инну и узнал…

– А вот Инну трогать не надо! – взвился Прохор.

Лида уже давно у него под подозрением, но только сейчас он по-настоящему возмутился ее поведением.

– Да я и не трогаю…

– Трогаешь! Всю дорогу наговаривала на нее… А в Зарубинске! Чья эта была идея с Каргиным?

– С каким Каргиным?

– Как будто это Инна меня «заказала»…

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Да все ты понимаешь! И все знаешь! А я, как дурак, пляшу под твою дудку!

– Под чью ты дудку пляшешь? – возмущенно протянула Лида. – Под мою? А разве ты не должен был отомстить Егору?

– Сейчас разговор не об этом.

– Сейчас! Разговор! – передразнила его Лида. – Привык у баб под юбкой прятаться!

– Что?! – ошалело уставился на нее Прохор.

– Нет чтобы найти Егора, – в тайгу рванул. Как последний трус! Со своей женушкой! Как последний подкаблучник!

– Ты говори… Да не заговаривайся!

– Нет чтобы за мной в Москву рвануть. Забрал бы меня у Егора, увез бы… Да мне все равно куда, лишь бы с тобой! А от тебя десять лет ни слуху ни духу! Я когда узнала, что Егор против тебя замышляет, отговаривать его не стала. А потому что пригрелся ты под юбкой у своей Инны! Ты даже с Вагнером толком решить не смог… Постояли друг перед дружкой, слюнями побрызгали…

– Ты все знала, – кивнул Прохор.

– Знала… Знала, что Егор легко с вами справится. Только вот убивать тебя не хотела… Потому и не убили тебя…

– Но подставили. Ты нарочно Егора своего сюда заманила?

– Ну, пришлось постараться… Должен же ты был ему отомстить.

– Значит, он правильно тебя змеей назвал?

– Я – змея?! Это я от него улизнуть собиралась?! Нет, он к своей Катьке ушел! А меня без копейки денег хотел оставить! Если бы я не поспешила, сейчас бы сама на полу лежала…

– Это ты убила его.

– Мы вместе его убили… И не надо, пожалуйста, на меня так смотреть! – умоляюще взглянула на него Лида.

– И не поленилась в тайгу съездить.

– Хотела посмотреть, как там… Вдруг понравится… Я же с тобой всерьез жить хочу.

– Чтобы посмотреть, присмотреться надо, а ты с ходу меня сдала. Потому менты за мной и поехали.

– Я не сдала… Просто потревожила тебя… А сдать я тебя могла на лесной дороге. Но не сдала…

– А с торговым центром… Это же ты заманила меня в ловушку.

– Ты тогда ушел… Егор узнал, где ты прячешься, но рукой на тебя махнул. Пусть, говорит, живет… Не буди лиха, пока тихо.

– А ты разбудила? – криво усмехнулся Прохор.

– Твоей любимой женщине угрожала смертельная опасность! Разве ты не должен был ее защитить!.. А я знала, что ты можешь меня защитить, поэтому и поехала за тобой… А Егора я не заманивала… И к Лежневу он меня всегда ревновал…

– Кто такой Лежнев?

– О-о, это очень большой человек! Если я хорошо его попрошу, тебя снимут с розыска, перестанут искать. Будешь жить как человек. Пусть под чужой фамилией.

– Хорошо попросишь?

– Ты думаешь, что я с ним сплю? – ужаснулась Лида. И даже вздрогнула, как будто ей влепили пощечину. Это был самый настоящий крик души. И в нем не было фальши. Она действительно была оскорблена. Но пафоса в ее возгласе было сверх меры. – Если ты так думаешь, убирайся! – Лида показала на дверь.

– Я так не думаю, – покачал головой Прохор и, взяв сумку, направился к двери.

Но Лида преградила ему путь:

– А с трупом что делать?

– Я же сказал, вали все на меня.

– Ну, пожалуйста! Ну, не бросай меня! – Лида вдруг заплакала.

И это были настоящие слезы. Но Прохор не удивился. Да, она подставила своего мужа под пулю, но ей все равно больно. Мужа нет, Прохор уходит, обидно до боли.

А как он мог не уйти, если она такая змея? Самая настоящая стерва.

– Да, я плохая… Да, я дрянь… – всхлипывая, проговорила она. – Но это жизнь сделала меня такой…

– Бытие, – кивнул Прохор.

На ум пришла Лена. Какой хорошей она была там, в таежной землянке, и какой стала, вернувшись в красивую жизнь. Богатство и власть развращают, Лида – наглядный тому пример. А если увезти ее в дикую природу, она изменится… А он мог увезти ее. Давно, двенадцать лет тому назад. Но не увез… Вот и кто во всем виноват?..

– Я плохая… Но Егор был еще хуже… Хочешь, убей и меня! – забилась в истерике Лида.

Прохор и сам не понял, зачем обнял ее. Он должен был бежать от этой женщины, как от огня, но его притянуло к ней словно магнитом.

– Прости меня, пожалуйста!.. – пробормотала Лида.

– Я действительно должен был его убить, – пытался успокоить ее Прохор.

– Я так виновата перед тобой… И перед Егором… Перед всеми!.. Просто у меня не было выхода, – рыдала она. – Я должна была сказать тебе, что Егор хочет тебя убить, но я не знала… А когда узнала, было уже поздно… Я могла только его остановить… Он не стал убивать тебя…

– Все, все, хватит!

– Он мог бы убить меня… Чтобы не разводиться со мной… Он виноват, все виноваты… Ты меня простил? – с надеждой спросила Лида, подняв на него красные от слез глаза.

И в этот момент со двора донесся подозрительный шум. Как будто через ворота кто-то перелез. Прохор бросился к окну и увидел людей в полицейском камуфляже. Каски, бронежилеты, автоматы. Одни спецназовцы еще только перемахивали через забор, другие уже бежали к дому.

Он выбежал из спальни, рванул вниз по лестнице. У него, конечно же, был план «срочной эвакуации». Путь лежал через подвал. Там дверь, от нее до соседского забора всего пять метров пути.

Дверь эта заперта была только на внутреннюю защелку. Прохор отодвинул задвижку, дернул дверь, но та даже не шелохнулась. Кто-то закрыл ее на замок. Неужели Лида?

Дверь крепкая – не высадить, окна под потолком зарешечены – через них не выбраться. А назад пути уже не было. В подвал один за другим уже ворвались спецназовцы.

– Руки в гору!

– Лицом вниз!

Прохор простонал сквозь зубы. Он же всегда был начеку. Потому и ствол оказался под подушкой, когда в спальню ворвался Королек. А вот с дверью вышла осечка…

Правильно сказала Лида, бабская юбка – это болото. Сама же она и заставила его увязнуть в нем. Сначала дверь закрыла, затем задержала, чтобы он не ушел раньше времени…

И ничего с ней не сделаешь. Как ни крути, а не просила она убивать Королька. Не подстрекала, не подговаривала… Да и не стал бы он сдавать ее. Может, и засосало его бабское болото, но он всегда был мужчиной и останется им.

Прохор должен был бросить пистолет, но из уважения к оружию положил его на пол. За это и поплатился. Кто-то из ментов решил ускорить процесс и налетел на Прохора. Рука пришла в движение автоматически, локоть врезался спецназовцу в нос. И тут же Прохор получил удар по ногам.

Он попытался удержать равновесие, но кто-то ударил его в спину. Острая боль пронзила все тело, он упал, с трудом сдерживая стон.

Его скрутили, обыскали, подняли, но на ноги Прохор встать не смог. После сильного удара в позвоночник ноги отказывались держать его.

– Спину сломали, суки! – простонал он.

– Сейчас и шею сломаем! Пошел!

Так как идти сам Прохор не мог, его взяли на буксир. Схватив за руки, тянули к машине, а ноги волочились по земле.

У машины возникла заминка. Его собирались впихнуть в зарешеченный отсек «уазика», но куда-то делся ключ. Водитель стал искать, а Прохора уложили на землю.

Один мент нависал над ним, другой просто стоял рядом. И этот другой отвлекся на водителя:

– Кошкин, давай быстрей!

Прохор тут же пришел в движение. Шансов у него не было, он это понимал, но все равно ударил мента. Из положения лежа, со скованными за спиной руками. Ударил по ногам, подсекая. Для мента это стало полной неожиданностью, он упал, головой стукнувшись о задний бампер. А Прохор, совершив невозможное, быстро вскочил на ноги.

– Стой! Стрелять будем! – запоздало крикнул кто-то ему вслед.

Фора его была небольшой, секунды две-три всего. Бежал он быстро, но связанные руки стесняли движения, силы стремительно иссякали. Догонят его менты. Или они, или пуля… Но Прохор все равно бежал.

Откуда-то из-за поворота выскочила машина. Водитель затормозил, а Прохор сбавлять ход не стал. Он надеялся проскочить под носом у машины. Но увы… Сильный удар в бок оторвал его от земли. Падая, он успел подумать о киллере, который убегал от него и которого вот так же сбил на машине Купчик… Мысль об этом померкла вместе с сознанием…

Эпилог

Ложь в оправдание простительна, и Лида ничуть не сомневалась в этом. Во всяком случае, сейчас, когда следователь смотрел ей в глаза, пытаясь выудить из них правду.

А правда состояла в том, что она действительно пыталась убить мужа, но ее подвел человеческий фактор. Егор все узнал, но Лида не стала ждать, когда он ответит ударом на удар. Она пустила в ход свой козырь, хотя для этого ей пришлось побывать на самом краю света. Но оно того стоило. Прохор полностью оправдал ее ожидания… Жаль, конечно, что пришлось его сдать. Но Лида обязана была позвонить в полицию. Чтобы ее не уличили в сговоре.

– А что я не так сделала? – спросила она, невидяще глядя на следователя. – Прохор застрелил моего мужа, я вызвала полицию…

– Нет, вы сделали все правильно… Но вы знали, что Кожухов находится в розыске. Вы должны были сразу сообщить в полицию.

– А если я люблю его?..

– Это, конечно, меняет дело… – пожал плечами следователь. – Но Кожухов сейчас в очень тяжелом состоянии, он не может дать показания… Возможно, и не сможет…

– Вот только каркать не надо!

– Может, вы были в сговоре…

– Фантазировать вы будете в другом месте. На ковре у прокурора, – нахмурилась она.

Фактически Лида подставила мужа под выстрел, но никто этого не докажет. А если следователь будет и дальше давить на нее своими подозрениями, она обязательно найдет на него управу. И тот это понимал, поэтому поспешил закончить разговор.

Лида подходила к своей машине, когда увидела Инну. Она шла ей навстречу – холодная, суровая. А взгляд у нее был такой, как будто она собиралась ее убить.

Инна не перегораживала ей дорогу, просто шла на сближение. И остановилась только тогда, когда Лида замерла на месте, чувствуя, как похолодело в животе, куда Инна могла вонзить нож.

– Зачем ты это сделала? – хлестко спросила она.

– А что я сделала? Ты сдала Прохора, а я его спасла…

Инна должна была возмутиться, но ни одна черточка не дрогнула у нее на лице.

– Ты его сдала.

– Да нет, ты… Ты покупала дом, ты «засветилась» при покупке… Может, нарочно «засветилась»? Чтобы Егор его нашел.

– Змея!

– Кто бы говорил!

– Прохор все знает. И он тебя не простил.

– Знает с твоих ядовитых слов. А мои слова живые… Он обязательно меня простит.

– Он умер.

– Что?! – Лида пошатнулась, как будто ее ударили откуда-то изнутри.

– Сказал, что никогда тебя не простит. И умер… Ты не сможешь оправдаться перед ним.

– Это неправда!

Прохор не мог умереть. Он везучий, он живучий… И еще Лида строила планы на Прохора. Его должны были осудить на пожизненное, он будет сидеть, а она – ездить к нему. И покупать долгосрочные свидания с ним… Зверь должен сидеть в клетке. Даже если любишь этого зверя…

– Это правда, – качнула головой Инна.

– Я хочу посмотреть на него.

– Если ты подойдешь к нему, я тебя убью!

– Ты?! Меня?! – возмутилась Лида, но тут же задумалась.

Инна – страшная женщина. Не зря же она подозревалась в двух убийствах… С ней лучше не связываться.

– Это ты его убила… Это ты его сбила…

Лида не видела, как убегал Прохор. Но знала, что его сбила машина, которой управляла Инна. Эта дрянь каким-то образом нашла их с Прохором…

– Этой мой грех. И мне отвечать за него.

– Отвечать, – кивнула Лида. – Передо мной.

– Перед кем? – презрительно фыркнула Инна. И шагнула, заставив Лиду посторониться.

– Ты еще узнаешь, кто я такая! – Лида снова возмутилась, вспомнив о том, какие у нее возможности. После смерти мужа она станет еще более богатой и могущественной. И у нее будет столько возможностей отомстить…

– Тварь ты! – через плечо бросила Инна.

– Что ты сказала?!

– Тварь бездушная!

Инна уходила, и Лида должна была ее остановить, чтобы выцарапать ей глаза. А если та выстрелит в ответ?.. От этой жуткой мысли ноги вросли в землю, и она смогла только выкрикнуть:

– Ты еще пожалеешь!

Инна сделала вид, будто не услышала ее. А Лида постаралась убедить себя в том, что она ее испугалась. С этой мыслью села в машину и поехала домой. В больницу заезжать она не стала. Зачем? Она – сильная женщина и заставит себя забыть о Прохоре. А со временем встретит мужчину, которого будет любить еще крепче, чем его… Да, у нее все еще впереди. Ей – живое будущее, а Инне – мертвое прошлое…

Слева – зеленый океан, справа – голубая лагуна, за спиной – скальная возвышенность в шубе из тропических деревьев, а за ними – снова океан. Перед глазами – упакованные в пленку штабеля клееного бруса. Строительный комплект для коттеджа, конструктор для взрослых.

– Можешь построить дом. А можешь – корабль, чтобы уплыть к своей Лиде.

Взгляд у Инны, как у надзирательницы женской тюрьмы. Хотя этот остров – мужская колония. Исправительно-трудовая. Для Прохора.

– А она – моя?

– Тебе видней.

Лида подставила его, и в этом невозможно было усомниться. Да Прохор и не пытался. Мстить он ей не собирался, но и прощать не станет. Зачем? Чужие они люди, и он это понимал, даже когда занимался с ней любовью… А Инна – своя, родная. С ней надежно…

– Я ее ни в чем не виню, – качнул головой он.

– Ну конечно…

– Она хорошая… Просто ее испортила красивая жизнь.

– Вот я и говорю, что ты можешь построить корабль…

– У меня своя жизнь… И я согласен на тюрьму, – улыбнулся Прохор. – Это лучше, чем на том свете…

Инна реально едва не отправила его на тот свет. Она в больнице все устроила – подговорила врачей, и его занесли в списки мертвых. А «труп» Инна всеми правдами и неправдами переправила на небольшой тропический остров. Границу с Россией Прохор пересекал в багажном отделении самолета, упакованный в деревянную тару…

– Будешь строить дом? – спросила Инна, потянувшись к нему.

– Если ты останешься со мной, – кивнул Прохор.

– А куда я от тебя денусь?

– А не надо деваться… Нужно быть со мной. И охранять меня.

– А вышку поставить не надо?

– Можно и вышку. Только собак спускать не стоит.

– А если ты заслужил?

– Ну, ты же простила меня.

– В последний раз.

Прохор улыбнулся, глядя на Инну. Если вдруг, она простит его снова. И снова. Но никаких «вдруг» больше не будет. Хватит с него, нагулялся, пора бросать якорь в тихой гавани. Куда не заходят пиратские суда…

А заняться ему есть чем. Будет строить дом из готового комплекта, но своими руками. А пока с Инной будут жить в шалаше, который должен стать им раем…

Content

Владимир Григорьевич Колычев
Жестокая красотка

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть вторая

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог