Стив Алтен

Мег. Адская бездна

Steve Alten

The Trench

Copyright © 1999 Steve Alten

© О. Александрова, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

Посвящается маме и папе, которые всегда со мной…

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места действия и события являются плодом воображения автора и не должны рассматриваться как реальные. Любое сходство с реальными событиями, районами, организациями или лицами, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Давление на больших глубинах

Марианская впадина 12° с. ш., 114° в. д.

22 марта 2001 года

Отставной пилот глубоководных аппаратов ВМС США Барри Лис проверил показания датчика глубины на «Протее» и сразу почувствовал, как вспотели ладони. Тридцать четыре тысячи семьсот восемнадцать футов. От поверхности океана их отделяло семь миль, а давление воды на такой глубине составляло шестнадцать тысяч фунтов на квадратный дюйм.

Просто старайся об этом не думать…

Барри оглядел тесное пространство подводного аппарата, рассчитанного на четверых.

Внутри прочного корпуса находились компьютерные мониторы, электроника и дикое количество переплетенных проводов. Места для команды в этом водонепроницаемом гробу практически не оставалось.

Сидевшие возле пульта управления аппаратом руководитель проекта Эллис Ричардс и геолог Линда Херон, его миниатюрная помощница, вглядывались в крошечные иллюминаторы в носовой части «Протея».

– Видишь этих зеленых многощетинковых червей? – спросила Линда. – Это помпейские черви, выдерживающие перепад температур от двадцати двух до восьмидесяти одного градуса Цельсия. Гидротермальные источники выбрасывают серу, способствующую образованию бактерий, которыми питаются помпейские черви…

– Линда…

– …ну а те в свою очередь служат пищей для самых причудливых живых организмов.

– Линда, кончай грузить меня своими чертовыми лекциями по биологии! – остановил ее Эллис.

– Прости. – Линда, сложив перед глазами руки домиком, снова уставилась в иллюминатор.

Четвертый член экипажа глубоководного аппарата Кхали Хабаш, отвернувшись от пульта управления, с едва заметной улыбкой посмотрел на Линду. Девушка любила поговорить, особенно когда нервничала, и он никогда не упускал возможности воспользоваться этим ее качеством.

На самом деле его звали вовсе не Кхали, а Ари Леви. Он был сирийским евреем, которого примерно десять лет назад завербовала израильская политическая разведка Моссад. С тех пор он вел двойную жизнь: половину времени проводил в Израиле с женой и тремя детьми, а в остальное время путешествовал по России и арабскому миру, представляясь специалистом в области физики плазмы. У агента ушло четыре тяжелых года, полных самопожертвования, чтобы внедриться в организацию Бенедикта Сингера, но вот теперь он был здесь, в семи милях под поверхностью Тихого океана, чтобы узнать секреты, способные навсегда изменить будущее человечества.

Ари проверил датчик температуры воды:

– Эй, Линда! Тебе верится, что температура воды за бортом семьдесят восемь градусов?

Девушка снова вскинула голову:

– Невероятно, да? Мы называем это гидротермальными мегаисточниками. Температура минерализованной воды, выбрасываемой «черными курильщиками», семьсот градусов. Столб сажи и обломков минералов поднимается, нагревая холодную воду, до тех пор, пока не достигает нулевой плавучести на высоте двенадцать тысяч футов от дна Марианской впадины. После чего океанские течения разносят выброшенную наверх сажу по горизонтали. И вот этот самый слой сажи образует своеобразный потолок, изолирующий придонный слой горячей воды от холодных вод океана.

– И слой никогда не остывает?

– Никогда. Гидротермальные источники существовали всегда. По крайней мере, начиная с мелового периода.

Эллис Ричардс в очередной раз посмотрел на часы. Будучи руководителем проекта, он постоянно боялся выбиться из графика.

– Боже мой, прошло уже три часа, а мы, похоже, вообще не продвинулись! Линда, мне кажется или наш пилот действительно не понимает, что делает?

Барри Лис пропустил оскорбление мимо ушей. Проверив гидролокатор, он вполголоса чертыхнулся. Они слишком оторвались от «Бентоса» – глубоководной лаборатории и базы подводных аппаратов «Геотек индастриз». Мобильная станция ценой миллиард долларов походила на крытый спортивный стадион с дополнительным плоским днищем и тремя гигантскими амортизационными опорами вместо ног. Эта титановая конструкция площадью сорок шесть тысяч квадратных футов, зависшая над придонной зоной турбулентности в состоянии нулевой плавучести, чем-то напоминала Лису монструозный фрегат, ведущий «Протей» на север в условиях самой враждебной окружающей среды на планете.

В бытность в ВМС Барри Лис служил на трех различных подлодках. И уже успел свыкнуться с вызывающей клаустрофобию глубоководной казармой. Выдержать подобное испытание способен лишь опытный подводник, который должен был проявлять чудеса умственной и психологической устойчивости, поскольку лишь он один знал, что стальной корабль, зависший в черных недрах Тихого океана на глубине несколько сотен морских саженей, может затонуть в результате любой случайности.

Барри обладал необходимой твердостью духа, прошедшей обкатку за двадцать шесть лет службы. Поэтому его самого неприятно удивил тот факт, что погружение в Марианскую впадину так быстро повлияло на его психическое состояние. Уверенность, выработанная за многие годы боевых дежурств на подводной лодке, неожиданно испарилась, когда «Протей» покинул глубоководную базу «Бентос».

По правде говоря, Барри нервировали отнюдь не большие глубины. Четыре года назад вследствие вмешательства человека в подводный мир Марианской впадины Carcharodon megalodon, доисторический вид большой белой акулы длиной шестьдесят футов, поднялся на поверхность океана из впадины, сея хаос и смерть. И хотя акулу-альбиноса благополучно уничтожили, а ее выжившего детеныша поймали, не меньше десятка человек успело найти смерть в ее семифутовых челюстях. А где есть одна такая тварь, там могут найтись и другие. Поэтому, несмотря на суперсовременное оборудование, предоставленное компанией «Геотек», и принятые ею меры предосторожности, пилот глубоководного аппарата сейчас был одним сплошным комком нервов.

Барри Лис переключил тумблер регулятора скорости, чтобы уменьшить импульс основного двигателя. У Барри не было ни малейшего желания слишком отрываться от «Бентоса».

– В чем дело, капитан? – спросил Эллис. – Почему ты сбавил скорость?

– Температура снова поднимается. Мы приближаемся к очередной группе гидротермальных источников. И мне очень не хотелось бы врезаться в один из этих «черных курильщиков».

Руководитель проекта на секунду закрыл глаза в приступе раздражения:

– Черт бы их подрал!..

Барри, не дослушав Эллиса, припал к иллюминатору.

Прожекторы подводного аппарата осветили окаменевшие леса сернистых конкреций, минералов и кратеры гидротермальных источников, тянущиеся на высоту тридцать футов от океанского ложа. Эти своеобразные печные трубы выпускали наверх плотные облака перегретой высокоминерализованной воды.

Ари исподтишка наблюдал за тем, как Эллис Ричардс с грозным видом направляется к пульту управления подводным аппаратом.

– Капитан, давай-ка проясним ситуацию. За выполнение этой миссии отвечаю я, а не ты. И у меня есть приказ проходить не менее двадцати миль в день, чего просто нереально добиться, если мы будем ползти как черепаха.

– Мистер Ричардс, береженого Бог бережет. Мне пока не хочется слишком сильно отрываться от «Бентоса». По крайней мере до тех пор, пока я не начну чувствовать этот аппарат.

– Чувствовать аппарат?! А ведь я всегда считал тебя опытным пилотом.

– Так оно и есть, – буркнул Барри. – Вот потому-то я и сбавил ход.

Линда отвернулась от иллюминатора:

– Капитан, а вы можете точно сказать, как далеко мы оторвались от «Бентоса»?

– Более чем на шесть километров.

– Шесть километров? Только и всего?! Бенедикт Сингер будет рвать и метать. – У Эллиса Ричардса был такой вид, будто его вот-вот хватит удар. – Послушай, капитан, в начале следующей недели на «Бентос» должны прибыть «Прометей» и «Эпиметей». И ни один из этих подводных аппаратов не сможет начать работу, пока мы не закончим нашу.

– Я в курсе.

– Еще бы! «Геотек» по-королевски платит тебе за пилотирование «Протея». И мы не можем играть с «Бентосом» в догонялки всякий раз, как спускаемся вниз. В противном случае к нашему графику придется добавить еще тридцать дней, что абсолютно неприемлемо.

– Так же как и смерть, мистер Ричардс. Моя задача – сохранять вам жизнь в этой адской дыре, а не обеспечивать получение бонуса за опережение графика.

Руководитель проекта пристально посмотрел на Барри Лиса:

– Капитан, неужели ты боишься?

– Эллис…

– Нет, Линда, я абсолютно прав.

Ари следил за развитием событий. За несколько недель, проведенных во впадине, он понял, что Эллису Ричардсу, со свойственной ему упертостью, было проще быковать, нежели признаться в собственной неправоте. И это притом, что человечество куда больше знало о далеких галактиках, чем о Марианской впадине. Тем не менее Ричардс считал себя крупным специалистом по Марианской впадине – начиная с ее скрытых геологических условий и кончая загадочными формами жизни.

Для Ари Леви этот напыщенный индюк Эллис Ричардс был явно опасным человеком.

Капитан Лис сверкнул глазами на Эллиса:

– Да, во мне есть здоровая доза страха, если ты имеешь в виду именно это. И совершенно очевидно, что ни один из вас не понимает до конца всей опасности работы на глубине тридцати пяти тысяч футов. А потому повторяю еще раз для непонятливых: если хоть что-нибудь пойдет не так, если мы случайно во что-то врежемся… или что-то врежется в нас, то не будет ни люков, которые можно было бы задраить, ни стандартных спасательных процедур. Если, не дай бог, будет поврежден корпус аппарата, у вас даже не останется времени на последнее «прости».

– Похоже, у тебя расшалились нервы, – заметил Эллис.

– Что ты сказал?

– Хабаш, а как по-вашему, у капитана действительно сдали нервы?

– Учитывая, что ныне здравствующие потомки Carcharodon megalodon наверняка водятся в этом желобе, я вполне разделяю мнение капитана, – ответил Ари. – Нам предстоит обследовать более шестидесяти тысяч квадратных миль океанского ложа. Система буксируемых гидролокаторов нашего надводного судна специально разработана для заблаговременного предупреждения о приближении любых биологических объектов, с тем чтобы у нас было в запасе достаточно времени ретироваться на «Бентос».

– Достаточно времени? – удивленно покачал головой Барри. – Но откуда, черт возьми, мы узнаем, какую скорость может развить этот биологический вид?! А кроме того, «Голиаф» находится сейчас в зоне штормовых ветров. И внешние помехи в любой момент могут нарушить связь.

– В таком случае предлагаю начать собирать первые образцы прямо здесь, чтобы дать возможность «Бентосу» нас нагнать. И как только ветер уляжется, вы наверняка сумеете наверстать упущенное.

Бросив на Линду выразительный взгляд, Барри повернулся к пульту управления. Затем два раза проверил транспондеры гидролокатора, посмотрел в иллюминатор и включил подруливающий движитель. Маневрируя между «черными курильщиками», «Протей» начал медленно опускаться, достигнув нулевой плавучести прямо над скоплением светящихся в темноте рифтий. Эти четырнадцатифутовые черви извивались в подводном потоке, словно змеи на голове горгоны Медузы.

– Включаю газовые хроматографы, – сказал Ари. – Мы можем вдвое сократить время нашей миссии, если обнаружим изотопы гелия непосредственно в выбросах гидротермальных источников.

– Вот и отлично. Начинай. – Эллис с помощью компьютера попытался запустить механические руки.

Глядя в подводную камеру и оперируя двумя центральными ручками управления, Эллис выдвинул из-под дна подводного аппарата два парных манипулятора. Затем очень осторожно с помощью захвата левой механической руки вытащил изотермическую корзину для образцов.

Капитан Лис наблюдал за тем, как манипуляторы коснулись океанского ложа, подняв тучи ила. Лис закрыл глаза и, прислушиваясь к завываниям гидравлических захватов, попытался расслабиться.

– Возьми чуть-чуть левее. – Линда продолжала смотреть в иллюминатор, чтобы направлять действия Эллиса. – Чуть ниже скопления рифтий.

Громкий высокочастотный сигнал гидролокатора заставил сердце Барри Лиса тревожно забиться. Он ошеломленно поглядел на экран сонара.

Там неожиданно материализовалось плотное скопление каких-то объектов. Очень крупных объектов.

Капитан почувствовал, что у него сжимает горло. Остальные члены группы преспокойно продолжали работать, даже не потрудившись поднять глаза.

– Хабаш, похоже, к нам гости.

– А что там такое? – повернулся Ари.

– На экране гидролокатора три неопознанных объекта. Направление ноль-один-пять. Расстояние семь и четыре десятых километра. Скорость пятнадцать узлов, и они приближаются.

– Ну а что говорят там, наверху?

– Я пытаюсь с ними связаться. Не отвечают. Мы теперь сами по себе.

– И что ты предлагаешь? – На Ари неожиданно накатил приступ клаустрофобии.

Барри уставился на экран гидролокатора:

– Я бы сказал, нужно поскорее сматываться отсюда. Ричардс, срочно вынимай манипуляторы, мы немедленно возвращаемся на «Бентос».

– Ты, наверное, шутишь.

– Капитан, вы уверены? – У Линды от страха скрутило живот.

– Смотри сама. Кем бы ни были эти твари, они, ускоряясь, движутся по впадине в нашем направлении. Ричардс, я тебе говорю, вытаскивай свои манипуляторы.

– А я вот что скажу тебе. Пошел ты на хрен! Мне нужно двадцать минут, чтобы собрать все необходимое. И будь я проклят, если не верну корзину с образцами обратно на судно!

Ари, придвинувшись к монитору гидролокатора, уставился на изображения трех объектов. И воскресил в памяти свои тренировочные занятия. Разве мегалодоны охотятся стаями?

– Быть может, это просто косяк рыб? – предположила Линда. – Постарайся сохранять спокойствие…

– Косяк рыб? Линда, ты геолог, вот и занимайся своей геологией! Если верить сонару, эти три объекта более сорока футов длиной каждый. Что мне совсем не нравится…

Барри включил подруливающий движитель. Спокойствие. Не так быстро. Если во что-нибудь врежешься, повредишь корпус. Подводный аппарат развернулся против часовой стрелки. Его здорово тряхнуло.

– Твою мать, Лис! – взвизгнул Эллис. – Ты чуть было не оторвал механическую руку.

– Я ведь велел тебе убрать манипулятор. – Барри увеличил скорость до предельной: 1,8 узла. Он знал, что где-то там в темноте «Бентос» движется им навстречу.

Звуковые сигналы усилились.

«Расчетное время прибытия тридцать две минуты, – подумал Ари. – Мы слишком далеко».

– Капитан, послушайте. – Линда схватила Барри за руку. – Это явно не акулы.

Барри упрямо смотрел прямо перед собой:

– Интересно, и с каких это пор ты стала биологом?

– Полагаю, Линда права. – Ари попытался обуздать страх.

– Послушай, Хабаш, кем бы ни были эти твари, они, блин, чертовски большие и чертовски быстрее «Протея»!

Сигналы ускорились. У Ари еще сильнее забилось сердце.

– Это абсурд, – сказал Эллис.

Барри Лис, проигнорировав замечание, наклонился вперед и уставился в иллюминатор. Дым, курившийся из кратеров «черных курильщиков», мешал обзору. Лис, как щитком, прикрыл ладонями глаза и попытался сосредоточиться.

Минуты тянулись мучительно долго. Впереди что-то промелькнуло. Что-то очень большое. И очень стремительное.

– Они уже здесь, – прошептал капитан, пытаясь проглотить ком в горле. Шустрые черти…

На какое-то время все, словно онемев, прислушивались к звуку винта «Протея».

Внезапный толчок – и аппарат завалился на правый борт. Барри с ходу вмазался лицом в пульт управления.

– Что случилось? – спросил Эллис. – Ты во что-то врезался?

– Вовсе нет. Это они врезались в нас. – Барри стал судорожно переключать тумблеры панели управления. – Аппарат не реагирует… Что-то вышло из строя.

– Тсс, послушайте, – прошептала Линда; где-то над головой раздался слабый скрежет металла. – О боже, одна из этих тварей уже наверху!

Ари, глядя на экран гидролокатора, прислушался к звуковым сигналам.

– Лис, да сделай же что-нибудь! – приказал Эллис.

– Держитесь! – Пилот резко положил аппарат на левый борт, затем – снова на правый, стараясь стряхнуть сидевшую наверху тварь.

– Капитан, стоп! – взвизгнула Линда. – Отошла пластина обшивки корпуса!

Кабину пронзил леденящий душу звук отрывающегося металла. Подняв руку, пилот потрогал титановую заклепку металлической обшивки. Затем облизал влажный палец.

– Морская вода, – простонал он и посмотрел в иллюминатор, молясь про себя, чтобы «Бентос» оказался рядом.

Слух снова резанул скрежет отрывающегося металла, «Протей» отбросило в сторону.

– Твою мать! – Капитан смахнул пот со лба. – Они отрывают, на хрен, хвостовое оперение.

Линда прижалась лицом к иллюминатору:

– А где «Бентос»?

Что-то массивное ударилось в борт подводного аппарата, обрушив установленную у дальней переборки записывающую аппаратуру.

– Капитан, похоже, я знаю, что они делают! – воскликнул Ари. – Те двое, что помельче, тянут нас к своему более крупному товарищу.

– Так, по-вашему, эти твари обладают интеллектом?

– Смотрите! – закричала Линда, показав на иллюминатор.

Барри увидел надвигающуюся на них зловещую тень:

– Это «Бентос»…

– У нас нет времени на стыковку, – предупредил Ари. – Передай на «Бентос», чтобы срочно открыли двери ангара…

– У них уйдет пять минут на то, чтобы заполнить камеру водой! – закричала Линда.

Пилот схватил рацию:

– СОС… СОС… «Бентос», это «Протей», прошу срочно открыть двери ангара…

– «Протей», следуйте в стыковочную зону…

– Черт бы вас всех побрал! Быстро открывайте проклятые двери!

Ари, который пытался удержать на месте заклепки, неожиданно почувствовал, как металл заходил ходуном под его вспотевшими ладонями.

– Уж не знаю, что это за твари, но они оторвали целую секцию обшивки…

Кабину наполнил свистящий звук.

– Что это? – прошептал руководитель группы.

– Капитан! – заорал Ари. – Третья тварь…

Что-то с силой обрушилось на нос судна, Линда с Эллисом повалились на пол. Барри Лис перелетел через пульт управления, врезавшись головой в иллюминатор. По лбу ручьем потекла кровь. Вытерев кровь, он в ужасе отпрянул.

В стекло смотрел светящийся багровый глаз.

Ари продолжал судорожно удерживать громыхающий над головой лист титановой обшивки. Он подумал об информации, которую пытался получить, но так и не сумел передать. Подумал о своей жене и детях, которых оставил во имя служебного долга.

Свистящий звук над головой прекратился. Пара искореженных заклепок влетела в кабину, словно автоматные пули.

Голова агента Моссада взорвалась раньше, чем заклепки долетели до пола.

Кошмар наяву

Мерцающий солнечный свет просачивался в серо-зеленые глубины. Джонас Тейлор нырнул в пустоту носовым обтекателем вперед, пытаясь выдохнуть, но горло горело огнем, а грудь сжимало, будто тисками. Он широко открыл глаза, прижав ладони к лексановой капсуле.

Океан стал черным. Закладывая крутые виражи и вглядываясь в темноту, Джонас продолжил погружение в желоб.

Передние прожекторы подводного аппарата высветили вихревые облака сажи. Неожиданно из грязевого потока возник какой-то объект. Другая лексановая капсула. Внутри распростертое женское тело. Лицо окутано мраком, но Джонас узнал длинные черные волосы, струящиеся, точно шелковое покрывало. Затем мельком увидел пустые миндалевидные глаза… смотревшие сквозь него.

Терри…

Он прибавил скорость, но подводный аппарат, боровшийся со встречным течением, практически не двигался. Объятый ужасом, Джонас выкрикнул ее имя.

Внезапно в бурлящем потоке обломков за ее спиной возникло призрачное сияние. Черты лица Терри словно размылись, растворившись в этом неземном свете.

У Джонаса перехватило дыхание, когда он увидел голову Ангела. Жуткая пасть ощерилась в дьявольской ухмылке, обнажив розовые десны и ряды острых как бритва треугольных зубов.

Джонас попытался закричать, но не смог издать ни звука.

Неожиданно Терри распахнула глаза. В ее взгляде Джонас заметил проблеск узнавания… и страх.

– Джонас, – прошептала она, и в этот момент монстр целиком заглотил капсулу.

– Джонас.

– Нет! – Джонас рывком сел на кровати, грудь тяжело вздымалась, руки тряслись.

– Милый, все хорошо, хорошо. – Терри гладила мужа по волосам, ее сердце билось в такт его учащенному дыханию.

Утреннее солнце пробивалось сквозь деревянные ставни, освещая знакомую спальню и помогая Джонасу стряхнуть наваждение. Он повернулся и поцеловал руку Терри.

– Ты в порядке? – спросила она, и Джонас кивнул, пытаясь вернуть себе дар речи. – Неужели тот самый сон? О возвращении в Марианскую впадину?

– Да. – Джонас снова откинулся на спину, позволив жене использовать его грудь вместо подушки.

Он гладил ее длинные шелковистые волосы, затем его рука легла ей на поясницу, скользнув чуть ниже, на обнаженную гладкую попку.

– Тебе не становится лучше, – сказала Терри. – Нужно обратиться к доктору Уишнову, а не то в один прекрасный день ты доведешь меня до инфаркта.

– Нервное расстройство, вызванное посттравматическим стрессом. Я уже заранее знаю, что он скажет. А еще он скажет, что мне нужно уходить из Института Танаки.

– Возможно, это единственный выход. Четыре года изучать этого монстра – тут у любого поедет крыша, особенно если учесть, через что тебе пришлось пройти.

Раздался телефонный звонок, и они, словно сговорившись, вздрогнули.

– Похоже, мы с тобой оба на грани нервного срыва, – улыбнулся Джонас.

Терри перекатилась через мужа, прижавшись к нему обнаженным телом:

– Не отвечай.

Обняв жену, Джонас пробежался руками по ее груди.

Телефон упрямо продолжал звонить.

– Черт бы их всех побрал! – Джонас схватил трубку. – Да?

– Док, это Мэнни. Простите за беспокойство, но мне кажется, вам следует вернуться в лагуну.

Беспокойство, звучавшее в голосе ассистента, заставило Джонаса сесть на кровати.

– В чем проблема?

– Это Ангел. Она немного взвинчена. Пожалуй, вам лучше приехать.

У Джонаса екнуло сердце.

– Буду через двадцать минут. – Повесив трубку, он вскочил с постели и принялся одеваться.

– Джонас, что случилось?

Он повернулся к Терри:

– Мэнни говорит, с самкой что-то не так. Мне надо идти…

– Милый, расслабься. Может, тебе сперва стоит поесть? У тебя такой вид, что краше в гроб кладут.

К удивлению Терри, Джонас, перестав одеваться, присел на кровать и обнял жену.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Джонас, я тоже тебя люблю. Скажи мне, что не так? Я чувствую, как у тебя дрожат руки.

– Сам не знаю. Быть может, у меня дежавю, словно мой самый страшный ночной кошмар неожиданно стал явью.

Прошло одиннадцать лет с тех пор, как Джонас Тейлор впервые столкнулся с Carcharodon megalodon – свирепейшим хищником из всех когда-либо обитавших на планете. Тогда Джонас, будучи пилотом глубоководного обитаемого аппарата ВМС США «Си клиф» с двумя учеными на борту, спустился на глубину семь миль в Марианскую впадину, самый глубокий желоб на Земле. Было сделано три погружения, проводившихся под грифом «Секретно», и во время последнего из них уставший до изнеможения гидронавт внезапно увидел, как в черных, точно деготь, водах возникло неземное белое свечение. Завороженный тем, что он принял за аберрацию сознания, Джонас не на шутку испугался, когда из глубин начала подниматься гигантская светящаяся голова шестидесятифутовой большой белой акулы, демонстрировавшей в дьявольской ухмылке семидюймовые зубы.

Джонаса обуял первобытный страх, и это навсегда изменило его жизнь. Наплевав на протокол, он сбросил балласт и стремительно поднял «Си клиф» на поверхность. Слишком быстрое всплытие привело к разгерметизации аппарата. Оба находившихся на борту ученых погибли, и на этом карьера Джонаса как гидронавта бесславно закончилась. По крайней мере, тогда он считал именно так.

Следующие семь лет Джонас жил, одержимый идеей доказать всему миру, что такая акула действительно существует. Вернувшись в университет, он получил степень в области палеобиологии, причем средства к существованию обеспечивала тогда его первая жена. Исследование таинственного исчезновения мегалодона как вида привело к созданию противоречивой теории, обоснованию которой было посвящено несколько публикаций. Джонас выдвинул предположение, что доисторической белой акуле пришлось мигрировать в более теплые абиссальные воды Марианской впадины из-за резкого понижения температуры поверхности океана во время последнего ледникового периода. Несмотря на строгое научное обоснование сделанных выводов, коллеги сочли исследования Джонаса пустыми домыслами, и в результате большинство институтов отказали ему в публикации.

Четыре года спустя Масао Танака, старый друг и учитель Джонаса, предложил ему снова спуститься в Марианскую впадину. Танаку, основателя Океанографического института, не интересовали ни теории Джонаса относительно возможности существования мегалодона, ни сам мегалодон. На самом деле Масао создавал рукотворную лагуну на побережье Монтерея – искусственную среду обитания для изучения китов. Для привлечения дополнительного финансирования проекта Масао организовал совместное предприятие с правительством Японии с целью развертывания на дне Марианской впадины системы морских станций раннего предупреждения о сейсмической активности (ЮНИС). Но некоторые элементы системы вышли из строя, и Масао потребовалась помощь Джонаса для их подъема наверх. Поначалу Джонас отказался, поскольку не смог заглянуть в глаза своим страхам. Но после того как его первый брак затрещал по всем швам, а карьера покатилась под откос, бывший пилот глубоководных аппаратов решил воспользоваться предоставившейся возможностью, чтобы начать жизнь с чистого листа.

А еще там была Терри.

Единственная дочь Масао Танаки была очень красивой и очень строптивой. Если бы Джонас отказался сопровождать сына Масао для выполнения стоявшей перед ним задачи, Терри без колебаний совершила бы погружение. Таким образом, Джонас все же спустился во впадину, но на этот раз в одноместном глубоководном аппарате. И по жестокой прихоти судьбы Джонас снова столкнулся с самой страшной на Земле машиной для убийств. Чудовищные челюсти самца мегалодона оборвали жизнь сына Танаки, а беременная подруга самца сумела подняться из подводного чистилища на поверхность океана. История закончилась тем, что Джонасу пришлось убить доисторическую акулу, которую он собирался спасти; проявленный им героизм вошел в легенду. Некогда объект насмешек и презрения коллег, Джонас в одночасье взлетел на вершину карьерной лестницы, став национальной знаменитостью. Человек, который вырезал сердце мега. Ток-шоу, специальные выпуски телепередач, репортеры, – казалось, все хотели приобщиться к событию, а также посмотреть на детеныша мегалодона – новорожденную самку, которую поместили в лагуну Танаки.

Джонас женился на Терри. Масао сделал своего новоиспеченного зятя партнером, и год спустя самый популярный в мире живой экспонат стал доступен для обозрения в Монтерее.

Но слава недолговечна: чем выше поднимешься, тем больнее падать. Через восемь месяцев после открытия лагуны Джонасу и Институту Танаки предъявили коллективный иск на 200 миллионов долларов от безутешных родственников тех, кто нашел смерть в жутких челюстях мегалодона. Терри была на четвертом месяце беременности, когда начался судебный процесс. Ажиотаж средств массовой информации оказался не меньше, чем во время суда над О. Джей Симпсоном.

– Профессор Тейлор, не могли бы вы объяснить суду, почему пошли на такой риск, попытавшись поймать существо, которое, как мы слышали, является самым опасным хищником за всю историю нашей планеты?

– У нас были возможности нейтрализовать мегалодона с целью его дальнейшего изучения.

– А скажите, профессор Тейлор, когда вам удалось усыпить монстра и опутать его сетью, вам не приходила в голову мысль убить его?

– Нет. У нас все было под контролем. Мы не видели оснований…

– Не видели оснований? Ну а если называть вещи своими именами, не будет ли честнее сказать, что, принимая решение не убивать монстра, вы и Институт Танаки руководствовались чисто меркантильными интересами? Деньги, профессор. Все сводится исключительно к деньгам. Так ведь? Вы просто решили не резать курицу, несущую золотые яйца. И ваша жадность стоила невинным людям жизни. А теперь отродье этой твари, лишившей моих клиентов дорогих и близких им людей, приносит Институту Танаки многомиллионные барыши. Профессор, вам не кажется, что у вас несколько странное представление о справедливости?

В результате жюри присяжных вынесло решение о компенсации ущерба на сумму, превзошедшую самые смелые ожидания. И когда суд вышестоящей инстанции отказал в удовлетворении апелляции, Институт Танаки оказался на грани банкротства. И тут совершенно неожиданно Японский центр морских наук и технологий (JAMSTEC), который в свое время и заманил Масао Танаку в Марианскую впадину, предложил институту выход из финансового тупика. Озабоченные усилением сейсмической активности вдоль зоны субдукции Филиппинской и Тихоокеанской тектонических плит, японцы во второй раз предложили Институту Танаки развернуть систему ЮНИС на дне Марианской впадины. Однако потенциальные риски, связанные с этим мероприятием, заставили Масао Танаку обратиться за помощью к энергетическому магнату, миллиардеру Бенедикту Сингеру, который уже практически создал собственную флотилию глубоководных аппаратов с целью изучения подводных впадин планеты. Было учреждено партнерство, и Масао для выполнения контракта с JAMSTEC и сохранения лагуны как аттракциона для зрителей пришлось уступить контрольный пакет акций своего любимого детища, а именно Института Танаки.

Джонас проехал мимо огромного билборда с рекламой мега: «ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА АНГЕЛА – САМУЮ СТРАШНУЮ НА ЗЕМЛЕ МАШИНУ ДЛЯ УБИЙСТВ». Свернув на подъездную дорожку для служащих, Джонас помахал охраннику и остановился на парковке. Со стороны открытой арены неслась настойчивая барабанная дробь, усиленная громкоговорителями. Он проверил время: десять часов, шоу должно было вот-вот начаться.

Если смотреть на рукотворную лагуну Танаки сверху, то она напоминала бетонный амфитеатр с овальным озером в центре. Этот гигантский аквариум соединялся с Тихим океаном каналом глубиной восемьдесят и длиной тысячу футов, расположенным в центральной части западной стены лагуны. Выход в океан из канала, представлявшего собой две параллельные бетонные стенки, перекрывался массивными раздвижными воротами из особо прочной стали, которые отрезали звезде аттракциона путь к побегу.

Когда Джонас вошел на стадион, рассчитанный на десять тысяч мест, он увидел, что возбужденная толпа зрителей внезапно притихла. Все взгляды, объективы всех камер были устремлены на южную часть океанариума, где на толстой цепи огромной крановой лебедки висела пятисотфунтовая обезглавленная бычья туша. А где-то в лагуне глубиной три четверти мили притаилась Ангел – гигантская акула, за встречу с которой зрители заплатили, как за театральный билет. Долгожданный момент должен был вот-вот наступить. Ангелу уже подали завтрак.

Джонас прошел по проходу амфитеатра к бетонной платформе, на которой стояла стальная лебедка. Задрав голову, он увидел, что его помощник Мэнни Васкес уже спускает бычью тушу на безмятежную поверхность голубой воды.

Под бетонной платформой находилась стальная дверь с надписью: «Только для уполномоченных сотрудников». Стальная пластина, закрывающая механизм запирания, была частично отогнута. Чертовы ребятишки… Взяв себе на заметку починить замок, Джонас отпер дверь и оказался на пропитанной испарениями лестничной площадке. Дверь с шумом захлопнулась.

Джонас вдохнул знакомый сырой воздух, дал возможность глазам привыкнуть к полумраку, а затем медленно спустился на два пролета вниз. По мере углубления в недра технических помещений барабанная дробь в стиле обрядов вуду становилась все слабее.

Лестница заканчивалась подземным полукруглым коридором, огибавшим южную часть огромного бассейна. Темный проход освещали призрачные сине-зеленые отблески. Медленно направившись к источнику света, Джонас очутился перед окнами океанариума высотой пятнадцать футов, сделанными из шестидюймового лексана.

Спустившись на тридцать футов ниже поверхности земли, Джонас любовался прозрачными голубыми водами рукотворной лагуны. Подняв глаза, он увидел недавно повешенную табличку: «Опасная зона. Никаких движений в присутствии мегалодона».

Джонас прижал ладонь к лексану. Холодная поверхность дрожала от глухих ударов, призывающих мегалодона на завтрак. Капли алой крови от висевшей на цепи туши кругами расплывались по воде.

Джонас вцепился в перила.

А тем временем в глубоких водах канала, соединяющего лагуну с океаном, мегалодон, зачарованно мотая из стороны в сторону белоснежной треугольной головой размером с небольшой дом, терся коническим рылом о стальные ворота. И когда приливные океанские воды проникали сквозь отверстия в воротах, мегалодон втягивал носовой капсулой аромат океана. За много миль отсюда стадо китов мигрировало на север вдоль калифорнийского побережья. И семидесятидвухфутовая доисторическая большая белая акула остро чувствовала их сладкие, пряные запахи.

Низкие басовые ноты подводной акустической системы усилились, возбуждая чувствительные клетки боковой линии самки. Эти раскатистые звуки означали еду. Самка отвернулась от ворот и поплыла назад, стараясь держаться поближе к дну, чтобы избежать электрических полей от системы труб, расположенной в верхнем сегменте внутренней части опорной стены. Пожалуй, только это одно и мешало мастодонту массой шестьдесят две тысячи фунтов просто взять и выпрыгнуть из канала.

И вот спокойствие зеркальных вод лагуны нарушила мощная приливная волна. Толпа загудела. Десять тысяч сердец одновременно затрепетали, когда лазурную поверхность взрезал семифутовый спинной плавник цвета слоновой кости. Скрытый под водой левиафан поднимал волны высотой четырнадцать футов, которые с силой обрушивались на восточную стену бассейна.

Плавник внезапно исчез. Акула, опустившись вниз, начала описывать круги.

Зрители дружно ахнули.

– Дамы и господа, поздоровайтесь с Ангелом, нашим собственным белым Ангелом Смерти.

Раздался пронзительный свистящий звук – монстр выпрыгнул из воды. Чудовищные челюсти, словно в замедленной съемке, вытянулись вперед на десять футов, толпа возбужденно зароптала. В какой-то леденящий душу момент верхняя часть туловища монстра, опровергая законы гравитации, зависла над водой, после чего он за один присест заглотил тушу.

А-рама заскрипела, согнувшись под тяжестью мегалодона, мотавшего огромной головой в попытке стащить тушу со стального держателя. На защищающее зрителей плексигласовое ограждение обрушилась гигантская волна розовой пены. Но вот доисторический хищник получил долгожданный приз, и стальная рама выпрямилась.

Толпа с замиранием сердца смотрела, как белое чудовище скользнуло обратно в бассейн и ушло на глубину. Пустой держатель качался на толстой цепи, после стремительного натиска монстра стальные фермы А-рамы продолжали резонировать, словно гигантский камертон.

Среди плавающих во вспененной воде кровавых ошметков Джонас разглядел призрачно-белое брюхо акулы, переваривавшей завтрак. Яростные сокращения челюстных мышц, словно круги на воде, распространялись вниз: от жаберных щелей до нижней части туловища. От поднятых насыщающимся монстром волн дрожали в рамах лексановые листы. Джонас со священным ужасом смотрел на огромную самку, превзошедшую свою покойную родительницу. Насыщенные кислородом поверхностные воды, в которых с раннего детства обитала новорожденная самка, сказались на ее размерах и на ее ненасытном аппетите. Так же как и у матери, белая шкура самки люминесцировала – адаптационный механизм, приобретенный ее далекими предками, чтобы приманивать добычу в вечной темноте Марианской впадины.

Как завороженный, Джонас смотрел на свой ставший явью ночной кошмар. Акула проглотила последний кусок, и взгляд ее бездушных серых глаз застыл.

Висевший на стене красный телефон внезапно зазвонил. Джонас снял трубку.

Почувствовав движение, мегалодон выгнул спину. Затем бросился вперед и прижался рылом к прозрачному лексану, словно желая заглянуть внутрь.

Джонас оцепенел. Он еще никогда не видел самку такой возбужденной.

– Алло, док? Вы там?

Холодный пот прошиб Джонаса, когда Ангел, уставившись на него, еще сильнее прижала морду к подводному окну. Лексан начал выгибаться.

Джонас вспомнил слова инженера по эксплуатации. Выгибание – это нормально. Упругие пластины при выгибании становятся только прочнее. А если лексан в окнах начнет дрожать, то двери и наружный коридор автоматически наглухо закроются.

Ангел уперлась массивной головой в окно. Затянутый катарактной пленкой серый глаз сфокусировался на Джонасе, и его охватил необъяснимый страх. А что, если инженер ошибался? Ведь, как ни крути, изначально бассейн проектировался для китов.

Мег повернулся и исчез в лагуне, направившись обратно к каналу.

Джонас облегченно выдохнул, но руки и ноги продолжали предательски дрожать. Он прислонился к стене, пытаясь уяснить для себя, что произошло.

– Док, вы там?

– Да, Мэнни. Боже, теперь я понимаю, о чем ты хотел сказать, когда говорил, что наша девочка немножко взвинчена.

Покинув подводную смотровую зону, Джонас направился через открытый амфитеатр в административное крыло. Он не стал ждать лифта, а ринулся вверх по лестнице, перемахивая сразу через три ступеньки, и ворвался через двустворчатую дверь в главную диспетчерскую лагуны.

Мэнни Васкес нависал над двумя диспетчерами, сидевшими за компьютеризованным пультом управления. Отсюда операторы могли наблюдать за окружающей средой лагуны, за электроникой, безопасностью и звуковой системой. Над пультом управления было установлено шесть объединенных мониторов.

Мэнни показал на подводную картинку, появившуюся на одном из мониторов. Джонас увидел очертание огромных стальных двустворчатых ворот, наглухо запиравших канал от Тихого океана.

– Ну и что я тут должен увидеть?

– Наберитесь терпения.

Джонас уставился в монитор. Прошла минута, затем белая тень промелькнула перед камерой, ринувшись к воротам, словно гигантская фура, со скоростью свыше ста футов в секунду. Голова левиафана с размаху стукнулась о наглухо закрытые двустворчатые ворота, отчего телевизионная картинка неистово задергалась.

– Господи, она атакует ворота!

– Док, – кивнул Мэнни, – все ясно как день. Ваша рыбка рвется на волю.

Приготовления

Океанографический институт Танаки

Садия Клеффнер подошла к панорамному окну офиса и рывком подняла венецианские жалюзи, открыв вид на мерцающую поверхность лагуны, расположенной тремя этажами ниже. Вернувшись в комнату, она бросила пристальный взгляд на шефа:

– Профессор Тейлор, вы в порядке?

Джонас оторвался от своей работы:

– Да. А в чем дело?

– У вас под глазами тени.

– Я просто устал. И, будьте так любезны, вызовите Мака. Мне нужно с ним переговорить. Прямо сейчас.

– Будет сделано, босс. – Секретарша закрыла за собой дверь.

Джеймс Макрейдс без приглашения влетел в офис десятью минутами позже. Крепкого телосложения, ростом чуть меньше шести футов четырех дюймов, бывший вертолетчик ВМС, которому уже стукнул пятьдесят один год, производил впечатление бравого служаки. Хотя по иронии судьбы он решил накачать мускулы и начать постоянно бриться именно тогда, когда его вышвырнули с действительной службы.

Мак с ходу растянулся на диване Джонаса:

– Ты меня вызывал?

– Мак, у нас проблема. Ангел пыталась вырваться из канала. Она все утро билась головой о ворота.

– И что тебе от меня нужно?

– Я заканчиваю составлять предложение. Хочу, чтобы «Геотек» усилил ворота. То, о чем мы с тобой говорили несколько лет назад.

– Во сколько нам все это обойдется?

– Примерно в три миллиона. Придется закрыться и на десять дней усыпить мега.

– Селеста на это не пойдет. Ей глубоко плевать на безопасность, да и вообще на наш институт. Бенедикт сделал ее исполнительным директором больше года назад. Ну и сколько раз за это время она соизволила осчастливить нас своим присутствием?

– Тогда придется взять ситуацию в собственные руки.

– Типа того, о чем мы говорили в прошлом году? – ухмыльнулся Мак. – Время не ждет.

– И когда ты подготовишь все необходимое?

– Прямо сейчас напрягу одного другана. С передатчиком проблем не будет. Ну и на оружие уйдет неделя-другая.

Разговор прервал голос из интеркома:

– Профессор, Масао ждет вас в своем кабинете. Прямо сейчас.

Джонас направился к двери:

– Я поговорю с Масао насчет мега. Но все остальное строго между нами.

Когда Джонас вошел в кабинет, Масао Танака в третий раз перечитывал полученный факс.

– Доброе утро, Джонас. Присаживайся. – Голос у Масао был мрачным.

– Что случилось?

– Я только что получил сообщение от Бенедикта Сингера. В Марианской впадине взорвался «Протей». Погибли четыре человека. – (Джонас похолодел.) – Сингер настаивает на том, чтобы ты немедленно встретился с ним на борту «Голиафа». Он посылает за тобой частный самолет, который доставит тебя на Гуам. А там пересядешь на вертолет.

– Масао, я не могу… Мне нельзя уезжать. У нас у самих здесь чрезвычайное происшествие. Мег пытается вырваться на свободу.

– Ты уверен? – Масао тяжело вздохнул. – Мне казалось, мы разобрались с этим вопросом в прошлом году. Как только сезон миграции китов на север закончится, самка сразу успокоится.

– Она здорово выросла за этот год. Пора запечатать ворота намертво.

– А когда ты планируешь их осмотреть?

– Завтра утром.

Масао закрыл глаза, впав в задумчивость.

– Джонас, сегодня утром звонил Цукамото. JAMSTEC настаивает на том, чтобы мы провели собственное расследование инцидента с «Протеем». В частности, они потребовали, чтобы ты отправился на «Голиаф» и проанализировал записи данных гидролокаторов. Если нам не удастся вовремя сдать отчет, наш контракт по развертыванию системы ЮНИС будет разорван.

– Господи!

Масао открыл глаза:

– Теперь ты понимаешь всю важность своей миссии? Я могу на тебя рассчитывать?

– Похоже, JAMSTEC хочет использовать меня в качестве пилота глубоководных аппаратов, но за каким чертом я понадобился Бенедикту Сингеру?

– Понятия не имею. Однако он славится некоторой эксцентричностью. Думаю, лучше не спрашивать.

Джонас решительно покачал головой:

– Масао, я не могу уехать. Не сейчас.

– Джонас, речь идет не о погружении. А всего лишь о том, чтобы встретиться с Сингером на борту «Голиафа» и проанализировать судовые данные.

– Знаю. И тем не менее не могу уехать.

– Надеюсь, ты понимаешь, что ставишь меня в крайне неловкое положение?

Джонас посмотрел Масао прямо в глаза:

– Понимаю.

Обойдя свой стол, Масао обнял зятя за плечи:

– Тебя, наверное, смущает приглашение Бенедикта. Терри рассказала мне о твоих ночных кошмарах. Пора перестать жить в постоянном страхе.

Джонас почувствовал, что начинает потихоньку закипать. Он подошел к панорамному окну с видом на лагуну и поднял жалюзи:

– Так ты хочешь, чтобы я перестал жить в постоянном страхе?! Тогда давай осушим лагуну и убьем проклятого монстра, прежде чем ему удастся улизнуть. Сделай это – и я сразу же начну спать гораздо спокойнее.

– Убийство акулы не решит проблемы, – грустно покачал головой Масао. – Демоны, преследующие тебя в ночных кошмарах, они – из твоего прошлого. И чем раньше ты это поймешь, тем быстрее наладишь жизнь. – Масао вернулся за письменный стол. – Ладно, коли ты отказываешься ехать, мне ничего не остается, как отправиться туда вместо тебя.

– Прости, Масао, – кивнул Джонас, закрыв за собой дверь.

Масао молча проводил зятя взглядом.

Час спустя, когда Джонас уже ехал на юг по автостраде вдоль Тихоокеанского побережья, разговор с Масао по-прежнему не выходил у него из головы. За последние четыре года Джонасу поступило не меньше десятка предложений вернуться в Марианскую впадину. Кто-то предлагал ему пилотировать глубоководный аппарат, кто-то – сняться в документальном фильме на борту надводного судна. Джонас категорически отказался.

Учитывая то, через что ему пришлось пройти, никому даже в голову не приходило осуждать его. И все же природа страхов Джонаса лежала куда глубже. Психиатры оказались не в состоянии умерить его страхи, а лекарства и лечение гипнозом не смогли прекратить ночные кошмары. Фобии распространялись даже на такую элементарную вещь, как просьба Бенедикта Сингера встретиться на борту надводного судна. Впрочем, правда лежала прямо на поверхности: Джонас Тейлор был глубоко убежден, что ему суждено погибнуть в Марианской впадине. А поскольку жизнь и так не баловала Джонаса, у него не было ни малейшего желания проверять свою теорию на практике.

Свернув на подъездную дорожку, Джонас с удивлением обнаружил стоявшее перед домом такси. Вышедший из входной двери таксист нес два чемодана.

Проскочив мимо таксиста, Джонас столкнулся на пороге с Терри.

– Терри, в чем дело? Куда ты собралась?

– Только не расстраивайся…

– Расстраиваться?

– Я еду с Масао на встречу с Бенедиктом Сингером.

Уже во второй раз за сегодняшний день Джонас почувствовал смутную тревогу.

– Терри, послушай. Я не хочу, чтобы ты туда ехала. Ну пожалуйста… Может, мы сперва хотя бы это обсудим?

– А что тут обсуждать? Ты сказал отцу, что категорически отказываешься ехать. И это при всем при том, что Бенедикт Сингер настаивал именно на встрече с тобой.

Джонас уловил сердитые нотки в голосе жены.

– А твой отец, случайно, не упоминал, почему я не могу поехать?

– Да, я в курсе. Но я тоже считаю, что ты слишком остро реагируешь. В прошлом году мы все это уже проходили. Акула с неделю билась головой в ворота, а затем успокоилась. Вот что я тебе скажу, Джонас. Я здорово в тебе разочаровалась. Ты ведь отлично знаешь, что папа слишком стар, чтобы совершать подобные путешествия в одиночку. Где твое чувство долга? Ведь отец всегда относился к тебе, как к родному сыну.

– Чувство долга?! – разозлился Джонас. – Позволь кое-что сказать. Так вот, я остался в его институте исключительно из чувства долга.

– Что все это значит?

– А то, что я давным-давно собирался покинуть институт и застрял там только потому, что Ангел стала слишком большой, чтобы с ней можно было справиться. Что, по-твоему, со мной будет, если в один прекрасный день Ангел вырвется на волю? Лагуна недостаточно укреплена, чтобы и дальше удерживать акулу, поэтому нужно срочно что-то предпринять, прежде чем она удерет.

– Тогда тем более тебе следует слетать к Бенедикту Сингеру и обсудить с ним возникшую проблему. Ведь это и его акула.

– А что, если он со мной не согласится?

– Джонас, ты теперь ничего не решаешь. Хозяин мега – Сингер, а не ты.

– Тогда я убью акулу раньше, чем она сможет улизнуть. И пусть тогда Сингер предъявляет мне иск…

– Ты хочешь убить акулу? – вытаращилась на мужа Терри.

– Лучше так, чем… чем позволить ей вырваться на свободу.

– Джонас, ты сам не понимаешь, что говоришь. Твоя одержимость просто…

– Что – просто? Лишает меня рассудка? Продолжай, не стесняйся.

– Джонас, то, что ты боишься, – это нормально. Учитывая, через что тебе пришлось пройти.

– Меня пугает вовсе не смерть, а мысль о том, что могу тебя потерять. Мне снится, что ты во впадине. И появляется Ангел…

– Довольно! – Терри схватила мужа за плечи. – Джонас, информация к размышлению. Ты уже меня теряешь.

Для Джонаса это стало ударом ниже пояса.

– Что ты имеешь в виду?

Терри отвела глаза, прикидывая, стоит ли продолжать.

– Джонас, я чувствую себя несчастной. Мне кажется, мы отдаляемся друг от друга.

– Терри, я люблю тебя…

– Да, но ты больше времени проводишь с этой треклятой акулой, чем со мной. Что с нами случилось? Последние несколько лет были ужасными, и не только из-за потери ребенка. Даже когда мы вместе, мысленно ты все равно где-то далеко. Что я должна сделать, чтобы стать единственным существом женского пола в твоей жизни?

Джонас молчал, осмысливая слова жены.

– Ты права. Кому приятно оставаться рядом с человеком, который постоянно думает о смерти?

– Джонас, не то чтобы я тебя не любила… – Ее речь прервал нетерпеливый гудок такси, и Терри оглянулась. – Ладно, мне действительно пора…

Джонас схватил ее за руку:

– Терри, пожалуйста, не уезжай! Послушай, мне очень жаль. Я не хочу тебя терять. Но я могу измениться. Только скажи, что мне делать – и я это сделаю.

Терри смахнула слезу:

– Для начала запишись на прием к психиатру.

– Договорились. Запишусь прямо сейчас. А что еще?

– По-моему, тебе пора сменить карьеру. Одиннадцать лет изучения этих монстров – более чем достаточно!

– Согласен. Я уволюсь из института. Только дай мне удостовериться, что мег не вырвется.

Терри отстранилась:

– Черт бы тебя побрал, Джонас! Ты безнадежен. Тебе это известно? – Протиснувшись мимо мужа, Терри прошла к такси.

– Терри, погоди!

– Все, разговор закончен. Я опаздываю на самолет.

Джонас бросился за ней:

– Обещай хотя бы, что останешься на борту «Голиафа».

– Отвяжись! Ступай поиграй со своим Ангелом…

Джонас схватил Терри за плечо, развернув лицом к себе:

– Терри, пожалуйста…

Она обожгла его гневным взглядом:

– Отлично! Обещаю, что не стану спускаться с Сингером в чертову Марианскую впадину. Если ты так обо мне беспокоишься, то мог бы поехать со мной.

– Не могу. Не сейчас. Не в этот раз…

Таксист, погудев, громко крикнул:

– Вы в порядке, мисс?

– Отлично! – Терри вырвала руку и, не оглядываясь, села на заднее сиденье.

Бенедикт

Западная часть Тихого океана

13° с. ш., 143° в. д.

Терри Тейлор прошла в хвостовой отсек вертолета «Сикорский AS-61», где Масао лежал, вытянувшись на двух сиденьях.

– Папа, вот, попей! – Терри протянула отцу банку имбирного эля. – Ну как, тебе уже лучше?

– Немножко. Ненавижу летать на этих штуках. Когда мы прибудем на «Голиаф»?

– Второй пилот говорит, через пятнадцать минут.

– Похоже, я сегодня не слишком веселый попутчик, а?

– Все нормально. Тебе нужно было отдохнуть, а мне подумать.

– Не стоит очень строго судить Джонаса. Жизнь и так изрядно потрепала его.

– Как и всех нас.

– Ему нужна твоя любовь и поддержка.

– Я действительно его люблю. Хотя не знаю, надолго ли меня хватит. Хорошо, что ты пригласил меня с собой. Думаю, нам с Джонасом нужно отдохнуть друг от друга.

Масао горестно покачал головой:

– Кстати, на борту «Голиафа» будет Селеста.

– Господи, а я так надеялась хоть немножко расслабиться! – застонала Терри.

– Тебе не нравится эта женщина?

– Терпеть ее не могу. И эта ее манера выпендриваться! Словно двадцать четыре часа в сутки она работает на камеру. С сотрудниками обращается как с последним дерьмом и заигрывает с каждым встречным мужиком.

– Включая Джонаса. Я понял.

– С Джонасом даже больше, чем с остальными. Не понимаю, почему Бенедикт назначил эту русскую проститутку исполнительным директором института!

– Бенедикт считает ее своей протеже, – улыбнулся Масао.

– Уж не знаю, кем она там ему приходится, но я терпеть не могу этих пергидролизных блондинок.

– По-моему, будет лучше для всех, если ты сделаешь над собой усилие и постараешься с ней поладить.

– Это унизительно.

– А ты попробуй. Ради меня.

– Ладно. Попробую. – Терри посмотрела в окно на зеркальную поверхность Тихого океана. – Знаешь, на самом деле мне не терпится встретиться с Бенедиктом. А что он из себя представляет?

– Бенедикт? Блестящий человек, настоящий европеец. Очень богатый и могущественный, к тому же талантливый манипулятор. В совершенстве владеет десятком языков, но предпочитает сыпать латинскими и французскими крылатыми выражениями. Лично я нахожу его немного эксцентричным и самовлюбленным. Этаким краснобаем. Некоторые считают его чокнутым. Терри, мы должны проявить максимум такта и дипломатичности. Мы не можем позволить себе настраивать его против нас, впрочем, так же как и игнорировать требования японцев.

– А как, по-твоему, он отреагирует, когда узнает, что JAMSTEC угрожает разорвать наш контракт, если мы откажемся расследовать инцидент с «Протеем»?

– Зависит от нас. Реакция человека нередко обусловлена тем, под каким соусом будет подана нужная информация.

Вертолет начал резко снижаться. Терри снова выглянула в окно и увидела прямо под собой огромный серый военный корабль.

«Голиаф» был списанным советским ракетным крейсером класса «Киров», пожертвованным правительством России компании «Геотек» в рамках двадцатилетнего контракта, направленного на развитие и предоставление альтернативных источников энергии. Название корабля вполне соответствовало его характеристикам: длина 813 футов и ширина 91 фут. «Голиаф» был самым большим научно-исследовательским судном в мире.

Оснащенный гибридной силовой установкой, «Голиаф» мог использовать два паровых котла и атомный реактор, которые приводили в действие два набора турбин и сдвоенные винты. При снятом боевом вооружении «Голиаф» развивал скорость тридцать три узла. Но что самое важное, размеры корабля позволяли ему транспортировать и разворачивать «Бентос» – гигантскую глубоководную лабораторию «Геотека».

«Сикорский», дважды подпрыгнув, приземлился на вертолетной площадке. Терри вышла из вертолета вслед за отцом и вторым пилотом. На корме их встречала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ослепительная платиновая блондинка лет тридцати. Белый купальный костюм, подчеркивавший бронзовый загар, облегал ее спортивную фигуру, точно вторая кожа. Длинные волосы развевались на ветру, открывая высокие славянские скулы.

– Вы опоздали, – громко сказала Селеста второму пилоту, пытаясь перекричать шум ветра.

– Погодные условия…

– Не пудри мне мозги. Просто ты слишком поздно вылетел с Гуама. Отнеси их вещи в гостевые каюты и спускайся в кают-компанию. Даю тебе тридцать минут на то, чтобы поесть. И сразу обратно.

– Сегодня вечером?

Селеста, повернувшись спиной к пилоту, обратилась к Масао:

– Добрый день, мистер Танака. Мы вас не ждали. А где Джонас Тейлор?

– Послал вместо себя свою прекрасную половину, – заявила Терри.

Глаза Селесты сердито блеснули.

– Бенедикт настаивал на Джонасе. Это не есть хорошо.

– Мегалодон снова атакует ворота, – сказал Масао. – Поэтому Джонас не хочет оставлять институт. Он попросил нас доложить вам о составленном им специальном предложении.

– Отлично. Бенедикт уже ждет вас в своей каюте.

Не дожидаясь ответа, Селеста направилась в сторону серых нагромождений палуб и ощетинившихся антеннами башен.

Масао уставился на две пустые платформы, расположенные по обеим сторонам палубы:

– Селеста, не могли бы вы объяснить, что это такое?

Не оборачиваясь, Селеста ответила:

– В свое время они использовались для двух стомиллиметровых зенитных пушек. Русские сняли все системы вооружения, но до этого корабль был злобной сучарой.

«Прямо как ты», – подумала Терри.

Селеста провела их вверх по трапу на вторую палубу, а оттуда – внутрь корабля. Пройдя по узкому стальному коридору к винтовой лестнице, они поднялись еще на два пролета и оказались на палубе С.

– Начиная с этого места все, что вы видите, было отделано заново, – сказала Селеста.

В отличие от водонепроницаемых коридоров, по которым они прошли, палуба С была превращена в отделанный светлыми панелями широкий холл с полами, затянутыми темно-синим грязезащитным ковровым покрытием. Интерьер скорее подходил для офисного здания, чем для научно-исследовательского судна. Селеста прошла в конец холла. Постучав, она открыла двустворчатые двери из вишневого дерева и пригласила гостей внутрь.

Миллиардер Бенедикт Сингер сидел спиной к двери, над изголовьем замшевого коричневого кресла виднелась лишь макушка чисто выбритой головы. Терри с Масао сели на замшевый диван у стены в ожидании, когда исполнительный директор «Геотек индастриз» закончит переговоры по телефону на русском языке.

Бенедикт повесил трубку и встал поприветствовать гостей:

– Это вы, лорд Танака? Как поживаете?

– Хорошо. А вы?

– Пока еще не умер. Значит, уже хорошо. Но где профессор Тейлор? – Лицо Сингера на долю секунды исказилось от ярости.

– Не смог приехать. Он приносит свои искренние извинения. Это моя дочь…

– Прекрасная Терри Тейлор. Bonjour, madame. Я счастлив наконец-то познакомиться с вами. – Опомнившись, Бенедикт поклонился и поцеловал Терри руку. – Бенедикт Сингер, к вашим услугам.

Он улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Его эспаньолка цвета соли с перцем поползла к уголкам губ.

Терри посмотрела ему в глаза; взгляд этих неземных изумрудных глаз буквально приковывал к себе, не желая отпускать.

– Вас, наверное, удивляет необычный цвет моих глаз. Результат производственной травмы, полученной несколько лет назад. Приходится постоянно закрывать контактными линзами то, что некогда было голубыми зрачками. Мне нравится изумрудно-зеленый цвет. К сожалению, в результате несчастного случая я полностью лишился и ресниц, и бровей. – Сингер повернулся к Масао. – Обед подадут через час, но, полагаю, сперва нам стоит поговорить. Селеста, ты бы предложила нашим гостям чего-нибудь выпить. Быть может, красного вина? «Шатонёф-дю-Пап», тысяча девятьсот тридцать шестого года?

– Нет, спасибо, – покачал головой Масао.

– А я, пожалуй, не откажусь. – Терри ревниво проводила глазами Селесту, горделиво прошествовавшую к бару, словно для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою идеальную фигуру.

– Итак, друзья, давайте поговорим. Как вы, наверное, догадываетесь, мы все до сих пор в шоке от трагедии, произошедшей с «Протеем». Мы потеряли добрых друзей и ценных работников. Один из них был руководителем проекта. Нам будет его особенно не хватать.

– А у вас есть хоть какие-нибудь догадки, как это случилось? – спросил Масао.

– Последнее, что мы слышали, это слова пилота о пробоине в корпусе. По мнению Селесты, авария произошла по вине пилота, а отнюдь не из-за неполадок в работе подводного аппарата.

– Этот человек потерял самообладание, – презрительно бросила Селеста. – Запаниковал и врезался в «черный курильщик».

Бенедикт покачал головой:

– De mortuis nil nisi bonum, дорогая. О мертвых или хорошо, или ничего.

– Тогда я ничего не скажу. Но потеря «Протея» приведет к тому, что временные рамки проекта увеличатся более чем в два раза.

– К сожалению, Селеста права. В связи с потерей «Протея» «Прометею» и «Эпиметею» придется закончить геологическое обследование океанского ложа до того, как на дне Марианской впадины будет развернута система ЮНИС. Вот потому-то я и хотел вести разговор с вашим зятем, поскольку его опыт и умение уловить суть проблемы могли бы сэкономить нам уйму времени. И я очень надеюсь, что ваши друзья из Японского центра морских наук и технологий проявят должное понимание относительно задержки выполнения работ.

Масао прочистил горло:

– Несомненно, проявят, но только после того, как получат полный отчет об аварии.

Терри неожиданно заметила злобный блеск в голубых глазах Селесты.

– «Геотек» направил отчет через два дня после аварии. Чего им еще от нас нужно?

Масао предупреждающе поднял руку:

– Пожалуйста, не стреляйте в гонца! Это весьма щекотливый вопрос, который касается нас всех. Как вы знаете, район Марианской впадины является особой экономической зоной, находящейся под юрисдикцией Соединенных Штатов Америки. И только благодаря продолжающемуся сотрудничеству с JAMSTEC Институт Танаки получил разрешение на повторное исследование впадины.

Бенедикт порывисто встал с места:

– Масао, неужели вы специально пересекли Тихий океан, чтобы меня оскорблять? Моя организация инвестирует более миллиарда долларов в создание «Бентоса» и целого флота глубоководных аппаратов, чтобы человечество наконец преодолело последний заповедный рубеж этой планеты, а JAMSTEC при этом имеет наглость требовать, чтобы я присягнул ему на верность?! Возможно, нам стоит разорвать договор о создании совместного предприятия? Пока японцы будут ждать очередного непредсказанного землетрясения, «Геотек» займется исследованием других глубоководных впадин.

Масао отвел глаза:

– Бенедикт-сан, это вовсе не наша прихоть и не наше желание. Японцы высоко ценят вашу щедрость и предоставленные вами глубоководные аппараты для облегчения доступа в Марианскую впадину. Они нуждаются в развертывании системы ЮНИС, но прежде желают получить от нас более подробный отчет касательно инцидента. Руководство JAMSTEC, впрочем, так же как и я, меньше всего желает оскорбить вас или вашу великую компанию. И тем не менее если вы не удовлетворите просьбу JAMSTEC, то, к моему величайшему сожалению, мне придется сообщить об этом японцам, которые в таком случае непременно разорвут соглашение.

Бенедикт прошел к бару и налил себе очередной бокал вина:

– А что конкретно хочет от нас JAMSTEC?

– Исследовать поврежденный аппарат…

– Там, собственно, нечего исследовать, – заявила Селеста. – Аппарат взорвался. Обломки унесло течением.

«Она лжет, – подумала Терри. – Придонные течения не способны куда-либо отнести титановые обломки».

– Тогда они захотят изучить записи регистраторов «Бентоса» и «Голиафа», включая гидролокационные данные, полученные вашими буксируемыми станциями, – сказал Масао.

Бенедикт бросил взгляд на Селесту, но она лишь передернула плечами:

– На здоровье.

– Отлично, Масао. Дайте нам день или два, чтобы собрать весь массив полученных «Голиафом» данных. Мы не сможем спуститься на «Бентос» до прибытия «Прометея» и «Эпиметея».

– А когда их ждать? – поинтересовалась Терри.

– Не раньше конца недели, – ответил Бенедикт. – Естественно, вы наши гости и можете оставаться с нами столько, сколько пожелаете.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Масао.

– Ну а теперь, когда вопрос более-менее улажен, давайте поговорим об Ангеле. Насколько я понял со слов своей протеже, шоу по-прежнему пользуется спросом, а наш монстр продолжает расти.

– Ангел – потрясающее существо.

– Ваш зять, похоже, считает ее опасной даже в условиях лагуны, – заметила Селеста, помахав бумагой с предложением Джонаса. – Поэтому он просит «Геотек» потратить еще три миллиона долларов на укрепление ворот в канал.

– У Джонаса иногда бывают навязчивые идеи, – отозвалась Терри. – Ему пришлось немало пережить.

– Надеюсь, дома у него все в порядке? – улыбнулась Селеста.

– Лучше не бывает, – парировала Терри. – Спасибо, что спросила.

Бенедикт рассмеялся:

– Ох… Amor vincit omnia. Не так ли, Масао?

– Простите?

– Советую освежить вашу латынь, мой друг. – Бенедикт налил себе еще вина. – Любовь побеждает все.

Детская игра

Брюспорт-парк, штат Вашингтон

Пит Содерблом, смотритель «Морского мира», любовно похлопав Тутти по бугристой морде, встал во весь рост в восемнадцатиколесном грузовом трейлере, чтобы размять затекшие ноги.

– Эй, Энди, похоже, мы въезжаем в Брюспорт-парк.

Зоолог Эндрю Фурман продолжил прикреплять первую из двух радиометок к теленку серого кита весом девятнадцать тысяч фунтов и длиной тридцать один фут.

– Давно пора, – отозвался Эндрю. – Меня неслабо укачало еще два часа назад.

– Ты уж держись, в порту нас ожидает не меньше двух десятков фургончиков службы новостей, – сказал Пит. – Кстати, напомни мне прикрепить баннер «Морского мира» до того, как они начнут снимать.

– А ты видел футболки, которые «Анхойзер-Буш» [1] выпустила в честь сегодняшнего события? На груди фото Тутти, внизу подпись: «Помогите спасти китов». На спине логотип «Морского мира». Они хотят, чтобы мы раздали футболки первым двумстам посетителям.

– Скажи спасибо, что хоть не картинка с Тутти, лакающей упаковку пива.

Трейлер подъехал к подъемному крану в конце пристани. Катер береговой охраны, который должен был сопровождать отправку Тутти в открытое море, уже был на месте, и целая флотилия прогулочных судов ждала в ста ярдах от берега.

Пит увидел, что к трейлеру направляется коренастый мужчина в ветровке с эмблемой шоу «Сегодня» Эн-би-си.

– Привет, я Брайан Доддс. Кто из вас Пит Содерблом?

– К вашим услугам.

– Рад познакомиться, Пит. Тут вот какое дело. Я хочу провести съемку кита внутри трейлера, чтобы наши зрители могли посмотреть на… Как зовут кита?

– Тутти.

– Значит, Тутти. – Доддс записал имя. – Хорошо. В любом случае мы начнем снимать прямо сейчас и продолжим вплоть до того момента, когда ее выпустят на волю. Как далеко вы собираетесь отвезти китенка в море?

– Примерно на две мили.

– Отлично. Насколько мне известно, отсюда вы прямиком летите в Нью-Йорк, в нашу студию.

– Ага. Завтра мне предстоит дать интервью в прямом эфире Мэтту Лауэру. И должен сказать, я жутко нервничаю…

– Все будет отлично. Мэтт – грандиозный парень. А как насчет короткого предварительного интервью, чтобы я мог получить дополнительную информацию об истории спасательной операции? – Брайан просигналил оператору. – Не смотрите в камеру. Смотрите на меня. Ну что, готовы?

– Угу, наверное…

– Брайан Доддс, шоу «Сегодня» берет интервью у Питера Содерблома, смотрителя «Морского мира». Пит, как в целом проходит спасательная операция?

Пит, с трудом заставив себя не смотреть в объектив, начал говорить:

– Примерно четырнадцать месяцев назад Тутти, так мы назвали теленка, выбросилась на берег в пятнадцати милях к югу от этого места, в Оушен-Парке. Ей тогда было меньше одного месяца от роду, и ее состояние оставляло желать лучшего. Спасатели вместе с отдыхающими погрузили китенка в фургон и отвезли в наше отделение в Сиэтле.

– А какого она была размера, когда вы впервые увидели ее?

– Она весила всего полторы тысячи фунтов. На самом деле в «Морской мир» ее привезли в коматозном состоянии. К счастью, наши специалисты выходили Тутти. Буквально через несколько дней она уже начала есть. И с тех пор набирала по двадцать фунтов в день.

– А сколько она весит сейчас?

– Около десяти тысяч фунтов. А когда повзрослеет, то будет весить шестьдесят тысяч фунтов.

– Но зачем выпускать ее именно сейчас?

– Нам кажется, что она достаточно окрепла, да и время вполне подходящее. В течение ближайших месяцев тысячи серых китов начнут мигрировать вдоль Тихоокеанского побережья в Берингово море, где они привыкли кормиться летом. И если мы выпустим Тутти прямо сейчас, у нее будет шанс присоединиться к какому-нибудь стаду китов.

– Скажите, а ей не угрожает опасность?

– Если Тутти будет держаться стада, все будет в порядке. Остается надеяться, что она быстро научится самостоятельно добывать пищу и избегать китов-убийц. Мой помощник прямо сейчас прикрепляет к Тутти два дистанционных радиопередатчика, которые позволят нам следить за ней в течение нескольких месяцев.

– Это просто замечательно. Может, вы хотите еще что-нибудь добавить?

– Да, – смущенно сказал Пит. – Не могли бы вы проследить за тем, чтобы наш баннер остался в кадре, когда вы снова начнете снимать? Наши корпоративные спонсоры раскручивают кампанию «Назад к природе». Думаю, они хотят, чтобы Тутти стала новым Спадсом Маккензи [2].

Лагуна Танаки

Сумерки

На прибрежной стороне амфитеатра шестнадцатилетний парнишка Джейк Хоуэлл затянулся косячком, а затем передал его своему дружку Дэвиду Кейну. Подростки сидели на частном пляже, расположенном прямо за комплексом лагуны Танаки. А в пятидесяти ярдах к северу от них бетонная подпорная стена канала тянулась в сторону Тихого океана, словно наклонный съезд с автомагистрали.

– Коп…

Дэвид, поспешно зарывший косячок, когда за их спиной прошел охранник, не на шутку рассердился:

– Придурок, это вовсе не коп! Смотри, что я из-за тебя наделал…

Но Джейк, перекатившись на спину, в ответ только довольно заржал.

Охранник внезапно обернулся:

– Ребята, здесь нельзя находиться.

Джейк улыбнулся:

– Офицер, мы ждем родителей.

– А ну-ка двигайте отсюда, или мне самому придется вас сдвинуть с места.

Джейк поднялся, потирая средним пальцем чисто выбритый затылок. Подростки уныло поплелись мимо комплекса на юг; тем временем охранник уже скрылся из виду.

– Эй, придурки! – К ним бежал двоюродный брат Дэвида Дуг с ломиком в руках. – Погнали! Я выяснил, как попасть внутрь.

Багровые отблески заходящего солнца постепенно гасли за ярко освещенным амфитеатром. В открытое окно доносились крики толпы, усиливающиеся по мере того, как зажигались подводные огни бассейна, которые окрашивали темные воды лагуны в пронзительный сине-зеленый цвет.

Джонас повернулся к одному из техников:

– Она все еще в канале?

– Ага, но час назад прекратила биться в ворота. Должно быть, голова заболела.

Джонас поднес к глазам бинокль. Канал не был освещен, что лишало возможности разглядеть в воде мега. Тогда Джонас принялся наблюдать за тем, как Мэнни и еще один помощник прикрепляют к цепи А-рамы здоровущий кусок говядины.

Через несколько секунд уличные огни чуть притушили и послышалась глухая барабанная дробь; зрители мгновенно приросли к месту.

Мак сел возле Джонаса:

– Я переговорил со своим парнем. Передатчик будет у меня к завтрашнему утру. А вот и твоя рыбка.

Огромная фосфоресцирующая туша проскользнула в лагуну.

Когда возбужденный гул зрителей достиг крещендо, трое подростков осторожно открыли дверь. Они проскочили мимо сувенирных киосков и вошли в служебный проход в океанариум, и только в этот момент один из охранников услышал сигнал тревоги.

А в южной части лагуны поднявшаяся волна обрушилась на лексановые заграждения.

Джейк показал на бетонное сооружение, служившее опорой для А-рамы:

– Видишь эту дверь? Она ведет в подводную обзорную комнату ниже уровня земли.

– Откуда ты знаешь?

– Видел по телику. Дуг, дай-ка мне ломик.

Джейк провел Дэвида и его брата к стальной двери. Они сгрудились, заслонив Джейка от зрителей, чтобы дать ему спокойно взломать замок.

Джонас посмотрел в бинокль на мертвенно-бледное животное, которое яростно рвало с цепи остатки своего ужина. Затем перевел окуляры на Мэнни и неожиданно краем глаза заметил нечто странное.

Джонас направил бинокль на дверь в обзорную комнату.

– Что-то случилось? – поинтересовался Мак.

– Не знаю. Возможно, ничего. Мне вдруг показалось, что дверь в подводную комнату открылась. – Он протянул Маку бинокль.

– С этого угла плохо видно. Хочешь взглянуть?

– Да. Возможно, это не помешает.

Сбежав по лестнице, подростки припустили по коридору.

– Ух ты! Джейк, ты только погляди!

Мальчишки застыли перед подводными панорамными окнами, уставившись в глубины лагуны.

Дэвид прижался лицом к стеклу:

– И где эта гребаная акула?

– Уплыла, засранец. Шоу окончено.

– Хрена-с-два! – покачал головой Джейк. – Шоу еще только начинается. – Он постучал по лексановому стеклу, приятели последовали его примеру. – Сюда, Ангел! Сюда, девочка!

Вслед за Маком Джонас спустился по бетонным ступенькам верхнего яруса. Подняв глаза, он увидел, что мегалодон медленно скользит в сторону канала. Но пока они пробирались в южную часть открытого амфитеатра, акула неожиданно повернула обратно.

– Вот! Она возвращается! – закричал Дуг.

– Эй, Кейн, погляди-ка! – Стянув мешковатые джинсовые шорты и трусы, Джейк прижался к окну голой задницей.

Дэвид с Дугом буквально валялись от смеха, когда мег устремился к панорамному окну. Джейк, поднырнув под оконную раму, покатился по сырому бетонному полу.

Акула притормозила, затем сделала крутой вираж и хлестнула хвостовым плавником по стеклу. Лексан противно задребезжал.

– Эй, Джейк! Видишь надпись?! Никаких резких движений, когда мегалодон в лагуне.

Джейк поднялся и прижался лицом к стеклу. Акула, выгнув спину, кружила неподалеку.

– Мне кажется, она хочет поиграть.

Джейк с Дугом барабанили по стеклу, а Дэвид тем временем, истерически хохоча, достал банку с черной аэрозольной краской.

Мак вел Джонаса через толпу, собравшуюся у южного края лагуны. Вместо того чтобы потихоньку расходиться, люди, наоборот, пытались пробраться поближе к бассейну, локтями отвоевывая себе пространство для лучшего обзора.

– Джонас, что происходит?

– Без понятия. Что-то привлекло Ангела обратно в бассейн. Вот дерьмо! Посмотри на дверь! Кто-то ее взломал. Срочно зови охрану!

Дэвид отошел подальше, полюбоваться своим творчеством:

– А вот и она…

Мальчишки, вытаращив глаза, стояли возле окна, адреналин в их крови буквально зашкаливал. Мегалодон мчался на них, словно разгоняющийся «Боинг-747».

– Сейчас!

Юнцы упали на пол.

В очередной раз упустив добычу, акула замедлила ход и попыталась попробовать на зуб лексановый барьер.

– Вот это да! Ну и рывок! – воскликнул Джейк.

Дэвид поднялся на ноги… и ему вдруг стало не до смеха.

Чуть выше свежей надписи «УКУСИ МЕНЯ» он увидел сверкающий синевато-серый глаз, который смотрел прямо на него.

Мег повернулся и поплыл в лагуну.

Джейк с Дугом вскочили, горя желанием продолжить игру.

– Нет, погодите, – остановил их Дэвид. – Может, нам лучше уйти.

– Вот ты и уходи. Я хочу сделать это хотя бы еще разок. Дуг, ты со мной?

– А то! Ну давай же, старик! Не дрейфь! – Они снова принялись стучать по лексану.

Дэвид смотрел на приближающуюся акулу. У него вдруг затряслись поджилки. То, что поначалу казалось веселой детской забавой, стало приобретать опасный оборот. И все же парню не хотелось демонстрировать свой страх.

– Ладно. В последний раз, идет?

– Идет, – кивнул Джейк. – Давай только дотянем до того момента, когда увидим ее сволочные глаза.

Мальчишки с волнением в груди смотрели на приближающуюся жуткую морду монстра весом шестьдесят две тысячи фунтов.

– Давай! – Они с хохотом нырнули под оконную раму.

Мегалодон врезался в лексановое стекло, словно локомотив – в лежавший на путях хворост. Верхняя челюсть акулы проломила боковую стенку, оставив там с десяток застрявших зубов, в коридор вместе с осколками лексана хлынул поток ледяной воды.

Дэвид с братом увидели белоснежную торпеду буквально за долю секунды до того, как она вмазала их в бетонную стенку.

Ледяной поток оторвал Джейка от пола. Зажмурившись и сжавшись в комочек, мальчик отдался во власть течения, понесшего его дальше по коридору.

Джонас был уже на полпути вниз, когда раздался оглушающий взрыв, от которого зашатались ступени. В коридоре Джонаса встретила стена холодной воды. Он пригнулся, восьмифутовая волна придавила его к бетонному полу, увлекая обратно к лестнице. Не успел он опомниться, как поток неожиданно иссяк. Открыв глаза, Джонас обнаружил, что лежит на животе в луже воды и ловит ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба.

В коридоре замигали желтые огни.

Джонас встал, с него ручьем стекала вода. Активированный аварийный выход заблокировал выход из обзорной комнаты в коридор. Прошлепав по мокрому полу к стальной двери, Джонас заглянул в восемнадцатидюймовый иллюминатор.

Ангел, девочка, что же ты наделала?

У Джейка легкие горели огнем, конечности налились свинцом. Почувствовав, как что-то отрывает его тело от пола, мальчик открыл глаза.

То, что он увидел, поразило его, словно удар молнии. Он находился в похожей на пещеру пасти. Ему хотелось кричать, но рот заливало морской водой. Отчаянно барахтаясь и брыкаясь, Джейк выскользнул из чудовищных челюстей и попытался выплыть на поверхность.

Но внезапно врезался головой в потолок. И только тогда до конца осознал весь ужас своего положения. Сквозь кровавый туман в глазах он пытался рассмотреть затопленный коридор и понял, что его пригвоздило к задней стенке.

Мегалодон рванул вперед, нацелившись на вибрации.

Джейк почувствовал, как его тело снова засасывает в образовавшийся в воде вакуум. Лишенный возможности для маневра, он инстинктивно пригнул голову, и в ту же секунду девятифутовые челюсти вытянулись вперед и сомкнулись над его головой.

Оказавшись в кромешной тьме, Джейк вдохнул гнилостный запах, и тут вода отхлынула от его лица. Мальчик поперхнулся и внезапно, словно со стороны, услышал свои сдавленные вопли, когда невидимые ножи мясорубки принялись перемалывать тело, превращая его в мясной фарш.

Джонас смотрел, как акула мотает огромной головой в клочьях розовой пены, пытаясь выбраться из затопленной обзорной комнаты.

– Проклятье! – Джонас успел подняться наверх как раз в тот момент, когда Ангел показалась на поверхности воды с нижней частью человеческого торса в чудовищных зубах.

Дикие крики нарушили спокойствие ночи. Телевизионщики, чуть ли не сбрасывая друг друга в бассейн, кинулись выбирать выгодный ракурс для съемки. Ангел, словно бешеный пес, яростно мотая головой и нагоняя приливную волну, разрывала остатки плоти.

Затем акула исчезла из виду. Осталось лишь кровавое пятно вокруг плывших по воде обглоданных конечностей. Но уже через минуту потрясенные зрители увидели, как из воды выдвинулись гигантские челюсти, в один присест заглотившие человеческие останки.

Корректировка планов

Западная часть Тихого океана

«Прометей» и «Эпиметей» – однотипные глубоководные аппараты сигарообразной формы, белые с красной полосой, – были установлены параллельно друг другу на корме «Голиафа» на двух огромных гидравлических платформах. Длина аппаратов-близнецов составляла шестьдесят восемь футов, ширина – шестнадцать футов, высота рубки – пять футов. И словно по контрасту с унылой оболочкой, внутренности аппаратов были начинены суперсовременными гаджетами, а в центре находилась сферическая обзорная капсула. Оператор, работавший внутри восьмифутовой капсулы, мог использовать пару механических манипуляторов, камеры, прожекторы и вакуумный насос для сбора образцов с морского дна.

Терри с Масао следили с кормы за тем, как поддерживавшая «Эпиметей» гидравлическая платформа встала на место под массивной лебедкой у транца «Голиафа».

К ним присоединился Бенедикт Сингер:

– Из-за позднего прибытия наших глубоководных аппаратов нам придется изменить планы. Очистители воздуха и газопромыватели на борту «Бентоса» следует заменить, пока уровни углекислого газа не достигли слишком высоких значений. «Эпиметей» совершит срочное погружение с необходимыми припасами и некоторыми членами команды на замену. Он вернется на поверхность через два дня с командой А. После их возвращения оставшаяся часть команды Б, включая меня, совершит погружение на борту «Прометея». Мы запланировали начало недельной миссии во впадине для развертывания не менее трех ваших станций ЮНИС.

– Я проинформирую JAMSTEC, – не сводя восхищенных глаз с «Эпиметея», произнес Масао. – Скажите, а что там написано под названиями ваших аппаратов?

– Resurgam. Я воскресну.

– А почему вы выбрали такие названия? – поинтересовалась Терри.

Бенедикт улыбнулся, наслаждаясь возможностью блеснуть эрудицией:

– Согласно греческой мифологии, титан Эпиметей одарил всех животных на земле способностями, необходимыми для выживания. К сожалению, когда дошла очередь до людей, у Эпиметея уже не осталось даров. Поэтому его брат Прометей похитил у Зевса огонь и отдал людям. Разгневанный Зевс приковал Прометея к скале, куда каждый день прилетал орел, чтобы клевать печень титана. И так продолжалось тысячу лет. Имя Прометей символизирует предусмотрительность, а имя Эпиметей – опрометчивость.

– А «Эпиметей» сможет получить информацию, необходимую JAMSTEC?

– Масао, я уже отдал соответствующий приказ. Но, боюсь, вы будете разочарованы. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что данные «Бентоса» окажутся репрезентативнее данных «Голиафа».

– Бенедикт Сингер, пожалуйста, срочно свяжитесь с центром управления. – Из динамиков раздался металлический голос Селесты.

– Прошу прощения. – Бенедикт достал уоки-токи и отошел в сторонку.

Терри, перегнувшись через леер, наблюдала за командой ныряльщиков, спускавших «Эпиметей» на воду.

– Папа, ты доверяешь Сингеру?

– А у тебя что, имеются сомнения?

– По-моему, он что-то скрывает. С какой стати миллиардеру и энергетическому магнату спасать Институт Танаки, не говоря уже о контракте по развертыванию станций ЮНИС?

– Я задал Бенедикту тот же самый вопрос при первой встрече. Он сказал, его покорили мощь и величие мегалодона. По словам Сингера, его увлекла идея создания флотилии судов, способных исследовать впадину, где обитает подобное существо.

– И ты ему поверил?

– «Геотек» вложил более миллиарда долларов в исследования океана…

Разговор прервал вернувшийся Бенедикт, вид у него был мрачный.

– У нас чрезвычайная ситуация. В лагуне Танаки произошел чудовищный инцидент. Мегалодон напал и убил троих подростков, пробравшихся в обзорную комнату. – (Терри заметила, что отец смертельно побледнел.) – Масао, там черт знает что творится, а вокруг рыскают журналюги! Как президент института, я предлагаю вам с Селестой немедленно вернуться в Монтерей. А Терри может побыть на борту «Голиафа», пока мы не получим информацию для JAMSTEC.

У Масао подкосились колени.

– Папа… – Терри увидела, что отец содрогается в конвульсиях.

Бенедикт собрался было подхватить Масао, но тот уже рухнул на палубу.

Через четыре часа Селеста присоединилась к Бенедикту, стоявшему на верхней палубе под звездным куполом.

– Доктор говорит, старик оклемается. Мы отправляемся в Монтерей прямо на рассвете.

– Какая прекрасная ночь! – Бенедикт обратил глаза к мерцающим звездам.

– Забавно, как иногда все удачно складывается, да?

– Мы плывем туда, куда ведет нас судьба. И все же я весьма обеспокоен отставанием от графика. JAMSTEC и американцы уже начали что-то подозревать. Если мы застрянем во впадине больше, чем на месяц, они могут начать собственное расследование. Нам тут, на «Голиафе», незваные гости не нужны. Мы не имеем права так рисковать.

– Как долго ты сможешь удерживать Терри, не вызывая у нее подозрений?

– Она покинет корабль лишь тогда, когда ты выудишь у Джонаса Тейлора информацию, – улыбнулся Сингер. – Festina lente, Селеста. Поспешай медленно.

Селеста прильнула щекой к груди Бенедикта, а потом пробежалась пальцами по его животу.

– Я нахожу его весьма привлекательным. Ты не ревнуешь?

Бенедикт схватил девушку за волосы и, резко отогнув ее голову назад, заставил заглянуть в свои пронзительные изумрудные глаза:

– Ты забываешься!

– Прости…

Бенедикт ослабил хватку:

– Постарайся завоевать доверие Тейлора и получить информацию. Но если он догадается, убей его!

Расхождение во мнениях

Океанографический институт Танаки

Вечерний ливень покрыл рябью аквамариновые воды лагуны Танаки. Джонас смотрел на дождь из окна кабинета на третьем этаже. Амфитеатр опустел, океанариум закрылся до обнародования официальных результатов полицейского расследования.

Каждые несколько минут низкий металлический гул разносился над рукотворным озером.

Это уже третий раз. Если она будет следовать своим поведенческим привычкам, то покружит в основном бассейне, выждав еще десять минут, а затем предпримет очередную попытку.

И действительно, словно по расписанию, со стороны канала накатила восьмифутовая волна и в лагуне промелькнуло светящееся белое пятно.

Внезапно загудел интерком:

– Мисс Сингер и мистер Танака готовы с вами встретиться.

Покинув кабинет, Джонас быстрым шагом прошел по коридору в офис Селесты Сингер. Секретарша наградила Джонаса ледяной улыбкой:

– Проходите. Они вас ждут.

Когда Джонас вошел в просторный кабинет, ему навстречу поднялся Масао, который вернулся только сегодня утром, а потому еще не успел встретиться с зятем. Масао, казалось, постарел сразу на десять лет.

– Масао, как самочувствие?

– Жить буду. Ладно, присаживайся. Нам предстоит многое обсудить.

Тем временем из своей личной ванной комнаты вышла Селеста в белой блузке и черной юбке, платиновые волосы тугим узлом уложены на затылке.

– Джонас, дорогой! Я так рада снова тебя видеть. – Селеста поцеловала его в щеку и заняла место во главе овального стола для переговоров, где уже сидел крепкий мужчина лет сорока, вооруженный большим желтым блокнотом и миниатюрным магнитофоном. – Джонас, позволь представить тебе Ли Аделсмана, партнера адвокатской конторы «Кравиц, Аделсман, Кирас и Паскаль». Поскольку родители убитых подростков могут предъявить иск, я решила, что нам не помешает быть во всеоружии.

– Профессор, я в курсе, что последние восемнадцать месяцев вы и Институт Танаки проходили в качестве ответчиков в суде по поводу предъявленного вам коллективного иска. Поэтому для начала мне хотелось бы успокоить вас относительно данного инцидента. Трое подростков, о которых идет речь, имеют криминальный послужной список длиннее, чем ваша рука. Мы знаем, что они не заплатили за вход, и у нас имеется с десяток свидетелей, которые видели, как ребята взломали дверь в помещение, где, собственно, и произошло нападение. По нашему мнению, в данном случае можно определенно использовать такие юридические термины, как «встречная небрежность» и «принятие риска»…

– Что всего лишь доводы нашей защиты, – перебила его Селеста. – Эти мелкие поганцы не только проникли на чужую территорию, но и повели себя недопустимым образом, вследствие чего наша компания потерпела миллионные убытки. Это и причиненный ущерб, и упущенная выгода. Я уже сказала Ли, что хочу предъявить встречный иск их родителям.

– Конечно, это исключительно ваше решение, – согласился Ли. – Мы пытаемся найти лазейку, чтобы обвинить их в неисполнении родительских обязанностей. Или, по крайней мере, в ненадлежащем исполнении таковых.

– Мальчишки заплатили своими жизнями, – покачал головой Джонас. – Разве этого недостаточно?

– Нет! – отрезала Селеста. – Вы потеряли двести миллионов долларов, прежде чем передали управление «Геотеку», поскольку не были должным образом подготовлены. Десятки адвокатов уже шныряют вокруг, точно акулы. Для них Институт Танаки – дойная корова, за счет которой можно неплохо поживиться.

Джонас посмотрел на тестя:

– Масао, а ты что скажешь?

– Он согласен, – ответила за Масао Селеста. – Ли, давай обговорим выгодную для нас подачу информации. Через час у меня запланирована пресс-конференция. Я собираюсь объявить, что завтра утром мы открываем океанариум. И хочу, чтобы ты меня поддержал. Сделай парочку домашних заготовок. Несколько осторожных фраз насчет того, что эти малолетки забрались туда, куда посторонним доступ запрещен. Упомяни их криминальное досье и то, что они раздразнили Ангела, заставив ее атаковать.

Ли лихорадочно строчил в блокноте:

– Селеста, я, конечно, могу это сделать, но, по-моему, нам следует соблюдать осторожность…

– Забудь об осторожности! Если не уверен в защите – атакуй!

– Неужели все это так необходимо? – спросил Масао. – После инцидента спрос на билеты резко подскочил. У нас уже все распродано вплоть до конца августа.

– Селеста, есть куда более важные и безотлагательные вещи, которые следует обсудить, – сказал Джонас.

– Ладно, оставляю вас одних. Мне еще нужно привести в порядок записи. – Ли вышел из-за стола.

Джонас пожал Ли руку и, дождавшись, когда тот закроет за собой дверь, сказал:

– Селеста, у нас очень серьезная проблема, и я говорю вовсе не о судебном разбирательстве. Ты читала отчет и мое предложение. Мег пытается вырваться наружу. Если мы не предпримем срочных мер, Ангел сбежит…

– Погоди… Не гони лошадей. Ты сказал «сбежит»? Джонас, дорогой, а ты проводил визуальный осмотр петель ворот в канал?

– Нет, еще нет. Вообще-то, я собирался сделать это вчера, но у полиции были другие идеи. Мы займемся воротами завтра. Прямо с утра.

– А что входит в твой план по их укреплению?

– Ну, все есть в моем предложении. Строительные работы будут проводиться с внешней стороны. В дно следует забить сваи, которые не позволят воротам открыться. А вдоль ворот и свай необходимо возвести четырехфутовую бетонную стену.

– Причем минимальная цена предложения составила три миллиона, так?

– Три миллиона двести тысяч. Кроме того, чтобы закончить работы, Ангела нужно будет по крайней мере десять дней кормить успокоительными. И, скорее всего, океанариум придется закрыть.

Селеста посмотрела на лист с предложением:

– Полагаю, я должна изучить вопрос, прежде чем сказать «да». Масао, вы разрешите мне украсть вашего зятя? Хочу пригласить его на деловой обед.

– Прости, но не могу, – покачал головой Джонас. – слишком много работы.

– Все нормально, – вмешался Масао. – Я за всем прослежу.

– Отлично! – Селеста нажала на кнопку телефона. – Маргарет, позаботьтесь, чтобы подогнали мою машину.

Джонас окинул Масао тяжелым взглядом.

Метрдотель проводил их к столику с видом на воду. Селеста заказала напитки и, извинившись, отошла в дамскую комнату.

Джонас оглядел обеденный зал в викторианском стиле, с улыбающимися счастливыми парочками за столиками. Пошевелив пальцами над пламенем свечи, бросил задумчивый взгляд на обручальное кольцо. При воспоминании о Терри болезненно защемило сердце. Давешнее признание Терри, что она несчастна, застало Джонаса врасплох. Неужели дела обстояли настолько плохо? И как он мог не заметить первых признаков семейного разлада?

Ты ничего не заметил из-за своего эгоизма…

Он попытался вспомнить, когда в последний раз они с Терри вместе смеялись или занимались любовью не для галочки, а в порыве страсти. И когда в последний раз они вместе проводили время, если не считать работы?

Джонасу внезапно стало трудно дышать. Он понял, что одержимость мегалодоном ослепила его.

Тем временем из дамской комнаты вернулась Селеста. Еще не видя ее, Джонас сразу ощутил присутствие этой женщины по едва уловимому запаху жасмина, когда она протискивалась мимо него на свое место. Селеста улыбнулась ему, в ее глазах плясало отражение пламени свечи.

Ядовитое вещество в обертке за миллион долларов.

– Я устала, – проворковала Селеста, скидывая босоножки. – Мои бедные ножки нуждаются в массаже. – Она пробежала голыми пальцами ног по икре Джонаса. – Ты проголодался? Можешь мне поверить, у них тут отличные омары.

– Прекрати! – Джонас решительно отверг ее заигрывания, но Селеста лишь улыбнулась. – Селеста, мы, кажется, договаривались, что у нас чисто деловой обед.

– Так оно и есть. Я работаю над моральной устойчивостью своих служащих.

Джонас снова оттолкнул ее ногу:

– Моральная устойчивость служащих. Курам на смех. Последний раз, мимоходом заглянув в наш город, ты открыто продемонстрировала всем нашим служащим свое полнейшее презрение.

– Но не тебе. – Селеста лениво потягивала мартини. – Как насчет того, чтобы помочь мне немного оттаять?

– Что-то я сомневаюсь. По-моему, тебя возбуждает контроль за людьми.

Эти слова, похоже, задели Селесту. Она уставилась в окно, погруженная в свои мысли:

– Джонас, ты совершенно прав. Иногда я бываю излишне жесткой. Oderint dum metuant…

– А что это значит?

– Одно из любимых выражений Бенедикта. «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Я умею работать только подобным образом, поскольку именно так меня научил мой опекун. Более половины своей жизни я провела рядом с Бенедиктом, который усиленно натаскивал меня, с тем чтобы после его отставки я могла взять на себя управление организацией. Он снабдил меня… как бы поделикатнее выразиться… стальными яйцами. Я его партнер и доверенное лицо, сын, которого у него никогда не было, его любовница, на которой он никогда не женится.

– А как ты познакомилась с Бенедиктом?

– Мой отец – русский инженер-ядерщик. Они встретились с Бенедиктом на семинаре в Оксфорде в тысяча девятьсот семидесятом году и сразу подружились. Моя мать была красавицей, к тому же с русскими корнями. Бенедикт познакомил ее с моим отцом. Я родилась в Англии, но когда мне было восемь лет, отец перевез нашу семью на Украину, поскольку ему предложили должность на Чернобыльской атомной станции. – Селеста подняла на Джонаса полные слез глаза. – Двадцать шестого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года я в последний раз видела отца живым. После катастрофы мы с матерью были эвакуированы из Чернобыля, но спас нас именно Бенедикт. Он перевез нас в маленькую квартирку в Москве. И всегда навещал, когда приезжал по делам в Советский Союз, что случалось довольно часто. Через какое-то время Бенедикт познакомил маму уже с другим мужчиной, влиятельным членом Политбюро, который должен был стать новым министром внутренних дел. Они стали встречаться… тайно. Семейный человек, что сказать! За два дня до своего одиннадцатилетия я вернулась домой из школы и обнаружила, что кто-то застрелил маму и ее любовника из Политбюро прямо в постели, когда они занимались любовью.

– Удалось выяснить, кто это сделал?

– Ну, у меня имелись некоторые подозрения. Насколько я помню, тогда разразился грандиозный политический скандал. Однако для меня во главе угла стоял вопрос выживания на улицах Москвы. Ведь я была совсем ребенком, без семьи и без денег. Бенедикт нашел меня восемь месяцев спустя. К тому времени я уже работала проституткой. Бенедикт отправил меня в Америку, в интернат. На каникулах я обычно гостила в одном из его калифорнийских домов, хотя он, как правило, отсутствовал. Совершал деловые поездки по разным странам. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, все переменилось. Я вернулась домой на летние каникулы. И вот как-то раз, сидя возле бассейна, я заметила, что он наблюдает за мной из гостевого домика. Тогда я понятия не имела, в чем, собственно, дело, но мне было приятно, что я наконец-то смогла привлечь его внимание. А чтобы немного его подразнить, я сняла верх от бикини и стала втирать масло в обнаженную грудь. Мы никогда не говорили о том, что произошло, но он забрал меня из школы, и я стала путешествовать с ним по миру. Он нанял мне домашнюю учительницу. Ее звали Энн Барри. Помню, у нее еще был такой гнусавый теннессийский говор. Как бы там ни было, Энн ездила с нами повсюду. Поначалу я решила, что она любовница Бенедикта. Но однажды ночью, когда мне уже исполнилось пятнадцать, Энн проскользнула в мою комнату и легла ко мне в постель.

– И что ты сделала?

– Ну, в общем-то, меня не интересовали женщины, но я была в смятении. После смерти родителей Энн стала первым человеком, приласкавшим меня, а я нуждалась в человеческом тепле и поэтому позволила ей делать со мной все, что хочется. Так или иначе, наши маленькие любовные шалости продолжались до тех пор, пока однажды Бенедикт не застукал нас голыми в постели.

– И что было потом?

– Бенедикт – конъюнктурщик, он никогда не позволяет эмоциям взять верх над здравым смыслом. Он жутко разозлился на Энн, но решил с ее помощью преподать мне самый главный урок жизни: как обращаться с врагами. На следующее утро мы вылетели на его личном самолете в Англию. И вот во время полета он приказал одному из своих личных помощников, бывшему агенту КГБ, отвести Энн в отдельное помещение и там хорошенько ее оприходовать…

– Прямо у тебя на глазах?

– Нет, Сергей предпочитал приватность. Должно быть, он преподал Энн первый в ее жизни урок гетеросексуальных отношений. Когда мы уже летели над Атлантикой, Сергей привел Энн обратно. Руки у нее были связаны за спиной, все тело в синяках. Бенедикт вынул кляп у нее изо рта и велел передо мной извиниться. Никогда не забуду выражение ее глаз – это был взгляд загнанного животного. И вот когда самолет снизился до трех тысяч футов, Сергей открыл наружную дверь, а Бенедикт, схватив Энн за волосы, сказал мне: «Селеста, дорогая, всегда держи своих врагов при себе, чтобы в нужный момент от них было легче избавиться». Затем он сделал шаг назад и пинком вышвырнул Энн из самолета.

– Боже мой!.. Он убил ее? Вот так просто?!

А что, если она опять меня разыгрывает? Трудно сказать.

– Да, Джонас. Вот так просто. Хладнокровно, расчетливо и эффектно. Это мой опекун. Но если честно, я была польщена. Бенедикт в третий раз приходил мне на помощь. Энн преступила черту и заслужила смерть. Я даже помню, что подбежала к иллюминатору, чтобы увидеть, как ее тело ударится о воду, а затем крепко обняла Бенедикта. Ну? Что ты обо всем этом думаешь?

Джонас с трудом выдохнул:

– Даже и не знаю, что сказать. Похоже, у тебя было трудное детство.

– Возможно. Но, по-моему, трудное детство все лучше, чем трудные зрелые годы. Впрочем, не важно. – Селеста осушила бокал. – Как оказалось, Бенедикт так сильно разозлился на Энн исключительно потому, что сам меня хотел. На третью ночь он пришел ко мне. Начиная с этого момента наши отношения изменились. Я стала его доверенным лицом. Более того, он понял, что я унаследовала не только внешность своей матери, но и интеллект своего отца. Бенедикт стал моим личным наставником в суровой школе жизни. Днем он обучал меня методам борьбы в корпоративном мире под управлением мужчин, а ночью – искусству любви. И теперь я творение Бенедикта Сингера.

– А он разрешает тебе встречаться с другими мужчинами?

– Я трахалась с другими мужчинами, если ты это имеешь в виду. Но исключительно ради бизнеса. Бенедикт – собственник, он делится своими игрушками, когда может получить что-то взамен. – Селеста посмотрела на Джонаса с грустной улыбкой. – Если тебя это интересует, я еще никогда не была влюблена. Не представилось случая.

– А почему ты поменяла фамилию на Сингер?

– Идея Бенедикта. Он знал, что Селесту Сингер мужчины будут уважать больше, чем Селесту Алексееву. – Она сделал знак официанту принести еще мартини. – Ну а теперь твоя очередь говорить. Я слышала, до происшествия с глубоководным аппаратом военно-морских сил ты считался одним из лучших гидронавтов мира. – (Джонас наградил ее ледяным взглядом.) – Дорогой, ты нас недооцениваешь. Прежде чем согласиться на покупку Института Танаки, мы провели тщательную проверку всех его высших должностных лиц. Ты удивишься, когда узнаешь, какой информацией мы обладаем.

– Это было в другой жизни. Я давно покончил с карьерой гидронавта.

– Я только что поведала тебе свои самые страшные тайны. А теперь я хочу знать: что стало с тем амбициозным пилотом глубоководных аппаратов, которого я в семнадцать лет впервые увидела по телевизору?

– Господи, вот теперь я реально чувствую себя стариком!

– Ну давай же!

Джонас наклонился вперед:

– Примерно одиннадцать лет назад я пилотировал трехместный глубоководный аппарат военно-морских сил. Погружение в Марианскую впадину на глубину семь миль проходило под грифом «Совершенно секретно». Я тогда очень устал, ведь это стало моим третьим погружением за неделю. Я не хотел спускаться во впадину, но меня некем было заменить. Это было очень долгим пятичасовым погружением в полной темноте, когда мысли начинают блуждать. Помнится, я тогда смотрел в черную пропасть в нескольких тысячах футов от океанского ложа, когда у меня перед глазами возникло белое сияние, которое затем исчезло. Двое ученых, находившихся вместе со мной на борту аппарата, ничего не заметили. Я продолжил наблюдение, и тут совершенно неожиданно буквально из ниоткуда возникла чудовищная белая голова…

– Мегалодон?

– Тогда я еще не имел ни малейшего представления о существовании мегалодона. И понимал лишь то, что нас ждет неминуемая гибель. Поэтому сбросил балласт и начал экстренное всплытие. При подъеме к поверхности что-то случилось с титановой сферой, где находился экипаж, и произошла разгерметизация. Один из ученых получил травму головы с разрывом сосудов головного мозга; он истек кровью еще до того, как мы поднялись на поверхность. Второй ученый умер в лазарете. Три недели я провалялся на больничной койке, а затем для оценки моего психического состояния меня перевели в палату для душевнобольных. Где я и познакомился с Маком.

– И поэтому ты решил сменить область деятельности?

– Да. Следующие семь лет я посвятил попыткам доказать всем вокруг и себе в том числе, что подобное существо действительно обитает во впадине и что это не было аберрацией сознания на глубине, как уверяли военные. Итак, я бросил любимое дело – пилотирование глубоководных аппаратов – и стал палеобиологом.

– Но ты вернулся во впадину. И доказал свою правоту.

– Я поступил опрометчиво. Позволил самолюбию и чувству возобладать над здравым смыслом. Мегалодон там или не мегалодон, но в любом случае совершать погружение на одноместном подводном аппарате было верхом легкомыслия. Меня уговорил Масао Танака. Я должен был сопровождать его сына в Марианскую впадину, чтобы достать поврежденную станцию ЮНИС. Да, я позволил себя уговорить… Черт, по правде говоря, я сам хотел туда спуститься!

– И там ты снова встретился с этой тварью.

– Двумя. Первая напала на нас, убив сына Танаки. Но затем запуталась в тросе манипулятора, а экипаж надводного судна, который был не в курсе, стал вытягивать его на поверхность. А потом появилась вторая тварь, самка, более крупная. Она начала пожирать своего партнера, поднимаясь наверх через слой ледяной воды в потоке горячей крови мертвого самца.

– Мать Ангела?

Джонас кивнул:

– Попытка поймать мегалодона, вместо того чтобы его убить, стала самой большой ошибкой в моей жизни.

– Чепуха! Если бы не ты, у нас бы не было такого звездного аттракциона. Ты в ответе за самое грандиозное шоу планеты.

– Я в ответе за гибель множества невинных людей, включая тех троих пацанов. – Джонас почувствовал, что запас терпения подходит к концу. – Селеста, я хочу точно знать, ты собираешься укреплять ворота или нет?

– Завтра ты проведешь осмотр и определишь, имеются ли там повреждения. А сегодня нам стоит познакомиться поближе. – Она снова скинула босоножку и потерлась пальцами о его ногу.

Джонас поднялся из-за стола:

– Поскольку я уже прошел всестороннюю проверку в твоей конторе, то теперь имею полное право вернуться домой и хорошенько выспаться. До свидания.

Селеста едва слышно чертыхнулась, когда Джонас решительно направился к двери.

Токамак

Западная часть Тихого океана

Терзаемая тревогой за отца, Терри уже три часа ворочалась с боку на бок не в силах уснуть. В отчаянии она откинула простыни и бросила взгляд на часы: 2:38.

Да пропади оно все пропадом…

Терри вылезла из койки и, открыв иллюминатор, вдохнула полной грудью свежий ночной воздух.

Пожалуй, мне не помешает прогуляться. Прочистить мозги и немного остыть.

Она натянула тренировочный костюм и, с теннисными туфлями в руках, открыла дверь каюты. Терри босиком прошлепала по пустому коридору и уже через пять минут оказалась на палубе правого борта «Голиафа». Потом надела туфли и быстрым шагом пошла вперед.

Над головой успокаивающе мерцали звезды, вытканные на черном бархате неба. Внезапно поднявшийся бриз заставил Терри зябко поежиться, разрушив чары. Натянув воротник спортивной куртки на уши, она задрала голову, чтобы получше рассмотреть пирамидальные палубные постройки «Голиафа». В стальных конструкциях завывал холодный ветер.

Она прошла мимо стальной орудийной башни – все, что осталось от шестиствольной зенитной установки, некогда состоявшей на вооружении ракетного крейсера, пересекла открытое пространство палубы, направившись к носу корабля со стальными крышками люков, когда-то закрывавших несколько десятков ракетных пусковых установок.

Прислонившись к леерному ограждению, Терри обратила взгляд на свинцово-серое море. Четыре года назад ее брат Ди Джей Танака вместе с Джонасом совершил погружение во впадину, где Ди Джея сожрала доисторическая акула, за счет эксплуатации которой их семья теперь неплохо зарабатывает себе на жизнь. Терри и ее брат были очень близки. Тогда почему все так стремительно изменилось?

От ветра у Терри заслезились глаза. Она подумала об отце, о том, как он сдал за последние годы. Лагуна Танаки была мечтой всей его жизни – огромный рукотворный бассейн, куда могло бы заплыть стадо китов. И что в результате?! За все это время лагуна так и не приютила ни одного кита, и даже более того – финансовые трудности, возникшие после поимки мегалодона, заставили передать Бенедикту Сингеру контроль за Институтом Танаки. Это стало соломинкой, сломавшей спину верблюда.

Терри подумала о Джонасе. Похоже, она перегнула палку. Спору нет, в результате всей этой истории он пострадал не меньше других, но Терри от этого было не легче. За прошедший год ее чувства к мужу остыли. В глубине души Терри понимала, что по-прежнему винит его в своей замершей беременности, а также в резком ухудшении здоровья отца. И теперь одному Богу известно, удастся ли им с Джонасом вернуть прежние отношения.

Ветер вовсю гулял по пустынной палубе, у Терри уже зуб на зуб не попадал. Она собралась было уйти, но внезапно услышала звук открывающего люк гидропривода. Спрятавшись за стенку из сложенных спасательных плотов, она увидела, как по трапу из одной из пусковых шахт поднимаются трое мужчин в белых лабораторных халатах.

Мужчины потягивались, жадно вдыхая ночной воздух, словно долго находились взаперти. Говорили они на незнакомом языке. Насколько успела понять Терри, по-русски. Один мужчина достал из кармана халата бутылку водки, сделал большой глоток, затем предложил выпить товарищам. Но те лишь отмахнулись и, оставив его одного, прошли на корму.

Внимание мужчины с бутылкой, который уже едва держался на ногах, внезапно привлекли сложенные штабелем спасательные плоты. Он достал из нагрудного кармана какое-то миниатюрное устройство, направил на открытый люк и, чертыхаясь, принялся ждать, когда тот закроется. Затем допил остатки водки и на нетвердых ногах заковылял туда, где пряталась Терри, которая тотчас же незаметно проскользнула к противоположному концу штабеля. Русский рухнул на палубу, положив голову на спасательный плот.

Прошло несколько минут. Мужчина захрапел. Терри выбралась из укрытия и склонилась над ним, задохнувшись от алкогольного выхлопа. Ее внимание привлек жуткий шрам на горле. А затем Терри заметила в руке мужчины пульт дистанционного управления.

Терри осторожно разжала пальцы мужчины. Тот беспокойно заворочался. У Терри екнуло сердце, когда мужчина приоткрыл глаза и улыбнулся пьяной улыбкой:

– Меня сейчас стошнит. – И снова вырубился.

Вынув у него из руки пульт, Терри оглянулась. На передней палубе никого не было. Приблизившись к задраенному люку, девушка нажала на зеленую кнопку пульта. Крышка люка поднялась, открыв уходящий под палубу стальной трап. Терри почувствовала резкий прилив адреналина. Она вспомнила слова, которые еще пару дней назад говорила отцу: «Папа, ты доверяешь Сингеру?»

Терри спустилась на несколько ступенек и нажала на красную кнопку, закрыв за собой люк.

Уши сразу же заложило от гула мощного генератора, работавшего где-то внизу. Спустившись на два пролета вниз, она оказалась перед запертой дверью. Терри повернула круглую накладку против часовой стрелки, дверь открылась, за ней оказался ярко освещенный стерильно-белый коридор.

Терри закрыла за собой дверь и быстрым шагом прошла по коридору, в конце которого находилась сейфовая стальная дверь. Для входа наверняка требовалась персональная идентификационная карточка.

Тихо выругавшись, Терри пошла обратно по коридору, но тут ее остановил низкий гул. Гидравлическая дверь начала открываться.

Вот дерьмо! Во что же я вляпалась?

Поспешно спрятавшись за дверью, которая распахнулась с протяжным металлическим чмоканьем, Терри вжалась в стену. Тяжелая дверь грозила расплющить грудь и лицо. На пороге возникли какие-то мужчины и, переговариваясь по-арабски, направились в конец коридора.

Терри чувствовала, что еще немножко – и сейфовая дверь сломает ей ребра, но напряжение внезапно ослабло, и стальное полотно начало потихоньку отъезжать. И тогда Терри, недолго думая, проскользнула внутрь.

Она оказалась в просторной гостиной. Слева располагался телевизор с большим экраном, перед ним – нескольких кресел и диванов, справа – небольшая кухня, с раковиной, микроволновкой и холодильником. Увидев напротив входа в гостиную очередную закрытую дверь, Терри осторожно ее приоткрыла.

В лицо ударила волна горячего влажного воздуха. К своему удивлению, Терри попала в большую раздевалку. По левую руку были раковины и туалетные кабинки, по правую – запертые шкафчики, узкий проход посреди раздевалки вел в душевую, откуда доносились мужские голоса.

Терри поспешно покинула раздевалку и сразу же услышала знакомое шипение открывающейся сейфовой стальной двери. Метнувшись обратно в раздевалку, Терри юркнула в ближайшую кабинку туалета, повернула защелку, с замирающим сердцем присела на стульчак и подтянула к груди колени, истово молясь про себя, чтобы ее не заметили.

Прошло несколько минут. Терри услышала шлепанье босых ног по кафельной плитке. Посмотрев в щелочку между дверью и дверной рамой, Терри увидела смуглого, темноволосого, совершенно голого мужчину с волосатой спиной, стоявшего напротив ее кабинки лицом к раковине. Мужчина включил воду и начал бриться. Затем остановился, ответив по-арабски кому-то, кто окликнул его из раздевалки.

Араб закончил бриться и пропал из виду. Тем временем мужские голоса в раздевалке смолкли, хлопнула дверь в гостиную.

Выждав несколько минут, Терри, мокрая как мышь от пота, вынырнула из туалетной кабинки. В раздевалке никого не было, но в гостиной работал телевизор.

Проклятье!..

Загнанная в ловушку, Терри прошла мимо душевых кабинок и оказалась в маленьком закутке с водонепроницаемой дверью в раме с резиновой изоляцией. Над дверью висела белая табличка, на которой красными буквами было написано по-английски, по-русски, по-немецки и по-арабски: «ВНИМАНИЕ: ПЕРЕД ТЕМ КАК ПРОЙТИ В ЛАБОРАТОРИЮ, ПЕРСОНАЛ ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ ДУШ».

Терри налегла на дверь. Мощная воздушная струя ударила в спину, дверь с громким шипением открылась наружу. Что это за лаборатория такая, которая нуждается в подобной герметизации? Неужели Бенедикт разрабатывает какие-то вирусы?

Она вошла в переднюю, на поверку оказавшуюся раздевалкой. Пол, стены и потолок были выложены белой кафельной плиткой. Под полками со стопками чистых полотенец стояли скамейки и две большие корзины для грязного белья. На крючках висели десятки защитных комбинезонов.

В конце раздевалки имелась еще одна герметичная дверь с табличкой над ней: «ВХОД В ЛАБОРАТОРИЮ ТОКАМАК БЕЗ ЗАЩИТНОГО КОСТЮМА ЗАПРЕЩЕН».

У Терри по лицу струился пот, каждая клеточка тела дрожала от нервного напряжения. Мысленно обругав себя за ребячество, она пожалела о том, что не осталась в каюте. А еще о том, что не пописала, когда пряталась в туалете.

Ты зашла слишком далеко. Заканчивай.

Терри нашла на вешалке самый маленький защитный комбинезон и разложила его на полу. Сняв тенниски, она вставила ноги в соединенные со штанинами резиновые сапоги. Затем натянула на плечи неуклюжий комбинезон, тенниски положила в карманы тренировочного костюма и засунула руки в рукава, пытаясь вставить пальцы в прикрепленные к рукавам резиновые перчатки. Накинула на голову капюшон, застегнула комбинезон на молнию. В ушах раздалось странное чмоканье, щиток на лице запотел, лишив Терри возможности видеть. Задыхаясь, она расстегнула комбинезон и сразу обнаружила на стене оранжевый шланг, прикрепленный к аппарату. Терри схватила шланг и подсоединила к клапану комбинезона.

Комбинезон со свистом наполнился воздухом, щиток моментально отпотел. Отсоединив шланг, Терри открыла герметичную дверь, вошла внутрь. И остолбенела.

Она оказалась на узком мостике, нависающем на высоте пятиэтажного дома над необъятными внутренностями переднего трюма «Голиафа». Там, где некогда были пусковые шахты, теперь располагался высокотехнологичный зал площадью десять тысяч квадратных футов, в центре которого находился непонятный объект в форме гигантского металлического кольца.

Терри схватилась за перила, не понимая, что делать дальше.

Из странного объекта вылезли два техника. Оба в защитных комбинезонах, с баллонами с воздухом. Один из техников посмотрел в сторону девушки. Она помахала ему рукой, и они пошли дальше. Терри стала спускаться по винтовой лестнице, мысленно спрашивая себя, какого черта она ищет приключений на собственную задницу.

Терри подошла к вакуумной камере в форме пончика – огромной стальной трубе, уложенной по кругу на высоте двадцать футов над полом. Внешний корпус трубы опутывали кольца многочисленных проводов, подсоединенных к компьютерным терминалам и высокотехнологичным приборам по периметру. В дальних концах лаборатории были расположены массивные генераторы, от низкого гудения которых вибрировал стальной пол под ногами.

Терри огляделась по сторонам. Двух техников на горизонте не было видно. Заметив компьютерный терминал с включенным монитором, Терри села и пощелкала мышкой. Появилось программное меню:

ТОКАМАК «Геотек»

Альфа-частицы – Электромагнитная сила

Магнитная волна – Ионизационная камера

Магнитный колодец – Инжекторы нейтрального луча

Поглотитель нейтронов – Моделирование плазмы частицами в ячейках (PIC-метод)

Пассивные системы безопасности – Полоидальное магнитное поле, удерживающее плазму

Первичный трансформатор – Ток

Сверхпроводимые магниты – Топливо реактора: дейтерий, тритий

Камера с облучаемым материалом – Катушки тороидального магнитного поля

Турбулентность – Вакуумная камера

Оторвав глаза от монитора, Терри обнаружила, что вернувшиеся техники смотрят на нее с противоположного конца зала. Один из них что-то жестом показал другому, после чего они двинулись к компьютерному терминалу.

Терри стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как из защитного комбинезона выходит воздух. Опустив голову, чтобы скрыть лицо, она небрежной походкой направилась к винтовой лестнице. Мужчины пошли следом. Уже у самой лестницы Терри вихрем кинулась наверх, разом перемахивая через две ступени.

В наушниках раздались громкие окрики, сперва по-русски, затем по-английски:

– Эй, ты! Сейчас же остановись! Немедленно идентифицируйся!

Запыхавшись, Терри добралась до мостика, навалилась плечом на герметичную дверь. Преследователи уже наступали ей на пятки. Пробежав через прихожую, Терри открыла вторую герметичную дверь и ввалилась в душевую, ноги в резиновых сапогах разъехались в разные стороны. Она неуклюже упала на спину, заскользив по мокрому полу.

В ушах звучала русская речь.

Вставай, девочка! А ну-ка живо оторви задницу от пола!

Поднявшись на ноги, Терри вбежала в гостиную. Четверо мужчин, все в хирургических халатах, разом оторвались от телевизора и повернулись в ее сторону.

Закрыв лицо руками в резиновых перчатках, Терри пулей пролетела через комнату к сейфовой двери и принялась лихорадочно соображать, как она открывается. Обнаружив зеленую кнопку, девушка нажала на нее, и очень вовремя, поскольку преследователи уже вбежали из раздевалки в гостиную.

Протиснувшись в дверь, Терри ринулась по коридору. Рванула на себя водонепроницаемую дверь, стукнувшись головой о металлическую раму. Захлопнув дверь, Терри поспешно заперла крышку люка – русские голоса в наушниках звучали все громче. Уже на трапе она принялась стягивать с себя защитный комбинезон. Легкие горели от перенапряжения, кровь стучала в висках. На верхней площадке она потянулась за пультом дистанционного управления, но он, как назло, выскользнул из рук, провалившись в правый сапог.

А в наушниках уже явственно слышалось тяжелое дыхание преследователей. Стащив с ног защитный комбинезон, Терри нащупала в сапоге пульт и нажала на зеленую кнопку. Прямо над головой открылась крышка люка.

Русские, продравшись сквозь водонепроницаемую дверь, начали подниматься по трапу, но Терри уже была на палубе. Волоча за собой защитный комбинезон, она повернулась, чтобы задраить люк.

Алкаш!

Терри подскочила к спасательным плотам. Слава богу, алкаш по-прежнему спал мертвым сном на палубе! Стащив с пьянчуги туфли, Терри сунула его ноги в резиновые сапоги и, как могла, натянула ему на спину комбинезон.

Крышка люка у нее за спиной начала открываться.

Но не успела Терри сунуть руки спящего в рукава, как из люка на палубу высыпало с полдесятка мужчин.

Нырнув за штабель спасательных плотов, Терри начала в отчаянии озираться вокруг. Передняя палуба была сплошным открытым пространством. Некуда бежать! Тогда она перелезла через леерное ограждение и ухватилась за нижнюю перекладину, повиснув у борта «Голиафа» в сорока футах над темными водами Тихого океана.

Послышались громкие крики. Преследователи обнаружили спавшего алкаша.

Терри прижалась босыми ногами к холодным металлическим листам обшивки. Осторожно перебирая руками, она начала продвигаться по направлению к корме. Целью девушки была огромная стальная орудийная башня – все, что осталось от некогда оснащавших ракетный крейсер орудий.

У Терри онемели руки и ноги, а длины пальцев не хватало, чтобы как следует обхватить перекладину. Через двадцать футов ей пришлось остановиться. Подтянувшись, она протиснулась между перекладинами и услышала, как по палубе бегут люди. Терри спряталась за орудийной башней, оставаясь вне зоны видимости. Теперь от надстроек корабля девушку отделяло лишь сорок футов открытого пространства. Она добралась на карачках до лабиринта из стальных конструкций, потом перелезла на следующую палубу. Прислушавшись к царившей внизу суматохе, Терри поднялась на следующий уровень основной структуры корабля.

Пять минут спустя она была уже у входа на палубу С. Услышав голоса, Терри осторожно заглянула за угол. В коридоре Бенедикт Сингер, в халате, беседовал с теми двумя техниками из лаборатории. Они стояли перед каютой Терри, не сводя глаз с двери.

Терри поспешно выбралась наружу и проползла по узкому настилу, проложенному у стенки ее каюты. Задрав голову, девушка удостоверилась, что иллюминатор по-прежнему открыт.

Ну ладно, ты сможешь это сделать.

Девушка подпрыгнула и, поморщившись от боли, уцепилась онемевшими ободранными пальцами за край открытого иллюминатора. Поставив для равновесия ногу на поручень, она просунула голову в иллюминатор, тело беспомощно повисло снаружи.

Слишком широкие плечи не проходили в отверстие.

Она услышала стук в дверь.

Терри вынула голову из иллюминатора, просунула туда руку, а затем снова голову. Извиваясь и втягивая плечи, она пролезла внутрь и упала на пол каюты.

Стук в дверь повторился, на сей раз громче и настойчивее.

– Минуточку…

Закрыв иллюминатор, Терри поспешно стянула спортивный костюм. Обнаженная, она стащила с постели простыню и завернулась в нее, стараясь скрыть окровавленные пальцы и грязные ноги.

Она открыла дверь, притворившись, будто плохо соображает спросонья:

– А что, нам уже пора?

Бенедикт и два техника уставились на нее во все глаза.

– Нет, моя дорогая, еще нет, – сказал Бенедикт. – У нас недавно обнаружился кое-какой непорядок, вот мы и решили проверить, все ли у вас хорошо.

– А что случилось?

Пронзительные изумрудные глаза Бенедикта обдали Терри волной холода, затем он поспешно отвел взгляд:

– Не имеет значения. Возвращайся в постель.

Терри одарила его усталой улыбкой и захлопнула дверь. Помедлив, она услышала, как Бенедикт, прежде чем уйти к себе, отрывисто отдает распоряжения по-русски. Страшно довольная собой, Терри рухнула на кровать. Она замерзла, поранилась и безумно устала.

Что прячет Бенедикт?

Однако она слишком устала, чтобы думать на эту тему, поэтому откинулась на подушку и улыбнулась, вспомнив о своем подвиге. И пока глаза окончательно не слиплись, Терри, взяв с прикроватного столика ручку и блокнот, написала слово «ТОКАМАК», а затем вырвала листок, скомкала и запихнула в туфлю.

Минутой позже Терри погрузилась в тревожный сон, пребывая в святом неведении о том, что на обшивке возле иллюминатора остались черные отпечатки ее пальцев.

Не в себе

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

- Я уже говорил тебе, что ты чокнутый?

– Да, Мак. И неоднократно. Заглуши двигатель. Мне не хочется пугать мега.

– Пугать мега? Да хрен с ним, с мегом, чувак! Ты пугаешь меня до мокрых штанов.

Мак заглушил подвесной мотор «Меркури», позволив тридцатифутовому плашкоуту дрейфовать в сторону внешнего края опорной стены канала. Протянув руку, Мак ухватился за бетонный выступ подводного барьера, подтянув к нему судно с плоским дном.

С океаном лагуну соединял канал глубиной восемьдесят футов, с двумя бетонными подпорными стенками, расположенными параллельно на расстоянии шестидесяти футов друг от друга. Канал, отходивший от западной стены лагуны, подобно съезду с высокоскоростной автомагистрали, пересекал короткий участок побережья и далее уходил на тысячу футов в Тихий океан. Стальные ворота высотой восемьдесят футов, закрывавшие вход в канал, были установлены в море на отметке три четверти, в семистах пятидесяти футах от берега.

Во время отливов верхняя часть подпорной стенки обнажалась на три-четыре фута, чем-то напоминая убегающую в море узкую дорожку, а во время прилива подпорная стенка уходила под воду, и о ее наличии можно было догадаться лишь по оранжевым буйкам и знакам «Проход воспрещен».

Джонас показал на двойную линию колючей проволоки, натянутой между опорными стенками:

– Колючей проволокой отмечены ворота.

– Боже, а вот и наш мегалодон! – воскликнул Мак.

По каналу в сторону колючей проволоки пронеслась восьмифутовая волна. С оглушительным грохотом акула стукнулась о ворота, от мощного удара задрожали подпорные стенки.

Мак нервно вытер вспотевшие ладони о короткостриженые волосы:

– Проклятье!.. Джонас, а ты уверен, что мы здесь в безопасности?

– Как раз это я и собираюсь выяснить.

– Ты уж постарайся дать мне знать до того, как твоя рыбка вырвется на волю. Кстати, чисто из любопытства хотелось бы знать: в какую сторону открываются ворота?

– К счастью, вовнутрь. В свое время Масао спроектировал их так, чтобы беременные самки горбачей и серых китов могли проникать в лагуну для деторождения.

По каналу эхом прокатился ритмичный звук литавр.

– Дневное шоу начинается, – заметил Джонас. – Мне, пожалуй, пора надевать экипировку.

Мак наблюдал за тем, как его закадычный друг натягивает мокрый гидрокостюм:

– Джонас, я знаю, в последнее время жизнь постоянно срет тебе на голову, но то, что ты собираешься сделать… ну, это чертовски опасно.

– Если ты хочешь подсказать другой способ оценки состояния ворот, то я весь внимание.

Разговор прервал треск уоки-токи.

– Говори, Мэнни.

– Док, мы только что усилили подводную акустику. Я предупрежу, когда она повернет в канал.

– Спасибо.

Литавры зазвучали громче. Джонас неожиданно обнаружил, что его сердце бьется в такт этой вудуистской барабанной дроби.

– Джонас, мы сколько лет дружим? Лет одиннадцать? Ты мой самый близкий друг.

– И причем единственный, – улыбнулся Джонас. – Что ты задумал?

– На самом деле меня беспокоит то, что задумал ты. Терри права. Ты одержим этим чертовым монстром. Неужели тебе мало того говна, в которое мы уже вляпались?

Джонас устремил задумчивый взгляд на забитую под завязку открытую арену:

– Более чем достаточно.

– Тогда самое время сваливать отсюда к такой-то матери. Спорим, все твои ночные кошмары прекратятся буквально через неделю, как только ты уйдешь из института.

– Я это планирую. И очень скоро. Но сначала нужно уладить одну маленькую проблемку. Весом в тридцать одну тонну. Кстати, ты захватил передатчик?

– Он здесь. – Мак достал из ящика для инструментов предмет, похожий на шестидюймовый дротик диаметром не больше патрона, оканчивающийся четырехдюймовым зазубренным гарпуном.

– С виду какой-то маленький. А каков радиус действия?

– Меняется в зависимости от глубины океана и топографии. Примерно триста – пятьсот миль. Испускает инфразвуковой акустический сигнал, который моментально идентифицируется системой СОСУС, позволяющей отслеживать твоего монстра по всему миру.

Джонас, впечатленный этой информацией, осмотрел прибор. СОСУС – гидроакустическая система наблюдения ВМС США стоимостью пятнадцать миллиардов долларов многие десятилетия использовалась исключительно для слежения за вражескими подлодками и кораблями. Однако в последнее время эта глобальная система, состоящая из подводного кабеля длиной более тридцати тысяч миль и множества микрофонов, нашла применение и в мирных целях, а именно для наблюдения за китами, мониторинга землетрясений или разломов айсбергов на расстоянии многих тысяч миль.

Джонас вернул Маку дротик:

– Насколько хватит заряда аккумуляторов?

– Передатчик снабжен литиевой батареей и никеле-кадмиевой подзарядкой. Хватит на шесть месяцев.

– А где оружие?

Мак достал из кармана куртки небольшой пистолет, похожий на стартовый. Затем вставил в ствол пластиковый адаптер, а в него – передатчик и протянул пистолет Джонасу:

– Для пистолета это вполне мощное оружие. Прицелься и стреляй, держа ствол обеими руками. Вот только его дальнобойность, к сожалению, всего сотня ярдов. На большем расстоянии эта штука вряд ли пробьет толстую шкуру мега. Если бы ты дал мне еще две недели, я непременно придумал бы какое-нибудь приспособление к стволу.

– У нас нет двух недель. Я хочу пометить ее сегодня.

– Док, ответьте!

Джонас схватил уоки-токи:

– Мэнни, я тебя слушаю.

– Ангел только что вошла в лагуну. Если ты собираешься это сделать, то советую поторопиться.

Джонас схватил ласты:

– Оставайся здесь. Не хочу, чтобы мег увидел лодку, когда вернется. После того как я проверю петли ворот, мы переместимся в наружную часть канала и пометим его.

– Ага, как скажешь. Эй, Джонас, а ты знаешь, кто такой чудак на букву «м»?

Надев маску, Джонас начал спускаться в воду:

– Нет. А кто?

– Это парень, который видит на земле кучу говна, знает, что это говно, и тем не менее в него вляпывается. Ступай играй со своей гребаной акулой, мудак!

Оглянувшись на друга, Джонас прыгнул вниз. Он нырнул солдатиком, облако пузырьков в мутной воде тотчас же затуманило зрение.

На глубине тридцати футов Джонас сгруппировался, стараясь держаться обросшей скользкими водорослями подпорной стенки с правой стороны. Мощное течение подхватило его и понесло вперед. И уже через несколько секунд Джонас был у ворот.

В стальных воротах, внезапно выросших из туманной синевы моря, Джонас увидел свое карликовое отражение. Темный подводный барьер, на сколько хватало глаз, убегал вниз, где исчезал во мраке на глубине восьмидесяти футов.

Металлическое полотно было покрыто тонким налетом ржавчины и ракушек. Джонас протянул руку и вставил три пальца в проделанные в металле отверстия. Толщина стали добрых пять дюймов. Поддавшись искушению, Джонас заглянул в трехдюймовое отверстие на ту сторону канала.

Внезапно у него по спине пробежал холодок. Прекрати впустую тратить время, мудак…

Джонас подплыл к правой подпорной стенке, включил мощный подводный фонарь и направил луч света на петли в бетонной стене, на которых держалась рама ворот.

Первые повреждения обнаружились уже на глубине десяти футов, и чем глубже, тем они становились существеннее. Трехфутовые стальные петли под натиском чудовищной головы мега уже начали выгибаться наружу. И хотя петли пока худо-бедно держались, Джонас понимал, что рано или поздно они непременно вывалятся из бетонной стены. А как только будут выдернуты первые несколько петель, за ними очень быстро последуют остальные.

Джонас приступил было к осмотру второй створки, но его насторожило какое-то странное движение в воде.

В пятнадцати футах под собой Джонас увидел широкую свинцово-серую спину, скользившую в сторону ворот. Уткнувшись в бетонную стену, акула резко развернулась и исчезла в темноте.

Джонас обернулся. Прямо перед ним из мрака появилась вторая акула. Дело принимало серьезный оборот. Еще одна большая белая акула, причем достаточно крупная: восемнадцать футов в длину, больше тонны весом.

Изо всех сил стараясь сохранять самообладание, Джонас принялся выгребать назад, пока баллон с воздухом не стукнулся о железные ворота. Вторая акула лениво двигалась в его сторону. Горизонтальные грудные плавники колебались, как крылья реактивного истребителя. Нацелившись на запах Джонаса, большая белая акула приблизилась на двадцать футов.

Джонас направил на нее луч фонаря, осветив черные поры на внутренней поверхности рыла.

Ампулы Лоренцини. Хищник явно настроился на электрические импульсы от учащенного сердцебиения Джонаса.

Джонас отчаянно замахал руками, истошно завопив в дыхательный редуктор. Акула приблизилась на четыре фута, но затем вильнула в сторону. Судя по парным класперам, это был самец.

Джонас посмотрел вниз.

Прямо под ним кружили еще три акулы. И все большие белые.

Джонас прижался к стальным воротам. Перед ним проплыли еще две акулы, и снова самцы.

Их тут так много… причем одни самцы. Почему они здесь?

Акулы кружились все быстрее, их возбуждение явно усиливалось.

Неожиданно самый крупный самец набросился на соперника. Самцы вцепились зубами друг другу в шкуру. Мышечная масса в четыре тысячи фунтов вертелась и извивалась, как единое целое, а затем внезапно распалась. У Джонаса по спине пробежали мурашки.

Впервые в жизни он стал свидетелем подобного поведения представителей Carcharodon carcharias. И сразу почувствовал себя чрезвычайно уязвимым – одинокой овцой среди стаи голодных волков. Он проверил глубину, на которой находился. Шестьдесят футов.

Джонас еще сильнее вжался в ворота, чтобы не быть столь явной мишенью. Не сработало. Акулы пошли в атаку.

Мак, конечно, не видел шоу в лагуне, но по реакции толпы мог понять, что там происходит. Какого черта Джонас так долго копается?

Трехфутовый темно-серый спинной плавник разрезал воду неподалеку от лодки, мощный хвост молотил по поверхности воды. Мак проводил акулу взглядом до входа в канал и только тогда осознал увиденное.

– Проклятье, Джонас!..

Мак запустил двигатель и помчался в сторону барьера из колючей проволоки. Слева появился второй спинной плавник, затем еще один. Мак лихорадочно обшаривал глазами поверхность воды в поисках пузырьков воздуха. А когда поднял глаза, было уже поздно.

– Твою мать!

Джеймс резко перевел ручку на реверс, задохнувшись от облака синего дыма. Лодка, попавшая в собственный кильватерный след, рванула вперед; плоский нос, проскочив под колючей проволокой, намертво в ней застрял.

– Тупой… долбаный… придурок!

Схватив весло и прижав его к ограждению, Мак попытался освободить лодку.

Поднявшаяся рябь на воде заставила его поднять голову. Прямо на него со стороны лагуны неслась восьмифутовая волна.

Джонас увидел лодку и начал всплывать, лихорадочно озираясь по сторонам, поскольку акулы не оставляли попыток до него добраться.

На отметке тридцать пять футов он остановился. И на него тотчас же нацелилась плотоядная живая торпеда весом тысячу шестьсот фунтов, которая, достигнув стены, сразу замедлилась. Джонас понял, что ампулы Лоренцини акулы утратили восприимчивость из-за флуктуаций полей переменного тока, возникших за счет эффекта гидравлических стальных ворот. Поэтому при приближении к воротам уже на десять футов уникальная сенсорная система большой белой акулы давала сбой. Вместо того чтобы ретироваться, огромный хищник раскрыл жуткую пасть, вытянул вперед челюсти, обнажил острые как бритва желтоватые зубы и закатил в глазницы черные глаза.

Рецепторная система большой белой акулы, потеряв цель, перестала посылать в мозг обратные сигналы. Акула стукнулась головой в стенку справа от Джонаса, слепо шаря мордой по стальным воротам в напрасной попытке схватить пропавшую добычу.

Поспешно выпустив воздух из компенсирующего жилета, Джонас нырнул. Голова монстра прошла прямо над ним, челюсти продолжали угрожающе открываться и закрываться.

Наконец пятнадцатифутовый самец сдался и исчез во мраке.

Однако ему на смену появился другой самец – на сей раз двадцатифутовый.

Джонас отчаянно заработал ногами. Выдвинутые вперед челюсти открылись. Черные глаза закатились, зубы цвета слоновой кости ощерились, и Джонас понял, что эта тварь его поимела.

Акула налетела на Джонаса, как грузовик, до бедра заглотив левую ногу.

Боль была настолько сильной, что Джонас прикусил дыхательный редуктор вместе с языком; тело обдало нестерпимым жаром, словно оно повисло на проводах под напряжением. В отчаянии Джонас изо всех сил ударил акулу по морде тупым концом фонаря. Челюсти разомкнулись. Джонас, молотя руками и извиваясь, выдернул ногу из чудовищной пасти.

Самец замер, помотал головой, затем снова нацелился на Джонаса, разинув челюсти…

Но внезапно повернулся и стремительно исчез.

Перед глазами Джонаса промелькнуло люминесцентное белое пятно, затем последовал оглушительный удар в ворота, словно автопоезд врезался в полицейское заграждение. Задрожавшие ворота хлопнули по баллону с воздухом, который взорвался, заставив Джонаса задохнуться.

В ушах стоял тошнотворный скрежет металла, створки стальных ворот продолжали открываться, вжимая лицо Джонаса в стену канала.

Монструозное тело мегалодона стало протискиваться сквозь расширяющуюся брешь.

Треснувший баллон, уже без воздуха, подобно якорю, тянул Джонаса на дно. Ослепший, с безнадежно промокшей маской, наглотавшийся соленой воды, Джонас начал тонуть, прокушенная до кости нога не работала.

Запасной баллон!

Джонас содрал с пояса маленький цилиндр с воздухом, выдохнул и сделал глоток, наполнив легкие животворной силой.

Кровь заливала глаза, Джонас судорожно пытался нащупать застежку пояса с утяжелителем, чувствуя, как у него начинает неметь нижняя часть тела. В конце концов ему удалось расстегнуть пояс, и тот полетел на дно, по дороге задев поврежденную ногу.

Джонас начал подниматься в облаке крови, оседавшей на створках выломанных стальных ворот. Он с трудом очистил маску; от усилия у него закружилась голова. Похоже, еще немножко – и он, потеряв сознание, умрет от потери крови. Джонас сосредоточился на том, чтобы выплыть на поверхность, но внезапно остановился, заглянув в лицо своему самому страшному кошмару.

Серые глаза Ангела смотрели на Джонаса, светящаяся голова была менее чем в пятнадцати футах от него. Зубы ощерились в дьявольской ухмылке – пасть то открывалась, то закрывалась, словно Ангел пыталась с ним разговаривать.

Джонас оцепенел от ужаса. В глазах потемнело.

Ангел оставалась неподвижной, оценивая находившегося перед ней мужчину.

Она меня узнает…

Джонас почувствовал, как что-то поднимает его вверх. Левая рука нащупала распахнувшуюся створку.

Шевелись!

Мощный выброс адреналина – и Джонас протиснулся между вырванными петлями створки ворот, буквально на долю секунды раньше, чем Ангел Смерти сомкнула свои разинутые челюсти.

Морда мегалодона врезалась во внутреннюю поверхность створки, прижав ее к бетонной подпорной стенке.

Джонас услышал, как жалобно завыла за его спиной стальная створка, закрывая его, словно щитом, от убийственных зубов. Джонас настолько ослаб, что ему уже стало все равно. Поэтому он закрыл глаза и продолжил подъем в облаке собственной крови, держась на воде за счет ничтожных остатков воздуха в компенсационном жилете.

Мак нагнулся над подвесным мотором, вглядываясь в бурлящие синие воды. Бывший вертолетчик уже знал, что мегалодону удалось сокрушить ворота. А вот чего он точно не знал – так это того, удалось ли спастись Джонасу.

Неожиданно на воде появилось алебастровое свечение.

Спинной плавник разрезал поверхность, направляясь в сторону открытого моря.

Мак сжал пистолет обеими руками, прицелился и выстрелил.

Дротик вонзился в основание спинного плавника.

А затем что-то глухо ударилось о дно лодки.

Мак побежал на шум. На поверхности воды появилась голова, тут же исчезнувшая в луже крови. Перегнувшись через борт, Мак схватил Джонаса за волосы. Потянул на себя, подхватил под мышки и затащил в лодку.

– Боже мой… – простонал Мак, глядя на кровавое месиво из костей и мяса, некогда бывшее конечностью.

Мак быстро оглянулся, чтобы еще раз удостовериться, что мег покидает канал. Затем трясущимися пальцами заткнул одну из зияющих дыр в ноге друга. Нащупал самый крупный кровоточащий сосуд, защемил кончиками пальцев, свободной рукой поспешно запустил двигатель и рванул в лагуну.

Великолепный ад

Западная часть Тихого океана

Терри прислонилась спиной к лееру, подставив лицо ласковым лучам утреннего солнца. После бессонной ночи она с удовольствием провела бы остаток дня в постели, но это могло вызвать подозрения.

Токамак? Что разрабатывает Бенедикт в своей лаборатории? И имеет ли это какое-нибудь отношение к «Бентосу»?

Она открыла глаза, когда «Эпитемей» всплыл на поверхность в пятидесяти ярдах от кормы «Голиафа». Ныряльщик зажимами прикрепил трос лебедки к корпусу глубоководного аппарата. И несколько минут спустя шестидесятивосьмифутовое сигарообразное судно было поднято на борт и установлено на специальную платформу.

Бенедикт, помахав Терри рукой, прошел на корму поприветствовать членов команды А. Половина команды Б уже ждала на борту «Бентоса». Они специально прибыли на два дня раньше, чтобы освободить своих товарищей. Менее чем через три часа Бенедикт и оставшиеся члены команды отправятся на «Прометее» в Марианскую впадину для осуществления недельной миссии.

Терри с трудом подняла набрякшие веки и проводила глазами Бенедикта, гадая про себя, знает ли тот, что именно она вломилась в лабораторию.

Просто дождись данных гидролокаторов и убирайся отсюда подобру-поздорову.

Что-то явно было не так. Терри отошла от леера. От внезапного выброса адреналина сон как рукой сняло. В дальнем конце палубы Бенедикт беседовал с капитаном команды А, причем разговор явно шел на повышенных тонах. Оба смотрели в ее сторону.

Терри перехватила Бенедикта на полпути:

– Какая-то проблема?

– Это моя вина, прости. Капитан уверяет, что компьютеры «Бентоса» обладают особой конструкцией и не совместимы с оборудованием «Голиафа» или JAMSTEC.

– Что это значит?

– Это значит, что прежде, чем записи гидролокатора, которые затребовал JAMSTEC, будут подняты наверх, их следует перевести в нужный формат на борту «Бентоса».

Терри почувствовала, что начинает закипать:

– Отлично. Переводите. Делайте все, что нужно.

– К сожалению, подобные вещи требуют времени. Команда «Бентоса» работала в неполном составе. Преобразование необходимой информации – задача несложная. По правде говоря, ты и сама наверняка справилась бы после десятиминутного инструктажа, однако, если говорить серьезно, для выполнения этой задачи придется оторвать от работы одного-двух наших людей на две, возможно, три смены. Правда, у меня есть для тебя и хорошая новость. Всю следующую неделю я проведу на борту «Бентоса». Честное слово, я сделаю все, что в моих силах, для преобразования нужных данных или, по крайней мере, их основной части.

– Это значит, что я застряну на борту «Голиафа» еще на неделю, так?

– Возможно, на две, если мне не удастся закончить работу. Не сомневаюсь, там, в JAMSTEC, войдут в наше положение и не осудят нас за задержку.

Терри решительно помотала головой, внезапно почувствовав, как на плечи наваливается невыносимая усталость:

– Нет, Бенедикт, не войдут. Более того, если я повторю им все то, что вы сейчас говорили, они немедленно разорвут контракт.

Бенедикт явно удивился:

– Зачем им это делать? Разве они нам не доверяют?

– Нет, ничего подобного. Просто, как мне кажется, японцы начинают что-то подозревать.

– Подозревать – что?

– Не знаю. Впрочем, не важно…

– Для меня важно. Я честно веду бизнес по всему миру. В любой стране мое слово что банковский вексель. И как смеют японцы во мне сомневаться?! – Лицо Бенедикта побагровело, на шее надулись и запульсировали жилы. – Nemo me impune lacessit – никто не тронет меня безнаказанно! Я не потерплю запугиваний от представителей любой нации! Я сам разорву наш контракт…

– Нет, погодите… – Терри запаниковала, мысли заметались. Она не могла допустить, чтобы представители JAMSTEC расторгли контракт. А еще ей хотелось побольше узнать о секретной лаборатории Бенедикта. – Бенедикт, а как же я? А что, если… А что, если вы научите меня преобразовывать данные?

– Тебя? – Бенедикт покачал головой. – Тебе придется присоединиться к нам на борту «Бентоса». После всего того, что случилось с твоим братом, если я возьму тебя с собой во впадину, твой отец меня точно пристрелит.

– Ему совершенно не обязательно знать. Бенедикт, ну пожалуйста, это единственный выход из положения. Если JAMSTEC нам откажет, это убьет моего отца. Пожалуйста…

Бенедикт устремил задумчивый взгляд на море, наслаждаясь этой игрой в кошки-мышки:

– Не понимаю, как…

– Бенедикт, только подумайте, сколько времени и денег «Геотек» уже вложил в этот проект! Он слишком важен для нас, чтобы просто взять и все бросить. Дайте мне шанс умаслить JAMSTEC. Я просто получу данные и уйду с вашей дороги.

– Очень хорошо, – бросил Бенедикт, приготовившись добить жертву. – Но чтобы у нас с твоим отцом не возникло взаимных претензий, я попрошу тебя написать ему письмо и объяснить, что это твое личное решение и я здесь ни при чем.

– Спасибо. Напишу письмо, а затем упакую вещи. Когда мы отплываем?

– Через два часа. Много вещей не бери. На «Прометее» не так много места.

Терри сломя голову кинулась к себе в каюту.

Терри осторожно прошла через рубку и спустилась в командный отсек «Прометея». Команда глубоководного аппарата, состоящая из четырех человек, уже сидела за своими пультами, оставшаяся часть команды Б «Бентоса» валялась на койках или играла в карты в крошечной кают-компании.

– А-а, наш почетный гость! – Бенедикт оторвал глаза от рабочей станции. – Добро пожаловать на борт. Дорогая, ты нервничаешь?

– Скорее взволнована. Всю жизнь мечтала совершить погружение во впадину.

– Тогда сегодня у тебя счастливый день. Пойдем со мной. Я оставил лучшее место для твоего первого погружения.

Бенедикт провел Терри через тесный отсек в форме цилиндра со стенами, заставленными от пола до потолка компьютерными консолями и электроникой. Над головой были протянуты десятки стальных труб. В центре подводного аппарата имелся проход с решетчатым полом, из-под которого пробивался свет.

Бенедикт наклонился и убрал кусок решетки площадью два квадратных фута, открыв вход в сферическую обзорную капсулу, расположенную под командным отсеком.

– Проходи. Спускайся и устраивайся поудобнее. Когда тебе надоест любоваться видом, можешь включить компьютер и набрать «ГОСТЬ». Программа выдаст обзорную экскурсию по «Бентосу». Но больше ничего не трогай. Если замерзнешь, под сиденьем есть одеяло.

Спустившись по короткому трапу, Терри оказалась в одноместной капсуле. Сферическая капсула висела под корпусом подводного аппарата, словно турель на бомбардировщиках времен Второй мировой. Прямо перед собой Терри увидела расположенный под углом сорок пять градусов восьмидюймовый иллюминатор. И сразу почувствовала прилив адреналина. Путешествие обещало быть интересным.

Лязг металла – и аппарат сдвинулся с места. Спустя несколько секунд лебедка, установленная на массивной раме, приподняла «Прометей». Глубоководный аппарат, описав плавную дугу, взмыл над палубой «Голиафа», а затем стал опускаться в воду навстречу волнам, которые принялись немилосердно швырять его во все стороны. Ныряльщики отсоединили стропы лебедки, проверив наружную аппаратуру и установленные под днищем балластные пластины. Один из ныряльщиков помахал Терри рукой и исчез в шапке вскипевших пузырьков.

«Прометей» начал погружение, пустившись в шестичасовое путешествие навстречу неизвестности.

Терри смотрела широко раскрытыми глазами на синюю бездну, подсвеченную лучами полдюжины подводных прожекторов. Она видела кончики механических захватов манипуляторов, сложенных под днищем аппарата, а также сгруппированные под носовой частью аппарата камеры. Чем глубже погружался аппарат, тем темнее становился океан, меняя цвет от темно-синего до фиолетово-черного.

Почувствовав, что начинает замерзать, Терри закуталась в одеяло.

Так же как и его близнец «Эпиметей», «Прометей» имел двойной корпус из титана толщиной шесть дюймов. Во время погружения балластные цистерны заполнялись морской водой для придания аппарату отрицательной плавучести. После погружения во впадину прикрепленные к днищу металлические пластины сбрасывались, чтобы судно могло восстановить нейтральную плавучесть. Остальной балласт сбрасывался при подъеме на поверхность.

Когда «Прометей» прошел двухмильную отметку, Терри увидела в иллюминаторе крошечные мерцающие огоньки. Мимо проплыли два коричневых удильщика с огромными головами и устрашающими челюстями, снабженными острыми, точно иглы, зубами. У каждого из них надо ртом нависал длинный отросток со светящимся кончиком для привлечения добычи. Удильщики пронеслись туда-сюда в свете прожекторов и исчезли, явно утратив интерес.

Устроившись поудобнее, Терри положила панель клавиатуры компьютера себе на колени и набрала слово «ГОСТЬ». Программа запустилась. На экране появилась эмблема «Геотек индастриз», а также предложение выбрать язык. Терри направила стрелку на слово «АНГЛИЙСКИЙ», нажала на «ENTER» и стала ждать.

«Добро пожаловать на борт „Бентоса“, – послышался потрескивающий женский голос. – „Геотек индастриз“ находится на передовой достижений глубоководных исследований!»

На экране появилось анимационное компьютерное изображение «Бентоса». Судно напоминало Северное полушарие гигантского глобуса, разрезанного по экватору. Три похожие на лапы опоры свисали под плоским днищем судна.

Рядом с «Бентосом» материализовалось изображение шестиэтажного здания, казавшегося карликовым на фоне этого куполообразного объекта.

«Бентос» – вершина инженерной и технологической мысли. Самое крупное подводное судно из когда-либо построенных. Расстояние от вершины купола до основания его трех амортизирующих опор составляет двести тридцать футов. Диаметр круглого днища – триста футов. В погруженном состоянии водоизмещение судна – шестьдесят четыре тысячи шестьсот пятьдесят тонн.

Корпус «Бентоса» сделан из восемнадцати слоев шестидюймового титана, его совокупная толщина – сто восемь дюймов, благодаря чему он способен выдержать компрессионное сжатие более девяноста шести миллиардов фунтов. Прочный корпус судна, по сути, представляет собой идеальную сферу, а внутри плоского днища расположены балластные цистерны.

Внутри «Бентос» разделен на семь палуб, полностью изолированных. При возникновении бреши в корпусе, вероятность чего близка к нулю, оставшиеся палубы сохранят свою целостность.

Компьютерное изображение «Бентоса» изменилось для демонстрации внутренних отсеков судна.

Как мы можем видеть, все палубы соединены между собой сходными трапами с задраивающимися люками, а также шахтой, проходящей через центр судна. Каждый соединяющийся между собой уровень задраивается водонепроницаемыми люками, способными выдерживать давление более шестнадцати тысяч фунтов на квадратный дюйм.

Наша экскурсия начинается с самой верхней палубы А. Эта накрытая куполом часть судна, которую мы называем обзорной палубой, имеет дополнительную внутреннюю оболочку из десятидюймового лексана – прозрачного непробиваемого пластика. Титановый корпус может раздвигаться на тридцать процентов, подобно куполу обсерватории, открывая взгляду первозданную красоту подводного мира.

На палубе B расположен капитанский мостик, или командный пункт «Бентоса». Наш компьютерный центр и машинное отделение находятся прямо под мостиком, на палубе С. На палубе D, центральной и самой большой палубе нашего сферического подводного судна, расположены камбуз, обеденная зона и комната отдыха. Каюты экипажа, так же как и складские помещения, находятся на палубе E. На палубе F размещены механические мастерские, атомный реактор и различное оборудование. И наконец, самый нижний уровень, по размерам сравнимый с обзорной зоной, – это палуба G – самое дно подводного судна, откуда и попадают на «Бентос».

Ниже прочного корпуса «Бентоса» находится глубоководный стыковочный узел, предназначенный для подводных транспортных судов – «Протея», «Прометея» и «Эпиметея». Стыковочный шлюз расположен прямо под палубой G. Находящиеся в раме «Бентоса» манипуляторы определяют местоположение подводного аппарата, поднимают его рубку вверх в заполненный водой отсек. Как только подводный аппарат устанавливается на место, отсек герметизируется, осушается и заполняется воздухом. Все это становится возможным благодаря одновременной работе десяти помп мощностью пятьсот лошадиных сил, создающих давление более двух миллионов двухсот сорока тысяч футо-фунтов на квадратный фут. На палубе G также расположен подводный ангар площадью тысяча восемьсот квадратных футов, который тоже можно заполнить водой или осушить с помощью массивных гидравлических плунжерных насосов, установленных на уровне F, что позволяет развертывать тяжелое оборудование или роботизированные оперативные транспортные средства для работ во впадине.

Разработанный как исследовательское судно и одновременно как база подводных аппаратов, «Бентос» способен оставаться на глубине, сохраняя нейтральную плавучесть, в течение нескольких месяцев. В плоском легком корпусе расположены два вида балластных цистерн. Заполненные бензином цистерны понтонного типа обеспечивают положительную плавучесть, тогда как цистерны главного балласта с морской водой могут при необходимости обладать как отрицательной, так и нейтральной плавучестью. Горизонтальная маневренность обеспечивается атомным реактором S8-G, вырабатывающим пар для электрических турбогенераторов и двигателя, который в свою очередь приводит в действие единственный гребной винт «Бентоса»…

Терри выключила компьютер и поплотнее закуталась в одеяло. Погружение продолжалось более трех часов, и между «Прометеем» и поверхностью океана уже лежал холодный слой толщиной четыре мили. Она закрыла глаза.

Терри проснулась, словно от толчка. Ей показалось, будто она падает. Схватившись за компьютерную консоль, она восстановила равновесие.

Прошло еще два часа. Она подняла глаза на датчик глубины: 34 487 футов. За стеклом иллюминатора было темно. В капсуле стало значительно теплее.

«Прометей» проходил через плотный облачный слой осадков – абиссальный потолок из перегретой воды и минералов, поднимающихся со дна океана. Эти взвешенные минералы, поступавшие с выбросами сульфидов из гигантских «черных курильщиков», способствовали сохранению изолированных теплых слоев в различных зонах Марианской впадины.

Минута шла за минутой, и вода постепенно очищалась. И вот уже через пятьдесят футов «Прометей» оказался на дне ущелья с мерцающей черной водой, температура которой варьировала от пятидесяти градусов в абиссальной равнине до семисот градусов над жерлами «черных курильщиков».

Впереди замаячила тень чего-то невероятно огромного. Терри увидела мигающие причальные огни.

«Бентос».

Уставившись в иллюминатор, Терри завороженно смотрела, как длинный нос «Прометея» проскользнул в стыковочный узел под днищем «Бентоса». Резина со стоном потерлась о металл, и подводное судно остановилось. Уши заложило от шума работающей гидравлики – это манипуляторы стыковочного узла ставили аппарат на место. Терри услышала, как рубку начинает обжимать герметизирующая муфта, затем раздался резкий свист – стыковочный шлюз был герметизирован и осушен.

Неожиданно в люке показалась голова Бенедикта:

– Ну вот, наконец-то мы достигли самой нижней точки.

Выбравшись из своего отсека, Терри последовала за Бенедиктом по трапу рубки, а оттуда – в тесное помещение со сферическими стенами, влажными от морской воды. Выйдя из него через герметически задраивающийся люк, они оказались на палубе G «Бентоса».

Там их приветствовал бравый мужчина лет сорока. Пожав ему руку, Бенедикт повернулся к Терри:

– Терри Тейлор, это капитан Брестон Хопп.

– Добро пожаловать на борт «Бентоса», миссис Тейлор. Мы сложили ваши вещи в восьмой каюте. Это палуба E, двумя уровнями выше. У нас всего несколько основных правил для гостей, но попрошу вас следовать им неукоснительно. Имеются только два трапа на соседние палубы. При проходе позаботьтесь о том, чтобы закрыть за собой водонепроницаемый люк. В случае пробоины в корпусе, что маловероятно, титановые люки отсеков и центральной шахты будут задраены автоматически, однако они должны быть всегда закрыты, чтобы сработали запирающие механизмы. Вы имеете полное право посещать любые помещения судна, за исключением зон высоких технологий, где есть табличка «Только для персонала, имеющего доступ». Курение на борту судна строго запрещено.

– Ну, это не проблема.

– Капитан, через пару секунд я присоединюсь к вам на мостике, – произнес Бенедикт. – Хочу показать нашей гостье обзорную палубу.

Бенедикт прошел мимо трапа, решив подняться по центральной шахте. Последовав за ним, Терри оказалась в трубе диаметром десять футов, затем поднялась по вертикальному стальному трапу, и к тому времени, как они достигли палубы А, у нее уже начали болеть руки.

Круглая комната была шириной чуть больше ста футов, высота потолка, похожего на купол собора, не меньше тридцати футов. На полу лежал пушистый темно-лиловый ковер. Одну половину комнаты занимали стоявшие полукругом замшевые кресла и роскошные мягкие диваны, а противоположную – дубовый стол для переговоров со стульями и бар.

Бенедикт подошел к стене, возле которой стоял бар, и потянулся к выключателям на хитроумной панели управления. Комната озарилась мягким светом.

– Как только человек слез с дерева, он стал первооткрывателем. – Голос Бенедикта эхом разносился по комнате. – Человек завоевал каждый уголок нашей планеты и обогнул вплавь земной шар. Исследовал границы неведомых галактик и расщеплял атом. Мы побывали на Луне, приземлились на Марсе и послали космические аппараты ко всем планетам Солнечной системы. И все же, несмотря на все наши достижения, нам практически не удалось проникнуть в пучину, занимающую шестьдесят пять процентов поверхности планеты. Со времен Галилея взгляды миллионов людей устремились в небеса, и только горстка смельчаков заглянула в бездну. И вот она перед вами. Самые глубокие уголки океана, где, в сущности, и зародилась жизнь. С начала времен эликсир из химических веществ, которые являются основополагающими компонентами всего живого, бьет ключом из этих неизведанных глубин. Все ответы на загадки природы кроются именно здесь; и тем не менее человек, при всей своей браваде, боится океанской пучины, страшась ее темных секретов и первобытного хаоса.

Терри уловила с трудом сдерживаемую ярость в голосе Бенедикта.

– Audentes fortuna juvat – смелым помогает фортуна. Так же как и жившие до меня великие первоиспытатели – Марко Поло, Колумб, Магеллан, Галилей, Хаббл, Армстронг, Биб, – я ставлю на карту все, чтобы достичь величия. – С этими словами Бенедикт выключил свет в комнате. Над головой послышался глухой рокот, и секция увенчанной куполом стены внезапно отъехала в сторону. – Узрите! Перед вами открывается не изведанный человеком мир.

Терри с трудом подавила крик, ее сердце бешено забилось, когда титановая оболочка раскрылась. Заглянув в черное сердце впадины, Терри сразу подумала о забвении.

Из темноты раздался успокаивающий баритон Бенедикта:

– Да будет свет!

Неземное ярко-красное сияние окружило «Бентос», мощные прожекторы открыли глазам Терри незнакомый мир, который она не могла представить даже в самых смелых фантазиях. Девушка увидела окаменелый лес «черных курильщиков», беззвучно изрыгавших из первобытного чрева перегретую воду и пар. У основания этих гигантских отложений минералов, иногда высотой более шести этажей, виднелись скопления абсолютно белых моллюсков и ракообразных, благоговейно припавших к неиссякаемому источнику питательных веществ. Экзотические светящиеся рыбки сновали туда-сюда вокруг гидротермальных источников, кружась, словно волшебная пыльца, в черных водах впадины.

Это был великолепный ад.

Остановившись перед прозрачной стеной, Бенедикт широко раскинул руки, его изумрудные глаза торжествующе сверкали. Бенедикт упивался своим триумфом.

– Я хозяин своей судьбы, капитан своей души. Veni, vidi, vici, – прошептал он. – Пришел… Увидел… Победил.

Предложения

- Доктор, быстрее. Он проснулся.

По-прежнему зажатый в тисках кошмара, Джонас сел на кровати, вырвав из рук трубки капельниц. Он попытался закричать, но крик застрял в горле.

– Нам срочно требуется помощь! – позвала медсестра.

В палату опрометью вбежал ординатор. Вдвоем с медсестрой они сумели привязать запястья Джона к поручням кровати.

Доктор, проверив капельницу, ввел препарат прямо в трубку.

Джонас почувствовал, как тело наливается свинцом. Он откинулся на спину и, прикрыв глаза, уставился на медсестру.

Внезапно перед ним возникло мужское лицо. В правый глаз, а потом в левый направили тусклый луч света. Джонас попытался было протестовать, но снова провалился в небытие.

Когда Джонас открыл глаза, палата была залита солнечным светом. На левую ногу давила жуткая тяжесть. Он попытался ее сбросить.

И тотчас же возникло ощущение, будто в ногу воткнулась тысяча острых ножей, каждую клеточку тела пронзала дикая боль. Джонас бился в агонии на кровати, давясь каким-то застрявшим в горле предметом.

– Держитесь. – У изголовья появился доктор. – Давайте-ка вынем интубационную трубку. Когда я досчитаю до трех, сделайте сильный выдох. Один… два… три…

Застрявший в горле предмет сразу выскочил. Поперхнувшись, Джонас начал жадно хватать ртом воздух.

– Что… – прохрипел Джонас, слова застревали в саднившем горле.

– Прямо сейчас старайтесь помолчать. Вы в больнице. На вас напала акула. Нам удалось спасти вашу ногу, однако вы потеряли много крови.

Джонас почувствовал приступ дурноты, закрыл глаза и сделал несколько быстрых вдохов, затем попытался сесть.

– Погодите, давайте я вас освобожу. – Врач развязал кожаные ремни, стягивавшие запястья Джонаса.

Сев на кровати, Джонас бросил взгляд на туго забинтованную левую ногу.

Врач показал на цепочку проступивших на марлевой повязке влажных красно-оранжевых пятен.

– Когда вас привезли, у вас были дырки в ноге глубиной два-три дюйма. Начиная с середины бедра и до щиколотки, – сказал врач. – По-моему, мы насчитали двадцать один след от зубов, на которые пришлось наложить сто восемьдесят три шва, причем десять из них – на бедренную артерию. По идее, вы должны были умереть от кровопотери.

– Мак? – прошептал Джонас.

– Ваш друг? Да, он спас вам жизнь, пальцами зажав артерию. Мы уже три дня даем вам антибиотики, чтобы предотвратить инфекцию. Акульи зубы – это рай для микробов.

– Три дня?

– Все самое худшее теперь позади. Вас выпишут завтра утром. Боль начнет ослабевать примерно через неделю. Но до этого времени – болеутоляющие, постельный режим и костыли, если захотите передвигаться. И настоятельно советую: по крайней мере два месяца держаться подальше от воды.

Появившаяся в палате сестра протянула Джонасу стакан воды:

– Ваш друг уже в коридоре. Кроме того, внизу вас дожидается не меньше десятка репортеров. Но сейчас, пожалуй, не стоит с ними разговаривать. Вам необходим полный покой.

– Только Мак, – прохрипел Джонас.

Жестом пригласив Мака войти, врач покинул палату. Мак присел на край кровати. Вид у него был измученный.

– Привет, мудила. – (Джонас улыбнулся.) – Выглядишь дерьмово. Как ты себя чувствуешь?

– Как швейцарский сыр. – Джонас вяло пожал протянутую ему руку. – На сей раз я у тебя в неоплатном долгу.

– Ну да, ну да. Запишу на твой счет.

– Мег?

– Уплыл. – Мак протянул Джонасу выпуск газеты трехдневной давности. Джонас бросил взгляд на первую полосу.

Чудовищная акула исчезает

Майк Клэри,

постоянный репортер «Лос-Анджелес таймс»

МОНТЕРЕЙ. Пойманный четыре года назад Carcharodon megalodon, доисторический родственник современной большой белой акулы, длиной 72 фута и массой 62 000 фунтов, вчера проломил стальные ворота, запиравшие этого монстра в лагуне Океанографического института Танаки. Остолбеневшая толпа в 10 000 человек наблюдала, как Ангел стремительно покинула бассейн и скрылась в Тихом океане. Но как только акула освободилась, Джонас Тейлор, склонный к полемике палеобиолог из Океанографического института Танаки, сумел пометить монстра гарпуном с передатчиком. В настоящее время руководство института отслеживает мегалодона, который, похоже, направляется на север вдоль калифорнийского побережья.

Реакцией властей штата на побег мегалодона стало закрытие всех пляжей Монтерея и запрет маломерным судам выходить в море. (Более подробный обзор событий представлен на полосе 6А.)

Отложив газету, Джонас уставился в потолок.

– Кстати, – улыбнулся Мак, – они почему-то считают, что именно тебе удалось пометить акулу. Эй, Джонас…

– А? Прости, Мак. Что ты сказал?

– Что, черт возьми, там, внизу, с тобой приключилось?! Все эти большие белые акулы… Что они забыли в нашем канале?

Джонас закрыл глаза:

– Я понял, почему Ангел стала такой возбужденной. И знаю, почему она вырвалась на волю.

– Я тоже. Она проголодалась и, должно быть, учуяла аппетитный запах проплывающих мимо китов.

– У Ангела начался эстральный цикл, – покачал головой Джонас.

– Эстральный цикл? Ты хочешь сказать, что-то вроде течки? С чего ты взял?

– Большие белые акулы. Они все были самцами. Она, должно быть, испускала очень сильный запах. Похоже, я невольно вмешался в их брачные игры.

– И эти жалкие двадцатифутовые самцы рассчитывали оприходовать такую самку?! – фыркнул Мак. – Блин, легче спарить чихуахуа с ротвейлером!

– Эти акулы ничего не собирались делать с мегом. Их просто-напросто привлек запах доисторической кузины.

– Ну и что нам теперь делать?

Джонас зажмурился:

– Ты должен достать оружие, способное остановить танк. Когда я чуть-чуть окрепну, мы выследим нашего маленького Ангела, а потом убьем.

– Ай! Будь оно все проклято!

Острая боль вырвала Джонаса из объятий ночного кошмара. Он откинулся на спину, перевел дыхание и оглядел окружающую его незнакомую обстановку.

Он не имел ни малейшего представления, где находится. К его крайнему удивлению, дверь в соседнюю комнату отворилась, и оттуда появилась Селеста Сингер в белой мужской рубашке на голое тело. Длинные ноги, шелковистая кожа.

– Доброе утро, – сказала она по-русски.

– А разве это утро доброе? Мой русский слегка хромает.

– Что есть, то есть. С тобой все в порядке? Ты кричал.

– Да. А что ты здесь делаешь? И вообще, где я?

– Расслабься. Я попросила перевести тебя в другую палату. Более изолированную. Эти репортеры слишком пронырливые. Ну а я пока расположилась в соседней палате. Давай-ка помогу тебе сесть.

– Сам справлюсь.

Селеста присела на край кровати, продемонстрировав бежевые шелковые трусики. Нежно сжала руку Джонаса:

– Джонас, дорогой! Мне очень нужна твоя помощь.

Ее запах дурманил и кружил голову. Спутанные платиновые волосы прикрывали ложбинку на груди. Джонас видел, как бьется синяя жилка на нежной шее. Ее рот, ее губы…

Сейчас же прекрати!

– Мне нужно в ванную. – Он свесил забинтованную ногу с кровати, мгновенно почувствовав болезненную пульсацию крови.

Подхватив Джонаса под руку, Селеста помогла ему встать на ноги.

Джонас поднялся, тяжело дыша. Сделал несколько мучительных шагов в сторону ванной.

– Тебе помочь? – игриво спросила Селеста.

– Как-нибудь обойдусь.

Джонас закрыл дверь на защелку. Облегчившись, он посмотрел на себя в зеркало.

Лицо было бледным, осунувшимся. Каштановые волосы на висках еще больше поседели. Ему явно не мешало подстричься и побриться. Причем срочно.

Кошмарный сон стал явью. Джонас, срочно найди эту тварь и убей ее… пока еще не поздно…

Через пятнадцать минут он вышел из ванной. На столе его ждал завтрак.

– Ты наверняка проголодался, – улыбнулась Селеста. – Медсестра сказала, доктор зайдет через час. Осмотрит тебя перед выпиской.

– Селеста, зачем ты здесь?

– Ты должен помочь мне поймать нашу рыбку.

– Нашу рыбку. Прости, но мне это неинтересно.

– Я уже обо всем договорилась. В Монтерее нас будет ждать научно-исследовательское судно. На борту есть все, что нужно.

– Забудь…

– Я нашла подрядчика, который займется ремонтом ворот в канал. И пока мы выслеживаем Ангела, бригада будет работать день и ночь.

– Селеста…

– Вы с Макрейдсом ее пометили, так что полдела сделано. Акула плывет на север. Мы должны ее поймать, если, конечно, ты не собираешься стоять в сторонке и спокойно смотреть, как она жрет невинных людей.

Джонасу стало нехорошо. Он присел на кровать и устало потер лоб. Реальность была ужаснее любого ночного кошмара. Джонасу показалось, что неумолимый рок затягивает его в водоворот событий, которые закончатся для него неминуемой смертью.

Селеста принялась массировать ему плечи.

– Перестань…

– Расслабься, – проворковала она. – Ты сплошной комок нервов.

Джонас вздрогнул, когда ее пальцы принялись разминать его сведенные мышцы.

– Спасибо, достаточно. Мне нужно одеться.

– Мне тоже. – Селеста встала, направившись в соседнюю комнату. – Я привезла тебе чистую одежду. Ту, что ты оставил в своем офисе. Все в ванной. Ой, а вот и твоя рубашка.

Селеста стянула рубашку с обнаженных плеч, с улыбкой швырнув ее Джонасу.

Утренний воздух был сырым и прохладным, низкие весенние облака грозили пролиться дождем. Ординатор вывез Джонаса на улицу, где его уже ждали лимузин и толпа репортеров.

Осторожно поставив больную ногу на землю, Джонас оперся на костыли и перед открытой дверью машины повернулся лицом к репортерам. К нему сразу подскочила Селеста.

– Профессор Тейлор, как ваша нога?

– Чертовски болит…

– Вы можете подтвердить, что на вас напала именно большая белая акула?

– Да. Двадцатифутовый самец.

– Ходят слухи, что нападение произошло в канале лагуны, где содержался мегалодон до того, как вырвался на свободу. Профессор, это правда?

– Да.

Репортерша с Пятого канала протиснулась вперед:

– Профессор, Гейл Саймон, Пятый канал, прямой эфир. Несколько недель назад морские биологи пришли к единодушному мнению, что нахождение мегалодона в лагуне представляет прямую угрозу населению побережья. Теперь, когда мегалодон вырвался на свободу, вы будете чувствовать свою ответственность за появление новых жертв?

– Институт Танаки отслеживает Ангела прямо сейчас, пока мы с вами беседуем, – перебила репортершу Селеста. – Профессор Тейлор поможет нам поймать ее, после чего она будет надежно заперта в лагуне. – Селеста втолкнула Джонаса в лимузин, села рядом и захлопнула дверь. – Все, поехали отсюда. Джонас, ты в порядке? – (Слова репортерши продолжали эхом звучать в ушах Джонаса.) – Итак, профессор, что еще нужно сделать, чтобы убедить вас помочь нам поймать вашу рыбку?

– Забавно. А я почему-то всегда считал, что это наша рыбка.

– Я не отношусь к числу тех, кто одержим чувством вины.

– Что ты имеешь в виду?

– Эти твои ночные кошмары.

– Кто тебе о них рассказал?

– Я видела твою историю болезни. И слышала, как ты кричал сегодня утром.

– Это не твое дело…

– Джонас, дорогой, посмотри правде в глаза. На подсознательном уровне ты чего-то безумно боишься. Знаешь, что я думаю по этому поводу? Мне кажется, ты по-прежнему винишь себя в том, что произошло во впадине одиннадцать лет назад.

– Селеста, не строй из себя психиатра-самоучку. Это не твой стиль.

– Джонас, жизнь устроена не так уж и сложно. Тебя до сих пор мучает комплекс вины из-за смерти тех двух ученых на борту подводного аппарата военно-морских сил. По-твоему, это нормально просыпаться каждое утро от собственных воплей?

– Ты ошибаешься. – Джонас уставился на свою забинтованную ногу. – Ну а кроме того, я пытаюсь с этим справиться.

– Да неужели?! Посмотри на себя. Ты вконец измучен. Твой второй брак закончится разводом…

– Что ты сказала?! – Джонас стиснул ее запястье.

– Ой, а мне нравится, когда ты злишься! – Селеста прижалась к нему, провоцируя.

Джонас резко оттолкнул Селесту:

– Не вздумай со мной шутить! Кто тебе сказал, что я развожусь?

– Твоя жена. Терри тут как-то упомянула, что ваша семейная жизнь явно разладилась. И судя по тому, как она это сказала, у вас с ней все кончено.

– Ты лжешь. И с какой стати Терри будет с тобой откровенничать?! Она тебя органически не переваривает.

– Мы были единственными женщинами на борту «Голиафа». С кем еще ей было там общаться?

Джонас был озадачен, но не мог сосредоточиться. Да и нога снова начала пульсировать.

– Селеста, не доставай меня. Я не в том настроении.

– Прости, дорогой. Знаю, что сую нос не в свое дело, но я реально за тебя переживаю. Это, конечно, не важно, но еще она говорила, будто вы недавно потеряли ребенка. – (Джонас удивленно уставился на Селесту.) – Это правда?

– Тяжелая беременность. Ребенок умер прямо в утробе на восьмом месяце.

– И это случилось во время судебного процесса?

– Да.

– У меня такое ощущение, будто Терри винит в этом тебя. Что несправедливо. – Селеста покачала головой. – Бенедикт говорит, американки не умеют держать удар. Твоя жена убедила себя, что ваш брак себя исчерпал, что любовь прошла…

– Заткнись, Селеста! Знаешь что? Ты последний человек на нашей планете, с которым я стал бы советоваться по поводу семьи и брака.

– Гонцов, принесших дурные вести, убивают, но…

– Довольно!

Несколько минут они ехали молча.

– Джонас, постарайся хотя бы на время забыть о Терри и подумать о мегалодоне. Я даю тебе прекрасный шанс наконец-то забыть об этом акульем бизнесе. Помоги мне отловить самку, и я торжественно обещаю навечно запереть ее в лагуне.

– Даже и не мечтай!

– Я заплачу тебе достаточно денег, чтобы ты мог уволиться и начать новую жизнь, с Терри или без нее.

– Мак?

– Джонас? Ты где, мать твою за ногу?!

– Дома. Послушай, не надо арендовать никаких судов. Мы едем с Селестой.

– С Селестой? Да ты гонишь! Простите, а с кем я сейчас разговариваю? И что случилось с Джонасом?…

– Выслушай меня. Селеста хочет, чтобы я помог отловить мега. Я вел переговоры и от твоего лица тоже.

– Послушай, Джонас, шутки в сторону! Скажи этой сучке, пусть сама себя отымеет, а заодно и лошадь, на которой ездит. Я не доверяю ей и готов хоть сейчас послать куда подальше.

– Мак, Ангел попробовала человеческой крови, а сейчас направляется в населенный прибрежный район. Судно Селесты готово к отплытию. Промедление смерти подобно. Нам нужно действовать быстро.

– Очнись, чувак! Она тебя использует.

– Нет, Мак. На сей раз это я использую ее. Просто держи наготове свое оружие. Мы отплываем через два дня.

Время кормежки

Калифорнийское побережье

Продвигаясь вперед за счет плавных движений огромного хвоста, самка плыла в тиши океанских глубин. Природа наделила мегалодона, своего величайшего охотника, способностью развивать, несмотря на внушительные размеры, высокую скорость. Мускулистое туловище мегалодона, увенчанное тупорылой головой, сужалось к хвосту, что способствовало уменьшению сопротивления воды. Позади вертикальных жаберных щелей располагались внушительные горизонтальные грудные плавники, работавшие, как элероны у реактивного истребителя, позволяя контролировать крен, отклонение от курса и угол наклона. Анальные плавники помогали сохранять поперечную устойчивость, а устрашающий семифутовый спинной плавник, похожий на изогнутый парус, – стабилизацию в воде.

Продвижение вперед обеспечивал мощный хвостовой плавник; у его основания имелся мускулистый хвостовой стебель, который служил килем, добавляя хвосту мощности и устойчивости. Перед хвостовым плавником располагались два плавника поменьше: задний спинной плавник и анальный плавник. Эти небольшие отростки увеличивали ламинарность потока, обтекающего хвост хищника.

Даже шкура мегалодона служила улучшению его гидродинамических характеристик, поскольку состояла из острых пластинок, или плакоидной чешуи, которая способствовала высокой обтекаемости и уменьшению трения тела о воду при движении.

Двигаясь на минимальной скорости, самка продолжила свое путешествие вдоль калифорнийского побережья. Волнообразные движения головы обеспечивали доступ воды к ноздрям размером с грейпфрут через особые желобки на внутренней стороне конического рыла. Попадая в ноздри, вода проникала в носовую полость, входя в контакт с обонятельными рецепторами, позволяющими распознавать даже малейшие следы химических запахов в воде.

Хищник всплыл через термоклин в поверхностный слой, учуяв запах добычи.

Стадо горбачей держалось у поверхности океана, совершая мощные поступательные движения за счет работы гигантских сдвоенных хвостовых плавников. Время от времени сорокатонная самка кита выпрыгивала из воды, выпуская вверх струю влажного воздуха, чтобы вдохнуть через сдвоенные ноздри.

Протяжные стоны и крики эхом проносились под водой. Именно так киты переговаривались между собой. Почуяв сильный запах приближающегося охотника, киты сомкнули ряды, матери подтолкнули детенышей ближе к поверхности.

Появившийся на арене волк принялся кружить вокруг стада. Сенсорные клетки на нижней части морды акулы улавливали слабые электрические поля, образуемые бьющимися сердцами и сокращающимися мышцами. Охотник нацелился на детеныша, приготовившись убивать.

Мегалодон с силой ударился мордой о стену из китового мяса. Неопытный охотник вильнул в сторону, но затем резко пошел в атаку. Протиснув рыло между сгрудившимися гигантами, акула сумела вонзить зубы в ближайшего к ней детеныша. Однако самки, дружно набросившись на агрессора, сумели отогнать его мощными ударами головы и хвостовых плавников.

Мегалодон отступил, но продолжил кружить вокруг стада.

Побережье Хаф-Мун-Бей,

18 миль к югу от Сан-Франциско

Кен Берк поставил шезлонг для своей жены Эмили, которая деловито втирала солнцезащитный крем в лица и плечи троих малышей.

– Можете поиграть у воды, но в воду не лезть, – предупредила она.

– Мамочка, но сейчас так жарко! – заныл самый младший.

– Папочка потом сходит с вами искупаться.

– Папочка занят. Он читает газету, – заявил Кен, ложась на шезлонг. – Эй, парни, поглядите-ка на этих китов там, в море!

В восьмидесяти ярдах от берега среди вскипающих волн перекатывались свинцово-серые спины китов.

Мегалодон снова пошел на сближение, на этот раз подбираясь снизу. Охотник нацелился на другого детеныша и начал прокладывать себе дорогу между взбивающими пену хвостовыми плавниками. Не сумев дотянуться до детеныша, разочарованный хищник вонзил зубы в гигантский хвост самки весом 68 000 фунтов.

Самка, выдернутая из стада, застонала и, судорожно дергаясь, попыталась добраться до детеныша, который в одиночестве барахтался на поверхности.

Мегалодон потряс головой, словно бойцовый пес, и в мгновение ока вонзил зазубренные зубы в мускулистый хвост кита. Из обрубка хвоста хлынула кровь. Самка пронзительно закричала от боли. Судорожно работая гигантскими плавниками размером с каноэ, истекающая кровью самка устремилась к поверхности в отчаянной попытке вытолкнуть детеныша на мелководье.

Мегалодон плыл по кровавому следу. Охотник стремительно поднимался к поверхности, втягивая открытой пастью воду с кровью до тех пор, пока челюсти не сомкнулись на остатках хвоста кита.

Извивающаяся в предсмертной агонии самка рванула вперед, из последних сил подталкивая детеныша к берегу.

– Папочка, ты не отнесешь меня в воду, чтобы я тоже мог погладить китов?

Детский голос разбудил задремавшего Кена.

– Что? Солнышко, что ты сказал?

– Это несправедливо. Майкл пошел гладить китов.

Кен рывком сел и увидел, что его двенадцатилетний сын уже по пояс зашел в воду.

– Блин! Майкл, а ну-ка живо выходи из воды! – Кен кинулся в море и схватил сына за талию.

– Папа, погоди! Детеныш застрял…

Кен увидел, как выброшенный на мель четырнадцатифутовый китенок отчаянно старается выбраться. А совсем рядом беспомощно выныривала из воды огромная голова его матери, словно та пыталась дотянуться до своего детеныша.

Подводное течение затягивало Кена в море.

– Ладно, Майк. Давай договоримся. Я постараюсь помочь китенку, но ты останешься на берегу с мамой.

Кен отнес сына на мелководье, потом по грудь зашел в море. Неуверенно провел рукой по грудному плавнику китенка и, подняв голову, остановил взгляд на более крупном ките в тридцати футах от детеныша.

Кен потянул за плавник и тотчас же потерял равновесие.

– Какого черта я делаю?! В одиночку тут точно не справиться.

Самка кита подняла голову, выгнув верхнюю часть тела.

– О’кей, я пытаюсь! – Кен заглянул в огромные коричневато-красные глаза китенка.

Ухватившись обеими руками за голову китенка, Кен начал тянуть его на глубину, но поскользнулся, захваченный подводным течением.

К нему присоединилась девушка лет двадцати и двое ее спутников.

– Держись, мужик! Мы тебе поможем.

Все вместе они принялись стаскивать упирающегося китенка с песчаного дна.

– Эй, чувак, у тебя что, кровотечение?

– Чего-чего? – Кен посмотрел на свою грудь. Грудь была вся в крови. – Вот дерьмо!

– Нет! Это кровь матери, – махнула рукой девушка.

Гигантская голова, снова вынырнув из воды, издала душераздирающий стон.

За спиной самки кита что-то непонятное взбивало поверхность воды, разбрасывая во все стороны ошметки пены.

Мегалодон скользил вдоль наклонного песчаного дна в отчаянной попытке схватить добычу. Перекатываясь с боку на бок, разрезая волны грудными плавниками, охотник вцепился зубами в кровоточащий обрубок хвоста. Перед мегалодоном стояла задача вытащить гигантского кита с мелководья.

Дно ушло у Кена из-под ног, когда течение стало уносить его на глубину.

– Эй, чувак, хвостовой плавник китенка освободился?

– Хвостовой плавник? Ты хочешь сказать, что это хвост? – Кен осторожно обошел китенка. – Ни черта не вижу. Хвост под водой.

Подводное течение продолжало затягивать Кена в море. Он нырнул головой вперед и попытался плыть против течения, стараясь держаться подальше от самки, бившейся в агонии в десяти футах за его спиной.

Мегалодон уловил вибрации нового живого существа. Выпустив самку кита, он поплыл вдоль поверхности воды на глубине двадцать футов, раздувая ноздри, точно бешеный бык.

Кен поднял голову. Те двое парней, покинув китенка, начали тянуть свою подружку на мелководье. А на берегу человек двадцать зевак отчаянно махали руками. Кен увидел жену, услышал ее пронзительный крик.

От страха у него скрутило живот.

Он обернулся посмотреть, что происходит за спиной, и в этот самый момент течение утащило его еще на пять футов в море.

– Господи боже мой!

Странная большая белая акула, высунувшись из воды, щелкнула челюстями в десяти футах от Кена. Кен нырнул и поплыл против течения. Серповидный хвост акулы хлестал по воде, гигантская голова моталась из стороны в сторону.

Измученный сорокалетний мужчина, далеко не в лучшей форме, сделал вынужденную передышку, не в силах поднять руки. Течение вновь отнесло его назад, он наступил ногой на что-то, похожее на наждачную бумагу.

– Вот дерьмо!..

Мощный выброс адреналина – и Кен, не открывая глаз, из последних сил поплыл под водой к берегу, прочь от жуткой морды. Сослепу налетел на китенка и вынырнул на поверхность, жадно хватая ртом воздух. Оттолкнувшись от застрявшего детеныша обеими ногами, Кен нырнул вперед, его подхватило попутным течением.

Чьи-то руки тянулись навстречу Кену. Он проплыл мимо, практически скребя грудью по песчаному дну. Поднялся на ноги, почувствовав резкое головокружение, неуверенно шагнул вперед и рухнул на песок возле всхлипывающей жены и детей.

Самка кита поднялась на ластах, высунув голову из воды. В свой последний миг она нашла в себе силы издать предсмертный крик и испустила дух, выплюнув вверх розовую струю.

Притихшая толпа зрителей на берегу со священным ужасом наблюдала за тем, как огромный белый спинной плавник в клочьях алой пены зигзагом разрезает поверхность моря. Чудовищная акула накинулась на затонувшую тушу кита, серповидный хвост, яростно взбивая воду, топил растерзанную жертву в ее собственных внутренностях.

Кен содрогнулся, его сердце тревожно забилось, когда он увидел, как акула тащит обратно в открытое море изувеченную самку кита, голова которой внезапно исчезла в луже крови.

Плохая карма

Монтерей, Калифорния

Пришвартованное к узкому причалу 163-футовое научно-исследовательское судно «Уильям Биб» блестело на утреннем солнце, на трех верхних палубах вовсю кипела работа. Техники на носу судна устанавливали 25-футовую антенну спутниковой связи, предназначенную для подключения судна к сети подводных микрофонов. Низкочастотные сигналы передатчика в шкуре мегалодона уже были зафиксированы СОСУС – гидроакустической системой наблюдений ВМС. По оптоволоконному кабелю эти сигналы поступали в глобальную сеть станций обработки данных, расположенную вдоль Тихоокеанского побережья. После установки антенны рабочие станции смогут по спутниковой линии связи передавать акустическую информацию на бортовые компьютеры научно-исследовательского судна, что позволит команде отслеживать передвижения мегалодона в Мировом океане.

Джонас, с вещмешком через плечо, медленно прошел по деревянному причалу, припадая на больную ногу. Солнце приятно грело лицо. Крики чаек над головой и скрип деревянного настила действовали успокаивающе.

Подойдя к судну, Джонас увидел на одной из скамеек, стоявших лицом к морю, знакомую фигуру.

– Масао?

Японец, не поднимая головы, похлопал по сиденью рядом с собой. И покосился на забинтованную ногу зятя.

– Джонас, зачем ты это делаешь? – Голос Масао казался слабым и непривычно хриплым.

Джонас заметил, что у тестя дрожат руки.

– Полагаю, мы оба знаем ответ на твой вопрос.

Масао снова обратил взгляд на океан:

– У этого плавания слишком плохая карма. Ты дважды смотрел в лицо смерти. Я уже лишился одного сына из-за этого монстра. И не хочу потерять второго.

Джонас заглянул в миндалевидные глаза старика:

– Я это начал, и только я смогу это закончить.

– Понимаю, в глубине души ты веришь, что это так. Но в твоем сердце слишком много ненависти, и она затуманивает твой взор. Нет никаких веских причин в очередной раз подвергать опасности свою жизнь. Если тебе наплевать на себя, то хотя бы подумай о моей дочери.

– Я думаю о ней.

Они замолчали и стали смотреть, как одноместный подводный аппарат «Эбис глайдер I» опускают на корму судна. От этого зрелища у Джонаса защемило в груди.

– Зачем они грузят «Эбис глайдер»? – спросил он.

– Селеста говорит, аппарат необходим, чтобы закрепить сети, когда мегалодона загарпунят и потянут за судном. – Масао заметил, что на лицо зятя набежала тень. – Что случилось?

– Я… Не обращай внимания. Ничего особенного.

– Скажи мне.

Джонас потер покрасневшие глаза:

– Ночные кошмары, которые меня мучают… И во сне я пилотирую «Эбис глайдер» во впадину.

Масао сжал его руку:

– Терри рассказала мне о твоих снах. Вот почему я разрешил погрузить на борт именно «Эбис глайдер I», а не более глубоководную версию.

– Спасибо.

– И все же я не хочу, чтобы ты пилотировал этот аппарат…

– А ему и не придется! – На причале появилась Селеста в сопровождении какого-то мужчины лет сорока с сигаретой в руке. – Хочу представить вам Ричарда Дифендорфа, нашего нового гидронавта. Диф, это Масао Танака и доктор Джонас Тейлор.

– Привет, док. Счастлив с вами познакомиться. – Дифендорф сунул в рот сигарету и пожал Джонасу руку.

Джонас непроизвольно уставился на загорелую лысину Дифендорфа, украшенную келоидным рубцом:

– Ричард, вам когда-нибудь приходилось пилотировать эти одноместные планеры?

– Эй, для вас я Диф, все друзья меня так зовут. Угу, я пилотировал «Эбис глайдер» пару раз, но, конечно, не на такой глубине, как вы. Селеста говорит, что это вполне рутинная работа. Ребята, мне даже интересно, зачем я вам понадобился?

Джонас посмотрел на Селесту:

– Ловить семидесятидвухфутовую акулу – отнюдь не рутинная работа.

– Диф, не позволяй ему себя запугивать, – улыбнулась Селеста. – Акулу накачают снотворным задолго до того, как ты спустишься в воду.

– Если все так просто, тогда почему бы не попросить доктора Тейлора…

– Доктор Тейлор понадобится нам на борту судна. Он будет координировать операцию по поимке акулы. – Селеста погладила Дифа по окаймляющим лысину коротким седым волосам. – Ну а кроме того, Джонас ранен.

Над водой пронесся громкий тарахтящий звук. Маленький белый вертолет с зеленой полосой на борту кружил над палубой «Уильяма Биба».

– С какой стати вы пригласили Макрейдса? Неужели это было так обязательно? – спросила Селеста.

– Мак нужен нам, чтобы засечь местоположение мегалодона.

– Без обид, Джонас, но я не доверяю этому человеку. Предпочитаю собственный вертолет и личного пилота.

– Мы с Маком одна команда. Если он не едет, я тоже остаюсь.

– Хорошо-хорошо. Давайте наконец поднимемся на борт. – Селеста направилась к судну, Диф последовал за ней.

Масао встал со скамьи:

– Мне бы хотелось, чтобы ты все хорошенько обдумал.

– Прости, Мас. У меня есть за что просить у тебя прощения. Это я виноват, что тебе пришлось продать институт Сингеру.

– Прекрати. Тут некого винить. Если ты не хочешь прислушаться к голосу разума, тогда ступай и делай что должно, только постарайся вернуться домой целым и невредимым. Мы с Терри будем ждать тебя.

Джонас хотел было ответить, но передумал. Молча сжав плечо старого друга, он направился к концу причала.

Последнее приобретение в флотилии научно-исследовательских судов Вудсхолского океанографического института, «Уильям Биб» мог по праву считаться плавучей лабораторией, предназначенной для решения широкого спектра задач исследования океана. У судна были три верхние и три нижние палубы. В центре возвышалась высоченная мачта, с прожекторами, «вороньим гнездом» и антенной радара. Под мачтой, на самой маленькой верхней палубе, находился центр управления и рулевая рубка. Палубой ниже располагались офицерские каюты, а еще ниже, на третьей, или основной палубе, – кают-компании и лаборатории. На корме основной палубы имелась гигантская А-рама, а также лебедка для подъема и спуска тяжелого оборудования. К бортам судна были прикреплены две спасательные резиновые лодки c мотором и сеть для тяжелых грузов. Сеть предназначалась для буксировки пойманного мегалодона обратно в лагуну. На нижних палубах находились кладовые для научного оборудования, камбуз, лазарет и огромное машинное отделение.

Поднявшись на корму, Джонас на секунду задержался посмотреть, как на палубе устанавливают суперсовременную гарпунную пушку с гарпуном, зазубренный конец которого в нужный момент начинят лошадиной дозой транквилизатора.

Тем временем к Джонасу подошли два морских офицера.

– Профессор Тейлор, я Джордж Морган, капитан «Уильяма Биба». А это мой старший помощник Гарри Мун. Гарри хорошо знает систему СОСУС еще со времен работы в Вудсхолском институте.

Гарри протянул Джонасу руку:

– Я в курсе, что вы все это уже проходили. Может, хотите нам что-нибудь посоветовать?

– Да. Когда загарпуните акулу, постарайтесь как можно быстрее отплыть от нее на безопасное расстояние.

– Почему? – Гарри дернул за волосок своей кустистой седой брови.

– Первоначальная реакция акулы на транквилизаторы – крайнее перевозбуждение. Она атаковала «Кику» и пробила в нем брешь, а «Кику» был куда больше вашего судна.

– Это потому что вы не понимали, что делаете. – К ним присоединился молодой мужчина лет около тридцати, в футболке из варенки, с затянутыми в хвост каштановыми волосами до плеч.

– Профессор Тейлор, это Майк Марен…

– Доктор Марен, с вашего позволения. Я ихтиолог. Тейлор, вы меня поражаете. Честное слово. Четыре года назад вы засадили во взрослого мегалодона практически летальную дозу кетанола и пентобарбитала, а после этого еще удивляетесь, почему рыба вас атаковала. Поверить не могу.

Джонас почувствовал, что начинает злиться:

– В то время никто не мог предсказать, как поведет себя акула.

– Вам следовало сперва проверить вашу адскую смесь на акуле помельче или, на худой конец, связаться с ребятами из Вудсхолского института. Если бы вы это сделали, мы бы отговорили вас использовать пентобарбитал. Еще чудо, что ваш коктейль вообще не убил акулу. В результате его действие начало ослабевать раньше времени, что позволило вашей рыбке сожрать еще несколько невинных людей…

Джонас угрожающе надвинулся на Марена:

– У тебя что, какая-то проблема?

– Ага, у меня проблема с тупоголовыми слабаками…

Схватив Марена за шиворот, Джонас оторвал его от палубы.

Капитану Моргану и Гарри Муну удалось совместными усилиями заставить Джонаса отпустить ошарашенного ученого, чья футболка из варенки оказалась разодрана пополам мощными руками противника.

– Тейлор, ты чокнутый! – заорал Марен. – И ты опасен. По твоей вине погибли все эти люди…

– Марен, а ну-ка живо убирайся отсюда! – не выдержал капитан.

Джонас угрожающе ткнул в молодого ученого пальцем:

– Не стой у меня на пути, или я насажу твою задницу на крючок и использую в качестве наживки!

Марен попятился в сторону лаборатории, и в этот момент к компании присоединился Мак:

– Черт! Похоже, я пропустил все самое интересное.

– Я хочу извиниться за поведение Марена, – сказал капитан Морган. – Он, конечно, сукин сын, но талантливый сукин сын.

– Он разработал метод непрерывного введения транквилизатора после того, как мы загарпуним мегалодона, – добавил Гарри. – Что-то вроде гигантской капельницы. Нам не придется волноваться, что акула может проснуться, более того, смесь специально подобранных лекарств моментально ее усыпит – без первоначального перевозбуждения, которое вы на себе испытали.

– Чудесно, – кивнул Джонас. – Когда отчаливаем?

Капитан Морган посмотрел на часы:

– Через двадцать минут. Гарри, проводи, пожалуйста, джентльменов в их каюты.

Джонас поднял вещмешок и прошел за старпомом внутрь.

В ловушке

Марианская впадина

Терри сидела в одиночестве за маленьким столиком и ковырялась в тарелке с омлетом из яичного порошка, чувствуя себя как на витрине под пристальными взглядами членов экипажа «Бентоса». Первоначальное приятное возбуждение сменилось беспокойством и предчувствием беды.

Глубина не страшила Терри. Ее страшил Бенедикт. Он очень изменился: после того как они опустились на дно впадины, его личность претерпела пугающую метаморфозу. Словно здесь, на «Бентосе», Бенедикт выпустил на свободу мрачную одержимость, сродни психозу, и темную злобу. Нарциссизм медленно, но верно перерастал в легкое безумие, и, по мнению Терри, безумие это еще больше подогревалось тайной целью Бенедикта, ради которой он и спустился во впадину.

Терри знала: проникнув в лабораторию «Голиафа», она наткнулась на нечто очень важное для Бенедикта. И хотя девушка так и не разгадала загадку проводившихся там тайных экспериментов, она поняла, что Бенедикт намеренно заманил ее во впадину. Он ловко расставил сети, и она, Терри, попалась в них как последняя идиотка, ну а теперь все свидетельствовало о том, что Бенедикт Сингер собирается держать ее в плену.

К ней подошел какой-то русский с глупой ухмылкой на обветренном лице:

– Бенедикт хочет вас видеть.

Терри тотчас же узнала его по шраму поперек горла. Пьяный русский специалист на борту «Голиафа». И Терри невольно содрогнулась.

– А где он сейчас?

– Я вас проведу.

У Терри сильнее забилось сердце. Она встала, кивнув русскому, чтобы показывал дорогу. И когда тот повернулся к ней спиной, схватила со стола нож и незаметно сунула в задний карман джинсов.

Русский рывком открыл люк межпалубного трапа, знаком пригласив Терри идти за ним.

Терри начала спускаться по узкому трапу, но на палубе E в замешательстве остановилась. Русский ткнул пальцем дальше вниз и улыбнулся, явно играя с Терри в кошки-мышки.

Они спустились на палубу G, нижний уровень «Бентоса». Русский провел Терри по ярко освещенному стерильному коридору, в конце которого их поджидал Бенедикт.

– А вот и она! Ангел в бездне ада. Ты хорошо спала? – Он блеснул в ее сторону изумрудными глазами.

– Да, спасибо. Хотя мне не терпится вернуться к записям данных сонара. Кажется, все в порядке, – солгала Терри. – Впрочем, как вы и говорили…

– Конечно, моя дорогая, но прежде чем ты снова засядешь за компьютер, я хочу тебя немного отвлечь. – Бенедикт показал на толстую титановую дверь, ведущую в ангар.

– А что там внутри? – уже не скрывая страха, поинтересовалась Терри.

– Тебя что-то нервирует, да?

– Нет, просто… А разве ангар не ведет прямо наружу?

Бенедикт улыбнулся русскому и перевел. Они дружно расхохотались.

– Иди за мной, – распахнул дверь Бенедикт.

Ангар оказался овальным помещением, шестьдесят футов длиной, тридцать футов шириной, двадцать футов высотой, с чашеобразным полом. Справа находилась еще одна дверь, ведущая в небольшую диспетчерскую со стенами из титана толщиной девять футов и иллюминаторами из лексана. Проходя мимо диспетчерской, Терри увидела в полу ангара два сливных отверстия диаметром пять футов каждое, накрытых титановыми решетками. По потолку ангара была проложена целая сеть мощных воздуховодов.

Бенедикт пересек комнату, остановившись у огромной двери:

– Терри, иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать. – (Терри присоединилась к Бенедикту, русский тем временем вошел в маленькую диспетчерскую.) – Потрогай эту дверь. Она сделана из титана толщиной шесть футов, но на этих глубинах это все равно что картонная перегородка, и только она отделяет нас от мгновенной смерти. – Он прижался лицом к металлу. – Чувствуешь, какое там давление? Оно словно пробует нас на зуб, ищет хоть малейший недочет в нашей технологии, чтобы этим воспользоваться.

Бенедикт хлопнул ладонью по обшивке. Терри подпрыгнула от неожиданности. Он улыбнулся, положил свою тяжелую руку Терри на плечо и прижался губами к ее уху.

– Посмотри сюда, – прошептал он, показав на решетку в полу. – Одним щелчком выключателя Сергей может затопить это помещение. – (Русский, стоявший у окна диспетчерской, улыбнулся Терри.) – Держать в руках человеческую жизнь – это значит хотя бы на секунду примерить на себя роль Бога, разве нет? – Бенедикт почувствовал, как задрожала Терри. Довольно улыбнувшись, он отпустил плечо девушки и отошел в сторону. – Quos deus vult perdere prius dementat. Кого Бог хочет наказать, на того Он насылает безумие. – Он прошел в дальний конец помещения, где выстроились по четыре штуки в ряд двадцать четыре станции ЮНИС. – Детище твоего отца. Выстроились в очередь, словно малыши в ожидании школьного автобуса. Дай мне руку, – сказал он, резко сменив манеру поведения.

Терри послушно пошла за ним. С помощью специально разработанного вилочного погрузчика они подняли титановый бочонок высотой пять футов и диаметром четыре фута, перетащили его через ангар и поставили возле двери. Закрепив в патрон дрели сделанную на заказ торцовую головку, Бенедикт вывернул болты из водонепроницаемой, герметичной крышки так, словно менял проколотое колесо. Затем Бенедикт выкрутил оставшиеся шурупы из крышки толщиной два с половиной фута, отодвинул ее в сторону, выставив на обозрение сложную начинку ЮНИСа, после чего махнул Терри рукой:

– Ну как, примешь эстафету?

Пошарив в полости, Терри нащупала панель управления и активировала сонар. Погребенный в свое время на дне океана, необитаемый информационный глубоководный аппарат должен был записывать и отслеживать сейсмические возмущения в Марианской впадине. Расставив двадцать пять станций ЮНИС через определенные интервалы, японцы могли бы получить сеть детекторов сейсмических возмущений. Подобная система раннего предупреждения способствовала бы своевременному прогнозу землетрясений и повышению готовности к ним на островах Японского архипелага.

Бенедикт закрыл верхнюю часть ЮНИСа:

– Оставим станцию у двери в ангар. «Прометей» извлечет ее из затопленного ангара с помощью манипуляторов, а затем доставит в точку с заданными координатами. Сегодня я собираюсь спуститься во впадину на глубоководном аппарате. С удовольствием пригласил бы тебя с собой, но знаю, тебе не терпится засесть за работу. – И когда Терри последовала за Бенедиктом к выходу, он неожиданно сказал: – Хочешь понаблюдать за подъемом ЮНИСа из диспетчерской? Это завораживающее зрелище, и Сергей наверняка будет счастлив, если ты составишь ему компанию.

У Терри участился пульс.

– Быть может, в другой раз. JAMSTEC действительно ждет…

– Ерунда. Пользуйся моментом. – Бенедикт распахнул массивную дверь, широким взмахом руки приглашая Терри внутрь.

Сергей ухмыльнулся.

Бенедикт закрыл за собой герметичный люк и покинул ангар. Русский крутанул вентиль на панели управления, повернув его несколько раз против часовой стрелки.

В иллюминатор Терри увидела, как тысячи галлонов воды хлынули через круглые решетки в полу ангара. Буквально в считаные минуты ангар был затоплен.

Сергей повернулся к Терри. Они оказались заперты вдвоем в крошечной диспетчерской посреди этого водного царства.

– Мы должны ждать подводного аппарата.

Терри попыталась завязать разговор:

– А как вам тут, на «Бентосе», удается так быстро осушить ангар? Это наверняка требует адского расхода энергии…

– Вода не спускается прямо в море. Из ангара она поступает в более мелкие емкости, а потом откачивается за несколько часов гидравлическими насосами на палубе F. – Сергей расстегнул брюки. – Ну ладно, хватит болтать!

У Терри запульсировала жилка на шее. Девушка нащупала в заднем кармане ручку острого столового ножа.

– Сергей, не надо…

Сергей схватил Терри за волосы, притянул к себе и сунул язык ей в рот.

Терри прокусила насильнику язык, почувствовав вкус его крови. Сплюнула кровь, а затем вонзила нож ему в бедро, чуть повыше колена.

Сергей вскрикнул, чертыхнулся по-русски, корчась от боли, повалился на пол, изо рта и раны в бедре потекла кровь. Из его руки выпал охотничий нож.

Терри, не растерявшись, молниеносно его схватила.

«Прометей» – диспетчерской ангара. Мы на месте. Открывайте двери ангара.

Сергей уставился на Терри, в его глазах плескалась ярость.

– Открывай! – приказала Терри, сжимая в каждой руке по ножу.

Сергей протянул руку и повернул на два щелчка вправо маленький ключ. Загорелась красная лампочка.

Дверь ангара начала медленно открываться. Титановые стены задрожали.

Яркие огни «Прометея» озарили затопленный ангар. Выдвинувшаяся из подводного аппарата пара механических рук схватила станцию ЮНИС.

Мы взяли ЮНИС. Закройте дверь ангара и произведите разгерметизацию.

Сергей продолжал сверлить глазами Терри, проверяя ее решимость.

– Выполняй!

– Да пошла ты!..

Терри воткнула столовый нож в правую икру русского и тут же вытащила. Вскрикнув от боли, Сергей подтянул раненые ноги к животу.

– Хочешь еще? В следующий раз буду бить в живот.

Сергей плюнул в нее кровавым сгустком, потом протянул руку и закрыл дверь ангара. Красный свет сменился зеленым.

– А теперь осуши ангар.

Русский поднялся с пола. Нагнувшись над пультом управления, он закрутил вентиль, задействовав другие рычаги управления. Насосы в полу начали откачивать из ангара воду, направляя ее в десятки емкостей судна.

И пока шел процесс откачки, Терри и Сергей не переставали сверлить друг друга глазами.

Казалось, это будет продолжаться целую вечность.

Терри, крепко сжимая ножи, приблизилась к Сергею:

– В следующий раз, когда ко мне подойдешь, я полосну прямо по шраму на твоей шее. Ты все понял?

Его налитые кровью глаза полыхнули ненавистью. Он что-то угрожающе прошептал по-русски.

Терри почувствовала, что ее решимость начинает таять. Разблокировав дверь диспетчерской, девушка выскочила в ангар, а оттуда – в коридор. Пулей пронеслась к сходному трапу, преодолела два пролета, ведущих на палубу E, и кинулась в свою каюту. Заперла дверь, села на койку, дрожа всем телом от страха и разочарования.

Во рту стоял мерзкий вкус водки и крови из языка того русского.

Терри бросилась в туалет, ее вытошнило.

Ее разбудил отрывистый стук в дверь. Терри рывком села на кровати, левый висок сверлила тупая боль. Посмотрев на часы, девушка с удивлением обнаружила, что проспала всего один час. В дверь снова постучали.

Русский?

При этой мысли у нее екнуло сердце. Она поспешно достала из ботинка охотничий нож Сергея.

– Кто там?

– Друг.

Терри приоткрыла дверь и увидела плотно сбитого темнокожего мужчину лет сорока. Он опасливо озирался по сторонам. Похоже, нервничал.

– Я вас не знаю…

– Хит Уильямс. Мы с Джонасом вместе преподавали в Скриппсовском институте. Может, разрешите мне войти, пока нас с вами не застукали.

Терри посторонилась, пропустив незваного гостя в каюту.

– Я был в кают-компании и случайно подслушал рассказ русского о том, что между вами произошло. Вы в порядке?

– Буду, когда мне удастся убраться с этого судна.

– Ваша жизнь в опасности. Сергей грозится убить вас. Я пришел предупредить.

– Где капитан? – Терри побледнела. – Я должна сообщить ему о том, что случилось…

– Бесполезно, – покачал головой Хит. – Я всего несколько недель на борту, но, судя по тому, что успел увидеть, могу смело сказать: единственные законы, которые соблюдаются на «Бентосе», – это те, что устанавливает Бенедикт. Мы с вами можем считать себя здесь гостями, но для Бенедикта и членов экипажа мы чужие, посторонние.

– Я вроде уже догадалась.

– Но все куда хуже, чем вы думаете. Среди здешних мужчин существует своя иерархия. Сергей входит в ближний круг Бенедикта, и все они настоящие пираньи. У них имеется доступ во все части судна, в частности в секретные отсеки на палубе G.

– Выходит, этот ублюдок Сергей имел полное право меня изнасиловать?

– Изнасиловать, убить, да все, что угодно. И даже не надейтесь, что Бенедикт примет вашу сторону и пойдет против Сергея. На вашем месте я даже не стал бы сообщать о случившемся. Не давайте Бенедикту повода думать, что вы можете обратиться к властям, как только окажетесь на суше. Бенедикт ставит себя выше закона. Он способен сам вас убить, лишь бы избежать огласки.

Терри почувствовала приступ тошноты.

– Мой отец знает, что я на «Бентосе», так же как и JAMSTEC. Если они не получат мой отчет в ближайшие две недели, то закроют проект. Бенедикт не может вот так просто… Он не может меня убить.

– Может и непременно это сделает, если будет считать вас угрозой.

Терри сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. И тут ее осенило.

– Хит, а вы когда-нибудь слышали слово «Токамак»?

– Нет, – ответил он, наградив Терри странным взглядом. – А что такое «Токамак»?

– Не важно, я просто до смерти напугана. Возможно, вы правы. Но что мне делать?

– Постарайтесь сохранять спокойствие. По графику вы должны вернуться на сушу через шесть дней. Понимаю, это легче сказать, чем сделать, но вы должны по возможности избегать Сергея.

– И как, черт побери, мне это удастся?!

– Он попытается найти вас, когда вы останетесь одна за пределами своей каюты. На судне есть места, где он наверняка не осмелится на вас напасть. Большинство техников в командном центре вполне приличные ребята, так что можете спокойно собирать ваши данные. Старайтесь избегать кают-компании. Вы можете оказаться среди немногочисленных обедающих, которые могут внезапно встать из-за стола и покинуть помещение.

– А где мне тогда есть?

– Моя лаборатория на той же палубе, что и кают-компания. Я принесу вам туда еду, когда все пираньи насытятся. В любом случае, что бы вы ни делали, держитесь подальше от двух нижних палуб.

– Почему?

– Бóльшую часть времени Сергей проводит там, поскольку работает в засекреченных отсеках на палубе G.

– Ладно. А как насчет вас? Какими судьбами вы оказались на «Бентосе»?

– Как и ваш муж, я палеобиолог, правда, специализируюсь на древних морских рептилиях. Бенедикт нашел меня в Скриппсовском институте примерно за неделю до того, как «Протей» совершил погружение.

– Зачем?

– Возраст океанского ложа сотни миллионов лет. Полагаю, Бенедикт решил, что ему на борту нужен палеобиолог для исследования окаменелостей, которые извлекут его подводные аппараты во время развертывания системы ЮНИС. – Он посмотрел на часы. – Мне, пожалуй, пора.

– Хит, а что мне делать, когда я закончу отчет для JAMSTEC?

– Поговорить с Бенедиктом. Возможно, он позволит вам совершить вместе с ним погружение на «Прометее». По крайней мере, так вы будете подальше от Сергея. А прямо сейчас вам стоит привести себя в порядок и вернуться на свое рабочее место на капитанском мостике. Старайтесь вести себя как ни в чем не бывало. – Открыв дверь, Хит проверил коридор. – Терри, у вас есть хоть какое-нибудь оружие?

– Нож Сергея.

– Отлично. Держите нож при себе. И если окажетесь с русским наедине, не стесняйтесь пустить его в ход.

У Терри снова засосало под ложечкой.

– Хит, как по-вашему… Я хочу спросить, на что способен пойти этот русский?

Хит наградил ее мрачным взглядом:

– Если надо будет, убейте эту сволочь, потому что, после того как он вас изнасилует, именно это он с вами и сделает.

Капитанский мостик, диспетчерская и компьютерная располагались на палубе B. Вдоль стен огромного овального зала были установлены самые современные навигационные компьютеры и электроника. Чуть впереди находились десять рабочих станций, располагавшихся полукругом вокруг капитанского поста, центральной частью которого была гигантская, от пола до потолка, компьютеризированная батиметрическая карта с топографическими особенностями подводного каньона. На видеостену непрерывно поступали изображения с высоким разрешением, сделанные камерами вдоль корпуса «Бентоса». Рядом с мониторами находился рулевой пост, похожий на место водителя разобранного автомобиля: большое рулевое колесо на консоли, а также несколько педалей, управляющих гребным винтом и рулем. Возле штурвала располагались пульты управления балластом и система связи по оптоволоконному кабелю между «Бентосом» и «Голиафом». Обе системы круглосуточно мониторились вахтенным офицером.

Справа от пультов контроля балласта находились четыре гидролокационные станции – глаза судна. Терри села за пульт одной из них. Вставив дискету во временно подключенный к станции компьютер и надев наушники, Терри принялась форматировать следующий пакет записей с сонара, представленных на консоли перед ней. В дополнение к акустическим сигналам, поступающим в наушники, монитор гидролокатора B2Q5 обеспечивал Терри графической визуализацией любого объекта, обнаруженного в пределах зоны затухания сонара «Бентоса».

Терри закрыла глаза. Но как она ни пыталась расслабиться, ей так и не удавалось унять дрожь в руках. Ее ум терзала одна-единственная всепоглощающая мысль: она, Перри, попала в темницу с безумным стражем у входа, который жаждет изнасиловать и убить ее.

А начальник тюрьмы его поощряет.

Она почувствовала во рту кислый привкус отчаяния.

Услышав в наушниках звук приближающегося объекта, Терри открыла глаза. На зеленом мониторе возникла тонкая вертикальная линия, означающая неопознанный объект. Цифровые координаты указывали расстояние, отделяющее объект от «Бентоса».

Двадцать тысяч ярдов. Терри услышала короткие серии странных звуков… а затем акустический сигнал просто исчез.

Какого черта!..

– Прошу прощения. – Терри похлопала по плечу сидевшего ближе к ней гидроакустика. – Вы мне не поможете?

Сняв наушники, гидроакустик подкатил свое кресло к Терри:

– В чем проблема?

Терри прокрутила назад сонограмму:

– Вы знаете, что это такое?

Гидроакустик прислушался и снял наушники:

– Сорок два герца. Это «Протей».

– Именно так я и подумала. Но тогда почему идентификация внезапно исчезает?

– Согласно каталожной дате сонограммы эта запись была сделана непосредственно перед взрывом на подводном аппарате. Продолжайте слушать, и вы все услышите.

Терри посмотрела на цифровой хронометр на пустом экране. Немного подождав, гидроакустик откатился обратно к своей рабочей станции.

Семь минут и сорок семь секунд прошли в абсолютном молчании, а затем в ушах Терри раздался тошнотворный звук взрыва.

– Ничего не понимаю, – задумчиво произнесла Терри. – Почему до самого момента взрыва стоит мертвая тишина?

– «Протей» погрузился в зону «черных курильщиков». Эти трубы, сложенные из осадочных минералов, служат препятствием для отраженных волн наших сонаров, ограничивая зону затухания. Пилот, должно быть, врезался прямо в «черный курильщик», тем самым нарушив целостность обшивки судна.

– И все же «Протей» находился достаточно близко от «Бентоса», чтобы остались хоть какие-то звуки. Но на этих записях сонара – полная тишина.

В ответ гидроакустик лишь пожал плечами и снова надел наушники.

Подняв глаза, Терри неожиданно поймала на себе любопытные взгляды других техников.

Она перемотала запись до возникновения серии странных звуков, возникших незадолго до того, как все сигналы исчезли. Терри запрограммировала компьютер так, чтобы разбить запись на более мелкие сегменты с целью проанализировать имевшиеся на ней немногочисленные ключи к разгадке. Но вместо выполнения запроса на экране загорелось предупреждение: «ДАННАЯ ПРОГРАММА ВЫПОЛНИЛА НЕДОПУСТИМУЮ ФУНКЦИЮ И БУДЕТ ПРЕКРАЩЕНА».

Терри подъехала к рабочей станции гидроакустика:

– Простите за надоедливость, но мой терминал только что выключился и…

– Мисс, вы в курсе, что в данный момент «Бентос» следует за «Прометеем» во впадине и моя обязанность не дать нам врезаться в стену каньона? Или вы предпочитаете закончить свои дни так же, как команда «Протея»?

– Извините. Просто скажите: способен ли мой компьютер разложить имеющиеся сонограммы на более мелкие фрагменты?

– Нет. Только этот терминал или тот, что на борту «Прометея», способен выполнить подобную функцию. А теперь, пожалуйста…

– Хорошо-хорошо. – Терри вернулась к своей рабочей станции, достала пустой диск и записала звуки, появившиеся на сонограмме до той таинственной лакуны. Закончив, она незаметно опустила диск в ботинок, покинула мостик и вернулась в свою каюту.

Неловкие моменты

«Уильям Биб»

Стоя в одиночестве на носу верхней палубы, Джонас смотрел, как последние лучи угасающего дневного света постепенно окрашивались в темно-красный и фиолетовый цвета. Ветер, плюясь в лицо мелкими брызгами, пронзительно завывал на высокой металлической ноте.

Судно пробиралось вдоль побережья Орегона, разрезая четырехфутовые волны носом из стеклопластика. Джонас, вдохнув соленый воздух, вытер мокрый лоб и продолжил завороженно смотреть на неистовствующий океан.

Тогда почему я боюсь именно того, что приносит мне радость?…

И тут он с изумлением обнаружил стоящую рядом Селесту.

Ветер развевал ее платиновые волосы, серая ветровка облепила стройное тело. Селеста молчала, словно не желая вторгаться в одиночество Джонаса.

Прошло несколько минут. Небо на горизонте стало свинцовым.

Селеста придвинулась поближе, прижавшись к груди Джонаса:

– Я замерзла.

Джонас собрался было обнять ее за плечи, но после короткого размышления отодвинулся:

– Может, тогда тебе стоит вернуться в каюту.

– Джонас, ты меня боишься?

– Я тебе не доверяю.

– Может, ты не доверяешь себе? – Селеста повернулась к нему лицом. – Ведь это так ужасно жить в постоянном страхе, да?

– Что ты имеешь в виду?

– Джонас, я просто пытаюсь говорить с тобой откровенно. Знаю, ты считаешь меня коварной сукой, но во мне ведь есть и что-то хорошее, и, по правде говоря, я очень нуждаюсь в друге. – (Джонас заглянул в лисьи глаза Селесты. Она придвинулась еще чуть-чуть. Ее голые бедра покрылись мурашками.) – Я хочу поделиться с тобой чем-то очень личным, чем-то таким, чего я раньше никому не говорила.

– Тогда зачем рассказывать это мне?

– Потому что тебя это тоже касается. Но как мне все объяснить? Джонас, тебе никогда не казалось, будто ты загнан в ловушку неумолимой судьбы?

Джонас почувствовал, как под мышками скапливается холодный пот:

– Что? Я хочу сказать, неужели ты чувствуешь себя загнанной в ловушку?

Селеста отвела взгляд:

– Не обращай внимания. Глупость какая-то. Ладно, проехали. – Она пошла прочь, вытирая слезы.

– Селеста, остановись! Погоди!

Но она лишь безнадежно махнула рукой и, рысцой пробежав по палубе, исчезла в недрах судна.

Пятнадцать минут спустя Джонас вошел в кают-компанию, взял поднос, столовые приборы и пристроился в хвост короткой очереди из шести человек, ожидая, когда его обслужат.

Когда он подошел к прилавку, кок швырнул ему на тарелку половинку жареного цыпленка и поварешку пюре. Взяв банку содовой и яблоко, Джонас подсел за стол к Маку и Ричарду Дифендорфу.

– Где ты шлялся? – с набитым ртом пробормотал Мак.

– Просто дышал ночным воздухом. Ты, случайно, не видел Селесту?

– Нет, не знал, что сейчас моя очередь ее сторожить, – прожевав еду, ответил Мак. – Эй, кстати, имей в виду, наш Диф работал на Сингера.

– А я почему-то думал, что ты служил в военно-морском флоте, – сказал Джонас.

– Да, шесть лет служил на «Южной Каролине». – Диф показал на келоидный рубец на лысеющей голове. – Но случился небольшой инцидент, и меня комиссовали. После демобилизации я проектировал и тестировал подводные суда для частной компании в Санта-Крузе. А несколько месяцев спустя Бенедикт Сингер выкупил фирму у владельцев. Я вошел в команду разработчиков, занимавшуюся постройкой «Бентоса». Кроме того, я испытывал «Протей» на мелководье в качестве пилота.

– Тот самый глубоководный аппарат, что погиб в Марианской впадине?

– Именно так.

– Как по-твоему, что с ним случилось? – спросил Джонас.

– «Геотек» утверждает, что все дело в ошибке пилота, но у меня имеются некоторые сомнения. Я знал пилота. Тоже бывший военный моряк. Более того, он всегда был предельно осторожным, именно тот человек, что нужен для маневрирования на глубине тридцать пять тысяч футов. По-моему, «Геотек» что-то темнит.

– Тогда зачем ты согласился на них работать?

– Ну что тут сказать? – ухмыльнулся Диф. – Они хорошо платят, а я на мели.

Гарри Мун обратился к ним с другого конца кают-компании:

– Джентльмены, когда закончите, капитан будет ждать вас на мостике.

Мостик «Уильяма Биба», расположенный на самой верхней палубе судна, был разделен на два отсека. Маленькая, практически пустая рубка располагалась перед центром управления, оснащенным суперсовременными компьютерами и электроникой.

Капитан Морган склонился над подсвеченным прозрачным столом посреди центра управления, изучая карту северо-западного побережья:

– Профессор Тейлор, джентльмены, входите. Мы только что получили очередной сигнал от вашей акулы. Похоже, она продолжает двигаться на север вдоль побережья.

– Как далеко она от нас? – поинтересовался Джонас.

Капитан сверился с картой:

– В настоящий момент мы находимся в двух милях к юго-западу от Ньюпорта. Ваша рыбка приближается к мысу Лукаут. Это примерно в сорока пяти морских милях прямо на север.

Шумно прихлебывая капучино, в помещение вошел доктор Марен.

– Наверняка она следует за стадами китов, мигрирующими на летние пастбища, – сказал он. – Если мы ей это позволим, она приведет нас прямиком в Берингово море.

Капитан Морган повернулся к Джонасу:

– Профессор, а каково ваше мнение?

– Не знаю. Четыре года назад я предсказал, что мать этой акулы будет держаться северной миграции китов. Но вместо этого мы запутались, потеряв ее на несколько недель. И не будем забывать, что выслеживать норовистую самку, к тому же в период половой активности… – (Марен театрально закатил глаза.) – У тебя что, какие-то проблемы? – Джонас почувствовал, что у него моментально подскочило давление.

– Нет-нет, продолжайте, это крайне увлекательно, – саркастически бросил Марен. – Только вы на секундочку забыли, что, пока вы читаете нам лекции, Carcharodon megalodon направляется в оживленные воды.

– Доктор Марен, а что вы можете нам предложить? – спросил капитан Морган.

– Отрезать путь акуле прямо сейчас, прежде чем она уйдет дальше на север, а иначе она просто не выдержит слишком длинного обратного пути в лагуну. Я изучил сигналы СОСУС. Хищник питается лишь раз в тридцать шесть – сорок восемь часов, причем в основном ночью. Если акула и дальше будет придерживаться такого расписания, то на промысел она отправится сегодня ночью, что даст нам возможность нагнать ее и отловить к утру. – Марен ткнул в карту, его указательный палец остановился на устье Колумбии, разделяющей штаты Орегон и Вашингтон у Тихого океана.

– Это мыс Дисаппойнтмент, – сказал Джонас. – Пожалуй, более неудачное место для поимки акулы трудно найти.

– Джонас прав, – вмешался в разговор Мак. – Тут, куда ты показываешь, волны вытрясут из тебя все…

– Простите, а вы, собственно, кто такой? – раздраженно спросил Марен.

– Мистер Макрейдс. Пилот нашего вертолета, – ответил капитан.

– Так вот, пилот, просто для информации, я не играю в игры типа «Угадайки», как ваш профессор Тейлор. Мои рекомендации основаны на данных СОСУС и скрупулезных расчетах, учитывающих буквально все: начиная с дневной и ночной скорости передвижения хищника, пройденных расстояний, пищевых привычек и кончая средним временем, уходящим на преследование, убийство и поедание жертвы. И в отличие от вашего профессора Тейлора, меня как-то не тянет иметь дело с этой тварью, когда она голодна. К тому времени, как наша самка достигнет мыса Дисаппойнтмент, что, по моим прикидкам, произойдет завтра между семью и девятью часами утра, она будет абсолютно сытой и слегка заторможенной.

– Идти за мегом туда – это может стать трагической ошибкой, – заметил Джонас.

– Профессор Тейлор, возможно, прав, – согласился капитан. – Моряки недаром называют этот район Тихоокеанским кладбищем кораблей. С запада на нас надвигается штормовой фронт. Мы столкнемся с пятнадцати-, восемнадцатифутовыми пенными гребнями.

– Капитан, не сомневаюсь, что такое большое судно, как «Уильям Биб», легко справится с парой волн.

Джонас начал терять терпение:

– Послушай, приятель, похоже, ты на минуточку забыл, что Диф в «Эбис глайдере» будет набрасывать на мега сеть, причем в штормовых условиях.

– Хватит! – воскликнул Марен. – Капитан, меня нанял «Геотек» для организации поимки акулы. И в чем я точно не нуждаюсь, так это в том, чтобы какой-то доморощенный палеобиолог со своим дружком-пилотом указывали мне, как делать мою работу. – (Джонас угрожающе двинулся к Марену.) – Что такое, ты снова мне угрожаешь? Ты ведь у нас крутой! Ну давай валяй! Только попробуй меня ударить – и, клянусь Богом, я засужу тебя по полной программе!

Джонас его ударил.

Марен упал навзничь, расплескав капучино по столу с картой. Парень с трудом поднялся, из носа у него сочилась кровь.

– Довольно, профессор! – зарычал капитан. – Доктор Марен, вы в порядке?

– Вы все свидетели, – прохрипел Марен, зажав нос, чтобы прекратить кровотечение.

– Можешь засудить меня, мелкий говнюк! Забирай все, что у меня есть…

Мак схватил Джонаса за руку, дав знак Дифу, чтобы тот придержал за другую:

– Да ладно тебе, Джонас. Пойдем лучше проветримся.

Мак с Дифом вывели Джонаса под руки на главную палубу. Все трое укрылись от резких порывов ветра, буквально рвавших одежду, под одной из спасательных лодок «Зодиак».

– Твою мать, Джонас! Кончай быковать! Не позволяй этому мелкому засранцу играть у тебя на нервах.

– Мак, дело не в нем. Мне кажется, я начинаю потихоньку сходить с ума.

– Ты просто смертельно устал. Тебе нужно как следует выспаться.

– Да, но я боюсь спать…

Мак схватил Джонаса за плечи:

– Слушай сюда. Ты знаешь, что нужно делать, и ты это сделаешь. А когда ты это сделаешь, ночные кошмары сразу пройдут. Ну а пока позволь этому специалисту по рыбкам сделать свою работу и поймать акулу. С его помощью мег окажется у тебя на прицеле, а там мы посмотрим, кто будет смеяться последним…

– Нет! – Джонас пригвоздил Мака взглядом; в ушах пронзительно свистел ветер. – Вы с Дифом… Ребята, я хочу, чтобы вы покинули судно.

– Ух ты! Не гони лошадей, приятель…

– Мак, послушай меня… Нам никогда не поймать этого монстра, ты понимаешь? Акула слишком большая. Она потопит судно и убьет всех, кто на борту. Это моя битва, не твоя. Парни, я хочу, чтобы вы свалили. Берите вертолет и…

– Он не в себе. Диф, хватай его под руку. Давай-ка затащим парня внутрь.

– Ты меня не слышишь! – Джонас оттолкнул Дифа.

Мак, перехватив инициативу, прижал друга к лебедке:

– А теперь послушай меня. Ты переутомился. Ты это понимаешь? Твой мозг истощен, и ты мелешь чепуху, как какая-нибудь сикильдявка. Предлагаю тебе два варианта на выбор. Или ты пойдешь с нами, чтобы хорошенько надраться, или я собственноручно тебя вырублю.

Джонас закрыл глаза:

– Мак, моя жизнь все равно проклята. Но я не хочу, чтобы вы оба тоже погибли.

– Твою мать, как это благородно с твоей стороны! – Мак потащил Джонаса внутрь. – А теперь, когда ты официально окрестил нашу экспедицию «Путешествием прóклятых», самое время хорошенько напиться.

А палубой выше Селеста, оставаясь незамеченной, внимательно прислушивалась к их разговору. Дождавшись, когда мужчины уйдут, она направилась в свою каюту.

Мыс Дисаппойнтмент

Мыс Дисаппойнтмент

06:45

Под серым утренним небом спасательное судно «Чинук» Береговой охраны США шло полным ходом навстречу пятнадцатифутовой белой стене разъяренных волн. Тем временем очередная гигантская волна с пробирающим до костей треском задрала нос судна, обрушив более двадцати тонн воды на команду из четырех человек.

Лейтенант Эрик Уисдом по прозвищу Большой Папочка, укрывшись за рулевой рубкой, с улыбкой смотрел, как курсанты Гири и Ричардсон отчаянно пытались противостоять непогоде. Оба были практикантами, проходящими в Береговой охране курс обучения спасательным операциям в штормовых условиях, причем тренировки проходили исключительно в водах мыса Дисаппойнтмент. Курсанты, в защитных шлемах и непромокаемой одежде, были привязаны страховочными тросами к стальному лееру, установленному за открытой рулевой рубкой. Сегодня должно было состояться первое знакомство курсантов с тем, что Большой Папочка называл стимулирующим волнением, и Мать-Природа благосклонно пошла на сотрудничество.

Порождаемые свирепыми тихоокеанскими циклонами, бушующие волны преодолевали тысячи миль открытого океана, находясь в пути неделю или больше, прежде чем обрушиться на северо-западное побережье. И уже на подходе к мысу Дисаппойнтмент мощные валы становились гигантской стеной бурного моря, сметающего все на своем пути. С начала XIX века более двух тысяч судов затонули в районе мыса Дисаппойнтмент, а потому воды у побережья штатов Орегон и Вашингтон приобрели дурную славу самых опасных в мире.

Большой Папочка, наклонившись вперед, прокричал капитану:

– Дикон, ну что мы имеем?

– Ветер – тридцать один узел, волны – тридцать три мили в час. Семь баллов по шкале Бофорта.

– Отлично. Выведи нас чуть дальше в море. Объясним нашим мальчикам, что такое cмирение, а затем поближе познакомим их с Оскаром.

Подняв вверх большие пальцы, Дикон проорал:

– Правый борт, правый борт! Эй, там, на носу, держитесь, идем вперед!

Стена белой воды обрушилась на судно, которое взмыло на гребень волны и рухнуло вниз с высоты тринадцать футов.

– Держитесь, ребятки, держитесь! Ждем еще парочку таких же.

«Чинук» в очередной раз взмыл на гребне волны, на корпус выпрыгнув из воды. Гири с Ричардсоном поспешно спрятались за рулевой рубкой.

– Ух ты! – закричал Большой Папочка, когда судно нырнуло носом.

На какую-то пугающую долю секунды они оказались по грудь в воде, но затем судно выправилось, качаясь на волнах, словно пробка в пенном океане.

– Держитесь! – заорал Дикон, пытаясь выправить нос до следующего удара стихии.

Он вытер пену с лица и еще крепче сжал штурвал, чтобы во всеоружии встретить очередной вал.

Самка мегалодона лениво пересекала термоклин, хвостовой плавник едва-едва помогал поддерживать минимальную скорость. Пасть слегка приоткрыта, вялая нижняя челюсть рефлекторно подрагивала при дыхании в воду, струившуюся через пасть и жабры. Ошметки жира застряли между зазубренными зубами хищника – все, что осталось от морского слона весом семь тысяч шестьсот фунтов, сожранного несколько часов назад. Насытившийся на время монстр продолжил свой путь на север.

Под шкурой с плакоидной чешуей с обеих сторон мускулистого тела, от головы до хвоста, пролегал сенсорный канал, известный как боковая линия, которая является уникальным органом чувств. Соединенный с поверхностью кожи порами со слизью, этот канал содержал особые клетки – сенсорные рецепторы, так называемые невромасты. Изменения давления в окружающей хищника среде стимулировали тысячи ресничек внутри этого исключительно чувствительного детектора движения, который обладал способностью регистрировать слабое биение сердца животного, плывущего в воде на расстоянии многих миль.

Мегалодон оставался в пределах акустического водного пути, резонировавшего от вибраций тысяч мигрирующих китов. Киты чувствовали, что охотник близко, подобно тому, как стадо зебр знает, когда рядом лев. Но при этом киты также чувствовали, что хищник недавно насытился, а потому не станет нападать, если его не провоцировать, но все же предпочитали держаться на расстоянии, пока он шел за ними на север вдоль побережья Орегона.

Когда акула оказалась в районе мыса Дисаппойнтмент, ее боковая линия зафиксировала у поверхности новый вид вибраций, настолько сильных, что их невозможно было игнорировать. Пришедшая в возбуждение самка расценила настойчивые вибрации «Чинука» как прямой вызов и отклонилась от курса, чтобы атаковать.

– Капитан, подойдите сюда, – позвал Марен, сидевший за станцией СОСУС. Он поправил наушники и напряженно прислушался. Джонас заметил у Марена на лбу бусинки пота. – Акула только что изменила курс. Теперь она направляется на восток. Черт, она увеличила скорость! Что-то явно напугало ее.

– Или привлекло внимание, – бросил Джонас. – Капитан, какое расстояние нас разделяет?

– Примерно пять миль, но нам надо лечь на другой курс, если мегалодон направляется к мелководью. Гарри, направь судно дальше в море. Мы развернемся и подойдем с запада.

Марен посмотрел на капитана, явно раздосадованный:

– Капитан, неужели это так необходимо? Мы ведь совсем близко…

– Береговая охрана предупреждает о пятнадцатифутовых волнах. Я не могу подставлять борт судна под такие волны. Слишком рискованно.

Джонас покинул аппаратную, спустился на два пролета вниз, вышел на основную палубу и направился на корму, где два члена экипажа уже готовили «Эбис глайдер I».

Мак с Дифом, которые стояли неподалеку от здоровущего куска китового мяса, свисавшего с рамы лебедки на корме, призывно помахали Джонасу рукой.

– Как твоя голова? – поинтересовался Мак.

– Просто раскалывается. Извини, что вчера психанул.

– Забудь. А где твоя рыбка?

– Направляется к берегу. Насколько я понимаю, это у вас наживка, чтобы выманить ее наверх. А где вы взяли китовое мясо?

– Выловили позапрошлой ночью, – сказал Диф, затянувшись сигаретой. – Остатки ее последней трапезы.

– Диф, ты, похоже, нервничаешь? – спросил Джонас.

– Черт, есть немного, – улыбнулся Диф. – Ну как, дашь прощальный совет?

– Да. Откажись от погружения.

– Спасибо большое.

Мак похлопал Дифа по спине:

– Все будет хорошо. Только не лезь в воду, пока мы не свяжемся с тобой из вертолета. Джонас, если не возражаешь, я хотел бы подняться в воздух, прежде чем эти волны надают «Уильяму Бибу» по заднице.

– Мужайтесь, ребятки! – заорал Большой Папочка.

Стена белой воды взорвалась перед носом судна с такой силой, будто прорвало плотину.

– Ладно, курсант, швыряй Оскара!

Гири нагнулся, чтобы освободить от ремней учебный манекен в натуральную величину.

– Человек за бортом! – завопил Гири, швырнув Оскара в море. – Справа по борту!

– Держись! – крикнул Дикон. – Мы подплывем поближе, как только найдем дыру.

– Крепись! – прорычал Большой Папочка. – На нас надвигается волна, оставляющая вдов!

Дикон направил нос «Чинука» прямо на водную преграду, врезавшись в волну прежде, чем та успела обрушиться. Маленькое суденышко перелетело через водяной вал, тяжело приземлившись на правый борт. На какую-то долю секунды капитан потерял контроль, и гребные винты выпустили в воздух фонтан воды. Но затем судно выровнялось, и лопасти винтов снова зацепились за поверхность моря.

Дикон заметил на горизонте очередной приближающийся вал:

– Держись, я иду.

Он взял резко вправо, направив нос судна поперек встречной волне.

– Оскар вон там! – крикнул Гири, махнув рукой с носа судна.

– Ричардсон, держи наготове спасательный крюк, – приказал Большой Папочка. Бросив взгляд за корму, он увидел, что сзади на них надвигается еще один вал. – Быстрее, Ричардсон, давай, давай…

Ричардсон перегнулся через правый борт со стороны носа, подцепил Оскара и поднял его обратно на борт в тот самый момент, когда пятнадцатифутовый гребень захлестнул транец, повалив Ричардсона на спину.

– Проклятье! – выругался Большой Папочка. – Что, черт возьми, случилось с Оскаром? – Подняв куклу, он принялся рассматривать то немногое, что осталось от ее верхней части.

– Господи, лейтенант, выглядит так, будто кто-то перекусил ее пополам!

– Боже милостивый!.. – Перед мысленным взором Большого Папочки встала картина кормления семидесятидвухфутовой акулы в лагуне Танаки, куда он водил семью на представление всего четыре месяца назад. Большого Папочку бросило в холодный пот, сердце сжалось от страха. – Дикон, быстро назад!

Голова мегалодона с чудовищным грохотом врезалась в корпус «Чинука», сломав четыре шпангоута и отбросив судно в сторону.

Дикон отчаянно пытался справиться с управлением.

Большой Папочка посмотрел налево и, чертыхнувшись, пригнулся.

Бурлящая четырнадцатифутовая волна обрушилась на выставленный правый борт, толкнула «Чинук» вперед, подняла судно вверх и опрокинула вверх дном.

Воздух взорвался в груди Большого Папочки, когда его затянуло куда-то вниз, грозный рев океана над головой оглушал, притупляя остальные чувства. Большой Папочка открыл глаза и обнаружил, что застрял под водой, привязанный страховочным тросом, а какая-то могучая сила пытается оторвать его от палубы перевернутого судна.

Установив, откуда тянется трос, Эрик Уисдом подтянулся поближе к карабину и освободился. Затем оттолкнулся от палубы и всплыл на поверхность, дрожа от холода.

Дикон показался рядом секунду спустя:

– Лейтенант, у тебя за спиной…

Большой Папочка обернулся и увидел прыгающий на волнах оранжевый шлем. Он подплыл к Гири; тот был практически без сознания и держался на воде исключительно благодаря спасательному жилету.

– Он по-прежнему прикреплен к тросу, – прокричал Большой Папочка. – Я должен освободить его, пока не накатила очередная волна. Найди Ричардсона.

Дикон заметил очередную быстро приближающуюся волну и, пригнув голову, нырнул.

Оттолкнувшись, капитан Береговой охраны оказался под перевернутым судном, холодная вода больно кусала кожу, затрудняя движения. Дикон ухватился за леер «Чинука» и продвинулся еще на пять футов, оказавшись в результате на уровне перевернутой палубы.

Затем он заметил Ричардсона.

Курсанта намертво держал опутавший его спасательный трос. Дикон посмотрел в выпученные глаза трупа, плававшего под перевернутой палубой. Лицо Ричардсона казалось застывшей маской ужаса.

Странное сияние заставило Дикона опустить глаза.

Расходуя запасы воздуха, Дикон попытался закричать; у него возникло такое чувство, будто кто-то выносит ему мозг. Охваченный первобытным страхом, Дикон попытался всплыть, беспомощно молотя по воде руками и ногами, но ударился головой о затопленную палубу.

Поднявшийся вертикально мегалодон открыл пасть, оторвав сопротивляющуюся жертву от судна.

Дикон почувствовал, как в коленные чашечки вонзились сотни острых клинков, оттаскивая его от «Чинука». Ухватившийся за леер Дикон пытался сопротивляться.

Тошнотворный щелчок острых как бритва зубов – и откушенные ноги капитана исчезли в пасти дьявола.

Ангел Смерти поднялся из воды, раскрыл выдвинутые вперед разинутые челюсти и одним махом откусил верхнюю часть туловища жертвы вместе с тремя футами алюминиевого леера.

Большой Папочка упорно тряс Гири до тех пор, пока курсант не застонал.

– Просыпайся, сынок, и держись!

Лейтенант поднырнул под спасательный трос, который был привязан к перевернутому металлическому лееру. Онемевшими пальцами Большой Папочка схватил карабин и попытался отцепить трос.

И тут глаза Уисдома выкатились из орбит: прямо под затопленным «Чинуком» в воде зависло белое как алебастр существо вдвое больше самого судна. Мотая гигантской головой, чудовище пожирало растерзанные останки Дикона.

Большой Папочка зажал нос, давясь подступившей к горлу рвотой. Над головой промелькнуло что-то оранжевое – тело утонувшего Ричардсона. По-прежнему прикрепленное к лееру спасательным тросом, оно подскакивало на волнах и билось о перевернутую палубу.

Сердце Уисдома отчаянно билось, громко тикая, как бомба с часовым механизмом.

Прямо на него смотрел злобный серый глаз. Разум Большого Папочки окутала завеса безумия. Глядя, как открываются и закрываются челюсти Ангела, он, казалось, слышал ее дьявольский голос. Да, да, Большой Папочка, еще секунда – и я буду с тобой…

Оглушающий рев над головой разрушил чары.

Мегалодон опустился чуть ниже, к качающемуся на воде телу Ричардсона.

Боясь пошевелиться, Большой Папочка вдохнул, его горящие легкие отчаянно нуждались в воздухе. Над головой ревело и громыхало, словно проходящий товарняк. И когда гигантские челюсти сомкнулись на мертвом теле Ричардсона, Уисдом закрыл глаза, пытаясь задержать в груди дыхание.

И тут к нему вернулась возможность соображать. Он открыл глаза, затем осторожно отстегнул спасательный трос Гира от леера.

Серое глазное яблоко повернулось, зафиксировав движение.

Большой Папочка поспешно намотал на руку свободный конец спасательного троса Гири и стиснул зубы, увидев, что серый глаз снова повернулся в его сторону.

Очнувшийся от забытья Гири, открыв рот, смотрел, как на него обрушивается ревущий вал белой воды. Гири судорожно вздохнул и инстинктивно нырнул, потянув за собой спасательный трос.

Большой Папочка закружился на месте, спасательный трос Гири дернул его наверх.

Уловив движение, мегалодон неторопливо направился к его источнику.

Парализованный страхом, лейтенант беспомощно наблюдал, как акула открывает похожую на туннель пасть. Течение неумолимо тянуло его все ближе. Он закрыл глаза.

Сквозь стоявший перед глазами кровавый туман Гири увидел исходящее от акулы-альбиноса тусклое свечение. Страх погнал курсанта обратно к поверхности, заставив забыть о неистовстве стихии.

Обрушившаяся волна закрутила Гири в ревущем водовороте.

Поднятый наверх намотанным на руку спасательным тросом курсанта, Большой Папочка открыл глаза, с ужасом увидев перед собой мерзкие розовые десны и вытянутую вперед верхнюю челюсть. У лейтенанта сердце замерло в груди, когда девятифутовая пасть щелкнула зубами, пытаясь схватить пустоту: похоже, именно природная стихия спасла Уисдома, буквально вырвав его из челюстей акулы-убийцы.

Волна протащила Гири и привязанного к нему Эрика Уисдома на двести ярдов в сторону суши и только затем, словно сжалившись, отпустила. Большой Папочка с криком вынырнул на поверхность, захлебываясь, задыхаясь и теряя остатки рассудка.

Ему вдруг показалось, будто кто-то хватает его за руки, и он принялся вслепую отбрыкиваться, до крови разбив Гири нос.

– Лейтенант! Лейтенант, успокойтесь… – Курсант, дернув за шнур, надул оранжевый спасательный жилет Уисдома.

Большой Папочка затих.

Гири вдруг увидел ужас в его глазах – и в этот момент лейтенант потерял сознание.

– Мак, слева от тебя… Что-то плавает на поверхности. – Джонас направил бинокль на качающийся на волнах предмет, а Мак тем временем снизил вертолет. – Проклятье, это опрокинувшееся судно! Но выживших вроде не видно.

– Я свяжусь с Береговой охраной, – сказал Мак.

Корпус судна скрыла очередная бурная волна.

– Мак…

Волна перекатила судно снова днищем вниз. На затопленной палубе плавал привязанный к лееру объеденный труп.

Прямо на глазах у Джонаса вынырнувший возле трупа мегалодон принялся тыкаться в него мордой, пытаясь добраться до кровоточащих останков.

– Господи! – Трясясь от ярости, Джонас высунулся из кабины пилота с криком: – Ангел, я убью тебя! Ты меня слышишь?!

Мак, напуганный безумным лицом Джонаса, схватил друга за локоть и втянул назад в кабину. Когда Джонас снова посмотрел вниз, спинной плавник уже рассекал поверхность моря – акула покинула затопленное судно.

– Куда она направляется? Она движется к берегу…

– Джонас, остынь!

– Мак, пошевеливайся! Давай, давай! Сворачивай на восток. Возможно, там кто-то есть.

Мак развернул вертолет в сторону берега.

Джонас вглядывался в серо-зеленую воду до тех пор, пока не увидел белое свечение. Схватив бинокль, Джонас обшарил поверхность.

– Мак, вон там! – Джонас показал на качавшийся среди пенных гребней оранжевый спасательный жилет, на который нацелился мег.

Джонас нырнул в задний отсек вертолета и отодвинул грузовую дверь; от напряжения у него запульсировала раненая нога.

– Держись! – закричал Мак, прибавив скорость.

Вертолет пролетел прямо над пятнадцатифутовой стеной вставшего на дыбы океана, спикировал к поверхности и взмыл вверх.

Мак заложил крутой вираж, развернув вертолет лицом к новой волне, в результате чего Джонас едва не выпал из грузового отсека.

– Джонас, давай шевели задницей!

Тем временем Джонас уже вылез наружу, осторожно поставив ноги на полозья вертолета. Оглушенный ревом океана, Джонас ухватился за спасательный жилет потерявшего сознание лейтенанта и затащил на борт вертолета. Вынырнувший вслед за лейтенантом курсант подпрыгнул, схватив одной рукой запястье Джонаса, а другой – полозья вертолета, – и тут у него за спиной возникло леденящее душу сияние.

– Живей! – закричал Джонас.

Мак потянул на себя ручку управления, вертолет рванул вверх, из воды возникла голова мегалодона, глаза мерзкой твари закатились, челюсти выдвинулись вперед, чтобы схватить свисающие ноги курсанта Гири.

Обрушившаяся возле торчащей из воды головы мегалодона волна утянула чудовище обратно в море. Джонаса окатило пеной, он почувствовал, как из его ладони выскользнула рука курсанта.

Пронзительный крик – и молодой человек соскользнул с полозьев вертолета.

Джонас увидел, как курсант падает с высоты тридцать футов прямо в море.

– Мак, мы потеряли его! Возвращайся назад…

Схватив спасательные ремни, Джонас продел в них руки, снял с предохранителя катушку лебедки, нашел глазами оранжевый жилет и прыгнул.

– Джонас, какого хрена?! – заорал Мак.

Тейлор прыгнул солдатиком в холодный океан, на шесть футов ушел под воду, но, когда натянутый стальной трос начал выворачивать плечи, оттолкнувшись, вынырнул на поверхность; намокшие бинты на раненой ноге тянули вниз.

Гири обхватил Джонаса руками за шею в удушающем медвежьем объятии.

Внезапно позади курсанта появился спинной плавник Ангела. Из воды показалось блестящее рыло, огромные ноздри, обнюхивающие поверхность моря, раздувались, точно у бешеного быка.

Петля стального троса подняла Джонаса с его пассажиром в воздух. Под тяжестью двоих мужчин трос больно врезался в грудную клетку, затрудняя дыхание и сдирая ткань гидрокостюма вместе с кожей подмышек.

Мак, не имевший возможности задействовать лебедку, мог только наблюдать, как два человека беспомощно болтаются на конце сорокафутового троса.

У Джонаса потемнело в глазах.

Ангел подпрыгнула, пытаясь схватить добычу, точь-в-точь как в свое время в лагуне. Джонас поймал себя на том, что завороженно смотрит в разинутую пасть. Тем временем курсант ослабил хватку, мало-помалу сползая вниз.

Джонас вцепился в спасательный жилет Гири, а вертолет тем временем начал набирать высоту.

Мегалодон исчез.

Колючий ветер хлестал по лицу Джонаса, ледяные слезы туманили взор. Руки начали постепенно неметь. Джонас зажмурился, пытаясь сохранять хватку.

Но Гири упорно продолжал скользить вниз, и вот его голова уже оказалась на уровне груди Джонаса.

Тейлор сделал рывок вперед, вцепившись зубами в спасательный жилет Гири и обхватив здоровой ногой курсанта за талию в тщетной надежде предотвратить неминуемое падение.

Холодный ветер завывал в ушах. Джонас услышал слова Гири:

– Не могу…

Все стало происходить, точно в замедленной съемке, а затем, словно по волшебству, у них под ногами появилась палуба «Уильяма Биба».

Послышался звук треснувшей ткани – спасательный жилет разорвался в зубах Джонаса, обмякшее тело Гири начало падать вниз. Курсант пролетел двадцать футов и упал на палубу. Выскользнув из петли, Джонас рухнул как куль туда же буквально секунду спустя.

Лежа на спине, не в силах пошевелить онемевшими конечностями, Джонас видел над головой мрачные небеса и слышал где-то слева от себя рев приземлившегося вертолета.

На палубе раздались чьи-то шаги.

Прекрасное лицо заслонило небо, белокурые волосы растрепались от ветра. Теплые руки прикоснулись к его замерзшим щекам… полураскрытые мягкие губы прижались к его рту.

Посредничество

Марианская впадина

Терри беспокойно ворочалась на смятой постели, ей никак не удавалось найти удобное положение. Она сложила вдвое пахнувшую плесенью подушку, запихнула ее под голову и, тяжело дыша, уставилась на запертую дверь. Учащенное сердцебиение и тяжелые мысли не давали уснуть.

В тысячный раз она вспоминала предостерегающие слова Хита.

Бенедикт ставит себя выше закона. Он способен сам вас убить, лишь бы избежать огласки.

Терри, задыхаясь, села на кровати.

Все будет хорошо, главное – это спокойствие. Еще три дня – и ты поднимешься наверх. А через четыре дня вернешься домой. Обнимешь Джонаса, попросишь у него прощения, скажешь, что понимаешь, через что ему пришлось пройти.

Наверное, впервые за все это время Терри действительно поняла: ее муж жил в постоянном страхе, его разум пожирало предчувствие ужасной смерти. То, что Терри ничтоже сумняшеся окрестила параноидальным бредом, для Джонаса было реальностью. Узница «Бентоса», зависящая от милости Бенедикта и его русского прихвостня, Терри только сейчас поняла, насколько всепоглощающей может быть сила страха.

Господи, как же я по нему скучаю! И как я могла быть такой бессердечной…

Терри подпрыгнула от внезапного стука в дверь:

– Кто там?

– Бенедикт.

Положив в ботинок охотничий нож, Терри открыла дверь.

– Я тебя, случайно, не разбудил, моя дорогая?

– Нет, я…

– Отлично. Я могу войти? – Бенедикт вошел, не дожидаясь ответа, бегло оглядел крошечную каюту и посмотрел Терри прямо в глаза. – У тебя измученный вид. Ты в порядке?

– Просто немного устала.

– И насколько я понимаю, немного расстроена. Да, мне известно, что произошло между вами с Сергеем, и невозможно передать, как сильно я сожалею. – (Терри почувствовала, как по щекам заструились горячие слезы.) – Он сделал тебе больно?

– Он попытался… – ответила Терри, но, вспомнив предостережение Хита, поспешно добавила: – Но ничего страшного. Забудем об этом.

– Забыть? Но почему? Ты ведь явно боишься его.

– Нет, предпочитаю забыть это недоразумение, если, конечно, он оставит меня в покое.

– Чепуха! Я доложу о нем властям, как только мы…

– Нет! – Терри схватила Бенедикта за руку и тут же поспешно отпустила. – Нет, давайте оставим все как есть. Пожалуйста…

Бенедикт настороженно покосился на Терри:

– Как тебе будет угодно. А теперь скажи, что там с твоей работой? Когда будет готов отчет для JAMSTEC?

Терри замялась:

– С отчетом по первичным данным «Бентоса» все в порядке. Думаю, еще день-два, и я закончу.

– Хорошо. А теперь тебе, пожалуй, стоит присесть, потому что я пришел с дурными новостями. Наш белоснежный Ангел Смерти, как я называю мегалодона, несколько дней назад вырвался из лагуны.

Джонас! Терри почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Как?!

– Проломила ворота, точно разъяренный бык. Твой бесстрашный муж поранил ногу во время инцидента, но сейчас уже пошел на поправку. К счастью, прежде чем эта тварь исчезла, им удалось всадить в нее метку с радиопередатчиком. Джонас с Селестой пытаются выследить ее и отловить.

– Погодите-ка? Джонас сейчас вместе с Селестой?

– И насколько я понимаю, они прекрасно сработались. Эта парочка стала просто неразлучной. Но ведь у вас с ним очень прочный брак, n’est-ce pas? – Бенедикт сделал паузу, наслаждаясь смятением Терри. – Ты в порядке?

– Все отлично.

Терри представила Селесту, выставляющую перед Джонасом свои несравненные прелести и пробивающую себе дорогу к его сердцу коварными женскими уловками.

Господи, как же я ненавижу эту суку!

– Хорошо понимаю твое беспокойство, – словно прочитав ее мысли, заметил Бенедикт. – Красота Селесты магически действует на мужчин.

– Я доверяю Джонасу.

– Воплощенная добродетель, не так ли? И все же…

– Что-нибудь еще?

– Просто хочу пригласить тебя присоединиться ко мне на борту «Прометея», когда закончишь отчет для JAMSTEC.

– С удовольствием.

– Тогда тебе лучше хорошенько отдохнуть. – Бенедикт повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. – Ой, совсем забыл! Нож Сергея.

У Терри екнуло сердце.

– Нож?

Глаза Бенедикта вдруг стали похожи на два изумрудных лазера.

– Да, моя дорогая, нож. Могу я получить его назад? – (Терри замялась.) – Нож – быстро! – (Терри вздрогнула, залезла в ботинок и вытащила нож.) – И, насколько мне известно, ты лишила камбуз ножа для мяса. – (Терри беспомощно потупилась.) – Терри?

Словно провинившаяся школьница, Терри подошла к письменному столу, достала из ящика нож для мяса и протянула Бенедикту.

– Благодарю. Верну столовый прибор на место. А теперь постарайся немного поспать.

Терри услышала щелчок закрывшейся двери.

Бенедикт прошел по коридору палубы E в крыло, где располагался его личный персонал. Без стука вошел в каюту Сергея и молча метнул в спящего русского охотничий нож.

Сергей рывком сел на кровати. Нож, который попал в раму висевшей над изголовьем картины, все еще качался.

– Идиот! Я велел тебе напугать ее, а не убивать.

Русский смертельно побледнел:

– Я все сделал, как вы просили. Она застала меня врасплох. Я не ожидал…

– Алкоголь делает тебя слюнтяем. По твоей вине девчонка пробралась в лабораторию на «Голиафе», и вот теперь в нарушение моего приказа ты угрожаешь ей убийством?!

– Вы же говорили, что она моя…

– Если только я позволю тебе и когда позволю! – прорычал Бенедикт, и Сергей съежился от испуга. Бенедикт сделал глубокий вдох, пробежавшись обеими руками по лысой голове, чтобы успокоиться. – Сергей, слушай меня внимательно. Мои информаторы в Токио шепнули, что надводное судно «Нейсусима» готовится выйти из порта. Видели, как на борт грузили дистанционно управляемый глубоководный аппарат «Кайко». Я не могу допустить, чтобы японцы перекрыли нам кислород. Девчонка пока нужна мне живой. Она еще должна представить отчет JAMSTEC. А кроме того, она может понадобиться в качестве заложницы, если Селесте не удастся выбить из Джонаса Тейлора нужную нам информацию.

Под пронизывающим взглядом Бенедикта Сергей окончательно сник.

– Я все понял.

– Хорошо, потому что второй раз повторять не буду.

– Ну как, сегодняшний день был удачным? – попытался сменить тему Сергей.

– Нет, мы по-прежнему не там ищем, – ответил Бенедикт, окидывая взглядом комнату.

Он прошел в ванную, поднял крышку сливного бачка и, пошарив в холодной воде, извлек две бутылки водки.

– Нет! Нет! – запротестовал Сергей. – Мне это нужно для нервов. Бенедикт, пожалуйста, я боюсь глубины.

Отвернув пробки, Бенедикт вылил содержимое обеих бутылок в унитаз:

– Сергей, я знаю, ты рассовал эту отраву по всему «Бентосу». Заруби это у себя на носу, или я собственноручно скормлю тебя морскому дьяволу.

Оставив Сергея, Бенедикт прошел в свою каюту в конце коридора, сел за письменный стол красного дерева, прикурил сигарету и, взяв телефон, набрал капитанский мостик:

– Да, капитан, соедините меня, пожалуйста, с «Голиафом». Мне нужно срочно связаться с «Уильямом Бибом». Я хочу поговорить с Селестой.

Чистосердечные признания

- Джонас, просыпайся!

– Терри! – По-прежнему находясь в цепких когтях ночного кошмара, Джонас неуклюже поднялся с кровати, моментально очнувшись от резкой боли в раненой ноге.

Охнув, он проковылял к двери каюты. За дверью стояла Селеста.

– Джонас, ты в порядке?

Джонас, задохнувшись, рухнул на кровать.

Селеста поправила белый банный халат, затем опустилась перед Джонасом на колени, продемонстрировав загорелую ложбинку между пышных грудей.

– Я слышала, как ты кричал. У тебя все нормально? Может, принести тебе попить? Воды?

– Нет.

Джонас с трудом нормализовал дыхание. Он вдруг понял, что на нем лишь тренировочные штаны.

– И как часто ты просыпаешься от собственного крика?

Он посмотрел на Селесту налитыми кровью глазами:

– В последнее время практически каждую ночь.

– Уверен, что не хочешь выпить? Стаканчик спиртного точно не повредит.

– Нет, спасибо. А как там эти спасенные парни из Береговой охраны?

– С тем, что был в шоке, все будет нормально. Курсант сломал ногу при падении. Макрейдс еще пару часов назад доставил обоих в местную больницу.

– А где акула?

– Направляется на север вдоль побережья. Марен говорит, она прибавила скорость. Они с капитаном решили изменить курс, чтобы пойти Ангелу наперерез. Надеюсь, они успеют перехватить акулу раньше, чем ей снова потребуется кормежка.

– Потребуется кормежка? Постой-ка… – Джонас потер глаза, напрягая память. – Опрокинувшееся судно… На борту был кто-то еще…

– Да, еще двое, – ответила Селеста. – Один утонул. А второго сожрала акула.

– Проклятье!.. – Джонас сразу все вспомнил, к горлу подступила тошнота.

– Ты в порядке?

– Нет! – отрезал Джонас, поднявшись с кровати. – А ты сама-то в порядке? Сегодня еще двое погибли из-за того, что мы недоглядели за этой тварью. Разве тебя это не волнует? Разве ты не чувствуешь своей ответственности? Ну хоть чуть-чуть? Подумай об этом… еще две семьи осиротели из-за…

– Кончай выеживаться! – огрызнулась Селеста. – Блин, да кто ты такой, чтобы меня критиковать?! Неужели мои слезы воскресят мертвых? Или чувство вины? Я пришла сюда, потому что моя каюта рядом с твоей и я слышала, как ты кричал во сне. Похоже, не стоило беспокоиться.

Селеста решительно направилась к двери, но Джонас схватил ее за руку:

– Погоди. Извини, я погорячился…

– Оставь меня в покое.

– Селеста, ну пожалуйста… У меня мозг кипит, дай мне передохнуть.

Она заглянула ему в глаза:

– Ты знаешь, Джонас, позавчера ночью, когда мы остались вдвоем на палубе, я ведь почти поверила тебе. Впервые в жизни мне показалось, будто рядом человек, способный понять, что у меня на душе.

– Так что ты собиралась сказать?

– Не сейчас. Я что-то не в настроении.

Джонас положил руку ей на плечо:

– Селеста, конечно, это никак меня не оправдывает, но я действительно на грани нервного срыва. И мне действительно очень жаль. Ну давай же! Той ночью ты начала рассказывать, как оказалась в ловушке судьбы. Что ты имела в виду? Расскажи. Я и правда хочу знать.

Селеста забралась с ногами на маленький диванчик:

– Как хорошо ты знаешь Бенедикта Сингера?

– Встречались пару раз. – Джонас сел напротив, положив раненую ногу на кровать. – Мне показалось, что он один из тех, кто любит все держать под контролем.

– Это еще слишком мягко сказано. Бенедикту нравится играть роль Господа Бога. Он выискивает потерянные души, людей, оказавшихся на дне, и вербует их на работу. Он возвращает им значимость – за счет своей значимости. Предлагает им спасение души, но всегда за определенную цену. А взамен требует исключительно лояльности, но, если, по его мнению, работнику ее не хватает, он использует страх для обеспечения данного качества. Если Бенедикт берет вас под свое крыло, то, можно считать, уже до конца жизни.

– Все это относится и к тебе?

– И да, и нет. Бенедикт знает, что он тоже не вечен. Пятнадцать лет назад с ним произошел несчастный случай, в результате которого он не только повредил глаза, но и стал бесплодным. Будучи его подопечной, я, скорее всего, стану его единственной наследницей. Он назначил меня руководить всеми своими операциями, сделав это моей судьбой.

– И ты чувствуешь себя загнанной в ловушку?

– Вовсе нет. На самом деле мне нравится обладать властью. Причем не меньше, чем Бенедикту. Однако у меня другое призвание. И ты должен мне поверить. Больше всего на свете я хочу отомстить за смерть своей матери.

– А ты знаешь, кто ее убил?

– Да, и, сколько я себя помню, во мне всегда горело желание убить этого сукина сына.

– Но ты себя сдерживала.

– Еще не время. Мне не хотелось осложнять отношения с Бенедиктом.

– Похоже, он этого не одобрит.

– Одобрит ли это Бенедикт? – На лице Селесты появилась злобная ухмылка. – Бенедикта абсолютно не колышут мои планы убить человека, если, конечно, это не пойдет во вред нашему общему делу. Поскольку в противном случае он наверняка меня не одобрит. Нас с Бенедиктом связывают странные отношения. Я люблю его, но он по-прежнему пугает меня до мокрых штанов.

Точно так же, как ты пугаешь меня.

Селеста, казалось, прочла его мысли:

– Ты, кажется, меня не одобряешь?

– Кто я такой, чтобы судить других? Ведь моя мать умерла своей смертью.

– Бенедикт сказал бы, что я бережу старые раны. Но я выжидаю подходящий момент, не выпуская врага из виду.

– И когда ты собираешься с этим покончить?

– В один прекрасный день. – Селеста откинулась на спину, положив на подушки обнаженную ногу. – То, что я говорю, тебя пугает, да? Ну, по крайней мере, я смотрю в лицо своим страхам, а не просыпаюсь по ночам от собственных криков.

Джонас почувствовал, как по спине пробежала струйка холодного пота. Пошарив в кровати, он нашел футболку и поспешно ее натянул.

– Ну а теперь выкладывай! – заявила Селеста. – Я хочу знать, что на самом деле тебя мучает. Как давно начались эти твои ночные кошмары?

– Примерно два года назад. Во время судебного процесса. Представь, каково это – сидеть в зале суда, неделя за неделей, и видеть лица родственников невинных жертв – лица родителей, супругов, детей тех, кто погиб исключительно потому, что я хотел поймать чертову акулу.

– Суд был чистой воды мошенничеством. Все знают, что судья просто-напросто засудил тебя.

– Возможно, но давление стало невыносимым. Я возвращался домой и всю ночь не смыкал глаз, буквально раздираемый изнутри чувством вины. Терри тогда носила под сердцем ребенка. Мы очень радовались. Наш первый ребенок и все такое. Но переживания из-за суда и тенденциозного освещения его в прессе не прошли бесследно. Как раз перед оглашением вердикта ребенок умер в утробе на восьмом месяце беременности.

– Мне очень жаль.

– И сразу после этого у меня начались ночные кошмары. Психиатр поставил диагноз: «посттравматическое расстройство, вызванное чувством вины». Назначенные им медикаменты на время помогли, но недавно кошмары вернулись, сделавшись еще хуже. И только тогда до меня дошло, что именно со мной происходит.

– Не понимаю.

Джонас сделал глубокий вдох:

– Уже два года назад я знал, что детеныш мега достигнет гигантских размеров и выйдет из-под контроля. Тогда мне казалось, будто это мое подсознание подсказывает, что нужно завязать с мегом и срочно что-то предпринять, пока не поздно.

– Тогда почему ты ничего не сделал?

– Сделал. Скорее, переложил груз ответственности на Масао. Предупредил его, что в один прекрасный день эта тварь может улизнуть, а потому мы должны крепко-накрепко запереть ее в лагуне. Он согласился, но мы не располагали необходимыми финансами. Судья нанес нам удар в спину. Наложил арест на имущество, закрыл институт и заморозил активы. Мы могли только платить адвокатам и кормить чертову акулу. Словно власти предержащие задались целью нас разорить. – Джонас встал и захромал к иллюминатору, чтобы впустить в каюту немного свежего воздуха. – Селеста, я все просрал. Причем три раза. В первый раз на борту «Си клифа», во второй раз тогда, когда не стал убивать мегалодона, а попытался его поймать, ну и наконец, в третий – когда позволил его отродью сбежать. Как там гласит пословица? Трус умирает тысячу раз, а герой – лишь однажды. Это обо мне. Я должен был осушить лагуну и тем самым уничтожить мега еще два года назад.

– Убить мега? Ты спятил?!

– Хороший вопрос. Я тоже начинаю его себе задавать.

Поднявшись с дивана, Селеста подошла к Джонасу. Он почувствовал аромат жасмина, исходящий от ее кожи, и обнаружил, что волей-неволей начинает возбуждаться, когда Селеста невозмутимо развязала пояс халата.

– Селеста, тебе лучше уйти.

Она придвинулась еще ближе:

– В этом нет нужды.

– Ты очень красивая женщина, но я женат – и очень счастливо.

– Вид у тебя отнюдь не счастливый.

– Ты права, но я люблю свою жену. А теперь, пожалуйста…

– Ладно. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Насчет того, будто мне кажется, что меня загнали в ловушку? – Джонас закрыл иллюминатор, отодвинувшись от Селесты. – Одиннадцать лет назад я обманул смерть. Ведь мне суждено было умереть на борту «Си клифа».

– Ерунда. С чего ты это взял?

– Я видел свою смерть. Все было очень реально. В своем сне я совершаю погружение на глубоководной модели «Эбис глайдера». Из темноты появляется Ангел, и на сей раз мне не удается ускользнуть. Знаю, это может показаться странным, но я уверен, что мне суждено погибнуть именно там, где должен был умереть много лет назад, в черных недрах Марианской впадины.

Родственные души

Марианская впадина

Терри уставилась на экран компьютера, уже в четвертый раз перечитывая отчет с техническими данными, которые она собиралась отправить по электронной почте в Японский центр морских наук и технологий.

КОМУ: д-ру Цукамото, директору JAMSTEC

REF: файл MT-052201-023

Всестороннее рассмотрение всех имеющихся данных относительно инцидента, произошедшего 22 мая в Марианской впадине, указывает на то, что никакие глубоководные суда или биологические виды хищников не имели к этому отношения. Изучение сонограмм с «Бентоса» и надводного судна «Голиафа» не выявило ничего экстраординарного до момента разрушения корпуса подводного аппарата («Протея») (см. прилагаемые записи сонара, ref. #5/22.10:34.17 до #5/22.10:56.04).

По моему мнению, причиной инцидента стала ошибка пилота, скорее всего приведшая к тому, что нос подводного аппарата врезался в «черный курильщик» (см. прилагаемое фото поля обломков).

«Геотек индастриз» уже запустила процедуру компенсации четырем семьям жертв данного инцидента. Мы просим разрешения продолжить развертывание системы ЮНИС, и при условии, если данной информации окажется достаточно, Океанографический институт Танаки будет считать дело закрытым.

Терри Танака-Тейлор

И. о. вице-президента

Океанографического института Танаки

Терри распечатала копию письма для Бенедикта, затем набрала электронный адрес JAMSTEC.

Это ложь, но это единственно возможный способ сделать так, чтобы Бенедикт отпустил меня со своего судна.

Она отправила отчет по электронной почте через «Голиаф» в штаб-квартиру JAMSTEC.

Неожиданно раздался звонок. Вахтенный командир подбежал к пульту и схватил радиопередатчик:

– Вахтенный у аппарата. Говорите, «Голиаф».

– Буксируемая гидроакустическая станция зафиксировала четыре биологических объекта, движущихся по впадине на юго-восток. Курс ноль-один-восемь, скорость около двенадцати узлов. Расстояние от «Прометея»… четырнадцать километров триста метров, идет на сближение.

У Терри участился пульс.

Четыре объекта были зарегистрированы сонаром «Бентоса» за семь минут до гибели «Протея». Однако Джонас в свое время говорил ей, что мегалодоны никогда не охотятся стаей.

– Проклятье! – выругался капитан Хопп, остановившись за спиной у двух гидроакустиков. – На каком расстоянии находится от нас «Прометей»?

– Девятнадцать километров, сэр.

– Вахтенный, свяжитесь с «Прометеем». Доложите им обстановку и прикажите быстро возвращаться назад. Рулевой, полный вперед!

Терри почувствовала, как судно рвануло вперед на максимальной скорости пять узлов.

– Капитан, «Голиаф» сообщает, что объекты увеличили скорость до восемнадцати узлов.

– Господи!

– Сэр, «Прометей» повернул назад. Расчетное время подхода к «Бентосу» сорок шесть минут. Капитан, вот этот идет на сближение.

Вот этот? Терри заметила, что гидроакустик вытер вспотевший лоб.

Капитан сорвал со стены телефон и включил громкую связь:

– Говорит капитан судна. Всему личному составу приготовиться к аварийной стыковке. Это не учебная тревога.

– Капитан, биологические объекты только что попали в зону обзора сонара и появились на моем экране.

Капитан, вполголоса чертыхаясь, подошел к пульту гидроакустика:

– Проклятье! Я ведь предупреждал Бенедикта не выходить за пределы диапазона…

И тут Терри внезапно заметила, что раздражение, написанное на лице капитана, сменилось страхом. Она развернулась на стуле.

У нее за спиной стоял Сергей, его темные глаза горели яростью.

– Почему она здесь? – пролаял Сергей.

– Она помогает нам с расшифровкой данных сонара, – солгал капитан; Сергей выругался по-русски. – Сергей, – строго сказал капитан, – ты нужен в стыковочном шлюзе.

Неожиданно Терри почувствовала, что теряет равновесие. Сергей схватил ее сзади за волосы и прижался к ней щекой. В нос шибанул запах перегара, нежную кожу колола трехдневная щетина.

– Ну как, закончим вечером наше дельце?

Попытавшись уклониться, Терри упала на пол, на помощь пришел капитан.

– Мистер, а ну-ка убирайтесь с моего мостика! Живо!

Сергей ухмыльнулся Терри. Вытянув губы трубочкой, воспроизвел звук поцелуя. И ретировался по центральной шахте.

– Мисс, вы в порядке? – Капитан помог Терри подняться.

Онемевшая от испуга, Терри лишь молча кивнула. Она заставила себя задержаться на пару минут возле гидроакустической станции, после чего быстро покинула мостик и заперлась в туалете.

Через полчаса Терри, успокоившись, вернулась на рабочее место. Когда она проходила мимо, никто даже не взглянул в ее сторону.

– Капитан, биологический объект исчез, – сообщил гидроакустик.

Капитан присоединился к вахтенному офицеру, сидевшему перед экраном гидролокатора.

– Возможно, почувствовал приближение «Бентоса» и решил не связываться, – предположил вахтенный.

– Очень может быть. На каком расстоянии мы были от «Прометея», когда объекты исчезли?

– Чуть меньше километра, сэр, но их скорость, по последним данным, составляла двадцать два узла. Кем бы они ни были, они явно хотели добраться до «Прометея» раньше нас.

– Согласен. Сообщите мне, когда подводный аппарат пристыкуется. – Капитан повернулся к Терри. – Миссис Тейлор, почему бы вам не присоединиться ко мне на обзорной палубе? Посмотрим оттуда на возвращение «Прометея».

Терри, все еще в шоковом состоянии, проследовала за капитаном по трапу шахты на уровень A. Задраив за собой люк, капитан подошел к бару:

– Что-нибудь выпьете?

Терри кивнула.

Капитан налил ей скотча, после чего запустил механизм, раздвигающий внешний титановый купол.

Терри осушила стакан, а тем временем перед ней открылось сердце Марианской впадины.

«Бентос» величественно плыл по потустороннему миру, словно глубоководный дирижабль. Где-то внизу невидимые гидротермальные источники выплевывали иссиня-черные грибовидные облака высокоминерализованной горячей воды, которая поступала прямо из адского котла. Похожие на спагетти рифтии танцевали в струях тепла. А где-то впереди мерцала синими огнями узкая полоска моря – это пробиралась через каньон стайка глубоководных биолюминесцентных медуз.

Терри завороженно смотрела в иллюминатор на диковинных оранжевых, красных и фиолетовых морских животных самых разных форм и размеров.

Капитан показал на полупрозрачно-синее существо, похожее скорее на скринсейвер, чем на биологический вид:

– Kiyohimea. Мне говорили, это разновидность гребневиков, названных так в честь Киёхимэ, мифологической японской принцессы. Причудливы, да?

– Они прекрасны. А это что такое? – Терри показала на мерцающую ярко-оранжевую кляксу.

– Глубоководные травоядные. На самом деле они полупрозрачные, но, пропуская через слизистые фильтры красные огни судна, становятся оранжевыми.

– Чудесные!

– И опасные. – Капитан снова наполнил ее стакан. – Сергей не из тех, с кем стоит шутки шутить, особенно когда он пьян. Вы будете в безопасности на мостике и в своей каюте, однако не советую спускаться ниже палубы E. Простите. Мне жаль, что не могу вас защитить. Я капитан, но судно принадлежит Бенедикту. И мы живем по установленным им правилам. – Капитан бросил взгляд на подводное ущелье. – Посмотрите. Это приближается «Прометей».

Яркая вспышка огней, и Терри увидела сигарообразный белый подводный аппарат, движущийся, словно в нереальном мире, сквозь густые облака дыма. Судно опустилось под днище «Бентоса», исчезнув из виду. Несколько секунд спустя по судну эхом разнесся лязг металла – подводный аппарат пристыковался.

– Капитан, скажите, те биологические объекты, что преследовали «Прометей»? Случайно, не они атаковали «Протей»?

– Не знаю. Да. Вполне возможно.

– Возможно? – Терри встала перед капитаном, посмотрев ему прямо в глаза.

– Послушайте, я не знаю, что они из себя представляют. Но только охотятся они стаей.

– Тогда почему Бенедикт так спокойно рискует собственной жизнью и жизнью экипажа? Похоже, здесь дело не только в развертывании системы ЮНИС. Какова реальная миссия экспедиции? Что там, внизу, есть такое чертовски важное?

Капитан явно не в своей тарелке. Он хочет поговорить, но боится.

– Я не вправе обсуждать наши…

– Капитан, пугаете нашу гостью? – Повернувшись, они увидели Бенедикта, вылезающего из шахты.

– Нет, только высказываю свое мнение.

Изумрудные глаза вспыхнули, посылая сигнал опасности.

– Quot homines, tot sententiae – сколько людей, столько и мнений. Моя дорогая, не позволяйте мнению нашего капитана влиять на непредвзятый взгляд ученого.

– Бенедикт, что за существа гнались за «Прометеем»?

Но Бенедикт, казалось, не слышал вопроса. Он остановился у смотровой панели спиной к ним. Какое-то похожее на шестифутового угря черное как смоль морское животное вильнуло длинным телом и проплыло за стеклом чуть выше головы Бенедикта. Терри уставилась на переливающуюся лампочку на длинной антенне, прикрепленной к нижней челюсти.

– Черный идиакант, – сказал Бенедикт, водя пальцем по стеклу. Существо уставилось на его руку полупрозрачным глазом, открыло челюсти на сто восемьдесят градусов и попыталось прокусить стеклянную преграду, продемонстрировав несколько рядов похожих на иголки зубов. Бенедикт явно наслаждался зрелищем. – Ну разве не чудо? Мы все еще на Земле или переместились на чужую планету? Ты видишь хоть какую-нибудь разницу? Словно фантастические астронавты, мы путешествуем по враждебной окружающей среде, имея возможность существовать лишь в пределах этого хрупкого судна. Мы реальные первопроходцы, исследователи неведомого мира, ежесекундно рискующие жизнью. Семь миль воды у нас над головой вполне могут обернуться семью световыми годами. Так вот, моя дорогая, кто сможет нас спасти в случае экстренной ситуации? – Бенедикт повернулся лицом к Терри. – Ты спрашивала меня, что это было? Я отвечаю: что-то неведомое. Мы больше знаем о других планетах, чем об этой части океана, которая оставалась неизменной в течение сотен миллионов лет. Да-да, Терри Тейлор, в этой адской дыре действительно существуют неизвестные нам биологические виды. Одни из них прекрасны, другие – ужасны, как сказал бы наш капитан, и тем не менее здесь, на дне этого величественного ущелья, все они сумели пережить бесчисленные природные катаклизмы, произошедшие за многие миллионы лет. Я не могу сказать, что там, за бортом судна, но, по моему глубокому убеждению, если мы считаем себя учеными и исследователями, наша миссия заключается в том, чтобы это выяснить.

– И сколько жизней будет положено на алтарь науки в ходе выполнения вашей миссии?

– Насколько я понимаю, ты имеешь в виду четырех погибших на «Протее», да? Если мне не изменяет память, в своем отчете для JAMSTEC ты написала, что авария произошла из-за ошибки пилота.

– Как насчет биологических объектов, преследовавших «Прометей»?

– А что с ними не так?

– Бенедикт, не стоит передергивать. Ведь совершенно очевидно, что биологические объекты, преследовавшие «Прометей», вполне могли уничтожить «Протей».

– И ты можешь это доказать?

Вопрос застал Терри врасплох.

– Нет, но если бы я знала…

– Если бы знала – что? Что во впадине существуют неизвестные науке биологические виды, способные угрожать нашей жизни? Разве твой муж давным-давно это не доказал?

– Именно поэтому Соединенные Штаты и Япония сомневались, стоит ли допускать другие исследовательские группы в Марианскую впадину. Если JAMSTEC заподозрит, что команда «Протея» была убита…

– Они будут обязаны проинформировать американцев, которые начнут собственное расследование и отложат выполнение миссии на много месяцев, – перебил Бенедикт. – С учетом того, что ты теперь знаешь, не хочешь изменить отчет?

– Я… Нет, я этого не говорила…

– Тогда что ты хотела сказать?

Терри устало потерла лоб:

– Наверное, я хотела сказать, что мне надоело выслушивать ложь.

– Выслушивать ложь?! Ты обвиняешь меня во лжи?

– Полагаю, всем на борту «Голиафа» и «Бентоса» хорошо известно, что «Протей» атаковали эти существа. Мне кажется, вы подменили записи сонара, с тем чтобы я предоставила JAMSTEC чистый отчет о несчастном случае.

– Значит, солгала именно ты.

– О чем вы говорите?

– Брось, моя дорогая! И кто из нас теперь передергивает? – Мерцающие глаза Бенедикта завораживали Терри, совсем как оленя, попавшего в свет фар. – Если ты подозревала, что записи сонара подчищены, выходит, ты сознательно лгала JAMSTEC. А знаешь почему?

– Нет, – прошептала Терри.

– Потому что цель оправдывает средства. Нравится тебе это или нет, но мы с тобой слеплены из одного теста. Два исследователя, которые спустились в ад, чтобы завершить миссию, твою миссию. Ты спрашивала меня, сколько еще человек может погибнуть, и я скажу прямо. Столько, сколько потребуется. Интересно, стала бы ты спрашивать генерала перед решающей битвой, сколько человек должно пасть ради победы? На войне всякое бывает, и риски оценить невозможно. Да, четыре доблестных солдата погибли на боевом посту, но разве мы все тут не затем рискуем жизнью, чтобы тысячи других смогли остаться в живых? Pro bono publico. Ради общественного блага. И разве не для этого была развернута система ЮНИС?

– Есть большая разница между приемлемым риском и безрассудством, – вмешался в разговор капитан Хопп. – «Прометей» слишком далеко оторвался от «Бентоса».

Бенедикт смерил капитана тяжелым взглядом:

– И ты, Брут? Ты что, ставишь под сомнение мои решения?

– Сэр, если я что и ставлю под сомнение, так это необходимость закончить шестимесячную миссию за шестьдесят дней. И я категорически против того, чтобы рисковать жизнью экипажа судна.

Повернувшись к Терри, Бенедикт сокрушенно пожал плечами:

– Они осуждают то, чего не понимают.

– Сэр, можете сколько угодно цитировать мне свою латынь, но я по-прежнему глубоко убежден, что вы берете на себя неприемлемые риски.

– Так вы, оказывается, трус, капитан! – рявкнул Бенедикт. – Позволяете эмоциям подрывать внутренний стержень, в результате чего остается один только страх. Разве Колумб отложил свое путешествие или вернулся в Испанию после появления первых признаков мятежных настроений среди его экипажа? Разве Льюис и Кларк отменили экспедицию после первой же встречи с гризли? Разве НАСА отменило свою космическую программу после гибели семи человек на «Челленджере»? – Бенедикт посмотрел на Терри. – Мы с тобой исследователи. Мы не сдаемся и отказываемся пасовать перед трудностями, потому что удача любит смелых. Да, мы не можем воскресить мертвых, но можем прославить их нашими победами. Я знаю, в глубине души ты чувствуешь то же самое. Ведь в этих водах погиб твой брат, да?

– Да, – прошептала Терри.

– Останься он жив, неужели этот отважный исследователь повернул бы обратно при первых признаках опасности? Или, набравшись еще большей решимости, продолжил бы начатое дело?

– Да, непременно продолжил бы. – Горячие слезы вскипели на глазах Терри.

– Точно так же, как сделал бы я. И я не допущу, чтобы смерть наших товарищей оказалась напрасной. Нет, мы продолжим изучать неизведанное, морально подготовившись достойно встретит все вызовы, которые ждут нас впереди. Мэм, вы со мной?

– Да…

– Тогда присоединяйтесь. Капитан, прикажите экипажу «Прометея» немедленно вернуться на борт аппарата.

– Так быстро? Сэр, хотя бы дождитесь, пока эти неизвестные биологические объекты не очистят район.

– Нет, капитан. Я не позволю ни человеку, ни животному диктовать, что и когда мне делать. Кто не рискует, тот не пьет шампанское. У нас еще масса работы впереди, а мы уже и так выбились из графика.

– Но, сэр…

Бенедикт подошел вплотную к капитану, практически нос к носу:

– Капитан, выполняйте приказ! – Блеск изумрудных глаз стал жестким. – Еще один вопрос – и я навсегда освобожу вас от ваших обязанностей.

– Есть, сэр!

Бенедикт обнял Терри за плечи:

– Идем, родная душа. Нас ждет неизведанное. – И он повел Терри к трапу.

Глубоководный ужас

Океанографический институт Танаки

Масао Танака стоял перед панорамным окном своего кабинета, чувствуя боль в шее, которую начало сводить от напряжения. У него в кулаке был зажат полученный с «Голиафа» факс, где сообщалось, что его дочь, вопреки воле отца, около недели назад спустилась в Марианскую впадину.

Как я мог позволить ей остаться там с Бенедиктом?

Помассировав шею, Масао уставился на темно-синие воды канала.

В конце канала между двумя бетонными стенами качалась на воде огромная баржа – плавающий строительный кран высотой сто футов. Толстый стальной кабель, прикрепленный к стреле крана, уходил в толщу воды.

Десяток местных корреспондентов со своими съемочными группами собрались возле опорной стены и западных трибун. Над головой тарахтел вертолет службы новостей.

Масао увидел, как вылезшие из канала аквалангисты забрались на борт баржи. Несколько секунд спустя кабель натянулся и начал неохотно наматываться на барабан гидравлической лебедки. На миг Масао показалось, что подводный объект может выиграть битву с краном. Но вот из воды возникла массивная стальная стена, нижняя часть которой была искорежена до неузнаваемости.

Масао смотрел на покореженные ворота в канал. И пытался представить себе, с какой силой акула должна была биться в ворота, чтобы настолько их изувечить.

Почувствовав дурноту, он вернулся к письменному столу и бессильно опустился в кресло. Левая рука начала странно неметь. Стало трудно дышать.

Неожиданно грудь сжало, будто в тисках, Масао рухнул на пол.

Марианская впадина

На дрожащих от нервного напряжения ногах Терри прошла через герметичный стыковочный шлюз «Бентоса», затем осторожно спустилась по трапу и поднялась на борт «Прометея». Бенедикт шел следом, отеческой рукой придерживая ее за плечо.

– Расслабься, моя дорогая. Все будет хорошо. Вперед, мы найдем тебе место за рабочей станцией у окна. Я бы пригласил тебя в обзорную капсулу, но Ивану Крону, нашему специалисту по роботам, придется управлять манипуляторами, чтобы приготовить траншею в морском дне для новой системы ЮНИС. – Бенедикт провел Терри через тесный мостик к компьютерной станции, расположенной по правому борту подводного аппарата с шестидюймовым лексановым иллюминатором по правую руку. – Отсюда тебе будет удобно наблюдать, но повторяю еще раз, ничего не трогай.

Оставив Терри, Бенедикт подошел к капитану.

У Терри возникло странное чувство, будто над головой висит дамоклов меч. Она оглядела окружающие ее лица и, к своему смятению, увидела написанное на них выражение страха. Она вдруг поняла, что точно так же, как и она сама, большинство этих мужчин оказались на борту подводного судна исключительно для того, чтобы сделать свою работу. Они отнюдь не были псами войны и не подписывались на то, чтобы так глупо рисковать жизнью. А в результате оказались в Тихом океане, под семимильной толщей воды, беспомощные, точно овцы, которых ведут на заклание. Нечто страшное поджидало их в этих глубинах, нечто настолько огромное, что смогло погубить «Протей». И все же, несмотря на опасность, несмотря на гибель четверых товарищей, ни один из них не осмелился оспорить решение Бенедикта.

Терри с трудом подавила крик, когда подводный аппарат выскользнул из стыковочного узла. Прижавшись лицом к окну, Терри с отчаянно бьющимся сердцем заглянула в черное нутро впадины. Почему она в очередной раз позволила Бенедикту собой манипулировать?

Подводный аппарат рванул вперед. Терри ухватилась за подлокотники кресла. Внезапно на нее нахлынули воспоминания. Она закрыла глаза и вспомнила, как еще школьницей летела одна на коммерческом авиалайнере в неблагоприятных метеорологических условиях. На высоте тридцать пять тысяч футов самолет при прохождении грозового фронта начало швырять из стороны в сторону. И каждый толчок, каждое падение в воздушную яму заставляли ее вцепляться, зажмурившись, в подлокотники кресла. Чувствуя себя ужасно уязвимой, беспомощной и одинокой, она вместе с другими пассажирами молилась, чтобы отданное на волю стихии воздушное судно справилось с неистовством Матери-Природы. И тут совершенно неожиданно в самолет попала молния. Все источники питания отключились, свет погас. На какую-то ужасную секунду в салоне воцарилась мертвая тишина. А затем самолет стал падать носом вперед, и Терри вместе с другими пассажирами начали кричать, они кричали и кричали, обреченно ожидая своего смертного часа, но благодаря вмешательству высших сил двигатели чудесным образом внезапно запустились. После этого Терри много лет категорически отказывалась садиться на борт самолета. Но потом, когда ей исполнился двадцать один год, Масао заставил ее брать уроки летного мастерства. И когда она освоила технику управления, страх исчез, а со временем она стала классным пилотом.

Терри открыла глаза, на лице выступили бисеринки пота. Даже спустя двадцать лет эти воспоминания лишали ее душевного равновесия. Она до сих пор помнила запах одеколона отца, когда тот обнимал ее в аэропорту. А еще всхлипывания пассажиров на груди близких, которые их встречали. Но ярче всего в память врезалось выражение ужаса и отчаяния на лицах сидевших рядом людей за секунды до того, как самолет начал падать.

Терри поняла, что именно такое же выражение обреченности застыло сейчас на лицах экипажа «Прометея».

Когда пришла очередь осваивать море, Терри уже не ведала страха. Подобно своему старшему брату Ди Джею, она наслаждалась выбросом адреналина при пилотировании подводных аппаратов, причем чем глубже – тем лучше. В свое время Терри даже сражалась с отцом за право пилотировать «Эбис глайдер» в Марианской впадине.

Теперь все было по-другому, однако ее терзали такие же чувства, что и двадцать лет назад. Она снова остро ощущала себя беспомощным пассажиром на борту судна, но на сей раз на глубине тридцати пяти тысяч футов.

– Простите, мисс. Вы не против, если я сюда втиснусь?

Терри открыла глаза. Высокий, тощий как жердь парень лет тридцати облокотился на компьютерную станцию, за которой устроилась Терри.

– Простите. – Терри встала, пропустив техника.

– Я только на одну-две минутки, – сказал техник, запустив компьютер.

Терри посмотрела через его плечо на загоревшийся экран. Под эмблемой «Геотека» появилось меню. Терри вгляделась в список…

Токамак!

Меню исчезло, когда техник, набрав несколько команд, открыл навигационную карту. Потом перенес какие-то координаты в небольшой планшет и выключил компьютер.

– Спасибо, – бросил техник, вернувшись к своей станции.

Терри села на место, уставившись на экран, страх мгновенно сменился любопытством. У нее в голове вдруг возникла дикая идея. Однако, хорошенько подумав, Терри отложила ее на потом.

Подводный аппарат прибавил скорость, бесшумно двигаясь вдоль склона каньона. Терри посмотрела в иллюминатор. В отличие от «Бентоса», внешние огни «Прометея» практически не проникали сквозь покрывало тьмы, окутывавшее подводный аппарат. Тусклая полоска света, пробивавшаяся из-под днища судна, освещала морское дно, открывая взору темно-серый ландшафт. «Прометей» миновал скопление белоснежных двустворчатых моллюсков, длинными рядами устилавших дно. Время от времени за иллюминатором виднелся краб-альбинос или какой-нибудь ракообразный, казавшийся почти прозрачным в луче света. Но в целом кругом царила абсолютная тьма.

У Терри вдруг возникло странное ощущение, будто стены впадины сжимаются вокруг нее. По спине пробежали струйки холодного пота, руки непроизвольно задрожали. Терри почувствовала, что задыхается, ей захотелось кричать. Она отвернулась от иллюминатора и резко поднялась, подставив лицо под решетку кондиционера.

– Приступ клаустрофобии? – спросил Бенедикт.

Терри покачала головой:

– Мне просто не верится… что мы могли позволить Джонасу и моему брату погружаться на такую глубину в одноместном аппарате.

– Ах да. Великий Джонас Тейлор. Твой муж когда-то был настоящим пилотом. Увы, стрессы, связанные с впадиной, способны расшатать нервную систему даже самого сильного мужчины.

– Если бы вы встретились с шестидесятифутовой большой белой акулой, то вам тоже вряд ли захотелось бы повторить погружение…

Бенедикт улыбнулся:

– Похоже, я нечаянно наступил на больную мозоль. Смею тебя заверить, что глубоко уважаю профессора Тейлора, особенно в свете возникшего у него интереса к моей протеже.

– Прошу прощения? – Терри почувствовала, что начинает закипать. – Вы специально меня провоцируете?

– Не понимаю, – с невинным видом произнес Бенедикт. – Селеста сообщила мне, что ваш брак себя исчерпал.

– Ваша содержанка вас дезинформировала. Да, у нас с Джонасом имеются некоторые проблемы, но мы их непременно разрешим.

– Да-да, конечно. У Селесты с твоим мужем исключительно платонические отношения. Кто бы сомневался!

– Как я уже говорила вам, я доверяю Джонасу. Я знаю, что он меня любит…

– Тебе не нужно меня убеждать. Партнерство в браке поддерживать нелегко, особенно с учетом переживаний, выпавших на твою долю. Несомненно, последние оказались для вас обоих крайне тяжелыми. Насколько я помню, у тебя родился мертвый ребенок. Полагаю, такой трагический опыт способен омрачить даже самый крепкий брак. Подобная боль просто так не проходит. Или я ошибаюсь, моя дорогая?

Терри так сильно вцепилась в поручень над головой, что побелели костяшки пальцев. Она вспомнила лицо своего лечащего врача, когда тот сообщил ей, что ребенок умер в утробе за четыре недели до срока родов. Джонаса снедало чувство вины за то, что он взвалил на жену груз своей моральной ответственности. А она, Терри, со своей стороны не сделала абсолютно ничего, чтобы облегчить его страдания.

Сфокусировавшись на странных изумрудных глазах Бенедикта, Терри постаралась унять поднявшуюся в душе бурю эмоций.

Бенедикт наклонился к ней еще ближе:

– Знаешь, некоторым женщинам просто не суждено иметь детей. Например, моя мать умерла, рожая меня. Это еще чудо, что она продержалась так долго. Не сомневаюсь, твоя неспособность подарить Джонасу наследника разбила ему сердце. – Бенедикт улыбнулся. – Ну а у Селесты, в свою очередь, есть некий внутренний стержень…

– Замолчите. Пожалуйста…

– И в один прекрасный день она родит ему ребенка. Вот в этом я абсолютно уверен. – (Терри поняла, что усталость начинает брать свое и у нее больше не осталось сил сдерживаться; по щекам заструились слезы.) – Ах, я даже завидую мужчине, который назовет ее своей. Она драгоценный приз, в отличие от всех остальных женщин, которых я когда-либо знал.

– Заткнись, твою мать! – взвизгнула Терри.

Головы всех мужчин тут же повернулись к ней, словно она стояла перед ними совершенно голая.

В глазах Бенедикта появился торжествующий блеск, его бородка слегка задрожала, как будто он пытался спрятать улыбку.

– Сэр, – вмешался в разговор капитан, – мы достигли зоны, которую вынуждены были покинуть в прошлый раз.

Глаза Бенедикта продолжали гипнотизировать Терри.

– Итак, мы роем траншею для очередного ЮНИСа или нет? – как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Бенедикт, что б тебе пусто было!

– Экипаж «Прометея» ждет твоих указаний, Тейлор-сама.

– Тогда начинайте! – рявкнула Терри, протиснувшись мимо Бенедикта.

Она нашла туалет и заперлась внутри.

У Терри ушло десять минут, чтобы успокоиться. Она уставилась на свое отражение в крошечном квадратике зеркала, прикрепленного скотчем к унылой стене туалета. Миндалевидные глаза Терри распухли и покраснели от слез, черные как смоль волосы растрепались, потные пряди прилипли ко лбу.

Терри почувствовала, как пол дрожит у нее под ногами – это «Прометей» начал копать дыру в морском дне.

– Отлично, подруга! – громко сказала Терри. – Соберись. С этой минуты ты каменная. Тебя больше ничто не сможет задеть – буквально ничто. Пусть Бенедикт и его русский прихвостень идут в задницу!

Терри умылась и затянула волосы тугим узлом. Слева от нее стоял алюминиевый шкаф высотой семь футов. Достав оттуда рулон бумажных полотенец, Терри вытерла лицо и вышла из туалета, но на место возвращаться не стала, а прошла прямо в обзорную капсулу.

Сидевший в капсуле Иван Крон, еще один из ближнего круга Бенедикта, оперировал манипулятором. Терри увидела, как выходившая из-под дна судна длинная титановая трубка опускалась на десять футов вниз, до морского дна.

– А что это такое, вакуумный насос? – спросила Терри, но техник проигнорировал ее вопрос. – Эй, приятель, ты что, оглох?

Техник поднял на нее вспыхнувшие от ярости глаза.

Тем временем к ним присоединился Бенедикт:

– Какие-то проблемы?

– Ваш человек, кажется, не желает отвечать на мои вопросы. Но поскольку я пока еще представитель Института Танаки, то имею полное право знать, что происходит.

Бенедикт улыбнулся. Его явно развеселило, что Терри решила показать характер.

– Конечно-конечно. А что именно ты хочешь знать?

– Похоже, ваша труба затягивает осадочную породу со дна.

– Все верно. Насколько вам известно, каждую из этих станций ЮНИС следует зарыть в дно впадины для мониторинга сейсмической активности. И вакуумный насос гораздо лучше справится с этой задачей, чем манипулятор…

Внезапно уши заложило от лязга металла, судно отбросило в сторону.

– Доложите обстановку! – приказал капитан.

– Сонар ничего не показывает…

– Капитан, двигатели в норме.

– Это был вакуумный насос, – послышался голос Ивана. – Мы зацепились за что-то, погребенное в песке. Что-то очень тяжелое.

– Ты можешь нас освободить? – спросил капитан.

– Но тогда сломается вакуумный насос.

– Что абсолютно исключено, – отрезал Бенедикт. – Иван, а если мы подойдем ближе, ты сможешь извлечь этот предмет с помощью манипуляторов?

– Попробую.

«Прометей» опустился еще на четыре фута к морскому ложу. Иван выдвинул из-под дна аппарата две механические руки, их захваты закопались в песок, точно клешни гигантского краба.

Подводное судно снова сотряслось от вибраций, шум которых эхом разнесся по каньону.

Сорокашестифутовая самка из класса морских рептилий зависла над черным морским дном, а ее потомство тем временем гнало к ней добычу. Почувствовав движение, самка для маскировки закрыла светящиеся глаза.

В поле зрения самки попал гигантский кальмар, его восемь рук и два щупальца шевелились, словно хватая тьму.

Синхронно стукнув всеми четырьмя конечностями, самка подпрыгнула вверх, сомкнув плоские челюсти на заостренной мантии жертвы. Щупальца двухтонного кальмара тотчас же вцепились в агрессора, присоски, снабженные роговыми колечками с зубчиками, принялись рвать покрытую чешуей шкуру рептилии. Началась смертельная схватка, когда два титана наскакивали друг на друга.

Однако Architeuthis не был достойным противником для самки: острые зубы тираннозавра безжалостно сомкнулись на гигантском кальмаре, оборвав слабеющую нить его жизни.

Возле самки появились три детеныша, жаждущих принять участие в пиршестве.

Неожиданно самка замерла со свисающими изо рта остатками щупальцев. Внезапно возникшие где-то впереди вибрации манили ее к себе.

Закончив трапезу, морское чудовище массой тридцать три тысячи фунтов, повела за собой стаю. Детеныши, сформировав клин, последовали за ней.

Примерно через тридцать минут Иван наконец обкопал таинственный предмет, который оказался почти восемь футов длиной и пять футов шириной. Хотя, как глубоко он зарыт, было пока непонятно.

Терри увидела, как радист, резко побледнев, подскочил на месте.

– Капитан, «Бентос» сообщает, что в нашу сторону движутся неопознанные биологические объекты.

Экипаж «Прометея» застыл на месте. Все глаза устремились в сторону Бенедикта.

– На каком расстоянии они от нас?

– Пять километров западнее и быстро приближаются. Расчетное время сближения…

– Продолжайте копать! – приказал Бенедикт. – Мы не можем позволить себе сломать вакуумный насос.

Члены экипажа перевели взгляд с Бенедикта на капитана.

– Вы слышали приказы мистера Бенедикта! – рявкнул капитан. – Акустик, сообщите, когда эти биологические объекты появятся на вашем экране. Вахтенный, предупредите «Бентос», чтобы…

– Капитан, у меня на экране четыре объекта! – крикнул гидроакустик. – Компьютер показывает, что размер биологических объектов… Господи, они всего лишь вдвое меньше «Прометея». Сэр, они прибавили скорость. Расчетное время сближения на данный момент четырнадцать минут.

Капитан повернулся к Бенедикту:

– Сэр, нам придется оставить вакуумный насос…

– Капитан, у вас что, стало плохо со слухом?

– Нет, сэр.

– Тогда, возможно, сдали нервы?

– Нет, сэр. Я переживаю не за себя, а за свой экипаж…

– Я здесь, и останусь здесь, пока не будет выполнено текущее задание.

– Расчетное время сближения – десять минут, – сообщил гидроакустик.

– «Бентос» все еще в двенадцати минутах ходу, – произнес радист.

Терри с отчаянно бьющимся сердцем устроилась за компьютерной станцией. Будь ты проклят, Бенедикт! Зачем ты это делаешь? Строишь из себя мачо? Хочешь показать, какой ты крутыш, или тебя просто сексуально возбуждает игра на чувствах других?

Она уцепилась за подлокотники, с горечью осознав, что ее жизнь снова зависит от Бенедикта.

– Нахожусь под объектом, – доложил Иван.

Бенедикт заглянул в обзорную капсулу:

– Ты можешь его поднять?

– Попытаюсь. – Иван начал выдвигать манипуляторы.

Терри прижалась лицом к иллюминатору. И увидела огромный черный предмет, который манипуляторы, поднимая тучи осадочных пород, пытались извлечь из места его древнего захоронения в морском ложе.

В течение нескольких томительных минут механические руки старались достать свой приз.

– Одна минута, капитан!

– Вакуумный насос свободен, – отрапортовал Иван. – Сбросить предмет?

– Да, – произнес капитан.

– Нет! – заорал Бенедикт. – Закрепите предмет под дном аппарата.

Терри почувствовала приступ клаустрофобии. Переборки подводного аппарата неумолимо сжимались вокруг нее. Она вспомнила о «Протее», погибшем из-за незначительной пробоины в корпусе.

– Предмет закреплен, – доложил Иван.

– Капитан, можете поворачивать к «Бентосу»! – приказал Бенедикт.

Терри почувствовала, как подводный аппарат перевалился на правый борт.

– Проклятье! – Капитан протиснулся к пульту управления балластом. – Иван, что там у тебя за тяжеленная хреновина такая? Весит не меньше пятисот футов.

Капитан сбросил балласт, судно выправилось.

– Сэр, два биологических объекта по правому борту, остальные кружат вокруг. Расстояние – пятьдесят метров. Похоже, они хотят отрезать нас от «Бентоса».

Терри всмотрелась в иллюминатор, но увидела лишь кромешную тьму.

– Капитан, «Бентос» в пределах видимости! – облегченно выкрикнул вахтенный.

– Биологические объекты повернули назад, расстояние между нами увеличивается.

Капитан нервно улыбнулся:

– «Бентос» слишком большой, чтобы на него нападать. Вахтенный, попросите открыть ворота ангара. Разверните «Прометей» для выгрузки предмета, поднятого с морского дна, затем подготовьте судно к стыковке.

Терри облегченно вздохнула. Она перестала сжимать подлокотники и прошептала благодарственную молитву.

И только тогда вспомнила о Сергее, поджидающем ее на борту «Бентоса».

В ловушке

«Морской мир»

Сиэтл, штат Вашингтон

Пит Содерблом, смотритель «Морского мира», осторожно высунув голову из-за задника сцены конференц-зала, посмотрел на собравшуюся толпу зрителей:

– Боже мой, Энди! Какого черта здесь происходит?

Зоолог Эндрю Фурман протянул ему газету:

– Взгляни на первую полосу.

Пит пробежал глазами заголовок статьи «Сиэтл таймс».

ВЫРВАВШИЙСЯ НА СВОБОДУ МЕГАЛОДОН

ОБНАРУЖЕН ВБЛИЗИ ЛИДБЕТТЕР-ПОЙНТ

Ойстервилль, штат Вашингтон. Carcharodon megalodon, семидесятидвухфутовую монструозную акулу, которая всего лишь несколько дней назад напала на судно Береговой охраны, убив двоих человек, вчера рано вечером видели рыбаки неподалеку от Лидбеттер-Пойнт.

«Мы уже повернули назад, когда огромный белый спинной плавник начал кружить вокруг лодки, – рассказал нам местный рыбак Кэл Камбронн. – Чертова тварь проводила нас до бухты, а затем повернула в сторону открытого моря, до смерти напугав команду нашего пятидесятифутового судна».

И в продолжение темы ученые «Морского мира» сообщили, что Тутти, детеныш серого кита массой 18 000 фунтов, которая была выпущена на свободу несколько недель назад, похоже, оставила попытки мигрировать на север к Берингову морю. Новорожденный детеныш, выбросившийся на берег четыре месяца назад, был обнаружен вчера любителями наблюдать за китами в Грейс-Харбор. Биологи из «Морского мира», отслеживающие перемещение китенка по сигналам радиопередатчика, уверяют, что Тутти находится на расстоянии не менее 25 миль от места, где в последний раз засекли мегалодона.

Активист Общества борьбы за права животных Гэй Гордон выразил серьезную озабоченность по поводу того, что жизнь китенка находится под угрозой: «Полностью поддерживая действия „Морского мира“ по спасению Тутти, мы все же надеялись, что официальные лица повременят выпускать китенка на волю, пока не будет пойман мегалодон».

Пит Содерблом, смотритель «Морского мира», оказался недоступен для комментариев.

– Чушь собачья! – возмутился Пит. – Я всю ночь был в офисе, и за это время ни одна сволочь не позвонила. И этот репортер даже не упомянул тот факт, что мы выпустили Тутти за неделю до того, как мегалодон вырвался на свободу. Откуда, черт возьми, мы могли знать!..

– Пит, наплюй. У нас сейчас проблемы посерьезнее, – отозвался Эндрю. – Час назад я говорил с Джонасом Тейлором. Так вот, он выслеживает мегалодона на борту «Уильяма Биба» и уверяет меня, что эта тварь может оказаться в Грейс-Харборе уже через три часа. И мы должны отдавать себе отчет, что мег может войти в залив и убить китенка.

– Боже, это самая настоящая катастрофа! – Пит вытер вспотевший лоб. – Мы будем полностью дискредитированы в глазах общественности.

– Сегодня утром мне позвонили представители «Анхойзер-Буша», и, как бы помягче выразиться, они не слишком довольны. Само собой, когда они затевали кампанию «Назад к природе», то вовсе не желали, чтобы их пиво хоть как-то ассоциировалось с беспомощным китенком, сожранным мегалодоном. Пит, нам нужно срочно отправиться на грузовом трейлере в Грейс-Харбор и выловить Тутти.

– А ты уверен, что она по-прежнему в заливе?

– Согласно последним радиозасечкам, да. Ну как? Что скажешь?

Пит улыбнулся:

– Если мегалодон действительно решит поохотиться за китенком в Грейс-Харборе, мы могли бы заблокировать мега в заливе, перекрыв выход из него жаберной сетью. Фактически мы могли бы приурочить поимку мега к спасению Тутти.

– Ты что, хочешь использовать Тутти в качестве наживки?

– К несчастью, поскольку мегалодон уже рядом, она так или иначе становится наживкой. Но ты только представь: Тутти жива и невредима в нашем трейлере, мегалодон пойман – спасибо «Морскому миру», – и мы все дружно пьем холодное пиво. Как думаешь, «Анхойзер-Буш» на это купится?

– Да, это будет покруче, чем Спадс Маккензи! А что от меня требуется?

– Договорись, чтобы грузовой контейнер и снаряжение ждали нас в гавани Уэстпорта. Грузовик уже через час должен быть в пути. Я организую конференц-связь между Джонасом Тейлором, мной и капитаном порта. Нам нужно будет минимизировать движение судов и поискать жаберные сети, чтобы закрыть вход в залив.

– А как насчет китенка?

– Когда свяжешься с портом, арендуй для нас рыболовецкий траулер c комплектом сетей. Мы найдем Тутти и отбуксируем ее на мелководье раньше, чем до нее успеет добраться этот монстр. Когда она окажется в безопасности, мы или переждем, или доставим ее обратно в «Морской мир». В зависимости от того, как будут обстоять дела с мегом.

– Тогда нам понадобится подъемный кран. – Эндрю махнул рукой в сторону конференц-зала. – И, кстати, не забудь о прессе.

– С ними я как-нибудь справлюсь. Собственно, проинформирую их о наших намерениях. А затем поговорю с Джонасом Тейлором.

Джонас, заслонив глаза от облака грязи, смотрел, как вертолет садится на вертолетную площадку «Уильяма Биба». И когда лопасти винта перестали вращаться, подошел поздороваться с Маком.

Выскользнув из вертолета, Мак оглядел Джонаса с головы до ног:

– Похоже, ты пошел на поправку. Чем, как мне кажется, обязан своей персональной сиделке.

– На что ты намекаешь? – насторожился Джонас.

– Приятель, нам нужно потолковать. Но не здесь. Помоги мне. У меня там сзади оборудование, которое ты просил.

Мак провел Джонаса к грузовому отсеку. Отодвинул дверь, продемонстрировав Джонасу два деревянных ящика с надписью «Океанографический институт Танаки».

Открыв первый ящик, Мак достал оттуда причудливого вида оружие:

– Это кумулятивная граната RAAM фирмы «Олин». Она не такая тяжелая, как одноразовый гранатомет, и может выстреливаться из любой винтовки натовского стандарта.

– Хорошо, но она способна убить животное такого размера одним выстрелом?

– Черт, да! Снаряд разработан так, чтобы пробивать сорокасантиметровую броню на расстоянии двухсот пятидесяти метров. Один выстрел с борта – и твоя акула превращается в фрикасе.

– А что во втором ящике?

– Портативный акустический передатчик, магнитофон и набор подводных микрофонов.

– Планируешь устроить подводный концерт?

– Скорее, подводный звонок к обеду. Давай оставим оружие в вертолете. А звуковую аппаратуру спрячем на корме.

Втащив общими усилиями ящик, они заперли его в одной из кладовок возле А-рамы.

– Мак, а теперь давай поговорим. Что ты задумал?

Мак уставился на береговую линию:

– Объясни мне, почему ты так упорно ищешь смерти?

– Ищу смерти?

– Не держи меня за идиота.

– Значит, ты решил, будто у меня суицидальные наклонности лишь потому, что я прыгнул за тем курсантом? А что еще оставалось делать? Просто стоять и ждать, когда его сожрут?!

– Ты не просто прыгнул вслед за ним, а сделал это с какой-то безудержной импульсивностью, словно тебе было глубоко насрать, выживешь ты или умрешь. – (В ответ Джонас лишь сплюнул в море.) – Джонас, я узнаю симптомы. Я сам через это прошел. У тебя классический комплекс вины спасшегося.

– У меня уже есть психиатр.

– Считай, что теперь у тебя их двое. Похоже, ты запамятовал, что в свое время я тоже прошел через такое во Вьетнаме.

– Как можно сравнивать?

– Эй, приятель, никто добровольно не останется на третий срок, если у него мозги не набекрень. На третью неделю в джунглях я привел взвод прямиком в засаду косоглазых. Потерял больше половины своих людей. И ел себя поедом, совсем как ты сейчас. Черт, я снова и снова, тысячу раз, проживал ту ночь во сне!

– А тебе до сих пор снятся эти сны?

– Время от времени, но уже не такие страшные. И я больше не просыпаюсь от собственных криков. – Мак положил руку Джонасу на плечо. – Тебе пришлось пройти через то же дерьмо, что и мне. Правда, ты объявил войну этой твари. Но она, само собой, об этом не знает, поскольку, в сущности, это всего лишь тупое животное с развитым инстинктом самосохранения. А вот ты, блин, у нас одержим жаждой мести, словно какой-нибудь хренов капитан Ахав! [3] Все последние одиннадцать лет ты казнишь себя за потери, понесенные из-за этого монстра, и не успокоишься, пока его не прикончишь.

– Вот уж не думал, что сеансы психотерапии в дурке так многому тебя научили.

– Тебе все шуточки. Да ради бога! Только не торопись вот так запросто швыряться собственной жизнью. И если ты сейчас за деревьями не видишь леса, это отнюдь не означает, что тебе не удастся найти выход. Лично мне удалось, а я был в полной заднице.

– Я знаю, каким будет выход. Видел во сне свой конец…

– Джонас, это всего-навсего ночные кошмары. Мне тоже постоянно снилось, будто меня убивают. Не делай из себя жертву рокового пророчества.

– Поверь, я и не пытаюсь.

– Брехня! – Мак шутливо похлопал Джонаса по голове. – А когда ты прыгал, чтобы спасти того курсанта? Кем ты себя возомнил? Долбаным Бэтменом?

– Согласен, – улыбнулся Джонас. – Это было малость рискованно.

– Ага, самую малость. Ладно, вернемся к твоим ночным кошмарам. Как там все происходит… Я о твоей смерти.

Джонас пристально посмотрел Маку в глаза:

– Я в «Эбис глайдере». Спускаюсь в Марианскую впадину. По какой-то непонятной причине ищу там Терри.

– Терри во впадине?

– Да. И она умирает вместе со мной сразу после того, как я нахожу ее. – (Мак бессильно опустился на палубу.) – Ну что еще?

– Я как раз собирался тебе сказать. Когда я заезжал в институт за твоими игрушками, мне сообщили, что у Масао случился тяжелый сердечный приступ.

Кровь отлила от лица Джонаса.

– Когда?

– Вчера днем. Садия обнаружила Масао без сознания на полу кабинета. Они отвезли его в больницу Салинас-Валли. Доктора говорят, состояние стабильное, но когда я заскакивал его навестить, он все еще был без сознания. И выглядел, мягко сказать, неважнецки.

– Мне нужно позвонить в больницу… Кто-нибудь уже поставил в известность Терри? – (Мак поспешно отвел глаза.) – Что-то еще?

– Да, кое-что есть. – Мак побледнел. – Перед самым приступом Масао узнал, что твоя жена спустилась в Марианскую впадину вместе с Бенедиктом Сингером. Она на борту «Бентоса».

Джонас выглядел так, будто ему дали под дых. Он закрыл глаза и как-то сразу обмяк.

– Джонас, с ней все будет в порядке.

Джонас покачал головой:

– Мак, начинается. Мои ночные кошмары уже происходят наяву, словно какое-то странное дежавю. Мы с Терри оба погибнем во впадине. Появится эта тварь и…

– Расслабься, приятель.

– Ведь я просил Терри этого не делать. Черт побери, я умолял ее! – начал распаляться Джонас.

Мак, поднявшись на ноги, схватил Джонаса за руку:

– Джонас, послушай меня. Через пару дней Терри вернется на «Голиаф», причем мегалодон сейчас за много тысяч миль от впадины. Много тысяч миль! Не позволяй чувству вины тебя задолбать. То, что Терри спустилась во впадину, – простое совпадение. Уверяю тебя, к концу недели она будет наверху.

– Я уже ничего не знаю. И плохо соображаю. Возможно… возможно, это действительно простое совпадение, но я не могу рисковать. Я должен убить этого гребаного монстра и отмести прочь все сомнения.

– Согласен. Когда акула сдохнет, вы с Терри рука об руку пойдете навстречу закату.

Джонас тяжело вздохнул:

– Значит, ты считаешь, что она меня примет?

– Она тебя примет. Вы, ребята, созданы друг для друга. – Мак поднял глаза. К ним приближалась Селеста. – Только держись подальше от соблазнов. И от злой королевы.

– Почему бы тебе не сделать нам всем одолжение и не отправиться на этом ведре с болтами обратно во Вьетнам? – предложила Селеста.

Мак мило улыбнулся:

– Похоже, метла, на которой ты прилетела, тебя натурально ухайдакала…

– Может, вы двое наконец заткнетесь? – Селеста повернулась к Джонасу. – Я пришла сказать тебе, что нам звонит один из директоров «Морского мира». Говорит, он знает, как поймать мега.

Разложив на световом столе карту северо-запада Тихого океана, Джонас обвел красным маркером Грейс-Харбор:

– Согласно данным «Морского мира», китенок, которого они выпустили на волю, обосновался здесь, в Грейс-Харборе. Если самка мега не изменит курс, она наверняка учует китенка и нацелится на него. «Морской мир» предлагает нам последовать за самкой в залив. Когда она окажется внутри, капитан порта затянет вход в залив жаберными сетями, которые повиснут под поверхностью моря, точно гигантские занавеси. Глубина в этом районе всего лишь пятьдесят-шестьдесят футов, ширина входа в залив – три мили.

– Звучит неплохо, – сказала Селеста.

– Все это гораздо сложнее, чем кажется. А кроме того, придется решить кое-какие финансовые вопросы. Портовые власти Уэстпорта согласны выдвинуть свои рыболовецкие суда, чтобы раскинуть сети, но только при условии, что «Геотек» гарантирует им компенсацию любого возможного ущерба плюс выплату дополнительных десяти тысяч долларов за работу и необходимые расходы.

– По идее, они должны заплатить нам за рекламу, которую мы сделаем их треклятой гавани, – фыркнула Селеста. – Марен, ну что скажешь?

– Я скажу: это нужно сделать. Второго такого шанса у нас не будет. Все наши затраты – капля в море по сравнению с теми огромными потерями, что институт несет каждый день.

Селеста посмотрела на Джонаса:

– Ты согласен?

– План может сработать, но все это чертовски рискованно. За оставшееся время портовая полиция явно не успеет убрать остальные суда.

– Я не согласен, – заявил Марен. – Данные СОСУС говорят о том, что мегалодон менее чем в двух милях впереди нас, он движется на север со скоростью не более трех узлов. При таких темпах мег появится у входа в залив через девяносто четыре минуты, не раньше.

Джонас презрительно усмехнулся:

– Марен, позволь кое-что тебе объяснить. Как только Ангел обнаружит китенка, она понесется через океан, словно товарный поезд без машиниста. Ее максимальная скорость шестьдесят восемь миль в час. Так что советую тебе забыть свои сомнительные расчеты и продумать весь план заново. Лично я считаю, что операцию следует провести в море. Загонять в угол любое животное очень опасно, не говоря уже о семидесятидвухфутовой большой белой акуле. Ангел всю свою жизнь провела в неволе. И ей явно не захочется снова оказаться взаперти.

– Я хорошо помню, как ее мамаша буйствовала у побережья Монтерея, – вступил в разговор Мак. – В тот день она потопила кучу судов. И перебила массу народу.

Марен выразительно закатил глаза:

– Эй, мы понапрасну теряем время. Капитан порта ждет нашего звонка.

– Вся эта дискуссия – переливание из пустого в порожнее, – заявила Селеста. – Нравится вам или нет, но акула наверняка нацелится на китенка, а для нас это отличный шанс. Если акула войдет в залив, мы будем круглыми дураками, если не попытаемся ее поймать.

– Наконец-то я слышу голос разума. – Марен схватил рацию, чтобы связаться с капитаном порта.

Капитан Морган вгляделся в карту:

– Вход в Грейс-Харбор, возможно, и узкий, но сам залив очень большой. Загарпунить такого монстра, когда он там объявится, – задачка не из легких. Ведь нам еще придется его поискать. В заливе от СОСУС мало проку.

– Залив довольно мелкий, – уточнил Джонас. – Мы с Маком сможем обнаружить акулу с воздуха.

– Установите местонахождения китенка, а через него найдете и Ангела, – сказала Селеста.

– Мы только что получили радиограмму от «Морского мира», – сообщил Марен. – Их спасательная команда уже прибыла в Хокуиам. И через двадцать минут выйдет в залив на борту рыболовецкого траулера.

Селеста повернулась к Марену:

– Попроси их не буксировать китенка до появления Ангела.

– Приоритетная задача «Морского мира» – спасти китенка, – заявил Джонас. – И у них практически не осталось времени. Ведь, как я уже говорил, если Ангел нацелилась на китенка, она объявится там быстрее, чем вы думаете.

– В таком случае остается лишь попрощаться с Тутти, – бросила Селеста.

– Не имеет значения, – ухмыльнулся Марен. – Если волк окажется в загоне для скота, всем будет наплевать, съест он овцу или нет.

Мак покачал головой:

– Не знаю, кому как, но овце точно не наплевать.

Детеныш серого кита, известный как Тутти, продолжал вспахивать илистое дно Грейс-Харбора. Не сумев прибиться к стаду мигрирующих китов, китенок, привлеченный обилием пищи у морского ложа, нашел прибежище в заливе. Втягивая через ротовую полость мутную воду, Тутти отфильтровывала ее через китовый ус, чтобы отсеять рачков-бокоплавов и другие донные организмы, попадавшие затем в горло. Каждые несколько минут Тутти всплывала на поверхность выпустить фонтан воды и сделать очередной вдох, после чего снова опускалась на дно.

Хищница бесшумно двигалась вдоль морского дна, ее люминесцентная кожа отбрасывала тусклые пятна света на черный ил. Злые глаза, будто затянутые серой катарактной пленкой, тщетно обшаривали воду вокруг, поскольку объект, на который были нацелены первобытные инстинкты хищницы, находился впереди.

Мощные короткие удары хвоста в форме полумесяца обеспечивали быстрое продвижение гигантского тела вперед. Взмыв вверх за ускользающей добычей, хищница перекатилась на бок, раздвинула челюсти и засосала, точно пылесосом, в свою необъятную глотку шестифутового осьминога вместе с чернильной водой.

В один присест проглотив осьминога, акула выровнялась и продолжила плавное движение вдоль морского дна. Но затем сбавила скорость и перешла на автопилот, настроив все свои сенсорные клетки на след стада мигрирующих китов.

В двухстах ярдах к югу семь хищников длиной от четырнадцати до двадцати двух футов практически одновременно замедлились. Возбужденные интенсивным запахом своей доисторической кузины, самцы большой белой акулы преследовали направлявшуюся на север самку, питаясь остатками ее добычи, но предпочитая держаться на почтительном расстоянии.

Самка мегалодона, двигавшаяся на минимальной скорости, находилась в том близком к спячке состоянии покоя, которое было дозволено ей природой. Безжалостная охотница знала, что за ней тенью следовали самцы, поскольку обнаружила их присутствие сразу же после побега из лагуны. Однако добычи пока хватало, и самка терпела присутствие других акул при условии, что они не будут приближаться.

Пока самка зависала над океанским ложем, отдаленные донные вибрации начали стимулировать нервные волокна ее боковой линии. Оттуда сигналы поступили в мозг, активировав первобытные инстинкты. Мегалодон моментально вышел из ступора, изменив позу. Стремительные движения головы и рыла включили такой важный орган чувств, как обоняние.

Вдыхая морскую воду, мегалодон тотчас же определил, откуда доносится запах детеныша кита.

Самый свирепый хищник планеты, словно управляемый реактивный снаряд, устремился вперед, оставляя за собой тучи взвешенных осадков.

Пит Содерблом шел за своим специалистом по акустике по дощатому настилу гавани Уэстпорта, в которой располагалась одна из самых крупных флотилий коммерческих рыболовецких судов региона. Перед Питом открывался панорамный вид на порт. Прямо перед ним возвышался маяк Грейс-Харбора высотой сто семь футов. По левую руку раскинулся Тихий океан, соединявшийся с заливом рукавом шириной три мили. Отсюда Грейс-Харбор казался необъятным мелководьем, простирающимся на север и восток, на сколько хватало взгляда. На побережье залива были расположены девять городов, а также четыре современных портовых терминала, способных принимать крупнейшие грузовые суда мира.

Полицейский эскорт помог Питу с акустиком пробиться сквозь толпу. Стражи порядка велели рыбакам смотать удочки, тем временем тысячи зевак уже успели устроиться на пешеходной эспланаде. Еще несколько сотен человек стояли на смотровых площадках, и только немногочисленным счастливцам удалось занять выгодную позицию на наблюдательной вышке порта. Коричневые пеликаны сидели на сваях, песочники и большие голубые цапли горделиво вышагивали вдоль кромки воды. Мощные басы музыки в стиле калипсо накладывались на крики морских птиц, в воздухе витали ароматы фастфуда, что придавало царящей вокруг атмосфере элемент карнавала.

Полицейский провел Пита с техником вдоль длинного рыбачьего пирса, возле которого были пришвартованы сотни пустых лодок. Серебряная гладь воды, слепя глаза, мерцала под лучами солнца. Доступ в гавань, где обычно бурлила жизнь, сейчас был закрыт для всех, кроме патрульных и двух рыболовецких траулеров, которые в данный момент выдвигались на середину входа в залив.

Пит заметил еще один траулер, пришвартованный в конце пирса. Палуба траулера длиной более девяноста футов представляла собой открытое пространство, куда затаскивали тяжелые от обилия рыбы сети. За исключением рулевой рубки, единственными выступающими элементами траулера были три аркообразные опоры высотой двадцать футов. Опоры служили для поддержки двух стальных тросов, тянущихся от рыболовных сетей через верхние части арок к двум гидравлическим лебедкам, установленным за рулевой рубкой. Как только траловые сети наполнятся, тросы натянутся и втащат сети по кормовому слипу в трюм.

Поднявшись на борт, Пит сразу увидел Эндрю Фурмана, который разговаривал с очень высоким загорелым мужчиной лет сорока.

– Пит, это Грэг Дечиаро, капитан судна. Он говорит, что видели, как Тутти кормилась в миле отсюда.

– Отлично. Когда мы сможем туда отправиться?

– Минут через десять. Экипаж как раз успеет подготовить траловую сеть. А сколько весит ваш кит?

– По моим прикидкам, девятнадцать тысяч фунтов, – сказал Пит. – Ваша сеть выдержит?

– Да, если китенок не станет сильно дергаться. Я уже сказал вашему помощнику, что мы будем использовать оттертрал. Это сеть с утяжелителем, она раскроется, как гигантский парашют, когда мы ее потянем. Запихнем в нее вашего кита, а затем отбуксируем к причалу.

Эндрю показал на берег, где был установлен гигантский подъемный кран, со стрелы которого свисали тридцатифутовые ремни:

– Нам туда. Грузовой контейнер уже на месте и частично заполнен морской водой.

Пит оглядел прибывающую толпу народу:

– Похоже, все эти люди собрались здесь вовсе не для того, чтобы поглазеть, как спасают китенка. – Он нервно проверил время. – Думаю, нам лучше поскорее за ним отправиться.

Джонас смотрел, как доктор Марен уже в четвертый раз за последние пять минут наносит на график последние данные СОСУС.

– Какие-то проблемы?

Марен поднял глаза, лицо его стало пепельным.

– Похоже… похоже, вы были правы. – Он сокрушенно покачал головой.

– Где она?

– Согласно последним координатам, она только что вошла в залив.

– Проклятье! – Джонас схватил рацию. – Энди, ответь…

Голос Эндрю пробился сквозь треск:

– Продолжай, Джонас.

– Энди, мегалодон только что вошел в залив. Вы уже накинули на Тутти сеть?

– Джонас, повтори, пожалуйста. Я так понял, что акула уже в заливе?

– Все верно. Вы успели накинуть сеть?

– Нет… Еще нет, но мы уже в двухстах ярдах от нее. Оставайся на связи.

Пит из рулевой рубки вглядывался в акваторию залива через мощный бинокль. Стоявший справа от него гидроакустик ловил сигналы двух передатчиков, прикрепленных к туловищу Тутти.

– Она, должно быть, чуть впереди нас, – сообщил акустик. – Сигналы продолжают поступать. Громкие и отчетливые.

Пит увидел, как свинцово-серая голова вынырнула на поверхность, морду облепили водоросли.

– Вот она! Прямо перед нами!

Капитан подал сигнал сбросить оттертрал. И через несколько секунд сеть была за кормой.

Тутти подпрыгивала на поверхности воды и глотала водоросли, с помощью китового уса отцеживая мириады крошечных морских существ, прилепившихся к длинным листьям. Проглотив очередную порцию еды, китенок сделал вдох и нырнул.

Опускаясь во мраке на дно, Тутти неожиданно ощутила присутствие стремительно приближающегося незнакомого существа. И тотчас же остановилась.

У океанского ложа промелькнуло расплывчатое люминесцентное пятно. Почувствовав опасность, китенок начал всплывать на поверхность.

Пит смотрел, как гидроакустик лихорадочно поправляет наушники.

– Черт, я только что потерял сигнал одного из передатчиков! – воскликнул акустик. – Второй пока работает, но сила сигнала вдвое уменьшилась. Тутти поднимается на поверхность примерно в ста ярдах от носа судна по правому борту.

– Пит, Джонас говорит, мегалодон уже в заливе, – доложил Энди. – Нужно срочно извлечь Тутти из воды! Прямо сейчас!

– Дайте точные координаты кита! – приказал капитан.

– Есть сигнал по правому борту, – сказал техник. – Отлично! Значит, мы все делаем правильно. Тутти по-прежнему глубоко, мы пройдем мимо – сейчас!

Капитан слегка изменил курс, затем вдвое сбросил скорость.

– Есть! Мы у цели! – заорал техник, радостно ударив ладонью по ладони Пита.

Несколько секунд – и судно здорово тряхануло, когда оттертрал начал вытягивать массивное тело кита.

– Парни, выбирайте слабину, – скомандовал капитан.

Две гидравлические лебедки принялись натужно тянуть наверх подводный груз.

«Уильям Биб» проскользнул в Грейс-Харбор незадолго до того, как вход в залив затянули последней сотней ярдов жаберной сети.

Поднырнув под вращающие лопасти вертолета, Джонас залез внутрь:

– Ты приготовил оружие?

– Все сделано в лучшем виде, – ответил Мак. – Держись…

Вертолет оторвался от палубы и взмыл в воздух над судном.

Винтовка с гранатой RAAM была спрятана под грудой одеял. Удостоверившись, что граната вставлена в ствол, Джонас сел на место с оружием на изготовку.

Мак протянул ему радиопередатчик:

– «Морской мир».

– Энди?

– Джонас, мы только что подцепили Тутти. И сейчас буксируем ее к берегу, но она здорово трепыхается. Наверное, мег кружит поблизости.

Внезапно Джонас услышал на заднем плане приглушенные крики:

– Энди, оставайся на связи…

Вертолет пролетел над траулером и завис на высоте двести футов. Джонас увидел спущенную в море сеть, а также очертания существа цвета слоновой кости и сразу понял, что там, внизу, идет самый настоящий подводный бой.

– Энди, мег прямо за тобой. Вытягивай наверх китенка.

Пит вместе с капитаном траулера и членами экипажа, насчитывавшего человек десять, наблюдал за тем, как тяжелую сеть медленно тянут наверх через отвесный борт кормы.

Корабль содрогнулся и еще глубже осел в воду.

– Твою мать! – выругался капитан. – Фермы гнутся. Не может же этот китенок весить девять тонн.

К ним подбежал запыхавшийся Энди:

– Джонас говорит, мег прямо за нами… Нужно срочно поднять Тутти на борт.

Капитан, схватив Энди за руки, ткнул пальцем вверх:

– Погляди! Если мы начнем тащить быстрее, эти арки просто-напросто рухнут.

Тем временем палубу окутал черный дым.

– А это еще что такое?! – заорал капитан. – Воняет так, будто горят чертовы подшипники.

Траулер продолжал содрогаться, двигатели не справлялись и уже не могли толкать судно вперед. Послышался пронзительный металлический скрежет.

– Заглушить двигатели! – приказал капитан.

Невероятно, но корма вдруг начала погружаться в море, до верхней части транца осталось четыре фута.

Пит, собрав в кулак все свое мужество, смотрел, как тащат сеть, и мысленно молился, чтобы Тутти поскорее появилась из моря. Ведь китенок, похоже, боролся не на жизнь, а на смерть.

Неожиданно корма выровнялась, тросы ослабли, трал начал потихоньку подниматься.

– А вот и она! – провозгласил Пит, спустившись по наклонной корме, словно желая приветствовать своего кита.

Из воды показалась призрачно-белая голова Ангела с разинутой пастью. Казалось, акула надрывно кричала. Алая кровь Тутти окрашивала челюсти, словно размазанная губная помада. Между рядами убийственных зубов застряли ошметки китового мяса. Верхняя часть тела Ангела запуталась в рыболовной сети и теперь находилась над водой, которая доходила до напоминавших крылья грудных плавников.

У Пита от ужаса глаза полезли на лоб. Существо поражало воображение своими размерами, оказывая гипнотическое воздействие. Придавленный к транцу в вертикальном положении, монстр, слишком тяжелый, чтобы его можно было поднять на борт, не сводил серых глаз с траулера.

Затем мегалодон, точно содрогаясь в диких спазмах, начал с чудовищной силой вертеть из стороны в сторону гигантским торсом. При каждом таком рывке траулер опасно кренился, а сеть все сильнее затягивалась вокруг тела акулы. Разъяренный монстр удвоил усилия, исступленно мотая головой по возмущенной поверхности моря и нагоняя гигантские волны.

И тут тонны бурлящей воды и обрывки рыболовной сети обрушились на голову Пита. Он услышал тошнотворный скрежет металла, потом – истошные крики людей: опорные арки рухнули на палубу.

Джонас с Маком с ужасом смотрели на эту сюрреалистическую картину.

– Боже, какой монстр! – прошептал Мак.

– Она пытается разорвать судно пополам. – Джонас прижал винтовку с гранатой к плечу. – Мак, попробуй подлететь поближе. Пора положить конец этому кошмару.

Вертолет снизился, зависнув в сорока футах над траулером.

Джонас прицелился:

– Проклятье! Слишком сильно дергается. Боюсь промазать.

И тут один из стальных тросов соскочил с гидравлической лебедки, свободный конец со свистом разрезал воздух, рубанул по хвосту вертолета и оторвал его вместе с вращающимися винтами.

– Мать твою за ногу, что это было?! – заорал Мак. – Вот дерьмо, я теряю управление!

Вертолет беспомощно завертелся, описывая головокружительные круги.

Тем временем ослабнувший второй трос упал на палубу, на лету смазав одного из матросов по локтю и напрочь отрезав бедняге руку, а затем снова обмотался вокруг уцелевшей стальной опоры.

Бесконтрольно вращающийся вертолет потерял высоту и рухнул на палубу траулера. Салазки врезались в обломки одной из стальных опор, и вертолет, едва не перевернувшись, застыл на груде искореженного металла.

Прощальный взмах чудовищной головы – и острые зубчики шкуры акулы разрезали последние узы, опутывающие верхнюю часть торса, позволив ей вернуться в родную стихию.

Пит, очухавшись, вскарабкался на корму как раз в тот момент, когда вертолет упал на палубу.

Энди, нагнувшись, потянул Пита за руку:

– Где Тутти?

Пит с трудом перевел дух:

– Этот монстр, должно быть, ее сожрал. Вместе с передатчиком и всеми делами.

– Твою мать!..

– Вы только поглядите на мое судно! – взвизгнул капитан. – Кто, черт подери, за это заплатит!

Неожиданно траулер резко рванул назад, сбив экипаж с ног.

– Боже милостивый, ну что еще?! – воскликнул Эндрю.

Пит оглянулся. Корму нещадно захлестывали волны, а траулер тем временем что-то неудержимо тащило в океан.

– Поверить не могу, – сказал Пит. – Эта тварь буксирует нас в сторону моря.

Обнаружив, что конец уцелевшего троса намотался на металлическую опору, капитан метнулся к рулевой рубке. Но пока он пытался перерубить трос топором, разъяренное животное уже скинуло с себя последние узы.

«Уильям Биб» медленно курсировал вдоль входа в залив, патрулируя трехмильный рукав, отрезанный от океана вертикальными жаберными сетями. В сорока футах от судна на волнах качался шестисотфунтовый шмат тухлой ворвани; китовый жир был прикреплен к концу стального троса, тянувшегося к большой лебедке на корме.

Гарри Мун бросил взгляд поверх гарпунной пушки на плывущую за судном наживку. Одной рукой Гарри нервно трогал спусковой крючок пушки, другой – прижимал к уху гарнитуру:

– Диф, что там такое творится?

Ричард Дифендорф, держась за центральную мачту, балансировал на хлипкой стальной решетке, расположенной на высоте пятиэтажного дома, и всматривался через бинокль в поверхность воды.

– Похоже, она сумела освободиться из сетей траулера. Ничего не вижу… Погоди-ка, вижу спинной плавник. Гарри, приготовься. Она направляется к нам. Капитан, нам необходимо отойти подальше на юг. Еще ярдов на двести.

Капитан Морган, услышав голос Дифа в наушниках, отдал распоряжение рулевому.

– Селеста, доктор Марен! Диф говорит, она приближается, – доложил Гарри.

Стоявшие возле леера правого борта Селеста с Мареном обшаривали глазами море в поисках алебастровой шкуры мегалодона.

Диф заметил ее первым:

– Капитан, она в шестидесяти ярдах от носа по правому борту и быстро идет на сближение. Трудно сказать, какая… Погодите, она идет прямо в сторону кормы!

– Давайте дадим мистеру Муну шанс сделать выстрел, – сказал капитан. – Рулевой, стоп машины!

Ангел на пределе сил стремительно двигалась вдоль илистого дна. И хотя плакоидная чешуя несколько смягчила воздействие траловой сети, кровавые следы тянулись по голове и брюху, где похожие на бритвенные разрезы рваные раны испещрили блестящую бледную кожу акулы.

Теперь Ангел руководствовалась исключительно инстинктом самосохранения. Поскольку оставаться на мелководье было опасно, она направилась в более глубокие воды, а именно в сторону входа в залив.

Обнаружив на поверхности какой-то объект, самка мегалодона во избежание очередного столкновения практически вжалась в дно. Черную воду пронзили вибрации предсмертной агонии двух самцов большой белой акулы, запутавшихся в жаберной сети. Почувствовав впереди опасную засаду, мег заложил крутой вираж и резко повернул голову в сторону, подальше от сети, в поисках выхода из залива.

– Акула движется на юг вдоль сети, пытается найти дыру, – доложил Диф.

– Она не реагирует на наживку, – сказал Гарри. – И находится слишком глубоко, чтобы можно было нормально прицелиться.

Диф направил бинокль на светящееся белое пятно, но мег быстро исчез из виду.

– Это невозможно, – простонал он. – Нам нужен вертолет. Куда, черт возьми, запропастился Мак?!

Мак с Джонасом, заслонив глаза ладонями, смотрели, как на палубу обездвиженного траулера садится патрульный вертолет. Раненого матроса поспешно погрузили на борт, оторванную руку запаковали в мешок со льдом.

– Ребята, как только сможем, вышлем за вами другой вертолет, – крикнул второй пилот уже в воздухе.

Дождавшись, когда стихнет шум винтов, капитан траулера повернулся к Джонасу и Питу Содерблому:

– Этот оттертрал обойдется вам в сто кусков. Не говоря уже об ущербе, причиненном моим двигателям…

– Остыньте, капитан, – сказал Мак. – Я свидетель. Собственными ушами слышал, что Селеста Сингер согласилась возместить весь ущерб. У «Геотека» столько денег, что они не знают, куда их девать. На вашем месте я бы вчинил им иск, оставив их без штанов.

Джонас, не принимавший участия в разговоре, пристально разглядывал гавань в бинокль.

– Капитан, что это? – Он махнул рукой в северном направлении.

К ним направлялся деревянный парусник.

Капитан посмотрел на парусное судно в свой бинокль:

– Это «Леди Вашингтон». Копия парусника восемнадцатого века с прямым парусным вооружением.

– Да, но что он делает в заливе? Энди, пожалуй, тебе стоит связаться с капитаном порта.

– Мег меняет курс. Идет прямо на нас! – закричал Диф. – Гарри, я вижу кончик его спинного плавника. Акула под поверхностью воды. Капитан, через тридцать секунд она пройдет прямо под нашим правым бортом. Надо уступить ей дорогу.

Доктор Марен подскочил к Гарри Муну:

– Стреляйте! Другого шанса может не быть.

Гарри развернул пушку, направив гарпун в сторону открытого океана. И, глядя вдоль ствола, стал ждать, когда акула покажется возле судна.

Диф, затаив дыхание, смотрел на белую тень, мелькнувшую под поверхностью:

– Проклятье, она ищет…

– Вот она! – Марен был потрясен размерами существа, скользившего рядом с судном.

Гарри увидел какой-то объект кремового цвета и выстрелил.

Из ствола с громким хлопком выскочил гарпун, за которым тянулся стальной трос в облаке серебряного дыма.

Мег был на глубине шестьдесят футов, когда кончик гарпуна вонзился в основание его спинного плавника. Однако сопротивление воды не позволило острию пробить насквозь толстую шкуру.

Когда акула поняла, что на нее напали, она ушла на дно и резко вильнула, стряхнув гарпун прежде, чем транквилизатор успел попасть в организм.

Загнанный в угол и израненный, мегалодон пришел в неистовство.

Незваный гость

Капитан Джеймс Г. Лок, известный среди друзей и членов экипажа как Флэгг, стоял на палубе полуюта «Леди Вашингтон», приветствуя гостей жениха и невесты, которых затем стюарды провожали на место. Прохладный весенний ветерок дул в спину, наполняя прямое парусное вооружение фок- и грот-мачт высоко над головой.

Построенный из орегонской сосны бриг «Леди Вашингтон» был полноразмерной копией парусника XVIII века – первого судна, обогнувшего под американским флагом мыс Горн. Длина судна составляла 112 футов, ширина – 24 фута, высота мачт, каждая из которых была оснащена тремя парусами, равнялась 87 футам. Обычно в это время суток бриг, официально именуемый «„Толл шип эмбасадор“ штата Вашингтон», стоял в порту как музейный корабль, предлагая публике морские прогулки по акватории порта. Однако именно в этот конкретный день бриг «Леди Вашингтон» был арендован для проведения брачной церемонии, что ускользнуло от внимания капитана порта.

Три раза пробили склянки, известив о том, что на часах половина второго. Гости притихли.

Флэгг ждал, прислушиваясь к успокаивающему шуму моря и привычному хлопанью парусов. Он бросил взгляд на жениха – хорошо сложенного мужчину лет тридцати с хвостиком в строгом сером смокинге:

– Вы готовы?

Жених с нервной улыбкой кивнул.

Флэгг дал сигнал одному из членов экипажа. Заиграла свадебная музыка. Гости встали и дружно повернулись поглазеть на невесту и ее родителей, помогавших девушке подняться по трапу со стороны квартердека.

– Идеальный день для бракосочетания, – изрек капитан, несколько озадаченный тем, что залив оказался совсем пустым.

Мегалодон яростно хлестал по воде серповидным хвостом, делая все более длинные зигзаги вдоль черного дна. Органы чувств монстра были настроены на поиски запасного выхода. Обезумевшее животное, загнанное в подводный лабиринт, мчалось, точно разъяренный бык, в сторону суши и в результате снова оказалось на мелководье. Резко развернувшись, мегалодон направился к узкому рукаву, затянутому жаберными сетями, в которых уже запутались пять уцелевших самцов большой белой акулы. В самый последний момент мег вильнул в сторону, чудом избежав сетей.

Джонас, Мак и экипаж поврежденного рыболовецкого траулера с ужасом смотрели на поднявшиеся в мелких водах гавани восьмифутовые волны – кильватерный след плывшего под водой монстра.

– Она в ловушке и знает это, – сказал Мак.

Джонас направил бинокль на бриг «Леди Вашингтон», находившийся уже в пятистах ярдах от траулера. Судно водоизмещением 170 тонн во всем своем великолепии шло по акватории залива.

– Ангел начнет охоту на парусник, – прошептал Джонас.

– С чего ты взял? – удивился Мак. – «Уильям Биб» примерно таких же размеров, но ведь нас она не трогает.

– «Уильям Биб» сделан из стали, и его толкают крутящиеся винты. А «Леди Вашингтон» плавно скользит вверх-вниз, словно большой кит. Ангел в панике. Сенсорная система перегружена, и инстинкты подсказывают ей атаковать все, что окажется у нее на пути.

Возле пирса гавани Уэстпорта мегалодон резко свернул, вынужденный в очередной раз покинуть мелководье. Хищник направился в более глубокие воды по краям залива, промчавшись мимо завесы из жаберных сетей, зажавших мертвой хваткой шестнадцатифутовую большую белую акулу массой две тысячи двести фунтов. Яростный щелчок челюстей – и Ангел разорвала своего дальнего родственника на три части, хвост и голова самца, закружившись, пошли ко дну. Измученный мегалодон стремительно заложил очередной вираж, нацелившись на новый источник вибраций от объявившегося в заливе более крупного противника.

– …ну а теперь властью, данной мне штатом Вашингтон и Береговой охраной Соединенных Штатов Америки, как капитан «Леди Вашингтон», я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Стоя на заднем плане, Флэгг с застывшей улыбкой на лице ждал, пока фотограф не отщелкает полдюжины фотографий поцелуя новобрачных. Капитан проводил глазами молодоженов, которые прошли на главную палубу, где должно было проходить торжество, но, когда повернулся налево, его внимание привлекло непривычное движение вод в заливе.

– Какого черта?! – Прямо на них накатывала необычная волна.

Остановившись у леера, Флэгг краем глаза поймал странный белый объект, промелькнувший под поверхностью за секунду до того, как в борт «Леди Вашингтон» что-то врезалось с глухим звуком. В мгновение ока главную палубу захлестнуло волной, послышался треск раскалывающегося дерева, огромное судно накренилось.

Пассажиры с пронзительными криками повалились на деревянный настил. Накрытые для фуршета столы опрокинулись, газовая горелка устроила небольшой пожар, который, к счастью, оперативно потушили бдительные пассажиры.

К Флэггу подбежали боцман и один из стюардов:

– Капитан, что это в нас врезалось?

– Понятия не имею. Постарайтесь успокоить пассажиров. Я спущусь в трюм. Проверю размер ущерба.

Флэгг пролез в люк в квартердеке и спустился на среднюю палубу.

Вода просачивалась сквозь небольшие пробоины в деревянной обшивке прямо над настилом. Капитан посветил фонариком на нижнюю палубу:

– Господи!..

Нижняя палуба уже была затоплена семифутовым слоем воды. Флэгг спустился вниз, затем нырнул в воду, направив луч фонаря на дальнюю переборку. Обнаружить пробоину не составило труда. То, что некогда было переборкой камбуза, превратилось в восьмифутовую дыру, через которую непрерывным потоком лилась вода.

Потрясенный увиденным, Флэгг вынырнул глотнуть воздуха. Что могло нанести судну такой урон? Капитан понял, что необходимо срочно задраить верхние люки, поскольку уже через несколько минут судно может пойти на дно.

И тут «Леди Вашингтон» завалилась набок, словно в нее на полной скорости врезался локомотив. Флэгг упал в воду. Открыв глаза, он с ужасом обнаружил вторую пробоину в переборке. Подплыл к дыре и заглянул туда.

У капитана все похолодело внутри, когда он увидел перед глазами люминесцентную морду цвета слоновой кости. Существо помотало головой и исчезло в темной воде.

Флэгг поспешно поднялся по трапу и захлопнул за собой крышку люка. Несколько секунд он просто стоял столбом – вода стекала с него ручьем, – пытаясь осознать размеры атаковавшего судно монстра.

К капитану подбежали боцман со стюардом:

– Кэп, что это было? Что это такое в нас врезалось?

– Лучше бы вам не знать. Слушайте меня оба. Очень внимательно. Судно идет ко дну. Я хочу, чтобы вы задраили все люки, а затем вернулись на палубу и начали пересаживать пассажиров на спасательные плоты.

Стюард – волонтер, работающий лишь за жилье и питание, – вконец растерялся:

– Сэр, мы что, покидаем корабль?

– Нет, сынок, это корабль покидает нас. И уже через пять минут окажется на дне. А теперь пошевеливайся!

Экипаж траулера беспомощно наблюдал за тем, как спинной плавник размером с парус поднялся на гребень кильватерной волны, кружа вокруг тонущего парусника.

Джонас, скорчившись в кабине пилота упавшего вертолета, орал в рацию:

– Марен, твою мать! Кому говорят, мне нужна Селеста!

– Тейлор, даже и не надейся! Мы не станем вытаскивать сети. Мегалодон вконец вымотался, и «Уильям Биб» его вот-вот загарпунит. Мы поднимем на борт терпящих бедствие пассажиров, но не собираемся…

Появившийся на мостике Диф вырвал у Марена рацию:

– Джонас, это Диф. Какого черта у вас творится?

– У вертолета оторвало хвостовое оперение. Диф, парусник идет ко дну. Там на борту не меньше пятидесяти пассажиров. Вы должны поднять жаберные сети. Мег разъярился.

– Будет сделано.

Закончив разговор, Джонас присоединился к стоявшему на палубе Маку. В двухстах ярдах от них парусник «Леди Вашингтон» сумел свернуть в подветренную сторону, нос судна тянулся к обездвиженному рыболовецкому траулеру; при осадке одиннадцать футов парусник сейчас возвышался над водой лишь на два фута.

– Они на это ни за что не пойдут! – воскликнул Мак. – Вот дерьмо, мегалодон возвращается!

Джонас болезненно скривился, когда кильватерная волна снова разбилась о борт «Леди Вашингтон», содрогнувшейся от очередного сокрушительного удара. Истошные крики пассажиров разрывали сердце.

Чудовищный треск – и высоченная грот-мачта начала валиться вперед, словно срубленное красное дерево. Испуганные пассажиры посмотрели наверх и поняли, что вот-вот будут раздавлены. На их счастье, падающий грот задел фок-мачту, отчего треснувшая грот-мачта отклонилась в сторону, с оглушительным всплеском рухнув в залив.

Семидесятивосьмилетняя Эмили Вилер, бабушка невесты, встала на колени, пытаясь освободиться от пригвоздившего ее к палубе марселя.

– Помогите, пожалуйста…

– Мама? Мама, ты где? – Хью Вилер, отец невесты, отодвинул парус, оторвав свою субтильную мать от палубы, которая накренилась на правый борт под углом тридцать градусов.

Увидев бегущего к спасательным плотам Флэгга, Вилер загородил ему дорогу:

– Капитан, я требую, чтобы вы сказали, какого черта тут у вас происходит?!

– Что происходит? А происходит то, что рядом с нами плавает огромная акула, которой, похоже, очень не нравится наше судно.

– Акула? В жизни не поверю, чтобы акула могла…

Флэгг увидел, что из люков уже хлещет вода.

– Мистер Вилер, у нас нет времени на дискуссию. Мне нужно, чтобы вы помогли пересадить ваших гостей на спасательные плоты.

Вилер поднял мать и пронес ее по затопленной палубе. Жена и дочь уже махали ему с надувного спасательного плота, под завязку набитого перепуганными пассажирами.

Флэгг дунул в свисток:

– А теперь слушайте сюда! «Леди Вашингтон» вот-вот утонет. Я хочу, чтобы в ближайшие тридцать секунд все сели в спасательные плоты. Сейчас главное, чтобы вы сохраняли спокойствие и хладнокровие. От этого зависит ваша жизнь. Неподалеку плавает очень большая акула, и в данный момент мне меньше всего хочется, чтобы она знала, где мы находимся.

«Уильям Биб» мчался через залив к тонущему паруснику. Их разделяло каких-то пятьсот ярдов, и расстояние это быстро сокращалось. Гарри Мун и доктор Марен зарядили острие гарпуна новой дозой транквилизатора, Диф с Селестой руководили спуском «Эбис глайдера» на воду.

Открыв хвостовой люк маленького подводного аппарата из кевлара, Диф повернулся к Селесте и капитану Моргану:

– Я заманю мега подальше – облегчить вам спасательные работы, а затем приведу его обратно, чтобы вы могли сделать хороший выстрел.

Диф заполз в лексановую капсулу «Эбис глайдера I» и задраил люк.

Джонас направил бинокль на белый спинной плавник, возникший за тонущим парусником «Леди Вашингтон». Вода уже залила главную палубу судна. Пассажиры и экипаж сидели в двух спасательных плотах, принайтовленных к фок-мачте.

Мак схватил Джонаса за руку, показав на научно-исследовательское судно, поравнявшееся с тонущим парусником:

– Джонас, погляди-ка на корму «Уильяма Биба». Они что, и вправду спускают на воду «Эбис глайдер»?

Повернувшись в сторону «Уильяма Биба», Джонас увидел, как одноместный подводный аппарат нырнул в море.

Набитые под завязку два спасательных плота были по-прежнему привязаны к фок-мачте и теперь покачивались на воде, затопившей палубу «Леди Вашингтон». Флэгг и пассажиры судна с ужасом оглядывались назад – на вздымавшуюся за кормой волну. На гребне надвигающегося водяного вала возник жемчужно-белый плавник. Затем появилась жуткая морда.

Флэгг растерянно смотрел, как серповидный хвостовой плавник мелькает среди плавающих обломков меньше чем в двадцати футах от плотов. Акула обшаривала периметр тонущего судна. Попав в водоворот, оно медленно кружилось на месте и неотвратимо шло ко дну.

Пассажиров «Леди Вашингтон» отделяло от потенциальных спасателей всего сто футов.

– «Леди Вашингтон» утянет нас за собой! – закричал капитан Флэгг. – Рубите канаты и гребите к спасательному судну!

Оставив гарпунную пушку, Гарри Мун принялся помогать экипажу перекидывать через правый борт грузовую сеть: к ним уже плыли два забитых людьми спасательных плота.

– Черт! – выругался Гарри, увидев нацелившийся на плоты спинной плавник.

Пристегнутый ремнями безопасности в положении лицом вниз, Диф взялся за джойстики управления и запустил двигатели. Нырнув под острым углом, подводный аппарат быстро достиг дна и приблизился к килю тонущего деревянного парусника.

– Господи!..

Диф увидел перед собой гигантскую пробоину, настолько большую, что аппарат мог спокойно войти и выйти через нее.

– Ладно, сволочь, где… Твою мать!

Увидев белое свечение, Диф резко вывернул джойстик влево, причем очень вовремя, поскольку из гигантской бреши показалась голова размером с небольшой дом. Диф запаниковал, поторопившись прибавить скорость, и в результате нос юркого аппарата едва не зарылся в илистое дно.

Проигнорировав подводный аппарат, акула начала подниматься к поверхности.

Диф лихорадочно искал в мутной воде пропавшего монстра. Но, посмотрев наверх, на пронизанный солнцем поверхностный слой, увидел, как пугающий силуэт, будто огромный реактивный самолет, идет на сближение с желтым спасательным плотом.

Теперь, когда палубы «Леди Вашингтон» полностью ушли под воду, парусник медленно вращался против часовой стрелки, описывая большие круги и таща за собой паруса. Капитан Флэгг и пассажиры судна отчаянно цеплялись за спасательные плоты, которые затягивало вместе с плавающими на воде обломками в водоворот, образованный тонущим материнским судном.

Резкий толчок – и расщепленный киль парусника увяз на мелководье в илистом дне. Фок-мачта осталась стоять в вертикальном положении. Возвышаясь над поднятыми волнами, она словно указывала местоположение погибшего судна.

Эмили Вилер сидела, дрожа как осиновый лист, на корме спасательного плота, с нового платья текла вода. Хью, сняв пиджак, накинул его на плечи матери.

– Мам, ты в порядке? – (Она кивнула, сжав посиневшие губы.) – Держись. Еще немножко, и мы будем на спасательном судне…

Неожиданно прямо за кормой возникла морда мегалодона. Монстр подбросил плот в воздух.

Двадцать восемь пассажиров, отчаянно хватаясь друг за друга, в ужасе закричали, когда плот перевернулся.

Эмили упала боком в море, холод моментально сковал ее тщедушное тело. И только благодаря спасательному жилету пожилая дама осталась барахтаться на поверхности. Хью, вынырнувший возле жены, услышал ее отчаянный вопль:

– Кэрри не умеет плавать!

Опустив голову в воду, Хью увидел, что дочь, без спасательного жилета, беспомощно барахтается на глубине, раздувшееся парашютом длинное подвенечное платье тянет ее вниз.

Диф смотрел, как мегалодон, вцепившись зубами в резиновый плот и мотая, точно собака, гигантской головой, рвет его в клочья в облаке пузырьков.

А на поверхности моря хищника уже ждала роскошная трапеза из молотящих по воде ног и рук. Диф ахнул от ужаса, увидев, как невеста, стреноженная шлейфом подвенечного платья, камнем ушла на дно.

Хью нырнул и с силой оттолкнулся, пытаясь дотянуться до дочери, которая успела уже на двадцать футов уйти под воду. Он не сумел поймать руку Кэрри, а потому ухватил ее за длинные волосы. Вцепившись в запястье дочери, он с огромным трудом вытащил ее на поверхность; намокшая одежда тянула его вниз.

Вынырнув из воды, Хью с облегчением увидел, как дочь жадно ловит ртом воздух. Приобняв Кэрри одной рукой за плечи, Хью начал буксировать ее в сторону спасательного судна. Но внезапно снова заметил спинной плавник.

– Боже мой! Мама! Мама!

Крик отчаяния вырвался из его груди, когда дьявольское отродье возникло прямо за спиной у Эмили.

Направив нос подводного аппарата на пронизанный солнечными лучами просвет, Диф с пронзительным воплем вклинился между рылом мегалодона и телом старушки. Пилот перевел аппарат в вертикальное положение, выжал максимальную скорость и нацелился на нижнюю челюсть чудовища.

Сильный поток подхватил Эмили, закружив ее в темноте. Отрывистый крик – и нить ее жизни оборвалась, хрупкое тело превратилось в ошметки плоти, прилипшей к нёбу мегалодона.

Секунду спустя носовой обтекатель «Эбис глайдера» врезался в колышущееся горло монстра. Поняв, что ему удалось привлечь внимание мега, Диф дал задний ход, резко развернулся и начал погружение, тем временем чудовищное создание, проглотив останки своей жертвы, бросилось в погоню.

Пассажиры «Леди Вашингтон», отпихивая друг друга, отчаянно карабкались по толстой грузовой сети, откуда попадали прямо в заботливые руки экипажа «Уильяма Биба».

Хью Вилер поднимался на борт судна последним. Удостоверившись, что дочь благополучно залезла наверх, он замешкался в воде, чтобы в одиночестве оплакать смерть матери.

Диф закладывал крутые виражи у самого дна, время от времени бросая быстрый взгляд через плечо, чтобы проверить, где мег.

Неожиданно мег врезался в хвостовое оперение и повалил «Эбис глайдер I» набок, прямо в ил. Перекатив аппарат обратно на брюхо, Диф устремился к поверхности.

Джонас с Маком наблюдали за тем, как «Эбис глайдер» выпрыгнул из моря, словно марлин. А через пару секунд поверхность взорвала голова мега. Разинутые челюсти с шумом захлопнулись, схватив воздух, поскольку подводный аппарат лег на крыло и юркнул под воду.

Ринувшись к кабине вертолета, Джонас схватил рацию:

– Селеста, капитан, ответьте!

– Джонас, это Селеста…

– Селеста, срочно прикажи убрать жаберные сети, а не то Диф может погибнуть.

– Марен уже готов загарпунить…

– Слушай сюда. Хрен с ним! Залив слишком мелкий, у Дифа нет пространства для маневра. Вытащите сети, пока он не убился.

– Хорошо… хорошо.

Марен оторвал глаза от гарпунной пушки и увидел, что один из рыболовецких траулеров начинает вытаскивать жаберную сеть в южной части входа в залив.

– Селеста… Нет!

– Стреляй, Майкл. Только быстро.

Подводный аппарат развернулся на триста шестьдесят градусов, когда мегалодон врезался в правый борт, оторвав крыло из кевлара, словно лист с початка кукурузы. Продолжать игру в пятнашки с акулой было бесполезно, и Диф развернулся в обратную сторону – спрятаться за «Леди Вашингтон».

Послышался треск рации.

– Диф?

– Селеста, только быстро…

– Мы убрали жаберную сеть в южной части входа в залив.

– Слава богу! – Диф повернул на юг и, обогнув затонувший парусник, помчался в сторону открытого моря.

Над головой промелькнула какая-то тень. Диф поднял глаза и вскрикнул от ужаса. Жуткая верхняя челюсть сомкнулась на прозрачном носовом обтекателе.

Оглушительный хлопок – и лексановая оболочка лопнула, в лицо хлынул поток воды, у Дифа перехватило дыхание. Рев, затем тошнотворный треск – это разлетелись в пыль лексановые и кевларовые элементы «Эбис глайдера». Осколок раздавленного носового обтекателя врезался Дифу в плечо.

А мегалодон, ослабив хватку, принялся кружить вокруг в ожидании смерти своей жертвы.

Диф беспомощно извивался в ремнях безопасности, не в силах освободиться от удушающих объятий своего перевернутого гроба. Нащупав правой рукой маленький баллон с воздухом, он вставил редуктор в рот и открыл вентиль аварийного запаса воздуха. Рыгнув в загубник, Диф успокоился и вдохнул живительный воздух.

И тут слева от него возникло уже знакомое сияние. Сквозь тучи ила Диф увидел голову цвета слоновой кости, которая неумолимо приближалась. Мерзкое рыло протиснулось в пробоину, уткнувшись ему в грудь. Диф попытался оттолкнуть от себя обеими руками мастодонта, весящего шестьдесят две тысячи фунтов, но тщетно. Невесть откуда взявшееся сильное течение подхватило его левую руку, засосав в гигантскую ноздрю.

Словно в фильме ужасов, открылась огромная пасть, и девятифутовая глотка заслонила солнечный свет.

Ричард Дифендорф прошептал короткую молитву, выплюнул редуктор, вдохнул запах моря, и все было кончено. За ним пришел Ангел Смерти.

Майкл Марен громко чертыхнулся, когда алебастровый силуэт, промелькнув мимо «Уильяма Биба», снова показался уже с южной стороны входа в пролив.

Покружив возле узкого рукава, мегалодон почувствовал, что препятствия больше нет. Несколько секунд – и он исчез в открытом море.

Опасный бизнес

Марианская впадина

Смахнув пот со лба, Терри продолжила выкручивать железную перекладину из рамы койки. Ушло целых пятнадцать минут, прежде чем удалось освободить один конец рамы. После чего работа пошла веселее.

Наконец Терри встала на ноги с двухфутовой перекладиной в руке, ощущая в ладони приятную тяжесть. Перекладина, конечно, не шла ни в какое сравнение с охотничьим ножом русского, но на безрыбье и рак рыба. Хоть какое-то оружие.

Терри проверила время. Часы показывали 02:10. Она осторожно открыла дверь каюты и прислушалась. До нее донеслось лишь мирное урчание генераторов «Бентоса». С колотящимся сердцем она босиком прокралась в коридор, крепко сжимая в правой руке железный прут.

Через палубы или по шахте? Русские предпочитают шахту…

Терри на цыпочках пробралась к трапу и прислушалась. Из кают-компании доносились приглушенные голоса членов команды, обсуждавших гигантскую окаменелость, которую «Прометей» откопал несколько часов назад. Терри подняла водонепроницаемую крышку люка у основания трапа, осторожно спустилась и закрыла ее за собой.

Уровень F. Кладовые, аппаратные и ядерный реактор. Иди дальше…

Открыв люк над следующим трапом, Терри снова прислушалась и спустилась на палубу G. На этот уровень вход был разрешен исключительно ближнему кругу Бенедикта. Терри затаила дыхание, но опять же услышала лишь гул судовых генераторов. Прокравшись босиком по кафельному полу, она стрелой промчалась по безлюдному коридору к входу в стыковочный шлюз подводной станции.

Терри прижалась ухом к водонепроницаемой двери, однако, осознав бесполезность этого маневра, осторожно толкнула дверь и вошла внутрь. Ее глазам открылось пустое круглое помещение. С замиранием сердца Терри подбежала к рубке «Прометея», выступающей выше уровня пола в центре стыковочного шлюза, открыла внешний люк и спустилась по трапу в подводное судно.

В глубоководном аппарате было темно, мерцали лишь флуоресцентные лампочки пультов управления. Терри проползла вперед и снова настороженно прислушалась, напуганная перспективой оказаться в одиночестве в подводном аппарате, давление воды на который составляло шестнадцать тысяч фунтов на квадратный дюйм.

Обнаружив компьютерную станцию, Терри села и запустила компьютер. Бенедикт Сингер целый день пытался вывести Терри из себя, играя на ее чувствах и манипулируя ею, словно марионеткой.

Теперь пришла очередь Терри.

На экране, так же как и несколько часов назад, появилось меню корпорации «Геотек». С помощью мышки Терри выделила слово «ТОКАМАК». Она уже собиралась нажать на «Ввод», когда услышала над головой, в шлюзе, какой-то шум.

Шаги!

С отчаянно бьющимся сердцем Терри начала лихорадочно искать укрытие. Она поспешила в хвост подводного судна и, ободрав кожу о соседний компьютер, нырнула в туалет.

Терри услышала, как открылся люк. Кто-то спускался в «Прометей»!

Она не сомневалась, что это русский. Вытерев вспотевшие ладони, Терри крепко сжала обеими руками железный прут и замахнулась.

Пол завибрировал от тяжелых мужских шагов. Мужчина задержался у компьютерной станции, затем пошел дальше, остановившись у туалета.

Целься в голову, один хороший удар, а потом не останавливайся, пока он не сдохнет…

Дверь начала открываться…

Терри занесла железный прут над головой возникшей на пороге расплывчатой фигуры.

Мужчина перехватил железяку, затем схватил Терри за руку и вполне профессионально завел ее за спину. Терри закричала, но противник проворно зажал ей рот и нос ладонью, перекрыв кислород.

– Терри, это Хит! – (Хватка ослабла, и Терри согнулась пополам, пытаясь отдышаться.) – Ты в порядке?

Терри, задыхаясь, кивнула.

Хит осмотрел железный прут:

– Ага, так и убить недолго. – Он вернул его Терри. – Лучше прибереги это для Сергея.

– Что ты здесь делаешь?

– Увидел, как ты выходишь из каюты, и сразу сообразил, куда ты направляешься. Опасный шаг. Иди сюда, хочу кое-что показать тебе. – Хит подвел Терри к компьютерной станции. – Файл «Геотек», который ты собиралась открыть, требует ввода специального кода. Если правильный код не будет введен в течение шестидесяти секунд, то включится целая система мер безопасности.

Терри уставилась на монитор, по ее лицу ручьями струился пот.

– Почему ты за мной пошел? Хотел защитить от Сергея?

Хит ухмыльнулся:

– Сегодня ночью Сергей вряд ли станет тебя доставать. За обедом я кое-что положил ему в чай. И прямо сейчас он наверняка спит, как русский волкодав. Скажи, зачем тебе файл Токамака.

Терри села рядом с компьютером:

– Бенедикт играет со мной в кошки-мышки с момента нашего появления на «Бентосе», и мне это порядком надоело. А сегодняшний день был вообще хуже некуда. Я не знаю, собирается он убить меня или оставить в живых, но я решила, теперь моя очередь его поиметь.

– Что ты знаешь о Токамаке?

– Ничего.

– Терри, если ты меня обманываешь, я не смогу тебе помочь.

– Я не лгу. Ты кто? Ты действительно знаешь Джонаса?

Хит вытер взмокший лоб:

– Нет, я не знаком с ним лично, но одиннадцать лет назад мы оба работали над глубоководным проектом для военно-морских сил Соединенных Штатов.

– Одиннадцать лет назад… – Терри внезапно осенило. – Погружения в Марианскую впадину?

– То была сверхсекретная миссия, – кивнул Хит. – Джонас и по сей день остается в неведении, в чем она заключалась. Шаффер и Престис – те двое, что погибли, когда Джонас запаниковал во время погружения, – были моими коллегами.

– Значит, ты служишь в военно-морском флоте?

– Уже нет.

– Но ты не палеобиолог…

– Расскажи, что ты знаешь о Токамаке.

– Центральное разведывательное управление?

– Терри, я не смогу тебе помочь, если ты не будешь сотрудничать.

– Ты из Центрального разведывательного управления, да?

– Терри, хватит. Ты ставишь под угрозу свою и мою жизнь.

– Послушай, я ведь уже говорила, что действительно ничего не знаю о Токамаке. Еще на борту «Голиафа» я… – Терри смущенно улыбнулась. – Можно сказать, я и сама работала под прикрытием. Я случайно наткнулась на высокотехнологичную лабораторию, спрятанную в недрах «Голиафа», и…

– На «Голиафе»? Где? – Хит выглядел взволнованным. – Но как ты смогла туда проникнуть? И что было внутри?

Терри рассказала о трапе, спрятанном в бывшей ракетной шахте, затем описала лабораторию.

– Это очень большое устройство… – начал Хит. – Оно было похоже на гигантский тороид… гигантский бублик?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Господи… – Хит растерянно потер лицо. – Тебе что-нибудь известно о термоядерном синтезе?

– Как в атомной бомбе?

– Нет-нет, там происходит деление атомного ядра. Термоядерный синтез – это процесс, питающий энергией Солнце и звезды. Он происходит, когда два изотопа водорода – как правило, дейтерия и трития, – нагреваются до сверхвысоких температур до тех пор, пока не начнут синтезироваться, высвобождая невероятное количество энергии. После чего вещество переходит в новое состояние – плазму. – Хит выключил компьютер. – Ввести в строй термоядерный реактор удастся лет через двадцать пять, не раньше. Но потенциальная выгода будет огромной. Только представь себе источник энергии – неиссякаемый, безопасный для окружающей среды, не вырабатывающий продуктов горения, парниковых газов, да и вообще любых побочных продуктов, которые можно было бы использовать для производства оружия.

– Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Некоторые бюрократы с тобой наверняка согласились бы. Мы все еще находимся на этапе эксперимента, причем исследования эти весьма затратные, хотя определенный прогресс уже налицо. Чтобы осуществить термоядерный синтез, дейтерий и тритий необходимо нагреть до температуры выше ста миллионов градусов, а затем держать вместе достаточно долго, чтобы произошел процесс синтеза. На Солнце это происходит благодаря гравитации. На Земле необходимо использовать магнитные поля, чтобы удерживать газы.

– А при чем здесь Токамак?

– Токамак – это тороидальная камера, только по-русски. Магнитные катушки тороидальной камеры, или бублика, создают магнитное поле внутри камеры, которое в свою очередь удерживает плазму…

– Нет, это все явно не для среднего ума. Лучше расскажи мне, а при чем тут Бенедикт.

– Дай досказать. Основная засада при синтезе – это необходимость удерживать горячую плазму в течение довольно долгого времени. Что связано и с проблемами самого топлива, в частности трития, который радиоактивен. Несколько лет назад израильская разведка узнала о тайной встрече Бенедикта Сингера с Усамой бен Ладеном, высланным в свое время из Саудовской Аравии миллионером, который основал и финансировал «Аль-Каиду». «Аль-Каида» – это террористическая организация, взявшая на себя ответственность за атаку на Всемирный торговый центр, а также за взрывы посольств Соединенных Штатов в Дар-эс-Саламе, Танзания, и в Найроби, Кения. На этой встрече Бенедикт продемонстрировал прототип топлива, на котором реакция синтеза происходила на порядок эффективнее, чем с использованием всех других видов топлива. Бен Ладен и его арабские союзники были настолько впечатлены, что согласились финансировать работу корпорации «Геотек» в обмен на получение частичного контроля за этой технологией. Благодаря их финансовой поддержке и связям Бенедикт сумел переманить к себе лучшие умы России и Ближнего Востока с целью создания первого в мире настоящего термоядерного реактора Токамак.

– А что будет, если Бенедикт в этом преуспеет?

– Если ему удастся это сделать, он изменит расстановку сил в мире на многие годы вперед. До настоящего времени термоядерный синтез являлся технологией, разрабатываемой объединенными усилиями многих стран для общего блага. Обладание технологией термоядерного синтеза позволит бен Ладену полностью влиять на глобальную экономику. Как если бы Гитлер разработал атомную бомбу раньше, чем Соединенные Штаты. Вот почему для нас жизненно важно выяснить, что за таинственный источник энергии имеется у Бенедикта и насколько этот источник неисчерпаем. Центральное разведывательное управление уже много лет следит за Бенедиктом, пытаясь проникнуть в его организацию. Но это нам удалось лишь тогда, когда Бенедикт связался со Скриппсовским институтом в поисках палеобиолога.

– Значит, ты не палеобиолог. А ты не боишься, что Бенедикт тебя разоблачит?

– Я успел достаточно нахвататься в этой области, чтобы не засветиться. Пока все идет хорошо, хотя первое серьезное испытание моей легенды уже не за горами.

– Ты о той окаменелости?

– Да. Это невероятный экземпляр окаменелой доисторической рептилии, с которой я до сих пор не сталкивался. Бенедикт требует, чтобы я дал ответ по поводу ее происхождения и как можно быстрее.

– А она может быть как-то связана с теми биологическими видами, которые нас сегодня преследовали?

– Пока рано говорить. Так далеко я еще не копал. Но мне необходимо предоставить Бенедикту информацию до того, как он начнет что-то подозревать.

– Чем я могу помочь?

– Только одним. Держись, на хрен, подальше от этих компьютеров. По мнению нашей конторы, Бенедикт может хранить топливо для термоядерного синтеза на борту «Бентоса». На палубе G есть какая-то кладовая, вход в которую строго запрещен всем, кроме Бенедикта и его шайки. Если бы я смог туда заглянуть, то сразу бы узнал, что у него на уме.

– Жаль, что не могу тебе помочь. Сейчас моя основная задача – это не дать себя укокошить. – Терри нервно улыбнулась. – Может, сделаешь мне одолжение? Убьешь Сергея?

– Я и так делаю для тебя все, что могу. А иначе просто-напросто спалюсь. Мой тебе совет: постарайся не выходить из каюты. Сегодня вечером ты здорово сглупила. Лучше попроси Бенедикта снова взять тебя с собой на «Прометей». Играй на его тщеславии. Вставь парочку латинских фраз или типа того. В любом случае через несколько дней ты уже будешь наверху. Больше не рискуй. Идет?

– Идет.

Они вышли из подводного аппарата. Хит проводил Терри до каюты. Пожелав ей спокойной ночи, агент ЦРУ отправился к себе, не догадываясь о том, что спрятанные в потолке микрообъективы успели зафиксировать каждый их шаг.

Смятение чувств

Лучи утреннего солнца отсвечивали от кормы, заставляя пассажиров и экипаж «Уильяма Биба» щуриться.

У Джонаса защемило в груди, в горле встал ком, когда капитан Морган, закончив церемонию отпевания погибших, закрыл молитвенник.

Схватив Джонаса за руку, Мак оттащил его в сторону; слезы злости стояли у пилота в глазах.

– «Геотек» нашел для меня другой вертолет, но сперва мне нужно составить вместе с Федеральным авиационным агентством отчет о вчерашнем происшествии. Думаю, меня не будет весь день. Но когда я вернусь, ты мне скажешь, как нам уничтожить твою гребаную акулу.

Молча кивнув, Джонас проводил друга взглядом.

Джонас догадался о появлении Селесты по аромату жасмина, исходившего от ее загорелой кожи. На Селесте был бежевый комбинезон без рукава, низкий вырез открывал призывную ложбинку между грудей. Селеста шла босиком, небрежно болтая зажатыми в руке босоножками.

Джонас поймал себя на том, что откровенно пялится на Селесту.

– Ты куда-то собралась? – спросил он.

– Общий сбор через десять минут в кают-компании. Поскольку мы застряли в этом порту по крайней мере на ближайшие пятнадцать часов, думаю, ты смог бы помочь мне сделать в городе кое-какие покупки.

– Похоже, сегодня я не самая веселая компания.

Селеста смерила его взглядом, ее голубые глаза ярко блеснули.

– Я тоже расстроена. Вот почему мне необходимо сойти с этого судна хотя бы на пару часов.

– Ладно, я подумаю, – бросил Джонас, последовав за Селестой.

Джонас кивнул капитану и Гарри Муну, затем поставил на поднос тарелку с завтраком и сел на свободное место напротив доктора Марена.

– Я попросила представителя «Геотек» встретиться с семьей Дифа, – сообщила Селеста. – «Геотек» возьмет на себя организацию похорон и возместит все финансовые затраты.

– Селеста, звонят из Института Танаки, – сказал капитан Морган. – Говорят, ваш груз доставят сегодня вечером.

– Какой такой груз?

– Я попросил доставить на борт второй институтский «Эбис глайдер». Понимаю, мы все до сих пор глубоко переживаем из-за смерти Дифа, но нам понадобится подводный аппарат, чтобы завести сеть под мегалодона, если все же удастся его поймать.

– И кто, по-вашему, будет пилотировать аппарат? – поинтересовался Джонас.

– Я буду его пилотировать, – заявил Марен.

– Это тебе не «Алвин», – заметил Джонас. – Когда мег окажется без сознания, тебе придется спуститься на триста-четыреста футов, чтобы под него подобраться.

– Тейлор, не учи меня жить. Я знаю, что нужно делать. Селеста, может, обойдемся без пустой болтовни и перейдем к существу дела? В отличие от некоторых у меня полно работы.

– Тогда ознакомь Джонаса с обстановкой, – кивнула Селеста.

Марен потер глаза. Выглядел он неважно. Точно с перепоя.

– Короче говоря, мы потеряли СОСУС.

– Что это значит? – удивился Джонас.

– Потеряли, так как сигнал больше не поступает. Должно быть, передатчик выскочил из шкуры мегалодона, когда тот вырывался из траловой сети. Ну да ладно, мы все равно его найдем.

– Интересно, и как мы это сделаем? – спросил Джонас.

– Обогнем побережье Ванкувера и Аляски и выследим его в Беринговом море.

– По-твоему, Берингово море – это долбаный пруд? Как ты собираешься…

В разговор вмешалась Селеста:

– Джонас, если нужно, я найду эскадрилью вертолетов, которые его выследят…

– Тогда почему бы тебе заодно не задействовать и военно-воздушный флот?! Господи, Селеста, наше плавание может затянуться на месяцы!

– За что тебе отдельное спасибо, – довольно громко пробурчал Марен.

– Ты меня в чем-то обвиняешь?

– Наш план работал идеально, мы загнали акулу в угол. Она вымоталась. Еще пять минут – и я бы ее загарпунил. Если бы ты не распорядился убрать жаберные сети…

– Акула атаковала спасательные плоты, – отрезал Джонас. – Если бы не Диф, трупов было бы еще больше.

– Не согласен, – ответил Марен. – Акула уже наелась. Собственно, она и не была голодна, а парусник атаковала лишь потому, что почувствовала угрозу. Уж не знаю, что ты там наговорил Дифендорфу, но этого было достаточно, чтобы он спустился в море на подводном аппарате. Возможно, именно «Эбис глайдер» и раздразнил акулу.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что ты, Тейлор, просто-напросто запаниковал. Если бы ты не подбил Дифа на эту авантюру, «Уильям Биб» наверняка спас бы всех пассажиров, не разъярив мегалодона, и мы могли бы его загарпунить, не говоря уже о том, что Диф был бы жив… – (Селеста увидела, что Джонас побагровел от гнева.) – Однако, что там говорить, ты ведь всегда паникуешь, когда дело касается этих тварей. После чего, к сожалению, кто-нибудь обязательно погибает.

Перегнувшись через стол, Джонас схватил Марена обеими руками за рубашку, практически подняв со стула. Капитан Морган и Гарри Мун бросились на помощь Марену, оторвав от него Джонаса.

Марен с расстроенным видом повернулся к Селесте:

– Селеста, я достаточно долго терпел выходки этого парня. Если хочешь, чтобы я и дальше делал свою работу, держи этого бабуина от меня подальше. – Марен смерил Джонаса злобным взглядом, поправил воротник порванной рубашки и вышел из кают-компании.

Джонас выскочил на основную палубу, его руки тряслись от злости.

Селеста проводила Тейлора взглядом, затем направилась в каюту Марена. Не удосужившись постучаться, она распахнула дверь.

Марен возле койки снимал порванную рубашку.

Она ласково погладила пальцами кровоподтеки на шее Марена.

Марен наградил ее лукавой ухмылкой:

– Если так и дальше пойдет, мне придется обновить гардероб. Итак? Я хорошо сыграл?

– Ты получишь «Оскар».

– А что, если он раскроит мне череп?

– Это вряд ли. По крайней мере, когда кругом люди. Держи хвост пистолетом.

– Тейлора я не боюсь. А вот его отмороженный друг Макрейдс меня действительно беспокоит.

– Макрейдса я беру на себя. А что касается Джонаса, я скажу тебе, когда нужно будет повторить.

Марен, обняв Селесту за талию, притянул к себе:

– А как насчет нас? Прошлой ночью ты должна была прийти ко мне в каюту. Что случилось?

Селеста игриво сжала ему промежность:

– Я сперва дразню свою добычу, а уже потом съедаю. – Она пробежалась кончиком языка по его шее. – Видишь ли, прошлой ночью мне не хотелось есть. – Селеста убрала руку Марена со своей талии, шепнув ему на ухо: – Varium et mutabile semper femina.

– Очередное крылатое выражение твоего ментора?

– Сердце красавицы склонно к измене. Майкл, дорогой, наберись терпения. Я из тех женщин, которых стоит ждать. А сейчас направь свое либидо в другую сторону и помоги мне поймать мою рыбку.

Телерепортеры и газетчики, топтавшиеся на пристани, внезапно повернулись и в едином порыве бросились к вышедшему на палубу Джонасу. Перегнувшись через перила, они выкрикивали вопросы, фотографы как сумасшедшие щелкали камерами.

Джонас поспешно нырнул внутрь.

– Собираешься на берег, Тейлор?

Джонас оглянулся, Гарри Мун явно застал его врасплох.

– Селеста попросила помочь ей выполнить кое-какие поручения.

– Тогда тебе стоит взять вот это. – Гарри протянул ему сотовый телефон. – За последние двадцать четыре часа ты умудрился нажить себе еще парочку новых врагов. Если нужно будет позвонить на судно, номер уже забит в памяти телефона. Просто нажми на цифру «один», а затем на «вызов». Постарайся время от времени выходить с нами на связь, чтобы мы знали, что ты в порядке.

Джонас убрал телефон в карман:

– Спасибо.

Гарри ушел, а тем временем в конце коридора появилась Селеста.

– Ну что, поедешь со мной в город? Все лучше, чем общаться с прессой.

Джонас кивнул.

Селеста, взяв его за руку, повела в сторону катера, пришвартованного к правому борту «Уильяма Биба». Они спустились в катер, спрятавшись под брезентовым тентом, рулевой завел двигатель. Пять минут спустя они уже прибыли, никем не замеченные, в дальний конец гавани Уэстпорта.

Следующие шесть часов ушли на посещение шипчандлеров для заказа доставки запасов провизии и всего остального на борт судна. Когда ближе к вечеру все дела были закончены, Селеста с Джонасом присели отдохнуть на скамейку лицом к океану. Солнце омывало пристань золотистым светом, отбрасывавшим теплые отблески на янтарную кожу Селесты.

– Мне просто необходимо было сойти на берег, – сказала Селеста. – Можно попросить тебя о последнем одолжении? Помнишь ресторан в паре кварталов от Вест-Хейвен-драйв, мимо которого мы прошли?

– «Айлендер»?

– Да. Давай сходим туда пообедать? – улыбнулась Селеста. – За счет компании.

– Хорошо.

– У тебя усталый вид. Еще довольно рано. Почему бы тебе на пару минут не закрыть глаза, чтобы расслабиться?

Джонас откинул голову на спинку скамьи, закрыл глаза, шум моря действовал успокаивающе. И буквально через несколько секунд он уже крепко спал.

Когда Джонас проснулся, солнце, успевшее превратиться в оранжевый шар, садилось за горизонт. Селеста сидела, тесно прижавшись к Джонасу.

– Ну как, выспался?

Джонас потянулся, чувствуя себя отдохнувшим:

– Боже, какое счастье забыть о ночных кошмарах!

– Погоди, то-то будет, когда я возьму тебя под свое крылышко!

Когда закат окрасил небо всеми оттенками фиолетового, они отправились в ресторан. Метрдотель провел их к освещенной свечами кабинке с видом на океан.

Селеста наклонилась к Джонасу:

– Хочу сказать тебе одну вещь. Мне с тобой удивительно хорошо, я могу говорить о чем угодно. У меня еще никогда в жизни не было таких отношений с мужчиной. Знаешь, ты мне ужасно нравишься.

– Я женат…

– Да. Но давай поговорим начистоту. Ты счастлив? А Терри счастлива?

– Это не тема для обсуждения.

– А почему нет? Я ведь поделилась с тобой самым сокровенным.

– Селеста, я люблю свою жену. Как ты не можешь понять?

– Нет. А как ты не можешь понять, что Терри тебя больше не любит?

– Я сегодня чудесно провел время. Зачем все портить? – взяв меню, попытался сменить тему Джонас.

– Наоборот, я пытаюсь тебе помочь…

– Нет. Ты пытаешься мной манипулировать, уверяя, что Терри хочет развода.

– Ладно, сдаюсь, – улыбнулась Селеста. – У меня действительно есть скрытый мотив. Я уверена, мы могли бы быть очень счастливы вместе. – Она провела пальцами над пламенем свечи. – Джонас, давай поговорим о другом. Скажи, чем закончился твой первый брак?

– Мой первый брак? Почему тебя это интересует?

– Просто ответь на вопрос. Кто кого бросил? Ты ее или она тебя?

– Если тебе так интересно, то это она меня бросила. Спуталась с моим лучшим другом.

– А как по-твоему, почему так случилось?

– Чего ты добиваешься?

Селеста коснулась его руки:

– Быть может, я слишком прямолинейна, но я хочу, чтобы ты хорошенько поразмыслил над моими словами. Любовь женщины к мужчине умирает, когда мужчина перестает уделять ей внимание. А женщины вроде Терри постоянно требуют внимания. Но если ты ей в этом отказываешь, она со временем начинает искать утешения на стороне. Уж не знаю, что у тебя там произошло с первой женой, но, как мне кажется, ваш брак с Терри трещит по всем швам, потому что у тебя до сих пор комплекс вины из-за того происшествия одиннадцать лет назад.

Джонас отдернул руку:

– У меня комплекс вины из-за многих вещей.

– Но одиннадцать лет назад в твоей жизни произошел поворотный момент. Именно тогда ты стал одержим смертью. Двое твоих людей погибли. Зная тебя, рискну сказать, что ты винил себя в их смерти и в результате разрушил свой первый брак. Затем, четыре года назад, чувство вины трансформировалось в ненависть, и ты назначил ответственными за свои злоключения этих акул.

Джонас отвернулся к окну:

– Она умерла.

– Кто умер?

– Мэгги, моя первая жена. Четыре года назад ее убил мегалодон.

– Мне очень жаль.

Появился официант. Селеста сделала заказ за них обоих. Джонас продолжал упорно рассматривать свое темное отражение в панорамном окне.

– Джонас, ты в порядке?

– Мы можем сменить тему?

– Ладно. – Селеста наклонилась поближе. – Сегодня утром Марен вывел тебя из себя. Ведь так?

– Этот парень – жуткий говнюк.

– Да, но очень умный говнюк. Он будет нужен мне, пока мы не поймаем акулу.

– А я зачем нужен тебе?

– Марен – глупый мальчишка. А ты мужчина, – улыбнулась Селеста.

Джонас почувствовал, как она щекочет пальцами ног его икру.

– Селеста, прекрати…

– Прости. – Она осушила бокал. – Как себя чувствует Масао Танака?

– Неважно.

– Очевидно, исчезновение мегалодона стало для него слишком большим стрессом. Может, ему стоит подать в отставку?

– Нет, мне кажется, акула здесь ни при чем. Сердечный приступ спровоцировало то, что Терри спустилась в Марианскую впадину.

– Но с какой стати Танаке волноваться из-за Терри? Неужели он считает «Бентос» недостаточно безопасным?

– Дело не в «Бентосе». Его сын Ди Джей погиб во впадине четыре года назад.

– Прости. Совсем забыла. – Селеста принялась за салат «Цезарь». – Джонас, а сколько еще таких акул водится внизу?

– Не знаю. Думаю, несколько наверняка есть.

– А «Бентос» уязвим для атак?

– Не могу сказать. Я в курсе, что Бенедикт проектировал судно с учетом возможного столкновения с гигантской акулой. Но разве можно предугадать, кто еще там водится!

– Вот теперь ты действительно напугал меня. Впадина такая огромная… – Селеста замолчала, уставившись на стакан с водой. – Джонас, а где именно ты впервые столкнулся с мегалодоном?

– Четыре года назад?

– Нет. Тогда, когда ты впервые увидел эту тварь. Одиннадцать лет назад, на борту «Си клифа».

– То был удаленный район впадины. Мы назвали его Ущельем дьявола.

У Селесты загорелись глаза.

– Значит, Ущелье дьявола. А ты помнишь точные координаты?

– Да, но не вправе это обсуждать. Миссия была секретной, а военно-морской флот и так меня уже порядком достал.

– Видишь ли, я интересуюсь исключительно потому, что переживаю за Бенедикта и экипаж «Бентоса». Ведь они моя семья. Единственная, которая у меня есть. А вдруг «Бентос» находится сейчас в той самой области впадины? В Ущелье дьявола?

– Ну и что с того?

– А тебе не кажется, что тогда шансы столкнуться с другим мегалодоном резко увеличиваются? Может, стоит их предупредить? Сказать, чтобы держались подальше от этого места?

– Нет никаких оснований считать, что этот район опаснее каких-либо других. И вообще, я ведь уже сказал, что не могу назвать тебе координаты.

– Но что, если там водится какое-нибудь животное размером с нашего Ангела…

– Животных такого размера, как Ангел, там точно нет. В этом я абсолютно уверен.

– Ты ведь сам говорил, что во впадине могут водиться другие акулы. Джонас, клянусь, я буду нема как рыба! Просто я очень волнуюсь. Ведь я тебе доверяю. А ты мне? Неужели нет?

– Селеста, тут дело не в доверии. Гриф «Совершенно секретно» никто не отменял. Масао мне как отец, но даже ему я не вправе назвать координаты.

– Отлично! – Селеста швырнула на стол вилку. – Ладно, проехали. Считай, я ни о чем не спрашивала.

– Не сердись.

– Да, я сержусь и очень разочарована. Мне казалось, мы друзья.

– Так оно и есть.

– А если бы Макрейдс попросил тебя назвать координаты, ты бы сказал?

– Селеста…

– Нет, я решительно не понимаю, как какая-то невнятная информация, которой уже более одиннадцати лет, может навредить Военно-морским силам Соединенных Штатов!

– Все потому, что ты не знаешь цели той миссии.

– Не знаю и не хочу знать. Мне на это глубоко наплевать! Ну сколько можно повторять! Меня волнуют лишь люди на борту «Бентоса».

– Терри, давай сменим тему.

– Ты только что назвал меня Терри, – нахмурилась Селеста.

– Неужели? – Джонас потер глаза. – Прости. Оговорка по Фрейду. Я действительно очень устал. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

– У меня есть идея получше. Давай вообще не будем разговаривать.

Гарри Мун встретил их на борту «Уильяма Биба».

– Куда подевались все репортеры? – спросил Джонас.

– Доктор Марен сказал им пару ласковых. Рад, что вы вернулись. Мы уже снимаемся с якоря. Два часа назад прибыл новый «Эбис глайдер», после чего Марен уже успел проесть капитану всю плешь. Собирался высылать за вами спасательную партию. Марен, похоже, беспокоится, чтобы акула не оторвалась от нас слишком далеко.

– Марену и положено беспокоиться. За это ему деньги платят, – бросила Селеста.

Джонас полез в карман за сотовым телефоном, который дал ему Гарри.

– Пожалуй, оставь его у себя до конца плавания, – сказал Гарри.

– Джонас, я буквально падаю с ног, – пожаловалась Селеста. – Ты не проводишь меня до каюты?

Они прошли по палубе, ненадолго задержавшись полюбоваться новым «Эбис глайдером», стоящим на корме в собранном виде на салазках. Джонас, резко побледнев, уставился на одноместный аппарат:

– Какого… какого хрена эта штука делает на борту?!

– Ты о чем?

– Селеста, не делай из меня дурака. Ты, черт возьми, прекрасно знаешь, о чем я! Это «Эбис глайдер II» – глубоководная модель. Какого хрена она здесь делает?! Это ты заказала ее?

– Джонас, не кипятись! Это единственный подводный аппарат, который институт мог предоставить нам в короткий срок. В чем проблема?

– Черт!.. Да, тут есть проблема… И очень большая, мать твою так! Блин, Селеста, я ведь рассказал тебе о своих ночных кошмарах, а теперь ты поднимаешь на борт «Эбис глайдер II». Ты что, играешь со мной?!

– Джонас…

– Этот подводный аппарат – мой долбаный гроб!

Селеста схватила Джонаса за руку:

– Прекрати нести чушь! Это не твой гроб. И пилотировать его будешь не ты! – (Пока они пререкались, ожили двигатели «Уильяма Биба».) – Джонас, погоди! Мне очень жаль. Ты в порядке?

– Нет! Сделай одолжение, оставь меня в покое! У меня… У меня сейчас мозги врастопырку.

– Пойдем со мной. Я знаю, что тебе нужно. – Селеста подвела его к двери каюты. – Давай пропустим по маленькой. Алкоголь успокоит твои нервы.

– Не сегодня.

– Джонас, время еще детское. Позволь мне загладить свою вину. – Селеста обняла его за талию, прижавшись к нему всем телом, но Джонас ее оттолкнул:

– Не надо! Послушай, я ведь уже говорил тебе: я люблю Терри.

– И ты, наверное, так же продолжал любить свою первую жену, когда она разлюбила тебя, да? Джонас, останься со мной. Бог с ним, с сексом, если ты еще не готов! Только позволь мне охранять твой сон. Вот увидишь, твои ночные кошмары как рукой снимет.

Джонас посмотрел на Селесту. Ее грудь вздымалась, ее желание одурманивало. Такая прекрасная… и такая опасная.

Селеста расстегнула рубашку Джонаса.

– Никто не будет любить тебя так, как я, – прошептала она, потянувшись к его ширинке.

Джонас сжал ее запястья дрожащими от вожделения руками:

– Селеста, прекрати сейчас же! Этого не будет.

– Джонас, я знаю, ты меня хочешь…

– Селеста, спокойной ночи.

Она посмотрела ему вслед:

– Я знаю, ты будешь обо мне вспоминать, когда останешься один.

Джонас рывком открыл дверь своей каюты, не заметив, что доктор Марен внимательно следит за ним из конца коридора.

Паук и муха

Марианская впадина

Хит Уильямс рылся в своих компьютерных файлах в тщетной надежде найти подходящую информацию о древних морских рептилиях. Хорошо, что он уже смог выяснить, какому виду доисторических монстров принадлежит этот огромный ископаемый фрагмент. Но плохо то, что эти скудные сведения явно не устроят Бенедикта Сингера. Хит ввел новый запрос на тему теорий Джонаса Тейлора относительно Carcharodon megalodon.

Оторвав глаза от монитора, Хит увидел, как в лабораторию вошел Сергей.

– Сергей, давай выйдем на пару слов. – Хит провел Сергея в дальнюю комнату и закрыл за собой дверь.

Услышав, как хлопнула дверь, Терри выскользнула из кладовки при лаборатории и выбежала в коридор, откуда направилась прямо на мостик, чтобы найти Бенедикта.

– Ты хотел поговорить? – Сергей с подозрением покосился на Хита.

– Да. Я уже произвел датировку этого ископаемого и закончил работу по систематике. На основании данных измерений черепа я могу предполагать, что перед нами экземпляр животного, сходного по размерам с биологическими объектами, которые преследовали «Прометей». Я почти уверен, что животные, кружившие вокруг подводного аппарата, относятся к тому же роду, что и наше ископаемое. Бенедикт должен знать, что мы имеем дело со стайными охотниками, которые, возможно, проворнее и хитрее, чем Carcharodon megalodon – и, возможно, гораздо более опасные. Я настоятельно советую отложить все запланированные миссии подводных аппаратов во впадине до тех пор, пока мы не найдем способ справиться с этими тварями.

Сергей лишь презрительно усмехнулся, уже заранее зная ответ Бенедикта.

– Так ты хочешь снова на борт «Прометея»? – Изумрудные глаза Бенедикта превратились в лучи лазера, проникающие в сокровенные мысли Терри.

Терри поспешно отвернулась к обзорному окну. Биолюминесцентные обитатели впадины мерцали в черной как смоль воде, точно звездочки на ночном небе.

– Понимаю, в свете вчерашнего происшествия моя просьба может показаться странной, но я чувствую, что не должна сидеть сложа руки. Как вы там говорили? Не отступай перед бедой, но смело иди ей навстречу, да?

Бенедикт погладил бородку:

– А присутствие этих загадочных биологических объектов тебя больше не тревожит?

– Конечно тревожит, – ответила Терри. – Само собой, у меня имеется некая доля здорового страха, впрочем, как и у остального экипажа «Прометея». Но я не допущу, чтобы это помешало мне в выполнении моих обязанностей. Я хочу посмотреть в лицо своим страхам.

– Судьба помогает смелым, ведь так?

– Если ваши мужчины смогут это сделать, то чем я хуже? Правда, я не получаю за это денег.

– По-твоему, мой экипаж идет на риск из-за денег?

– Я только предположила, – сказала Терри. – Большинство из них явно не ученые, вот я и решила, что они просто хорошо оплачиваемая рабочая сила.

– Да, хорошо оплачиваемая. Хотя на том свете карманов нет. Мы с тобой рискуем жизнью, потому что верим в наше святое дело на благо всего человечества. Ну а эти люди совершенно другие. Я собственноручно отбирал и натаскивал наиболее талантливых из тех, чья жизнь много лет назад была абсолютно бессмысленной. То были потерянные души, таких тебе наверняка даже и не доводилось встречать. Они лишились всего, что имели, и влачили жалкое существование без надежды, без цели. А я дал им то, в чем они отчаянно нуждались: смысл жизни. – Глаза Бенедикта возбужденно расширились. – И теперь я заполняю пустоту, образовавшуюся за многие годы злоупотребления наркотиками, алкоголем и насилия над детьми. Я показал им, что героическая смерть лучше бесславной жизни. И, сделав это, я стал для них и дьяволом, и богом, потому что они одновременно и боятся, и любят меня. Вот это, моя дорогая, и есть настоящая власть.

– Получается, вы играете на их страхах, да?

Бенедикт погладил эспаньолку, словно пытаясь найти верный ответ.

– Играю ли я на их страхах? Возможно. Ведь, помимо всего прочего, мужчина по натуре своей – хищник. После двух миллионов лет существования на земле мы по-прежнему продолжаем истреблять себе подобных, будь то во имя религиозных убеждений, новых завоеваний или других причин, причем все зиждется на силе страха.

– А разве у ваших людей нет семей?

– Их семья – это я. Они будут работать на меня, находясь под моей опекой, до самой смерти.

– А как насчет Селесты?

Бенедикт наградил Терри злобной ухмылкой:

– Селеста принадлежит к совсем другому виду животных.

– А что, если кто-нибудь из ваших людей захочет уйти?

– Ради бога! Никто никого насильно не держит. Но те, кто покинул меня, очень быстро снова подсели на алкоголь и наркотики. Одним словом, оказались в том самом порочном кругу, из которого я их в свое время вытащил. Постарайся понять. Жизненные невзгоды заставили этих людей напрочь забыть о таком понятии, как самодисциплина. Я же открыл для них новые перспективы. А в обмен они добровольно покорились высшей власти.

– То есть вам?

– Да. Я как паук. Поймав обреченную муху в свою паутину, я милосердно предлагаю ей спасение, но только в пределах паутины.

– Муха обретает в паутине не спасение, а лишь страх и смерть. По-моему, ваша организация больше похожа на секту, которую возглавляет человек, страдающий манией величия.

– Если хочешь со мной подискутировать, то, пожалуйста, отключи отвечающее за эмоциональную сферу полушарие своего мозга, чтобы мы могли вести интеллектуальную беседу. Как и все истинные лидеры, я в первую очередь являюсь выдающимся знатоком человеческой природы. – Бенедикт подошел к обзорному окну и уставился в лежащую за ним черную бездну. – Скажи, а ты никогда не задумывалась над тем, почему на протяжении всей истории человечества некоторые люди, несмотря на все мыслимые и немыслимые трудности, умудрялись подняться над себе подобными, чтобы изменить мир? Чингисхан, Наполеон, Ленин, Гитлер, Пол Пот, Саддам Хусейн – все они понимали природу страха, а именно состояние ума, обладающее такой мощью, что оно способно сдвинуть гору, высадить человека на Луну так же легко, как подавить сопротивление личности исключительно путем одной-единственной негативной мысли. – Бенедикт повернулся к Терри. – Чего по-настоящему боится человек? Бедности, критики, болезней, потери любимого человека, старости… ну и конечно, не стоит забывать о самом главном – о страхе смерти. Подумай об этом. Ведь если бы не было страха, люди не обращались бы к религии и не вели бы войн. И опять же, страх – это величайшая движущая сила. Разве нет? Если бы первобытный человек не испытывал страха, мы бы никогда не эволюционировали как вид.

– Вы хотите сказать, что вам неведом страх?

Бенедикт покачал головой:

– Я научился управлять своим страхом, но он будет всегда присутствовать. Отвага и понимание – вот ключ к успеху. Страх – это не более чем темная сторона мыслей, он существует лишь в сознании человека. Мы сами порождаем его, и только мы сами можем его уничтожить. Но поскольку большинство людей не способны обуздывать свой страх, они до конца жизни становятся его рабами. Моя команда следует за мной в адскую бездну, так как боится моего гнева больше, чем всего остального.

Как, черт возьми, ему удалось так запугать людей? И что он для этого сделал?

– Послушайте, я ведь просто пришла спросить, нельзя ли мне провести последний день во впадине на борту «Прометея». Если с этим какая-то проблема…

– Страх заставляет нас делать вещи, на которые при прочих условиях мы никогда не согласились бы. Не так ли, моя дорогая?

– Не понимаю, о чем вы.

– Ой, все ты прекрасно понимаешь! – Бенедикт подошел к Терри поближе. – Я чувствую запах твоего страха. Он парализует твои мысли, способность думать, поступать разумно. – Бенедикт навис над Терри, его пронизывающий взгляд буквально парализовывал остатки ее воли. – Ты боишься, да? Боишься того, что сделает с тобой Сергей, если вы окажетесь наедине.

– Да, – призналась Терри. – Не могли бы вы держать его от меня подальше?

– Сергей – животное. Я предупреждал его, но он подпитывается твоим страхом. Это одурманивает его не меньше, чем алкоголь. Ты должна научиться сосредоточивать энергию не на проблеме, а на поиске ее решения.

– Решения? Дайте мне ствол – и я разнесу ему башку. Как вам такое решение?

– И проведешь остаток жизни в тюрьме? Думаю, это не вариант. Терри, твой истинный враг – это страх, а отнюдь не Сергей. Страх лишает тебя воли, истощает силы, нейтрализует защиту. Чтобы им управлять, ты должна понять его природу, распознать все нюансы и найти слабое место.

– Ничего не понимаю.

Бенедикт подошел вплотную к Терри, взял девушку за руку, провел пальцем по ее потной ладони:

– Страх порождает стресс, что в свою очередь влечет за собой ряд физиологических изменений. Сердцебиение и дыхание учащаются, увеличивая концентрацию кислорода в крови, а следовательно, обеспечивая ее приток к мышцам. Содержание сахара в крови повышается, в результате чего повышается и количество вырабатываемой энергии. Зрачки расширяются, улучшая остроту зрения, в то время как нейротрансмиттеры улучшают скорость реакции. Сама природа разработала эти физиологические изменения для того, чтобы первобытный человек мог выжить в джунглях и отразить нападение. Однако эволюция нашего вида началась лишь тогда, когда мы научились включать мозг. Вызовы, что стоят перед современным человеком, скорее эмоциональные, нежели физические. Когда на пути нашего общества слабаков встают препятствия, оно предпочитает убегать, а не драться. Вместо того чтобы сосредоточиться на поиске решения, современный человек выбирает бегство от действительности, и в результате битва оказывается проигранной, даже не успев начаться. Бегство превращается в страх. Алкоголь и наркотики ослабляют физиологические изменения, связанные со страхом, но вместе с тем подавляют и мыслительный процесс. Поддаваясь нашим страхам, мы лишаем себя единственного оружия, способного привести к победе, а именно того самого процесса, который необходим для принятия решений и, собственно, благодаря которому человек в свое время смог выйти из джунглей. Настоящая битва происходит здесь, в твоей голове. – Выпустив руку Терри, Бенедикт показал на ее висок. – Напряги свой ум, чтобы найти решение. Посмотри в лицо своему страху и победи его. – Бенедикт направился к центральной шахте, но внезапно остановился. – Мы оба отлично знаем истинную причину, по которой ты хочешь присоединиться к нам на борту «Прометея». Выбирать меньшее из двух зол – не всегда лучший способ прожить жизнь, но в сложившихся обстоятельствах, быть может, это для тебя действительно оптимальное решение. Ты хотела получить приглашение, ты его получила. Мы отправляемся через пятнадцать минут.

Через десять минут Терри, которую по-прежнему мучили сомнения, стоит ли ей пересаживаться на «Прометей», спустилась на палубу G, прошла по длинному белому коридору к стыковочному шлюзу, но внезапно остановилась.

Дальше по коридору, по правую руку от Терри, Сергей открывал магнитной карточкой электронный замок похожей на сейф кладовой. И уже в дверях внезапно увидел Терри.

Посмотри в лицо своим страхам…

Усилием воли Терри заставила себя идти дальше.

Сергей, застыв на пороге, буквально пожирал Терри глазами.

– Живо убери с морды эту свою грязную ухмылку! – приказала Терри. – Если попробуешь меня урыть, Бенедикт тебя самого уроет.

Сергей сразу прекратил улыбаться.

Терри с гордо поднятой головой продефилировала мимо Сергея и с отчаянно колотящимся сердцем вошла в стыковочный шлюз. Отдышавшись, она спустилась в «Прометей».

Уже в кабине Терри поймала на себе взгляд Бенедикта, изучавшего карту морского дна.

– Капитан, последний пассажир прибыл. Можно отправляться.

– Слушаюсь, сэр! Приготовить судно к погружению!

Бенедикт стоял возле светового стола, обратив к Терри мерцающие глаза. Возможно, дело было в их изумрудном цвете, возможно, в полуоткрытых губах с приклеенной улыбкой, но на секунду безволосая голова Бенедикта чем-то напомнила Терри голову приготовившейся к атаке змеи.

– «Добро пожаловать в мои сети», – сказал мухе паук.

– Я здесь вовсе не из-за своих страхов, – солгала Терри. – Просто завтра я возвращаюсь на «Голиаф», и сегодня мой последний день во впадине, последний шанс ее изучить.

– Конечно-конечно. Ты здесь, потому что сама захотела быть здесь, где смерть в любую секунду может подстерегать тебя за углом. М-да, сумасшествие одного приводит к массовому помешательству.

– Вы чем-то недовольны?

– Ничуть. Как я уже говорил, тебе здесь всегда рады. – Бенедикт сардонически усмехнулся. – Morituri te salutamus. Идущие на смерть приветствуют тебя.

Терри промолчала и, не спросив разрешения, уселась за компьютерную станцию. Несколько секунд спустя глубоководный аппарат вышел из стыковочного узла, устремившись во впадину.

Следующие четыре часа «Прометей» рассекал темноту, примерно через каждый километр опускаясь на дно для отбора образцов осадков или камней.

– Все образцы будут изучены нашими геологами на борту «Бентоса», – объяснил Бенедикт. – Результаты анализа позволят нам картировать дно Марианской впадины, чтобы определить оптимальные области размещения станций ЮНИС.

Терри потянулась, пытаясь справиться с внезапно напавшей дремотой, затем направилась в туалет в кормовой части судна. Заперла дверь и посмотрела на себя в зеркало.

– Держись, девочка! – произнесла она вслух. – Завтра примерно в это время ты уже будешь на борту «Голиафа», откуда отправишься прямо к Джонасу.

Терри облегчилась, потом умыла лицо.

Неожиданно подводный аппарат сделал крутой вираж и накренился на правый борт, швырнув Терри прямо на алюминиевый шкафчик. Поднявшись, Терри поспешила назад, и тут судно снова резко накренилось.

Бенедикт, сосредоточенно сдвинув брови, стоял между радистом и акустиком. Члены экипажа не сводили с хозяина глаз.

– Что происходит? – спросила Терри.

– «Голиаф» засек этих животных. Но на сей раз они за нами не гонятся, а явно собираются вклиниться между нами и «Бентосом». Словно наконец догадались, как нас отсечь.

Терри, ошарашенная новостями, бессильно опустилась в кресло.

Интересно, а Бенедикт боится смерти?

Девушка покосилась на Бенедикта; он буквально источал раздражение.

– Сэр, на сонаре четыре объекта. В двух километрах к северу, но они быстро приближаются. «Бентос» по-прежнему в добрых пяти километрах за ними. Сэр, они нас сделали.

– Господа, соберитесь! – приказал Бенедикт.

Минуты тянулись в тягостном молчании. В кабине стало жарко, в воздухе стоял острый запах пота.

– Биологические объекты в семидесяти ярдах по правому борту. Выжидают. Сэр, трое из четверых стремительно приближаются. Четвертый кружит позади нас.

– Смышленые твари, – пробормотал Бенедикт. – Рулевой, оставаться на курсе!

– Есть, сэр!

Терри напряженно вглядывалась в темноту. Но поскольку впереди было хоть глаз выколи, она сосредоточилась на луче света, направленном на морское дно. И буквально через секунду заметила нечто гигантское, проскользнувшее прямо под днищем.

Сперва появилась грязно-коричневая плоская спина и голова размером с носовой обтекатель «Прометея». Затем – два передних плавника, прикрепленных к обтекаемому телу, и конусообразная спина с двумя задними конечностями и коротким, но мускулистым хвостом.

– Оно только что проплыло под нами! – взвизгнула Терри.

– Ты видела его? – спросил кто-то из членов экипажа. – Какого оно размера?

– Шириной с наш аппарат и почти такой же длины. Оно плыло по воде, словно гигантский крокодил.

Неожиданно «Прометей» получил резкий удар в борт. Терри отлетела к иллюминатору, врезавшись локтем в титановую обшивку.

– «Бентос» в трех километрах к югу от нас. Ориентировочное время прибытия семь минут.

Подводный аппарат нырнул вперед, атакованный с тыла.

– Капитан, одна из этих тварей отрывает винт. Я теряю контроль руля…

Кабину наполнил душераздирающий скрежет металла. Терри вцепилась в подлокотники кресла, практически вывернув их наружу. Ей стало трудно дышать; по лицу градом покатился пот, а по спине побежали мурашки, когда свет в отсеке внезапно погас и «Прометей» в кромешной тьме рухнул на дно мира.

– Сэр, винты вышли из строя! – дрожащим голосом крикнул кто-то из экипажа.

– Сбросить балластные пластины! – приказал капитан.

– Отставить, капитан! – закричал Бенедикт. – Нам будет безопаснее на дне.

Проскочив между двумя «черными курильщиками», подводный аппарат пропахал носом дно.

Судно лежало в темноте и безмолвии Марианской впадины на семимильной глубине. У Терри участилось дыхание.

Включившийся аварийный генератор окутал подводный аппарат красным светом.

Терри почувствовала, как какая-то чудовищная сила отдирает обшивку аппарата. Выглянув в иллюминатор, она с трудом сдержала рвущийся из груди крик…

На нее смотрел переливающийся темно-красный глаз размером с грейпфрут.

– Мистер Сингер, температура корпуса уже выше двухсот восьмидесяти градусов и продолжает повышаться. Эти «курильщики» нас поджарят…

– К нам приближается «Бентос»! – выкрикнул гидроакустик. – Сэр, твари бросились врассыпную.

Терри, смахнув слезы с глаз, облегченно вздохнула.

– Капитан, сообщите на «Бентос», что у нас вышли из строя двигатели, – приказал Бенедикт. – Как только они зависнут над нами, мы сбросим балласт и поднимемся прямо к стыковочному узлу. Пусть проверят, чтобы манипуляторы узла были полностью выдвинуты. У нас очень ограниченное пространство для выполнения маневра. И только одна попытка.

– Понял, сэр!

Через несколько секунд «Прометей» оторвался от дна и начал вертикальный подъем. Терри мысленно поблагодарила Бога, когда гидравлические манипуляторы «Бентоса» направили аппарат в безопасное место его стоянки.

Тигры пучины

Марианская впадина

- Похоже, здесь уже нечего чинить, – заявил капитан Хопп, всматриваясь во впадину с обзорной палубы. – Не знаю, кто там напал на «Прометей», но этот кто-то буквально вывернул гребной винт.

Бенедикт задумчиво погладил эспаньолку:

– Свяжитесь с «Голиафом». Скажите им, что мне нужно произвести смену экипажа подводного аппарата на двенадцать часов раньше, чем запланировано. «Эпиметей» должен начать погружение уже через час. Капитан Уоррен, соберите ваш экипаж на борту «Прометея». Ваша вахта закончена. Поскольку двигатели не работают, выйдите из стыковочного узла и дрейфуйте. Когда «Бентос» отойдет, сбросьте балласт и поднимитесь наверх для ремонта.

– Есть, сэр! – кивнул капитан Уоррен. – А как быть с девушкой? Она собиралась вернуться на «Голиаф».

– Девушка пока останется на борту «Бентоса».

– Бенедикт, что худого, если мы отпустим ее? – вмешался в разговор капитан Хопп. – Она ведь ничего не знает…

Бенедикт буквально испепелил его взглядом:

– Капитан Хопп, вы снова ставите под сомнение мои приказы?

– Я только… – Под прицелом пронизывающих глаз Бенедикта капитану сразу расхотелось спорить. – Нет, сэр.

– Сэр, а как насчет этих тварей? – спросил капитан Уоррен.

– А где наш палеобиолог?

– Уильямс? Должно быть, в своей лаборатории, – сказал Хопп.

– Значит, ищите меня там. Господа, выполняйте приказы! Ой, совсем забыл. Капитан Хопп, скажите Сергею, что я жду его в лаборатории.

Агент ЦРУ Хит Уильямс незаметно положил микропленку в потайное отделение вещевого мешка и закончил сборы.

– Профессор, куда-то собрались? – спросил вошедший в лабораторию Бенедикт.

– Мистер Сингер, вы меня напугали. Правда, я уже слышал, что «Прометей» раньше времени поднимется на поверхность. Как я уже говорил, когда вы приглашали меня на работу, мне нужно на этой неделе вернуться в Скриппсовский институт. Я веду семинары по сухопутным черепахам мелового периода. Но на следующей неделе я непременно вернусь. Фрагмент найденного на дне окаменелого скелета – это что-то невероятное.

– Да неужели?

– Именно так. Я оставил вам подробный отчет с детализацией вида…

– Профессор, терпеть не могу читать отчеты. Предпочитаю услышать описание из первых уст. Итак, с вашего позволения.

– Конечно, э-э-э… если хватит времени. Когда отчаливает «Прометей»?

– Только после того, как мы закончим обсуждение нашего вопроса. Так что не теряйте времени даром.

Хит провел Бенедикта в заднюю комнату, где под хирургической лампой лежал огромный черно-серый предмет. Ископаемое длиной десять футов, шириной восемь футов и высотой пять футов было установлено на четырех составленных вместе стальных столах.

– То, на что мы сейчас смотрим, – начал Хит, – поперечное сечение черепа и верхней части скелета отряда ископаемых рептилий, известных как плезиозавры. Существовало два основных подвида плезиозавров, которые отличались длиной шеи и пищевыми повадками. Данный конкретный экземпляр является представителем семейства Pliosauroidea – группы короткошеих плотоядных плезиозавров, которые, по мнению палеобиологов, в свое время были тиграми мезозойских морей. Как вы уже, наверное, успели заметить, этих монстров отличает необычно большая голова на короткой шее, переходящей в обтекаемое туловище, необходимое для того, чтобы рептилии могли плавать. Плезиозавры обладали чрезвычайно сильными челюстными мышцами и страшными зубами в виде иглообразных конусов, слегка изогнутых и острых как бритва, выступающих из челюсти, совсем как у современных крокодилов. Вот, посмотрите. – Хит показал на сужающийся конец черепа. – Тут, конечно, плохо видно, так как челюсти были полностью раздавлены хищником, который сожрал беднягу, но если вы посмотрите вот сюда, то увидите фрагменты четырехдюймовых зубов.

– И вы считаете, что это плиозавр?

– На самом деле я бы идентифицировал данное конкретное животное как кронозавра – самого крупного из всех известных нам видов плезиозавров. Эти виды относятся к раннему меловому периоду, более ста миллионов лет назад. До появления Carcharodon megalodon кронозавры были поистине владыками морей. Кронозавры обитали в теплых мелких морских водах у побережья континента, впоследствии ставшего Австралией. Судя по окаменелым останкам данного животного, его длина составляла более сорока футов. Оно было в четыре-пять раз тяжелее тираннозавра и вполне могло сожрать его на завтрак.

– Так, по-вашему, это череп кронозавра?

– Фрагмент скелета. От средней части челюсти до плечевого пояса и верхней части грудной клетки. Видите эти два отверстия? – Хит провел пальцем по задней части черепа. – Они расплющены, поэтому наверняка сказать невозможно, но, скорее всего, это орбитальные кости, или глазницы животного. Голова кронозавра была плоской с мощными челюстями, еще более разрушительными, чем у тираннозавра. Верхняя и нижняя челюсти содержали от двадцати до двадцати пяти зубов. Тело было в форме эллипса, с двумя парами удлиненных конечностей, работавших как крыловидные плавники. Суживавшийся к задней части торс заканчивался коротким мускулистым хвостом. Хорошо развитый плечевой пояс, обнаруженный в других окаменелостях, свидетельствует о том, что кронозавры, которые обычно преследовали добычу, были отличными пловцами.

Бенедикт посмотрел на реликт с уважением:

– И каков возраст нашего образца?

– А вот тут начинается самое интересное. Животное, на которое мы сейчас смотрим, обитало в здешних водах менее двух тысяч лет назад. Более того, это животное демонстрирует наличие анатомической адаптации к данной окружающей среде. – Хит показал на раздавленную грудную клетку. – Опять же, из-за обширных повреждений трудно сказать наверняка, но эти прорези вдоль брюшной области грудной клетки, похоже, являются жаберными щелями.

– Жаберные щели? А мне казалось, что перед нами рептилия.

– Это и есть рептилия или, скорее, была таковой. Перед нами доисторическая морская рептилия, которая адаптировалась к обитанию на глубине, отрастив жабры. Данный конкретный вид, очевидно, эволюционировал в течение десятков миллионов лет, для того чтобы иметь возможность существовать в уникальных условиях окружающей среды Марианской впадины.

– Значит, вы верите, что на «Прометей» напал кронозавр?

– Как бы невероятно это ни звучало, но да. Послушайте, мы знаем, что динозавры на земном шаре вымерли в конце мезозойской эры, то есть примерно шестьдесят пять миллионов лет назад. Древние морские рептилии перевелись примерно в это же время, но их исчезновение происходило постепенно за счет устойчивого понижения температуры моря. Рептилии, будучи хладнокровными животными, зависят от солнца как основного источника тепла и энергии. Ученые всегда считали, что без солнца существование жизни невозможно. Однако открытие в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году «черных курильщиков» все изменило. Теперь мы знаем, что бактерии и различные живые организмы впадины способны перерабатывать серу и другие химические вещества, выбрасываемые гидротермальными источниками. Эти существа не нуждаются в фотосинтезе, поскольку существуют за счет хемосинтеза.

– Профессор, вы не сообщили ничего нового.

– Согласен, но все сказанное выше позволяет мне выдвинуть совершенно невероятную теорию насчет впадины. – Хит достал карту западной части Тихого океана Геологической службы США. Дуга Марианских островов была окружена красным. К востоку параллельно архипелагу, словно оттеняя его, тянулась более темная линия Марианской впадины. – Мы знаем, что Марианская впадина, западный Марианский хребет и прилегающие к нему Марианские острова образовались в результате продолжительной субдукции Тихоокеанской плиты под Филиппинскую. Этот тектонический процесс протекал, возможно, в течение миллиардов лет. В свое время Марианские острова, которые являются классическим примером цепи активных стратовулканов, лежали под водой. Сто миллионов лет назад эта область вплоть до Австралийского материка представляла собой теплое тропическое море, где обитали все виды доисторических рыб и рептилий. И на вершине этой пищевой цепи находился кронозавр. Шестьдесят пять миллионов лет назад столкновение астероидов привело к разделению материков. Уровень моря упал, температура воздуха и воды резко понизилась. Хладнокровные животные, такие как кронозавры, неожиданно обнаружили, что солнце уже не способно поддерживать необходимую температуру их тела. В поисках тепла многие представители этого рода опустились в донные слои Марианской впадины, где перегретая вода, выбрасываемая гидротермальными источниками, служила своеобразным первобытным очагом, позволяющим этим морским рептилиям поддерживать температуру тела.

– Любопытно, – погладив эспаньолку, отозвался Бенедикт. – Значит, Марианская впадина стала оазисом для определенных доисторических видов морской фауны.

– Точно так.

– Профессор, а это животное… Кто его убил?

– В природных условиях единственным врагом кронозавра был Carcharodon megalodon. И хотя акулы эволюционировали гораздо позже, только в меловом периоде, мегалодон был самым крупным и злобным видом, наиболее приспособленным к перепадам температуры воды. Находки окаменелых зубов мегалодона свидетельствуют о том, что эти акулы продолжали бороздить воды Мирового океана до последнего ледникового периода – от ста тысяч до двух миллионов лет назад. – Хит бросил взгляд на часы. – Я знаком с теорией Джонаса Тейлора относительно того, что Carcharodon megalodon сумел пережить последний ледниковый период, переселившись в теплые придонные слои Марианской впадины. Однако здесь у меня возник естественный вопрос: как такие огромные акулы смогли выжить, будучи изолированы во впадине с ограниченным запасом пищи? Как оказалось, запасы пищи отнюдь не были ограниченны. Кронозавры обитали во впадине десятки миллионов лет, появившись там задолго до того, как первый мегалодон решил искать укрытие в этих глубоких водах. Ну и совершенно естественно, что, когда мегалодон решил переселиться во впадину, охотники стали жертвами. – Хит показал на ряд отверстий в грудной клетке ископаемого. – Видите эти отверстия? Это следы укусов. Нашего кронозавра убил мегалодон. Акула сомкнула зубы на голове и верхней части туловища жертвы, раздробив кость одним мощным укусом, который не только переломил позвоночник морской рептилии, но и практически разорвал ее пополам. Могу поспорить на что угодно, кронозавры теперь охотятся стаями именно для того, чтобы защититься от атак мегалодона.

– Итак, mysterium tremendum [4] наконец-то разгадана. И как вы предлагаете нам защищаться от стаи кронозавров?

– В Марианской впадине размер имеет значение. Кронозавры не намного меньше «Прометея», поэтому они продолжат нападать. Но даже вчетвером они значительно уступают «Бентосу» – самому крупному движущемуся объекту во впадине. Мой совет простой: пусть «Бентос» постоянно держится рядом, даже если это и растянет сроки выполнения вашей миссии.

– Я понял.

Хит обернулся на звук шагов. В лабораторию вошел Сергей.

– Сергей, подожди меня, пожалуйста, в коридоре, – сказал Бенедикт. – Я скоро. – Он протянул Хиту руку. – Профессор, пожалуй, вам стоит поспешить на палубу G.

Хит с улыбкой пожал Бенедикту руку.

Но Бенедикт не ослабил хватку, а в притворном дружеском жесте положил левую руку на внутреннюю сторону запястья профессора.

– И на прощание последний вопрос, – сказал Бенедикт, прижав кончики пальцев к жилке на запястье Хита. – Вы когда-нибудь слышали об Ущелье дьявола?

Хит не стал отводить глаза, но его пульс моментально участился.

– Ущелье дьявола? Никогда не слышал. Звучит как название аттракциона для ребятишек.

Бенедикт улыбнулся и разжал руку:

– Не важно. Еще раз большое спасибо. Желаю вам благополучно добраться до дома. Ваша информация пролила свет на истинное положение вещей.

Терри судорожно запихивала личные вещи в дорожную сумку. По «Бентосу» распространился слух о раннем отходе «Прометея», и Терри хотелось в числе первых оказаться на борту.

Неожиданно в дверь постучали.

– Кто там?

– Сергей. Я должен проводить тебя к подводному аппарату.

Терри покрылась холодным потом.

– Да нет, я как-нибудь сама. Со мной все в порядке, спасибо.

– Жду тебя в коридоре, – отрывисто произнес русский.

Дрожа, как в лихорадке, Терри присела на край койки. Посмотрела на свою дорожную сумку, глаза застилали слезы отчаяния и гнева. Она знала: Сергей здесь отнюдь не для того, чтобы проводить ее к «Прометею».

Сообщение было доставлено, и его суть не оставляла сомнений: Терри стала мухой, попавшей в паутину Бенедикта. И теперь живой ее с «Бентоса» не выпустят.

Морепродукты

На борту «Уильяма Биба»

07:35

Джонас открыл дверь каюты. Возникший на пороге Мак бросил на друга хмурый взгляд.

– Поздно лег? – укоризненно спросил Мак.

– На что ты намекаешь?

– На что я намекаю?! Я надеялся, ты будешь в первую очередь думать о том, как отомстить за смерть Дифа, а не как отдрючить Селесту.

– Каждый все понимает в меру своей испорченности. Мы с Селестой просто поехали в город пополнить припасы. Потом пообедали, вот и все дела. Между нами ничего не было и ничего не будет.

Мак поднял вверх руки:

– Отлично! Сдаюсь.

– А что касается уничтожения мега, то не стоит читать мне нотаций. Ты, наверное, забыл, что я гребаный капитан Ахав!

– У тебя что, появился план?

– Да.

– Хорошо. – Мак потер затылок. – Ладно, давай без обид. Я просто дошел до точки.

– Понимаю. Диф был хорошим парнем.

– Да, был. – Мак ущипнул себя за нос, смахнув непрошеную слезу. – Мы должны были грохнуть эту долбаную рыбу еще пару лет назад.

– Твой вертолет готов?

– Да.

– Тогда полетели искать Ангела.

Остров Ванкувер

10 миль к югу от залива Баркли-Саунд

Андреа Джейкобс дала знак остальным членам группы, чтобы перестали грести, и показала на какую-то точку в ста ярдах впереди.

Повернувшись на сиденье каяка, она с улыбкой оглядела свою команду.

Ее муж Рональд, плывшей на каяке прямо за ней, одобрительно поднял вверх большой палец. Карен Макнил, руководитель группы, поравнялась с Рональдом и остановилась слева от него. Ширли Колин, сотрудница журнала, для которого писала Андреа, ободряюще помахала рукой с переднего сиденья своего двухместного каяка; ее муж Джон, сидевший сзади, перезаряжал камеру.

Андреа направила нос каяка строго на юг и стала ждать, чувствуя приятное возбуждение.

Более двух лет она пробивала разрешение на написание серии тематических статей об острове Ванкувер, прежде чем редактор отдела путешествий дал ей зеленый свет. Расположенный к западу от города Ванкувер, параллельно побережью Британской Колумбии, остров Ванкувер, самый крупный в Тихом океане, характеризовался необычным ландшафтом, широким разнообразием диких животных и контрастными климатическими условиями, что делало его идеальным местом для любителей экстремального отдыха в условиях дикой природы. Обе пары, прибывшие в Порт-Харди на пароме, первую неделю катались на велосипедах по горным тропам, обследовали гранитные скалы и высокогорные ледники, которые, словно спинной хребет, пролегали по центру острова. Андреа фотографировала величественные горные вершины со снежными шапками, стада горделивых лосей, парящих в воздухе белоголовых орланов и даже черных медведей, таскающих лосося из ручья, но интересовали ее в первую очередь большие киты. Что означало исследование холодных и опасных вод у западного побережья острова. Андреа пришлось объяснить Карен Макнил, что их группа уже успела набраться достаточно опыта, и уговорить ее рискнуть выйти в море на каяках – оптимальный способ подобраться поближе к стадам китов. Итак, этим утром они стартовали из национального парка Пасифик-Рим и, стараясь держаться ближе к берегу, отправились на север по бурным водам.

Теперь их усилия должны были вот-вот вознаградиться.

Андреа натянула на голову капюшон сухого гидрокостюма, затем надела маску с трубкой. От волнения сердце замирало в груди. Повесив на шею камеру для подводной съемки, Андреа еще крепче сжала весло и принялась ждать.

Шумно выдыхая воздух, киты-убийцы выплыли на поверхность. Блестящие изогнутые черные спинные плавники самок казались крошечными на фоне похожих на лезвие трехфутовых спинных плавников самцов. Стадо косаток приближалось к каякам, медленно и ритмично погружаясь в океан и снова выныривая на поверхность.

Андреа сделала глубокий вдох и перекатилась на бок, окунувшись вместе с крутящимся каяком в ледяные канадские воды. Повиснув на ремнях безопасности вниз головой, Андреа со священным ужасом наблюдала за тем, как стадо китов появилось из темно-синего подводного мира.

Нацелив камеру, она быстро отщелкала с десяток снимков. Воздух вокруг буквально гудел от низкочастотного посвистывания и резких щелкающих звуков. Стадо переместилось чуть правее, а из тумана показался тридцатитрехфутовый самец, направлявшийся к Андреа с явным намерением проверить, что происходит. Кит завис в пяти футах от перевернутого каяка, и при виде огромной пасти, запросто способной откусить ей верхнюю часть тела, у Андреа дико забилось сердце. Потрясенная гигантскими размерами и сообразительностью животного, она, собравшись с духом, все же сделала еще несколько снимков, но затем кит присоединился к стаду и исчез в сизой дымке.

Оттолкнувшись веслом, Андреа перевернулась с помощью мужа, толкавшего ее сзади. Выплюнув загубник трубки, она жадно глотнула воздуха, лицо пощипывало от холода.

– Это было что-то невероятное! – объявила Андреа своим спутникам.

Муж кинул ей полотенце:

– Ты отнимаешь у меня несколько лет жизни всякий раз, как это делаешь.

– Вода, наверное, ледяная? – спросила Ширли.

– Ничего страшного, – ответила Андреа. – В сухом гидрокостюме было вполне тепло. Разве что щеки немного замерзли. – Она повернулась к Карен. – А ты вроде говорила, будто косатки предпочитают восточное побережье острова.

– Только местные киты, – ответила руководительница группы. – Летом пролив Джонстоун на северо-востоке острова становится местообитанием для тринадцати стад косаток. Но стадо, которое мы только что видели, просто мигрирует мимо острова.

– Откуда ты знаешь?

– Только мигрирующие стада плывут вдоль океанского побережья острова. Они любят охотиться на тюленей и морских львов по пути в Берингово море. Местные киты предпочитают рыбу, и их стада куда многочисленнее.

– Косатки великолепны, но их можно сфотографировать и в «Морском мире», – заметила Андреа. – Я хочу увидеть больших китов.

– Они водятся чуть подальше, – сказала Карен. – Я предлагаю пока держаться в полумиле от берега. Примерно через час мы пересечем Баркли-Саунд по пути в Юклулет. И окажемся в открытом океане, где увидим серых китов, а может, и горбачей. Вы готовы бороться с волнами высотой шесть-девять футов?

– Мы справимся, – ответила Андреа, подмигнув Ширли. – А если наши мужчины не сдюжат, высадим их на берег.

Джонас смотрел, как тень от их вертолета накрыла маяк на мысе Флэттери. Несколько секунд спустя они уже летели над водой, направляясь на северо-запад, к острову Ванкувер.

– Добро пожаловать в Канаду, – хмыкнул Мак, но Джонас, пристально оглядывая океан, оставил замечание друга без ответа. – Джонас, в чем дело? Ты за весь день и двух слов не сказал.

– У меня как-то тяжело на душе.

– Из-за Селесты или из-за акулы?

– Из-за обеих.

Мак снял солнцезащитные очки и посмотрел Джонасу прямо в глаза:

– Советую тебе как друг: держись подальше от них обеих.

– Я уже говорил тебе. Меня не интересует Селеста.

– Да брось, старина, неужели ни капельки?

– Без комментариев.

– Она приходила к тебе прошлой ночью, да?

– Вроде того, – ухмыльнулся Джонас.

– И ты дал ей от ворот поворот?

– Сказал ей, что меня это не интересует. Мы с ней можем быть только друзьями.

– Друзьями? Господи, Джонас, очнись! Уж лучше оприходовать Селесту разок и обо всем забыть, чем устанавливать с ней доверительные отношения.

– На самом деле я с удовольствием с ней поболтал.

– Какая прелесть! Может, вы, ребята, вернувшись в Монтерей, начнете вместе ходить на аэробику?

– Тоже мне выискался знаток женщин! Ведь сам-то ты в первую очередь думаешь членом, а не головой.

– Эй, даже у моего члена хватает ума понять, когда кто-то держит меня за дурака. Неужели ты думаешь, что Селеста будет просто так, без всякой задней мысли, трясти перед тобой сиськами? Без обид, приятель, но на Мела Гибсона ты не тянешь.

– Может, ей просто одиноко.

– А вот тут ты ошибаешься. У Селесты холодная кровь. Ей насрать на всех, кроме себя. Если она с тобой любезничает, значит ей явно что-то нужно от тебя.

– Интересно, что именно? Ведь парадом командует Марен.

– Не стоит заниматься самообманом. У нее есть какая-то причина держать тебя при себе, и явно не затем, чтобы втихаря гладить твою ногу за завтраком под столом. И кончай вестись на ее фальшивое обаяние, которое она то включает, то выключает, словно водопроводный кран. «Уильям Биб» не любовная лодка. А Селеста – всего лишь женская версия Бенедикта.

– Это еще как сказать. Она говорила, что уже с четырнадцати лет стала для Бенедикта сексуальным объектом. И здесь трудно судить, то ли она его любит, то ли просто боится.

– Возможно, и то и другое.

Вертолет свернул на запад, устремившись через пролив Хуан-де-Фука в сторону канадской границы.

Джонас направил бинокль на остров Ванкувер, видневшийся на горизонте:

– Ладно, Энн Лэндерс [5], тогда объясни: почему, если Селеста так боится Бенедикта, она его не бросает?

Мак ухмыльнулся:

– В ответ скажу только одно слово: власть. У него она есть, и Селеста хочет ее получить. Зуб даю, Селеста до сих пор раздвигает для него ноги.

– Тогда почему она интересуется мной?

– Джонас, я ведь уже говорил тебе: ей явно что-то нужно от тебя. Я где-то слышал такую поговорку: мужчины используют любовь, чтобы добиться секса, а женщины используют секс, чтобы добиться любви. Ну а Селеста использует секс, чтобы манипулировать людьми в своих интересах. И вот тут-то она и представляет особую опасность. – (Вертолет снизился над южной оконечностью острова.) – Ну что, летим в сторону открытого океана или вдоль береговой линии?

– Вдоль береговой линии.

Джонас в бинокль наблюдал за стадом двигающихся на север косаток. Следующие несколько минут Джонас с Маком летели молча. Джонас надеялся заметить или неадекватное поведение стада, или обнаружить останки китов, указывающие на присутствие убийцы-альбиноса. Все было напрасно. Вот уже три дня об Ангеле не было ни слуху ни духу.

Пустая затея…

– Мак, как думаешь, а люди могут меняться?

– Блин, похоже, она тебя не на шутку зацепила, да?

– На самом деле я имел в виду себя.

С протяжным гудком паром «Леди Роуз», совершавший десятичасовой круиз вокруг острова, отошел от пристани в Бамфилде, чтобы отправиться в Юклулет.

Четырнадцатилетний Кевин Блейн уперся лбом в полированные деревянные поручни, прислушиваясь к гулу двигателей, и пинал ногой железную стойку.

– Кевин, прекрати! – прикрикнула на брата девятнадцатилетняя Девон. – Ты мешаешь другим пассажирам.

– Мне скучно. А почему нельзя покататься на скейтборде?

– Сколько можно повторять! На палубе слишком много народу.

– Ну и сколько нам еще тащиться до Юклулета?

Девон схватила брата за руку:

– Кевин, сделай одолжение, заткнись! Ты сводишь меня с ума. Богом клянусь, если папа с мамой еще хоть раз заставят меня ехать с тобой в Порт-Алберни, то я лучше сама тебя удавлю!

– Я хочу есть.

– Вот. – Девон сунула ему в руку десятидолларовую банкноту. – А теперь иди. И не показывайся мне на глаза, пока не причалим.

Хищник прокладывал себе путь на север. Ему приходилось преодолевать мощное течение канала Империал-Игл в заливе Баркли-Саунд, а потому он старался держаться у каменистого дна. Мотая из стороны в сторону гигантской головой, мегалодон втянул в себя морскую воду, и его органы обоняния тотчас же учуяли запах мочи.

В полумиле оттуда взрослый самец морского льва делал изящные пируэты под волнами. Крупное млекопитающее, массой более шестисот фунтов, не боялось никого, кроме косаток. Инстинкт выживания подсказывал проворному животному, на каком расстоянии следует держаться от берега, чтобы избежать нападения. В условиях видимости более тридцати футов постоянно находящийся начеку самец не рисковал удаляться дальше чем на пятьдесят ярдов от берега.

Охотник, ориентируясь на сердцебиение жертвы, стремительно продвигался вперед вдоль морского дна, быстро сокращая разделяющее их расстояние. Мегалодон подплыл под морского льва и, нацелившись на свою невидимую жертву, принялся искать освещенную солнцем поверхность.

Морской лев, почувствовав опасность, рванул к берегу.

Однако мегалодон успел заметить мелькнувший на поверхности воды темный силуэт. Интенсивно работая хвостом, акула начала подниматься к поверхности воды.

Самец морского льва почувствовал идущее снизу волнение. Застигнутый врасплох, он попытался спастись от убийственных зубов невидимого хищника.

Мегалодон пулей выскочил на поверхность. Закатив глаза и выпятив челюсти, он в один присест проглотил ластоногого. Тело морского льва было в мгновение ока раздроблено под давлением пятьдесят тысяч фунтов на квадратный дюйм; кровь и экскременты фонтаном брызнули из чудовищной пасти с острыми как бритва зубами.

Вскоре после четырех пополудни, когда пятеро каякеров миновали последнюю группу мелких островов архипелага Брокен-Груп-Айлендс в заливе Баркли-Саунд, Рональд Джейкобс, который направил каяк в сторону открытого океана, заметил белоголового орлана, кружившего прямо над ними у последней полоски земли перед бескрайними океанскими просторами. Рональд сразу перестал грести, проводив взглядом великолепную птицу, усевшуюся на верхние ветви ели в трехстах ярдах от берега.

– Ладно, – сказала Карен, – до Юклулета осталось четыре мили. Остерегайтесь больших волн, они в этих краях бывают довольно опасными.

– Похоже, у нас появилась компания, – заметил Джон, махнув рукой на юг, где вдалеке показался паром.

– Это «Леди Роуз», – объяснила Карен. – Завтра днем мы вернемся на нем по каналу из Юклулета в Порт-Алберни.

– Мы никуда не поедем, пока я не сделаю несколько хороших подводных снимков, – заявила Андреа. – Интересно, и где обещанные тобой стада китов?

– В весенние и летние месяцы сорок-пятьдесят серых китов кормятся между Баркли-Саундом и заливом Клейкуот, расположенным в тридцати милях к северу. Кстати, там можно встретить малых полосатиков, а также горбачей. Наберись терпения, – сказала Карен. – Еще немного – и мы обязательно кого-нибудь найдем.

Кевин Блейн перегнулся через носовое ограждение правого борта и, плюнув вниз, принялся наблюдать за тем, как ветер относит сгусток слюны на двадцать футов назад, прежде чем позволить ему упасть в воду. Большинство пассажиров «Леди Роуз» или мирно дремали на деревянных скамейках, или сидели в помещении, подальше от ветра.

Мальчик вгляделся в синюю океанскую воду в надежде обнаружить кита и внезапно увидел, как под поверхностью промелькнуло какое-то странное пятно цвета слоновой кости длиной с половину парома. Кевин свесился через леер и вытаращил глаза на чуднóе существо, двигавшееся параллельно судну. Несколько секунд – и существо ушло на глубину, исчезнув из виду.

Кевин со всех ног побежал к сестре, загоравшей, лежа на скамье.

– Дев, я только что видел что-то огромное. Похоже, это был мегалодон!

– Уйди!

– Ты меня не слушаешь…

– Почему бы тебе не заняться хоть чем-то полезным и не принести мне диетической кока-колы?

Но Кевин, пропустив просьбу сестры мимо ушей, побежал обратно на нос судна.

– Вон там, чуть левее, – сказала Карен, махнув рукой вперед. – Нам, похоже, везет. Они сейчас кормятся цветущим фитопланктоном.

– А это еще что? – удивился Рональд, который греб изо всех сил, чтобы не отстать от жены.

Идущие одна за другой семифутовые волны подбросили каяк вверх, окатив Рональда ледяной водой.

– Это такая белая штука, похожая на пену для ванн, – ответила Карен, скользя на каяке по гребню волны. – На весеннем солнце фитопланктон здесь начинает цвести как сумасшедший. Им питаются мелкие личинки и рыбешки, которые в свою очередь привлекают усатых китов.

Каяки остановились в пятидесяти футах от стада китов.

– А что это за киты? – спросила Ширли.

– Серые. Я насчитала пять, может шесть, взрослых китов и китенка. Пожалуй, лучше к ним не приближаться.

Андреа натянула на голову капюшон сухого гидрокостюма и надела маску. Затем проверила, не забыла ли она вставить в камеру новую пленку.

– Пожелайте мне удачи, – сказала Андреа, боком перекатившись в воду.

От холода у Андреа на секунду перехватило дыхание. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится слишком далеко от стада, а значит, не сможет хоть что-то толком увидеть. И в тот самый момент, когда Андреа собралась было перевернуть каяк обратно, прямо под ней на глубине промелькнула огромная призрачная тень, устремившаяся в сторону стада китов.

Отчаянно работая веслом, Андреа выровняла каяк.

– Поверить не могу, – сказала она, вытирая мокрое лицо. – Я только что видела белуху!

– Ты уверена? – удивилась Карен. – Белухи обычно не заплывают так далеко на юг.

– Нет, это точно была белуха. – Андреа взялась за весло.

– Что ты собираешься делать? – спросил Рональд.

– Белуха направилась к стаду. Мне нужно подобраться поближе. С такого расстояния невозможно снимать.

– Слишком поздно. – Ширли махнула рукой в сторону стада.

Серые киты перестали есть.

– Их явно что-то вспугнуло, – заметила Карен. – Они смыкают ряды.

Совершенно неожиданно стадо, сбившись в кучу, направилось в сторону каякеров.

– Вот дерьмо! Держитесь! – крикнула Карен.

Тридцатитонные гиганты взорвали поверхность воды. Еще несколько секунд – и они должны были врезаться в каяки. Четыре суденышка, закружившись в бешеном водовороте, столкнулись друг с другом.

Андреа набрала в грудь побольше воздуха и снова перекатилась на бок, приготовившись к съемке.

Каяки болтались на идущих непрерывной чередой волнах высотой не менее семи-восьми футов, которые бесцеремонно бросали их то вниз, то вверх. А затем море внезапно успокоилось, киты исчезли.

– У всех все в порядке? – спросила Карен.

– Я умираю от холода, – пожаловалась Ширли.

Джон достал из водонепроницаемого отделения полотенце и протянул жене.

Рональд повернулся к каяку Андреа, по-прежнему перевернутому вверх дном:

– По крайней мере хоть кто-то из нас радуется жизни.

– Ширли, давай вернемся домой. Я уже сыт по горло прелестями дикой природы. В следующий раз, когда твой журнал захочет написать статью о дикой природе, предложи им Манхэттен.

Рональд протянул руку, чтобы помочь жене перевернуть каяк. И только тогда увидел темно-красное облако, расплывающееся вокруг лодки.

– Андреа! – Рональд перевернул каяк и завопил от ужаса.

Ширли бросила взгляд в его сторону, перегнулась через борт – и ее вырвало. Джон стиснул зубы, Карен в ужасе прижала руку к губам.

От Андреа Джейкобс остался лишь перекушенный поперек живота окровавленный обрубок нижней части тела, который был по-прежнему пристегнут ремнем к каяку.

Крик замер в груди у Рональда, когда рядом появился семифутовый белоснежный спинной плавник. Плавник покружил в воде рядом с каякерами и исчез.

– Это мегалодон, – прохрипел Джон.

Каяки снова закрутило поднявшейся волной, Джону пришлось наклониться вперед, чтобы подхватить упавшую в обморок жену.

У Рональда глаза вылезли из орбит, когда прямо под ним появилось призрачное белое сияние. Из воды возникла гигантская голова с разинутыми челюстями и одним махом проглотила останки Андреа вместе с каяком. Послышалось леденящее душу щелканье зубов – и акула нырнула обратно в море, оставив плавать на поверхности весло и фрагмент носа лодки.

– Шевелитесь! – крикнула Карен. – Нам нужно рассредоточиться! – Она погребла на юг в сторону парома.

Проводив ее глазами, Джон изо всех сил ударил Ширли по щеке.

– Просыпайся! – завопил он, тряся жену, и, когда та зашевелилась, начал грести в сторону Юклулета, расположенного в двух с половинах милях к северу.

Рональд Джейкобс, все еще в шоке, сидел неподвижно в своем каяке, заливаясь слезами.

Джонас направил бинокль на паром, но тут его внимание привлекло что-то другое.

– Похоже на каяк. Направляется к парому…

– Джонас… прямо за каяком… Стрелка на час!

Джонас вгляделся в поверхность океана:

– Твою мать!

– Держись! – Мак завис над «Леди Роуз», а Джонас тем временем предпринимал лихорадочные попытки связаться с паромом по рации.

Кевин, одиноко стоявший на носу парома, смотрел, как какая-то женщина на каяке отчаянно гребет в сторону их судна. Мальчик инстинктивно пригнулся, когда в небе завис вертолет, затем увидел гигантский спинной плавник и сразу понял, что происходит.

Покрутив головой, Кевин обнаружил спасательный круг и поспешно сорвал его с леера, когда паром лег на правый борт, чтобы подобрать женщину.

От чрезмерной нагрузки у Карен болели спина и плечи, она то и дело меняла руки, загребая справа в сторону парома. Пузыри на ладонях лопались и кровоточили, глаза застилали слезы, смешивавшиеся с соленой водой.

Пятьдесят ярдов…

Карен, сфокусировавшись на носу парома, судорожно соображала, как ухватиться за леер в пятнадцати футах над головой.

А затем она увидела мальчика, отвязывавшего веревку.

Хищник начал подниматься из воды, его пасть была ощерена, глаза устремлены на расплывчатый силуэт в лодке. В темной воде фигура в каяке казалась еще одним морским львом. Мегалодон приблизился к жертве на сорок футов и тут внезапно заметил более крупное существо, которое, сменив курс, направлялось к его добыче.

Кевин услышал, как на пароме заглушили двигатели. Поднял глаза и увидел, что к нему бегут три матроса.

Окликнув женщину на каяке, Кевин бросил ей спасательный круг.

На последнем дыхании Карен направила каяк трясущимися руками параллельно парому. Затем подпрыгнула и ухватилась за спасательный круг. Продев в него правую руку, она умудрилась освободить от ремней нижнюю часть тела, но вот сил подтянуться у нее уже не осталось.

Матросы оттолкнули Кевина в сторону и схватили веревку.

Карен почувствовала, что ее тянут наверх. Она покрепче ухватилась за веревку, тихо молясь в душе, чтобы монстр о ней забыл.

Собралась толпа. Кевин, чтобы лучше видеть, забрался на леер.

Вертолет Мака завис в восьмидесяти футах над палубой парома. Джонас, наблюдавший за тем, что происходит внизу, вздохнул с облегчением, когда женщину с каяка наконец подняли на борт.

– Сумеешь выстрелить гранатой? – спросил Мак.

Джонас посмотрел в прицел, пытаясь найти акулу:

– Акула слишком глубоко, и солнце слепит глаза. Невозможно определить, насколько близко она от парома.

Сунув руку под сиденье, Джонас вытащил большой пистолет типа стартового. В ствол был вставлен небольшой передатчик, прикрепленный к семидюймовому крюку с зазубринами. Джонас снял пистолет с предохранителя и активировал передатчик.

– Где ты это взял? – удивился Мак.

– Доставили из института, пока мы стояли в порту. Правда, радиус действия передатчика только три мили, но…

Неожиданно из воды выпрыгнул мегалодон, под действием вертикальной движущей силы верхняя часть его туловища оказалась высоко в воздухе, смертоносные челюсти сомкнулись на пустом каяке. Падая вперед, мегалодон задел по касательной паром, под тяжестью тела монстра «Леди Роуз» опасно накренилась на правый борт.

Пассажиры и члены экипажа упали навзничь. Кевин Блейн, который сидел, крепко обхватив ногами перила, и таращился на чудовище, чей гигантский грудной плавник был так близко, что, казалось, до него можно было дотронуться рукой, потерял точку опоры и полетел вперед, сделав в воздухе пируэт и успев напоследок увидеть клочок голубого неба, прежде чем нырнуть головой вперед в ледяное море.

Боясь задеть паром, Джонас опустил гранатомет и схватил пистолет. Прицелился и сразу выстрелил, стрела с передатчиком вылетела из ствола, проколов торчащее из воды подбрюшье мегалодона.

Оттолкнувшись от судна, монстр боком перекатился обратно в воду.

Отличный пловец, Кевин быстро перевернулся и, с силой оттолкнувшись, вынырнул на поверхность. Скорее продрогший, нежели напуганный, он задрал голову, ожидая, когда ему бросят веревку.

Девон, на глазах у которой брат упал в воду, поспешно поднялась на ноги и кинулась к лееру. И сразу увидела Кевина. Мальчик плыл к парому и отчаянно махал ей рукой.

– Кевин, держись… – Заметив конец привязанной к лееру нейлоновой веревки, Девон принялась ее выбирать и, когда спасательный круг оказался на палубе, швырнула его за борт.

Тем временем призрачный демон появился снова. Легко скользя на боку, он открыл пасть, нижняя челюсть бесшумно разрезала поверхность моря. Поток воды струился в черный туннель разинутой пасти.

Девон запаниковала. Под пронзительные вопли пассажиров она отчаянно махала брату рукой, чтобы тот хватался за спасательный круг.

Увидев написанный на лице сестры ужас, Кевин сразу перестал улыбаться. Он обернулся.

Лежавшая на боку голова цвета слоновой кости была практически не видна. Разве что слабая зыбь вокруг черной дыры, очерченной розовыми деснами и устрашающими зубами.

На мальчика накатил приступ паники. Забыв о спасательном круге, он попытался уплыть прочь, но подхвативший его сильный поток неумолимо затягивал обратно под воду. Кевину показалось, будто он скользит ногами вперед прямо в дыру, а вода омывает его с двух сторон. В какой-то жуткий момент Кевин полз вниз в непроглядной тьме, цепляясь за липкий язык монстра.

А затем мальчик упал навзничь и провалился в небытие.

С размаху стукнувшись лбом о дверь кабины пилота, Джонас взвыл от бессильной ярости, когда мегалодон исчез в волнах.

Мак был настолько потрясен, что, выпустив из рук ручку управления, перевел зависший над морем вертолет на автопилот. Несколько минут они оба сидели с закрытыми глазами, пытаясь унять клокотавшую в груди ярость, перед их мысленным взором вновь и вновь возникала трагическая сцена.

– Вертолет, ответьте, это капитан «Леди Роуз». Вертолет, ответьте…

– Да, – сказал Джонас и не узнал собственный голос.

– Вертолет, женщина, которую мы спасли, говорит, что там еще два каяка. В полумиле на северо-запад от нас. Ответьте, пожалуйста…

Джонас посмотрел на Мака. Лицо друга побагровело от гнева. Мак схватил ручку, вертолет рванул вперед.

– Уже летим! – крикнул Джонас.

Вернувшись туда, откуда приплыла женщина, они принялись обшаривать океан и довольно быстро обнаружили каяк. Вертолет спикировал вниз и завис прямо над гребнем накатывавших волн.

– Джонас, поторопись, – сказал Мак.

Расстегнув ремень безопасности, Джонас прополз в грузовой отсек. Отодвинув заднюю дверь, он свесился вниз, схватил лежавшего без чувств Рональда Джейкобса за руку и затащил в вертолет, перепрыгивавший через восьмифутовый вал.

– Он жив? – спросил Мак.

– Дышит, но у него сильный шок.

Джонас накрыл Рональда одеялом, а Мак в поисках второго каяка направил вертолет на восток.

Запыхавшийся, с дрожащими от переизбытка молочной кислоты мышцами, Джон Коллин был вынужден бросить весло.

– Ширли, мне нужна твоя помощь, – прохрипел он.

Смахнув пот с глаз, он попытался сфокусировать взгляд на полоске земли, по-прежнему находившейся в полумиле от них.

Ширли окунула конец весла в воду в тщетной попытке грести:

– Джон, я не могу. Меня сейчас опять стошнит.

Джон оглянулся на видневшийся вдали паром:

– Там явно что-то происходит. – Перегнувшись через борт, он плеснул себе в лицо холодной водой, что сразу вернуло его к жизни. – Ширли, а ну-ка посмотри на меня!

Жена повернулась. Джон с размаху плюхнул в воду весло, обдав Ширли фонтаном брызг.

– Черт бы тебя побрал!..

– А теперь возьми в руку весло и помоги мне грести! – приказал Джон.

Мегалодон кружил под паромом в ожидании очередной жертвы. Внезапно где-то вдалеке возникли низкочастотные вибрации. Заинтересовавшись, мегалодон оставил судно и отправился на разведку.

Когда он приблизился к источнику вибраций, они внезапно прекратились. Сбитый с толку, мег продолжил нарезать круги, но звуки, похожие на дробь вудуистских барабанов, так и не возобновились. И тут его внимание привлек другой звук, на сей раз доносившийся с поверхности моря.

Акула хлестнула по воде хвостом, нацелившись на последний каяк.

Джон устремил взгляд в сторону спасительных огней в окнах здания, расположенного у входа на частный пирс.

– Ширли, прямо вперед! – завопил он, налегая на весло. – Мы почти у цели. – (Ширли повернулась, а затем прекратила грести, уставившись на безбрежный океан за их спиной.) – Ширли, не останавливайся…

– Джон… – Ее карие глаза расширились от ужаса.

К ним приближался гигантский спинной плавник.

Джонас продолжил прислушиваться к звуковым сигналам передатчика, вглядываясь в бурную поверхность моря, бледнеющий свет заходящего солнца ухудшал видимость.

– Сигнал слабеет. Попробуй повернуть назад.

Отклонившись от группы островов Брокен-Груп-Айлендс, вертолет устремился в сторону южной оконечности Юклулета.

– Мак, вон там! Похоже, они направляются к пирсу.

– Погляди-ка, кто их сопровождает!

У Джона Колина горели мышцы спины, болели предплечья. Руки саднило от кровавых мозолей так, что он уже с трудом держал весло.

Внезапное движение заставило его повернуть голову направо. Море вдруг вспенилось трехфутовым кильватерным следом, который отшвырнул каяк в сторону.

А затем появился белый призрак. Он скользил на боку, закатное солнце окрасило люминесцентную шкуру оранжевым цветом. Бездушный серый глаз, находившийся чуть ниже ватерлинии, смотрел прямо на Джона. Разинутые челюсти слегка подрагивали, обнажая кончики острых зубов.

Ширли завизжала.

Страх и адреналин придали Джону второе дыхание. Он лихорадочно греб, продолжая завороженно смотреть на гигантскую акулу. Оторвавшись от преследователя, Джон стал искать край пирса.

Еще сорок ярдов.

Акула ударила хвостом по воде и нырнула.

– Боже мой, боже мой, началось! – завопил Джон. – Она собирается атаковать нас снизу. Как в прошлый раз. Ширли, попробуй вытащить ноги из каяка и приготовься прыгать.

Ширли перестала грести и, извиваясь всем телом, постаралась освободить ноги.

– Я готова, теперь ты! – крикнула она и продолжила грести, опустившись на колени.

Джон попытался вызволить нижнюю часть тела из лодки, однако от долгого сидения у него онемели ноги. Руки тряслись от усталости и переизбытка адреналина. Вытащив одну ногу, Джон увидел, что вода под ними побелела.

– Ширли, прыгай! Прыгай!

Из моря возникла голова мегалодона, глаза монстра закатились назад, а челюсти выдвинулись вперед, чтобы схватить каяк. Почувствовав, как поднимается под ними лодка, Джон с Ширли прыгнули. Чудовищная пасть, похожая на гигантский медвежий капкан, захлопнулась, раздавив пустой каяк. Гребцы пролетели по воздуху и шлепнулись в море.

Ледяная вода привела Джона в чувство, заставив действовать. Выпрямившись, он оттолкнулся, чтобы вынырнуть на поверхность, но гигантская туша акулы тотчас же утянула его за собой обратно вниз.

Внутренний голос буквально вопил, призывая Джона отталкиваться сильнее. Джон снова выплыл на поверхность и с облегчением увидел, что жена плывет в двадцати футах впереди. Он поднял безжизненную руку, пытаясь грести, но, к своему ужасу, обнаружил, что практически не сдвинулся с места, мышцы словно налились свинцом.

Ширли добралась до края ветхого пирса, подтянулась и, обдирая руки, перекатилась на деревянный настил. Она села, тяжело дыша, и заорала что было мочи:

– Джон, плыви быстрее!

Тем временем скрывшийся под водой мегалодон отчаянно мотал головой, не в силах отыскать добычу среди обломков лодки. А уже секунду спустя он нацелился на характерные вибрации на поверхности. Развернулся и принялся бешено хлестать хвостом, чтобы нарастить скорость.

Джон достиг края пирса, но тут силы окончательно покинули его, и он не смог даже высунуть руку из воды, чтобы подтянуться. Ширли наклонилась и схватила мужа за запястье. Однако вытянуть наверх взрослого мужчину весом двести фунтов ей оказалось явно не по плечу.

И тут она увидела, что вода в тридцати футах за спиной у мужа вспенилась и забурлила.

Ужас в вытаращенных глазах жены подстегнул Джона. Он вскарабкался на пирс, обхватил Ширли за талию и отпрыгнул в сторону.

Голова разъяренного животного врезалась в пирс, разломав две деревянные сваи, в результате чего целая секция настила рухнула в море, а вместе с ней и Джон с Ширли.

Словно бешеный бык, жаждущий крови, мегалодон щелкал вытянутыми челюстями, хватая плавающие обломки, в отчаянных поисках ускользнувшей добычи.

Джон подсадил жену на короткую деревянную лестницу, сзади на него обрушились четырехфутовые волны. Взобравшись на поврежденный пирс, Джон обернулся и увидел плывущую к ним акулу.

Тогда он схватил Ширли за руку и побежал, топая по настилу, а море с обеих сторон обдавало их фонтаном ледяных брызг.

Мегалодон почувствовал вибрации ускользающей добычи и поднырнул под пирс, нацелившись на источник звуков.

Пирс задрожал. Настил за спиной у беглецов разлетелся в щепки, когда гигантская акула в приступе пищевого безумия просунула треугольное рыло между досками.

– Быстрее! – Джон, стараясь не оступиться, тащил жену к воротам на частный пирс. – Проклятье!..

Они уперлись в металлическую сетку высотой пятнадцать футов, которая тянулась далеко направо и кончалась у стены рыбного ресторана, расположенного на соседнем пирсе.

Джон попробовал открыть ворота, а Ширли тем временем, подбежав к боковой стене ресторана, отчаянно забарабанила в железную дверь пожарного выхода.

Неожиданно доски под ногами у Джона треснули, из дыры показалось треугольное рыло.

Джон забрался на сетку, намертво вцепившись пальцами в алюминиевые звенья, настил у него под ногами обвалился в черную воду, где посреди обломков кружила белая тень.

– Джон, сюда!

Джон, перемахнув через зияющую дыру, ступил на деревянную дорожку, проложенную вдоль стены ресторана. Ширли, схватив мужа за руку, потащила его к открытым воротам, а оттуда на пирс, где располагался обеденный зал.

– Ширли, погоди! Мы явно не туда идем…

– Там сзади балкон. Нам нужно пройти через ресторан, чтобы убраться с пирса.

Ширли провела мужа мимо панорамных окон круглого банкетного зала. Гости, сидевшие при свечах за накрытыми столами, удивленно отрывали от тарелок глаза, ни сном ни духом не ведая о чудовище, кружившем под пирсом.

Ширли постучалась в стеклянную дверь балкона. Джо увидел поднимающийся из воды люминесцентный плавник.

К балконной двери, качая головой, направился официант. Он махнул рукой в сторону, направляя их к центральному входу… И в этот момент одна из свай пирса задрожала от чудовищного удара.

Джон забарабанил по толстому стеклу:

– Открывай чертову дверь, или я вышибу ее, к такой-то матери!

Официант посторонился, когда другой мужчина, очевидно менеджер, поспешно отпер дверь.

Ширли рывком распахнула дверь, и Джон буквально втолкнул жену в роскошный зал. Они остановились перевести дух; с них ручьем текла вода.

– Мадам, вы не можете…

– Вы все, живо убирайтесь отсюда! – закричала Ширли. – Пирс вот-вот рухнет!

Ширли потащила мужа мимо остолбеневших посетителей к выходу.

– Мадам, месье…

– Эй, лягушатник, ты слышал, что сказала моя жена! Живо выводи всех из этого…

Послышался жуткий грохот, стены ресторана задрожали, словно при землетрясении, панорамные окна разлетелись на мелкие осколки, гости и обслуживающий персонал повалились на пол.

Сквозь гул протестующих криков и визга до Джона донесся чудовищный треск. Это обрушилась одна из поврежденных свай.

Ресторан начал крениться набок.

Джон схватил жену за руку и побежал между столами, протискиваясь через толпу людей, пробирающихся к выходу.

Джонасу с Маком, зависшим в вертолете над полем битвы, оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как задняя часть ресторана обрушивается в море.

Выбор

Марианская впадина

Сергей ждал под дверью каюты Терри, пока «Прометей» не покинул стыковочный шлюз.

– Решила остаться, а?! – крикнул русский на ломаном английском и, издевательски расхохотавшись, прошел дальше по коридору.

Терри села на пол, пытаясь успокоиться.

Стук в дверь застал ее врасплох.

– Это Бенедикт. – (Терри вытерла лицо и пошла открывать.) – Моя дорогая, почему, ради всего святого, ты еще на борту? – невинным тоном поинтересовался Бенедикт. – «Прометей» отплыл еще рано утром.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Последние несколько часов у меня под дверью торчал этот ваш русский головорез…

– Сергей? – Бенедикт покачал головой. – Надо же, а я и не знал.

– Ну откуда вам было знать! Похоже, вы получаете сексуальное удовлетворение, играя на чувствах других, да?

В глазах Бенедикта появился опасный блеск.

– Ладно, поговорим позже. Когда ты обуздаешь свои чувства. – Бенедикт повернулся и исчез.

Проводив его взглядом, Терри захлопнула дверь каюты. Выждала десять минут, осторожно открыла дверь и рванула к трапу. Затем, спустившись на два уровня вниз, помчалась по коридору в лабораторию Хита.

Терри постучала, но никто не ответил. Она вошла в лабораторию, однако комната оказалась пустой. Заперев за собой дверь, Терри поспешила в соседнее помещение.

На нее смотрел лишь окаменелый череп. Агент ЦРУ исчез.

В расстроенных чувствах, она покинула лабораторию и поднялась на палубу B.

Капитана Хоппа Терри нашла на мостике. Памятуя о заступничестве Хоппа перед Бенедиктом, девушка подошла и отвела капитана в сторону.

– Вы в порядке? – спросил капитан. – Вам сюда нельзя…

– Могу я поговорить с вами наедине?

– «Эпиметей» прибывает с минуты на минуту, – сказал Хопп, обращаясь скорее к стоявшим неподалеку членам экипажа, нежели к Терри. – Давайте-ка пройдем наверх и оттуда проследим за погружением.

Терри проследовала за капитаном по трапу шахты на обзорную палубу. И стала с нетерпением ждать, когда он активирует обзорный купол, убрав титановую оболочку с лексановой сферы.

– Говорите тише, – предупредил девушку капитан. – Здесь у стен есть уши.

– Бенедикт держит меня на борту, словно пленницу…

– Знаю.

– Вы можете мне помочь?

– Не… не уверен.

– А где Хит? Куда он запропастился?

– Палеобиолог? По-моему, он покинул «Бентос» рано утром на борту «Прометея».

У Терри упало сердце. Как он мог уехать, не взяв ее с собой?!

– Капитан, я вас очень прошу. Мне во что бы то ни стало нужно выбраться отсюда.

Хопп явно занервничал:

– Но что я могу сделать?

– Пошлите властям радиограмму с просьбой о помощи.

Хопп покачал головой:

– Все линии связи «Бентоса» и подводных аппаратов коммутированы через «Голиаф». И обойти эту систему невозможно.

Терри почувствовала, как на глазах вскипают слезы отчаяния.

– А вы можете пилотировать «Эпиметей»?

Вопрос явно застал капитана врасплох.

– Нам не удастся уйти далеко. Тем более обогнать «Голиаф»…

– Как далеко отсюда до ближайшего острова?

– Примерно сто двадцать морских миль, если двигаться на запад от той точки, где мы находимся.

– Мы вполне можем это сделать.

Капитан повернулся лицом к впадине. Кивком показал на далекие огни.

– А вот и «Эпиметей», – пробормотал он.

– Капитан, пожалуйста…

Хопп мучительно долго смотрел на темное отражение в стекле, но наконец нарушил молчание:

– Я с Бенедиктом уже более двадцати лет. Он взял меня на работу. В то время я был пропащим человеком. Законченным алкоголиком, который сел в пьяном виде за руль и в результате убил жену и маленькую дочь. – Хопп посмотрел Терри в глаза и смахнул скупую слезу. – Моей дочери сейчас было бы примерно столько же лет, сколько вам.

– Вы можете спасти мне жизнь.

– А теперь возвращайтесь в свою каюту и оставайтесь там. Ни с кем не разговаривайте. Встретимся на палубе G в три ноль-ноль.

Следующие четырнадцать часов Терри сидела, запершись в каюте, и с нетерпение ждала того часа, когда ей наконец-то удастся покинуть свою подводную тюрьму.

Бенедикт не терял времени даром. Не успел «Эпиметей» причалить, как Бенедикт тотчас же распорядился отправить подводный аппарат во впадину. Правда, на сей раз «Бентос» должен был держаться поблизости. Терри слышала, как вскоре после полуночи аппарат покидал «Бентос». Девушка пока так и не смогла понять, что именно «Геотек» ищет на дне, но ей уже стало понятно, что развертывание системы ЮНИС – это не более чем хитрая уловка замаскировать истинные цели Бенедикта.

Без десяти три Терри открыла дверь каюты, крепко сжимая в правой руке железный прут, а в левой – туфли. Девушка осторожно спустилась по трапу на два пролета, оказавшись на палубе G.

Остановилась в пустом коридоре, прислушалась.

Из ангара доносился чей-то голос. Капитан Хопп?

Терри пулей промчалась по коридору, подошла к водонепроницаемой двери и с удивлением обнаружила, что та чуть-чуть приоткрыта. Заглянув в щелочку, Терри увидела капитана Хоппа. Он стоял на коленях у дальней стены, спиной к входу.

Терри вошла в ангар, закрыв за собой массивную дверь.

– Капитан, что вы тут делаете?

Она тронула Хоппа за плечо – он неуклюже повалился боком, из перерезанного горла хлестала кровь.

Терри взвизгнула, но рука Сергея зажала ей рот.

– Какими судьбами? – прошептал русский, крепко обхватив ее сзади. Он зажал в кулак длинные волосы девушки, а свободной рукой приставил ей к горлу охотничий нож. – Давай-ка сперва немного развлечемся, ну а потом я тебя убью. Бросай оружие! – (Железный прут со звоном упал к ногам Терри.) – А теперь снимай штаны. – Его язык противно щекотал ухо.

Терри почувствовала, как острое лезвие до крови разрезало кожу на шее. Девушка начала медленно расстегивать ремень джинсов, лихорадочно соображая, как поступить.

– Спускай их вниз, до лодыжек.

Терри опустила облегающие джинсы до бедер и наклонилась, чтобы стянуть их с икр, незаметно высвободив из штанины правую ногу.

Сергей, продолжая держать Терри за волосы и обдавая ее тяжелым звериным дыханием, зажал нож в зубах и начал стягивать штаны до щиколоток.

Вынув изо рта нож, приставил острие к позвоночнику Терри:

– Нагнись. Раздвинь ноги.

Терри наклонилась вперед, чувствуя спиной острие ножа. Расставила ноги и приготовилась, переместив тяжесть тела.

Вернув нож обратно в зубы, Сергей сорвал с Терри нижнее белье. Девушку передернуло от отвращения, когда он засунул руку ей между ног, чтобы вставить член.

Сейчас!

Терри лягнула его пяткой свободной ноги прямо по обнаженным гениталиям.

Русский взвыл от боли.

Терри опустилась на одно колено, чтобы поднять железный прут, но русский резко дернул ее к себе за волосы. Умудрившись все же схватить железяку, девушка развернулась и с размаху опустила ее на голову насильника.

Сергей грузно рухнул на пол, из разбитого темени хлынула кровь.

Терри попятилась, затем ударила снова, с удовлетворением услышав характерный хруст.

Она долго стояла над поверженным врагом. Из горла неудержимо рвался победный клич. Сдержавшись, Терри натянула джинсы и склонилась над русским проверить пульс.

Живучий гад…

С железным прутом наперевес, Терри, обшарив карманы Сергея, извлекла из рубашки магнитный пропуск.

Русский беспокойно заворочался. Затем неуклюже повернулся и схватил Терри за ногу.

Терри вскрикнула и с размаху обрушила прут на костяшки пальцев Сергея.

Тот застонал и разжал руку.

Терри ринулась к двери в коридор. Проверив, что она заперта, девушка вернулась в диспетчерскую ангара и закрыла за собой герметичную дверь.

Отыскав на панели управления ключ клапанов пуска воды, Терри повернула его против часовой стрелки.

Из отверстий в полу ангара хлынула морская вода. Сергей перекатился на живот и, держась за голову, встал на колени.

Поднявшись на ноги, русский убийца начал пробираться, по щиколотку в воде, к водонепроницаемой двери в коридор.

Терри бросила взгляд на панель управления. Красная лампочка свидетельствовала о том, что обе двери, и в коридор, и в диспетчерскую, будут автоматически закрыты в течение всего процесса затопления ангара.

Сергей, точно пьяный, дергал дверь в коридор и, подняв глаза, заметил в диспетчерской Терри. Он вжался лицом в лексановый иллюминатор, глаза налились первобытной яростью. Замахнувшись, он забарабанил кулаком по лексану.

Вода уже доходила ему до пояса.

Сергей снова постучал.

Терри наблюдала за тем, как его ярость постепенно сменялась страхом. В отчаянии Сергей забарабанил еще сильнее. Теперь он стоял уже по шею в воде. Прижавшись к иллюминатору, он испепелял Терри злобным взглядом.

И вот наконец вода дошла до потолка. Наружные двери открылись. Сергей схватился за голову, но уже секунду спустя она треснула, как перезревший арбуз.

Терри отвернулась, обмякнув от эмоциональной перегрузки в диспетчерском кресле. Два изуродованных тела медленно дрейфовали в сторону открытой двери в ангар, за которой их ждала непроглядная темнота впадины.

Внезапно взгляд Терри зацепило какое-то странное движение. Из впадины неожиданно появилась гигантская коричневая голова. Терри взвизгнула, когда плоские крокодильи челюсти открылись, выставив напоказ неровный ряд жутких заостренных зубов.

Замерев от ужаса, девушка завороженно наблюдала за тем, как сорокафутовая доисторическая морская рептилия просунула морду в ангар и одним молниеносным движением схватила зубами труп Сергея. Мотая вверх-вниз головой, монстр в один присест проглотил мертвое тело, ошметки плоти брызнули во все стороны.

Светящийся кроваво-красный глаз обшаривал ангар в поисках пищи.

Останки капитана Хоппа проплыли мимо чудовища прямо во впадину. Жуткая рептилия оттолкнулась от ворот и уплыла прочь, скользя, словно извивающийся угорь.

Все еще под впечатлением от страшного зрелища, Терри нажала на кнопки управления, чтобы задраить двери в ангар.

Мысли о том, чтобы угнать «Эпиметей», рассеялись как дым. Уж лучше умереть на борту «Бентоса», чем встретиться лицом к лицу с притаившимся в темноте ужасом.

Терри услышала, как заработали гидравлические насосы, откачивая воду в накопители в недрах «Бентоса». Несколько мучительных минут ожидания – и вот наконец ангар был полностью осушен.

Девушка дождалась, когда красный свет на панели управления сменился зеленым, и покинула диспетчерскую, вдохнув соленый запах моря, затем прошла по влажному полу, чтобы проверить, не осталось ли где-нибудь следов ее пребывания.

У Терри сердце ушло в пятки, когда снаружи послышался странный шум. Словно кто-то скребся в дверь ангара.

Стремглав выбежав из ангара, Терри поспешно задраила дверь в коридор.

Наживка

Аляскинский залив

Вертолет Мака приземлился на палубу «Уильяма Биба» уже на рассвете. Поздоровавшись, Гарри Мун сразу провел Джонаса с Маком в диспетчерскую.

Доктор Марен и капитан Морган стояли, склонившись над картой Аляскинского залива. Селеста в другом конце помещения вела явно очень непростые переговоры по каналу связи судна с берегом.

– Вы, парни, выглядите так, что краше в гроб кладут.

– Считай, побывали в аду, – буркнул Мак.

Селеста хлопнула трубкой:

– Черт бы их всех побрал! Канадские власти возлагают на нас ответственность за гибель женщины на каяке и парнишки, что свалился с парома.

– Мы действительно несем за это ответственность, – отозвался Джонас.

– Чушь собачья! – отрезала Селеста.

– Если убежавший из зоопарка лев кого-то убивает, то ответственность несет зоопарк, – заметил Мак.

Селеста закатила глаза:

– Спасибо большое, что просветил. Тогда ты, наверное, будешь счастлив узнать, что Канадская береговая охрана решила взять контроль над ситуацией в свои руки. Они уже направили катер и два вертолета на поиски акулы, с тем чтобы убить ее.

Марен презрительно фыркнул:

– Да пошли они, эти канадцы! Уже к ночи самка будет в водах Аляски, а значит, вне их юрисдикции.

– А почему мы меняем курс? – поинтересовался Джонас.

Марен ткнул пальцем в карту:

– Имеются два отчетливых пути миграции китов от острова Ванкувер. Теперь мы знаем, что мегалодон следует по основному пути: вдоль побережья Канады и Аляски. Я полагаю, что акула продолжит движение на запад до Алеутских островов, после чего свернет за стадами китов на север, в Берингово море. Поэтому «Уильям Биб» должен изменить курс, тем самым срезав дорогу, как делают сейчас серые киты. Наш новый путь будет гораздо короче. Мы пройдем через Аляскинский залив и, таким образом, обгоним акулу. Что позволит нам перехватить ее здесь – у мыса Чиниак, остров Кадьяк.

Джонас посмотрел на карту:

– Предположим, мы опередим мега, но как вы собираетесь установить его местонахождение, не говоря уже о том, чтобы загарпунить, подманив к судну?

– Планы изменились, – заявила Селеста. – Мы планируем подманить мега с помощью наживки.

– Интересно какой?

– Морских львов, – ответил Марен. – Любимого деликатеса этой твари. У острова Кадьяк мы погрузим на борт трех только что убитых самцов морского льва. Я собираюсь имплантировать в каждую тушу большие дозы наркотика. Мы насадим наживку на крюк, прикрепим на стальном тросе к лебедке и будем тащить за судном до тех пор, пока мегалодон не клюнет. Через пять минут наркотик подействует и акула отрубится.

Капитан Морган вгляделся в карту:

– А когда, по вашим прикидкам, акула достигнет мыса Чиниак?

– Если она будет двигаться с прежней скоростью, то, возможно, дня через три-четыре.

– Тогда предлагаю дежурить посменно, – сказал Гарри.

Марен одобрительно кивнул:

– Я составлю расписание.

Больница Салинас-Валли

Монтерей, Калифорния

Садия Клеффнер вошла в отдельную палату своего шефа. Он сидел на кровати, медсестра делала ему какую-то процедуру.

– Масао, как вы себя чувствуете?

– Садия, слава богу! Будь добра, скажи этой медсестре, что мне нужно немедленно покинуть клинику.

– Мистер Танака, сидите спокойно и расслабьтесь. Вы никуда не уйдете, пока вам не разрешит доктор.

– Но я чувствую себя уже гораздо лучше…

– Не сомневаюсь, ваш лечащий врач будет счастлив это услышать. А теперь ложитесь, пока я не привязала вас к кровати.

Масао смерил медсестру сердитым взглядом и послушно лег, сдаваясь на милость победителя.

Садия присела на край постели:

– Вчера закончили установку новых ворот в лагуну. Теперь даже Кинг-Конг их не прошибет.

Масао проводил взглядом медсестру:

– Садия, в чем дело? Я всегда знаю, когда ты пытаешься что-то от меня скрыть.

Женщина отвела взгляд:

– Еще одна смерть. На сей раз маленький мальчик. – (Масао закрыл глаза, грудь снова сдавило.) – Средства массовой информации ступили на тропу войны. Дела принимают плохой оборот.

– А есть какие-нибудь известия от моей дочери?

– Мне наконец удалось связаться с «Голиафом». Они утверждают, будто Терри решила еще на неделю задержаться на «Бентосе».

– Как?! Она до сих пор в Марианской впадине?! – От волнения у Масао затряслись руки.

– Масао, они уверяют, что все отлично.

– Нет, здесь явно что-то не так. Нутром чувствую. А где Джонас?

– Направляется к Аляскинскому заливу. Они собираются перехватить мега у острова Кадьяк. Ой, и по приказу Селесты мы доставили на судно «Эбис глайдер II».

– «Эбис глайдер II»? – Масао открыл глаза. – А зачем им глубоководный аппарат?

– Понятия не имею. Селеста особо подчеркнула, что им нужен именно «Эбис глайдер II».

Масао покачал головой:

– Садия, слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты связалась с коммандером Джеймсом Адамсом. Военно-морская база на Гуаме. Скажи ему, что мне необходимо срочно с ним встретиться. И сделай все, чтобы я мог вылететь туда как можно скорее.

– Но доктор вас еще не выписывает.

Масао решительно выдернул из руки капельницу:

– Тогда я сделаю это сам.

– Масао…

– Садия, на кону жизнь моих детей. А теперь живо дай мне одежду, пока не вернулась сестра Рэтчед [6].

Мыс Чиниак

Юго-западное побережье острова Кадьяк

Селеста, стоявшая у леера правого борта, наблюдала за тем, как туша последнего морского льва выгружается с рыболовецкого судна на палубу «Уильяма Биба» и тут же обкладывается льдом.

К Селесте подошел Марен с телеграммой в руках:

– Только что пришло с «Голиафа».

Селеста развернула телеграмму:

– Это от Бенедикта.

– И о чем там говорится?

– Age quod agis. Делаешь, так делай.

– И что это должно значить?

– А то, что он теряет терпение. Он мной недоволен.

– Не переживай. – Марен обнял Селесту за талию. – Мы очень скоро поймаем мегалодона…

– Сколько можно повторять?! Только не на людях. – Селеста оттолкнула руку Марена.

– Почему нет? Боишься, что Тейлор заметит? Селеста, не отпирайся. Я ведь не слепой. Вижу, как ты на него смотришь.

– Майкл, ревность тебе не к лицу. Как говорит Бенедикт, занимайся своим делом. – Она посмотрела на часы. – Когда начинается моя смена?

– Ты дежуришь с полудня до шести вечера. После тебя до полуночи – Гарри. А с полуночи до шести утра – Тейлор с Макрейдсом. Все отлично продумано. Мы с тобой сможем видеться по ночам, и Тейлор ничего не узнает.

– Идиот! – Селеста обожгла Марена гневным взглядом. – Я и только я решаю, когда мы будем встречаться и будем ли вообще. Твои половые гормоны меня не волнуют.

Марен съежился, как от удара:

– Знаю. Но Тейлор настоял на том, чтобы я поставил их с Макрейдсом в ночную смену. И что мне оставалось делать?

Селеста задумчиво смотрела на отходящее от «Уильяма Биба» рыболовецкое судно:

– Эти двое явно что-то задумали. А где сейчас Джонас?

– В последний раз я видел его вместе с Макрейдсом возле вертолета.

– Найди его. Скажи ему, что я очень расстроена из-за «Бентоса» и что мне срочно нужно с ним поговорить. Я буду ждать его у себя в каюте.

– Как насчет нас? Как насчет сегодняшней ночи?

– Сперва дело, а уже потом удовольствие. А теперь иди выполняй, что тебе говорят.

Марен заглянул в кабину пилота. Никого. Тогда он обошел вертолет и отодвинул дверь грузового отсека.

Пусто.

Он уже собирался закрыть дверь, как вдруг заметил приклад, как у ружья, накрытый одеялом. Марен забрался в отсек, сдернул одеяло. Перед ним был гранатомет.

– Сукин сын…

Воровато оглядевшись, Марен залез в вертолет и принялся за работу.

– Ты чокнутый, – сказал Мак, закрывая за собой дверь кабины вертолета.

– Это рискованно, но может сработать, – отозвался Джонас. – Единственный способ сделать прицельный выстрел в мегалодона.

– На какое расстояние ты собираешься к нему приблизиться?

– На пятьдесят-шестьдесят ярдов.

– И что может помешать акуле на тебя напасть?

– Она даже не узнает, что я в «Зодиаке», поскольку не стану включать мотор. «Уильяму Бибу» придется взять меня на буксир, и я поплыву впереди приманки.

– Нет, ты точно чокнулся. Ладно, тогда хотя бы позволь мне пойти с тобой.

– Не получится. Ты должен следить за морем с воздуха. Передатчик подскажет мне, когда она окажется поблизости, однако ты должен обнаружить ее раньше, чем я.

– И все же я считаю твой план слишком рискованным.

– Возможно, но этому безумию необходимо положить конец.

Их прервал стук в дверь. Мак пошел открывать.

В коридоре стояла Селеста, косметика размазалась по щекам темными полосами.

– Селеста, что случилось? – спросил Джонас.

– Мне нужно с тобой поговорить, когда ты освободишься.

– Уже ухожу, – многозначительно поднял брови Мак.

Селеста отошла к иллюминатору, в ее глазах стояли слезы.

– Джонас, не знаю, куда нас заведет наша дружба, но мне необходима твоя помощь. И твое доверие.

– В чем дело?

– Я все думала о твоих ночных кошмарах. Наверное, мы должны отнестись к ним более серьезно. Знаю, это может показаться странным, но, чтобы сохранить душевное равновесие, я просто обязана предупредить Бенедикта об Ущелье дьявола.

Джонас покачал головой:

– С чего это вдруг ты поверила в мои сны? Ты вроде говорила, это комплекс вины…

– Терри все еще на борту «Бентоса».

– Что? – Джонас схватил Селесту за руку. – Почему ты не сказала об этом раньше? Какого черта она застряла во впадине?!

– По словам Бенедикта, Терри категорически отказывается покидать базу, пока система ЮНИС не будет полностью развернута.

У Джонаса подкосились ноги. Он опустился на край кровати и растерянно потер виски:

– Я хочу с ней поговорить.

– Это невозможно. Прямой канал связи с «Бентосом» есть только на «Голиафе». – Сев возле Джонаса, Селеста принялась растирать ему шею. – Джонас, назови координаты Ущелья дьявола. Позволь их предупредить. – (Джонас молчал.) – Ты по-прежнему мне не доверяешь, да?

– Это не вопрос доверия или недоверия.

– Неужели слово, данное военно-морскому флоту, для тебя важнее жизни Терри?

– С чего это вдруг ты стала переживать за Терри?

– Я переживаю за Бенедикта и экипаж «Бентоса». Ведь они моя единственная семья. Эти люди находятся сейчас на глубине семи миль, и малейшая трещина в корпусе приведет к…

– Селеста, прекрати! Уж кто-кто, а я точно не нуждаюсь в лекциях о Марианской впадине. Послушай, тут нужно подумать. Дай мне время. Идет?

Селеста отвернулась, не скрывая разочарования:

– Отлично. Продолжай сидеть сложа руки. Но если с ними что-то случится, я тебе этого никогда не прощу.

Оказавшись в непроглядной тьме, Джонас утратил способность ориентироваться. Прижав лицо к холодному лексану, он, ожидая появления Ангела Смерти, впал в забытье.

Вдалеке появилось слабое сияние. Джонас не мог разобрать, где именно: над или под ним. Он знал только то, что оно движется ему навстречу. Свет становился все ярче, неясная форма начинала приобретать очертания. Джонаса заколотило, живот скрутило от страха.

Существо, похоже, почуяло его присутствие. Оно перестало кружить. Треугольная голова медленно приближалась к Джонасу. Призрачная, люминесцентная кожа казалась пугающе яркой на фоне чернильной темноты впадины.

Джонас попытался выдохнуть. До смерти напуганный, он тем не менее не мог отвести глаз от своего мучителя, который, разинув жуткие челюсти, выставил напоказ бездонную глотку размером с кафедральный собор.

В пасти животного появился странный предмет. Нереальное движение жутких челюстей – и предмет этот начал подниматься по направлению к Джонасу.

Спасательная капсула?

Похожая на гроб прозрачная капсула остановилась в нескольких футах от Джонаса. Внутри виднелся смутный силуэт. Мужчина, абсолютно обнаженный, лицо скрыто в тени.

Свет от шкуры чудовища стал постепенно меркнуть, позволив Джонасу разглядеть черты лица человека в капсуле. Джонас закричал, глядя на безжизненное тело – на свое собственное тело.

Джонас оторвал голову от смятой подушки, выключил будильник и перекатился на спину. Перед глазами стояла картина безжизненного тела в спасательной капсуле. Дрожащий, мокрый от пота, он сел на кровати.

Затем посмотрел на часы. 23:35. Все еще зажатый в тиски клаустрофобии, Джонас прохромал к иллюминатору, отодвинул занавеску и открыл его. Холодный арктический воздух наполнил каюту. На лицо упали мелкие капли дождя. Закрыв иллюминатор, Джонас принялся натягивать мокрый гидрокостюм.

Впереди была нелегкая ночь.

Когда Джонас вышел на палубу, дождь зарядил сильнее. Поправив капюшон парки, Джонас прошел по скользкой корме.

Мак, стоявший возле лебедки, разговаривал с Гарри Муном. Гарри кивнул Джонасу:

– Погода шепчет, да?

– Лишь бы не было еще хуже, – ответил Джонас.

Гарри посмотрел на небо:

– Дождь ослабнет часам к двум-трем ночи. А пока вам особо нечего делать. Следите за удочкой и постарайтесь не заснуть. Если ваш монстр клюнет на наживку, вы это сразу поймете. Не тяните на себя трос и молитесь, чтобы лекарство подействовало.

– Задание мне известно, – сказал Джонас.

– Тогда всем спокойной ночи. Селеста сменит вас в шесть утра.

Дождавшись, когда Гарри скроется внутри, Джонас переключил лебедку на реверс, чтобы извлечь из воды приманку, а Мак тем временем отправился к вертолету за снаряжением.

Из моря поднялась туша морского льва весом шестьсот тридцать фунтов. Джонас остановил лебедку, перекинул приманку через транец и ослабил трос. Мокрая туша шлепнулась на палубу.

Трос с протыкавшим брюшину трехфутовым крюком на конце тянулся из пасти животного. Пористые емкости объемом десять галлонов со смесью наркотиков были имплантированы в ткани вдоль пищеварительного тракта. Еще десяток мешочков с лекарством были наспех вшиты в слой жира под шкурой.

Марен явно решил подстраховаться.

Вернулся Мак, уже с гранатометом. Открыв шкафчик, Джонас вынул из ящика небольшой чемодан, где лежал мощный беспроводной подводный динамик. Мак раскрыл пасть морского льва, Джонас засунул динамик прямо в пищевод.

– А теперь давай-ка опробуем. – Джонас пошарил в чемодане, включив питание звуковой системы.

Из туши послышались низкочастотные звуки, безжизненное тело морского льва закружилось по скользкой палубе под вудуистскую барабанную дробь.

– Чтоб мне провалиться, эта штука еще и танцует! – воскликнул Мак. – Интересно, а с какого расстояния акула сможет услышать весь этот джаз?

– Под водой звук распространяется гораздо быстрее. Никто не знает, насколько восприимчивы сенсорные рецепторы мегалодона, но мне кажется, он почувствует вибрации уже издалека. – Джонас смахнул с лица капли дождя. – А теперь помоги мне сбросить приманку обратно в воду.

Он снова запустил лебедку. Туша взмыла над палубой. Выждав, когда Джонас стравит триста футов троса, Мак сбросил тушу за борт. Морской лев исчез в ночи, глухая барабанная дробь эхом разнеслась в темноте.

– Теперь моя очередь, – произнес Джонас.

– Джонас…

– Мак, даже не начинай. Все, проехали. Лучше помоги мне с «Зодиаком».

На средней палубе «Уильяма Биба» вдоль бортов были установлены небольшие лебедки для спуска на воду резиновых моторизированных лодок «Зодиак». Джонас залез в одну из них, прикрепив к ее носу бухту нейлонового каната.

– Здесь двести футов каната, – сказал Джонас. – С учетом осадки судна я окажусь в ста пятидесяти футах перед приманкой.

Мак, покачав головой, протянул другу гранатомет:

– В пересчете это всего лишь две длины мегалодона. Если хочешь знать мое мнение, то тут особо не разгуляешься. Было бы куда безопаснее, если бы я сидел за рулем «Зодиака».

– Я уже говорил тебе. Лучше плыть на буксире. Звук мотора наверняка насторожит Ангела.

Мак передал другу уоки-токи:

– Я полечу на высоте сто футов. И потащу за собой спасательное снаряжение. На случай, если тебе придется срочно уносить ноги.

Выдавив улыбку, Джонас достал из чемодана беспроводную головную гарнитуру. Надел на уши, прислушался.

– Что-нибудь есть?

– Нет, мег пока вне зоны приема. Приготовься, ночь может выдаться долгой.

– Только постарайся не заснуть в лодке, Ахав. – Мак отпустил тормоз лебедки, «Зодиак» плавно опустился на воду.

Джонас освободил «Зодиак» от строп. Увлекаемая кильватерным следом «Уильяма Биба» резиновая лодка резво поплыла за большим судном, которое двигалось на юго-запад со скоростью около трех узлов.

Стравив канат, Мак направил «Зодиак» за корму. Прикрепил свободный конец к металлическому лееру, чтобы шедший на буксире «Зодиак» оказался между «Уильямом Бибом» и приманкой.

Джонас устроился поудобнее в резиновой лодке, бесшумно скользившей по темной поверхности Аляскинского залива, не оставляя на воде даже ряби. Свинцовые тучи продолжали извергаться холодным дождем, порывы колючего северного ветра заставляли зябко ежиться. Опустившись пониже, Джонас подложил под спину спасательный жилет и откинулся назад, лицом к двигателю.

Стальной трос, протянутый с борта «Уильяма Биба» к приманке, нависал на высоте двух футов над левым плечом Джонаса и исчезал на расстоянии ста пятидесяти восьми футов позади лодки в море, затянутом черно-серой дымкой. Когда глаза немного привыкли к темноте, по пенной дорожке, которую оставляла за собой туша морского льва, Джонас сумел проследить, где кончается трос. Джонас слышал и чувствовал идущие из подводного динамика низкотональные звуки, которые пульсировали под волнами, словно биение сердца.

Джонас прицелился, направив гранатомет на клочья пены.

– Ангел, обед готов, – прошептал он. – Кушать подано.

В двадцати двух милях к северо-востоку от мыса Чиниак 382-футовый паром «Кенникотт» продолжал двигаться на юг по Аляскинскому морскому пути. Причем все восемьсот человек пассажиров и членов команды пребывали в счастливом неведении, что от острова Кадьяк за судном тенью следует светящееся пятно цвета слоновой кости.

Оказавшись в Аляскинском заливе, мегалодон, повинуясь первобытному инстинкту, резко прибавил скорость при понижении температуры воды. Приобретенные в ходе эволюции механизмы адаптации, которые позволили гигантским животным избежать вымирания вплоть до последнего ледникового периода, помогли высшему хищнику соответствующим образом реагировать на холод. Химические вещества в нервной и кровеносной системе мегалодона активизировали его мышечные сокращения. В свою очередь более энергичные мышечные сокращения способствовали образованию дополнительной тепловой энергии, благодаря которой температура крови акулы повышалась на шесть-восемь градусов. Дополнительное тепло передавалось по расширенным артериям перикарда к внутренним органам, а внушительные размеры хищника помогали сохранять внутреннюю температуру тела в условиях холодной окружающей среды.

Ангел скользила над термоклином, то и дело пересекая кильватерный след «Кенникотта» в поисках еды. И хотя повышение внутренней температуры привело к интенсификации процесса пищеварения, продолжающаяся течка в сочетании с пониженной скоростью метаболизма из-за холода делала акулу несколько более вялой. В последний раз Ангел ела три дня назад, но в таком ослабленном состоянии она не решалась атаковать крупные стада китов. И в результате просто продолжила следовать за паромом на запад. Неожиданно ее детекторы звуковых волн уловили знакомые вибрации. Возбудившись, акула начала активнее работать хвостовым плавником, чтобы получить необходимое ускорение. Несколькими мощными рывками обтекаемого тела она создала горизонтальный импульс и набрала крейсерскую скорость, позволяющую затрачивать минимум усилий. Поднырнув под паром, Ангел рванула вперед, следуя за акустическим сигналом, который, как подсказывал ей инстинкт, должен был привести к пище.

02:56

– Эй, Джонас, ты еще жив?

Джонас поднял глаза. И хотя он слышал шум вертолетных винтов, на затянутом свинцовыми облаками небе сам вертолет разглядеть было невозможно. Протянув онемевшую руку к уоки-токи, Джонас прижал рацию к лицу:

– Я все еще здесь. А как ты там, наверху?

– Ветер потихоньку крепчает. Но молний пока не видно. Значит, все отлично. А как сам? Наверное, уже превратился во фруктовое мороженое на палочке.

– В мокром гидрокостюме мне вполне тепло, но волнение усиливается.

– Послушай, приятель, а как насчет того, чтобы поднять тебя наверх, пока ты не подхватил пневмонию?

– Нет! – крикнул Джонас. – Больше никаких ночных кошмаров! Никаких смертей! Я уже говорил, что хочу сегодня с этим покончить. Раз и навсегда.

– Ну а что, Ахав, если твой монстр так и не появится?

– Появится. Конец связи. – Джонас сунул уоки-токи в карман куртки.

Двух-, трехфутовые волны перекатывали лодку с боку на бок. Порывы ветра хлестали в лицо дождем.

Возможно, она действительно не появится…

Джонас устремил взгляд в темноту. Бурное море казалось серым на фоне черного неба. Наверное, в сотый раз прокрутив в памяти тот ночной кошмар, Джонас снова увидел свое бездыханное тело в спасательной капсуле.

Перед его мысленным взором замелькали новые образы, Джонас погрузился в сон наяву. Вот он стоит под дождем на кладбище и смотрит, как предают земле тела двух военных моряков, которых он убил одиннадцать лет назад. Вот он на борту «Магната» беспомощно наблюдает за тем, как эта тварь утаскивает его бывшую жену Мэгги под воду. Он увидел себя в зале суда, где адвокаты обвиняли его в создании угрозы для жизни людей, а толпы зевак скандировали: «Убийца! Убийца!» И наконец, он увидел на больничной койке Терри, оплакивающую их мертворожденного ребенка.

Терри повернула к нему голову, в ее страстных азиатских глазах плескалась печаль, смешанная с ненавистью. Он уже встречал подобный взгляд у безутешных супругов и родителей, у братьев, сестер и детей.

Джонас открыл глаза, пытаясь отдышаться.

Дождь прошел.

Джонас встал на колени на банку. Расстегнул гидрокостюм, помочился за борт.

– Ладно, Ангел, вот он я, – прошептал Джонас. – Приди и возьми меня.

Селеста, оседлавшая Марена, подскакивала вверх-вниз, с силой вжимая лобок в лобковую кость партнера. Она услышала его стон, затем почувствовала, что он кончил, так и не успев довести ее до оргазма.

– И это все? – разочарованно спросила она.

– Ты что, издеваешься? Это было нечто фантастическое, – с улыбкой прошептал он.

Селеста слезла с партнера:

– Рада, что хоть кто-то получил удовольствие.

– Ты куда?

– Пойду приму душ.

Он окинул восхищенным взглядом ее идеальную фигуру:

– Можно к тебе присоединиться?

Она повернулась к нему:

– Майкл, без обид, но не думаю, что ты справишься. А теперь возвращайся к себе в каюту. Мне нужно поспать.

Марен вылез из постели и, натянув одежду, ушел.

Бип.

Этот звук сразу разбудил Джонаса. Он поправил наушники и затаил дыхание.

Бип… бип… бип…

Схватив гранатомет, он потянулся за уоки-токи:

– Мак, я только что получил сигнал.

Мак обшарил глазами черный безбрежный океан:

– Я пока не вижу свечения. Послушай, главное – постарайся сохранять спокойствие. И не сдавайся.

– Я в полном порядке. – Джонас, задыхаясь, вглядывался в поверхность моря.

Звуковые сигналы становились все громче.

Ангел нюхала море, ее ноздри со сверхчувствительными рецепторами были нацелены на микроскопические частички мочи.

Она кружила под добычей на глубине сорок футов, предпочитая держаться на безопасном расстоянии, пока ее органы чувств обследовали окружающую среду.

– А вот и она! – закричал Мак. – Кружит прямо под поверхностью, в шестидесяти футах от твоего правого борта. Держись, Джонас! Она проплывает прямо под тобой.

Джонас напрягся, почувствовав мощный толчок снизу, от удара лодку отнесло в сторону. Перегнувшись через борт, Джонас увидел вильнувший светящийся хвостовой плавник – акула обошла лодку справа.

– Джонас, ты еще здесь?

– Тсс. – Джонас приглушил звук рации. – Где она?

– Исчезла внизу.

У Джонаса отчаянно стучало сердце, судорожно пульсировала жилка на шее. Он поправил в руке гранатомет.

– Она поднимается на поверхность позади приманки…

Джонас прижал глаз к прицелу.

– Вон там, она выныривает! – заорал Мак.

Из воды, позади морского льва, высунулось рыло мегалодона. Акула рвала зубами безжизненный хвост приманки, отрывая его от туловища.

Поймав в прицел огромную голову, Джонас задержал дыхание и выстрелил.

Щелк.

У Джонаса екнуло сердце. Он снова прицелился и нажал на спусковой крючок.

Щелк. Щелк… щелк.

– Сукин сын! Гранатомет не стреляет!

Сердце Джонаса внезапно затрепыхалось где-то в горле, когда «Зодиак» неожиданно остановился как вкопанный. Туша морского льва, которую «Уильям Биб» по-прежнему тащил на буксире, неслась прямо на него.

Увидев, что лодка остановилась, Мак бросил взгляд на корабль и сразу заметил одинокую фигуру, поспешно исчезнувшую внутри.

– Твой канат перерезан. Держись, старина, я уже иду… – Мак направил вертолет вертикально вниз, сбросив спасательный трос на «Зодиак».

Затаив дыхание, Джонас ждал. Но вместо троса с петлей на конце он увидел морду мегалодона, нацелившуюся на неумолимо надвигающуюся тушу морского льва и дрейфующий «Зодиак».

Ангел разинула челюсти…

Прыгай!

Джонас подпрыгнул, ухватившись обеими руками за тянущий приманку стальной трос. Туша морского льва врезалась в «Зодиак», перевернув лодку вверх дном.

Почувствовав движение, мегалодон инстинктивно впился зубами в лодку, и та лопнула у него в пасти.

Джонас держался за трос, словно упавший с водных лыж спортсмен. Нижняя часть тела была прижата к холодной поверхности, скользкий трос врезался в ободранные ладони. Послышался глухой удар, от которого у Джонаса перехватило дыхание, – это останки морского льва обрушились на него сзади, раненую ногу пронзило нестерпимой болью.

Обхватив ногами прыгающую на волнах приманку, Джонас скользил под обглоданной тушей; волны яростно хлестали его по спине. В глазах было темно от черной мглы и ледяной воды, руки не слушались, кровь наливалась свинцом, кожа под мокрым гидрокостюмом постепенно съеживалась.

Все кончено, кретин! Ты сам себя убил!

Мегалодон, выплюнув остатки резиновой лодки, помчался за ускользающей добычей.

Вертолет Мака парил над гребнями волн, со лба пилота струился холодный пот. Мак отчаянно пытался синхронизировать свисающий спасательный трос с движением приманки. Поняв, что это невозможно, он схватил рацию, чтобы выйти на связь с «Уильямом Бибом».

Джонас зажал между коленями голову морского льва, получив достаточно пространства для маневра, чтобы сунуть правую ногу в растерзанные останки. Контейнер с наркотиками упал в море, и Джонас почувствовал под ступней трехфутовый крюк. Встав на изгиб стального крюка, он высунул голову из воды, чтобы глотнуть свежего воздуха, мышцы дрожали от напряжения.

И тут, к своему неописуемому ужасу, Джонас увидел прямо у себя за спиной возникшее из моря люминесцентное рыло. Чудовищные челюсти вытянулись вперед, коснувшись Джонаса.

У Джонаса промелькнула мысль, что это конец и надо сдаваться. Однако он отклонился в сторону, раскачавшись, как на качелях, – туша пролетела мимо жадно разинутой пасти. Хищник, в бессильной злобе схвативший зубами воду, точно призрак, снова возник из моря, на этот раз вытянув челюсти так, чтобы разом проглотить и морского льва, и Джонаса.

Джонас закрыл глаза. Вещие сны не сбылись.

Он не погибнет вместе с женой во впадине. Нет, он умрет здесь, один, в открытом море.

Над головой послышался оглушительный рев – салазки вертолета врезались в светящийся спинной плавник. Из рваной раны фонтаном хлынула кровь, вертолет закружило в воздухе.

Хищник ушел под воду.

Мак отчаянно тянул за ручку управления, не в состоянии выровнять вертолет. Салазки ударились о волны, вертолет подпрыгнул, к счастью не успев задеть винтом воду. Мак, понимая, что только чудо спасло вертолет от крушения, попытался набрать высоту и, поднявшись над кормой «Уильяма Биба», совершил аварийную посадку на нижнюю палубу.

Джонас держался из последних сил в ожидании своего смертного часа. Прости, Терри, я был таким идиотом…

Мак вылез из кабины пилота и подбежал к лебедке, возле которой его уже ждали Гарри с Мареном.

– Макрейдс, какого черта…

Мак, оттолкнув Марена в сторону, переключил лебедку на реверс.

– Ты что, рехнулся…

– Уйди с дороги, мать твою! Там Джонас!

Мегалодон опустился на глубину трехсот футов, оказавшись непосредственно под добычей. Инстинкт подсказывал ему, что морской лев, явно раненый или мертвый, отразил нападение, и это заставило хищника заново оценить ситуацию. Голодная самка в очередной раз возникла из моря, нацелившись на хаотичные движения добычи, однако теперь она выбрала другую тактику: не убивать жертву сразу, а кусать и отпускать ее, пока та сама не умрет.

Джонасу, находившемуся в полубреду, почудилось, будто кто-то вытаскивает его из моря и тянет вверх. А затем все померкло.

Мак перелез через леер и в отчаянии потянулся к другу, чье безжизненное тело начало падать головой вниз обратно в море.

К счастью, правое колено Джонаса попало в выемку крюка. Джонас повис над водой, словно кусок мяса под потолком мясной лавки. Свесившись вниз, Мак осторожно обхватил друга за талию, и тут прямо под ними возникло люминесцентное свечение.

Мегалодон, разинув челюсти, словно ракета вылетел из воды. Верхняя часть его гигантского туловища оказалась на уровне кормы движущегося судна. Мак дернул Джонаса в сторону, подальше от открытой пасти, практически перекинув его через плечо прямо на палубу.

Упустив добычу, мегалодон яростно сжал челюстями А-раму. В какой-то нереальный момент он повис на огромной лебедке, прижавшись белоснежным брюхом к транцу судна, после чего рухнул в море, увлекая за собой лебедку, А-раму и двадцать футов обшивки судна. Лязг искореженной стали взвился в ночное небо.

Мак, притянув Джонаса к себе, пригнул голову, когда и лебедка, и трос буквально перепрыгнули через борт.

– Джонас… Джонас, просыпайся! – Мак прижался ухом к груди друга. – Проклятье, он не дышит! Гарри, беги за доктором, я не могу нащупать пульс! Гарри, мать твою, живо приведи доктора!

Корма «Уильяма Биба» выглядела так, будто над ней пронесся торнадо. Гарри и Марен, остолбенев, стояли посреди обломков. Не обращая внимания на Мака, они завороженно смотрели, как белый спинной плавник исчезает в пенном следе судна.

Незваные гости

Марианская впадина

Терри проснулась от собственного крика. Она села на кровати, сердце неистово колотилось, футболка насквозь промокла от пота.

Кто-то настойчиво барабанил в дверь.

– Кто… кто там?

– Бенедикт. Открой дверь.

О боже, он знает…

– Секундочку.

Терри влезла в джинсы, затянула волосы в конский хвост и открыла дверь.

Бенедикт с порога устремил на Терри пронзительный взгляд, словно детектив, изучающий место преступления:

– Ты кричала во сне, и вид у тебя какой-то бледный.

– Мне приснился плохой сон. С тех пор как мы опустились на дно впадины, я вообще перестала нормально спать. Когда я смогу отсюда выбраться?

– Скоро. Очень скоро. Оденься и приходи на обзорную палубу. Я хочу кое-что показать тебе.

Терри закрыла дверь и прислушалась, желая убедиться, что он ушел. Заперев дверь, она сунула руку в карман джинсов, чтобы достать магнитный пропуск, отобранный у Сергея накануне вечером.

Куда бы это спрятать?

Пустив в ход пилку для ногтей, Терри распорола на три дюйма шов на матрасе, затем осторожно сунула пропуск в прореху, застелила кровать, оделась и поднялась по сходному трапу.

Появившись на мостике, она столкнулась с молчаливыми взглядами членов экипажа.

– Доброе утро, – пробормотала Терри, направляясь к шахте, чтобы подняться на верхнюю палубу.

В обзорном зале было темно. Единственным источником света оказалось свечение за прозрачной стеной – это наружные огни «Бентоса» озаряли впадину красным светом. Терри видела темный силуэт Бенедикта на фоне впадины.

– Не забудь задраить за собой люк шахты, – тихим, но твердым голосом произнес Бенедикт. – Подойди. Только медленно. У них очень острое зрение.

Терри послушно выполнила все указания Бенедикта: задраила водонепроницаемый люк, потом медленно пересекла темную комнату и присоединилась к Бенедикту, стоявшему у гигантского обзорного окна.

– Что бы ты сейчас ни увидела, никаких резких движений, – предупредил Бенедикт.

– На что вы там смотрите? – прошептала Терри.

– Наберись терпения и смотри.

Впадина вокруг «Бентоса» купалась в мягком красном сиянии, морское ложе таилось во тьме в шестидесяти футах под зависшим над ней «Бентосом». В темноте смутно вырисовывались дебри «черных курильщиков». Высокие и очень тонкие, эти первобытные трубы выбрасывали похожие на грибы коричневатые облака сажи, горячей воды и сульфидов.

Терри уловила какое-то движение: огромная тень кружила над морским дном – притаившаяся под «Бентосом» жизненная форма. Вспомнив проникнувшее в ангар существо, Терри съежилась от страха.

Еще какое-то движение, на сей раз над головой. Семнадцатифутовый большерот, или иначе пеликановый угорь, скользнул по стеклу; своим похожим на воронку ртом угорь пытался поймать серебристую рыбу-топорик. Решив не преследовать слишком проворную добычу, темно-коричневый угорь свернул похожий на хлыст длинный хвост перед челюстями. И тут же на конце хвоста загорелся оранжево-белый огонек.

Привлеченная светом, рыба-топорик развернулась на сто восемьдесят градусов, влетев стрелой прямо в приветливо раскрытый рот пеликанового угря.

Терри уже собралась было нарушить молчание, но внезапно увидела величественную тень, скользнувшую вдоль выпуклого корпуса «Бентоса».

Бенедикт схватил девушку за запястье, помешав ей отскочить в сторону.

Сперва показалась нижняя часть отвратительной головы, мелькнули острые, как у тираннозавра, зубы. Жуткие челюстные мышцы изогнулись, после чего раскрылась мерзкая крокодилья пасть.

Молниеносным движением атакующей змеи огромная рептилия в два приема проглотила большерота и, сделав грациозный пируэт, уплыла прочь, по пути задев обзорное окно похожей на весло гигантской конечностью.

– Это кронозавр, – предвосхищая вопрос Терри, произнес Бенедикт. – Короткошеий родственник плиозавра, доисторической морской рептилии, доминировавшей во времена мезозоя до появления семьдесят миллионов лет назад Carcharodon megalodon. Я уже успел насчитать шесть особей, которые кружат возле «Бентоса».

– А мне почему-то казалось, они боятся «Бентоса».

– Их аппетиты, очевидно, сильнее их страхов.

– Ничего не понимаю. – Терри почувствовала, как по спине потекли струйки пота.

Бенедикт повернулся к девушке, его изумрудные глаза, казалось, прожигали насквозь.

– Похоже, они уже попробовали человеческого мяса, моя дорогая. И очевидно, человечина им понравилась.

Терри лихорадочно пыталась собраться с мыслями.

– Да, я знаю о «Протее». Эти твари тогда атаковали подводный аппарат, сожрав останки членов экипажа. – (Бенедикт обдумал ответ Терри, и, кажется, ответ этот его удовлетворил.) – А вы собираетесь отложить следующую миссию?

– Mais, non, madame. Je maintientdrai. Нет, мадам, я продолжу. «Бентос» продолжит свой путь на север через впадину. «Эпиметей» и члены его команды готовы к отплытию. Полагаю, ты к ним присоединишься?

– Присоединиться? Нет! Конечно нет! Как вы можете отправлять «Эпиметей» во впадину, если знаете, что там их подстерегают эти монстры?!

Бенедикт медленно подошел к пульту управления у противоположной стены:

– Значит, ты предпочитаешь этим тварям Сергея?

– Ну что вы, просто…

– Тогда жду тебя на борту подводного аппарата. Мы отходим через двадцать минут. – Бенедикт нажал на кнопки, активировав титановый купол, чтобы закрыть обзорное окно.

– Бенедикт, подождите… – Терри кинулась к окну.

Из темноты появился еще один кронозавр. Огромное животное весом тридцать четыре тысячи фунтов ринулось головой вперед на исчезающую прозрачную часть окна, люминесцентные глаза злобно сверкали в свете красных огней «Бентоса». Терри оглянулась на Бенедикта, который не сводил с атакующего хищника плотоядного взгляда.

Терри невольно отшатнулась, когда мерзкая тварь разинула пасть, растянув плоские конические челюсти на высоту обзорного окна.

Гидравлическая система взвыла на высокой ноте – и титановые створки захлопнулись, закрыв лексан. Переборки сотряс чудовищный удар – это кронозавр атаковал купол.

Терри повернулась к стоявшему у пульта управления Бенедикту: на его губах играла насмешливая ухмылка, чисто выбритый череп блестел в свете встроенных потолочных светильников.

– Возможно, с исследованием впадины придется повременить, – сказал он.

Бенедикт открыл люк и, сопровождаемый грохотом ударов в корпус «Бентоса», начал спускаться по трапу шахты.

Второй шанс

Больница Илиулиук

порт Датч-Харбор

Уналашка, Аляска

- С возвращением.

Джонас открыл глаза. Перед ним возникло круглое лицо медсестры-алеутки.

Медсестра тепло улыбнулась Джонасу, затем подняла жалюзи, позволив скупым лучам утреннего солнца просочиться в палату:

– Вот так-то намного лучше. У вас наверняка саднит в горле. – (Джонас кивнул.) – Сейчас принесу воды, но сперва развяжу вам руки.

Опустив глаза, Джонас обнаружил, что его запястья привязаны к кровати лентой-липучкой, а онемевшие пальцы забинтованы.

– Доктор говорит, вы поправитесь, хотя вчера вы действительно нагнали на нас страху. – Сестра поднесла к губам Джонаса стакан воды.

Джонас сделал несколько глотков, вода успокоила пересохшее горло.

– Что произошло? – прохрипел Джонас.

– Очевидно, вы решили искупаться в Аляскинском заливе. Экстремальный холод вызвал гипотермию. И ваш организм отключился.

– У меня остановилось сердце?

– Какое-то время вы были на том свете. Еще хорошо, что ваш друг знает азы сердечно-легочной реанимации. Когда вас доставили на вертолете, вы уже дышали, но давление и внутренняя температура понизились до опасного уровня. Потом, уже в операционной, у вас снова произошла остановка сердца. Но у нас в штате хорошие врачи. Они вас откачали, а экстремальный холод помог минимизировать потенциальную угрозу для жизненно важных органов.

– Погодите, вы сказали, что я… пережил клиническую смерть, да? – Джонас закрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что ему тогда показалось галлюцинациями.

– Да, это продолжалось минуту-другую. А еще у вас сильное обморожение. Пальцы на руках и ногах сплошь в пузырях. – (Джонас попробовал согнуть пальцы и тотчас же почувствовал резкую боль.) – Доктор немного беспокоится за пальцы на вашей левой ноге. Собирается на всякий случай за ними понаблюдать, чтобы, упаси господи, не началась гангрена. И вообще, весь медперсонал жаждет узнать, что могло вызвать такие жуткие раны.

– Несчастный случай на рыбалке, – прошептал Джонас. – А как давно я уже здесь?

– Три дня. Ваши друзья вернулись на свое судно где-то в Беринговом море. Мы информируем их о вашем состоянии по рации. Я попрошу нашего радиста связаться с ними и сообщить, что вы пришли в сознание.

Медсестра взбила подушку и удалилась.

Я умирал…

К горлу подкатила невыносимая тоска. Он мысленно прокрутил назад все события своей жизни за последние одиннадцать лет до того момента, когда впервые вырвался из лап смерти в Марианской впадине. Чувство вины вынудило Джонаса стать палеобиологом, а задетое эго заставляло вновь и вновь доказывать всему миру, что его действия на борту «Си клифа» были оправданны. Одержимость чудовищной акулой разрушила оба его брака. И вот теперь он едва не пал жертвой своей слепой ярости.

Господь дает мне второй шанс…

Вернувшись через несколько часов, медсестра поставила возле постели Джонаса поднос с едой:

– Надеюсь, вы успели проголодаться. Кстати, ваша подружка, такая хорошенькая блондиночка…

– Она не моя подружка.

– Ну и ладно. Кем бы она вам там ни приходилась, она только что приехала и жаждет вас видеть. Сказать, чтобы подождала, пока вы не поедите?

– Нет, пропустите ее.

Селеста вошла буквально секунду спустя, ее длинные платиновые волосы падали на плечи, обтянутые черной водолазкой. Наклонившись, она осторожно поцеловала Джонаса в щеку, затем придвинула к кровати стул.

– Вот, пока не забыла. – Она достала из сумочки сотовый телефон и положила на тумбочку. – Гарри настоял, чтобы я тебе принесла. Хочет, чтобы ты позвонил ему, когда тебя можно забирать. Ну как, видел впереди белое сияние или тебя послали в другом направлении?

– Да, я помню белое сияние, но у этого сияния были острые зубы. Похоже, я реально свалял дурака.

– Мало того, ты попытался убить мою акулу. А я-то думала, что тебе можно доверять! Выходит, тебе всегда было на меня глубоко наплевать. Ты просто использовал меня, чтобы поближе подобраться к мегалодону и убить его.

– Селеста…

– Не лги мне! Признайся, что это так.

– Хорошо, твоя правда. Я действительно принял твое предложение, так как хотел убить мега. А что касается наших отношений, то я никогда тебя не обнадеживал. Я сразу сказал, что люблю свою жену. Инициатива исходила в основном с твоей стороны.

– Меня влекло к тебе. Разве это преступление?

– Я женат…

– А если бы не был?

– Ты о чем? – Джонас уловил странные интонации в голосе Селесты и невольно похолодел.

– Ты меня отлично слышал. А что, если бы в твоей жизни не было Терри? Ты бы отверг меня той ночью?

Осторожнее, Джонас…

– Селеста, ты красивая женщина, а я тоскливый ученый дятел. У нас с тобой ничего не получится. Хотя я очень высоко ценю твою дружбу. Время, проведенное с тобой, на самом деле очень много для меня значило. И ты была права. Я действительно винил этих акул-переростков во всем плохом, что случилось в моей жизни за последние одиннадцать лет.

– Я же говорила: ты одержим этой акулой.

– Терри с Маком твердили мне то же самое много-много лет, но я попросту не обращал внимания. Прикинь, мне понадобилось пережить клиническую смерть, чтобы понять, насколько ослепляют меня гнев и чувство вины. Мак зовет меня Ахавом, и этим все сказано. Селеста, я был готов пожертвовать жизнью лишь для того, чтобы убить большую рыбу. – Джонас положил голову на подушку и закрыл глаза. – Извини, если ввел тебя в заблуждение.

Селеста коснулась его щеки:

– Ничего страшного.

– С этого момента все пойдет по-другому. Господь дал мне второй шанс, и я им воспользуюсь.

Селеста бросила на Джонаса недоверчивый взгляд:

– И что это значит?

– А то, что я завязал. Все, финиш. Больше никаких мегалодонов в жизни Джонаса Тейлора. Я официально увольняюсь.

Селеста отшатнулась от Джонаса, ее ноздри гневно раздулись.

– Нечего тут изображать из себя праведника, Джонас Тейлор! Ты не можешь вот так запросто умыть руки. Только не после всего, что случилось. Мы ведь до сих пор не поймали твою акулу.

– Мою акулу? Насколько мне помнится, это твоя акула…

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Ты должен довести дело до конца. У тебя есть передо мной определенные обязательства.

– Давай оставим акулу в покое.

– Ты бредишь?! – Селеста вскочила, расплескав стоявший на подносе апельсиновый сок. – Джонас, сколько народу погибло с тех пор, как эта твоя акула улизнула из лагуны? Ты не находишь, что мы в долгу перед людьми? Мы просто обязаны выследить акулу, прежде чем она убьет кого-нибудь еще!

– Селеста, боже правый, это всего-навсего акула! И она сейчас в естественной среде обитания. Люди не являются основным продуктом ее рациона питания. Мы, похоже, слишком увлеклись…

– Ошибаешься. Ты сам виноват, что эти твари вырвались из Марианской впадины. – Селеста ткнула указательным пальцем Джонаса в грудь. – Вы с Танакой несете ответственность за то, что эти монстры выплыли на поверхность.

– Ой-ей-ей! Ушам своим не верю. Разве не ты советовала мне поменьше рефлексировать по поводу того, что произошло?

– Ты и не должен чувствовать себя виноватым. Если, конечно, все сделаешь правильно. А именно, поможешь мне поймать Ангела, прежде чем она снова кого-нибудь убьет.

– Но почему я? Потому что оказался невезучим болваном, на пути которого одиннадцать лет назад возникли эти машины для убийства? Послушай, я помог поймать одного мегалодона и убить другого. Так что, если можно так выразиться, я уже выбрал свою квоту по доисторическим акулам.

Селеста расхаживала взад-вперед по палате, точно тигр в клетке:

– Джонас, у тебя есть обязательства перед институтом и перед погибшими.

– Но сколько можно платить по счетам? Это твои собственные слова. Похоже, я слишком зациклился на этих тварях. Прости, Селеста, но больше никакой ненависти, никакого чувства вины. Три дня назад я уже встретился с умершими. Теперь перед тобой новый Джонас Тейлор. Я как будто родился заново. А что касается моих обязательств перед институтом, то я честно пытался тебя предупредить. Я просил тебя усыпить акулу, чтобы мы могли навсегда запечатать ворота в лагуну.

Селеста села на пол, уткнувшись лбом в край постели:

– Джонас, я тебя очень прошу! Мне нужна твоя помощь.

– Селеста, вся штука в том, что на самом деле тебе вовсе не нужна моя помощь. Марен отлично со всем справится. Лично я считаю, что Ангела нам не поймать. Уж больно она большая. Плюс сейчас у нее течка, что делает ее еще опаснее. Если хочешь моего совета, продолжайте обшаривать Берингово море. Рано или поздно она непременно объявится. Это всего лишь вопрос времени.

– Ты ошибаешься. Она бесследно исчезла сразу после несчастного случая с тобой, а ее ищем не только мы. Береговая охрана задействована по полной, а также тысячи рыболовецких судов. Абсолютно никаких следов акулы. Ни мертвых морских львов, ни мертвых китов. Даже Марен зашел в тупик.

– Берингово море большое. Предложи награду местным рыбакам. Не сомневаюсь, в ближайшее время ее кто-нибудь обязательно заметит.

Селеста положила голову на руку Джонаса. Она полностью исчерпала запас эмоций.

– Значит, вот как? Ты просто уходишь?

– Все верно. – Джонас отдернул руку. – Я собираюсь вылечиться, набраться сил. После чего вернусь в Калифорнию, чтобы начать жизнь с чистого листа вместе с Терри.

Селеста пристально посмотрела ему в глаза:

– Ладно, Джонас, я понимаю, что ты чувствуешь. Ты получил весьма травматичный эмоциональный опыт, и я не могу винить тебя в том, что ты хочешь выйти из игры. И тем не менее ты можешь кое-что сделать, чтобы спасти жизнь невинных людей.

– Ты о чем?

– Твоя жена до сих пор на борту «Бентоса» вместе с людьми, которые мне небезразличны. И пока они находятся во впадине, им угрожает опасность.

– И что ты просишь меня сделать? – Джонас попытался сесть.

– Докажи, что ты мне друг не на словах, а на деле. С тех пор как ты рассказал об Ущелье дьявола, я потеряла сон. Можешь считать меня неврастеничкой, но я буквально заболела от волнения. У меня дурные предчувствия относительно этого места.

– Селеста, длина ущелья – более полутора тысяч миль, а ширина – более сорока миль.

– Джонас, я ведь настоящая женщина. У меня чувства сильнее доводов рассудка.

Джонас откинулся на спину, чувствуя себя совершенно измученным:

– Хорошо, Селеста, что я должен сделать?

– Прежде чем ты откажешься от своих обязательств, помоги мне обрести мир в душе, так же как я помогала тебе. Назови координаты Ущелья дьявола. Тебе, конечно, на меня наплевать, но если я буду знать, что «Бентос» сможет избежать этого участка впадины, то впервые за долгое время смогу спать спокойно. Думаю, тут ты поймешь меня лучше других.

Джонас закрыл глаза. Его терзали сомнения. Насколько ему было известно, ВМС потеряло интерес к Марианской впадине. Собственно, что такого уж страшного, если он назовет Селесте координаты и она от него отвяжется раз и навсегда?

Но затем он вспомнил, о чем предостерегал его Мак.

– Прости, Селеста. Я не могу назвать тебе координаты.

Селеста побагровела от ярости:

– Знаешь что, Джонас? Да пошел ты со своим военно-морским флотом куда подальше!

Опрокинув поднос с ланчем, Селеста пулей вылетела из палаты.

Гарри Мун вошел в диспетчерскую, где застал Майкла Марена, рассеянно смотревшего на карту Берингова моря.

– Косатки только что сожрали последнюю тушу морского льва, – сообщил Гарри. – Ну и что теперь?

Марен поднял глаза:

– Блин, а мне откуда знать?!

– Ты специалист. Ты говорил, что акула будет здесь.

– Она где-то там. Только не показывается. Быть может, ее спугнули все эти треклятые вертолеты, лодки и катера Береговой охраны. Попомни мои слова, рано или поздно она объявится.

– Вид у тебя совершенно измученный. Пожалуй, тебе стоит немного вздремнуть.

– Да, наверное, я так и сделаю. А когда вернулась Селеста?

– Часа три назад.

Покинув диспетчерскую, Марен поднялся на палубу. Натягивая капюшон парки, чтобы защититься от пронизывающего ветра, он услышал, как кто-то называет его имя.

– Доктор Марен, сюда.

Марен повернулся в сторону вертолетной площадки. Он увидел Макрейдса, который безуспешно пытался поднять большую картонную коробку в грузовой отсек вертолета.

– Эй, док, можно тебя на секундочку?

Марен осторожно подошел к вертолету:

– Чего тебе от меня нужно?

– Помоги с этой коробкой. Дико болит спина.

Марен наклонился и поднял коробку, на поверку весившую менее сорока фунтов:

– Тебе что, уже не поднять картонную коробку? В чем дело? А мне-то казалось, ты крепкий парень.

– Я ведь уже сказал. Спина вышла из строя. Будь другом, засунь ее внутрь.

Марен повернулся, чтобы поставить легкую коробку в дальний угол:

– Ну, если это все, тогда я…

Сделав подсечку, Мак молниеносным движением впихнул Марена головой вперед в грузовой отсек.

Марен перекатился на спину, затем сел, потирая голову:

– Какого хрена!..

Носок сапога Мака вошел в соприкосновение с солнечным сплетением Марена, отправив доктора в нокаут. Не дав Марену очухаться, Мак связал ему запястья нейлоновым шнуром, поставил на ноги и намотал шнур на кронштейн в потолке вертолета.

Марен попытался освободиться:

– Ты чего?! Что я тебе плохого сделал?

Мак сел в кабину и завел двигатель:

– Это элементарно, док. Насрав на голову моему другу, ты насрал и на мою тоже.

Вертолет оторвался от палубы «Уильяма Биба», устремившись на север.

– Погоди! Чтоб тебе пусто было! Куда ты меня везешь?

– Полюбоваться местными достопримечательностями. По-моему, Аляска – очень красивое место. Ты не находишь?

– Ну хватит! Пошутили, и будет. Зачем ты это делаешь?

Мак не удостоил его ответом. Вертолет полетел через Берингово море на восток, затем – на север, над снежными вершинами и бескрайними долинами.

Увидев, что к палате Джонаса подошла медсестра, Селеста тотчас же оторвала взгляд от журнала.

– Простите, это для моего жениха? – Селеста показала на поднос с ланчем.

– Вашего жениха?

– Да, доктора Тейлора.

– О да, собственно говоря, так оно и есть.

– Можно, я отнесу?

Медсестра с улыбкой протянула Селесте поднос.

Улыбнувшись в ответ, Селеста взяла поднос, дождалась, когда медсестра повернется к ней спиной, и достала из кармана две желтые таблетки.

Джонас смотрел новости.

– Привет, я вернулась. – Селеста впорхнула в палату.

– Я думал, ты уже на судне, – сказал Джонас и выключил телевизор.

– Ой, я так расстроилась, что места себе не находила. Ведь мы, по идее, были друзьями, а я наорала на тебя как последняя сука. Мне ничего от тебя не нужно. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.

– Спасибо. Я тоже из-за тебя переживал.

Селеста наклонилась поцеловать его в лоб.

– Вот. – Она протянула Джонасу таблетки и стакан сока. – Сестра попросила меня проследить, чтобы ты принял лекарство. Сказала, это поможет восстановить силы.

Джонас проглотил таблетки:

– Итак, что ты собираешься делать?

Она придвинула стул к кровати:

– «Уильям Биб» уже направляется в ближайший порт для ремонта, а потом продолжит… – Селеста все говорила и говорила, и Джонас вдруг почувствовал жуткую усталость. – Я последовала твоему совету и назначила награду в пять тысяч долларов тому, кто первым обнаружит Ангела. Уверена, она скоро объявится.

Слова Селесты эхом отдавались в голове Джонаса.

Селеста смотрела, как у него закатываются глаза:

– Ты в порядке?

Джонас потер висок:

– Не знаю. Просто чувствую себя жутко усталым… – Он закрыл глаза.

Селеста, подавшись вперед, шепнула ему на ухо:

– Джонас, я тебе нравлюсь?

– Да.

– Ты мне веришь?

– Нет.

– Но ты наверняка хотел бы меня трахнуть, так?

У него в голове все спуталось.

– Да… но я не могу, – пробормотал он, пентотал натрия начал действовать. – Я люблю Терри и не могу ее обманывать.

– Джонас, Терри в Марианской впадине. Она погибнет, если мы не предупредим ее об Ущелье дьявола. Джонас, не дай ей умереть.

Джонас стиснул зубы, пытаясь стряхнуть наваждение:

– Я не хочу, чтобы она погибла.

– Тогда назови координаты… быстро. – Селеста погладила его по щеке. – Джонас, Ущелье дьявола…

Джонас почувствовал, что начинает уплывать, он невнятно бормотал, но ему казалось, будто все происходит как будто не с ним:

– …северный желоб… двадцать два градуса… сорок пять минут… северной широты…

– Да, продолжай!

– …один… сорок шесть… градусов… тридцать три… минуты… восточной долготы.

Селеста крепко поцеловала его в губы и выбежала из палаты.

Два часа спустя Мак, сбавив скорость, начал кружить над бескрайней долиной с вкраплениями дикорастущих цветов. К северо-востоку до самого горизонта тянулись горные вершины с шапками снега, а с юга местность была покрыта сосновыми лесами.

Вертолет снизился.

– Куда нас, на хрен, занесло?! – завопил Марен.

– Слышал когда-нибудь о городе под названием Бетел?

– Нет.

– Я тоже. Но если верить карте, он находится к югу отсюда. Милях в тридцати-сорока. – Отодвинув дверь грузового отсека, Мак выкинул оттуда картонную коробку.

– Что? Как прикажешь это понимать?

– Я тут подумал, что тебе захочется иметь при себе личные вещи. А потому взял на себя смелость забрать их из твоей каюты. Можешь не благодарить, мне это было в радость.

– Ты же не собираешься меня здесь оставить?

– А почему нет? Здесь красивые места, хотя тебе, конечно, придется держать ухо востро, чтобы не столкнуться с медведем.

– Я тут погибну.

Мак отвязал шнур от кронштейна и выволок Марена из вертолета.

Марен бухнулся на колени прямо в промерзшую грязь:

– Макрейдс, погоди! Хорошо, сознаюсь. Это я убрал боек из гранатомета. Но, Богом клянусь, я не перерезал канат!

– Тогда кто?

– Я не знаю… – (Мак подошел к вертолету, закрыл грузовой отсек.) – Макрейдс, подожди! Не улетай! Если не веришь мне, можешь спросить Селесту. Мы с ней трахались в ту ночь, когда Тейлора атаковала акула.

– Что ж, чем не мотив? Селеста запала на Джонаса. Ты приревновал и попытался его убить.

– Нет, то есть да. Я действительно ревновал, но канат я не трогал.

Мак вгляделся в лицо Марена. Затем достал финку.

Марен вздрогнул.

Схватив его за запястья, Мак перерезал шнур, достал из кабины рюкзак и швырнул Марену.

– Там внутри карта, спички и кое-какие припасы. Если ты еще раз попадешься у меня на пути, я тебя прикончу, – произнес Мак, садясь в вертолет.

Марен подбежал к кабине пилота, но дверь оказалась закрытой.

– Макрейдс, не делай этого!

Мужественное лицо Мака с квадратной челюстью расплылось в широкой улыбке.

– Желаю хорошей прогулки.

В отчаянии Марен схватился за салазки. Вертолет взлетел, и Марен упал на землю.

Обезумевший Марен сидел и смотрел, как вертолет исчезает за соснами. Колючий северный ветер завывал в ветвях деревьев, от пронизывающего холода по спине побежали мурашки. Только сейчас он до конца осознал всю безнадежность своего положения.

– Будь ты проклят, Макрейдс! – кинувшись за вертолетом, закричал он, и его голос эхом разнесся вокруг.

Марен споткнулся о поваленное дерево, но удержался на ногах, затем, с воплями и площадной бранью, принялся пинать ствол.

Остановился Марен только тогда, когда нога начала болезненно пульсировать. Открыл рюкзак, достал оттуда карту, которой снабдил его Макрейдс, и развернул.

Он держал в руках карту Кливленда.

Марен разорвал ее пополам и, припадая на ушибленную ногу, зашагал вперед.

Джонас открыл глаза. Селеста ушла, в палате было темно. Впервые за долгое время Джонас чувствовал полное умиротворение. Мысленно он уже представлял, что именно скажет жене. Он предложит ей переехать, продать дом, сняться с места и начать новую жизнь там, где она пожелает. У него будет работа с нормальным графиком, а уик-энды он станет проводить дома, чего бы это ни стоило. И вот так, пока смерть не разлучит их.

Глухой рокот нарушил ход его мыслей, стены палаты затряслись. В оконной раме задрожали стекла. Вода из стакана расплескалась по подносу.

Несколько секунд спустя толчки прекратились.

В палату снова вошла медсестра.

– Вы в порядке? – улыбнулась она.

– Что это было? Землетрясение?

– Нет, просто тряхануло немного. У нас это обычное дело. Люди уже не обращают внимания. Господи, вы бы видели последнее извержение вулкана Макушина! Все кругом было засыпано пеплом.

– А я и не знал, что на острове есть вулкан.

– На Алеутских островах полно действующих вулканов. Ведь как ни крути, мы часть Тихоокеанского огненного кольца. – (Джонас окаменел, его вдруг словно ударило током.) – Вы в порядке, мистер Тейлор?

– Нет, сестра. Прошу вас, не уходите. Мне срочно нужна ваша помощь… Мне необходим доступ к компьютеру.

– У моего сына есть лэптоп…

– А можно им воспользоваться? Пожалуйста, это очень важно. Вопрос жизни и смерти!

Мышеловка

Марианская впадина

Бенедикт Сингер склонился над круглым световым столом. В люминесцентном свете его изумрудные глаза скорее напоминали глаза животного, нежели человека. Слева от него стоял Владислав Прокович, недавно назначенный капитан «Бентоса», справа – доктор Лю Гуань, профессор в области физики плазмы. Все трое внимательно изучали батиметрическую карту Марианской впадины и Марианских островов.

Цепь вулканических островов казалась длинной дугой, протянувшейся с севера на юг. Миллионы лет назад острова эти поднялись из океанского ложа, когда Тихоокеанская плита опустилась под Филиппинскую. К востоку от островов находилась самая глубокая в мире впадина – извилистое ущелье, разделенное на дне перешейком шириной примерно тридцать миль на северную, более глубокую, и южную часть.

Синяя точка в южной части впадины обозначала местоположение «Бентоса». Бенедикт нарисовал красным маркером букву «X» в северной части впадины:

– По словам Селесты, Джонас Тейлор указал этот участок как место погружений «Си клифа». Владислав, как скоро мы сможем туда прибыть, если идти с максимальной скоростью?

Владислав Прокович потрогал черную повязку на левом глазу – вечное напоминание об Афганской войне:

– Склона ущелья мы достигнем примерно через тридцать часов. После чего «Бентосу» придется подняться на тринадцать тысяч футов, чтобы выйти из ущелья, пройти еще двадцать восемь миль на север вдоль морского ложа, затем опуститься в северную часть впадины, откуда до Ущелья дьявола двадцать часов хода… В общей сложности семьдесят два часа, возможно, меньше – в зависимости от течений.

– Пожалуй, будет не лишним, если «Голиаф» прямо сейчас начнет получение данных для Ущелья дьявола методом газовой хромотографии, – предложил Гуань.

Прокович покачал головой:

– Нет. Нельзя, чтобы «Голиаф» уходил вперед, пока нас продолжают атаковать эти твари.

– Почему нет? – не согласился Гуань. – Корпус «Бентоса» невозможно пробить.

– Все верно, но балластные цистерны с бензином, расположенные под обтекателем днища, очень даже уязвимы, впрочем, так же как и «Эпиметей», – сказал Прокович. – Выигрыш во времени не оправдывает всех рисков.

– Как только мы начнем подъем, эти твари от нас отстанут, – заметил Бенедикт. – Распорядитесь, чтобы «Голиаф» продолжил следовать за нами до начала подъема.

– А что с девчонкой? – спросил Прокович. – Теперь, когда Сергей мертв, будет неразумно предоставлять ей полную свободу действий.

– Ее свобода действий – всего лишь иллюзия, – заявил Бенедикт. – Мои глаза следуют за ней повсюду.

– Тогда почему вы позволили ей убить Сергея?

– Я просто-напросто отпустил ситуацию. Девчонка оказалась хитрой, а Сергей – слишком беспечным. Алкоголь разрушил его мозг. Он заслужил смерть…

– Мы можем приставить к ней охранника…

Бенедикт погладил капитана по короткостриженым морковно-рыжим волосам:

– Не волнуйся, Владислав. Девчонка – это мой объект. Отчаявшаяся мышка, попавшая в лабиринт, откуда нет выхода. Как исследователь человеческой природы, я втайне наблюдаю за ней, изучаю ее реакцию на стрессовые ситуации.

– Она слишком много знает, – нахмурился Гуань.

– И кому она может рассказать? – спросил Бенедикт. – Пока она жива, у нас остается шанс в случае возникновения непредвиденных обстоятельств использовать ее в качестве заложницы. Когда мы закончим нашу миссию, моя маленькая мышка будет препарирована, а ее останки должным образом утилизованы. А пока пусть себе побегает по клетке.

03:20

Терри остановилась и с замиранием сердца прислушалась к приглушенным голосам, доносящимся из отсека с ядерным реактором на уровне F. Открыв водонепроницаемый люк, она спустилась вниз, закрыла за собой люк и наконец оказалась на палубе G.

Войдя в пустой коридор, Терри быстро прошла через холл в сторону защищенных замками дверей, ограждавших вход туда, где, как ей говорили, находятся складские помещения. Достав магнитную карточку Сергея, она провела ею по замку.

Дверь, щелкнув, открылась.

Терри попала в тускло освещенный коридорчик. Дождавшись, когда дверь у нее за спиной закроется, Терри прошла по узкому проходу, с правой стороны которого находилась еще одна дверь. Девушка прислушалась и осторожно вошла, оказавшись в пустой раздевалке. Вдоль трех стен располагалось с десяток кабинок для переодевания. В каждой кабинке на крючке висел защитный костюм, подобный тем, что Терри видела на «Голиафе».

Из раздевалки Терри прошла по ковровой дорожке мимо отделанной кафелем душевой, оказавшись перед стальной дверью. На двери висело объявление на английском, русском, корейском и арабском: «ПРИМИТЕ ВОЗДУШНЫЙ ДУШ ПЕРЕД ВХОДОМ В ЛАБОРАТОРИЮ ТЕРМОЯДЕРНОГО СИНТЕЗА».

Терри проигнорировала объявление и вошла внутрь, инстинктивно зажмурившись от хлынувшего в лицо потока воздуха. Перешагнув через порог, за которым подача воздуха тотчас же прекратилась, она оказалась в прихожей размером десять на пятнадцать футов, в дальнем конце которой располагалась дверь со стеклянным окошком. Девушка прижала лицо к темному стеклу и заглянула внутрь.

Перед ней была лаборатория, причем такая, каких Терри еще не доводилось видеть. В центре помещения находился черный предмет, похожий на шестифутовый стеклянный куб. Куб окружали бесчисленные компьютеры и вакуумные насосы. Высоко под потолком, прямо над кубом, был установлен прибор, напоминавший мощный промышленный лазер.

Убедившись, что в лаборатории никого нет, Терри распахнула дверь, в лицо снова ударила струя воздуха. За компьютерами Терри обнаружила ряды алюминиевых лабораторных столов, заваленных грудами черных камней размером с картофелину. Подобрав один камень, Терри вгляделась в бугристую поверхность.

– Марганцевая конкреция, – прошептала она.

– Совершенно верно.

Застигнутая на месте преступления, Терри испуганно обернулась. Перед ней стоял Бенедикт Сингер. В ожидании неминуемой расплаты девушка вызывающе уставилась на Бенедикта.

– Похоже, ты пристрастилась к ранним утренним прогулкам, – сказал Бенедикт. – Но на будущее я все же попрошу тебя, прежде чем входить в наши засекреченные помещения, соблюдать правила гигиены. Нарушать предписания, кажется, вошло у тебя в привычку еще с тех пор, как ты тайком проникла в лабораторию с Токамаком на борту «Голиафа».

Терри почувствовала, что у нее начинают сдавать нервы:

– И что вы со мной сделаете? Убьете?

Боже мой, как глупо!

– Убить тебя? За то, что проникла в запертое помещение? Ты не находишь, что это уже перебор? Правда, ты убила Сергея… Разве нет?

– Он меня насиловал!

– Разве попытка изнасилования оправдывает убийство?

– Он непременно убил бы меня, как убил капитана Хоппа.

– Sancta simplicitas [7], не так ли, моя дорогая? – Бенедикт кружил вокруг да около, точно стервятник. – Хотя это не имеет значения. Твой ужасный поступок останется нашей маленькой тайной.

– Чего вы от меня хотите? – Терри отчаянно пыталась взять себя в руки.

– Чего я хочу? – задумчиво повторил Бенедикт. – Положа руку на сердце, я и сам толком не знаю. Очевидно, до сих пор не могу оценить, сколько ты стоишь. Отвага, которую ты продемонстрировала в ангаре, меня впечатлила, не говоря уже о твоих подвигах на борту «Голиафа». А теперь давай-ка проверим твои умственные способности. Скажи мне, какова истинная цель моей миссии в Марианской впадине?

Терри посмотрела ему в лицо, не собираясь уходить от ответа:

– На Марианскую впадину распространяется действие законов об особых экономических зонах. Вы используете развертывание системы ЮНИС в качестве прикрытия нелегальной добычи марганцевых конкреций со дна впадины.

Глаза Бенедикта одобрительно блеснули.

– Очень хорошо. Но тогда объясни, зачем мне идти на такие немыслимые затраты лишь для того, чтобы добыть какие-то там полиметаллические конкреции?

– Для ваших целей вам наверняка нужен не марганец, и не никель, и не кобальт. В этих конкрециях, должно быть, содержится нечто, связанное с термоядерным синтезом.

– Браво! Иди за мной. – Слегка подталкивая Терри правой рукой, Бенедикт повел ее к яйцевидной камере. – Скажи, ты когда-нибудь слышала о гелии-3?

– Только то, что он крайне редко встречается.

– Редко – это еще мягко сказано. По мнению большинства ученых, на Земле едва ли можно наскрести несколько стаканов этого изотопа, хотя его уже обнаружили на Луне. Однако добыча гелия-3 на Луне стала бы чересчур крупномасштабным проектом.

– А почему этот изотоп так важен?

Бенедикт улыбнулся:

– Потому что это ключ, моя дорогая. Ключ к секретам получения энергии термоядерного синтеза, что является величайшим технологическим вызовом в современной истории. И хотя с тех пор, как Эйнштейн первым открыл, что масса может превращаться в энергию, человечество ушло далеко вперед, сейчас наша основная проблема – научиться удерживать раскаленную плазму, необходимую для достижения температуры термоядерного синтеза в сто миллионов градусов.

– И вы решили эту проблему?

Бенедикт прислонился к лабораторному столу:

– Нет, не я, а два выдающихся физика. Профессор Дик Престис и профессор Майкл Шаффер. Причем последний одно время был моим коллегой.

– Престис и Шаффер… Эти имена я уже где-то слышала.

– Естественно. Это те двое ученых, погибших на борту «Си клифа» – глубоководного аппарата военно-морских сил, который твой муж пилотировал одиннадцать лет назад в Марианской впадине. К счастью для меня, они унесли секрет термоядерного синтеза с собой в могилу.

– А Джонас об этом знает?

– Господи, конечно же нет! Даже военное начальство не было в курсе того открытия, к которому вплотную подошли эти физики.

– Джонас говорил, что они измеряли абиссальные течения, чтобы захоранивать плутониевые стержни.

Бенедикт ухмыльнулся:

– Удачная легенда, но весьма далекая от правды. Несколькими годами ранее Престис и Шаффер сделали поразительное открытие в ходе исследования марганцевых конкреций, извлеченных с морского дна более ста лет назад экспедицией на корвете «Челленджер».

Бенедикт нажал на кнопку пульта управления, расположенного возле стеклянного куба, и одна сторона куба отъехала в сторону. Взяв со стола марганцевую конкрецию, Бенедикт положил ее на поднос внутри куба. Терри подняла глаза к потолку и увидела, что трубка лазера начала опускаться.

– Надень-ка вот это. – Бенедикт протянул Терри защитные очки.

Затем он закрыл стеклянный куб, подошел к компьютеру и активировал лазер. В камере загорелся сверкающий луч, хорошо видный через прозрачное черное стекло. Под действием мощного луча марганцевая конкреция стала нагреваться. Вакуумный насос внутри камеры начал откачивать газ.

– Хотя мы до конца толком и не понимаем, как происходит процесс обогащения в конкрециях, мы знаем, что из некоторых гидротермальных источников в Тихом океане происходит выброс реликтовых газов. Один из таких газов – гелий-3, поступивший из Земли при образовании нашей планеты. Когда из гидротермальных источников выбрасываются марганец, минералы и перегретая вода, образуются конкреции, иногда улавливающие инертные газы. – (На экране компьютера вдруг замелькали полученные данные: список металлов и химических элементов, обнаруженных в конкреции.) – Престис и Шаффер разработали процесс, подобный тому, что ты сейчас наблюдаешь, с использованием марганцевых конкреций, извлеченных в ходе экспедиции «Челленджера» в тысяча восемьсот семидесятых годах. Полученный результат их ошеломил. Внутри камня была заключена уникальная смесь гелия-3 и дейтерия – топливная смесь, которая, как вскоре обнаружили физики, подходит для устойчивой термоядерной реакции. – Бенедикт выключил лазер. – Все конкреции, собранные нами за последний месяц, абсолютно бесполезны. К сожалению, точное место отбора образцов с «Челленджера» было известно лишь Престису и Шафферу. Это отдаленный район Марианской впадины, который они шутливо называли Ущельем дьявола. Для выполнения той секретной миссии «Си клиф» специально оснастили длинным всасывающим устройством, предназначенным для отбора проб с морского дна. Подозреваю, что мегалодона в первую очередь привлекли к подводному аппарату именно вибрации от той вакуумной помпы.

– Боже мой!..

Бенедикт выключил компьютер:

– К моменту появления этой твари Престис успел собрать с полдесятка конкреций, которые военные сразу же конфисковали, не имея, правда, ни малейшего представления об их истинной ценности. И только много лет спустя мне наконец удалось раздобыть несколько таких образцов и, протестировав в моей собственной лаборатории, раскрыть их секрет. – Бенедикт взял еще один камень. – Пытаться найти Ущелье дьявола в огромной впадине – все равно что искать иголку в стоге сена. К сожалению, координаты этого места были известны только горстке морских офицеров… ну и, естественно, пилоту «Си клифа».

– Джонасу? Джонас никогда вам не скажет.

– Уже сказал, ну а если точнее, сказал моей протеже. – Бенедикт оскалился в победной улыбке. – И не стоит так удивляться. Селеста умеет быть очень убедительной.

– Я вам не верю.

– Так поверь. Пока мы с тобой беседуем, «Бентос» уже направляется в Ущелье дьявола.

Терри покачала головой:

– Ничего не понимаю. Почему такая секретность?

– Ты уже ответила на свой вопрос. Согласно законам особой экономической зоны, представители других стран не имеют права добывать осадочные породы со дна. А запретный плод самый сладкий, не так ли?

– Но кто от этого всего выиграет? На кого вы работаете?

– Бенедикт Сингер ни на кого не работает. Моими «партнерами» стали члены небольшой коалиции арабских инвесторов, щедро обеспечивших «Геотек» трудовыми и финансовыми ресурсами, что позволило выполнить столь масштабную задачу.

– Инвесторы? Вы хотите сказать, террористы?! – сгоряча выпалила Терри и тут же об этом пожалела.

Бенедикт впился в нее взглядом:

– Похоже, я снова тебя недооценил. Впрочем, это не важно. В ответ на твое заявление я вот что скажу: ярлык террориста или борца за свободу скорее наклеивается в зависимости от проводимой политики, чем от конкретных действий. Неужели британские колонисты в конце восемнадцатого века свирепствовали меньше? Мои арабские компаньоны позволяют мне монополизировать мировой источник новой энергии, чего никогда не допустили бы представители Запада. Я по натуре своей исследователь. И жажду достичь новых рубежей. А потому совершенно не хочу, чтобы судебные и законодательные органы ограничивали мне свободу действий. – Схватив Терри за руку, Бенедикт вывел ее из лаборатории. – Через сорок восемь часов «Бентос» будет в Ущелье дьявола. Общими усилиями «Прометея» и «Эпиметея» мы очень быстро очистим дно от марганцевых конкреций. И отдельное спасибо Институту Танаки. Когда «Бентос» поднимется из впадины, ни американцы, ни японцы так и не узнают истинной цели нашей миссии.

Терри стало дурно, у нее затряслись руки.

– А что вы собираетесь сделать со мной?

– Еще не решил. Я к тебе привязался. Ты вроде как стала моей любимой зверюшкой. Меня даже посетила шальная мысль оставить тебя до конца жизни на борту «Бентоса». – Бенедикт улыбнулся. – Скажи, моя дорогая, ты находишь меня хоть сколь-нибудь привлекательным?

В огненном кольце

Берингово море

Вертолет приземлился на больничной парковке. Джонасу пришлось прикрыть глаза от кружащейся в воздухе пыли. Помахав рукой медсестре, он забрался в знакомую кабину пилота.

– А ты неплохо выглядишь для покойника, – сказал Мак.

Джонас пожал другу руку:

– Мак, я…

– Забудь. Я просто добавлю это к твоему счету, который и так здорово разбух. Если серьезно, я рад, что у тебя наконец мозги встали на место. А то я уже начал подумывать о том, не назваться ли мне Измаилом [8].

Джонас пристегнул ремень, и вертолет взмыл в воздух.

– Сколько летного времени до «Уильяма Биба»?

– Несколько минут. Прошлой ночью мы вошли в гавань Датч-Харбора. Кстати, Селеста покинула судно рано утром.

– Селеста уехала? Интересно куда?

– Ее забрал вертолет «Геотека». Капитан Морган сказал, она свалила со всеми пожитками.

– Ничего не понимаю. – Джонас бросил взгляд в сторону появившегося вдали «Уильяма Биба». – Зачем было так срочно уезжать? Ведь она столько времени потратила на поимку мегалодона. Да и ворота в лагуну уже отремонтированы.

– Без понятия. Быть может, это как-то связано с тем, что она тебя динамила, вовсю кувыркаясь с Мареном.

– Селеста с Мареном? Кто тебе сказал?

– Марен. Незадолго до того, как я высадил его у границы Аляски для пешей прогулки. Марен признался, что вынул боек из гранатомета, хотя клянется, что это не он перерезал канат у «Зодиака».

– И ты ему поверил?

– Да. И это значит, что на борту есть кто-то еще, кто явно от тебя не в восторге. Какие-нибудь догадки имеются?

– Нет. – Джонас потер глаза, пытаясь переварить информацию. – Ума не приложу. Зачем Селеста ко мне клеилась, если трахалась с Мареном?

– А хрен его знает! Скатертью дорога. Пусть оба катятся куда подальше!

Капитана и Гарри Муна они нашли в диспетчерской.

– Тейлор, рад видеть тебя в добром здравии, – сказал капитан. – А теперь объясни, что это за дела со сменой курса.

– Нам нужно срочно отправиться к Марианской впадине. Дело не терпит отлагательств.

– Прости, но у меня приказ закончить ремонт и вернуться в Берингово море отловить акулу.

– Мегалодон уже не в Беринговом море. Он направляется к Марианской впадине.

– Если бы доктор Марен был сейчас здесь, то наверняка стал бы возражать. – Гарри с подозрением покосился на Мака.

Джонас, порывшись в судовых картах, нашел батиметрическую карту Тихого океана:

– Гарри, полагаю, ты знаешь, что такое Огненное кольцо?

– Хм, если честно, то нет.

– Неужели? Никогда бы не подумал. Впрочем, не важно… – Джонас развернул ламинированную карту, провел красным маркером линию вдоль Тихоокеанского побережья Южной и Центральной Америки, вдоль северо-западного побережья Северной Америки, затем – вдоль побережья Канады, Аляски, вокруг Алеутских островов и, наконец, через Тихий океан и дальше на юг вдоль побережья Японии и Индонезии. – Это Тихоокеанское огненное кольцо, где расположено более четырехсот действующих вулканов. Глубоко в недрах Земли, над корой и мантией, находятся примерно четырнадцать тектонических плит, которые передвигаются, точно гигантские континентальные плоты, вдоль земной коры. Динамические процессы на границах этих плит вызывают землетрясения и сильные вулканические извержения, и особенно мощные вдоль границ этого сейсмического кольца.

– Но при чем здесь мегалодон? – удивился Гарри.

– Во время последнего ледникового периода температура океана резко понизилась, отчего бóльшая часть популяции мегалодонов погибла. Уцелевшие представители этого семейства переселились в абиссаль Марианской впадины, придонные воды которой устойчиво подогреваются выбросами из гидротермальных источников. Однако сама по себе впадина входит в Огненное кольцо, поскольку расположена в зоне конвергенции на стыке двух литосферных плит, возникшей в результате субдукции Тихоокеанской плиты под Филиппинскую.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Гарри, я хочу сказать следующее. Акулы обладают особой сенсорной системой, способной использовать магнитное поле Земли, а также сейсмические колебания на линиях разлома коры, чтобы ориентироваться на больших расстояниях. Когда мать Ангела четыре года назад ускользнула из впадины, то инстинктивно направилась на восток, сперва вдоль цепи Гавайских островов, затем – вдоль побережья Центральной Америки, пока не оказалась в каньоне Монтерея. Все эти точки являются частью Огненного кольца, так же как и маршрут Ангела после побега из лагуны.

– А мне казалось, она просто следует по пути миграции китов, – заметил Гарри.

– Мне тоже. Но теперь я уверен, что акула обошла Берингово море вдоль побережья. Полагаю, она движется на юго-восток, следуя слабым сейсмическим колебаниям, распространяющимся из Алеутского желоба. Вот поглядите. – Джонас показал на побережье Аляски. – Если Ангел продолжит путь по Алеутскому желобу, то пересечет северную часть Тихого океана и окажется в Курило-Камчатском желобе. Эта впадина тянется на юго-запад мимо Курильских островов и переходит в Японскую впадину, причем все в пределах Огненного кольца. Японский желоб соединяется с Марианской впадиной, ставшей за последний миллион лет местообитанием этого вида.

– Типа наша акула движется по подводной автомагистрали, – заметил Мак.

– Тейлор, ну я не знаю, – произнес капитан Морган. – Этот монстр вполне может продолжать следовать по пути летней миграции китов.

Джонас посмотрел на капитана в упор:

– Мегалодон не следует за китами. У самки сейчас течка в самом разгаре. Она, словно гигантский лосось, использует Огненное кольцо, чтобы проложить курс обратно в Марианскую впадину для размножения.

– Тейлор…

– Капитан, я очень прошу. Моя жена сейчас в Марианской впадине. И мне нужно, пока не поздно, ее оттуда вызволить.

Западная часть Тихого океана

21 миля к юго-западу от полуострова Камчатка

Капитан двадцативосьмифутового научно-исследовательского судна «Кашалот» повернул судно носом по ветру, дав возможность экипажу спустить паруса и дрейфовать по пятифутовым волнам. Холодный ветер свистел в мачтах. Восходящая луна в третьей четверти выглянула из-за плотных облаков, озарив палубу призрачным светом.

Гидроакустик Дженис Хенкель поправила наушники и прислушалась, стараясь не смотреть в направленную на нее камеру оператора канала «Дискавери».

Дженис повернулась лицом к мужу:

– Брюс, согласно моим последним расчетам Безумный Макс сейчас спит в вертикальном положении на глубине восьмисот футов, прямо под нашим судном. Если он и дальше будет придерживаться типичной для себя модели поведения, то проспит еще три часа, после чего продолжит двигаться на север.

– И… достаточно, – сказал Нортон Байндер, продюсер канала «Дискавери». – Очень хорошо, Джен. А кашалот действительно спит?

– Я же вам только что сказала.

– Замечательно. Тогда воспользуемся предоставленной возможностью, чтобы переснять несколько сцен, о которых мы говорили ранее. Брюс, вы готовы?

Супруг Дженис, биолог Брюс Хенкель, прикрепил к рубашке микрофон и поправил воротник:

– Я готов.

– Хорошо, – кивнул Нортон. – Сейчас у нас просто голос за кадром, поэтому не волнуйтесь насчет камеры, а просто читайте свои записи. Джош, ты как?

– Уровень звука отличный! – выкрикнул оператор. – Можно начинать.

Брюс прочистил горло:

– Кашалот, длина которого достигает шестидесяти футов, а масса – сорока пяти тонн, без сомнения, является самым грозным хищником на нашей планете. Китобои начали впервые охотиться на кашалотов в начале девятнадцатого века, прельстившись огромными запасами китового жира этих гигантов. В отличие от гладких китов агрессивные кашалоты нередко нападали на промысловые суда. Без сомнения, именно такие действия и вдохновили Германа Мелвилла на создание классического романа «Моби Дик».

– Великолепно! Гораздо лучше, чем в прошлый раз, – сказал Нортон. – Переходите к следующему отрывку.

– Крупнее и агрессивнее своих партнерш, самцы кашалота нередко путешествуют в одиночестве, совершая глубокие погружения, что затрудняет поиск этих неуловимых охотников в открытом море. Чтобы узнать больше об этих хищниках, наше научно-исследовательское судно продолжит идти под парусом во избежание лишнего шума. Животных мы будем отслеживать с помощью вмонтированных в киль судна подводных микрофонов. Подобно своим двоюродным братьям, дельфинам, кашалоты используют пульсации звука, так называемую эхолокацию – сенсорную систему, свойственную исключительно зубатым китам. Последние четыре дня наша экспедиция шла по следу огромного самца, которого мы прозвали Безумным Максом. Слушая подводные голосовые сигналы кита, моя супруга Джен может определить местоположение Макса в радиусе пяти миль.

– Достаточно. О’кей, народ, я бы сказал, что сегодня мы поработали на славу. Нам с Джошем, пожалуй, пора на боковую. Не забудьте нас разбудить, если произойдет что-нибудь интересное.

И с этими словами они оба направились в гостевые каюты. Джен проводила их взглядом. Неожиданно она почувствовала, как сильные пальцы мужа начали массировать ей спину.

– Как приятно. Полагаю, это должно означать, что теперь моя очередь бодрствовать и всю ночь слушать храп Макса, да?

– Твоя смена. – Брюс поцеловал жену в шею и заполз в койку.

Беззвучно скользя по Анадырскому заливу на глубине шестьсот футов, самка продолжала свой путь на юго-запад вдоль азиатского побережья, мимо Курильских островов. Далеко внизу лежал Курило-Камчатский желоб, самую глубокую точку которого – «глубину „Витязя“» – от поверхности океана отделяли 34 600 футов.

Используя Алеутскую впадину как направляющую, акула-альбинос пересекла северную часть Тихого океана, следуя вдоль Курило-Камчатского желоба на юго-запад. Огибая мыс Лопатку, акула неожиданно оказалась на пути тысячи китов, мигрирующих в Охотское море на летнюю кормежку.

Словно забравшийся в овчарню голодный волк, мегалодон посеял панику в рядах китов. Поспешно изменив курс, киты отошли от хищника на почтительное расстояние, но уже после того, как мегалодон успел убить и съесть самку финвала с детенышем.

Оказавшись к востоку от японского острова Хоккайдо, мегалодон внезапно почувствовал новые вибрации – едва слышное, но сильное сердцебиение какого-то существа, в котором акула тотчас же узнала другого хищника. И большая самка решила немедленно разобраться с соперником, оказавшимся в ее владениях.

Самец кашалота завис неподвижно в вертикальном положении на глубине восьмисот футов черного как смоль океана. Но даже отдыхающий кит по-настоящему никогда не спит, поскольку часть его мозга всегда находится начеку.

Приближавшееся откуда-то издалека существо насторожило самца. Он открыл глаза и несколько раз стеганул по воде сдвоенным хвостовым плавником, изменив положение тела. Затем помотал гигантской головой, чтобы стряхнуть с себя остатки сна. По характерным щелчкам кит, словно с помощью сонара, сразу обнаружил местоположение противника. И в ожидании соперника принялся кружить в воде, негодующе тряся головой.

Джен Хенкель, закрыв судовой журнал, глотнула кофе из кружки. Кофе оказался холодным. Но когда она встала с места, чтобы разогреть кофе в микроволновке, из гидрофона послышалось пощелкивание.

– Брюс, просыпайся! Похоже, Макс куда-то собрался.

Биолог перевернулся на другой бок и сонно потер глаза:

– Скажи киту, чтобы отправлялся обратно спать.

Джен напряженно прислушалась к звукам в наушниках:

– Очень странно. Он явно не собирается сниматься с места, а просто кружит и кружит в двухстах футах под нами.

– Думаешь, он знает, что мы тут?

– Это вряд ли. Скорее всего, мы сейчас стали свидетелями нетипичного поведения кашалота.

Брюс мигом скатился с койки:

– Ладно. Пойду будить ребят с «Дискавери».

Дождавшись, когда мегалодон приблизится на расстояние нескольких сотен ярдов, кашалот сменил оборонительную тактику на наступательную. Ожесточенно работая мускулистым хвостовым плавником, самец атаковал акулу-альбиноса, чтобы протаранить ее гигантской головой.

Почувствовав опасность, мегалодон сделал крутой вираж и ушел в сторону. Кит попробовал было начать преследование, но, не сумев догнать увертливого соперника, снова занял оборонительную позицию.

Мегалодон, хотя и двигавшийся быстрее кашалота, опасался атаковать превосходящего его по размеру противника, поскольку рисковал получить сокрушительный удар головой или мощным раздвоенным хвостовым плавником.

Двое гигантов продолжили кружить, меряясь силами. Кит периодически наскакивал на светящуюся акулу, но та резко увиливала в сторону, продолжая выжидать удобный момент для атаки.

– Что происходит?! – крикнул Нортон, схватившись за мачту, когда судно закружило поднявшимися волнами.

– Там внизу с Максом кто-то еще! – крикнула Джен.

– Другой кит?

– Нет, мы регистрируем только один набор щелкающих звуков. Кто бы это ни был, Макс явно крайне возбужден.

– Нам, пожалуй, стоит держаться подальше на случай, если кит выпрыгнет из воды. – Брюс завел двигатель.

Прекратив беспорядочное кружение, «Кашалот» начал выходить из зоны турбулентности.

Кашалот, по своим размерам не уступающий мегалодону, по сравнению с последним имел одно слабое место: будучи млекопитающим, кит нуждался в воздухе. Продолжая кружить, самец стал подниматься к поверхности – выпустить фонтан воды.

Мегалодон заложил вираж, готовясь напасть снизу.

Рванув вверх, акула вцепилась, точно питбуль, в маленький закругленный грудной плавник кашалота. Безумный Макс исступленно задергался, когда зазубренные зубы впились в тело.

Экипаж «Кашалота» с изумлением смотрел, как огромная голова кита взорвала океан. Появившееся следом другое животное, светящееся, белоснежно-белое, металось рядом с китом. Не успели члены экипажа опомниться, как судно оказалось посреди поля битвы титанов.

Безумный Макс яростно мотал головой, нагоняя восьмифутовые волны, которые обрушивались на маленькое судно. Увидев, что волны перехлестывают через борт, Брюс крепко прижал к себе жену, продолжая свободной рукой держать штурвал. А хвост кашалота молотил по воде уже в футе от носа судна.

Перекатившись на бок, кашалот яростно пытался стряхнуть с себя мегалодона. Разъяренный кит хлестал хвостом агрессора, который, вцепившись в грудной плавник, терзал его зубами.

Прогрызть грудной плавник для гигантской акулы было проще простого. Вскоре она пробила плотные мышцы до самой кости. Свирепо мотая головой, мегалодон вырвал растерзанный плавник из тела кита вместе с окровавленным куском мяса.

Жестоко израненный самец повернул огромную голову навстречу мегалодону, отчаянно щелкая узкими челюстями в тщетной попытке вцепиться акуле в морду.

Кровь и клочья пены обрушились дождем на экипаж «Кашалота». Джен судорожно вцепилась в мужа, когда развернувшееся боком судно накрыло десятифутовой волной. Но вот нос судна снова взмыл над волной, и Джен краем глаза увидела, как жуткая верхняя челюсть мегалодона, словно оторвавшись от пасти, вытянулась вперед и захлопнулась на нижней челюсти кашалота, размозжив ее с тошнотворным хрустом.

Самец весом восемьдесят пять тысяч фунтов бился в агонии, взбивая воду хвостом, остатки изувеченной нижней челюсти свисали с морды.

Темные волны перекатывались через транец «Кашалота», оставляя на палубе липкие дорожки крови и китового жира. Брюс запустил двигатель, чтобы увести судно подальше от раненого кита, который, отчаянно цепляясь за жизнь, метался по поверхности воды.

Наконец кашалот перевернулся брюхом вверх, приготовившись умирать. Алебастровый плавник промелькнул мимо носа судна и исчез. Брюс выключил двигатель, опасаясь, что шум может привлечь акулу. Секунду спустя Безумный Макс содрогнулся в последний раз – и все было кончено. Это мегалодон, атаковав кита снизу, вцепился зубами ему в спину. Мелькавший то здесь, то там серп спинного плавника взрезал антрацитовую воду, разбрасывая по сторонам ошметки пены.

Напуганные жестокостью нападения, члены экипажа сгрудились на палубе. Сейчас они особенно остро чувствовали свою крайнюю уязвимость. И только Нортон следил краем глаза за оператором, желая убедиться, что тот продолжает снимать.

Следующие двадцать минут мегалодон терзал гору китового жира – все, что осталось от Безумного Макса. А тем временем поверхностное течение, подхватив «Кашалот», позволило ему покинуть место кровавой трапезы. Брюс с экипажем подняли парус, чтобы поскорее уйти как можно дальше от кошмарной твари.

Джен увидела, как из темноты вдруг возникло с полдюжины свинцово-серых спинных плавников.

Не решаясь приблизиться к пиршественному столу, большие белые акулы кружили неподалеку и терпеливо ждали, когда их гигантский родственник насытится.

Часы отчаяния

Марианская впадина

Терри поднялась по трапу шахты на обзорную палубу. Бенедикт за барной стойкой наливал себе выпивку. Капитан Прокович, сидевший на барном стуле, наградил девушку таким взглядом, что ей сразу захотелось спуститься обратно.

– А вот и ты! – воскликнул Бенедикт. – Ты пришла очень вовремя. «Бентос» собирается начать погружение вдоль отвесного склона ущелья. Что будешь пить?

– Ничего.

– Ничего? Глупости. – Бенедикт налил двойную порцию водки, затем, обойдя барную стойку, сунул Терри в руку стакан.

– À votre santé! Твое здоровье! – Залпом выпив свою порцию, Бенедикт что-то сказал по-русски капитану Проковичу.

Терри поставила стакан на стойку. Тем временем одноглазый капитан спустился на мостик, задраив за собой люк.

Бенедикт подошел к пульту управления. Выключил свет в помещении, затем активировал купол.

Титановая оболочка, разделившись пополам, разъехалась. Красные огни наружных прожекторов высветили каменную стену ущелья, возникшую из кромешной тьмы впадины.

«Бентос» медленно поднимался.

Терри едва сдержала крик, когда два огромных кронозавра проскользнули мимо панорамного окна. И буквально несколько секунд спустя мощный удар о металлическую обшивку сотряс «Бентос».

– Они становятся все агрессивнее, – прошептала Терри.

– Наверное, не хотят с нами расставаться. Очевидно, рассматривают нас в качестве источника пищи. – Бенедикт взял со стойки нетронутую водку и, вручив Терри стакан, подвел ее к окну. – А теперь смотри внимательно. Как только мы приблизимся к потоку сажи из гидротермальных источников, нагревающих придонный слой, эти твари буквально впадут в неистовство.

Терри с опаской покосилась на сорокафутового кронозавра, неторопливо маневрировавшего между стеной каньона и панорамным окном.

– Бенедикт, похоже, этот монстр собирается нас атаковать… – (И словно в ответ на ее слова, кронозавр развернулся и устремился к ним.) – Вот видите… Бенедикт, чего вы ждете? Закройте купол!

Но Бенедикт оставался невозмутимым. Голова монстра стала огромной, при искусственном освещении его глаза казались пылающими искрами. У Терри екнуло сердце. Она повернулась, чтобы бежать.

Бенедикт нажал на кнопку крошечного пульта дистанционного управления. «Бентос» тотчас же выпустил в темноту слепящие лучи белого света, которые буквально воспламенили впадину.

Кронозавр резко отскочил в сторону, туловище животного конвульсивно задергалось, точно через него пропустили заряд в десять тысяч вольт. Едва не врезавшись в стену каньона, кронозавр исчез во мраке впадины.

Бенедикт расхохотался.

Терри одним глотком осушила стакан и, почувствовав легкое головокружение, рухнула в кресло из мятого бархата:

– Вам нравится меня дразнить, да?

– В душе я по-прежнему сущий мальчишка, – торжествующе улыбнулся Бенедикт. – Еще по стаканчику?

– Нет.

«Бентос» проходил сквозь плотный слой серы и минералов, накрывших впадину толстым одеялом смога; вода становилась все более мутной. Терри услышала слабое потрескивание, словно мелкие камешки ударялись в панорамное окно «Бентоса».

И вот наконец они оказались над гидротермальным слоем и продолжили подъем вдоль открытого склона первобытного каньона.

– А кронозавр, случайно, за нами не последует?

– Нет, они не могут выйти за пределы гидротермального слоя, – ответил Бенедикт. – Гидротермальные источники служат своего рода системой жизнеобеспечения впадины. Без них вся хемосинтетическая пищевая цепочка разрушится.

Терри почувствовала на себе пристальный взгляд Бенедикта. Затем он резко встал и спустился на мостик, оставив Терри наедине со своими мыслями.

Бенедикт не позволит мне уйти с «Бентоса» живой. Придется спасаться самой. Нужно найти оружие. Нужно убить его до того, как он убьет меня…

Не меньше часа Терри сидела в леденящей душу тишине.

На глубине 24 314 футов «Бентос» величественно поднялся над склоном каньона, перевалив через небольшое плато, разделявшее северную и южную части Марианской впадины. Словно гигантский парусный военный корабль, «Бентос» рассекал темноту, направляясь на север; его прожекторы проделывали дыры во впадине, открывая взгляду бесплодное дно, покрытое осадочными отложениями.

Терри смотрела на этот мертвый морской пейзаж, напоминающий Долину Смерти [9], только под водой, и представляла, как ее безжизненное тело дрейфует у дна, а разложившуюся плоть пожирают десятки белых крабов.

Задохнувшись, Терри сжала голову руками, по щекам потекли слезы, тело покрылось липкой пленкой холодного пота. Терри обняла диванный валик, свернулась калачиком и закрыла глаза, раскачиваясь взад и вперед.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Она открыла глаза и уставилась в потолок. И только тогда заметила объектив камеры, смотрящий на нее с панели над головой.

Тихий океан

625 морских миль к северо-востоку

от Ущелья дьявола

Джонас с Маком стояли на корме «Уильяма Биба». Пробоины в палубе были заделаны аккуратно приколоченными листами фанеры, леер заменял временный деревянный барьер. Холодный ночной воздух пробирал до костей. Друзья задумчиво смотрели на пенистый кильватерный след судна.

– Как скоро мег доберется до впадины? – Мак, отвернув лицо в сторону, смачивал тряпку какой-то прозрачной жидкостью.

– Согласно последним сведениям, Ангел напала на кашалота у побережья Японии. При такой скорости ей понадобится максимум пара часов.

– Тогда вылетаем на рассвете. – Мак посмотрел на часы. – Ты готов?

Джонас устремил взгляд на темную поверхность океана, вспоминая свою последнюю встречу с акулой:

– Угу. Давай поскорее с этим покончим.

Он поднялся вслед за Маком по трапу, ведущему к офицерским каютам.

Мак постучал в дверь.

Им открыл Гарри Мун, в трусах и футболке.

– Парни, время вроде как позднее.

– Прости, но у нас срочное дело, – сказал Мак. – Это займет минуту, не больше.

Гарри посмотрел на них с подозрением:

– Ладно, входите. – Он распахнул дверь, впустив незваных гостей. – Ну что за срочность такая?

– На прошлой неделе кто-то пытался меня убить, – заявил Джонас.

– Неужели? – Гарри, казалось, был потрясен. – Когда?

– В ту ночь у побережья Аляски, – сказал Мак.

– Когда акула напала на тебя в «Зодиаке», да? Ты уверен? – спросил Гарри.

– Мы уверены, – бросил Мак, кружа по крошечной каюте. – Кто-то специально перерезал канат, к которому был привязан «Зодиак».

– Мы знаем, кто это сделал, – сказал Джонас. – И ты должен помочь нам разобраться с этим парнем.

Гарри явно занервничал:

– Быть может, стоит сообщить капитану?

– Нет. Мы предпочитаем уладить дело своими силами, – произнес Джонас.

При этих словах Мак, зайдя со спины, крепко прижал к лицу Гарри пропитанную эфиром тряпку.

Открыв глаза, Гарри с удивлением обнаружил, что лежит на спине и смотрит на ту самую лебедку, к которой некогда был привязан «Зодиак». Гарри хотел что-то сказать, но в рот был вставлен кляп из полотенца для рук, губы заклеены скотчем. Попытавшись сесть, Гарри обнаружил, что щиколотки и запястья стянуты той же липкой лентой.

– Добрый вечер. – Мак обмотал талию Гарри веревкой. – Отличная ночь, чтобы искупаться.

Джонас склонился над пленным:

– Гарри, тебе следовало бы знать, что такое Огненное кольцо. Это базовые знания для человека, который, по идее, имеет за плечами опыт работы в области океанографии. Я навел справки с помощью своих друзей из Вудс-Хола. Оказывается, ты не имел никакого отношения ни к институту, ни к программе СОСУС. Фактически ты получил назначение за несколько часов до отхода судна, когда настоящий старпом при загадочных обстоятельствах покинул город, чтобы решить семейное дело.

Гарри, с вытаращенными глазами, начал бормотать нечто нечленораздельное.

– Что он говорит? – Мак включил лебедку на реверс, веревка натянулась, поставив Гарри на ноги.

– Кажется, он говорит, что забыл полотенце. – Джонас сорвал скотч с губ Гарри.

Гарри выплюнул кляп:

– Это не я, Богом клянусь! Не делайте этого…

– Тебе придется постараться, так как этого явно недостаточно, – сказал Мак, столкнув Гарри за борт.

Джонас отпустил тормоз.

Гарри с пронзительным криком нырнул ногами вперед в Тихий океан. От ледяной воды перехватило дыхание. Гарри стало затягивать в черную океанскую пучину. Соленая вода заливалась в рот, холодные волны обжигали кожу так, словно в тело воткнулись тысячи острых ножей. Веревка вокруг талии сперва натянулась, рывком повалив Гарри на бок, затем поднялась до подмышек, сжав словно тисками, а судно тем временем продолжало тащить его за собой на глубине четырех футов.

Судорожно извиваясь всем телом, Гарри схватил веревку связанными руками, чтобы выбраться на поверхность. Мышцы как будто налились свинцом, тело содрогалось в конвульсиях.

Не в силах пробиться сквозь поверхность бурного моря, Гарри отпустил веревку и снова ушел под воду. Бороться было бесполезно, он понял, что вот-вот утонет. Гарри уже начал терять сознание, но тут веревка, безжалостно впившись в тело, выдернула его из воды.

Мак, перегнувшись через борт, втащил Гарри на палубу.

Гарри плюхнулся на доски. Он ловил ртом воздух, точно выброшенная на сушу рыба, и дрожал всем телом.

– В следующий раз мы обрежем веревку, – предупредил Мак.

– Погодите… – прохрипел Гарри. – Я из Ц… ЦРУ.

Джонас с Маком переглянулись:

– Брехня!

– Это правда. Отведите меня внутрь, чтобы можно было согреться, и я вам докажу.

– Доказывай прямо здесь.

Мак швырнул Гарри шерстяное одеяло, и тот поспешно накинул его на плечи.

– Сотовый телефон, который я тогда дал Джонасу, – в нем был встроенный миниатюрный микрофон и передатчик. Я прослушивал его разговоры с Селестой Сингер. Ты рассказал ей об Ущелье дьявола…

– Я рассказал?!

– В больнице. Голос у тебя был как у пьяного. Похоже, она накачала тебя наркотиками.

– Сучара…

– А что такое Ущелье дьявола? – заинтересовался Мак.

– Место в Марианской впадине, где одиннадцать лет назад я пилотировал «Си клиф». Что такого важного в этом месте, если Селеста пошла на то, чтобы меня опоить, а ты был готов меня убить?

– Селеста пригласила тебя принять участие в экспедиции исключительно ради того, чтобы выведать координаты этого места. – У Гарри зуб на зуб не попадал. – Я понял, что она подобралась совсем близко. Обрезав канат «Зодиака», я хотел помешать тебе выболтать секретную информацию.

– Говорил я тебе, что этой гадине явно что-то нужно от тебя, – сказал Мак. – Я вот что предлагаю. Давай не будем отдавать его под арест. Лучше скормим этот кусок дерьма рыбам.

– Погоди. – Джонас встал на колени, лицом к лицу с Гарри. – Что такого важного в Ущелье дьявола?

– Вот этого я не могу тебе сказать… – (Мак запустил лебедку.) – Ладно, подождите… Я скажу. Но только потому, что нам может понадобиться ваша помощь.

– Сперва ты хотел меня убить, теперь вдруг просишь о помощи? А у тебя, мистер, оказывается, стальные яйца.

– Хотя они уже наверняка начинают синеть, – вставил Мак.

– У Бенедикта Сингера твоя жена, – сказал Гарри. – Если хочешь ее снова увидеть, советую меня развязать.

Ущелье дьявола,

Марианская впадина

Словно летающая тарелка, которая спускается с затянутого облаками ночного неба, «Бентос» снова пробился сквозь слой сажи, оказавшись в потайном уголке подводного царства Марианской впадины. Красные огни озаряли лес зазубренных «черных курильщиков», выбрасывающих грибовидные облака минералов и перегретой воды. Эти дымовые трубы возвышались более чем на восемьдесят футов над древним океанским ложем.

Бенедикт Сингер нависал над профессором Гуанем, с нетерпением ожидая результатов газовой хроматографии.

– Отлично! – доложил Гуань. – Мы обнаружили следы тритиевого гелия-3. Я бы сказал, мы определенно прибыли к месту назначения.

– Мы находили подобные следы по крайней мере десятки раз.

– Но не такие, Бенедикт. Не с таким содержанием гелия-3. Нет, я бы сказал, мы определенно прибыли к месту назначения.

– Сэр, «Эпиметей» готов к спуску, – доложил капитан Прокович. – Мы также получили сообщение с «Голиафа».

Бенедикт подошел к ближайшему компьютеру и ввел код доступа. На экране появилось зашифрованное сообщение. Бенедикт ввел кодовое слово, чтобы расшифровать криптограмму:

СЕЛЕСТА СИНГЕР, РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ: 9:00. РЕМОНТ ПРОМЕТЕЯ ЗАВЕРШЕН, ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВНЕШНИЕ ПРОЖЕКТОРЫ УСТАНОВЛЕНЫ. КОМАНДА ГОТОВА К ПОГРУЖЕНИЮ. НАЧАЛО ПОГРУЖЕНИЯ В 12:00.

– Простите, сэр. – К Бенедикту подошел Прокович. – Капитан «Эпиметея» говорит, девчонка в стыковочном шлюзе, просится на борт судна.

Бенедикт довольно улыбнулся:

– Наша мышка готовится разыграть свою последнюю карту. Скажите капитану Уоррену, чтобы взял миссис Тейлор на борт.

– Есть, сэр!

Терри забралась в «Эпиметей», устроившись рядом с креслом пилота.

– Готовьте судно к погружению! – приказал капитан.

– Есть, сэр! Задраить люки, разгерметизировать стыковочную муфту!

Терри внимательно следила за всеми действиями капитана, пытаясь запомнить каждый включенный тумблер.

– Открыть стыковочные захваты!

– Есть, сэр! Захваты открыты, подводный аппарат выпущен из стыковочного шлюза.

– Дайте мощность на гребной вал. Выводите нас наружу.

Двигатель заработал. «Эпиметей», отделившись от «Бентоса», устремился вперед, к месту назначения в Ущелье дьявола.

Скрытое темнотой семейство кронозавров под предводительством самки легко скользило над теплым морским дном. Самка, длиной сорок девять футов и весом двадцать пять тонн, была по крайней мере на треть больше своего партнера и в два раза крупнее единственного выжившего детеныша, тоже самки. Огромная рептилия, сопровождаемая своими сородичами, которые плыли у нее по бокам, держась тазового пояса, вела свою выстроившуюся плотным клином стаю вдоль впадины.

Такой V-образный строй позволял животным сохранять энергию, поскольку огромное туловище самки создавало направленный поток, тянувший за собой ее более мелких спутников. Но гораздо важнее было то, что продвижение клином создавало у врага кронозавра превратное ощущение, будто он имеет дело с более крупным противником, и этим заклятым врагом был Carcharodon megalodon.

Будучи хладнокровными рыбоящерами, кронозавры придерживались поведенческой модели, позволяющей вплывать в гидротермальный слой и выплывать из него. Семьдесят миллионов лет назад предки этих животных нуждались в солнечном тепле, чтобы согревать тело. Однако выживший вид, адаптировавшись к условиям жизни во впадине, использовал теперь перегретые воды гидротермальных источников для поддержания высокой температуры тела, а жабры позволяли им дышать в море.

Эти гигантские плиозавры, стремительно продвигавшиеся вперед за счет размашистых ударов передних ласт, были быстрыми и ловкими охотниками, а темная окраска делала их невидимыми в темноте впадины. Их присутствие выдавал лишь яркий блеск люминесцентных глаз, обладающих ночным зрением, – темно-красные искры, которые подманивали ничего не подозревающих рыб прямо в крокодильи челюсти. Благодаря острому зрению – большая редкость для обитателей океанских глубин – кронозавры могли обнаруживать юрких биолюминесцентных рыб на расстоянии до двухсот футов.

Однако когда речь шла о преследовании добычи во впадине, кронозавры пускали в ход совсем другой сенсорный механизм. В наружной оболочке мозга, в непосредственной близости от нервных окончаний, содержались кристаллы магнетита в высокой концентрации. Подобно мини-магнитам, эти кристаллы помогали кронозаврам ориентироваться во впадине по естественным магнитным полям Земли. За миллионы лет этот сенсорный механизм настолько эволюционировал, что кронозавры научились различать кратковременные нарушения магнитного поля каньона, вызванные косяками рыб или гигантскими кальмарами либо появлением смертельного врага.

Стая кронозавров, направлявшаяся на юг в вечном поиске пищи, неожиданно уловила сильные возмущения магнитного поля у морского дна. Синхронно ударив по воде передними ластами, вся троица в едином порыве устремилась вперед на разведку.

Терри, уставившись в крошечный иллюминатор, лихорадочно искала выход из положения.

В течение последних четырех часов она наблюдала за тем, как вакуумная труба «Эпиметея» втягивает марганцевые конкреции и осадки с морского дна мелового периода. Что на таких глубинах было чрезвычайно сложно. Для того чтобы затянуть в трубу кубический фут породы при давлении воды 16 000 фунтов на квадратный дюйм, мотор мощностью 1000 лошадиных сил работал ровно четыре минуты. После чего процесс всасывания останавливался, и один из членов экипажа вынимал бесценные камни из герметичной камеры под аппаратом, а другой тем временем проводил техническое обслуживание оборудования.

Месторождение оказалось таким обильным, что команда еще час назад забила все имеющиеся емкости камнями. Но Бенедикт не позволил подводному аппарату вернуться на «Бентос». И теперь весь проход был заставлен десятигаллонными бадьями, доверху наполненными камнями, так что капитану приходилось пробираться к пульту управления, перелезая через камни.

Уже в сотый раз, точно мантру, Терри повторяла в уме порядок действий при пилотировании. Закрыв глаза, девушка представила, как сегодня ночью проберется в стыковочный шлюз, проскользнет в подводный аппарат и задраит за собой люк. Потом за несколько минут освободит аппарат от стыковочных захватов, после чего Бенедикт уже не сможет помешать побегу. Сперва она выведет «Эпиметей» из подбрюшья «Бентоса» и быстро пройдет через гидротермальный слой, чтобы поскорее убраться из ареала мерзких тварей. Затем направится на запад, оставаясь на глубине четыре тысячи футов во избежание встречи с «Голиафом», и наконец поднимется на поверхность в районе цепи Марианских островов, где и сядет на мель. Мысленно она уже представляла себе, как вылезает из люка подводного аппарата и видит перед собой тропический остров. Оставив аппарат на мелководье, она побредет к берегу, солнце будет окутывать ее теплыми лучами, ночной кошмар останется навсегда позади…

Она очнулась от треска радиопередатчика.

– Капитан, «Голиаф» обнаружил одинокий биологический объект, который движется в вашем направлении. Но для кронозавра он слишком велик. Расстояние шестнадцать километров, и оно быстро сокращается.

У Терри отчаянно заколотилось сердце. Одинокий крупный биологический объект – это мегалодон!

– Какие-нибудь указания Бенедикта имеются? – спросил капитан.

– Он хочет, чтобы мы продолжили добычу конкреций. «Бентос» зависнет прямо над нами.

– Сообщите на «Бентос», что мы уже забиты под завязку, – сказал капитан.

– Приказ Бенедикта – продолжать добычу конкреций, – ответил радист.

Три кронозавра окружили на безопасном расстоянии странное существо, оценивая добычу. Почувствовав приближение огромного «Бентоса», кронозавры разделились. Самец и молоденькая самочка пошли на сближение, чтобы увести добычу подальше от большого существа и подманить ее к взрослой самке, которая осталась кружить во тьме.

«Бентос» опустился глубже. «Эпиметей» оказался у него под брюхом, между тремя похожими на колонны свисающими опорами, которые уперлись в дно. Глубоководный стыковочный узел в ста футах от подводного аппарата раскинул похожие на крылья захваты, готовые поднять подводный аппарат и завести его в герметичную камеру наверху.

Четыре импульсных источника света на корпусе «Бентоса» пронзили темноту, словно луч маяка.

Терри уставилась на вертикальный столб света. В пятидесяти футах от иллюминатора она увидела неожиданно закружившиеся в возникшем водовороте осадочные породы.

И не успела Терри опомниться, как два кронозавра с размаху ударились головой в правый борт «Эпиметея», накренив судно на левый борт.

Терри закричала. Повалившись в кромешной тьме навзничь, она приземлилась на бадью с марганцевыми конкрециями. Кто-то из членов экипажа упал на нее сверху, прижав ее ноги к шершавым камням.

– Прекратить добычу! – приказал капитан. – Сбросить балласт…

Подводный аппарат выровнялся, в кабине загорелись аварийные красные огни.

Терри, застонав от боли, попыталась сесть. Вытащив ноги из-под бесчувственного тела упавшего на нее мужчины, она осторожно поднялась. На голову упала капля воды, просочившейся сквозь титановую обшивку.

Боже мой!

«Эпиметей» поднялся со дна прямо в чрево «Бентоса»; стыковочные захваты завели коническую рубку подводного аппарата в шлюз.

Бенедикт следил за подъемом рубки в стыковочный шлюз с безопасного расстояния: из защищенного восьмидюймовым лексаном окна в диспетчерской шлюза. Латунные уплотнители зафиксировали вертикальный руль подводного аппарата, а доковые захваты поставили «Эпиметей» в фиксированное положение.

Мощные насосы откачали воду, в считаные минуты осушив шлюз и заполнив его воздухом. Терри пробралась к рубке. И стала с нетерпением ждать сигнала отбоя, после которого капитан Уоррен мог поднять трап. Нагнувшись, она посмотрела в иллюминатор.

Возле подводного аппарата кружила, набирая скорость, огромная тень.

Зазвонил судовой колокол. Капитан Уоррен открыл люк. Терри, протиснувшись вперед, взлетела по трапу в сырой шлюз и увидела в иллюминаторе диспетчерской Бенедикта, отдававшего команды в микрофон.

– Капитан, распорядитесь, чтобы ваши люди выгрузили конкреции в стыковочный шлюз.

– Сэр, «Эпиметей» получил пробоину. Мы можем подождать?

– Капитан, выполняйте приказ!

Терри подбежала к запертой двери стыковочного шлюза и забарабанила кулаком по негнущемуся металлу:

– Выпустите нас отсюда!

Несколько человек уже успели вылезти из подводного аппарата, но капитан втолкнул их обратно в рубку.

– Построиться! – приказал он. – Выгрузить камни!

Члены экипажа подняли из рубки белые бадьи с черными камнями размером с картофелину.

А тем временем взрослая самка кронозавра поднырнула под свою неподвижную добычу.

Капитан Уоррен бросил на Бенедикта умоляющий взгляд:

– Сэр, нам действительно не помешала бы помощь.

Бенедикт увидел, что этот измученный человек уже с трудом выносит камни из подводного аппарата:

– Прокович, отправь к ним на подмогу своих людей.

– Есть, сэр! – Русский подал знак двум крепким парням.

Терри услышала, как щелкнули титановые запоры. Дверь распахнулась, и двое мужчин поспешно прошли мимо Терри в шлюз.

Подняв гигантскую волну, самка кронозавра весом пятьдесят тысяч фунтов ударилась головой о дно «Эпиметея».

Загорелись красные огни, завыли сирены. Терри пулей выскочила из шлюза; дверь захлопнулась за ней с такой силой, что девушка, пролетев по коридору, врезалась в дальнюю стену. Она подняла голову, уши заложило от оглушительного рева, эхом пронесшегося по проходу. Терри бросило в дрожь, в какой-то нереальный момент она поняла, что висит в воздухе в шести дюймах над полом содрогающегося «Бентоса».

Поднявшись на ноги, она вбежала в диспетчерскую:

– О боже!.. О боже!..

Титановый корпус «Эпиметея» не выдержал удара, и «Эпиметей» мгновенно взорвался под давлением воды в 16 000 фунтов на квадратный дюйм. Подводный аппарат сложился, точно смятая консервная банка, поднявшиеся волны ворвались в герметичный шлюз, сметая все на своем пути. Воздух внутри сжался, нагревшись до тысячи градусов за миллисекунду. И только благодаря десятифутовой титановой обшивке шлюза «Бентос» не разнесло, ко всем чертям, взрывом, практически сравнимым с ядерным.

Бурный поток воды с крутящимися обломками захлестывал сферические стены затопленного шлюза, тщетно ища возможность проникнуть сквозь титановую обшивку, обезопасившую остальную часть судна.

Между тем водоворот грязной воды начал постепенно ослабевать, открывая взору жуткую картину разрушения. Обезображенные студенистые трупы бились о лексановый иллюминатор, из пустых глазниц сочились струйки крови и серого вещества. Клочья разорванной кожи до неузнаваемости изменяли тела, маскируя застывшее выражение ужаса на обезображенных лицах жертв.

Терри, подавив приступ рвоты, вместе с остальными выскочила в соседний коридор глотнуть воздуха. В диспетчерской остался один Бенедикт. Он не отрываясь смотрел на калейдоскоп частей человеческих тел и плавающих экскрементов.

– Naturam expellas furca, tamen usque recurret, – прошептал он, вытирая слезу с лишенного ресниц изумрудного глаза. – Гони природу в дверь, она войдет в окно. – Бенедикт закрыл глаза. – C’est la guerre [10].

Разоблачения

Военно-морская база США

Гуам

Коммандер Джеймс Адамс поправил очки в золотой оправе и вышел из-за письменного стола поздороваться с Масао Танакой, сделав знак секретарше закрыть дверь кабинета.

– Мас, рад тебя видеть. Хочу кое с кем тебя познакомить. Это Дейв Росс. – (Невысокий, стройный, решительного вида человек лет сорока протянул Масао руку.) – Мистер Росс из ЦРУ. У него к тебе разговор. Это касается Терри.

– Я слушаю вас, – присев на стул, сказал Масао.

Росс развернул свой стул и сел лицом к Масао:

– Мистер Танака, то, что будет сказано в этой комнате, должно остаться в этих стенах. Вам ясно?

– Продолжайте.

– Около четырех лет назад израильская разведка узнала о состоявшейся в Судане секретной встрече небольшой группы исламских террористов с вашим партнером Бенедиктом Сингером. Шесть месяцев спустя началось строительство «Бентоса», «Прометея» и «Эпиметея», причем финансирование осуществлялось корпорацией «Геотек» через фонды, тайно связанные с организацией находящегося в изгнании саудовского миллиардера Усамы бен Ладена. Восемнадцать месяцев назад США перехватили сообщение, проливающее свет на повестку той встречи с Сингером. Бенедикт Сингер, оказывается, открыл источник топлива для устойчивого процесса термоядерного синтеза.

– Что значит «устойчивого»?

– Ученые экспериментируют с термоядерной энергией без малого сорок лет, – ответил Росс. – И самым большим вызовом для них стало удержание плазмы заряженного трития или дейтерия в синтезе с гелием. Новое топливо, найденное Сингером, удерживается между вращающимися магнитными полями реактора, так называемого Токамака, создавая устойчивый источник термоядерной энергии. Грубо говоря, он совершил прорыв в термоядерной энергетике. – (Масао был явно впечатлен.) – Соединенные Штаты, Россия, Япония и Евросоюз годами работали над созданием ИТЭР – Международного экспериментального термоядерного реактора. Но открытие Сингера все меняет. Своим новым источником топлива он на тридцать лет опережает разработчиков ИТЭР и весь остальной мир.

– Масао, арабская коалиция, субсидирующая Бенедикта Сингера, представляет организацию, ответственную за финансирование терактов, – заявил коммандер Адамс. – Мы не можем допустить, чтобы эти группировки монополизировали термоядерную энергию.

– Но какое отношение все это имеет ко мне или к моей дочери?

Росс наклонился к нему поближе:

– Бен Ладен не для того потратил более миллиарда долларов, чтобы корпорация «Геотек» могла исследовать океаны или развертывать вашу систему ЮНИС на дне Марианской впадины. Природное месторождение топлива для термоядерной реакции находится где-то в отдаленной области Марианской впадины. Благодаря «Бентосу» Сингер может воровать это топливо в наших территориальных водах, а на законы особой экономической зоны можно наплевать. Это примерно то же самое, как если бы суда Соединенных Штатов входили в территориальные воды ОПЕК, чтобы воровать их нефть.

Масао задумчиво закрыл глаза, пытаясь переварить полученную информацию:

– Ничего не понимаю. Если ЦРУ в курсе того, что задумал Бенедикт, тогда почему, собственно, ему не ограничили доступ в Марианскую впадину?

– Тут имеются две причины, – ответил Росс. – Во-первых, мы сами только что узнали об источнике топлива для термоядерной реакции и его истинной природе. А во-вторых, контролировать доступ во впадину глубиной семь миль и длиной полторы тысячи миль гораздо сложнее, чем кажется. Мы просто оказались не готовы.

Коммандер Адамс вышел из-за стола:

– «Бентос» находится на такой глубине, что его невозможно обнаружить с помощью наших спутников. Гидролокационная разведка, мягко говоря, – задача крайне сложная. Судовые двигатели все на одно лицо. Даже если мы и обнаружим «Бентос», то как нам добраться до него во впадине?

– А глубинные бомбы?

– Если мы и попадем в «Бентос», сомневаюсь, что взрыв причинит ему особый ущерб. Ведь его корпус сделан из титана толщиной сто восемь дюймов.

В разговор вмешался Росс:

– Больше всего мы боялись, что «Геотек» отведет «Бентос» в международные воды, чтобы по дну незаметно пробраться в Марианскую впадину. К счастью, информатор из Моссада сообщил нам, что Бенедикт Сингер подыскивает подходящую научную экспедицию. Под этим предлогом «Бентос» смог бы на законных основаниях войти в район Марианской впадины, а «Голиаф» прикрывал бы его с поверхности океана.

Коммандер Адамс выдавил улыбку:

– Эти ваши гигантские акулы стали джокером в рукаве. Они спутали все карты и нас здорово выручили.

– Минуточку… – До Масао вдруг дошла горькая правда. – Новый проект ЮНИС, выгодный контракт с JAMSTEC… Так?

Росс бросил на Адамса быстрый взгляд:

– Мы должны были обеспечить Бенедикту законный доступ в Марианскую впадину. И завершение проекта ЮНИС отлично для этого подходило.

– Боже мой!.. И как далеко вы, ребята, зашли? Коллективные иски, безумные денежные выплаты… судебный запрет на законную апелляцию… Вы, ублюдки, специально подставили мой институт, ведь так? Вы хотели, чтобы мы разорились! – Масао резко поднялся, ногой отшвырнув стул. – Вы использовали мой институт как наживку для «Геотека». Соблазнили их моей компанией, чтобы дать им возможность вести легальные работы во впадине.

Коммандер Адамс встал между Масао и Россом, опасаясь, что его друг сейчас врежет агенту ЦРУ:

– Масао, остынь! ЦРУ заверило меня, что возместит все убытки. Постарайся войти в наше положение…

– Возмещение убытков? Джеймс, а ты знаешь, какой это был удар для моей семьи?

– У нас не было выхода, – сказал Адамс. – Ты ведь понимаешь, что стояло на кону…

Масао побагровел от гнева.

– Мистер Танака, жизнь вашей дочери в опасности, – произнес Росс. – Если хотите ей помочь, то советую сесть и позволить мне закончить.

– Если что-то случится с моей дочерью…

– Сэр, дайте мне закончить.

Адамс кивком показал Масао на стул.

Масао сел.

– Мне искренне жаль, что ваша семья из-за нас пострадала, – заявил Росс. – И все же попытайтесь понять, что это операция не только ЦРУ. Тут также задействованы и японцы, и русские, и европейцы. Бенедикт непременно догадался бы, что за ним охотится ЦРУ, если бы Соединенные Штаты или Япония вышли прямо на него. Поэтому мы использовали институт Танаки в качестве буфера. Главное было правильно выбрать момент. И разве это мы вас обанкротили? Судебные иски были настоящими…

– Но закрытие института? Замораживание наших счетов?

– Без комментариев. Скажем, мы просто хотели, чтобы у вас не оставалось другого выхода, кроме как связаться с Бенедиктом Сингером и попросить его помочь вам выполнить контракт JAMSTEC по развертыванию системы ЮНИС. Только «Геотек» располагал достаточными ресурсами, чтобы закончить проект, не говоря уже о деньгах, чтобы вытащить вас из финансовой ямы. Вы были вынуждены продаться, и мы поняли, что Бенедикт заглотил наживку… вместе с крючком, леской и грузилом.

Масао сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

– Однако самой большой проблемой, с которой мы столкнулись, – продолжил Росс, – было установить, что это за источник топлива для термоядерной реакции. Мы совершили грандиозный прорыв, когда Моссад подсуетился и один из его оперативников попал на борт «Протея». К несчастью, «Протей» взорвался и агент погиб, не успев передать информацию.

– Правда, мы успели узнать, – сказал Адамс, – что Бенедикт спустился в Марианскую впадину, не зная точного местоположения источника топлива для термоядерной реакции. Вот почему «Протей» и был специально разработан для проведения всесторонних изысканий у дна каньона. Гибель «Протея» затянула миссию «Геотека» на несколько месяцев.

В разговор вмешался Росс:

– За два дня до исчезновения мегалодона из лагуны Агентство национальной безопасности перехватило зашифрованное сообщение Селесте Сингер с «Голиафа» относительно Джонаса Тейлора.

– Джонаса? – удивился Масао. – Но какое отношение имеет ко всему этому Джонас?

– Одиннадцать лет назад ваш зять совершил серию погружений, пилотируя глубоководный аппарат ВМС «Си клиф», – объяснил коммандер Адамс. – И вот во время последнего погружения Тейлор, очевидно, наткнулся на одного из этих мегалодонов и запаниковал. Двое ученых на борту подводного аппарата погибли. Оказалось, оба были физиками-ядерщиками. Причем Дик Престис когда-то работал с Бенедиктом Сингером.

– И как только мы установили эту связь, понять остальное было уже нетрудно, – сказал Росс. – Анализ марганцевых конкреций, собранных двумя учеными с «Си клифа», обнаружил наличие в осадочной породе инертных газов.

– То есть топлива для реакции термоядерного синтеза, – добавил Адамс.

Росс прислонился к столу командира базы:

– Знание координат места, где были собраны те марганцевые конкреции, все меняло. Мы начали готовить собственных подводных роботов, чтобы начать добычу марганцевых конкреций, надеясь все же избежать прямой конфронтации с Сингером, который обладал и до сих пор обладает определенным весом в финансовых и политических кругах.

– Но «Бентос» уже во впадине! – воскликнул Масао. – Интересно, как вы собираетесь заставить его уйти оттуда, не вызвав подозрений?

– Инициировав процедуру расследования по линии JAMSTEC инцидента с «Протеем», – ответил Росс. – Мы надеялись использовать это как предлог, чтобы выманить Бенедикта из впадины до того, как он обнаружит конкреции. К сожалению, ваша дочь отправила JAMSTEC положительный отзыв о деятельности «Геотека» в Марианской впадине, а Джонас тем временем успел проболтаться, сообщив Селесте Сингер координаты секретных погружений на подводном аппарате ВМС. Благодаря вашему зятю «Бентос» сейчас уже на пути к тому месту. Он вот-вот начнет сбор образцов, и не в наших силах его остановить.

– Это не имеет значения, – заявил Адамс. – Моссад внедрил своих оперативников в экипаж «Голиафа». Как только станет известно, что Бенедикт обнаружил марганцевые конкреции и погрузил их на борт, на сцену выйдет военно-морской флот, которые конфискует камни по законам эксклюзивной экономической зоны.

– А что с моей дочерью? Вы сказали, она в опасности.

– Насколько нам известно, она по-прежнему на борту «Бентоса» вместе с одним из моих лучших агентов, – сказал Росс. – Мы ожидаем, что они поднимутся наверх и окажутся на борту «Голиафа» буквально через несколько дней. Нам необходимо помочь им покинуть судно, до того как объявится ВМС, поскольку в противном случае Бенедикт может взять их в заложники.

– Именно поэтому вы и открыли мне правду, – произнес Масао. – Вы хотите, чтобы я вмешался и забрал свою дочь, а заодно вашего агента, что позволит ВМС начать операцию, не вызывая подозрений у Бенедикта.

– Совершенно верно, – подтвердил Росс.

Марианская впадина

Ангел направлялась на юг, оставаясь чуть ниже термоклина, ее люминесцентная белая шкура отбрасывала призрачный свет на темные тихоокеанские воды. Неожиданно самка почувствовала странное покалывание, заставившее ее трясти огромной головой, точно лошадь, отгоняющая слепня.

Стрелка внутреннего компаса акулы – мощного магнитного поля Земли – неожиданно сбилась, в магнитных линиях север-юг возникли помехи, обусловленные подводными грядами и другими геологическими образованиями вокруг Марианской впадины. Ампулы Лоренцини на морде акулы мгновенно зарегистрировали эти геомагнитные аномалии. Повинуясь первобытным инстинктам, мегалодон начал погружаться, описывая широкие круги, что позволяло его мускулистому телу весом в 31 тонну постепенно приспособиться к резким перепадам давления воды.

Ледяная вода насквозь прокусывала толстую шкуру акулы. Не обращая внимания на боль, самка увеличила скорость, моментально согревшись за счет дополнительного импульса. Но чем ниже погружалась акула, тем сильнее понижалась внутренняя температура ее тела, достигнув в результате опасных значений. И вот наконец самка, пробившись сквозь густой слой минералов и серы, оказалась в теплых придонных водах.

Скользя под потолком взвешенных осадков, Ангел озаряла бледным сиянием древнюю впадину, совсем как ее предки в течение последних ста тысяч лет. Акула опустилась, чтобы согреться теплом, исходящим от земного очага, и продолжила свой путь на юг вдоль дна каньона.

Несколько часов спустя сенсорная система Ангела обнаружила быстро приближающийся биологический объект. Акула двинулась наперехват, нацелившись на источник вибраций, стимулирующих ее репродуктивную систему.

Из темноты возник самец мегалодона. Длиной пятьдесят восемь футов, весом сорок шесть тысяч фунтов, самец был заметно меньше, но куда проворнее своей потенциальной партнерши. Избегая лобового столкновения, самец осторожно кружил возле самки, потом зашел сзади.

В высшей степени возбужденная, самка разрешила самцу скользнуть к ее левому боку.

Самец резко взмахнул хвостом и рванул вперед, прикусив левый грудной плавник Ангела, что было прелюдией к копуляции.

Ангел выгнула позвоночник, перевернулась, перекатилась через самца и, извиваясь, продолжила плыть на спине под брюхом у своего более мелкого партнера.

Две доисторические большие белые акулы теперь плыли живот к животу, самец сверху.

Самец взобрался на свою партнершу и ввел один из птеригоподиев в ее клоаку, продолжая при этом держать зубами вывернутый грудной плавник самки. Несколько минут, пока шел процесс осеменения, хищники оставались плотно прижатыми друг к другу, самец еще сильнее прикусил плавник самки, чтобы держать ее под контролем.

После окончания спаривания измученный самец вытащил птеригоподий и разжал зубы.

Ангел, по-прежнему оставаясь на спине, вцепилась челюстями в свисающий хвост самца и, прежде чем тот успел среагировать, оторвала нижнюю половину серповидного плавника.

Извивающийся от боли самец принялся яростно хлестать изувеченным хвостом в тщетной попытке освободиться.

Ангел перекатилась на живот, не прекращая атаки на покалеченный хвост своего партнера. Сделав резкий рывок, она сомкнула челюсти на анальном плавнике самца, оторвав острыми как бритва зубами оба птеригоподия и все репродуктивные органы своего партнера.

Самец бился в конвульсиях, нижняя часть его тела беспомощно извивалась в челюстях самки. Ангел вонзила зубы еще глубже. Словно бульдог, она повисла на хвосте у самца и стала ждать, когда тот умрет; струи горячей крови лились в ее ненасытную глотку.

И вот наконец, свирепо мотнув головой, она напрочь оторвала нижнюю часть туловища своего партнера.

Изувеченное тело самца выскользнуло изо рта самки, оставив за собой багровую реку; голова и верхняя часть туловища, отскочив от «черного курильщика», медленно опустились на дно. Уже через пару минут полчища рачков-альбиносов принялись доедать остатки, завершив этот жуткий жизненный цикл.

Избавившись от потенциальной угрозы для своего будущего потомства, королева хищников отправилась дальше на юг вдоль склона каньона – исследовать свои новые владения.

Ущелье Дьявола

Марианская впадина

Капитан Прокович остановился у двустворчатой двери, из-за которой в коридор проникали басовые ноты кантаты Карла Орфа «Кармина Бурана». Вытерев вспотевшие ладони, Прокович пробежался по своим рыжим короткостриженым вихрам. Затем без стука вошел в каюту Бенедикта.

Бенедикт лежал с закрытыми глазами на черном замшевом диване, весь во власти мрачной музыки. Почувствовав присутствие в комнате постороннего, Бенедикт открыл глаза и с помощью пульта выключил звук.

– Твои люди закончили?

– Да.

Бенедикт заметил угрюмое выражение лица капитана:

– Тебя тревожат наши потери.

– Их можно было избежать. Мы слишком рисковали…

– Великие свершения всегда связаны с риском.

– Может, нам стоит сбавить темп и лучше подготовиться к встрече с этими тварями?

– Владислав, сбавить темп – непозволительная роскошь для нас. Если мы промедлим с окончанием нашей миссии, то нас опередят разработчики ИТЭР. Неудачи лишь закаляют дух. Или ты предпочитаешь, чтобы смерть наших товарищей была напрасной?

– Нет.

– Тогда позволь мне закончить стоящую перед нами задачу.

Прокович провел Бенедикта в стыковочный шлюз, наспех осушенный и отмытый. В воздухе еще чувствовался аммиачный запах.

Профессор Гуань, перед которым стояло несколько десятков бадей с магниевыми конкрециями, улыбаясь, повернулся к Бенедикту:

– Результаты проведенных нами анализов оказались положительными. Вы получили дар от самого Прометея.

– И сколько здесь?

– Достаточно, чтобы на несколько лет вперед обеспечить энергией все промышленно развитые страны.

Бенедикт покачал головой:

– Этого мало. Мы должны собрать все, что осталось, пока американцы не узнали наш секрет и не перекрыли нам кислород.

– Но как? – Прокович нервно теребил черную повязку на глазу. – Эти твари по-прежнему кружат возле нас. И они не покинут район, где вода смешана с кровью наших товарищей.

Бенедикт бросил на Проковича успокаивающий взгляд:

– Пока мы с тобой разговариваем, на корпусе «Прометея» уже устанавливают мощные прожекторы, огни которых будут держать плиозавров в страхе. А в качестве дополнительной меры предосторожности «Бентос» опустится еще ниже. Он будет находиться всего в пятидесяти метрах от гидротермальных источников, куда эти твари не рискуют соваться. Начиная с этого момента мы будем сопровождать «Прометей» при погружении на дно и подъеме наверх, в более холодный слой, для транспортировки конкреций на «Голиаф».

– Есть, сэр! А что с девчонкой?

Бенедикт усмехнулся:

– Теперь, когда мы обнаружили конкреции, она нам больше не нужна. Она будет мертва еще до захода солнца.

Терри сидела на краю койки, уставившись в дверь каюты, на сей раз запертую снаружи. На девушку то и дело накатывали волны паники, после которых она начинала мерить шагами каюту до тех пор, пока не падала на постель, полностью истощив нервную энергию.

Бенедикт запер меня неспроста. Его интеллектуальные игры закончены. И теперь он готов меня убить.

В отчаянии Терри схватила стул и колотила им в запертую дверь до тех пор, пока стул не развалился в руках. Терри снова дернула дверь и увидела, что задвижка ослабла. Приободрившись, Терри обшарила каюту в поисках чего-нибудь, чем можно было бы открыть замок.

Она перевернула письменный стол, собираясь выломать ножку, и в этот самый момент увидела вентиляционную решетку.

Капитан Прокович и члены экипажа нервно смотрели на мониторы камер видеонаблюдения, на которых появились серо-белые изображения рамы «Бентоса».

По всей длине монолитной ходовой части были сотни герметичных цистерн, напоминающих ряды гигантских понтонов. Половина из них, с морской водой, позволяла «Бентосу», обладающему положительной плавучестью, погружаться вглубь. В другой половине цистерн находился бензин, который, будучи легче воды, позволял поддерживать нейтральную плавучесть.

Три кронозавра, возбужденные вкусом крови, продолжали кружить под дном «Бентоса». Звук мощных гидравлических насосов «Бентоса», откачивающих морскую воду из многочисленных емкостей нижних уровней, насторожил хищников, гигантские понтоны их явно заинтересовали. Они жадно смотрели на контейнеры красными глазами с острым ночным зрением; по размерам и форме контейнеры напоминали им «Эпиметей» – биологический объект, уже проявивший свою ценность в качестве неиссякаемого источника пищи. И как только «Бентос» начал всплытие, хищники принялись кусать титановые цистерны.

На мостике появился Бенедикт:

– Докладывайте, капитан.

– У нас новая проблема. – Прокович показал на мониторы. – Эти твари атаковали балластные цистерны.

– Их стенки слишком толстые даже для этих монстров.

– Согласен, сэр. Однако они могут помять цилиндрическую поверхность. Если это произойдет, возникнет избыточное удельное давление, увеличивающее напряжение сжатия.

– И цистерна прорвется.

– Так точно, сэр! Нам пока не причинили особого вреда, но эти твари наглеют.

– Тысяча двести футов до гидротермального потолка! – крикнул вахтенный.

Бенедикт завороженно смотрел, как на одном из мониторов появилась огромная плоская голова. Животное на бешеной скорости врезалось в балластную цистерну, пытаясь оторвать ее от плоской рамы судна.

Скрежещущий звук гнущегося металла донесся до ушей работавших на палубе G моряков.

За считаные секунды под воздействием чудовищного давления во впадине в цилиндре образовалась трещина. Поврежденная цистерна лопнула и взорвалась, вызвав цепную реакцию, в результате которой «Бентос» отшвырнуло в сторону. Свет погас, судно погрузилось во тьму.

Несколько секунд спустя зажглись красные огни – это включилась система аварийного освещения.

Прокович поднялся с пола. «Бентос» остановился, опасно накренившись на левый борт.

– Доложите о повреждениях…

– Сэр, балластные цистерны B-четыре – B-восемь утрачены. Мы также теряем бензин из цистерн G-пять, G-восемь и G-девять.

Еще один взрыв – и очередной сильный удар покачнул «Бентос». Моряки смотрели на Бенедикта вытаращенными от страха глазами, ожидая худшего.

А затем, словно теперь сама Мать-Природа решила взять на себя командование огромным судном, «Бентос» начал падать на дно.

Западная часть Тихого океана

Вертолет парил над темно-синими тихоокеанскими водами. Мак обшаривал океан в поисках списанного советского корабля.

– Вот он. – Мак показал на серые очертания судна на горизонте.

Джонас направил на «Голиаф» бинокль, после чего отдал его Гарри Муну:

– Ты уверен, что Селеста на борту?

– Мы уверены, – ответил Гарри. – Узнав координаты Ущелья дьявола, она быстренько сделала «Уильяму Бибу» ручкой. Она вовсе не собиралась ловить вашу акулу. Селесте нужна была лишь твоя информация.

– А как мы узнаем, что Бенедикт нашел конкреции? – спросил Мак.

– Это станет ясно, когда его подводные аппараты начнут курсировать между «Голиафом» и «Бентосом». А нам в первую очередь нужно снять Терри и нашего агента с судна, не вызывая подозрений. И как только Бенедикт закончит добычу конкреций, за дело возьмется Военно-морской флот Соединенных Штатов.

У Джонаса внезапно засосало под ложечкой.

– Откуда ты знаешь, что они отпустят Терри?

– Она ничего не знает об их операции, – сказал Гарри. – И Бенедикт наверняка захочет оставить все как есть. «Уильям Биб» идет прямо за нами. Поэтому сейчас Бенедикту меньше всего нужно, чтобы свора гражданских шныряла по «Голиафу», груженному магниевыми конкрециями ценой в миллиарды долларов. Когда Селеста поймет, что мы не уйдем без Терри, она поднимет ее на борт «Голиафа» еще до появления «Уильяма Биба».

– А что, если моя жена уже догадалась, что на самом деле происходит во впадине?

Гарри покачал головой:

– Нам остается только молиться, чтобы этого не случилось.

Мак посадил вертолет на фордеке рядом с другим вертолетом. Дождавшись, когда остановятся лопасти вертолета, парень из экипажа «Голиафа» приветствовал незваных гостей.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – мрачно произнес моряк.

Они прошли вслед за ним на корму. Джонас увидел людей, суетящихся вокруг белого сигарообразного подводного аппарата, установленного на гидравлической платформе. На корпус судна с обеих сторон монтировались подводные прожекторы.

На киле судна красными буквами было выведено его название – «Прометей». Джонас тотчас же вспомнил это имя из курса греческой мифологии, который он проходил давным-давно еще в Пенсильванском университете. Прометей был титаном, похитившим огонь, чтобы отдать его людям.

Очередное проявление раздутого самомнения Бенедикта…

Джонас узнал тщедушного человека, стоявшего возле леера:

– Масао…

У Джонаса больно сжалось сердце, когда он увидел слезящиеся глаза тестя.

– Прости…

– Масао, что случилось? Скажи!

– Терри погибла, – прохрипел Масао, его миндалевидные глаза опухли от слез.

От шока у Джонаса подкосились ноги. Он непременно упал бы, если бы его не подхватили Мак с Гарри.

– Как это произошло? – прошептал Мак.

– Взорвался один из подводных аппаратов, – давясь словами, ответил Масао. – Терри была на борту. Все моряки погибли.

Джонас почувствовал, что теряет самообладание:

– Масао, кто тебе сказал?

– Джонас, я видел это. Видел собственными глазами. – Положив дрожащую руку на плечо зятя, Масао провел его внутрь судна.

Одна из комнат отдыха была переоборудована в приемную. На столе стояли телевизор и видеомагнитофон.

Джонас смотрел на черно-белые кадры камеры, установленной в диспетчерской стыковочного шлюза «Бентоса». В полу затопленного шлюза появилась рубка «Эпиметея». Несколько секунд спустя воды уже не было, экипаж покинул подводный аппарат.

– А вот и Терри, – показал Масао.

У Джонаса застучало в висках, когда он увидел, как жена бежит по стыковочному шлюзу, на мгновение исчезает из виду, затем появляется снова. Мощный взрыв – камера дико дрожит, – и шлюз снова затапливается, а все, кто там был, погибают.

Джонас сквозь пелену слез смотрел на круговорот тел на мониторе.

– Но где Терри? Я не вижу ее.

– Она там, – сказала появившаяся из коридора Селеста. – Джонас… Мне очень жаль.

Джонас, дрожа от ярости, повернулся к Селесте:

– Но в чем причина? Что случилось?

– На «Бентос» напала свора монстров.

– Мегалодоны? Ты врешь. Мегалодоны не охотятся стаей.

– Не меги. Бенедикт называет их кронозаврами.

– Кронозавры? – Джонас, смертельно побледнев, бессильно упал в кресло. – Боже мой!..

– «Бентос» сел на мель на дне. Мы монтируем на корпус «Прометея» мощные прожекторы, чтобы отпугивать этих тварей во время спасательных работ.

– Я с вами, – заявил Джонас.

– К величайшему сожалению, это невозможно. Совершенно нет места. Мы должны забрать Бенедикта и с десяток членов экипажа.

– Я спускаюсь вниз! – отрезал Джонас, положив в карман запись камеры наблюдения. – Я должен ее увидеть.

Селеста, схватив Джонаса за руку, увлекла его за собой на палубу.

– Видишь эти царапины на корпусе? – спросила она, подводя его к «Прометею». – Это следы зубов. Зубов кронозавров. Один из них оторвал винт и едва не уничтожил судно. Думаешь, я вру?

– Я должен собственными глазами увидеть тело Терри.

– Ты расстроен. Пойдем внутрь и…

– Убери от меня руки, твою мать! Масао, я не видел ее…

Масао посмотрел в глаза зятю:

– Джонас, пойдем с нами, пожалуйста…

Джонас позволил Маку с Гарри отвести его к вертолету.

– Джонас, послушай меня, дорогой! – крикнула ему вслед Селеста. – Там нет никаких тел. Останки поглотила бездна.

Терри вставила еще одну монету в шлиц третьего винта. Стиснув зубы, забыв о распухших пальцах, она попыталась отвернуть винт.

После нескольких попыток винт поддался.

Не заморачиваясь с последним винтом, Терри отогнула вентиляционную решетку и заглянула внутрь.

Алюминиевая шахта тянулась параллельно коридору, соединяя каждую каюту с палубной системой вентиляции. Сам проход был не больше восемнадцати квадратных дюймов. Терри увидела свет, идущий из каюты снизу, чья вентиляционная решетка была в добрых пятнадцати футах левее Терри.

Сделав глубокий вдох, Терри просунула в отверстие руки и голову, затем на выдохе втиснула плечи в узкое пространство.

И тотчас же почувствовала себя намертво зажатой, плечи буквально вдавило в стенки шахты. С трудом перевернувшись на спину, Терри сложила руки на груди, опустила плечи, чтобы втянуть в вентиляционное отверстие ноги.

Выгнув поясницу и оттолкнувшись ногами, Терри головой вперед пролезла в шахту до следующей вентиляционной решетки, потом заглянула внутрь. Каюта оказалась пустой, но с прижатыми к телу руками отвинтить решетку было невозможно. Тогда, продвинувшись немного дальше, Терри перевернулась на бок, вытянула ноги и принялась отчаянно лягать решетку.

Терри пришлось изрядно попотеть, чтобы справиться с решеткой, после чего она просунула ноги в образовавшуюся дыру и, извиваясь всем телом, дюйм за дюймом начала продвигаться вперед. Через пару секунд Терри оказалась в пустой каюте.

Внезапно судно накрыло взрывной волной, за которой последовал тяжелый удар днища «Бентоса» об океанское ложе. Терри поняла, что судно село на дно. А значит, «Прометей» оставался их последней надеждой.

Терри вспомнила о камерах слежения кругового обзора, установленных по всему судну. Одно дело – выбраться из запертой каюты, но совсем другое – проникнуть в ангар так, чтобы ускользнуть от всевидящего ока камер наблюдения и не столкнуться с членами экипажа.

Терри заметила в шкафу белый лабораторный халат и плотную шапочку. В голову внезапно пришла совершенно безумная идея. Кинувшись в ванную, Терри смыла с лица косметику. Затем бритвой хозяина каюты отрезала прядь волос и принялась искать что-нибудь клейкое.

Зубная паста!

Терри размазала пасту тонким слоем по лицу, нарисовала усы и баки, затем раскромсала прядь волос, чтобы придать законченность маскировке. Оставалось только молиться, что паста будет держаться.

Она держалась!

Терри разделась, поспешно натянула на себя мужскую рубашку, штаны, резиновые сапоги, завязала волосы тугим узлом, надела шапочку и для завершения картины – лабораторный халат.

Посмотрелась в зеркало, пощупав волосы на лице. Вблизи маскировка явно не работала, но для камер видеонаблюдения… вполне годилась, по крайней мере могла помочь выиграть время.

С отчаянно бьющимся сердцем Терри открыла дверь каюты и выскользнула в пустой коридор, стараясь шагать на мужской манер.

«Уильям Биб» прибыл на место через несколько часов после того, как «Прометей» начал погружение в Ущелье дьявола. Вернувшись на борт научно-исследовательского судна, Джонас заперся в своей каюте. Он снова и снова прокручивал сцену взрыва, останавливая видеомагнитофон каждый раз, как камера начинала прыгать.

В каюту с бутылкой «Джека Дэниелса» вошел Мак.

– А где Масао? – поинтересовался Джонас.

– Доктор дал ему успокоительное. – Увидев, что друг перематывает пленку, Мак сокрушенно покачал головой. – Кончай мучить себя.

Джонас нажал на «PLAY», потом поставил на замедленное воспроизведение:

– Смотри внимательно.

Послушно вперившись в монитор, Мак увидел, что Терри вышла из кадра, затем появилась снова.

Джонас ткнул пальцем:

– Вот. Смотри, как прыгает изображение!

Мак придвинулся поближе, опустившись перед экраном на колени:

– А ну-ка перемотай еще раз!

Они снова просмотрели всю сцену, изображение подпрыгнуло прямо перед взрывом.

– Ублюдки! – прорычал Мак. – Они смонтировали пленку.

– Терри жива.

Мак заглянул в глаза другу:

– Все, начинаю готовить «Эбис глайдер II» к погружению.

Остановив аппарат в пятидесяти метрах над гидротермальным потолком, капитан «Прометея» активировал весь комплект вновь установленных подводных прожекторов.

Селеста смотрела в иллюминатор, как мощные лучи озарили интенсивный поток мутной воды, завихряющийся под лодкой.

– Фантастика, – прошептала Селеста, когда «Прометей», раздвигая облака осадков, вошел в Ущелье дьявола.

Бенедикт, стоя у панорамного окна, следил за приближением ослепительной звезды. Огни глубоководного аппарата были такими яркими, что донные обитатели при прохождении судна, казалось, вжимались в океанское ложе.

Тем временем с мостика спустился капитан Прокович.

– Вот видишь, Влад, наш план работает, – сказал Бенедикт. – Эти три кронозавра не осмелятся сунуться сюда при таком ярком свете.

– Так точно, сэр! Какие приказания?

– Погрузите марганцевые конкреции на борт «Прометея», как только он пришвартуется. Потом сообщите Селесте, что я жду ее на обзорной палубе. И да, отведите девчонку в ангар для ликвидации.

Джонас, в мокром гидрокостюме, осматривал «Эбис глайдер II», который уже прицепили к лебедке. Установленное на подставке одноместное судно напоминало скорее реактивный истребитель, нежели глубоководный аппарат. Благодаря легкому корпусу и гидродинамическим характеристикам, предназначенным для развития высоких скоростей, «Эбис глайдер II» разрезал водную толщу, словно морской дьявол. И хотя «Прометей» появится во впадине первым, погружение займет у «Эбис глайдера» в пять раз меньше времени, чем у подводного аппарата «Геотека».

Десятифутовое судно имело двойной корпус. Внешний корпус был сделан из кевлара, крылья – из толстого алюминия; кроме того, аппарат имел сдвоенный двигатель и хвостовое оперение. Внутри этого корпуса находилась спасательная капсула из лексана, служившая кабиной пилота. В случае аварийной ситуации пилот мог отделить легкую капсулу от тяжелого корпуса и подняться на поверхность.

Когда Джонас закончил осмотр, к нему присоединились Гарри Мун с Маком.

– Джонас, а эти два обтекателя под винтами тебе зачем? – Мак показал на хвостовое оперение. – В другом аппарате этого не было.

– «Эбис глайдер I» использует реактивный водородный ускоритель для быстрого набора скорости. Для достижения подобного эффекта на глубине тридцати пяти тысяч футов нам пришлось изменить дизайн хвостового оперения. В обтекателях нового аппарата находятся два дополнительных винта, работающих на жидком водородно-кислородном топливе. Этот подводный аппарат способен ускоряться быстрее торпеды. Четыре года назад это здорово пригодилось бы.

– Возможно, это тоже пригодится тебе. – Гарри протянул Джонасу пистолет 44-го калибра.

– Думаешь, это обязательно?

– Там, внизу, тебе придется иметь дело не с бойскаутами. Мак рассказал мне о видеопленке. Если твоя жена до сих пор жива, Бенедикт не успокоится, пока не доведет дело до конца. Здесь полная обойма. Мой совет – стрелять не раздумывая. Разбираться будешь потом. Удачи!

Джонас заглянул в глаза Маку:

– Неужели это происходит наяву?

– Угу. – Мак отвел глаза.

– Мак… я… хочу сказать тебе спасибо, ну ты знаешь, за то, что ты всегда рядом…

– Заткнись, на хрен! Просто спускайся вниз и забирай свою жену. Надеюсь встретиться с вами обоими уже за обедом.

Джонас сжал друга в медвежьих объятиях.

Масао стоял возле открытого заднего люка подводного аппарата. Он крепко стиснул трясущиеся руки Джонаса:

– Джонас, ты знаешь, я люблю тебя, как родного сына. И понимаю, как тебе сейчас трудно.

– Масао, она жива. Но этот ублюдок непременно убьет ее, если я не остановлю его.

– Тогда слушай меня внимательно. Отвага позволяет тебе побороть твои самые ужасные страхи. Но отвага и страх – вещи несовместимые. Чтобы выиграть сражение, ты должен подняться над своими страхами. Разбуди в себе дух воина подобно тому, как ты сделал это четыре года назад.

– А как быть с моими снами?

– Используй их. Используй для того, чтобы быть наготове, но не обращай их против себя. Помни: самые важные сражения ведутся с самим собой.

Масао торопливо обнял Джонаса, затем открыл задний люк. Джонас заполз в «Эбис глайдер» и задраил внутреннюю лексановую капсулу, затем лег ничком, пристегнулся ремнями и выставил два больших пальца в прозрачный носовой обтекатель. Несколько секунд – и «Эбис глайдер» взмыл над палубой, перемахнул через леер и опустился в море.

Глубоководный аппарат перекатывался на волнах. Джонас с нетерпением ждал, когда аквалангисты освободят судно от троса.

Это реально происходит. Трясущейся рукой Джонас вытер пот со лба. Ущелье дьявола… Адская дыра, в которой я одиннадцать лет назад обманул смерть. Словно впадина призывает меня назад в свою пучину, чтобы сравнять счет…

Аквалангист похлопал по носовому обтекателю «Эбис глайдера», дав сигнал отбоя. Джонас запустил двигатели и толкнул джойстик вперед, аппарат начал погружаться под углом семьдесят градусов.

– Ладно, ты хотела, чтобы я вернулся, – отлично, я здесь! Только позволь мне в последний раз обнять Терри – и можешь убить меня!

Темно-синие тихоокеанские воды стали фиолетовыми, затем – черными. Джонас ускорил «Эбис глайдер», направившись на встречу с судьбой.

– Что значит сбежала? – нахмурился Бенедикт.

– Она сумела сковырнуть вентиляционную решетку и проползти в соседнюю каюту.

Бенедикт мысленно улыбнулся. Его находчивая мышка ускользнула из лабиринта. Следует отдать должное ее изобретательности. За долгие годы Бенедикт успел загнать более двух десятков объектов в угол, поставив их в такое же безвыходное положение на грани жизни и смерти. И в каждом случае индивидуум или сдавался, покорно принимая неминуемую смерть, или предпочитал драться до последнего вздоха. Бенедикт изучал поведенческие реакции своих объектов, скрупулезно каталогизируя характерные особенности и личные истории, анализируя сильные и слабые стороны своих подопытных, благодаря чему сумел разработать набор предикторов для предварительной оценки того, кто из его команды будет действовать эффективнее других в кризисных ситуациях. К его немалому удивлению, поведение Терри не укладывалось в общую схему: борьба за выживание лишь закаляла ее по мере усиления стоявших перед ней вызовов.

Какой интересный объект. Жаль, что ей суждено умереть.

– Обыщите судно. Используйте камеры слежения в моей каюте. Я хочу, чтобы ее немедленно нашли и привели ко мне. Она заслужила мое личное внимание.

Терри вошла в коридор палубы G и встала в хвост очереди из полудюжины мужчин перед входом в стыковочный шлюз, в котором откачивали воду и выравнивали давление после прихода «Прометея». Прислонившись к стене, Терри скрестила на груди руки и пригнула голову, когда мимо в сопровождении двух подручных вихрем промчался капитан Прокович.

По лицу Терри стекали струйки пота. Она чувствовала на губах вкус зубной пасты.

Сохраняй спокойствие…

Титановая дверь шлюзовой камеры открылась. Терри вслед за остальными вошла внутрь.

Рубка «Прометея» открылась. Вылезшие оттуда три моряка обменялись рукопожатиями с членами экипажа «Бентоса».

Терри пробралась к трапу, выждав момент, когда из рубки появится следующий человек.

Отвернувшись в сторону, Терри похлопала парня по спине и быстро спустилась в «Прометей».

На судне никого не было.

Терри направилась в туалет. Она собиралась запереться внутри алюминиевого шкафчика в надежде на то, что никто не заглянет внутрь во время пятичасового подъема судна. Но не успела она нажать на защелку, как кто-то снаружи потянул дверь на себя.

Терри похолодела.

Селеста подняла глаза, их взгляды встретились.

– Упс! Прошу прощения… Боже мой, Терри! Терри, это ты? – расхохоталась Селеста.

Терри хотелось рыдать от отчаяния.

– Селеста, пожалуйста, ничего не говори. Помоги мне спрятаться внутри. Пожалуйста…

– Господи, видел бы тебя сейчас Джонас! Интересно, ты позаботилась о Бенедикте в мое отсутствие?

– Селеста, пожалуйста…

– Мы с Джонасом классно провели время. Знаешь, по-моему, он даже почувствовал некоторое облегчение, когда я сказала, что ты умерла.

– Что?

– Может, мне следовало сказать ему, что ты сменила пол?

В глубоководный аппарат спустился капитан Прокович:

– Селеста, Бенедикт ждет тебя на обзорной…

– Влад, ты, случайно, ничего не потерял? – Селеста стянула с Терри шапочку.

В приступе слепой ярости Терри сжала горло Селесты и повалила ее на пол, вонзив ногти больших пальцев в трахею соперницы.

Прокович поспешил вмешаться. Схватив Терри сзади за локти, он швырнул ее в открытую дверь туалета. Терри больно ударилась головой о трубу под раковиной.

Селеста села, дыхание со свистом вырывалось из ее груди. На шее вздулась багровая полоса. Прокович помог ей подняться на ноги:

– Ты в порядке?

Селеста потрогала шею, размазывая кровь из ранки:

– Запри ее в ангаре, но не смей трогать, понятно? – Она лизнула окровавленный палец. – Мне нужно еще кое о чем позаботиться. Я вернусь в ангар буквально через двадцать минут.

Окруженный непроглядной тьмой, Джонас утратил способность ориентироваться. Он глядел в черную бездну, и его мысли путались. Страх сменился яростью, одержимость придавала ему смелости. Он знал, что ждет его внизу, но это уже не имело значения.

Только жизнь Терри сейчас имела значение…

Джонас выпустил джойстик, чтобы вытереть вспотевшие ладони.

Проверил глубиномер: 10 085 футов.

Еще даже не треть пути…

Он потянул на себя джойстик.

Селеста сделала глубокий вдох и решительно поднялась по трапу на обзорную палубу. Бенедикт был один. Он смотрел в темные воды впадины. Селеста закрыла дверь на защелку.

– Это еще зачем? – удивился Бенедикт.

– Мне хотелось остаться с тобой наедине. – Селеста подошла к бару налить им обоим выпить.

Бенедикт повернулся, когда она уже смешала ему напиток.

– Что с твоим горлом?

– Терри Тейлор напала на меня на борту «Прометея». – Селеста протянула ему стакан.

– Надо же, какая находчивая девчушка, – улыбнулся Бенедикт. – Просто стыд и позор ее убивать.

– Этим займусь я, если, конечно, не возражаешь.

– Вовсе нет, – ответил Бенедикт, осушив стакан.

Селеста придвинулась поближе:

– Ты какой-то грустный. В чем дело?

– Как сказал когда-то Оскар Уайльд: «В жизни случаются две трагедии. Одна – не получить то, что хочешь, а другая – получить это».

Селеста погладила внутреннюю поверхность его бедра:

– А я смогу немного поднять тебе настроение?

Сжав в кулаке белокурые волосы Селесты, Бенедикт притянул ее к себе:

– Я скучал по тебе.

Селеста заглянула в его мерцающие глаза:

– Тогда трахни меня. – Задрав юбку, Селеста стянула трусики.

Тяжело дыша от вожделения, Бенедикт повел Селесту к ближайшему дивану, но внезапно остановился, схватившись за голову.

– Бенни, в чем дело?

– Не знаю… Голова что-то закружилась.

– Может, тебе лучше прилечь?

Бенедикт неуверенно шагнул вперед, комната вокруг неожиданно заходила ходуном. Он посмотрел на Селесту. И тут на него снизошло озарение. В его изумрудных глазах появилось выражение загнанного животного.

– Мой напиток…

– Я просто немного добавила того, что поможет тебе уснуть.

Оттолкнув Селесту, Бенедикт шагнул к запертой двери.

Cхватив бутылку водки, Селеста разбила ее о лысую голову своего благодетеля. Бенедикт потерял сознание.

Наспех связав Терри руки за спиной электрическим проводом, Прокович втолкнул ее в ангар и запер дверь снаружи.

Терри посмотрела на дверь ангара, потом закрыла глаза. Перед ее мысленным взором пронеслась картина жуткой смерти Сергея.

– Господи! – Терри оглядела помещение размером тридцать на шестьдесят футов, абсолютно пустое, за исключением выстроившихся у дальней стены шести станций ЮНИС.

Терри стало трудно дышать, в висках застучало. Понимая, что ждет ее впереди, она предприняла отчаянную попытку развязать руки.

Бенедикт открыл глаза, острая боль вернула его к жизни. Он сидел напротив панорамного окна, запястья и щиколотки были привязаны к стулу. Из глубокой раны на макушке струилась кровь.

– Селеста?

– Я здесь. – Селеста с бокалом в руках остановилась перед Бенедиктом.

– Почему?

– Есть такая поговорка. Плохо не клади, вора в грех не вводи. Разве не ты мне это говорил?

– Ты все заранее продумала, да? – слабым голосом произнес Бенедикт, сморгнув капли стекавшей со лба крови.

Селеста вытерла кровь:

– Я готова. Ты хорошо меня натаскал.

– Возможно. Но наша маленькая империя здорово разрослась. Тебе понадобится моя помощь.

– Думаю, нет. Извини за пошлый каламбур, но мне надоело, что меня трахают в задницу. С этой организацией я как-нибудь и сама справлюсь.

– Так не должно… так не должно быть…

Взгляд Селесты пылал ненавистью.

– Просишь пощады, Бенедикт? Забавно, но, насколько мне известно, мою мать ты не пощадил.

– Твою мать? – У Бенедикта округлились глаза.

– И не пытайся отпираться. Сергей, напившись, любил поболтать.

– И как давно ты знаешь?

– С шестнадцати лет. И с этого момента ты был моим. Всякий раз, как я смотрела в твои изумрудные глаза, я знала, что смотрю в глаза мертвеца.

– Но наши отношения, наша духовная связь, все, что я дал тебе за годы совместной жизни, неужели это для тебя ничего не значит?

– А почему, по-твоему, я так долго ждала?

– Даже когда рана затягивается, остается шрам. – Бенедикт покачал головой. – Как это ни прискорбно, несмотря на то что тебя всему научил я, тебе по-прежнему не хватает чести и преданности.

– Да пошел ты! С чего это вдруг ты заделался моралистом? – Селеста оседлала колено Бенедикта и, подняв ему подбородок, прижала разбитую бутылку к его горлу. – Скажи, жизнь моей матери не слишком ли дорогая цена за убийство того москвича?

– Твоя мать была шлюхой. Я подобрал ее на улице, когда ей было девятнадцать, дал ей новую жизнь и преподнес ее твоему отцу в качестве подарка.

– Подарка?

– Драгоценного подарка, подарка с сюрпризом. Твой отец не мог иметь детей, поэтому я обрюхатил твою мать, дав ему готовую семью.

Селеста, зажав рот, попятилась к окну.

Зафиксировав движение, взрослая самка кронозавра принялась кружить по периметру.

Бенедикт растянул губы в садистской улыбке:

– Все верно. Ты моя дочь. – (В голове Селесты вихрем закружилось множество самых разных мыслей.) – Твоя мать была роскошной женщиной, самой красивой из всех, кого мне довелось видеть. А еще она была бесценным инструментом, так как помогала выуживать секреты твоего отца, благодаря чему «Геотеку» со временем и удалось создать Токамак.

– Значит, она была для тебя всего лишь орудием?

– Нет. – Бенедикт снова сморгнул с глаз капли крови. – Я любил ее, но она оказалась слабой. После смерти твоего отца снова подсела на наркотики. И я понял, что больше не могу доверять ей свои секреты, а тем более заботу о тебе. Последнее, что она для меня сделала, – помогла убрать из Политбюро потенциального врага, человека, чье назначение помешало бы мне приобрести «Голиаф».

– Так ее убил ты?

Бенедикт обратил к Селесте взгляд, полный боли:

– Селеста, перевяжи мою рану, пока не…

– Так ее убил ты!

Бенедикт посмотрел в глаза дочери:

– До этого я помог ей обрести смысл жизни на много лет. Но когда она снова сбилась с пути, я раз и навсегда избавил ее от страданий. Ведь у меня было нечто более ценное. У меня была ты.

– Да уж, ничего не скажешь, ты чертовски хорошо обошелся со своей дочерью!

Бенедикт покачал головой:

– Твоя красота меня пленила. Для меня ты стала реинкарнацией своей матери. Моя слабость к плоти…

– Что ж, насколько мне известно, эти монстры разделяют твою слабость. – Селеста снова повернулась лицом к впадине и с помощью пульта включила внешние огни.

Бенедикт увидел едва уловимое движение за панорамным окном:

– Селеста, послушай меня. Нас ждут грандиозные свершения. Вдвоем мы сможем горы свернуть. Энергия солнца в наших…

– Я сделаю это одна.

– Селеста, мы с тобой одной крови. Я тот, какой тебе предстоит стать, я был тем, кто ты сейчас.

– Я скучаю по матери.

– Ultra posse nemo obligatur [11]. Руби сук по плечу.

– Боже мой, Бенедикт! Неужели ты меня умоляешь?

– А ты этого хочешь?

– Нет. Слишком поздно. Жребий брошен. Да и вообще, зачем хватать пса за уши? – Селеста опять промокнула кровь с глаз Бенедикта. – Если я не прикончу тебя сейчас, то в один прекрасный день сама буду сидеть на этом стуле.

– Похоже, ты оказалась слишком хорошей ученицей.

– Наверное, это у меня наследственное.

Кронозавр заложил крутой вираж, нацелившись на панорамное окно.

Бенедикт закрыл глаза:

– Majori cedo [12]. Я уступаю силе. Полагаю, каждый родитель хочет, чтобы его птенец, оперившись, вылетел из гнезда.

– Тогда можешь мной гордиться.

Бенедикт открыл глаза и сразу заметил подозрительное движение за окном:

– Пожалуй, тебе лучше уйти.

Обернувшись, Селеста увидела кронозавра. Она поцеловала Бенедикта в губы, затем подбежала к люку шахты.

– Селеста!

– Да… отец?

– Встретимся в аду!

Селеста поспешно спустилась по трапу, задраив за собой люк. Справа от нее была клавишная панель, активировавшая аварийный выход, предназначенный для того, чтобы герметически задраивать обзорную палубу, отделив ее от остальных помещений судна. Селеста набрала секретный код доступа.

Сработавшая над головой гидравлика опустила трехтонную титановую плиту на люк центральной шахты.

Бенедикт сидел, уставившись во впадину. Ему показалось, что кроваво-красные глаза за окном стали увеличиваться. Из темноты показалась крокодилья голова с разинутыми челюстями.

С оглушительным треском монстр пробил головой панорамное окно. От чудовищного давления череп Бенедикта взорвался, обзорный купол «Бентоса» обрушился вниз, сокрушив кронозавра двенадцатью тысячами тонн титана. Над расплющенным куполом «Бентоса» поднялось похожее на гриб облако пузырьков, крови и обломков, словно сам Господь Бог придавил пяткой верхнюю часть судна.

Судно жалобно заскрипело – это корпус «Бентоса» пытался выровняться после удара.

– Какого черта тут происходит?! – крикнул капитан Прокович.

Селеста подождала, пока не стихнет шум:

– Один из кронозавров пробил панорамное окно. Бенедикт мертв.

К Селесте подбежал старший механик:

– Слышали этот треск? Титановые пластины гнутся. Стресс-анализ говорит о том, что это деформация. Судно может потерять целостность и развалиться в любую минуту.

Селеста повернулась к Проковичу:

– Влад, «Прометей» загружен?

– Да, но у нас возникла новая проблема. Сонар обнаружил огромный биологический объект, который движется в нашем направлении. Находится в тринадцати километрах к северу. Появится здесь через восемнадцать-двадцать минут. Что бы это ни было, оно огромное, по меньшей мере семьдесят футов в длину.

Ангел…

– Как скоро мы сможем начать всплытие?

– Через десять минут. Но это еще не все. С «Голиафа» сообщают, что Джонас Тейлор сейчас уже на пути вниз на «Эбис глайдере II».

– Джонас? Отлично. Лучше и не придумаешь. Терри еще в ангаре?

– Да.

– Капитан, свяжись с «Голиафом». Пусть организуют мне радиосвязь с Джонасом через «Уильяма Биба». Я приму вызов в диспетчерской ангара, а затем через десять минут встречусь с тобой на «Прометее». Объяви общую готовность. Мы покидаем «Бентос».

Окутанный покрывалом тьмы, Джонас смотрел на бурлящую бездну, тело покрылось холодным потом. От дурных предчувствий противно сосало под ложечкой, во рту стоял кислый привкус страха.

Неожиданно внизу закружилось сияющее пятно. Джонас напрягся, пытаясь повернуть судно.

Из пучины возникла голова, челюсти выдвинуты вперед, зубы оскалены…

Джонас заморгал – и увидел перед собой черную пустоту. Трясущейся рукой смахнул пот с глаз.

– У тебя начинаются галлюцинации, – сказал он себе. – Постарайся сосредоточиться. Ты должен сосредоточиться. Только не смей спать!

Неожиданно его оглушил чудовищный взрыв, а секунду спустя ударная волна завертела и опрокинула маленький аппарат.

Джонас схватился за голову, в ушах звенело от адского грохота. Взрыв… Это наверняка «Бентос». Боже мой, только не это!.. Господи, пожалуйста…

Джонас выровнял подводный аппарат и понесся вниз.

Понадобилось несколько минут, чтобы звон в ушах прошел и слух полностью восстановился.

– Джонас, ответь…

Он включил рацию:

– Масао, тот взрыв…

– Мы его тоже слышали, но Селеста Сингер утверждает, будто «Бентос» по-прежнему цел и невредим. – (Слава богу!..) – Она хочет с тобой поговорить. Говорит, дело касается Терри.

– Свяжите меня с Селестой.

Сквозь треск статических разрядов в наушники прорвался голос Селесты:

– Джонас, ты меня слышишь?

– Говори.

Глядя на Терри в окно диспетчерской ангара, Селеста включила громкую связь, позволив своей пленнице слышать разговор.

– Джонас, на борту «Бентоса» произошла еще одна авария, – сказала Селеста. – Мы вынуждены покинуть судно. Бенедикт мертв. Джонас, я видела останки Терри. Дорогой, ты же не будешь на них смотреть…

– Я должен увидеть собственными глазами.

Услышав в динамике голос мужа, Терри принялась выкрикивать его имя.

Отгороженная звуконепроницаемым стеклом, Селеста довольно улыбнулась:

– Джонас, я знаю, как важно для тебя получить окончательное подтверждение. Ведь ты хочешь наладить жизнь, а я хочу тебе в этом помочь. Слушай меня внимательно. На нижней палубе «Бентоса» есть большой ангар. Над воротами – датчик движения. Я собираюсь переключить систему входа в автоматический режим. Обычно затопление и выравнивание давления в ангаре занимает пять минут, после чего ворота открываются. Как только ты войдешь, ангар будет снова задраен и давление будет восстановлено автоматически. Тебе понятно?

– Да.

– Джонас, у нас обоих сейчас трудное время. Ты потерял Терри, я потеряла Бенедикта, но я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю и жду, когда ты будешь готов…

Джонас выключил рацию.

Селеста активировала автоматическую систему доступа в ангар и покинула диспетчерскую, заперев дверь изнутри. Она подошла к Терри, сидевшей на полу со связанными за спиной руками.

– Ну как, приятно было узнать, что тебе суждено умереть от руки собственного мужа?

– Да пошла ты на хрен!

– Не волнуйся, Джонас позаботится об этом, когда ты сдохнешь. Возможно, мы с ним сразу поженимся… – Терри вскочила на ноги, Селеста отшвырнула ее на пол. – Прости, но одной женской драки в день для меня более чем достаточно. Кстати, если тебя это интересует, Бенедикт действительно мертв. И не трудись лить по нему крокодиловы слезы. Бенедикт потом и кровью проложил себе дорогу в ад. Так или иначе, желаю счастливой смерти!

Терри дождалась, пока Селеста не задраит за собой дверь. Затем перекатилась на спину, просунув ноги между связанными руками так, чтобы руки оказались не сзади, а спереди. После чего принялась остервенело рвать зубами провод, стараясь не думать о воротах в ангар, которые ее муж должен активизировать в ближайшие несколько минут.

Селеста спустилась в «Прометей». Прокович задраил за ней люк. Подводный аппарат был под завязку забит людьми, стоявшими на бадьях с марганцевыми конкрециями.

– Готовьте судно к погружению! – приказал капитан подводного аппарата.

– Есть, сэр! Люки задраены, шлюз разгерметизирован.

– Откройте доковые зажимы.

– Есть, сэр! Зажимы открыты.

«Прометей» камнем пошел вниз.

– Сбросить весь балласт! Полную мощность на винт, полный вперед…

Подводный аппарат выровнялся, нос попытался подняться.

– Какого черта мы ползем как черепаха? – спросила Селеста.

– Судно перегружено, – ответил капитан. – Но так как мы поднимаемся, все будет в порядке.

Джонас включил внешние огни и посмотрел на водоворот донных осадков, отделявший гидротермальный слой от более холодных вод впадины. Оглядел темноту, сердце бешено колотилось.

Ладно, Джонас, раз сияния нет, можно продолжать погружение…

Потянув на себя джойстик, Джонас направил «Эбис глайдер» сквозь бурный поток сажи.

Внезапно крылатый подводный аппарат швырнуло в сторону, словно он попал в нисходящий поток воздуха. Но уже несколько секунд спустя «Эбис глайдер» прорвался через бурлящую сажу, оказавшись в Ущелье дьявола.

Включив сонар, Джонас засек «Бентос». И пока «Эбис глайдер» ложился на другой курс, где-то внизу, слева от Джонаса, возникло зарево, похожее на луч фонаря. Джонас направился на свет, уже заранее зная, что это «Прометей». На экране появилась красная точка, отмечавшая его местоположение.

Неожиданно Джонас увидел на экране две новые точки, что его несколько озадачило. Объекты стремительно поднялись вверх и начали кружить справа от «Эбис глайдера», прячась в темноте.

Кронозавры!

Затаив дыхание, Джонас вглядывался во впадину, но ничего не видел. Точки приближались. Похоже, кронозавры обнаружили его присутствие.

Один из них зашел сзади, другой продолжал кружить справа.

Джонас прибавил скорость, устремившись к «Прометею».

Описывавший круги кронозавр, заложил крутой вираж, отрезав Джонаса от «Прометея».

Сукин сын! Они меня перехитрили! У Джонаса сжало горло. Кронозавры не только были больше и быстрее его судна, но и оказались умными охотниками, работающими в тандеме.

Вдавив джойстик, Джонас резко опустился к блокировавшей ему путь твари, при этом зорко следя за индикатором «РАССТОЯНИЕ ДО ЦЕЛИ» на панели управления.

Триста футов…

Над лучом прожектора «Прометея» появился темный силуэт.

Сто футов…

Давай!

Джонас врубил прожектор и сделал «бочку», перекатившись через ошарашенного кронозавра.

Не успел Джонас опомниться, как более крупная из двух тварей зашла к нему с тыла, но внезапно вильнула в сторону и исчезла вместе со своим отпрыском.

Яркие точки на экране радара сместились на восток.

Джонас вздохнул с облегчением, но тут на экране появилась новая точка. У Джонаса мурашки побежали по спине. Этот объект был другим – значительно крупнее, – и он нацелился на «Эбис глайдер» с юга.

Так вот почему кронозавры бросились наутек. Джонас смотрел невидящими глазами в черноту впадины и с бешено бьющимся сердцем ожидал появления знакомого сияния.

«Прометей» прошел мимо Джонаса слева, мгновенно затянув «Эбис глайдер» в попутный поток. В ослепительном свете прожекторов «Прометея» Джонас наконец сумел разглядеть огни «Бентоса», мерцающие в восьмистах футах от него на темном морском дне.

Тем временем в четырехстах футах справа он заметил исходившее от Ангела зловещее сияние, оно разгоралось все ярче и ярче.

Джонас рванул к «Бентосу».

На поле брани появилась самка весом шестьдесят две тысячи фунтов, ее сенсорные рецепторы обнаружили самую разнообразную добычу. Ампулы Лоренцини зафиксировали сердцебиение кронозавров, тогда как боковая линия уловила вибрации от движителей «Эбис глайдера».

Проигнорировав все эти сигналы, Ангел нацелилась на самого крупного и тихоходного противника из трех, вторгшихся в ее владения.

Селеста смотрела в иллюминатор, с замиранием сердца ожидая появления призрачного сияния.

– Мег быстро приближается, – доложил акустик. – Одна тысяча футов…

Селеста увидела сияние:

– Черт бы вас побрал, капитан! Да делайте хоть что-нибудь!

Капитан отвел от себя ее руку:

– Что, например? Выкинуть за борт экипаж?

– Восемьсот футов…

Селеста повернулась к Проковичу:

– Влад…

– Слишком поздно, – прошептал он. – Мы все умрем ни за понюх табаку. За кучку проклятых камней!

На экране снова появились две яркие точки. Мерзкие твари стремительно поднимались с морского дна, отсекая Джонаса от «Бентоса».

Джонас чертыхнулся и, сделав резкий разворот на сто восемьдесят градусов, снова поднялся к «Прометею».

– Вот дерьмо!

Он увидел Ангела. Она приблизилась к глубоководному аппарату «Геотека» и теперь кружила рядом, готовясь к атаке.

– Джонас, ты меня слышишь?!

Джонас включил рацию:

– Селеста, я тебя вижу и слышу.

– Джонас, умоляю! У нас на борту двадцать человек. Ты не мог бы увести свою акулу подальше от нас? Тогда мы хотя бы смогли выйти из гидротермального слоя.

Бабах! «Эбис глайдер» сильно накренился на правый борт.

Глядя в кроваво-красный глаз дьявола, прижавшегося мордой к левой половине носового обтекателя, Джонас отчаянно пытался восстановить управление судном.

Джонас резко лег на правый борт.

– Джонас…

– Прямо сейчас я немного занят!

И тут буквально из ниоткуда в свете передних огней появился взрослый кронозавр.

– Твою мать! – Джонас сделал разворот на триста шестьдесят градусов, когда длинные крокодильи челюсти схватили хвостовое оперение.

Работая на пару, кронозавры кружили вокруг «Эбис глайдера», который оказался зажатым между ними. Не сумев стряхнуть с хвоста мерзких тварей, Джонас направил судно вертикально вверх, навстречу спасительным огням «Прометея».

Селеста взвизгнула, когда Ангел прижалась отвратительным рылом к носу глубоководного аппарата, словно желая попробовать добычу на вкус.

Судно нырнуло в сторону, двигатели натужно взвыли.

Ангел продолжала кружить неподалеку. Добыча оказалась несъедобной, но это был враг.

Гидроакустик смахнул капли пота с экрана:

– Шестьсот футов до геотермального потолка. А вот и Тейлор!

Жмурясь от слепящих лучей прожекторов, Джонас стремительно приближался к «Прометею».

Кронозавры внезапно прекратили атаку.

Вздохнув с облегчением, Джонас продолжил подниматься к геотермальному потолку, потом, заложив крутой вираж, начал опускаться по широкой дуге обратно к «Бентосу».

Джонас крутил головой направо и налево в поисках отблесков призрачного сияния. Все было бесполезно. Разглядеть что-либо в ярком свете огней «Прометея» оказалось практически невозможно. Однако едва Джонас успел пройти мимо «Прометея», как прямо перед носом «Эбис глайдера» из темноты возникла гигантская голова. Челюсти были широко разинуты, открывая взору черную пустоту, которую Джонас уже не раз видел в ночных кошмарах.

– Проклятье!.. – Джонас резко дернул джойстик на себя и в сторону. Слишком поздно.

Кончики зазубренных зубов цапнули левое крыло, начисто отодрав его от корпуса подводного аппарата.

Искалеченный «Эбис глайдер» занесло боком, аппарат, выйдя из-под контроля, закрутился вокруг центральной оси.

Ангел повернулась, готовясь к преследованию.

Джонас нажал на джойстик, нырнув носом вперед, чтобы ускользнуть от более быстрой охотницы, а в результате столкнулся лоб в лоб с двумя поднимавшимися кронозаврами.

Ошарашенные плиозавры метнулись в сторону, подальше от жутких челюстей превосходящего по силе противника, описав широкую дугу в надежде перехватить ускользающую добычу у дна.

Селеста смотрела, как «Эбис глайдер», преследуемый мегалодоном, исчезает внизу в непроглядной мгле.

– Сколько осталось до гидротермального потолка?

– Две минуты ходу, – ответил Прокович с явным облегчением и посмотрел на сонар. – Похоже, твоему другу не выкрутиться.

– C’est la vie. Эй, погоди-ка… Черт! А как насчет Терри?

– Взрыв купола привел к нарушению сферической формы «Бентоса». И пока мы с тобой разговариваем, давление в миллиарды фунтов воздействует на сплющенный корпус судна. Изгибающие усилия на таких глубинах просто фантастические. Гарантирую, «Бентос» не продержится и двадцати минут.

Селеста с довольной улыбкой взяла радиопередатчик:

– Джонас, любовь моя, надеюсь, ты меня слышишь. Огромное спасибо за помощь. Обещаю поставить чудесный памятник на твою могилу.

Но Джонасу сейчас было не до Селесты, он отчаянно пытался взять под контроль несбалансированное судно.

Рыло Ангела врезалось в хвостовое оперение, ее биолюминесцентное свечение озарило кабину «Эбис глайдера», вслепую планировавшего в сторону скрытого во тьме морского дна.

А Селеста продолжала вещать в рацию, играя у Джонаса на нервах:

– Джонас, давай поговорим откровенно. Разве ты не хотел переспать со мной той ночью у меня в каюте?

Дополнительные движители…

Стиснув зубы, Джонас попытался дотянуться до рычага.

Описывая широкие круги, со дна начала подниматься крупная самка кронозавра, которая явно рвалась в драку. Вытянув вперед раскрытые челюсти, она приготовилась перехватить у соперницы добычу.

– Джонас, я бы оттрахала тебя так, как тебе и не снилось. Ты бы наверняка влюбился в меня…

Увидев, как кронозавр подбирается к ее добыче, Ангел открыла пасть и обнажила зубы, примеряясь к хвостовому оперению «Эбис глайдера».

– …а вместо этого ты умрешь. Что явно не обрадует Терри, которая все еще жива. И ждет на борту «Бентоса», когда ты ее спасешь.

– Что? Она жива?! И ты оставила ее там, внизу…

– Пока еще жива. Но умрет, как только ты появишься.

– Ты мерзкая сука…

– Жаль, что не удастся увидеть своими глазами ваше воссоединение. Обними за меня ее труп.

Джонас услышал дружный смех экипажа «Прометея» и задохнулся от гнева, внутренности вдруг скрутило узлом, к лицу прилила кровь. Повернув рычаг против часовой стрелки, он включил кислородно-водородный двигатель, запустив таким образом дополнительные винты.

«Эбис глайдер II», словно торпеда, вылетел из растянутых челюстей Ангела.

Маленький глубоководный аппарат стрелой пронесся мимо опешившего кронозавра и поднялся наверх, зависнув над развернувшимся для погони мегалодоном.

Джонас схватил рацию:

– Эй, Селеста, пока не смотри! Но я собираюсь оттрахать тебя так, как тебе и не снилось!

Джонас сбросил скорость и стал ждать, когда его нагонит Ангел.

Селеста глядела на экран сонара и не верила своим глазам. Поднимавшаяся из морских глубин маленькая точка вела за собой большую яркую точку прямо на «Прометей».

– Будь ты проклят, Джонас! – Селеста схватила Проковича за руку. – Сколько еще до гидротермального потолка?

Она услышала, как потоки сажи бьются о корпус «Прометея».

– Все нормально, – улыбнулся Прокович. – Мы уже вошли в гидротермальный слой.

Видимость стала нулевой. Селеста, задержав дыхание, смотрела в иллюминатор. Двадцать секунд спустя, пробившись через гидротермальный слой, они продолжили подъем, теперь уже в холодных водах, по направлению к «Голиафу».

Экипаж зааплодировал, напряжение в кабине тотчас же спало. Улыбающаяся Селеста схватила радиопередатчик:

– До свидания, Джонас, мой дорогой…

Джонас, прибавив скорость, последовал за «Прометеем» через бурлящую сажу. Затем обернулся проверить, что Ангел у него за спиной. Поднявшись в слой ледяной воды, Джонас нагнал «Прометей» и начал кружить возле него.

– Эй, Селеста! Я нашел Ангела. Куда прикажешь ее подать?

Прильнув к иллюминатору, Селеста увидела возникшего в водовороте осадочных пород мастодонта. В голове пронеслись прощальные слова отца: «Встретимся в аду!»

Джонас подождал, пока мегалодон не приблизится к «Прометею» на пятьдесят ярдов, а потом, сделав поворот на сто восемьдесят градусов, направил нос подводного аппарата в сторону дна.

У Селесты от ужаса расширились глаза, когда жуткая белая голова разинула гигантскую пасть и сжала челюстями сферическую обзорную капсулу под днищем «Прометея».

Титановый корпус протестующе заскрежетал. Подводный аппарат застыл на месте, не в силах справиться с дополнительным грузом.

Яростно мотая головой, мегалодон тряс противника. От перегрузки энергосистему судна закоротило с фонтаном искр и напрочь вырубило.

Окутанным непроглядной тьмой членам экипажа «Прометея» оставалось только истошно кричать, когда их, словно тряпичных кукол, швыряло туда-сюда по обесточенной кабине.

Прокович упал навзничь и провалился в обзорную капсулу. Он приземлился на груду извивающихся тел, стукнувшись лбом об иллюминатор, открыл глаза, посмотрел в черноту за стеклом и завопил от ужаса, мгновенно лишившись рассудка.

Аварийные огни глубоководного аппарата высветили розовую слизистую оболочку пасти доисторической большой белой акулы, мертвой хваткой державшей в челюстях обзорную капсулу.

Селеста, прижавшись помертвевшим лицом к иллюминатору, глядела на чудовищную акулу. Отвратительные челюсти сжимали обзорную капсулу, безжизненные серые глаза закатились в глазницы от напряжения. Акула тщетно пыталась прокусить титановую обшивку.

Неожиданно Селеста остро осознала всю трагедию своей жизни.

Посреди всего этого хаоса, укутанная покрывалом тьмы, Селеста сидела и горько рыдала, но не от страха, а от ощущения никчемности и пустоты своего жалкого существования.

Мегалодон, так и не сумев укусить добычу, начал энергично поворачивать голову вперед и назад в попытке оторвать обзорную капсулу от корпуса судна. Край титановой пластины слегка отошел…

На какой-то нереальный момент «Прометей» будто начал резко сжиматься к центру своей собственной гравитации. Короткая вспышка неземного света – и Селеста наконец обрела вечный покой.

Джонас летел наугад к суровому дну впадины. Опасаясь врезаться носом «Эбис глайдера» прямо в морское ложе, он выключил подачу кислорода к двигателю и с помощью джойстика вывел аппарат из крутого пике.

«Эбис глайдер» выровнялся в сорока футах от дна. Передние огни высветили лес «черных курильщиков».

Стиснув зубы, Джонас осторожно обводил судно вокруг дымящихся каменных труб, которые словно выпрыгивали на него из темноты, но, как ни старался, случайно задел боком высокую гору камней, оторвав уцелевшее крыло «Эбис глайдера».

После потери второго крыла Джонас смог частично восстановить управляемость аппарата и поднял «Эбис глайдер» вертикально вверх, взмыв над ревущими гидротермальными источниками.

Впереди в зловещем красном сиянии замаячили очертания чего-то слишком большого, чтобы быть чем-то иным, кроме «Бентоса».

На экране вновь появились две яркие точки, двинувшиеся на перехват «Эбис глайдера».

Пустив в ход зубы, Терри ухитрилась распутать узлы электропровода на запястьях. Когда она наконец поднялась, в ушах вдруг возник тошнотворный металлический скрежет.

Титановые пластины на внешней обшивке «Бентоса» стали одна за другой выгибаться, будто повинуясь принципу домино. На корпусе появились выемки и небольшие полости, на которые тотчас же начало воздействовать колоссальное давление.

Уровень B взорвался с оглушительным грохотом, сложившись под давлением в 1160 атмосфер.

Крик Терри утонул в раскатах другого взрыва – это канула в небытие палуба C.

Буквально через долю секунды активировалась аварийная система «Бентоса»: ее гидравлические компрессоры принялись ставить на место двадцать тонн титановой обшивки, задраивая уровень D, что на время помешало уцелевшим палубам «Бентоса» сложиться, точно карточный домик.

Терри стояла, зажмурившись и затаив дыхание, пока вокруг разносились жуткие звуки скручиваемого металла. В памяти мгновенно возникла картина изуродованных тел членов экипажа «Эпиметея», кружащихся в бешеном водовороте в затопленном стыковочном шлюзе. Все надежды на спасение испарились как дым. Терри обреченно опустилась на пол и сжалась в комочек, ожидая встречи с Создателем.

Джонас обошел «Бентос» по периметру в поисках ворот в ангар. Неожиданно он заметил источник мерцающего синего света и направил «Эбис глайдер» через луч, активировав автоматическую систему открытия ворот.

Терри вскочила на ноги, когда из-под перекрытий под полом начала поступать вода.

Господи, я сейчас умру… Я сейчас умру…

На нее обрушилось осознание безумия сложившейся ситуации. Плача от бессилия, Терри снова рухнула на пол ангара, а затем по щиколотку в воде побрела к дальней стене.

Вода все прибывала, а Терри, в холодном поту, стояла, глядя на ряды станций ЮНИС.

И тут ей на ум пришла странная идея. Она перенаправила ход мыслей, заставив себя сконцентрироваться.

Станции ЮНИС имели титановый корпус в форме бочонка, специально предназначенный для того, чтобы защитить чувствительные приборы внутри от давления на глубине. Вот если бы открыть один и забраться внутрь…

Терри обследовала крышку первого бочонка и с огорчением поняла, что специальная дрель для отвинчивания гаек заперта в диспетчерской.

Вода уже поднялась выше колен.

– Господи, ну пожалуйста…

Терри металась от одного бочонка к другому, потеряв голову от страха. И вот наконец она заметила последний бочонок.

Джонас в полной темноте завис на «Эбис глайдере» у входа в ангар, с нетерпением ожидая, когда двенадцатифутовые титановые ворота откроются.

Точки на сонаре стали ярче.

Джонас огляделся, нервозно осматривая похожий на купол свинцово-серый корпус «Бентоса», едва различимый в красном свете огней подводного аппарата.

– Ну давай же! Быстрее, черт тебя подери!

Чья-то огромная тень проскользнула у самого дна, прямо под освещенным подбрюшьем «Бентоса». Джонас с размаху ударил кулаком по джойстику, когда свирепая голова взрослого кронозавра высунулась из-под судна.

При виде последней станции ЮНИС Терри зарыдала от радости. Кто-то, кто работал здесь последним, не потрудился затянуть гайки.

Стоя по пояс в воде, Терри повернула тяжелую крышку размером с канализационный люк против часовой стрелки, мысленно произнеся благодарственную молитву члену экипажа, чья небрежность давала ей призрачный шанс на спасение.

Из бочки на нее пахнуло зловонием.

Терри продолжила крутить крышку, задыхаясь от вони. Дохлая крыса? Девушка подняла обеими руками шестидесятифунтовую крышку, выпустив наружу буквально сбивавший с ног запах гнилого мяса.

Терри отвернулась, сделала глубокий вдох, сунула руку в бочонок и нащупала нечто похожее на плотный мешок.

Какого черта?

Не имея возможности развернуться, чтобы поднять мешок снизу, Терри отодвинула титановую крышку и забралась на край бочонка. Крепко уперлась ногами в его борт, наклонилась вниз, с трудом вытащила мешок и швырнула его в продолжавшую прибывать воду.

В ушах стучала кровь, давление в ангаре быстро повышалось.

Терри спрыгнула вниз, оказавшись по грудь в воде, и развязала мешок.

Душераздирающий вопль был задушен поднявшейся к горлу рвотой – на воде качался расчлененный труп Хита Уильямса.

Оттолкнув подальше разлагающееся тело, Терри ринулась к бочонку, верхняя часть которого уже выступала всего на шесть дюймов, и поспешно забралась на него, протиснулась внутрь и вскрикнула от ужаса.

Внутри было слишком мало места, чтобы поместиться целиком.

На максимальной скорости Джонас обогнул «Бентос», буквально вжавшись в титановый купол, когда сзади на него нацелился гигантский кронозавр.

Проклятье! А где второй?

В отличие от своей более мелкой добычи, морская рептилия весом пятьдесят тысяч фунтов не имела возможности маневрировать вплотную к корпусу «Бентоса», а потому щелкала челюстями, пытаясь ухватить «Эбис глайдер» за хвостовое оперение.

Бросив быстрый взгляд направо, Джонас увидел светящийся змеиный глаз. А еще – острые конические зубы в вытянутых вперед челюстях, которые казались даже длиннее «Эбис глайдера».

Кронозавр мотал головой, пытаясь схватить юркую добычу.

Потянув на себя джойстик, Джонас резко взмыл вверх – за секунду до того, как более мелкий кронозавр вынырнул совсем рядом, подобравшись с тыла.

Перемахнув через сплющенный купол, Джонас помчался к воротам в ангар.

Засунув руки за основную электронную плату и собрав в кулак остатки сил, Терри пыталась вытащить увесистый блок управления из корпуса автоматической подводной станции. Вода уже начала переливаться через край бочонка.

Терри уперлась ногами в стенки, выгнулась назад, больно стукнувшись головой, и начала выдергивать платы. Выкинув их наружу, она поставила на место титановую крышку.

С трудом втиснувшись в тесное пространство, девушка опустилась на колени и принялась судорожно вращать крышку по резьбе в обратном направлении. Терри знала, что только полная герметичность не позволит экстремальному давлению взорвать каждую клеточку ее тела.

Несколько мучительных секунд вода продолжала просачиваться внутрь.

Еще три поворота крышки – и поток воды, слава богу, иссяк.

Преодолевая тошноту от стоявшего внутри трупного запаха, Терри упорно продолжала закручивать крышку так крепко, насколько хватало сил, а когда поняла, что больше ничего не может сделать, бессильно прислонилась, практически бездыханная, к стенке убежища, которому, вполне вероятно, суждено стать ее гробом.

Внезапно до Терри донесся приглушенный шум гидравлики: ворота ангара начали медленно открываться, позволяя впадине проникнуть внутрь.

Терри стало трудно дышать. Ну вот и все! Она обхватила голову руками и, дрожа точно в лихорадке, принялась ждать, когда ее тело взорвется.

Шум гидравлики прекратился.

Замурованная в бочонке на глубине семи миль от поверхности Тихого океана, Терри Тейлор тихонько всхлипывала, прекрасно понимая, что, несмотря на последнюю отчаянную попытку спастись, ее жизнь неминуемо подходит к концу.

Одноместный глубоководный аппарат маневрировал над искореженной крышей «Бентоса». Взрослый кронозавр неумолимо надвигался сзади. Джонас, нырнув вниз с противоположной стороны плавучей базы, неожиданно увидел мягкий свет, струившийся слева от него.

Ворота ангара открылись!

Продолжая прижиматься к титановому корпусу «Бентоса», Джонас собрался было развернуться, чтобы нырнуть в ангар, но неожиданно заметил, что мелкий кронозавр летит прямо на него из-под днища «Бентоса».

Оторвавшись от корпуса плавучей базы, «Эбис глайдер» стрелой помчался навстречу врагу и, заложив в самый последний момент крутой вираж, развернулся, после чего влетел в ангар.

«Эбис глайдер» успел дважды оттолкнуться от стен ангара, прежде чем Джонас сумел оценить обстановку и снова дернуть на себя джойстик. Носовой обтекатель описал круг, подводный аппарат, сбросив скорость, завис в воде.

Ворота начали закрываться, но маленький кронозавр успел прошмыгнуть внутрь, при этом задев боком «Эбис глайдер» и заполнив собой все помещение.

«Эбис глайдер» перекувырнулся и врезался в стоявшие в конце ангара станции ЮНИС.

Втиснувшись целиком в тесное пространство, кронозавр попытался дотянуться до добычи, но тут ворота ангара начали закрываться.

Джонасу, висевшему вниз головой на ремнях безопасности, оставалось только смотреть, как злобная тварь тянет к нему крокодильи челюсти.

У Джонаса перехватило дыхание, когда мимо проплыло обезглавленное туловище человека.

Кронозавр в один присест заглотил останки Хита Уильямса, перемалывая их на мелкие кусочки.

Джонас закрыл глаза, не в силах смотреть на это кровавое пиршество и разлетающиеся во все стороны ошметки гниющей плоти.

Однако звук гидравлической помпы заставил его открыть глаза.

Кронозавр прижался кровавым глазом к лексановому носовому обтекателю, заглянув внутрь кабины. Джонас судорожно бился в державших его ремнях, отлично понимая, что безжалостный хищник вот-вот откусит обтекатель.

И тут произошло нечто странное. Кронозавр, содрогаясь в чудовищных спазмах, начал перекатываться с боку на бок.

Джонас увидел, что уровень воды снизился.

Перепад давления!

На последнем издыхании кронозавр сделал рывок и рухнул под тяжестью собственного веса, из всех его пор фонтаном брызнула кровь.

Джонас скинул ремни, прополз в заднюю часть кабины, открыл люк, вылез из подводного аппарата, с трудом устояв на ногах.

– Терри! – выкрикивал он имя жены.

Пару раз поскользнувшись на мокром полу, Джонас направился в дальний конец ангара, где, по его предположениям, находилась диспетчерская. Правда, попасть туда можно было, лишь взобравшись на спину мертвого кронозавра. Джонас, наступив на задний плавник, с опаской дотронулся до осклизлой коричневой чешуи.

Терри, замурованная в удушающей темноте ЮНИСа, пыталась кричать, но ее сдавленные крики не проникали сквозь тяжелую крышку, которую девушка отчаянно старалась открутить. Грудь Терри тяжело вздымалась, она хотела глотнуть хоть немного воздуха, но его уже просто-напросто не осталось. У Терри возникло странное чувство – словно вокруг нее волчком вертится темнота. А затем Терри уронила голову на колени и потеряла сознание.

Джонас налег плечом на запертую дверь диспетчерской. Понял, что это бесполезно, и кинулся к водонепроницаемой двери в коридор. Заперто.

Тем временем над головой по всему судну эхом разносился скрежет гнущегося металла.

Джонаса охватило тупое отчаяние. Жену найти так и не удалось, а тонкая нить его собственной жизни вот-вот оборвется. Джонас перелез обратно через мертвого кронозавра, чтобы взять пистолет, которым снабдил его Гарри Мун.

И вот тогда-то Джонас и заметил вырванные из станции ЮНИС внутренности.

Джонас уставился на выдернутый блок управления. В голове вихрем пронеслись тревожные мысли. Зачем Селеста обеспечила ему доступ в «Бентос», если Терри действительно жива? И что эта сука имела в виду, когда говорила, что Терри умрет, как только он появится?

Селеста хотела, чтобы я попал в ангар. Зачем? Чтобы запустить триггерный механизм. Она, должно быть, заперла Терри внутри!

Джонас обыскал ангар, затем подбежал к станциям ЮНИС. Посмотрел долгим взглядом на вывернутые гайки и выдернутый блок управления.

И тут его осенило.

– Терри, господи, пожалуйста… – Он принялся поспешно отворачивать крышку. – Терри, ты меня слышишь? – Джонас, отшвырнув тяжелую крышку в сторону, нагнулся над титановым бочонком. И, потрясенный исходящим оттуда трупным запахом, схватил жену за обмякшие руки и вытащил ее наружу. – Боже мой… Терри, детка, ну скажи хоть слово…

Ее лицо было синюшного цвета. Откинув голову жены назад, Джонас начал делать ей искусственное дыхание рот в рот.

«Бентос» закачался, словно при землетрясении.

Джонас проверил пульс.

Есть… слабый.

Он продолжил делать искусственное дыхание, по его щекам текли слезы.

Лицо Терри стало постепенно краснеть. Она начала давиться, а затем медленно открыла глаза.

У Джонаса словно гора с плеч свалилась. Он улыбался и плакал одновременно, не в силах обуздать эмоции. Терри узнала мужа, ее глаза влажно заблестели. Джонас осторожно взял ее на руки, и она крепко обняла его за шею, не собираясь отпускать:

– Джонас… Джонас… Я так тебя люблю…

– Я тоже тебя люблю.

Забыв обо всем на свете, они, казалось, целую вечность стояли обнявшись.

Душераздирающий скрежет металла над головой вернул их к реальности.

– Терри, «Бентос» рушится. Как нам отсюда выбраться?

– Боже мой, никак! – Терри внезапно осознала всю безвыходность ситуации. – Диспетчерская заперта. – Только сейчас заметив на полу мертвого кронозавра, она тихо ахнула: – Что здесь произошло?

– Не выдержал атмосферного давления. А ты сможешь открыть ворота ангара, если мы все-таки проникнем в диспетчерскую?

– Я уже пробовала. Бесполезно.

Джонас подбежал к «Эбис глайдеру» и заполз внутрь. Пошарив под панелью управления, он достал пистолет.

– Вперед! – Джонас помог жене перебраться через мертвого кронозавра. – Я собираюсь вышибить замок. Отойди подальше.

Джонас дважды выстрелил, разорвав пополам запорный механизм.

Терри отыскала железный прут, в свое время опробованный на Сергее. Вставив ломик в замок, Джонас сумел открыть дверь настолько, чтобы в проем можно было просунуть руку. Общими усилиями они еще больше расширили щель, и Терри проскользнула внутрь. Осмотрев пульт управления, она запустила операцию открывания ворот. Из отверстий в полу начала поступать морская вода. «Бентос» в ответ протестующе застонал.

– У нас совсем мало времени! – крикнула Терри.

– Помоги мне с «Эбис глайдером».

Перебравшись через неподвижную тушу, они побежали, по щиколотку в воде, к перевернутому «Эбис глайдеру». Подняли носовой обтекатель и перевернули аппарат дном вниз.

– Давай оттащим его к воротам в ангар! – Джонас заметил, что хвостовое оперение и крепление двигателя повреждены.

Терри, уже по пояс в воде, ухватилась за конец хвостового оперения и потянула.

– Терри, я должен тебе кое-что сказать…

– Только не говори, что ты спал с этой женщиной.

Джонас нервно улыбнулся:

– Господи, нет, конечно…

Скрежет металла сменился глухим рокотом.

– Джонас, когда двери ангара откроются, «Бентос» сразу же потеряет оставшийся запас прочности. И раздавит нас, словно…

– Забирайся внутрь и ползи вперед! – заорал Джонас, открывая люк.

Терри поспешно забралась в носовой обтекатель, под тяжестью ее тела люк приподнялся над водой. Джонас залез в аппарат ногами вперед, задраив за собой капсулу.

Лежа бок о бок, они смотрели, как ангар над головой заполняется водой.

Джонас запустил двигатели.

Ничего.

– В чем дело?

– Похоже, этот монстр раздавил фюзеляж. Проклятье, бак с жидким водородом пробит!

– Джонас!

Ворота ангара открылись.

Уровень D прогнулся, вызвав серию направленных взрывов на расположенных ниже палубах.

Джонас схватил рукоятку спасательной капсулы и рванул на себя.

Лексановый цилиндр, выскочив из корпуса аппарата, пулей вылетел в темноту как раз в тот самый момент, когда «Бентос» у них за спиной взорвался, сплющившись, точно блин. Рухнувшая титановая оболочка на секунду затянула спасательную капсулу назад, но затем ослабила мертвую хватку.

Беспомощная лексановая капсула в полной темноте начала подниматься вверх.

– Джонас, что ты хотел сказать?

– Мегалодон здесь.

– Здесь? Во впадине? Прямо сейчас? Господи, Джонас… твои сны!

Джонас почувствовал, что его бьет крупной дрожью.

Терри совсем по-матерински погладила мужа по голове, пытаясь успокоить.

– Что нас ждет дальше? – прошептала она.

Джонас раскрыл глаза, пытаясь разглядеть в темноте любимое лицо:

– Ангел обнаружит нас, как только мы поднимемся к гидротермальному потолку. В моих снах она неотступно следует за нами, чтобы, пробившись через гидротермальный слой, нас сожрать.

– Возможно, она нас не увидит.

– Все может быть. Терри… мне так жаль, что все так вышло. Я разрушил наш брак и…

Терри стиснула его руку:

– Джонас, ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня.

– Уж лучше умереть вместе с тобой, чем жить без тебя. – Он наклонился и поцеловал жену.

Ангел легко скользила под гидротермальным потолком, ее биолюминесцентная шкура озаряла радужным светом бурлящую сажу наверху. Мощный взрыв «Бентоса» на время отогнал хищницу. Однако, почуяв, что со дна поднимается одинокий объект, она вернулась. И отправилась на перехват.

Джонас облокотился на навигационный пульт и, уставившись в черноту впадины, ждал появления призрачного сияния.

Повернув голову направо, он увидел быстро приближающееся лунное свечение под темными облаками. Быть может, я снова сплю? Просыпайся!

Сердце гулко застучало в груди.

– В чем дело? – Терри лежала на спине с закрытыми глазами.

Джонас сжал руку жены, когда сияние материализовалось в дьявольскую морду из его самого страшного кошмара.

Спасательная капсула проходила через гидротермальный слой, где ее немилосердно швыряло и крутило бурным течением. Джонас начал задыхаться.

Но вот гидротермальный потолок был пройден, спасательная капсула продолжила подъем в слое практически ледяной воды. Им оставалось преодолеть еще более шести миль.

Джонас знал, что произойдет, но тем не менее хотел это видеть. В последний раз – в ужасный последний миг – он должен был посмотреть смерти в лицо. Джонас еще крепче стиснул руку Терри и стал ждать появления светящейся треугольной головы – совсем как одиннадцать лет назад, совсем как в ночных кошмарах, повторявшихся с тех пор сотни раз.

– Терри, я люблю тебя.

Слабое сияние пробивалось сквозь бурлящий слой осадков, постепенно все больше усиливаясь. Смутные очертания приняли отчетливую форму. В этом неземном свете черты лица Терри казались серым силуэтом.

Джонас задрожал, в животе образовался тугой узел страха.

Терри, прильнув к мужу, смотрела в океанскую бездну.

В мертвой тишине из тумана выплыла голова мегалодона, его призрачно-белая шкура выглядела еще более пугающей на фоне непроглядной тьмы. Челюсти раздвинулись в дьявольской ухмылке, в бездонной пасти показалась темная полоска десен с рядами зазубренных треугольных зубов.

У Джонаса перехватило дыхание. До смерти испуганный, он все же был не в силах отвести взгляд от глотки размером с кафедральный собор и выдвинутой над раскрытой пастью верхней челюсти.

Неожиданно справа мелькнуло какое-то расплывчатое пятно. Джонас повернулся – и с ужасом увидел, что на капсулу, открыв челюсти, нацелилась взрослая самка кронозавра.

Джонас с Терри вскрикнули, когда морская рептилия захлопнула челюсти на цилиндре из лексана. Послышался леденящий душу скрежещущий звук – это яйцевидная капсула застряла между языком и небом хищницы.

Джонас прижал Терри к себе, мир перевернулся вверх дном.

Самка кронозавра поспешно уплыла со своей добычей, которую ей, однако, никак не удавалось проглотить целиком. Выпятив свирепые челюсти, кронозавр попытался переместить скользкую капсулу между верхними и нижними зубами, чтобы раскусить ее пополам.

Джонас и Терри отчаянно цеплялись друг за друга. Крепко зажмурившись, они ждали своего смертного часа, когда капсула перекатывалась в пасти чудовища.

Открыв глаза, Джонас увидел знакомое сияние, люминесцентный свет озарил острые зубы кронозавра, вцепившиеся в капсулу.

Неожиданно спасательная капсула выскочила из пасти рептилии.

Джонас, не веря своим глазам, смотрел, как Ангел, рванув вперед, сомкнула зубы на вытянутых челюстях ошарашенного кронозавра.

– ДА! ДА! ДА!

Нижняя часть туловища кронозавра судорожно задергалась, когда Ангел перекусила крокодилью голову одним взмахом мощных челюстей.

Из пасти акулы хлынула темная кровь морской рептилии. Послышался тошнотворный треск раздробленных костей – это владычица впадины расплющила череп кронозавра.

Ангел остановилась, проводив взглядом поднимающуюся капсулу.

У Джонаса сердце билось как сумасшедшее. Он истово молился, чтобы Ангел не бросилась их преследовать. Джонас пристально посмотрел в затянутые катарактной пленкой серые глаза акулы. Ангел, отпусти нас, отпусти нас…

К его величайшему облегчению, акула повернулась и начала опускаться обратно во впадину, крепко сжимая в зубах мертвого кронозавра. Прощальный взмах хвостового плавника – и она исчезла.

Джонаса душили слезы радости. Он обнял свою жену. Спасательная капсула продолжала подниматься к поверхности.

Джонас лежал на спине. Терри уютно устроилась в объятиях мужа, положив голову ему на грудь. Глядя в потолок черного моря над головой, Джонас чувствовал, что наконец-то обрел мир в душе. Впервые за последние одиннадцать лет он не испытывал страха. Впервые за все это время он чувствовал, что у него есть будущее.

Чернота постепенно перешла в фиолетовый цвет, сменившийся затем темно-синим.

Терри беспокойно зашевелилась. Джонас погладил ее черные как смоль волосы, и она снова уснула.

С мощным всплеском капсула вынырнула из моря, подпрыгивая на волнах.

Терри села и посмотрела на багровый закат, словно очнувшись от долгого сна. Улыбнулась, поцеловала мужа, провела носом по его шее.

Отодвинув жену, Джонас активировал аварийный радиомаяк.

Десять минут спустя на сумрачном горизонте появился «Уильям Биб». На воду был оперативно спущен оранжевый «Зодиак», в который сели Масао с Маком.

– De profundis, – прошептала Терри, снова положив голову мужу на грудь.

– Что это значит? – поинтересовался Джонас.

– Бенедикт написал это на своих глубоководных аппаратах. Что значит «из глубин». Боже, как долго моей единственной мыслью было сбежать из впадины! Я была одержима этой идеей. Ты не представляешь, какой это был ужас! Меня повсюду окружала смерть. – Терри с улыбкой прислонилась к мужу. – Джонас, ты спас меня, вытащил меня из глубин. Когда я увидела твое лицо, то поняла, что мои молитвы наконец услышаны.

– И мои тоже, – прошептал Джонас, не отрывая от Терри глаз. – Мои тоже.

Эпилог

Огромная рыба скользила между гидротермальными источниками, ее алебастровая шкура озаряла белым сиянием ряды ревущих печных труб. Где-то там, впереди, прятался в темноте выживший отпрыск взрослого кронозавра, которого акула растерзала несколько месяцев назад. Но когда самка мегалодона оказалась на краю леса из «черных курильщиков», она вдруг почувствовала непроизвольные спазмы, вынудившие ее отклониться от курса.

Плотные спинные мышцы свело судорогой, спина Ангела выгнулась дугой, что затрудняло движение и заставляло описывать круги. Спустя несколько секунд ее брюшная полость начала дрожать в приступе мощных родовых схваток.

Ангел остановилась, ее яйцевод расширился. Болезненный толчок – и из утробы акулы был исторгнут полностью сформировавшийся двенадцатифутовый детеныш мужского пола весом тысячу фунтов.

Усиленно работая хвостом, юный охотник вихрем пронесся мимо матери в черную впадину. Через несколько секунд на свет появился второй самец – на сей раз девятифутовый, чуть мельче своего брата. Детеныш стрелой промчался мимо вытянутых челюстей нерадивой мамаши, устремившись за братом на север.

Только после десяти ударов хвостовым плавником по воде измученной самке удалось восстановить импульс. Но буквально через мгновение она уже ринулась в погоню за детенышами, горя желанием убить всех тех, кому подарила жизнь.

Детеныши уловили вибрации своей идущей по следу мамаши и сразу ускорились. Огибая «черных курильщиков» и скопления рифтий, они постепенно все больше отдалялись друг от друга. Выживание этих новорожденных хищников теперь целиком и полностью зависело от того, сумеют ли они избежать не только своей ненасытной мамаши, но и стай свирепых кронозавров.

Не сумев догнать проворных детенышей, самка сбавила скорость и, широко открыв пасть, попыталась сделать вдох в обедненной кислородом среде. И хотя она уже успела привыкнуть к жизни на мелководье, природа обрекла ее вид на существование в теплых водах впадины. Охотница навсегда останется здесь, если, конечно, сможет утолить голод.

Ангел снова двинулась на юг, нацелившись на молодого кронозавра. В один прекрасный день хищница, быть может, убьет последнего представителя этих гигантских плиозавров, оборвав таким образом пищевую цепочку, обеспечивавшую ее вид в течение более чем ста тысяч лет. И тогда созданная самой природой величайшая машина для убийств будет вынуждена вернуться на поверхность, ведомая въевшимися в плоть и кровь воспоминаниями.

Благодарности

Я хочу выразить сердечную благодарность чудесным людям, не пожалевшим своего времени и вложившим свой труд в завершение данной книги.

Мне в очередной раз хочется сказать огромное спасибо моему менеджеру и наставнику Кену Атчити и всей его команде из «Atchity Editorial Entertainment International» за их неустанные усилия. А также Дэвиду Ангстену, который усердно работал над рукописью, и Эду Стаклеру из «Stackler Editorial». Вам обоим моя сердечная благодарность. Отдельное спасибо Роберту Лейнинджеру за бесценные предложения по изданию книги и научное редактирование.

И, конечно, я очень благодарен замечательным сотрудникам «Kensington/Zebra», особенно главному редактору Джону Скогнамильо и редактору Стефани Финнеган. Для меня было огромным удовольствием работать с вашей командой.

И наконец, я хочу выразить признательность моей жене Ким и моим родителям за то, что всегда поддерживали меня в трудные времена, а также всем читателям, которые получили удовольствие от «Мега» и заставили меня писать дальше. Этот роман для вас, мои дорогие.

Стив Алтен

Примечания

1

Крупнейшая в США пивоваренная компания.

2

В 1987 г. лицом одного из сортов пива «Будвайзер» – «Буд лайт» – стал белый бультерьер по кличке Спадс Маккензи. Популярность пса была настолько велика, что компания одно время успешно продавала сувенирную продукцию с его изображением: футболки, кружки, постеры, плюшевые игрушки. – Здесь далее примеч. перев.

3

Один из центральных персонажей романа Г. Мелвилла «Моби Дик».

4

Непостижимая тайна (лат.).

5

Псевдоним журналистки Рут Кроули, под которым она печаталась для газеты «Чикаго сан таймс» с 1943 по 2003 г. Более полувека Энн Лэндерс являлась автором колонки «Спросите Энн Лэндерс», основной направленностью которой были жизненные и бытовые советы.

6

Деспотичная медсестра из романа Кена Кизи «Над кукушкиным гнездом».

7

Святая простота (лат.).

8

Герой книги Г. Мелвилла «Моби Дик», от лица которого и ведется повествование.

9

Межгорная впадина в районе пустыни Мохаве и Большого Бассейна на западе США в штате Калифорния.

10

Это война (фр.).

11

Никто не обязан делать сверх возможного (лат.).

12

Уступаю старшему (лат.).

Content

Стив Алтен
Мег. Адская бездна

Давление на больших глубинах

Кошмар наяву

Приготовления

Бенедикт

Детская игра

Корректировка планов

Расхождение во мнениях

Токамак

Не в себе

Великолепный ад

Предложения

Время кормежки

Плохая карма

В ловушке

Неловкие моменты

Мыс Дисаппойнтмент

Посредничество

Чистосердечные признания

Родственные души

Глубоководный ужас

В ловушке

Незваный гость

Опасный бизнес

Смятение чувств

Паук и муха

Тигры пучины

Морепродукты

Выбор

Наживка

Незваные гости

Второй шанс

Мышеловка

В огненном кольце

Часы отчаяния

Разоблачения

Ущелье Дьявола

Эпилог

Благодарности

Примечания