Шекли Роберт

Почесушки [= «Извините, что врываюсь в ваш сон...»]

Роберт Шекли. Почесушки

Starting from Scratch. “The Magazine of Fantasy and Science Fiction”, November 1970

Текст оцифрован по книге: Роберт Шекли. Абсолютное оружие. СПб., Азбука, М., Азбука-Аттикус, 2017. (Мир фантастики) стр. 932-936

Недавно мне приснился необыкновенный сон. Будто я услышал голос:

— Вы уж простите, что вторгаюсь в ваши сновидения, но дело не терпит отлагательств, да и к кому мне обратиться за помощью, если не к вам?

И будто я ответил, не просыпаясь:

— Помилуйте, за что же вас прощать? Во-первых, не так уж хорош был предыдущий сон, а во-вторых, если я могу чем-либо посодейстовать...

— Говорю же, никто, кроме вас! — пылко воскликнул голос. — Если не поможете, я обречен! И мой народ тоже!

— О господи! — ахнул я.

Моего собеседника звали Фрока, и он принадлежал к очень древней расе. С незапамятных времен она обитала в широкой долине среди высочайших гор. Этот миролюбивый народ пестовал выдающихся деятелей искусства, создавал образцовые законы, растил детей в любви и ласке. Хотя и здесь попадались охотники залить за воротник и даже изредка случались убийства, Фрока и его соотечественники полагали себя людьми разумными и добрыми, безусловно заслуживающими...

— Нельзя ли поближе к сути? — перебил я.

Фрока попросил не судить его строго за хождение вокруг да около, это-де в его мире стандартная преамбула к любому ходатайству, непременно включающая в себя подробное описание достоинств просителя, каковое доказывает его моральное право рассчитывать на удовлетворение просьбы...

— Понятно, — сказал я. — И все-таки извольте говорить по существу.

Глубоко вздохнув, Фрока приступил к рассказу. Примерно сто лет назад по летоисчислению его народа с небес спустился громадный желтовато-розоватый столб, приземлился подле статуи Безымянного Бога, напротив ратуши третьего по величине города. Столб диаметром не меньше двух миль имел грубо цилиндрическую форму. Его верхняя оконечность терялась в небесах, недосягаемая для приборов, попирающая все законы природы. Ученые провели исследования и обнаружили, что столбу нипочем холод, жар, бактерии, бомбардировка протонами и все прочие меры воздействия, до которых только можно додуматься. Абсолютно непостижимый, он простоял в полной неподвижности ровно пять месяцев, девятнадцать часов и шесть минут. И затем без всякой видимой причины ринулся в северо-северо-западном направлении со средней скоростью 78,881 миль в час (часы и мили тоже местные). Прежде чем исчезнуть, он проделал борозду длиной 183,223 мили и шириной 2,011.

Собравшиеся на симпозиум корифеи науки не смогли прийти к какому-либо внятному заключению и в конце концов заявили: наблюдаемый феномен является загадочным, ни на что не похожим и, скорее всего, неповторимым.

Но он повторился через месяц, на этот раз в столице. Движение цилиндра выглядело хаотическим, пройденное им расстояние составило 820,331 мили. Материальный ущерб не поддавался оценке, счет человеческих жертв шел на тысячи.

Спустя два месяца и один день снова возник столб. Пострадали главные города, все три. Теперь каждый понимал, что непонятный и, по всей видимости, непостижимый феномен угрожает не только его персональной безопасности, но и существованию целого народа, будущему всей цивилизации.

От такой новости широкие слои населения впали в отчаяние. А вскоре массовая истерия сменилась апатией.

Четвертый удар пришелся на пустыри к востоку от столицы. Прямой ущерб был минимален, зато велик косвенный: массовая паника дала пугающее число самоубийств.

В столь тяжелой ситуации лженауки не только подняли голову, но и вступили в борьбу с науками настоящими. Обуянное страхом общество хваталось за любую соломинку, не отвергало самые бредовые теории, кто бы их ни выдвигал: биохимик, хиромант или астроном. А когда прекрасный древний Раз и два его пригорода оказались полностью стерты с лица земли, шарлатанство и вовсе расцвело буйным цветом.

— Постойте, — перебил я. — Конечно, мне грустно слышать обо всех этих неприятностях, но не возьму в толк, при чем тут моя скромная персона?

— Я как раз к этому подвожу, — ответил голос.

— Ну если так, продолжайте. Только советую поторопиться, — похоже, я скоро проснусь.

— Крайне сложно объяснить мою личную роль в происходящем, — продолжал Фрока. — У меня вполне рядовая профессия — специалист по связям с общественностью, имею соответствующее образование. Зато хобби не совсем обычное. Я интересуюсь различными приемами, расширяющими границы психического восприятия. Недавно экспериментировал с химической смесью, которую мы называем колой и с которой связаны частые случаи мощного просветления...

— Такие снадобья и у нас имеются, — поставил я в известность собеседника.

— И прекрасно, вам будет легче меня понять! Так вот, путешествуя вне тела... Вы пользуетесь подобной терминологией? Скажу проще: пребывая под воздействием смеси, я обрел знание, совершил трансцендентальное открытие... Ох, как же сложно это объяснить!..

— Все же постарайтесь, — проворчал я. — И перестаньте наконец ходить вокруг да около.

— Хорошо, — сказал голос. — Я понял, что мой мир существует на разных уровнях: атомном, субатомном, вибрационном и так далее. Несть числа планам реальности, и каждый из них частично проникает в другие плоскости бытия.

— А знаете, для меня это не новость, — взволнованно сообщил я. — Сам на днях открыл чешуйчатое строение мира.

— Вот-вот, — обрадовался моему пониманию Фрока. — И мне стало ясно, что один из планов нашей реальности подвергается возмущениям.

— Нельзя ли выражаться попонятнее? — спросил я.

— Такое впечатление, будто мой мир испытывает вторжения на молекулярном уровне.

— Кошмар! — содрогнулся я. — Скажите, вам удалось определить источник проблем?

— Думаю, удалось, — ответил голос. — Но у меня нет доказательств, только голая интуиция...

— Сам частенько полагаюсь на интуицию, — приободрил его я. — Посвятите меня в свои выводы.

— Хорошо, сэр, — нерешительно согласился голос. — Я пришел к заключению — интуитивному, конечно, — что мой мир является микроскопическим паразитом. И паразитирует он... на вас.

— Говорите без околичностей!

— Ладно, ладно. Мне открылось, что в одном аспекте, в одном плане реальности мой мир существует между вторым и третьим пястно-фаланговыми суставами вашей кисти. Он там находится миллионы наших лет, но для вас это лишь минуты. Конечно, я ничего не могу доказать, и ни в коем случае не сочтите мои слова за обвинение...

— Ничего, все в порядке, — сказал я. — Так говорите, ваш мир угнездился между вторым и третьим суставами на моей руке? Допустим, вы правы, но от меня-то что зависит?

— Видите ли сэр, есть основания полагать, что недавно вы чесались в районе местонахождения моего мира.

— Чесался?

— Думаю, да, сэр.

— И вы пришли к выводу, что огромный разрушительный желтовато-розовый столп — мой палец?

— Совершенно верно.

— Хотите, чтобы я больше не чесал?

— Только в этом месте, — поспешил уточнить голос. — Понимаю, просьба может показаться дикой, но я пекусь исключительно о спасении моего мира от полного уничтожения. И нижайше прошу меня извинить...

— Ну сколько можно извиняться? — хмыкнул я. — Нам ли, разумным существам, антимонии разводить.

— До чего же вы любезны! — восхитился голос. — А ведь мы даже не люди, мы паразиты. И не можем предъявлять вам никаких претензий.

— Разумным существам следует держаться друг за дружку, — назидательно изрек я. — Даю слово, что до конца моих дней ни разу не почешу между первой и второй костяшками...

— Между второй и третьей, — поправил собеседник.

— Что до конца моих дней ни разу не почешу между суставами... левой кисти! Это торжественный обет, и я клянусь блюсти его до последнего вздоха!

— Сэр, — сказал голос, — вы спасли мой мир! Никакими словами невозможно выразить переполняющую меня благодарность. И тем не менее я говорю вам спасибо.

— Да не за что, — улыбнулся я.

Голос больше не звучал, и я проснулся.

А как только вспомнил сон, налепил пластырь на левую кисть. Стойко терпел зуд, чес и свербеж, даже не мыл эту руку. Так и проходил с пластырем весь день.

Только в конце следующей недели решился его снять. Прикинул, что для Фроки и его народа прошло двадцать или тридцать миллионов лет, а столь долгий срок не пережить никакой расе.

Впрочем, вовсе не эта проблема беспокоит меня. Последнее время интуиция твердит, что землетрясения вдоль разлома Сан-Андреас — это неспроста, как и возобновившаяся вулканическая активность в Центральной Мексике. Все одно к одному, и мне страшно. Вы уж простите, что вторгаюсь в ваши сновидения, но дело не терпит отлагательств, да и к кому мне обратиться за помощью, если не к вам?

Content

Шекли Роберт Почесушки [= «Извините, что врываюсь в ваш сон...»]

Роберт Шекли. Почесушки