Джулия Джеймс

Золушка с приданым

A Cinderella for the Greek

© 2016 by Julia James

«Золушка с приданым»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

Удобно устроившись в кожаном кресле и вытянув длинные ноги, Макс Василикос приготовился выслушать риелтора.

– Выкладывайте, что вы нашли для меня?

– Вас могут заинтересовать несколько английских усадеб, – сказал агент по недвижимости и с надеждой протянул рекламные брошюры одному из самых требовательных клиентов.

Темные глаза Макса пробежали по глянцевым страницам и остановились на фотографии красивого дома. Это был старинный сельский особняк из светлого песчаника с увитым глицинией крыльцом, широкой лужайкой и ухоженным цветником. Дальше за домом темнел лес, и за деревьями блестело озеро. Залитый солнцем живописный ландшафт ласкал взгляд. Максу захотелось как можно скорее увидеть все лично. Он протянул брошюру риелтору.

– Вот этот, – решительно сказал он.

* * *

Элен задержалась в холле, услышав резкий голос мачехи за дверью гостиной.

– Именно на это я рассчитывала! На этот раз не допущу, чтобы несносная девчонка все испортила!

– Надо как можно скорее продать этот дом!

Капризный, недовольный голос принадлежал Хлое, сводной сестре Элен. Причина недовольства была очевидна: когда Паулин вышла замуж за овдовевшего отца Элен, у нее и Хлои не было другой цели, кроме как тратить его деньги на роскошную жизнь. За несколько лет они промотали все. Остался только особняк, который они унаследовали вместе с Элен после смерти ее отца от сердечного приступа в прошлом году. Теперь они торопились продать его. Их ни секунды не волновал тот факт, что дом уже много поколений принадлежал семье Элен и был ее единственным убежищем.

Враждебное отношение не удивляло ее. Вторгшись в жизнь Элен, мать и дочь откровенно презирали ее. Как она, высокая и некрасивая, топающая, по их выражению, «как слон», могла сравниться с тоненькой, хрупкой и хорошенькой Хлоей?

Теперь уже нарочно грузно ступая, чтобы заглушить голоса, Элен спустилась по лестнице вниз. Похоже, мачеха возлагала большие надежды на нового потенциального покупателя усадьбы Хаугтон. Несмотря на то что Паулин знала о предстоящей судебной тяжбе с падчерицей, оспаривающей продажу особняка, она безапелляционно выставляла его на рынок и терроризировала Элен в надежде сломить сопротивление и добиться согласия на сделку.

Однако сердце Элен окаменело после смерти отца в первую зиму, которую Паулин и Хлоя провели на дорогом курорте на Карибах. Она решила максимально осложнить продажу родного дома, где прошло счастливое детство, оборвавшееся после трагической смерти матери в автокатастрофе. Безутешный отец в состоянии крайнего отчаяния пал легкой жертвой Паулин – хищной и амбициозной охотницей за деньгами.

Когда Элен вошла в гостиную, две пары ледяных голубых глаз уставились на нее с откровенной враждебностью.

– Почему ты задержалась?! – возмутилась Паулин. – Хлоя час назад отправила тебе эсэмэску. Нам надо поговорить с тобой.

– Я проводила тренировку по лакроссу[1], – невозмутимо сообщила Элен, плюхаясь в кресло.

– У тебя грязь на лице, – заметила Хлоя с насмешкой.

Ее холодный взгляд выражал крайнее презрение, и Элен знала причину: сводная сестра красовалась в одном из своих дизайнерских туалетов – в элегантных брючках и кашемировом топе, ее ногти были ярко накрашены, макияж безупречен, пепельные волосы модно подстрижены и красиво уложены. Элен привычно тяжело вздохнула. В Хлое было все, чего она лишена! Миниатюрная, с личиком в форме сердечка, она напоминала изящную статуэтку, особенно по контрасту со сводной сестрой. Элен явилась в спортивном костюме после тренировки команды в местной женской школе, где преподавала атлетику и географию. Ее густые неуправляемые волосы были завязаны в конский хвост, она не пользовалась косметикой, а на лице была грязь, о чем злорадно сообщила Хлоя.

– Сегодня днем позвонил риелтор, – начала Паулин, сверля глазами падчерицу. – Появился претендент на дом…

– И мы не хотим, чтобы ты сорвала сделку! – злобно прошипела Хлоя. – Особенно с этим парнем.

Последняя фраза насторожила Элен, а кроме того, ей не понравился злорадный блеск в глазах мачехи.

– Макс Василикос собирается добавить английскую усадьбу к своему портфолио и положил глаз на Хаугтон, – победно сообщила Паулин.

Имя ничего не говорило Элен, а Хлоя фыркнула:

– Ради бога, мама, не рассчитывай, что она знает, кто такой Макс Василикос, – и объяснила: – Это омерзительно богатый владелец недвижимости. У него только что закончился роман с Тайлой Брентли. Надеюсь, про нее ты слышала?

Ученицы школы, где преподавала Элен, с ума сходили по английской актрисе, покорившей Голливуд, сыграв главную роль в романтическом блокбастере. Но что касается Василикоса… Она предположила, что, судя по фамилии, он родом из Греции. Такие, как он, мечтают подороже продать Хаугтон русскому олигарху или арабскому шейху, которые будут приезжать сюда раз или два в году. Ее дом умрет без любви и заботы…

Паулин снова открыла рот:

– Макс Василикос настолько заинтересован, что решил сам приехать и посмотреть усадьбу. В качестве любезности я пригласила его на ланч. – Она не скрывала триумфа.

Элен спросила прямо:

– Он в курсе, что Хаугтон принадлежит нескольким собственникам и я не собираюсь продавать свою долю?

Паулин отмахнулась от неприятного напоминания.

– Мне известно одно: нам очень повезет, если он всерьез заинтересуется. Я не хочу, – сказала она с нажимом, – чтобы ты раскачивала лодку. Более того, если не желаешь слушать меня, то, надеюсь, Макс Василикос сумеет убедить тебя.

Хлоя раздраженно заметила:

– Ох, мамуля, не надо. Он не станет с ней даже разговаривать.

Элен опустила глаза, признавая обидную правду: ни один мужчина, не говоря уж о тех, кто крутит романы с кинозвездами, даже не взглянет на нее – настолько она некрасива. Она знала это и смирилась. По крайней мере, ей не свойственна жестокость, присущая сводной сестре.

Паулин повернулась к Хлое:

– Тем не менее Элен должна присутствовать. Мы выступим единым фронтом.

Единым? Элен вздрогнула. Трудно представить более конфликтующую семью! Ей предстоит тягостное испытание, но зато у нее будет возможность объявить Максу Василикосу о нежелании продать свою часть дома. Она неохотно кивнула и поднялась. Надо принять душ и что-нибудь съесть – Элен ужасно проголодалась. Она направилась в кухню. В той части дома, где раньше обитали слуги, она чувствовала себя лучше всего. Паулин и Хлоя здесь не появлялись – они не любили готовить. Элен перенесла свою спальню в одну из дальних комнат с видом на двор, а соседнюю комнату превратила в гостиную и редко выходила в парадные залы. Однако сейчас, возвращаясь к себе, она печально смотрела на широкий изгиб лестницы, огромный камин, тяжелые дубовые двери, темную деревянную облицовку стен и каменные плиты под ногами. Как нежно и преданно она любила этот дом. Она никогда не предаст его. Никогда!

Макс Василикос сбавил скорость на повороте аллеи, вьющейся между подстриженных кустов. Он заехал в самую глубь сельского Хэмпшира, любуясь залитым весенним солнцем живописным ландшафтом. Ему не терпелось увидеть усадьбу, фотографии которой сразу привлекли внимание не только с точки зрения инвестора. Лес, сад, лужайки, архитектурный стиль и красивые пропорции особняка теплого охристого цвета создавали ощущение домашнего уюта. По правде говоря, он сам мог бы жить в этом доме… К его удивлению, мысль мелькнула прежде, чем он успел остановить ее. Его всегда устраивала бродячая жизнь – он останавливался в гостиницах, готовый в любую минуту ехать дальше. У него никогда не было своего дома. Он с грустью вспомнил мать, стыдившуюся незаконнорожденного сына. Чтобы придать мальчику законный статус, как думал Макс, она поторопилась выйти замуж. Однако отчим не горел желанием принять в семью чужого ребенка. Ему нужна была бесплатная и безответная прислуга для работы в ресторане в маленьком туристическом городке на Эгейском море. Юные годы Макс провел, работая в таверне: пока отчим болтал с посетителями, Макс обслуживал столики, а его мать, не разгибая спины, готовила на кухне. В тот день, когда она умерла от истощения и легочной инфекции, Макс вышел из дома, чтобы никогда больше не возвращаться. Сдерживая слезы горя, но полный амбициозных планов, на пароме он добрался до Афин. Ничто не могло остановить его на пути к успеху.

Пять лет он вкалывал на стройке, пока не накопил денег на покупку первой недвижимости – полуразрушенного фермерского коттеджа, который он отреставрировал своими руками и продал приезжему немцу. На вырученные средства он купил два дома. Так начался его бизнес, превратившийся в глобальную империю Василикоса. Он скривил губы в усмешке. Таверна отчима досталась ему за копейки, потому что ленивый владелец вконец разорился.

Навигатор показал, что Макс прибыл на место. Въезд в усадьбу был отмечен двумя внушительными каменными столбами. Дорога шла через лес сквозь заросли рододендронов, а потом вывела его на широкую, засыпанную галькой круглую площадку перед фасадом дома.

Оглядевшись, Макс с удовлетворением улыбнулся. Фотографии не обманули: от дома открывалась широкая панорама. Солнце сверкало в створчатых окнах, лиана глицинии обвила каменное крыльцо с дубовой дверью. Глициния еще не зацвела, но обещала великолепное зрелище, зато радовали глаз золотистые нарциссы в яркой зелени. Максу все нравилось здесь: особняк был не слишком большим, но и не маленьким. Элегантный и изысканный, он повествовал о долгой истории английских землевладельцев и аристократов.

«Мог бы я жить в этом месте? – спрашивал себя Макс. – Стал бы он моим домом?»

Он нахмурился, удивившись своим мыслям. Неужели он достиг возраста, когда хочется обзавестись семьей и пустить корни? Макс не мог представить рядом ни одну женщину, и уж конечно, не Тайлу. Их многое роднило: как и у него, у нее не было корней – она разъезжала по свету. Сначала Макса это устраивало, но не настолько, чтобы связать с ней жизнь. Ему в конце концов надоело, что она помешана на своей неотразимой внешности. Теперь Тайла крутила любовь с одним из ведущих актеров Голливуда. Макс желал ей удачи.

«Настало время для новых отношений? Мне нужен другой тип женщины…»

Макс одернул себя. Он приехал сюда ради простого дела – решить, стоит ли покупать усадьбу для своего портфолио. Он объехал дом, чтобы взглянуть на хозяйственные постройки. Ему понравился мощенный булыжником двор с кадками цветов и скамейкой на солнышке возле кухни. Макс подошел к кухонной двери, чтобы попросить разрешения оставить машину. В этот момент дверь распахнулась, и, почти сбив с ног, на него налетел человек с корзиной дров и огромным пластиковым пакетом. Макс произнес витиеватое греческое ругательство, прежде чем заметил, что столкнулся с женщиной. Вероятно, ее можно было назвать молодой, но в ней мало что указывало на женский пол: крупная, нескладная, с шапкой густых волос, стянутых сзади в конский хвост. Ее глаза прятались за круглыми очками, щеки горели пунцовым румянцем. В бордовом мешковатом спортивном костюме она выглядела ужасно. Максу она показалась толстой, однако он не забыл хорошие манеры.

– Извините, – мягко сказал он, – можно оставить здесь машину? У меня назначена встреча с миссис Маунтфорд. Я – Макс Василикос.

Щеки женщины покраснели еще больше. Она переводила глаза с него на машину, но молчала, только переминалась, удерживая корзину на бедре.

– Так можно оставить машину? – переспросил Макс.

С видимым усилием она кивнула и пробормотала что-то нечленораздельное. Он вежливо улыбнулся и тут же выкинул ее из головы.

Повернувшись, Макс пошел к парадному крыльцу, оглядывая сад. Летом здесь будет великолепно. Он надеялся, что интерьер дома не уступает его внешнему виду, Макс уже не рассматривал усадьбу с точки зрения вложений и инвестиций.

Темная дубовая дверь открылась перед ним – его ждали. Стоявшая на пороге девушка показалась Максу антиподом той, с которой он столкнулся на пороге кухни. Она была миниатюрной, худощаво-стройной и невероятно ухоженной, начиная с модной стрижки и безупречного макияжа до очень дорогого наряда под цвет голубых глаз. Ее окутывал аромат изысканных духов. Она радостно улыбнулась ему:

– Мистер Василикос, добро пожаловать!

Она отступила, пропуская его в просторный холл с выложенным каменной плиткой полом, с огромным камином и широкой лестницей на второй этаж. Все как нельзя лучше соответствовало стилю дома.

– Я – Хлоя Маунтфорд. Как хорошо, что вы смогли приехать!

Дочь владельца усадьбы, как решил Макс, скользнула к ведущим из холла двойным дверям и распахнула их театральным жестом.

– Мамуля, это мистер Василикос, – объявила она.

Мамуля? Макс вспомнил, что у представителей английского высшего света принято обращаться к родителям уменьшительно-ласкательно, как в детстве. Он вошел в просторную гостиную, тоже с большим, но более нарядным камином. Его удивило обилие мебели. Макс с разочарованием отметил, что изысканная серо-голубая гамма, явно подобранная профессиональным дизайнером, выглядела ненатурально, а весь интерьер напоминал картинку из глянцевого журнала. Интересно, сохранилась ли прежняя обстановка? Ему не терпелось все изменить по собственному вкусу. Макс нахмурился: мысли явно опережали события.

– Я так рада познакомиться с вами, мистер Василикос, – приветствовала его элегантная женщина, сидящая в кресле у горящего камина, и протянула ему руку с бриллиантовым кольцом. Как и дочь, она была прекрасно ухожена и явно тратила на омолаживающие процедуры огромные деньги.

Макс обратил внимание на двойную нить прекрасного жемчуга на шее, явно подновленной пластическим хирургом.

Макс занял указанное ему место на диване подальше от огня, а Хлоя грациозно присела рядом с ним.

– Мне доставляет большое удовольствие приветствовать вас в Хаугтоне, – жеманно пролепетала миссис Маунтфорд, но инициативу тут же перехватила ее дочь:

– Спасибо, что выбрали время в вашем, уверена, очень плотном графике, чтобы посетить нас. Как долго вы пробудете в Англии на этот раз, мистер Василикос?

– У меня нет четкого плана, – ответил Макс, подумав, не заигрывает ли с ним Хлоя Маунтфорд. Он надеялся, что нет. Возможно, излишняя худоба была нынче в моде, но не в его вкусе. Впрочем, полноту он тоже не одобрял. Лишний вес не украшает, тем более если внешность непривлекательна – Макс вспомнил женщину на крыльце кухни и подумал о ней с жалостью.

– Неудивительно слышать это от хозяина международного бизнеса! – рассмеялась Хлоя и повернула голову в сторону скрытой за облицовкой стены двери, которая вдруг распахнулась.

На пороге возникла нескладная фигура женщины с чайным подносом в руках. Макс сразу узнал незнакомку, которую только что мысленно пожалел.

Она сменила мешковатый спортивный костюм на серую юбку, белую блузку и надела туфли на плоской подошве. Волосы по-прежнему были убраны в бесформенный хвост, глаза спрятаны за очками. Чувствуя явное смущение, она тяжелой походкой вошла в комнату.

– А вот и Элен! – воскликнула миссис Маунтфорд, когда та поставила поднос на низкий столик у камина. – Мистер Василикос, познакомьтесь с моей падчерицей Элен.

Женщина, которую Макс принял за служанку, оказалась членом семьи. Ему это и в голову не пришло, однако покупка дома вовсе не предполагала изучения его владельцев.

– Добрый день, – вежливо сказал он, вставая.

Женщина покраснела и плюхнулась на диван рядом с Хлоей. Глядя на сидящих рядом сводных сестер, Макс не мог представить более разных людей: миниатюрную, ухоженную Хлою и простоватую, неопрятную Элен.

Элен едва заметно кивнула и посмотрела на мачеху.

– Хотите, чтобы я разливала, или будете играть роль хозяйки? – насмешливо спросила она, заставив Макса насторожиться.

– Пожалуйста, разливай ты, Элен, дорогая, – промурлыкала миссис Маунтфорд, игнорируя тон падчерицы.

– Кофе, сливки и сахар, мистер Василикос? – Общение явно давалось Элен с трудом, но румянец смущения постепенно сходил. Гладкая светлая кожа лица говорила о хорошем здоровье и привычке проводить много времени на улице. В отличие от нее бледная утонченная Хлоя напоминала тепличное растение.

– Черный кофе, спасибо, – ответил Макс. Он терпеливо ждал окончания ритуального действа, чтобы осмотреть дом – главную цель своего визита. Непринужденно расположившись на диване, он начал светскую беседу в нужном ему направлении. – Итак, – обратился он с заинтересованной улыбкой к Паулин Маунтфорд, – что заставляет вас расстаться с таким красивым домом?

Если ему не нравился декор, не стоило говорить об этом хозяйке. Судя по всему, это был ее собственный выбор. Внутреннее убранство можно легко сменить. Макса интересовал сам особняк. Причем, очень интересовал. Первое благоприятное впечатление усиливалось с каждой минутой. Макс никогда не отличался сентиментальностью, но дом, казалось, притягивал его.

Когда Паулин заговорила, Элен помрачнела. Чашка в руке задрожала.

– Как ни печально, с ним связано слишком много воспоминаний. После смерти мужа мне невыносимо жить здесь. Я знаю, что должна быть сильной и готовой начать новую жизнь. – Она со всхлипом вздохнула. – Мне с трудом далось это решение, но…

– Бедная мамуля. – Хлоя с нежностью потрепала руку матери.

– Не знаю, как я пережила этот год, – призналась Паулин.

– Сожалею о вашей утрате, – пробормотал Макс. – Но вполне понимаю, почему вы продаете усадьбу.

Со стороны падчерицы послышался резкий стук чашки о блюдце. Оглянувшись, Макс заметил ее странное напряженное выражение. Элен снова покраснела и отвернулась, наклонившись над серебряным кофейником. Вдруг она резко встала.

– Мне надо посмотреть, готов ли ланч, – заявила она, скрываясь за служебной дверью.

Паулин доверительно склонилась к Максу и прошептала:

– Бедная Элен очень болезненно перенесла смерть моего мужа. Она была предана ему всей душой. – Морщинка пересекла гладкий, явно ботоксный лоб. – Боюсь, слишком сильно…

Выражение ее лица вдруг просветлело.

– Думаю, вы хотите посмотреть дом до ланча. Хлоя с удовольствием устроит для вас гранд-тур! – весело засмеялась Паулин.

Макс поднялся вслед за Хлоей. Он давно мечтал пройтись по комнатам, вместо того чтобы выслушивать драматические признания членов семьи Маунтфорд. Хлоя казалась ему слишком худой, а Элен – наоборот, но ни та ни другая не привлекали его. Макса интересовал только дом.

К концу осмотра он окончательно влюбился в особняк. Осмотрев спальни, он остановился на широкой лестничной площадке второго этажа. Макс с удовлетворением смотрел в круглое окно-амбразуру на сады, на сверкающую гладь озера в обрамлении камыша, на темнеющий вдалеке лес. Он принял окончательное решение: Хаугтон-Корт будет принадлежать ему.

Глава 2

Добравшись до кухни, Элен вздохнула в изнеможении. Визит любого человека в дом с целью его покупки вызывал у нее стресс, но… Господи, помилуй… Появление Макса Василикоса было выше ее сил. Щеки снова пунцово вспыхнули, как в тот ужасный, непростительный момент, когда она чуть не столкнула его с крыльца. Она остолбенела при виде незнакомца: высокий, широкоплечий, мускулистый, «таинственный, смуглый красавец», как пишут в романах. Волосы, как соболиный мех, черные глаза, скульп турные черты лица, словно высеченные из гладкого мрамора…

Его внешность снова поразила ее, когда она подавала кофе, но она была уже подготовлена и не ошиблась, привычно встретив его полный жалости взгляд. Горло болезненно сжалось: контраст между нежной, хорошенькой блондинкой Хлоей и ее грубой, бесформенной тушей был особенно заметен, если они сидели рядом. Элен часто ловила на себе этот взгляд.

Золушка с приданым.

Она заставила себя отвлечься от навязчивой мысли: стоило подумать о более важных вещах – найти способ объяснить Максу Василикосу свою позицию по поводу продажи дома. Пускай Паулин и Хлоя лицемерно причитают о «сентиментальных воспоминаниях», но правда заключается в том, что им не терпится продать усадьбу и прибрать деньги к жадным ручкам.

Элен будет сражаться до последнего.

Им придется тащить ее в суд, преодолевая сопротивление. Она постарается затянуть процесс и осложнить его так, чтобы он обошелся как можно дороже.

Макс Василикос, будучи расчетливым инвестором, заинтересован в быстрой покупке и прибыльной продаже. Вряд ли его устроит длительная тяжба. Он найдет более выгодный вариант для своего бизнеса и оставит Хаугтон в покое.

Элен убедилась, что цыпленок еще поджаривается, и принялась резать овощи, продолжая тем временем размышлять о предстоящей борьбе за дом.

«Он никогда не уговорит меня согласиться на сделку. Никогда!»

Что бы ни говорил, что бы ни делал, он не заставит ее согласиться. Вероятно, Макс Василикос привык, что женщины тают при одном только взгляде его бархатных глаз, но – Элен болезненно скривила рот – при ее непривлекательной внешности она будет последней на планете, на ком Макс решит испытать свои чары.

– Шерри, мистер Василикос, или что-нибудь покрепче? – промурлыкала Паулин.

– Сухой шерри, пожалуйста, – ответил Макс.

Он вернулся в гостиную после обхода особняка. Решение было принято – дом должен принадлежать ему. Более того, он не выставит его на продажу. Странным образом он все более привыкал к этой мысли. Она по-настоящему захватила его. Сделав глоток вина, он медленно обвел глазами элегантное помещение.

В оформлении всех комнат, которые показала ему Хлоя, чувствовалась рука профессионального дизайнера – красиво, но не уютно. Только строгий мужской интерьер библиотеки остался нетронутым и указывал на то, каким был дом до переоформления: вдоль стен тянулись шкафы с книгами, на полу сохранились потертые цветастые ковры, стояли обтянутые кожей массивные кресла, придававшие просторному помещению старинное очарование, которого лишились другие комнаты. Скорее всего, покойный Эдвард Маунтфорд не позволил жене вторгаться в свои владения – Макс был благодарен ему за это.

Хозяйка обратилась к нему с каким-то вопросом, и Макс вынужден был отвлечься от размышлений, подумав о том, что вернет дому прежнюю обстановку, как только получит его в собственность. К счастью, бессмысленный разговор продолжался недолго: в гостиную через служебный вход тяжелой походкой вошла падчерица Паулин Маунтфорд.

– Ланч готов, – коротко объявила она, распахнув дверь в столовую.

Несмотря на полноту, она держалась достойно – прямая спина, прекрасная осанка. Максу она показалась сильной и статной, несмотря на явно лишний вес, – короткие рукава нескладной блузки открывали полные руки. Он нахмурился, озадаченный тем, что хозяйка и ее дочь наряжены с вычурной элегантностью, а Элен Маунтфорд, вероятно, дочь покойного владельца усадьбы от первого брака, одета так небрежно. Впрочем, бесформенные женщины часто склонны пренебрегать внешностью.

Идя вслед за Элен, Макс наблюдал за ней. Он с удивлением отметил, что у нее красивые лодыжки, однако тяжелый узел волос на голове изуродовал бы даже красавицу. Что, если изменить ей прическу?

Он занял указанное ему за столом место, продолжая поглядывать на Элен. Маленькие для ее лица очки делали челюсть слишком тяжелой, а глаза – невыразительными. Тем не менее цвет глаз ему понравился – светло-карие с янтарными искрами. Ресницы прятались под оправой очков, но сдвинутые в одну линию густые брови выглядели уродливо. Почему она не следит за собой? Нужно совсем немного усилий, чтобы выглядеть привлекательнее. Например, подобрать одежду, которая скрывает лишний вес. Лучше бы, конечно, делать зарядку и не есть так много! Макс заметил, что кроме него за еду с аппетитом принялась только Элен. Курица действительно была великолепна, но Паулин и ее дочь лениво ковыряли вилками в тарелке. Макс почувствовал раздражение. Неужели они не понимают, что излишняя худоба так же уродлива, как и полнота? Он снова перевел взгляд на Элен. Рукава блузки слишком туго облегали руки, но мышцы лица и шеи казались подтянутыми. Она заметила его взгляд и густо покраснела, что явно не украшало ее. Макс отвел глаза. Почему он думает, как улучшить внешность Элен Маунтфорд, ведь она ему совсем неинтересна?

– Как вы намерены поступить с обстановкой дома? – спросил он. – Заберете ли картины?

При звуке его голоса Элен издала звук, похожий на всхлип. Взглянув на нее, Макс увидел, что она побледнела и напряглась.

– Скорее всего, оставлю здесь, – ответила Паулин Маунтфорд, – ведь они так подходят к этому дому, не правда ли? Конечно, – многозначительно добавила она, – после того, как их оценит независимый эксперт.

Макс оглядел стены. Он ничего не имел против произведений искусства и аутентичной мебели, но от предметов современного дизайна придется избавиться. За спиной Хлои он заметил на обоях темное пятно от картины.

– Продано, – мрачно произнесла Элен и поджала губы.

Хлоя засмеялась:

– Это был ужасный натюрморт с тушей оленя. Мы с мамулей ненавидели его.

Макс вежливо кивнул, не сводя глаз с Элен: судя по всему, ее огорчила продажа картины с убитым оленем. Хозяйка дома отвлекла его внимание.

– Скажите нам, господин Василикос, куда вы отправитесь дальше? Ваш бизнес заставляет много путешествовать по миру, не так ли? – ласково улыбнулась Паулин, пригубив вина.

– На Карибы, – ответил Макс. – Планирую построить курорт на одном из малоосвоенных островов.

Бледно-голубые глаза Хлои загорелись.

– Обожаю Карибы! – воскликнула она с энтузиазмом. – Мы с мамулей провели прошлую зиму на Барбадосе. Остановились, конечно, в «Сансет-Бей». Он вне конкуренции, правда?

– Пожалуй, он действительно хорош в своем классе, – согласился Макс. Однако роскошный курортный комплекс не имел ничего общего с тем, что он собирался строить, как и выбранный им остров не походил на фешенебельный Барбадос.

– Расскажите о вашем проекте, – умоляла Хлоя. – Когда будет торжественное открытие? Мы с мамулей хотели бы оказаться в числе первых гостей.

Лицо Элен снова помрачнело. Макс не мог понять причину. Вдруг его молнией пронзило воспоминание: все, что он говорил, вызывало недовольство отчима, поэтому Макс предпочитал молчать в его присутствии. Он отогнал неприятную мысль, возвращаясь к разговору.

– Мой курорт будет сильно отличаться от «Сансет-Бей», – сказал он, – прежде всего заботой об экологии и максимальным использованием природных ресурсов: дождевой воды для душа, естественной вентиляции. – Он еле заметно усмехнулся.

– О господи, – с сожалением покачала головой Паулин. – Боюсь, мне это не подходит. Я плохо переношу жару.

– Условия действительно не каждому подойдут, – согласился Макс и повернулся к Элен: – Что вы думаете об этом? Вам бы понравилось жить в деревянном коттедже и готовить пищу на углях? – Неожиданно ему захотелось втянуть ее в беседу, узнать ее мнение, наверняка отличное от претензий изнеженной сводной сестры.

– Похоже на глампинг, – откликнулась Элен в характерной для нее резкой манере.

– Глампинг? – удивленно свел брови заинтригованный Макс.

– Гламурный кемпинг, как теперь говорят, – пояснила она. – Комфортный отдых для тех, кто хочет вернуться к природе, но не лишаться удобств цивилизации.

Макс задумчиво улыбнулся:

– Подходящее описание моего проекта, пожалуй.

Хлоя звонко рассмеялась.

– Я бы сказала, что гламур и кемпинг исключают друг друга. Хотя для Элен комфорт – понятие относительное. Она организует летние лагеря для школьников из Лондона. На самом базовом уровне, – сообщила она и демонстративно передернула плечами, не скрывая презрения.

– Походы и приключения, – пояснила Элен. – Детям очень нравится. Многие из них никогда не выезжали на природу.

– Элен увлечена «социальными программами», – заметила Паулин. – Думаю, это похвально.

– И очень грязно! – чирикнула Хлоя, стараясь поймать взгляд Макса и заслужить одобрение, но он смотрел на Элен. Ее участие в программах для детей из бедных семей стало неожиданностью, ведь сама она принадлежала к привилегированному сословию.

– Вы размещаете их здесь? – спросил он.

Если так, то он готов поддержать традицию, включив в длинный список собственных благотворительных проектов, которые финансировал из своих немалых доходов.

– Нет. Мы разбиваем палаточный город неподалеку отсюда на игровых площадках школы, где я работаю. Дети могут пользоваться спортивным павильоном и душевыми кабинами, а также бассейном. С одной стороны, они получают удовольствие от жизни в палатках на природе, а с другой – имеют доступ к спорткомплексу частной школы.

Слушая Элен, Макс заметил в ней удивительную перемену: она оживилась, щеки уже не пылали, как помидоры, черты лица стали легче, и даже чертовы очки не очень портили ее. Однако, заметив его интерес, она замолчала и спряталась за бокалом с вином. Он почувствовал разочарование и приготовился задать вопрос, чтобы расшевелить ее, но его отвлекла хозяйка.

– После ланча, я уверена, вы захотите осмотреть сад. Еще рановато для рододендронов, но через пару недель кусты вдоль подъездной аллеи будут в полном цвету, – улыбнулась она. – Восхитительное, яркое зрелище.

– Рододендроны… – сказал Макс, чтобы заполнить паузу, – «розовое дерево», если дословно переводить с греческого.

– Как интересно! – воскликнула Хлоя. – Значит, их родина – Греция?

– Нет, они пришли к нам из Гималаев, – немедленно возразила Элен. – Их привезли в Англию во времена королевы Виктории. К сожалению, они кое-где разрослись и превратились в сорняки.

Паулин переглянулась с дочерью и пожала плечами. Хлоя пропустила слова сводной сестры мимо ушей, продолжая разговор:

– Поздней весной у нас цветут азалии, они невероятно красивы в середине мая. Здесь их целые поля. Мамуля устроила извилистую дорожку прямо через заросли.

Раздался громкий стук столовых приборов.

– Нет, не она. Дорожка появилась гораздо раньше – ее сделала моя мама. – Глаза Элен за стеклами очков грозно сверкнули в сторону беспомощной Хлои.

Макс с интересом следил за обменом репликами.

Элен резко поднялась:

– Если все закончили… – Она собрала тарелки, сложила на поднос и вышла.

– О господи, – вздохнула Паулин, – прошу прощения. – Она взглянула на дочь – та поняла намек.

– Элен бывает такой… чувствительной, – пробормотала она. – Мне следовало помнить об этом.

– Мы делаем все возможное, – подхватила Паулин. – Но, увы…

Максу показалось необычным, что мать и дочь старались сгладить резкость своей родственницы, но он уже потерял интерес к выяснению семейных отношений и перевел разговор на интересующую его тему, спросив, далеко ли Хаугтон от моря. Разговор снова прервался, когда Элен вернулась с подносом и поставила на стол яблочный пирог, чашку с кремом и молочник со сливками. На сей раз она не присоединилась к семье.

– Кофе подан в гостиной. Я оставлю вас, – объявила она и вышла через служебную дверь.

Улыбнувшись, Паулин Маунтфорд обратилась к Максу:

– Какое впечатление произвел на вас Хаугтон? – Паулин сопроводила вопрос очаровательной улыбкой. Она сидела в грациозной позе на диване в гостиной, куда Элен подала кофе.

Макс был единственным, кто отдал должное яблочному пирогу, по достоинству оценив нежное тесто и сочную начинку с ароматом корицы и мускатного ореха. Тот, кто приготовил пирог, был отменным поваром. Неужели это творение рук неуклюжей Элен? В таком случае, невзирая на некрасивую внешность, у нее оставался убедительный козырь привлечь мужчину. Впрочем, это может оказаться недостатком, если ее полнота – результат чрезмерного увлечения своими кулинарными изысками…

Макс покачал головой: он опять думал об этой женщине. Почему? Она для него посторонний человек и останется такой. Он откинулся на спинку кресла. Хозяйка явно хочет знать о его намерениях. Почему сразу не сообщить ей хорошую новость, ведь он принял решение, которое крепнет с каждой минутой. Желание купить усадьбу было импульсивным, но инстинкт никогда не подводил его.

– Очаровательное место, – сказал он, вытягивая длинные ноги к огню, словно уже чувствовал себя полноправным владельцем. – Думаю, мы сможем заключить договор – цена меня устраивает. Однако прежде, как обычно, будет проведена полная экспертиза, оценка состояния усадьбы и прочие формальности.

Паулин довольно заулыбалась. Краем глаза он заметил, что Хлоя тоже оживилась.

– Замечательно! – воскликнула хозяйка с явным облегчением.

Он не удивился: уединенная жизнь в усадьбе в компании резкой и недружелюбной Элен была нелегким испытанием. Макс не осуждал вдову и ее дочь за желание начать с чистого листа. Разве сам он не покинул таверну сразу после того, как похоронил мать? Впрочем, ему не хотелось вспоминать несчастливое детство, а тем более вникать в проблемы семейства Маунтфорд.

Поставив чашку на стол, Макс поднялся.

– Прежде чем уехать, я бы хотел осмотреть сад и хозяйственные постройки за главным домом. Нет, не вставайте, – остановил он Хлою, готовую сопровождать его. – Моя обувь больше подходит для прогулок на природе, чем ваша. – Он выразительно посмотрел на ее изящные туфельки. На самом деле ему не хотелось слушать охи и ахи насчет местных красот. Навряд ли желание купить усадьбу пропадет, даже если что-то в окрестностях ему не понравится.

Как только он вышел, за дверью послышались возбужденные голоса с нотками триумфа. Его настроение тоже было приподнятым. Макс с удовольствием оглядел просторный холл – скоро дом будет принадлежать ему.

Он замедлил шаги, размышляя о том, что усадьба поколениями принадлежала одной семье. Макс никогда не испытывал ничего подобного: в нем крепла мысль о том, что он готов пустить корни. Здесь родятся его дети. У него никогда не было семьи, но она будет.

Макс с горечью вспоминал мать. Если бы она прожила дольше, он был бы счастлив поселить ее здесь, окружить заботой и роскошью, которую мог теперь позволить. Он думал о том, что теперь должен позаботиться о продолжении рода и подарить своим детям счастливое детство, которого сам был лишен. Сюда он приведет женщину – свою будущую жену. Правда, сначала ему предстоит найти ее. Но здесь будет их дом.

Решив осмотреть служебные помещения, прежде чем выйти на хозяйственный двор, Макс направился к задней двери. Вдруг из коридора, ведущего в большую кухню, раздался голос:

– Мистер Василикос, мне нужно поговорить с вами!

Перед ним с каменным выражением лица возникла Элен Маунтфорд. Макса охватило раздражение. Он хотел поскорее закончить инспекцию и уехать отсюда.

– О чем? – спросил он с холодной вежливостью.

– Это очень важно. – Элен поманила его в кухню.

Макс неохотно последовал за ней. Он попал в огромное помещение с каменным полом и старинными деревянными шкафами вдоль одной из стен. Часть другой стены занимала громоздкая плита. В середине стоял массивный хорошо выскобленный дубовый стол. В кухне царила атмосфера тепла и домашнего уюта, к счастью, без следа современного дизайна. Макс повернулся к Элен Маунтфорд. Она стояла в напряженной позе, ухватившись за спинку высокого стула. Лицо выражало непреклонную решимость.

– Вы должны кое-что знать! – Слова давались ей с трудом. Элен находилась в состоянии крайнего возбуждения и собиралась с силами, чтобы продолжить речь.

– И что же это? – подсказал он.

Элен нервно сглотнула. От прежнего пунцового румянца не осталось и следа. Она была бледна как полотно.

– Мистер Василикос, мне нелегко говорить об этом, и я очень сожалею, что ваш визит сюда оказался напрасным. Независимо от того, что мачеха наговорила вам, должна предупредить – Хаугтон не продается и никогда не будет продаваться!

Глава 3

Замерев, Макс уставился на нее. Потом произнес далеким от светской вежливости голосом: – Соизвольте объяснить, что вы имеете в виду?

Элен глубоко вздохнула, заставляя себя сказать то, что должна была.

– Мне принадлежит одна треть Хаугтона, и я не намерена ее продавать.

Ее сердце стучало, как молот, но дело было сделано. С той минуты, что Элен вышла из гостиной, ее волновала только одна мысль: как перехватить Макса Василикоса и наедине сообщить ему свое решение. Ее план сработал, но вызвал откровенное негодование покупателя. Темные брови нахмурились, лицо застыло. Вместо приятного, обходительного гостя перед ней стоял крутой, могущественный бизнесмен, столкнувшийся с неожиданным препятствием.

– По какой причине?

Элен поджала губы.

– Для вас это не имеет значения.

Выражение его лица изменилось – стало циничным.

– Вероятно, вы хотели бы поднять цену?

– Нет. Я не хочу продавать Хаугтон и не буду.

Теперь Макс смотрел на нее с интересом, словно изучая.

– Вы понимаете, что, по закону, владея частью усадьбы, не сможете препятствовать продаже, если этого хотят другие собственники?

Элен побледнела от нахлынувших эмоций. Макс заметил, как побелели костяшки ее пальцев, сжимавших спинку стула.

– Я постараюсь, чтобы судебное разбирательство продолжалось как можно дольше. Ни один покупатель не согласится на ожидание, которое к тому же дорого обойдется ему.

Макс не сводил с нее взгляда: судя по ее напряжению, Элен решила стоять до последнего. Прикрыв глаза длинными черными ресницами, он миролюбиво сказал:

– Как пожелаете, мисс Маунтфорд, но мне бы хотелось осмотреть владения, пока я здесь, если позволите. – Макс одобрительно оглядел кухню. – Я рад, что здесь все сохранилось в прежнем виде.

Неожиданный переход от враждебности к одобрению застал Элен врасплох.

– Мачеха не проявила интереса к обновлению кухни, – сказала она.

– Вот и хорошо, – заговорщически блеснул глазами Макс.

Элен растерялась еще больше.

– Вам не понравилась обстановка парадной части дома? – спросила она, считая, что дельцы от недвижимости любят дизайнерские интерьеры.

– Мой вкус отличается от вкуса вашей мачехи, – улыбнулся Макс. – Я предпочитаю что-то менее… вычурное.

– Она отправила фотографии интерьеров в глянцевый журнал! – не смогла скрыть ехидство Элен.

– Там охотно печатают такие картинки, – согласился Макс. – В доме сохранилось что-нибудь от прежней обстановки?

– Часть мебели отправили на чердак, – помрачнела Элен. Там хранилось все, что Паулин не сочла достаточно ценным, чтобы продать, как она поступила с картинами в гостиной и другими предметами искусства. На вырученные деньги они с Хлоей путешествовали по роскошным курортам.

– Хорошая новость, – кивнул Макс, решив, что осмотрит склад под крышей после того, как подпишет контракт.

В том, что дом будет принадлежать ему, у Макса не возникало сомнений. Он с сожалением смотрел на женщину, ставшую неожиданной преградой на его пути: напрасно она думала, что остановит его. Он не знал причины ее упрямства, но немалый опыт переговоров подсказывал ему, что любое препятствие можно обойти, если есть желание. А ему хотелось получить этот дом больше, чем любую другую собственность когда-либо. Макс хотел здесь жить.

– Что ж, мисс Маунтфорд, пойду дальше. Не провожайте меня.

Элен смотрела ему вслед и чувствовала, как стучит сердце, к горлу подступает тошнота.

«Господи, – думала она, – сделай так, чтобы он уехал и не вернулся. Пусть купит другую усадьбу в другом месте. Пожалуйста, Господи, оставь мне мой дом!»

* * *

Макс стоял на берегу озера под раскидистой березой и смотрел вдаль. Ему нравилось здесь все. Он осмотрел хозяйственные постройки, которые нуждались в незначительном ремонте, и уже планировал переделать одну из конюшен под гараж для машин. Он решил, что оставит несколько денников для лошадей. Сам он не увлекался верховой ездой, но, возможно, дети захотят иметь своих пони. Макс сдержал смех: он думает о детях, хотя еще не нашел женщину, которая родит их. У него нет недостатка в женщинах, готовых на эту роль, но ни одна из нынешних знакомых ему не подходит. Он хорошо провел время с Тайлой, но их пути разошлись. Его жена не будет похожа на эгоистичную, тщеславную кинозвезду, желающую покорить Голливуд. Он найдет подругу, которая полюбит это место не меньше, чем он. Она будет любить его и детей…

Тряхнув головой, Макс вернулся к реальности. Прежде ему нужно купить усадьбу. Почему ему не сообщили о том, что усадьба имеет трех владельцев, и он узнал об этом так неожиданно? Впрочем, он найдет решение проблемы позже. Максу захотелось выйти за периметр сада и закончить осмотр на опушке леса, куда вела тропинка, вьющаяся вдоль заросшего камышами берега озера. Мысленно он уже представлял, как будет устраивать здесь пикники для детей или жарить барбекю по вечерам. Хорошо бы сделать рядом с домом бассейн под стеклянной крышей… Размышляя, он вышел на открытую полянку и вдруг заметил вдалеке фигуру человека в спортивном костюме, направляющегося в его сторону вдоль дальней стороны пруда. На большом расстоянии Макс не мог различить лицо, решив, что это кто-то из соседей, посягнувших на чужую территорию. Нахмурившись, Макс двинулся наперерез. По мере того как бегун приближался, Макс все больше чувствовал замешательство. Этого не может быть! Просто не может быть!

Он не верил глазам. Неужели он видел перед собой Элен Маунтфорд – мрачную, неуклюжую, плохо одетую женщину, вызывавшую только жалость? Невозможно! Но к нему грациозно и стремительно приближалась именно Элен. Она бежала легко и уверенно – высокая, длинноногая, с развевающимися темными волосами. А ее фигура… Макс не мог оторвать взгляд от сильного, гибкого, тренированного тела без грамма лишнего жира. Спортивный топ подчеркивал упругую пышную грудь над плоским животом, а шорты туго обтягивали крутые ягодицы и стройные бедра. Элен была великолепна. Макс испытал нечто большее, чем восхищение, – от одного только взгляда на нее у него закипела кровь.

Несколько непроизвольно вырвавшихся греческих слов выразили удивление, восхищение, восторг… Потом пришла другая мысль: как она сумела скрыть свое потрясающее тело? Почему он не разглядел и не заметил ни одного признака?

Однако он понял. По какой-то причине Элен умышленно пряталась в убогую одежду, в чудовищный бордовый спортивный костюм, в котором напоминала надутую воздухом куклу. Она уродовала себя бесформенной серой юбкой и блузкой с узкими рукавами, стягивающими накачанные мышцы рук, отчего они выглядели полными.

Макс вышел на дорожку ей навстречу.

– Привет! – непринужденно сказал он.

Элен резко остановилась, словно перед ней с неба упал цементный блок. Она не то вскрикнула, не то ахнула, уставившись на него. Макс Василикос был последним, кого она хотела видеть в эту минуту. Эмоциональный стресс от событий дня и разговора с Максом совершенно сломили ее. Как только за ним закрылась дверь, Элен поднялась к себе, переоделась и отправилась на пробежку в надежде, что физическая нагрузка поможет прийти в себя. Она выбрала самый длинный маршрут через лес и поле, чтобы вернуться назад по тропинке вдоль озера. Элен надеялась, что к этому времени Макс уедет прочь на своей роскошной машине. Вместо этого он возник прямо перед ней, как злой демон из пантомимы! В глазах демона сверкал такой огонь, что Элен покрылась жаркой краской смущения. Она чувствовала себя почти обнаженной в легком спортивном облачении, безжалостно выставляющем напоказ мускулистое тело. Элен гордо подняла подбородок: она не позволит еще больше унизить себя после того, как Макс заметил, какой контраст она представляет рядом с изящной Хлоей. Она ощутила на себе его оценивающий взгляд.

– Трудно представить более разных людей, чем вы с Хлоей. Притом что у вас одинаковые фамилии, никто бы никогда не сказал, что вы сестры, – в недоумении покачал головой Макс, не заметив выражения мучительной боли на лице Элен. – Извините, что задерживаю вас. Нельзя, чтобы мышцы резко остыли после нагрузки. Прошу вас продолжать бег, но так, чтобы мы могли беседовать. – Он повернул в сторону дома и зашагал быстро и размашисто.

Элен поравнялась с ним в медленном беге. Сердце стучало чаще, чем при физической нагрузке, и она едва сдерживала слезы: жестокое замечание не давало покоя, но Элен не могла допустить, чтобы Макс это заметил. Кроме того, ее невероятно смущала собственная незащищенность: почти обнаженное, потное тело, волосы, стянутые эластичной лентой, отсутствие очков, скрывающих глаза.

– О чем? – спросила она, подумав, что неожиданная встреча даст возможность убедить Макса отказаться от Хаугтона и поискать счастья в другом месте.

– Я готов купить усадьбу, – сказал Макс, – за объявленную цену…

– Моя доля не продается, – упрямо заявила Элен.

– Одна треть от суммы продажи, – Макс не сводил с нее глаз, – составит около миллиона фунтов…

– Меня не интересуют деньги, мистер Василикос, пожалуйста, поймите. Моя доля не продается ни на каких условиях.

– Почему?

– Что, значит, почему? – огрызнулась Элен. – У меня свои причины. Не продам, и все! – Она взглянула на Макса. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы затруднить вам покупку!

Злость в голосе Элен заставила Макса поднять брови. Он явно собирался что-то сказать, но Элен не хотела слушать. Она думала только о том, чтобы скорее избавиться от него, добраться до своей комнаты, рухнуть на кровать и зарыдать. Больше всего она боялась, что этот человек выполнит свое намерение и отнимет у нее дом – единственное любимое место на земле. Она не вынесет этого! Элен резко рванула с места, оставив позади опасного Макса Василикоса.

Макс провожал взглядом стройную фигуру, стремительно удалявшуюся по дорожке через сад и вскоре скрывшуюся за кустами. В голове крутился вопрос, почему Элен Маунтфорд грозилась помешать ему купить усадьбу, однако вскоре он понял, что его гораздо больше огорчило другое: ему хотелось подольше любоваться ее великолепным телом.

Вернувшись в дом, Макс отправился на поиски хозяйки. Паулин и Хлоя радостно встретили его в гостиной и принялись расспрашивать о впечатлениях. Однако Макс сразу перешел к делу.

– Почему я не был информирован о структуре владения недвижимостью? – спросил он сдержанно, однако стальная нотка в голосе исключала всякую попытку ввести его в заблуждение. – Ваша падчерица объявила мне об этом после ланча.

Хлоя Маунтфорд возмущенно ахнула, но ее мать кинула на нее предупреждающий взгляд. Повернувшись к Максу, она вздохнула:

– Боже мой, что вам наговорила несчастная девушка, мистер Василикос?

– Она не собирается продавать свою долю. Более того, намерена заставить вас принудить ее к продаже через суд. Вы понимаете, конечно, что это будет долгий и дорогостоящий процесс, – заявил Макс без обиняков.

Паулин изящно заломила руки.

– Мне так жаль, мистер Василикос, что вам пришлось столкнуться с таким… упрямством. У меня была надежда, что мы обсудим все в семейном кругу и придем к согласию…

Макс решительно прервал ее:

– Я намерен купить усадьбу, но мне не нужны проблемы.

– Мы тоже не хотим этого, – уверила его Хлоя. – Мамуля, нельзя допустить, чтобы Элен все испортила.

– Вам известна причина, по которой она препятствует сделке? – поинтересовался Макс.

Паулин помрачнела и снова печально вздохнула:

– Мне кажется, что Элен очень несчастлива. Бедная девочка всегда очень… болезненно воспринимала наше… присутствие здесь.

– Она с самого начала возненавидела нас, – подтвердила Хлоя.

– Боюсь, что так и есть, – согласилась ее мать. – Она была еще ребенком, когда Эдвард женился на мне. К сожалению, часто случается, что девочки страдают оттого, что отец, раньше безраздельно принадлежавший им, находит счастье с другим человеком. Видит бог, я делала все от меня зависящее, как и Хлоя. Не правда ли, дорогая? Ведь ты старалась подружиться с Элен, стать для нее настоящей сестрой? Однако… Не хочу говорить об Элен плохо, но что бы мы ни делали, не могли ей угодить. Она была настроена против нас. Ее отец очень переживал. Слишком поздно он понял, что чрезмерно избаловал ее. Пока Эдвард был жив, ему удавалось как-то держать Элен под контролем, но когда он умер… – Она тихо всхлипнула. – Она стала такой, какой вы ее видели.

– Она никуда не выходит! – воскликнула Хлоя. – Словно похоронила себя здесь заживо.

– К сожалению, это так, – кивнула Паулин. – Она преподает в своей бывшей школе, что совсем не идет на пользу, потому что ограничивает горизонты. Элен не участвует в общественной жизни и сопротивляется любой попытке… вовлечь ее! Я желаю ей только добра. Если для меня Хаугтон связан с печальными воспоминаниями, то для нее это во много раз хуже. Нездоровая привязанность к отцу очень опасна для молодой женщины…

– Возможно, она была против того, чтобы ее отец включил вас в завещание? – нахмурился Макс. – Не хотела делиться?

Не в этом ли крылась причина? Элен Маунтфорд мечтала стать единственной наследницей своего отца?

– Я бы не удивилась, – промурлыкала Паулин. – Мой бедный Эдвард любил Хлою как родную, удочерил ее, дал свое имя, как вы знаете. Элен могла испытывать… ревность. Не желала делить отца ни с кем…

В душе Макса шевельнулось горькое воспоминание. Его мать взяла фамилию отчима, но Максу, ее незаконнорожденному сыну, было отказано. Паулин снова заговорила:

– Не подумайте, мистер Василикос, что Эдвард был несправедлив к Элен. Он позаботился о том, чтобы мы с Хлоей были финансово обеспечены, и включил нас в завещание по дому, но все остальное он оставил родной дочери. Мой муж был очень богатым человеком. Он владел акциями и другими активами. – Она вздохнула. – Все, что у нас с Хлоей есть, – это доля в собственности на дом. Вы понимаете, как тяжело нам приходится здесь без Эдварда, поэтому мы продаем усадьбу. К тому же, – добавила она, – доля Элен будет весьма значительной.

Все, что говорила Паулин, Макс выслушал с невозмутимым видом. Это было похоже на правду, ведь он сам наблюдал враждебное отношение Элен Маунтфорд к своей мачехе. Он узнал все, что хотел. Больше ему здесь пока нечего делать.

– Что же, – сказал он, поднимаясь, – надеюсь, вам удастся изменить отношение Элен к продаже дома.

Макс вежливо улыбнулся, предпочитая сохранять хорошие отношения с потенциальными участниками сделки. Через десять минут он выезжал через железные ворота усадьбы, бросив последний взгляд на живописные окрестности. Твердо сжав челюсти, он решил, что так или иначе сломит сопротивление Элен Маунтфорд и купит дом.

Глава 4

Выслушав юридического советника, Макс раздраженно постучал пальцами по полированной поверхности стола из красного дерева. Покупка Хаугтона грозила затянуться, а ему хотелось завершить сделку до конца лета. Единственным препятствием оставалась Элен Маунтфорд. Прищурив темные глаза, Макс откинулся на спинку кожаного кресла. Новости от Паулин Маунтфорд не обнадеживали: ей не удалось добиться согласия падчерицы. Впрочем, он не удивился: она была последним человеком, способным повлиять на упрямую Элен.

Однако Макс мог кое-что сделать сам. В голове у него возникла идея, как заставить ее продать свою долю. Он вспомнил слова Хлои о том, что Элен никогда не покидала имение. Глаза Макса блеснули – возможно, в этом ключ к решению вопроса. Он вызвал ассистентку по связям с общественностью.

– Посмотри, какое важное и яркое событие будет происходить в Лондоне в ближайшие дни, – велел он.

Через пять минут ответ был готов. Макс довольно улыбнулся, уточняя план, который созрел в голове. Элен сама дала ему подсказку, упомянув, что участвует в благотворительной программе для городских детей. Если сыграть на этом, он уберет ее с дороги.

Настроение Макса заметно улучшилось, но не только потому, что решение было найдено. Он признался себе, что рад перспективе снова увидеть девушку, положить конец ее добровольному заточению и помочь обрести уверенность в себе. Увидев однажды великолепное тело богини, Максу не терпелось снова взглянуть на Элен. Теперь его мучило желание получше рассмотреть ее внешность. Насколько привлекательна она может выглядеть?

Элен выключила двигатель. Ее машина требовала ремонта, но пока на это не было денег. Зарплаты хватало только на самое необходимое – оплату налогов и счетов за электричество. Кроме того, были дополнительные траты на еженедельные визиты Паулин и Хлои в парикмахерскую и косметический салон. Что касалось других расходов на обновление гардероба, выходы в свет, экзотические путешествия и проживание в роскошных отелях, деньги на это Паулин получала, распродавая еще оставшиеся в доме картины и произведения искусства.

Прижимая к груди стопку учебников, Элен обернулась на звук мотора и с изумлением увидела въезжающую в ворота мощную спортивную машину. Она так надеялась, что Макс Василикос забыл думать о Хаугтоне. Поняв, что она непреклонна в своем решении, Паулин и Хлоя наконец отстали от нее с бесконечными угрозами и уговорами не препятствовать продаже усадьбы. Они отправились в новое дорогостоящее путешествие в Марбелью в пятизвездочный отель как раз перед тем, как у Элен в школе начались каникулы. Их отъезд дал повод думать, что сделка не состоялась. Однако, судя по всему, надежды не оправдались. Элен следила за приближением Макса с поникшим сердцем, безуспешно подавляя другую, неожиданную реакцию. У нее на секунду прервалось дыхание при виде его вы сокой, мощной фигуры в элегантном костюме. Элен поспешила уверить себя, что учащенный пульс вызван только нежеланием видеть его. Другого объяснения быть не могло!

– Добрый день, мисс Маунтфорд, – приветствовал ее Макс низким, глубоким голосом, приподняв в улыбке уголки красивого рта.

– Зачем вы явились сюда? – вызывающе спросила Элен в надежде, что откровенная неприязнь послужит ей защитой. Она сочла это более безопасным, чем глупо пялиться на неотразимого красавца и заливаться горячей краской под взглядом его темных глаз.

Ее враждебность нисколько не смутила Макса, а скорее позабавила.

– Хотел взглянуть на рододендроны. По-моему, они великолепны. – Он улыбнулся светской улыбкой. – Не хотите пригласить меня войти?

Элен сердито взглянула на него сквозь очки, сведя густые брови в одну линию. Макс с неудовольствием отметил, что на ней опять надет ужасный спортивный костюм, скрывающий прекрасное тело. Мысленно он приговорил его к сожжению.

– Что, если вы не дождетесь приглашения?

– Думаю, меня это не остановит, – сказал он, наклонившись и забрав у нее из рук большую часть учебников. – Следую за вами, – кивнул он на дверь в кухню.

Одарив его враждебным взглядом, Элен прошла в дом. Она свалила книги на стол. Макс последовал ее примеру.

– Надеюсь, вам не нужно прочитать их к завтрашнему дню? – Он указал на учебники.

– К началу следующего семестра.

– Так у вас закончились занятия? – невинно спросил он, уточнив заранее ее расписание и приурочив визит к началу каникул.

– Сегодня. – Элен мрачно смотрела на рослую фигуру, казавшуюся еще выше в просторном помещении кухни. Она знала, что такие люди, как Макс Василикос, доминируют в любом пространстве. – Вы приехали напрасно. Паулин и Хлоя вчера уехали в Марбелью.

– Неужели? – пожал плечами Макс. – Но я приехал не к ним.

– Мистер Василикос, оставьте меня в покое. Неужели непонятно, что я не собираюсь продавать Хаугтон!

– Цель моего визита не касается усадьбы. Мне бы хотелось поддержать вашу благотворительную программу.

На лице Элен отразилось крайнее недоумение.

– Думаю, что смогу увеличить финансирование, чтобы вы могли чаще устраивать летние лагеря. Как участник детских благотворительных фондов – для уменьшения налогового бремени, конечно, – я регулярно рассматриваю новые проекты. Ваша программа идеально подходит для моих целей.

Элен с подозрением прищурилась:

– Зачем вы это делаете? Надеетесь уговорить меня продать Хаугтон?

– Конечно нет, – миролюбиво произнес Макс. – Просто забочусь об обездоленных детях, так же как и вы. – Он смотрел на нее с неподдельной искренностью.

– Что же, – вздохнула Элен, – если вы готовы помочь, мы не откажемся, – выдавила она с усилием, краснея под его пристальным взглядом.

– Отлично, – кивнул Макс и без паузы продолжал: – Единственное условие – вы должны сейчас же отправиться со мной в Лондон и лично сделать презентацию. Времени почти не осталось – необходимо распределить остатки фонда до конца финансового года.

Макс понимал, что слишком торопит ее, но делал это умышленно, чтобы не дать ей времени придумать отговорку.

– Что? – поперхнулась Элен. – Невозможно!

– Вы нисколько не затрудните меня, – мягко настаивал Макс, делая вид, что не понял ее замешательства, и взглянул на часы. – Идите собираться, а я пока пройдусь по саду, полюбуюсь на великолепные рододендроны! – Он улыбнулся, игнорируя попытку что-то возразить. – Даю вам двадцать минут. – С этими словами он вышел.

Элен осталась стоять с открытым ртом. Она медленно приходила в себя, машинально раскладывая учебники в аккуратные стопки. Неужели Макс Василикос думает, что она поедет с ним в Лондон на весь день, чтобы подать заявку на субсидию? Однако деньги действительно придутся кстати: они смогут увеличить число школьников, купив палатки и спальные мешки. Можно будет продлить летний лагерь еще на неделю. Но чтобы получить поддержку фонда, придется ехать в Лондон, сидя в машине рядом с Максом Василикосом, и, вероятно, выслушивать его аргументы в пользу продажи Хаугтона. Справедливо и обратное: она попробует убедить его, что никогда не расстанется с домом. Именно об этом ей надо думать, а не прислушиваться к тому, как учащается пульс при виде неотразимого красавца. Ей не на что рассчитывать, потому что даже обычные мужчины смотрят сквозь нее на хорошенькую Хлою. Для Макса Василикоса, крутившего романы с голливудскими звездами, она навсегда останется невидимкой.

По правде говоря, это облегчает задачу, думала Элен, надевая поношенный серый костюм и белую блузку, которые надевала на школьные мероприятия. Она зашнуровала ботинки на плоской подошве, завязала непослушные волосы в пучок на затылке и спустилась во двор.

Макс Василикос уже сидел за рулем спортивной машины. Он наклонился, чтобы открыть ей дверь. Элен неловко устроилась на низко утопленном сиденье. Пусть невидимая для него, она всем существом ощущала его очень близкое присутствие. Тряхнув головой, Элен отогнала глупые мысли. Вероятно, она сошла с ума, раз решилась ехать с ним в Лондон. Мотор низко заурчал. Элен застегнула ремень безопасности и судорожно вцепилась в сумку на коленях.

– Расскажите мне подробнее о вашей программе, – попросил Макс, выруливая на узкую проселочную дорогу и поглядывая на Элен, напряженную как доска. Он надеялся отвлечь ее разговором.

Элен с благодарностью откликнулась и принялась рассказывать, как с группой преподавателей решила организовать летний лагерь и как намерена распорядиться деньгами, которые надеялась получить. Постепенно она расслабилась, лицо оживилось. Макс продолжал задавать вопросы, касаясь более глубоких тем.

– Как дети относятся к возможности пожить на природе?

– Им очень нравится, хотя многое приходится делать самим, причем выполнять тяжелую работу. Они пробуют свои силы, обретают уверенность, которая в будущем поможет им добиваться целей. Надеюсь, мы даем им шанс найти свою дорогу в жизни, несмотря на бедность и проблемы в семье.

– Очень похоже на мою ситуацию, – поддержал ее Макс. – Когда умерла моя мать, мне пришлось самому пробивать себе дорогу. Потребовались упрямство и настойчивость, ведь я начинал с нуля, прежде чем добился успеха.

Элен посмотрела на него с удивлением и кивнула на роскошный интерьер машины.

– Разве вам все это не досталось от родителей?

В ответ Макс невесело рассмеялся.

– Пять лет я вкалывал на стройке, пока не накопил денег на покупку старой развалины, потом два года реставрировал ее, продал, а на вырученные деньги снова купил дом. И так до тех пор, пока не получил то, что имею сейчас. – Во взгляде Макса мелькнула легкая насмешка. – Ваше мнение обо мне не стало лучше?

Что бы там ни было, Элен вынуждена была отдать ему должное.

– Ваши усилия достойны уважения. Моя единственная претензия к вам, мистер Василикос, в том, что вы намерены купить Хаугтон, а я не хочу его продавать. – Она запнулась, поняв, что сама подняла тему, которую хотела избежать. К ее облегчению, Макс не подхватил ее.

– Сколько вам было лет, когда умерла ваша мать?

У Элен округлились глаза от такой бестактности: вопрос касался ее личной жизни. Потом она вспомнила, что он упомянул о смерти своей матери.

– Пятнадцать. Она погибла в автокатастрофе.

– Я потерял свою в том же возрасте. – Его ровный голос не обманул Элен. – Она умерла от легочного заболевания… Плохой возраст, чтобы потерять одного из родителей.

– А какой хороший? – тихо спросила Элен, удивляясь, что таких разных людей, как она и Макс, объединяет общая трагедия.

– Действительно.

Он некоторое время молчал, сосредоточившись на крутом повороте дороги, потом вернулся к теме благотворительности. Элен вздохнула с облегчением, однако ей показалось, что короткий, но глубоко личный и эмоциональный разговор затронул тайные струны его души.

Вскоре они выехали на широкую магистраль, и Макс прибавил скорости, легко маневрируя в потоке машин. Его мысли тоже крутились вокруг недавней беседы. Макса устраивало, что дорога давала возможность общаться, не глядя друг на друга, и Элен перестала смущаться. С другой стороны, в какую-то минуту между ними возникло понимание более глубокое, чем можно ожидать между малознакомыми людьми. Нужно ли ему это? Элен всего лишь препятствие на пути к цели – покупке усадьбы Хаугтон. Поездка в Лондон – только маневр, чтобы устранить это препятствие. Ничего более.

Однако у него была еще одна причина привезти Элен Маунтфорд в город. Максу не давала покоя мысль о том, как она выглядит на самом деле, если приложит хоть немного усилий! Макс понимал, что ее внешность не имела отношения к покупке дома: любопытство касалось самой Элен. Перед глазами все еще стоял ее образ в трико для бега – почти обнаженное великолепное тело. То, что было надето на ней сейчас, мало отличалось от мешковатого спортивного костюма: тяжелый, плохо скроенный пиджак, бесформенная белая блузка и зашнурованные ботинки. Макс про себя улыбнулся: сегодня вечером на ней будет другой наряд.

Отвлекшись от своих мыслей, он вернулся к непринужденной беседе. Проезжая мимо Виндзорского замка, задал вопрос о королевской семье. Элен отвечала легко и охотно. Она уже не казалась ему такой застенчивой, как в присутствии мачехи и сводной сестры. Лицо оживилось, карие глаза светились за стеклами уродливых очков, и даже сомкнутые тяжелые брови не очень портили ее. Теперь, когда Макс пригляделся к ней, Элен выглядела вполне дружелюбной. Зачем же она умышленно уродует себя?

Вопрос все еще крутился в голове, когда они добрались до центра города. Макс остановил машину возле своего отеля на Пикадилли. Элен посмотрела с удивлением.

– Я думала, мы едем в офис благотворительного фонда, чтобы подать заявку.

– Не совсем, – улыбнулся Макс.

Швейцар распахнул перед ними дверь. Макс отдал служащему в униформе ключи от машины. Элен застеснялась своей бедной, поношенной одежды, совсем не подходящей для пятизвездного отеля.

– Сюда, – сказал Макс, провожая ее через роскошный холл к лифту, бесшумно вознесшего их на верхний этаж в пентхаус.

Элен недоуменно озиралась в стильно меблированной гостиной с огромными окнами на Сент-Джеймский парк.

– Я не совсем правильно выразился, – непринужденно заметил Макс. – Вы подпишете контракт не сейчас, а сегодня вечером. На балу.

– На каком балу? – не поняла Элен.

– На ежегодном благотворительном балу, который традиционно проводится в этом отеле. Вы будете сидеть за моим столом рядом с одним из директоров фонда. Тогда и расскажете ему о своей программе.

Элен показалось, что пол ушел из-под ног.

– Я не могу идти на бал! – воскликнула она, понимая, что имеет дело с сумасшедшим.

– Вот и ошибаетесь, – сказал Макс, широко улыбаясь.

Глава 5

Дыхание замерло у Элен в груди. Ее парализовал ужас при мысли, что ее увидят рядом с Максом Василикосом. Унижение будет невыносимым, когда она предстанет перед присутствующими в своем убогом облачении. Элен побледнела, чувствуя, как подступает тошнота.

Макс продолжал спокойно говорить, словно не замечал в ней перемены.

– Если вас беспокоит отсутствие подходящего туалета, то несколько платьев на выбор будут доставлены сюда, пока мы будем обедать. Потом я передам вас в руки стилистов – они скоро прибудут. А пока… – он поднял трубку телефона на письменном столе, – пора что-нибудь съесть. Что вы предпочитаете из аперитивов? Вам надо выпить, что-то вы побледнели.

Элен стояла белая как мел. Не дожидаясь ответа, Макс налил в бокал солидную порцию шерри и протянул ей:

– Глотните.

Дрожащими пальцами она взяла бокал, но не стала пить, и с трудом пролепетала:

– Мистер Василикос! Я не могу принять ваше предложение! Спасибо большое, но не могу. Невозможно, нереально. – Она проглотила комок в горле. – Немыслимо. – Элен старалась придать придушенному голосу категоричность.

На Макса это не подействовало. Он внимательно смотрел на Элен, которая на глазах превратилась в подавленную особу с мрачно сдвинутыми бровями, какой он впервые увидел ее в Хаугтоне.

– Почему? – дружелюбно улыбнулся Макс. – Обещаю, вам понравится.

– Нет. Ненавижу подобные мероприятия. – Голос Элен срывался. – По-моему, это очевидно.

– Вам пойдет на пользу, – невозмутимо заметил Макс.

Его отвлек стук в дверь – принесли ланч.

– Давайте поедим, – пригласил он, когда официанты накрыли стол и удалились.

Неожиданно Элен почувствовала голод. Вероятно, она машинально глотнула шерри – на языке чувствовался вкус алкоголя, и ей необходимо было перекусить. Она твердо решила, что после обеда отправится прямо на станцию и вернется в Хаугтон, а директору фонда напишет письмо. Для нее было немыслимым принять предложение Макса. Хорошо еще, что он не пригласил ее на бал в присутствии Хлои. Она бы превратила это в унизительное шоу и хохотала бы, как гиена, рассказывая всем, что Элен согласилась принарядиться, чтобы выйти в свет с Максом Василикосом. От этой мысли по спине потек холодный пот.

Тем не менее Элен рассеянно отметила, что блюда были изысканными: террин из морепродуктов с шафранным соусом, на горячее – каре ягненка… Голод усилился, и Элен ела с аппетитом. Макс с удовольствием наблюдал за ней. Ему нравились женщины, получавшие удовольствие от еды, тем более что Элен, с ее тренированным, мускулистым телом не рисковала набрать лишний вес. В памяти снова всплыла их встреча на озере. Как он ошибался, решив, что она толстая.

– Вы делали сегодня утреннюю пробежку? – вдруг спросил он.

– Я бегаю каждое утро, – подняла глаза Элен. – А еще пользуюсь школьным гимнастическим залом и бассейном. Спортивные игры тоже помогают держать форму.

– Хоккей? – заинтересовался Макс.

– Лакросс гораздо лучше хоккея! – ответила Элен с энтузиазмом и некоторым удивлением от приглашения Макса пойти с ним на бал. Какой еще бал? Другое дело – спорт.

Понятно, что она никуда не пойдет ни с Максом, ни без него. Можно выкинуть эту идею из головы и расслабиться. Элен решила, что после ланча она сразу отправится на станцию или заглянет в Музей естественной истории, чтобы почерпнуть идей для своего класса географии и набрать буклетов для учеников. Никакими силами Макс Василикос не заставит ее идти с ним.

– Мне казалось, что лакросс довольно жестокая игра? – услышала она вопрос Макса.

– Вы говорите об игре мужских команд, – покачала головой Элен, – и силовом хоккее, где много борьбы. Женщины играют гораздо мягче, но это быстрый и яркий спорт. Я всегда любила его. Не знаю ничего лучше! – с чувством сказала она.

– Вы играли в школьной команде? – продолжал спрашивать Макс, довольный тем, что из ее голоса ушли панические нотки. Он должен успокоить Элен, прежде чем действовать дальше. Кроме того, ему нравилось впервые принимать у себя женщину, которая не пыталась флиртовать и обольщать его. Вместо этого Элен с энтузиазмом говорила о спорте, который, как и он, любила и понимала.

– На фланге. Там приходилось много бегать, – кивнула она.

– А что Хлоя? Как она относится к спорту? – задал он провокационный вопрос, заранее зная ответ. Его интересовала реакция Элен на упоминание о сводной сестре, которую та явно недолюбливала. Выскажет ли она презрение?

– Спорт ее не интересует.

Макс осторожно подбирал слова:

– Наверное, ей было трудно привыкнуть к новой школе после того, как мать вышла замуж за вашего отца? Она нуждалась в вашей помощи.

Лицо Элен заледенело. Нахлынули воспоминания. Хлоя – эффектная, уверенная в себе блондинка, быстро завоевала популярность у девочек, разделявших ее интересы, – флирт, курение и алкоголь, мода и косметика. Она была самой злющей среди самых злых подружек и всех презирала. Особенное удовольствие ей доставляла издевка над неуклюжей и замкнутой сводной сестрой, наивно пытавшейся подружиться с ней, пока еще была надежда, что новый брак отца принесет ему счастье, а не горе и разорение.

Лицо Элен замкнулось. Неужели он попал в точку, подумал Макс. Хорошо, если так, потому что он поможет ей вырваться из душного, замкнутого мира прошлого, где она заточила себя. Элен должна преодолеть ненависть к мачехе, перестать использовать свою долю в наследстве как оружие против нее. Макс откроет для Элен дорогу в прекрасное будущее.

Для начала он пригласит ее на бал – чудесный, яркий праздник, но не раньше, чем найдет способ завоевать ее доверие. Макс вернулся к непринужденной беседе.

– Как проходят ваши тренировки? Полагаю, вы упражняетесь с гантелями?

К его удивлению, Элен густо покраснела.

– Разве это не очевидно? – пробормотала она, понимая, что Макс заметил сильные мышцы рук, за которые Хлоя безжалостно высмеивала ее, утверждая, что Элен больше похожа на мужчину, чем на женщину. – Такие упражнения очень полезны для сердечно-сосудистой системы.

Макс отметил с удивлением, что Элен смущена и даже как будто оправдывается. Он непроизвольно вспомнил ее гибкое, тренированное тело в спортивном трико.

Она продолжала:

– Всем видам физической нагрузки предпочитаю бег. Какое удовольствие выходить утром на пробежку в сад… – Она осеклась, вспомнив, что у нее собираются отнять усадьбу.

– Как вы относитесь к гребле? Она дает лучшее сочетание силовой и сердечной нагрузки, – заметил Макс. – Правда, мне больше по душе плавание, парус или виндсерф.

Элен заставила себя улыбнуться.

– В Греции для этого гораздо больше возможностей, – сказала она, радуясь возможности уйти от темы развитой мускулатуры. Впрочем, стоит ли смущаться по поводу своей внешности, беседуя с мужчиной, которому безразлично, как она выглядит. Не лучше ли продолжить нейтральную беседу о спорте? – Можно плавать без гидрокостюма, – заметила Элен с ноткой зависти.

Макс с энтузиазмом принялся расписывать преимущества теплого моря, надеясь вызвать у Элен желание покинуть родное гнездо и вырваться в большой мир.

Когда подали десерт, оба отдали должное лимонному торту. Наблюдая за Элен, Макс вдруг подумал, что удовольствие от еды схоже с чувственным наслаждением, но уступает сексуальному… Тут он отмел неуместные мысли. Его задача – пробудить в Элен интерес к познанию мира. Начиная с сегодняшнего вечера.

Отодвинув тарелку, Макс взглянул на часы.

– У нас есть время на кофе, а после этого придут стилисты и займутся вами, – с улыбкой сообщил он Элен.

Вилка со стуком опустилась на тарелку. Элен смотрела на него в паническом ужасе. Потом лицо окаменело. Макс помнил это выражение полного погружения в себя. Когда она заговорила, каждое слово давалось ей с трудом.

– Мистер Василикос, послушайте, не сомневаюсь, что у вас самые лучшие намерения, но я категорически отказываюсь идти на бал. Для меня это… неприемлемо.

Макс поднял бровь:

– Почему?

Элен ухватилась за край стола, словно ища опоры. Ей ничего не оставалось, как только открытым текстом сообщить ему истинную и достаточно очевидную причину. Странно, что он сам до сих пор не догадался.

– Потому что, – начала она объяснять медленно, как неуспевающему школьнику, – вы справедливо заметили еще в Хаугтоне. «Вы совсем не похожи на вашу сестру Хлою» – это ваши слова. Яснее быть не может, и мне нечего возразить. Поверьте, у меня нет иллюзий по поводу моей внешности. По этой причине я никогда не приму приглашения на бал или другое подобное мероприятие. Одна только мысль о том, чтобы нарядиться и… пытаться хотя бы чуть-чуть… приблизиться к Хлое… – У Элен перехватило дыхание, и она замолчала, потом продолжила: – Я все знаю про себя: какой была, есть и буду. У меня рост под метр восемьдесят, сороковой размер ноги и железные мышцы. По сравнению с Хлоей я напоминаю огромного слона. – Ее лицо исказила гримаса боли и презрения к себе.

Макс резко откинулся на спинку стула, увидев Элен в совершенно новом свете.

– Скажи, ты считаешь Хлою красивой? – произнес он со странной интонацией. До него медленно доходил смысл услышанного. Неужели это истинная причина личной трагедии Элен Маунтфорд?

Уставившись на него в изумлении, Элен уточнила:

– Какие могут быть сомнения? Конечно, это так.

Выражение лица Макса не изменилось.

– А если бы я описал ее, – осторожно начал он, не спуская глаз с Элен, – как, скажем… тощего цыпленка. Что бы ты сказала? – Он нарочно выбрал оскорбительное сравнение, сравнимое с тем, что она применила к себе.

Элен ничего не ответила и посмотрела на него с недоумением.

– Ты не веришь мне, правда? – Его голос звучал спокойно и убедительно. – Пойми, огромный слон существует только в твоем воображении.

– Хлоя так считает, – убитым голосом сообщила Элен. «Она упивается этой мыслью, дразнит меня, издевается. Хлоя делает это с той минуты, когда вместе с хищницей-матерью вдребезги разбила мою жизнь. Я слышу от них только одно: толстая, огромная, неуклюжая, жалкая, уродливая, отталкивающая – всеобщее посмешище. Слониха Элен».

Макс издал низкий, горловой звук, сверкнул глазами.

– Тебе не приходило в голову, что Хлое, с ее хилой комплекцией и плоской грудью, гончий пес покажется слоном? – Он нахмурился и добавил несколько слов по-гречески.

Элен смотрела с изумлением, все еще мучаясь оскорбительными комментариями Хлои о своей фигуре.

– Я отдаю себе отчет, – продолжал Макс медленно и четко, чтобы его слова глубоко отпечатались в мозгу Элен, – что по некоторым причинам индустрия моды возвела в идеал излишнюю худобу. – Он пристально смотрел в несчастные глаза Элен. – Допускаю, что Хлоя на сегодняшний день отвечает неким стандартам «модной» фигуры. Но… – Он поднял руку, предвидя возражения, – это не имеет никакого значения, потому что у тебя, Элен, – Макс выдержал паузу, а потом продолжил звенящим взволнованным голосом, – у тебя фигура богини. Богини!

Наступила тишина. Макс глядел ей в глаза и молчал, следя за реакцией. Как в замедленном кино, сначала щеки залила краска, потом кровь отхлынула. Лицо Элен побледнело, веки опустились.

– Не надо, – сказала она. – Прошу, не надо.

Макса уже было не остановить.

– Божественное тело, – повторил он. – Не вздумай возражать, потому что я видел… почти все. Поверь… – Он прикрыл заблестевшие глаза черными ресницами.

У Элен вдруг свело желудок, но не от привычного тоскливого отчаяния, а от горячей вспышки эмоций: она вспомнила, как предстала перед Максом в спортивных шортах и облегающем топе.

– Меня поразило то, что я увидел, Элен. Мне понравилось… очень, – добавил Макс немного севшим голосом и откинулся на спинку стула, расправив широкие плечи. Уголки красивых губ приподнялись в улыбке. – На своем веку я видел много фантастических женских фигур, особенно в Лос-Анджелесе, когда встречался с Тайлой Брентли. Можешь довериться моей оценке.

Выражение его лица изменилось, голос стал серьезным.

– Даю слово, что сегодня же внесу пять тысяч фунтов в твою детскую благотворительную программу, если согласишься на следующее: доверишься стилистам и позволишь им поработать над твоей внешностью. Когда они закончат, примешь решение. Если не захочешь пойти со мной на бал, отпущу тебя на все четыре стороны, удвоив обещанную сумму. Но в том случае, если согласишься составить мне компанию, сумма будет утроена. – Макс весело улыбнулся: – Договорились?

У Элен округлились глаза.

Пять тысяч фунтов… Нет, десять! Разве можно упустить такой шанс. Конечно, на бал она не пойдет, об этом не может быть и речи. Как бы ни колдовали над ней его стилисты-профессионалы, такое испытание ей не под силу. Несмотря на решительный настрой, в голове тем не менее эхом звучали полные искушения слова Макса: «Тело богини, Элен…»

– Ну как? – подзадорил ее Макс и протянул через стол большую, сильную ладонь. Почти против воли рука Элен медленно потянулась навстречу.

– Отлично, – удовлетворенно заметил он. – Договорились.

Выпустив ее руку, Макс начал разливать кофе.

– Со сливками? – спросил он, щедро плеснув их в чашку, не дожидаясь ответа: с таким тренированным телом Элен могла не беспокоиться о диете.

Теперь, когда вопрос с фигурой решен, пора позаботиться об остальной внешности. Макс был полон нетерпеливого ожидания.

Стилисты что-то делали с Элен. Она не интересовалась – ей было безразлично. Даже когда чувствовала легкие уколы пинцета и пощипывание от горячего воска, она просто закрывала глаза, мысленно представляя, на что пойдут благотворительные деньги – десять тысяч фунтов, которые она получит после того, как закончатся процедуры.

Трудившиеся над ней три женщины – стилист, косметолог и парикмахер – непрерывно болтали между собой. Все трое, тонкие, как тростинки, одетые в ультрамодные туалеты и туфли на высоченных каблуках, напоминали Хлою. Невероятные стрижки и тонны косметики, вероятно, были данью профессии. Разговор вертелся вокруг клубов, тусовок, звезд кино и модных брендов, в чем все трое проявляли редкую осведомленность. По виду им было лет по двадцать, и Элен казалась себе старухой рядом с ними. Она надеялась, что Макс щедро заплатит им за тщетные усилия сделать ее достаточно привлекательной для бала, на который она не собиралась идти.

Элен представила себе Хлою и ее смех гиены, окажись она рядом. Без сомнения, она снимала бы все на мобильный телефон и рассылала своим мерзким друзьям в социальных сетях, а те бы лопались от хохота. Слоненок Элен решила выглядеть гламурно! Какое умопомрачительное и жалкое зрелище!

От этой мысли Элен похолодела. Счастье, что Хлоя не увидит ее. Как только заветный чек на десять тысяч фунтов будет в ее руках, она спрячется в любимом Хаугтоне, оставленном, к счастью, в ее полном распоряжении на ближайшие несколько недель, пока Паулин и Хлоя путешествуют. За это время ей предстоит придумать… пока не поздно…

Ее охватил страх. Макс Василикос очень влиятельный человек. К тому же богатый и безжалостный. Он не остановится ни перед чем, чтобы отнять у нее дом. Дополнительные расходы его не остановят. Возможно, он из тех, кому важна победа любой ценой. Разве не это он демонстрировал сегодня, стараясь комплиментами склонить ее к капитуляции?

В голове снова звучал его низкий, хрипловатый голос: «Тело богини…»

Стилистка, красившая ее ногтевые накладки в алый цвет, вдруг обратилась к ней:

– Как вам повезло, что вас пригласил Макс Василикос. – В голосе женщины звучала откровенная зависть. – Он совершенно бесподобен!

В ужасе от такого предположения Элен пробормотала, не разжимая челюсти:

– Это не свидание, а благотворительная акция.

Ее протест не был услышан.

– В прошлом году с ним была Тайла Брентли, – подтвердила парикмахер, завивая локоны после окрашивания и стрижки. – Она произвела сенсацию.

– Вы бы видели ее платье от Варенсиано, – вмешалась косметолог, щедро накладывая макияж и подводя брови, – а туфли от Сандры Сорн. На красной дорожке фестиваля она тоже была в наряде от Варенсиано, этот дизайнер – ее талисман. Тайла теперь в отношениях с Райаном Ренделлом – красивая пара! – закатила глаза девушка, потом с улыбкой успокоила Элен: – Не волнуйтесь, Тайла с Максом окончательно расстались. Путь для вас свободен.

Элен больше не пыталась развеять безумные предположения – пусть болтают.

Наконец все три стилистки отошли в сторону и критически оглядели Элен.

– Отлично. Пора примерить платье.

Покорно поднявшись со стула, Элен сбросила халат, надетый поверх изысканного кружевного белья, совсем не похожего на ее обычные трусики и бюстгальтер из плотного хлопка. Элен смиренно позволила наряжать себя, зная, что терпит лишь до той минуты, пока Макс не вручит ей обещанный чек. Однако, когда из шкафа достали платье, она не выдержала:

– Что это?

– Разве оно не восхитительно! – раздалось в ответ.

– Но, ведь… ведь…

– Стиль эпохи короля Эдуарда VI, – уверенно заявила стилистка. – Сразу после викторианской моды, но без бретелек, как в двадцатые годы. – Она посмотрела на Элен. – Разве вы не знали, что идете на костюмированный бал?

Откуда Элен могла знать?

Прежде чем она опомнилась, стилистки облачили ее в темно-красное платье с широкой юбкой в пол, узким облегающим корсетом с глубоким вырезом, подчеркнувшим грудь. На оголенные плечи набросили боа из черных перьев. Элен с ужасом думала только о том, как будет расстегивать десятки пуговичек и крючочков, когда будет переодеваться в свою обычную одежду.

Глава 6

Расправив галстук-бабочку, Макс пристально всматривался в свое отражение в зеркале. По счастью, эдвардианский мужской костюм не сильно отличался от современного фрака. Другое дело – женское платье. Ему не терпелось убедиться в этом. Перевоплощение Элен обойдется ему в пятнадцать тысяч фунтов, но денег не жалко, ведь они пойдут на благотворительность.

Проверив запонки, Макс прошел к бару, достал охлажденную бутылку винтажного шампанского и два высоких бокала. Шаги за дверью спальни заставили его обернуться. Это были не стилисты – те давно убежали, оживленно чирикая по мобильным телефонам. Макс ждал появления Элен.

Он прищурил глаза. И вдруг…

Да! Ему хотелось победоносно вскинуть кулак. Да! Да! Да!

Макс наблюдал, как она вплыла в комнату, шелестя длинным подолом юбки, и резко остановилась, почувствовав его взгляд.

– Ладно, – сказала Элен. – Где обещанный чек на десять тысяч?

Она говорила отрывисто, потому что пристальный, ястребиный взгляд Макса смущал ее. Элен еще не видела себя в зеркале – не осмелилась! – но хорошо представляла, как выглядит в глазах Макса: крупная, рослая женщина в тесном кружевном корсете жуткого маскарадного платья, с вычурной прической и размалеванным лицом. Давно известно, что всякие ухищрения исправить ее внешность бесполезны. Ей снова послышался издевательский смех Хлои. Впрочем, ей наплевать. Она решилась сделать из себя посмешище, только чтобы получить деньги на детскую программу. Комедия подошла к концу. Остается только избавиться от нелепого наряда с тысячью крючков и пуговиц, добраться до станции и уехать домой.

Макс улыбнулся непринужденной улыбкой и полез во внутренний карман.

– Вот, пожалуйста, – сказал он, протягивая чек.

Чувствуя неловкость, Элен пробежала глазами документ.

– Но он на пятнадцать тысяч?! – возмутилась она.

– Конечно, на пятнадцать, – миролюбиво подтвердил Макс, – потому что ты идешь со мной на бал. Мы оба готовы. Давай посмотрим в зеркало – разве мы не прекрасная пара?

Протянув Элен руку в белой перчатке, непременном атрибуте мужского костюма Эдвардианской эпохи, он повернул ее к огромному зеркалу, занимавшему часть стены.

– Полюбуйся.

Элен замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она бы не повернула головы, даже услышав выстрел над ухом. Завороженная, Элен не сводила глаз с отражения в зеркале высокого, невероятно элегантного, неотразимого Макса Василикоса и высокой, невероятно элегантной, неотразимой женщины рядом с ним.

Затянутое на стройной талии темно-рубиновое платье в пол переливалось сотней оттенков. Широкая юбка плавно переходила в шлейф. Тесный корсет с глубоким декольте приподнимал грудь, легкое боа из перьев окутывало прекрасные обнаженные плечи, перекликаясь с изысканным эгретом, венчавшим высокую прическу. Длинные локоны вились вдоль лица, словно вылепленного из гладкого мрамора, бархатистые карие глаза под изящно изогнутыми бровями казались огромными в обрамлении длинных черных ресниц, красная помада подчеркивала чувственный изгиб пухлых губ.

– Разве я не говорил тебе? – тихо произнес Макс, наблюдая за ее лицом, отражавшим всю гамму чувств: впервые в жизни Элен видела в зеркале свой образ – женщину поразительной красоты. – Богиня, – шептал Макс, – лицом и фигурой… как Артемида – охотница… сильная, атлетичная, прекрасная. – Он не сводил с Элен восхищенного взгляда, довольный, что сумел разглядеть скрытые природные данные. Макс нахмурился, вспомнив ужасные, уродовавшие ее очки. – Ты надела контактные линзы?

Элен покачала головой, чувствуя, как локоны нежно щекочут шею.

– Очки нужны мне только за рулем. Я носила их потому… – Она запнулась.

Макс кивнул. Он догадывался о причине.

Элен отвела взгляд и продолжала с тяжелым вздохом:

– Хотела сказать миру, что знаю, насколько я некрасива, смирилась с этим и не буду предпринимать жалких попыток, чтобы приукрасить внешность или пытаться…

Макс закончил фразу:

– Соперничать со сводной сестрой.

Элен склонила голову.

– Глупо, я знаю, но…

Макс схватил ее за руки, повернул к себе.

– Не смей так думать! – Его лицо исказилось от ярости. – Все, что ты думаешь о себе, существует только в твоей голове. Зачем сравнивать себя с Хлоей? Пусть она наслаждается модной худобой! У тебя… – голос Макса стал мягче, – совсем другая красота. – Он махнул в сторону отражения. – Не станешь же ты отрицать?

Охватившее смятение мешало Элен вникнуть в смысл его слов. Она с трудом верила, что видит в зеркале собственное отражение. Неужели эта великолепная женщина – она?

Но разве такое возможно? Ведь Хлоя, бесспорно, красавица, а Элен – полная ее противоположность. Значит, Элен уродлива. Эту логику Хлоя всеми доступными способами – презрением, издевкой, насмешками – вдалбливала ей в самый сложный период взросления, подростковой уязвимости. Годами Хлоя отравляла ее жизнь, принижая самооценку и подавляя уверенность. В итоге Элен поверила ей, увидела себя глазами злобной сводной сестры. Но кто посмеет назвать женщину в зеркале уродливой? Как Элен могла допустить такую несправедливость?

Эмоции захлестывали ее словно мощный прибой, сметавший внутренние сомнения и предрассудки. Макс снова заговорил:

– Ты ведь не будешь отрицать свою красоту, правда, Элен? Ты отличаешься от Хлои, как солнце от луны. – Макс засмеялся, не скрывая триумфа. – Я хочу поднять тост. Давай выпьем за явление богини! – Он подвел Элен к подносу с шампанским, уверенным движением открыл бутылку и разлил напиток по высоким бокалам. Элен казалось, что она грезит: она все еще не верила в происходящее и бросала растерянные взгляды в сторону зеркала. Неужели это она?

Макс тронул ее за руку, поднимая бокал:

– За тебя, за прекрасную, потрясающую Элен!

Он сделал глоток, Элен последовала его примеру, чувствуя, как холодные терпкие пузырьки щекочут горло. Голова слегка кружилась, но не от шампанского…

Макс улыбнулся ей.

– Сегодня вечером, – сказал он, опустив ресницы, чтобы скрыть возбужденный блеск глаз, – все мужчины будут завидовать мне. Ты станешь сенсацией.

Слова эхом отдались в голове Элен, пробудив воспоминание. Непроизвольно она крепко сжала пальцы на ножке бокала.

– Девушки… стилистки говорили, что в прошлом году ты пришел с Тайлой Брентли. Вот она действительно произвела фурор.

Макс уловил в ее голосе панику. Надо было срочно что-то предпринять. Он небрежно пожал плечами:

– А как же иначе? Она же знаменитость. К тому же Тайла обожает внимание мужчин – это льстит ее ненасытному тщеславию.

Когда-то он попался на эту удочку, но скоро понял, что беспредельный эгоцентризм кинозвезды не оставляет для других места в ее жизни. Богатство Макса и его внешность служили ей хорошим фоном: гарантировали интерес публики и прессы, способствуя продвижению карьеры. Самоуверенность Тайлы не знала границ.

Макс решил избавить Элен от последних сомнений. Подняв бокал, он окинул ее многозначительным взглядом, который, как он знал, безотказно действовал на женщин.

– У Тайлы прекрасное тело, никто не спорит, но… не сравнить с твоим. Если Хлоя напоминает мне чихуа-хуа… – усмехнулся он, умышленно прибегнув к обидному сравнению, – то Тайла похожа на газель. Но ты… – плотоядно прищурился Макс, – ты – львица!

Он приподнял бокал в ее честь.

– А львицы проглатывают собачек и антилоп на завтрак!

Глаза Макса снова стали серьезными. Для него было невероятно важно, чтобы Элен поверила ему. В этот момент он не думал о Хаугтоне. Причина крылась в чем-то другом, не совсем понятном для самого Макса, но он предпочитал не задумываться об этом. Он ясно понимал одно: сейчас для него главное, чтобы Элен обрела счастье теперь, когда она обрела, наконец, свое тело.

– Гордись тем, что ты есть, гордись своей фантастической фигурой – сильной, гибкой, грациозной! – Рука в белой перчатке скользнула по обнаженному предплечью. – Какие великолепные мышцы, – неожиданно для себя закончил Макс.

– Может, прикрыть руки шалью, – неуверенно предложила Элен. – Уж очень они мускулистые.

Макс закатил глаза.

– Ни за что! Помни: ты львица! – Он посмотрел на нее с откровенным вожделением, зная, что это произведет нужный эффект, столь необходимый в данной ситуации. – Представь себя Артемидой, богиней. Ты прекрасна. – Его голос немного сорвался, совсем непреднамеренно, но весьма кстати. – Ты невероятно красива.

Неожиданно Макс почувствовал, как забурлила кровь в накатившей волне желания, тело напряглось, не подчиняясь рассудку. Он гипнотизировал Элен горящим взглядом. Ее охватил трепет, пульс участился, губы приоткрылись, в ушах шумело. Элен была на грани обморока. Казалось, время остановилось…

В этот момент зазвонил колокольчик. Еще пару секунд Макс стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд от женщины, чью красоту только что открыл ей… и себе. Пробормотав несколько слов по-гречески, он направился к двери, распахнул ее и сразу успокоился.

– Входите, пожалуйста, – сказал он, тепло приветствуя человека на пороге.

Элен медленно приходила в себя от оцепенения, все еще находясь во власти странного ощущения близости, возникшей между ней и Максом. Перед ними возник невысокий скромно одетый пожилой мужчина с чемоданчиком, пристегнутым наручником к запястью. Что это значит?

– Покажите, что вы приготовили для нас, – поинтересовался Макс.

Отстегнув чемодан, человек бережно положил его на стол и откинул крышку. Элен ахнула. На черном бархате сверкали драгоценности: бриллианты, сапфиры, рубины…

Рубины…

У нее перехватило дыхание, когда взгляд упал на великолепный гарнитур – ожерелье, браслет, серьги и кольцо. Макс заметил, как на мгновение ее лицо свела легкая судорога, но Элен сразу взяла себя в руки.

– Конечно, – сказал он, – рубины идеально подойдут для твоего наряда.

Ювелир начал вынимать драгоценности.

– Видите ли, – начал он, – оправа камней старинная, ее не меняли. Позвольте…

Он застегнул ожерелье на шее Элен. Великолепное украшение закрыло обнаженную кожу от шеи до выреза декольте. Элен смотрела на себя в зеркало со странным выражением, потом провела рукой по мерцающим рубинам.

– Прекрасно, – заметил Макс. – Проверим, как будет смотреться весь гарнитур.

Он наблюдал, как ювелир помогает Элен застегнуть браслет, вдеть в уши серьги. Сомнения вызывал только размер кольца…

– Будет как раз впору, – уверенно сказала Элен, едва взглянув.

На внутренней стороне ободка Макс заметил выгравированную надпись, но не мог прочесть. Кольцо действительно легко скользнуло на палец. В лице Элен снова что-то дрогнуло.

Она гордо выпрямилась. В ней произошла удивительная перемена: Элен словно приняла окончательное решение, обрела уверенность. Макс отнес это на счет великолепных украшений, завершивших царственный образ светской львицы.

Красавица!

Перед ним стояла женщина с высокой пышной прической, в сверкающих драгоценностях. Переливающийся шелк платья подчеркивал великолепие стройного, гибкого тела. Макс взял бокал и одним глотком допил шампанское, предложив Элен последовать его примеру. Протянув ей руку, он слегка поклонился. В глазах Макса сверкали восхищение и радостное ожидание.

– Настало время, – сказал он, – сопровождать тебя на бал.

Богатый декор зала в бордовых и золотых тонах прекрасно гармонировал с нарядом Элен. Она чуть сильнее сжала руку Макса. Ее крупная фигура смотрелась гармонично рядом с высоким, широкоплечим красавцем. Непроизвольно Элен расправила плечи, подняла голову, ее походка стала плавной и грациозной. Как ни странно, она почти не чувствовала волнения, вероятно благодаря выпитому шампанскому. Более того, ее охватили приятное волнение и предвкушение чуда.

Все взгляды обратились к ним, когда Макс и Элен вошли в зал. Впервые в жизни Элен видела восхищение на обращенных к ней лицах и знала, что она прекрасна. В высоких зеркалах отражалась великолепная пара, оба высокие, стройные, красивые – мужчина и его женщина. Неужели гламурная Тайла Брентли произвела большую сенсацию?

Мы созданы друг для друга!

Мысль возникла в голове прежде, чем Элен опомнилась. Конечно, они с Максом составили красивую пару, но всего лишь на один вечер и только по случаю благотворительного бала. Об этом она не должна забывать. И еще кое о чем.

«Он старается подкупить меня, чтобы заставить расстаться с Хаугтоном», – думала Элен. Как ни странно, эта мысль почти не беспокоила ее. Ее переполняла благодарность Максу, ведь он дал ей то, о чем она и помыслить не могла: освободил от проклятия, наложенного злобной Хлоей много лет назад. Надо признать, что Элен сама позволила сводной сестре одурачить себя, захватить полную власть над душой и рассудком. Теперь трудно объяснить, как, при всем презрении к мачехе и ее дочери, она позволяла им манипулировать собой. Больше это не повторится. Никогда!

Элен ощущала невероятный прилив уверенности и внутренней свободы. Коснувшись пальцами драгоценного ожерелья, она улыбнулась. Роскошные украшения для роскошной женщины. Она достойна Макса Василикоса.

Словно поняв ее настроение, он нежно сжал ее руку.

– Наслаждайся.

Элен получала истинное удовольствие. Время от времени, поглаживая браслет или золотой ободок кольца, она загадочно усмехалась.

Как Макс и обещал, сидящий рядом с ней директор благотворительного фонда, одобрительно кивая, внимательно выслушал ее рассказ о летнем лагере для городских детей и обещал поддержку.

– Спасибо! – Элен повернула к Максу сияющее лицо. – От всей души!

Она благодарила его не столько за поддержку своего проекта, не за чек на пятнадцать тысяч фунтов, сколько за дарованное освобождение от проклятия сводной сестры. Макс встретил ее взгляд и таинственно улыбнулся, словно знал секрет, но не хотел делиться. Он поднял бокал.

– За твое счастливое будущее!

– За лучшее будущее, – подхватила Элен. На мгновение в памяти всплыл Хаугтон, злобные лица Паулин и Хлои, неразрешимая проблема с продажей усадьбы, но любимый дом, хранивший ее от тревог и опасностей казался далеким и туманным. Гораздо важнее было настоящее – радость, веселье и Макс, подаривший все это. Их взгляды снова встретились. В темных глазах Макса под длинными ресницами сверкнул золотой огонь, который обжег Элен. Сердце дрогнуло в груди, ей стало трудно дышать. Она торопливо отвернулась.

Весь вечер среди речей и тостов она вспоминала этот момент и странное чувство интимной близости, возникшей между ней и Максом. После десерта, кофе с ликером и пирожных наступила пауза. В дальнем конце зала заиграл оркестр.

– Как прекрасно! – воскликнула Элен, слушая звуки медленного вальса в духе эдвардианской темы.

– Думаю, настало время встать из-за стола, – сказал директор фонда, когда гости стали выходить на танцплощадку. – Окажите мне честь, – обратился он к Элен.

Она замерла в растерянности. Макс пришел на выручку.

– Первый вальс за мной. – Он взял Элен под локоть и помог подняться.

Директор любезно отступил.

У Элен сбилось дыхание. Макс не давал ей опомниться. Правильно ли она делает, что во всем уступает ему? Теперь она должна танцевать с ним, но…

– Я не умею вальсировать, – призналась она. – Кроме того, венский вальс отличается от английского, и мне…

Макс не дал ей договорить.

– Слушайся меня, я поведу, – заявил он, положив руку ей на талию, вывел на площадку и закружил в танце под живую веселую музыку.

Длинная юбка из плотного шелка вдруг показалась Элен легкой и воздушной, когда Макс вел ее в танце по залу. У нее слегка шумело в голове, она крепче оперлась о его надежное плечо, уверенная, что Макс удержит ее.

– Видишь? Это проще, чем ты думала, – улыбнулся он. – Твои тревоги напрасны.

Элен кивнула, зная, что он говорил не о танце. Все казалось таким простым: сегодняшнее перевоплощение, великолепный наряд, руки Макса, обнимающие ее за талию. Элен охватило безудержное веселье. Пусть счастье длится всего одну ночь. Завтра она вернется в Хаугтон к сомнениям и страху потерять любимый дом, но сегодня она будет наслаждаться свободой.

Музыка закончилась бурным аккордом, и Макс развернул Элен в головокружительном пируэте. Гости зааплодировали музыкантам, наряженным в соответствии с Эдвардианской эпохой. Дирижер поклонился и объявил следующий танец. Оркестр заиграл польку.

У Элен округлились глаза. Не дожидаясь возражений, Макс снова повел ее в танце. Элен с благодарностью вспомнила ежедневные утренние пробежки: быстрый танец заставил многие пары задыхаться к финалу. Однако и Макс, и она дышали ровно.

– Спасибо тренировкам! – воскликнула Элен.

– Танец потяжелее иной работы, – подтвердил Макс, проводя пальцем по влажной шее.

– Мой отец менял воротнички несколько раз за вечер, – вспомнила она.

– Завидую твоим обнаженным плечам и рукам. Думаешь, будет скандал, если я сниму фрак?

– Тебя выведут с позором, – предупредила Элен со смехом.

– Что можно требовать от иностранца и выскочки? – заметил Макс. – Рискну, пожалуй. – Он обнял Элен за талию при первых звуках музыки.

Сначала она обрадовалась медленному вальсу, но вдруг почувствовала, как Макс крепче прижал ее к себе: уверенный жест вызвал легкую панику. У Элен перехватило дыхание. Пульс участился, щеки вспыхнули, когда она поймала его взгляд.

– Рада, что согласилась прийти на бал? – Длинные ресницы скрывали жадный блеск его глаз.

– Я в невероятном восторге от каждой минуты!

Улыбка Макса стала коварной.

– А как насчет корсета из китового уса. Нравится?

– Не очень, – призналась со смехом Элен.

– Зато он творит чудеса с твоей фигурой, – сообщил Макс, не скрывая восхищения. Он немного отстранился, чтобы оглядеть ее с ног до головы: пышную грудь, тонкую талию, округлые бедра… Казалось, ему трудно отвести взгляд.

«Нет, – приказал ему внутренний голос, – даже не думай». Сегодняшний вечер целиком посвящен Элен Маунтфорд, ее освобождению от оков, сковавших рассудок, заставлявших прятаться от людей в родном доме, который превратился в убежище. Теперь она вырвалась на волю. Мужчины не сводили с нее глаз – Макс замечал это и не осуждал, потому что сам…

Внутренний голос снова напомнил о себе: «Нет! Этого нельзя допустить». Достаточно удовольствия оттого, что он показал Элен, насколько прекрасна жизнь, насколько широк мир за пределами Хаугтона. Ведь если он убедит в этом Элен, она, возможно, уступит ему усадьбу.

Но что мешает получить и Хаугтон, и Элен…

Они кружились под медленную музыку, их тела соприкасались на поворотах, его рука сжимала ее талию, а нежные рубиновые губы Элен улыбались ему, соблазняя…

Макс облегченно вздохнул, когда музыка закончилась, и он отвел Элен к столу. Но в ту же минуту директор вскочил и увел ее. Глядя вслед, Макс не знал, радоваться или огорчаться. Соседи по столу вовлекли его в светский разговор, но глазами Макс продолжал выискивать Элен среди танцующих пар. Он хотел ее.

Голос рассудка твердил, что желание наверняка приведет к ненужным осложнениям. Вопрос в том, насколько его беспокоят последствия.

Глядя на Элен в объятиях другого мужчины, Макс чувствовал, как в нем просыпается первобытный инстинкт собственника. Он освободил эту женщину от оков самоуничижения, раскрыл ее природную красоту – он имел на нее право. Крепкий напиток обжег горло и воспламенил кровь. К черту последствия!

Глава 7

Напевая мелодию вальса, Элен испытывала блаженство, словно все еще кружилась в танце. Бал закончился далеко за полночь, и они с Максом вернулись в его пентхаус.

Все было прекрасно: ее платье и прическа, танцы и атмосфера праздника!

Макс был прекрасен…

Элен смотрела, как он открывает бутылку воды – высокий, сильный, неотразимый в вечернем костюме прошлой эпохи. В голове у нее звучала музыка, на губах играла улыбка. Ей хотелось одного: снова оказаться в его объятиях и танцевать, танцевать…

– Выпей вот это, до конца, – велел Макс, протягивая стакан воды. – Обещаю, что завтра будешь мне благодарна.

– Я прекрасно себя чувствую, просто замечательно, – объявила Элен, но выпила воду, не сводя с Макса глаз.

Чудный, замечательный Макс!

Она широко зевнула.

– Пора спать, – велел Макс, понимая, что должен отпустить ее. Шампанское, вино, ликер, которые она выпила, исключали всякий интим. Будет ли он сожалеть? Да! Но он поступит правильно. Пусть даже его плоть требует секса.

«Я хочу отпраздновать ее вновь обретенную свободу и сделать последний шаг на этом пути, став ее первым мужчиной…»

Но не этой ночью. Как ни тяжело, но он справится с вожделением, хоть и придется провести полночи под ледяным душем. Но перед этим ему предстоит пройти последнее испытание воли.

– Стой смирно, – сказал он, взяв ее за плечи и поворачивая спиной. Роковая ошибка! Теплая плоть под его ладонями оказалась сильным искушением. Макс отдернул руки, словно обжегся. Он начал методично расстегивать пуговички на платье, но их – о господи! – были тысячи! Главное, не думать о том, как обнажается прекрасная спина, склоняется шея с мягкими завитками каштановых локонов и как легко прильнуть губами к нежной коже…

– Готово. – Со вздохом он опустил руки.

Элен обернулась, не подозревая о том, что его выдержка на исходе. Расстегнутый корсет, который она удерживала руками, почти обнажил пышную грудь, боа из перьев соскользнуло с плеч. Элен блаженно вздохнула, заглядывая Максу в глаза.

– Это был самый прекрасный вечер в моей жизни! – объявила она.

Губы Элен приоткрылись, глаза сияли. Приподняв лицо, она слегка качнулась к нему, как в танце, не отдавая отчета в том, насколько эротичным было движение прекрасного тела.

Макс потерял голову, сдаваясь без сопротивления. Обняв Элен за плечи, он прижал ее к себе и прильнул к улыбающемуся рту. Сперва осторожно, словно пробуя на вкус, коснулся мягкого бархата ее губ, но тут же целиком завладел ими, наслаждаясь букетом, напоминающим терпкое ароматное вино. Поцелуй становился глубже. Ее губы приоткрылись ему навстречу, не уступая в настойчивой жажде. Макс чувствовал, как ее пышная грудь с затвердевшими сосками прижимается к его груди, как в Элен просыпается сексуальное желание, подогретое шампанским в крови и музыкой, все еще звучащей в ушах.

В нем бушевала страсть. Еще немного – и он не сможет остановиться. Со стоном Макс отстранился от нее, оторвался от губ, опустил руки, сделал шаг назад. На лице Элен появилось выражение недоумения, огромные глаза все еще сверкали вожделением. Он покачал головой, отступая.

– Спокойной ночи, – хрипло пробормотал Макс, борясь с возбуждением. Как ни сильны первобытные инстинкты, он должен победить их – он не простит себе, если воспользуется ее теперешней слабостью.

Еще секунду Элен пребывала в растерянности, но вот, словно солнце выглянуло из-за туч, она светло улыбнулась ему.

– Спокойной ночи! – выдохнула она.

Макс попятился к двери.

Отпустив край корсета и опасно обнажив восхитительную плоть, Элен протянула ладонь и послал ему воздушный поцелуй.

– Спасибо!

Это последние слова, которые услышал Макс, закрывая за собой спасительную дверь. Больше всего на свете ему хотелось вернуться и заключить Элен в объятия.

Что-то заставило Элен проснуться. Чужая рука ласково потрепала ее по плечу. Элен стряхнула руку и снова уткнулась лицом в подушку. Кажется, к ней обращались на непонятном языке. На греческом?

Она резко повернулась, инстинктивно прижав к груди простыню. Макс Василикос с влажными после душа волосами сидел на краю ее постели.

– Как ты себя чувствуешь? – с улыбкой спросил он.

Элен откинула со лба непривычно мягкие локоны. Под участливым взглядом черных глаз, растрепанная и неопрятная, она чувствовала себя неловко.

– М-м-м… неплохо, – пробормотала она, оглядывая номер отеля. Воспоминания нахлынули горячей волной: волшебный, восхитительный бал, интересная беседа с приятными людьми, вальс с Максом… Поцелуй Макса…

Он целовал ее! Макс Василикос превратил ее в красавицу и весь вечер танцевал с ней!

Увидев, как запылали щеки Элен, Макс легко догадался о ее мыслях. Всю ночь его тревожили эротические сновидения, связанные с лежащей в постели женщиной, чье обнаженное тело прикрыто лишь тонкой простыней… Густые локоны рассыпались по плечам, а глаза с размытой тушью выглядели особенно глубокими и зовущими… Впрочем, сейчас не время думать об этом.

Макс поднялся, опасаясь уступить соблазну.

– Я заказал поздний завтрак. Прими душ, и приступим.

Подождав, пока Макс выйдет из комнаты, Элен отправилась в ванную. Она с удивлением рассматривала свое отражение в огромном, во всю стену, зеркале. Вместо привычного крупного, мускулистого, непривлекательного образа она впервые увидела себя другой.

Высокая, со скульптурными плечами, пышной грудью, плоским животом, сильными бедрами и длинными ногами – тело богини? Лицо не утратило изысканной красоты, созданной умелыми руками стилистов. Элен тронула волосы – мягкие и пушистые, они отливали золотистой рыжиной, густые локоны обрамляли лицо, смягчая черты. Пальцами с алым маникюром она осторожно провела по губам и улыбнулась. Воистину богиня! В голове снова звучали слова Макса, она помнила его взгляд, ощущала руку на спине, когда он вел ее в танце. Макс совершил чудо – сделал из нее красавицу. Вероятно, его поступок не лишен корысти – ему хочется заполучить поместье, но взамен он подарил ей нечто гораздо более ценное, – вернул уверенность в себе, жестоко отнятую Хлоей.

Милый, милый Макс! Заколов волосы на макушке, Элен шагнула под теплые струи душа. Она предвкушала вкусную трапезу в компании Макса. Ей не терпелось встретиться с ним, пусть даже на несколько утренних часов. Впервые перспектива вернуться домой в любимый Хаугтон не привлекала ее.

Макс ждал ее, сидя за столом. На нем был такой же белый махровый халат, как и на ней, отчего атмосфера завтрака казалась… интимной. Мгновенно Элен вспомнила его поцелуй. Вероятно, вчера под воздействием вина, музыки, танцев она слишком легко поддалась искушению, но память сохранила восхитительные ощущения. Элен одернула себя – всего лишь поцелуй на прощание, ничего особенного. Тем не менее краска залила лицо. Она деловито уселась в надежде, что Макс не заметил ее реакции и не догадался о причине. Разве поцелуй что-то значил для него? С его-то внешностью?

А для нее? Элен на секунду прикрыла глаза. Для нее этот эпизод подвел черту под прошлой жизнью, развеял злые чары Хлои. Правда, тут вина самой Элен – она без сопротивления сдала позиции, подарив сводной сестре легкую победу. Никогда больше она не позволит помыкать собой!

Макс смотрел на нее с загадочной улыбкой. Пряча тайные мысли, она твердо встретила его взгляд. Щедрый завтрак на столе мгновенно пробудил в Элен голод.

– М-м-м… яйца бенедикт, мои любимые! – воскликнула она, положив себе на тарелку большую порцию.

Макс последовал ее примеру, демонстрируя хороший аппетит. Загорелая кожа в распахнутом на груди белоснежном халате заставила Элен сглотнуть слюну и сосредоточиться на еде.

– Ни следа похмелья? – спросил Макс.

Элен покачала головой, и длинные локоны рассыпались по плечам. Макс в очередной раз подумал, что вчерашние усилия стилистов не пропали даром. Даже теперь, когда Элен смыла макияж, ее лицо преобразилось – исчезла портившая ее густая монобровь.

– Нет, – сказала она, – вероятно, из-за того, что ты заставил меня выпить воды, прежде чем я отключилась. В этом весь фокус!

– Разве я не предупреждал, что утром скажешь «спасибо», – блеснул глазами Макс.

Элен подняла на него глаза:

– Я тебе очень благодарна. Спасибо… за все!

Она могла бы не говорить этого. Макс знал.

Он поднял стакан апельсинового сока в приветственном жесте и произнес тост:

– За новую Элен. Пусть прежняя исчезнет навсегда! – Глотнув сока, он поставил стакан и перешел на деловой тон. – Сегодня нам предстоит заняться гардеробом. Платья Эдвардианской эпохи тебе очень к лицу, но, к сожалению, их нельзя носить в повседневной жизни. – Он легко улыбнулся. – Пора пройтись по магазинам.

Элен озабоченно нахмурилась:

– Пожалуй, мне пора домой.

Макс поднял бровь:

– Зачем? У тебя ведь нет расписания…

– Нет, но… думаю, мне стоит…

Макс нетерпеливо махнул рукой. Он не мог допустить, чтобы Элен уползла обратно в Хаугтон и похоронила себя там. У него были на нее совсем другие планы!

Характерный импульс внизу живота напомнил о том, что вчера Макс не дал себе воли – это было бы непростительно, но он провел бессонную ночь, полную эротических фантазий, и желал взять реванш. Главное, романтическое приключение пойдет Элен на пользу. Ей пора почувствовать, как прекрасна жизнь за пределами ее убежища. Если Элен сбросит груз горькой обиды и ревности к сводной сестре, она перестанет цепляться за Хаугтон.

– Решено, – заявил он. – Поскольку тебе не надо возвращаться домой, посвятим день шопингу.

Элен все еще сомневалась – смена гардероба не укладывалась в ее бюджет. Скромная зарплата уходила на оплату экстравагантных прихотей Паулин и Хлои. Тем не менее внутри зрел протест. Если они могли оплачивать дорогостоящие причуды, продавая картины из Хаугтона, то почему ей нельзя?

В глубоком кармане халата она ощущала тяжесть драгоценностей, которые, хоть и против воли, должна вернуть Максу. Приступ охватившего ее гнева не остался незамеченным Максом. Элен приняла решение, и его это обрадовало.

* * *

Радость Макса только усилилась, когда Элен позже днем появилась из костюмерной модного бутика, одетая так, как того заслуживала. Смена гардероба оказалась непростым занятием. Максу пришлось проявить настойчивость, чтобы побороть панический страх Элен.

– Здесь нет моего размера! – заявила она, оглядывая вешалки с одеждой и модно одетых продавщиц, как две капли воды похожих на Хлою. Недавно обретенная уверенность мгновенно улетучилась в элегантном интерьере дорогого бутика.

«Они глазеют на меня и удивляются, что делает здесь эта бесформенная туша, – думала несчастная Элен, краснея до корней волос. – Наверняка ждут, когда я уберусь отсюда и перестану оскорблять их эстетическое чувство».

У нее возникло непреодолимое желание выбежать из магазина, помчаться на станцию и спрятаться в Хаугтоне, вдали от чужих насмешливых глаз.

Макс демонстративно игнорировал ее протест.

– Это подойдет тебе, – сказал он, снимая с вешалки платье из мягкого джерси цвета карамели, – и вот это… – Он указал на бледно-голубую юбку и приталенный жакет. Перебирая одежду на вешалке, Макс достал пару черных и бежевых брюк, кашемировые свитера. Вручив ей выбранные предметы, он проводил Элен в примерочную. – Тебе сюда, – приказал он, подтолкнув ее.

Когда Элен покорно, хоть и неохотно поплелась к двери, Макс заговорщически улыбнулся продавщице.

– Нам потребуется еще много одежды.

Окинув опытным взглядом удаляющуюся фигуру в старомодном костюме, та кивнула и удалилась, чтобы вернуться с ворохом аксессуаров, обуви и бижутерии.

Макс комфортно устроился в кресле у столика с кипой журналов по фитнесу и автоспорту, заботливо приготовленных для мужчин, ожидающих здесь своих занятых покупками женщин. Ждать пришлось довольно долго, прежде чем Элен вышла к нему из примерочной…

Глава 8

Новый сюрприз уже поджидал ее.

– Скажи, как ты относишься к вертолетам? – спросил Макс.

– Вертолетам? – удивилась Элен.

– Меня ждут на взлетной площадке. В пригороде выставлен дом на продажу. Мне хотелось бы взглянуть, а по воздуху получится быстрее всего.

– Никогда не летала на вертолете, – призналась Элен.

– Вот и прекрасно, уверен, тебе понравится.

Он подтолкнул ее к обочине, где ждал лимузин. Макс не давал ей опомниться, как недавно в модном бутике. Кстати, когда она вышла из примерочной, у него перехватило дыхание – Элен выглядела фантастически. Бежевые брюки ладно сидели на узких бедрах, а свободный кашемировый свитер подчеркивал пышную грудь. Наряд дополнял жакет и кожаная сумка на длинном ремне. За Элен спешила продавщица с дюжиной вместительных пакетов.

Пока шофер укладывал покупки в багажник, Элен достала кредитку, чтобы рассчитаться. Увидев круглую сумму, она нахмурилась, но тут же решительно сжала губы. Придется продать еще одну акварель из Хаугтона, но теперь деньги она истратит на себя. Она нисколько не пожалела об этом, когда увидела в зеркале высокую, атлетически сложенную, красивую женщину, которая уверенно и с достоинством шла по жизни. Прекрасное ощущение!

Счастье кружило голову, как бокал шампанского. Элен радовалась каждому мгновению и предвкушала новые ощущения от прогулки на вертолете. Глаза сияли от возбуждения, когда шумная машина поднялась в воздух и поплыла над Темзой, а Лондон остался позади, как миниатюрная картинка. Они летели над пригородами и некоторое время кружили над заинтересовавшим Макса поместьем. Построенный в готическом стиле дом по размерам превосходил Хаугтон. У Элен сжалось сердце при мысли об угрозе, нависшей над ее собственным домом. Макс настолько богат, что может купить любую недвижимость, так почему он нацелился на единственное дорогое для нее место в мире?

Элен раздирали противоречивые чувства. Макс так много сделал для нее, пускай даже из понятных ей эгоистических соображений. Она навсегда сохранит благодарные чувства к нему.

* * *

Вечером, когда они ужинали в престижном ресторане в отеле, Элен снова поблагодарила Макса.

– Моя заслуга лишь в том, – усмехнулся он, – что я показал скрытое в тебе. Теперь ты стала самой собой. Вот и все.

Макс окинул ее взглядом, наслаждаясь элегантной внешностью. Элен надела платье цвета морской волны, которое он сам выбрал для нее, не сомневаясь, что оно будет ей к лицу. Она собрала волосы в тяжелый узел на затылке. Ее макияж – сегодняшнее приобретение – не был таким ярким, как накануне вечером, но оттенял теплый цвет глаз под длинными ресницами и мягкий, нежный рот…

С трудом отведя глаза, Макс сосредоточился на винной карте. Выбрав вино и сделав заказ, Макс повернулся к Элен, с любопытством оглядывающую зал. Глаза многих мужчин были устремлены на нее с явным интересом. Макс порадовался, решив, что такое внимание пойдет ей на пользу, но тем не менее накрыл ее руку в первобытном желании показать всем, что это его женщина.

– Какое решение ты принял относительно недвижимости, которую посмотрел сегодня? Будешь покупать? – спросила Элен, немного обескураженная обращенными на нее взглядами, одновременно льстившими и смущавшими ее. Присутствие Макса придавало ей уверенности. Разве не удивительно, что мужчина, с которым она провела самые поразительные двадцать четыре часа и сейчас делила компанию, готовился отнять у нее дорогой сердцу Хаугтон? Ей тяжело думать об этом.

– Возможно, – услышала она ответ Макса. – Конечно, мне надо побывать там лично. Поместье, безусловно, имеет ряд достоинств, и прежде всего привлекает умеренная цена. Кроме того, оно недалеко от Лондона.

– Гораздо ближе, чем Хаугтон! – быстро среагировала Элен.

Глаза Макса затуманились.

– Хаугтон совсем другой. У меня на него свои планы.

– Если тебе удастся купить его! – вздернула подбородок Элен, но тут же пожалела о своих словах. Ей не хотелось касаться больной темы. Сейчас она наслаждалась каждой минутой, проведенной в компании Макса. У нее еще будет время для грустных и болезненных размышлений.

Макс сдержанно улыбнулся:

– Посмотрим.

Сомелье вернулся с заказом. Макс протестировал вино и кивнул в знак одобрения.

– Тебе понравилась прогулка на вертолете? – обратился он к Элен.

– Это было восхитительно! Совершенно новый для меня опыт.

Макс прикрыл глаза.

– Новый опыт – это как раз то, что тебе необходимо. Чем больше, тем лучше.

В словах таился некий подтекст – он хотел преподать Элен несколько жизненных уроков. Теперь, когда Элен перестала страдать от своего, как она полагала, уродства, ей предстояло распрощаться с болезненной зависимостью от усадьбы, ставшей к тому же орудием мести мачехе и сводной сестре.

– Скажи, – продолжал он, – когда ты последний раз выезжала за границу?

– Ну… – призадумалась Элен, – возила свой класс в Голландию в осенние каникулы. А еще побывала с шестиклассниками в Исландии. Невероятно интересная страна с точки зрения географии и геологии.

Искусно ведя беседу за едой, Макс выведал, где Элен хотела бы побывать, поделился своими впечатлениями и советами. В голове у него созрела идея, которую он собирался осторожно преподнести Элен.

– Как ты относишься к солнцу, морю и песку, к тропическим пляжам в целом? – поинтересовался он. – Родители вывозили тебя к теплому морю в каникулы?

Элен грустно покачала головой:

– Мама предпочитала культурную программу: в Париже, во Флоренции, в других европейских городах мы посещали знаменитые музеи и картинные галереи. Мне не хотелось бы вновь оказаться там – слишком много болезненных воспоминаний.

Макс сочувственно кивнул:

– Я никогда не возвращался в места своего детства, за исключением единственного раза, когда ездил выкупить таверну, в которой до конца дней горбатилась моя мать. Мне пришла мысль превратить ее в тренировочный центр для неимущих подростков, желающих получить полезную профессию. К сожалению, в Греции очень высокий уровень безработицы.

– У тебя никогда не возникало желания жить на родине, в Греции?

– Нет, Элен. Я навсегда порвал с прошлым и начал новую жизнь, о которой мог только мечтать. Однако для этого пришлось потрудиться! – Макс взглянул на нее с вызовом. – Может, настало время тебе сделать то же самое, Элен? Изменить судьбу. Подумать о будущем, вместо того чтобы цепляться за прошлое.

Макс говорил настойчиво – для ее же блага он должен убедить Элен, что настало время двинуться вперед, осознать необходимость перемен. Однако лицо Элен помрачнело, она отвела взгляд.

– Эта тема не подлежит обсуждению, – резко заметила она. – Не желаю продавать Хаугтон – вот и все.

Мысли путались в ее голове. Она насторожилась, напомнив себе, что напротив сидит человек, у которого вполне корыстные причины проводить с ней время. Этот незнакомец не остановится ни перед чем в достижении цели. Все его поступки, в том числе бесценный дар освобождения от злых чар Хлои, продиктованы одним желанием купить ее дом.

Краем глаза она заметила, что официант несет десерт, и обрадовалась возможности уйти от разговора. Макс не сводил с нее глаз, поражаясь ослиному упрямству молодой женщины. Со вздохом он заставил себя расслабиться. Он высказал ей все, что собирался, теперь дело за ней: по крайней мере, у нее будет над чем поразмыслить. Глядя, как Элен решительно взялась за десерт, Макс подумал, что и сам рад оставить неприятную тему и на время забыть об усадьбе. В настоящий момент его волновала гораздо более насущная проблема – Элен по прежнему вызывала в нем острое вожделение.

Весь день Макс решительно подавлял сексуальный голод, но теперь, удивляясь ее обретенной красоте, он совершенно ясно отдавал себе отчет о том, что должно произойти между ними. Даже если бы не было дома, который он хотел купить у нее, все равно Макс провел бы с ней день и вечер… и ночь!

Взглядом он ласкал нежную округлость щеки, длинные ресницы, густую прядь волос, соблазнительную мягкость губ, которую ощутил накануне вечером. Легкая ткань платья подчеркивала пышную грудь, вызывая эротические воспоминания о том, как в танце обнимал ее гибкое тело. Макс снова хотел ощутить Элен в объятиях, прижать к себе…

Он глотнул вина, заставляя себя вернуться к реальности. Прежде всего надо стереть настороженность с ее лица, вернуть беззаботную улыбку.

– Как ты думаешь, – решительно сменил тему Макс, надеясь заинтересовать ее, – будет ли интересен людям, склонным к активному отдыху, мой экологический курорт на Карибах?

Похоже, его прием сработал, потому что Элен подняла голову и встретилась с ним глазами.

– Что именно ты готов предложить отдыхающим?

Макс широко развел руки:

– Прежде всего, конечно, водные виды спорта и развлечений, но при этом никаких бензиновых моторов, только парус, виндсерфинг, байдарки и все такое. Кроме того, погружение с аквалангом и подводное плавание возле рифа. Я пригласил морского эколога для консультации – надо решить, как надежнее сберечь и сохранить подводный мир. Полагаю, все мероприятия будут проходить на открытом воздухе. Придется отказаться от теннисных кортов: для них просто нет места, а кроме того, они требуют твердой основы под покрытие, что нарушит естественную среду. Вероятно, стоит подумать о пляжном волейболе, – закончил он.

Он встретил чопорный взгляд Элен.

– Не сомневаюсь, что мужчины не упустят возможности полюбоваться обнаженным женским телом, – сухо заметила она.

Реакция Макса была мгновенной.

– Я дорого бы дал за то, чтобы увидеть тебя среди атлетов.

Он с удовлетворением отметил, как задрожали ее ресницы, – комплимент пришелся Элен по вкусу. Не давая ей опомниться, он продолжал:

– Как ты смотришь на то, чтобы самой взглянуть на будущий курорт? Разве не интересно проверить его готовность до приезда первых гостей?

Элен уставилась на него.

– Отправиться на Карибы? – спросила она с таким изумлением, будто он пригласил ее на Марс.

Макс непринужденно улыбнулся.

– Почему бы нет? У тебя полно времени до начала следующего семестра. Хватит, чтобы пересечь Атлантику.

Элен открыла рот и снова закрыла, покачала головой, не находя слов. Макс не стал настаивать – заронив идею, он дал ей время созреть. Тем временем он начал рассказывать о планах по сохранению кораллового рифа. Его устраивала любая тема, пока он наслаждался вкусной едой и приятной компанией Элен. У него не было сомнений, что впереди их ждет восхитительная ночь…

Пустой лифт показался Элен маленьким и тесным, когда позже вечером настало время вознестись на последний этаж в пентхаус. Сердце замерло, но не от стремительного подъема, а от близости мужчины рядом с ней. Когда двери открылись, он улыбнулся, пропуская ее вперед. Пушистый ковер пустого коридора гасил звук шагов. Элен охватило странное возбуждение, всплески которого она чувствовала и раньше во время ужина, когда ловила на себе взгляд Макса.

Номер был погружен в полумрак – горела только настольная лампа, создавая теплую, интимную атмосферу.

– Рюмку на ночь? – предложил Макс, направляясь к бару.

Элен приготовилась вежливо отказаться и открыла рот, чтобы сказать: «Спасибо, нет. День был такой длинный. Пожалуй, пора спать».

Вместо этого она услышала свой голос:

– Прекрасная идея.

Элен уютно расположилась на диване, скинув туфли и подобрав под себя ноги. Она чувствовала, как кровь бурлит в венах от сладких предчувствий. Макс поставил перед ней на столик рюмочку ликера, а сам уселся поодаль, согревая ладонями бокал с коньяком. Огромный диван показался ей очень тесным.

Элен осторожно пригубила сладкого крепкого ликера с ароматом апельсина – ведь за ужином она уже выпила вина. Она вдруг, как никогда, остро ощутила свое тело, но совсем иначе, чем раньше. Ее ощущения не имели ничего общего с привычной неловкостью.

Прошлой ночью Макс сравнил ее со львицей! Именно так она воспринимала теперь свою гибкую стройную фигуру без грамма лишнего жира, но в то же время статную и женственную.

Алкоголь разогрел кровь и снял напряжение. Элен испытала вкус свободы… прилив смелости… решительность. По крайней мере, ее уже не смущала компания Макса Василикоса, олицетворявшего самые лучшие мужские качества. Он смотрел на Элен из-под прикрытых век, и она не могла прочитать выражение черных глаз. Легкая улыбка играла на чувственных губах. Возбуждение не покидало Элен: словно электрические разряды покалывали нервные окончания. Куда делась прежняя застенчивость? Она стала другим человеком. Может ли Макс испытывать к ней сексуальный интерес?

Зачем тогда он сидит с ней рядом, глядя ей в глаза. Их словно опутывали тонкие шелковые нити, все сильнее притягивая друг к другу. Причина могла быть только одна – вожделение. Изумление и надежда трепетали в душе. Неужели все происходит наяву? Неужели пришел конец одиночеству, от которого она страдала долгие годы, запертая, словно в капкане, в уродливом теле с некрасивым лицом. Посмеет ли она протянуть руку и взять то, на что имеет право каждая женщина – чувственные удовольствия плоти?

Элен вспомнила время в университете, где она училась на спортивном факультете. Вокруг нее все сбивались в пары, крутили романы, только она не смела… Элен страдала от одиночества и унижения. Она замкнулась в себе, считая себя недостойной – разве мужчины польстятся на нее? Нет, им нравятся такие девушки, как Хлоя, – полная ее противоположность.

«Я сама наказывала себя, когда не осмеливалась претендовать на то, на что имеет право каждая женщина», – подумала Элен.

Но теперь она без колебаний возьмет все, что ей положено. С глубоким вздохом откинувшись на подушки дивана, она расслабилась. В устремленных на нее глазах Макса она увидела подтверждение своей правоты. Приглушенный свет создавал особую атмосферу, пьянившую, как ликер в ее рюмке. Элен наслаждалась моментом, чувствуя нарастающее возбуждение. Сексуальное желание разгоняло кровь в венах, веки отяжелели, дыхание участилось. Элен остро чувствовала мужскую привлекательность Макса.

«Хочу, чтобы это случилось, – думала она, – хочу всем своим существом. Пора попробовать то, в чем я так долго отказывала себе, не смела даже надеяться…»

Элен трепетала в предвкушении. Макс сделал первый шаг. Не говоря ни слова, он опустил на стол коньячный бокал, взял рюмку из ее рук и поставил рядом, потом обвил рукой шею. Не отводя пристального взгляда, он привлек к себе ее гибкое, податливое тело. Когда его губы прижались к ее губам, Элен уже не думала ни о чем, кроме сладости его поцелуя.

«Если Макс Василикос хочет меня, значит, я поистине желанна». Это была последняя осознанная мысль. Потом Элен отдалась во власть ощущений, таких сильных, возбуждающих, фантастических, каких она никогда еще не испытывала в своей жизни. Поцелуи Макса были нежными, ленивыми, эротичными. Его губы медленно скользили по ее губам, исследовали их, стано вились более настойчивыми, требовательными, жадными, пробуждая в Элен жар соблазна. Кончиками пальцев он касался эрогенных зон, лаская шею, мочки ушей. За пальцами следовали губы, усиливая наслаждение. Элен чувствовала, как налилась и отяжелела грудь. Когда Макс накрыл ее ладонью, нежно сжав сосок, Элен потряс взрыв невероятных эмоций. Нащупав пуговицы рубашки, Элен начала расстегивать их одну за другой – она делала это почти неосознанно, повинуясь инстинкту.

Она услышала его стон, когда ее рука коснулась обнаженной плоти, скользнула вниз к пряжке ремня и расстегнула ее. Непроизвольно он сжал ее грудь, впился губами в ее рот. Невероятное возбуждение, дикое и необузданное, охватило Элен. Запрокинув голову и приоткрыв губы, она взглянула на Макса сияющими глазами. Ее пальцы теребили густые волосы на его затылке. Сексуальный голод становился невыносимым, требовал выхода, адреналин бурлил в крови. Элен знала, чего хочет, кого хочет…

Львица нашла своего льва.

Губы Макса изогнулись в улыбке триумфа. Элен видела это и гордилась собой. Их тела переплелись, взгляды встретились. Диван вдруг показался слишком тесным. Одним плавным движением Макс поднялся Элен во весь рост, подхватив ее на руки. Элен ахнула – она знала, сколько весит ее мускулистое, тренированное тело, пусть и без капли жира, но для Макса ее вес не стал препятствием. Словно пушинку, он перенес ее в спальню и положил на кровать, но сам не лег рядом. Не теряя времени, он сорвал галстук, стянул расстегнутую рубашку, скинул оставшуюся одежду. Глаза Элен расширились от восторга. Следуя его примеру, она тоже начала снимать платье. Макс жестом остановил ее.

– О нет, – хрипло пробормотал он, – предоставь это мне.

Он поставил Элен на ноги, совершенно не стесняясь своей наготы и мощной эрекции. Следуя его примеру, Элен забыла о смущении. Стоя перед ним полностью одетая, она подняла руки, вытащила из волос заколки, небрежно тряхнула головой, позволив густым локонам рассыпаться по плечам.

Макс зарычал от удовольствия. Его глаза поблескивали в полутьме спальни – свет проникал только из гостиной, но этого было достаточно. Приблизившись, Макс взялся за подол ее платья и медленно потянул вверх. Сняв через голову, он бросил платье на кресло. Элен с распущенными волосами стояла перед ним в нижнем белье. Но это продолжалось недолго.

Заведя руки за спину, она неторопливо расстегнула бюстгальтер, словно позируя перед Максом. Приоткрыв губы и гордо подняв подбородок, Элен удерживала его взгляд – она прекрасно знала, чего добивалась. Открыв грудь, она отбросила бюстгальтер в сторону и предстала перед ним обнаженной, как и он перед ней.

Выражение лица Макса изменилось.

– Моя прекрасная львица… – произнес он низким, хриплым голосом.

Протянув руку, он коснулся торчащих сосков. Элен издала вздох удовольствия. Волна наслаждения прокатилась по ее телу. Она запрокинула голову, и каскад густых волос обрушился на спину до талии. Макс накрыл ладонями полные груди, ощущая их тяжесть. Его губы снова прижались к ее губам в медленном, чувственном, искушающем поцелуе. Элен торжествовала, понимая, что это начало их полного слияния.

Она позволила Максу уложить ее на постель, накрыть своим телом, приняв на себя вес возбужденного мужского естества. Он продолжал целовать ее, одной рукой лаская грудь, а другой – устраняя последнее препятствие на пути к желанной цели. Элен приподняла ягодицы, чтобы Макс мог стянуть трусики, раздвинула бедра, когда его рука коснулась лона. Она испытывала невероятные, затмевающие сознание ощущения. Рассудок изменил ей, уступив место эротическим переживаниям. Буря чувств полностью захватила Элен. Макс опустился чуть ниже, заняв удобную позицию. С долей шока и восторга она чувствовала его готовность к акту… и свою тоже.

Макс поднял ее руки над головой, отчего пики грудей тоже приподнялись. Элен посмотрела ему в глаза, поймала улыбку – медленную, интимную, властную. Инстинкт, древний, как жизнь, подсказал ей приподнять бедра ему навстречу, ее губы шептали его имя, как просьбу и приглашение. Улыбка Макса стала шире. Вдруг быстрым движением он отстранился от нее, вызвав мгновенное замешательство, испуг в глазах. Однако Элен тут же поняла причину: Макс приоткрыл ящик прикроватной тумбочки, потянувшись за презервативом. Он думал о ее безопасности.

Элен закрыла глаза. Есть вещи, которые женщина, даже сильная, как львица, не желает видеть! Макс, словно прочитав ее мысли, засмеялся и поцеловал ее в кончик носа.

– Уже можешь смотреть.

Элен почувствовала, что за веселой насмешкой Макс прячет глубокое, почти первобытное чувство. Она открыла глаза и даже в полутьме увидела в его взгляде сексуальный голод, страстное желание.

Макс пристально посмотрел на нее.

– Моя львица, – прошептал он, – прекрасная, сильная львица!

Он медленно и уверенно вошел в нее. Элен приподняла бедра, открываясь, чтобы отдаться ему и принять его. Макс чувствовал ее упругость, но не сопротивление. Наоборот, Элен втягивала его в себя, обволакивая влажными шелковистыми стенками лона. Она вздрагивала от наслаждения. Неужели возможно такое восхитительное чувство полного слияния? Полубессознательно она отметила, что Макс замер, проявив поразительный самоконтроль. Он хотел, чтобы ее тело привыкло, приспособилось к его вторжению, давал ей время подойти к пику наслаждения.

Элен обвивала руками его шею, а Макс навис над ней, опираясь на ладони. Он хотел видеть ее лицо, поднятое к нему с выражением удивления и восторга за секунду до того, как Элен достигла оргазма. Тогда он перестал сдерживать себя. Оргазм потряс его, как взрыв: Макс словно вознесся в небеса, увлекая за собой Элен. Она закричала от переполнявших чувств, и ее крик поразил его до глубины души. Элен выгнула спину, прижалась к нему разгоряченным телом. Пальцы впились в его плечи, а голова откинулась назад. Макс прижал ее к себе, успокаивая, удерживая в безопасности в кольце своих рук.

Постепенно Элен обмякла, расслабилась. Веки перестали дрожать, прерывистое дыхание восстановилось, на коже выступила легкая испарина. Макс разжал руки, провел ладонью по шелковистым волосам, заговорил с ней на своем родном языке. Он сам не знал, что говорил, пока Элен медленно возвращалась из заоблачного пространства, где никогда раньше не была.

Наконец ее мышцы расслабились и снова сделались гибкими, эластичными. Элен позволила Максу укачивать себя, бормоча незнакомые слова. Он поцеловал ее в лоб, но силы были на исходе – на него навалилась невероятная усталость от затраченных эмоций, от безудержной страсти. Целуя обнаженное плечо, он удобно устроил Элен в тепле и безопасности своих объятий.

– Спи, – прошептал он, – тебе надо поспать.

Легкая улыбка скользнула по ее губам – все, на что она была способна. Макс не требовал большего – время еще не настало. Элен отдала ему все и взяла все, а теперь для них обоих, уставших и опустошенных, наступило время отдыха. Они погрузились в сон.

Глава 9

Проснувшись, Элен пошевелилась и поняла, что лежит в объятиях сильных рук, прижавшись к твердой и теплой мужской груди. Макс дышал спокойно и ровно – она чувствовала его дыхание на своей шее. Собственное тело казалось ей тяжелым, с тянущим ощущением между бедер, но боли не было. Элен с трудом верила в происходящее. Неужели это она лежит в постели ранним утром рядом с Максом и он крепко обнимает ее? Реальность превосходила самые дерзкие мечты. Иначе как чудом Элен не могла назвать происходящее. После долгих лет одиночества, когда она изводила себя мыслями о том, насколько уродлива, непривлекательна, Элен словно заново родилась.

Ее переполняла благодарность. Она знала, зачем Макс сделал это и какие причины заставили его остаться с ней. Ему надо разорвать нити, связывающие ее с домом, где она скрывалась от мира. Впрочем, ей было безразлично. О чем переживать, если ее обнимают его теплые руки? Он пробудил в ее теле способность к невероятному наслаждению. Независимо от его мотивов она никогда не забудет его чудесного дара – веры в то, что она может быть желанна.

Когда Макс проснулся, ее первыми, обращенными к нему словами были слова благодарности. Они снова занимались любовью, и Макс довел ее до фантастического, потрясшего ее оргазма. Секс обострил чувство голода. Завернувшись в просторные мягкие халаты, они босиком прошлепали в столовую зону номера и с удовольствием плотно позавтракали.

Глядя на Макса широко раскрытыми глазами, Элен коснулась его руки.

– Спасибо, – выдохнула она.

Макс удержал ее ладонь, притянул к себе. В его взгляде плясали веселые смешинки, но там было еще что-то.

– Это я должен благодарить тебя за удовольствие. Поверь, огромное удовольствие!

Он легко и с юмором поцеловал кончик ее носа, нежно поправил свободной рукой вьющийся локон. Элен смотрела на него с удивлением и восторгом, который неожиданно нашел отклик в его душе. Она пробудила в нем чувства, о которых Макс не подозревал.

Он испытывал глубокое, искреннее удовлетворение. Хотя его первоначальные мотивы ограничивались тем, чтобы освободить Элен от порочной привязанности к дому, для Макса стало совершенно очевидно, что происходящее между ними имеет более глубокие причины. Без сомнения, это объяснялось тем, что он – мужчина, а она – женщина, желанная и страстная.

«Остальное не имеет значения, мне этого достаточно».

Сидя за столом напротив Элен, Макс не сводил с нее глаз, с удовольствием отмечая рассыпавшиеся по плечам густые волосы, глубокий вырез халата, открывавший пышную грудь, мягкий овал лица и глубокий блеск глаз, какой бывает у женщины после ночи страстной любви.

Макс чувствовал, как в нем просыпается голод другого рода, который не утолить булочками в корзинке на столе.

– Нам нужен твой паспорт, – заявил он.

Элен, пребывавшая в состоянии легкого транса, вздрогнула. Ей было достаточно смотреть на Макса через стол, запоминая черты, – ставшую вдруг твердой челюсть, темную пиратскую щетину на небритых щеках, острый блеск глаз, от которого она млела и таяла. Небрежно завязанный белый халат подчеркивал золотистый загар полуобнаженной груди. Она следила за движением его руки, когда он потянулся за круассаном и разломил его длинными пальцами, недавно ласкавшими ее тело, доводя до неистовства.

– Что? – растерялась она.

– Твой паспорт, – повторил Макс с веселой улыбкой. – Едем осматривать мой курорт в Карибском море. Помнишь, я говорил вчера за ужином, что мне надо побывать там? – Он опустил длинные ресницы. – Не думаешь ли ты, – тихо заметил он, – что мне будет достаточно одной ночи с тобой?

Через прикрытые веки он наблюдал за ее реакцией. Мысль, которую от только что высказал, пришла ему в голову утром, как только он проснулся. Одна ночь с этой женщиной? Недостаточно. Совсем недостаточно!

На долю секунды в глазах Элен появилось сомнение и тут же исчезло. Лицо засияло радостью. Внутренний голос шептал:

«Уехать с ним! Хоть на край света до тех пор, пока он хочет тебя! Это самый прекрасный подарок судьбы. Не упусти удачу, возьми от жизни все. Такой случай может больше не представиться, так воспользуйся им. Почему бы нет?»

Макс Василикос преподнес ей дар, о котором она не могла даже мечтать, – дар ее собственной красоты. Более того, он желал ее. Удивление, счастье, восторг переполняли Элен.

Войдя в комнату, Элен не сдержала удивления:

– Здесь нет стен!

Они стояли в одном из бунгало, уже построенных на краю скалистого морского утеса, нависшего над уединенной бухтой.

– Только москитные сетки, – подтвердил Макс, выходя из комнаты на открытую террасу. – Нравится?

Элен облокотилась на перила и поглядела вниз на громоздящиеся камни. Узкая деревянная лестница слева от них вела вниз на белоснежный песок маленького пляжа. Волны лазурного моря лениво набегали на берег, приглашая окунуться в теплую воду. Она покачала головой и сделала гримасу:

– Нет, нет, все ужасно. Удивляюсь, как ты мог привезти меня в такое место. Здесь нет ночного клуба, элитного ресторана со знаменитым поваром. Подумать только, здесь нет даже стены, черт побери!

За время долгого перелета Элен совершенно избавилась от застенчивости, обрела уверенность. Она вела себя легко и непринужденно, позволяя себе смеяться и подшучивать над ним, как в эту минуту. Макс наклонился, чтобы заглушить ее слова поцелуем. Смех перешел в поцелуй. Он крепче обнял Элен, и его губы стали настойчивее.

– Однако хочу заметить, что здесь есть очень большая и удобная кровать, – прошептал он, – с отличным матрасом. Проверим?

Куда девалась усталость от перелета и смены часовых поясов? В ней мгновенно вспыхнуло желание, затмевая все остальные мысли.

– Хочу поплавать в море, – последнее, что успела сказать Элен, когда Макс подхватил ее и понес на кровать.

– Потом, – прорычал он.

Когда, утомленные и насытившиеся, они лежали в объятиях друг друга, Максу пришло в голову, что для женщины, всего несколько дней назад считавшей себя непривлекательной и сторонившейся мужчин, Элен удивительно быстро освоила искусство любви, словно была рождена для секса.

* * *

Выходя из воды, даже через мокрую майку Элен ощущала жар солнца на коже. Она держала в руке трубку и маску для подводного плавания. Они плавали, ходили под парусом и на каноэ. Элен прошла курс начинающего дайвера, а Макс, за плечами которого были годы опыта, уходил на глубокие погружения.

Элен сопровождала Макса в исследовании острова, слушала его разговоры с архитектором курорта, прорабом и командой строителей, приезжавших на работу с материка. Интересно было наблюдать за его отношениями с персоналом – даже для самого младшего подмастерья Макс находил слова поощрения, за что люди платили ему уважением. Все говорило о нем как о человеке неравнодушном и деятельном и вызывало ее восхищение. В отличие от многих подрядчиков Макс не гнался за наживой. Его моральные ценности были понятны Элен, и она разделяла их.

– В мире много мест, где строительство оправданно, но есть и такие, где нужно быть очень осторожным, – говорил Макс, когда они лежали на теплом песке их маленького пляжа после сытного ужина, приготовленного на жаровне под открытым небом. В нескольких шагах ласково плескалось море, а над ними в бархатном тропическом небе медленно плыли яркие звезды. – Природа требует бережного отношения, что я и пытаюсь делать. Наша обязанность – сохранять наследие прошлых поколений.

Элен кивнула, охотно соглашаясь с Максом.

– Возможно, тебе помогает то, что ты грек. Ведь с детства тебя окружала античная культура.

В ответ Макс слегка нахмурился и заметил, как ей показалось, нравоучительным тоном:

– Нельзя жить воспоминаниями – это порочная практика. Иногда мы должны отпускать прошлое и строить для себя новую жизнь.

Глядя в сторону, Элен пожалела о своих словах. Впервые Макс затронул тему, объясняющую причину вторжения в ее судьбу. До этого момента он не касался больного вопроса, словно проблемы по другую сторону океана вообще не существовало или она не имела отношения к тому, что происходило с ними здесь.

Элен отдавала себе отчет в том, что гонит прочь все посторонние мысли, наслаждаясь каждой минутой происходящего. День за днем она проводила в компании прекрасного, замечательного Макса, изменившего ее жизнь, изменившего ее саму, за что она будет ему вечно благодарна! Ступая босыми ногами по песку рука об руку с Максом под жарким солнцем или под звездным небом, она отбросила все заботы и тревоги.

Однако теперь Макс напомнил о них. Элен хотела заткнуть уши, чтобы не слышать его. Если раньше он не заговаривал об этом, то не надо и теперь, ведь между той жизнью и этой лежит целый океан.

«Не хочу ничем портить восхитительное время с Максом. Не хочу думать о Хаугтоне и о том, как мечтаю сохранить поместье. Тем более не желаю слушать, почему должна продать его…»

Однако Макс продолжал говорить, глядя в ночное небо:

– Мне удалось заново построить жизнь: меня толкнула к этому смерть матери. Как бы я хотел, чтобы она была жива и увидела, чего я достиг. Но это невозможно.

В темноте он безуспешно пытался прочитать выражение ее лица и не осмеливался признаться, какое глубокое впечатление произвел на него дом, который он надеялся выкупить у нее. Дом поразил его с первого взгляда и впервые пробудил желание покончить с кочевой жизнью, осесть, пустить корни.

Макс вернулся к прежней теме, не теряя надежды убедить Элен переосмыслить собственную судьбу.

– Не думала ли ты, – осторожно сказал он, взвешивая каждое слово, – что смерть отца может стать для тебя поворотным моментом. Перед тобой открыт весь мир. Ты свободна выбрать свой путь и делать все, что пожелаешь. – Макс сделал акцент на слове «свободна». – Ничто не мешает тебе стать хозяйкой собственной судьбы. – Он широко взмахнул рукой, охватив песчаный пляж, звездное тропическое небо, плеск набегавших волн. – Тебе ведь нравится такая жизнь. Здесь и в других местах. Теперь, когда ты знаешь, как прекрасна, что останавливает тебя от решительного шага? Живи своей жизнью, Элен, без сомнений и обид. Не позволяй несчастливому прошлому помешать тебе.

Элен не прерывала его – она знала, зачем он это говорит. Макс хотел заставить расстаться с Хаугтоном. Более того, он искренне считал, что действует в ее интересах. Однако его слова не находили в ней отклика. Как от незаживающей раны в ней свербила боль при мысли о том, как Паулин погубила отца. Элен не могла простить мачеху и сводную сестру.

Тем не менее внутренний голос продолжал нашептывать: «Не хочу думать о горе, которое они принесли отцу. Во всяком случае, не сейчас, пока я счастлива здесь с Максом. Я хотела бы сказать им, какие они злобные и безжалостные, захватывающие все, до чего могут дотянуться их жадные руки, но не желаю разрушить идиллию с Максом».

Покачав головой, Элен отвернулась и закрыла глаза. В этот момент она почувствовала его нежное прикосновение.

– Подумай о том, что я сказал, – тихо и проникновенно произнес он. – Больше я ни о чем не прошу пока.

Он замолчал. Инстинкт подсказывал, что Элен нужно время обдумать и проникнуться сказанным. Сев и обняв колени, Макс снова заговорил, сменив интонацию:

– Чем бы ты хотела заняться завтра? Как насчет морской прогулки на катамаране?

Элен кивнула с благодарностью. Вот таким она хотела видеть Макса – беззаботным и веселым, с удовольствием проводящим с ней дни и ночи.

Следующий день был наполнен радостью и новыми впечатлениями: легкий катамаран летел под парусами по лазурным волнам моря. Макс стоял у руля, а Элен устроилась на парусине, натянутой между двумя поплавками.

– Нравится?! – крикнул он, перекрывая шум ветра.

– Фантастика! – прокричала в ответ Элен и взвизгнула, когда Макс со смехом направил лодку против ветра. Она дала резкий крен, встав на один поплавок, и снова выровнялась.

Элен была в полном восторге. Когда они причалили к берегу, она безо всяких усилий помогла Максу вытащить катамаран на берег, потом шлепнулась на горячий песок. Ее нисколько не смущал песок в мокрых спутанных волосах. Опустившись рядом с ней, Макс вдруг вспомнил Тайлу, страдавшую, если волосы растрепаны, вечно думающую о своей внешности, ожидавшую от него и других мужчин постоянных комплиментов. Ежеминутно она ждала подтверждения своей сексуальности.

Элен – его львица – была в прекрасной спортивной форме. Даже после того, как поверила наконец в свою привлекательность, Элен нисколько не кичилась внешностью.

«Как с ней легко, – думал он. – Она воспринимает мое желание как нечто совершенно естественное и отдается мне с восторгом и страстью!»

Не только время, проведенное в его объятиях, радовало Макса. Элен с энтузиазмом делила его увлечения. Она умела получать удовольствие от еды, плавания, прогулок под звездами – от всего, что они делали вместе.

«Мне нравится проводить с ней время, беседовать с ней, делиться наблюдениями, идеями. Ее устраивают простой быт, жизнь на природе, ей не интересна суета светской жизни. У нее прекрасная улыбка и заразительный смех».

Макс наклонился над Элен – она улыбалась ему.

– Тебе действительно понравилось? – усмехнулся он. – Можем завтра повторить, – пообещал он в ответ на ее искренний смех и, не удержавшись, поцеловал.

Поцелуи быстро переросли в страсть. Подхватив Элен на руки, Макс отнес ее в их комнату без стен и положил на широкую кровать. Его последней едва осознанной мыслью была мысль о том, какое наслаждение заниматься с ней любовью. После этого он погрузился в море чувственности.

Рука Макса лениво покоилась на горячем от солнца бедре Элен. Они лежали в прозрачной тени их маленького пляжа, куда спустились после завтрака на террасе. Еще до этого ранним утром оба позанимались на тренажерах, временно установленных на открытой площадке, где в будущем должна разместиться служба приема курорта. Валяясь на песке, они ждали ветра, чтобы поплавать на катамаране.

Это был предпоследний день пребывания на тропическом острове. Глубокая грусть охватила Элен от мысли, что прекрасное, волшебное, безмятежное время подходит к концу. Глядя на сверкающую лазурную гладь моря, белый песок пляжа, утопающий в тропической зелени остров и крышу их скрытого за деревьями бунгало, она почти физически ощущала подступающую тоску. Элен с сожалением вздохнула. Она почти потеряла счет дням, незаметно переходившим один в другой – жизнь никогда не была такой прекрасной. Уединившись на острове, отстранившись от остального мира, они с Максом старались быть как можно ближе к природе.

«Маленький рай для двоих. Я чувствовала себя Евой – первой созданной Творцом женщиной, постигшей радость бытия».

Улыбка тронула ее губы: воистину создана из ребра Адама.

«Макс сделал меня женщиной – чувственной и страстной».

Конечно, он преследовал собственные цели. Элен не питала иллюзий по этому поводу. Да Макс и не скрывал намерения показать ей, как прекрасна жизнь за пределами маленького, тесного мирка усадьбы, ставшей для нее тюрьмой. Дом детства держал ее в плену прошлого, в тяжелой атмосфере вражды с Паулин и Хлоей. Однако какое для Элен имели значение мотивы Макса? То, что он сделал для Элен, освободив ее, было в тысячу раз важнее. Но главный подарок Макса заключался в том, что он желал ее и возбудил в ней ответное желание. С привычным удовольствием Элен посмотрела на лежащего рядом с ней на песке мужчину. Под темными очками она не видела глаз Макса и не знала, спит он или бодрствует.

– О чем вздыхаешь? – вдруг спросил он, повернув к ней голову.

– Просто я подумала… Завтра в это время мы уже будем на пути в Лондон.

Даже сквозь линзы Элен чувствовала его взгляд.

– Тебе понравилось здесь?

Она даже немного задохнулась.

– Конечно! Это была настоящая идиллия!

– Да, – согласился Макс. – Иначе, не скажешь.

Его рука скользнула по ее бедру. Макс лег на спину, глядя в небо.

– Скажи мне… – В голосе Макса появились вкрадчивые нотки. – Что ты думаешь об Аризоне?

Элен удивленно подняла брови:

– О штате Аризона?

– Да. Впрочем, это может быть Юта. Мне надо проверить. – Макс сдвинул на лоб темные очки. – Слышала когда-нибудь об американском национальном парке Рорке?

Элен покачала головой.

– Так вот, – продолжал Макс, – он не так известен, как другие американские парки запада страны, не говоря уж о Гранд-Каньоне. Тем не менее местная администрация проводит там семинар на тему устойчивого развития туризма. Я намерен присутствовать. – Прикрыв глаза, он выдержал паузу. – Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной? Можем вылететь из Майами. После семинара задержимся на несколько дней, арендуем походное снаряжение и побродим по окрестностям. Согласна?

Элен потеряла дар речи. Приподнявшись на локтях, она посмотрела на Макса.

– Да! Конечно!

Ее душа пела, настроение резко изменилось – Элен парила в небесах. Несколько дней с Максом! О чем еще можно мечтать?

– Отлично, – ухмыльнулся Макс, притягивая к себе Элен.

Он коснулся ее губ. Ее волосы рассыпались по плечам блестящим каскадом. Макса охватило чувство триумфа. Новое место и новый опыт для Элен. Еще одна возможность показать ей, какие приятные сюрпризы предлагает жизнь, если она расстанется с прошлым. Кроме того, она останется с ним еще на некоторое время со всеми удовольствиями, которые дарит ему ее присутствие.

Поцелуй Макса становился более глубоким и страстным. Вскоре оба оставили мысль о прогулке на катамаране.

Глава 10

Национальный парк Рорке совершенно покорил Элен. Она полюбила с первого взгляда дикую красоту американского Запада, тем более что оказалась здесь в компании Макса. Они прилетели в Солт-Лейк-Сити и на машине отправились дальше, наслаждаясь великолепными ландшафтами, открывающимися по мере того, как дорога уводила их выше в горы. Парк был почти безлюден в это время года, местами здесь еще лежал снег, но в защищенном от ветра каньоне уже потеплело. Скалы из красного песчаника великолепно смотрелись на фоне синего неба и темно-зеленых сосен. Сложенная из бревен гостиница прекрасно вписывалась в девственную природу.

Элен с огромным интересом участвовала в семинаре, посвященном географии и геологии парка и окрестных гор. В мыслях она уже планировала учебную экскурсию для учеников и делала заметки для детальной разработки проекта в случае, если администрация примет ее предложение. Она пока не обсуждала свой план с Максом, не желая провоцировать новую попытку убедить ее оставить Хаугтон. Элен не хотела расстраивать его и расстраиваться сама – слишком дорожила каждой проведенной с ним минутой.

Как Макс обещал, после семинара, взяв снаряжение, они отправились изучать окрестности по тропам, открытым к этому времени для туристов.

– Господи, – ахнула Элен, стоя на вершине горы, возвышающейся над каньоном, и оглядывая широкое каменистое плато. Порывы ветра приятно остужали разгоряченные после крутого подъема тела. – Здесь, пожалуй, можно обойтись без тренажерного зала, согласен?

Макс рассмеялся. Облокотившись о скалу, он жадно глотнул воды из фляги, висевшей на шее: инструктор их предупредил, что вода всегда должна быть под рукой у альпиниста. Элен последовала его примеру.

– Точно, не нужен, – кивнул Макс. – Уверен, что завтра будут болеть ноги, но прогулка стоила того.

– О да, – подтвердила Элен, обведя глазами грандиозную картину первозданной природы, простиравшуюся до горизонта, потом повернулась к Максу: – Спасибо.

Макс ответил ей теплой дружеской улыбкой.

– Не сомневался, что тебе понравится, – сказал он, опустив рюкзак на землю. – Я жутко проголодался. Не пора ли нам перекусить?

Они устроились на теплом от солнца камне в небольшой расщелине, защищавшей от ветра, открыли приготовленные для них пакеты с едой и дружно принялись за еду. Подставив лицо солнцу, Элен чувствовала, как ее переполняет счастье. Она посмотрела на Макса.

«Ты сделал меня счастливой. Каждая минута с тобой приносит радость, независимо от того, занимаемся ли мы любовью или просто сидим в тишине, как сейчас, любуясь великолепием природы. Для меня дорог каждый миг, проведенный рядом с тобой».

Однако вскоре ее мысли приняли другой оборот. Если для нее счастье – быть рядом с Максом, то каково ей будет без него? Рано или поздно это случится. Разлуки не избежать. Через несколько дней они вернутся в Англию.

«Даже если бы до расставания оставались не дни, а недели… или даже месяцы, мы неизбежно расстанемся».

Мысли об этом причиняли нестерпимую боль.

«Чем дольше я буду рядом с ним, тем тяжелее придется без него».

Инстинктивно Элен попыталась заглушить мучительные размышления, придумать оправдание.

«Наслаждайся тем, что имеешь! Радуйся тому, что есть, и не рассчитывай на большее».

Призывая себя к осторожности, она тем не менее с полной ясностью понимала, что спохватилась слишком поздно. На нее словно вдруг снизошло озарение, и в голове отчетливо прозвучал вопрос: «Неужели я влюбилась в него?»

Элен безуспешно пыталась опровергнуть ужасную мысль. Нет-нет, не может быть! Ей лишь кажется, что она любит Макса. Разве это не очевидно? Просто Макс стал первым мужчиной в ее жизни – единственным, кто пробудил в ней женщину, целовал и обнимал ее, проводил с ней время. Конечно, для нее естественно предположить, что она влюблена. Впрочем, любая женщина легко потеряет голову, ведь он чертовски красив, начиная с темных глаз и лукавой улыбки до сильного, атлетического тела. Вот и все объяснение – естественная и очевидная реакция, не более того. Остальное – лишь игра воображения.

Макс убрал в рюкзак пустую коробку из-под ланча, потом достал телефон.

– Пора сделать селфи, – объявил он, обнимая ее за плечи и отводя руку с телефоном. – Улыбайся! Готово! – Макс показал ей снимки.

Улыбаясь через силу, Элен чувствовала, как сжимается сердце.

«Все, что у меня останется, – это фотографии и воспоминания».

Элен решительно взяла себя в руки. Ей еще предстоит пережить расставание, а сейчас Макс рядом, и она не позволит тяжелым мыслям отравить их последние дни вместе. Макс убрал телефон, вскинул рюкзак на широкие плечи. Элен поднялась, и они начали спуск.

Днем они отправлялись в походы пешком или на велосипедах по усыпанным щебенкой дорожкам и даже совершали прогулки верхом. Элен быстро привыкла к новому для нее типу американского седла. Вечерами ужинали в непритязательном уюте гостиницы, сидя перед камином с жарко горящими поленьями. Здесь не было ни телевизора, ни других развлечений, и ничто не нарушало медитативную атмосферу. Дни быстро сменяли друг друга. Наконец они отправились на север в Солт-Лейк-Сити, чтобы лететь в Англию. Элен все глубже погружалась в печаль по мере того, как миля за милей дорога приближала расставание с человеком, который изменил ее как внутренне, так и внешне. Им предстоит долгий перелет через океан, потом она вернется в Хаугтон, а Макс отправится в очередную деловую поездку. Завтра он уйдет навсегда.

Напрасно она уговаривала себя, повторяя, как мантру: «Ты добровольно согласилась, зная, какую он преследует цель. Теперь поздно сожалеть. Воспринимай все как бесценный жизненный урок!»

Элен прикрыла глаза, чтобы не видеть Макса. Благодаря ему в ее жизни будут другие мужчины, ведь он показал, как она прекрасна и желанна. Отныне она не сомневается в своем успехе у противоположного пола. Сколько бы Элен ни уговаривала себя, внутренний голос упорно твердил свое: «Но ему нет равных. Кто может сравниться с Максом? Никто не сможет одним взглядом растопить мое сердце, никто не сравнится с ним в искусстве любви. Он один-единственный».

По телу прокатилась дрожь от одной только мысли о будущем без Макса Василикоса, о пустом будущем.

«Нет, – одернула себя Элен. – Будущее без Макса не будет пустым до тех пор, пока у меня есть цель – отстоять свой любимый дом. Я до последнего буду защищать Хаугтон от посягательств всех и каждого, включая Макса».

Она помрачнела. Здесь, на другом берегу Атлантики, она смогла забыть о его стремлении выманить ее из дома – по его словам, ради ее же блага. Ей стоит чаще вспоминать горькую правду. Эта горькая правда отравляла ей весь перелет до Англии. Настроение Элен ухудшилось, когда наступила ночь: она ерзала в кресле, ее тревожный сон часто прерывался. В аэропорту Хитроу ранним утром она выглядела бледной и уставшей: ее ждали разлука с Максом и возобновление борьбы за дом.

После тропической жары Карибов и чистого, свежего воздуха американского Запада Англия казалась промозглой и неприветливой. В лимузине по дороге в Лондон через заторы утреннего часа пик Элен упрямо молчала. Макс оставил ее в покое, разбирая почту на ноутбуке. Его мысль лихорадочно работала.

Выйдя из машины возле отеля, Макс демонстративно передернул плечами.

– Ну и холод!

В тепле вестибюля по дороге к лифту он непринужденно заметил:

– Хорошо, что следующая поездка нам предстоит в Эмираты.

Он не заметил, как Элен вздрогнула при этих словах. В номере, дождавшись, когда официант принесет им завтрак и выйдет, Макс уточнил:

– Сегодня получил подтверждение по имейлу о том, что переговоры с советником шейха назначены на послезавтра. График довольно жесткий, придется вылететь завтра. Но ведь ты справишься? – улыбнулся он. – Отправимся с ночевкой в арабскую пустыню – звездные ночи, прогулки на верблюдах, восхождение на дюны. Тебе понравится! Что такое? – озабоченно спросил он, увидев странное выражение лица Элен.

– Макс… Макс, я не могу.

– Почему? – нахмурился он. – Ведь у тебя еще есть время до начала семестра.

Элен покачала головой:

– Дело не в этом.

– А в чем? – потребовал объяснений Макс, с трудом сохраняя спокойствие. Непривычные эмоции захлестывали его против собственной воли. Неужели она отказывается ехать с ним в Эмираты?

«Мне надо, чтобы она поехала со мной. Еще не время отпускать ее, совсем не время».

Макс заволновался. Он был совершенно уверен, что не хочет расставаться с Элен. Эта уверенность зрела в нем с каждым проведенным вместе днем и окончательно сформировалась во время ночного перелета, когда разлука казалась неизбежной.

Он не переставал открывать в Элен новые черты, восхищавшие его. Не только ее вновь обретенная физическая красота, сразившая его наповал в ту минуту, когда она явилась ему в фантастическом облике в ночь перед благотворительным балом, не только это… совсем не это…

«Мне нравится ее общество. С ней весело. Она умна, интересна, с большим чувством юмора. Кроме того, Элен скромна и нетребовательна, умеет радоваться жизни. У нее прекрасный характер – ей не свойственно самолюбование, она не требует постоянного внимания с моей стороны, хоть я и рад оказывать ей знаки внимания, потому что мне хорошо с ней».

Наконец Макс признал одно из главных достоинств Элен: в постели ей нет равных. Она горячая, страстная, чувственная, отзывчивая, нежная…

Поток его мыслей прервался, когда Элен снова покачала головой. В ее глазах промелькнула боль и тут же исчезла. Вдруг в ней появилось что-то незнакомое, напомнившее ему выражение ее лица, когда он впервые увидел ее в Хаугтоне. Она словно замкнулась в себе, отстранившись от мира, отстранившись от него.

Максу это совсем не понравилось.

Мысль напряженно работала в поисках причины ее отказа. Следовало принять во внимание последствия долгого перелета, бессонной ночи, смены часовых поясов. Однако ее реакция казалась глубже, чем каприз, вызванный усталостью и недосыпом. Причина могла крыться в другом. Хотя он убежден, что еще не готов расстаться с Элен, у нее, вероятно, нет такой уверенности. Неужели она сомневается в нем?

Взяв Элен за руку, Макс крепко сжал ее.

– Нам хорошо вместе, правда? Останься со мной до начала семестра. Давай съездим в Эмираты. Мне хочется показать тебе мир…

Однако Элен отдернула руку и отступила на шаг. Ее губы дрожали, на лице чувства сменяли друг друга. Боль от надвигающейся разлуки с Максом становилась невыносимой, но разлука неизбежна – пора смириться с этим. Она вернется в школу, а Макс не оставит попыток выкупить ее дом. Паулин, вероятно, начнет судебный процесс, чтобы получить право на продажу Хаугтона, а Максу придется отступить и оставить усадьбу в покое.

Как бы ни сложились обстоятельства, но ее время с Максом подошло к концу. Внутренний голос шептал: «Поезжай с ним – воспользуйся еще несколькими днями!», но Элен не желала слушать. Ведь через несколько дней история повторится – они разойдутся в разные стороны.

«Лучше закончить все сразу. Чем дольше я буду с ним, тем тяжелее расставание. Каждый новый день только добавит страданий. Я не могу позволить себе влюбиться в него. Не могу! Надо найти силы порвать отношения. Мне пора вернуться домой и продолжить борьбу за Хаугтон».

Элен подавила в себе радость оттого, что Макс хочет еще провести с ней время. Она пыталась найти нужные слова.

– Макс, у меня не хватает слов благодарности за то, что ты сделал для меня. Никогда этого не забуду. – Ее голос прервался от эмоций. – Я обязана тебе даром, о котором не могла мечтать, а проведенное с тобой время можно назвать чудом. Никогда не перестану благодарить тебя…

Макс резко оборвал ее.

– Мне не нужна твоя благодарность! Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Эмираты, чтобы мы провели вместе время до начала занятий в школе. Разве я многого прошу? – настойчиво твердил он срывающимся голосом.

Неужели ей надоела его компания? Макса охватило чувство, очень похожее на отчаяние.

Элен не сводила с него глаз. Она стояла, подняв руки в защитном жесте, словно отгораживалась от него…

Теперь Макс испытывал настоящую боль.

– Макс, дело не в этом… Ты предлагаешь всего лишь отсрочить время. Несколько дней ничего не решают. Мы снова придем к нынешней ситуации. Мне надо ехать в Хаугтон не потому, что заканчиваются каникулы, я хочу вернуться туда… – Голос изменил ей, и она не закончила фразу: «Пока усадьба еще принадлежит мне».

Мысль была слишком мучительна, чтобы высказать ее человеку, который хотел отнять у нее дом. Впрочем, она прекрасно осознавала, что если не Макс, то кто-то другой захочет купить Хаугтон, а Паулин и Хлоя приложат все усилия, чтобы сделка состоялась. Элен все равно лишится родного гнезда, в котором сосредоточено все ее счастье. Но вдруг пришла другая мысль: «А в чем мое счастье? Как быть с чувствами к Максу?»

Однако Элен тут же нашла оправдание. Все, что касалось Макса, носило временный характер и по-другому быть не могло. Он разбудил в ней женщину, способную найти выход своей сексуальности, за что она безмерно благодарна ему. Что касается самого Макса, то его привлекли неожиданная интрига и ее вновь обретенная чувственность. Кроме того, он нашел в ней хорошего компаньона для путешествий и секса. Не стоит придавать его привязанности слишком большого значения. «Нам хорошо вместе», – признал он истинную правду, но их время закончилось – ей пора уезжать.

Элен покачала головой, на лице отразилась мука.

– Я хочу вернуться домой, Макс. Это мое единственное желание.

Произнося эти слова, Элен знала, что лукавит, ее одолевало другое желание – больше всего на свете она хотела быть с Максом, но этому не суждено сбыться. Оставшись с ним на несколько дней, она лишь отсрочит расставание, сделает его более мучительным. Наилучшим решением будет возвращение в Хаугтон, который она тоже скоро может потерять.

Максу совсем не понравилось выражение ее лица и тем более ее слова. Элен отказывалась от него ради добровольного заключения в усадьбе. Сколько усилий он приложил, чтобы освободить ее от порочной зависимости, и все напрасно. Макс был близок к отчаянию. В нем зрело новое, очень сильное чувство, которое он не хотел и не мог определить. Обняв Элен, он прижал ее к себе.

– Не делай этого. Твое помешательство на Хаугтоне не доведет до добра. Ты обрекаешь себя на несчастную жизнь! – убежденно твердил он.

Всего несколько часов в Англии, а Элен на глазах становилась такой, какой он впервые увидел ее в усадьбе. Любой ценой он должен остановить ее, заставить посмотреть на себя со стороны, убедить сбросить добровольные оковы, столь же смертельные, как и прежняя убежденность в собственной ущербности.

Макс глубоко вздохнул, думая, как пробудить в Элен жажду свободы – свободы жить полной жизнью, свободу выбора, свободу остаться с ним…

– Ты называешь Хаугтон домом, – горячо заговорил он, – но это могила, Элен, твоя могила. Разве ты не видишь? Ты заживо похоронила себя там и цепляешься за дом, потому что хочешь использовать его как оружие против Паулин, которая посмела женить на себе твоего обожаемого отца и дала ему шанс снова обрести счастье…

Элен громко вскрикнула, но это не остановило Макса. Полный отчаяния, потерявший контроль над собой после бессонной ночи трансатлантического перелета, все еще под впечатлением их беззаботного путешествия, он просто не мог остановиться. Элен – его Элен, – которую он освободил от добровольно наложенного на себя проклятия, готовилась снова вернуться к бессмысленному существованию в уединенном поместье. Макс не мог допустить, чтобы ее поглотили горечь и злоба, чтобы из прекрасной, жизнерадостной, страстной женщины она снова превратилась в озлобленное, мстительное, уродливое существо.

Макс продолжал с удвоенной силой:

– Посмотри на себя, Элен! Год за годом тебя съедают злость и ревность! Ты никогда не пробовала дать Паулин и Хлое шанс стать твоей семьей. После смерти матери, что понятно, отец стал центром твоей жизни, а потом у тебя не осталось других желаний, кроме как мстить мачехе и сводной сестре за то, что они посягают на Хаугтон.

Элен с силой оттолкнула Макса, в широко открытых глазах стояли слезы. Ее душили эмоции – слились воедино стресс, усталость, злость.

– Это мой дом, Макс! Почему я должна продать его, чтобы такой, как ты, превратил его в отель или перепродал шейху или олигарху, которые будут появляться там раз в год в лучшем случае?

Макс энергично покачал головой:

– У меня совсем другие планы на Хаугтон. Я хочу…

Элен не дала ему закончить. Господи, почему именно сейчас он затеял этот разговор? Почему не оставит ее в покое?

– Мне безразлично, чего ты хочешь! Безразлично, потому что я буду бороться с тобой до последнего! С тобой, с Паулин и Хлоей! Хаугтон – мой дом, и я хочу только одного: жить там своей жизнью!

Макс рубанул рукой воздух, не в силах сдержать эмоциональный взрыв:

– Тогда действуй, черт побери! Прекрати жестокую и бессмысленную войну с мачехой. Разве не видишь, как она губит тебя. Выкупи их долю.

Элен замерла, словно громом пораженная.

– Выкупи их долю… – Это был не вопрос, не констатация факта, а тихое эхо его слов.

Макс перевел дыхание.

– Да, если ты действительно этого хочешь, Элен. Заплати за их часть наследства. Пусть они уедут и живут там, где им нравится, только подальше от тебя. Думаю, их тоже устроит такое решение. Тогда, по крайней мере, закончится эта позорная история. Видит бог, я хотел показать тебе, как прекрасна жизнь, но пока для тебя важнее вендетта и месть Паулин и Хлое, твое существование будет отравлено смертоносным ядом.

Ему казалось, что он пытается пробить кирпичную стену. Отвернувшись, Макс налил в чашку кофе и опустошил одним глотком, словно пытаясь восстановить силы. Его пыл вдруг угас. Неужели нет средства, чтобы заставить ее понять, что она убивает себя?

Элен легко коснулась его руки, привлекая внимание. Макс резко повернулся к ней. Выражение ее лица было странным, чтобы не сказать пугающим. Она заговорила тонким, срывающимся голосом.

– Предлагаешь мне выкупить долю Паулин и Хлои? – Глаза блеснули мрачным огнем. – На какие деньги? – взвизгнула она.

Этого Макс не мог выдержать.

– Элен, не изображай мелодраму! – возмутился он. – У тебя хватит для этого средств. Паулин сказала, что ты унаследовала все состояние отца – ценные бумаги, акции, активы. Ты сама говорила, что он был богат.

Элен побледнела как полотно. Ее пальцы сжались в болезненном спазме, но голос был спокоен, слишком спокоен.

– Позволь мне кое-что сказать тебе, Макс.

Ее руки бессильно упали. Взгляд Элен напоминал взгляд смертельно раненного животного.

– Помнишь ту ночь, когда ювелир принес драгоценности? Я не задумываясь выбрала рубины.

Макса насторожил ее голос.

– Не потому, что они подходили к платью, а потому…

Все казалось Максу странным: взгляд, голос, скованные движения тела.

– Потому что раньше они принадлежали моей матери. Я сразу узнала их, особенно кольцо, ее обручальное кольцо. Оно передавалось в семье от матери к дочери еще со времен моей прапрабабки, как и весь гарнитур. Маме нравилась старинная оправа, но не Паулин.

Выражение глаз Элен изменилось. У Макса кровь застыла в жилах.

– Она продала рубины, как и большинство маминых драгоценностей. Оставила только то, что нравилось ей и Хлое. Особенно они любили жемчуг. Двойное ожерелье на шее Паулин – это подарок отца на десятилетие их с мамой свадьбы, а браслет на Хлое – его подарок мне на тринадцатый день рождения. Хлоя забрала его, сказав, что мне оно не подходит, потому что я ничтожество, жирный, неуклюжий слон. Она никогда не упускала возможности напомнить мне об этом, где бы ни находилась. В школе она сделала меня посмешищем, издевалась надо мной с той минуты, когда ее мать вонзила когти в моего несчастного, беззащитного отца.

Она слегка перевела дыхание, потом продолжила:

– Когда Паулин вышла замуж за отца, он действительно был богат. Собственно, его богатство и привлекло, ведь она обожала сорить деньгами – тратила, тратила, тратила, пока не истратила все! Бесконечные поездки на фешенебельные курорты, дизайн интерьеров в Хаугтоне и в лондонском доме – она настояла на этом. Наряды для себя и Хлои она покупала в самых дорогих магазинах, а шикарные машины меняла каждый год. А как она любила драгоценности! Устраивала светские приемы – и все за счет отца. Паулин разорила его. Отец продал все – акции, активы, самые ценные картины. Обратил в деньги все, включая свою пожизненную страховку, только чтобы она купалась в роскоши. Он умер, потеряв все, кроме Хаугтона, оставив Паулин и Хлое две трети усадьбы: она проследила, чтобы он изменил завещание сразу после свадьбы.

Теперь ты видишь, Макс, – Элен почти задыхалась, – у меня ничего не осталось от отца, кроме Хаугтона, поэтому мне трудно будет выкупить долю Паулин и Хлои на учительскую зарплату, которая уходит на покупку продуктов и оплату налогов, коммунальных платежей, а также на неотложные нужды мачехи и сводной сестры – парикмахерскую, косметику. Отдых за границей они оплачивают сами, продавая оставшиеся в доме антиквариат и картины.

Голос Элен стал насмешливым.

– Чтобы восстановить справедливость, именно так я решила расплатиться за одежду, купленную в Лондоне. Разве мне не полагается крошечная доля того, чем пользуется вдова моего отца? И, продолжая эту тему, Макс… – закончила Элен, дрожа от ярости, – разве у меня нет хотя бы маленькой причины сопротивляться намерению этих… кровожадных вампирш продать мой родной дом? Почему я должна смириться? Хаугтон – все, что у меня осталось. Остальное они забрали! Высосали кровь из отца, превратили его… и мою жизнь в ад. Будь они прокляты! Не прощу их до самой смерти!

Элен судорожно вздохнула, словно отдала последние силы.

– А теперь, Макс, если не возражаешь, я вернусь в дом, где родилась и выросла, где была счастлива до тех пор, пока эти… вампирши… не вторглись туда. Я мечтала, что Хаугтон будет принадлежать мне и там, в кругу семьи, я окончу свои дни, но в доме будут жить мои дети. Теперь жадные, злобные, жестокие мачеха и сводная сестра грозят отобрать его, поскольку это единственное, что осталось от наследства отца. Я буду бороться за Хаугтон до последнего, до тех пор, пока суд, приставы, твоя охрана или кто-то еще не выгонят меня оттуда.

Лицо Элен болезненно передернулось. Она развернулась и схватила чемодан. Макс наблюдал, как она пересекла комнату, распахнула дверь и с грохотом захлопнула за собой. Он не двинулся с места.

Глава 11

Бледное солнце заливало Хаугтон холодным серебристым светом. Стоя на кухне, Элен не испытывала ничего, кроме безысходной тоски от мысли об унижении и смерти отца, от подлости Паулин, от ссоры с Максом и от расставания с ним. И еще от того, что рано или поздно, но неизбежно лишится дома. Она только сейчас в полной мере осознала горькую истину.

«Дальше не может так продолжаться. Я не выдержу».

Слова стучали в мозгу, скручивали в узел внутренности, вызывали холодную испарину. Она должна принять и смириться с ужасной действительностью, прекратить бессмысленную войну с Паулин и Хлоей. Ей все равно не дано победить, но борьба изувечит ее.

«Они рано или поздно отнимут у меня усадьбу, но и я больше не могу жить, как прежде. Остается одно: сдаться. Отдать свой дом».

В ее мозгу звучали и другие, еще более болезненные слова. Макс назвал Хаугтон могилой. Ее могилой. Элен сжала кулаки в немом сопротивлении, но упрек по-прежнему ранил сердце, заставляя признать его истинность.

«Я стала другой. Макс изменил меня – не только внешне, но и внутренне. Он открыл мне глаза на мир за пределами усадьбы, дал мне силы вступить в этот мир с уверенностью и надеждой. У меня не будет Макса и не будет Хаугтона, но я справлюсь. Должна справиться, потому что мне не остается ничего иного».

Элен была готова принять неизбежное. Тем не менее ее терзал страх и болела душа, когда она шла к телефону, чтобы сделать то, что должна была сделать.

Деловая встреча с советником шейха в Эмиратах проходила успешно. Макс сидел с выражением вежливого внимания на лице. Важные позиции были согласованы ко взаимной выгоде, все остались довольны.

Однако мысли Макса витали совершенно в другом месте. Его занимал другой проект, мелкий и незначительный по сравнению с тем, который обсуждался здесь, но гораздо более важный для него. Собственно, от успеха зависело будущее Макса. Директор юридического отдела британского подразделения позвонил Максу перед сегодняшней встречей и доложил о результатах. Макс победно сжал кулак.

После совещания, выйдя к ожидавшей его машине, Макс окунулся во влажную жару побережья Персидского залива. Он живо представил себе такую картину: вернувшись в отель, он присоединится к Элен у бассейна. На закате, когда спадет жара, они вместе отправятся ужинать и пораньше уйдут в свой номер. Завтра им предстоит исследовать старый город с живописным рынком, пропитанным запахом тысячи специй и нежным ароматом цветущих деревьев, сверкающим прилавками с золотыми украшениями. Потом на старинном корабле они отправятся на морскую прогулку наблюдать, как раскаленный шар солнца опускается в море. На следующий день их ждет поездка в пустыню и ночевка в палатке под бархатным небом с яркими звездами…

Макс прервал полет мечты. Какой в этом смысл? Он должен думать о будущем. Надо срочно звонить в Лондон, торопить заключение сделки. Задержки быть не должно. От успеха предприятия зависела его дальнейшая жизнь.

Взглянув на секундомер, Элен поднесла к губам свисток, чтобы остановить матч на школьном поле. Она поежилась под пронзительным ветром, прилетевшим за сотни миль с севера из тундры – осень в Канаде наступала раньше, чем в Англии. Она была благодарна директору школы за то, что та выбрала ее для сопровождения команды по лакроссу на дружеский матч в Онтарио, а директор канадской школы предложил ей поработать у них летом в качестве учителя по обмену.

«Новые горизонты – новая жизнь. Макс бы одобрил».

Она одернула себя: нельзя думать о Максе. Он ушел из ее жизни навсегда. Больше их ничего не связывает, кроме… Боль шевельнулась в душе. Возможно, он стал владельцем единственного места на земле, которое она считала своим домом и так боялась потерять. Один телефонный звонок риелтору, и Хаугтон продан…

«Макс! Мне так не хватает тебя. Почему мы не вместе? Я хочу быть рядом, следовать за тобой в любую сторону света до тех пор, пока ты хочешь меня. Ты являешься мне в снах, мучительных и нереальных, как сказка, где желания исполняются. В этой сказке у меня есть Хаугтон и ты».

Какой смысл в пустых мечтах? Элен морщилась от холодного ветра в чужой стране и с тоской думала о будущем без Макса и без Хаугтона. Теперь поздно признаваться, что она любит Макса.

Макс уверенно вел мощную машину по гравиевой дороге между цветущих алым цветом рододендронов и кустиков голубых колокольчиков вдоль обочин. За поворотом перед ним открылся завораживающий вид на сады и лужайки поместья, а потом и на дом с крыльцом, увитым готовыми зацвести лианами сиреневой глицинии. Весной Хаугтон был особенно красив. Макс испытывал глубокое удовлетворение. Он получил то, что хотел. Припарковав машину во дворе перед кухней, он вспомнил первый визит сюда.

«Я влюбился в этот дом с первого взгляда, и мои чувства не изменились».

Вот только теперь Хаугтон принадлежал ему. Он вправе распоряжаться усадьбой по своему усмотрению без всяких препятствий. Глаза Макса сияли. Достав ключи, он с улыбкой распахнул дверь и прошел в кухню по каменным плитам пола. Здесь он впервые встретил Элен, отказавшую ему в покупке дома. К счастью, проблему удалось решить без суда и приставов.

Пройдя через боковую дверь, он оказался в гостиной. Его поразила тишина, словно дом застыл в ожидании нового хозяина, который поселится здесь и окружит его заботой и любовью.

Макс вспомнил, как, стоя на этом месте, впервые ощутил страстное желание обосноваться в этом доме и завести семью.

На секунду в глазах промелькнуло сожаление о том, что он сделал, но тут же исчезло. Что сделано, то сделано. Таково было его собственное желание, и высокая цена, которую он заплатил, не имеет значения. Макс шел по анфиладе комнат, распахивая одну дверь за другой. Для заключения сделки не хватало одной подписи, но ждать оставалось совсем недолго. Макс остановился, глядя в сад. Он ждал…

На станции Элен взяла такси, чтобы ехать в Хаугтон. Ее горе было таким глубоким, что не выразить словами. В последний раз ей предстояло перешагнуть порог родного дома, который уже не принадлежал ей. Утром она прилетела из Торонто, сдала своих подопечных ожидавшим в аэропорту родителям и отправилась сюда, чтобы забрать личные вещи и кое-какие безделушки в память о родителях. Потом ей снова предстояло вернуться в Канаду.

Все вещи вместе с обстановкой были включены в стремительно заключенную сделку вскоре после ее рокового звонка своему поверенному в подтверждение того, что она отказывается от борьбы в пользу Паулин и Хлои. Ей оставалось только поставить подпись под контрактом. Элен планировала заехать к семейному адвокату на обратном пути к станции. Она не имела представления о местонахождении мачехи и сводной сестры. Вероятно, подписав контракт, они уехали, чтобы, дождавшись перевода своей доли от продажи Хаугтона, спустить деньги на свои капризы, как они истратили все отцовское состояние.

Закрыв глаза, Элен запретила горечи и злости вновь завладеть собой. Макс прав: эти эмоции слишком долго разрушали ее. Ее ждала новая жизнь – без Хаугтона и без Макса. У нее перехватило горло от внутренней боли.

– Остановите, пожалуйста! – крикнула она, когда машина миновала въездную арку.

От неожиданности водитель резко нажал на тормоза. Сунув ему деньги, Элен выбралась из такси и пошла напрямик к дому, волоча за собой чемодан на колесиках. Ее захлестывали эмоции, мешая дышать. Скоро… слишком скоро ее любимый дом останется только в воспоминаниях.

«Когда-то я была счастлива здесь. Никто не сможет отнять у меня память. Она останется со мной навсегда, так же как и память о Максе. Я провела в Хаугтоне четверть века, а с Максом всего несколько недель, но они останутся в моей душе до конца жизни».

Через заросли цветущих рододендронов она вышла на лужайку, откуда был виден дом.

«Я смотрю на него в последний раз… последний…»

Элен замерла на месте. На крыльце стоял мужчина – высокий, широкоплечий, по-хозяйски уверенный.

Это был Макс.

Макс следил за ее приближением. Он точно рассчитал время прибытия, узнав расписание рейса. Все документы были уже подготовлены.

Он видел, как побледнела Элен, и подавил желание броситься к ней. Всему свое время. Прежде всего надо закончить дело.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у Элен, но она тут же поняла неуместность вопроса. Что делает? Вступает в права собственности – вот что!

Макс прикрыл глаза длинными ресницами.

– Жду тебя, – сказал он, отступая, чтобы дать ей войти в дом.

«Его дом. Уже не мой с минуты, когда я совершу последний акт и подпишу документ о продаже моей доли. Он ждет этого момента».

Отчаяние охватило Элен. Господи, почему Макс здесь? Как выдержать последнее испытание? Ее пульс стучал, как бешеный, с той секунды, когда она увидела его. Она не сводила с него глаз и не могла насмотреться.

Макс проводил ее в библиотеку.

– Проходи. Я все подготовил.

Как в тумане, Элен последовала за ним, бросив чемодан у порога. Она ничего не соображала, ноги подкашивались от пережитого шока.

Макс подошел к столу ее отца с разложенными на нем бумагами и указал на кресло. Элен села.

– Я собиралась сделать это позже в конторе поверенного. – Голос с трудом подчинялся ей.

– Нет необходимости, – сказал Макс, протягивая ей ручку.

Элен вздохнула и приготовилась подписать документы. Что ей оставалось?

«Решайся. Не тяни. Надо скорее покончить с этой мукой», – уговаривала она себя, опустив перо на бумагу, но вдруг остановилась, потрясенная необратимостью того, что собиралась совершить.

Подняв голову, она беспомощно уставилась на Макса.

– Элен, подпиши контракт. Давай же, подписывай.

Лицо Макса было непроницаемым. Элен внутренне вздрогнула, осознав, что перед ней человек, совершающий сделки на сотни миллионов фунтов стерлингов с такой же легкостью, как заказывал в ресторане винтажное шампанское. Покупка имения для него словно капля в море, в то время как для нее – это безбрежный океан.

Догадывается ли он о ее эмоциях? Твердо опираясь ладонями на столешницу, Макс угрожающе навис над ней. Элен старалась вспомнить его другим, например, за рулем катамарана с развевающимися на ветру волосами, когда его улыбка освещала для нее мир. Они часто шутили, и смех сотрясал его широкие плечи. В темных глазах сверкал огонь желания, когда он обнимал ее, наклоняясь для поцелуя…

– Ну, подписывай, – твердил он, вытесняя воспоминания. – Для твоего же блага. – Голос Макса звучал мягко, но настойчиво.

Элен склонила голову, уходя от взгляда, лишавшего ее способности к сопротивлению. Но ей ничего не оставалось, как признать правду: борьба за Хаугтон проиграна.

Медленно и аккуратно она подписала одну за другой все страницы документа, даже не пытаясь разобраться в юридических терминах, и положила ручку на стол. У нее больше не было прав на родной дом, ставший отныне единицей недвижимости в обширном портфолио Макса Василикоса. Тем не менее Элен не удержалась от последней попытки.

– Макс! Пожалуйста… Будущее Хаугтона больше не зависит от меня, – голос стал умоляющим, – но когда-то он был семейным домом и здесь царила любовь. Подумай, как сохранить эту ауру.

Глаза Макса затуманились. Шагнув назад, он обвел глазами комнату с сохранившимися темными панелями стен, книгами на полках, закопченным камином и отцовским потертым кожаным креслом. Потом посмотрел на Элен.

– Впервые приехав в Хаугтон, – медленно произнес он, – я намеревался оценить его рыночную стоимость, чтобы продать или сдать в аренду и получить прибыль. Однако… – Макс кинул взгляд в окно на весенний сад и продолжал: – Осмотревшись, погуляв в саду, я передумал.

Что-то изменилось в его лице, и Элен затаила дыхание.

– Мне пришла в голову мысль оставить дом себе. Я захотел поселиться здесь.

Взгляд Макса оставался непроницаемым, но Элен смотрела на него во все глаза. Их взгляды на секунду встретились, но она сразу же крепко зажмурилась от переполнявших эмоций.

– Я рада, – прошептала она, – как я рада, Макс! Хаугтон заслуживает того, чтобы его любили и заботились о нем. Он принесет счастье.

Голос Элен дрогнул, как дрогнуло ее сердце. Хаугтон избежит печальной участи, которую она пророчила усадьбе. Дом будет принадлежать одному Максу… до тех пор, пока он не приведет сюда жену! Перед глазами поплыли картины: Макс переносит невесту через порог, несет на руках вверх по ступеням… Вот он совершает утреннюю пробежку вокруг озера, осматривая свои угодья… Макс в окружении детей, когда они появятся у него… Рождественская елка в зале, где она когда-то открывала свои подарки… Веселый смех.

В это время Элен будет в Канаде или где-то еще, куда ее забросит судьба, – вдали от Хаугтона и без Макса ей все безразлично. Элен резко вскочила со скрипнувшего кресла. Макс по-прежнему смотрел на нее с загадочным выражением лица.

– Да. Так и будет, у меня нет сомнений, – произнес он отчетливо, с глубоким убеждением. – Более того, я от души надеюсь, что это будет мой дом…

Элен смотрела в изумлении. Что он говорит? Отныне дом принадлежит ему, ведь она подписала бумаги.

– Впрочем, все зависит только от твоего решения, – продолжал Макс с лукавым блеском в глазах. – Всегда читай документ, прежде чем подписывать, дорогая Элен, – сказал он, удерживая ее взгляд.

– Это соглашение о продаже, – напомнила она, стараясь скрыть непроизвольную дрожь восторга оттого, что он назвал ее по имени.

– Конечно, – согласился Макс.

– Я продала тебе свою долю Хаугтона.

– Нет, – возразил он, – ты ошибаешься. Прочитай то, что подписала.

Дрожащими пальцами Элен пролистала документ, возвращаясь к первой странице, но ничего не поняла в юридических терминах. Тогда Макс взялся объяснить.

– Соглашение о продаже. Но продаешь не ты. – Он выдержал паузу. – Продавец – я.

Глава 12

Пронзительный взгляд Макса был устремлен на нее.

– Видишь ли, – продолжал он спокойным тоном, едва скрывая ликование, грозящее в любую секунду выплеснуться наружу, – я продаю тебе две трети усадьбы, которые выкупил у твоей мачехи и сводной сестры. И теперь, Элен, – Макс уже не прятал эмоций, полыхавших в темных глазах, бурливших в нем с той минуты, когда он увидел Элен, идущую к нему через лужайку, – я возвращаю их тебе.

Еще несколько секунд он сохранял контроль над собой.

– Мне кажется, цена устроит тебя: из зарплаты школьного учителя ты вполне можешь заплатить мне сто фунтов. Как тебе мое предложение? Впрочем, ты уже подписала документ.

Элен лишилась дара речи. Ее белое как мел лицо выражало смятение, шок, недоверие.

– Не понимаю, – едва слышно прошептала она.

Все чувства, которые Макс сдерживал усилием воли, хлынули бурным потоком.

– Неужели ты думала, что я заберу у тебя дом после того, как ты открыла мне глаза? Решение пришло ко мне сразу – еще до того, как ты вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Я знал, что надо сделать, – он удовлетворенно вздохнул, – и теперь дело сделано. Мой юрист немедленно связался с твоей мачехой и сводной сестрой, отдыхавшими в Испании, и от моего имени предложил выкупить их доли.

На секунду глаза Макса стали холодными и циничными.

– Паулин с радостью согласилась, словно увидела перед носом бриллиантовое ожерелье. Мне доложили об этом, когда я вел переговоры в Эмиратах. Так я получил возможность осуществить задуманное – вернуть тебе Хаугтон, – с волнением закончил Макс.

Элен слушала его, но не верила ушам. Неужели она только что получила в подарок свой любимый дом – как иначе назвать запрошенную Максом символическую цену? Он снова осчастливил ее даром столь желанным, что у Элен перехватило дыхание, а сердце чуть не выскочило из груди.

– За что? – беспомощно пролепетала она. – Макс, за что?

Однако Элен сумела взять себя в руки и, хотя голос едва подчинялся ей, задала мучивший ее вопрос:

– Какое тебе дело до того зла, что Паулин и Хлоя причинили моему отцу и мне? Почему ты решил преподнести мне этот бесценный дар?

– Почему? – повторил за ней Макс, но, вместо ответа, обошел стол, протянул руку и притянул Элен к себе.

От потрясения Элен почти лишилась сил, ноги превратились в желе. Если бы Макс не поддержал ее, она бы рухнула на пол. В голове непрерывно звучали слова: «Хаугтон принадлежит мне! Он мой! Господи, он мой навсегда!»

Элен смотрела на Макса, которому обязана своим счастьем. В памяти молнией пронеслось воспоминание о его первом чудесном волшебном подарке, когда перед благотворительным балом он показал ей в зеркале отражение прекрасной женщины – ее собственное отражение.

«Он снял с меня проклятие Хлои, а теперь освободил от Паулин!»

Волнение и благодарность переполняли ее сердце.

– Почему? – повторил Макс охрипшим голосом. Он возвышался над Элен, и его сильное тело служило ей надежной опорой. – Моя прекрасная, нежная, страстная, удивительная Элен, неужели ты не догадываешься почему? – Немного отстранившись, он заглянул ей в лицо. – Разве ты не слышала, что, впервые увидев Хаугтон, я захотел жить здесь, словно дом позвал меня. После многих лет бродячей жизни мне впервые пришла в голову мысль остановиться… остаться, пустить корни.

– Во что бы то ни стало мне захотелось купить этот дом. Ради этого я готов был пойти на любые ухищрения, в том числе… – он усмехнулся, – хитростью заманить тебя в Лондон, чтобы показать, как прекрасна жизнь за пределами усадьбы, которую хотел сам заполучить.

Макс грустно засмеялся.

– Ради этого я начал соблазнять тебя. Но, видишь ли… – интонации голоса изменились, – мне в голову не пришло усомниться в словах твоей мачехи о причинах твоего упрямства и нежелания продать Хаугтон. – Нахмурившись, Макс вспомнил разговор в гостиной в свой первый визит. – Она жаловалась на твою болезненную привязанность к дому и отцу, о враждебном отношении к ней и ее дочери.

Он покачал головой:

– Я вспомнил свое детство. Мой отчим с самого начала невзлюбил меня, не принял в семью, хотя нещадно эксплуатировал. Для него я всегда оставался приблудным сыном моей матери. Возможно, поэтому, – задумчиво продолжал Макс, – я так легко поверил Паулин и Хлое. Но твоя реакция на повторную женитьбу отца лишь подтверждала их слова. Для меня было очевидно, что злость и раздражение разрушают тебя, приковывают к Хаугтону. Ты считала, что, сохранив дом, накажешь Паулин, занявшую место твоей матери.

Элен немного отстранилась. Когда она заговорила, голос звучал тихо и горестно:

– Я была рада за отца, когда он сказал, что готов жениться второй раз. Мне так хотелось, чтобы он снова обрел счастье, потому что это сделало бы меня тоже счастливой. Мне хотелось подружиться с Паулин и Хлое. – Она тяжело вздохнула. – Ты знаешь их реакцию. Но даже тогда я могла бы смириться, если бы отцу было хорошо. Однако через пару месяцев он понял, что Паулин интересуют только его деньги.

Элен твердо сжала губы.

– Он уже ничего не мог изменить. При разводе Паулин отсудила бы половину его состояния, заставила бы продать Хаугтон и разделить вырученные деньги. Он продолжал платить за ее прихоти. Я скрывала от него унижения и оскорбления, которым они подвергали меня, не рассказывала, как Хлоя в школе превратила мою жизнь в ад, дразнила уродиной за то, что я рослая и спортивная, пока я окончательно не поверила ей.

Голос Элен прервался. После паузы она продолжала:

– Когда отец умер, я даже испытала облегчение, потому что больше не надо было притворяться. Ко мне вернулась решимость противостоять Паулин и Хлое. Хотя я не могла спасти Хаугтон от их посягательств, но решила сделать все, что в моей власти, чтобы затруднить им продажу усадьбы. Как ты справедливо заметил, я использовала Хаугтон как оружие против них – мое единственное оружие. – Элен опустила ресницы. – Однако, когда я вернулась сюда после путешествия с тобой… – Она запнулась, но заставила себя продолжать. – Я поняла, что изменилась. Борьба против мачехи отравляла мою жизнь. Настало время забыть прошлое. Победа осталась за ними, я потеряла все. Мне оставалось только уехать и начать новую жизнь в другом месте – не важно где. Сегодняшний визит сюда… в мой дом… стал бы последним.

Макс прижал ее к себе и заговорил тихо и нежно:

– Теперь Хаугтон принадлежит тебе. Никто не посмеет отнять его у тебя.

Придушенный всхлип вырвался из ее горла, потом еще, и, наконец, слезы брызнули из глаз. Все эмоции смешались: страх и горе, стресс от грозящей потери дома, облегчение и радость оттого, что дом вернулся к ней. Она содрогалась в рыданиях, а Макс, бормоча что-то по-гречески, обнимал и укачивал ее в объятиях. Прекрасный, замечательный Макс, который превратил мечту в реальность, отдав ей то, что сам мечтал получить.

Неожиданная мысль озадачила Элен. Оторвавшись от его плеча, она вопросительно подняла на него глаза:

– Макс, я не понимаю. Ты сделал мне сказочный подарок, но я не вижу причины. Ты хотел, чтобы Хаугтон стал твоим домом, а сам отдал его мне.

Взгляд Макса был загадочным.

– Ты вынуждаешь меня, Элен, признаться в своем коварстве, постыдном коварстве. – Руки Макса крепче обняли ее. – Я сгорал от стыда за то, что так ошибался в тебе, осуждая твое отношение к Паулин и Хлое до того, как узнал правду, а потом пришел в ярость от их жестокости к тебе и твоему отцу. Тогда я решил исправить несправедливость и вырвать Хаугтон из их цепких когтей. – В голосе Макса появилась нотка мрачного юмора. – Однако, спасая Хаугтон, который ты любишь всем сердцем, я действовал не совсем бескорыстно. Признаться, у меня был свой интерес…

От Элен не укрылся блеск в темных глазах Макса, пробудивший в ней воспоминания о времени, что они провели вместе: ее пульс участился от близости сильного тела, мускулистой, широкой груди, прижатых бедер, от исходящего от Макса жара…

– Когда ты подписывала контракт, возвращавший тебе Хаугтон, я высказал надежду, что он станет моим домом, но это зависит только от тебя. – Макс вопросительно поднял бровь. – Что ты думаешь? Готова ли ты разделить его со мной?

– Не понимаю. Ты имеешь в виду совместное владение? – предположила изумленная Элен.

Макс покачал головой.

– Не волнуйся. Я позаботился о том, чтобы Хаугтон принадлежал тебе на все сто процентов, – успокоил он. – Но я подумал, – глаза засияли ярче, и Элен почувствовала, как его руки крепче сомкнулись на ее спине, – что есть другой способ.

– Объясни мне, – пробормотала она слабым голосом.

– Может быть, теперь ты поймешь, – сказал Макс, неожиданно отпуская ее.

Из кармана пиджака он достал маленькую квадратную коробочку. У Элен остановилось дыхание, замерло сердце. Макс опустился на колено и посмотрел на нее снизу вверх.

– Согласна ли ты, – начал он, глядя прямо ей в глаза, – моя прекрасная, замечательная, великолепная, добросердечная Элен оказать мне честь и сделать самым счастливым человеком на земле? Согласна ли ты выйти за меня замуж?

Макс открыл коробочку. Элен ахнула от блеска красных рубинов.

– Мне показалось, что это поможет убедить тебя, – лукаво изогнул бровь Макс. Он вынул кольцо и, взяв Элен за руку, поднес его к безымянному пальцу – то самое кольцо, которое она надевала на благотворительный бал, навсегда изменивший ее жизнь.

– Как ты получил его?

– Я купил весь гранатовый гарнитур. По счастливой случайности мне удалось вернуть все драгоценности твоей матери, присвоенные Паулин и Хлоей, включив это условие в приложение к контракту. Что касается антиквариата и картин, проданных ими, то мои люди занимаются их поиском: я собираюсь вернуть все, что принадлежало твоей семье. – В глазах Макса снова зажегся огонь. – Поверь, я сделаю все, что в моих силах, моя дорогая Элен, чтобы ты приняла мое предложение. Кстати, ты еще не дала мне ответа. – В голосе Макса послышалась напряженная нотка.

Глядя на него во все глаза, Элен, словно в глубоком шоке, не могла вымолвить ни слова. Наконец ей все-таки удалось прошептать:

– Ты… делаешь мне предложение?

Макс не сдержал вздоха:

– Хочешь, чтобы я повторил все сначала?

– Нет, нет!

Макс замер.

– Что означает «нет»? Ты отказываешь мне?

Элен энергично затрясла головой.

– В таком случае ты согласна? – настаивал Макс. – Мне бы хотелось знать наверняка. Для меня это очень важно, от этого зависит мое счастье.

Комок в горле по-прежнему мешал Элен говорить. Эмоции душили ее.

– Почему?.. – все что она выдавила из себя.

– Что «почему»? – не понял Макс. Его терпение было на пределе.

– Почему ты хочешь жениться на мне?

Наконец выдержка изменила ему. Он слишком долго сдерживал себя с той минуты, когда Элен рассказала ему о коварстве мачехи, ведь он сразу принял решение. Две недели ушли на подготовку и оформление бумаг, составление контракта. Теперь он почти совершил задуманное – вернул Хаугтон и завоевал Элен.

– Надеюсь, так будет доходчивее, – сказал Макс, заключая ее в объятия и накрывая губами ее рот.

Губы приоткрылись ему навстречу. Она обвила руками его шею. В ней мгновенно вспыхнуло ответное страстное желание. Когда поцелуй закончился, Элен дрожала от возбуждения.

– Я люблю тебя, – сказал Макс. – Сам не знаю, когда это случилось. Признаю, что заманил тебя в Лондон из корыстных побуждений – ты сама знаешь. Однако скоро понял, что общение с тобой доставляет мне удовольствие, какого никогда не испытывал с другими женщинами.

– Даже с Тайлой Брентли? – выдохнула Элен.

– Она красива, гламурна и полностью зациклена на себе. А ты… совсем другая: умная, добрая, решительная. Я целиком поддерживаю твою помощь детям из малоимущих семей. – Макс поцеловал ее в кончик носа. – Нам хорошо вдвоем, невероятно, фантастически хорошо. Когда ты ушла, хлопнув дверью, я понял, что не хочу потерять тебя, и решил сделать все, чтобы вернуть. Мы должны быть вместе, оставаться вместе до конца дней – я мечтаю только об этом. – Голос Макса дрожал от волнения. – Если когда-нибудь ты разделишь мои чувства…

Элен не дала ему договорить. Обняла Макса за шею и, заглушая слова, прижалась губами к его губам, прильнула к нему всем телом. Макс любит ее! Любит! После бесценного дара – возвращения Хаугтона, он преподнес ей еще более невероятный дар – свою любовь.

– Макс! О, Макс! – все, что она могла сказать, но, кажется, это удовлетворило его.

Когда ураган ее эмоций немного стих, Макс снова взял забытую на столе маленькую коробочку.

– Теперь у меня нет сомнений в твоем согласии, – произнес он, с любовью глядя на Элен.

– Конечно! – воскликнула она. – Знаешь, сначала мне было страшно поверить своим чувствам, но они оказались сильнее меня. Размышляя в Канаде о жизни без Хаугтона и без тебя, я поняла, что не вынесу этого! – Глаза Элен наполнились слезами. – А теперь у меня есть все: родной дом и ты – самая большая драгоценность на свете! Великолепный, дорогой, обожаемый Макс – мое сердце, моя жизнь, моя любовь.

– Прекрасно! – кивнул Макс, доставая рубиновый перстень из коробочки. – Не пора ли заняться кольцом?

Взяв Элен за руку, Макс надел кольцо ей на палец и нежно посмотрел в глаза.

– Когда я впервые вошел в этот дом, сразу понял, что хочу жить здесь, – очень серьезно сказал он. – Меня посетило видение – я увидел себя, любимую женщину и наших детей. Тогда казалось, что мне предстоит искать жену в далеких краях, но все случилось иначе: она уже была здесь и ждала, чтобы я нашел ее. – Голос Макса дрогнул. – Она ждала меня! Вот наконец ожидание закончилось – мы нашли друг друга, Элен, и будем вместе растить наших будущих детей и радоваться жизни до конца наших дней. Счастливая семья в счастливом доме, как мы оба хотели! – Макс легко коснулся губами ее губ и почувствовал, как пальцы Элен крепче сжали его ладонь. – Ничего не забыл?

– Нет, – сказала она. – Ты правильно описал рай на земле.

– Согласен с тобой, – улыбнулся Макс, выпрямляясь и расправляя плечи. – Смотри, какой прекрасный день – самый прекрасный в моей жизни. Давай выйдем в сад на солнце.

Взяв Элен за руку, он распахнул дверь в солнечный мир, в их счастливую жизнь, в их любовь.

Эпилог

Обняв Элен за плечи, Макс облокотился спиной на нагретую солнцем скамью. Сидя в беседке, они наслаждались видом озера, сверкающего в лучах заходящего солнца.

– Ты действительно не возражаешь провести медовый месяц в Хаугтоне? – уточнила она.

Макс кивнул.

– Дорогая, любимая Элен, ты ведь знаешь, что мне хорошо там, где ты. Если хочешь, мы вообще не будем уезжать отсюда, – улыбнулся он.

– Возможно, – ответила Элен. – Я опасаюсь, что, вернувшись в Хаугтон после отъезда, обнаружу здесь Паулин и Хлою, пытающихся за моей спиной продать имение, а нынешний рай окажется лишь мечтой.

– Ну уж нет, – успокоил ее Макс. – Твои мачеха и сводная сестра никогда не посмеют ступить ногой на твою землю. А если они вернутся в Англию, мне сразу станет известно.

– Ты следишь за ними?

– Мне докладывают об их местонахождении, – признался Макс. – Более того, если они снова захотят поживиться за чужой счет, как в случае с твоим отцом, их потенциальную жертву предупредят. Впрочем, – продолжал он, – им вряд ли потребуются деньги в ближайшее время, ведь у них на счете кругленькая сумма. И не только от продажи Хаугтона.

Элен удивленно округлила глаза.

– Во время переговоров о продаже имения, я упомянул несколько проектов, инвестиции в которые сулят большой процент. Они невероятно обрадовались и, по моим сведениям, сделали крупные вложения. Впрочем, стоит помнить, что большие прибыли всегда сопровождаются большими рисками. У них есть реальная возможность потерять все незаконно нажитые сбережения, – улыбка Макса стала хищной, – и, если это произойдет, у меня не будет к ним сострадания.

Дальнейшая судьба Паулин и Хлои была тем более безразлична Элен.

– Карма, – пробормотала она.

– Как не верить в судьбу, которая привела меня сюда… для встречи с тобой.

Макс поглядел в сторону особняка из светлого песчаника, ставшего уютным, безопасным домом для них и их будущих детей. Удовлетворенно вздохнув, он достал из ведерка со льдом бутылку шампанского.

– Пора повторить!

Элен протянула ему пустой бокал. Макс наполнил его и налил себе веселый шипучий напиток.

– Выпьем за нас, за нашу свадьбу и счастливую жизнь в прекрасном доме!

– За нас! – повторила Элен. – За тебя, мой любимый, сделавший мечту былью.

– В медовый месяц нам придется как следует потрудиться, возвращая дому первоначальный вид после затеянной Паулин реновации. Хорошо, что на чердаке сохранилась старинная мебель.

– И заказать новые занавески, – напомнила Элен.

– Мне всегда нравилась ткань в мелкий горошек, – лукаво заметил Макс.

Элен засмеялась:

– Возможно, они подойдут для детской.

– Ты на что-то намекаешь? – заинтересовался он.

– Нет, но мы подумаем об этом на будущий год. Директрисе надо время, чтобы найти мне замену.

– Ты действительно хочешь продолжить учительскую карьеру? – спросил Макс.

– Обязательно. Не хочу быть бездельницей при богатом муже. Кроме того, без постоянных тренировок я рискую растолстеть, и ты разлюбишь меня, – добавила Элен с ноткой драматизма.

Макс издал низкий рык протеста. Отставив бокал, он привлек к себе Элен.

– Моя богиня, моя львица, если хочешь, можешь превратиться в толстого гиппопотама, но я не перестану любить тебя.

– О, Макс! – прошептала Элен, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Какое счастье, что он любит ее!

Макс поцеловал Элен нежно и трепетно, потом глубоко и требовательно, потом с неутолимой жадностью. Он медленно уложил ее на пол беседки. В лучах заката их тела сплелись, охваченные страстным желанием – проявлением любви, связавшей их навсегда.

Сноски

1

Лакросс – игра в мяч. Две команды, из 10 человек каждая, пытаются забросить мяч в ворота противника с помощью клюшки [crosse], проводится на травяном поле. Популярна у женщин.

Content

Джулия Джеймс
Золушка с приданым

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Сноски