Катрина Кадмор

Гостья на собственной свадьбе

Katrina Cudmore

HER FIRST-DATE HONEYMOON

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Her First-Date Honeymoon

© 2017 by Katrina Cudmore

«Гостья на собственной свадьбе»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Глава 1

– Восхищен твоим упорством, дорогая, но я сказал «нет», значит, нет! – заявил Маттео Виери устроившейся на его кровати женщине, улегся рядом и обнял ее стройную талию. Он тщетно силился разглядеть незваную гостью: в комнате было слишком темно, лишь из коридора в полуоткрытую дверь просачивалась полоска света.

Женщина придвинулась к нему, и Маттео ощутил раздражение. Ему ужасно хотелось спать. Одному.

Стараясь говорить по-прежнему игривым тоном, он добавил:

– Та, что прокралась в мою постель в прошлый раз, задержалась там на много дней. Если не уйдешь сейчас, клянусь, долго не увидишь солнечного света.

Эта настырная особа позвонила ему, когда Маттео уже направлялся в Венецию, и сказала, что возвращается завтра в Америку, но перед отъездом хочет подарить ему незабываемую ночь. Он и прежде время от времени спал с этой женщиной, когда их пути пересекались. Секс с ней был неплох. Но лишь недавно Маттео осознал, что за ее развязностью и напористостью скрываются мечты о совместном будущем, а потому он под благовидным предлогом отказался от очередной встречи. Но, похоже, бывшую подружку это не остановило, и она все-таки забралась в его кровать.

Маттео негромко выругался. Уже за полночь. Как хочется поскорее принять душ и забыться сном!

– Дорогуша, тебе пора.

Он ощутил, как ее тело дрогнуло под шелком ночной рубашки, и замер. Что-то тут не то! Он не узнавал этот запах духов и длинные кудрявые волосы, в которые так и хотелось запустить пальцы. Изгиб талии под его ладонью тоже был незнакомым.

Маттео затаил дыхание, продолжая лихорадочно размышлять. И в этот момент женщина повернулась к нему лицом. Его глаза встретились с ее глазами, в которых плескались испуг и растерянность.

Маттео утратил дар речи. Черт возьми! Кто эта незнакомка в его постели?

Он чуть не рассмеялся горьким смехом. Только этого не хватало! Неделя и так выдалась хуже некуда.

Маттео судорожно вдохнул, снова ощутив манящий аромат духов с нотками розы. Внезапно захотелось прижать к себе это теплое женское тело, чтобы забыть обо всех своих проблемах.

Незнакомка открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Насколько можно было различить в полутьме, у нее были полные губы, верхняя – чувственно изогнута. Опасная красота!

Ее тело, прижатое к телу Маттео, напряглось. Несколько секунд она не шевелилась, а затем негромко вскрикнула, вскочила с кровати, завернутая в одеяло, и метнулась в ванную.

Маттео одним движением кинулся за ней и рванул на себя. Ее стройное тело снова прижалось к нему, и опять аромат роз, растревожив обоняние, вызвал прилив желания.

– Кто вы? Что вам нужно?

Голос незнакомки, чуть хриплый спросонья, с сильным английским акцентом, звучал очень сексуально. Этот голос Маттео никогда раньше не слышал.

Его вновь охватило раздражение. Прижав женщину к стене, он включил свет. Она поморщилась, а затем устремила на Маттео взгляд, в котором смешались гнев и потрясение.

Незнакомка попыталась вывернуться из рук Маттео, и он сжал ее крепче.

Ее глаза вызывающе сверкнули.

– Если вы меня сейчас же не отпустите, я закричу и буду кричать, пока сюда не сбежится весь квартал. Я разбужу всю Венецию!

– Кричите на здоровье! – прорычал Маттео. – Соседи уже привыкли к моим шумным развлечениям.

Покраснев, она опустила голову.

Маттео победно улыбнулся и произнес, склонившись к ее уху:

– А теперь скажите: это у вас такая привычка – врываться в чужие дома и спать в чужих постелях?

✽ ✽ ✽

Надо было испугаться, но Эмма Фокс ощущала лишь гнев и возмущение. Она никому больше не позволит командовать собой! Хватит с нее ложных обвинений! Больше никто не смеет приказывать ей, что делать!

Эмма попыталась разжать пальцы, крепко вцепившиеся в ее руку.

– Что за чушь вы несете? Я не вламывалась в чужой дом. Меня в это палаццо пригласил погостить его владелец!

Мужчина отступил на шаг, но хватка его лишь стала крепче. Только сейчас Эмма смогла рассмотреть его лицо, и сердце пропустило удар. Ну почему этот противный тип оказался таким красавчиком? Лучше бы в его внешности обнаружилась парочка изъянов. Например, косоглазие. А вместо этого он сногсшибательно, до умопомрачения неотразим, отчего сразу куда-то испарилось все самообладание.

В золотисто-карих глазах вспыхнуло нетерпение человека, привыкшего добиваться своего.

– Синьорина, это невозможно, потому что это я – владелец палаццо «Ка-Дивина». Это моя собственность!

Отпустив руку Эммы, он подошел к двери, захлопнул ее и, повернувшись, скрестил на груди руки.

– А теперь скажите мне правду, пока я не вызвал полицию.

Только не полицейские! В животе все сжалось. Вчера Эмма уже провела кошмарное утро в полицейской камере. Она не сможет снова пройти через это: сначала недоверчивые взгляды, а затем неприкрытая жалость, когда выяснилось, что предполагаемая преступница сама стала жертвой обмана.

По спине от страха пробежали мурашки. Эмма задрожала. Ей, одетой лишь в ночную сорочку, захотелось прикрыться, убежать от бесцеремонно разглядывающего ее мужчины, одетого в безупречный темно-синий костюм и бордовый галстук. На мгновение показалось, что она уже встречала этого человека. Но где? Почему он кажется таким знакомым?

Чтобы увеличить расстояние между ними, Эмма шагнула к кровати и торопливо пояснила:

– Я говорю правду. Но откуда мне знать, кто вы? Может, вы сами – грабитель, проникший в палаццо?

– И разбудил вас специально, чтобы попрепираться? Воры так себя не ведут.

– Нет, но…

– В прикроватной тумбочке вы найдете запонки с моими инициалами – «М. В.».

Эмма дрожащей рукой выдвинула ящик и увидела рядом с несколькими часами, на вид ужасно дорогими, целый ряд коробочек с серебряными, золотыми и платиновыми запонками. На всех была одна и та же монограмма «М. В.».

– Я не понимаю… – забормотала Эмма. – Я была в кафе, и та леди… Синьора…

В памяти зиял черный провал. Перед глазами встал недоверчиво хмурящийся полицейский. Эмма попыталась прогнать этот образ. Надо сосредоточиться. Как же звали ее спасительницу?

– Ее имя… Синьора Ве… Виери… Да, так ее звали – синьора Виери.

Незнакомец, сердито сжав и без того тонкие губы, подошел к Эмме с таким видом, словно готов убить первого, кто попадется ему под руку.

– Как выглядела эта синьора Виери?

При этих словах, произнесенных угрожающим тоном, Эмма вспомнила о данной себе клятве больше ни перед кем не раболепствовать. Расправив плечи, она смело посмотрела в лицо собеседнику. Кажется, это была плохая идея, потому что Эмма мгновенно затерялась во взгляде этих золотисто-карих миндалевидных глаз и позабыла, что хотела сказать. Сердце забилось в груди, словно птица.

– Долго я буду ждать ответ? – раздраженно бросил незнакомец.

«Соберись», – приказала себе Эмма, откинула голову и сжала кулаки, готовая к борьбе.

– Понятия не имею, что происходит, но, что бы вы там себе ни думали, я не совершила ничего предосудительного. Синьора Виери предложила мне погостить у нее, а я, с самыми честными намерениями, приняла это предложение.

– Опишите эту женщину. Или вы ее просто выдумали? Наверное, с полицейскими вы будете более искренней.

Снова охваченная ужасом, Эмма залепетала:

– Ну, на вид ей слегка за пятьдесят… Она энергичная, добрая, участливая… Полная жизни… У нее коротко стриженные каштановые волосы. А еще у нее очаровательный маленький песик по кличке Элмо…

Собеседник громко выдохнул и отошел от Эммы к камину, отделанному мрамором. В огромном зеркале, висящем над каминной полкой, отразились напряженные плечи и густые каштановые волосы этого странного мужчины.

– Вы встретили мою бабушку.

– Вашу бабушку?! Да, она говорила, что в этом палаццо живет ее внук. Но я думала, он еще подросток.

– Бабуле шестьдесят семь, и она жалеет всех бездомных: и людей, и животных, хотя двуногую бродяжку она привела сюда впервые.

– Я не бездомная!

– Что же тогда вы делаете в моей постели?

Эмма еще сильнее смутилась, вспомнив, как прикосновения его рук обожгли ее огнем сквозь тонкую ткань сорочки, вызвав волну стыдного удовольствия.

– А за кого вы меня приняли, раз легли рядом со мной?

– За подругу, – последовал сердитый ответ.

– И она должна скоро здесь появиться?

Незнакомец окинул ее неторопливым взглядом.

– Нет.

Эмма покосилась на свой чемодан, оставленный открытым, но не распакованным на комоде. Подойдя к нему, она взяла первый попавшийся джемпер, натянула на себя и тут же почувствовала себя спокойнее и увереннее под взглядом этих опасно красивых глаз.

Незнакомец направился к двери.

– Мне надо поговорить с бабушкой.

– Ее здесь нет.

Он замер.

– Как так?

– Она сказала, что ей нужно срочно вернуться домой в Апулию. Там что-то случилось.

Собеседник недовольно покачал головой и отвернулся. Судя по его виду, он явно очень богатый человек. Об этом говорит его дорогой костюм, идеально подстриженные волосы – ровно дюйм длиной. Он прекрасно вписывается в эту обстановку: роскошное палаццо и прекрасный город – величественный, гордый, загадочный. А вот Эмма ощущает себя чужой среди такого богатства и элегантности.

Богатство… Элегантность… Бабушка с фамилией Виери…

Сердце бешено застучало из-за пронзившей мозг догадки. Неудивительно, что этот человек показался таким знакомым.

– Так вы Маттео Виери, да?

Маттео Виери! Владелец одной из самых крупных в мире компаний, торгующей предметами роскоши!

Он расстегнул пиджак, сунул руку в карман брюк и язвительно спросил:

– Так вам известно, кто я?

Неужели этот богач решил, что она тут из-за его денег? Подстроила все так, чтобы оказаться в его постели. Он и в самом деле считает, что ей захотелось его охмурить? Не будь ситуация такой драматичной, Эмма бы рассмеялась.

– Я преподавала в колледже моды в Лондоне. Одна из ваших компаний спонсировала наш выпускной бал.

– Вы больше там не работаете?

– На прошлой неделе я переехала в Сидней.

Точнее, планировала переехать, пока все не пошло наперекосяк. Ну когда же, наконец, жизнь начнет преподносить приятные сюрпризы вместо неприятностей?

Эмму бросило в жар. Кому только скажи: она спала в постели Маттео Виери, одного из самых желанных холостяков Европы! Нужно разобраться, как же так получилось.

– Ваша бабушка предложила занять любую комнату, которая мне понравится. Я и понятия не имела, что это ваша спальня, потому что не увидела тут ни ваших вещей, ни одежды.

– Когда это палаццо возводили в пятнадцатом веке, никому и в голову не пришло пристроить к спальням гардеробные. Я храню свою одежду в комнате дальше по коридору, – пояснил Маттео тоном гида, уставшего от одних и тех же глупых вопросов туристов.

– Но в вашей ванной комнате полно… – Эмма осеклась, не зная, стоит ли продолжать фразу.

Полка в ванной ломилась от шампуней, кондиционеров для волос, гелей для душа и лосьонов.

Маттео нахмурился:

– Да, я владею компаниями, которые производят эту продукцию, и держу тут ее на случай свидания с девушкой.

Его губы сложились в улыбку, вызванную, судя по всему, приятными воспоминаниями.

Эмма представила, как обнаженный Маттео Виери наносит на свое тело один из этих лосьонов, и ей стало еще жарче. Она оттянула воротник джемпера, а затем, чувствуя скованность во всем теле, подошла к своему чемодану, закрыла его и начала застегивать. Только бы на чемодане, как всегда, не заело молнию!

– Я перееду в другую комнату!

Маттео шагнул к согнувшейся над чемоданом Эмме и навис над ней темной тенью.

– Боюсь, это невозможно. Вы должны покинуть палаццо.

Забыв про непокорную застежку на чемодане, Эмма резко распрямилась.

– Но мне некуда идти! Сегодня я весь день искала отель, где можно снять номер. Но сейчас пора карнавала, свободных мест нет. Я обзвонила все гостиницы, которые мне по карману. Встреча с вашей бабушкой и ее доброе предложение стали для меня настоящим чудом!

– Еще бы! Приглашение пожить в шикарном особняке на Гранд-канале в Венеции!

«Неужели обязательно язвить?» – подумала Эмма и ответила:

– Я понимаю, что эта ситуация вам не по душе, но мне некуда идти. Обещаю, что не буду попадаться вам на глаза.

Маттео раздраженным жестом поправил манжеты рубашки, в свете хрустальной люстры сверкнули запонки.

– Прошу простить мою бабушку. Ей не следовало пускать вас в палаццо, не спросив у меня. Мне предстоит очень хлопотная неделя: из Китая на карнавал прибывают мои бизнес-партнеры. Я не планировал, что одновременно мне придется принимать у себя в доме гостью.

– Они остановятся в палаццо?

– Нет.

– Я не обманываю вас: я действительно обзвонила все отели в Венеции. Мест нет.

Под сердитым взглядом Маттео Эмма невольно перенеслась в прошлое. Она вновь ощутила себя одиннадцатилетней девочкой, стоящей в балетном классе перед преподавательницей, дрожа от страха и не зная, похвалят ее сейчас или отругают.

– Зачем вы приехали в Венецию, синьорина… – Маттео сделал паузу, ожидая, что гостья представится.

– Фокс. Эмма Фокс. Я здесь потому… – В горле неожиданно возник огромный ком, на глаза навернулись слезы, и Эмма сжала зубы, чтобы не расплакаться. – Я должна была провести тут свой медовый месяц.

О боже! Она сейчас зарыдает! Незваная гостья изо всех сил старалась не заплакать, и это напомнило Маттео его мать, борющуюся со слезами. Он, тогда еще совсем мальчишка, смутно догадывался, что она хочет вернуть обратно его отца, но ничем не мог ей помочь изменить ее жизнь к лучшему.

Маттео не знал, кто его отец. С годами мать смирилась с тем, что этот человек к ней не вернется. И плакала теперь из-за расставания с другими своими сожителями. Но Маттео уже не пытался ее утешать – слишком сильную боль испытывал он сам. Боль оттого, что все эти мужчины, которые казались ему настоящими героями, бросали его, не пытаясь бороться за право заменить Маттео отца.

Люди то и дело тебя подводят, нельзя верить пустым обещаниям и полагаться в жизни можно только на себя – этот урок Маттео крепко затвердил еще в детстве.

Эмма громко шмыгнула носом, и этот звук вернул Маттео к реальности. Обращаясь к затылку собеседницы, он переспросил:

– Вы собирались провести в Венеции медовый месяц?

Она наконец разразилась слезами и бросилась в ванную.

«На этот раз бабуля зашла слишком далеко! Может, отправиться за ней в Апулию и высказать все, что я думаю?» – мелькнуло в голове у Маттео.

На этот раз он не поверит бабушкиным извинениям и обещаниям вести себя хорошо, а еще не позволит отвлечь себя тарелкой «сладких поросят» – жареных клецок с медом.

Маттео понимал стремление бабушки помогать беднякам и бездомным животным, но дойти до того, чтобы пригласить незнакомку к нему в дом!

Он постучал в дверь ванной.

– С вами все в порядке?

– Да… Извините. Я выйду через пару минут. – После этих слов раздались сдавленные рыдания.

Маттео поморщился, потер ладонями лицо и прислонился спиной к двери.

– Кажется, нам обоим не мешает выпить. Когда успокоитесь, присоединяйтесь ко мне в гостиной.

Он торопливо спустился по лестнице на первый этаж. За ним по пятам гнались воспоминания о тех ночах, когда он, мальчишка лет семи, прокрадывался в спальню матери, надеясь утешить ее, плачущую.

Войдя в гостиную, он открыл дверь, ведущую на террасу. Венеция дремала, окутанная легким туманом, приглушавшим все звуки. По календарю была весна, но сегодня вечером зима, казалось, снова вернулась, и влажный холодный воздух усиливал загадочную красоту этого города.

Маттео большую часть времени проводил, курсируя между своими офисами в Милане, Нью-Йорке, Лондоне и Париже. Всегда в движении, он не чувствовал привязанности к какому-то одному городу. В детстве он ненавидел такой кочевой образ жизни, а теперь он идеально подходил Маттео. Так было проще держаться на расстоянии от людей. Он старался верховодить в своих отношениях со знакомыми и друзьями. Никто из них не сможет причинить ему боль, бросив его. Маттео предпочитал разрывать отношения первым.

Венеция была для него убежищем. Здесь он мог побыть один, вдали от привычной суеты, забыв ненадолго о своей ответственности за бизнес и родных. Именно потому Маттео не держал в «Ка-Дивина» прислугу. Ему нравились тишина и покой, царящие в палаццо.

Но сегодня эта умиротворяющая обстановка не могла погасить раздражение Маттео, вызванное выходкой одного из его ведущих дизайнеров – довольно неуправляемого и эксцентричного типа. Вчера во время интервью китайскому телеканалу он, похоже перебрав спиртного, намекнул, что сеть китайских магазинов, торгующих товарами его дизайна, не достойны такой чести. А ведь через эту сеть Маттео продает в Китае изделия и всех остальных своих брендов. Разумеется, китайцы восприняли такие слова как оскорбление. Такая «потеря лица», как выражаются в Китае, грозила Маттео разрывом всех контрактов с этой торговой сетью.

Завтра вечером президент этой китайской компании с несколькими своими сотрудниками прибывает в Венецию. Придется извиняться перед ними и заверять, что для Маттео они – очень ценные и уважаемые деловые партнеры. Очень важно, чтобы этот визит прошел хорошо.

Заслышав шаги Эммы на террасе, Маттео обернулся. Вот только не хватало сейчас еще и решать проблемы этой незваной гостьи!

Сейчас на ней, кроме кремового джемпера, были надеты облегающие джинсы и ботильоны. Нежные, утонченные черты лица этой девушки напоминали Маттео о женских портретах художника Федерико Дзандоменеги. Фарфоровая кожа, рот с изогнутой луком Купидона верхней губой, нос идеальной формы, густые, волнистые каштановые волосы заправлены за уши и спадают почти до пояса. Слезы уже высохли, но, несмотря на решительно сжатые губы, Эмма выглядела измученной.

Почти таким же обессиленным чувствовал себя сейчас и Маттео.

– Что вы будете пить?

– Виски, пожалуйста.

Он налил ей виски, а себе коньяку, стараясь не обращать внимание на то, как остро чувствует присутствие этой девушки рядом с собой. Но он не мог не подметить ее красоту, вежливую речь, длинные ноги. В памяти всплывали соблазнительные очертания ее тела под ночной рубашкой.

Эмма села на краешек дивана и устремила невидящий взгляд в сторону террасы. Ее руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки, словно приготовленное к схватке оружие.

Неожиданно для себя Маттео спросил:

– Не хотите рассказать о том, что вас привело в Венецию?

Эмма взяла бокал, сделала глоток и, вернув бокал на кофейный столик, глубоко вдохнула. На ее щеках заиграл румянец. Интересно, тому виной виски или есть другая причина?

– Не хочу, – вскинула подбородок гостья.

– В таком случае я пойду и позвоню в гостиницу, чтобы заказать для вас номер.

Маттео почти успел дойти до двери, когда ему в спину донеслось:

– Моего жениха… То есть, я хочу сказать, моего бывшего жениха арестовали вчера утром, в четыре часа, за растрату.

Она потянула ворот джемпера, словно тот ее душил.

Маттео вернулся и сел. Эмма кинула на него взгляд и отвела глаза. Похоже, в ее душе боль сражалась с гордостью.

– Он украл деньги у компании, на которую работал, а еще уговорил родных и друзей вложить средства в выгодные сделки с недвижимостью. Вот только не было никаких сделок. Он проиграл все деньги на бирже.

– А вы ничего об этом не знали?

– Нет! – воскликнула Эмма.

Затем она поморщилась и заметно побледнела.

– Хотя полицейские сначала мне не поверили… – Она отвернулась. – Меня арестовали.

– Арестовали?!

– Да. В тот самый день, на который была назначена моя свадьба. Но в конце концов отпустили, выяснив, что я была не соучастницей, а скорее пострадавшей.

Должно быть заметив сомнение в его взгляде, Эмма с вызовом посмотрела на Маттео.

– Если вы мне не верите, позвоните в Камденский полицейский участок в Лондоне. Они подтвердят мои слова. У меня есть номер следователя, который ведет это дело.

Интуиция подсказывала Маттео, что Эмма Фокс не лжет, но он не хотел это признавать.

– Мне это не важно.

Ответом ему послужил взгляд, исполненный боли. Маттео ощутил угрызения совести. Впрочем, с чего бы ему чувствовать себя виноватым? И кстати, что же тогда эта девушка делает в Венеции?

– Полагаете, это было умно – приехать в Венецию, даже не зарезервировав номер в отеле? Может, вам лучше вернуться домой?

Эмма нахмурилась и закинула ногу на ногу.

– Номер был заказан. По крайней мере, так мне сказал мой бывший жених. Но оказалось, что он не сделал предоплату, отчего бронь пропала, а заодно он еще и опустошил наш совместный банковский счет. Нет у меня сейчас дома. И работы тоже. Я выехала со съемной квартиры и уволилась из колледжа, потому что моего бывшего жениха перевели по работе в Сидней. А я собиралась отправиться туда вместе с ним.

– А как насчет вашей семьи?

Лицо собеседницы на мгновение исказилось от боли, но затем Эмма села прямо и холодно ответила:

– У меня ее нет.

Несмотря на все детские разочарования, переживания и не самые идеальные отношения с матерью и бабушкой, Маттео все же не мог представить свою жизнь без них. Каково это – не иметь семьи?

– А ваши друзья?

– Признательна за ваше участие, но я не собираюсь возвращаться в Лондон. Я не могу вернуться, не могу посмотреть в глаза своим знакомым… Мне нужно какое-то время побыть одной. В Лондоне, едва меня выпустили из полицейского участка, я выписалась из гостиницы, где мы остановились с моим бывшим женихом, и сбежала.

– Так вы – сбежавшая невеста?

Ее полные губы искривились в горькой усмешке.

– Я не собиралась стеснять своих друзей, ночуя у них на диване. Моя лучшая подруга Рэйчел недавно родила – ей сейчас не до гостей. Я сама виновата в своих проблемах – мне их и решать. Пусть мой бывший жених украл все мои деньги, но он не сумеет помешать мне жить так, как я хочу. Я всегда мечтала побывать в Венеции во время карнавала, и я собираюсь его увидеть. – Губы ее задрожали. – Мы специально подгадали дату свадьбы так, чтобы она совпала с проведением карнавала.

Видно было, что Эмма изо всех сил старается сдержать слезы. Маттео почувствовал себя не в своей тарелке.

– Я оплачу для вас номер в отеле в качестве компенсации за то неудобство, которое вам причинили действия моей бабушки.

– Мне не нужны ваши деньги.

От этих слов, за которыми, как прекрасно понял Маттео, скрывалась уязвимость, в памяти всплыл эпизод из детства. Вспомнилось, как Стефано, один из дружков матери, сунул Маттео в руки деньги, а тот выбросил их с балкона квартиры этого хлыща. При виде отразившейся на лице Стефано досады Маттео почувствовал удовлетворение. Но оно было недолгим, потому что в ту ночь ему вместе с матерью пришлось спать в ночлежке для бездомных.

В ту ночь Маттео, так и не сумев заснуть, поклялся себе, что больше никогда не окажется в таком положении, что защитит мать и вытащит ее из нищеты – пусть даже по ее вине им сейчас приходится спать в одной комнате с восемью незнакомцами. Маттео пообещал себе, что добьется успеха в жизни и никогда больше не будет заложником бедности, отсутствия выбора и поступков других людей…

Он взглянул на часы, затем на Эмму, которая моргала, стараясь победить подступившие слезы. Горло сжало от странного чувства.

– Уже поздно. Продолжим наш разговор завтра.

– Так я могу остаться?

При виде облечения на ее лице Маттео почувствовал себя так, словно получил удар в живот. «Ей требуется участие и забота. Бабушке следовало сейчас быть тут, чтобы закончить то, что начала, а не перекладывать эту проблему на мои плечи, – раздраженно подумал Маттео. – Я слишком занят. И если честно, даже не знаю, как помочь этой девушке. С такой ситуацией я еще не сталкивался».

– Можете переночевать здесь. А завтра я подыщу вам другое жилье.

Полчаса спустя Эмма лежала на прохладных простынях в другой спальне и думала, не померещилось ли ей все, что произошло за последние несколько часов.

Неожиданно раздался стук в дверь.

– Эмма, это Маттео.

Сердце екнуло. Неужели обязательно говорить так ласково, словно он пытается ее соблазнить? И что ему нужно? Неужели синьор Виери передумал и решил вышвырнуть ее из своего палаццо прямо сейчас?

Эмма осторожно открыла дверь и впилась взглядом в Маттео, одетого лишь в пижамные штаны. Его густые каштановые волосы были влажными после душа. При виде обнаженного мускулистого торса, покрытого золотистым загаром, Эмма потеряла дар речи и ощутила чувство вины. А еще рассердилась. Ведь она должна была наслаждаться сейчас медовым месяцем, а не похотливо глазеть на полуодетого малознакомого мужчину, пытаясь подавить влечение к нему.

Она скрестила руки на груди.

– Чем могу помочь?

Но, несмотря на ее холодный тон, Маттео посмотрел на нее озорным взглядом, молча вскинул густую бровь и вложил Эмме в руку игрушку размером чуть меньше его ладони: белого медведя, потрепанного и уже слегка посеревшего.

– Снежок!

Эмма схватила медведя и прижала его к груди.

– Я нашел его под своей подушкой.

– Я совсем забыла про него… Спасибо!

Маттео склонил голову набок, и на мгновение в его взгляде мелькнула почти симпатия, но затем он посмотрел на Снежка и раздраженно покачал головой. Наверное, подумал о том, что взрослая женщина, спящая с облезлым игрушечным медведем, – слегка чокнутая, а потому вряд ли было хорошей идеей оставить ее под своей крышей.

Маттео повернулся и вышел. Надо было закрыть за ним дверь, но вместо этого Эмма проводила его взглядом и чуть не потеряла голову, когда этот великолепный мужчина провел рукой по волосам, отчего взбугрились мускулы на спине. А ведь она дала себе обещание избегать мужчин!

Внезапно Маттео обернулся и произнес:

– Мне жаль, что ваша свадьба расстроилась.

В груди Эммы разлилось теплое чувство благодарности. Она хотела сказать «спасибо», но голос снова ей изменил.

В ответ на ее благодарную улыбку Маттео кивнул.

Сердце Эммы забилось громче.

Оба застыли, казалось, не в силах отвести друг от друга взгляд. Наконец Маттео произнес на итальянском низким, раскатистым голосом:

– Спокойной ночи!

Вернувшись в кровать, Эмма прижала к себе Снежка. Она понимала, что ей давно пора стать менее сентиментальной, а для этого первым делом нужно прекратить укладываться спать с игрушечным медведем. Но он приносил ей утешение еще тогда, в интернате, когда Эмма была одиноким ребенком. И что самое печальное, сейчас, спустя пятнадцать лет, Снежок нужен ей еще больше, чем прежде.

Всего час провела Эмма в обществе Маттео Виери, а все ее намерения пошли прахом: вместо того, чтобы быть жизнерадостной и целеустремленной, она разрыдалась при этом мужчине и умудрилась почувствовать влечение к нему.

Но завтра все будет по-другому. Обязательно.

Глава 2

Маттео встал из-за письменного стола в своем кабинете, потянулся и поморщился из-за того, что затекла поясница.

Говорят, беда не приходит одна. Так и есть. Во-первых, его талантливый, но непредсказуемый дизайнер публично оскорбил самых важных клиентов. Во-вторых, бабуля притащила в палаццо незнакомку. А теперь еще у сотрудницы, которая должна была сопровождать прибывающих в Венецию китайских бизнес-партнеров, начались преждевременные роды.

Дизайнера, чересчур увлекшегося алкоголем, уже отправили в реабилитационную клинику, а Маттео предстояло потратить еще немало часов на то, чтобы убедиться, что все готово к приему гостей из Китая.

Что же касается синьорины Фокс, для нее есть новости.

Ее все утро было не слышно и не видно, а ведь уже скоро полдень. Наверное, старается не попадаться на глаза в надежде, что ей разрешат остаться.

Маттео вышел из кабинета и направился в гостиную. Войдя туда, он замер, услышав доносящиеся со стороны балкона восторженные восклицания и смех.

Опершись локтями на балюстраду и подперев руками подбородок, Эмма не сводила глаз с канала под окном, не замечая, что ее короткая красная юбка сзади приподнялась и почти не скрывает ног. Они даже в толстых шерстяных колготках выглядели сексуально: такие длинные и стройные, что на мгновение Маттео захотелось разрешить Эмме остаться, чтобы с ее помощью отвлечься от всех проблем.

Он кашлянул.

Гостья резко выпрямилась, обернулась и одернула юбку. Сегодня на Эмме был легкий синий джемпер. Волосы она заплела в толстую косу.

– Надеюсь, вы прочли записку, которую я вам оставил?

– Да, спасибо… Завтрак был очень вкусным.

Эмма улыбнулась и указала рукой в сторону канала.

– Это самая невероятная лодочная процессия! Вам обязательно нужно на нее взглянуть!

Лицо гостьи сияло от восторга. Она взмахнула рукой, приглашая Маттео выйти на балкон.

Надо было возвращаться к работе, но отказать в просьбе показалось неучтивым.

Канал был запружен лодками, вдоль него на узких тротуарах толпились зрители.

– Это парад, открывающий карнавал, – пояснил Маттео.

На несколько минут он позабыл о своих проблемах, глядя вместе с Эммой, как мимо проплывают гондолы и разукрашенные лодки. Эмма махала рукой находившимся в них людям в ярких старинных костюмах, и ей махали в ответ.

Маттео при виде ее радостного оживления невольно вспомнил о том, какой подавленной Эмма была вчера, и о рыданиях, доносившихся из-за двери ванной.

С утра Маттео успел поговорить со своей бабушкой по телефону, и та объяснила, что ей пришлось срочно вернуться домой, так как один из бездомных, которых она приютила, попал под автомобиль. А Эмму она пригласила в палаццо, потому что встретила ее вчера в кафе, и бедняжка была в безвыходном положении.

– Я нашел для вас жилье, – провожая взглядом уже редеющую процессию, произнес Маттео. – Вы остановитесь в отеле «Леопольда».

Улыбка мгновенно сползла с лица Эммы.

– В том пятизвездочном отеле, что расположен возле площади Святого Марка?

– Да.

– Он мне не по карману.

– Я оплачу ваш номер.

Она отступила на шаг.

– Я ведь уже сказала вчера: я не приму от вас деньги.

– Понимаю. Если хотите, можете чем-нибудь отплатить мне взамен в будущем.

– Нет. – Эмма вскинула на собеседника карие глаза. – Я еще раз обзвоню все отели, попробую подыскать для себя что-то подходящее.

Эта женщина точно сведет его с ума! Даже ему, Маттео Виери, пришлось пустить в ход все свое влияние, чтобы снять для нее номер в отеле во время карнавала. А уж сама она точно ничего не найдет!

– Я хочу как можно скорее решить вопрос с вашим переселением, потому что мне до конца дня еще предстоит много хлопот по организации визита делегации из Китая – у отвечающей за ее прием сотрудницы начались преждевременные роды.

Эмма шагнула к нему и тревожно спросила:

– Надеюсь, с ней все будет в порядке. На каком она месяце?

Маттео точно не знал. Живот у той женщины был огромным. А однажды во время разговора с ней Маттео заметил, как ребенок толкнулся изнутри. Это было самым невероятным из всего, что Маттео видел. Воспоминание об этом еще долго его преследовало, мешая сосредоточиться на делах, вызывая сосущую пустоту в груди из-за понимания, что ему никогда не стать отцом. Но лучше эта пустота, чем риск, что тебе причинит боль тот, кому ты доверил свое сердце, кого пустил в свою жизнь.

– Кажется, она на восьмом месяце, – ответил наконец Маттео и под критическим взглядом Эммы ощутил порыв оправдаться: – Я попросил отослать ей цветы.

– Не думаю, что в больницах разрешают передавать роженицам цветы. Как бы то ни было, ей сейчас не до букетов. Надеюсь, роды пройдут без проблем.

– И я тоже. Для меня очень важно благополучие моих сотрудников. Именно поэтому они все получают от фирмы полную медицинскую страховку.

– Рада это слышать, – сухо ответила Эмма.

– Что же касается вашего переезда в отель…

– Сколько ваши гости из Китая здесь пробудут?

– Почему вас это интересует?

– Кто-то другой может заменить сотрудницу, которая должна была организовать их пребывание в Венеции?

Маттео, ощутив приступ боли в пояснице, потянулся коротким движением, но боль не утихла.

– Нет, другие сотрудники заняты подготовкой весенних и летних показов в Нью-Йорке и уже отбыли туда.

Эмма задумчиво прикусила губу, и Маттео невольно подумал, что у нее очень красивый рот. Внезапно захотелось обнять эту девушку и ощутить вкус ее поцелуя. Да что с ним такое? Наверное, всему виной стресс из-за навалившихся проблем.

Мысли вихрем кружились в голове Эммы. А что, если набраться смелости и предложить свою кандидатуру в качестве организатора визита китайской делегации? Без сомнения, любой помощник маркетолога мечтает поработать на Маттео Виери, ведь тот – настоящая легенда делового мира, гений в бизнесе. Это могло бы стать отличным трамплином для карьеры. Даже если удастся потрудиться на Виери всего неделю, это уже откроет для Эммы многие двери.

Но она сейчас влипла в такие неприятности – не лучшее время для того, чтобы пытаться показать с лучшей стороны свои деловые качества.

В голове зазвучал насмешливый голос: «Ты ведь хотела собраться с духом и начать все заново. Так не болтай, а действуй!»

«К тому же, если у меня появится важная цель и дело, которым можно себя занять, я смогу преодолеть чувство вины и печаль, что так и норовят меня захлестнуть», – подумала Эмма и выпалила:

– Я помогу вам с приемом делегации.

Медленно, очень медленно, словно время почти остановилось, взгляд Маттео переместился с ее губ на ее глаза. Эмма покраснела.

– Вы?! – изумился Виери.

– Когда я преподавала в колледже, мне часто приходилось организовывать различные мероприятия – начиная с выпускных вечеров и заканчивая визитами видных ученых и спонсоров. В прошлом году я координировала подготовку встречи нескольких коллег из китайского колледжа моды. Мне нужно где-то жить, пока я в Венеции, а вам нужен специалист по организации мероприятий.

– Но вы ведь здесь на отдыхе.

– Карьера важнее. Скажу честно: для меня было бы бесценным вписать название вашей компании в свое резюме.

Виери задумался, и на мгновение Эмма ощутила надежду. Но затем этот красавец, напоминающий то ли кинозвезду, то ли римского императора, решительно покачал головой.

– Это никуда не годится.

– Почему?

– Для моей компании этот визит крайне важен. Делегация прибывает для обсуждения контракта по продаже нашей продукции в самых престижных универмагах Китая. Ничто не должно сорвать эти переговоры.

Эмма чуть не отступила, признав, что не годится для такой работы, но тут же подумала, что должна в себя верить.

– Вы можете коротко ввести меня в курс дела, а затем я возьму на себя общение с турбюро и отелями, задействованными в приеме китайской делегации. Я перепроверю, все ли готово к приезду гостей. Если возникнут какие-то проблемы, я дам вам знать.

Маттео прислонился спиной к балконной двери и скрестил на груди руки.

– Это работа не с девяти до пяти. Вам придется присутствовать вместе со мной на всех мероприятиях.

– Я готова.

Карие глаза Виери потемнели.

– Мы будем много времени проводить вместе.

– Отлично, – ровным голосом ответила Эмма и подумала: «Ах ты, лгунья! Притворяешься, что тебе все равно, но почему у тебя тут же закружилась голова?»

– Поверьте, я никогда не смешиваю бизнес и удовольствия.

Почему он это сказал? Неужели так заметно, что ее влечет к нему?

– Я тоже. Так когда мне приступать к исполнению своих обязанностей?

– Сперва скажите, почему я должен нанять именно вас.

– Я приложу все усилия, выложусь на сто процентов. Мне нужно доказать вам, но, главное, самой себе, что я справлюсь с этой работой.

– Так как у меня нет другого выхода, я возьму вас на эту должность. Но имейте в виду: один промах – и вы уволены.

По сердитому взгляду Маттео было ясно, что он не шутит. Сердце Эммы застучало сильнее.

Маттео шагнул к ней и замер, обшаривая взглядом ее лицо. Эмме показалось, что она тонет в карих омутах этих глаз. Ее бросило в жар, и рука машинально оттянула ворот джемпера.

Спустя несколько мгновений Маттео подался назад, поправил манжеты рубашки и смущенно кашлянул.

– Мне постоянно будут нужны ваши краткие отчеты, поэтому вам придется проживать в этом палаццо. В четверг я устраиваю здесь бал. Вы поможете с его организацией, а также будете вместе со мной приветствовать гостей. Сейчас мы пройдем в мой кабинет, и я коротко изложу вам программу пребывания китайской делегации и передам все необходимые документы.

Эмма с пылающими щеками последовала за Маттео в его кабинет, терзаясь сомнениями, правильно ли она поступила, не подведет ли она синьора Виери. И что ей делать с влечением к этому мужчине? До чего же стыдно! Ведь вчера она должна была выйти замуж за другого. Что с ней происходит?

После обеда Маттео с телефоном в руке вошел в столовую, где Эмма устроила себе импровизированный офис. По всему столу были разбросаны листы бумаги, вокруг спинки одного из стульев был повязан синий шарф из китайского шелка, концы его свисали до пола. Маттео сложил документы в аккуратную стопку, а шарф, отвязав, положил на сиденье стула – с глаз долой.

Где Эмма? Он же велел ей быть в палаццо к четырем. Маттео собирался пройтись с ней по его магазинам, чтобы познакомить с продукцией своих брендов до приезда китайской делегации.

Перед обедом два часа он обсуждал с Эммой подготовку визита китайцев и все больше жалел о том, что нанял эту девушку. С каждым ее радостным восклицанием, с каждым случайным соприкосновением их рук, с каждым ее вздохом, от которого на ее груди натягивался джемпер, Маттео все больше хотелось смотреть на Эмму.

Одновременно она удивила его своим вниманием к деталям: указала на некоторые недочеты в составлении расписания. Странно, ведь она, похоже, не дружит с часами…

Китайская делегация прибывает в Венецию сегодня вечером. Маттео должен будет встретиться с ними в восемь в отеле «Киприани». Эмма отправилась туда после обеда, чтобы решить кое-какие организационные вопросы, и пропала.

Маттео уже в который раз нажал кнопку вызова на телефоне, пытаясь дозвониться до Эммы. На этот раз ему удалось это сделать.

– Ты где? – выпалил он по-итальянски и добавил уже на английском: – Где вы?

– Не знаю, – ответила Эмма, в ее голосе звучала паника. – После визита в отель «Киприани» я решила отправиться в ресторан, в котором зарезервированы столики для членов делегации, чтобы переговорить с его владельцем и шеф-поваром. Но на обратном пути я заблудилась и теперь не могу найти дорогу к остановке речного трамвая.

Вот теперь-то Маттео окончательно пожалел, что нанял эту девицу.

– Вы можете попросить кого-нибудь вам помочь?

– Я просила одного прохожего указать мне путь! Но, следуя его указаниям, я только еще больше заблудилась.

– Оглядитесь. Вы видите табличку с названием улицы?

– Минутку… Да! Улица Кале-ка-Риццо.

– Оставайтесь на месте! Я заберу вас.

– Не нужно. Я…

Маттео, не дослушав, нажал отбой.

✽ ✽ ✽

Эмма убрала телефон в карман теплой куртки. Сердце бешено стучало. Все шло так замечательно, пока она не заблудилась! Маттео, кажется, разозлился. Нет, пришел в ярость. Неужели он ее уволит в первый же день? Она с утра так старалась быть на высоте, показать свои деловые качества с лучшей стороны! Впрочем, Эмму то и дело отвлекал крепкий мускусный аромат, исходящий от Маттео, стоило тому придвинуться чуть ближе, указывая на какую-нибудь строчку в документе. Взгляд невольно задерживался на узких бедрах, обтянутых серыми брюками, на руке с золотистой кожей, длинными сильными пальцами и ухоженными бледно-розовыми ногтями. Эмма представляла себе, как эти руки касаются ее, снимают с нее одежду.

Эмма обхватила голову руками. Да что с ней творится? Откуда такие мысли? Ведь ей сейчас не до мужчин. Нужно делать свою работу. И до чего же глупо было с ее стороны так подвести нового босса! Возможно, он ее уволит, как только тут появится.

Четверть часа спустя Эмма заметила Маттео Виери, стоящего на пешеходном мосту в темно-сером коротком пальто и вязаной шапке того же цвета. На лице его было написано: «Тебя ждет выговор».

Эмма двинулась навстречу боссу на дрожащих ногах, разглядывая его золотисто-карие глаза с густыми черными ресницами, кожу медового цвета, прямой гордый нос, резко очерченный рот и ямочку на подбородке.

Красивые губы произнесли:

– Мы опоздали куда только могли.

Означает ли это, что она уволена?

Больше не сказав ни слова, Маттео Виери повернулся и пошел вперед. Эмма последовала за ним по всем этим узким улочкам и бесчисленным мостам, на ходу перечисляя изменения, которые теперь необходимо будет внести в сегодняшнее расписание. Маттео время от времени молча кивал, соглашаясь.

«По крайней мере, он меня слушает», – подумала Эмма.

Наконец они вышли к каналу делла Джудекка, где их дожидался моторный катер. Маттео протянул руку:

– Забирайтесь на борт.

Помедлив пару секунд, Эмма коснулась его ладони. Сильная мужская рука помогла взобраться на катер. На несколько безумных мгновений Эмме показалось, что рядом с этим человеком она всегда будет в безопасности.

Маттео с привычной легкостью отвязал катер от деревянных мостков и направил его в сторону площади Святого Марка.

– Извините за то, что потерялась. Я не хотела причинить вам неудобство.

Маттео пожал плечами. Это можно было понять двояко: либо он принял ее извинения, либо слишком зол, чтобы с ней говорить.

Сначала Эмма решила, что они возвращаются в палаццо, но перед площадью Святого Марка Маттео свернул направо и медленно завел катер в боковой канал, кишевший гондолами, в которых сидели целующиеся и обнимающиеся парочки.

При виде них Эмма достала из кармана телефон и сделала вид, что нажимает на кнопки. Она-то думала, что вид влюбленных, наслаждающихся этим романтическим городом, не лишит ее самообладания. Боже, как она ошибалась! Сердце сжала тоска. Она должна была быть тут со своим мужем, а не с этим итальянцем, который раздражал ее и одновременно пробуждал влечение куда более сильное, чем она испытывала к своему жениху.

Эта правда вызывала стыд и замешательство.

– Как я уже говорил, здесь, на улице Калле Ларга XXII Марцо, где располагаются самые фешенебельные магазины Венеции, моя компания продает товары под пятью брендами, – пояснил Маттео, остановившись перед одним из бутиков. – Тут, в «ВМВ», продаются самые эксклюзивные наши коллекции.

Сама Эмма никогда не решилась бы зайти в такой дорогой магазин, понимая, что с ее доходами здесь не купишь и комплекта нижнего белья.

– Я надеялся, что мы успеем побывать во всех пяти моих бутиках, чтобы вы познакомились с их ассортиментом, но на это уже не остается времени. Мы успеем только подобрать для вас наряды. – С этими словами Маттео указал Эмме на предупредительно распахнутые швейцаром двери, приглашая ее войти.

Шагнув ближе, она негромко спросила:

– О каких нарядах вы говорите?

– Вам понадобятся платья для различных мероприятий, на которые вы должны будете меня сопровождать в течение этой недели.

– У меня есть собственная одежда.

Маттео критически окинул взглядом черную куртку и красную юбку Эммы, выглядящие, конечно, не самым гламурным образом.

– Я хочу сказать, у меня есть подходящие платья в чемодане.

Маттео тоже шагнул к Эмме, отчего она сразу почувствовала себя очень маленькой рядом с этим рослым, крепким мужчиной.

– Мне некогда с вами спорить. Уясните себе, что всю эту неделю вы будете представлять мою компанию, а потому должны носить одежду из наших коллекций. Это не обсуждается. Не нравится – с удовольствием вас уволю.

Эмма коротко кивнула и вошла в магазин, чувствуя себя неуютно под недружелюбными взглядами продавщиц, выглядящих словно модели с подиума.

Маттео прошел вдоль стоек с вешалками, указывая на то или другое платье. Все выбранные им вещи отнесли в примерочную.

– Думаю, эти наряды вам подойдут, – обратился он к Эмме и указал на стоящую рядом продавщицу: – Андриена поможет вам с примеркой.

Эмма осторожно улыбнулась блондинке гренадерского роста с внешностью голливудской дивы. Та ответила холодным взглядом голубых глаз.

Интерьер примерочной поразил Эмму: мраморный пол и огромные зеркала во всю стену, антикварный столик, стулья, обитые серым бархатом, бутылка дорогого шампанского в ведерке со льдом.

Эмма посмотрела на висевшую перед ней целую кучу платьев, которые предстояло примерить. Между тем Андриена скептически уставилась на замшевые ботинки клиентки с высохшими разводами. «Попробовала бы эта дылда сама прогуляться пешком по мокрому снегу от Кэмденского полицейского участка до района Хайгейт!» – мелькнуло у Эммы в мозгу.

Она чувствовала себя так, словно снова превратилась в неуклюжую девочку-подростка, которой мать диктует, какую одежду носить.

Ну нет! Надо следовать своему решению измениться и стать увереннее в себе.

– Я позову вас, если вы мне понадобитесь.

Эмма подтолкнула Андриену к выходу из примерочной и под протестующее бормотание итальянки захлопнула за ней дверь.

Раздевшись и схватив первое попавшееся под руку шелковое платье, Эмма надела его через голову и попыталась дотянуться до застежек на спине. Но тщетно. Кажется, ей все-таки понадобится помощь.

Глаза защипало от слез унижения.

В дверь постучали.

– Эмма, что ты там делаешь? – раздался голос Маттео.

– Ни одно из этих платьев мне не подходит! – крикнула она в ответ. – Придется мне носить собственные наряды.

Дверь распахнулась.

– Ради бога, Маттео! Разве можно так врываться? А вдруг я раздета?

Он пересек комнату и подошел к Эмме, окинув ее взглядом потемневших глаз.

– На модных показах я постоянно вижу за сценой почти голых манекенщиц.

– Но я-то не манекенщица!

Маттео скривил губы и раздраженно спросил:

– Вы чем-то расстроены?

– Я? Вовсе нет!

Он бросил на Эмму сердитый взгляд.

– Это платье идеально на вас сидит. Почему вы считаете, что оно вам не подходит? Посмотрите сами.

Он повернул ее, растерянную, утратившую дар речи, к зеркалу, затем шагнул ближе, и Эмма тихо ахнула, ощутив, как его пальцы коснулись ее спины.

– Пожалуйста, не надо!

Маттео, не обращая внимания на ее возражения, начал застегивать платье. Эмма невольно выгнулась под его прикосновениями, чувствуя, как внутри жарким огнем зарождается сильное желание.

Сначала движения Маттео были быстрыми, но затем замедлились, словно он тоже вдруг разом ослабел из-за ощущавшегося Эммой напряжения, плотского влечения, жажды более откровенных ласк.

Застегнув платье, Маттео положил одну руку на талию Эммы, а другую – на ее обнаженное плечо, и спросил:

– Что с вами?

Она не знала, что ответить. Ей отчаянно хотелось снова влезть в свои джемпер и юбку, прикрывшись от взгляда Маттео, чтобы не ощущать себя такой уязвимой в этом открытом платье без бретелек.

– Взгляните на себя в зеркало. Посмотрите, как вы красивы. Я вовсе и не пытался сравнивать вас с манекенщицами.

Эмма невольно рассмеялась:

– Боже, дело вовсе не в этом! Просто…

Маттео обвил ее талию обеими руками, продолжая смотреть на отражение Эммы в зеркале.

Она повернулась, на мгновение встретилась с Маттео взглядом и тут же отвела глаза.

– Извините… Просто все эти наряды напомнили мне о моем подвенечном платье.

Глава 3

«Каким же дураком я был, когда согласился нанять эту девицу! – думал Маттео. – Глупо было брать на себя ответственность за иностранку, которую я почти не знаю. У меня и без этого проблем хватает».

Однако что-то в этой женщине вызывало в нем желание защитить ее. Рука сама потянулась, чтобы утешить Эмму, но застыла в воздухе.

«Она моя наемная работница, а еще – сбежавшая невеста, только что разочаровавшаяся в своем женихе. Я должен держаться от нее подальше», – мысленно одернул себя Маттео и сказал:

– Я попрошу Андриену помочь вам снять это платье. Не обязательно примерять остальные.

– Все в порядке. Простите, я не ожидала, что так случится…

Маттео захотелось поскорее покинуть эту комнату, сбежать от Эммы, потрясающе прекрасной в лиловом шелковом платье с отделкой цвета слоновой кости, и от плещущейся в ее глазах боли.

– Я позову Андриену.

Эмма схватила его за руку.

– Не надо ее звать! Вы не поможете мне расстегнуть платье? Пожалуйста!

Странно, почему она так настойчиво отказывается от помощи Андриены?

Маттео расстегнул корсаж платья Эммы.

– Все наряды – потрясающие. Я с гордостью буду их носить. Дайте мне только время свыкнуться с тем, что на мне чужие платья.

Ее голос дрожал, как и она сама.

– Поговорим об этом, когда выйдем отсюда, – ответил Маттео и поспешил покинуть примерочную, испытывая сильное желание вернуться и заключить эту девушку в объятия.

Пять минут спустя она присоединилась к нему, ожидающему ее у входа в бутик. Вместо того чтобы вернуться к катеру, Маттео подвел Эмму к одному из лотков на пешеходном мосту и купил две порции венецианских пончиков «фрителла», продающихся только во время карнавала.

Эмма откусила кусок пончика и тихо ойкнула, когда густой заварной крем из него капнул ей на подбородок. А Маттео в этот момент охватило жгучее желание. Отчаянно захотелось сцеловать с губ Эммы крупинки сахара, поблескивающие в солнечных лучах. К счастью, глубокая грусть в ее глазах подействовала на Маттео отрезвляюще. Пора покончить с этим.

– Ничего не получится. Мне не следовало соглашаться на ваше предложение.

Эмма смахнула с губ крошки сахара и густо покраснела.

– Мне так стыдно из-за того, что я умудрилась заблудиться, и за то, что расклеилась в бутике. Обещаю, такое больше не повторится.

– Вам сейчас нужна не работа, а отдых, чтобы прийти в себя после всего, что с вами случилось.

Глаза Эммы наполнились ужасом.

– Но мне нужна работа. Я хочу работать!

Ну почему она не понимает, что он хочет сделать как лучше? Возникшее между ними взаимное влечение опасно для обоих.

– Зачем вам работа?

Эмма смяла опустевший пакет из-под пончиков.

– Мне нужны деньги, а еще я хочу сосредоточиться на своей карьере, чтобы забыть о событиях минувшего года.

– Ваш бывший жених, похоже, причинил вам много боли.

Эмма часто заморгала густыми ресницами и отвернулась, устремив взгляд на воды канала. Затем она повернулась и сказала:

– Да, его обман причинил много вреда мне и другим людям.

Интересно, почему Эмма сразу не раскусила этого мошенника? Почему позволила нанести себе душевную рану? Печальный опыт Эммы еще раз укрепил уверенность Маттео в том, что брак – дело нестоящее, потому что никому нельзя безоглядно доверить свое сердце: рано или поздно твой избранник тебя предаст.

В детстве Маттео восхищался приятелями своей матери, но все они уходили, тем самым доказывая, что он для них ничего не значил. В этом мире можно доверять лишь кровным узам!

– Почему ты собиралась выйти за этого человека замуж?

– Хочешь узнать, почему я не поняла сразу, каков он на самом деле? Мы познакомились прошлым летом, у нас завязался бурный роман. Через четыре месяца мы обручились. Он казался таким обаятельным, заботливым, очень много работал и даже иногда не являлся на назначенное свидание, но у него всегда находилась убедительная отговорка, и я его прощала. Я не замечала другой стороны его натуры – лживой и подлой.

– Четыре месяца явно недостаточно, чтобы как следует узнать человека.

Проходящая мимо группа туристов дружно рассмеялась над шуткой их гида. Эмма обернулась на смех, и Маттео заметил, что мочки ее ушей покраснели от холода. Не предложить ли ей свою шапку? Только этого не хватало! Ну почему он то и дело забывает, что она – нанятая им работница? Может, из-за того, что они успели полежать в одной постели – пусть даже всего несколько минут?

Губы Эммы задрожали. Она глубоко вдохнула и пояснила:

– Мне хотелось, чтобы у меня была своя семья.

В этих словах прозвучало такое вселенское одиночество!

Маттео, начавший замерзать, переступил с ноги на ногу.

– Вы его любили?

Конечно, это не его дело, но ему необходимо узнать ответ.

Эмма в смятении посмотрела ему в глаза и тут же отвернулась.

– Нам обязательно это обсуждать?

Она права. Но что-то заставило Маттео резюмировать:

– Должно быть, любили, раз собирались выйти за него.

Эмма помассировала виски длинными пальцами и зажмурилась.

– Наверное… Я уже ни в чем не уверена…

– А если бы свадьба состоялась, но вы однажды проснулись бы и поняли, что не любите этого мужчину, вы бы его бросили?

– Нет! Разумеется, нет!

– Почему вы так в этом уверены?

– Я очень серьезно отношусь к своим обязательствам. Я бы приложила все силы к тому, чтобы наладить наши с ним отношения. – Эмма сердито вскинула подбородок, глаза ее загорелись, ноздри раздулись. – Но я бросила своего бывшего жениха, потому что не могла оставаться с тем, кто обманул стольких людей. – Она сменила тему. – А что насчет вас? Вы собираетесь обзавестись женой? У вас есть своя семья?

Эти вопросы отозвались болью в сердце Маттео.

– Я не смогу стать хорошим мужем и отцом из-за своей работы, которая отнимает у меня слишком много времени. Я почти не бываю дома.

Эмма окинула его задумчивым взглядом, словно прикидывая, не лжет ли он ей, затем кивнула. Гнев в ее глазах погас.

– Это делает вам честь. Другие мужчины не удосуживаются задуматься наперед над тем, смогут ли уделять достаточно времени и заботы своей семье.

– В мире и так хватает несчастных детей. Не хочу способствовать их прибавлению.

На мгновение Маттео показалось, что он зашел слишком далеко.

Эмма вопросительно взглянула на него, но затем расправила плечи и произнесла:

– Вы не могли бы дать мне еще один шанс? Обещаю, что больше не буду плакать и с гордостью буду носить все те платья. Сейчас я вернусь в магазин и все их примерю.

Что ж, действительно, пора вернуться к делам.

– Эмма, от того, как пройдет визит китайской делегации, зависит судьба десятков тысяч людей, работающих на меня.

Она с достоинством кивнула:

– Понимаю. Если вы твердо уверены, что я не гожусь для этой должности, тогда давайте расстанемся.

Боже! А она умеет вести переговоры.

Маттео взглянул на часы.

– Вам повезло, что мне некогда спорить. Я хочу, чтобы вы полностью сосредоточились на приеме моих бизнес-партнеров и ни на что больше не отвлекались. Все те платья, что я выбрал, вам подойдут – уверен в этом, и завтра их доставят в палаццо. А теперь идемте. Мне нужно вернуться домой и переодеться.

Следующим вечером Эмма дожидалась Маттео на террасе, чувствуя, что у нее по коже бегают мурашки из-за предвкушения посещения знаменитого оперного театра Ла Фениче – именно на этой сцене много лет назад впервые была поставлена «Травиата», которую давали сегодня.

На Эмме было темно-голубое пальто ангорской шерсти из бутика «ВМВ», доставленное с утра в палаццо вместе с остальными платьями, которые накануне выбрал Маттео.

Минувшие сутки прошли без неприятностей. Эмма ни разу не заплакала. При общении с гостями из китайской делегации с ее лица не сходила широкая улыбка. Но в мыслях по-прежнему не давал покоя вопрос: как можно было не догадаться, что бывший жених – на самом деле обманщик и мошенник? А еще Эмма очень боялась подвести Маттео: ведь у него, кажется, получилось покорить китайских гостей своим глубоким к ним уважением и щедрым гостеприимством. Только бы ничего не испортить какой-нибудь своей ошибкой!

Сегодня с утра Маттео проводил деловое совещание с китайскими предпринимателями, а Эмма, вместе с гидом и переводчиком, между тем сопровождала жен китайских бизнесменов на остров Мурано, где расположена знаменитая стекольная фабрика. После обеда вся делегация прокатилась по городу в гондолах. Маттео лучился обаянием и очень интересно рассказывал о Венеции и ее истории. Вот только наедине с Эммой он становился замкнутым, старался меньше с ней общаться. Вот и сейчас наверняка он собирается присоединиться к Эмме в самый последний момент перед отъездом в театр.

– Мой катер уже ждет нас внизу.

Обернувшись, Эмма увидела Маттео, стоящего у дверей, выходящих на террасу.

– Я готова.

С языка чуть не сорвалось: «Выглядите великолепно!»

И это было правдой. Он был одет в отлично сшитый темно-серый костюм. Наряд дополняли наброшенное на плечи длинное черное пальто из шерсти и элегантная черная шляпа.

Когда Эмма подошла к Маттео, тот протянул ей вязаную шапочку искусной работы с вышитым сверкающими кристаллами цветком.

– Давайте я помогу вам ее надеть, чтобы ваша прическа не растрепалась.

Ну почему сердце вдруг так сильно заколотилось? Он, должно быть, шутит?

Но нет, Маттео и в самом деле осторожно пристроил шапочку на волосах Эммы, стянутых в тугой узел на затылке. Мужские пальцы случайно задели ее обнаженную шею, и по всему телу разлился жар. Эмма всем существом ощущала, как близко стоит Маттео, чувствовала запах его парфюма, лацканы распахнутого черного пальто касались ее спины.

Эмма отступила на шаг и мысленно приказала себе не поддаваться глупому безответному чувству. Сейчас главное – быть сильной.

Свет в зале был приглушен. На сцене герои «Травиаты» – влюбленные Виолетта и Альфред – умоляли друг друга о прощении за все ошибки прошлого. Не зная, что Виолетта неизлечимо больна, Альфред пел о том, какое прекрасное будущее их ждет. Зал замер, внимая этому дуэту.

Маттео тоже затаил дыхание. Он находился в собственной ложе вместе с почетными гостями – председателем правления китайской торговой компании мистером Сюэ и его женой. Здесь же, по левую руку, чуть позади, сидела Эмма. Чтобы взглянуть на нее, Маттео требовалось обернуться, и ему ужасно хотелось это сделать, чтобы проверить, все ли с Эммой в порядке.

Весь вечер она изо всех сил старалась угодить гостям, помочь им чувствовать себя комфортно, но что-то с ней было не так. Она была слишком напряжена, и Маттео это чувствовал.

Виолетта, допев свою последнюю арию, упала на сцене бездыханная. Позади мистера Сюэ кто-то хлюпнул носом. Маттео, не выдержав, все-таки повернулся. Эмма смотрела на сцену, делая вид, что не замечает его, но это, без сомнения, было лишь притворство.

Маттео, ощутив разочарование из-за того, что Эмма не захотела встретиться с ним взглядом, сжал кулаки и отвернулся.

Занавес закрылся. Труппа вышла на поклон. Публика стоя благодарила артистов аплодисментами. Маттео понимал, что должен сосредоточиться на мистере Сюэ, но не мог сейчас думать ни о ком, кроме этой стройной девушки с красивой грудью, длинными ногами и крепкой попкой. Ему отчаянно хотелось обнять Эмму и ощутить вкус ее поцелуя.

Но об этом и думать нельзя! Она – его подчиненная, недавно пережила несчастную любовь, сбежала с собственной свадьбы. Этого достаточно, чтобы держаться от Эммы подальше. Вот только как унять влечение к ней?

После спектакля Маттео и Эмма усадили мистера Сюэ и его жену вместе с гидом и переводчиком в катер, и тот отчалил в сторону отеля «Киприани».

Эмма вынула из волос заколки, густые локоны волнами упали на ее спину. Маттео тут же вспомнил о той ночи, когда обнаружил эту красавицу, спящую в его постели с разметавшимися по подушке прядями, и его снова охватило желание.

Он придвинулся ближе, Эмма подняла глаза, и их взгляды встретились. Ее щеки вспыхнули румянцем. Маттео глубже натянул вязаную шапочку на голову Эммы, а затем провел рукой по ее волосам.

Он понимал, что играет с огнем, но ему уже было на это наплевать. Маттео не сводил глаз с губ Эммы. Она судорожно вдохнула, рот ее приоткрылся, словно приглашая к поцелую. Сердце в груди Маттео бешено стучало, звало ответить на первобытный призыв плоти, овладеть этой девушкой, чтобы утолить сжигающую его безумную страсть.

Покачнувшись, Эмма шагнула назад, в волнении оттянула воротник платья и спросила:

– Ну, как идут переговоры с китайцами?

Маттео тоже отступил на шаг и покачал головой, пытаясь сосредоточиться.

– Мне нелегко дается восстановление наших деловых отношений – а все из-за выходки моего дизайнера.

– Как вы с ним поступите? Выгоните?

– Поверьте, я бы с удовольствием это сделал, но не стану. У него сейчас тяжелая полоса в жизни из-за личных неурядиц. Ему нужна поддержка.

Эмма улыбнулась:

– Выходит, не только у вашей бабушки доброе сердце.

– Я прилагаю все усилия, чтобы защитить своих работников и свою семью… – Маттео осекся, ощутив, как сердце кольнула боль, и сменил тему: – Кстати, Патриция – та, чью должность вы замещаете, – вчера родила мальчика.

– Замечательная новость, – снова улыбнулась Эмма, но в голосе ее прозвучала еле уловимая тоска.

Маттео вспомнил слова Эммы о том, как сильно ей хотелось иметь свою семью.

– Мой катер ждет нас.

– Я хочу немного прогуляться по городу. Я еще не видела ночную Венецию. Увидимся утром.

Она его отталкивает! Маттео разозлился.

– Я пойду с вами.

– Нет! Не нужно. Я хочу пройтись в одиночестве.

– Вы знаете дорогу?

– Не совсем… Но уверена, что со мной все будет в порядке.

– Мне не хочется посреди ночи снова мчаться куда-то, чтобы выручать вас, если вы заблудитесь.

Он повел Эмму в сторону площади Сан-Марко. Сначала они шагали молча, затем Эмма спросила:

– Вы выросли в Венеции?

– Наша семья жила тут некоторое время. А вообще-то мы родом из Апулии – это на юге. Когда я был мальчишкой, мы часто переезжали из города в город – не только в Италии, но и во Франции, и в Испании.

– Эти переезды были связаны с работой ваших родителей?

Скорее, их место жительства зависело от того, где обитает очередной дружок матери.

– Я вырос без отца, – пояснил Маттео. – Из родных у меня только мама и бабушка.

– Значит, как и у меня, у вас нет ни братьев, ни сестер.

«Может, это и к лучшему, – подумал Маттео. – Ни к чему еще одному ребенку испытывать то, что выпало на мою долю».

Каждый раз, возвращаясь из школы, он не знал, что его ждет: то ли его выставят за дверь, то ли мать прикажет собираться, потому что они снова уезжают. Все детство Маттео преследовал страх перемен. Он с ужасом ждал очередного переезда: новый город, новая школа, новый мужчина рядом с матерью – и то же самое всеобъемлющее чувство одиночества, незащищенности.

Отогнав прочь воспоминания, Маттео только сейчас заметил, что его спутница прихрамывает.

Он замедлил шаг.

– Вам больно идти?

– Это всего лишь застарелая травма, которая время от времени меня тревожит.

Маттео зашагал еще медленнее.

– Возьмите меня под руку.

Эмма замялась, покусывая нижнюю губу. Затем, решившись, взяла его под локоть.

Они не спеша пошли по безлюдной улочке – сперва не попадая в такт шагов друг друга, затем приноровились. Тело Маттео словно пело оттого, что рядом идет такая прекрасная женщина. Хотелось защищать ее от всех невзгод.

– Вам нравилось переезжать с места на место? – спросила Эмма.

– Я ненавидел переезды.

– Почему?

– Не очень-то приятно быть новичком в классе. Иногда меня принимали неплохо, но чаще я становился мишенью для насмешек.

Эмма поежилась.

– Похоже, вам в школе было несладко, как и мне. С десяти лет я занималась балетом. Мне это нравилось, но я чувствовала себя такой одинокой!

– Вам не хватало родителей?

– Да, порой…

Маттео понял: Эмма что-то недоговаривает, но, судя по замкнутому выражению ее лица, не хочет развивать эту тему.

– Вы все еще танцуете в балете?

Он хотел заговорить о чем-нибудь нейтральном, но, похоже, затронул еще более серьезную проблему, потому что Эмма вздрогнула, отстранилась и побледнела.

– Нет. Я не танцую уже несколько лет.

– Почему?

– Когда мне было девятнадцать, я сломала лодыжку. Перелом был таким сложным, что пришлось скреплять кости металлическими пластинами.

Маттео понимал, что не стоит продолжать расспросы, но ему хотелось лучше понять Эмму.

– Вы получили травму, когда танцевали?

– Нет, я поскользнулась на скользких ступенях.

Они остановились на середине моста через канал неподалеку от церкви Сан-Моизе, глядя на проплывающую внизу одинокую гондолу с влюбленной парой.

Чувства переполняли Маттео. Ему хотелось обнять Эмму.

– Это из-за той травмы вы сегодня так хромаете?

Она нарочито небрежно пожала плечами, но ее волнение выдавали пальцы, крепко сжавшие пояс пальто.

– Да, иногда старый перелом дает о себе знать – в ненастье или после сильного стресса. Последние несколько дней были для меня непростыми: допрос в полиции, звонок родителям моего жениха, чтобы объяснить, почему свадьба не состоится… Так сильно нога у меня никогда раньше не болела.

– Вам пришлось нелегко, но я восхищаюсь тем, как вы справляетесь.

Эмма печально улыбнулась и с благодарностью взглянула на Маттео.

– Спасибо.

– Сегодня вечером вы были чем-то очень расстроены.

Эмма испуганно вскинула ладонь ко рту.

– Надеюсь, мистер Сюэ и его жена этого не заметили? Я старалась не…

– Они ничего не заметили, – поспешил успокоить ее Маттео.

– Но вы заметили.

– Я подмечаю такое лучше, чем другие.

– Балет был для меня всем. Я мечтала стать солисткой в труппе театра оперы и балета в Манчестере, но моей карьере балерины внезапно пришел конец.

– Вы все еще скучаете по сцене?

Эмма горько рассмеялась, словно еще не до конца веря в то, что жизнь сыграла с ней такую злую шутку.

– Ужасно скучаю. Сегодня я побывала в театре впервые после того злополучного перелома. Столько лет я не могла найти в себе силы снова встретиться с тем, что потеряла. Мне так не хватает того трепета, который испытываешь, стоя в кулисах перед выходом на сцену, и той эйфории, что охватывает тебя, когда выходишь на поклон. Мне казалось, я смирилась со своей потерей, но сегодня был такой замечательный спектакль с таким трогательным сюжетом. Как мне хотелось тоже быть там, на сцене!

– Если вы так скучаете по балету, может, вам стоит преподавать танец или найти еще какое-то занятие в балетном мире?

Эмма поморщилась, словно эта мысль причинила ей боль.

– Нет, это слишком тяжело для меня.

В ее глазах отразилась такая печаль, что у Маттео сжалось сердце.

– Вы теперь совсем не танцуете?

Эмма покачала головой и отвернулась.

– Я не танцевала уже семь лет – с того дня, как сломала ногу.

– Может, со временем у вас получится вернуться на сцену, не отбрасывайте эту возможность. Судя по тому, что вы рассказали, балет был очень важной частью вашей жизни.

Эмма сжала губы и заморгала, стараясь сдержать слезы.

Пора было возобновить прогулку, но Маттео сейчас хотелось обнять свою спутницу, утешить, увидеть ее улыбку.

– Вы потанцуете со мной?

Эмма посмотрела с таким удивлением, словно он попросил ее взобраться по стене колокольни на площади Сан-Марко.

– Танцевать с вами? Прямо здесь? Сейчас?

Ну да, боссу не стоит предлагать такое своей наемной работнице. Но ведь большинство начальников вряд ли встречаются впервые с подчиненными в собственной постели.

– Мы ведь ели на этом мосту пончики, так почему бы нам тут не потанцевать?

Эмма огляделась вокруг.

– А я-то думаю, почему мне кажется, что я уже здесь бывала!

Маттео протянул руку, приглашая на танец.

– Ну?

Его смуглая рука с длинными пальцами повисла в воздухе. Внутри у Эммы все перевернулось, сердце громко застучало. Ей отчаянно захотелось принять приглашение на танец. Эта протянутая к ней рука, казалось, звала сбежать на несколько минут от проблем реальности.

А как же данное себе слово держаться подальше от мужчин? Лишь одиночество и ощущение уязвимости виной тому, что ее влечет к Маттео Виери. Но это влечение такое искушающее! Так, может, позволить себе бездумно ему поддаться?

Рука Эммы легла в руку Маттео. Тело словно само приняло решение, не обращая внимания на возражения разума.

Эмма лучезарно улыбнулась. Маттео не спеша притянул ее к себе и положил другую руку на ее талию. Затем он негромко замурлыкал мелодию и закружил Эмму в танце. И она внезапно рассмеялась, закинув голову. Рассмеялась над безумием происходящего: она танцует с Маттео Виери на пустынной площади самого романтичного города мира! А самое удивительное: оказывается, у этого мужчины такой глубокий, красивый, хорошо поставленный голос.

Их глаза встретились, и весь мир словно замер. Маттео наклонился, приблизил губы к уху Эммы, продолжая напевать. Его пение обволакивало Эмму, словно ласка. Она шагнула ближе, и их тела соприкоснулись.

Эмма закрыла глаза, чувствуя, как голова идет кругом от объятий Маттео и оттого, что они так слаженно танцуют вдвоем. Она танцует!

Эмма ощущала, как грудь Маттео прижимается к ее груди, его бедро – к ее бедру.

Он выпрямился и посмотрел Эмме в лицо. Глаза его потемнели от желания – того же желания, которое сейчас снедало и Эмму.

Маттео снова наклонился и осторожно провел губами по ее губам. В его дыхании чувствовался легкий аромат бренди. Губы Эммы приоткрылись, Маттео прижался к ним в поцелуе, а затем со стоном притиснул ее к себе, и она затерялась в сладких ощущениях.

Глава 4

Эмма в панике отпрянула. Что она творит? Целуется со своим боссом, а ведь всего несколько дней назад она должна была выйти замуж за другого мужчину!

Маттео посмотрел на нее в замешательстве.

– Извините, не знаю, что на меня нашло, – дрожащим голосом произнесла Эмма.

Взгляд Маттео стал жестким, губы сжались в тонкую линию, он коротко кивнул:

– Уже поздно, нам нужно идти.

Между ними словно выросла стена неловкости, напряжения, разочарования. Они двинулись дальше по древним улочкам этого города, стоящего на воде. Царящую вокруг тишину нарушало лишь эхо их шагов.

Эмма по-прежнему остро ощущала первозданную мужскую притягательность, исходящую от спутника, его силу и энергию, но не могла вымолвить ни слова из-за охватившего ее смятения и чувства вины.

Спустя пару дней Эмма сидела на террасе за обеденным столом и смотрела на список дел в своем ежедневнике, которые необходимо завершить к сегодняшнему вечеру, когда в палаццо «Ка-Дивина» состоится торжественный прием. Нужно, чтобы он прошел идеально, тогда, возможно, растает, наконец, напряжение в отношениях с Маттео, возникшее после того поцелуя на мосту.

Их танец был чудесным, но он заставил Эмму почувствовать себя еще более уязвимой, усилил влечение к этому мужчине.

Внизу, у причала, послышались голоса. Эмма встала из-за стола и подошла к балюстраде террасы.

Это вернулся домой Маттео. На час раньше, чем она ожидала. Он что-то втолковывал электрику, указывая на кабели, протянутые вдоль причала.

Схватив ежедневник, Эмма выбежала в огромную залу, а оттуда направилась к мраморной лестнице, ведущей вниз, к причалу на канале. На полпути она столкнулась с Маттео – тот оглядел ее строгим взглядом и спросил:

– Tutto pronto per stasera? – И тут же, спохватившись, перешел с итальянского на английский: – Все готово к сегодняшнему вечеру?

Губы Эммы, растянутые в широкую улыбку, дрогнули. Захотелось вдруг расплакаться из-за непреодолимого желания шагнуть к Маттео, коснуться его руки.

Интересно, а чувствует ли он такое же сильное влечение к ней? Вспоминает ли их поцелуй? Думает ли о ней день и ночь напролет, одновременно коря себя за такие неподобающие мысли? Наверное, нет.

Эмма крепче стиснула ежедневник.

– Все уже почти готово.

Нетерпеливо вздохнув, Маттео отвернулся и взбежал по лестнице.

Эмма поспешила вслед за ним, проклиная боль в лодыжке. В первой комнате, куда заглянул Маттео, нанятые в качестве обслуживающего персонала люди упаковывали подарки для гостей в розовые коробочки с оттиснутыми на них золотыми логотипами «ВМВ». В другой комнате флористы заканчивали устанавливать огромную композицию из роз того же цвета, что и подарочные коробки. Маттео окинул ее критическим взглядом.

– Правда, красиво? – спросила Эмма.

Он не ответил, лишь сердито взглянул на разбросанные по полу обрезки цветочных стеблей.

В бальном зале Маттео мрачно понаблюдал за работой техника, устанавливающего звуковую и видеоаппаратуру.

Эмма сказала:

– Через пять минут я буду проводить краткий инструктаж с менеджером, отвечающим за доставку еды, а затем – с начальником охраны.

Маттео, промолчав в ответ, направился на террасу и там, стоя у перил, указал вниз:

– Почему на причале нет красной ковровой дорожки?

Эмма открыла свои записи в ежедневнике. О красной дорожке, кажется, Маттео ранее не упоминал. «Неужели я что-то упустила?» – в ужасе подумала Эмма, лихорадочно листая страницы.

– Я не знала, что требуется еще и дорожка. И кстати, разве она не должна быть розового цвета, как и фирменный цвет бренда «ВМВ»?

Маттео хмуро посмотрел на Эмму и произнес таким тоном, словно с трудом сдерживал свое недовольство:

– Просто разберитесь с этой проблемой, – а после добавил: – И наведите порядок на столе. Вы всегда работаете в таком бардаке?

Ну да, Эмма, торопясь навстречу Маттео, оставила тут несколько своих рабочих папок и документов, но к чему такой осуждающий тон? Неуже ли босс хочет затеять с ней ссору?

– У вас все в порядке?

Он взглянул на нее удивленно, словно этот вопрос застиг его врасплох.

– Разумеется, разве может быть иначе? – Маттео повернулся и бросил: – Я буду у себя в кабинете. Когда появится начальник охраны, отправьте его ко мне. Я сам проведу с ним инструктаж.

– Не нужно. У меня все под контролем.

Маттео снял пальто, перекинул его через руку и жестко произнес:

– В этом-то и проблема. Вы явно не справляетесь с обязанностями. В палаццо настоящий хаос. Ничего не готово. Я разочарован, потому что ожидал от вас лучшей работы.

Эти слова глубоко ранили Эмму.

– В течение часа палаццо будет готово к приему гостей, появление которых ожидается не ранее чем через три часа.

Она заставила себя улыбнуться.

– Полагаю, вам лучше довериться мне и остальному персоналу.

Улыбку на ее лице сменило хмурое выражение.

Маттео перекинул пальто на другую руку и шагнул к Эмме.

– Сначала завоюйте мое доверие. А пока у вас это не очень-то получается.

Маттео вошел в свой кабинет, включил ноутбук и задумался.

Переговоры застопорились – мистер Сюэ тянул время. Впервые за всю свою деловую карьеру Маттео не мог предсказать, какую тактику изберут его бизнес-партнеры. Неужели китайцы не верят, что Маттео испытывает к ним искреннее уважение? А может, они пытаются затянуть переговоры, чтобы выторговать для себя дополнительные преференции?

«Неужели я утратил деловое чутье? – подумал Маттео. – Но ведь в моей жизни все было в порядке до того вечера, когда мы с Эммой танцевали и целовались на мосту. В тот момент это казалось таким правильным, а на самом деле наше сближение оказалось ошибкой».

Эмма тогда отшатнулась. Конечно, она поступила правильно, и все же Маттео больно задел отразившийся на ее лице ужас.

Ну почему Эмма притягивает его, словно магнит? Почему все мысли – только о ней? Маттео ненавидел себя за это.

«Там, на мосту, я должен был первым разорвать наш поцелуй, ведь Эмма – моя подчиненная, она живет в моем доме, к тому же она расстроена и сбита с толку, потому что ее жених оказался мошенником. Я повел себя бесчестно», – корил себя Маттео.

На экране ноутбука появился значок, сообщающий о новом письме в ящике электронной почты. Оказалось, пришла рассылка о предстоящей Неделе моды в Нью-Йорке. Маттео откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

В голове мелькнуло: «Боже! Сегодняшний прием должен обязательно пройти гладко! Мой бизнес для меня – все! В нем – вся моя жизнь. А еще от меня зависят и судьбы нескольких тысяч сотрудников моей компании».

Этим вечером Маттео собирался пустить в ход свой последний козырь: пообещать китайцам, что коллекции его модной одежды представят в Пекине и Гонконге самая звездная пара Голливуда – Сэйди Бэнкс и Джонни Норт. Они должны прибыть на прием в палаццо. Это будет их первое появление на публике с того момента, как они тайно поженились пару недель назад.

Так как в прессе снимков со свадьбы размещено не было, публика с восторгом встретит любую свежую фотографию звездной пары – и она будет нынче сделана, причем между счастливыми молодоженами будет стоять мистер Сюэ.

Прием в «Ка-Дивина» должен пройти без накладок, а в палаццо до сих пор еще ничего не готово к встрече гостей!

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошла Эмма, а с ней начальник охраны – невысокий мужчина с пристальным взглядом.

Маттео жестом пригласил шефа секьюрити сесть. Эмма села рядом с ним.

– Я сам справлюсь, – обратился Маттео к ней, но упрямица повернулась к начальнику охраны и одарила его такой чарующей улыбкой, что тот, сразу растеряв свою суровость, воззрился на нее почти влюбленным взглядом.

Эмма передала ему папку с необходимыми материалами и пояснила:

– Это самый свежий список гостей. Принц Генри уведомил нас, что не сможет присутствовать…

Пока она сообщала начальнику охраны все, что тому требовалось знать, а также отвечала на его вопросы, Маттео ощущал закипающую в душе злость. Он мысленно винил Эмму за неподчинение, за вторжение в его жизнь, за то, что ему так хотелось быть рядом с этой девушкой, говорить с ней, прикасаться, снова ее поцеловать…

Спустя десять минут инструктаж был окончен. Начальник охраны заверил Маттео, что его команда, поддерживаемая местными полицейскими, сможет обеспечить гостям полную безопасность.

Эмма, коротко кивнув, вместе с ним направилась к выходу, но Маттео окликнул ее:

– Задержитесь, пожалуйста.

Она остановилась в дверях, из-за которых доносилась музыка, – это в гостиной репетировал струнный квартет.

На мгновение Маттео застыл, утратив дар речи, пораженный красотой глаз Эммы, тронутый тихими, нежными звуками красивой мелодии. Но затем его снова охватило раздражение. Скрипнув зубами, Маттео мысленно обругал себя за свою глупость.

– Закройте дверь.

Эмма повиновалась и прислонилась плечом к косяку.

– Я ведь предупредил вас, что сам проведу инструктаж с начальником охраны.

Она расправила плечи, вскинула подбородок и ответила:

– А что не так?

– Все. Я же сказал, что вы мне не понадобитесь.

Эмму бросило в холодный пот. Она поняла, что Маттео недоволен ее вмешательством в инструктаж, но не ожидала увидеть настоящий гнев в его глазах.

Разум призывал Эмму молчать. Но, подстрекаемая своим мятежным духом, она выпалила:

– Вы ведете себя так со всеми своими работниками?

Не веря, что сказала это вслух, Эмма испуганно замолчала, чувствуя, как сильно бьется сердце. Хорошо еще, не вырвалась другая фраза, которая вертелась на языке: «Вы так грубы со мной из-за того поцелуя?»

– Я веду себя так, когда это необходимо.

– Маттео… – Горло Эммы сжалось от звуков этого имени и от охватившего ее раскаяния.

Но уже в следующий момент она ощутила злость на себя за то, что ее так тянет к этому мужчине, и за то, что не сдержала данное себе обещание взять себя в руки.

Эмма шагнула вперед.

– Вы наняли меня выполнять работу, так позвольте мне ее делать.

– Вы всегда так своевольны?

– Нет. И к сожалению, дорого за это заплатила.

– Что вы хотите сказать?

– Я позволила бывшему жениху убедить меня, что краткой помолвки достаточно, чтобы заключить брак. Я позволяла отцу и матери контролировать мою жизнь. Мне следовало тверже настаивать на своем – и тогда, возможно, меня бы больше уважали.

Маттео стиснул зубы и скрестил на груди руки. Затем он посмотрел на письменный стол, опустил руки, потрогал одну свою запонку, затем другую, глубоко вдохнул и указал на кресло:

– Сядьте… – Он запнулся и произнес примирительным тоном: – Присядьте, пожалуйста.

Эмме показалось, что теперь он больше напоминает того мужчину, который обнимал ее на мосту.

Она опустилась в кресло, стараясь сохранять невозмутимый вид и глядя Маттео прямо в глаза, чтобы не выдать своего волнения.

– Я вас уважаю.

Эмма недоверчиво подняла бровь.

Он продолжил:

– Прием должен пройти идеально. Китайцы отказываются подписывать контракт. Сегодня вечером нужно убедить их это сделать. Надеюсь, они увидят взаимовыгоду нашего сотрудничества, когда познакомятся на приеме с Сэйди Бэнкс. Она согласилась рекламировать в Китае бренд «ВМВ».

При мысли о том, сколько знаменитостей будет присутствовать в палаццо, волнение Эммы усилилось.

– Какую роль я должна играть на сегодняшнем приеме?

Маттео устало провел рукой по лбу.

– Вы будете вместе со мной принимать гостей, как мы и собирались. А почему вы спрашиваете?

– Я не знаю, изменились ли ваши планы после того вечера, когда мы танцевали на мосту.

Маттео поерзал в кресле.

– Это была ошибка.

Эмма и сама считала ошибкой их танец, закончившийся поцелуем, но эти слова, сказанные холодным, безразличным тоном, прозвучали словно пощечина.

– Да, это была ошибка. – Эмма вежливо улыбнулась, несмотря на кипевший внутри гнев. – Кажется, такие поцелуи называют утешительными.

На скулах Маттео заиграли желваки, а затем его губы сложились в безжалостную улыбку.

– Дорогуша, мы оба знаем, что это был вовсе не утешительный поцелуй, а нечто большее.

Его тон, зловещий, но в то же время такой сексуальный, заставил Эмму вскочить с кресла и заявить:

– Мне нужно пойти проверить, приехал ли фотограф.

Маттео негромко выругался, захлопнул ноутбук и подумал: «Да что со мной такое? С чего вдруг я затеял интеллектуальные игры с этой девицей?»

Он окликнул направляющуюся к двери Эмму, и та обернулась.

– Вам пока лучше не заводить романы, особенно с такими мужчинами, как я.

– Как вы?

– Я встречаюсь с женщинами, но не завожу с ними серьезных отношений. Мой самый длинный роман закончился меньше чем через полгода. И ни одной женщине я не разрешал переехать ко мне.

Губы Эммы негодующе искривились.

– Вы и в самом деле полагаете, что я хочу завести интрижку? После всего, через что я прошла? Я лишь желаю стать самостоятельной, жить собственной жизнью. И я больше никогда не доверюсь мужчине.

– Совсем недавно вы сказали, что хотите иметь семью.

– Но ведь я не смогу ее создать, раз решила больше не заводить романов, не так ли?

На мгновение Маттео представил Эмму с другим мужчиной, и горло сдавило от непонятного чувства, но он заставил себя сказать:

– Не все мужчины такие, как ваш бывший жених. Когда-нибудь вы встретите достойного спутника жизни.

Эмма закатила глаза, словно собеседник испытывал ее терпение.

– Не собираюсь его искать.

Маттео ощутил, как внутри снова зародилось желание, сердце сжалось.

– Не зарекайтесь. Я уже вижу вас, окруженную кучей детишек.

Маттео понимал, что не должен продолжать этот разговор, который затягивает их обоих на опасную территорию. Но часть его разума хотела знать, действительно ли Эмму, так же как и его, сильно ранило то, что ее отвергли.

– Вы как-то сказали, что у вас нет семьи. Что это значит?

Она замялась, но затем прямо ответила:

– Когда стало ясно, что я больше не смогу танцевать, родители дали мне понять, что я им теперь не нужна.

– Почему?

– Они обвинили меня в том, что я все разрушила.

– Разрушила что?

– Их мечту иметь дочь – мировую звезду балета. Я твердила им, что, даже если бы не получила травму, все равно не смогла бы достичь такого уровня. Я хоть и была неплохой балериной, никогда не помышляла о мировой сцене. А родители считали иначе.

– И они оттолкнули вас только лишь из-за того, что вы не могли больше танцевать?

Эмма бесстрастно пожала плечами.

– Да, и их можно понять. Они столько лет вкладывали деньги в мое обучение балету. Оба работали на двух работах, чтобы оплатить мои занятия в балетной школе. Постоянно присутствовали на моих репетициях, просмотрах, спектаклях, следили, чтобы я занималась дома растяжкой, следовали за мной, если я отправлялась на гастроли. Ради меня они принесли в жертву все, а я их подвела.

– Но это был несчастный случай.

– Знаю. А они восприняли это как конец света.

Она смотрела с вызовом, но дрожащий голос выдавал ее боль и недоумение.

Внезапно Маттео понял, что никогда еще не чувствовал себя таким расстроенным. Прежде он без усилий соблазнял женщин или изгонял их из своей жизни. Но сейчас ему почему-то захотелось помочь Эмме, хотя Маттео прекрасно понимал, что опасно сокращать между ними дистанцию, нельзя пытаться узнать эту девушку ближе.

– Но ведь вы не виноваты ни в чем из случившегося: неожиданная травма, предательство родителей, жених-мошенник. Вы так бесстрастно об этом рассказываете. Неужели вы не рассержены?

– Маттео, вы мой босс. Почему вы об этом спрашиваете? Какое это имеет значение?

– Если я ваш начальник, это не значит, что я не человек. – Он кашлянул и продолжил: – В последнее время жизнь была к вам несправедлива.

– Я сама могу справиться со своими проблемами.

– И именно поэтому упросили меня позволить вам пожить тут?

Эмма не ответила – лишь искривила губы в горькой улыбке.

– Вы еще можете помириться с родителями?

– Нет. Я думала, со временем они свыкнутся с тем, что я больше не буду танцевать. Я посылала им открытки на дни рождения и Рождество, но конверты возвращались нераспечатанными.

– Почему они не хотят вас простить? Ведь это был несчастный случай.

Эмма подняла глаза к потолку, украшенному фреской восемнадцатого века, и покраснела.

– Потому что в тот вечер, когда я поскользнулась на ступенях ночного клуба, я выпила бокал вина. Родители решили, что я была пьяна, хотя это было не так. Они винили меня за то, что я предпочла развлекаться с друзьями вместо того, чтобы целиком сосредоточиться на балете.

Маттео не мог взять в толк, как эти люди могли оттолкнуть от себя родную дочь – свою плоть и кровь?

– Они должны были поставить на первое место ваше счастье, как обязаны поступать все родители. А что насчет ваших друзей? Они поддержали вас?

– Сначала они помогали мне. Но все они – профессиональные танцовщики, и со временем мы начали отдаляться друг от друга. Я видела, что они не хотят говорить в моем присутствии о балете, чтобы не причинять мне боль. А такие разговоры и в самом деле разрывали мне сердце.

Маттео почти физически ощутил печаль, переполняющую Эмму, и ему вдруг захотелось, чтобы они были знакомы и раньше, чтобы он смог помочь этой девушке, защитить ее от несправедливости.

Эмма закрыла глаза и поморщилась.

– Я жалею, что не могла противостоять родителям и бывшему жениху.

– Вы о чем?

Эмма подошла к креслу, в котором недавно сидела, и опустилась в него. Глядя куда-то за плечо Маттео, она пояснила:

– Родители очень любили меня. Я была их единственным ребенком. Они возлагали на меня такие большие надежды, и я всегда старалась их оправдывать. Но когда я успешно проходила очередной просмотр или выигрывала очередной конкурс, я знала, что по дороге домой они заведут разговор о следующем конкурсе, о дополнительных занятиях и о тех деньгах, что они откладывают на мое обучение в балетной школе.

– Это тяжело для ребенка – постоянно испытывать такое давление со стороны родителей.

– Наверное. Я так любила танцевать, но постоянно испытывала одиночество. Мне никогда не позволяли играть с друзьями. Когда соседские дети звали меня гулять на улицу, мама не пускала меня к ним. Я думала, что в балетной школе-интернате будет все по-другому. И я действительно завела там себе пару близких подруг. Но первые несколько лет я ужасно скучала по дому.

Эмма подалась вперед и крепко сжала колени.

– На нескольких просмотрах мама очень грубо отозвалась о других девочках, видя в них моих соперниц. Я пыталась урезонить ее, боясь, что услышат другие родители, но тщетно. Мне было так стыдно за нее! Девочки решили, что я такая же, как моя мама, и мне понадобилось немало времени, чтобы убедить их в обратном. Я никогда не прекословила родителям, потому что боялась: вдруг они отберут то, что я любила больше всего, – мои занятия балетом, перестанут их оплачивать.

Не поднимая глаз, Эмма еле заметно раскачивалась вперед и назад, рассматривая свои ноги.

– Для меня было чудом находиться на сцене. На репетициях и у балетного станка в классе я забывалась, целиком захваченная танцем. Даже когда мне бывало больно или тяжело, балет дарил счастье. Он был моей жизнью.

Эмма вскинула взгляд, сверкнувший гневом.

– Но если бы я тогда не боялась расстроить родителей, смело настаивала на своем, может, они не стали бы настолько одержимы моей карьерой в балете и не восприняли бы так болезненно ее крушение.

– Вы не должны винить себя за их реакцию на последствия несчастного случая.

Эмма посмотрела на Маттео, и в ее глазах читалось: «Вам не понять». Она вздохнула.

– И то же самое с моим бывшим женихом. Если бы я настояла на более длительной помолвке, его бедным родителям, очень милым людям, и так вынужденным страдать из-за того, что их сын оказался мошенником, не пришлось бы сейчас стыдиться из-за отмены свадьбы в самый последний момент. А ведь они пригласили на это торжество больше сотни своих друзей.

– Вы в этом не виноваты.

– Но ведь я вела себя так инертно, не желая раскачивать лодку, возражать своим родителям. Я не хотела спорить с женихом и отказывалась прислушаться к своим сомнениям насчет него. Разве я тоже не виновата в том, что все пошло не так? Мне надо было быть сильнее, не идти на компромиссы.

Глава 5

Маттео, не в силах слышать, как Эмма винит во всем себя, вскочил с кресла.

– Вы имели полное право мечтать о карьере в балете и о… – Спину прострелила резкая боль, сердце забилось так сильно, что стало трудно говорить. Маттео наклонил голову, тихо чертыхнулся и договорил: – И о семье. Нельзя осуждать вас за то, что вы стремились к этому.

Эмма равнодушно пожала плечами, и он отвернулся к окну, разглядывая облака, нависшие над черепичными крышами домов и над бесчисленными венецианскими церквями.

Много лет назад Маттео решил, что никогда не женится, чтобы вновь не подвергать сердце тревогам и боли. Так почему же разговор с Эммой о семье так его взволновал?

– Как бы то ни было, все уже в прошлом.

Маттео обернулся на эти слова, произнесенные резко и отчетливо, а Эмма продолжила:

– Теперь я всего лишь хочу сосредоточиться на том, чтобы стать по-настоящему независимой. Я устала вечно держать ответ перед другими людьми. Хочу достичь чего-то, чем могла бы гордиться.

– И для этого вы спорите со мной?

– Я не спорю, а лишь отстаиваю свою точку зрения, потому что вполне профессионально исполняю свои обязанности.

– На меня давить бесполезно.

– Вот и отлично. – Эмма встала. – Теперь, когда мы поняли друг друга, позвольте мне посоветовать несколько упражнений для вашей спины.

– Моей спины? – озадаченно переспросил Маттео.

Эмма окинула его взглядом.

– Она явно вас беспокоит. В чем причина?

– Прошлым летом я катался на яхте, и мне приходилось прилагать большие усилия, чтобы управлять парусами в бурном море. С тех пор спина время от времени побаливает.

– А что сказал вам доктор?

– Ничего. Мне все некогда сходить к нему по этому поводу.

Эмма укоризненно покачала головой.

Маттео выпрямился.

– Благодарю за заботу, но мне некогда заниматься собой – нужно в первую очередь думать о делах.

Она бросила на него взгляд, в котором горел вызов.

– Не пытайтесь увильнуть. Вы сами сказали, что сегодняшний вечер очень важен для вас. Я знаю, как сильно боль отвлекает, лишает энергии. Разрешите мне показать упражнения, которые, возможно, принесут вам облегчение. Чем меньше боль будет вас беспокоить на приеме, тем лучше у вас получится сосредоточиться на своем бизнесе.

Не дожидаясь ответа, Эмма направилась к двери, бросив через плечо:

– Здесь слишком тесно. Идемте наверх.

Чуть позже, вытянувшись на старинном ковре на полу одной из спален, Маттео пытался понять, что с ним происходит: то ли он совсем тронулся умом, то ли ему и в самом деле нравится лежать рядом с Эммой. Он пытался делать вид, что слушает ее наставления, но сосредоточиться не получалось, потому что Эмма то и дело прикасалась к нему.

– Теперь, когда ваш подбородок, а также плечи, руки, бедра и ноги находятся в правильной позиции, начинайте медленно двигать ногу…

Сидя рядом с лежащим на полу Маттео, Эмма снова провела рукой по его бедру и легонько нажала. Маттео еле подавил стон удовольствия.

– Помните, что таз должен оставаться в основной позиции.

Боже! Понимает ли Эмма, каково ощущать ее так близко, чувствовать прикосновение ее пальцев?

– А теперь на вдохе медленно вытягивайте правую ногу, а на выдохе возвращайте ее исходную позицию.

Маттео послушно выполнил упражнение.

Эмма опустилась на пол.

– Отлично. Теперь повторите то же самое другой ногой.

«Такие упражнения наверняка понравились бы моей бабуле», – подумал Маттео.

– Вы уверены, что от этого будет толк?

– Абсолютно. Это очень помогает восстановиться после травмы, особенно такие упражнения полезны при болях в спине.

После еще нескольких упражнений на растяжку рук Эмма села и заявила:

– Но все равно такая гимнастика не заменит визит к врачу.

– Обязательно схожу к нему на следующей неделе.

Без усилий сложив ноги в позу лотоса, Эмма подалась вперед и сказала:

– Основная причина болей в спине – стресс.

– Я вовсе его не испытываю.

Бросив на Маттео красноречивый взгляд, говорящий: «Кого вы хотите обмануть?», она пояснила:

– У меня из-за стресса боль в лодыжке всегда усиливается… Кстати, почему контракт с китайцами для вас так важен?

– Прошу вас, давайте не отвлекаться от гимнастики. Скоро прибудет фотограф…

Эмма пожала плечами.

– Ладно. Тогда переходим к упражнению «Мостик». Помните, что нужно держать живот расслабленным и обязательно дышать.

Показывая, как его нужно делать, она касалась ладонью живота Маттео. Ее мизинец лежал на пряжке его ремня. Боже! До чего же тяжело бороться с желанием в ответ на эти мучительные прикосновения привлечь Эмму к себе и целовать ее без перерыва следующие пару недель!

Ну почему он там, в кабинете, не заявил ей, что с него хватит? Почему не признался, что для него сродни пытке каждую ночь сознавать, что Эмма лежит в постели здесь, в его доме, так близко от его спальни. Эта мысль лишала сна, заставляла бродить по террасе в предрассветные часы.

Ее рука нажала сильнее.

– А теперь прижимайте спину к полу: позвонок за позвонком.

Чтобы отвлечься от мыслей об Эмме, Маттео ответил на заданный ранее вопрос:

– Мне необходимо подписать договор с китайцами, потому что рынок сбыта уменьшается из-за экономического спада и политической нестабильности.

Эмма снова легла рядом и жестами показала, что Маттео должен повторять за ней ее движения. Она грациозно прижала к телу сначала левую ногу, согнутую в колене, затем правую.

Маттео устремил взгляд в потолок, думая о том, что эта девушка никогда больше не вернется в балет. А до чего же интересно было бы увидеть, как она танцует! Что в ней его так сильно привлекает? Почему он ощущает незримую связь с ней?

Их взгляды встретились, и Маттео неожиданно для себя улыбнулся. Эмма покраснела и улыбнулась в ответ. Каждый раз ее улыбка словно затрагивала какие-то невидимые струны в его душе. Затем Эмма торопливо отвернулась, словно ее застигли врасплох.

Дверь в спальню была приоткрыта, и с первого этажа доносились голоса и музыка, но Маттео казалось, что он и Эмма словно находятся в огромном коконе объединяющего их понимания. Ее руки были сложены на груди, словно в молитве.

– А что, если китайцы не подпишут контракт? – спросила она, и волшебство момента тут же разрушилось.

– Мне придется закрыть некоторые производственные линии и произвести слияние нескольких фирм, что послужит причиной для увольнения немалого числа моих работников.

– Это вас огорчает?

Маттео уже собирался было подняться, но его остановил этот вопрос, заданный мягким тоном, исполненным понимания и сострадания.

– Я построил свои фабрики в тех местах, где особенно сильны безработица и нищета. Людям будет сложно найти другую работу. Я потратил годы на то, чтобы обучить их. Они целиком зависят от меня.

– Но ведь у них останутся полезные навыки и знания, благодаря которым они найдут другую работу.

– В тех местах нет других работодателей.

– Возможно, их привлечет туда такое большое количество квалифицированных рабочих. Не исключено, что кто-то из ваших бывших работников откроет собственный бизнес. Чтобы ни случилось, всегда можно найти выход из положения.

Маттео промолчал в ответ, ошарашенный тем, что Эмма спорит с ним. Она не понимает, какую огромную ответственность он несет на своих плечах! Затем до него дошел смысл последней фразы.

– Значит, я для вас – лишь «выход из положения»?

– Полагаете, я просто использую вас?

– А разве это не так? – В этих резко брошенных горьких словах прозвучали боль и разочарование, терзающие Маттео.

– Что в моем поведении заставило вас так думать?

Он ощутил раскаяние.

– Извините.

– Хотите, чтобы я ушла?

Надо сказать «да». Нельзя лежать на полу рядом с этой девушкой, позабыв обо всех своих обязанностях. Нельзя чувствовать к ней такое сильное влечение.

Но губы сами произнесли:

– Я хочу, чтобы вы остались.

Она кивнула. Маттео сел и, спеша прояснить положение вещей, уточнил:

– Я очень осмотрителен с теми, кого пускаю в свою жизнь.

Эмма кивнула и тоже села, водя пальцами по узорам на ковре.

– Понимаю… На вашем месте я бы вела себя так же.

Она посмотрела на Маттео серьезным взглядом и вдруг еле заметно улыбнулась. А затем ее улыбка стала шире, и Эмма хихикнула:

– Представляю, каким шоком было для вас обнаружить меня в своей постели!

Маттео ухмыльнулся в ответ:

– Это был самый необычный сюрприз, какой я получал по возвращении домой.

– Никогда не думала о себе как о сюрпризе! – игриво воскликнула Эмма.

– Вы – прекрасный подарок, который всю эту неделю сводит меня с ума, – в тон ей ответил Маттео, мысленно ругая себя за то, что его так и тянет пофлиртовать с ней, чтобы увидеть ее улыбку, услышать ее смех.

– Рада, что пригодилась.

Они расхохотались весело, беспечно, чувствуя, что кровь быстрее заструилась по их жилам.

Где-то внизу хлопнула дверь.

Маттео ощутил непреодолимое желание коснуться согнутого колена Эммы, чтобы ощутить физическую связь с ней. Ему хотелось запустить пальцы в ее локоны, распустить завязки ее блузки, целовать эту девушку, смеяться с ней, узнать ее лучше.

Улыбка Эммы медленно погасла, в глазах загорелось желание – такое же, какое в этот миг охватило и Маттео. Оно словно заполнило собой воздух между ними.

Нужно остановить это безумие, вернуть их обоих на твердую землю. Хватит заигрывать с Эммой!

– Знаете, боль в спине действительно уменьшилась. Но нам пора. Вы должны наблюдать за тем, как идет подготовка к приему.

Эмма ответила не сразу: ей понадобилось несколько мгновений, чтобы вернуться к реальности и вспомнить, что перед ней – ее босс, с которым нельзя флиртовать и к которому нельзя испытывать плотское влечение.

– Думаете, у нас получится?

– Должно получиться, если мы оба поймем, что между нами могут быть только деловые отношения. Мы должны проработать еще несколько дней бок о бок как коллеги.

У Эммы вертелись на языке вопросы о том, что будет, когда эта неделя подойдет к концу, и встретится ли она с Маттео после – хотя бы еще раз. Впрочем, разве судьба может свести их снова: всемирно известного олигарха-миллиардера и помощницу маркетолога, беглую невесту?

Маттео внимательно смотрел на Эмму, ожидая ответа, но она могла сейчас думать лишь о том, как ей хочется провести пальцем по его скуле, затем – по сильной шее и после по плечу. Страсть, которую она испытывала к Маттео, буквально сжигала Эмму изнутри. Он – первый мужчина, при взгляде на которого у нее мгновенно перехватывает дыхание.

Может, у них все же получится держаться в течение этой недели в деловых рамках, а затем все последующие годы Эмма будет с нежностью вспоминать дни, проведенные в Венеции рядом с самым красивым мужчиной, который сумел завоевать ее сердце.

– Сослуживцы должны быть честны друг с другом, правда?

– Это зависит от обстоятельств, – осторожно ответил Маттео.

– Но я ведь рассказала вам о своих родителях и о таких вещах из моего прошлого, о которых никому прежде не рассказывала.

Он подозрительно сощурился.

– К чему вы клоните?

– Хочу спросить. Вы достигли столь многого, так почему вы так суровы к самому себе? В вашем кабинете свет горит допоздна. Вы так много трудитесь. Зачем? Неужели так сильно беспокоитесь о своем будущем?

Маттео откинулся назад и оперся руками о пол, размышляя над ответом. Серебряная пряжка на его ремне поблескивала, словно говоря: «Помнишь, как ты только что меня касалась? Каково было чувствовать под своими пальцами мускулы живота Маттео?»

Эмма перевела взгляд на расстегнутую верхнюю пуговицу его рубашки. Виднеющаяся в вырезе кожа, позолоченная загаром, так и манила ее потрогать. Желание снова забурлило в крови Эммы.

– Я так много тружусь, потому что от меня зависит много людей: мои работники, моя семья. Я обязан беспокоиться о них, – пояснил Маттео серьезным тоном.

Эмме стало стыдно. Ну какая из нее коллега? Маттео говорит о таких важных для него вещах, а ей в голову лезут мысли о сексе!

– Это слишком тяжелое бремя ответственности для одного человека.

– Я вырос в нищете и знаю, как ужасно быть неимущим, – печально произнес Маттео, и его взгляд сделался задумчивым. – У меня рука не поднимется отправить своих работников на улицу, чтобы они снова были вынуждены каждый день бороться за существование, не видя будущего ни для себя, ни для своих детей.

– Вы хорошо помните свое детство?

– Да.

Теперь Эмме многое стало понятно.

– Ваша бабушка пригласила меня пожить тут, отнеслась ко мне с такой добротой… Она тоже чувствует себя ответственной за других?

Маттео мрачно кивнул.

– Бабуля состоит в нескольких организациях, помогающих бездомным.

– Вы тоже были бездомными?

Маттео, скрестив на груди руки, пару секунд молча изучал узор на ковре, затем вскинул голову и посмотрел Эмме прямо в глаза. На лице его читалось: «Не смей меня жалеть!»

– Несколько дней нам негде было жить. Это случилось, когда мы с мамой и бабушкой переехали из Апулии в Милан. Мы остановились у маминого приятеля. Мама поссорилась с ним, и он вышвырнул нас на улицу. Мы не знали, куда пойти, – в чужом городе, без денег.

– Сколько вам тогда было лет?

– Четырнадцать.

Каково было подростку столкнуться с угрозой ночевки на улице?

– Вам было страшно?

– Четыре ночи нам пришлось спать прямо в каком-то переулке. Да, это было страшно. Но что хуже всего, это было унизительно. Я тогда поклялся, что никогда больше не позволю такому случиться, что всегда буду защищать своих родных.

– Так вот что вами движет! Вот что заставляет вас так выкладываться!

– Да.

– Но какой смысл в вашем богатстве, если вы не можете обрести счастья?

– Это не важно.

– Ваше счастье? Почему?

– Если я буду доволен своей жизнью, я перестану так усердно работать. А это опасно.

– Понимаю. Но, может, вам не стоит позволять страху перед нищетой вас контролировать? Это всего лишь страх, он только в ваших мыслях и никогда уже не станет реальностью. Вы доказали себе все, что хотели. Вы достигли столь многого. Просто поверьте, что, если понадобится, вы снова сможете достигнуть тех же вершин.

Взгляд Маттео стал жестким.

– Вы верите в себя?

– Наверное, недостаточно сильно.

Эмма на мгновение задумалась и внезапно осознала, что теперь, когда она рассказала Маттео о своих проблемах, они начали казаться менее ужасными, особенно после того, как Маттео убедил ее, что она в них не виновата.

– Знаете, каждый раз, когда судьба сбивала меня с ног, я поднималась. И после крушения моей карьеры балерины, и после неудавшейся свадьбы. Передо мной всегда лежат новые пути.

Маттео выглядел сейчас таким уставшим от лежащего на его плечах бремени ответственности, что Эмме захотелось заставить его снова улыбнуться, и она добавила с дерзкой усмешкой:

– Я даже познакомилась с вами, что вполне может служить некоторым утешением за мои невзгоды.

Морщины на лице Маттео разгладились, он сверкнул в улыбке великолепными зубами.

– Полегче, а то я начну задирать нос.

– Из всех мужчин, что мне встречались, у вас больше всех причин задаваться, но вы такой скромняга.

Маттео опустил голову. Эмме показалось, что на его щеках заиграл стыдливый румянец. Ну и ну! Этот парень знает, как завоевать женское сердце!

Затем он поднял лицо, выражение которого снова стало бесстрастным, и сказал:

– Я привык к тому, что ради благополучия нужно много трудиться.

– Это хорошо, но, может, вам стоит начать наслаждаться – хоть немного – тем, что у вас уже есть?

Маттео подался вперед, в его карих глазах загорелись озорные огоньки.

– Через два часа должен начаться важный прием, а я лежу тут с вами на полу. Как считаете, это неплохое начало?

В эту секунду все тело Эммы охватило желание дотронуться до щеки Маттео и поцеловать его в губы.

Цепляясь за последнюю соломинку, Эмма заставила себя вспомнить о том, что должна держаться с этим мужчиной в рамках деловых отношений, хотя он одним лишь взглядом разжигает в ней пожар страсти.

Глава 6

Эмма нажала кнопку на телефоне, чтобы отправить эсэмэску, и вышла в коридор. Тот был пуст. Она вернулась в свою спальню, поправила прядь, выбившуюся из гладкой прически, и прошептала: «Только бы он поскорее прочел мое сообщение!»

Вот-вот должны начать прибывать первые гости. Эмма бросилась к окну и посмотрела на Гранд-канал. К причалу перед палаццо уже подошел мощный катер. За ним виднелись огни других таких же дорогих катеров.

Эмма приблизила лицо к старинному стеклу окна, вглядываясь в происходящее внизу. Человек, собирающийся сойти с палубы катера, внезапно поднял голову, и Эмма узнала всемирно известного композитора Себастьяна Кинга. Она видела его имя в списке приглашенных, но совсем иное дело – лицезреть его воочию. А тот заметил разглядывающую его Эмму и улыбнулся. Она отпрянула от окна с запылавшими от смущения щеками.

– Гости уже прибывают. Почему вы до сих пор не готовы? – раздался за спиной недовольный голос.

Обернувшись, Эмма увидела Маттео. Его мощная фигура, облаченная в темно-синий костюм, голубую рубашку и серебристый галстук, заслоняла собой почти весь дверной проем.

Эмма указала на причину своей задержки:

– Не могу справиться с застежкой платья. Вот почему я отправила вам сообщение. Мне нужна ваша помощь.

Она отвернулась, глядя на окна палаццо в готическом стиле, стоящего на другой стороне канала.

Аромат одеколона Маттео окутал Эмму: мускус с ноткой ванили. Она вдохнула этот запах и затрепетала всем телом.

Маттео возился с застежкой молча. Эмма изо всех сил старалась заставить себя не обращать внимания на прикосновение его пальцев к своей обнаженной коже, и все же от каждого прикосновения инстинктивно выгибала спину, чувствуя себя так, словно стоит сейчас совершенно голая.

Платье Эммы, длиной до пола, но оставляющее открытой большую часть спины, держалось сзади на золотой цепочке, соединяющей края выреза. Ее-то и надо было застегнуть.

– Я ожидал, что вы спуститесь еще десять минут назад.

От этого голоса, такого чувственного, даже когда Маттео выговаривал Эмме за что-нибудь, ее снова охватило желание. Сглотнув ком в горле, она ответила:

– Бармен не приехал. Мне пришлось срочно искать ему замену.

Маттео обхватил запястья Эммы сильными пальцами, в его золотисто-карих глазах заплясали искры веселья.

– Мне мартини с лимоном, пожалуйста! – пошутил он, но тут же веселье в его глазах погасло, выражение лица стало непроницаемо-холодным. – Андьямо! Идемте!

– Я еще не накрашена.

– На это нет времени.

Он, должно быть, шутит?

– Я не могу встречать гостей в таком виде!

– Можете. – Маттео оглядел ее лицо, явно любуясь Эммой. – Сей белиссима. Ты… Вы прекрасны.

Его голос прозвучал так соблазняющее, что она вдруг почувствовала себя беспечно.

– Вам не нужен макияж. У вас идеальная кожа.

Он потянулся, чтобы взять Эмму под руку, но она отпрянула, на дрожащих ногах подошла к туалетному столику и быстро накрасила губы своей любимой помадой. Затем сама подошла к Маттео, и тот, поддерживая ее под локоть, повел к двери.

Эмма сделала всего несколько неуверенных шагов, когда Маттео остановился и указал на ее босоножки золотого цвета:

– Каблуки слишком высоки для вас. Я заказывал эту обувь до того, как вы рассказали мне о вашей лодыжке.

Эмма высвободила локоть из его пальцев, взяла Маттео под руку и потянула его к выходу.

– Все в порядке, честно. Идемте!

Она не хотела, чтобы Маттео заметил ее волнение. Эмма переживала, что не сможет достойно принять гостей на таком пышном приеме. Она всего лишь сбежавшая невеста и неудавшаяся балерина. Разве ей по плечу развлекать мировых знаменитостей? Она подведет и Маттео, и себя.

Они спустились в вестибюль в тот момент, когда Себастьян Кинг уже входил в палаццо. Он обнял Маттео и похлопал его по спине.

– Себастьян, позволь представить тебе Эмму Фокс.

Мистер Кинг, розовощекий здоровяк с бритой головой и широкой улыбкой, пожал ее протянутую руку, а затем обнял Эмму и поинтересовался:

– Это вы смотрели на меня из окна?

Эмма уклончиво улыбнулась и кинула взгляд на Маттео. Тот, нахмурившись, смотрел на нее, и на его лице читалось: «Что вы еще натворили?»

Что ж, пора заводить светский разговор с гостем.

– Как приятно с вами познакомиться! Я была на вашем концерте, когда еще училась в школе. Мне было всего двенадцать лет, и с тех пор я ваша поклонница.

Себастьян громко рассмеялся:

– Рад это слышать, дорогая! Вы знакомы с моими последними произведениями?

Эмма почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Боюсь, нет. Но надеюсь вскоре их послушать.

Похоже, ее ответ не понравился композитору. Он отвернулся и спросил:

– Где тут бар?

Судя по его тону, мистеру Кингу срочно потребовалось выпить и поговорить с кем-то более ему интересным.

Эмма уже открыла рот, чтобы извиниться перед Маттео за такое неудачное начало, но передумала. Эти извинения лишь добавят ей унижения и еще больше заставят чувствовать себя не в своей тарелке. Она широко улыбнулась нескольким гостям, направляющимся к ней, но душу переполнял страх. О чем она будет разговаривать со всеми этими людьми? У нее с ними нет ничего общего! Справится ли она? А вдруг что-то на приеме пойдет не так? Простит ли тогда ее Маттео?

Следующие полчаса прошли в суматохе. Эмма пожимала руки, улыбалась, кивала, пока Маттео общался с гостями. Он говорил в основном по-итальянски, а потому она понимала лишь отдельные слова.

Китайская делегация должна была прибыть на прием в числе последних гостей, что подчеркивало их особый статус важных персон. Но едва они начали подниматься по лестнице, любуясь высокими потолками, фресками и золотыми узорами на стенах, Маттео шепнул Эмме:

– Сэйди и Джонни до сих пор нет. Надо им позвонить. Сейчас я поприветствую делегацию, а затем ты проведешь их в бальный зал и представишь другим гостям.

У Эммы все сжалось внутри от мысли, что она не помнит, кто есть кто из гостей, если не считать знаменитостей.

– Лучше я сама позвоню Сэйди, а вы займитесь мистером Сюэ и остальными членами делегации.

Маттео чуть отстранился и с любопытством взглянул на Эмму:

– Но у меня есть личный телефонный номер Сэйди, а у вас его нет. С вами все в порядке? Похоже, вы…

Эмма, вспомнив о том, что сама выпросила эту работу у Маттео и просто обязана выполнить ее хорошо, поспешила перебить:

– Все нормально. Просто мне показалось, что вы хотели лично сопроводить мистера Сюэ в зал, но я и сама с удовольствием это сделаю.

Кажется, ничуть не поверив ее бесстрастному тону, Маттео бросил на Эмму еще один любопытный взгляд.

Ступив вместе с китайскими гостями в бальный зал, Эмма оглядела море лиц перед собой. Как же выглядят мэр Венеции и его супруга? Она уже забыла. «Надо собраться, – подумала Эмма. – Сама ведь убеждала Маттео, что идеально подхожу для этой работы».

Она подозвала переводчицу:

– Елена, я хотела бы представить наших китайских партнеров мэру Венеции. Вы не могли бы подвести нас к нему, а затем помочь с переводом, пока я приведу других гостей, чтобы тоже познакомить их с делегацией из Китая?

Следующие десять минут Эмма передвигалась по залу, приглашая тех или иных гостей познакомиться с мистером Сюэ и его спутниками. Лицо ее выражало уверенность, которую она, увы, не испытывала, а в душе Эмма горячо молилась о том, чтобы не позабыть и не перепутать имена и звания.

Эти десять минут показались ей бесконечными. Увидев, что Маттео вернулся вместе с Сэйди Бэнкс и Джонни Нортом, она облегченно вздохнула, но тут же ощутила побежавшие по телу мурашки.

Джонни Норт, кинозвезда, в реальной жизни еще более высокий, красивый и сексуальный, чем на экране, стоял перед ней. В этого актера Эмма была без ума влюблена еще с подросткового возраста. Но она взглянула сейчас на этого мужчину и поняла, что вся влюбленность в него вдруг разом улетучилась – благодаря Маттео. Это он теперь владел ее умом и сердцем.

Заметив, что босс кинул в ее сторону недовольный взгляд, Эмма поспешила уверенно улыбнуться в ответ, словно говоря: «У меня все под контролем».

Маттео пожал плечами и отвернулся, продолжая беседу с Сэйди и Джонни. Они начали обходить гостей, здороваться и улыбаться, пока наконец не дошла очередь до китайской делегации.

Поняв, что больше тут не нужна, Эмма незаметно выскользнула из зала, чтобы проверить, все ли в порядке в остальных помещениях палаццо. Сначала она перекинулась несколькими словами с начальником охраны, затем направилась в гостиную, где бармен жонглировал бутылками со спиртным и фруктами, а вокруг барной стойки под звуки диджейского микса танцевала толпа. Между гостями сновали официанты с подносами, разнося канапе и фужеры с дорогим шампанским. Иллюзионист, одетый в костюм восемнадцатого века, развлекал всех забавными фокусами, отчего происходящее напоминало карнавал.

Вернувшись в вестибюль, Эмма коротко улыбнулась Маттео, который в этот момент фотографировался с Сэйди, Джонни и мистером Сюэ на фоне фрески, изображающей корабль Одиссея в бурных водах.

Эмма направилась в бальный зал, чувствуя, как спину ей сверлит внимательный взгляд карих глаз Маттео.

В зале все шло по плану. Струнный квартет играл прекрасную музыку, гости угощались едой и напитками.

Затем Эмма собиралась заглянуть на кухню, чтобы переговорить с шеф-поваром, но внезапно негромко вскрикнула оттого, что на ее обнаженную спину легла рука Маттео. Не говоря ни слова, он повлек Эмму в сторону своего кабинета.

Войдя туда, он не включил свет, а сразу шагнул к ней.

– С вами все в порядке?

В темноте этот мужчина казался еще массивнее, чем на самом деле. Эмму против воли притягивало к нему, словно магнитом. Ей хотелось протянуть руку и коснуться его.

Отступив к письменному столу, она ответила:

– Да, все нормально.

– Я хочу, чтобы вы общались с гостями и хотя бы делали вид, что наслаждаетесь этим приемом.

– Мне нужно было проверить, нет ли каких-то проблем.

– Боже, Эмма, вам необходимо расслабиться! Не желаю сегодня вечером беспокоиться о вас!

Щеки Эммы вспыхнули румянцем от унижения. Она мысленно порадовалась, что это осталось незамеченным в темноте. Горло сжало от жестокого разочарования: значит, она все-таки не справилась со своими обязанностями!

– Что значит «беспокоиться обо мне»?

– Вы должны веселиться, а не выглядеть так, словно делаете тяжелую работу.

– Но это и есть моя работа, и я хочу выполнить ее как следует, – возразила Эмма и добавила с горькой усмешкой: – Просто я не знаю, о чем беседовать с вашими гостями. Вряд ли уместно беседовать с нобелевским лауреатом о погоде, правда?

– Это так. Но вы вполне можете спросить, нравится ли ему Венеция, представить его другим гостям. Мне нужно, чтобы вы были рядом со мной.

Маттео произнес эти слова мягким голосом, словно пытаясь помочь Эмме расслабиться. По идее, он должен бы сейчас рассердиться на нее, может быть, даже накричать. Ему сейчас некогда успокаивать и уговаривать ее, словно неопытную стажерку.

На глаза Эммы навернулись слезы. Сглотнув ком в горле, она кивнула:

– Хорошо. Я постараюсь расслабиться. Я не хочу испортить вам этот прием, потому что знаю, как он для вас важен.

Маттео шагнул ближе и посмотрел ей в глаза.

– Вы его вовсе не портите.

Он сказал это негромко, искренне, и сердце в груди Эммы радостно перевернулось. Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла подобрать нужных слов.

Маттео потянулся к Эмме, словно хотел коснуться ее лица, но затем безвольно уронил руку, проронил:

– Мне надо идти, – и вышел из кабинета.

Эмма прислонилась к стене и простояла так несколько минут, стараясь собраться с мыслями. Несмотря на увещевания собственного разума, она умудрилась влюбиться в Маттео Виери. Но ведь это бессмысленно, потому что она не хочет заводить еще один роман. К тому же Маттео все равно испытывает к ней только физическое влечение. Вспомнились его слова о том, что она не должна винить себя за то, что случилось в ее прошлом…

Эмма решительно оттолкнулась от стены. Хватит думать о плохом, хватит чувствовать себя неуверенно! Надо делать свою работу!

Исполненная решимости, она вернулась в бальный зал, и первым, кто ей попался на пути, оказался Джонни Норт. Он улыбнулся той же улыбкой, которая все школьные годы сияла Эмме с плаката над ее кроватью в интернате. Эта улыбка так и призывала взбунтоваться против строгих интернатских правил и ожиданий родителей.

Эмму охватило волнение. Еще не поздно победить неуверенность в своих силах, стать беспечной и сильной, забыть о прошлом и уверенно смотреть в будущее!

Она протянула руку и представилась:

– Эмма Фокс.

Джонни ответил рукопожатием и произнес, растягивая слова на американский манер:

– И что привело вас в Венецию, Эмма Фокс?

– Я в бегах.

Норт одобрительно ухмыльнулся:

– Люблю таких девчонок.

Маттео пытался сосредоточиться на разговоре мистера Сюэ с Себастьяном Кингом о концерте, который тот дал в Пекине в прошлом году, но то и дело глаза сами обращались к Джонии Норту, распинающемуся перед Эммой. Та в ответ ослепительно улыбалась и очаровательно краснела. Ее кожа цвета фарфора словно сияла, оттененная ярко-красным платьем.

Маттео вспомнилось, как совсем недавно он касался этой нежной кожи, когда застегивал платье Эммы. До чего же сильно ему тогда хотелось жадно вдохнуть нежный аромат роз, исходящий от нее, коснуться ее обнаженной спины губами, покрыть поцелуями стройную шею балерины!

А там, в темном кабинете, несколько минут назад он чуть не поцеловал Эмму!

Маттео в раздражении стиснул зубы. Что ж, она, как ее и просили, вполне расслабленно общается с гостями. Но неужели обязательно нужно было выбрать для этого самого красивого из присутствующих в этом зале и выглядеть настолько поглощенной и очарованной разговором? Не пора ли ей пообщаться и с другими гостями? Может, она лучше поговорит с ним, с Маттео, вместо Норта?

Извинившись перед собеседниками, он направился к Эмме и Джонни. Актер стоял, вальяжно прислонившись плечом к стене, украшенной средневековой фреской. Одного убийственного взгляда хозяина палаццо было достаточно, чтобы Джонни тут же уловил намек, оттолкнулся от стены и выпрямился. Маттео подошел к Эмме и положил ладонь на ее поясницу. Что ж, иногда мужчины понимают друг друга без слов.

Сэйди, болтавшая неподалеку с группкой политиков, одарила их своей фирменной улыбкой и направилась к Джонни. Приблизившись, она поцеловала его в щеку. Норт прижал ее к себе и прошептал ей что-то на ухо. Сэйди хихикнула и игриво подтолкнула его локтем. Эта парочка словно излучала любовь и счастье.

Сэйди шагнула к Эмме и протянула ей руку.

– Привет! Я – Сэйди… Сэйди Норт. – Она рассмеялась и взмахнула руками. – Я пока еще не привыкла к своей новой фамилии.

Эмма улыбнулась в ответ.

– Вы живете в Венеции или приехали на время? – полюбопытствовала Сэйди.

– Она сбежала сюда, – ответил за Эмму Норт, подмигнув ей.

Сэйди в восторге захлопала в ладоши.

– Ой, правда? Как здорово! Если уж сбегать, то в Венецию, правда? Боже, сколько раз мне тоже хотелось все бросить и сбежать от некоторых режиссеров, с которыми приходилось работать, не говоря уж о некоторых из моих бывших бойфрендов! – Сэйди многозначительно замолчала и посмотрела на Маттео. – Речь не о тебе, с тобой-то мне было очень хорошо!

Маттео ощутил, как напряглась Эмма. Чертова Сэйди! У нее язык совсем без костей! Вечно она говорит обо всем прямо в лоб, не понимая, что ее прямота не всегда уместна. Неужели она не видит, что этот разговор Эмме неприятен?

А может, только он чувствует настроение Эммы? Над этой тревожной мыслью думать не хотелось.

Сэйди положила руку на грудь Джонни.

– Но больше меня не тянет сбежать.

Влюбленные молодожены обменялись страстными взглядами.

Эмма вздрогнула. Маттео неожиданно ощутил сожаление о том, что ни он, ни Эмма никогда не смогут испытать таких чувств.

Сэйди повернулась. Ее глаза горели восхищением, которое можно прочесть лишь во взгляде влюбленного или ребенка.

– Не правда ли, Венеция – просто чудо! Эти здания, каналы, карнавал, еда… Все так прекрасно! Этот город идеально подходит для медового месяца. – Сэйди обратилась к Джонни, весело смотрящему на нее: – Я хочу, чтобы мы возвращались сюда отмечать каждую годовщину нашей свадьбы!

Маттео почувствовал, что тело Эммы под его пальцами задрожало. Теперь она смотрела на Джонни и Сэйди затравленным взглядом.

Нужно скорее увести ее отсюда! Маттео пронзило чувство вины. Надо было предвидеть, что все так обернется!

Но не успел он и рта раскрыть, как Сэйди его опередила:

– Маттео, ты ни разу не рассказывал мне об Эмме. Как давно вы вместе?

Он заставил себя безразлично пожать плечами.

– Мы всего лишь коллеги.

– А! Жаль. Вы так хорошо смотритесь вместе.

Маттео натянуто улыбнулся:

– Нам лучше не забывать о гостях.

И тут, к своему ужасу, он заметил слезы в глазах Эммы.

Маттео уже собирался предложить ей выйти вместе с ним на террасу, но тут, к счастью, подошла переводчица Елена:

– Извините, что вмешиваюсь в вашу беседу, синьор Виери, но мистер Сюэ хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Похоже, китаец наконец-то созрел для подписания контракта! Интуиция подсказывала Маттео, что последним аргументом в пользу заключения сделки стала новость о том, что коллекцию представят Сэйди и Джонни. Нужно торопиться. Подготовленные копии контракта уже ждут подписей сторон в его кабинете.

Но как же Эмма? Разве можно бросить ее в таком состоянии? Может, поговорить с ней, утешить, а мистер Сюэ подождет? Нет, так не годится! На одной чаше весов – девушка, с которой познакомился всего несколько дней назад, а на другой – его бизнес.

Наклонившись к Эмме, Маттео шепнул:

– Я скоро вернусь.

Затем он кивнул Сэйди и Джонни и направился вслед за Еленой.

Эмма с тоской смотрела на звездных молодоженов, игриво поддразнивающих друг друга, позабыв про нее и всех присутствующих в зале.

Только сейчас она наконец ощутила, что ее сердце разбито на осколки. Впервые с того момента, когда полиция постучала в ее двери посреди ночи, шок уступил место полному осознанию того, что потеряно: прекрасная свадьба, романтический медовый месяц, собственная семья.

И понять это помогло созерцание по-настоящему влюбленных новобрачных, воркующих сейчас друг с другом перед Эммой. Никогда между ней и ее бывшим женихом не было такой любви, такого взаимного притяжения, никогда их глаза не светились таким счастьем при взгляде друг на друга. Горько было сознавать, что Маттео даже не понял, насколько тяжело ей сейчас смотреть на эту счастливую пару, слушать, как Сэйди восторгается Венецией. Или все он понимает, но предпочел пойти поговорить с мистером Сюэ? Впрочем, как можно винить Маттео за это? Ведь для него так важен контракт с китайцами. Он принял верное решение. Но почему эта мысль не помогает унять боль в сердце, почему не останавливает заполняющие душу одиночество и пустоту?

«Мы всего лишь коллеги» – эти слова колючей проволокой сдавили сердце. Не следует ожидать от Маттео чего-то большего, чем дружба сослуживцев. Но при этом их взаимная тяга друг к другу так сильна, что ее трудно сдерживать.

Как все смешалось! Гости, присутствующие на приеме, считают, что Эмма – девушка Маттео, и не подозревают, что она всего лишь его наемная работница. А вдруг это подорвет ее деловую репутацию?

Эмма рассеянно попрощалась с Сэйди и Джонни, но те, похоже, настолько были заняты друг другом, что даже не заметили, как она ушла.

Пытаясь сосредоточиться на своих обязанностях, Эмма заставила себя общаться с гостями, но в душе она по-прежнему чувствовала себя слишком уязвимой и сбитой с толку. В голове упорно вертелась мысль: «А вдруг влечение к Маттео – это лишь попытка исцелить боль, причиненную расстройством свадьбы, отвлечься от страха перед будущим и тоски? Может, я надеюсь, что он меня спасет, вместо того чтобы спасти себя самостоятельно?»

Между тем музыкантов из струнного квартета сменил джазовый оркестр с певицей, чье задушевное пение напомнило Эмме манеру Эллы Фицджеральд. Центр зала начал заполняться танцующими парами.

– Vuoi ballare? Не желаете потанцевать? – раздался над ухом Эммы голос Маттео.

Его дыхание коснулось ее обнаженной шеи, отчего по коже побежали сладкие мурашки.

Не дожидаясь ответа, Маттео взял Эмму за руку, вывел на середину зала и прижал к себе. Они начали двигаться в медленном танце.

Эмма попыталась отпрянуть, но Маттео прижал ее крепче и прошептал на ухо сексуальным, дразнящим тоном:

– Расслабься. Я не кусаюсь… Если меня не дразнить.

И Эмма сдалась.

Рука Маттео, лежащая на ее бедре, казалось, посылала по всему телу Эммы волны чувственного удовольствия. Сердце билось в два раза чаще обычного оттого, что этот мужчина сейчас так близко: одна рука Эммы лежит на его широком плече, другая – зажата в его ладони.

Эмма не отрывала взгляда от чередующихся синих и серебристых полосок на галстуке Маттео и мысленно твердила себе, что должна прервать этот танец, чтобы защитить себя. Ведь Маттео для нее – всего лишь работодатель. Нужно вести себя как сильная, независимая женщина, думающая лишь о своей карьере, а не предаваться несбыточным грезам.

Эмма вскинула взгляд, посмотрела в золотисто-карие глаза Маттео и прочла в них беспокойство.

– Я думала, вы отправились беседовать с мистером Сюэ.

– Я предложил ему встретиться завтра утром.

Смутившись, Эмма спросила:

– Мне показалось, он готов подписать контракт. Это так?

– Да. Мистер Сюэ это подтвердил. Нам осталось уладить кое-какие мелкие вопросы, но я решил, что это может подождать до завтра.

Почему Маттео не захотел подписать контракт немедленно? Эмма знала, насколько эта сделка важна для него. Внезапно в голову пришло логическое объяснение, приведшее Эмму в ужас.

– Вы боялись надолго оставить ваших гостей на мое попечение? Если бы вместо меня их встречал кто-то другой, вы подписали бы контракт уже сегодня?

Маттео помрачнел.

– Я должен был знать, что вам будет нелегко общаться с Сэйди и Джонни.

– Нет… Да… Но это вовсе не повод откладывать заключение сделки!

– Она может подождать.

– Почему? Ведь это так важно для вас!

Маттео сжал губы.

– Вы – моя работница, и я поставил вас в сложное положение. Я очень серьезно отношусь к благополучию своих сотрудников. Я понял, что вам требуется моя помощь.

– Я со всем могу справиться сама. Вы мне не нужны.

Карие глаза Маттео уверенно встретили взгляд Эммы.

– Нужен.

Глава 7

Стоя рядом с Маттео на причале возле палаццо, Эмма помахала последним гостям, отплывающим на катере, и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Она осталась с Маттео наедине и не знала, как теперь себя с ним вести.

Было уже около часа ночи. Большинство гостей разъехалось еще пару часов назад, остались лишь приятели Маттео. Они все уселись за стол на террасе, завернувшись в теплые пледы и попивая граппу, чтобы согреться, пока нанятый персонал наводил в палаццо порядок.

Чтобы Эмма тоже могла участвовать в беседе за столом, Маттео попросил всех разговаривать на английском. Весь вечер он держался рядом. Его рука постоянно поддерживала Эмму, направляла ее, когда они перемещались среди гостей. Это прикосновение успокаивало, и временами у Эммы возникало обманчивое ощущение, что она наконец нашла того, кто будет ее защищать и любить. Но разум тут же напоминал, что это всего лишь фантазии, которыми она пытается утешиться, и скоро придется столкнуться с суровой реальностью. Где она будет жить? Как скоро сможет подыскать другую работу, прежде чем растают ее скудные сбережения? Нечестно перекладывать свои проблемы на Маттео. Он – ее босс, она – его подчиненная. Больше их ничего не связывает. К тому же он не ищет серьезных отношений.

Огни катера, увозящего последних гостей, растаяли вдали, звук мотора, все больше удаляясь, наконец затих. В наступившей тишине было слышно только, как вода плещется о стены палаццо и о причал.

– Извините, что не подумал, каково вам будет общаться с Сэйди и Джонни. Я должен был понять, что вам сейчас нелегко видеть новобрачных.

Эмма сжала в кулаки руки в карманах пальто.

– Я не просила вас отменять разговор с мистером Сюэ.

Маттео жестом пригласил Эмму вернуться в палаццо и пояснил:

– Вы были расстроенны. Я не мог вас оставить.

Красная ковровая дорожка, лежащая на деревянных мостках причала, приглушала шаги.

– Но для чего было откладывать подписание контракта?

Маттео открыл и придержал перед Эммой одну из тяжелых створок входной двери. Войдя в палаццо, он задержался, чтобы запереть замок, а затем повернулся и окинул Эмму непроницаемым взглядом.

Нанятая прислуга уже навела порядок и ушла. Эмма внезапно осознала, что, кроме нее и Маттео, в палаццо больше никого нет.

Он снял пальто и замер, склонив голову. На его скулах заходили желваки, словно Маттео вел с собой внутреннюю борьбу. Наконец он посмотрел Эмме в глаза и сказал:

– Вы сегодня пытались меня убедить, что я смогу справиться с любыми испытаниями. – Он сделал короткий вдох и торопливо продолжил, словно спеша изложить свою мысль, пока не угасла решимость. – Вы правы. Мне пора перестать беспокоиться о будущем – это отбирает мои силы. Сколько себя помню, на мне всегда лежал груз ответственности за других. И он никуда не делся, но мне необходимо научиться видеть все в настоящем свете и расставлять приоритеты.

– Вам вовсе не нужно было откладывать встречу с мистером Сюэ из-за меня и быть со мной рядом весь вечер. Я всего лишь ваша работница и ничего такого от вас не жду, – резко ответила Эмма, и ее голос эхом отразился от высоких потолков.

Маттео подошел к лестнице и остановился на нижней ступени, дожидаясь, когда Эмма подойдет. Затем он указал на ее босоножки:

– Снимите их.

Застигнутая врасплох этой то ли просьбой, то ли приказом, Эмма непонимающе воззрилась на свои ноги, а потом гневно ответила:

– Не сниму!

Глаза Маттео потемнели от ярости и… страсти.

Воздух внезапно словно наэлектризовался от охватившего обоих желания.

Маттео швырнул пальто на перила и уперся кулаками в бедра.

Эмма бросила на него взгляд, словно говорящий: «Вы не посмеете!», который, похоже, только раззадорил Маттео. Одним прыжком он оказался рядом с ней, подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице, прижимая к груди.

Эмма чувствовала его сильную руку на своей спине, его пальцы на своем бедре и боялась взглянуть ему в лицо, сгорая от желания.

Наверху лестницы Маттео поставил Эмму на ноги и сердито произнес:

– Я ведь видел, что вам сегодня вечером необходима поддержка. Так почему вы вините меня за мою помощь?

Эмма, смущенная и разочарованная, отчаянно желающая, чтобы Маттео снова прижал ее к себе и поцеловал прямо сейчас, ответила:

– Но ведь вы – мой босс.

– Ну и что? Разве начальник не может позаботиться о своей подчиненной?

«Нет, когда их так влечет друг другу!» – чуть не выпалила Эмма и потерла руками виски.

– Все так запуталось…

Маттео промолчал в ответ, и в наступившей неловкой тишине Эмма сделала вид, будто с интересом рассматривает настенную фреску за его плечом.

– Вы мне очень нравитесь. Я хочу вам помочь, – тихо сказал он наконец, и эти слова словно окутали Эмму теплом.

Ей захотелось в ответ признаться Маттео, что она боится влюбиться в него, ее пугает то, как сильно он ей нравится, как ее к нему влечет.

– Но зачем мне помогать, если я для вас всего лишь обуза?

– Вовсе нет! – Маттео шагнул ближе. – Мне нравится проводить с вами время. Нравится, что вы отстаиваете свою точку зрения, ваше чувство юмора, ваш энтузиазм.

Не смея верить этим словам, Эмма покачала головой и притворно нахмурилась, пытаясь обратить все в шутку.

– В самом деле? Но ведь я почти все время только и делала, что рыдала.

– Ну конечно, вы плакали. И неудивительно: ведь ваш жених оказался мошенником, причем вам об этом стало известно в день свадьбы.

Его слова заставили Эмму отбросить притворство и ответить искренне:

– Я уже и сама не знаю, чего хочу.

Смутившись, она отвернулась и подошла к окну.

Ну почему у нее не получается быть сильной и независимой? Как Маттео умудряется отметать все ее отговорки? Почему она, даже находясь в такой тяжелой ситуации, чувствует себя защищенной рядом с этим мужчиной?

Маттео подошел и встал рядом. Теперь они оба смотрели в окно на огни ночной Венеции.

– В субботу я уезжаю в Нью-Йорк на Неделю высокой моды, – бесцветным голосом произнес Маттео. – Через два дня нам придется расстаться.

Он пристально вгляделся в лицо Эммы, ожидая ответа.

Она бесстрастно взглянула на собеседника, чувствуя, как от этих слов все онемело внутри. Всего два дня! А потом они пойдут разными дорогами.

– Наши китайские гости после утренней встречи со мной отправятся на экскурсию в Верону. Я бы хотел остаток дня провести с вами, показать вам Венецию. – Уголки его губ опустились, Маттео пожал плечами. – Но решение за вами.

Эмме хотелось понять, почему этот человек так добр к ней, что ему от нее нужно, что она может дать ему взамен.

– Зачем вы это делаете?

Маттео сощурился.

– А зачем вы сегодня тратили свое время, показывая мне упражнения для спины?

– Потому что хотела вам помочь, – не задумываясь отозвалась Эмма.

Губы Маттео искривила улыбка, но глаза его остались серьезными.

– Вот и я просто хочу вам помочь.

Эмма закрыла глаза, размышляя, что ответить. Если она скажет «нет», этот гордый итальянец не станет предлагать дважды, и следующие два дня они будут общаться лишь в рамках деловых отношений.

– Да, я хотела бы прогуляться с вами по Венеции.

Эмма собиралась произнести эти слова бесстрастно, но вместо этого торопливо их прошептала.

Маттео в ответ лишь кивнул, повернулся и бросил через плечо:

– Увидимся завтра утром.

Эмма успела сделать несколько шагов, когда он окликнул ее:

– Вам понадобится помощь, чтобы расстегнуть застежку на платье.

Сердце Эммы перевернулось в груди. Она повела плечами и подошла к Маттео, мысленно твердя себе, что он просто ее коллега, который сейчас всего лишь поможет ей расстегнуть платье – только и всего.

Скинув пальто, Эмма повернулась к Маттео спиной. Его пальцы коснулись ее кожи, и Эмма вздрогнула. Ее пронзило всепоглощающее, мучительное желание.

Маттео, не говоря ни слова, шагнул ближе и снова провел пальцами по ее обнаженной спине. Эмма откинула назад голову и затаила дыхание, охваченная новой волной страсти.

Расстегнутая золотая цепочка упала из руки Маттео и закачалась, словно маятник. Понимая, что необходимо уйти, Эмма все же стояла, обхватив себя за талию. Такая уязвимая, доступная взгляду Маттео, возбужденная.

Он медленно провел рукой по ее спине до самой талии – движение, заявляющее о желании обладать Эммой.

Она задрожала всем телом.

Его губы нежно коснулись ее плеча.

Еще пару мгновений Эмма надеялась, что Маттео зайдет дальше, но затем поняла, что продолжения не последует. Во всяком случае, не сегодня.

Эмма направилась в свою спальню. Каждый шаг давался ей с трудом. Как же ей не хотелось уходить от этого мужчины, словно созданного для нее!

✽ ✽ ✽

Наутро Маттео вышел из отеля «Киприани» с чувством, что его ограбили. Да, контракт с китайцами наконец подписан, и это принесло облегчение. Но и только. Не было ощущения успеха, обычно сопровождавшего заключение таких крупных сделок. Маттео совершенно не испытал удовольствия оттого, что шагнул еще на одну ступень выше по лестнице жизни – прочь от призрака нищеты. Почему же он не рад?

Когда он сегодня проснулся, его одолели сомнения. Что он натворил? Какого черта не подписал контракт еще вчера, когда мистер Сюэ был готов это сделать? А вдруг тот за ночь передумает заключать сделку? И все это ради девушки, с которой знаком всего несколько дней! Вчера вечером ему так хотелось быть рядом с ней, защищать ее.

Он не может сейчас вернуться в палаццо и встретиться с Эммой, хотя его так и тянет это сделать. Сначала нужно хорошенько подумать над сложившейся ситуацией.

Маттео направил свой катер в сторону площади Санта-Маргерита. Там, в одном из баров, он обычно заказывал себе кофе эспрессо и торопливо выпивал его, вечно куда-то спеша по делам. Но сегодня он уселся с чашкой в руках за один из столиков, стоящих на тротуаре.

По площади слонялись мамаши с детьми, студенты из университета неподалеку, владельцы собак, выгуливающие своих четвероногих питомцев. Когда он последний раз сидел вот так, никуда не торопясь, разглядывая прохожих? И было ли такое с ним вообще?

Это Эмма все изменила.

Маттео чувствовал, что его с этой девушкой связывают невидимые узы. Да, он теряет голову от физического влечения к ней, но еще ему в ней нравится ум, чувство юмора, сила, гордость, устойчивость к ударам судьбы. Она лишилась всего: семьи, карьеры – и все равно сражается за то, чтобы снова встать на ноги. И он ей небезразличен – это видно по ее глазам.

Внезапная мысль пронзила сознание, заставив сердце пуститься вскачь. Кажется, он полюбил Эмму! Разве это возможно? Сбылся его худший кошмар – он влюбился! Маттео видел, как любовь уничтожила его мать, отняла у него детство. Еще подростком он перестал верить в любовь.

Хуже всего, что он влюбился безответно. Ведь Эмма столько раз говорила, что не ищет романтических отношений. В этом она напомнила Маттео его собственную решимость избегать любви. И вот это опасное чувство его настигло! Он умудрился втюриться в девушку, которая никогда не будет ему принадлежать! Надо отступить, бежать от нее прочь. Нет, не сейчас. Он побудет с ней еще немного. Два дня. И затем они расстанутся.

Коварный крокодил подкрался сзади к мальчику, удящему рыбу, и разинул пасть. Дети, наблюдающие за кукольным представлением на площади Сан-Поло, завизжали и закричали, предупреждая маленького рыбака об опасности.

Оглушенная их криками, Эмма с улыбкой зажала уши и посмотрела на Маттео. Тот, казалось, ничего вокруг не замечал, погруженный в себя с тех пор, как полчаса назад они вышли из палаццо на прогулку по Венеции.

Что с ним? О чем он так глубоко задумался? Жалеет, что решил провести день с ней?

Эмма сжала руку в кулак, чтобы преодолеть искушение прикоснуться к щеке Маттео. До чего же хочется шепнуть ему: «У тебя все в порядке?» Вот бы опять увидеть его улыбку!

Сегодня утром, проснувшись, Эмма подумала о том, что у нее есть два варианта действий. Либо уступить своим страхам, испугавшись, что ее сердце снова будет ранено, и уйти прямо сейчас. Либо прожить два предстоящих дня так, чтобы ей хватило счастливых воспоминаний о них на всю жизнь. Вот только чтобы так случилось, нужно ни на минуту не выходить за рамки деловых отношений с Маттео…

Эмма положила ладонь на его руку. Маттео хмуро посмотрел на нее, словно не зная, как реагировать на этот жест. На мгновение обоих охватили неловкость и сомнение.

Сердце Эммы сжалось. Значит, Маттео передумал. Она собралась было разрядить напряженную атмосферу шуткой, но тут же напомнила себе, что совершает прежнюю ошибку – ведет себя инертно, боится раскачивать лодку. Ее страшит, что Маттео в ответ на прямой вопрос может рассердиться, даже прогнать ее. Куда проще улыбнуться, попытаться развеселить его вместо того, чтобы прямо спросить, почему он не хочет быть с ней.

Эмма негромко кашлянула.

– Если хотите, можем вернуться в палаццо.

Маттео бесстрастно взглянул на нее, словно размышляя над ее предложением, но не спеша его отвергнуть.

– А вы этого хотите?

Ну нет, она не даст ему ответить вопросом на вопрос! Но тут зазвонил сотовый Эммы. Она открыла сумочку и начала в ней копаться в поисках телефона. Тот, как назло, не спешил найтись. Наконец он обнаружился под кипой документов.

Звонил гид китайской делегации с докладом, как проходит экскурсия в Верону. Разговаривая с ним, Эмма смотрела на витрину антикварного магазинчика, в которой отражался Маттео, стоящий за ее спиной. Сложив на груди руки, он нетерпеливо смотрел на свою спутницу.

Закончив разговор по телефону, она повернулась:

– Это был гид. Сообщил, что делегация уже заселилась в отель и собирается на экскурсию по городу. Они возвращаются завтра в пять вечера, чтобы успеть к балу, начинающемуся в восемь.

Маттео пригласил китайцев на один из балов-маскарадов, проходящих в Венеции во время карнавала, и Эмме снова предстояло встречать гостей. Это будет ее последняя встреча с Маттео. На следующее утро он улетит в Нью-Йорк. При этой мысли Эмму охватило ощущение одиночества.

Она бросила телефон обратно в сумочку.

Маттео насмешливо заметил:

– Удивлен, что вы смогли его отыскать… – он изобразил ужас, указав глазами на сумку, – там.

– То, что у женщины в сумке, никого не касается.

Маттео сложил на груди руки и поднял брови.

Эмма вскинула подбородок и расправила плечи.

– Я провела детство в доме, где все были помешаны на чистоте. Думаю, именно в этом причина моей нынешней тяги к беспорядку. А что насчет вас? Что сделало вас таким правильным, таким… застегнутым на все пуговицы?

Оказывается, легендарного Маттео Виери тоже можно повергнуть в шок. Его челюсть на пару секунд буквально отвисла от изумления. Он уперся кулаками в бока.

– «Застегнутый на все пуговицы»?

– Да. В «Ка-Дивина» всегда все на своих местах, вы всегда безупречно одеты, ваши запонки аккуратно выложены в ряд, прическа – словно на фото в модном журнале. Вы хоть когда-нибудь бываете растрепанным?

– Я владею несколькими фирмами, производящими предметы роскоши. Мой долг – всегда выглядеть отлично, потому что я представляю свой бизнес.

– У вас найдется хотя бы одна пара джинсов? А футболка?

– Пара джинсов найдется.

Хотя Маттео ответил невозмутимым тоном, Эмма все же сумела расслышать в нем насмешливые нотки и улыбнулась в ответ:

– Одна пара? У большинства моих знакомых мужчин их не меньше дюжины!

Маттео недовольно скривил рот, но в глазах его продолжали плясать веселые огоньки.

– Ну я-то не такой, как большинство мужчин, правда?

Эмма дерзко улыбнулась ему:

– Это точно.

Маттео улыбнулся в ответ, и все сомнения, вся неловкость, что они недавно испытывали, куда-то испарились.

– Нужно купить вам маску для завтрашнего маскарада. Здесь неподалеку есть неплохая мастерская, – напомнил он.

По дороге туда они оживленно болтали.

– Мне вчера понравились ваши приятели, – призналась Эмма.

Взгляд Маттео озорно блеснул.

– Почему я слышу удивление в вашем голосе?

– Потому что они не такие, как вы. Они ведут себя более непринужденно.

Маттео подвел Эмму к витрине мастерской, где были выставлены образцы масок. Некоторые, без всяких украшений, с преувеличенно длинными носами, выглядели пугающе. Это были маски, символизирующие смерть и чуму. Но были и другие маски – элегантные, причудливо украшенные.

Повернувшись к Эмме, Маттео сказал:

– Вчера вечером я вспомнил ваш совет наслаждаться жизнью, не беспокоясь о будущем. – Он еле заметно улыбнулся. – Я подумал, что вы, возможно, правы, и потому решил провести время с друзьями. Раньше я бы не стал просить их задержаться, чтобы поболтать, потому что предпочел бы лишний раз вместо этого поработать.

Маттео замолчал, на лице его на мгновение отразилось сомнение, но его тут же сменила решимость.

– А еще я хотел, чтобы они познакомились с вами.

– Почему? – воскликнула Эмма, даже не пытаясь скрыть изумления.

– Потому что вы много для меня значите.

Эти слова Эмма была не готова услышать.

Она рассмеялась:

– Вы, должно быть, шутите! Все утро у вас был такой отсутствующий вид!

На мгновение ей показалось, что Маттео сейчас возразит. Но он лишь окинул Эмму взглядом, и на лице его зажглась озорная улыбка.

– Я вчера плохо выспался и рано встал. Может, начнем все сначала?

– Неужели это извинения?

– Да, простите. – Маттео улыбнулся шире, теперь в его глазах читался чувственный вызов. – А теперь нам пора немного развлечься.

Глава 8

Спустя час Эмма и Маттео решили пообедать в небольшом ресторанчике, где витали аппетитные ароматы приправ, трюфелей и сыра.

Метрдотель принял у разрумянившейся от прохладного февральского воздуха Эммы ее пальто и коробку с купленной для бала маской.

Усевшись напротив друг друга за маленький столик, Маттео и Эмма случайно соприкоснулись коленями, и тут же обоих охватило желание. В их взглядах вспыхнул огонь страсти.

Эмма первая отвела глаза, суетливо заправила за ухо выбившийся из прически локон и поправила лежащие перед ней нож и вилку.

Маттео налил спутнице немного воды, а в его голове между тем кружился целый вихрь мыслей.

Осознание своей влюбленности в Эмму, разумеется, не могло оставить Маттео невозмутимым. Все утро он мысленно спорил сам с собой, пытаясь убедить себя, что неверно истолковал свои чувства к этой девушке.

Но его влечение к ней постоянно давало о себе знать. Его нельзя было подавить никаким усилием воли.

Там, в мастерской, Эмма сначала просто спрашивала, нравится ли Маттео очередная маска, примеряемая ею. Но затем они, незаметно для себя, начали флиртовать друг с другом – все более и более откровенно. Случайные соприкосновения их рук посылали по коже Маттео волны удовольствия. Впервые в жизни он не прислушивался к своему бесстрастному разуму, приказывающему прекратить общение с Эммой, твердящему, что все закончится разбитым сердцем…

Сидя напротив, Эмма сосредоточенно читала меню на итальянском, беззвучно шевеля губами.

– Вам помочь выбрать?

Не поднимая глаз, она решительно покачала головой.

– Нет, спасибо.

Маттео улыбнулся, чувствуя, что все больше влюбляется в эту девушку.

Официант принес бокал шампанского для Эммы и белое вино для Маттео.

Набрав в грудь побольше воздуха, Эмма сделала заказ на ломаном итальянском. Официант ответил ей на этом же языке, что понадобится около получаса, чтобы приготовить выбранное ею ризотто. Эмма смутилась и покраснела, похоже не разобрав ни слова. Маттео, сдержав улыбку, пришел на выручку, переведя Эмме то, что сказал официант. Она кивнула и слабо улыбнулась.

Когда официант ушел, Маттео отсалютовал Эмме бокалом:

– За новых друзей!

Эмма прикоснулась своим бокалом к его бокалу:

– I nuovi amici!

– Впечатлен вашим итальянским.

– Нет, у меня ужасное произношение. Я пыталась хоть немного выучить этот язык перед свадь…

Она осеклась, быстро отвела глаза и поморщилась. Ей по-прежнему было больно вспоминать о прошлом.

Маттео, ощутив внезапную ревность, поерзал на стуле. Эмма чуть не вышла замуж за другого! А что, если бы он впервые повстречал ее на улице Венеции, идущую под руку с мужем, – обратил бы на нее внимание? Ощутил бы сожаление оттого, что не может обладать такой женщиной?

Отогнав эти мысли, Маттео спросил:

– Каковы ваши планы на будущее?

– Собираюсь вернуться в Лондон.

– На свою прежнюю работу?

– Нет, хочу начать все с чистого листа. Мне очень понравилось, как я провела эту неделю, так что решила устроиться менеджером по корпоративным мероприятиям.

– Уверен, у вас получится, ведь вы отлично справились с этой работой для меня.

– Ну, я бы не назвала это «отличной работой».

– Вы умны, привлекательны, приветливы и большую часть времени собранны. У вас есть все качества, чтобы преуспеть в организации мероприятий.

Эмма покраснела и спросила:

– А каковы планы на будущее Маттео Виери? Мировое господство?

– Этот год будет для меня очень насыщенным. Мне предстоит поучаствовать во всех предстоящих Неделях высокой моды, также я планирую увеличить продажи своих товаров на латиноамериканском рынке, а еще я затеял перестройку своей виллы на озере Гарда.

Эмма кивнула. Во взгляде ее читались нерешительность и печаль.

– Похоже, мы будем очень заняты.

Официант подал закуски ассорти. Маттео взял в руки нож и вилку и тут же снова положил их на скатерть – у него из-за волнения отбило аппетит.

Неожиданно для самого себя Маттео выпалил:

– Когда я был маленький, я несколько лет жил тут неподалеку.

Эмма тоже отложила нож и вилку.

– Что вы помните о тех временах?

– Наша квартира была на третьем этаже, и из окна своей спальни я мог видеть колокольню собора Святого Марка. По ночам я обычно представлял, что…

Маттео оборвал сам себя. Зачем он все это рассказывает Эмме? Ведь он ни с кем не делился воспоминаниями о своем детстве.

– Представлял что?

Маттео продолжал хранить молчание, разглядывая ослепительно-белую скатерть и чувствуя, как снова в душу заползает одиночество, которое он испытывал тогда.

Колени Эммы прикоснулись к его коленям. Ее ладони накрыли его руки, лежащие на столе.

Сердце Маттео забилось медленнее. Он закрыл глаза и заговорил, ощущая необходимость излить Эмме душу:

– Я представлял, что мой отец смотрит на меня с той колокольни. Что он отыскал меня, пришел за мной.

– Отыскал вас? Что вы хотите этим сказать? – тихо спросила Эмма, словно предлагая ей довериться, приглашая Маттео в свою жизнь.

– Я никогда не знал…

Он запнулся, не в силах произнести слово «отец».

– Но вы хотели бы с ним познакомиться?

– Я до девяти лет верил, что однажды он вернется и будет с нами жить. Так говорила мне мама.

– А он не вернулся?

– Нет. Когда мне исполнилось девять, мама сказала, что повстречала хорошего мужчину и мы все переедем к нему в Рим. Я твердил ей, что нам нельзя уезжать. Как же тогда отец нас найдет? И мама ответила, что я никогда его не увижу, потому что он даже не подозревает о моем существовании, а она не имела возможности сообщить ему обо мне.

– Кто же ваш отец?

– Я знаю лишь его имя – Пол. Маме было восемнадцать, когда они познакомились на музыкальном фестивале в Риме. Пол был студентом из Америки, путешествующим по Европе. Они провели вместе выходные. И только когда он уехал, мама узнала, что беременна.

– Она пыталась его отыскать?

– Она не запомнила его фамилию – не думала, что это важно, ведь они были всего лишь парой подростков, ищущих развлечений.

– Должно быть, вашей маме было нелегко воспитывать вас в одиночку?

– С деньгами у нас было туго. Мама работала моделью, но платили ей немного. Время от времени с нами жила моя бабушка.

В памяти всплыли воспоминания о вечном беспокойстве из-за денег, постоянные перепады настроения матери, ее рыдания в ванной, а после попытки скрыть от сына покрасневшие от слез глаза.

– Пока я был маленьким, она не встречалась с мужчинами. Теперь я понимаю, что она все еще надеялась на возвращение моего отца, словно на чудо. На десятую годовщину их знакомства мама отправилась к тому самому концертному залу, где познакомилась с Полом, и весь вечер прождала его у входа. Но Пол не пришел. Вот тогда-то, потеряв надежду, она начала менять мужчин одного за другим. С каждым она жила не дольше нескольких недель, а после либо сама бросала его, либо он ее выгонял. Мы переезжали из города в город и даже в другие страны. – Маттео сделал глоток вина. – Когда мне исполнилось шестнадцать, мама порвала с мужчиной, который ей идеально подходил, который любил ее. Я знал, что и он маме тоже очень нравится, поэтому ужасно на нее рассердился. Мы с ней крупно повздорили, и в пылу ссоры мама призналась, что никогда не переставала любить моего отца. Она влюбилась в него с первого взгляда, но осознала свои чувства к нему лишь после расставания с ним.

Снова к их столику подошел официант, и Маттео попросил его унести тарелки с закусками, к которым ни он, ни Эмма так и не притронулись.

Когда официант удалился, Эмма, глядя на Маттео широко распахнутыми глазами, спросила:

– Ваша мама все еще любит этого человека, хотя они провели вместе всего пару дней?

– Я пытался убедить ее, что она живет несбыточной мечтой, но она не желает меня слушать. Однако после той нашей ссоры она перестала встречаться с мужчинами. Мама призналась, что лишь теперь поняла: все эти годы она старалась подменить любовь к Полу отношениями с другими, но это не помогло, потому что ее сердце по-прежнему принадлежит моему отцу.

– Как это печально, – искренне посочувствовала Эмма.

Маттео пожал плечами:

– Такое случается. А по большому счету, она была мне хорошей матерью. Но мы часто переезжали, и мама нигде не успевала сойтись с людьми. Мы всегда ощущали себя чужаками.

– Мне жаль это слышать.

– Не нужно об этом жалеть. Благодаря этому я научился полагаться на свои силы, поставил себе цель преуспеть в жизни.

– И вам это удалось.

Разве? До недавнего времени и Маттео так думал, но теперь его уверенность в привычных жизненных приоритетах поколебалась.

– Может быть, – уклончиво ответил он.

– Жалко, что вы так и не познакомились со своим отцом. Раз ваша мама до сих пор так сильно его любит, он, наверное, был особенным человеком. И мне жаль, что ваше детство было таким безрадостным.

Маттео откинулся на спинку стула.

Да, его детство именно таким и было. Но он раньше не думал о нем в таком ключе – просто жил, отгородившись от всего мира, в эмоциональном вакууме.

Эмма ждала его ответа.

Не в силах посмотреть ей в глаза, Маттео теребил манжеты рубашки.

– Я привык. Многие дети выросли без отца.

– Да, но, похоже, ваша мама постоянно находилась в поиске счастья, а это влияло и на вас.

Маттео на мгновение закрыл глаза, и в памяти снова всплыли воспоминания…

Он, двенадцатилетний, рядом – Франческо, стоящий в коридоре возле своей квартиры в Турине и умоляющий мать Маттео: «Не бросай меня! Не забирай мальчика – он мне как родной сын!» Руки Франческо, обхватившие Маттео так крепко, что трудно дышать. Страх, что мать заберет его у Франческо, и страх, что она уйдет, бросив сына…

От охвативших Маттео эмоций, вызванных прошлым, стало трудно дышать. Нужно поскорее закончить этот откровенный разговор – он слишком далеко зашел!

– Да, наверное, это на меня действительно повлияло, – ответил он.

Эмма слегка прищурилась, очевидно не поверив, и задала следующий вопрос:

– А сейчас вы с матерью помирились?

– Да. И с бабушкой тоже. – Маттео улыбнулся. – Несмотря на то что она постоянно приводит в дом бродяг и бездомных животных.

Нежная улыбка тронула ее губы, но тут же погасла.

– Как же вы счастливы, что у вас есть родные! – с тоской в голосе сказала Эмма.

Маттео замер, внезапно осознав, что, несмотря на горячий нрав матери и готовность бабушки вступать в конфликты с властями, отстаивая права бездомных, все же ему повезло, что у него есть близкие люди. Раньше Маттео и в голову не приходило поблагодарить за это судьбу.

– Да, думаю, мне очень повезло.

У него есть семья, а у Эммы – нет. При этой мысли захотелось защищать эту девушку. Что готовит ей будущее? Кто присмотрит за ней, поддержит, взбодрит?

– Вы вернетесь в балет? – неожиданно вырвалось у него.

Почему Маттео спросил ее о балете? Пока он рассказывал о своем детстве, Эмма ощущала установившиеся между ними понимание и душевную близость.

– А где сейчас живет ваша мама?

– В Апулии. Так что насчет вашего возвращении в балет?

Похоже, Маттео не отстанет, пока не добьется ответа. Эмма замялась, почти готовая рассказать откровенно о том, как ей страшно опять о чем-то мечтать, как она боится снова подарить свое сердце балету, а еще – как ее пугает мысль о том, чтобы еще раз довериться мужчине.

– Вернуться в балет? Зачем? Он остался в прошлом.

– Так не должно быть.

– Я хочу о нем забыть.

– Почему? – тихо спросил Маттео, глядя на Эмму с нежностью.

– Потому что мне слишком больно думать о том, что я потеряла.

– Но вы могли бы преподавать в балетной школе. Вдруг это сделает вашу жизнь намного лучше?

– А если нет? Что, если это лишь вызовет горькие воспоминания или у меня ничего не получится?

– Чтобы жить полной жизнью, надо время от времени рисковать.

Нет, Маттео не прав. Риск и дерзкие мечты ведут лишь к разочарованию и отчаянию. Лучше жить с оглядкой, помня о том, какой жестокой может быть судьба, чем в мгновение ока утратить все иллюзии и надежды.

– Я хочу сосредоточиться на своей новой карьере.

– В жизни важна не только карьера.

– Неужели? И это говорит мне мистер Трудоголик?

– Я тоже не идеален.

– И вы готовы признать, что могли бы посвятить свою жизнь не только работе?

Маттео откинулся на спинку стула и коротко пожал плечами.

Задетая его бесстрастностью и желая его поддразнить, Эмма спросила:

– И даже заведете серьезные отношения с какой-нибудь женщиной?

Он подался вперед, вертя в пальцах пустой бокал.

– Возможно, если… Боже, я не знаю.

– Этой женщине очень повезет.

Маттео пристально взглянул на собеседницу.

– Правда?

Эмму так и подмывало подтвердить, что любая будет счастлива стать спутницей такого красивого, умного, доброго мужчины. Но Маттео заслуживал не такого поверхностного ответа, а куда более глубокой правды, и поэтому Эмма тоже подалась вперед и, глядя ему в глаза, прошептала:

– Только если вы откроете ей свое сердце.

Маттео моргнул, а затем посмотрел на Эмму с такой страстью и нежностью, словно она – единственная женщина на свете. Сердце в ее груди перевернулось и чуть не взорвалось от удовольствия. Она на мгновение позабыла, что они с Маттео тут не одни. Но в этот момент к столику подошел официант с тарелками в руках. Эмма вздрогнула и вернулась к реальности.

Когда официант удалился, Эмма нерешительно поковыряла вилкой свое ризотто – черное, как чернила.

– Как странно выглядит это блюдо. Не очень-то аппетитно.

– Вы никогда не ели ризотто из каракатицы? Попробуйте, очень вкусно!

– Выглядит так, словно только что вылетело из жерла вулкана.

Маттео покачал головой и рассмеялся:

– Доверьтесь мне, отведайте!

Эмма подцепила на вилку маленький кусочек и осторожно положила в рот. Затем еще один и еще.

– Ух ты! Вкуснятина! Надо будет добавить это ризотто в список своих любимых итальянских блюд.

– Вам нравится итальянская кухня?

– Я ее обожаю!

Накручивая на зубцы вилки заказанные им спагетти в томатном соусе, Маттео заметил:

– Вам нужно обязательно приезжать ко мне в гости время от времени.

Его приглашение прозвучало абсолютно искренне, словно он и в самом деле верил в то, что такое возможно.

Эмма скрыла свое замешательство за улыбкой.

– Может быть. Хотя, скорее всего, когда мы с вами в следующий раз увидимся, вы будете гостем на пышном приеме в Лондоне, а я буду стоять в сторонке с рацией в руке, следя, чтоб все было надлежащим образом организовано.

Глаза Маттео озорно блеснули.

– Тогда я помашу вам.

Эмма вздохнула и покачала головой:

– Мы с вами из разных миров.

– Нет! Ведь у нас одинаковые проблемы и сомнения.

Вряд ли. Маттео богат и успешен. А она – сбежавшая невеста, безработная и бездомная. Но сейчас не время вспоминать об этом.

– Если я буду в настроении, то распоряжусь, чтобы вам поднесли мартини с лимоном вместо шампанского.

Маттео, ковырявший вилкой спагетти, замер и широко улыбнулся:

– Так вы запомнили?

– Конечно.

Он потянулся через стол и стащил кусочек ризотто с ее тарелки.

– А я скажу хозяину вечерники, что он нанял отличного организатора.

Эмма с улыбкой отодвинула свою тарелку в сторону и игриво ответила:

– Не забудьте добавить, что я заслуживаю премиальных.

Затем разговор зашел о еде. Маттео потряс рассказ Эммы о том, как ее кормили в интернате.

– Картошка с подливкой и консервированные сосиски? Звучит ужасно!

– Поверьте, на вкус это еще хуже.

Маттео нахмурился.

– Когда-нибудь я приготовлю для вас обед – в качестве компенсации за ту жуткую еду, которой вас пичкали.

Оба улыбнулись, наслаждаясь флиртом, затем их улыбки погасли. Эмма ощутила, что ее щеки вспыхнули жарким румянцем, сердце затрепетало.

Глаза Маттео потемнели от желания. Он обводил страстным взглядом лицо Эммы, ее шею, грудь.

– Я хочу вам кое-что показать, – низким, чувственным голосом сказал он и встал из-за стола.

Она кивнула и направилась за ним на ватных ногах.

Через десять минут Маттео подвел Эмму к заднему входу в палаццо «Ка-Дивина».

Озадаченная, она спросила:

– А как же ваш сюрприз?

Открыв дверь и расстегнув пальто, Маттео ответил:

– Потерпите немного, пожалуйста.

Эмма поднялась вслед за ним на второй этаж. Проведя ее по коридору мимо всех спален, Маттео нажал на украшенной фреской стене скрытый рычажок, и перед изумленной гостьей открылась потайная дверь.

За ней обнаружилась лестница, ведущая на просторную плоскую крышу, вымощенную красным кирпичом. Здесь стояла уличная мебель и лавровые деревья в больших горшках.

Эмма с восхищенной улыбкой обошла террасу, затем указала на расстилающуюся перед ней Венецию.

– Это просто невероятно красиво!

Маттео прислонился к каменной балюстраде и посмотрел вниз, на Гранд-канал, а затем – на Эмму. Он игриво поманил ее указательным пальцем. На губах Маттео заиграла ленивая чувственная улыбка, глаза загорелись опасным огнем.

Эмма, чувствуя, как у нее резко зашкалил адреналин, приблизилась и встала рядом.

Маттео повернулся и указал на юг:

– Видите колокольню из красного кирпича? В палаццо неподалеку от нее когда-то жил сам Казанова.

Его голос звучал сексуально. Маттео явно заигрывал с Эммой.

– Казанова… Аферист… – Она взглянула ему в глаза. – И знаменитый любовник.

Маттео придвинулся ближе. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Эмма ощущала легкий ветерок на горящих щеках.

– Говорят, однажды он запер в том палаццо свою любовницу, не желая отпускать ее от себя.

Эмма произнесла внезапно охрипшим голосом:

– Он был известным мастером любовных утех, возможно, она не возражала против такого плена.

Маттео взял ее за ремень пальто и с опасной улыбкой притянул к себе.

– Интересно, сколько ночей он не выпускал ее из своей постели?

– Наверное, пока не насытился этой женщиной сполна.

Он наклонился к лицу Эммы, и она ощутила запах ванили и мускуса. Сердце забилось еще быстрее, ее бросило в жар. Губы Маттео приблизились к ее губам. Эмма чувствовала его теплое дыхание на своей коже.

Казалось, время перестало для них существовать. Их разделяли всего несколько дюймов.

Маттео привлек Эмму еще ближе к себе и выдохнул:

– Я больше не могу с этим бороться.

Она прошептала:

– Я тоже.

Маттео обхватил ладонью щеку Эммы.

– Voglio fare l’amore con te, – произнес он по-итальянски и тут же перевел: – Я хочу заняться с тобой любовью. Прямо сейчас.

Она закрыла глаза, повернула голову так, что ее губы коснулись его ладони.

– И я этого хочу.

Маттео немного отстранился и пристально посмотрел Эмме в глаза:

– А что будет дальше?

Она покачала головой:

– У нас нет общего будущего. Но у нас есть настоящее.

– И этого нам достаточно?

Эмма замялась. Разум пытался вернуть ее к реальности, напомнить, что нельзя играть с чувствами, но его голос заглушило непреодолимое влечение к Маттео. Она буквально сгорала от желания.

Распахнув ее пальто, Маттео запустил руки под ее джемпер, и Эмма, ахнув, прошептала:

– Да, мы удовольствуемся этим.

Глава 9

Эмма остановилась в дверях кабинета. Во рту мгновенно пересохло при виде широких плеч Маттео и его волос, еще растрепанных от ее недавних ласк. Но в животе все по-прежнему сжималось от волнения. Эмма заставила себя отбросить беспокойство и сомнения – они вернутся завтра, когда Маттео уже уедет. Да, в будущем ее ждут печаль и сожаления, но не сейчас!

Эмма негромко постучала по косяку двери.

– Привет! Я вернулась.

Маттео, сидящий за письменным столом, откинулся на спинку кресла и пригладил рукой волосы. Великолепные губы изогнулись в чувственной улыбке, глаза засияли нежностью.

Он кивнул на пакеты с покупками в руках Эммы.

– Нашла, что искала?

Она прошла на середину комнаты, поставила пакеты на пол и оперлась рукой на спинку кожаного кресла, стоящего напротив письменного стола.

– Наконец нашла! Благодаря местным жителям, охотно указывавшим мне дорогу на языке жестов. Хотя одно объяснение завело меня не к тому прилавку, и я чуть не купила на обед вместо мидий какую-то рыбу, напоминающую спущенный футбольный мяч.

От смеха Маттео по жилам Эммы разлилось тепло. Она сжала спинку кресла, на которое опиралась. На мгновение показалось, что земля уходит из-под ног. В памяти всплыли головокружительные моменты вчерашней ночи, проведенной в постели с этим мужчиной. Вспомнилось, например, как они во время любовной игры случайно столкнулись головами. Маттео сделал вид, что потерял сознание, но под поцелуями Эммы вскоре забыл про притворство, застонал от наслаждения и рывком перекинул Эмму на спину…

Смех Маттео резко оборвался. Теперь золотисто-карие глаза пристально смотрели на Эмму, наполняя ее сердце надеждой.

– Я скучал по тебе.

Она отвернулась под его искренним взглядом.

– Сомневаюсь. Ты только что был так увлечен работой.

С игривой улыбкой Маттео встал и подошел к Эмме.

Ее охватило предвкушение наслаждения. Только бы не покраснеть! А значит, нельзя сейчас вспоминать о том, что он творил с ней прошлой ночью, как он покрывал поцелуями все тело Эммы.

Он навис над ней, в глазах Маттео теперь горела страсть, а его улыбка была уже откровенно сексуальной. Аромат его парфюма дразнил обоняние, повергал в приятное оцепенение, искушал закрыть глаза, довольно вздохнуть и прислониться к груди этого мужчины.

– Кажется, ты решила не верить ни единому моему слову?

«Нужно сделать вид, что прошлая ночь ничего не изменила между нами, – подумала Эмма. – Нельзя, чтобы Маттео заметил, как отчаянно мне хо чется быть с ним, узнать, чем он живет, чем дышит!»

– Я ведь тебе уже говорила, что сильно изменилась. Теперь я стала сильной и независимой.

Маттео уселся на угол письменного стола, вытянув вперед ноги в отлично сшитых синих брюках. Эмма невольно вспомнила, как недавно, перед тем как отправиться на рынок, целовалась с Маттео на кухне, позабыв про затеянную уборку со стола после позднего завтрака. Маттео, притиснув бедра к бедрам Эммы, прижимал ее спиной к кухонному шкафчику, а ее пальцы скользили по мягкой ткани брюк, под которыми ощущались сильные мускулы…

– Вот как? А ты не желаешь подвергнуть испытанию свою независимость?

Она указала на пакеты с продуктами на полу.

– Может, лучше пообедаем?

Маттео ухмыльнулся, поманил Эмму пальцем и произнес низким, чуть хриплым голосом:

– Иди сюда.

Улыбка исчезла с его лица. Маттео буквально пожирал Эмму взглядом. Ее сердце заколотилось о ребра, желание снова оказаться в объятиях этого мужчины стало почти непреодолимым.

Эмма отступила на два шага. Маттео не пошевелился. Тогда она шагнула к нему. Ближе. Еще ближе. Он по-прежнему не двигался, мучая ее. Эмма замерла в шести дюймах от него. Но Маттео лишь продолжал жадно на нее смотреть.

Все тело Эммы молчаливо взывало: «Коснись меня! Поцелуй меня снова!» Но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она решила, что не сделает первый шаг, докажет себе и Маттео, что стала независимой, заставит себя поверить в то, что сможет уйти от этого человека, когда пожелает.

Он протянул руку, медленно расстегнул молнию ее куртки и произнес по-итальянски:

– Mi piace come baci.

«Боже! Я сейчас хлопнусь в обморок, – подумала Эмма. – Неужели обязательно говорить таким тихим, сексуальным шепотом?»

Она сглотнула ком в горле, пытаясь унять расшалившийся пульс.

– Как это переводится?

– Мне нравится, как ты целуешься.

– О!

Его рука скользнула под ее расстегнутую куртку, затем Маттео подцепил пальцем пояс джинсов Эммы и притянул ее к себе. Наклонившись, он замер. Его губы – рядом с ее губами. Тепло его тела окутало Эмму, все мысли в голове, только что беспорядочно метавшиеся, вдруг испарились.

– Adoro come mi fai sentire.

Так нечестно! Он ведь знает, что она почти не говорит по-итальянски!

– А это что значит?

– Мне нравятся чувства, которые я к тебе испытываю.

Черт, кажется, она все-таки не устоит перед ним.

Эмма подалась вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь ее губы почти касались губ Маттео.

– Hai bisogno de me.

Его дыхание пахло мятой, его пальцы медленно, ленивыми, чувственными движениями высвобождали футболку Эммы из-за пояса ее джинсов. Он прекрасно понимал, что не встретит сопротивления, что это – именно то, чего хочется Эмме.

– А что значит эта фраза?

Чуть склонив голову набок, Маттео перевел:

– Ты нужна мне.

Эмма со стоном прижалась к его губам поцелуем. Когда Маттео сразу не ответил на него, ей захотелось расплакаться, но она тут же сообразила: он доволен тем, что Эмма теперь может и сама верховодить, контролировать ситуацию. Она обхватила его лицо ладонями, ее поцелуй стал жарче. Затем Эмма взяла руки Маттео и положила их на свою талию.

Несколько минут спустя Эмма уже стояла перед ним почти раздетая, в джинсах и бюстгальтере, а потом Маттео занялся с ней любовью на полу – страстно, отчаянно.

Но оба понимали, что очень скоро им придется расстаться.

За окном спальни тьма окутала Венецию. Через два часа должен начаться бал. Пора будить Эмму. Но Маттео хотелось еще немного полюбоваться ею, спящей с закинутыми за голову руками. Одеяло сползло Эмме на талию, и он смотрел, как мерно поднимается и опускается ее грудь идеальной формы, разглядывал соблазнительно приоткрытый рот с чувственно изогнутой верхней губой. Эта девушка изумительно прекрасна!

Ночи, проведенные в постели с ней, стали самыми искренними в его жизни. Эмма оказалась нежной любовницей, почти застенчивой. На каждое прикосновение ее взгляд отвечал восхищенным изумлением. Последние сутки они провели в объятиях друг друга, жадно насыщая свою страсть.

Маттео полюбил эту девушку и теперь не знал, что делать.

Она говорила, что не хочет заводить серьезные отношения. Может, со временем Эмма передумает? Но даже если это случится, вдруг она, полюбив его, однажды заявит, что уходит, разбив ему сердце?

«Да, я люблю ее, но никогда не признаюсь ей в этом, – решил Маттео. – Потому что иначе она рано или поздно меня бросит, а я этого не вынесу».

Эмма подвела тенями один глаз, посмотрела на получившийся результат в зеркало, затем зажмурилась и поморщилась, чувствуя, как от волнения сосет под ложечкой. Хватит мрачных размышлений! У них с Маттео осталось всего несколько драгоценных часов. Нужно с благодарностью ими насладиться.

Открыв глаза, Эмма увидела в зеркале Маттео, входящего в спальню. И сердце, и тело тут же отреагировали молчаливым зовом к этому мужчине, по коже побежали мурашки.

Маттео, одетый в смокинг, направился к Эмме, и с каждым его шагом ее пульс все больше ускорялся. Встав за ее спиной, Маттео коснулся распущенных волос Эммы.

– Я помогу тебе одеться.

Ей захотелось откинуть назад голову. Пусть его пальцы снова ласково коснутся ее волос, шеи, спины. Но Эмма мысленно приказала себе: «Начинай притворяться! Ну же! Веди себя жестко. Даже не смей снова верить в мечты!»

– Спасибо, но на этом платье застежка сбоку. Я сама справлюсь.

Маттео повернулся и прошел к стулу, обтянутому старинным гобеленом.

– Подожду здесь, пока ты готовишься к балу.

Эмма хотела возразить, но не смогла подобрать нужных слов.

Ее платье из розового шелка лежало на кровати: длинное, до пола, без бретелей, прошитое золотыми нитями.

– Отвернись!

Маттео провел рукой по влажным волосам.

– Пер карита! О небо! После того, что было между нами? Ты ведь шутишь, да?

– Это совсем иное дело.

– Почему?

«Потому что я чувствую себя такой незащищенной и уязвимой под твоим взглядом», – всплыл в голове честный ответ.

Но вслух Эмма произнесла:

– Не знаю, но я не хочу, чтобы ты смотрел, как я одеваюсь.

Маттео встал, подошел к окну и устремил в него взгляд. Эмма торопливо сбросила халат и начала надевать платье.

– У тебя красивое тело.

Она резко обернулась на эти слова, но Маттео по-прежнему стоял к ней спиной. Эмма поспешила прикрыть грудь корсажем и недоверчиво фыркнула:

– Вряд ли. По сравнению с теми обнаженными моделями, которых ты постоянно видишь.

Он немного повернул голову.

– Мне нет дела до того, как выглядят другие женщины. Я говорю, что твое тело меня завораживает.

В его голосе послышалась легкая нотка раздражения. Эмма игриво рассмеялась, пытаясь перевести все в шутку.

– Так и быть, я тебе поверю.

Маттео повернулся полностью и устремил на нее взгляд, в котором вспыхнуло предостережение.

– Я никогда не лгу.

Всем сердцем желая ему верить, Эмма опустила глаза и застегнула платье.

Она хотела промолчать, но у нее само вырвалось:

– Это обещание?

В комнате воцарилась тишина. Маттео пристально посмотрел на Эмму, а затем медленно кивнул. Раньше такой кивок показался бы Эмме высокомерным, но теперь, когда она лучше узнала этого человека, ей стало ясно, что в его сердце живет не высокомерие, а гордость и честь.

– Да, конечно.

Как же хотелось поверить Маттео, поцеловать его, найти нужные слова, чтобы выразить свои чувства к нему, наплевать на этот бал и провести оставшиеся часы наедине, в его объятиях! Но если Эмма так поступит, она снова позволит себе поверить в свои фантазии. Нельзя этого больше делать!

Подхватив подол платья, Эмма крутанулась вокруг себя.

– Ну как, прекрасный принц, меня пустят на бал в таком виде?

Маттео подошел к ней. Серьезность в его взгляде сменилась озорными искорками, губы растянулись в улыбке.

– Sei bellissima! Ты прекрасна!

В просторном бальном зале со стенами, покрытыми позолотой и фресками, оркестр играл вальс «Голубой Дунай». Сотни пар с закрытыми масками лицами кружились вокруг Маттео, а он, танцуя с миссис Сюэ и слушая ее рассказ о поездке в Верону, искал глазами лишь одну маску – ту, что вчера утром выбрала для себя Эмма. Наконец он увидел Эмму вальсирующей в объятиях мистера Сюэ. Она танцевала так, словно не касалась земли, – плавно, изящно, весело. Ее длинные волосы взлетали за спиной при поворотах. Люди поворачивались и смотрели на нее, зачарованные этой девушкой. Шелк ее платья переливался в свете люстр из муранского стекла, позолота на маске добавляла притягательности красоте Эммы.

Вальс закончился. Маттео подвел миссис Сюэ к мужу, поклонился и протянул руку Эмме, приглашая на танец.

Она вежливо улыбнулась, но в глазах, поблескивающих сквозь прорези маски, читалось смятение.

Следующая композиция, которую заиграл оркестр, началась медленно, но затем темп ускорился. Маттео ощущал, как тело Эммы все сильнее напрягается в его руках, спина ее выгибается, ее рука все судорожнее сжимает его ладонь.

Маттео казалось, что сейчас умирает часть его души. Ему хотелось, чтобы Эмма весело рассмеялась, но он не смел заговорить с ней, даже смотреть на нее ему было слишком больно, потому что он понимал, что теряет ее. Маттео слепо смотрел за плечо Эммы, сосредоточившись на том, какая нежная и мягкая у нее ладонь, как уютно она лежит в его ладони, словно ей там и место.

– Все в порядке? – спросил он, и собственный голос вдруг показался чужим.

– Да, конечно, – ответила Эмма.

Ее ответ прозвучал вежливо, отчужденно, сдержанно.

Бросив на нее взгляд, Маттео с болью в сердце отвернулся.

– Во сколько ты завтра уезжаешь?

Неужели она тоже страшится завтрашнего дня?

– Мне нужно быть в аэропорту к девяти.

Эмма потупилась, ее пальцы сильнее сжали его руку.

– Так рано?

Маттео поморщился, расслышав в ее голосе сожаление.

– Увы!

В этот момент одна из танцующих дам случайно толкнула Эмму, тут же покраснела и начала извиняться.

Эмма успокаивающе коснулась ее руки.

– Не беспокойтесь, я в порядке.

Эти слова, произнесенные с неподдельной добротой и искренним теплом, и то, с каким достоинством и сопереживанием Эмма дотронулась до руки этой незнакомки, словно открыли Маттео глаза. Он понял, что хочет провести всю жизнь рядом с такой женщиной, как Эмма: внимательной, сострадательной, заботливой. Нельзя ее отпускать!

Эмма подняла на него глаза, в которых читались и печаль, и решимость одновременно.

– Я покину палаццо в то же время, что и ты.

Маттео озадаченно отпрянул.

– Почему?

– Я заказала номер в отеле.

– Но я полагал, что до своего отъезда из Венеции ты поживешь в «Ка-Дивина».

– Это было бы неправильно.

– С чего ты взяла?

Она пожала плечами.

– Ты уже достаточно помог мне.

Да что с ней происходит? Эмма словно отдаляется от него. Он влюбился в нее, а она хочет уйти. Маттео думал, что после его отъезда в Нью-Йорк Эмма на какое-то время останется в палаццо, и у него будет повод звонить ей, узнавать, как у нее дела. Маттео даже представлял себе ее спящей в его кровати.

А вместо этого Эмма уходит из его дома! Отвергает гостеприимство Маттео. Отметает прочь ту неделю, что они провели вместе. Она бросает его!

Он гневно стиснул зубы, напрягшись всем телом.

– Почему ты не сказала, что переезжаешь в отель?

Эмма вскинула голову.

– А разве я должна была?

– Да, хотя бы из вежливости.

Она снова пожала изящными плечами.

– Какая разница, когда я перееду? Я думала, тебе от этого станет только легче.

Маттео хотелось кричать от злости, но он заставил себя холодно переспросить:

– Легче?

– Нам обоим пора двигаться дальше.

Эмме казалось, что это говорит не она, а кто-то другой, счастливый, беззаботный, а на самом деле ее сердце разрывалось от горя.

Маттео нетерпеливо вздохнул и внезапно выпалил:

– Поедем со мной в Милан! Ты будешь там работать на меня.

Эмма коротко рассмеялась горьким смехом.

– Работать на тебя?

Маттео негромко чертыхнулся и стянул с лица черную полумаску. От волнения у него на скулах выступили красные пятна.

– Кто-то должен замещать мою помощницу по организации мероприятий, которая теперь стала матерью.

Эмме хотелось расплакаться, но она лишь небрежно уронила:

– Я не могу работать на тебя.

Маттео наклонился к самому лицу Эммы, всматриваясь в ее глаза.

– Почему?

«Потому что тогда я еще больше в тебя влюблюсь», – вертелся ответ у нее на языке, но Эмма сжала зубы, тоже сняла маску и пояснила ледяным тоном:

– Потому что нам обоим было бы слишком неловко – я ведь спала с тобой! Как бы то ни было, я улетаю в Лондон. Нужно подыскать жилье, работу, сосредоточиться на своей карьере. Хочу вернуться домой.

– Так твой дом в Лондоне?

– Да.

Маттео кивнул, но, судя по решимости в его взгляде, он не собирался сдаться без боя.

– Я прошу тебя поработать на меня хотя бы временно, скажем полгода. Подумай, какой замечательный опыт ты приобретешь, как это улучшит твое резюме.

Эмма недоверчиво переспросила:

– Ты хочешь, чтобы я отказалась от жизни в Лондоне?

– Я не хочу, чтобы ты уезжала… Мне нравится то, что происходит между нами. У тебя все равно в Лондоне нет ни жилья, ни работы. Почему ты не хочешь перебраться в Милан? У меня там есть квартира – можешь в ней жить.

До чего же Эмма устала от того, что все лишь хотят ею воспользоваться для собственных целей! Сначала родители, затем бывший жених, теперь вот Маттео. Хочет заполучить ее в свой офис и, без сомнения, в свою постель. Как же надоело ходить с ним вокруг да около, думать, что, возможно, он изменится!

Эмма вырвала руку из его ладони.

– Потому что это – моя жизнь. Я не желаю заводить с тобой роман на несколько месяцев. Я так не могу. Честно говоря, меня обижает твоя уверенность, что я могу быть счастлива в роли твоей… твоей содержанки.

Маттео шагнул ближе и гневно прошипел:

– Я прошу тебя только поработать на меня и больше ни о чем другом. Для чего раздувать из мухи слона?

Эмма отпрянула. О чем он? Если Маттео хочет сказать, что не желает с ней спать, значит ли это, что он потерял к ней интерес? Но как такое может быть, ведь их взаимное влечение по-прежнему незримо ощущается. Или она ошибается и это влечение лишь одностороннее?

Гордость призывала Эмму промолчать в ответ, но в ней заговорили боль и смятение.

– Значит, ты больше не хочешь спать со мной? И у нас будут лишь деловые отношения?

Маттео покачал головой и раздраженно всплеснул руками:

– А чего хочешь ты, Эмма?

Со слезами в голосе она прошептала:

– Я не знаю, не знаю. Но этого я точно не хочу.

Глава 10

Проснувшись, Эмма почувствовала, как медленно и тяжело бьется сердце. Даже не открывая глаз, она ощутила, что Маттео находится здесь же, в спальне.

Надо ли открыть глаза, попрощаться с ним, вежливо пожелать счастливого пути? А вдруг она снова подпадет под его чары? Ее воля всегда слабеет рядом с этим мужчиной.

Эмма распахнула глаза. Матео сидел на стуле рядом с кроватью. Узел его галстука был ослаблен, на лице темнела отросшая за ночь щетина, под глазами залегли тени. Он пристально смотрел на Эмму, словно пытаясь заглянуть ей в душу. И сразу захотелось с головой накрыться одеялом, но Эмма села в кровати, подтянув к себе согнутые колени.

Маттео молча искал глазами ее взгляд, а она отводила глаза, плотно сжав губы и не решаясь заговорить.

– Почему ты сбежала вчера с бала? – спросил он сердитым, усталым голосом.

Пытаясь не расплакаться от переполняющей душу печали, Эмма ответила:

– Наверное, ты слишком плохо меня знаешь, раз задаешь этот вопрос.

Он положил ногу на ногу и процедил с холодным, высокомерным выражением на лице:

– Ты выставила меня на посмешище перед моими клиентами.

Эмма, охваченная возмущением и гневом, откинулась на подушки.

– Ты серьезно? Это все, что тебя заботит?

Маттео вскочил со стула и подошел к кровати.

– Ты была мне там нужна, но ты меня бросила.

Сейчас в его голосе звучала неподдельная боль, а в глазах отражалась уязвленная гордость.

Эмма безмолвно смотрела на Маттео. Каким-то образом она ранила его сердце. Но и ее сердце тоже болит – из-за любви к этому мужчине, из-за той странной ситуации, в которую они попали.

– Что происходит, Маттео?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Я не могу здесь находиться. Давай прогуляемся. Жду тебя внизу через двадцать минут.

Эмма приподнялась на кровати.

– Но почему?

Маттео, уже стоя в дверях спальни, окинул ее взглядом и бросил:

– Потому что нам нужно поговорить, и я не собираюсь делать это тут. – Он нетерпеливым жестом указал на постель.

Все еще кипя гневом, Маттео торопливо вернулся в свою спальню, быстро принял душ, надел черные шерстяные брюки и светло-серую рубашку – подходящий наряд для предстоящего долгого перелета в Нью-Йорк. Надо было еще вчера собрать вещи, но весь предыдущий день Маттео провел в кровати с Эммой. Он кинул в чемодан несколько попавшихся под руку брюк и рубашек, мимоходом подумав, что, должно быть, совсем сходит с ума, а затем согнулся от боли в груди. Эмма его бросает! Он пытался предложить ей побыть еще какое-то время вместе. Этот вариант давал Маттео надежду на их общее будущее с Эммой. А она уходит! Как и все, кого он имел глупость впустить в свою душу, полюбить. Все они его предавали!

Они в молчании шагали по улочкам и площадям Венеции – города мостов и влюбленных, который выглядел таким прекрасным и безмятежным в свете раннего утра, укрытый тонким покрывалом снега. Эмма, в теплой куртке и замшевых сапогах, шла чуть впереди, обхватив себя руками.

Улицы были почти безлюдны. Маттео хотелось разразиться гневными упреками. Боль выжигала его изнутри – его сердце, его разум. Он глубже натянул свою вязаную шапку и поднял вороник пальто. Из-за съедавшего внутренности огня еще сильнее ощущался февральский холод.

– Я не хотел оскорбить тебя вчера своим предложением работы.

Эмма вскинула голову:

– Я уже однажды перевернула всю свою жизнь вверх дном ради мужчины и больше не собираюсь этого делать.

Маттео поравнялся с ней и, потянув за рукав, заставил остановиться.

– Бог мой, Эмма! Ты всерьез сравниваешь меня с человеком, который лгал тебе, с преступником?

Она яростно замотала головой:

– Нет! Но…

Маттео схватил ее за руки и притянул к себе, отчаянно желая, чтобы Эмма его поняла.

– Я просто пытался найти для нас способ видеться друг с другом. Ты мне нравишься. Я не хочу терять с тобой контакт.

– Ах, я тебе нравлюсь… – Сердито фыркнув, Эмма выпалила: – А что будет с нами через полгода? Через год? Тебе не кажется, что мы лишь причиним друг другу боль?

Маттео тяжело сглотнул, изумленный яростью и страстью в ее голосе, а еще осознанием того, как сильно ему хочется обхватить лицо Эммы ладонями, поцеловать ее, снова вдохнуть исходящий от нее аромат роз, назвать ее своей.

В сердце Маттео боролись желание и страх. Он отчаянно подыскивал верные слова, понимая, что собирается подставить под удар свое сердце.

Маттео сделал несколько шагов и повернулся к Эмме:

– За эти полгода или год ты, возможно, будешь готова… к серьезным отношениям.

Она крепче обхватила себя за талию и вскинула подбородок:

– К серьезным отношениям?.. Что ты имеешь в виду?

Сердце Маттео сжалось в груди. Ведь он обещал себе, что никогда не выкажет другим своей уязвимости. А вдруг Эмма отвергнет его, ответит отказом?

– Я всегда считал, что никого не полюблю, но так случилось: я влюбился в тебя.

От эмоций перехватило горло, Маттео внезапно ощутил себя опустошенным.

– Я полюбил ту, которая не хочет, чтобы ее любили.

Побледнев, Эмма изумленно переспросила:

– Ты полюбил меня?

Неужели его признание настолько нежеланно для нее?

В сердце одновременно вскипели боль и гордость. Надо сдать назад.

Безразличным тоном Маттео поинтересовался:

– А что, это так ужасно?

Эмма шагнула к нему.

– Конечно нет. Я вовсе не напугана, а всего лишь озадачена.

Она потянулась к нему, но Маттео отпрянул.

В глазах Эммы мелькнула боль.

– Почему ты не хотел ни в кого влюбляться?

Маттео закрыл глаза, чувствуя в груди боль, в тысячу раз худшую, чем та, что он испытал, когда мать забирала его у Франческо. Какой смысл отвечать Эмме? Разве ей есть дело до него?

Он открыл глаза и увидел, что она смотрит на него затуманенным слезами взглядом.

– Маттео, пожалуйста… Пожалуйста… – тихо прошептала Эмма.

Боже, как он ее любит!

– Пока я рос, мама встречалась со многими мужчинами: с кем-то всего несколько недель, с кем-то дольше – год, полтора. Я знакомился с их родителями, братьями, сестрами и пытался уверить себя, что они – моя семья, что у меня наконец появился свой дом. А потом мама неожиданно разрывала отношения, и ее очередной приятель либо вышвыривал нас с ней на улицу, либо он и его родные просто смирялись, когда мама заявляла, что больше не желает их видеть.

Эмма положила ладони на грудь Маттео – туда, где билось его сердце, и тихо сказала:

– Мне жаль. Тому, кто вышвыривал тебя на улицу, нет оправдания. Но остальные, возможно, считали, что для тебя будет лучше, если они тебя отпустят.

Маттео вспомнил цепляющегося за него Франческо. Что бы он сам сделал на его месте?

– Думаешь, я сейчас поступаю так же – бросаю тебя?

Маттео понял, что устал притворяться.

– Да.

Эмму охватила паника.

– Это вовсе не так!.. Ты и в самом деле мне очень нравишься! Правда! Очень!

Она замолчала, чтобы сделать вдох. Ее ладонь переместилась с груди Маттео на его скулу. Эмма ощутила порыв поцеловать Маттео, чтобы изгнать боль из его глаз.

– Я не представляю, как смогу тебя покинуть. Но мне страшно. Я наделала столько ошибок, неверно судила о людях. Я боюсь, что влюбилась в тебя лишь потому, что сейчас так запуталась в жизни.

Эмме внезапно стало жарко, и она стянула с головы шапку.

– Приехав в Венецию, я поклялась себе, что отныне стану сильной, сосредоточусь на своей карьере и больше никогда не стану жить грезами. А затем я встретила тебя, и мне захотелось опять поверить в мечту. Но что, если я снова ошибусь? Я этого не вынесу. Я боюсь потерять тебя.

Маттео замер, размышляя над ее словами, потом заправил Эмме за ухо упавшую на глаза прядь волос и погладил щеку Эммы большим пальцем.

– Ты не готова к любви и к серьезным отношениям между нами, правда? – мягко сказал он.

Из глаз Эммы хлынули слезы отчаяния, страха, любви к этому мужчине.

– Я не уверена, – прошептала она и шагнула назад. – Может, мы оба просто дурачим сами себя? Может, между нами лишь безумное физическое влечение и больше ничего?

Маттео кивнул, но тут же добавил, глядя Эмме в глаза:

– Ни к одной женщине я не испытывал раньше ничего подобного.

Она судорожно вдохнула:

– У меня тоже не было таких чувств к другим мужчинам.

На его скулах заиграли желваки. Он провел рукой по волосам и заявил:

– Нам надо расстаться на время, чтобы все обдумать.

Эмме даже помыслить было страшно о расставании с Маттео, но, пытаясь следовать разуму, а не сердцу, она согласилась:

– Да.

– В среду я возвращаюсь из Нью-Йорка. Если мы решим, что у нас есть шанс, давай встретимся. Я буду в «Ка-Дивина» в пять вечера.

У Эммы голова шла кругом от тысячи вопросов. Что, если она видит Маттео последний раз? А вдруг она решится продолжить их отношения, но он этого не захочет? И еще. Она не сможет встретиться с Маттео в палаццо, где на каждом шагу все напоминает о том, что было между ними.

– Нет, только не там!

– Ну тогда на площади Сан-Моизе?

– Хорошо.

Их взгляды, полные печали, желания и нерешительности, встретились. Маттео первым отвел глаза.

– Поживи в «Ка-Дивина» до моего приезда.

– Я не могу.

Он покачал головой.

– Мне нужно возвращаться, чтобы собраться в дорогу. Мой самолет уже ждет в аэропорту. Пойдем со мной. Ты замерзла.

– Я не хочу прощаться, – с трудом произнесла Эмма. – Пожалуйста, просто уходи.

Маттео замялся в нерешительности, затем кивнул и подошел к Эмме. Она подумала, что он хочет ее обнять, но его рука лишь коснулась ее руки, а потом Маттео зашагал прочь.

Эмме хотелось окликнуть его, остановить, но она лишь стояла, безвольно опустив руки. Внезапно Маттео пробормотал ругательство, повернулся и направился к ней. Подойдя, он обнял Эмму и крепко, требовательно поцеловал. Она ответила ему с тем же пылом, затерявшись в этом поцелуе, понимая, что не в силах отпустить Маттео.

Однако он ушел. Просто отстранился, еще раз тихо чертыхнулся и ушел не оглядываясь.

Но Эмма успела разглядеть слезы в его глазах.

Глава 11

Среда. 16 часов 30 минут

Маттео стоял на пороге комнаты, которая ранее служила Эмме спальней. Теперь здесь, как и во всем палаццо, было тихо и пусто.

Он ступил внутрь и обошел всю комнату в поисках хоть каких-то следов, указывающих на то, что здесь когда-то жила Эмма. А вдруг она оставила какую-нибудь записку?

В шкафу остались висеть все наряды, которые Маттео выбрал для Эммы. Она не взяла с собой ни одного из них – не хотела, чтобы они напоминали ей о том времени, которое она провела с ним. Маттео, внезапно ощутив разочарование и усталость, прислонился лбом к резной дверце шкафа.

16 часов 45 минут

Эмма погладила потертую шкуру сидящего на ее ладони Снежка. Игрушечный медведь выглядел таким же озадаченным и потерянным, как и она сама в этот момент.

Эмма только что звонила своей лучшей подруге Рэйчел, но так и не смогла найти в себе силы рассказать ей о Маттео – слишком глубок был терзавший Эмму страх, чтобы делиться им с кем-либо.

А что, если она придет на площадь Сан-Моизе, а Маттео там не будет? А вдруг он там будет, но скажет то, что Эмма не хочет услышать?

17 часов

Эмма, охваченная нерешительностью и волнением, помедлила перед главным входом в церковь Сан-Моизе, а затем вошла внутрь. На Венецию уже начали опускаться сумерки, и в церкви зажгли настенные светильники. Пустая церковь была залита их светом, а также светом сотен свечей, горящих в боковых приделах.

Эмма коснулась спинки ближайшей к входу церковной скамьи и закрыла глаза, вдыхая запахи ладана, цветов и плавящегося воска. Столько веков здесь, в тишине, возносились к небу молитвы тех, кто отчаивался, страшился, надеялся!

Она опустилась на скамью и склонила голову. Выходит, Маттео для нее потерян навсегда. Наверное, поразмыслил и решил, что не любит ее. Что она наделала?

И тут Эмма услышала чьи-то шаги. Из-за одной из колонн перед главным алтарем показалась мужская фигура. Маттео!

Он был свежевыбрит и одет в черное пальто до колен. На лице его застыло мрачное выражение.

Он подошел к Эмме и еле заметно кивнул. Она слабо улыбнулась в ответ, подвинулась, приглашая присесть рядом и боясь, что Маттео отвергнет это приглашение.

Он, чуть помедлив, сел, стиснув руки и глядя мимо Эммы на алтарный барельеф, изображающий Моисея с десятью заповедями.

Эмма закусила нижнюю губу, закрыла глаза. Как ужасно чувствовать такое отчуждение со стороны Маттео!

Но вдруг он взял ее руку, положил к себе на колени и накрыл ладонью, словно согревая и защищая.

Взгляд Эммы затуманился от слез, которые заструились по ее щекам. Маттео обнял ее за плечи, привлек к себе, и она, зарыдав, склонила голову ему на грудь.

Тело Эммы сотрясалось от рыданий. Маттео прижал ее к себе крепче, стараясь успокоить.

Когда он шел к Эмме по проходу между скамьями, она смотрела на него с болью, тревогой и печалью. Почему? Он зарылся лицом в ее мягкие густые кудри и вдохнул знакомый аромат роз.

Наконец слезы Эммы иссякли, но Маттео продолжал ее обнимать, ощущая покой под сводами церкви.

Эмма медленно отстранилась, глубоко вдохнула и смущенно улыбнулась. Ее глаза и кончик носа покраснели от слез.

– Извини, я не собиралась плакать.

– Как ты поживала без меня?

– Честно? Не очень хорошо. Последние несколько дней были для меня нелегкими.

– Для меня тоже.

– Я решила, что ты не придешь. Я думала… Я думала…

Еще ненадолго задержав ее руку в своей ладони, Маттео встал и предложил:

– Пойдем поговорим.

В баре небольшой гостиницы, расположенной рядом с церковью, Маттео заказал коньяк себе и Эмме. Они устроились в укромном уголке, подальше от взглядов других посетителей.

Когда официант принес заказ, Маттео тут же сделал большой глоток коньяка. Эмма посмотрела на свой бокал отсутствующим взглядом и сняла куртку, под которой обнаружилась кремовая блузка. Сквозь полупрозрачную ткань просвечивал бюстгальтер в тон. На шее Эммы висела изящная золотая цепочка с пятью крошечными подвесками в виде луны и звезд.

Маттео поерзал на стуле, пытаясь подавить желание провести пальцем вдоль этой цепочки, ощутить жилку, бьющуюся в основании стройной шеи, услышать, как Эмма дышит и как она шепчет его имя.

Эмма подвинула к себе по черной лакированной столешнице свой бокал с коньяком и спросила:

– Почему ты пришел?

Маттео хотелось спросить ее о том же, услышать объяснения, почему пришла Эмма. Ему все еще было сложно изливать свою душу после стольких лет, когда она была надежно заперта от всех. Но он видел в глазах Эммы страх, заметил, как она побледнела, когда они сели за этот столик в баре.

Она подалась к нему, всем своим видом умоляя объясниться.

– Я сначала думал, что будет достаточно просто попросить тебя работать со мной. Считал, что достаточно моего признания в любви. Но я осознал, что это не так, пока мы с тобой были в разлуке. Думаю, ты и раньше слышала признания в любви: твои родители и твой бывший жених тоже говорили, что любят тебя, но никогда не доказывали свои чувства на деле. Мне столько нужно было тебе сказать! Я должен был подобрать правильные слова, до конца открыть тебе свое сердце, чтобы доказать мою любовь к тебе. Но я испугался. Я боялся, что если стану с тобой до конца откровенным, то и сам пойму, как сильно тебя люблю и как больно мне будет тебя потерять.

Маттео замолчал и взглянул на Эмму, словно пытаясь почерпнуть в ней силы продолжать рассказ. Она кивнула, и он снова заговорил:

– Когда я был мальчишкой, мужчины, которые пытались заменить мне отца, бросали меня, каждый раз забирая с собой частицу моего сердца, пока в нем не осталось ничего, кроме скептицизма и решимости больше никогда не испытать такую боль. И тогда я закрылся от всех, запретив себе любить. Но вчера вечером я ужинал у друга. Среди приглашенных была пара, чем-то напомнившая мне нас с тобой. Они постоянно смеялись и весело болтали друг с другом, казались такими счастливыми, настроенными на одну волну. И, глядя на них, я понял, что хочу того же – спутника жизни, собственную семью, тебя, Эмма. Я хочу тебя.

– Ты созрел для создания семьи, но ты уверен в том, что тебе нужна именно я? – с сомнением в голосе спросила она.

Это был самый легкий вопрос в жизни Маттео. Он протянул Эмме руку ладонью вверх.

– Ты. Только ты.

Она посмотрела на протянутую руку, затем заглянула ему в глаза.

– Почему?

– Жаль, что я раньше не нашел в себе смелости объяснить тебе это. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, потому что люблю тебя. Я влюбился в тебя в тот момент, когда обнаружил в своей постели. Меня так сильно тянет к тебе! Но дело не только в этом. – Маттео ударил себя кулаком в грудь. – Здесь, в моем сердце, такое чувство, словно я давно тебя знаю. Не знаю, как оно называется, но, когда ты со мной, я могу быть таким, какой я есть, без всякого притворства. Я люблю твой голос, твое изящество, твое чувство юмора, твои прикосновения. Люблю то, как ты пытаешься вести себя жестко, но у тебя это не очень получается, потому что ты по натуре мягкая, добрая… и все же сильная. Я знаю точно, что за того, кого любишь, ты будешь сражаться изо всех сил. – Маттео замолчал, переполняемый чувствами, а затем добавил: – Я люблю тебя. Понимаю, что этого, возможно, недостаточно, но я не мог позволить тебе уйти, не сказав главного: я всегда буду любить тебя, невзирая на то, какое решение ты сейчас примешь.

Эмма слушала и кивала. Эти слова были волшебными, прекрасными, но она все еще сомневалась. Маттео замолчал и с бледным лицом ждал ее ответа. И в этот момент Эмма вдруг поняла, что должна полностью ему довериться и открыться, попросить о поддержке.

В сердце на миг закралось сомнение: вдруг Маттео не понравится, что она делится с ним своими страхами, вдруг он сочтет ее слабой и глупой? Но ведь он излил ей свою душу, и Эмма вовсе не посчитала его из-за этого глупцом и даже полюбила еще крепче.

Набрав в грудь побольше воздуха, Эмма призналась:

– Я приехала в Венецию за исцелением. Я собиралась возвести вокруг себя незримую стену, которую никто больше не сможет разрушить. Я так устала от разочарований в людях, все мои мечты разбились вдребезги. Но в первый же день в этом городе я встретила тебя: сексуального, готового встать на мою защиту. Мужчину, который, как и я, не ищет серьезных отношений. И я немедленно в тебя влюбилась.

Эмма не смогла сдержать улыбку, Маттео тоже коротко улыбнулся в ответ, и она продолжила:

– Но моя влюбленность в тебя пугала меня до смерти. Я не хотела испытывать такие сильные чувства, а потому изо всех сил пыталась похоронить их в своем сердце, не обращать на них внимания. Но в глубине души я с момента нашего первого поцелуя твердо знала, что люблю тебя. Я боролась с этой любовью изо всех сил. Твердила себе, что ты мне не интересен, а я не интересна тебе. Что это все лишь моя фантазия, потому что мне сейчас так нужно утешение. Я искала доказательства того, что ты причинишь мне боль, как это когда-то сделали мои родители и мой бывший жених.

Эмма вздохнула, и в этом вздохе прозвучали вина и сожаление.

– Когда ты предложил мне поехать с тобой в Милан и работать на тебя, это стало идеальным оправданием моим страхам и моему уходу от тебя, хотя на самом деле я так тебя люблю.

Маттео протянул Эмме руку, и их пальцы переплелись. Все тело Эммы затрепетало от ощущения сродни тому, когда ты возвращаешься домой.

Тихим голосом, в котором звучало сильное душевное волнение, Маттео заметил:

– Ты впервые призналась, что любишь меня.

«Правда? О чем я только думала? – мысленно удивилась Эмма. – Неужели я настолько боялась произнести эти слова вслух?»

– Давно надо было тебе признаться, но я боялась… Боялась: вдруг что-то пойдет не так, и я в конце концов тебя потеряю.

Пальцы Маттео крепче сжали ее руку. Потянув ее на себя, он привстал, наклонился к Эмме через стол и заверил, глядя ей в глаза:

– Я бы не позволил уничтожить то, что уже есть между нами.

– Правда?

– Эмма, я люблю тебя и хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Моя мать рассталась с тем, кого любила, а после всю жизнь жалела об этом, гадала, где тот человек сейчас, счастлив ли он. Я не хочу мучиться, как она, сожалениями об упущенном шансе, и тебе этого не позволю.

– И что же будет с нами дальше?

– С тех пор как ты вошла в мою жизнь, я осознал, насколько одинокой и пустой она была прежде. Ты помогла мне стать лучше, счастливее. Ты нужна мне. Я хочу, чтобы мы с тобой поженились, стали одной семьей, завели детей – кудрявых, кареглазых бамбини.

– Ты серьезно?

На лице Маттео отразилась обида, губы сжались в тонкую линию.

– Ты считаешь, я могу шутить такими вещами?

– Прости.

В его глазах читались одиночество и боль, смешанные с нежностью.

Эмме происходящее казалось сном. О большем она и мечтать не смела. Но хватит ли у нее духу ответить «да» на это предложение, а затем провести всю жизнь рядом с самым сексуальным, самым добрым, самым достойным мужчиной на свете?

Она кинула взгляд на Маттео. Тот смотрел, ожидая ответ на свое предложение.

Эмма улыбнулась, и Маттео поднял бровь, словно спрашивая без слов: «Ну?»

Улыбнувшись еще шире, Эмма уверенно кивнула, и его лицо просияло от счастья. Маттео протянул руку и помог Эмме сесть рядом с ним.

– Я приехала в Венецию в поисках исцеления, и я исцелилась – благодаря тебе, твоим объятиям, смеху, поцелуям, ласкам, танцам с тобой, твоей мудрости и сочувствию. Я горжусь честью стать твоей женой. Я люблю тебя. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Я хочу заботиться о тебе, любить тебя и провести остаток жизни, доказывая, как крепка моя любовь. Я никогда не причиню тебе боль. Я хочу залечить в твоей душе все раны, полученные в детстве.

Маттео дотронулся до волос Эммы, медленно наклонился к ее лицу и тихо прошептал у ее губ:

– Voglio stare con te per sempre. Я хочу быть с тобой навсегда.

Эпилог

Туристы, прячущиеся от жаркого августовского солнца Венеции под тентами кафе, расположенных вдоль Гранд-канала, провожали взглядами катер отеля «Киприани». Эмма, хихикая, придерживала рукой фату, развеваемую ветром, словно парус. Рядом сидела Рэйчел, исполняющая на сегодняшней свадьбе обязанности подружки невесты.

Катер замедлил движение, и Эмма ощутила охватившее ее волнение. Они с Маттео оба хотели пожениться именно в Венеции и выбрали для этого церковь Сан-Моизе – около нее они когда-то впервые поцеловались, под ее сводами обрели смелость поверить в свои мечты.

Дрожащей рукой Эмма расправила подол кружевного подвенечного платья. Слезы застилали ей глаза. Что, если она не нашла бы в себе храбрости поверить в тот день Маттео? Какой пустой ее жизнь была бы сейчас!

Всего за шесть проведенных рядом с ним месяцев она набралась впечатлений на целую жизнь. На выходные Маттео возил Эмму в Венецию, Париж и на озеро Гарда. Иногда они проводили время наедине, иногда – с друзьями Маттео, с которыми теперь подружилась и Эмма. А в рабочие дни Маттео приходил в ее офис, расположенный этажом ниже его собственного кабинета, целовал Эмму в шею или мочку уха и убеждал удрать с работы пораньше. Ее коллеги весело наблюдали за таким поведением своего босса, влюбленного по уши…

Эмма беспокоилась, понравится ли Маттео ее свадебное платье, сшитое по эскизу дизайнера из «ВМВ»: с корсажем без бретелек и пышной юбкой из дорогого кружева.

На причале у отеля Эмму уже дожидалась бабушка Маттео, Изабелла, командуя что-то водителю катера, который делал вид, что не слышит ее.

Рядом с Эммой подпрыгивала от радостного нетерпения пятилетняя Аврора, дочка директора по маркетингу, работающего на Маттео. Эта девочка должна была нести перед невестой корзинку с лепестками цветов. Эмма собиралась открыть осенью балетную школу, и Аврору родители уже записали туда первой ученицей.

Когда Эмма сошла с катера, Изабелла заключила ее в крепкие объятия, то и дело восклицая: «Sei bellissima! Ты прекрасна!»

Эта женщина когда-то спасла Эмму, помогла познакомиться с Маттео, и она сегодня поведет Эмму к алтарю.

Взяв Эмму под локоть, Изабелла повлекла ее к церкви, успев по пути прошептать на ухо: «Он тебя обожает! Спасибо за то, что сделала его счастливым!»

Эмма захихикала, заметив, что ковровая дорожка, расстеленная от причала до церкви, не красного, а розового цвета. Того самого, фирменного оттенка компании «ВМВ», были и розы, украшавшие церковь. Их аромат плыл под ее высокими сводами.

Эмма шла по проходу к алтарю, улыбаясь знакомым, сидящим на скамьях. Встретившись глазами с матерью Маттео, она вспомнила о том, насколько волнительный сегодня для нее день. Наверное, она сейчас думает об отце Маттео.

Затем, сделав глубокий вдох, Эмма подняла взгляд на жениха, ожидающего ее у алтаря, и замедлила шаги, охваченная восхищением: в свадебном смокинге Маттео выглядел таким красавцем!

Он пристально смотрел на Эмму, словно этот момент был самым важным в его жизни.

Когда Эмма встала рядом, Маттео не шелохнулся. У нее в голове мелькнула мысль о том, что он передумал жениться на ней.

Но затем Маттео наклонился и прошептал ей на ухо:

– Voglio sognare insieme a te per sempre. Я хочу, чтобы мы всегда мечтали вместе.

Она улыбнулась в ответ. И на его лице тоже сверкнула улыбка, от которой у Эммы закружилась голова и сердце радостно затрепетало в груди. Эта улыбка словно говорила: «Ты для меня – единственная».

Сгорая от нетерпения скорее стать женой Маттео, Эмма повернулась к священнику.

Content

Катрина Кадмор
Гостья на собственной свадьбе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог