Эмили Маккей

Приворожить плейбоя

Secret Heiress, Secret Baby

© 2015 by Emily McKaskle

«Приворожить плейбоя»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

Пролог

Через три недели совместной жизни с Мэг Лэйхем Грант Шепард уже знал: когда он просыпается, ее рядом не оказывается. Мэг любила спать в обнимку, закинув на него ногу, а голову положив на плечо. Но встать в три-четыре ночи и обнаружить ее на кухне было для него обычным делом.

Он с усилием поднялся, натянул джинсы, оставленные им вчера на кресле-качалке, и отправился на поиски Мэг. Это не должно было занять много времени, поскольку домик у нее был совсем крохотный. Ее двухкомнатное бунгало в Виктории, штат Техас, располагалось неподалеку от городской площади и было местом, где она выросла. Гранту, с детства окруженному хьюстонской элитой, этот городишко не слишком нравился. Его здесь держала только Мэг.

Мэг снова что-то пекла, и по воздуху плыл божественный запах жареных орехов и карамелизованного сахара. Который, видимо, и выманил Гранта из постели.

У дверей кухни он остановился, прислонившись к косяку, и стал разглядывать Мэг. Ее угольно-черные волосы были собраны в конский хвост, соблазнительно подпрыгивавший в такт каждому движению. Черный пеньюар, короткий и прозрачный, едва прикрывал ягодицы. Сверху был накинут фартук. Темно-синие ногти на ногах. Мэг наклонилась, и из-под пеньюара показалась татуировка на внутренней стороне бедра. С каждым таким наклоном ее попка колыхалась, и Гранту все сильнее хотелось к ней поприставать.

Кухня в стиле ретро и винтажный облик Мэг мысленно перенесли Гранта в сороковые. Иллюзию нарушал лишь синий лак и татуировка. Да еще кулинарная паяльная лампа.

Во время работы ей под руку лучше было не соваться. Поэтому Грант просто стоял и наслаждался зрелищем. Яркий голубой огонек прошелся по верхушке пирога, и безе стало золотисто-коричневым. Мэг выпрямилась и выключила лампу.

– Какой шедевр на этот раз? – начал Грант.

Мэг игриво взглянула на него через плечо.

– А я-то думаю, кто там на меня сзади поглядывает? – Она подмигнула ему, слегка вильнув бедрами и продемонстрировав сногсшибательные формы. – Позвольте представить мое последнее творение! – провозгласила она. – Ореховый корж из непросеянной пшеничной муки, шоколадный пудинг, сверху зефир и безе. Называется «Смор»[1].

Грант сделал страдальческое лицо:

– Мне придется ждать до открытия магазина?

Мэг ухмыльнулась, шагнула в сторону, и он увидел второй такой же пирог, только маленький.

– Ты же знаешь, я их никогда не отдаю в магазин, пока сама не попробую. Так, секундочку…

Но он не дал ей секундочки. Он и так слишком долго ждал. Грант подошел к ней, схватил за голую задницу, а потом приподнял, прижав ее к своему пульсирующему члену. Мэг изогнулась и обхватила ногами его талию. По вкусу она была как горький шоколад и безе, сладкое до невозможности. В этом была вся Мэг. Неотразимое сочетание греховности и сладости. До невозможности.

Она нащупала его ширинку и расстегнула ее. Ловко обхватив пальцами его член, она расположила его прямо у своих губ. Эта эмоциональная, страстная девушка достигла оргазма сразу после него.

В этом вся Мэг. Самая сексуальная женщина, которую он знал. Слишком прекрасная, чтобы быть настоящей.

Интересно, она так же думает о нем?

Чуть позже, после горячего душа и пирога, они вернулись в постель. Мэг уже проваливалась в сон, когда Грант, поглаживая ее спину, вдруг спросил:

– А почему именно «Смор»?

Она вздохнула, прижалась к нему и пробормотала:

– Потому что в нем ингредиенты для «Смора», дурачок.

– Нет, почему ты выбрала именно его?

Мэг замолчала. Ее дыхание стало ровным и спокойным, и он подумал, что она заснула, но вдруг она ответила:

– Не знаю. Все это как-то… Все, что между нами… Как в летнем лагере. Не находишь?

– Я такими вещами в лагерях не занимался, – хохотнул Грант.

– Да нет же, глупенький! Это как последний день в лагере. Все чудесно, но как-то эфемерно.

Грант задержал дыхание. Вот он, подходящий момент. Момент, который он несколько недель пытался поймать.

«Эфемерность – вопрос решаемый. Поехали со мной в Хьюстон. Выходи за меня замуж!»

Мэг должна клюнуть. Она же клюнула на него.

Но Грант промолчал, не в силах выдавить из себя ни слова.

– У моего дедушки был лучший «Смор».

– Я думал, они все одинаковые.

Мэг сделала вид, что не заметила грубости.

– Нет, глупенький. В идеальном «Сморе» должны быть идеальные зефирки. Дедушка выпекал их бесподобно. – Она замолчала, а потом добавила: – Жаль, что ты с ним уже не познакомишься. Он бы тебе понравился. И ты ему.

– Сомневаюсь, – очень тихо сказал Грант, но Мэг услышала.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него сверху. Это был сонный, но решительный взгляд.

– Ты бы точно ему понравился. Ведь ты хороший парень, Грант Шепард.

Она поцеловала его в губы и устроилась у него на плече.

Спустя час, когда она крепко спала, Грант оделся и выскользнул из дома. Уезжая из Виктории, он все еще чувствовал ее поцелуи и вкус пирога.

Мэг ему поверила. Такой у него и был план: найти пропавшую дочь Холлистера Кейна, влюбить ее в себя, жениться, заполучить «Кейн энтерпрайзез» и сровнять компанию с землей. Этот план придумал не хороший парень, а мерзавец, жаждущий мести любой ценой. Да, он мерзавец. Грант это прекрасно знал.

Трудность заключалась вовсе не в том, что об этом не знала Мэг. Просто, когда она на него смотрела своим решительным взглядом, Гранту хотелось быть тем, за которого она его принимала. А это было ни к чему.

Покинув город, Грант начал сочинять новый план.

Глава 1

Прошло два с лишним года.

Мэг Лэйхем сидела в своем потрепанном «шевроле» и проклинала палящее техасское солнце, забитые дороги Хьюстона и свой маленький мочевой пузырь.

Чтобы сходить в туалет, ей пришлось остановиться в Бей-Сити, в кафе «Молочная королева». Волнение перед встречей с Грантом не уходило, но теперь, по крайней мере, у нее было эс кимо.

А во рту все равно пересохло, и, кажется, на губах появилась ранка.

Мэг пошарила в сумочке, разыскивая бальзам для губ. Но вместо него вытащила ярко-вишневую помаду. Обычно она наносила ее в конце трудного дня, когда ей требовалось немного больше дерзости и сексуальности, чтобы продержаться до закрытия пекарни. Сегодня не нужна ни дерзость, ни сексуальность. Сегодня она должна быть утонченной и благоразумной.

Мэг уже собралась вылезать из машины, как вдруг зазвонил телефон.

Если бы не высветился номер ее подруги Дженин, она бы вообще не взяла трубку. Дженин согласилась помочь ей с пекарней и присматривала за ее дочкой, Перл, пока Мэг будет в Хьюстоне.

– Перл в порядке? – сразу спросила Мэг.

– В порядке, милая. Она счастливее вишенки на торте!

– Тогда почему ты звонишь?

– Ты уже все?

– До Хьюстона два часа езды. Я только добралась.

– Врешь! Ограничения скорости тебя никогда не смущали. Могу поспорить, ты приехала полчаса назад, и теперь стоишь перед его офисом и смотришь собачьими глазами на дверь, где нацарапано «Траст-банк Шепарда».

– Ничего подобного.

Мэг посмотрела на часы. Не полчаса назад, а всего лишь двадцать две минуты. И надпись была не на двери, а на самом здании, где-то на уровне сорокового этажа, огромными буквами.

– Я больше ничего не чувствую к нему, и ты это знаешь. Он врун и…

– Ты не обязана к нему идти, – мягко сказала Дженин.

– Ну да… – Мэг поднесла руку к переносице и помассировала ее. Напряжение как будто сверлило череп.

– Мы найдем другой выход.

– Ну да… – повторила она.

Вот только другого выхода не было. Ее дочке нужна операция на сердце. Мэг не могла себе позволить выплачивать страховые взносы и содержать пекарню. А если ее закрыть, она останется без работы, и про взносы можно будет забыть. Добрые жители Виктории организовали для Перл благотворительную акцию, помогали всем городом. Это был теплый, удивительный день. Но собрать удалось только девять тысяч долларов. А на одну операцию нужно было почти пятьдесят.

Даже если бы Мэг наскребла денег, оставалась еще физиотерапия. Дальнейшие назначения. Специалисты. И многое другое, что стоило денег. Денег, которых у нее не было. А вот у отца Перл они есть. Делать деньги было его работой.

Мэг отправилась к нему не за подачками. Он все-таки родной отец Перл. Почему бы ему не потратиться? Хотя, конечно, было бы гораздо проще, если бы он знал, что у него есть дочь…

– Слушай, солнце, – нарушила молчание Дженин. – Прекрати тереть переносицу. У тебя чувствительная кожа. Хочешь, чтобы Грант увидел, как ты пятнами пошла?

Мэг отдернула руку и быстро посмотрелась в зеркало. Вот дерьмо! Она действительно вся пошла пятнами.

– Ладно, тигренок, дерзай! У тебя все получится! – Дженин повесила трубку.

– Дерзай, значит… – пробормотала Мэг.

Она вылезла из машины и стала переходить улицу. «Траст-банк Шепарда» стоял на площади с буйно разросшимися дубами, тремя фонтанами и множеством столиков. Подходил к концу обеденный перерыв, и люди за столиками наслаждались прекрасной погодой.

Она шла по переходу и вдруг увидела, как огромные стеклянные двери банка открылись, и под полуденное солнце вышел Грант Шепард собственной персоной. Мэг непроизвольно замедлила шаг. Где-то рядом засигналила машина, заставив ее одним махом перескочить оставшуюся часть перехода.

Ей показалось, что на нее надели шоры. Мэг могла видеть только Гранта, и никого больше.

С их последней встречи прошло больше двух лет. Грант выглядел отлично. Как всегда, высокий и подтянутый. Светлые волосы чуть длиннее обычного. Немного взъерошены – для консервативного Хьюстона даже вызывающе. Но костюм был строго официален. На его лице застыла полуулыбка, при виде которой женщины обычно теряли голову.

Мэг тряхнула головой и напомнила себе: это не она последний раз его видела больше двух лет назад, а он испарился из ее постели посреди ночи и как в воду канул. Разница есть, и она старалась об этом не забывать.

Собравшись с духом, она шагнула ему навстречу. Как только ее зрение пришло в норму, Мэг заметила рядом с Грантом стройную блондинку почти с него ростом. Несмотря на худобу, была в ее фигуре какая-то мягкость, которую подчеркивала его рука у нее на спине – покровительственная поза явно говорила о теплых, близких отношениях. У Мэг в голове прозвенел тревожный звоночек. Она резко остановилась.

Еще до того, как блондинка повернулась, Мэг поняла, кого сейчас увидит. Утонченную, стильную красавицу. Свою противоположность. Может, и в положении.

Мэг была так уверена в своей правоте, что не сразу поверила своим глазам, когда женщина наконец повернулась.

Красавица – да. Утонченная – да. Но не беременная, нет. Хуже.

У нее на руках был ребенок. Прекрасный, здоровый ребенок, что-то лопочущий. Просто идеальный.

Жена Гранта Шепарда родила ему идеального здорового ребенка.

А у Перл синдром Дауна и дефект межпредсердной перегородки.

Мэг никогда не считала дочку какой-то не такой. Да, крохотное отверстие между правым и левым предсердием означало, что у нее имелись проблемы со здоровьем. Но Перл тоже была идеальной, только по-своему.

Но поймет ли это Грант? И как быть, если он откажется ей помочь?

За обычным материнским инстинктом скрывались более сложные чувства. Едва заметный укол ревности был связан не с его ребенком и не с Перл, а с той женщиной.

Мэг не хотелось быть похожей на эту красивую блондинку. Не хотелось ни ее богатства, ни волос, ни нарядов, ни ребенка – у которого наверняка не было в сердце никакого отверстия. Мэг устраивал ее банковский счет, ее волосы, одежда и ребенок. Но в глубине души она, похоже, до сих пор хотела Гранта… И это ее пугало.

Как теперь говорить с Грантом? Да никак. Оставалось одно. То, чего она обещала себе никогда не делать. Обещала матери и дедушке. Мэг встретится со своим отцом и заключит сделку с самим дьяволом.

* * *

По счастливой случайности сам дьявол, то есть Холлистер Кейн, жил неподалеку, в престижном районе Ривер-Оакс. Его огромный особняк, построенный еще до Гражданской войны, стоял среди домов бывших президентов, смещенных монархов и звезд кантри-музыки.

Благодаря просмотру улиц в картах Гугла Мэг видела его особняк, хотя никогда там не была. Честно говоря, она и отца-то знала только по фотографиям в Гугле.

Мэг была его внебрачной дочерью. Двадцать шесть лет назад Холлистер соблазнил, а потом бросил ее мать. Это постепенно довело ее до эмоционального разрушения.

В итоге Мэг воспитывал дедушка. О Холлистере она всегда знала, поэтому естественно предполагала, что он тоже знал про нее, просто она ему никогда не была нужна. И ее это очень даже устраивало. Ни Кейны, ни их капиталы ей были ни к чему.

Но теперь все изменилось.

Да, была вероятность, что Холлистер откажется ее признавать. В конце концов, он был уж слишком большой сволочью, чтобы добровольно раскошелиться. Тогда Мэг привлечет юристов. Пройдет генетическое тестирование и всякое такое.

Но она не думала, что до этого дойдет. Мэг знала тайны его прошлого, которые Холлистеру не захотелось бы выносить на всеобщее обозрение. У нее были доказательства противозаконных действий, которые могли бы уничтожить Кейнов. Если Холлистер заупрямится, она выложит все свои козыри.

Их встречу Мэг видела так: она заходит к нему, представляется, он выписывает чек на пару сотен тысяч долларов, она подписывает бумаги, в которых обязуется больше у него ничего не просить, и возвращается домой к концу недели. Что может быть проще небольшого семейного шантажа?

Никогда в жизни Мэг никому не угрожала. Но двести тысяч – целая куча денег. После долгих подсчетов она решила, что именно столько ей и нужно. Пятьдесят на операцию, остальное – на будущее. Сумма была условной и, чего греха таить, немного завышенной. Но это только один раз! Мэг не собиралась снова приходить к Холлистеру за деньгами. Это единственная возможность взять легкие деньги и смыться.

Увидев его особняк сквозь грязное лобовое стекло, Мэг похолодела. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытала при виде Гранта, обнимающего прекрасную светловолосую богиню.

Зазвонил мобильный. Мэг проигнорировала его и вылезла из машины. Дженин, наверное, жаж дала отчета. Но у Мэг не хватало духу признаться, что она струсила. Она позвонит Дженин после разговора с отцом.

Мэг перешла дорогу и направилась к крыльцу по длинной дорожке сквозь море великолепной изумрудной травы. Поднявшись по ступеням, Мэг нажала кнопку звонка. И стала считать секунды.

Люди по ту сторону двери ничего для нее не значат. Она жила сама по себе очень долго. И вот скоро встретится с одним из родственников. Может, даже с отцом. Или тем, кто на него работает.

Интересно, есть ли у Кейнов прислуга? Может быть, дворецкий?

Дверь распахнулась, и вместо отца или прислуги на пороге появилась светловолосая женщина с почти идеальными чертами лица, спортивной фигурой и чуть выпуклым животиком. Порция Кэлахан. Бывшая жена Далтона Кейна.

Мэг легко узнала бы любого из Кейнов, благодаря их положению в хьюстонском обществе и Гуглу. Но Порцию она встретила вживую, когда первый раз приехала в Хьюстон – сразу после того, как ей сказали, что Перл нужна операция. Мэг хотела попросить денежной помощи, но быстро отбросила эту идею. И решила, что осталась незамеченной.

Пару секунд они просто глазели друг на друга.

– Ты что здесь делаешь? – сказала Мэг, и одновременно прозвучал голос Порции:

– Ты!

Порция качнулась, у нее закатились глаза. Мэг бросила сумочку и подхватила женщину, когда та уже падала. Порция была стройной, но довольно высокой. Мэг не выдержала ее веса, и они обе рухнули на землю.

– На помощь! – прокричала она и вполголоса добавила: – Твою мать…

Ругань сошла у нее с языка не потому, что Порция упала в обморок, ударившись сама и придавив Мэг, а потому, что ее вообще не должно было здесь быть! Она больше не входила в семью Кейн, и она прекрасно помнила встречу с Мэг.

На миг у нее мелькнула мысль удрать и связаться с отцом в другой день. Или постараться найти деньги как-нибудь иначе. Но у нее не было времени. И звуки шагов по плиточному полу уже приближались.

Мэг подняла голову и увидела пятерых человек, перегородивших коридор: двух женщин и трех мужчин.

Мужчин она опознала. Ее сводные братья. Далтон и Гриффин Кейны и Купер Ларсон. А женщины, Лэни и Сидни, видимо, были ее невестками.

К удивлению Мэг, именно Купер сорвался с места и присел рядом с Порцией. Он аккуратно приподнял ее голову и плечи, и Мэг смогла из-под нее выбраться.

– Она упала в обморок. Я пыталась ее поймать.

– Спасибо, – сказал Купер и еле слышно выругался.

– Правда пыталась! – повторила Мэг, пятясь.

– Дело не в вас, – мягко сказал он. – Она падает в обморок уже второй раз за неделю.

Рядом с Купером присела рыжеволосая Сидни, если Мэг правильно ее запомнила с картинок в «Хью стонских хрониках», и положила руку ему на плечо.

– С ней все будет в порядке? – спросила она.

Он кивнул, но его улыбка не скрывала тревоги.

– Врачи говорят, так бывает в первом триместре.

Сидни подняла глаза на Мэг.

– Спасибо, что успели… О господи боже!

– Что? В чем дело? – спросила Мэг, пятясь все дальше. Она перевела взгляд с Сидни на Купера и затем на остальных. – Я не…

Она посмотрела на Далтона.

– Опа… – вырвалось у него.

Все пялились на нее, словно она вдруг выросла на две головы. Или они как-то поняли, что она пришла шантажировать их отца.

– Я не сделала ничего плохого!

Лэни, со своими длинными черными волосами, похожая на Белоснежку, обвела всех укоризненным взглядом.

– Ты ее просто напугала. – Лэни с улыбкой шагнула вперед. – Никто не считает, что ты сделала что-то плохое. Мы очень благодарны, что ты успела ее подхватить. Правда? – Она пихнула Далтона локтем в бок.

Он тоже подошел поближе.

– Да, разумеется.

Мэг с опаской оглядела своих родственников. Благодарность за то, что она подхватила Порцию, не объясняла их поведения. Начиная паниковать, Мэг отступила к двери.

– Знаете, я думаю, мне уже пора…

Далтон, Лэни, Гриффин и Сидни одновременно приблизились к ней и активно запротестовали.

Так-так. Это уже становилось странным. Мэг еще на несколько шагов отошла к двери.

– Я… Как сказать…

– Ты не можешь просто взять и уйти! – умоляла Лэни.

Остальные стояли затаив дыхание, словно Мэг была боязливой ланью.

Прекрасно. Просто взять и уйти она не могла. Из-за нее беременная миллионерша рухнула в обморок, и теперь они пытаются ее задержать, чтобы позвонить в полицию. Нет, это уже паранойей попахивает…

Порция потихоньку приходила в чувство. Она застонала и приподнялась на локтях.

– Почему же я не могу уйти? – робко спросила Мэг.

– Только не на этот раз, – сказала Порция, прищурившись. – Я что-то пропустила?

Купер, бережно держа ее за плечи, аккуратно откинул ей волосы с лица.

– Нет, ты недолго была без сознания, – сказал он.

Лэни, воспользовавшись моментом, подошла к Мэг и взяла ее за руку.

– Ты не можешь уйти, потому что ты пропавшая дочь Холлистера! Ты их сестра!

– Я в курсе. А они-то откуда знают?

И снова все уставились на нее и хором воскликнули:

– Ты в курсе?!

Глава 2

Через полчаса после того, как Мэг сама чуть не лишилась чувств, Кейны все-таки выманили ее из коридора в изысканный кабинет. Далтон налил всем выпить. Поскольку они хорошо друг друга знали, ему не нужно было спрашивать, кому чего хочется, но когда он дошел до Мэг, его брови вопросительно изогнулись.

– Стакан воды, пожалуйста.

Она не должна терять голову. Все богачи – ядовитые змеи, и Кейны – худшие из них, так ее учила мать.

Далтон протянул ей стакан воды и жестом указал на кресло с высокой фигурной спинкой, но Мэг не тронулась с места. Порция и Сидни сидели на диване напротив. Лэни устроилась во втором кресле, за ее спиной стоял Далтон. Остальные расхаживали по комнате. Меньше всего Мэг сейчас хотелось находиться в самой горячей точке.

– Так, давайте еще раз. С чего вы взяли, что я ваша сестра?

И снова ответила Порция:

– По глазам, конечно.

– По глазам?

– У тебя кейновские синие глаза, – сказал Гриффин. – Уникальный цвет. Такой только у Кейнов.

– И вы меня определили только по цвету глаз? Полный бред! Да у миллионов людей синие глаза!

– А точнее, у пяти миллионов.

Все повернулись к Порции. Она пожала плечами:

– Я проверяла. Но дело в том, что именно этот оттенок неповторим.

– Это не повод считать меня одной из вас.

Далтон облокотился на спинку кресла, в котором сидела Лэни:

– Но ведь ты на самом деле одна из нас. Будешь отрицать?

Мэг уставилась на стакан с водой:

– А если буду?

– Мы тебя раскроем.

– О нас ты, наверное, тоже собирала информацию, – вставила Порция.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Мэг снова уставилась на стакан с водой. Конечно, Порция права. Год назад, приехав в Хьюстон, Мэг хотела понять, что собой представляют эти Кейны. Она должна была знать, как низко нужно пасть, чтобы отправиться к ним за деньгами. Мэг встретилась с Порцией, назвавшись чужим именем, поговорила с ней и пребывала в полной уверенности, что та ничего не заподозрила!

Порция молчала, не выдавая, что они встречались прежде, но в ее глазах сверкнул ликующий огонек.

Повисла тишина. Лэни и Сидни обеспокоенно переглянулись.

– Ты знаешь, почему мы тебя искали? – спросила Сидни.

– Нет. – Всю жизнь Мэг говорили, что отец их бросил и никому из Кейнов они не нужны. Это как же они ее искали, если она всегда жила там, где родилась? В восьми километрах от здания суда, где расписывались ее родители. – Зачем меня искать, если я никуда не пропадала?

Наступил очередной напряженный момент, когда Кейны начали переглядываться, словно пытаясь решить, кому обрушить на нее плохие новости.

Лэни подалась вперед.

«Ну давай, Белоснежка».

– Не знаю, в курсе ты или нет, но за последние несколько лет Холлистер сильно сдал.

– Если он недавно умер, так и скажите.

Отец, которого Мэг никогда не видела, умер за пару дней до того, как она наконец решила с ним встретиться? О да. Было бы круто. Теперь всем будет плевать на ее угрозы.

– Нет-нет, Холлистер жив, – успокоила ее Лэни. – Но пару лет назад, когда мы боялись худшего, он получил письмо. – Повисла неловкая пауза. – От женщины, назвавшейся твоей матерью. Она писала, что много лет назад родила дочь и держала все в тайне, чтобы защитить ее. То есть тебя. Она хотела, чтобы Холлистер отправился в могилу, зная, что никогда не видел свою дочь. Она просто над ним поиздевалась.

Мэг оцепенела:

– Моя мама не могла отправить этого письма. Она умерла, когда я была маленькой.

Холлистера ненавидели многие, но не настолько, чтобы следить за его состоянием с одной целью: сбросить на него бомбу, когда он окажется на пороге смерти.

– Я не знаю, кто мог это сделать. Вы же не думаете, что это я? Потому что…

– Нет, – быстро сказал Далтон. – Конечно, мы так не думаем. Женщина, написавшая письмо, хорошо знала Холлистера. Она знала, что эта новость сведет его с ума: у него есть дочь, которая всю свою жизнь находилась вне зоны его воздействия. Поэтому он дал задание нам троим. – Далтон махнул рукой в сторону братьев. – Тот, кто найдет тебя и приведет к нему, получит все его имущество. В противном случае оно перейдет штату.

– Чего? – ошарашенно проговорила Мэг.

Услышанное не укладывалось у нее в голове.

Дорого, однако, стоил Холлистер… Точную цифру не назовешь, но ясно, что это целая куча денег. По меньшей мере сотни миллионов.

– Это каким надо быть… – Мэг еле удержалась, чтобы не сказать «придурком», – странным человеком, чтобы устроить такую безумную дележку между своими сыновьями?

Гриффин мрачно усмехнулся.

– Да уж, не говори, – хохотнул Купер. – Отличный способ сплотить родственников.

Мэг обвела взглядом присутствующих. Между ними не было и тени враждебности.

– А вы, похоже, прекрасно ладите, хотя на кону столько денег.

Гриффин пожал плечами.

– Мы сразу договорились делиться сведениями и разбить сумму. На четыре доли, разумеется. Между прочим, чертовски трудно искать, если не имеешь никакой информации. И вот ты сама пришла к нам. – Гриффин посмотрел на остальных. – Думаю, нужен новый договор. Увеличим ее долю?

– Погоди, чью долю? Мою, что ли?

Лэни улыбнулась:

– Ну конечно. Они и собирались отписать тебе четверть имущества.

У Мэг стали подкашиваться ноги. Несколько сотен миллионов – это очень много. И даже четверть от этой суммы – это очень много.

Она опять начала пятиться к двери.

– Мне не нужны его деньги. – Тут она покривила душой. – Ну, только совсем немного.

Лэни поднялась и промурлыкала тоном Белоснежки, задабривающей лесных зверей:

– Кажется, ты расстроена. Может, присядем?

Присядем? Меньше всего Мэг сейчас хотелось сидеть под прицельными взглядами Кейнов. Сейчас бы вырваться из этой комнаты, запрыгнуть в «шевроле» и свалить отсюда подобру-поздорову!

На нее вдруг нахлынула слабость, подобной которой она никогда прежде не ощущала. Даже во время беременности. Даже когда работала в пекарне по двенадцать часов.

Мэг – крепкий орешек. Не то что капризная аристократка Порция. Мэг была рабочей лошадкой.

Мысли бурлили у нее в голове, она часто дышала, отчаиваясь найти выход. Целью ее визита был небольшой шантаж, а теперь… Теперь все перемешалось. Она не ожидала, что ситуация выйдет из-под контроля так стремительно.

Мэг медленно села и сжала голову ладонями. Когда она открыла глаза, оказалось, что все шестеро Кейнов изумленно смотрят на нее.

Еще бы. Они не привыкли к людям, которые боятся денег.

– Ты прекрасно знаешь, что Холлистер – твой отец, – начала Сидни. – И почему-то удивляешься, что об этом знает кто-то еще. Такое ощущение, что ты не хочешь наследства, которое по праву является твоим.

– Не хочу! – выкрикнула Мэг.

Благодаря «Хьюстонским хроникам» она знала, какая у Кейнов жизнь. Огромные деньги связывают по рукам и ногам. Это не для нее.

– Тогда зачем ты пришла?

– Мне нужны деньги.

Далтон посмотрел на нее с раздражением:

– В наследстве достаточно денег, ты разве не в курсе?

– Я не идиотка. – Мэг вскочила, подошла к окну и уставилась на безупречный газон. Краем глаза она заметила, что Гриффин ударил Далтона по плечу. – Не надо мне никакого наследства. Деньги мне нужны не через пять лет, или когда там Холлистер умрет. Они мне нужны сейчас.

– Сколько? – спросил один из мужчин, но она не разобрала, кто именно.

Она глянула через плечо, чтобы понять, кто задал вопрос, и каково же было ее удивление, когда оказалось, что все трое полезли за кошельками.

– Двести тысяч. – Мэг автоматически выпалила сумму, которой рассчитывала покрыть все расходы на Перл.

– Зачем? – спросил Далтон после короткой паузы.

– Это я хотела обсудить с Холлистером. Если вы объясните, где я могу его найти…

– Его сейчас нет, – сказал Гриффин. – Он на курорте в Вейле. Но на вашей первой встрече должен присутствовать кто-то из нас.

– Предъявить меня и спасти свою долю? – усмехнулась Мэг.

Вот ее угораздило заявиться в Хьюстон как раз тогда, когда Холлистера не было дома! Было бы гораздо проще иметь дело с одним жадным ублюдком, чем с шестерыми.

– Вообще-то, – вставила Сидни, – Гриффин это предлагает для твоей же защиты.

– Мне не нужна защита от умирающего семидесятилетнего человека.

В ее воображении Холлистер был дряхлым старикашкой, доживающим свои дни. Но ведь она собиралась его шантажировать… Вдруг он неожиданно взбесится?

– Мой отец… То есть наш отец, – поправился Гриффин, – не особенно приятный человек.

– Я знаю. Думаю, я в состоянии справиться с его закидонами.

И снова, только Мэг потянулась к двери, Далтон ее остановил.

– Если ты считаешь, что Холлистер с радостью тебе вручит двести тысяч долларов, ты ошибаешься. Он усложнит тебе жизнь, насколько это только возможно. Это в его стиле.

Мэг задумалась. Скорее всего, Далтон прав. Но она подготовилась. Она и не ожидала, что будет легко.

Из-за нервов сделать каменное лицо у нее не получилось.

– Зачем тебе эти деньги? – снова спросил Далтон.

– Не твое дело, – отрезала она.

– У тебя неприятности? Это что-то противозаконное?

– Нет! – возмутилась Мэг.

– Слушай, я не собирался тебя обидеть. Я хочу тебе помочь.

– Ах, ну да. Кейны же славятся своим альтруизмом, – съязвила она.

– Что ж, – криво улыбнулся он. – Давай придем к консенсусу. Мы предлагаем такой вариант: ты остаешься в Хьюстоне на несколько дней, Холлистер тебя признает, меняет завещание, и я сразу отдаю тебе двести тысяч. Вдобавок к тому, что ты унаследуешь, когда наступит момент.

Так просто? Кейнам не помешало бы лучше следить за финансами.

– И ты легко их достанешь? – Мэг тянула время.

Далтон пожал плечами.

– Дай мне семьдесят два часа, и я принесу тебе сто штук наличными.

– Аналогично, – сказал Гриффин.

– Присоединяюсь, – добавил Купер.

– Считай, они у тебя в кармане. Если ты согласишься, деньги будут через три дня. Но сразу после этого уезжать нельзя. Нужно дождаться нового завещания, которое всех удовлетворит. Согласна? – Далтон протянул ей руку.

Мэг замерла. В Техасе рукопожатие до сих пор имело юридическую силу. Она должна все взвесить.

– Если Холлистер сам меня ищет, почему вы боитесь, что он меня не признает?

Далтон вздохнул:

– Последние годы он ведет себя странно. Нам будет спокойнее, если завещание составят от и до.

Понятно, они пекутся о собственных шкурах. По крайней мере, в это еще можно было поверить.

Гарантированно получить двести тысяч показалось Мэг более заманчивой идеей, чем встреча с Холлистером и попытка шантажа. Значит, она должна остаться в Хьюстоне минимум на три дня. Может, и дольше. Дженин, конечно, будет рада понянчиться с Перл. Но… Как же Мэг выдержит разлуку?

Ну, если произойдет что-то серьезное, она всегда может вернуться в Викторию. Главное, пока она в Хьюстоне, не столкнуться с Грантом. Насколько это возможно? Население Хьюстона – больше двух миллионов человек. Нужно залечь на дно и не вылезать, пока все не кончится. Раз плюнуть.

Мэг протянула Далтону руку. Она собиралась заключить сделку с дьяволом, но вместо этого заключила сделку с его сыном.

– Я согласна, – ответила она.

* * *

Залегать на дно было совсем не в ее характере.

Мэг стояла у дверей банкетного зала в отеле «Кимболл», окидывая взглядом публику: две с лишним сотни человек, хьюстонская элита. Ежегодная благотворительная акция «Фонда детской надежды» была одним из главных общественных событий города. В среднем капиталы собравшихся гостей превышали ВВП многих развивающихся стран. Вот Мэг сейчас и опустит это среднее. Если заставит себя войти.

Сидни сжала ее локоть.

– Они меня как-то представят? – спросила Мэг.

– Так делают только в Англии.

– Ладно.

Мэг глубоко вздохнула, расправила одолженное платье, неуверенно шагнула вперед на одолженных туфлях на каблуках, потом вдруг остановилась и повернулась. Сидни и Гриффин, облепившие Мэг с двух сторон, развернули ее к залу.

– Это кошмарная идея! – запротестовала она.

– Это фантастическая идея, – шепнула ей Сидни, пока они с Гриффином волокли ее в зал. – Порция с Каро устраивают акцию несколько лет подряд. Это их вечеринка. Порция представит тебя обществу как давно пропавшую дочь Холлистера, и с ней никто спорить не будет. Если Каро встретит тебя с распростертыми объятиями, это значительно облегчит дело.

– Постой, а кто такая Каро?

– Бывшая жена Холлистера, – объяснила Сидни. – Они развелись год назад. Ей пришлось несладко. После развода он хотел разнести ее в пух и прах. Но она встала на ноги и рулит многим в городе.

– Когда он вернется из Вейла, результаты вчерашнего обследования будут готовы, – сказал Гриффин. – Мы докажем, что ты наша сестра. Холлистер смирится. Ты получишь деньги в понедельник.

– Хорошо. Кажется, ничего сложного.

Хотя она могла споткнуться и упасть, или выставить себя дурой как-то иначе. Но это еще цветочки. Мэг до чертиков боялась столкнуться с Грантом Шепардом.

Вот это была бы катастрофа.

Мэг пыталась выманить у Порции список гостей, но та заявила: «Не обращай внимания на список гостей. Ну да, несколько громких имен. Политики, пара-тройка звезд спорта. Не волнуйся, никого ужасного не будет».

Конечно, они-то ничего не знали… Мэг еще не отважилась сообщить им, что у нее был роман с их соперником по бизнесу.

Но Грант, по идее, там появиться не должен. Да, мероприятие масштабное, но что он там забыл, если акцию всегда устраивали Кейны?

Мэг, Сидни и Гриффин шествовали по залу. Вечер становился каким-то сюрреалистичным. Кто-то протянул ей бокал шампанского. Потом еще один.

Они разработали целую стратегию, рассчитали, кто поведет Мэг на тусовку и когда приходить остальным. Порция, Купер и Каро должны были приехать через час после начала. Далтон утверждал, что именно он должен привести Мэг: отсутствие Холлистера в обществе вроде как делало Далтона главой семьи. На это Гриффин сказал, что, хоть Далтона и считают бизнесменом от бога, в глазах общества он все равно бездушный робот.

– Твое предложение? – Далтон холодно приподнял бровь.

– Ее приведу я, – коротко ответил Гриффин. – Тогда Мэг увидит куча народа, прежде чем появитесь вы с Лэни. Все будут наблюдать, ждать, что произойдет, когда вы придете. В глазах света ты – бездушный говнюк, поэтому, когда ты встретишь Мэг, тепло улыбаясь, и продемонстрируешь нормальные человеческие чувства, все поверят, что она наша долгожданная сестра.

Мэг пыталась возразить, что план слишком сложный. Слишком много деталей, из-за которых все могло пойти наперекосяк. Но ее не особо-то слушали. А в чем она, в сущности, разбиралась? В тортах и пирогах. В сладостях и кофе. Если в блюдо добавить больше трех вкусовых букетов, это его перегрузит, а тут… В ее лексиконе отсутствовал термин для социальных махинаций такого рода.

Она могла только вежливо улыбаться, пытаться запомнить имена и уклоняться от разговоров на тему… На любую тему. Все, кого она здесь встретит, наверняка посчитают ее придурковатой. И ладно. Это пустяки. Главное, прожить несколько дней без приключений и не встретить Гранта.

Как бы ей хотелось больше никогда не видеть ни его самого, ни его красавицу-жену. В ней еще кипела ярость из-за его предательства. Возмущение. Боль. Хотя, надо признаться, он до сих пор ее волновал.

На третьем бокале шампанского в зал вошли Далтон и Лэни. Они легко продвигались по переполненному залу, словно толпа перед ними расступалась. Как Порция и предполагала, все стали на них глазеть. Единым фронтом они с Каро устремились к Мэг.

Хоть она и знала этих людей всего два дня, полностью им не доверяла и вряд ли когда-нибудь станет, ей почему-то было комфортно в их обществе.

Конечно, Мэг не питала иллюзий насчет их доброжелательности, но сегодня они ее прикрывали. Сплотились вокруг нее на глазах у всего хьюстонского общества.

К Мэг подошла Лэни и заключила ее в объятия. Далтон с удивительным радушием поздоровался с Порцией, а потом повернулся к Мэг и обнял ее. В этот момент у нее появилось чувство, словно она на самом деле обрела брата.

Вот тогда-то все и произошло. В зал вошел Грант Шепард.

Глава 3

Грант всего этого терпеть не мог. Конечно, он хотел, чтобы у детей была надежда. Он просто не мог понять, зачем толпе богачей тратить пятьдесят тысяч долларов на организацию вечеринки, которая соберет максимум семьдесят пять? Никакой финансовой выгоды. Просто способ дьявольски скучно провести вечер.

Плюс ко всему, прием традиционно устраивали Кейны. Это бесило Гранта еще больше, ведь из-за них он сюда и приехал. Нельзя, чтобы люди думали, что он боится Кейнов.

Обычно он действительно их избегал. В основном из-за многолетнего соперничества двух семей. Но существовала еще одна причина, более личного характера: при виде любого из Кейнов он вспоминал о Мэг. Милой Мэг. Единственной девушке, которую он чуть не полюбил.

Мэг, сладкая на вкус, пахнувшая пряностями, завладела его сердцем. Должно быть, она проклинала его за побег среди ночи. Мэг возненавидела бы его еще больше, узнай она правду…

Соперничество между Кейнами и Шепардами продолжалось уже около двадцати лет, с того момента, как Холлистер выпихнул Рассела Шепарда из бизнеса, который они начали вместе. Есть вещи, от которых никогда не оправишься. Когда предает лучший друг, деловой партнер, наставник… Вот отец Гранта и не оправился. Да, следующие лет десять он как-то карабкался, но достигнуть прежнего не смог.

Холлистер Кейн фактически уничтожил Рассела Шепарда. Грант поклялся отомстить. Годы тщательной подготовки, и Грант оказался так близок к расправе над их компанией, что уже чувствовал вкус победы.

Плюс ко всему, на вечеринке должны были присутствовать пятеро из семи членов совета директоров. С каждым из них Гранта скрепляли личные и профессиональные отношения. Скоро он пойдет против «Кейн энтерпрайзез», и нужно, чтобы они были на его стороне.

Он двинулся вглубь зала, прямо к бару. Выпивкой Грант не злоупотреблял, не забывая об алкоголизме отца. Но бокал помог бы ему хоть как-то занять руки.

Бармен протянул Гранту виски, и вдруг к нему подкралась сногсшибательная брюнетка.

– Привет, Бекка. – Он улыбнулся и кивнул.

– Грант, – прошептала брюнетка, вставая на цыпочки, чтобы оставить у него на щеке вежливый поцелуй и на мгновение прижаться к его телу. – Как ты?

– Все как всегда, – учтиво ответил он.

Несколько лет назад они недолго встречались, пока она не поняла, что женитьба его не интересует. Теперь Бекка замужем за шестидесятитрехлетним нефтяным магнатом. Одним из членов совета директоров «Кейн энтерпрайзез», между прочим.

– Тут ходят кое-какие слухи… – начала Бекка.

– Слухи меня не интересуют, ты же знаешь.

– Это насчет Кейнов. Ты же все равно их скоро узнаешь. Я бы очень хотела рассказать тебе первой. – Она надула губки. – Ну пожалуйста!

Грант обвел взглядом зал и заметил ее мужа, увлеченного беседой с одним хьюстонским конгрессменом.

– Тебе чего-нибудь взять?

Бекка улыбнулась, довольная, что завоевала его внимание. Грант отправился в бар и через пять минут вернулся с бокалом «пино гриджио».

Они с Беккой оба принадлежали к самому низу хьюстонской элиты. Состояние позволяло ей входить в высшие круги, но она не была им ровней. Их семьи когда-то были богаты, но теперь переживали трудные времена. Грант продрался к богатству безжалостным ведением бизнеса. Бекка – выгодным замужеством. Они понимали друг друга. Несколько лет назад Грант думал, что у них вышел бы счастливый брак, если бы оба довольствовались невысоким положением в обществе. Хотя, надо признать, страсти между ними не было. Они прекрасно себя ощущали и поодиночке – еще одна причина, по которой Бекка идеально подходила ему. Очень удобно быть с женщиной, которую можно оставить без лишних раздумий.

Бекка сделала глоток и нежно улыбнулась:

– Спасибо.

– Так что там у тебя за новости?

– Помнишь, пару лет назад я рассказывала тебе, что Холлистер совсем двинулся, когда узнал, что у него есть дочь?

– Конечно, помню. И грозился лишить наследства всех трех сыновей, если один из них ее не найдет и не вернет в семью.

– Вот-вот. – Бекка взяла его под руку, и ее глаза сияли от удовольствия. – Когда-то это стало для тебя большим сюрпризом. Слухи способны пошатнуть «Кейн энтерпрайзез». Суть в том, что Холлистер совсем плох.

– Это давно известно.

– Но все может измениться, и очень скоро. – Бекка придвинулась к нему и зашептала: – Если хочешь выступить против «Кейн энтерпрайзез», сделай это сейчас.

– Зачем?

Чем дольше ходили слухи о скверном самочувствии Холлистера и еще более скверном положении дел в его компании, тем было бы лучше для Гранта.

– Наследницу нашли.

Грант оцепенел:

– Нет. Невозможно.

Он был уверен, что Кейны ее не найдут. Иначе он бы об этом узнал.

Слухи о том, что у Холлистера есть дочь, побудили его самого заняться поисками. Имея доступ к отцовским архивам, он выследил Мэг сразу же. Грант хотел использовать ее против Кейнов, но все изменилось, когда он начал в нее влюбляться.

Несмотря на то что он ее бросил, его не покидало чувство… собственничества. Грант следил за ней. Одно из отделений «Траст-банка Шепарда» в Виктории находилось рядом со сквером напротив ее пекарни. И управляющему в банке, и охране было велено следить за появлением любого из Кейнов – якобы из-за боязни корпоративного шпионажа. Разумеется, он бы узнал, если бы кто-нибудь из них приблизился к Мэг хоть на сто метров.

– Очень даже возможно, – усмехнулась Бекка, и в ее глазах вспыхнуло злорадство. – Кстати, она сегодня здесь. – Брюнетка кивнула в сторону танцпола. – Последний раз, когда я ее видела, она танцевала с Далтоном.

– Она сегодня здесь?!

– Вся семья собралась, чтобы представить ее обществу. – Бекка с деланым безразличием поправила прическу. – Довольно поспешно, на мой взгляд. Видимо, они нашли ее на этой неделе. Могу поспорить, ее платье было на Порции года два назад.

Бекка все болтала, но Грант перестал слушать. Он вглядывался в толпу, надеясь выхватить взглядом женщину, о которой рассказывала Бекка.

Нет, это не могла быть Мэг. Это просто немыслимо.

Вполне вероятно, что у Холлистера есть еще одна внебрачная дочь, о которой он не имел понятия. Может, Кейны обнаружили другую девушку. Они не такие тупые, чтобы выдать за его дочь первую встречную. Теперь, когда доступны генетические тесты и результаты получают практически сразу, этот номер не прошел бы.

Грант сделал большой глоток текилы. Он рассчитывал, что Кейны будут целиком поглощены поисками, а он по-тихому скупит как можно больше акций, дождется, пока компания ослабнет, а потом просто захватит власть. А если Холлистер умрет прежде, и его сыновья останутся без наследства, тем лучше.

Но упрямцы вроде Холлистера быстро не умирают, а Гриффин был достаточно умен, чтобы не развалить компанию.

Хотя Гранту удалось оттяпать большой кусок. На его стороне минимум трое из семи членов совета директоров.

И вот на тебе. Какая-то загадочная женщина портит все его планы.

Извинившись перед Беккой, он двинулся вглубь зала, утешая себя единственной мыслью: наследница это или нет, главное, чтобы кейновские махинации не навредили Мэг.

Не важно, что будет дальше и чем все закончится. Не важно, как именно Грант развалит «Кейн энтерпрайзез». Только бы Мэг не пострадала.

Толпа поредела, и Грант рассмотрел танцпол. Он увидел Далтона, держащего в объятиях миниатюрную женщину. Ее волосы, тщательно уложенные в красивый пучок, были крашены в темно-рыжий. Цвет уж слишком медный, чтобы сойти за натуральный. Но копну волос прорезывала одна темная прядь. Далтон закружил ее, и Грант наконец разглядел ее лицо.

Проклятье!

Они нашли его Мэг.

Мэг застряла на этой бесконечной вечеринке по крайней мере еще на час. Когда она спросила у Порции, сколько ей тут торчать, словно она трофей, ожидающий победителя, Порция ответила: «В десять закончится негласный аукцион и начнется обычный. Он продлится до одиннадцати, а дальше два часа музыки. Можешь уйти в начале одиннадцатого, если Гриффин с Сидни тебя проводят».

Значит, нужно продержаться час и не попасться Гранту на глаза. Как это сделать, Мэг не знала: Кейны организовали вечер так, что все собравшиеся говорили только о ней.

Где бы она ни стояла, с кем бы ни разговаривала, ее не покидало тревожное предчувствие, что Грант где-то поблизости. Мэг старалась не искать его взглядом, но каждый раз, когда она осматривала зал, он словно маячил перед ней, окруженный толпой моделей. Она высматривала прекрасную белокурую мать его ребенка, но ее нигде не было. Видимо, Грант пришел без нее.

«Ну ты и свинья, Грант».

С одной из моделей он разговаривал особенно долго. У нее были длинные темные волосы и потрясающая фигура.

Уличив момент, Мэг попросила Далтона с ней потанцевать.

– Потанцевать? С Далтоном? – расхохотался Гриффин. – Если хочешь, давай я с тобой потанцую.

Но только она собралась бросить на Далтона умоляющий взгляд, как он сам выступил вперед:

– Нет. Я пойду с ней.

Через минуту они кружились в каком-то неспешном вальсе. Мэг глубоко дышала, стараясь избавиться от напряжения.

Далтон вдруг спросил:

– Почему ты не захотела пойти с Гриффином? Он танцует лучше.

– Его бы потянуло на разговоры, – призналась она.

Далтон коротко кивнул и больше ничего не говорил. То ли потому, что знал: Мэг хочет молчания, то ли потому, что хотел его сам. В любом случае она была ему за это благодарна. И за то, что рядом с ним чувствовала себя невидимой. Все ее трое братьев были высокого роста, поэтому, конечно, за спиной Далтона ее никто бы не разглядел.

Вдруг кто-то тронул его за плечо.

– Не возражаете, если я вмешаюсь?

Услышав этот голос, Мэг застыла как вкопанная. Она на секунду закрыла глаза и представила, что ее здесь нет.

Далтон отвел ее к самому краю танцпола.

– Вообще-то, возражаю, – бросил он непрошеному собеседнику.

– Я так понял, вас можно поздравить, – спокойно произнес Грант, проигнорировав грубость Далтона. – Вы нашли свою сестру.

Мэг наконец отважилась встретить его взгляд. Он был нацелен прямо на нее, хотя Грант вроде бы обращался к ее брату. И в его взгляде не было узнавания. Ни удивления, ни вопроса. Будь она поглупее, решила бы, что он ее не узнал. Но это, черт возьми, было просто невозможно.

– Нашли, – ответил Далтон и надавил ей на спину. – Мэг Лэйхем, это Грант Шепард, гендиректор «Траст-банка Шепарда».

– Приятно познакомиться, – сказал Грант, протягивая ей руку.

При виде его жеста Мэг вскипела. Как будто они незнакомы! Как будто не он проводил в ее постели бессчетные ночи! Как будто не он проникал в ее…

Мэг усилием воли протянула руку, готовясь впервые за долгое время ощутить его прикосновение. Как и его голос, рукопожатие было холодным и безликим.

– Добро пожаловать в Хьюстон.

Далтон, доброжелательный и готовый прийти на помощь, все еще держал руку у нее на спине. Мэг ослепительно улыбнулась:

– Спасибо, но я здесь не первый раз.

Его до боли знакомые губы сложились в некое подобие улыбки.

– Сейчас будут играть новую песню. Не желаете потанцевать?

Мэг очень хотелось отказаться, но на нее все смотрели, и ее не покидало чувство, что это своего рода испытание. Ей никогда не приспособиться к этому миру. Миру Кейнов и Шепардов.

Но ради Перл Мэг должна всех убедить, что она из Кейнов. А Кейнов никем не испугать. И уж точно не каким-то там Шепардом.

– Ты не обязана соглашаться, – мягко произнес Далтон.

– Не обязана. – Мэг широко улыбнулась. – Но я сама хочу.

Она откинула все свои сомнения и страхи. Перестала думать о Перл и о том, что она сейчас должна делать. И даже о том, как Грант стоял возле своего банка и держал за талию белокурую богиню. И о том, как пару минут назад торчал у барной стойки с брюнеткой.

Грант просто-напросто бабник. Ей повезло, что он исчез из ее жизни. Впервые Мэг почувствовала облегчение, искреннее облегчение, оттого, что Грант бросил ее и разбил ей сердце. Не колеблясь, она шагнула в его объятия, и он закружил ее по танцполу. Пока Мэг ругала его последними словами, она не думала о том, как же приятно с ним танцевать.

– Ну так что, мистер Шепард, как ваше банковское дело? – любезно спросила она, чтобы отвлечься.

Он внимательно посмотрел на нее, а потом притянул к себе поближе:

– Что это за игры, а?

– Не понимаю, о чем вы.

– Ты решила сделать вид, что не знаешь меня?

Она чуть отступила, увеличивая между ними дистанцию.

– Я действительно тебя не знаю.

– Мэг, – пробормотал он полушепотом.

– Не надо, – с напором ответила она. – У тебя нет никакого права произносить мое имя таким тоном.

– Каким еще тоном?

– Сексуальным и задушевным! – выпалила она.

На его губах мелькнула улыбка, словно Грант принял ее слова за комплимент, и Мэг еле удержалась, чтобы не влепить ему пощечину. Вряд ли она была на это способна, но он выглядел таким самодовольным… Решил, наверное, что она до сих пор по нему сохнет.

– И не надо говорить, что ты меня знаешь. Это не так.

– Я…

– Теперь я совершенно другой человек. – Мэг усмехнулась. – Да и ты вовсе не тот парень, в которого я тогда влюбилась. Впрочем, ты им никогда и не был.

В его глазах на миг показалось что-то темное, страдальческое, и Мэг поняла: ему есть что сказать.

– Давай об этом сейчас не будем, – сказал он.

– Почему? Твоя подружка засечет? Или узнает жена?

– Жена? Ты вообще о чем? – Грант покачал головой, словно ему действительно нечего было сказать.

Мэг тоже не горела желанием говорить об этом. Хотя зря она приплела подружку и жену. Теперь он подумает, что она до сих пор тешит себя надеждами. К тому же Грант мог догадаться, что она за ним шпионила…

Слава богу, песня подошла к концу. Мэг резко отстранилась, и ему пришлось разомкнуть объятия.

– Спасибо за танец, мистер Шепард. Это было незабываемо.

– Подожди, – сказал он, поймав ее за руку. – Нам нельзя здесь говорить, но поговорить мы должны. Может, позавтракаем вместе? Или пообедаем?

– Приглашаешь меня на свидание? – Мэг едва удержалась, чтобы истерически не расхохотаться.

– Нет, – серьезно ответил Грант. – Не на свидание. На разговор.

– Я не собираюсь с тобой ни завтракать, ни обедать. Да я бы с тобой и мятными леденцами не поделилась.

Грант стоял, как-то странно уставившись на край танцпола.

– Нам нужно кое-что обсудить.

Забеспокоившись, что они привлекают внимание, Мэг немного к нему приблизилась.

– Лживый подонок! Мне с тобой нечего обсуждать.

Мэг развернулась и ушла к Кейнам. Однако внезапно ее посетила мысль: а не врет ли она самой себе? Ведь ей о многом хотелось ему рассказать. Решение не говорить ему о ребенке сначала казалось логичным и однозначным. А теперь? Теперь Мэг не была в этом уверена.

И что хуже всего, ей было интересно, что Грант собирался ей сообщить. Ведь в глубине души она никогда не перестанет себя спрашивать, почему же он ушел.

Глава 4

Бормоча себе под нос проклятия, Грант смотрел, как Мэг удаляется.

Что она вообще здесь забыла?! Он сделал все возможное, чтобы Кейны ее не нашли. А если бы и нашли, он бы узнал об этом в считаные секунды. Что же, черт подери, пошло не так?

Тут к нему прильнула Бекка, положив руку и голову ему на плечо. Увидев уходящую Мэг, она внимательно посмотрела на Гранта из-под густых ресниц.

– Похоже, все случилось не так, как ты хотел.

– Не в бровь, а в глаз, – сухо ответил он.

Она ободряюще похлопала его по плечу:

– Видимо, многомиллионное наследство все-таки осядет среди своих.

Грант на мгновение закрыл глаза. Он вспомнил, каково было держать Мэг в объятиях впервые после стольких лет… Но Бекка ждала ответа.

– Только через мой труп.

Грант через весь зал наблюдал, как Мэг сначала заговорила с Сидни, а потом с Гриффином и Далтоном. Потом к ним присоединилась Порция. Все было ясно. Мэг собралась уходить. Прямо сейчас.

Даже издалека Грант видел решительность в ее глазах. Да, она истинная Кейн. Он это всегда знал. Всегда чувствовал в ней силу.

Бекка приподнялась на цыпочках и прошептала:

– Хочешь потанцевать?

Танцевать Гранту не хотелось, но и грубить Бекке тоже. Он кивнул в сторону, где последний раз видел ее мужа:

– Не думаю, что Расселу это понравится.

– Ему сейчас не до того, – пробормотала она с ноткой горечи.

Грант оглядел зал и тут же увидел Рассела, в баре. У него на руке висела какая-то блондинка, намного моложе Бекки, и смеялась так, словно он самый остроумный парень на свете. Грант даже посочувствовал Бекке. Он быстро поцеловал ее в щеку:

– Не сегодня, милая. Дела зовут.

Надеясь снова поговорить с Мэг наедине, Грант направился следом за Кейнами к выходу из отеля. Они столпились в вестибюле, видимо решая, кому ехать с Мэг. Грант ринулся к вешалкам и распорядился, чтобы подали его автомобиль. Было еще не так поздно, поэтому машина прибыла быстро. К тому времени, как Далтон протянул водителю деньги и Мэг села в такси, Грант уже ждал в своем «лексусе».

«Это не слежка, – говорил он себе. – Это предосторожность».

Грант был абсолютно уверен, что такси доставит Мэг в особняк. Но они неожиданно свернули на шоссе 45 и направились на юг. Он удивился еще больше, когда они выехали на окраину.

Через полчаса такси свернуло на парковку, наверное, самой захудалой гостиницы в Хьюстоне. Глядя на мигающую неоновую вывеску с приглашением на работу и кое-как заколоченное окно, Грант поверить не мог, что гостиница еще функционирует.

Машина остановилась у самого конца г-образного здания, рядом с лестницей, и Мэг выскочила наружу. Грант припарковал свой «лексус» и бросился за ней. Он догнал ее уже на лестнице.

– Господи, Мэг, что ты здесь делаешь в такое время?

Она замерла, зависнув на последней ступени. Затем выдохнула и засмеялась, прижав руку к груди.

– Грант! Как же ты меня напугал!

Он опустил глаза и увидел, что в одной руке она держит сумочку и ключ от номера, а в другой – перцовый баллончик. Его чуть было не обрызгали. Что ж, по крайней мере, она оказалась подготовленной.

Он отступил, подняв руки вверх.

– Эй, он к вам пристает? – раздался голос таксиста. Он вышел из машины, причем видна была только одна его рука. – Девушка, у вас все в порядке?

Мэг смерила Гранта уничтожающим взглядом, а потом, широко улыбаясь, повернулась к водителю.

– Все хорошо. Мистер Шепард – давний друг семьи. Спасибо за заботу.

Водитель оглядел Гранта с ног до головы, – чтобы потом дать точное описание художнику-криминалисту, не иначе, – затем вернулся в машину и уехал.

Как только он исчез из поля зрения, Грант произнес:

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты поверила… – Он чуть было не сказал «мне». – В мои добрые намерения.

Мэг усмехнулась и зашагала вверх по ступеням.

– Я тебя умоляю! Если завтра мое тело найдут в канаве, к тебе первому придут с вопросами. Ты сам заинтересован в моей безопасности.

Что ж… Она права.

– Тогда спасибо за то, что дала мне возможность поговорить с тобой еще раз, – сказал он, провожая ее по лестнице на второй этаж.

Мэг остановилась у комнаты, окна которой не были заколочены фанерой.

– Кто сказал, что я дала тебе эту возможность?

Она вставила в дверь ключ – обыкновенный металлический ключ, не электронную карту. Да сколько же этой гостинице лет? Мэг скользнула в комнату, но прежде, чем она захлопнула дверь перед его носом, Грант вставил в дверной проем ботинок.

– Пять минут. – Отлично. Переходим к мольбам. Отличный метод ведения переговоров.

Мэк посмотрела на его ботинок как на вражеский снаряд.

– Ровно пять минут, – процедила она сквозь зубы, но впустила Гранта в номер.

Гостиница оказалась еще хуже, чем он ожидал. Пол застилал потертый оранжевый ковер. Его передернуло от одного вида полиэстерового одеяла апельсинового цвета. В глубине номера виднелась крохотная кухня с раковиной, покрытой ржавчиной, и плитой, которая выглядела так, словно сейчас взорвется. Грант подумал, что ему неплохо было бы сделать прививку от гепатита, прежде чем сюда зайти.

– Ну и духотища здесь…

Мэг, вскинув брови, закрыла дверь:

– Добро пожаловать в мою скромную обитель.

– Постой… Ты что, на самом деле здесь живешь?

– Пока не уеду из Хьюстона. – Она подошла к комоду. Повернувшись спиной к Гранту, Мэг начала снимать со своих тонких запястий и шеи драгоценности.

– Ты живешь здесь, пока не уедешь из Хьюстона?! – повторил он.

– Именно. – На мгновение их взгляды встретились в зеркале комода. – А теперь ты либо продолжаешь насмехаться над моим номером, либо говоришь, зачем пришел. У тебя осталось пять минут. Тик-так.

– Сколько еще ты пробудешь в Хьюстоне?

– Сколько нужно.

– Зачем?

– Убедить Холлистера, что я его дочь, разве это не очевидно?

– А они тебе сказали, зачем это нужно?

– Разумеется. – В зеркале отразился ее раздраженный взгляд. – Мне сообщили, какую задачку им подкинул Холлистер. Между прочим, Кейны невероятно обходительны. И очень доброжелательны.

– Конечно, доброжелательны. Ты же их счастливый билет. Когда они представят тебя Холлистеру, все их финансовые проблемы решатся.

Мэг, казалось, это не задевало. Грант подошел ближе, встал у нее за спиной и медленно проговорил:

– Они тебя используют.

– Используют? – Мэг вопросительно приподняла бровь.

– Да.

– Неужели?

Грант в отчаянии запустил пальцы в шевелюру.

– Слушай, я знаю, что не совсем правильно себя вел…

– Не совсем правильно? – Язвительность в ее голосе покоробила его.

– Ладно. Я вел себя совсем неправильно. И я знаю, у меня нет никакого права пытаться тебя как-то убедить… Но ты не знаешь, во что вмешиваешься. Кейны хладнокровные манипуляторы, и…

– Именно поэтому они радушны, гостеприимны и просто очаровательны?

– Гостеприимны? Так вот почему ты остановилась в задрипанном мотеле возле шоссе?

Ее взгляд стал твердым. Не язвительным, нет. Просто твердым как камень. Несмотря на то что Мэг была Гранту по плечо, она умудрялась смотреть на него сверху вниз.

– Мне подачки не нужны. А этот задрипанный мотель – единственное, что мне по карману.

Грант снова осмотрел номер. Полиэстеровое одеяло и покрытый пятнами ковер. Раковину, видневшуюся в глубине комнаты, и подтекающий кран. Единственное, что ей по карману?!

В городе у Кейнов было недвижимости на два миллиона долларов. Это не считая инвестиций. Только дома.

Гостевых комнат у них имелось наверняка больше, чем в европейских замках. Но Мэг остановилась здесь. Потому что это все, что она могла себе позволить.

Она стояла к нему так близко, что Грант автоматически взял ее за руку. На мгновение его захлестнуло желание прижать ее к себе. Поцеловать. Почувствовать ее еще раз. Но Грант просто притянул ее чуть ближе к себе и прошептал:

– Теперь ты одна из Кейнов. Ты можешь себе позволить любой отель, какой только пожелаешь.

Мэг с вызовом уставилась на него:

– Да, я одна из Кейнов. И всегда ею была. И я остановилась здесь, потому что так захотела.

Грант посмотрел на ее губы, и желание ее поцеловать стало непреодолимым. Интересно, ее вкус еще сохранил нотки корицы и сахара? Интересно, она его еще хочет?

Прежде чем он смог бы ее раскусить, Мэг отступила.

– Думаю, тебе пора.

– Я не…

– Мне надоело с тобой разговаривать. Если не хочешь, чтобы я вызвала полицию и тебя отсюда вышвырнули, то уходи.

– Ох, милая, в этот район полиция доберется не сразу.

– Тогда не трать время.

– Еще не все кончено.

Мэг наградила его презрительным взглядом:

– Все кончилось больше двух лет назад.

Спустя минутной игры в гляделки Грант отвернулся.

– Не забудь запереть за мной дверь.

– Я не идиотка.

Он демонстративно обвел руками номер:

– Конечно! Сидеть одной в мотеле, в небезопасном районе, вполне нормально.

– Для меня да. – Мэг безучастно на него посмотрела и показала глазами на дверь.

Грант вышел, не вымолвив ни слова. Он уже забыл, какая она упрямая.

Подождав возле двери, пока не раздастся щелчок замка, он спустился к своей машине на парковку. Сел за руль и заперся, но никуда не поехал, а откинул сиденье и попытался уснуть. Мэг нельзя оставлять здесь одну. Впереди была долгая ночка.

Глава 5

Несмотря на бессонную ночь, Мэг встала рано. Слишком много лет она поднималась засветло из-за магазина. Но здесь, в Хьюстоне, в этой странной гостинице, в этом странном районе, обычные утренние дела были для нее недоступны. Ей не нужно было в пекарню. Вчера вечером она оставила свою машину возле дома Кейнов, и теперь даже поехать никуда не могла, пока не вызовет такси. Мэг долго лежала на неудобном матрасе и просто размышляла.

Неужели она, дуреха, надеялась, что Кейны представят ее всему хьюстонскому обществу, и она не столкнется с Грантом? Да, Хьюстон один из крупнейших городов в стране, но с люди с подобным уровнем достатка собираются в одних и тех же местах.

Мэг впервые встретилась с Грантом в Виктории, когда он зашел к ней в пекарню. Потом он зашел опять. И опять. По его словам, в Викторию его приводили дела, что должно было ее насторожить, поскольку в этот город дела приводят не многих. А те, кого все-таки приводят, не носят сшитые на заказ костюмы за тысячу долларов.

Грант не сразу пригласил ее на свидание. Он просто приходил каждый день за пирожком, постепенно очаровывая Мэг, пока она не сдалась. Когда Грант пригласил ее, она тут же полезла в Гугл. Мэг понимала, что этот богач из Хьюстона, но в жизни бы не догадалась, что он знает ее семью, о существовании которой раньше сама понятия не имела, и выискивал ее как раз потому, что она одна из Кейнов.

Почему-то ей не пришло в голову, что Грант ее пригласил не только из-за нарастающей симпатии и любви к пирожкам. Дура. Но хоть Мэг и раскаивалась в своей глупости, она не сожалела об их романе. Разве можно? У нее же появилась Перл, ее любимая, милая Перл. Девочка была для нее всем.

После вчерашнего вечера Мэг больше обычного радовалась, что не сказала ему о беременности. И что у него есть дочь.

Когда она влюбилась в Гранта, он казался ей добрым, обаятельным и забавным. Грант, с которым она вчера танцевала, был высокомерным, грубым и назойливым. И похоже, она поняла, какой из них настоящий. Ей не хотелось, чтобы этот мужлан находился рядом с Перл. Хорошо, что она отправилась за деньгами к Кейнам, а не к нему!

Мэг села в кровати, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Она уставилась на платье, одолженное у Порции. Мэг выглядела в нем безупречно, но как же она была рада его снять! Оно было ей чуждо, как и все окружавшее ее в тот вечер.

Ее сердце принадлежало Виктории, пекарне с маленькой кухонкой, где играла Перл, а за столиками подолгу сидели посетители, уплетая вкусности.

Скоро все вернется на круги своя. Нужно только перетерпеть следующие несколько дней. Результаты экспертизы ДНК придут в понедельник. Холлистер вернется из Вейла во вторник. Всего лишь два дня с Кейнами и одна неловкая встреча с отцом. Деньги на операцию будут у нее в кармане, и она вернется в Викторию. И все станет по-прежнему.

Мэг вылезла из постели, приняла душ и оделась. Вдруг она услышала какой-то шум в соседнем номере. Он был таким же задрипанным, как остальные, Грант подобрал абсолютно верное определение. По соседству жила семья. Они сняли номер на два месяца. В одном помещении их было пятеро. Конечно, жизнь у Мэг была нелегкая, но, по крайней мере, у нее есть выбор. И ее достаток побольше, чем у многих.

Она схватила свою сумочку – на самом деле не свою, потому что свою оставила у Кейнов, когда переодевалась, а блестящий маленький клатч Порции. Взяла с туалетного столика ожерелье и браслет и осторожно убрала их в сумочку. Сережки с бриллиантами она завернула в салфетку и спрятала в кармане джинсов.

Затем она вышла из номера, заперла его и постучалась в соседнюю дверь. Спустя минуту дверь открыла миссис Морено, держащая на руках розовощекого малыша.

Мэг улыбнулась и сказала на ломаном испанском:

– Está Chuy aquí?[2]

Миссис Морено улыбнулась в ответ и кивнула, а потом крикнула куда-то в сторону ванной. Через полуоткрытую дверь Мэг увидела двух ребятишек, спящих в кровати. В коридор вышел Чуи, заправляя футболку в джинсы с низкой посадкой.

Это был долговязый юноша, жилистый и сильный, но чувства собственного достоинства в нем было хоть отбавляй. Мэг не знала, где мистер Морено, и есть ли он вообще, но пару раз она разговаривала с обоими средними детьми, Джои и Розой. Она подружилась с ними с помощью раскрасок и печенья. А вот Чуи был крепким орешком.

Он посмотрел на нее немного подозрительно, а потом пригладил свои коротко стриженые волосы и кивнул.

– Cómo estás?[3]

– Привет. – Мэг ответила по-английски, потому что ее испанский был плох, а Чуи прекрасно говорил по-английски. – Хотела поблагодарить тебя за машину.

Чуи пожал плечами, а потом пристально посмотрел ей за спину:

– А это что за тип?

Она оглянулась и тут же выругалась. У нее за спиной стоял Грант. Во вчерашнем смокинге. Разве что сильно помятом. У него даже волосы были взъерошенные, словно он только вылез из постели.

Мэг остановила Чуи взмахом руки.

– Погоди-ка…

Она отошла к своему номеру и прижала Гранта к стенке.

– Что ты здесь забыл? – рявкнула она.

– Ты сегодня рано проснулась.

– Что. Ты. Здесь. Забыл. А?

Грант хмуро улыбнулся:

– Ты же мне сама сказала, что я заинтересован в твоей безопасности. – Он махнул рукой на серебристый «лексус», стоящий на парковке.

– Ты спал в машине? – У Мэг помутилось в глазах. – Так, секунду. – Она ткнула его указательным пальцем. – Стой тут.

– Я тебе не собачка, – ответил он.

– Тебе повезло. Собак, спящих на парковках, подбирает служба отлова.

Она повернулась к явно веселящемуся Чуи и шагнула к нему, надеясь, что Грант даст им поговорить наедине. Впрочем, это вряд ли.

– Ну так вот… Я хотела тебя поблагодарить за то, что ты вчера починил мою машину. – Мэг пыталась заслонить Гранта, чтобы он не смог вступить в беседу. Он наверняка все испортит.

– Да пустяки, – сказал Чуи.

– Нет. Ты меня по-настоящему спас. – Она вытащила из кармана украшения. – Наличными заплатить не могу, но у меня есть серьги…

– Он починил тебе машину? – вмешался Грант.

– Да, он…

– Полетел патрубок радиатора, – объяснил Чуи. – Ничего глобального.

– Ну так вот, – осторожно повторила Мэг, пытаясь вручить ему серьги. – Это было для меня очень важно. Поэтому я хочу…

Грант вытащил драгоценности у нее из руки:

– Это они на тебе вчера были?

– Да. – Она выразительно посмотрела на Гранта и забрала украшения назад. – Порция подарила мне их на память. А теперь я хочу оплатить ими долг перед Чуи.

– За замену патрубка?

– И еще я хотела попросить его отвезти меня в центр. Я оставила свою машину возле дома Порции.

Грант схватил ее руку, сжимающую серьги, и отвел Мэг в сторону:

– Нельзя давать ребенку серьги с бриллиантами.

– Почему нет?

– В ломбарде ему не дадут настоящей цены. И скорее всего, мальчишку арестуют. – Грант посмотрел на Чуи: – Без обид.

– Никаких обид. – Чуи пожал плечами, смущенно улыбнувшись. – Я бы их все равно не взял. Но спасибо.

Мэг сокрушенно вздохнула, но только она открыла рот, чтобы возразить, как Грант достал свой бумажник и вытащил оттуда несколько купюр.

– Держи. Вместо серег.

Чуи внимательно посмотрел на Гранта и взял деньги. Тут уже Мэг не выдержала:

– Значит, у меня денег не берешь, а у него взял?

Чуи рассмеялся:

– Если бы у вас было все в порядке с деньгами, взял бы. Но, имея богатеньких друзей, вы не должны были останавливаться в такой дыре. Что ж вы ее тут оставили? – обратился он к Гранту. – Ей надо в более безопасное место.

Прежде чем Мэг успела что-нибудь сказать, Чуи юркнул в номер.

Теперь ей не добраться до центра. Если только не позвонить Порции и потом чувствовать себя обязанной. Но даже это лучше, чем ехать с Грантом.

Грант взял Мэг за руку и повел к ее номеру:

– Собирай вещи и уберемся отсюда.

– Я не…

Грант остановился, развернул Мэг к себе лицом и серьезно на нее посмотрел.

– Я тебя не заставляю. Не давлю на тебя. Я тебя просто прошу. Пожалуйста, ради моего спокойствия, дай мне отвезти тебя в другое место. – А потом добавил, словно прочитав ее мысли: – Если у тебя вообще нет денег – попроси у Кейнов.

– Исключено.

– Тогда позволь устроить тебя в гостиницу.

У нее вырвался истерический смешок.

– Ну да. «Пропавшая наследница наконец найдена! Ее содержит в отеле злейший враг Кейнов». Это будет бомба! У Далтона чуть аневризма не случилась, когда мы с тобой вчера танцевали. Ты правда думаешь…

– Я не собираюсь спрашивать у него разрешения. Но если он и вполовину такой порядочный, как ты его описываешь, то его должен вообще инфаркт хватить при виде этого местечка. Раз ты так не хочешь принимать подачек – отдай серьги в залог, и расплатишься этим в нормальной гостинице.

Откинув с лица прядь волос, Мэг посмотрела на длинный балкон мотеля. Да, задрипаннее некуда. Она не хотела съезжать только потому, что… Ей казалось, в ту самую секунду, когда она позволит Гранту или Кейнам ее переселить, она даст им возможность управлять ее жизнью.

Но это было неизбежно. Мэг поняла это в самом начале. Когда уложила все в машину, поцеловала Перл в щеку и отправилась в Хьюстон.

Мэг убрала серьги обратно в карман, а из другого достала ключ от номера.

– Ладно, я съеду и что-нибудь придумаю… Позже. – Она уже собралась зайти внутрь, но Грант удержал дверь:

– Собирай вещи. Я подожду здесь.

О нет. Этого она и боялась.

Через десять минут Мэг положила свой дорожный чемоданчик и сумку с платьем Порции в багажник «лексуса». Когда она забралась на сиденье, Грант сказал:

– Хорошо. Куда?

– Ну, до следующего дешевого мотеля?

Он хмуро улыбнулся.

– Ладно. Едем к Порции. – Мэг продиктовала адрес, устроилась поудобнее и начала рассматривать окрестности. – Знаешь, я помню, у тебя было лучше с чувством юмора.

– Чувство юмора мужчины здорово стимулирует хороший секс.

Мэг покосилась на Гранта. Она не ожидала, что он поднимет эту тему. Но Грант даже не посмотрел в ее сторону: его взгляд был прикован к дороге.

Их роман был похож на взрыв. Ничего подобного Мэг прежде не испытывала. Интересно, живы ли еще эти ощущения?

Она посмотрела на его руки. Как он уверенно держал руль. Его жесткие ладони совсем не напоминали изнеженные руки банкира. Мэг задрожала, вспомнив его прикосновения. Да, ощущения живы. Она до сих пор беззащитна перед ним.

Глава 6

Практически всю поездку они молчали.

Неподалеку от дома Порции Грант снизил скорость. Сейчас Мэг вылезет из машины и снова исчезнет из его жизни. Может, и навсегда. Наверное, это и к лучшему. Только теперь она не хозяйка собственной жизни. Теперь она принадлежит Кейнам. Мэг еще этого не осознала, но ее жизнь изменилась навсегда.

Грант как никто другой знал, как она ранима и бесконечно наивна. Этого не изменило даже его предательство. Мэг осталась тем же открытым, доверчивым человеком, каким была до их романа. И фиаско с серьгами это лишний раз подтвердило. Почему она до сих пор не поняла, как устроен мир?

– Почему, скажи на милость, ты до сих пор так доверчива? – спросил он, нарушив молчание.

– Тебе я точно не доверяю.

– Ладно, не доверяй. Я и не прошу. Но как насчет Кейнов? И того парня в мотеле?

– Это Чуи Морено. Он и его семья были ко мне добры. И Кейны тоже.

– Но нельзя просто так доверяться…

Мэг подняла руку, заставив его замолчать.

– Как-то раз один богатенький придурок меня предал. Я не позволю, чтобы он мне диктовал, как жить. – В ее голосе слышалась непреклонность. – Я не собираюсь из-за тебя становиться подозрительной и циничной. Не хочу быть похожей… – Она вдруг осеклась.

– …на свою мать, – закончил Грант за нее. Эти слова он уже слышал два года назад, когда они были вместе. Но не сделал выводов. – После того, что Холлистер с ней сделал.

– А ты что об этом знаешь? – Мэг внимательно посмотрела на него.

– По-моему, все. Когда ты родилась, Холлистер еще вел дела с моим отцом. Папа вел дневник, и я собрал информацию по крупицам. Да, я в курсе, что он использовал женщин. У моей мачехи, которая меня вырастила, был с ним роман, до того, как она вышла за моего отца. Я отлично знаю, как он поступил…

– Не желаю разговаривать с тобой о Холлистере. – Мэг помахала рукой в воздухе, словно пытаясь развеять его слова. – И вообще-то я не закончила. Я не хочу быть похожей на тебя.

Что ж. Этого следовало ожидать. До конца пути Грант хранил молчание.

Пунктом назначения оказался никакой не дворец, как он ожидал, а скромный дом с верандой. Грант даже засомневался, что они приехали туда, куда надо, но заметил перед домом «шевроле» Мэг. Когда они познакомились, он уже был ржавой колымагой. Грант поверить не мог, что он еще на ходу.

Он припарковал машину и повернулся к Мэг:

– Да, я поступил по-свински. Не отрицаю.

Она уставилась на него, подняв брови.

– Какое благородство! Я счастлива, что ты признался!

– Слушай, когда я приехал в Викторию, у меня был четкий план. Соблазнить тебя было частью…

– Два месяца мы были вместе, а потом ты просто исчез посреди ночи. Ни записки. Ни звонка. Ничего. Зачем подробности?

– Ладно, никаких подробностей. Но ты должна понять, почему я это сделал.

– Но зачем? Хочешь избавиться от чувства вины, что ли? Ну уж нет. Отпущение грехов – это не ко мне.

Грант прекрасно знал, что не заслуживал прощения. И уж точно он не стал бы просить его у нее.

– Я хочу, чтобы ты знала, на что способны такие, как я. Например, Кейны. Они готовы на все, лишь бы достичь желаемого. Они будут тобой манипулировать.

– Думаешь, я такая тупая, что не сумею себя защитить? Может, и тупая. Но знаешь что? Это не твои проблемы. Все, что я делаю, не имеет к тебе никакого отношения. Ты целиком и полностью освобожден от любой ответственности.

Мэг выскочила из машины и кинулась к багажнику. Грант его не разблокировал, и Мэг стукнула по нему кулаком.

Господи, что же ему теперь делать? Просто взять и отпустить ее к врагам? Чтобы ее еще раз предали? Стоять и смотреть, как это произойдет?

Грант вышел из машины. Не обращая внимания на ее гневный взгляд, он вытащил из багажника сумку с платьем и чемодан. Мэг стояла и наблюдала за ним, презрительно сощурив глаза. Нахмурившись, она протянула руку, чтобы взять свой багаж.

Вот он. Последний раз, когда он с ней говорит.

– Береги себя. Если тебе когда-нибудь понадобится…

– Не понадобится. – Вырвав у него сумку, Мэг резко поставила чемодан на тротуар.

Входная дверь распахнулась, и на порог вышла Порция. Увидев Гранта, она застыла, а потом нырнула обратно в дом. Секунду спустя на пороге появился Купер.

Как и всем остальным, Гранту показалась странной женитьба Порции и Купера полгода назад. Но, надо сказать, проблем у мужчин никогда не возникало. Поэтому Грант был просто поражен, когда Купер налетел на него с искаженным от ярости лицом.

– В чем… – начал он, но не смог закончить, потому что Купер занес кулак и ударил его. – Ты в своем уме?!

Купер схватил Гранта за грудки и прижал к машине.

– Ты предал мою сестру. – С этими словами он снова ударил его.

На этот раз Грант заметил летящий в его сторону кулак, но ничего не предпринял. Ведь он действительно предал Мэг. Если Купер нанесет ему еще пару ударов – что ж, он этого заслуживает. Он бы поступил так же, будь Мэг его сестрой.

– Ах ты ублюдок! – прорычал Купер.

Грант принял удар в живот, а следующий отразил, нырнув Куперу под руку. Отступив на пару шагов, Грант выставил ладони вперед, пытаясь как-то остудить пыл Купера.

– Стой! Не сходи с ума! Я…

– Ты сделал ей ребенка и кинул ее!

– Что? – Шок пригвоздил Гранта к земле.

Купер ударил его снова. Прямо в челюсть. И тут он выключился.

Глава 7

Грант очнулся на диване с пакетом замороженного гороха на голове. Несколько долгих минут, пронизанных туманом и головной болью, он пытался сообразить, где находится, но думать мог только о шуме в ушах, сладком запахе корицы и теплом, мягком прикосновении чьих-то пальцев.

Это был запах спокойствия и уюта. Запах Мэг.

Постепенно все встало на свои места. Мэг в Хьюстоне. С Кейнами. Он пытался ее предупредить, но из дома выскочил Купер и надавал ему по морде. И сообщил, что Мэг от него забеременела.

От этой мысли в его голове прояснилось, несмотря на боль.

Вот и Мэг. Она склонилась над ним. Она сидела на краешке дивана и касалась его бедром. Похоже, он в доме Порции и Купера. Но в гостиной их не было. Мэг убрала пакет с горохом, и в ее глазах читалась тревога.

Он схватил ее за запястье:

– Купер сказал правду?

Она смотрела в сторону.

– Не знаю, откуда он узнал о нашем романе. Я ему не рассказывала. Я…

– Он сказал правду? Ты была беременна, когда я ушел?

– Разве это важно? – Она вырвалась и встала.

– Важно! – Грант рывком поднялся, игнорируя на звон в голове. – Я стал отцом? У тебя… – осекся он, не зная, как об этом спросить.

– У меня родилась дочь, – ответила она и повернулась к нему спиной.

– Это мой ребенок?

Мэг резко обернулась, испепелив его взглядом.

– Нет, – прошипела она. – Мой.

– Она от меня или нет?

– Нет.

Но он все видел по ее глазам. Да, у них общий ребенок. Если бы Мэг сама пришла к нему с этой новостью, он бы наверняка задал ей немало вопросов. Потребовал бы сделать тест на отцовство. Но Мэг скрыла ребенка от него, и это лучшее доказательство того, что отец малыша именно он.

И это уже не малыш. Они с Мэг были вместе больше двух лет назад. Это маленькая девочка.

Маленькая девочка… Его дочка.

Звон в голове становился все громче. Грант сжал ладонями виски. Мэг по-прежнему стояла к нему спиной, уперев руки в бока, и молчала.

Гостиная переходила в столовую, которая заканчивалась дверью, очевидно ведущей в кухню. Грант прошел к этой двери. За ней, как и следовало ожидать, перешептывались Купер с Порцией.

– Ребенок от меня? – повторил он.

Мэг стремительно проследовала мимо него в кухню. Краем глаза он заметил, как она едва заметно покачала головой.

При виде Мэг Порция окаменела, закрыв рукой рот.

– Боже, Мэг… Неужели ты ему сказала?

Купер переводил взгляд с одной женщины на другую, как будто не мог выбрать, на чьей он стороне. Наконец он произнес:

– Когда она пришла к нам и потребовала денег, мы, естественно, наняли детектива. До сегодняшнего утра мы ничего не знали о Перл.

– Перл? – переспросил Грант. – Ее зовут Перл?

Мэг пристально посмотрела на него.

– Твою дочь… то есть нашу дочь, – поправился он, – зовут Перл. А ты даже не удосужилась поставить меня в известность.

В ее глазах мелькнула неуверенность. Она как будто пыталась решить, оправдываться ей или принять его слова в штыки.

– Да, не поставила. И знаешь почему? Потому что тебя не было! Потому что в ту ночь ты просто исчез! Я даже подумала, ты умер. У меня в голове не укладывалось, что ты можешь уйти просто так. Я думала, тебя вызвали в Хьюстон и ты погиб в аварии. Потом-то я поняла, что ошибалась насчет тебя. Оказалось, у тебя множество причин ненавидеть меня и всех Кейнов, и ты хочешь нас наказать. Через три месяца я узнала о беременности. – Она горько усмехнулась. – Вот так. Ну, какие мысли?

Грант был в шоке. Он представлял себе Мэг, в ее крохотном бунгало, совершенно одну. Она ждала его. Волновалась. Думала, он умер. А потом она узнала правду. Которая, по его мнению, была гораздо хуже известия о смерти.

– Постой. А зачем тебе деньги?

– Какая тебе разница? Она никто для тебя.

– Я даже не знал, что она существует. – Ему хотелось схватить ее за плечи и встряхнуть, но рядом стоял Купер, готовый вмешаться.

Все становилось на свои места. Конечно, ей нужны деньги. Иначе зачем ей приезжать к Кейнам? Наверное, она узнала, что Холлистер – ее отец. Если бы все было хорошо, ноги бы ее здесь не было.

– Зачем тебе деньги? – повторил он.

Мэг прищурилась, и по ее виду стало понятно: она не намерена отвечать.

Тогда Грант обратился к Порции:

– Зачем ей деньги?

Порция молча посмотрела на него, потом на Мэг, и закусила губу. Она не знала, что делать, и это было очевидно.

– У Перл врожденный порок сердца из-за синдрома Дауна. Ей необходима операция, – ответил за нее Купер. – Прости, Мэг. Он бы все равно узнал.

У Гранта перехватило дыхание. У его дочери синдром Дауна. У нее врожденный порок сердца. Ребенку, о существовании которого он еще пять минут назад и не догадывался, необходима операция.

– Моей дочери нужна помощь, и вместо того, чтобы обратиться ко мне, ты пришла к ним? О чем ты, черт возьми, думала?

– О чем я думала? – взорвалась Мэг. – О том, что ты меня бросил! О том, что ты плевать на меня хотел! Ты испарился из моей жизни и никогда, ни разу, не удосужился со мной связаться! Ты соблазнил меня только потому… Да я и не знаю почему. Этого я никогда не могла себе объяснить. Каков был план? Достать Холлистера через меня? А потом ты вдруг понял, что он меня даже не знает, и уехал. Думаешь, после этого мне следовало разыскать тебя и сообщить о том, что ты стал отцом?

Ее обвинения прожигали Гранта насквозь, и он не мог защищаться, ведь он знал, что истинная причина, по которой он соблазнил Мэг, была гораздо хуже ее предположений.

– Ты не рассказала мне о беременности. Ладно. Но как только она родилась, как только ты узнала, что у нее проблемы с сердцем, разрешить которые тебе не позволяют финансы, ты должна была отставить свою гордость в сторону и прийти ко мне!

– Ты серьезно? Ты считаешь, я противопоставляю свою гордость здоровью Перл?

– А разве нет?

И тут Мэг отвесила ему пощечину.

– Врачи хотят подождать. Еще две недели назад они не могли решить, стоит ли делать операцию, – почти прокричала она.

– Ты должна была сразу ехать ко мне!

– Я и приехала к тебе! Но ты был со своей женой и дочкой. Я не нашла в себе сил подойти к вам.

– С кем? Нет у меня никакой жены! И доче… – Грант оборвал себя на полуслове. – Перл – мой единственный ребенок.

– Не может быть! – произнесла Мэг, и в ее голосе слышалось отчаяние. – На прошлой неделе я приехала в Хьюстон, чтобы встретиться с тобой и рассказать о Перл. Но увидела тебя с женщиной и ребенком.

– Поверь, она не моя жена. Если бы у меня была жена, я бы об этом знал. Да, десять минут назад я бы то же самое мог сказать и про дочь, но в этом я бы ошибся.

– Вы стояли перед «Траст-банком Шепарда», примерно в полдень. Если она тебе не жена, то, по крайней мере, женщина, с которой вы очень близки.

– Верно. Мы очень близки. Это моя сестра, Грейс. Квин – моя племянница. И я бы тебе с радостью о них рассказал, если бы ты не пряталась за отговорками и доверилась мне.

– Я не пряталась за отговорками. Дело в том, что Перл… – Мэг осеклась.

– Что Перл? Ты ее стыдишься?

– Нет! Перл замечательная. Но она… другая. – Мэг внимательно посмотрела на Гранта. – Не каждый родитель, далеко не каждый, способен это принять. Тебе не понять.

– Да. Ты права, – с горечью произнес Грант. – Но все поменяется. Я хочу с ней встретиться. Прямо сейчас.

Мэг была в смятении. Ему нельзя встречаться с Перл! Он не поймет. Он не знает, как себя вести.

– Нет, – быстро ответила она.

– Мэг… – произнес Грант низким, угрожающим тоном.

– Ты слишком зол. Не сейчас.

– Нет, сейчас. Я хочу увидеть ее. Сегодня же.

– Дай мне время все устроить. Мне нужно…

Но Грант ее не слушал. Он развернулся и вышел из комнаты.

Мэг услышала, как хлопнула входная дверь, и весь ее боевой настрой улетучился. На нее вдруг обрушилось напряжение и усталость последних двух недель. Она опустилась в кресло и закрыла лицо руками.

– Это конец…

К ней подсела Порция и обняла ее за плечи:

– Мне очень жаль… Мы думали, он знает про Перл.

– Зачем ты наняла детектива? Почему сначала не спросили меня?

– Извини. Но ты так вспылила насчет денег… Мы забеспокоились.

– Это было наше общее решение, – вмешался Купер. – А что нам оставалось делать? Ты пришла к нам, сказала, что тебе нужно двести тысяч долларов, но не ответила ни на один вопрос. Мы не могли дать тебе деньги просто так.

Мэг выпрямилась:

– Вы что, и не собирались мне их давать?

– Нет, пока не узнали, что тебе они действительно нужны. Никто из нас и подумать не мог…

– Что же мне теперь делать? – сказала Мэг, не рассчитывая на ответ.

Все перевернулось с ног на голову. Грант никогда ее не простит. Она не допускала и мысли, что он захочет принимать участие в жизни Перл.

– Надо, чтобы он успокоился, а потом я опять попробую с ним поговорить.

– Не хочу тебя огорчать, но Грант и не думает успокаиваться, – сказал Купер.

– Как так? – воскликнула Порция.

– Он хочет ее найти.

– О господи… – прошептала Мэг.

– На его месте я бы сделал то же самое, – признался Купер.

И тут Мэг осознала, что Купер прав. Так поступил бы любой мужчина.

Конечно, Грант найдет Перл. Это лишь вопрос времени. Виктория – небольшой город, а пекарня расположена в самом его центре. Их с Перл все знают. Мэг не сомневалась, что Дженин не разрешит ему увидеться с дочкой, но впутывать ее в это дело не хотелось.

Она должна первой добраться до Перл.

Глава 8

На самом деле Грант и не собирался опережать Мэг. Когда он уехал от Порции и Купера и покинул Хьюстон, у него в голове не было четкого плана. Он хотел только добраться до Виктории и увидеть Перл своими глазами. Это была его единственная цель.

Он с бешеной скоростью мчался в Викторию. Маленькая пекарня Мэг под названием «Сласти» находилась рядом с городской площадью, напротив администрации. Но из бунгало Мэг переехала. Теперь там жила молодая пара.

Благодаря смартфону Гранту удалось выяснить ее адрес по налоговой службе. Это был длинный одноэтажный дом в стиле семидесятых, на севере города. Ошибиться было невозможно. Только перед ее домом мог стоять «мазерати». В точности такой, как у Порции и Купера. Неудивительно, что они приехали первыми.

Пока Грант закрывал машину, к нему подошел Купер. Этот мускулистый сноубордист был, конечно, крепким парнем, но при желании Грант смог бы с ним справиться.

– Даже не думай помешать моей встрече с Мэг или Перл.

– Я и не собирался. Просто напоминаю, что она не одна. Она не беззащитна. Если ты ее обидишь, тебе это не сойдет с рук. Если ты ее хоть пальцем тронешь…

– Я понял. – Угроза чуть не вывела Гранта из себя. Но в глубине души он был рад, что у Мэг есть человек, который за нее заступится, пусть даже сейчас он является его противником. – А теперь с дороги.

Купер коротко кивнул и отошел. Мэг стояла со скрещенными на груди руками и плотно сжатыми губами.

Сильная женщина. Вне всякого сомнения. Но и ранимая тоже. Было видно, как у нее подрагивали губы. Как она напряжена. Но Грант не стал поддаваться. Она казалась уязвимой, но могла быть и очень жестокой.

– Ты не вправе скрывать ее от меня, – сказал он прямо.

– Я и не хочу. Просто подумай хорошенько. Тебе есть за что сердиться. Хорошо, сердись. Я знаю, ты ненавидишь Кейнов. Пожалуйста, ненавидь! Но не надо впутывать в это Перл.

– Значит, вот о чем ты думаешь? Думаешь, я приехал ради мести?

– А разве нет? – Она демонстративно выставила вперед подбородок.

– Я приехал сюда, потому что у меня есть ребенок, о котором я не знал до сегодняшнего дня. – Купер склонился к Мэг. – Я здесь только потому, что хочу встретиться со своей дочерью.

Она внимательно на него посмотрела, а потом спросила:

– Ты уверен, что готов выступить в роли отца? О том, что она твоя дочь, знает всего несколько человек. Ты еще можешь уйти.

– Я должен поступить правильно.

Взгляд Мэг стал жестким.

– Почему ты так уверен, что это будет правильно? Неужели ты думаешь, ей пойдет на пользу спонтанное проявление твоего чувства вины?

– По-твоему, я здесь из-за чувства вины?

– Да, по-моему.

– Ты ошибаешься.

– Мэг права, – вдруг раздался голос позади них.

Грант обернулся и увидел Купера, который стоял, скрестив руки на груди.

– Тебя не спрашивали.

– Не спрашивали. Но из нас троих у меня единственного был такой отец, как Холлистер: равнодушный, бестолковый и небрежный. Нам с матерью было бы гораздо лучше, если бы его вообще не было.

Мэг застыла, взглянув на брата с теплотой и сочувствием.

Что ж, прекрасно! Выходит, в этом сценарии Гранту отвели роль Холлистера – самого алчного, хитроумного сукиного сына, которого Грант когда-либо встречал.

– Если вы закончили меня поносить, я бы предпочел увидеться с дочкой. У всех был тяжелый день. Обратно в Хьюстон ехать долго.

Мэг закипала. Зачем он все так усложнил? Почему нельзя оставить все как есть?

– А Перл не нужно, чтобы ты сваливался сюда как снег на голову и играл папочку на один день! Мне это не нужно! И тебе это не нужно. Почему просто не уйти?

– По-твоему, я играю?

– По-моему, ты не подумал хорошенько. Зачем встречаться с Перл сегодня, а потом снова исчезать из ее жизни?

Грант злорадно улыбнулся:

– Ну что ты, я не намерен ограничиваться сегодняшней встречей.

Стоп. С этого места поподробнее.

– Ты же говорил, что сегодня поедешь обратно?

– Нет. – Грант шагнул к Мэг, нависнув над ней. – Я говорил, что до Хьюстона долго ехать. Нам вместе. Тебе, мне и Перл. Вы отправитесь в Хьюстон вместе со мной.

– Что?!

– Ты. И Перл. – Грант растягивал слова, ни на секунду не отрывая взгляда от Мэг. – Вы едете в Хьюстон. Вместе со мной.

В какой-то момент ей показалось, что сейчас он прожжет ее взглядом, в котором читалась железная воля. Когда-то она считала, что Грант знает ее лучше, чем кто-либо другой. Когда-то она отдала ему всю себя. А если они будут видеться каждый день, хватит ли у нее сил сопротивляться?

– Мы не можем поехать с тобой в Хьюстон. Мы живем здесь.

– Больше никаких «нет».

– Я не… – Мэг запнулась. Ее мысли не поспевали за языком. – Я не могу. Что за бред?

– Бред – это когда у меня есть дочь, которую я никогда не видел, а мы стоим на улице и разговариваем!

– У меня работа! Бизнес!

– Ты планировала пробыть в Хьюстоне по крайней мере еще неделю. Пусть твой временный заместитель продолжает работу, – проговорил Грант холодным, рассудительным тоном, который моментально ее разозлил. – Путешествие продлевается. На месяц. Минимум.

– Я не могу остаться в Хьюстоне на месяц! У меня нет средств!

– Конечно, есть. Вы же будете со мной.

– Нет! – запротестовала Мэг.

Переехать к Гранту? Но она не выдержит с ним месяц. Даже неделю. Когда они просто танцевали, у нее внутри все переворачивалось.

– Да. Я не позволю тебе выбирать, где остановиться, заруби себе на носу. Моя дочь не должна жить в захолустье.

– Здесь ее врачи, хирург…

– В Хьюстоне врачи лучше, уверяю тебя. По дороге я сделал пару звонков. В понедельник утром Перл примет лучший детский кардиолог в городе. Один из лучших в стране.

И вот опять у Мэг не оставалось выбора. Ее жизнь резко выходила из-под контроля. Грант напоминал ей промышленный миксер, который стоял у нее в пекарне. Он был таким мощным, что иногда ее пугал. Он делал потрясающее безе. Изумительные взбитые сливки. Он делал свою работу, для которой его создали, и делал ее хорошо. Это была прекрасная и неистовая машина. Она завораживала. Мэг даже боялась упасть в него, как Алиса в кроличью нору. Вот и Грант был таким. Завораживающим. Мощным. Губительным.

– Я не разрешаю тебе распоряжаться моей жизнью, – сказала она с отчаянием. – Или я буду с тобой воевать!

– На законных основаниях? – ухмыльнулся он. – Ну давай. Я сотру тебя в порошок.

Мэг почти физически ощутила его издевку, злость, обиду. Его бескомпромиссная решительность пугала ее.

Грант точно сотрет ее в порошок. Если она откажется везти Перл в Хьюстон и переехать к нему, он обратится в суд.

Что же ей ответить? Мэг едва дышала.

– Дай мне первой с ней поговорить, если уж на то пошло, – попросила она. – Не встречайся с ней таким. Злобным.

Купер, видимо, почувствовал, что Мэг требуется поддержка, поэтому он подошел к ней и положил ей руку на плечо, словно выпускал на ринг.

– Шепард, отвали от нее. Я тебя предупреждал. Не надо ей угрожать. Она больше не одна. Если ты пойдешь против нее, ты пойдешь против всех нас.

Несколько мгновений двое мужчин просто стояли и смотрели друг на друга. Если бы пару дней назад Мэг спросили, кто из них выйдет победителем в драке, она бы точно поставила на Купера. Но, глядя на Гранта, на ледяную решительность в его взгляде, на то, как он сжимал и разжимал кулаки, Мэг засомневалась. Похоже, он еле сдерживался, чтобы не сбить Купера с ног.

– Собирай чемодан и приготовь Перл к отъезду. Я вернусь через час.

Он повернулся на каблуках и вышел. «Лексус» взвизгнул, и с Мэг схлынуло напряжение. Она села на ступеньку и обхватила голову руками.

– О боже… Что делать? Что делать?

Она сидела и повторяла этот вопрос раз за разом, пока не почувствовала у себя на плече руку Купера. Старая деревянная ступенька заскрипела, когда он на нее уселся.

– В разговоре с Шепардом я не лукавил. Скажешь слово – мы пойдем против него.

Мэг знала Купера меньше недели. С какой стати ему о ней заботиться? Почти всю жизнь она жила сама по себе. Ее мать умерла, когда она была маленькой. А дедушка держался свободных взглядов на воспитание. Да, он ее любил, но почти все время был погружен в свои мысли. Он твердо верил, что она вырастет достаточно умной и независимой, чтобы о себе позаботиться.

У Мэг куча друзей. Ей часто казалось, что источник жизненных сил Виктории бьет в ее маленькой пекарне. Весь город был ее семьей. Но она никогда, ни за что не попросила бы их вступиться за нее.

Попросила бы она этого у Кейнов?

Мэг насмехалась над их богатством и привилегиями. Презирала их мелочную жизнь, заполненную лишь тратой денег. Но ее братья вместе со своими женами оказались не такими, какими она их себе представляла. Они приняли ее. Они были к ней добры. Она сразу ощутила родственную связь.

Поэтому довериться им оказалось одновременно и просто, и сложно.

– Я не уверена, – призналась она. – Думаешь, он настроен серьезно?

– Я не очень хорошо знаю Гранта, – ответил Купер. – А вот Далтон с Гриффином тысячу лет с ним знакомы. Поступили в одну школу. Вращались в одних кругах. Но никогда не дружили, потому что Шепарды ненавидят Кейнов.

Он замолк, и Мэг подумала, что на этом все. Но Купер добавил:

– Но я бы на его месте был настроен чертовски серьезно.

Мэг снова обхватила голову руками. Господи. Ну и путаница.

Она искренне считала, что Грант не захочет иметь дочь. Даже когда она решилась идти к нему за деньгами, то не сомневалась, что разговор будет коротким. Она его немного припугнет, а он отстегнет какую-то сумму, чтобы от нее избавиться. Мэг и в голову не приходило, что он захочет участвовать в жизни Перл и заботиться о ней.

– Не думала, что мужчин волнуют подобные вещи… – сказала она.

Купер вопросительно приподнял бровь:

– Не думала, что мужчин волнуют их дети?

– Разве Холлистер заботился о тебе? – парировала она. – Ты сам говорил, вам было бы лучше без него.

– Это правда. Холлистер был чертовым социопатом. Положа руку на сердце, ни на одного из Кейнов так не забивали, как на нас с тобой.

Мэг улыбнулась, несмотря на тяжелое сердце. Купер был абсолютно прав. Насколько она могла судить, ее братья были отзывчивыми, порядочными людьми. Далтон немного холоден и мрачен, но не с Лэни и их ребенком. Гриффин располагающий и обаятельный. Мэг показалось, ему не хватает искренности, но только не в обществе Сидни. Она вызывала в нем теплые чувства.

Но именно Купер был ей ближе всего. Еще один отщепенец. Еще один незапланированный, нежеланный ребенок.

– Я не хотела, чтобы Перл чувствовала себя нежеланной, – призналась Мэг. – Не хотела давать ему возможность ее отвергнуть.

– Я понял, – тихо сказал Купер. – Слушай, я в этих делах не советчик. Но в любом случае в Хьюстоне и правда очень хорошие врачи.

– Думаешь, мне стоит поехать с ним?

– Думаю, Перл – твоя дочь, и ты сама должна решить, что делать. Мы в любом случае с тобой. Если хочешь проконсультироваться с врачами без него, мы это устроим.

Мэг, вздохнув, оглядела улицу. В этом доме она выросла. А тут живут ее соседи. Виктория – это все, что она знала.

Но была ли она честна сама с собой? Боялась ли она покидать Викторию из-за страха крупного города или из-за Гранта? Но если в результате она сможет позволить себе лучших докторов, почему бы нет?

Да, это значило бы жить в Хьюстоне, вдали от пекарни и дома, рядом с Грантом, но здоровье Перл важнее. Расставание с Викторией пройдет гораздо проще, если Перл будет рядом. В случае чего Кейны ее поддержат.

Она оглядела свой дом. Здесь прошла почти вся ее жизнь. Но теперь все изменится.

Мэг встала.

– Я должна поехать в Хьюстон. И делать то, что захочет Грант.

– Нет, – сказал Купер. – У тебя есть выбор.

– Я знаю, но в противном случае он встанет на дыбы. Он начнет преследовать Перл и всех вас.

– Мы примем меры.

– Вы не обязаны это делать. – Мэг закалится. Закроет свое сердце. А то, что ей больно видеть Гранта – ну, придется смириться. Если не подпускать его к себе, все будет хорошо. В конечном счете. – Это моя проблема. Я ее решу.

Купер кивнул:

– Если ты уверена…

– Уверена. – А теперь нужно собрать вещи.

Глава 9

Грант появился перед домом чуть раньше обещанного и выглядел невозмутимее прежнего. Мэг по-прежнему сидела на крыльце. Только теперь у нее за спиной стояли два чемодана. Путешествовать с ребенком нелегко. К тому же Перл никогда не уезжала из дома дальше чем на тридцать километров.

И вдруг такое.

Грант вылез из машины и прислонился к пассажирской двери:

– Хм. Я думал, что выразился совершенно четко. Не вижу здесь своей дочери.

Мэг усилием воли сошла с крыльца и двинулась по дорожке, волоча за собой ноги, словно вязнувшие в тесте. В метре от него она остановилась.

– Прежде чем я приведу тебя к ней, ты должен меня выслушать.

Грант прищурился, но кивнул.

– Все, что сейчас происходит, для меня необычно, – начала она. – Я всегда прекрасно понимала, кто я есть. Нежеланная внебрачная дочь Холлистера. Две недели назад я узнала, что все меня искали. Что я, оказывается, «пропавшая наследница». Хотя куда мне пропадать, если я там, где всегда была?

Грант пожал плечами, но не произнес ни слова.

– Конечно, Холлистер хотел меня найти. Но по совсем другой причине. Он хотел меня найти, чтобы взять под контроль. Я не хочу, чтобы это произошло с Перл. – Мэг покачала головой. – Я просто не могу допустить, чтобы это произошло. Только не с ней. Ты должен понять. У нее синдром Дауна. Она замечательная, прелестная девочка. Но как бы то ни было, она не такая, как все. Это означает, что в ее жизни будут моменты, когда она не сможет решать сама за себя. Ей будет нужен человек, действующий от ее имени. Если ты хочешь стать для нее настоящим отцом, тебе нужно отнестись к ее интересам как к своим. Тебе нельзя быть отцом на полставки. Это не должно стать частью некой могущественной игры против Кейнов. Ты делаешь это для нее. Понимаешь, о чем я?

Грант кивнул, и на секунду Мэг поверила, что он действительно понял. Его взгляд потеплел. Он вдруг напомнил ей того парня, в которого она влюбилась два года назад. Упрямого, замкнутого, немного ранимого. Вот кого она могла бы полюбить. Парня, который полюбил бы ее в ответ.

Хотя, скоре всего, она увидела лишь то, что хотела увидеть.

– Подумай об этом, пожалуйста, – сказала она. – Если ты с нами, то ты с нами. А если ты делаешь это из мести, я попрошу тебя уехать сейчас же.

Грант изменился в лице:

– Значит, вот о чем ты думаешь? Что дочь нужна мне из-за мести?

– Именно из-за мести тебе понадобилась я, – спокойно проговорила Мэг.

Как бы ей хотелось, чтобы он сказал: «Это неправда!» Но она понимала, этого не случится.

Грант выругался вполголоса, а потом повернулся к ней с абсолютно непроницаемым лицом.

– Да. Я начал крутить с тобой из-за мести. Но потом осознал, что все мои действия не лучше дел Холлистера. И тогда я ушел. Не собираюсь доказывать, что я не мерзавец. Но я остановился до того, как зашел слишком далеко… По крайней мере, я так думал.

– Но ты до сих пор хочешь отомстить Кейнам. Если тебе удастся сделать ей больно, ты сделаешь больно по крайней мере двум Кейнам. А может, и не двум.

В его глазах мелькнуло сомнение. Кажется, она делает успехи.

– Пожалуйста. Я прошу тебя передумать. Даже если ты считаешь, что делаешь все правильно, и знаешь, на что идешь. Ты не знаешь. Ты не можешь знать, что значит быть родителем.

А вот тут Мэг перегнула палку. Она поняла это, как только слова сорвались у нее с языка.

– И как ты угадала? – съязвил Грант. – Я и правда не знаю, что значит быть родителем – потому что ты скрывала Перл от меня. Но сейчас это закончится. Приведи ее сюда.

– Грант…

– Я никогда ее не обижу. – В его голосе слышалась неприкрытая боль.

– Ладно. Пойдем.

Мэг кивнула, но зашагала не к своему крыльцу, а вниз по улице. Грант послушно следовал за ней. От его запаха у Мэг до сих пор перехватывало дыхание. Воздух между ними как будто звенел.

Повернув на дорожку к дому из красного кирпича, через три здания от ее дома, Мэг ускорила шаг. Дженин открыла дверь, едва они ступили на порог.

– Как там, все хорошо? – спросила Мэг, когда Дженин распахнула дверь пошире, чтобы было видно гостиную.

В крохотном креслице сидела Перл и смотрела телевизор.

На экране мультяшный карапуз учился ходить, фоном играла музыка Вивальди. Каждый раз, когда ребенок плюхался на попу, Перл визжала от восторга, приподнималась и тоже плюхалась на попу, а потом неумело хлопала в ладоши.

– Все хорошо, – процедила Дженин и смерила Гранта презрительным взглядом. – Явился не запылился….

Но Грант, похоже, не обратил на нее никакого внимания. Он даже не соизволил с ней поздороваться, хотя она на протяжении нескольких месяцев ежедневно подавала ему кофе, когда они встречались с Мэг.

Грант обошел женщин и зашел в маленький дом. Кажется, он не замечал ни старых обоев, ни потертого ковра. Он подошел к Перл. В полном молчании. Медленно сел рядом с ней, чтобы видеть и ее лицо, и телевизор.

И вдруг мужчина, которым он был последние несколько часов, – злой, обиженный – исчез. Просто растворился.

Через минуту Перл оглянулась и впервые заметила, что рядом с ней кто-то сидит. Она посмотрела на Мэг:

– Мама?

Мэг поняла: она должна что-то сказать, но у нее ком встал в горле. Она кивнула и попыталась ободряюще улыбнуться, а потом отошла в сторонку. Ей вдруг захотелось, чтобы Грант пережил этот момент с Перл наедине.

Но Перл уже не смотрела на маму. Она склонила голову набок, рассматривая незнакомца, и пыталась понять, нравится ли она ему. Затем девочка поднялась и шагнула к телевизору. Она показала на медведя, катающегося на коньках. Когда он исполнил тройной лутц, Перл рассмеялась и захлопала.

Грант откинул голову и тоже засмеялся – низким, удивительным смехом. Мэг не слышала его больше двух лет. У нее чуть сердце не разорвалось. Последний раз это было в постели. Она вытворяла кое-что абсолютно непристойное. С участием взбитых сливок. У Гранта был веселый, сексуальный, необыкновенно волнующий смех.

Она скучала по его смеху. И по нему самому. Скучала по той личности, которой когда-то была, когда они были вместе. Скучала по тому, как он доводил ее до изнеможения. И по тому, что происходило в ее душе. Она как будто могла горы свернуть.

Перл отошла от экрана, чтобы лучше рассмотреть Гранта, но села не в свое креслице, а к нему на колено, засунув палец в рот. Вот так Грант завоевал еще одну женщину по фамилии Лэйхем.

Мэг почувствовала, что эмоции сейчас переполнят ее. Грант вдруг наклонил голову к макушке Перл и глубоко вдохнул. Мэг прекрасно знала этот запах. Яблочный сок и детский шампунь. Запах, наполнявший ее спокойствием и наслаждением.

Ее сердце бешено колотилось. На лице Гранта застыло абсолютное благоговение. Мэг отвернулась, до боли зажмурив глаза.

Скоро он полюбит Перл всем сердцем, как и она. Будет ее баловать, и оберегать, и бороться за нее. Все ее страхи по поводу его необоснованны. Из него вышел бы прекрасный отец. Разве не этого она хотела для Перл? Это было ее третьим желанием после здорового сердца и долгой жизни. Еще один родитель, который полюбил бы девочку, несмотря ни на что. Еще один человек, который сделал бы для нее все.

Как мать, Мэг этого хотела. Как женщину, ее это уничтожало. Погружало в омут сомнений.

А если бы она пришла к нему, узнав про беременность? Ее жизнь могла стать другой. И жизнь Перл тоже. Она бы тогда знала, что такое забота любящего отца. Но Мэг была слишком зла, чтобы общаться с Грантом.

Теперь в их отношениях наступило натянутое перемирие, больше похожее на холодную войну.

Глава 10

Грант свернул на 6-е шоссе. На него навалилась усталость, но он старался бодриться. Они доехали до поворота к мотелю. Грант уже сворачивал туда всего двадцать четыре часа назад, когда он следил за такси. Тогда он думал только о том, чтобы защитить Мэг.

Теперь все изменилось.

Дорога в воскресенье ночью была свободной. Грант посмотрел в зеркало заднего вида. Светленькая головка Перл свесилась набок. Она спала. Рядом с ней дремала Мэг, положив голову на спинку автокресла. Первый час в машине она пела девочке песни. Он прослушал «Паучка Итси-Битси» раз пятьсот. А потом, когда Перл начала засыпать, веселая песенка сменилась на медленную и мелодичную. Следом за Перл и Мэг начала клевать носом. Это был тяжелый день.

Оставшись наедине со своими мыслями, Грант пытался сосредоточиться на дороге, но тщетно.

Весь день он действовал по интуиции. Двигался вперед по наитию, которое должно было его вывести куда надо. Теперь он не был в этом столь уверен.

Когда они заполняли багажник детскими вещами, Перл забеспокоилась. Она с подозрением смотрела, как они устанавливали ее кресло в незнакомой машине. Подозрение сменилось почти враждебностью, когда Мэг уговаривала ее сесть внутрь. Девочка успокоилась, только когда Мэг расположилась рядом и пристегнулась. Мама сидела с ней на заднем сиденье – ох и забавная это была игра! Но весело было только полчаса. Потом Перл начала плакать. У Гранта разрывалось сердце, но он понятия не имел, как унять ее слезы. Он, черт возьми, даже не понимал, из-за чего она плачет.

– У тебя возникли сомнения.

Он быстро посмотрел в зеркало на Мэг. Она потягивалась, убирая с лица волосы.

– Я думал, ты спишь, – тихо сказал он, чтобы не разбудить Перл.

– Я же мама. Чуткий сон – необходимый навык.

У Гранта пока не укладывалось в голове, что Мэг мама. Притом мама его ребенка.

Теперь она играет роль воспитателя. Но у нее были и другие стороны. Дерзость. Она могла не только приготовить кремовый торт с шоколадом и чипотле, но и слизывать этот крем с его живота. Она, безусловно, была самой сексуальной женщиной, которую он знал. Даже после того, как он уехал из Виктории, Мэг оставалась звездой его фантазий. И вот она поет «Паучка Итси-Битси», что должно было уменьшить ее привлекательность. Но, как ни странно, не уменьшило. Песня, повторяемая снова и снова, расслабляла его.

– Долго еще? – спросила Мэг.

Грант посмотрел в окно, отыскивая ориентиры.

– Минут двадцать.

Конечно, Мэг не знала эту часть Хьюстона. Не знала, где он живет. Никогда не была в его доме. Обо всей его жизни она не знала ровным счетом ничего. Его кольнуло чувство вины.

– Мой дом в Монтрозе. Завтра утром мой помощник пригонит твою машину от Порции. И тебе понадобятся ключи от дома.

– Хорошо скрываешь.

– В смысле?

– У тебя возникли сомнения. Ты нервничаешь. Вот и скрываешь это за какими-то мелкими хлопотами.

– Нет у меня никаких сомнений.

– Да ну?

Грант врал Мэг очень часто. Но именно сейчас он вдруг почувствовал себя виноватым. Может, потому что знал: она видит его насквозь.

– Ты знаешь, это нормально, – сказала она, подавив зевок.

– Что именно?

– Страх. Паника. Мысли из разряда: «О, пресвятой гуакамоле[4], во что я вляпался?!» Это неотъемлемая часть профессии родителя. Привыкай.

Грант погрузился в раздумье, и несколько минут они ехали в молчании. Ее слова немного успокоили его. Мэг выглядела очень опытной в этом деле, и было трудно поверить, что на нее тоже находило. Но если так, у Гранта еще есть надежда.

Он уже решил, что она снова заснула, но потом Мэг вздохнула, и он сказал:

– Оставила бы ты меня вариться в собственных муках. Не надо меня вытягивать.

– Нет, надо, – мягко сказала она.

– В мире банковского дела ты бы пропала, – фыркнул Грант.

Мэг снова вздохнула, но на этот раз не утомленно, а грустно.

– Грант, – тихо проговорила она. – Мы не противники. Мы собираемся растить нашу дочь вместе. Мы партнеры.

На дом Гранта Мэг почти не обратила внимания, когда они добрались до него, потому что дело было поздней ночью, а день был очень долгий. Она принесла Перл в одну из гостевых комнат, на которую ей указал Грант, укачала ее и отключилась сама. Дома Перл спала в детской кроватке, но Мэг взяла из пекарни манеж и уложила ее в нем.

Наступило утро. Перекатившись на бок, Мэг оглядела комнату. Она смутно помнила, что дом был оформлен весьма изысканно, наверняка женщиной. Скорее всего, это был профессиональный декоратор, который придавал не слишком много внимания личному вкусу клиента. Но эта комната была обставлена гораздо проще остальных. В мебели преобладали гладкие современные линии, темное дерево. Из тканей – роскошный шелк коричневых оттенков. Комната была спокойной и теплой, но совершенно точно с мужским характером. К ней женщина, оформившая гостиную, явно не имела никакого отношения.

Мэг поднялась. На прикроватном столике, рядом с телефонной зарядкой, лежала электронная книга. Почему декоратор выбрал не стопку дорогих изданий в твердом переплете, а электронную книгу?

Похолодев, Мэг зашла в ванную комнату, где мягкие зеленые тона сочетались с коричневыми. И вот снова едва заметные знаки, указывающие на то, что комната была вовсе не гостевой. Начатый крем для бритья, зубная щетка, аптечный шкафчик. Мэг взяла в руки щетку для волос и провела пальцем по густой щетине.

Открыв крем для бритья, она поднесла его к носу. Древесный запах с нотками цитруса. Да, он принадлежал Гранту. Это была его ванная комната. Его спальня. Его кровать. Почему он поселил ее в своей спальне?

И почему ее это так волнует?

А вдруг на простыне, на которой она провела ночь, Грант спал только вчера? Вдруг подушка, на которой покоилась сегодня ее голова, принадлежала Гранту?

Ну и что. В этом нет ничего непристойного. Ничего интимного.

Мэг поспешно оделась. Чтобы чувствовать себя собой, она надела короткие джинсовые шорты, свои любимые, и старенький топик. Вот ее истинный облик. Девушка, пекущая пироги и подпевающая радио.

Но она не могла отделаться от ощущения, что Грант ее окружил. Она направилась в ванную комнату и почистила зубы. Потом расчесалась той самой щеткой. Мэг взяла локон своих волос и понюхала. Прелестно! Теперь она пахла им. Восхитительным сексуальным мужиком.

Можно было бы принять душ, но все гели и шампуни тоже пахли им. Значит, придется подождать.

Мэг вытащила из чемодана радионяню. Установив ее рядом с Перл, она прицепила родительскую трубку себе на пояс и отправилась искать кухню.

Конечно, она была немножко выбита из колеи, но это легко решалось горячим кофе и домашним печеньем.

Мэг кралась по гостиной и вдруг заметила Гранта, сидящего за столом в парадной столовой. Перед ним лежала тарелка и газета. Выпучив глаза, Мэг на цыпочках миновала дверь в столовую и пошла дальше. Да кто же завтракает в парадной столовой? Ну и глупость! Что за помпе…

Она распахнула двустворчатую дверь в кухню и застыла. Кухня в доме Гранта была огромной, современной, со множеством длинных столов из камня, бесконечным количеством приборов из нержавеющей стали и… с шеф-поваром. И служанкой.

– Ой, – пробормотала Мэг.

Вот и ответ на ее вопрос. Человек, который завтракает в парадной столовой, – это тот, у кого на кухне копошится прислуга.

Одна из них была хорошенькой латиноамериканкой, она протирала столы, а другая – блондинкой в фартуке шеф-повара, похожая на русскую модель. Обе подняли глаза на Мэг.

Латиноамериканка немного покраснела, как будто они только что ее обсуждали, а блондинка не стала отводить глаза.

– Э-э-э… – У нее в голове вдруг стало пусто. Она что, случайно попала в серию «Аббатства Даунтон»? Мэг никогда не сталкивалась с прислугой. Никогда. Вообще. – Привет. Я Мэг.

Она шагнула вперед и протянула руку.

Блондинка поджала губы, словно Мэг была случайно забредшим в ее кухню муравьем. Нежелательным элементом, который нужно раздавить пальцем и смыть в канализацию.

В конце концов она взяла руку Мэг и слабо ее пожала:

– Я работаю у Гранта шеф-поваром.

Потом она пробормотала свое имя, что-то вроде Грендель. Мэг не стала уточнять, правда ли ее называли в честь чудовища из «Беовульфа».

– Понятно. – Мэг повернулась ко второй девушке.

Прежде чем пожать ладонь Мэг, та вытерла руки полотенцем:

– Меня зовут Анджела. Приятно познакомиться. Принести вам кофе?

– Да я и сама себе сделаю, – поспешно ответила Мэг и оглядела кухню. Единственное устройство, которым могла оказаться кофеварка, выглядело так, как будто его украли со съемок последнего «Стартрека». – Э-э-э… Если бы вы только…

– Я с радостью принесу его вам, – сказала Анджела, улыбаясь.

– Ну тогда ладно.

Мэг еще раз просканировала взглядом девственно чистую кухню. Здесь, конечно же, убираются профессионалы. У Мэг чесались руки, так ей хотелось чего-нибудь приготовить. Пахтовые печенья с соусом. Бананово-шоколадные кексы с орехами пекан. Пончики, посыпанные коричневым сахаром.

– Может, я сварю немного овсянки?

Мисс Грамп нахмурилась:

– Что вы захотите, то я вам и приготовлю.

– Нет, спасибо.

Мэг лучезарно улыбнулась. У нее, вообще-то, есть пекарня. Она готовила кофе и выпечку такому количеству ворчунов, скольких иные люди за всю жизнь не встретят. Она не даст себя проглотить этой Грампихе. Мэг скользнула вглубь кухни и остановилась перед кухонным шкафчиком.

– Я справлюсь сама. Мне только…

– Вы любите яйца? – Мисс Грамп подошла к ней, размахивая кулинарной лопаткой, словно к ней был прикреплен плащ матадора. – Может, подойдет белковый омлет? С тостом из цельнозернового хлеба?

– Нет, спасибо. – Мэг отодвинулась. – Я тут немножко покопаюсь…

Мисс Грамп вытянула руку с лопаткой прямо перед Мэг, словно это был шлагбаум.

– Я не против, – выдавила она. – Чего бы вам хотелось поесть?

Мэг вздохнула. Намек понят. Эта кухня принадлежит мисс Грамп, и Мэг здесь рады примерно как кишечной палочке.

– А что ел Грант?

– Мистера Шепард каждое утро ест на завтрак шпинат, белковый омлет и тост из цельнозернового хлеба.

– Отлично.

Господи! Неудивительно, что он такой озлобленный!

– Тогда мне то же самое, – вслух сказала Мэг, резко развернулась и демонстративно вышла из кухни.

Как только дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене и вздохнула. Потом отцепила трубку радионяни с пояса и прижала ее к уху. Среди помех она различила нежное посапывание.

– Мы теперь в совсем другом мире, фасолинка. И что нам здесь делать?

Но не успела она придумать ответ, как вдруг услышала шаги по ту сторону двери. Она отпрыгнула от стены, и из кухни вышла Анджела, неся поднос с чашкой кофе, сахарницей и крохотным кувшинчиком со сливками.

– Можете пойти в столовую, Мэг. Я принесу кофе туда.

– Иду-иду.

Похоже, не получится остаток утра прятаться в своей комнате. То есть в комнате Гранта.

Она шла в столовую, Анджела дышала ей в спину. Грант поднял голову лишь после того, как Мэг отцепила радионяню и положила ее на середину стола, перед собой.

– Молодец, – бесцеремонно начал Грант. – Я вижу, ты познакомилась с Анджелой.

– Угу.

Анджела склонилась над ней, расставляя приборы.

Мэг так и подмывало пробежаться по все возрастающему списку сомнений насчет ее пребывания здесь, но ей не хотелось делать это перед Анджелой. Или нужно себя вести так, как будто Анджелы здесь нет?

Грант протянул служанке свою чашку:

– Ты не могла бы налить мне еще?

– Конечно, сэр.

– Значит, так. Когда закончишь на кухне, найди, пожалуйста, службу поиска нянь и попроси, чтобы они отправили несколько кандидатов к Мэг на собеседование.

Проблемы с комнатой и шеф-поваром моментально показались Мэг незначительными.

– Никаких нянь. – Она пригвоздила Анджелу взглядом. – Не нужно никого вызывать.

– Няня, безусловно, нужна, – спокойно проговорил Грант. – Анджела…

– Мне няня не нужна. И Перл тоже.

Грант вздохнул:

– Мэг, будь благоразумна.

– Благоразумней некуда. Я согласилась пробыть здесь месяц. Нанимать няню на это время бессмысленно. Я же не буду работать. Единственный, судя по всему, плюс от моего пребывания в Хьюстоне – это то, что я смогу посвятить все свое время Перл.

Взгляд Гранта помрачнел.

– А я думал, плюс в том, что Перл проведет время со мной.

Мэг глубоко вздохнула. Конечно, он прав. Но почему ей так тяжело это признавать? Она неосознанно хотела, чтобы Перл не сближалась с Грантом. А может, и осознанно. Мэг прекрасно понимала, что ей придется очень тяжело, если Перл с Грантом подружатся. Как же ей провести оставшиеся годы, если он постоянно будет маячить у нее под носом? Как научиться его не хотеть?

– Да, конечно, – против воли сказала она. – Но няня не поможет тебе узнать ее. Если весь день с ней будет возиться няня, то вечером Перл не захочет кого-то нового. Она захочет меня.

Грант подумал и кивнул.

– Ладно, посмотрим. – Он взглянул на Анджелу, ожидавшую возле двери. Пока они говорили, она смотрела то на него, то на Мэг. – Но на всякий случай приготовь список организаций.

Мэг выдохнула, почувствовав себя победителем:

– А почему ты поселил нас с Перл в свою спальню?

Грант секунду размышлял над ответом, а потом равнодушно пожал плечами:

– А куда еще? Я видел, сколько у тебя детских вещей. По пути ты упоминала, что хочешь жить с ней в одной комнате. Моя спальня – самая большая в доме и единственная на этом этаже. Все логично.

– Я бы предпочла переехать в другую комнату. Как только Перл проснется.

– Ни в одной из других комнат не поместится этот… Как его… Вольер?

– Манеж. И у меня еще кое-какая мебель.

– Мэг, это не столь необходимо.

– Но…

Грант посмотрел на нее в упор:

– В чем настоящая причина?

Мэг вскочила. Она внезапно так занервничала, что не могла сидеть спокойно. С той встречи в мотеле они впервые оказались наедине. Его запах настигал ее повсюду, ведь им был пропитан каждый ее волосок!

– Просто мне неудобно жить в твоей комнате, спать в твоей… – Она начала мерить шагами длину столовой и остановилась в ее дальнем конце. – Слушай, мне с тобой что, по слогам говорить?

Грант немного расслабился и едва заметно улыбнулся:

– Да, давай по слогам.

Ну, это уж чересчур! Грант был слишком нахальным. Слишком сексуальным. И что самое ужасное, он понимал, какой эффект на нее производит.

– И не подумаю!

До крайности раздраженная, Мэг хотела выбежать из столовой, но прежде, чем она успела открыть дверь, Грант вскочил и заградил ей путь. Она было попыталась увернуться, но он заключил ее в своеобразную клетку, упершись одной рукой в дверной косяк, а другой – в стену.

– Отпусти меня, – буркнула Мэг.

– Хорошо. – Грант не двигался с места.

Он стоял, нависая над ней, нарушая ее личное пространство. Мэг, может, и рада была бы забыть о том, что между ними было, но ее тело все помнило. Ее кожа помнила дрожь удовольствия, ко гда он путешествовал по самым чувствительным частям ее тела. Ее кровь помнила пульсацию клитора. Все ее нутро помнило Гранта.

Грант по-прежнему хранил молчание, и, когда напряжение стало для Мэг уже невмоготу, она отважилась на него посмотреть. И только тогда он заговорил.

Он протянул руку к ее щеке и нежно ее погладил подушечками пальцев.

– Не одна ты возбудилась…

– Не одна я? – прошептала она.

– Мэг, черт возьми, неужели ты думаешь, я все забыл? Это было ни с чем не сравнимо. Лучшее, что… – осекся он, посмотрев на ее рот, а через секунду он уже не мог говорить, потому что его большой палец оказался у нее на нижней губе.

Одним быстрым движением он поднял ее за ягодицы и усадил на себя. Трепеща от желания, Мэг инстинктивно обвила ноги вокруг его талии. Их губы слились. Его язык был у нее во рту.

Мэг ни о чем не спрашивала. Ни о чем не думала. Она могла только чувствовать.

Это было восхитительно. Все как она помнила. И даже лучше. Безумное желание пронизывало каждую клетку ее тела, и там, где ее касались его руки, она горела огнем. Грант погладил ее с внутренней стороны бедра. Не в силах сдерживаться, она оторвалась от его губ, откинула голову и простонала, когда он скользнул под тонкую ткань ее трусиков, дразня влажную плоть, а потом засунул глубоко в нее свой палец.

Она потерлась о твердый бугор его члена. Хватило секунды, чтобы найти нужный ритм. Их разделяло несколько слоев одежды. Он умело орудовал внутри нее, и она мгновенно достигла оргазма.

Ей захотелось сделать это еще раз. Только чтобы он сам был внутри нее.

Но тут к ним вернулся рассудок. Грант расправил ее белье и опустил Мэг на пол. Затем прижался лбом к ее голове, быстро и часто дыша, словно находился под таким же впечатлением, как и она.

Внезапно в столовую зашла Анджела и запнулась в дверях при виде их. Мэг ринулась к противоположной стороне стола, демонстрируя повышенный интерес к виду за окном, а Грант отослал Анджелу обратно на кухню. Мэг терзалась вопросом, видно их было за окнами или нет. Вдруг их заметили соседи? Эта мысль ее мигом отрезвила.

Но заметили их или нет, не так уж важно. Какой же надо быть идиоткой, чтобы заняться с Грантом жестким петтингом прямо за столом?

– Мэг… – начал он.

– Чтобы этого больше не было! – выкрикнула Мэг и хотела развернуться и убежать, но он оказался рядом и накрыл ее ладонь своей.

По его мнению, это должно было ее успокоить? Стряхнув с себя его руку, Мэг сказала:

– Я права, не отрицай. Мы не должны делать ничего такого. Раз уж мы собираемся жить вместе, нужно соблюдать границы.

– Мэг, нам хорошо вместе. И ты это знаешь. Ты все помнишь, как и я.

– Да, помню. Но если это случится снова, мы с Перл уедем.

Грант посмотрел на нее, словно не мог решить, продолжать спорить или просто сорвать с нее одежду. В конце концов он кивнул и молча вышел из столовой.

Так даже лучше. Ведь сейчас Мэг едва ли была готова противостоять его аргументам или попыткам сорвать с нее одежду.

Им хорошо вместе, это правда. Проблема в том, что он говорил только о сексе, а для нее их отношения включали в себя гораздо большее.

Все в ней: каждая клетка в теле, каждый нейрон мозга, каждая частичка души, – помнило о том, как она его любила. А также о том, в какую пропасть она упала, когда он ушел.

Глава 11

Следующая неделя прошла для Мэг как в тумане. Она не позволяла себе думать о том, что произошло между ними в столовой. Да, Грант знатно ее встряхнул. Но она тщательно упрятала эти воспоминания в самые далекие уголки своей души. С ними она разберется позже.

В целом ей было чем себя занять. Далтон нанял юриста, чтобы тот представлял ее интересы по защите родительских прав. Хоть ей и понравилась женщина, обещавшая максимально упростить для Мэг эту процедуру, все равно ей претила мысль о том, чтобы обсуждать родительские права с Грантом. Долго об этом Мэг думать не могла. Но меньше всего на свете ей хотелось думать о том, что Перл ляжет под нож.

Мэг знала, что это будет за операция. Она изучила ее досконально, и иногда ей казалось, что она и сама могла бы ее провести. Может, даже во сне.

Операция была довольно простой. Над отверстием в сердце Перл врачи поставят специальную заплатку. По мере выздоровления ткани сердца будут постепенно обрастать вокруг заплатки. Она станет частью ее. Навсегда.

Это как с Грантом. Теперь он – часть их жизни. Навсегда. Сердечко Перл примет его и больше не отпустит.

Мэг боялась, что из-за смены врачей и переезда в Хьюстон операция отложится, но как раз наоборот. Оказалось, деньги на самом деле могут сдвинуть горы. Ну или, как в их случае, график операций.

Волнение притупило радость оттого, что по крайней мере в одном она оказалась права: няня действительно оказалась не нужна. Желающих провести время с Перл было предостаточно. Мисс Грамп, которую на самом деле звали не Грендель, а Гизель, относилась к Перл холодно, а вот Анджелу Перл схватила за палец после первой же улыбки. Чтобы повозиться с Перл, Грант уходил на работу поздно, а приходил рано. После того как девочку укладывали спать, Грант до ночи сидел у себя в кабинете, заканчивая дела. А иногда вообще оставался дома на весь день.

Один за другим приходили в гости Кейны. Лэни брала своего ребенка поиграть с Перл. На следующий день пришли знакомиться Гриффин и Сидни. Потом Порция с Купером. Потом опять Лэни и Далтон.

В понедельник, который означал конец первой недели с Грантом, Мэг даже пошутила, увидев в дверях Сидни и Порцию.

– Слушайте, – сказала она, проводив их в гостиную, постепенно заполнявшуюся игрушками, – мне начинает казаться, что вы не доверяете Гранту. Боитесь, что он меня ночью прирежет? – Она наклонилась, чтобы поднять Перл, но, не услышав смеха, обернулась и посмотрела на девушек. – Это была шутка.

Порция неуверенно улыбнулась и выдавила смешок:

– Ну да. Само собой.

Мэг перевела взгляд на вторую гостью:

– Вы же не подумали, что…

– Нет! Конечно нет, – ответила Сидни. – Мы не думаем, что он тебя обижает. Но тут такие обстоятельства… Можно сказать, уникальные…

– Значит, вы договорились приходить сюда, как по расписанию, и следить за мной?

– Это нормально, когда родственники присматривают друг за другом.

– Грант не обидит ни меня, ни Перл.

Девушки обменялись обеспокоенными взглядами, и Сидни сказала:

– Но он силой заставил тебя переехать! Он тебя запугал. Не отрицай.

– Я и не собираюсь отрицать.

Они понятия не имели, как Грант ведет себя с Перл. Каждый раз, когда Мэг пыталась настроиться против него, она заставала его за чем-то невероятным. К примеру, он часто напевал Перл «Паучка Итси-Битси». Ее сердце тут же таяло.

– Попробуйте посмотреть на ситуацию с его стороны, – сказала Мэг. – У него забрали полтора года общения с дочерью. Он хочет наверстать упущенное.

Сидни с Порцией остолбенели.

– Ладно, – медленно произнесла Сидни. – Но если тебе понадобится наша…

– Не надо меня защищать! Я все время была сама по себе и могу о себе позаботиться. К тому же вы не считаете, что поступаете несколько грубо? Врываетесь к нему в дом, пока он находится со своим ребенком…

– Мы присматриваем за родственниками, – мягко сказала Порция. – Ты не все о нем знаешь.

– О чем же я не знаю? Что он винит Холлистера в смерти своего отца? Что он ненавидит Кейнов и сделает все возможное, лишь бы уничтожить Холлистера? Мне об этом известно.

Порция нахмурилась.

– Мне достаточно того, что я знаю. Он отец моего ребенка, и я должна поддерживать с ним хорошие отношения. А это невозможно, если постоянно ожидать подвоха.

– Ты из нашей семьи, – отрезала Сидни, и ее тон заставлял задуматься.

– Вообще-то Грант тоже имеет к ней отношение.

Но ни Сидни, ни Порция, казалось, не собирались это признавать. Через минуту Мэг прервала томительное молчание:

– Что ж, прошу меня извинить, но Перл пора отдохнуть. Надеюсь, вы сами найдете выход.

С этими словами она схватила Перл и отнесла ее на кухню. Под пристальным взглядом мисс Грамп Мэг передала девочку Анджеле, которая повела ее в спальню менять подгузник. Мэг хотела налить ей молока в поильник. У нее тряслись руки.

Она надеялась, что не совершила ошибку. В Хьюстоне у нее было очень мало друзей, а родственников и подавно. Теперь она либо дистанцируется ото всех, либо начнет мирить Кейнов и Гранта.

Мэг закрутила крышку поильника и взяла Перл у Анджелы. Сейчас им обеим стоит немного почитать «Баю-баюшки, луна» и вздремнуть.

Они направились в спальню. Вдруг Мэг увидела, что на балконе второго этажа, откуда была прекрасно видна гостиная с прихожей, стоял Грант, опираясь о перила. Он выглядел спокойным и даже задумчивым. Мэг застыла как вкопанная.

– И давно ты тут стоишь? – спросила она.

– Я успел услышать, как ты меня защищала.

Она кивнула, не зная, что сказать. Грант, оказывается, сегодня работал дома. Мэг прижала Перл к себе и выразительно посмотрела на Гранта.

– Не подведи меня.

– И не подумаю.

Она пошла в спальню, чувствуя на себе его взгляд, и старалась ничего не замечать, пока он не схватил ее за руку. Мэг обернулась и выставила вперед Перл, как щит. Но Грант просто сказал:

– Спасибо тебе.

– Да не за что. – А потом добавила, на случай, если первый раз ему было непонятно: – Если ты меня подведешь, я тебе покажу, что такое «Жареные зеленые помидоры»!

Грант непонимающе уставился на нее:

– Это еще что такое?

– Фильм про одну женщину, хозяйку ресторана, которая убила своего мужа, а потом избавилась от тела, разделив его на кусочки и сварив в огромных баках с чили!

У него округлились глаза.

– Вот оно что…

– Не забывай, что я тоже владею рестораном.

– Разумеется. – Грант широко улыбнулся. – Но ты-то печешь пироги с фруктами. Так что я не волнуюсь.

– Я способна на креатив! – Вместо угроз у нее почему-то вышло милое чириканье.

Прежде чем она успела улизнуть, Грант произнес:

– Скажи мне кое-что, Мэг.

– Ну, спрашивай.

– Почему ты продала бунгало?

– Не знаю, – соврала она.

– Но ты же в нем выросла.

Мэг молчала, и он добавил:

– Твоя мать в нем выросла.

– Мне поступило выгодное предложение.

– Твой дед прожил там всю жизнь.

Ему не следовало напоминать, как важен был для нее этот дом. Мэг и так все помнила. Дом был ее последней связью с дедом.

Но там разбилось ее сердце, и там она потеряла веру в себя.

– Кстати, ты была права насчет няни.

Мэг не поверила своим ушам.

– Хорошо, что ты так считаешь. Нужно, чтобы ты завтра пару часов посидел с Перл.

– А что такое?

– Утром мне звонил Далтон. Холлистер вернулся. Завтра братья отведут меня к нему.

Грант припарковался у особняка Кейнов за полчаса до того, как должна была приехать Мэг. Он был твердо намерен использовать свою интуицию по полной. Хотя в последнее время толку от нее было немного. Интуиция заставила его поцеловать Мэг в ее первое утро у него дома. Он просто не мог сдержаться.

Несмотря на то что она ответила на его поцелуй, и ей явно нравились его прикосновения, она отдалилась от него, взяв за правило не оставаться с ним наедине.

А он и сам не понимал, чего хотел.

Увидев на углу «шевроле», Грант вылез из машины. Судя по всему, Мэг его заметила, потому что остановилась не возле дома, а рядом с ним.

– Я думала, ты поедешь домой, проникаться «Улицей Сезам».

– Неплохое предложение! Но мне показалось, я нужен здесь.

– А наша дочь?..

– С Анджелой, которая была счастлива избежать уборки и поиграть с Перл.

– Не сомневаюсь. Но я и сама могла бы ее попросить об этом. Если бы хотела, чтобы ты пошел со мной.

– Ты сейчас впервые встретишься со своим отцом-социопатом, который предал всю твою семью и бросил тебя.

– Хм… Последний раз, когда мы его обсуждали, ты называл его психопатом. Понизил в звании?

– Я считаю, тебе опасно оставаться с ним наедине.

– Ему за семьдесят, и, судя по тому, что я о нем слышала, он на пороге смерти. Сомневаюсь, что он опасен.

– Бить он тебя не будет. Холлистер не из тех, кто прибегает к физическому насилию. Я не хочу, чтобы он лез тебе в голову.

– Я могу за себя постоять. Да и братья будут рядом.

Тут дверь особняка открылась, из дома вышел Далтон и уставился на них.

Мэг с раздражением посмотрела сначала на него, потом на Гранта.

– Давай не будем устраивать сцену. Ты можешь войти, но постарайся держать себя в руках. Если Холлистер в паршивом настроении, сомневаюсь, что сын его заклятого врага как-то исправит положение.

Когда они подошли к двери, Далтон смерил Гранта презрительным взглядом.

– Холлистеру это не понравится, – процедил он.

И снова Мэг захотелось защитить Гранта, хоть он и был уже большим мальчиком и мог сам о себе позаботиться.

– Он все равно узнает, какие между нами отношения. – При слове «отношения» ее щеки вспыхнули, но ни Далтон, ни Грант ничего не сказали, и она продолжила: – Я считаю, надо рубить сплеча. Иначе никак.

С ней никто не спорил.

Последний раз Грант видел Холлистера около пяти лет назад. Хоть они и вращались в одних и тех же кругах, Грант старался держаться подальше от ядовитых змей. Избегать Холлистера стало гораздо проще, когда он передал бразды правления Далтону. К тому времени у старика резко ухудшилось здоровье. Он перенес несколько сердечных приступов и инсульт. Грант про себя подумывал, что Холлистер был слишком важной шишкой, чтобы взять и помереть, и вполне мог пережить их всех.

Их проводили в гостиную, где ждали остальные. Там уже сидели Далтон, Гриффин и Купер. Когда сиделка привезла Холлистера, все пятеро встали. Грант был в самом дальнем углу, где Холлистер его вряд ли заметил бы. Чего ожидала Мэг, Грант не знал, но когда она впервые увидела отца, то судорожно вздохнула. То ли от удивления, то ли пытаясь собраться с духом.

Холлистер, некогда высокий, широкогрудый мужчина, высох как мумия. Казалось, от дуновения ветра его хрупкие кости могли сломаться, а плоть превратилась бы в пыль.

Из-под носа у него выходили тонкие кислородные трубки и изгибались за ушами. На кресле сзади висел калоприемник. От него в гостиной висел запах гниения.

К некоторым людям со старостью приходит доброта и понимание, желание примириться с окружающими и со своим прошлым, стремление стать лучше, прежде чем отправиться к создателю. У Холлистера остались только разочарование и обиды. Когда-то он был выдающейся личностью, вершил судьбы людей. Возраст лишил его этого. Гранту чуть не стало его жалко.

Холлистер оглядел Мэг с головы до ног и фыркнул.

– Судя по этим бумажкам… – он ухватил несколько страниц документа и слабо ими помахал, – ты, похоже, моя дочь. – Он смял страницы в кулаке и бросил их на пол. – Но пока я на тебя не посмотрю, я им не поверю. Пойди сюда.

Мэг шагнула вперед с гордо поднятым подбородком, и остановилась в метре от него.

Старик жестом велел ей подойти ближе.

– Наклонись, чтобы я тебя разглядел как следует. – Он повернулся и гаркнул: – Хильда!

Сиделка, видимо, знала, чего он хотел: она метнулась из гостиной и вернулась с пуфиком, который поставила к левой подставке, державшей его ногу.

Холлистер дернул рукой в сторону пуфика.

– Сядь. – А затем снова гаркнул: – Включи свет! В доме слишком темно. Каро никогда не разбиралась в освещении.

Каро не жила здесь больше года, но, судя по изящ ной обстановке, Холлистер не поменял в доме ни одной вещи.

Хильда ринулась из комнаты и через мгновение вернулась с настольной лампой, которую поставила рядом с пуфом. Мэг села на краешек, с абсолютно прямой спиной и высоко поднятой головой.

Холлистер наклонился вперед и стал ее рассматривать. Дважды он протягивал трясущуюся руку и наклонял ее подбородок и так, и эдак. Грант бы не удивился, если бы старый хрыч попросил Мэг показать зубы.

Наконец Холлистер откинулся в кресле и фыркнул.

– Ну что, глаза у тебя кейновские, это точно, но в целом ты похожа на мать.

– А вы что, ее помните? – уколола его Мэг.

Холлистер открыл было рот, собираясь что-то сказать, но его обуял приступ кашля. Хильда подскочила к нему с бумажными платками. Когда приступ закончился, старик кинул окровавленные платки обратно сиделке. Хильде, видимо, было не привыкать. Она надела резиновые перчатки, собрала платки и положила их в красный контейнер для биоотходов, который тоже находился с задней стороны кресла. Все было проделано быстро и четко.

Хрипло отдышавшись, Холлистер выдавил:

– Я помню твою мать. Она никогда не говорила мне о тебе. – Он пристально посмотрел на Мэг. – Далтон сказал, у тебя есть дочь.

– Да.

– И она больная.

– У нее проблемы с сердцем, ей нужна операция.

– Хм. – Холлистер сверлил ее взглядом. – Ты что, слишком много пила во время беременности?

Грант машинально сделал шаг вперед, но Купер схватил его за руку. Не только для того, чтобы остановить, но и чтобы дать Мэг возможность за себя постоять.

Мэг в упор смотрела на своего отца.

– Нет. – Ее голос был холоден как лед. – Это врожденный порок развития. Никакой медицинский уход в период беременности не изменит генетику.

Холлистер оглядел комнату и сделал вид, что впервые заметил в ней Гранта.

– Это, что ли, отец?

– Да, – ответила Мэг.

Холлистер осклабился.

– И кто ты такой? – прохрипел он.

Это был умный ход – прикинуться, что ты не узнаешь давнишнего врага, но Грант и не думал вестись. Взгляд Холлистера просто горел злобой.

– Грант Шепард, генеральный директор «Траст-банка Шепарда».

– Ах, вот оно что. Мальчишка Рассела? Значит, эта ерунда с генетикой от тебя. Рассел всегда был каким-то хилым.

Купер снова схватил его за руку, но Грант даже не дернулся. Пусть Холлистер сколько угодно оскорбляет их с отцом. Грант не даст старику вывести его на эмоции.

– Ты заставишь его жениться? – спросил Холлистер у Мэг.

– Мы помолвлены, – неожиданно сказал Грант.

Все, включая Мэг, повернулись к нему.

– Мэг согласилась вчера вечером, – добавил он. – Мы не собирались никому говорить. Но раз уж спросили…

– Даже не знаю, как отнестись к внуку с фамилией Шепард… – Холлистер нахмурился и показал дрожащей рукой в сторону Мэг. – Возьми нашу фамилию, как выйдешь замуж.

– Когда я выйду замуж… – сказала Мэг, бросив на Гранта уничтожающий взгляд, который подразумевал не «когда», а «если». – Я оставлю свою фамилию, Лэйхем.

Холлистер фыркнул:

– Ты такая же никчемная мямля, как твоя мать, или ты пошла в меня?

Мэг задрала подбородок еще выше:

– Надеюсь, я пошла в дедушку.

Холлистер приподнял брови.

– Да, он был неглупый старикан. Ладно. – Кейн обратился к сыновьям: – Ну, который из вас ее нашел?

– Я, – быстро ответил Гриффин.

Грант резко повернулся к Гриффину. Остальные не двигались. Его ответ никого не ошарашил. Значит, они давно обо всем договорились. Конечно, Гриффин ее не находил. Мэг сама явилась к ним. Скорее всего, они забеспокоились, что Холлистер изменит условия сделки, если узнает правду. Старый псих больше всего на свете любил, когда его дети плясали под его дудку.

– Ну что ж, мальчик. «Кейн энтерпрайзез» твоя.

Он снова закашлялся. Ритуал с платками повторился. Когда все кончилось, старик кивнул Хильде. Она собралась его увозить, и он сказал:

– Я велю юристам подготовить бумаги.

Вдруг вперед вышел Далтон, остановив Хильду взмахом руки.

– Мы уже обо всем позаботились, с твоего позволения.

Как по команде, из коридора вышли трое мужчин в деловых костюмах. Грант узнал главных сотрудников одной из лучших юридических фирм города.

– Бакнер, Хэндли и Роч уже подготовили документы. Ты же знаешь, им можно доверять. Они двадцать пять лет занимаются твоими делами. Нужно только подписать бумаги, и Хэндли здесь же их заверит. Тебе больше не придется думать о новом завещании.

Взгляд Холлистера внезапно стал жестким.

– Не торопись. Мне нужно подумать.

– Тут не о чем думать. Мы… То есть Гриффин, – спохватился Далтон, – выполнил условия. Нашел Мэг. Исследования показали, что у нее те же гены, что и у нас. Тебе нужно только подписать бумаги.

Холлистер на секунду задумался. И Грант понял, почему они так поступают. Иначе старик никогда не подпишет бумаги. Никогда не признает Мэг своей дочерью. Он вот-вот потеряет последние нити контроля, которыми опутывал свою семью. Всю жизнь они ходили перед ним на задних лапках. Особенно в последние годы. Может, Холлистер и хотел найти дочь, но его главной целью было сохранить контроль над сыновьями.

Наверное, это должно было успокоить Гранта. Ведь от нестабильности «Кейн энтерпрайзез» зависели его собственные планы. Чем дольше Холлистер будет откладывать подписание документов, тем лучше. А еще лучше, если он умрет, не подписав их. Тогда его имущество завязнет в тяжбах. А мечта Гранта – воплотится.

Но Мэг… Это сплошная головная боль. Она хотела расставить точки над «i». Половина Хьюстона уже воспринимала ее как дочь Холлистера. Чем дольше ее отец будет тянуть с признанием, тем хуже будет для нее. И для «Кейн энтерпрайзез» тоже, потому что Холлистер выставит себя бесполезным маразматиком.

И вот тут до Гранта дошло. Истинная причина, по которой Кейны представили Мэг обществу на вечеринке «Фонда детской надежды».

Мэг подняла руку и нарушила молчание.

– Я бы хотела поговорить с Холлистером наедине.

Собравшиеся изумленно взглянули на нее, а затем все – даже Хильда – запротестовали. Но Мэг была непреклонна.

– Только пару минут. – И добавила Хильде: – Я его не побеспокою. Обещаю.

Холлистер кивнул, и Мэг покатила его в заднюю комнатку.

Грант подождал, пока Далтон выберет себе место на диване, и подсел к нему:

– Выставить Холлистера слабаком было частью плана, не так ли? Вот зачем вы представили всем Мэг на вечеринке?

Далтон внимательно посмотрел на него:

– Я бы не хотел обсуждать это с моим конкурентом, у которого и так девять процентов акций. Мэг пригласила тебя сюда для поддержки – что ж, я уважаю ее решение. Но доверять тебе никогда не буду и в любом случае постараюсь рассказать ей правду о тебе. И…

Тут вмешался Гриффин, прервав яростную проповедь Далтона. Он положил ему руку на плечо:

– Думаю, Далтон пытается сказать, что не нужно лезть в наши семейные дела и бизнес.

Как интересно! Значит, Кейны знали, что он скупает акции. Но не знали сколько. Через фиктивную компанию Грант скупил еще семь процентов.

– Теперь я тоже в вашей семье.

– Мэг хотела придушить тебя на месте, это было видно.

Грант пожал плечами:

– У нас эмоциональные отношения.

– Тем более.

– Знаешь, по-моему, у вас слишком сложный план. Если Холлистер не пойдет вам навстречу, вы объявите его недееспособным. Сами разделите его имущество. Но это опасная игра. Пока дело будут рассматривать в суде – а он, вне всякого сомнения, подаст в суд, – акции «Кейн энтерпрайзез» резко упадут. Вы окажетесь в сомнительном положении.

– Ты тоже, – криво усмехнулся Далтон.

– Возможно. Но это чересчур даже для Кейнов, – сказал Грант.

– Думаешь, мы делаем это ради денег? Нет, уверяю тебя. Мы делаем это ради компании. Состояние Холлистера нестабильно. Если он будет продолжать в том же духе, пострадаем не мы одни. Пострадает каждый служащий, каждый клиент. Наш план не идеален, но это лучшее, что у нас есть.

Согласится ли с этим Мэг или посчитает, что цена слишком высока?

Конечно, к Холлистеру она любви не питала. Но будет ли она готова признать его маразматиком? Не покажется ли ей это слишком жестким? Грант-то наблюдал за Холлистером годами. Он бы вышиб из него дух без всяких угрызений совести. А Мэг – вряд ли. Милая, сердобольная Мэг. Она захочет сделать все правильно.

Или нет?

В любом случае именно она сейчас беседует с Холлистером. Именно она спрогнозировала такой поворот событий и придумала план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Возможно ли, что Мэг на шаг впереди их всех?

И тут Грант понял, что у него серьезные проблемы. В этой семье, полной беспощадных амбиций и коварства, Мэг гнула свою линию. У нее хватало ума и решительности, чтобы не дать собой воспользоваться.

Если бы Мэг была овечкой в стае волков, можно было бы просто погладить ее по головке и отпустить. Но она не была овечкой.

Она была волком. Волком в винтажной обертке, с вишневой помадой на губах, но все-таки волком. Она сильная, дерзкая и упрямая, и она не сдастся никому.

Глава 12

Рассказы про Холлистера Мэг слушала всю свою жизнь, сначала от матери, потом от дедушки. Даже от жителей Виктории.

Многие дети боятся чудовищ в шкафу. Или темноты, или грома, или змей. Или призраков. Но не она. Она боялась Холлистера. Чудовищем под кроватью был ее собственный отец.

Тридцать лет назад Холлистер приехал в Викторию, чтобы купить программное обеспечение, которое разработал ее дед. Это было начало восьмидесятых. Геологи только начали использовать компьютеры для ускорения поиска нефти. Дедушкины программы, изначально предназначенные для поиска водоносного горизонта, совершили бы революцию, но он отказался продавать их «Кейн энтерпрайзез». Поэтому Холлистер соблазнил ее мать и заставил украсть для него эти программы. У Мэг были доказательства.

Оставшись с отцом наедине впервые в жизни, Мэг поедала его взглядом. Он был совсем не страшный, вовсе нет. Убогий и гадкий, но не страшный.

Мэг вкатила его в комнату и закрыла дверь. У дальней стены располагалась больничная койка, по обеим ее сторонам стояла медицинская техника. Здесь ее отец проживет последние дни.

Она оставила Холлистера у глубокого кожаного кресла с высокой спинкой, рядом с кроватью, и села.

– Ну? – прохрипел он. – Раз ты меня сюда приволокла, значит, тебе есть что сказать.

О да. Вот такой у нее папа. Само очарование.

– Есть, – сказала она. – Думаю, вам стоит подписать бумаги. – Вот только интонацию выбрала неверную. Мэг ведь привыкла умасливать покупателей. – Вы должны их подписать.

Холлистер махнул рукой:

– Может быть. Когда-нибудь.

– Нет. Вы должны подписать их сейчас.

– Я…

– Нет, – повторила Мэг уже настойчивее. – Покончите с этим. Мы оба знаем, вам не стоит тянуть время.

– Ты ни шиша не знаешь, – презрительно усмехнулся он.

– Я знаю, что кашель с кровью ни к чему хорошему не приводит. Вы хотели меня увидеть. Вот она я. Вы хотите прожить остаток дней в кругу семьи – ваша семья рядом с вами. Вы, наверное, хотели узнать, какой из ваших сыновей самый амбициозный или преданный. Что ж, узнали. А теперь покончите с этим.

Холлистер наклонился вперед.

– Думаешь, ты можешь мной командовать, малявка? – Его грудь судорожно вздымалась, но он не закашлялся, хотя на его губах появилось несколько капель крови.

– Не думаю, а знаю. – Мэг вытащила из сумочки пачку бумаг, протянула их Холлистеру и подождала, пока он их хорошенько рассмотрит. Когда его пальцы дернулись, словно он хотел разорвать бумаги, она добавила: – Разумеется, здесь только копии. У меня таких много.

– Чего ты хочешь?

– Только того, что вы сами обещали. Подпишите бумаги. Либо вы подпишете их сегодня, либо получите весточку от моего юриста. Он не из той фирмы, с которой вы много лет ведете дела. Он докажет в суде, что вся прибыль «Кейн энтерпрайзез» за последние двадцать пять лет основана на программном обеспечении, которое вы украли у моего деда. И на которое у меня есть патент.

– Ты не выиграешь. – Старик не на шутку закашлялся.

– Возможно. Но дело завязнет надолго. Лет на десять. За это время ваша компания зачахнет и умрет. – Мэг поднялась и направилась к двери.

– Это все ради него, да? Он только и думал что о компании… – Холлистер снова зашелся в кашле.

Мэг протянула ему стопку платков, и он приложил их к губам, но несколько капель крови все-таки попало на бумаги. И очень к месту. Эти документы всегда были запятнаны.

– Надеюсь, мы все решили?

Холлистер обжег ее взглядом:

– Он тебя использует. А ты слишком тупая, чтобы это понять.

– Тогда отправляю к вам юристов.

Грант мерил шагами гостиную, ожидая, когда Мэг наконец закончит разговор. Как, впрочем, и Далтон с Купером. И только Гриффин, у которого, казалось бы, все поставлено на карту, выглядел расслабленным. Он сидел на диване и проверял электронную почту. У двери застыла Хильда, готовая войти внутрь по первому зову.

В стороне стояли трое юристов, у каждого по портфелю. Даже если происходящее казалось им странным – а как могло быть иначе? – ни один не подал виду. Видимо, они хорошо знали историю семьи Кейн.

Грант уже было собрался штурмовать комнату и вызволять Мэг, как вдруг дверь распахнулась и она сама оттуда вышла. И направилась прямиком к юристам.

– Он готов подписать документы сейчас. Можете войти.

Они кивнули и исчезли в комнате вслед за Хильдой.

Мэг повернулась к братьям и ухмыльнулась.

– Не знаю, как вы его терпите столько лет, честное слово. – Она чуть нахмурилась. – И как вам удалось вырасти порядочными людьми?

– Посчастливилось, – ответил Далтон.

– А я просто слишком упрямый, – произнес Гриффин со своей фирменной очаровательной улыбкой.

Купер пожал плечами:

– Меня и Холлистера разделяли три тысячи километров.

Мэг кивнула и бросила Гранту:

– Пойдем отсюда.

Но он скрестил руки на груди и встал между ней и дверью.

– Значит, все?

– Что все?

– Ты заставила его подписать бумаги.

– Да, заставила.

– Бумаги, по которым все имущество перейдет Гриффину?

Мэг нахмурилась, не понимая, куда он клонит, и Грант продолжил:

– Но это не он нашел тебя. Ты слишком легко отдаешь свое наследство Гриффину.

– Я же тебе сто раз говорила, что денег мне не надо.

– Слушай, мы обо всем договорились, – вмешался Гриффин. – Все четверо. Чтобы обеспечить стабильность компании, я должен был объявить, что нашел Мэг. Это значительно упрощает дело. Когда имущество перейдет ко мне, я разделю его на четыре части. Это займет время, но таков был план.

Гриффин расплылся в улыбке, словно говоря «Ну разве я не сама надежность?».

Но Грант ни на секунду ему не поверил.

– За это время может многое произойти.

– Например?

– Например, ты запросто поменяешь свое мнение, кому сколько отвалить.

– Этого не будет.

– Да хорошо бы…

Тут между ними встала Мэг и положила руку Гранту на грудь.

– Это не твоя забота.

– Но…

Она покачала головой:

– Я ухожу. И тебе стоит пойти со мной. Что-то мне подсказывает, что после моего ухода тебе здесь будут не рады. Особенно если учесть, что ты себя ведешь как свинья.

– Да уж, кейновского ума ей не занимать, – сухо проговорил Грант и оглядел комнату.

Кажется, теперь он действительно не вызывал у ее братьев особого трепета. Он проводил Мэг до машины, подождал, пока она снимет ее с сигнализации и лишь потом сказал:

– Ну извини. Я просто не хотел, чтобы они тебя обманули.

– Да что уж! – Мэг распахнула дверь и залезла внутрь. – Я же безграмотная деревенская девушка. Обмануть такую ничего не стоит. Теперь понятно, почему моя доверчивость тебе покоя не давала.

– Я не это имел в виду. Мне показалось, ты не так много знаешь. Не знаешь, на что они способны.

– Ты прав. Но дело вот в чем. Это меня вообще не волнует. Меня волнует только то, что моя маленькая дочка ляжет под нож меньше чем через неделю. Мне очень страшно. А Холлистер со своими миллионами, и даже твое неуместное заявление о помолвке для меня просто фоновый шум.

И тут Грант действительно почувствовал себя свиньей. Потому что Мэг, естественно, сказала правду. Но он знал, на что способны Кейны. Знал, потому что сам был на это способен.

Глава 13

Следующая неделя пронеслась для Мэг как одно мгновение. Раньше она думала, что встреча с Холлистером потрясет ее до глубины души и она еще долго будет переживать ее отголоски. Но, как она и сказала Гранту, все ее душевные силы были направлены на Перл.

Предоперационные обследования закончились, и до операции осталась одна ночь. Девочка уже давно уснула, а Мэг была все еще на ногах. Она надела штаны для йоги и майку и на цыпочках пошла на кухню. За несколько недель, что она здесь жила, о желании готовить самой пришлось забыть. Гизель Грамп охраняла кухню, словно гарпия. Однажды Мэг приготовила себе перекусить, а на следующий день Грампиха заявила, что Мэг плохо помыла сковороду.

Но приготовлением пищи она занималась всю свою жизнь, и некоторые ее проблемы могло решить только печенье. Именно поэтому в одиннадцать часов вечера она прицепила на пояс радионяню и отправилась на кухню. Довольно долго Мэг просто стояла перед буфетом, изучая его содержимое. Потом перед холодильником. Потом перед морозилкой. В итоге она взяла из буфета несколько пластиковых плошек и повернулась к плите. Сегодня она будет готовить, и плевать, что будет завтра.

Грант проснулся в гостиной от ужасной боли в шее, потому что уснул, сидя перед ноутбуком. Через пару минут он понял, что разбудила его не боль, а запах горелого. Он сразу стал набирать номер 911. Но потом вспомнил: здесь же Мэг. А Мэг готовит по ночам. Он глубоко вдохнул и услышал ореховый запах. Мягкий и уютный. Не похожий ни на что. Запах, который он никогда не ощущал в своем доме.

Грант спустился на первый этаж. Но не из-за голода. А потому, что вспомнил коротенький черный пеньюар, в котором Мэг обычно готовила. И как она порхала по своей кухонке, напоминая то ли девушку в стиле «пин ап», то ли французскую горничную. Грант возбуждался от одного этого воспоминания.

А вообще он просто хотел проверить, не случилось ли пожара. Вот и все. Да-да. Он почувствовал какой-то запах посреди ночи. И пошел проверить. Между прочим, домам в округе не меньше пятидесяти лет. Когда он купил этот дом в прошлом году, то сделал на кухне перепланировку, и из-за неправильно проложенной проводки духовка могла включаться сама. Насколько он помнил, Гизель хранила там что-то огнеопасное.

На первом этаже от прежнего интерьера его дома ничего не осталось. Финтифлюшки, приделанные декоратором, упаковали в коробки и увезли. Они ему никогда не нравились. В следующий раз будет думать, прежде чем говорить: «Делай на свое усмотрение». В основном Грант проводил время у себя в спальне, которую он оформил по-своему.

Декоративные украшения в гостиной были сняты, на их месте красовались яркие детские игрушки. Показушное чтиво на журнальном столике сменилось мозаикой и книжками с картинками. Розетки закрыли заглушками. К острым углам журнального столика и камина прикрепили поролон. На деревянном полу появились вмятины от игрушечной машинки. Это больше не его дом. И Гранта должно было это обеспокоить, но нет. Хотя бы потому, что Перл здесь в безопасности. Она становилась частью его жизни. А как иначе? Как можно было жить без Перл, без ее милой улыбки и сияющих глазенок? Без забавных танцев перед телевизором? Без Мэг?

Из кухни доносился шум – по всей видимости, от миксера. Грант растворил распашные двери кухни и похолодел. Что за…

Все кухонные столы – все до единого – были покрыты печеньем. На подносах и тарелках. На подставках. На противнях. И в центре всего этого находилась Мэг. На ней была оранжевая майка и черные штаны для йоги. Растрепанные волосы были собраны в конский хвост на макушке. Она стояла босая на кухне, поздно ночью… Было в этом что-то интимное.

Через минуту Мэг выключила миксер и что-то соскребла со стенки чаши. Грант очень часто это видел. В поварском деле постоянно приходится что-то откуда-то соскребать.

Наступила тишина, и Грант спросил:

– Что все это значит?

Мэг подскочила и обернулась, выставив перед собой кулинарную лопатку как меч. Потом прижала руку к груди и выдохнула:

– Ты меня напугал!

Да и она его тоже напугала. Своей силой и ранимостью. Бесстрашной любовью. Утонченной красотой. Грант был перед ней беззащитен, и это его пугало.

– Так что все это значит? – спросил он снова.

– Я пеку. – Мэг посмотрела вокруг и как будто сама удивилась увиденному. – Печенье, – добавила она.

– Это все печенье? – переспросил Грант, потому что не видел столько печенья с тех пор… Нет. Наверное, никогда не видел.

– Это из овсяной муки с клюквой, – сказала она, махнув лопаткой, как указкой. – Сзади песочное с шоколадом. Вот тут с арахисовым маслом. Там ореховые рулетики.

– Целая куча!

– Я не могла решить, что приготовить. Твой буфет укомплектован по полной. Но шоколадной крошки нет. Как же так?

Грант еще раз окинул взглядом уходящее в бесконечность печенье, а потом посмотрел на часы.

– Ты приготовила гору печенья, и сейчас половина второго ночи. При этом ты сетуешь на то, что у меня в буфете нет шоколадной крошки?

На лице Мэг появилась смесь паники и гнева. Как будто она знала, что ведет себя ненормально, но возмутилась тому, что Грант это озвучил.

– Хватит, Мэг, – мягко сказал он. – Пора спать.

Но она повернулась к миксеру и снова его включила.

– Нет, мне нужно закончить тесто для следующей партии.

Грант подошел к ней ближе и положил ей руку на плечо. Ее мускулы были такие же каменные, как кухонная столешница, ее напряжение было осязаемым. Он наклонился и выключил миксер.

– Хватит.

Она снова его включила.

– Я почти закончила.

– Перестань, Мэг. Я же тебя знаю. Ты готовишь, потому что любишь это. Ты готовишь, когда ты счастлива. Ты готовишь, когда ты довольна. Но когда ты готовишь, как сейчас, значит, что-то не в порядке.

Она посмотрела ему в лицо, и взгляд у нее был пронзительный и жесткий.

– О да! Дедукция на грани фантастики! Кто-нибудь, дайте этому парню трубку и шляпу а-ля Шерлок Холмс! У моей дочери завтра операция на открытом сердце. Я на нервах.

– Ты никого не жалеешь. – Грант снова вырубил миксер. – Через несколько часов тебе поднимать Перл и ехать в больницу. Думаешь, она не заметит твою изнуренность? Думаешь, она останется спокойной, если ты психуешь?

– Завтра я не буду психовать! И ты достал со своими осуждениями! И оставь мой миксер в покое, черт тебя подери! – Мэг снова включила миксер, заслонила его собой и обхватила пальцами переключатель так, словно была готова за него драться.

– Я тебя не осуждаю. – Грант накрыл ее руку своей, заставляя ее посмотреть ему в глаза, но Мэг упорно смотрела прямо перед собой.

– Осуждаешь, – огрызнулась она. – Тебе моих чувств не понять.

– Да ну? По-твоему, отцы не переживают точно так же, как матери?

– Ты в роли отца всего пару недель. Тебе не известно, что на самом деле значит быть родителем. Ты не вставал посреди ночи, чтобы накормить ее и поменять подгузник. Ты не держал ее, когда ей делали уколы, и не гладил ей волосы, когда она болела. Ты не сходил с ума от врачебных заключений и не плакал от усталости. Вот что значит быть родителем. Возвращайся, когда пройдешь через это.

Она захотела от него отойти, но Грант схватил ее за руку.

– Я много пропустил в своей жизни, потому что ты скрывала от меня Перл. Нам обоим будет лучше, если ты перестанешь на меня кидаться.

В глазах Мэг мелькнуло сожаление. Она покачала головой и сказала:

– Ты представить себе не можешь…

– Тьфу ты! Думаешь, я не волнуюсь? Думаешь, мне не страшно? Тогда какого лешего я захотел, чтобы операцию провели в Хьюстоне? Почему ты считаешь, что я…

На этот раз миксер выключила Мэг. Она махнула лопаткой в сантиметре от его носа. Ее глаза сверкали.

– Ты здесь вообще ни при чем!

Это был удар ниже пояса.

– Очень даже причем! – яростно выкрикнул он.

До сего момента Грант не ощущал себя отцом. Да, он все время говорил, что Перл – его дочь, но осознание пришло к нему только сейчас.

– Я точно так же боюсь и переживаю, как и ты!

– Вранье, – отрезала Мэг, но в глазах у нее стояли слезы, разрывающие его сердце. – Если операция пройдет неудачно, я потеряю все.

– А я нет? Если с Перл что-то случится, я не просто потеряю дочь, я потеряю единственную возможность узнать ее. Я никогда не поглажу ей волосы, когда она болеет. И никогда не проведу всю ночь, пытаясь ее убаюкать. – Он взял Мэг за обе руки, но не потому, что она хотела уйти, а потому, что его трясло и ему нужно было за что-то держаться. – Вот почему я не дам этому случиться. Обещаю. С ней все будет хорошо.

У него все внутри перевернулось, когда Мэг смотрела на него так – с пониманием и надеждой. Как будто он не был врагом. Как будто это не он ее обманул и разбил ей сердце.

Конечно, Грант ничего не знал наверняка. Он дал обещание, которое был не в силах сдержать. Жизнь его маленькой девочки сегодня окажется под вопросом, и он ничего не мог для нее сделать. Никак не мог ее защитить во время операции. Он не спасет Мэг от удара, если что-то пойдет не так.

В его сердце прокрадывалась паника, грозящая его раздавить. Страх, который сожрал бы его заживо. И тогда Грант сделал то, что помогало в безвыходных ситуациях. Он заключил Мэг в объятия. И она не стала сопротивляться.

– Все будет хорошо, Мэг, – повторил он. – Я обещаю.

«Господи, пусть все так и будет, пожалуйста!» – про себя взмолился он.

Несколько мгновений Мэг стояла напряженная, а потом обняла его за талию. Облегченно вздохнув, Грант положил ей руку на спину. Она зарылась лицом ему в грудь.

Он уже и забыл, как здорово она ему подходила. Забыл или глубоко закопал в памяти? Мэг подходила ему, как никакая другая женщина. Как будто их тела были созданы друг для друга. Как будто ее предназначение состоит в том, чтобы его мучить. И не важно, что с ней приятно обниматься. Это была пытка.

С того завтрака они избегали друг друга, лишь бы не допустить прикосновения, которое бы напомнило, как чудесно им было вместе. Мэг обняла его крепче, и Грант почувствовал у себя на спине каждый ее палец.

Она прижалась щекой к его груди. Вскоре на его футболке появилось мокрое пятно от слез. Его сердце сжалось.

И вот тогда он понял. Он просто себя обманывал.

Да, он хотел перевезти Мэг с Перл, потому что в Хьюстоне врачи были лучше. И он это осуществил, чтобы познакомиться со своей дочерью. Ему хотелось, чтобы всем было легко. Но когда дело касалось Мэг, никогда не было просто и ясно.

Ведь все было завязано не только на Перл. И даже не на его гневе или задетом самолюбии. Все было завязано на Мэг. На его потребности с ней сблизиться. Или просто находиться рядом.

Стоило ли выстраивать преграды, если они рухнули в ту же секунду, когда он увидел эти завораживающие синие глаза, полные слез?

И вот они остались совершенно одни. Посреди ночи. В нем вспыхнуло желание, вытеснив страх и напряжение, которые мучили его весь вечер. Желание гораздо более глубокое, нежели обычное физическое влечение.

Грант не хотел просто спать с ней, он хотел ее поглотить. Выжечь на Мэг свое клеймо, чтобы она больше не сомневалась в том, что принадлежит ему. Он хотел обладать ею. И она тоже этого хотела, он был уверен.

Грант глубоко вздохнул, силясь взять себя в руки.

Его рука медленно опустилась на ее щеку. Он провел кончиками пальцев по контуру ее лица и осторожно убрал ей прядь волос за ухо. Его пальцы скользнули вниз, под подбородок, потом на шею. У него пересохло во рту. Он сглотнул, а потом наклонил к ней голову и уже больше ничего не понимал, только то, что Мэг в его объятиях. Теплая и желанная. Само блаженство.

Мэг встала на цыпочки, ее нежные губы раскрылись навстречу ему, и маленький горячий язычок проник в его рот. Он застонал, обхватив руками ее попку, прижал ее к себе, а потом усадил на столешницу.

Его язык был глубоко у нее во рту. Грант как будто хотел выпить ее всю, изучить каждый сладкий сантиметр ее тела. Но ее губ было недостаточно. Он спустился к ее шее. К впадинкам на ее ключице.

– Это не самая лучшая идея, – прошептала Мэг.

Грант отстранился и посмотрел в ее глаза, затуманенные желанием.

– Не самая.

Грант стоял перед ней, его сердце бешено колотилось, но она молчала, и он не осмеливался поцеловать ее вновь. Он запустил руку ей под майку, погладил шелковистую кожу, и от его прикосновения Мэг задрожала. Он взял в ладонь ее грудь и спустил майку, обнажив напряженный сосок, и поцеловал его, лаская языком и посасывая. Мэг изогнулась и застонала. А он просто не мог остановиться. Она пахла ванилью и забытыми мечтами.

Грант перешел к другой груди, и Мэг охнула.

– Это ужасно, – пробормотала она. – И ничего не решит.

Он опять отстранился.

– Я знаю. – Его безрассудно влекло к ней, но если она попросит… – Мне остановиться?

– Нет.

Мэг сбросила свои штаны для йоги, оставшись до пояса голой, ее майка была спущена, одна грудь обнажена, и все ее тело горело желанием. Она была неотразима.

Он встал перед ней на колени, раздвинул ее бедра и погладил ее между ног. Когда Грант поднялся, Мэг обхватила его талию ногами, подталкивая его к себе, и поцеловала, одновременно стягивая с него брюки.

– Но я по-прежнему тебя ненавижу, – прорычала она.

– Я знаю. – Это разрывало его на части.

– Просто мне нужно…

– Я знаю.

Через мгновение она направила его в себя, крепко прижав к себе его бедра. А он действительно все знал. Грант все понимал, даже растворившись в жаркой неге ее тела. Этим не ограничится. И не ограничится никогда. Он хотел ее целиком, хотел ее тело и душу. И у него это будет.

Глава 14

Проснувшись задолго до пяти утра, Мэг обнаружила, что в огромной кровати она одна. Перл мирно посапывала в манеже. Гранта нигде не было, хотя Мэг ни секунды не сомневалась, что часть ночи он спал с ней рядом.

Она изо всех сил старалась ни о чем не думать. Ни о Гранте, ни о том, что произошло ночью, ни о том, как это скажется на их отношениях. Мэг быстро оделась и пошла на кухню готовить кофе. Еда в нее вряд ли влезет, но кофе всегда ей жизненно необходим.

Она приготовилась увидеть на кухне бедлам после ночи. Но все было убрано. У раковины стояла мисс Грамп и терла тарелки. На столе Мэг увидела два термоса с кофе. В одном был черный, который обычно пил Грант, в другом мокко для Мэг. Между термосами лежала сумка с едой, с бутылками воды и аккуратно сложенным печеньем. У Мэг встал ком в горле. Похоже, это все подготовила мисс Грамп. Этот неожиданный добрый жест значил либо то, что Перл наконец завоевала расположение шеф-повара, либо ее смягчила жалость. Мэг надеялась на первое. Она отхлебнула кофе и перед тем, как вернуться в спальню и будить Перл, просто сказала:

– Спасибо вам.

Мисс Грамп не обернулась. Она кивнула и холодно бросила:

– Пожалуйста.

В спальне Мэг переоделась в практичную и удобную одежду: потертые джинсы и футболку с эмблемой Хогвартса и надписью «Все еще жду свое письмо». Сегодня она должна верить в магию.

Когда Грант усаживал сонную Перл в автокресло, девочка показала пальцем на рот – значит, она хотела есть.

– Мама! – просила Перл, снова показав на рот.

– Прости, малышка, – пробормотала Мэг. – Давай попозже?

Перл нахмурилась. Грант сел в машину, взял Мэг за руку и легонько ее сжал. За утро она посмотрела ему в глаза первый раз – боялась встретить в них вопрос.

– Еще ни разу не было такого, чтобы она просила поесть, а я не могла ей дать, – глухо проговорила она.

– Понимаю, – откликнулся Грант, выезжая с парковки.

На заднем сиденье Перл показывала пальцем на рот снова и снова, и сердце у Мэг рвалось на части.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Угу.

Несмотря на раннее утро, в Хьюстоне уже были пробки, но дом Гранта располагался неподалеку от больницы, поэтому через несколько минут они уже припарковали машину. Перл, голодная, но веселая, с улыбкой зашла в больницу, сразу же покорив всех медсестер.

В предоперационной палате Мэг с Грантом держали ее за руку, пока она не заснула. Когда маленькая ладошка выскользнула из руки Мэг, Грант погладил ее по плечу. Она обернулась и увидела медсестру, которая уже собиралась их выпроваживать.

– Пора, – сказал он.

– Да-да.

Мэг осторожно сложила ручки Перл на груди. Она не могла заглушить страх, что, может, в последний раз видит свою малышку живой. Несмотря на вчерашнюю ссору, присутствие Гранта дало ей силы встать и отойти от Перл.

На пороге медсестра улыбнулась им серьезно и в то же время ободряюще.

– Я закончу подготовку и перевезу ее в операционную. Я буду с ней все время, – сказала она. – Сама по себе операция недолгая, но не удивляйтесь, если врач выйдет к вам через несколько часов. Мы пустим вас к ней до того, как она проснется, не переживайте. Она и не поймет, что вас не было. – Медсестра снова улыбнулась.

Если бы Грант не давил ей на спину, Мэг бы не вышла из палаты. Пока они шли по коридору, она, как в тумане, перекладывала свою сумку с одного плеча на другое. На нее вдруг навалилась усталость. Она нервничала, боялась того, что впереди, и еле переставляла ноги.

Когда они вошли в комнату ожидания, Мэг не сразу поняла, что Грант остановился у двери. Нахмурившись, она обернулась. Он саркастически приподнял бровь.

Мэг посмотрела по сторонам и зажмурилась от удивления. В комнате сидели Далтон и Лэни, Гриффин с Сидни, Купер с Порцией. Они приехали сюда ради Перл. Впервые в жизни Мэг почувствовала, что у нее есть семья.

Часы, казалось, тянулись бесконечно. Мэг кружка за кружкой пила чай, словно он был панацеей. В какой-то момент она перестала замечать людей вокруг. Поэтому когда в комнату зашла хорошо одетая блондинка в возрасте, Мэг даже на нее не посмотрела. Грант встал, подошел к ней и обнял. Потом Гриффин. Потом Далтон.

Мэг была в полном недоумении. Обычно, когда эти мужчины находились в одном помещении, они, казалось, еле сдерживались, чтобы не передраться. Что же это за женщина, которую они все так любили?

Мэг подобралась и подошла к ним. Грант тут же ее представил:

– Мэг, это Шарлин Шепард, моя мачеха.

– Приятно познакомиться, – сказала Мэг, поборов смущение.

Но вместо того, чтобы пожать протянутую руку, Шарлин крепко обняла Мэг.

– Ну что ты, дорогая моя! Ты же мать моей внучки. Родственникам не пристало сухо пожимать друг другу руки.

– Ах… Ну да. – Мэг робко посмотрела на Гранта.

Конечно, она где-то читала, что после смерти матери его отец снова женился, но не думала, что Грант близок с мачехой, ведь он ни разу о ней не упоминал. Словно отвечая на ее немой вопрос, Шарлин отступила на шаг, рассматривая ее.

– Ты, значит, Мэг.

– Да.

– Мэг… – начал Грант.

Но, не дав ему закончить мысль, Шарлин шлепнула его по голове – одновременно шутливо и с раздражением.

– Может, объяснишь, почему ты мне не позвонил и не рассказал про операцию? И, если уж на то пошло, почему ты мне не рассказал про Перл?

Грант пожал плечами:

– Когда ты уезжала в ашрам[5], ты мне сама сказала, чтобы я объявлялся только в крайнем случае.

– Я имела в виду работу. Последний раз, ко гда я была в отпуске, ты мне три раза звонил и бубнил про свои банковские дела. Я думала, в такой ситуации ты сам догадаешься, что просто обязан мне позвонить!

Шарлин явно обладала южным шармом, заботливостью медведицы и силой, с которой невозможно не считаться. Но разгадать секрет их отношений от этого легче не стало.

Пока Грант разговаривал с мачехой, Мэг быстренько вернулась на свое место. С приходом Шарлин беспокойство за Перл ненадолго утихло. Через несколько минут к ней подсела Порция.

– Выглядишь растерянной.

– Так и есть.

– Из-за Шарлин?

– Из-за того, что она на короткой ноге и с Далтоном, и с Гриффином.

Порция хихикнула.

– Да. Странно, правда? – Она внимательно посмотрела на Мэг. – А ты знаешь историю «Шепард Кейн»?

– Знаю, что между ними вражда.

– Я не про семьи. Я про историю компании. Хотя, наверное, это одно и то же. – Порция отпила чая. Казалось, она тщательно выбирала слова. – В семидесятых, когда Холлистер с Расселом Шепардом были деловыми партнерами, они вместе владели компанией «Шепард Кейн», занимающейся банковским делом и строительством, но также баловались поисками нефти. Шарлин была помощницей Холлистера и его любовницей. Все пошло наперекосяк в середине восьмидесятых, когда ты и родилась. Они поссорились. Компания раскололась. Судя по всему, Шарлин достало то, как с ней обходился Холлистер. Она от него ушла и стала работать на Рассела. Или она сначала ушла от Холлистера к Расселу, а потом компания раскололась, я не уверена. В итоге они поженились. После раздела «Шепард Кейн» Расселу достался банк, а Холлистеру – строительство и на первый взгляд бесполезная нефть. Но, как оказалось, вовсе не бесполезная. Сразу же после раскола «Кейн энтерпрайзез» выпустила программное обеспечение, полностью перевернувшее нефтеразведку. Ответы на многие вопросы знают только Шарлин с Холлистером. Почему Холлистер лишил своего первого партнера миллиардов? Из жадности или из мести? Он ведь знал, что инвестиции в нефть прибыльны. Он превратил «Кейн энтерпрайзез» в компанию-миллиардера.

– «Траст-банк Шепарда» тоже не простаки, – сказала Мэг, словно защищаясь. У нее возникло чувство, что она тоже замешана в этой истории.

– Это да. У Гранта сердце беспощадного пирата. Но когда компанией управлял его отец… В общем, Расселу не хватало воли к победе. Он так и не оправился после предательства лучшего друга.

– Все это довольно странно. – Мэг покачала головой.

– Что именно?

– Ну, то, что Грант ненавидит Кейнов, а они – его. Ведь мачеха Гранта Кейнам как родная. – Помолчав, она добавила: – Шарлин была любовницей их отца… А потом вышла замуж за отца Гранта. – Мэг задумчиво пожала плечами. – Все это странно… Кровосмешение какое-то.

– Из-за того, что она спала с обоими?

– Ну да.

– Скажем так, в Хьюстоне трудно найти красивую блондиночку, с которой бы не переспал Холлистер. Твоя мать не единственная, кого он соблазнил.

Конечно, Мэг знала о вражде двух семей, но услышать такое… Это было хуже, чем она ожидала. Особенно если учесть окружающую обстановку. Ее дочке делали операцию. По сравнению с этим остальное меркло.

Двадцатипятилетняя вражда Холлистера и Рассела, затронувшая кучу людей, казалась полным бредом. Тем не менее Мэг пострадала не меньше остальных. Потому что программное обеспечение, которое принесло «Кейн энтерпрайзез» миллиарды, разработал ее дед. По совместительству геолог, а в душе хиппи и программист-первооткрыватель, он разработал его затем, что хотел сделать мир лучше, и верил, что ключом к тому освобождение природных богатств. Когда он отказался продавать программы Холлистеру, тот затеял грязную игру. Соблазнил ее мать. Заставил предать собственного отца. Холлистер не просто обокрал ее деда, он разрушил их семью.

Мэг всю жизнь таила обиду не только на отца, но и на мать, считая ее слабой и мягкотелой. Но разве у Мэг не произошло то же самое с Грантом? Разве она не влюбилась в обаятельного, богатого мужчину? Разве она не повторила ее ошибку?

Мэг надеялась, что нет.

Глава 15

Почему-то с приходом Шарлин Грант еще больше почувствовал себя чужаком. Все-таки Кейнам она была гораздо ближе. Гранта невыносимо бесило их присутствие, ведь он хотел побыть с Мэг наедине. Его дочери делали операцию. То есть их дочери. Что плохого, если ему хотелось поддерживать Мэг тет-а-тет?

Впрочем, она в это время увлеченно болтала с Порцией, а Шарлин разговаривала с Гриффином и Сидни. Сидеть на месте Грант не мог, слишком нервничал, поэтому отправился в столовую за кофе, а на обратном пути свернул в сад под открытым небом, где Шарлин его и нашла через полчаса. В центре сада находился пруд с карпами, откуда вытекал ручей. Над ним высился деревянный мостик. Архитекторы, видимо, стремились создать у посетителей этого места ощущение дзена. Грант стоял, уперев локти в перила.

– Рискну предположить, – произнес он. – Это Грейс проболталась?

– Само собой. Твоя сестра не умеет держать секреты, ты же знаешь. Она собиралась приехать, но Квин подхватила какую-то болячку.

Шарлин поднялась на мостик, и они вместе уставились на рыбок.

– Я никак не пойму, почему ты от меня все скрывал? – Она пристально посмотрела на него. – Надеюсь, ты не планируешь после операции отослать Мэг с Перл обратно в Викторию и никогда их больше не видеть?

– Конечно нет. Что-то ты слишком много знаешь для того, кто только вчера вернулся из отпуска.

Шарлин пожала плечами:

– Твоя сестра не умеет хранить секреты, я уже говорила.

– И много она тебе выложила?

– Достаточно.

– Достаточно для чего? – спросил Грант, с ужасом ожидая, что сейчас у него сдадут нервы.

Шарлин была одной из немногих людей, которыми он дорожил. И его поступок она бы не одобрила.

– Для того, что все понять. Мэг должна была стать частью плана мести. А теперь ты раскаиваешься. – Она вздохнула и повернулась к нему: – Грант, я за тебя волнуюсь.

– Потому что я еще хуже Холлистера?

– Потому что ты чересчур долго на него обижался. Ты винил его во всех своих неудачах.

– Он натворил слишком много бед. Не отрицай. Он сделал тебя несчастной.

– Мой милый мальчик! – Шарлин потрепала его по щеке. – Никто не сделает нас несчастными, если мы сами этого не позволим.

– Брехня. Существуют уроды, которые из злости заставляют страдать всех вокруг.

– Ты что, хочешь стать одним из них? Как Холлистер?

– Я хочу, чтобы он заплатил за все, что натворил.

– Но это не твоя забота. Ты разве не понимаешь? Он уже заплатил. – Шарлин отвернулась и снова вгляделась в ручей и пруд. – У нас с твоим отцом никогда не было таких богатств. Мы прожили вместе не так долго, как хотелось бы, но все эти годы мы были счастливы. И годы с тобой и твоей сестрой тоже были счастливыми. Знаешь, мне кажется, счастливые люди приводят Холлистера в бешенство. Думаю, он сойдет с ума, если узнает, что ты счастлив с его дочерью. Если она способна сделать тебя счастливым.

С Мэг и Перл Гранту было хорошо, как никогда в жизни. Вопрос в том, хорошо ли им было с ним?

* * *

Мэг скоро обнаружила, что Грант исчез. Сначала она подумала, что он просто вышел на минутку, но время шло, а он не возвращался. Мэг посмотрела время в телефоне. Пролистала журнал. Отхлебнула чая. Снова проверила время.

Куда он пропал? Не мог же он уехать?

Мэг не надеялась, что он будет сидеть рядом с ней весь день и держать за руку, но…

Она опять проверила время. С тех пор как они оставили Перл, прошло несколько часов. Мэг встала, и к ней тут же подскочила Сидни.

– Тебе что-нибудь нужно? Хочешь еще чаю?

– Нет, я…

Мэг оглядела комнату. За соседними креслами и диванами устроилась еще одна семья, но, если их не считать, повсюду были Кейны. Так вот почему он убежал?

– Я в порядке. Просто хочу размяться.

Пару минут спустя она нашла Гранта в больничном саду. Он сидел на скамейке у журчащего фонтана, уперев локти в колени.

– Никогда бы не подумала, что тебя напугает комната, полная Кейнов.

– Они не напугали… Просто взяли количеством.

Он подвинулся, освобождая ей место на скамейке.

– Я ничего не имею против одиночества, – сказал Грант. – Но ты не обязана ждать здесь со мной.

Мэг секунду поколебалась, а потом села рядом с ним. Он машинально ее приобнял. Она положила голову ему на плечо и разрешила себе немного расслабиться. Обычно малейшее его прикосновение заставляло ее трепетать. Но сегодня было по-другому. Как-то спокойнее. И вдруг Грант про изнес то, чего она никак не ожидала от него услышать.

– Я считаю, мы должны пожениться.

На мгновение Мэг забыла, как дышать. А потом медленно вылезла из-под его руки и откашлялась.

– Пожениться?

– Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Чтобы мы жили вместе.

– Здесь, в Хьюстоне?

Грант кивнул, едва заметно нахмурившись.

– Я не могу уехать из Виктории, – пробормотала Мэг. Это была отговорка, но довольно убедительная. – Я не могу бросить пекарню.

– Ты без нее несколько недель, и все отлично.

– Сейчас меня заменяют. Но навсегда переехать в город, который от магазина в трех часах езды, – совсем другое дело.

Грант пожал плечами:

– Придумаем что-нибудь.

– Но зачем? Почему бы не оставить все как есть?

– Потому что Перл – моя дочь.

– Миллионы отцов – может, и сотни миллионов – живут вместе детьми и не придают этому особого значения.

– Сотни миллионов? – Грант криво усмехнулся. – Ты преувеличиваешь.

Мэг закатила глаза:

– Точные цифры – не мой конек.

– Я уже понял.

– А многих мужиков, вроде моего папаши, вообще не волнует, сколько у них детей.

– Вот именно, – неожиданно жестко произнес Грант. – Я знаю, как Холлистер поступил с твоей матерью и всей твоей семьей. И я…

– И ты так же поступил со мной, – закончила Мэг за него.

– Не так же. Но почти.

Она кивнула, наконец-то во всем разобравшись.

– Поэтому ты считаешь, что у тебя есть шанс на искупление. Если ты вольешься в жизнь Перл, станешь ей настоящим отцом, то перестанешь быть мерзавцем, как Холлистер.

– От этого выиграю не я один. В Хьюстоне у Перл будет все. Лучший медицинский уход. Лучшие физиотерапевты.

– Да, но…

– Ты могла бы забыть о деньгах.

– О каких деньгах? – настороженно переспросила Мэг.

– О наследстве. Ты сама говорила, что этих денег тебе не надо. Вот выйдешь за меня замуж и забудешь о них.

– Как благородно, – ухмыльнулась она.

Грант улыбнулся:

– Да нет, я не это имел в виду. Деньги Холлистера меня не волнуют. Я про то, что если ты не хочешь переживать о своем финансовом положении, то выйти замуж за банкира будет для тебя идеальным решением.

– Мастерски заговариваешь зубы, – сухо сказала она. – Почти убедил.

– Мэг, нам же хорошо вместе. Из нас выйдет отличная семья.

– Чтобы стать настоящим отцом для Перл, тебе не обязательно жениться.

– Но я хочу, чтобы мы все были вместе. Все время. И прошлой ночью мне показалось, что ты хочешь того же.

У них с самого начала был прекрасный секс. Мэг этого не отрицала. Но какой смысл Гранту становиться приходящим отцом, если он мог уболтать ее на свадьбу? Ему так выгоднее. Заодно заработает себе искупление.

Грант не сводил с нее глаз. Его сжатые губы и сгорбленные плечи выдавали его отчаяние. Он ждал ответа.

Мэг пожала плечами:

– Ну, не знаю.

– Ты хочешь, чтобы я что-то сказал, попросил? Хочешь романтического жеста? Чтобы я упал на колени и поклялся в вечной преданности?

Мэг отвернулась, горько усмехнувшись. Да, она всего этого хотела. Конечно, хотела! Но она не станет выходить замуж только потому, что это удобно. Она бы согласилась, если бы он ее попросил. Если бы он не мог без нее жить. Вообще-то она не считала себя особенно романтичной. Она была рассудительной и практичной. Но только не рядом с Грантом.

За несколько последних недель она не только простила ему свое разбитое сердце, но и сдуру вручила ему его снова. И Грант оказался слишком тупым, чтобы это понять.

Грант все смотрел на нее. Выжидал. А потом улыбнулся, да так, что у нее в животе запорхали бабочки.

– Так что скажешь? Ты выйдешь за меня?

Но прежде, чем Мэг ответила, дверь открылась, и в сад зашла Лэни.

– Перл вывезли из операционной. С тобой хочет поговорить врач.

Глава 16

Ничто так не ущемляет мужское самолюбие, как молчание женщины в ответ на его предложение руки и сердца.

Но, наверное, он сам виноват, что задал подобный вопрос в неподходящий момент. Мэг была на нервах и слишком измотана. Ну и конечно, ему стоило поработать над подачей материала. Но Грант и вчера, и сегодня изливал ей душу. Разве этого недостаточно? Пока он сидел в саду и ждал окончания операции, он окончательно убедился: что бы ни случилось с Перл, Мэг ему терять не хотелось.

И вот прошло уже два часа после беседы с хирургом и анестезиологом, почти час они сидели возле Перл и ждали ее пробуждения, а Мэг не проронила ни слова. Да она на него и не смотрела. Она его обнимала, плакала от облегчения у него на груди, но ни разу не посмотрела в глаза.

Главное, с девочкой все хорошо. Сладкая малышка Перл выдержала операцию на ура. Отверстие в ее сердце заживет. Через несколько дней она будет дома.

Грант столько раз измерил шагами крохотную послеоперационную комнату, что медсестра в итоге попросила его уйти, если он не прекратит.

Еще медсестра сказала, что первые часы Перл будет находиться в полудреме, а когда очнется – растеряется. Так и случилось.

Мэг сидела рядом, держала ее за ручку, поправляла одеяло и время от времени ерзала на своем кресле и потягивалась.

Очнувшись первый раз, Перл испугалась и заплакала, во второй – затряслась, в третий раз снова заплакала, а в четвертый казалась абсолютно потерянной. Когда Перл окончательно проснулась, она растерянно оглядела комнату, но уже стала больше похожа на себя. Найдя глазами Мэг, она улыбнулась. Затем перевела свой лучезарный взгляд на Гранта и улыбнулась шире. Она протянула к нему свою пухленькую ручку, он взял ее в свою, и у него неожиданно защипало глаза…

Мэг ошибалась. Он хотел совместной жизни не ради искупления. Он мог только надеяться, что когда-нибудь она его простит. Никакого искупления ему больше не нужно.

Перл, все еще держа каждого за руку, соединила их ладони, словно устраивала игру в ладушки.

Сосредоточенный на Перл, Грант не смотрел на Мэг, когда она произнесла:

– Ладно. Я выйду за тебя.

Если его предложение было далеким от романтики, то ее ответ – еще дальше. Но Грант все равно его принял. Ведь теперь у него появится достаточно времени, и он поймет, как завоевать ее сердце вновь.

Ближе к ночи Перл перевели в отделение педиатрии. В послеоперационной комнате Мэг не отходила от нее ни на шаг, и, когда медсестра собралась ее перевозить, Грант еле уговорил Мэг спуститься в столовую и хоть немного поесть, а он останется с Перл.

Проходя мимо комнаты ожидания, Мэг увидела, что Далтон все еще там. Она зашла внутрь, и он поднялся. Получается, он провел здесь целый день. Старший брат, которого она никогда не знала. Он раскрыл объятия, и Мэг улыбнулась, опустив голову ему на грудь.

– Не обязательно было оставаться.

Но он молчал и просто обнимал ее. Намного крепче, чем она ожидала. Как будто успокаивал не только ее, но и себя. А потом она заметила, что на Далтоне черная рубашка, а не белая, как с утра. Она отодвинулась, и он ее отпустил.

– Холлистер умер, – произнес он с черным от горя лицом.

Мэг охнула, хоть и начала догадываться.

– Когда?

– Сегодня утром. Когда Перл была на операции. Мы все выключили телефоны.

Позади него на стене висела табличка со словами: «Пожалуйста, выключайте мобильные телефоны. Уважайте остальных ожидающих». Теперь понятно, почему он так крепко ее обнимал. Видно, ему было очень тяжело.

– Мне очень жаль, – повторяла она снова и снова.

Придя в себя, Далтон сказал:

– Я еще кое-что хотел с тобой обсудить.

– Конечно. Все, что угодно.

Только как она выдержит? На сегодня это уже слишком. Сначала операция, потом предложение руки и сердца, а теперь – это…

– По словам Лэни, Грант сделал тебе предложение.

Не зная, что на это сказать, Мэг кивнула.

– Я не собираюсь тебя отговаривать. – Далтон отвернулся, пригладив рукой взъерошенные волосы. – Господи, даже не знаю, что теперь и думать о нем… Холлистер умер. Завещание изменилось. Это все усложняет.

– Я знаю.

– Нет, не знаешь. Я не все рассказал тебе о Гранте.

Глава 17

Справедливость, восторжествовавшая над смертью Холлистера, должна была бы обрадовать Гранта. Он умер в одиночестве, когда вся его семья поддерживала его внучку, которой он никогда и не видел. Конец под стать эгоистичному мерзавцу. Всю жизнь он заставлял каждого плясать под свою дудку, а в итоге остался ни с чем. Если бы Мэг не была убита смертью отца, Грант бы точно это оценил.

Но время шло, а лучше не становились. Мэг постоянно пропадала в больнице, а оставшееся время проводила с Кейнами. Она вела себя как-то отстраненно. Не дотрагивалась до Гранта, едва разговаривала с ним и как будто даже в глаза ему посмотреть не могла.

Он снова и снова повторял про себя, что каждый страдает по-своему. Может, на новом этапе их отношений Мэг пока не могла ему открыться. Но такое объяснение ему не нравилось. Он чувствовал: что-то не то.

В один прекрасный день Грант пришел домой и увидел, что Мэг собирает вещи. Перл должна была остаться в больнице еще на пару дней. Но все ее игрушки и манеж уже были загружены в багажник «шевроле». Это не предвещало ничего хорошего.

Грант встал в дверях спальни, закрыв ей проход.

– Ты мне скажешь, в чем дело, или просто исчезнешь?

– Возьму пример с тебя.

– Один – ноль.

Мэг остановилась перед ним, держа в руке чемодан, но он не посторонился. Приподняв ее подбородок, он вынудил ее посмотреть ему в глаза. То, что он увидел, ему не понравилось. Мэг еле сдерживала возмущение.

– Почему ты не сказал, что у тебя в кармане почти двадцать процентов «Кейн энтерпрайзез»?

Его как будто обухом по голове ударили, но он быстро оправился.

– Дело в том…

– Почему ты не сказал, что скупаешь их акции?

Грант знал, что этот день наступит. Убеждал себя, что ей будет все равно, ведь она ненавидела Холлистера не меньше его. Может, даже больше. У нее было гораздо больше причин его ненавидеть.

– Ну? Где же оправдания? Почему ты не говоришь, что этот вопрос как-то не поднимался? И в последний месяц тебе это вообще на ум не приходило?

– Я не хочу оправдываться.

– По-моему, этот вопрос должен был подняться!

– Да, должен был.

Мэг разозлилась еще больше:

– С чего вдруг ты стал таким сговорчивым?

– А каким ты хочешь меня видеть? Каких слов ты от меня ждешь?

– Я хочу, чтобы ты все подтвердил! Два с половиной года назад ты нашел меня и соблазнил. Это не было местью. Ты хотел капитал, который, как ты считал, в конечном счете перешел бы ко мне. Потом ты передумал. Или узнал, что Холлистер не подозревает о моем существовании. И уехал.

– Я уехал, потому что влюбился в тебя. – Грант впервые произнес это вслух. И впервые признался в этом самому себе.

Но Мэг его проигнорировала:

– Ты вернулся в Хьюстон и начал скупать акции.

– Если хочешь начистоту, то, пожалуйста, послушай меня! Я уехал, потому что влюбился и не хотел причинять тебе боль!

– И ты по-прежнему их скупаешь. Будешь отрицать?

– Конечно нет.

– Тогда признайся, что планируешь завладеть компанией.

– Месяц назад планировал. Но не теперь.

– И почему же не теперь? Потому что теперь ты можешь просто сидеть и ждать своего часа?

– Потому что «Кейн энтерпрайзез» меня больше не волнует. Меня волнует…

– А, ну да. – Мэг даже не дала ему закончить. – Ты всю жизнь к этому стремился, и сейчас у тебя вдруг пропадает интерес. Смешно!

– Ты хочешь знать, почему компания меня больше не интересует? Потому что я осознал, что люблю тебя! И теперь захват компании кажется мне абсолютно тупой идеей.

Мэг вперилась в него взглядом, ничего не говоря. Он ожидал увидеть на ее лице улыбку, или радость, или хотя бы смущение. Но оно исказилось от ярости.

– Ах, значит, теперь ты меня любишь?

– Да.

– Очень удобно… – сказала Мэг с отвращением и покачала головой.

– Знаешь, ничего менее удобного у меня еще не было.

– Если мы поженимся, наши доли суммируются, и у тебя будет достаточно, чтобы возглавить компанию, – прорычала она.

– Думаешь, меня это заботит? Ничуть.

– Да ты всю жизнь только и мечтал насолить Холлистеру.

Грант привел «Траст-банк Шепарда» к успеху только для того, чтобы доказать Холлистеру: банковское дело, оставленное его отцу, могло принести больше прибыли. Всю жизнь Грант хотел разрушить «Кейн энтерпрайзез» – а теперь ему было все равно.

– Значит, я напишу в добрачном соглашении, что твоя доля должна остаться неприкосновенной.

– Это предложил Далтон, – удивилась она.

– Отлично. Я напишу все, что ты захочешь. Все, что захотят Кейны.

Кейны, которых он ненавидел. Грант под них прогнулся. Ведь потерять все было не так страшно, как потерять Мэг.

– Ничего ты не получишь, – еле слышно сказала она. – Я тебе не доверяю. Я не выйду замуж за того, кому не доверяю.

– Ты так говоришь, потому что Кейны тебя настроили против меня!

– Нет, это мое личное мнение!

– Предлагаю подписать соглашение, – глухо произнес Грант.

– Не надо мне никакого соглашения. Мне нужен муж, которому я буду верить, когда он говорит: «Я люблю тебя»!

Вот к чему все пришло. Он открыл Мэг свое сердце, а она ему не поверила. Он перед ней ползал, а ей было плевать.

– Ты вообще понимаешь, что я тебе предлагаю? – рявкнул он.

Она захлопала глазами, поразившись его злости, и поджала губы.

– Понимаю. Ты предлагаешь мне денег. Это единственное, что тебя интересует.

Мэг зашагала к двери. Но прежде чем она ушла, он сказал:

– Ты ведешь себя как ребенок.

Мэг остановилась и посмотрела на него. С грустью и болью. Но Грант за своей злостью ничего не замечал.

– Ты назвал меня ребенком?

– Я назвал тебя наивной. Подумай, в каком мире мы живем. Он состоит из соглашений. Не только между мной и тобой. Между всеми. И дело не в доверии, любви или преданности. Это здравый смысл. Ты больше не провинциальная пекарша, и не стоит мыслить подобными категориями. Твое слово стоит сотни миллионов долларов. Ты…

– Я не хочу денег. И никогда не хотела.

– Очень жаль. Ведь у тебя все есть. Хочешь ты этого или нет. Теперь ты женщина, обладающая большой властью, и тебе лучше вести себя соответствующе, иначе люди встанут в очередь, чтобы попользоваться твоей добротой. И ты сама будешь в этом виновата. Не потому, что ты мне не доверяешь. А потому, что до тебя никак не дойдет: ты вообще никому не должна доверять.

– Неправда, – выдохнула Мэг. – Есть люди, которым можно доверять.

– Ну да. Далтону, Гриффину, Куперу. А также Лэни, Сидни и Порции. Парню в мотеле. Ты даже к Гизель прониклась, хотя, я уверен, она не улыбалась с тех пор, как уехала из России. Ты хочешь дать второй шанс всем, кого встречаешь. Но только не мне. Прекрасно! С меня хватит.

Мэг начала пятиться назад, пока не натолкнулась на дверную ручку. Слезы застили ей глаза. Тогда она повернулась и убежала.

Забрав все, что было ему дорого.

Глава 18

Бессмысленно было надеяться, что Грант побежит за ней. Но Мэг все-таки удивилась. Грант Шепард был не из тех, кто легко сдается. Она была уверена, что он продолжит бороться, поэтому заранее попросила юриста доделать бумаги по опеке над ребенком. Без братьев она бы даже не смогла оплатить его работу. Они обеспечили ее деньгами, и она почувствовала, как Грант и предсказывал, что больше не будет ни в чем нуждаться.

Счета от врачей еще не пришли, но Мэг бы легко их оплатила, хотя подозревала, что Грант уже обратился в отдел выписки счетов и взял их на себя. Наверное, стоило заранее этим озаботиться, но у нее не осталось сил, чтобы отстаивать свою гордость.

Перл выписали на следующий день после похорон Холлистера. Грант приехал помочь, но на Мэг даже ни разу не посмотрел и не возражал, когда она усадила Перл к себе в машину и сразу же отправилась в Викторию.

Через несколько дней Перл была как новенькая. Весь город с умилением наблюдал, как она учится ходить.

Мэг восстанавливалась дольше. Она и радовалась, и тосковала. Как будто сердечко Перл выздоравливало, а ее собственное дало трещину. После первого расставания с Грантом было нелегко, но ее спасла беременность. Когда она узнала про Перл, ей стало некогда хандрить. Сейчас надежды на беременность не было. Ей оставалось лишь загрузить себя до предела.

Во вторник, после обеда – а это были самые застойные часы для пекарни – Мэг орудовала на кухне, хоть приготовлено было более чем достаточно. Она накладывала сметану в мерный стакан, пытаясь усовершенствовать свои лимонно-имбирные кексы. Зазвенел колокольчик у входной двери, и Мэг крикнула:

– Дженин, это ты?

Дженин, взявшая Перл на прогулку несколько минут назад, откликнулась:

– Это мы!

Через мгновение она распахнула бедром дверь на кухню. На руках у нее сидела Перл.

– Ты бы видела! Мы гуляли по главной улице, и прямо над нами пролетел вертолет!

– Ничего себе, – сказала Мэг равнодушно.

Виктория находилась недалеко от Мексиканского залива, и многие ехали из Хьюстона в Порт-Лаваку или Порт-Арансас через нее. По городу ездили туристы, но уж точно не на вертолетах.

– Кто бы это мог быть?

– Не знаю, – ответила Дженин, усадив Перл на столешницу.

Перл хлопнула в ладоши.

– Папа!

У Мэг екнуло сердце. За последний месяц Перл выучила немного слов. Но чаще всего повторяла слово «папа». А Грант ни разу этого не слышал. Где его, черт возьми, носило? Она вытерла руки о фартук и подошла к Перл.

– Нет, малышка. Это не твой папа, – пробормотала она.

– Папа! – настаивала Перл.

– Я знаю, ты по нему скучаешь.

Мэг зарылась носом в ее волосы, стараясь не показывать своих чувств. Ведь она тоже по нему скучала. Дьявол, да что с ней творится?

Зажужжал телефон. Вытащив его из заднего кармана, Мэг взглянула на экран и оцепенела.

– Ты чего, милая? – спросила Дженин. – У тебя встревоженный вид.

– Это Грант. – Мэг еще раз пробежала глазами текст. – Он хочет с нами встретиться.

– Не объявлялся целый месяц, а теперь вдруг зовет в Хьюстон! Что за…

– Нет, адрес не хьюстонский. Это здесь, в Виктории.

– Ну и где он предлагает встретиться?

Мэг открыла на телефоне карту и нахмурилась.

– Похоже, на старом аэродроме.

Как и во многих других небольших городах Техаса, в Виктории был региональный аэропорт, которым в основном пользовались летчики самолетов-опыливателей и непрофессиональные пилоты. Указанный Грантом адрес привел их к частному ангару. В отличие от соседних он выглядел так, словно его совсем недавно покрасили. Надпись над распахнутыми дверями гласила: «Перл энтерпрайз». На посадочной площадке перед ангаром стоял вертолет. Та же надпись красовалась и на нем.

Мэг припарковала машину, и, как только она отстегнула Перл, из ангара вышел Грант. На нем были джинсы и серая футболка с тремя пуговицами на груди, от которой его плечи казались еще шире, а глаза – еще более серыми.

Мэг переводила взгляд то на него, то на вертолет. Заметив Гранта, Перл начала хлопать в ладоши и визжать. Визжала она оглушительно, и Мэг ее высадила. Перл помчалась к Гранту своей еще не твердой походкой. Он подхватил ее и закружил в воздухе.

– Папа! Папа! – восторженно закричала она.

Грант остановился и с изумлением на нее посмотрел, а потом улыбнулся.

– Да у тебя новое слово, фасолинка!

– Папа! Папа! – обрадованно повторила девочка.

Мэг почувствовала, что ее разрывает на части. Они выглядели такими счастливыми… Грант совсем не походил на человека, который разбил ей сердце. Собравшись с силами, она иронично поинтересовалась:

– Ты купил нашей дочери вертолет?

– Нет. Вообще-то… – Грант вытащил из кармана сложенные втрое бумаги и протянул ей. – Вообще-то я купил вертолет тебе.

– Ты на месяц исчез. А потом заявляешься сюда на вертолете, и что я должна думать?

Мэг взглянула на бумаги, но не стала их разворачивать. Ее защитная оболочка спадала. Ей хотелось ломать. Крушить. Отвесить ему оплеуху. Броситься в его объятия, как Перл.

Но Мэг не успела. Потому что Грант прижал ее к себе свободной рукой. Перл сразу же обняла ее за шею.

– Тихо, все хорошо.

– Не все хорошо! – Боже, она что, плачет?

– Все будет хорошо, – прошептал он.

– Ты пропал! На целый месяц! Мы ничего…

– Скучала, да?

– Нельзя предлагать руку и сердце, а потом смываться. Нельзя говорить, что будешь участвовать в жизни ребенка, и не держать своего слова.

– Больше этого не будет.

– Ясное дело!

– Выслушай меня, ладно? Когда я сделал тебе предложение в больнице, то совершил ошибку. Я ни о чем не подумал. – Грант, видно, заметил ее недоумение и быстро добавил: – У меня не было плана. Мне казалось, после выписки вы вернетесь к прежней жизни, бросите меня. Я выждал время, чтобы убедить тебя дать мне еще один шанс.

– Ладно, – медленно произнесла Мэг и показала глазами на бумаги: – Что это?

– Мой план. Ну, ключевые аспекты. – Грант улыбнулся, почти застенчиво. – Наброски добрачного договора, над которым работают мои юристы. Информация о фонде, который я организовал для Перл. Он состоит из моей доли «Кейн энтерпрайзез». Распоряжаться фондом будешь ты. Следовательно, у тебя самый большой кусок компании.

– Но я не…

– Знаю, тебе это не по нраву. Тебя это пугает. Но «Кейн энтерпрайзез» у тебя в крови. Ты такая, какая есть. Ты не хочешь уезжать из Виктории и бросать пекарню. Это твой выбор. Вот для чего здесь вертолет. Тебе не придется выбирать между жизнью провинциальной пекарши и светской львицы Хьюстона. Ты можешь быть кем хочешь.

– Грант, я…

– Понимаю, ты хочешь доверять мне без всяких соглашений, но я не знаю, как сделать так, чтобы ты мне поверила! Я не знаю, как доказать тебе свою любовь, поэтому отдаю тебе все, что у меня есть.

Мэг не знала, что и думать. Этот невероятный мужчина, похоже, любит ее.

– Соглашение даст тебе множество полномочий. Фонд – еще больше. На «Кейн энтерпрайзез» я потратил кучу времени и средств. Так что я вручаю тебе последние несколько лет моей жизни. – Грант наклонился и поцеловал в макушку ее, затем Перл. – Я хочу быть с тобой не из-за Перл, – продолжил он. – И не потому, что мне так проще. – Он усмехнулся. – И уж точно не из-за денег. С тобой я смогу стать тем, кем всегда хотел. Мужчиной, которым гордился бы мой отец. Которого мог бы тебе пожелать твой дедушка.

Мэг огляделась. На вертолете, под надписью «Перл энтерпрайз», были изображены логотипы «Траст-банка Шепарда» и «Сластей». Потом она перевела взгляд на Перл, которая с любовью рассматривала Гранта. Своему сердцу Мэг могла и не верить, а вот дочкиному доверяла безоговорочно.

Всю жизнь она боялась пойти по стопам матери. Боялась, что ее одурачат и разобьют ей сердце, после чего она не восстановится. Наверное, единственный способ избежать этого – не влюбляться вообще. Или влюбляться в парней получше.

Грант распахнул объятия, и Мэг бросилась к нему на грудь.

Вот он. Ее «парень получше».

– А я думала, ты устал выпрашивать второй шанс…

– Нет. Мне просто был нужен новый план. Просто верь, что у нас все получится. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.

Все ее сомнения рассеялись. Осталась лишь надежда, любовь и вера в то, что она самая счастливая женщина на свете.

Эпилог

Грант проснулся оттого, что Мэг не было рядом. Он схватил телефон и посмотрел на время. Полночь. Час ведьмовства. У них в доме это называлось «час пекарства».

Он вылез из кровати и зашагал на кухню. Первым делом после того, как Грант уговорил Мэг выйти за него замуж, он выкупил бунгало. Грант заплатил двойную цену, но оно того стоило. Это место было частью Мэг. Частью их истории. Здесь он впервые влюбился. Тяжелые воспоминания тоже были, но светлые все-таки перевешивали.

Одним из таких светлых воспоминаний должен был стать день их свадьбы. Сегодня.

Мэг, как он и ожидал, была на кухне. Напевая, она стояла у плиты и что-то помешивала. Грант подошел к ней, обнял за талию и развернул к себе.

– Вставать было не обязательно, – прошептала она.

Он обхватил ладонями ее грудь и чуть не застонал, когда она выгнула спину и прижалась ягодицами к его крепкому члену.

– Может, я встал как раз для этого?

Мэг повернулась и чмокнула его в щеку.

Грант изо всех сил сражался с желанием посадить ее на стол и овладеть ею прямо здесь. Но на плите, судя по всему, стоял шоколадный пудинг, и закипеть он мог очень быстро – в этом Грант уже убедился на собственном опыте.

Будучи совершенно неправильной невестой, Мэг накануне приготовила целую гору выпечки. В холодильнике покоился небольшой свадебный торт. Торжество в Виктории будет домашним, среди родственников и близких друзей, в отличие от грандиозной вечеринки на следующей неделе в Хьюстоне.

Три с половиной года назад Грант даже представить себе не мог, что будет прихлебывать пиво у Далтона на заднем дворе, пока готовится барбекю. Или что будет встречаться с Гриффином за чашкой кофе и обсуждать бизнес. Или что проведет Рождество в роскошном доме Купера в горах Юты. И конечно, Грант не мог себе представить, что его любимую программу вытеснят говорящие динозавры.

– Готовишь очередной десерт?

– Дочкин любимый, – улыбнулась Мэг.

– Мой тоже, – признался Грант.

– А ты мне никогда об этом не говорил…

Приподняв ей подбородок, он поцеловал ее в губы.

– Разве могло быть иначе? Ты тогда готовила «Смор». Именно в тот день я и понял, что люблю тебя.

Какой же он был идиот! Он чуть все не испортил. Но в итоге все равно ее завоевал. Ничего удивительного, что этот десерт, с его слоями, с его простотой и сложностью, глубоко запал ему в душу.

Сноски

1

«Смор» – традиционный американский десерт, часто подается в детских лагерях.

2

Дома ли Чуи? (исп.)

3

Как дела? (исп.)

4

Гуакамоле – закуска из пюрированной мякоти авокадо.

5

Ашрам – духовная община в Индии.

Content

Эмили Маккей
Приворожить плейбоя

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Сноски