Дарья Быкова

ДОРОГОЙ ЧУЖОГО ПРОКЛЯТИЯ

Глава 1

Ая

С практикой мне не повезло. Катастрофически. Даже больше, пожалуй, чем Лиару, который должен сменить меня через три недели. Он-то, по крайней мере, мужчина, глядишь, проще ему будет среди этих… Я украдкой оглядела отряд и вздохнула. Нет, пожалуй, ему не повезло больше. Загнобят. Что может целитель против банды головорезов, когда им скучно и не на ком демонстрировать свою крутость? Насчёт головорезов — это я не преувеличиваю. Сюда других не отправляют. Только тех, у кого выбор: либо каторга, либо тут отслужить десять лет и свободен… Нет, ну в командиры, как правило, кого поприличнее берут. Осужденных за растрату там, или убийство на дуэли… Я ещё раз вздохнула.

Командира я боялась. И раздражала. Я видела это в каждом взгляде, брошенном на меня, слышала в каждом слове, так или иначе относящемся ко мне. Нет, формально командир Кан держался безукоризненно. Но не считал нужным скрывать своё истинное отношение. Я прямо-таки читала по его лицу, что он думает о моих умственных и физических способностях, моём незнании правил поведения в проклятом лесу, и вообще о моём существовании. Учитывая, что во многом он был прав, боялась я его ещё больше. И, вероятно, этим ещё больше раздражала.

Зато остальной части отряда я понравилась. В худшем смысле, в каком может понравиться молоденькая девушка толпе мужиков. Нет, ничего такого они не делали — всё же обидевшему целителя потом не дождаться помощи ни от одного другого, но вот взгляды… Я круглосуточно ощущала на себе липкие бесцеремонные взгляды и мне было почти физически от этого плохо. А ещё были скабрезные шуточки. И недвусмысленные предложения. Нет, это не потому что я какая-то неземная красавица — я вполне обычная девушка. Средняя. Среднего роста, среднего телосложения — не полная, но и до эльфийской хрупкости, которая вошла в моду несколько лет назад, мне было далеко. Да и вообще — фигуру я здесь старательно прятала под широкой, мешковатой одеждой, длинные и густые (моя гордость!) светло-русые волосы убирала под платок. Но, видимо, хватало и лица — симпатичного, хотя и не с классически правильными чертами. Глаза (зелёные, с густыми ресницами — гордость номер два!) я старалась лишний раз не поднимать. Но не очень-то помогало. Вероятно, даже паранджа не помогла бы — само по себе знание, что среди них есть девушка, уже достаточно распаляло весь отряд. И это был ещё один камешек в копилку раздражения командира.

В общем, к концу третьего дня мне казалось, что прошла вечность. И не будет в моей жизни больше ничего светлого и приятного, и сдохну я завтра или послезавтра в этой серости под этими мерзкими взглядами. То ли от усталости, то ли от жажды — я извела уже половину двухнедельного запаса воды, то ли от этих самых взглядов.

С водой было действительно плохо. Приходилось брать с собой необходимый минимум и тащить на себе, потому что пить или есть что-либо в проклятом лесу себе дороже. Мужчины спасались от жажды специальной травкой, увы, совершенно не подходящей для женщин, если только они не готовы отказаться навсегда от возможности иметь детей. Еда же… теперь я точно знаю, что «кашу маслом не испортишь» — гнусная ложь. Я поковыряла ложечкой комок жира, в котором просматривались изредка какие-то крупинки, и отставила миску в сторону. Есть это не хотелось. Нет, я не больно-то избалованная. Обычная городская девушка из небогатой, и уже давно не дворянской семьи, живу на стипендию, питаюсь в столовой. Но даже осознание того, что организму нужны силы, не помогало съесть это… Казалось, что в желудке оно слипнется в такой же противный комок, и к горлу подкатывал приступ тошноты.

Я с тоской огляделась — вокруг шумел лес. В детстве мне казалось, что любой лес со мной разговаривает, да-да, только со мной. И что ещё чуть-чуть, и я пойму, что именно он мне шепчет. Или поёт. Когда ласково, когда грозно. Потом я подросла и поняла, что это всего лишь ветер. И лес не собирается раскрывать свои тайны, ни мне, ни кому ещё из случайно забредших в него смертных. А уж проклятый лес — и подавно.

Вообще, проклятым этот лес называли по привычке, давно уже было доказано, что никакого проклятия на лесе не было, соответственно, и снять его было нельзя. Просто лес был странным. Словно бы действительно живым. И в нём встречались совершенно невероятные животные, причём попытки разводить их в неволе не увенчивались успехом. Животные либо не размножались в принципе, либо вместо огромного чеширского кота — да-да, того самого, умеющего становиться почти невидимым, рождались совершенно обычные котята. Попытки поить животных водой из проклятого леса (была такая гипотеза, что всё дело в воде) пользы не принесли. То ли вода быстро теряла свои свойства, то ли дело было вообще не в ней.

Что касается людей — те, кто пил воду в проклятом лесу либо умирали, быстро, но довольно-таки мучительно, либо потихоньку теряли человеческий облик, и ещё быстрее — человеческое сознание и всё сильнее рвались обратно в проклятый лес. Тех, кто уходил больше никто не видел. Те, кому не давали уйти, сходили с ума и так или иначе всё равно быстро погибали.

А ещё были таинственные деревья, которые могли за ночь отрастить корень или ветку, чтобы отведать крови неосторожного человека. И звери, которые перемещались скачками через пространство — убить их было невероятно сложно. И таинственные цветы, которые усыпляли. И птицы, чьё пение заставляло забыть обо всём — говорят, люди, попавшие под воздействие этих птиц, стояли и улыбались, пока те выклёвывали им глаза. В общем, лес был полон ужасающих сюрпризов и овеян страшными сказками и легендами.

Но на практике всё было не так уж страшно. Патрулирование велось по фиксированному маршруту, который регулярно, раз в пять лет, качественно зачищали и укрепляли маги. По всему периметру маршрута были навешаны отпугивающие заклинания, через каждые двадцать километров очищены дополнительные площадки — для отдыха и ночлега. На одной из них мы как раз сейчас и находились. Конечно, это не делало маршрут полностью безопасным, но значительно снижало уровень риска. Отказаться от патрулирования совсем было нельзя — лес был, всё-таки, вполне проходим при должной подготовке, а с другой его стороны располагались не очень-то дружественные и мирные государства. Да и сам лес мог породить что-то этакое…

* * *

В животе в очередной раз заурчало, и я всё же рискнула отправить маленький кусочек каши в рот. Увы, он сразу же, как я и предполагала, запросился обратно… Сжала зубы и зажмурилась — не хватало только ещё, чтобы меня вывернуло на глазах у этих…

— Эй, ты! — это командир. И, похоже, мне. Остальных зовёт по прозвищам. Я открыла глаза и торопливо вскочила. В глазах нарисовались звёздочки. За три дня у нас сложилась уже определенная традиция — на отдых и ночлег я всегда устраивалась отдельно, так далеко, насколько позволяла конкретная стоянка. И, кажется, это было единственное, что командир Кан одобрял в отношении меня. Раз он решил нарушить моё уединение, значит, что-то произошло.

— Посмотри что с ним.

К моим ногам свалили что-то большое. В наступивших сумерках я даже не сразу поняла, что это человек. И вроде не из отряда — одежда не та. Откуда он тут взялся?

Торопливо присела на корточки рядом, приложила руку к шее — нащупать пульс. Пульс был, но… какой-то неуловимо странный был пульс. Выкинула из головы эту странность и потянулась даром. Состояние здоровья человека можно определить по ауре, но это долго. Самый быстрый путь — считать ментально, так как организм, как правило, всё про себя знает, даже если человек и не осознает этого.

Я выбрала простой и быстрый путь, хоть и учили нас не использовать его с незнакомыми людьми… и огребла хорошую такую ментальную затрещину. Прочувствованно помянула всех святых. Украдкой стёрла слёзы и, отбросив мысль «могли бы предупредить, гады» и удивление, что не почувствовала магию сразу, стала рассматривать ауру.

Человек был магом, и магом не слабым… я бы сказала, что ещё пару часов назад очень даже сильным магом. Но теперь в нём теплились только остатки былых защитных заклинаний, но и они постепенно истончались. Кстати, это меня, видимо, и спасло. Сработай защита от ментального вторжения в полную силу, боюсь, половины мозга у меня бы уже не было. Хотя у меня и так, похоже, с мозгами не очень — лезть в голову к незнакомцу напролом… М-да.

И жизненных сил у него тоже было слишком мало… Он явно зачерпнул больше, чем мог позволить себе отдать, удивительно только, что ещё жив. И ещё — что-то не так в его ауре… какая-то странность, что-то неуловимо неправильное, что-то…

— Элронец. — Пораженно выдохнула я и взглянула на командира.

Оп-па. Похоже, это для него не сюрприз. Командир явно проглотил язвительное замечание, что-то сродни «без тебя и не догадались бы», и спросил почти любезно:

— Можешь привести его в чувство?

Я ещё раз взглянула на ауру… да, он слаб, очень слаб, но, судя по мозговой активности, в сознании. Это я и сообщила командиру, без всякой задней мысли.

И чуть не завизжала от неожиданности, когда тот стремительным движением, от души, врезал элронцу ногой куда-то в живот и схватил его за волосы, поднимая голову вверх и занося кулак для удара.

— Зови своего дракона, тварь. — Прошипел командир, и подкрепил своё требование ударом в лицо. Я чуть не застонала вместо элронца, он же скривил разбитые губы в презрительной усмешке и, сплюнув кровью, промолчал.

Я очень хотела тоже промолчать. А ещё лучше — малодушно упасть в обморок и очнуться, когда всё как-то само собой решится. Ну, что я могу, в конце-то концов, против толпы вояк? Да, то, что они делают незаконно. Элронцы, хоть и редко встречаются, но такие же граждане нашей страны, как и люди. Но командира можно понять… наверное. Драконы — они ух, какие ценные, потому что сказочные и за последние сто лет никому не встречавшиеся. Но командир, судя по всему, был уверен в том, что делает. Даже за мёртвого дракона отвалят столько, что никому из отряда больше не придётся ни дня здесь находиться — хватит и на выкуп, и лет на пять безбедной жизни, как минимум. А я вообще девушка рассудительная и осторожная…

— Прекратите! — Кажется, я удивилась своему голосу больше, чем командир. Точнее, сначала он вообще никак не отреагировал. Пришлось повторить громче и твёрже.

По крайней мере, внимание привлечь точно получилось. На меня смотрели все.

— Ты что, дурочка?.. — обманчиво ласково спросил командир, продолжая держать жертву за волосы.

Я, спрятав дрожащие руки за спину, и ощущая сердце где-то в горле, на удивление уверенным голосом процитировала:

— Согласно Декрету о расах и Кодексу гражданских прав, все расы признаются разумными и имеют равные права на территории нашего королевства. За избиение и вымогательство, совершенное лицом на государственной службе, наказание вплоть до смертной казни…

Командир посмотрел так, что я чуть не схватилась за амулет-телепорт, спрятанный на поясе. Вообще, целителям отдельного телепорта не полагалось. На всю патрулирующую группу телепорт был один и хранился то ли у командира, то ли у кого-то из доверенных лиц. Свой же я купила ещё в столице, за бешеные деньги — в кредит на пять лет, и, вообще говоря, не думала, что он пригодится, собиралась его вернуть по приезду обратно. Мой телепорт, в отличие от выдаваемого на группу, который переносил на одну из местных баз, переносил в столицу, в резиденцию Ордена Светлого Лика, где, как всем известно, самые лучшие целители. Естественно, я не стала афишировать обладание таким амулетом, но его наличие изрядно успокаивало.

— Ты, верно, не понимаешь. Этот выродок, наверняка, сотни людей замучил для своих ритуалов, а мы его даже живым отпустим. И дракона тоже живым возьмём. Ты не бойся, твоя доля будет щедрой. Не обидим. — Сколько ж мёда в голосе, и как только помещается? — Да он и так, того и гляди, сдохнет! — Продолжал уговаривать командир.

Я упрямо молчала. Сделав пару шагов вперёд, оказалась рядом с командиром. Ссориться жуть как не хотелось. Элронец и правда может помереть в любой момент, а мне ещё две с половиной недели с этими волками жить, из одного котла есть, рядом спать. Жаль всё-таки, что обморок меня не забрал, ох как жаль.

— Как целитель, я просто не могу допустить причинения вреда че… гражданину. — Я старалась говорить как можно мягче. Не нужны мне лишние проблемы. Может, получится свалить всё на долг и целительскую магию? Дескать, не я это, ребята. Это магия сама, вертит мной как хочет… Но договорить мне не дали. Решив, видимо, что пряников достаточно, командир перешёл к демонстрации кнута.

— Впрочем, — тут он гаденько улыбнулся. У него вообще фирменная улыбочка та ещё, — можешь отказаться от доли. Когда вернёмся, я доложу, что мы пытались спасти элронца, и за это он завещал нам своего дракона. Но, вот беда, целительница напортачила и убила бедного элронца. Ну, неопытная ещё, что поделать? Как думаешь, кому поверит Надзорный совет? Командиру с опытом более десяти лет или соплячке-целительнице, пытающейся переложить свои огрехи на других? Да! — он рассмеялся, видя моё изумление, — я тут добровольно. Меня не держит угроза каторги, так что мне доверяют. А ты — кто? Ты — просто глупая соплячка… дурочка.

Вот, наверное, тут надо было отступить. Дескать, совесть моя чиста, я попыталась, но не вышло. Но благоразумие, похоже, мне отказало.

— Я потребую сканирование памяти. — Ох, элронец, дорого мне обходится твоя жизнь и твой мифический дракон. Сейчас нас рядышком и прикопают.

Удивительно, но командир отступил. Хотя, скорее, отложил решение неожиданно образовавшейся проблемы в моём лице. Я без труда читала в его глазах, что он придумывает мне несчастный случай. Убить сам он пока не решается — у меня хватит времени оставить метку, и любой целитель сразу её увидит, только взглянув на человека, но вот не оказать помощь — запросто. А потом можно будет и элронца доколоть…

Жалко, мой телепорт двоих не потянет.

Сканирование памяти — процедура малоприятная, но вполне терпимая. И раз уж я ее упомянула, что бы я ни сказала дальше и на что бы ни соглашалась, командир будет всегда держать в голове, что я могу пойти на сканирование. А значит, для него это вопрос жизни и смерти, без преувеличений, чтобы я осталась в этом лесу под каким-нибудь кустом. Я не удержалась и нащупала амулет-телепорт на поясе. Похоже, придётся воспользоваться. Вопрос только когда это лучше сделать, и что будет с элронцем?

Элронец, как только командир его отпустил, осел на землю и вполне убедительно изображал бездыханное тело. Я даже пульс ещё раз нащупала, на всякий случай. Достала свою воду и поднесла флягу к губам жертвы алчности нашего командира. Он послушно сделал глоток, ещё один, и ещё.

— Хватит. — Прозвучало так тихо, что вначале я даже решила, что получилось.

Потянулась влить жизненных сил, но он отказался:

— Не надо. Я в порядке.

Я видела, что не в порядке. Очень даже не в порядке. Но, кажется, мои небольшие силы действительно не могли никак ему помочь. Даже если я отдам всё и досрочно реализую мечту командира об отбытии в мир иной одной не в меру принципиальной целительницы. Поэтому я просто помогла ему сесть и села рядом, чтобы он мог опереться. Смочила платок и стала вытирать кровь с лица, убрав волосы в хвост.

— Не отходи далеко. — На всякий случай он взял меня за руку.

— Не уйду. — Вероятно, в моём голосе прозвучало желание успокоить, и он усмехнулся:

— Поймёшь… потом.

И всё. Затих. Никак не реагировал на мои попытки узнать о самочувствии. Или высвободить руку. Или отодвинуться.

Подумав, что ему стало хуже, я бросилась вновь смотреть на ауру. С ней происходило что-то странное. Во-первых, она стала менее человеческой, теперь бы я с первого взгляда уже не приняла его за человека, во-вторых — она вся как-то перетекала и пульсировала. И завораживала… завораживала…

Я очнулась от созерцания, только когда кто-то из отряда стал выстукивать в такт пульсации ауры элронца. Мне стало жутко, очень-очень жутко. По спине побежали холодные мурашки, казалось, что кто-то стоит за моей спиной, и мне было слишком страшно, чтобы обернуться. Как будто бы сама смерть подошла и пристально на меня смотрела, и протягивала уже даже ледяную руку к моей шее.

Но отряд, похоже, ничего не замечал. Они переговаривались, занимались своими делами: кто чистил оружие, кто вырезал что-то из дерева, кто курил, кто травил байки, которые все уже слышали по двадцать раз, но при этом все, все отстукивали какой-то ритм. Кто притопывал ногой, кто барабанил пальцами по дереву рядом, кто насвистывал, кто качал головой — так или иначе они все поддерживали ритм, заданный аурой элронца.

В какой-то момент мне подумалось, что он гипнотизирует их на самоубийство. Потом, что на убийство друг друга… И, наверное, надо закричать? Но что? Поверят ли они мне? Или убьют первой? А если я не права, и это меня от голода и переживаний глючит, а элронца убьют ни за что? Да и возможно ли это в принципе? Эх, как же я мало знаю о других расах. Если вернусь, запишусь на все факультативы, которые можно… Так, всё-таки, кричать?

Дальше я додумать не успела, так как события завертелись очень быстро.

Элронец перестал пульсировать и открыл глаза, которые вместо серебристых стали абсолютно чёрными. Все остальные тоже прекратили ритм и настороженно заозирались, и было от чего. Вокруг стояла неестественная, и поэтому жуткая, тишина. Даже в проклятом лесу кроме всяких ужасов водятся и нормальные птицы и звери (ну, мутировавшие слегка, но узнаваемые), да и просто ветер, в конце концов, — всё это создаёт некий фоновый шум. Сейчас же не было ничего. Плотная, густая тишина. И никто не сомневался, что это затишье перед бурей.

А потом обережный круг (на самом деле, полусфера, но называется кругом), который всегда устанавливали на ночь, стал обрастать тьмой с той стороны. Звуков по-прежнему не было, но, казалось, что кто-то невидимый в этой тьме ощупывает нашу защиту, пытаясь понять, в каком месте расколоть.

Я перевела взгляд на элронца и уже собралась потребовать объяснений, но тут темнота взорвалась сонмом душераздирающих звуков — хотелось упасть на землю и зажать уши, и визжать, чтобы хоть как-то перекрыть эти совершенно чужие человеческому уху звуки, и бросилась в атаку — полусфера стала заметно продавливаться в одном месте.

«Я всех погубила» — билось у меня в голове, ровно до того момента, как я увидела весь отряд, спешно запрыгивающий в портал. И гаденькую усмешку командира (у него все такие, не только фирменная), перед тем, как он предпоследним зашёл в портал. Ну а что? Проблема решилась сама собой. Не успели спасти целительницу. Запаниковала дурочка, бросилась прочь от портала. Сама-дура-виновата.

А вот фиг — я вырвала руку у элронца и бросилась изо всех сил к закрывающемуся порталу, уже понимая, что не успеваю. Совсем не успеваю. Хана мне.

Ну, или почти хана — у меня же есть ещё свой амулет, придётся использовать. Ощущение перехода накрыло, когда до портала оставалось ещё метров пять по моей субъективной оценке. И, кажется, до того, как я смогла активировать свой амулет.

* * *

Вывалившись по другую сторону портала, я в последнюю секунду успела подставить руки, чтобы не пробороздить пол носом, и заозиралась, ища пресловутых целителей, которые, мне верилось, должны встречать телепортирующихся в Орден Светлого Лика. Потому что до портала я точно не добежала… Точно-точно. Но на меня смотрели всё те же дружелюбные лица, что и последние три дня. И никаких целителей. Один, самый дружелюбный, направился ко мне, поигрывая ножом.

— Успела-таки, тварь. — В голосе командира Кана сквозило поровну досады и предвкушения.

Признаться, у меня были некоторые сомнения, что они решили оставить меня на растерзание проклятому лесу и элронцу с его демонами, или кого он там призвал, намеренно. Теперь все сомнения пропали. Я всё-таки активировала свой амулет переноса и улыбнулась, глядя командиру в глаза и возвращая комплимент:

— Успела, тварь.

На секунду сердце ёкнуло, что не сработает амулет, но он не подвёл — хоть в чём-то повезло.

Руки у меня дрожали, в горле стоял комок, сердце билось как сумасшедшее. Кажется, меня нагнала паника, в которую мне, как приличной девушке, полагалось впасть гораздо раньше. Но очень уж жить хотелось.

Я даже не сразу заметила молодого целителя, который, кажется, уже несколько минут повторял какой-то вопрос.

— Дай попить? — всё, что я смогла выдавить. Обхватила стакан двумя руками и, постукивая зубами о края, моментально его осушила. Жалобно попросила ещё.

Молодой парень в форме целителя мягко улыбнулся и пообещал, что всё будет. Через пару минут. А пока, если мне помощь не нужна (а по моей ауре он бы сказал, что не нужна), и я не жду телепортации товарищей (тут я вздрогнула и с ужасом на него посмотрела), не могла бы я проследовать в другое помещение, а то сюда может ещё кто телепортируется, кому куда хуже, чем мне.

Я могла. Особенно держась за этого самого целителя, так как ноги дрожали не хуже рук.

Несмотря на отсутствие физических повреждений и потребности в помощи целителей, я решила переночевать в Ордене Светлого Лика. В конце концов, в стоимость, которую мне теперь пять лет выплачивать, входила помощь и проживание в течение трёх суток. Так что хотя бы одни сутки я могу себе позволить… Тем более что идти мне было некуда. Общежитие при Высшей школе Целительства на каникулы закрывалось. Вернуться туда можно не раньше, чем через два месяца — я планировала после практики заехать к родственникам и погостить у них. Но теперь нужен был другой план — тратить ещё раз неделю на дорогу совершенно не хотелось, как и вообще ехать в сторону проклятого леса. Вдруг меня там подстерегут эти… соратнички. Да и денег у меня не было — мне должны были выдать стипендию в конце практики, а я её закончила досрочно, если можно так сказать…

Значит, надо искать подработку и комнату. Эх… Ещё я потеряла браслет, видимо, оставила в руке у элронца, когда вырвалась. Или потеряла на бегу к порталу. Браслет было до обидного жалко — он мне очень нравился. И я верила, что он приносит удачу. Глупо, но работало.

На секунду мелькнула мысль — а может, надо было остаться с элронцем в лесу? Он, вроде, не хотел причинять мне вред — это я запаниковала, и, вырвав у него руку, ломанулась в портал. Не зря же он просил далеко не отходить, и это его «потом поймёшь» — может, защитить действительно хотел? А может, на какой ритуал приберёг — вмешалась самая трусливая, пардон, осторожная, часть моей натуры. Девственницы они почти как драконы — редкие и ценные. Ну ладно, преувеличиваю. Не настолько редкие и ценные… к тому же ценность девственности для ритуалов очень даже спорна…

А с порталом вообще штука странная — я точно знаю, что не добежала. Я была в пяти метрах, когда он уже почти закрылся. Мог ли элронец как-то поспособствовать моему перемещению?

Вероятно, это проявление благодарности за попытку помочь? Мысль, что я могла ему понравиться, как женщина мужчине, отмела сразу. Хотя мне бы, конечно, это польстило… Нет, у меня нет комплексов по поводу внешности, но три дня в лесу без воды никого не красят. А ему и вообще не до этого было… он жизнь спасал. Себе.

А меня отправил порталом к толпе воинственно настроенных негодяев — ну и что, что я сама туда рвалась… он-то не знал, что у меня амулет есть. Или знал?

Почему-то мне очень хотелось верить в благие намерения элронца в отношении меня. Наверное, потому что элронцы — одна из самых редких и овеянных мифами рас. Мне, конечно, хотелось с ним дружить. Я даже, наверное, влюбилась. Нет, не в мужчину — я и рассмотреть-то его толком не успела, всё, что помню — это нечеловечески серебристые глаза и ощущение руки в руке. Я влюбилась в сказку. А сказка меня беспардонно отправила в жестокую реальность, где меня собирались пристукнуть… Я поняла, что мысли опять пошли по кругу, и приказала себе спать. Лечить себя целители не могут, но вот помочь себе успокоиться, сконцентрироваться или заснуть — сколько угодно.

Надо ли удивляться, что мне приснился элронец и его дракон. Драконов я видела только на картинках, элронца тоже толком не рассмотрела — только глаза, так что во сне мне виделся гибрид — белый дракон с глазами элронца. Он смотрел на меня, не моргая, и, кажется, улыбался. Или усмехался. Я по мордам не очень-то эмоции определяю, так что не знаю, чего он там кривился. Дракон дыхнул огнём, и я проснулась, не успев сказать ему, чтобы не пробовал на мне свои демонические и драконские штучки. И ощущая жар на лице почему-то.

Кстати, вопрос о моём волшебном попадании в портал начал мучить меня с новой силой, но уже совершенно с другого ракурса. Мне придётся пойти на сканирование памяти — иначе я не смогу объяснить, почему прервала практику. Я должна показать командира отряда во всей красе, как он шёл ко мне с кинжалом, и это его «успела, тварь?». А значит, надо показать и события до, а то как-то история не складывается. С другой стороны, сканирование памяти — это всё-таки не полное погружение, и мои чувства и мысли не считываются. Возможно ли, что считывающие не обратят внимание на несоответствие в несколько секунд? Буду надеяться на это. Иначе я не отделаюсь от вопросов про элронца — к сказке хочется прикоснуться всем.

Умывшись и позавтракав, я отправилась разыскивать старшего целителя Ордена. Кажется, его весьма насмешил предложенный мной обмен: двое суток якобы положенного мне проживания на сутки в библиотеке; а, может, он просто умилился тяге к знаниям у будущей коллеги, но разрешение на посещение библиотеки я получила.

Вообще, мне полагалось сразу явиться к научному руководителю и покаяться насчёт проваленной… ну, то есть, экстерном законченной практики. Но любопытство… то есть, тяга к знаниям, оказалась сильнее долга.

Я даже есть не пошла, — кто-то из целителей принёс мне перекус, а затем и ужин в библиотеку. Жалко, я поздно заметила и не поблагодарила. Удобно устроившись за одним из столов — массивных, с резными ножками и волшебными светильниками для удобства чтения и письма, почувствовала себя практически видным учёным-исследователем. И углубилась в книги заботливо подобранные библиотекарем.

Итак, разные источники говорят о разном количестве элронцев в мире. От ста до тысячи — похоже, ребята вымирают? В одном источнике — три тысячи, но источник весьма старый. Именно из-за их малочисленности ходили слухи, что они вообще приходят из другого мира.

Про драконов было непонятно. Какие-то авторы писали, что это миф, основанный на мистификации, другие же утверждали, что случаи дружбы и совместного появления драконов с элронцами встречаются. И гораздо чаще, чем с какими бы то ни было другими расами.

И в остальном тоже — сплошная неясность. Сколько живут — неизвестно. Кто-то пишет, что как люди, кто-то, что чуть ли не тысячу лет. Достоверно выяснила только одно — элронцы-таки существуют (ха-ха). И отличаются, прежде всего, магией — считалось, что она плохо сочетается с остальной магией в нашем мире. Но ведь элронец как-то отследил, куда вёл портал? И меня как-то телепортировал туда же.

Под утро меня таки сморило, я так и заснула — сидя, положив голову на книгу с какой-то очередной легендой, где мельком упоминался элронец.

Проснулась я, чётко зная, чего хочу. Ну, помимо завтрака и утренних процедур. А хотела я писать дипломную работу про эрлонскую магию и её взаимодействие с людской магией.

Это я и объявила научному руководителю, поймав его обедающим в столовой. И только потом смущенно поздоровалась. Сегодня был последний день защиты дипломных работ, так что мне повезло. Приди я на день позже и пришлось бы два месяца ждать, а у меня все зудело приступить к исследованию немедленно. Злоключения с практикой в моей легкомысленной голове как-то незаметно отошли на второй план, и я даже слегка удивилась, услышав от профессора растерянное «Ая, ты почему здесь? Ты же на практике!».

Признаться честно, я репетировала объяснительную речь, которая бы всех устроила. И научного руководителя, и Надзорный совет. Но отрепетированные фразы, как водится, в нужный момент вылетели из головы, и начала я с банального «так получилось». После чего упёрла взгляд в мозаичный пол. Мозаику пора было подновить. Да и сам пол бы помыть не мешало…

Профессор Конт тяжело вздохнул, печально посмотрел на ароматную булочку и дымящийся кофейный напиток и, отодвинув их в сторону, кивком указал мне на место напротив за столом и сказал:

— Рассказывай.

Увы, заготовленная речь так и не пришла на ум — наверняка, будет вспоминаться потом, когда уже никому не нужна, так что рассказывала я сбивчиво, заново переживая все события и старательно глядя куда угодно, только не на профессора — так было легче не заплакать. Например, занавески вон симпатичные… зелёненькие. А стол изрядно царапанный… не одним поколением студентов, наверняка…

Несмотря на все усилия сдержаться, я всё же заплакала в конце — стол перед взглядом расплылся, и царапин стало не видно. Мне до сих пор становилось жутко при мысли, что было бы, если бы у меня не было телепорта.

Выслушали меня внимательно, но моего пессимизма не поддержали. Профессор пожевал губами, погладил уже почти полностью седую бороду, борода была по последней моде — короткая и клинышком, мягко коснулся моей ауры, успокаивая, и, наконец, заговорил:

— Он бы не тронул тебя. Ну, может, припугнул бы чуть-чуть. И после попробовал договориться. Если гибнет член отряда, то тут сканирование памяти обязательно для всех. А уж в случае гибели практиканта-целителя, привлекли бы наш Надзорный совет…

Я молчала, переваривая информацию. Чувства она вызывала смешанные. С одной стороны, мне стало очень жалко амулет переноса (мне за него ещё расплачиваться много лет). Да, простите, что я всё про деньги, но деньги там бо-о-о-ольшие. С другой стороны, я всё равно была рада, что больше ни минуты не проведу с теми людьми… Ведь правда? Мне же не надо туда возвращаться? Последний вопрос непроизвольно вырвался вслух и вызвал снисходительную улыбку и ещё одно поглаживание бороды — профессор ей очень гордился:

— Нет, не надо. Формально, если дело обстоит, как ты рассказываешь, ты имела право прервать практику.

Я заулыбалась, и научный руководитель поспешил вернуть меня на землю:

— Пройдешь практику в сыскном ведомстве.

Уже открыла было рот, чтобы поныть — мол только не это, но сказала только:

— Спасибо.

Практику в сыскном ведомстве обычно вообще не назначали, если только не находились добровольцы — работать с трупом для целителя довольно мучительно. Но и оплачивалась работа такая очень хорошо. Насколько целителю было паршиво при работе с мертвым телом, определялось индивидуальными особенностями. Тех, кому было почти комфортно — полностью комфортно не могло быть никому, — были единицы. И платили за такую работу весьма прилично. А деньги мне сейчас нужны, очень. Да и насколько я помнила свои ощущения с первого курса, работать с мёртвыми я смогу. Особенно зная, что это всего на три недели и за хорошую оплату.

Так что получив от научного руководителя направление и заручившись его согласием на тему диплома «Элронская магия и её взаимодействие с общей магией при воздействии на людей», я отправилась к месту будущей практики. Надеюсь, она будет более спокойной, чем предыдущая.

Ещё одна хорошая новость была, что Надзорный совет соберётся не раньше осени, так что свои злоключения я изложила в письменном виде, в трёх экземплярах и отдала секретарю в деканате.

И этого было бы достаточно, если бы все остались живы.

Глава 2

Ая

Прошла уже неделя моей практики в сыскном ведомстве, и пока что мне невероятно везло — всего один труп, и тот убит банально ножом, без магии. Приятного, конечно, тоже мало, но терпимо. А ещё мне выдали оплату за первую неделю, и я, наконец, могла расплатиться с долгами за комнату и отнести очередной взнос за амулет телепортации — завтра как раз подходил срок.

В общем, настроение было довольно-таки радужным. Ровно до того момента, как уже взявшись за ручку входной двери в доме, где я сняла комнату, всего в пяти минутах от отделения сыска, я услышала тихое и вежливое «Ая фон Дорт?».

Медленно выдохнула, непроизвольно сжав дверную ручку так, что даже больно стало — кажется, рука у меня теперь будет с отпечатками завитушек, и ровным голосом сказала: «Без „фон“. Просто Ая Дорт.». И только потом повернулась. Мне любезно улыбались два симпатичных молодых инквизитора. Ох, ты ж!

— Что Вам угодно? — кажется, голос не дрожал. Хотя, думаю, они привыкли. Ничего приятного во внимании инквизиции нет. Ни для кого.

— Всего лишь задать Вам пару вопросов, — улыбнулся одними губами один из инквизиторов. Ага, по вопросу от каждого, не иначе. Второй просто молча и в упор меня рассматривал. — Пригласите зайти?

Я кивнула, получилось как-то нервно, и первой вошла в дом, показывая дорогу. Хотя, возможно, они прекрасно осведомлены, где моя комната. А то и побывали в ней.

Комната, собственно, была на первом этаже, и у меня мелькнула глупая и неуместная мысль: если что — можно выпрыгнуть в окно. Определённо, нервы.

Сама села в кресло, оставив им обшарпанный диван. Кресло, впрочем, было не лучше, они с диваном явно когда-то были одним комплектом и состарились, как и полагается, вместе. Кресло для себя я выбрала потому, что хотелось сохранить хоть какую-то дистанцию.

На своих незваных гостей смотреть не хотелось, и я задумчиво смотрела по сторонам, словно сама оказалась тут первый раз. В комнате было немного мебели, но для меня это скорее плюс — я люблю пространство. И терпеть не могу, когда нельзя сделать и двух шагов, не споткнувшись о какой-нибудь стул или любой другой предмет мебели, как это было в общежитии — там мы на двоих делили комнату в два, нет, даже, наверное, в три раза меньшую, чем эта. В этой было метров тридцать, высокий потолок — более трёх метров, и два высоких же окна, занавески на которых были единственным предметом интерьера младше меня, на них ещё чётко просматривался рисунок — легкомысленные цветочки. На подоконниках стояли различные комнатные цветы в горшках самого разного размера — остались от предыдущего жильца, как пояснила мне хозяйка дома. «Можешь делать с ними, что хочешь» — сказала она, и я решила оставить, поливала, когда вспоминала, и даже подкормила один своей энергией — растения тоже можно исцелять, хотя и труднее, чем людей, слишком они иные. Но зато и энергии на комнатный цветочек надо куда меньше, чем на человека.

Вообще, обстановка в комнате говорила об утраченной роскоши — и пол, и мебель были явно хорошего качества, но им было слишком много лет. Они ещё исправно служили, но свой фешенебельный вид уже потеряли. Кроме кресла и дивана — на нём я, собственно, и спала, даже не раскладывая, был ещё шкаф, поистине огромный — даже перевези я все свои вещи, не заполнила бы и половину. Впрочем, как говорила моя соседка по общежитию, у меня просто возмутительно и непозволительно мало вещей.

Стола в комнате не было, вместо него я использовала один из подоконников — он был достаточно широким. Придвигала к нему кресло, и получалось вполне приемлемое рабочее место.

Я уже всю обстановку рассмотрела заново, а инквизиторы всё молчали. И, подавив желание забиться в кресло с ногами, а ещё лучше спрятаться за него или в шкаф — взгляды у господ инквизиторов были недобрыми, выпрямилась и вопросительно взглянула в ответ.

Вообще, моя совесть была чиста, насколько в принципе может быть чиста совесть человека с магическими способностями. Целители вообще редко интересовали Инквизицию. Разве что как свидетели. Может, они хотят узнать об элронце? Но что там могло привлечь инквизицию?

— За что Вы их убили? — всё тем же тихим, ровным и абсолютно безэмоциональным голосом спросил вдруг один из инквизиторов. Различала я их с трудом — они были похожи, как братья. Оба светловолосые, примерно одного роста, оба с холодными колючими глазами. А подробно рассматривать как-то неудобно было.

Я подумала, что ослышалась. И, наверное, минуту смотрела на задавшего вопрос инквизитора круглыми глазами. Поняла, что пауза затягивается, а вопрос, видимо, действительно мне. И действительно именно такой. Пришлось уточнить:

— Кого?

— А расскажите обо всех, — любезно предложил второй представитель этого замечательного ведомства.

Видимо, от нервов, появилось желание пошутить и рассказать о трёх тараканах, которых я, каюсь, прибила за время проживания в этой комнате. Но с инквизиторами шутки плохи.

— Я. Никого. Не убивала. — Медленно, почти по слогам. Чтобы точно поняли.

— А что, смертельное и необратимое проклятие, по-Вашему, не убийство? — это опять инквизитор номер один. Все тем же неживым голосом. Наверное, надо было попросить их представиться. Но в середине разговора как-то уже неудобно. Тем более, в середине такого разговора.

— Я. Никого. Не проклинала. — Я начинала потихоньку злиться. Нет бы хоть сказали в чем дело.

А инквизиторы-то, судя по всему, не рядовые. Знаков отличия они не носят, но далеко не каждый сотрудник Инквизиции может отличить правду ото лжи без специальных амулетов. Эти господа, насколько я могла заметить, были без амулетов. А значит, довольно сильные маги.

Моё последнее заявление вызвало странную реакцию — в глазах у господ инквизиторов появился интерес, а в голосе эмоции.

— Вам знакомо проклятие «чёрная метка», оно же «спираль»?

Ого! Одно из запрещенных заклятий. Но я-то тут причём?

— Я знаю, что есть такое проклятие. И как оно действует. А также, что его невозможно снять. Но я не знаю, как оно накладывается, и ни разу ни на кого не пыталась и не хотела наложить данное проклятие, — чистосердечно открестилась я.

Инквизиторы молча переглянулись.

— А дело-то гораздо интереснее, чем я думал… — протянул, наконец, инквизитор номер два.

— А кто умер-то? — немного осмелела я. Была морально готова к любимой фразе всех силовых ведомств «Вопросы здесь задаю я», но инквизиторы не опустились до такой банальщины. Они просто не заметили мой вопрос. Ну да ладно.

— Почему Вы прервали практику?

— У меня были основания полагать, что командир Кан угрожает моей жизни. И я воспользовалась амулетом переноса. Мой научный руководитель, профессор Конт, признал мои действия правомерными, хоть и объяснил, что реальной опасности не было. — Что-то я с перепугу стала говорить как адвокат в суде.

— Рассказывайте, — милостиво разрешил инквизитор номер два.

Я и рассказала. На этот раз всё по написанному. В конце концов, они наверняка получили одну из копий моего отчёта. Но бумаге, видимо, не поверили. Однако и рассказ их тоже не удовлетворил.

— Покажете? — всё с той же снисходительной интонацией произнёс всё тот же инквизитор, который номер два в моей системе координат.

Ещё раз ого! Они и сканирование памяти могут провести? Во что же я вляпалась, если ко мне прислали инквизиторов с такими обширными возможностями?

— Вы про сканирование памяти? — на всякий случай уточнила я. А то мало ли. Вдруг пантомиму хотят. Да, не смешно, я знаю. Это всё нервы, нервы.

Инквизитор кивнул.

— Если очень надо, то покажу, — энтузиазма я не испытывала: ну кому охота, чтобы в его воспоминаниях копались? Но отказать в сканировании памяти у меня не было повода. Можно, конечно, отказаться проходить его прямо сейчас — я вроде бы уже не подозреваемая всё-таки, но завтра-послезавтра придёт повестка, и на сканирование пойти всё равно придётся. А так — сэкономлю себе и ребятам время.

Моя искренняя готовность помочь просуществовала недолго — ровно до того момента как Инквизитор номер один активировал записывающий кристалл и лживо (это я потом поняла, что лживо, а тогда он мне уже почти нравился, гад) улыбаясь сказал:

— Итак, Ая Дорт, подтвердите своё согласие на изъятие воспоминаний инквизитором десятого ранга Деймом и инквизитором восьмого ранга Солейсом.

Я ждала, что он сейчас поправится. Или коллега его поправит. В конце концов, сканирование памяти — куда меньшее вмешательство, чем изъятие воспоминаний. При сканировании последствий для психического здоровья никаких. Если маг, выполняющий сканирование, ошибётся, то просто не увидит ничего. Ну, или увидит что-то не то — неприятно, но совершенно не смертельно. Если же напортачить при изъятии воспоминаний, то можно полностью разрушить личность. Фактически убить. И даже если сделать всё идеально, у человека, подвергшегося такой процедуре, останутся провалы в памяти. И головные боли. И высокая вероятность психических расстройств в будущем. В общем, разница была. И огромная. Но они молчали и выжидающе смотрели на меня.

Кажется, кто-то заигрался и зарвался — это я про инквизиторов. Я же едва не сделала глупость, уж очень возмутила меня попытка сыграть на том, что обычно люди не знают точных названий ментальных процедур. Но, всё же, удержалась — наживать врагов среди инквизиции не хотелось, поэтому решила прикинуться дурочкой. Хотя, что там прикидываться…

— А мы разве не о сканировании памяти говорили? — как можно наивнее поинтересовалась я, доверчиво заглядывая в глаза инквизитору Солейсу (это который номер один).

Инквизитор деактивировал кристалл и с раздражением на меня посмотрел.

— Да, Вы правы, Ая. Но процедура изъятия воспоминаний предоставит нам более полную картину, — почти успешно скрыв недовольство, сказал он. Угу, в этом-то я и не сомневалась, просто идиоткой в самом начале жизни становиться не хочется. А он продолжал, обманчиво мягко. — Вы же понимаете, случай необычный…

— А я слышала, что эта процедура небезопасна… — протянула я с сомнением. Честно говоря, было страшно. Если они захотят, ничто их не удержит от принудительного изъятия этих несчастных воспоминаний. Если бы приставка «фон» к фамилии была в силе, они бы не посмели. А так…

— Вы правы, — всё так же мягко и доверительно продолжил Солейс. — Могут быть… определенные последствия. Но мой коллега — очень умело проводит эту процедуру. Вы практически ничего не почувствуете…

«… уже никогда» — мысленно договорила за него горькую правду.

Я затравлено оглянулась — надо было садиться на диван, была бы ближе к выходу. Теперь же инквизиторы находились практически как раз между мной и спасительной дверью из комнаты. Хотя, даже если удастся выбежать из комнаты, всё равно догонят… я ведь никогда не была сильна в спринте. Да и куда бежать-то?

Молчание затянулось, инквизиторы стали нетерпеливо переглядываться.

Спасла меня хозяйка дома, за это я простила ей разом и тараканов, и обшарпанную мебель и всё-всё-всё. Хотя мебель и так меня не сильно смущала.

— Ая! Аяааа! — Она всегда начинала кричать метра за два-три до двери. И только потом стучалась. То ли давала мне время спрятать любовников в шкаф — он вместил бы как минимум трёх, ибо шкаф был большой, как я уже говорила, но без полок. То ли заодно давала знать остальным жильцам, что она тут. Не знаю. Но в этот момент я её любила, как родную.

И бросилась к двери.

— Ара Ивгения! — Боюсь, в моём голосе было многовато восторга. По крайней мере, Ивгения подозрительно на меня посмотрела, раньше я её встречала вежливо, но спокойно. — А у меня тут господа инквизиторы — радостно затараторила я. — Простите, я совсем забыла, что обещала Вам помочь.

Тут глаза Ивгении округлились, но, видимо, мои глаза в свою очередь были уж очень умоляющими, и она промолчала.

— Уже надо идти, да?

Ара Ивгения молча кивнула и, слегка отодвинув меня, заглянула, наконец, в комнату. Инквизиторы привстали и слегка поклонились — хозяйка моя была из дворян. И, кажется, не любила инквизиторов — их вообще мало кто любит, но почти никто не осмеливается демонстрировать неприязнь, по крайней мере, никто из одарённых. Ара Ивгения же не считала нужным скрывать своё отношение, то ли в силу дворянского происхождения, то ли из-за отсутствия дара — взгляд её стал откровенно неприязненным. И она сухо поинтересовалась:

— Могу я взглянуть на предписание? Или по какому праву Вы находитесь в моём доме? Ая не имеет права приглашать гостей без моего разрешения.

Инквизитор Солейс… кажется, говорю же — путаю я их — молча протянул ей предписание.

— Вина подтвердилась? — Спокойно спросила Ивгения, просмотрев полученную от инквизитора бумагу.

— Нет. — Вынужденно ответил Солейс. И торопливо добавил — Но Ая Дорт — важный свидетель.

— Понимаю, — кивнула Ивгения. И мне показалось, что она сейчас уйдёт, оставив меня с моими проблемами в виде инквизиции одну. И осуждать её за это я бы не смогла. Но она меня удивила. — Тогда, видимо, ей надо прибыть к дознавателю? С каких пор боевые маги, — она кивнула на предписание, — ведут расследования?

Упомянутые боевые маги досадливо поморщились.

— Ара Ивгения, Вам же не нужны неприятности? — Вкрадчиво произнёс инквизитор и боевой маг, чтоб его, Дейм.

— Прежде чем Вы перейдёте к угрозам, господа, наведите справки о том, кому угрожаете! — Судя по ледяному тону, ара Ивгения, похоже, действительно их не боялась. И они пошли на попятную. Думаю, действительно решили навести справки.

— Что Вы, ара! Какие угрозы! Просто хотели Вас предупредить, что обстоятельства дела до конца не выяснены и, возможно, для Вашей же безопасности, Вам стоит внимательнее относиться к выбору жильцов… и даже пересмотреть текущий их состав.

Ара Ивгения усмехнулась и отошла в сторону, явно намекая, что господам пора и честь знать. Те раскланялись и удалились.

А я по-новому смотрела на ару Ивгению. При первом знакомстве она мне показалась излишне резкой, прямолинейной и даже слегка заносчивой — я пришла к ней снимать комнату по рекомендации начальника отделения сыскного ведомства, где проходила практику. Представляла я себе почему-то благообразную старушку — божий одуванчик, ну а как ещё должна выглядеть вдова, сдающая комнаты? И, встретившись с действительностью, растерялась. Ара Ивгения была довольно молода — наверное, ей было лет тридцать пять — сорок. Она была красива, очень, и красива той яркой, кричащей красотой, на которую невозможно не обратить внимания. И голосом обладала звучным. Ничего общего с божьим одуванчиком, да. При этом она была ещё баснословно богата — у неё было более десятка домов по всему городу, в которых она сдавала комнаты, и более того, она была ещё и дворянкой.

Я тогда в разговоре с ней чувствовала себя как на допросе или на экзамене. И ей не должно было быть никакого дела до бедной, хоть и опрятной, девчонки-студентки, которая и комнату-то сняла всего на месяц. А вот поди ж ты, вмешалась. За что я ей крайне благодарна.

Кстати, зачем она меня искала, интересно знать? Решила напомнить про долг за комнату? Лично — вряд ли, у неё были помощники, и обычно она беседовала с постояльцами сама только при первой встрече. Правда, я почему-то стала исключением — то ли не вызывала доверия, то ли наоборот, ей хотелось взять меня «под крыло», но ко мне она приходила уже не первый раз.

Ара Ивгения, в свою очередь, тоже меня рассматривала.

— Знаешь, что у них было в предписании? — спросила она, наконец.

Я помотала головой, ощущая себя дурой — ну ведь тоже могла спросить. Даже должна была. Как бы на будущее это запомнить?

— В случае подтверждения подозрений о применении проклятия, задержать любыми средствами, в крайнем случае — ликвидировать, — бесстрастно процитировала ара.

Я сползла по стеночке. Хорошо, что шутить с ними не стала. А то бы по этой стеночке и размазали, кажется, им даже этого хотелось.

— А Вы зачем меня искали? Деньги?

Ара Ивгения чуть заметно качнула головой и протянула мне газету.

— Ты, вроде, на практике была в пограничье?

«Шокирующая смерть всего отряда и исчезновение целителя!» — кричал заголовок. Хорошо, что я так и сидела на полу, прислонившись к уже почти родной мне стеночке. Проклятие чёрной метки… весь отряд на третий день… не выжил никто… целитель-практикант пропал, тело не нашли… подозревается… дело передано инквизиции… читайте продолжение истории в следующем номере… Какое продолжение?! И что значит «целитель-практикант подозревается»?! Хорошо хоть «имя в интересах следствия не разглашается»…

* * *

Я мялась на входе, чувствуя себя… странно. И ловила на себе любопытные взгляды — в здание инквизиции мало кто из одарённых приходит добровольно. Да ещё и так настойчиво просится к дознавателю и на сканирование памяти. Не обнаружив в моей ауре безумия, инквизиторы, дежурившие на входе, весьма удивились, но к просьбе отнеслись уже серьёзнее.

Можно было, конечно, подождать повестки. Но после прочитанного в газете воспоминания буквально жгли. Да и ара Ивгения посоветовала не тянуть. Нет, я не собиралась расставаться с этими самыми воспоминаниями, скорее, мне хотелось поделиться, оправдаться, показать, что это не я, никак не я. Наверное, просто моему рассказу про элронца никто не поверил, — успокаивала я себя. Поэтому и подозревают меня. А я сейчас всё расскажу-покажу, и забуду как страшный сон. И тему диплома поменяю. Чур меня от таких сказок.

Было и ещё кое-что, где-то на краю сознания меня грызло смутное беспокойство — приходившие сегодня инквизиторы явно вели какую-то свою игру. Не знаю, на чьей стороне — элронца, или кого-то другого, но определенно у них есть какой-то свой интерес, помимо расследования. Иначе не говорили бы об изъятии воспоминаний. Кому-то зачем-то было нужно, чтобы я всё забыла. А я забывать не хотела.

К дознавателю меня всё же проводили, и даже довольно быстро. Второй этаж, третий кабинет направо — зачем-то решила запомнить я. Сам дознаватель сидел за столом, на котором был небольшой беспорядок, и что-то быстро писал. Был он чем-то неуловимо похож на моих сегодняшних гостей, хоть и не в форме инквизитора — может, у них причёски фирменные? Когда мой провожатый доложил обо мне, дознаватель даже не поднял головы, просто кивнул и продолжил что-то писать. Выслушал мои сбивчивые оправдания, рассмотрел подсунутую газету, отложив, наконец, перо, и равнодушно и всё также молча поднял на меня глаза, неожиданно янтарного цвета.

Очень усталые глаза.

Мне стало неловко. В конце концов, уже всё произошло. Могла бы и завтра утром прийти, а не бежать в конце дня. Вряд ли за ночь бы что сильно поменялось… Я уже была готова извиниться и сказать, что приду завтра — мне, кстати, стало легче, уже просто от того, что выговорилась, но тут он улыбнулся:

— Хочешь чаю?

— Хочу. — И, вспомнив, свою прошлую ошибку, решила сразу уточнить: — А Вас как зовут?

— Ягхар. — Вот так, без фамилий, титулов и должности. То ли попытка создать дружескую атмосферу, то ли секретность.

Я думала, позовёт кого-нибудь, но он встал из-за стола, высокий — отметила я про себя, и направился к шкафу. Наблюдая, как он кладёт чай в чайник, заливает его водой, вскипяченной прикосновением руки (вот мне бы так! — крайне полезный в хозяйстве навык) зачем-то спросила, имея в виду всякие магические травки, способствующие сотрудничеству со следствием.

— А чай без добавочек? — И тут же почувствовала себя дуррой, в который раз за сегодня. Или вообще обладательницей мании преследования.

Ягхар заинтересованно на меня посмотрел:

— А нужны? — И не дожидаясь ответа — Без. Чистый, горный, крупнолистовой. Сойдёт?

Спрашивать, почему он ко мне «на ты» не решилась. Может, это хороший знак? Плохих мне уже и так хватило…

— Ну, Ваши коллеги сегодня мне наглядно продемонстрировали, что можно ждать любых сюрпризов! — наябедничала я. И добавила. — Крупнолистовой, горный — в самый раз. Спасибо.

Ягхар молча поднял бровь, призывая продолжать. И я заложила своих сегодняшних гостей, не испытывая ни малейших угрызений совести — ещё бы, даже если они радели исключительно о расследовании, в чём я сильно сомневаюсь, они хотели угробить мой мозг и мою психику. Так что каких-либо моральных терзаний не было и в помине, зато были опасения — а можно ли доверять Ягхару? А вдруг он тоже с ними? Мировой заговор против бедной целительницы Аи.

Он выслушал молча — вообще неразговорчивый тип, и я так и не смогла понять по его лицу что он об этом всём думает.

— Я понял, — сказал он, когда я закончила, и протянул мне кружку с чаем.

Мы пили чай и молчали. Я грела руки о глиняную чашку, вдыхала аромат чая — действительно хороший!; рассматривала кабинет и, тайком, самого инквизитора. Хотя, тайком не особо получалось — он-то смотрел на меня. И от этого становилось неловко и волнительно. Кабинет был небольшим, прямоугольным и довольно скромно обставленным. Кроме стола и шкафа, было ещё несколько стульев и ещё второй стол, над которым нависали настенные полки, заваленные книгами, картами и тетрадями с записями. Стены были тёплого оранжевого цвета — вот уж не ожидала от инквизиции, а на полу — ковёр. Они тут что, уют для допрашиваемых пытаются создать? Освещался кабинет магическим светильником, закреплённым на потолке, ровно посредине помещения.

Сам хозяин кабинета был в белой рубашке, бриджах и высоких сапогах для верховой езды. Возможно, он уже переоделся уходить домой, а тут я? М-да. Вряд ли это его ко мне расположит…

— А Вы всех чаем угощаете? — Глупый вопрос, но тишина стала невыносимой.

— Только тех, кто так настойчиво просится на дознание. — Голос серьёзный, но глаза улыбаются.

— Дайте угадаю — я первая такая, да?

Улыбнулся, отпил чай и только потом ответил:

— Из подозреваемых — да. Хотя, учитывая визит моих коллег, тебя можно понять.

Моё настроение резко упало. Я всё ещё подозреваемая… хотя, чему удивляться.

— Сканируйте уже быстрее.

Отодвинула кружку с чаем, который сразу начал горчить. Дура, как есть — дура.

Ягхар медленно сделал ещё глоток и промолчал. Я продолжала сверлить его глазами.

— Торопишься? — похоже, не показалось, издевается. И ещё один медленный глоток.

Вот ведь… Попыталась сделать взгляд укоризненным, а не жалобным. Вздохнул, отставив чай.

— Давай руку. И вспомни начало практики, дальше я сам.

Похоже, стол между нами его не смущал. Мне так тоже было спокойнее — правда, мне почему-то казалось, что сканирование должно проходить с наложением рук на голову, но если достаточно руки, то так даже лучше. Я закрыла глаза и постаралась не думать лишнего. Например, какие тёплые и большие руки у этого инквизитора. И что я думаю о его коллегах, приходивших сегодня…

Говорят, это мало кому удаётся, но я чётко ощутила, когда появилось чужое присутствие. Хотя, возможно, Ягхар сознательно дал мне это понять.

Итак, с чего же все началось? Я честно вспомнила начало практики. Все сальные шуточки отряда, свою беспомощность в лесу, пренебрежение командира, странное дело — сейчас я переживала больше, чем тогда. Потому что сейчас моё унижение видел этот приятный мужчина с большими руками, жёлтыми глазами и звучным именем.

Когда сканирование закончилось, мы посидели немного молча.

— Я больше не подозреваемая?

— Наверное, нет, — как-то грустно сказал Ягхар.

— Почему «наверное»? — Растерялась я. — Элронец же…

— Элронец физически, магически и вообще никак не мог использовать это проклятие. Человек мог. Эльф мог. Элронец — нет. У них совершенно другая магия…

Снова повисла тишина. Ягхар задумчиво меня рассматривал. Словно я должна была ему ещё что-то прояснить. Наконец, подписал мне пропуск. И велел никуда не отлучаться из города без разрешения инквизиции в ближайший месяц.

Я заверила, что не буду. И я правда не собиралась.

Глава 3

Ая

Был последний день моей практики в сыске — знала бы раньше, что тут так не пыльно, и платят хорошо, рвалась бы сюда добровольцем. Кроме уже упомянутого случая с ножом, мне пришлось пару раз засвидетельствовать побои и осмотреть ещё три трупа. В городе было затишье, в остальных отделениях сыска тоже работы было мало, насколько я поняла. Мне даже пришла в голову мысль, что большая часть преступлений совершается студентами — вон, они разъехались, кто на практику, кто на каникулы, и тихо…

Я забралась с ногами на стул — кроме меня в кабинете никого не было, и думала о своей дипломной работе, задумчиво разрисовывая вчерашний экземпляр Вестника. А именно — пририсовывала рога и зубы сиятельному Ягхару д'Арго и его невесте Велимире фон Буар, в газете была статья об их помолвке. Нет, я ничего против них не имела, хотя небольшой укол извечной женской жадности ощутила — всё же Ягхар был хорош.

Надо сказать, что мой ажиотаж по поводу темы диплома и безудержное восхищение свалившейся на меня сказкой резко поутихли после новостей о чёрной метке и смерти всего отряда. Правда, после беседы с инквизитором-дознавателем Ягхаром и его уверений, что элронец никак не мог этого сделать, энтузиазм слегка вернулся.

— Ая, собирайся, пойдёшь со мной, — вырвал меня из раздумий энергичный мужской голос. Поспешно спустила ноги, закрыла рукой разрисованную газету и вопросительно посмотрела на начальника нашего отделения.

— Убийство? — спросила без особого энтузиазма, даже, скорее, обречённо — только ведь порадовалась, что трупов было мало… Вот уж, правда, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

— Нет. Доклад Главе сыскного ведомства.

Видимо, глаза у меня стали большими-пребольшими. Круглыми-прекруглыми. Потому что начальник чуть смущённо улыбнулся и пояснил:

— Хочет про элронца услышать. Лично от тебя.

Вот откуда? Скажите мне — откуда? Похоже, мой письменный доклад в Надзорный совет разошёлся неплохим тиражом по всему городу, и его читают как развлекательную литературу все, кому не лень. Вот прям хоть книгу издавай.

Ворчала я, естественно, про себя. Нашарила под столом туфли, сложила газету пополам, чтобы спрятать свои художества, и покорно пошла за начальником. В конце концов, мне было интересно побывать в главном здании сыска. Хорошо хоть ехать никуда не надо — для перехода в главное отделение был стационарный телепорт.

Сам доклад прошёл скучно и довольно быстро, ничего нового для себя об элронцах я не узнала, от части вопросов открестилась, сославшись на инквизицию, и меня отправили обратно. А сам начальник задержался ещё что-то подписать — это официальная версия. А так — у них там вроде банкет намечался.

Так что в обратный портал я шагнула одна, с мыслью, что практика, наконец, закончилась. И я свободна, и у меня есть деньги, и даже зуд их потратить. Чем не прекрасная перспектива?

Выйдя из портала, я почему-то упёрлась носом в стенку, которой в зале перехода нашего отделения не было, и быть не могло. Деревянная, из неструганых сучковатых досок. Через щели просвечивало солнце, слышался шелест деревьев. Прямо напротив глаз по доске полз большой рыжий муравей…

Сзади раздался какой-то невнятный звук — то ли шипение, то ли ругательство, и я поспешно обернулась. Кажется, меня похитили, но зачем? Враги, которых я себе успела нажить, все, как один, умерли от проклятия уже три недели назад. Так что кому я могла понадобится — непонятно…

Тут меня ждал ещё один сюрприз — у моего похитителя были те самые, самые серебристые в мире глаза. И похититель был крайне зол и совершенно мне не рад.

— Какого… — Он осекся, пару раз глубоко вдохнул и продолжил чуть спокойнее — Какого чёрта ты тут делаешь, и где ван Дейн?

Ван Дейн — это начальник нашего отделения. Интересно, зачем он элронцу? И как, как элронец опять вмешался в человеческую магию?

— Это у тебя надо спросить, что я тут делаю! — обиделась я, беззастенчиво изучая элронца — а что? В прошлый раз не рассмотрела, очень жалела. — Ван Дейн ещё в главном здании сыска, у него там какие-то дела.

Я немного подумала и почти радостно закончила:

— Ответишь мне на пару вопросов для диплома?

Увы, элронец моей радости не разделил. Он то ли зарычал, то ли застонал, разом как-то ссутулился и, повернувшись, пошёл к выходу. Я в недоумении смотрела на хлопнувшую дверь — похоже, мы находились в каком-то сарае, точнее, там уже находилась только я.

Мне вдруг стало страшно, что он бросит меня здесь. Нет, убьёт-то вряд ли — не знаю уж почему, но не боялась я его. А вот оставить, наверное, может… Моё воображение рисовало, как он уходит порталом. Или уезжает на коне. Или просто растворяется где-то вдалеке, а я остаюсь одна, неизвестно где, без воды, еды и денег. И я бросилась за ним.

Элронец сидел метрах в десяти от сарая, я огляделась — кроме этого сарайчика никаких построек не было, ну, по крайней мере, целых построек — были развалины дома и покосившийся забор. А вокруг шумел лес. Высоченные деревья раскачивало ветром, и лес гудел, не грозно, но сурово. Солидно.

Я перевела взгляд опять на элронца — он всё так же сидел, прислонившись спиной к одному из деревьев, и лицо его не выражало ничего. Он равнодушно следил за мной своими удивительными глазами и, кажется, собирался сидеть так вечно. Я подошла поближе. Села рядом.

— А зачем тебе ван Дейн? — На самом деле, на языке вертелись другие вопросы. Но вырвался почему-то этот. Вырвался и повис без ответа.

Когда молчание совсем затянулось, я повернулась к своему невежливому, не идущему на контакт, собеседнику и наткнулась на взгляд. Интересно, давно он меня рассматривает?

— У тебя инстинкта самосохранения вообще нет? — спросил почти весело. Эм. К чему это он?

— Есть, — я отвела взгляд. Тут и кроме некоторых серебряноглазых есть на что посмотреть, да.

— Видимо, сбоит. — веско заключил он и вернулся к созерцанию леса.

Я обижено засопела. Но обижаться быстро стало скучно, и я стала снова рассматривать элронца. Красивый профиль, немного хищный, но красивый. И разрез глаз необычный. Кожа бледновата, но ему идёт. И копна чёрных волос, убранная в хвост.

— Вот что делают нормальные люди, если их похитили и предоставили возможность сбежать? — элронец опять повернулся ко мне. Я молчала, и он продолжил сам. — Бегут! А ты чего ко мне приклеилась?

Я честно обдумала вариант сбежать… и придвинулась к элронцу поближе.

— В лесу страшно. И у меня дипломная работа про вас…

— А со мной, значит, не страшно?

Я подумала ещё и честно ответила:

— Нет.

И доверчиво заглянула ему в глаза. Элронец тяжело вздохнул. Вероятно, ощутил оказанное ему доверие.

— Ван Дейн всегда ходил на доклад один. Почему он взял тебя с собой в этот раз? И почему именно тебя?!

Я замялась, не зная, как ему сказать, что, в общем-то, из-за него самого и взял.

— Ну? — Серебристые глаза потемнели.

— Глава сыска хотел, чтобы я про практику рассказала… и встречу с Вами. — Почему-то я перешла на Вы. И втянула голову в плечи. От неловкости, видимо.

— Рассказала?

— Рассказала.

Мы помолчали ещё.

— А… — я замялась. Как-то неудобно спрашивать — а не ты ли, мил друг, весь отряд проклял. Да и страшновато. Хотя, кроме него, вроде как, и некому…

— А? — насмешливо повторил элронец. И я спросила не то, что собиралась.

— А долго мы тут будем сидеть?

— Я — ещё час где-то. А тебя никто не держит, — сухо и холодно ответил.

— А, может, ты отправишь меня обратно? Ну, или хотя бы поближе к городу-у-у… — под конец своего разумного вроде бы предложения я опасливо отодвинулась от элронца. Он как-то зло вскинулся, и в глазах его опять была ярость.

— Если бы! — он почти шипел. — Если бы у меня были ещё силы на портал, я бы не сидел тут с тобой, я бы вытащил ван Дейна! Знаешь… — тут он повернулся уже всем телом, и мне стало, наконец, страшно. — Знаешь, как сложно пробить стационарный портал и вытащить человека живым?!

Я не знала. Магия порталов была мне совершенно недоступна. Но я знала, что стационарные порталы считались очень надёжными. И, наверное, для элронца это было действительно важно — вытащить ван Дейна. Вон как переживает… Я благоразумно молчала.

После вспышки ярости он, опять обессилено прислонившись к дереву, закрыл глаза.

Я выждала пять минут и, как ни в чём ни бывало, спросила:

— Как тебя зовут?

Молчание было мне ответом. Ну и ладно, потом узнаю.

— Шеррайг… — это прозвучал тихо, и когда я уже почти не чаяла хоть что-то услышать. Надеюсь, это действительно имя, а не какое-нибудь ругательство. А то неудобно получится…

Шеррайг

План был дерзким и рискованным, это он понимал. Но план был и продуманным до мелочей. И единственным. Не было у него плана «Б», «В», и на все остальные буквы алфавита плана тоже не было. И это было плохо. И досадно тоже было. И злость брала. Он старался её отгонять, но она все равно была. То отступала и вилась где-то на краю сознания, то подступала к самому горлу, застилая глаза, и заставляя чуть ли не рычать. На себя, на судьбу с её дурацкими шутками и на девчонку-целительницу, так не вовремя оказавшуюся в портале.

Он действительно выложился почти досуха, чтобы достать совершенно незнакомого ему человека из портала целым и невредимым. Потому что не любил убивать. И хотя люди в большинстве своём, по его мнению, ничего хорошего не заслуживали, что-то внутри не давало обречь на смерть неизвестного человека. Хотя это упростило бы задачу. И такие мысли, что уж греха таить, были.

Собственно, ван Дейн не был нужен ему живым. Ему нужна была только его внешность и возможность посетить вместо него одно мероприятие, и всё.

На мгновение Шеррайг представил, что не надрывался бы так… и вытащил бы из портала перекрученное, безжизненное тело этой девчонки. Картинка настолько пришлась не по вкусу, что даже злость отступила. И он ответил-таки на её вопрос:

— Шеррайг.

Забавно, что она его не боялась. Наверняка она уже знает о незавидной судьбе отряда пограничников. Но леса почему-то боится больше чем его. Странная. Это ведь обычный лес.

— А что произойдёт через час? — не унималась целительница. Как там её… Ая. Ая Дорт, узнать её имя было легко — не так много целителей проходит практику в проклятом лесу. Интересно, за что её туда отправили? За то, что задавала много лишних вопросов?

— Я отсюда уеду, — бесстрастно ответил он. Для себя он уже решил, что возьмёт её с собой — ну не оставлять же тут? Зачем тогда надрывался, вытаскивая живой из портала? Но хотелось поддразнить. Посмотреть на реакцию.

— А… А я? — повелась девчонка. Он нарочито равнодушно пожал плечами, не открывая глаз — и так чувствовал, что она на него смотрит, её взгляд был сродни лёгкой щекотке. И тут же ощутил чувствительный тычок локтём под рёбра — вот никакого уважения к похитителю!

— Нет уж. Похитил — женись! — процитировала Ая название модной в этом сезоне театральной пьесы. Быстрая какая. И наглая. Лениво поинтересовался:

— А приданое есть?

— Н-нет… — окончательно растерялась Ая. Видимо, предполагалось, что его должно так напугать слово «женись», что он автоматически согласится на всё что угодно, кроме, собственно, женитьбы. Смешная.

— Ну и на кой ты мне тогда сдалась?

Он уже откровенно улыбался. И даже глаза открыл. И чуть не засмеялся вслух — кажется, она действительно обдумывала, что ему предложить. Потом взглянула в его смеющиеся глаза, и тоже рассмеялась. Легко и беззаботно.

И злость ушла. Совсем. И даже досада — на себя, на провалившийся план и обстоятельства, где-то затаилась, оставив после себя всего лишь лёгкий привкус.

* * *

— И что теперь? — через некоторое время снова повернулась к нему Ая.

— Теперь мне нужен новый план. — Шеррайг вздохнул.

— По захвату мира? — очень серьёзным и понимающим тоном спросила она. Как же, с психами ведь спорить нельзя…

— По обретению себя.

Пояснять не стал, хотя и поймал её вопросительный взгляд. Нет уж. Хватит того, что неожиданно для самого себя ответил правду.

— А при чём тут ван Дейн?

И чего ей неймётся? Теперь-то уж точно ни при чём, — грустно подумал про себя. Но ответил вслух другое:

— Меньше знаешь — дольше живёшь.

— Невежливо… — спокойно и как-то рассудительно отметила Ая.

— Жизненно, — равнодушно парировал Шеррайг.

— Убьёшь? — спросила без особого страха. Видимо, поняла, что не убьёт. Иначе бы уже…

Шеррайг пожал плечами и вдруг стремительно поднялся — всё-таки проглядывала сквозь обычные, казалось бы, движения какая-то чуждость, особенно сейчас, когда он был близок к истощению, и сил на маскировку не было, и направился к воротам. Ну, то есть к месту, где раньше были ворота, теперь от них мало что осталось. На ходу обернулся и сказал: «Сиди!». Ая сидела, но вид у неё сделался ехидный. Наверняка подумала, что ему в лесок по делам приспичило…

Шеррайг остановился у ворот и снял отводящее заклятие, и через пару минут рядом с ним появился парнишка с двумя лошадьми.

* * *

Он немного опасался, что она не умеет ездить на лошади, и что это заставит задержаться. Но она держалась в седле на удивление неплохо. И вообще — неплохо держалась.

Изначально лошади предназначались для него и ван Дейна — это элементарная осторожность — оказаться подальше от точки вмешательства в портал, вдруг найдётся умелец, который отследит действительную точку выхода. Но вероятность мала — он позаботился о том, чтобы это выглядело, как неудавшаяся попытка взломать портал совсем из другого места. Вероятно, завтра там будет инквизиция. Но никаких следов и зацепок не найдёт. А ван Дейна он отпустил бы через неделю. И если бы всё пошло по плану, то уже послезавтра он мог бы… мог бы… что уж теперь.

Везти Аю в приготовленное для ван Дейна место не было никакого смысла. Потому что без ван Дейна весь план летел к чертям.

Теперь разве что оставалось попробовать подкараулить лорда Мэрроя по дороге в его владения. Ибо при всём своём могуществе лорд боялся пользоваться порталами. Знал, гад, что Шеррайгу в этом не было равных, и что будет выдернут при первой же попытке перейти куда-то порталом. Поэтому не пользовался. И ждал, пока Шеррайг сдохнет.

Шеррайг же сдыхать не торопился и искал способ добраться до Мэрроя и вроде бы даже нашёл… но, вместо нужного ему ван Дейна, из портала он вытащил Аю.

И теперь они ехали в ближайший трактир. Там он собирался найти ей надёжных попутчиков до столицы и распрощаться с ней навсегда. Он досадливо поморщился и отогнал возникшую на краю сознания мысль — отыскать её потом, когда разберётся с Мэрроем. Не стоит. Людей нельзя подпускать близко.

* * *

Трактир показался через пару часов езды неторопливой рысью. Если у него и было название, оно давно стёрлось — вывеска явно нуждалась если не в замене, то в значительном ремонте. Впрочем, сам трактир был в весьма приличном состоянии, а кормили так и вовсе выше среднего.

За время пути к нему вернулась часть сил… как же он ненавидел необходимость собирать эти жалкие крохи! От воспоминаний о былом могуществе, о силах, доступных раньше так полно и легко, что они казались неисчерпаемыми, хотелось выть на луну от бессильной злости. И рвать Мэрроя на части голыми руками. Ну и ещё хорошенько врезать самому себе за глупость. Теперь же накопленных за три часа сил хватило еле-еле, чтобы навести морок на глаза и скрыть ауру, сделать её тусклой, как у неодарённых людей.

Ая, почему-то в его мыслях она была уже не девчонка-целительница, а именно Ая, и это его странным образом раздражало, молчала всю дорогу, спросила только в начале пути, уверенно садясь в седло, сколько ехать.

Также молча она спешилась, мазнула взглядом по его изменившимся глазам и вроде даже одобрительно кивнула — нахалка, и молча же последовала за ним внутрь. Они успели очень вовремя — начинал накрапывать дождик, поднимался ветер, да и стемнело.

Хозяйка встретила их равнодушно-замученным взглядом и отработанной до автоматизма улыбкой. Впрочем, при взгляде на Шеррайга в её глазах мелькнул интерес, и тут же пропал — случайно или нет, но Ая взяла его за руку. И сразу же отпустила, как только хозяйка трактира досадливо отвернулась. Случайно, как же. Он сделал вид что не заметил, как порозовели щеки Аи — похоже, она сама удивилась такому маневру, договорился о комнате и ужине на двоих, и, уже сам взяв свою спутницу за руку, направился к столу в дальнем углу.

Комната для ночлега была одна, и он ожидал, что Ая возмутится — опыта путешествий и ночёвок в сомнительных местах у неё всё же не было. Наверное.

Но она все ещё молчала. Сказала «спасибо» служанке, плюхнувшей на стол две кружки кваса и корзинку с хлебом, и, уткнув нос в кружку, бросала на него выразительные, преисполненные любопытства взгляды.

— Ну? — вернул он ей вопросительный взгляд.

Ая заметно оживилась и, пробормотав что-то типа «и правда, лучше полчаса потерпеть, чем три часа уговаривать», придвинулась ближе — в трактире было малолюдно и довольно тихо, и засыпала его вопросами, по большей части совершенно пустяковыми. Ей что, это действительно интересно, или она усыпляет бдительность?

* * *

— Тридцать. — Он ответил на вопрос о возрасте, и поймал разочарование, промелькнувшее в её глазах. Вопросительно поднял бровь:

— Что?

— Я думала хотя бы лет сто… — протянула Ая.

Он фыркнул — ей самой-то сколько? Двадцать и то, наверное, не будет. И не стал говорить, что в сто лет действительно будет выглядеть так же. Если новый план выгорит, и он вообще доживет до такого почтенного, по людским меркам, возраста. Вместо этого поднял вторую бровь, призывая её продолжать.

— А про дракона… — она замялась. — Это правда, что у каждого элронца есть дракон?

Шеррайг дождался, пока она задаст вопрос. Хотя уже после первого же упоминания дракона хотелось зарычать. Даже клыки полезли. Плохо. Он честно дочитал до десяти после того, как она вопрос всё-таки задала — не хотелось её обижать почему-то, но ответ все равно получился резким, холодным и угрожающим.

— Знаешь, что стало с последним, кто интересовался этим?

Ая

Я старалось обходить тему с похищением, чтобы не нервировать Шеррайга — не напоминать о неудаче и очевидно сорвавшемся, хоть и неизвестном мне, плане. А получилось так, что затронула, похоже, ещё более болезненную тему. От элронца повеяло жутью, когда я только лишь упомянула дракона. Честное слово, захотелось спрятаться под стол. И я на ходу переформулировала вопрос, максимально нейтрально, как мне казалось. Не конкретно про него, а так, общие теоретические сведения.

Но Шеррайг всё равно очень долго молчал. А когда ответил, практически, прорычал ответ, я сразу осознала, что на самом деле он опасен. Очень. И никаких причин оставлять меня в живых у него нет. И я просто дура, которая дёргает пресловутого дракона за хвост.

К счастью, в это время принесли, наконец, еду, и мы сосредоточились каждый на своей тарелке.

— Извини… — вдруг сказал Шеррайг. — Это… больной вопрос. И, в любом случае, не то, чем я готов делиться с людьми.

Он даже попробовал примирительно улыбнуться, вот только за улыбкой мне почудились клыки.

— Что будет со мной? — прямо спросила я.

— Не знаю, я не предсказатель, — уже нормально улыбнулся он. — Найдём тебе завтра утром попутчиков, и отправишься домой.

— Мы ещё увидимся? — прямо спросила я и подумала, что мама была бы в ужасе: так откровенно показывать свою заинтересованность — это неприлично. Но мне было всё равно — я хочу увидеть его ещё. И не раз. У меня же диплом, вы понимаете…

Шеррайг покачал головой:

— Не думаю, что это хорошая идея. — Видимо, я показала своё огорчение и даже обиду. Он немного виновато добавил. — Я… не очень-то люблю людей.

Я ругала себя на разные лады, не вслух, разумеется. Он, наверняка, решил, что мне, как и всем, интересен дракон. И зачем я только спросила? И не объяснишь ведь теперь, что у меня чисто научный интерес… ну и, может, дружеский ещё.

Дальше разговор не клеился. Мы быстро доели, и я ушла наверх, Шеррайг дипломатично предоставил мне время умыться и всё такое… А может, ждал кого. Заснула я ещё до того, как он пришёл.

Мне снилась моя свадьба. Я стояла в храме Лика Любви, в ослепительно бирюзовом платье, вокруг были сотни гостей — совершенно мне незнакомых. Обряд шёл полным ходом, по старинному обычаю, крайне торжественно. И жрец нам попался очень старательный — говорил долго, много, и с чувством. И, наверное, что-то важное, хорошее и правильное. Но я не слушала. Смотрела в самые серебристые в мире глаза, и меня штормило от чувств, бушующих внутри — и щемящая сладкая нежность, и горькая досада, и сожаление, и даже какая-то мрачная радость.

Кажется, Шеррайг собирался что-то сказать. Он даже шагнул немного вперёд, но я резко отвернулась, перевела взгляд на своего жениха и сказала ему «Да». Глаза у моего жениха были чёрные и холодные.

Я успела этому удивиться, даже тут, во сне, а потом проснулась, как от толчка — что-то было не так. Мерещился запах тлена, а значит, где-то рядом прямо сейчас кого-то проклинают…

Ну конечно… Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, кого именно проклинают — Шеррайг спал, сидя в кресле, совсем близко от кровати — комната была маленькой, и именно его затягивало сейчас пеленой проклятия. Гораздо больше времени мне понадобилось, чтобы решиться попробовать его спасти. Когда я вступилась за неизвестного мне элронца перед командиром Каном и его… бандой, мне было очень страшно идти на конфликт, но рисковала я не сильно, на самом-то деле, — как минимум, у меня в запасе был амулет телепортации. А вот теперь дело представлялось практически безнадёжным — проклятие было однозначно смертельным, однако я не могла идентифицировать его, то есть работа явно эксклюзивная, и направленная на конкретного человека… то есть не человека. И снять такое невозможно. По крайней мере, моими слабыми, недоученными силами.

Я отругала себя за трусость, мысленно попросила у родителей прощения за дурость, и потянула проклятие на себя. Мой расчёт, а вернее сказать — безумная надежда, но будем называть расчётом, был основан на том, что заклинание строилось под элронца, и на кого-то другого, да ещё и другой расы и другого пола, будет действовать гораздо слабее. Ну и дар целителя должен ослабить эффект — проклясть целителя невероятно сложно, это один из немногих плюсов нашего дара для нас самих.

Должна признаться, была я глупа, наивна и неосторожна. А автор проклятия — невероятно силён и изобретателен. И от летального исхода меня спасло только то, что проклятие разделилось — уже окутавшая элронца часть не пожелала его покидать, и мне достался обрывок. Правда, его тоже хватило с лихвой — я потеряла сознание от жуткой, перекручивающей внутренности, боли — похоже, создатель проклятия люто ненавидит Шеррайга и запланировал для него крайне мучительную смерть. И в тот момент я была уверена, что умираю. На последнем издыхании успела прохрипеть:

— Шеррайг!..

И потеряла сознание.

* * *

Я открыла глаза с ощущением, что всю ночь по мне топтались слоники… нет, пожалуй, это были взрослые, полновесные слоны. Тем более что и ночь ещё не кончилась — за окном было темно, но в комнате работал магический светильник.

— У меня для тебя две новости: хорошая и плохая, — откуда-то сбоку раздался голос. Где-то я его слышала, — лениво подумала я, разглядывая потолок. Потолок был низкий, деревянный, местами рассохшийся. На общежитие не похоже, и на комнату в доме ары Ивегнии тоже, и уж точно не похоже на родительский дом…

— Тебе с какой начать? — не унимался голос. Впрочем, мне показалось, что горечи в нём было больше чем ехидства.

— Давай хорошую. Плохую — вообще не надо, оставь себе, — проскрипела я. Кажется, слоники славно погуляли — не только потоптались, но и в горло нагадили…

— Я обязан тебе жизнью, как мне ни неприятно это признавать. А значит, на мне долг. И для тебя это хорошо, — теперь голос был предельно серьёзен.

Я скосила глаза и увидела элронца, в памяти всплыло имя — Шеррайг, и было что-то ещё важное, но ускользающее сейчас от меня.

— А чего только сейчас? Я тебя в проклятом лесу отмазала. — Я вновь перевела глаза на потолок. Но успела увидеть усмешку.

— Максимум от пары пинков и ударов в лицо. Но всё равно — я оценил.

Передёрнула плечами и промолчала. Мысли текли лениво, никак не получалось сосредоточиться, да и не хотелось сосредотачиваться. Хотелось просто вот так вот лежать… и глаза закрыть. Но мешала мысль, что что-то не так. Неправильно. Есть что-то важное… И я всё же спросила:

— Давай плохую.

Раздался вздох. И потом меня взяли за руку — я напряглась: неужели всё так плохо?

— Ты разделила со мной проклятие… — тут Шеррайг замялся.

— Ты так себя ведёшь, как будто я умираю, — попыталась пошутить я… но, судя по воцарившейся тишине, шутка не удалась.

— А, к чёрту дипломатию — пробормотал Шеррайг и отпустил мою руку. — Мы оба умираем. Точнее, умрём через месяц, если я не доберусь раньше до этого поганца.

— А от чего умрём-то? — заинтересовалась я, садясь на кровати. Шеррайг сидел в кресле, куда ближе, чем мне казалось, пока я лежала, и смотрел на меня. Глаза его опять были нечеловеческими и пристально меня изучали. У него тоже чисто научный интерес?

— А где истерика? — полюбопытствовал элронец.

— А поможет? — деловито спросила я.

— Нет. Но люди редко руководствуются здравым смыслом, — чуть улыбнулся он, продолжая за мной наблюдать.

Это что, такой завуалированный комплимент? Бедный элронец, он, наверное, подумал, что это у меня железные нервы и невероятное самообладание, а на самом деле я — просто тормоз. Так что его ждёт сюрприз, когда меня таки накроет осознанием…

— Так от чего? От проклятия?

— Да. Благодаря тому, что ты часть взяла на себя, нарушилась его структура, и я смог отодвинуть его действие… но не убрать.

Мне показалось, или проскочили виноватые нотки? Какой щепетильный, однако.

— И какой у нас план? — Чё-то элронцу с планами не везёт, судя по ван Дейну. Надо брать дело в свои руки, — мысленно нервно хихикала я. Кажется, истерика уже где-то рядом. — И как зовут того гада, который тебя проклял, ты знаешь?

— Знаю. Лорд Мэррой, — подчёркнуто бесстрастно ответил Шеррайг. Что?!

— Погоди-ка. Это ты сейчас про двоюродного брата короля и самого одарённого, самого разностороннего мага нашего времени? — медленно и неверяще спросила я. Ну пусть в мире будет ещё один лорд Мэррой, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

Увы. Элронец мрачно кивнул, и я, наконец, истерически захохотала, плавно скатываясь в рыдания.

Глава 4

Ая

Рано утром мы отправились в путь. Я заставила Шеррайга купить мне сапоги для верховой езды — вчера до крови натёрла себе ноги стременами, всё же туфли, хоть и без каблука, для верховой езды малопригодны. Хорошо ещё, что я была в штанах — одежде, совершенно не подходящей приличной девушке, по мнению моей мамы. Просто мама никак не могла свыкнуться с тем, что титула у нашей семьи больше нет. А простолюдинкам в штанах ходить не зазорно. И удобно. Сапоги принадлежали хозяйке и были мне велики, и обошлись элронцу в целое состояние — золотой, на него три новые пары можно было взять. Ещё мне мечталось о сменной одежде — эта пропахла лошадью за вчера, и я чувствовала, что отчаянно нуждаюсь в чистом комплекте. Шеррайг делиться своей одеждой, а у него был запас, отказался, но обещал, что заедем в лавку в городе.

Мою утреннюю истерику он перенёс стойко и спокойно. Ага. Вместо того, чтобы, как полагается каждому приличному лирическому герою романа, прижать рыдающую девушку к груди, или же прекратить истерику поцелуем (да-да, настоящие герои делают именно так, даже если видят девушку первый раз в жизни!), элронец цинично вылил мне на голову ковш холодной воды, оставшейся в комнате ещё со вчерашнего моего умывания. Помогло. Я даже ощутила некоторую признательность, ага, — что пощёчину не отвесил. Он так смотрел, что я чувствовала — хотелось.

За завтраком — Шеррайг принёс его в комнату: овсяная каша и свежий хлеб с козьим сыром — обожаю!; я всё же добилась подробностей про Мэрроя.

Они дружили тогда, десять лет назад. Оба только-только закончили Высшую академию волшебства и магии — тут Шеррайг, увидев моё удивление, досадливо мотнул головой — дескать, потом, неважно, и оба интересовались совместимостью разных видов магии. В частности, элронской и человеческой. Они планировали серию экспериментов и публикацию научной статьи, которая должна была стать сенсацией и основой для прорыва во многих областях. Ну, то есть это Шеррайг думал, что они планируют эксперименты по совмещению магии, а вот Август Мэррой точно знал, что планирует просто забрать уникальную магию у своего наивного элронского друга.

Тут я от всей души порадовалась, что не успела огласить Шеррайгу свою тему диплома — про взаимодействие магий, ага. Да он бы пришиб меня на месте, просто по старой памяти.

Мэррой подготовился хорошо, действительно очень хорошо — видимо, очень уж хотелось ему эту чуждую людям магию. Он учёл всё, что знал об элронцах, а знал он многое, — Шеррайг горько усмехнулся, — молодой элронец был наивен и верил в благородство и дружбу. И в научный интерес. Но всё же некоторые тайны он выболтать не успел — мой спутник именно так и сформулировал «не успел выболтать», и я чувствовала, что того себя, молодого, он ненавидит едва ли не больше, чем Мэрроя. Мне он, естественно, тоже не сказал чего же не учёл Мэррой, просто обронил, что это и спасло ему жизнь… если это можно назвать жизнью — мрачно добавил в конце.

Но большую часть сил Мэррой, всё же, забрал. Только вот пользоваться мог нестабильно — для полного перехода и подчинения сил и способностей требовалась смерть Шеррайга, чего сам Шеррайг, понятное дело, стремился избежать. Своих сил и способностей у него осталось ничтожно мало, зато он обрёл часть способностей Мэрроя. Вот только силы копились ужасающе медленно, и пользоваться в полную силу он не мог ни оставшимися, ни неожиданно появившимися способностями.

Ещё, как побочный эффект, они с Мэрроем чувствовали друг друга. Шеррайг лучше, Мэррой еле-еле, но этого хватало, чтобы Мэррой успешно ускользал от Шеррайга. Сам же лорд пытался убрать Шеррайга в основном чужими руками — не был уверен, как поведёт себя сила, направленная против прежнего хозяина. В ход шли и наёмники, и инквизиция (тут я вспомнила своих гостей из инквизиции, но почему-то промолчала), и даже различные красотки, которые должны были очаровать Шеррайга, усыпить его бдительность и потом убить. Элронца убить. Не бдительность. До вчерашнего дня счёт был ничейный. Теперь же Шеррайг отчаянно проигрывал, и я вместе с ним.

Наш шанс заключался в том, что, во-первых, Мэррой полностью отсёк от себя, изолировал, полученную от элронца силу, чтобы его самого не зацепило проклятием, а значит, стал значительно уязвимее и не мог теперь чувствовать Шеррайга, как бы близко тот ни подошёл. Теоретически. Во-вторых — любое проклятие имело своё условие. Обычно об этом мало кто вспоминал, так как условия делались нереальными. Но не в нашем случае — после гибели элронца (интересно, сколько Мэррой ему отвёл, чтобы с гарантией?) Мэррою надо было снять проклятие, чтобы очистить элронскую силу и магию, ради которой всё и затевалось. Скорее всего, это было что-то связанное с кровью самого Мэрроя. Ну, или что-то ещё, что всегда при нём. Сопли-слюни-волосы? — не к месту развеселилась я.

Плохая новость была в том, что Шеррайг тоже не чувствовал теперь Мэрроя.

— А почему он раньше тебя не проклял? — спросила я, смакуя последний кусочек козьего сыра. — Всё же десять лет уже прошло…

Шеррайг пожал плечами.

— Процесс отделения силы весьма болезненный, примерно как отрезать руку или ногу себе самому.

Я чуть не подавилась, настолько проникновенно он это сказал. Кажется, мысль о мучениях, на которые пошёл Мэррой, доставляла элронцу несказанное удовольствие. Он продолжил:

— Да и проклятие очень сложное. Не уверен, что Мэррой, при всех его талантах, смог бы сделать сам. Вероятно, ему помогал кто-то из эльфов…

— Так значит, ты можешь проклинать и «Чёрная метка» — всё же твоих рук дело?

Я уже доела завтрак и пыталась пальцами расчесать спутавшиеся за ночь волосы — расчёски-то нет. Шеррайг хмыкнул, порылся в своей сумке… и протянул мне гребень. От неожиданности я его даже не поблагодарила, но гребень взяла, с ним дело пошло веселее, и скоро я уже заплетала косу, раздумывая о странностях своих представлений: нет, я догадывалась, что мужчины — тоже люди. И что такие волосы, как у Шеррайга, надо расчёсывать, чтобы они не превратились в воронье гнездо. Но всё же, загадочный образ элронца настолько не вязался у меня в голове с такой обыденной вещью, как гребень, что я немного зависла… даже про свой вопрос забыла. И вздрогнула, когда он ответил:

— Да.

Мне понадобилось некоторое время на то, чтобы сообразить, что это ответ на мой вопрос про проклятие, а не на мысленные рассуждения о гребне и о том, что мужчины — тоже люди.

— Но… зачем?

— Вообще-то они на меня напали, если помнишь, — как-то кривовато усмехнулся Шеррайг.

— Помню, — мрачно ответила я. И язвительно добавила. — Но как-то поздновато наступил эффект для самозащиты, не находишь?

— Тебя не спросил, — довольно миролюбивым тоном ответил Шеррайг. Но я всё равно обиделась.

— Попробуем перехватить Мэрроя по дороге домой, — как ни в чём ни бывало сказал элронец. То ли он не заметил, что я обиделась и насупилась, то ли, что более вероятно, ему было всё равно. — Выезжаем через пять минут.

* * *

И теперь я сверлила Шеррайгову спину обиженным взглядом, и раздумывала — не пора ли перестать обижаться. Ведь можно догнать его и поехать рядом, в конце концов, у меня ещё много вопросов, которые хочется задать. Да и обижаться, когда этого никто не замечает, как-то неинтересно. С другой стороны, даже если оставить в стороне обиду, навязываться не хотелось. Элронец явно привык к одиночеству, и, наверняка, тяготился моим присутствием. По крайней мере, он совершенно не обрадовался, когда я отказалась просто ждать исхода его охоты на Мэрроя где-то в безопасном месте и заявила, что еду с ним — а Вы бы смогли сложить руки и ничего не делать, зная, что жить Вам осталось всего-то семьсот двадцать часов? Но отказывать не стал. Возможно, из-за долга.

Из-за своей обиды, уже сейчас казавшейся мне самой совершенно нелепой, я не спросила, куда именно мы направляемся, и теперь пыталась угадать. Но с географией и ориентированием на местности у меня было, прямо скажем, не очень. В городе, в не очень знакомом мне районе, я могла направиться в совершенно противоположную сторону, в полной уверенности, что иду куда надо. Сейчас же я могла сказать только одно — мы ехали на восток (определять стороны света по солнцу, пожалуй, единственное, что я могла из набора нормального ориентировщика), но всё осложнялось тем, что я не позаботилась узнать у Шеррайга, а где мы, собственно, до этого находились. Портал, из которого Шеррайг меня выдернул, был построен внутри столицы, но он выдернул меня куда-то явно за пределы города. Кстати, это считалось невозможным, насколько я знала. Нет, в портал-то вклиниться было можно, хотя и сложно, но очень коротким «мостиком», не длиннее, чем сам переход уж точно. Так что меня если и искали, что вряд ли, то внутри столицы.

Кроме нас на дороге не было других путников — ещё было слишком рано, а может, тракт не особо использовался в это время года. Хотя, ширина и ухоженность говорили о том, что популярность, эта дорога всё же пользуется, хотя бы иногда. Может, мы едем в сторону столицы? Периодически мы проезжали перекрёстки, встречались и указатели, но, к сожалению, названия на них мне мало что говорили.

Вдоль дороги с обеих сторон были поля, заполонённые различными цветами, и я вдруг остро пожалела, что так и не научилась рисовать — это было очень красиво, в городе такого не увидишь, хотя и там есть своё очарование. За полями виднелся лес, он то отступал совсем вдаль, то подступал почти вплотную к дороге, кое-где даже нависая над самой дорогой и образуя своеобразную арку. А у меня в голове крутилась совершенно глупая и неуместная мысль, что на месте элронца я бы собрала букет полевых цветов для своей спутницы. Непременно собрала бы. Тем более, если бы утром она на меня обиделась… Увы, чёрствый эрлонец внушению не поддавался и всё также невозмутимо ехал вперёд, даже не оглядываясь. А вдруг, я отстану? Мелькнула даже мысль проверить… но я сама себя одёрнула — перехватить Мэрроя куда важнее, чем выяснение отношений с Шеррайгом. Собственно, выяснять-то нечего. Положа руку на сердце, я как раз и бесилась внутри от того, что элронец не проявлял ко мне никакого интереса.

Нет, я вовсе не была готова упасть в его объятия, если он этот интерес всё же вдруг проявит, но оскорблённое женское самолюбие не давало покоя.

* * *

Примерно в полдень мы подъехали к городским воротам — я завертела головой, пытаясь углядеть название. Шеррайг придержал свою лошадь и, когда я поравнялась, сказал:

— Квадригштайн.

Я кивнула, и в ворота мы въехали бок о бок.

Городок был небольшой, и мы довольно быстро добрались до рыночной площади, где Шеррайг спешился и указал кивком на лавку с одеждой, после чего достал пару золотых и протянул мне. Пожалуй, он не так безнадёжен, размышляла я, спрыгивая с лошади и отдавая повод в обмен на деньги. Монетки приятно грели руку — давно я не держала таких сумм. Тем более с намерением потратить на тряпочки-и-и-и!

— Полчаса, — сухо обронил элронец. Я насмешливо козырнула, и бросилась в лавку, намереваясь честно истратить всё до копейки за отпущенное время.

Увы, в полчаса я не уложилась, не уложилась бы и в час, наверное, — хозяйка лавки была на удивление нетороплива и всё никак не могла найти нужный мне размер, но, случайно бросив взгляд в окно лавки, и ожидая увидеть там преданно ожидающего меня элронца, я обнаружила его во всю болтающим с какой-то женщиной. Причём, судя по одежде, дама была довольно богата. И фигура у неё была на диво хороша, по крайней мере, со спины.

Пришлось брать кое-какую одежду на размер больше и поспешно выбегать из лавки — что-то свербело внутри при взгляде на очаровательно улыбающегося своей собеседнице Шеррайга. Но я успела увидеть только удаляющуюся спину этой дамы, а мне так хотелось увидеть её лицо и убедиться, что она некрасива и стара. И просто спрашивала, как пройти. В библиотеку. Ага.

* * *

— А почему ты не выдернул Мэрроя из портала, как меня?

Мы сидели за большим и круглым, минимум человек на пять, а скорее даже на семть-восемь, столом в таверне «Рыжий хвост». Я наворачивала ароматную уху с зелёным горошком, а Шеррайгу его заказ ещё не принесли, так что, на мой взгляд, он вполне мог скрасить своё ожидание рассказом.

— Он не пользуется порталами, как раз из-за меня. — Шеррайг что-то задумчиво изучал в окне за моей спиной, я подавила желание обернуться.

— А проложить портал прямо к нему и застать врасплох?

— Своё имение он в принципе изолировал от порталов, — вздохнул Шеррайг. — А когда выезжает куда-то, всегда берёт экранирующий амулет, который не даёт открыть портал ближе, чем в пятидесяти метрах. И этих метров ему вполне хватит, чтобы меня размазать… — Шеррайг приветливо улыбнулся и кивнул девчушке, принёсшей его заказ — что-то мясное. Пахло вкусно, но он отчего-то не торопился приниматься за еду.

— А теперь, когда ты его не чувствуешь, он может пользоваться порталами?

Шеррайг помрачнел и кивнул.

— Чужими сможет. Я, вероятно, почувствую отголоски, но вмешаться точно не успею и не смогу.

— А ван Дейн тебе был зачем? — Спросила я, отправив в рот последнюю ложку супа. Надо было пользоваться разговорчивостью элронца. Ну, относительной разговорчивостью, но что есть, то есть…

— Съесть хотел.

Он так серьёзно это сказал, что я сразу вспомнила и клыки, и страшные байки, которые травили в народе про элронцев… и почти поверила. Почти.

— А чего меня не съел? — Я нагло — прости, мама, совсем твоя дочь манеры растеряла, — подцепила вилкой кусочек мяса из тарелки Шеррайга. Мммм… ням-ням, вкусно-вкусно.

— Ядовитая, костлявая… — горестно посетовал элронец, выразительно скривившись, и принялся за свою еду.

— Сам дурак, — беззлобно ответила я, утаскивая ещё кусочек из его тарелки. Мясо действительно было вкусным, но, на самом деле, это было второстепенно. Мне грело душу то, что я могу таскать куски из его порции, это как некий ритуал сближения, почти дружбы. Кто-то пьёт на брудершафт, а кто-то делит еду. Не уверена, правда, что сам Шеррайг был в курсе того, что, по моему мнению, он только что подпустил меня к себе ближе. Но ему пока и не надо. Хи.

Мне принесли десерт — запечённое яблоко, и я оставила в покое тарелку Шеррайга. Некоторое время мы молча ели, но вопросы роились и множились в моей голове и я, сочтя, что дала ему время перекусить, подняла глаза от наполовину съеденного десерта, намереваясь продолжить разговор.

И чуть не выронила вилку. Он смотрел так… так… как будто видел что-то весьма прекрасное и притягательное, что-то невероятное, удивительное, восхитительное и очаровательное. И смотрел не на меня. Не. На. Меня. Понимаете?

Поборов тут же появившееся и совершенно недостойное желание вонзить чудом удержанную ранее вилку элронцу в руку, я с непринужденным видом повернулась посмотреть — что это его так… кхм… впечатлило.

Ну… да. Она была хороша. Эльфийки, знаете ли, вообще отличаются красотой. Но это же не повод вести себя как идиот… я на всякий случай отложила вилку подальше — желание ткнуть ею Шеррайга никуда не делось. Эльфийка, только зашедшая в таверну, поймала взгляд элронца, и в её глазах стала разгораться заинтересованность — ещё бы!; она направилась к нашему столику плавной, скользящей походкой.

У неё были золотые волосы — поверьте, если бы был малейший повод сказать, что у неё была тощая белобрысая косичка и невыразительные рыбьи глаза, я бы так и сказала. Увы, волосы были густые и золотые, глаза — голубые и просто огромные.

И голос оказался тоже весьма милым, чёрт возьми.

— Привет. Я — Элиза, — девушка решила, видимо, не терять времени даром и теперь стояла у нашего стола, протягивая руку моему… ну, не совсем моему элронцу. Хотя, сейчас он выглядел как человек — насколько я заметила, он старался не появляться на людях без маскировки. И это наводило, кстати, на мысли о действительном количестве элронцев в нашем мире вообще, и в нашей стране в частности. Что, если они все так маскируются? А ведь, скорее всего, так и есть.

Он привстал, чтобы поцеловать ей руку. Я представила, что сейчас вот он повернётся ко мне и скажет «Иди, девочка, погуляй пару часиков», и я точно умру от унижения. Поэтому я резко вскочила, они оба удивлённо на меня посмотрели — вероятно, вообще забыли, что я здесь есть, и, пробормотав «Пойду прогуляюсь», торопливо выбежала из таверны, успев ещё услышать как Шеррайг представляется почему-то Брианом.

Выбежав на улицу, я застыла, не зная, куда податься дальше. Вы же помните — у меня географический кретинизм, если уйду далеко — точно заблужусь. Я растерянно озиралась, пока, наконец, не заметила небольшую площадь с фонтаном — туда вела одна из боковых улочек. Сама таверна располагалась на широком бульваре, от которого разбегались многочисленные ответвления. С площади я даже, пожалуй, смогу наблюдать за выходом из таверны, если Шеррайг вдруг вздумает меня искать… что, конечно, вряд ли.

Интересно, кому из нас он назвал настоящее имя? — размышляла я, направляясь к фонтану. Хотелось бы, конечно, верить, что мне… но… но… Тут меня осенило — он же не спрашивал как меня зовут! И я сама не представилась… и — точно, он ни разу не называл меня по имени. Я дошла до фонтана и присела на краешек чаши — она была метра четыре в диаметре, сам фонтан был выполнен в виде статуи девушки. Она сидела на камне, закрыв лицо руками, и лила слёзы. И мне что-то вдруг очень захотелось к ней присоединиться. Или наоборот — расхохотаться, слегка истерически — ну и что ж? над собственной глупостью. Придумала что-то там про шаги к дружбе. Ревновать его решила. А он даже не знает, как тебя зовут, и ему всё-рав-но.

— Привет. У тебя что-то случилось? — передо мной стояла девочка лет восьми-девяти, в трогательно розовом платьице с оборочками и с большими бантами в тоненьких косичках.

Я хорошо отношусь к детям. Правда. Но развлекать совершенно чужого ребёнка в этот момент мне совершенно не хотелось. Так что я отрезала «Нет» и отвернулась, вернувшись к разглядыванию фонтана. И девочка отстала, куда-то быстро убежала, так же неслышно, как и появилась. Я даже удивилась. И ощутила себя немного виноватой — расстроила ребёнка, наверное…

— Привет. У тебя что-то случилось? — на этот раз ко мне подошёл симпатичный молодой человек. Мелькнула мысль: вот он, шанс отомстить гадкому элронцу. Но мстить не хотелось. И молодой человек улыбался как-то слишком уж ласково, мне, похоже, милее клыки, ага. Так что ему я тоже ответила «Нет!», ещё менее любезно, и совершенно без неловкости.

Когда передо мной появилась благообразная старушка и произнесла ровно с той же интонацией, что и предыдущие люди:

— Привет. У тебя что-то случилось?

… я, наконец, поняла, что что-то не так. У старушки не было ауры, а девушка на фонтане уже не плакала — она опустила руки и хищно на меня смотрела. А вода лилась изо рта, а не из глаз, оказывается — машинально отметила я.

Кричать было бессмысленно — не услышит меня отсюда Шеррайг. А редким прохожим явно на меня плевать… если прохожие — и вовсе не такая же иллюзия, как подходящие ко мне люди. С другой стороны, ничего плохого мне пока не делают, просто вызывают на диалог. Отчего бы и не поговорить?

Я медленно поднялась с бортика и невежливо потыкала в старушку пальцем — палец не встретил никакого сопротивления. Действительно, иллюзия. Но качественная, объёмная.

— Чего ты хочешь? — Миролюбиво и даже с любопытством спросила я.

— Помочь тебе. — Теперь, когда не надо было притворяться и озвучивать одного выбранного персонажа, фонтан — для себя я решила, что это он тут главный, говорил хором из сотни слаженных голосов. Мне показалось, что я даже могу различить голоса девочки, молодого человека и старушки — она, кстати, исчезла. От многоголосия, звучащего прямо у меня в голове, было жутковато.

— Тебя обидели… унизили… уничтожили… оскорбили — теперь голоса шептали наперебой. — Мы отомстим… замучаем, убьём, накажем, изничтожим… он будет страдать, страдать, страдать…

Я молчала, и голоса перешли к сути:

— Присоединяйся к нам… стань одной из нас… отомстим вместе… вместе… вместе… ты больше никогда не будешь отвергнута… никогда не будешь одна…

Я потихоньку попятилась обратно в сторону таверны. От голосов, звучащих в голове, эта самая голова начинала болеть. А «больше никогда не будешь одна» — это для меня вообще звучало как угроза. И весьма страшная. Совсем молча уходить было как-то неудобно, и я выдала стандартную фразу для случаев, когда тебе что-то настойчиво втюхивают:

— Большое спасибо за ваше предложение, очень интересное, я обязательно над ним подумаю.

— Куда же ты? Он не ценит тебя… не ценит… Мы ценим… ценим… Мы примем… — шептал фонтан.

— Не ценит, это правда, — грустно согласилась я, отступая ещё немножко и мысленно добавляя, что всё ещё впереди. За что ему меня ценить, ведь он меня пока не знает. До улочки оставалось ещё два больших или три обычных шага. Но у меня не получалось их сделать. Вообще никак. Я старательно давила в себе панику.

— Ты не сможешь уйти… останься по-хорошему… оставайся… Будет хорошо… больше никогда не будет боли… Останься… останься…

— Нельзя мне к вам. — Я потрогала рукой невидимую преграду и снова обернулась к фонтану. — Никак нельзя.

— Почему?.. К нам можно любому… Кого обидели… оскорбили… унизили… — Опять запел-зашептал о своём фонтан.

— Так это… Проклятие на мне. Через месяц того… Всё… — грустно поведала я.

Увы, расчёт не оправдался, проклятие фонтан не испугало.

— Не бойся, ничего не бойся… проклятие нестрашно… иди к нам… — Шептали голоса. Голова болела уже не на шутку. И соображала я всё с большим трудом. Хотелось согласиться, чтобы только замолчали, наконец.

— Ну, тогда я пойду элронцу скажу, чтобы в крайнем случае тоже приходил, если дело не выгорит, и вернусь, ладно? — Это был уже жест отчаяния, однако фонтан не на шутку заволновался.

— Элронец… проклятая кровь… уходи… Не возвращайся… Уходи… Забудь… Забудь!!!

Преграда неожиданно исчезла, и я со всех ног рванула к таверне, постепенно замедляя шаг и недоумевая — отчего я так вдруг торопилась… Голова была тяжёлой и какой-то… ватной. И слегка подташнивало. Перегрелась я, что ли?

Шеррайг сидел за тем же столом, где мы обедали, и был весьма хмур и мрачен. Эльфийки рядом не наблюдалось.

— Характерами не сошлись? — я даже не пыталась придать интонации сочувствия и приглушить ехидство, садясь рядом с ним.

— Сошлись, — равнодушно пожал плечами элронец. — Но нам надо уезжать. Мэррой воспользовался порталом. И отнюдь не в сторону дома.

Только сейчас я заметила, что на столе лежит карта. Видимо, Шеррайг продумывал маршрут, пока я… пока я… пока я что? А что я делала-то? Я выбежала тогда из трактира и… и… и всё.

— Шеррайг… — жалобно позвала я. И когда он поднял на меня взгляд, ещё жалобнее добавила, уже чуть не плача. — Со мной что-то не так. Я не помню, где была-а-а-а…

На последнем слове я уже всхлипывала. В моей голове роились мысли, что, может, меня таки отловили инквизиторы, и я теперь половину своей жизни не помню — проверять было страшно.

Шеррайг всмотрелся в меня пристальнее, мелькнули на секунду даже хищные серебристые глаза через наведённый морок обычных человеческих, и выдал:

— Не ной. Обычный слабенький блок на памяти… сейчас сниму. — Тут он дунул на меня. — Вот и всё.

Я недоверчиво попыталась вспомнить… вот я выбежала из трактира и… увидела площадь с фонтаном… фонтан! Вот зараза! А ведь он не хотел, чтобы к нему пришёл элронец. Может быть, надо попросить Шеррайга его навестить?

Просить даже не пришлось — Шеррайг сам поинтересовался, что же я такое вспомнила, и, ушёл «прогуляться», велев мне сидеть изучать карту — про свои непростые отношения с географией я ему, естественно не рассказывала, зачем же сообщать мужчине о своих недостатках? Сам всё узнает… постепенно. Потом.

Он вернулся минут через десять, и вид у него был сытый и довольный. Так что, когда он на мой вопросительный взгляд сказал традиционное «Съел», в этот раз я ему почему-то поверила. Да. Один из жутких слухов про элронцев, что они могут выпивать чужую энергию. Но фонтан мне совершенно не было жалко… вот ни капельки.

В руках Шеррайг держал свежий номер Вестника — они печатались в столице, и распространялись телепортами по всем более менее крупным городам. Стоил, правда, Вестник довольно дорого, но многие охотно платили за то, чтобы читать новости одновременно со столицей. Вестник лёг на стол передо мной поверх карты — «Лорд Мэррой отправился в Сандерланд с дружеской миссией». М-да. С Сандерландом у нашего королевства отношения всегда были не очень, и если они попросили помощи — в статье это упоминалось, значит, их реально припекло. Как сознательный гражданин, радеющий за мир во всём мире, я была, в общем-то, рада, что наши страны налаживают отношения, а вот как человек, жизнь которого напрямую зависит от того, доберётся ли элронец до Мэрроя в ближайшее время, — весьма приуныла.

— Пойдём через проклятый лес. — Решил добить меня вышеупомянутый элронец.

— А может, покончим с жизнью как-то менее захватывающе? — мрачно спросила я. — И напоследок хоть отдохнём и развлечёмся?

— Могу оставить тебя тут, — без особой надежды и безо всякого сожаления предложил Шеррайг.

Я молча помотала головой и снова уставилась на карту. Конечно, через проклятый лес уже короче, чем в обход, но… всё равно не близко. Хотя…

— А мы вообще где? — Наконец, сообразила спросить.

Шеррайг невозмутимо поставил на карте крестик — мы были ближе к столице, чем к проклятому лесу. На одной трети пути, я бы сказала.

— А почему мы не можем воспользоваться порталом? — осенило меня. Но Шеррайг лишь поморщился.

— В сам Сандерланд мы телепортироваться не можем. Ну, точнее, можем, но, во-первых, это вызовет огромный шум, а во-вторых — потребует очень много сил. — Терпеливо, как несмышлёному ребёнку стал объяснять элронец. Хотя тут я действительно ступила — естественно, границы заблокированы от внешних переходов.

— Ну, а в проклятый лес, к самой границе?

— А в проклятый лес телепортироваться вообще не рекомендуется, — мрачно улыбнулся Шеррайг. — По крайней мере, никого из тех, кто попробовал, больше никто не видел…

— Ну а к проклятому лесу? — уже без особой надежды спросила я. Наверняка, у него и на это заготовлен какой-то железный аргумент. Но меня же на практику отправляли порталом?

— Если портал открою я, то у меня значительно убавится сил. А я предпочёл бы встретиться с Мэрроем на пару-тройку дней позже, но зато не в качестве беспомощного котёнка.

— А чужим порталом?

— Если официальным порталом, то там, насколько помнишь, всегда спрашивают документы. Заморачиваться с изготовлением качественных фальшивых — долго, быстрее доехать. А по настоящим нас сразу отправят в инквизицию.

— А меня-то за что? — возмущённо удивилась я. Но элронец проигнорировал мой вопрос и продолжил рассуждать.

— Если обратиться неофициально к какому-то магу, то слишком велик риск. Может забросить не туда. В общем, проще всего доехать.

Ну, надо так надо — сказала я мысленно своему протестующему организму. Он, организм, не был привычен к такой долгой езде верхом — я и на лошади-то умела сидеть только благодаря «дворянскому» детству. И сейчас у меня болели ноги и попа. Сильно-сильно. Но жить хотелось сильнее. Так что я изобразила на лице полную готовность к приключениям. И не удержалась, чтобы не подколоть:

— Можем выезжать? Или пойдёшь прощаться?

— С кем? — совершенно искренне не понял меня Шеррайг.

— Так как же… С Элизой… — с придыханием произнесла я, скопировав интонацию эльфийки, когда она представлялась.

— Ревнуешь, — удивлённо, но утвердительно заявил элронец, внимательно вглядевшись в моё лицо.

— Вот ещё. Ты просто слишком… — тут я всё же заменила «по-идиотски» на другое слово, обижать не хотелось, — необычно на неё смотрел.

Шеррайг пожал плечами, не испытывая ни малейшего смущения или раскаяния.

— Она красивая женщина. Почему нет? Но не единственная красивая женщина в этом мире. — И добавил уже раздражённо. — Мы закончили с обсуждением моей личной жизни? Можем, наконец, ехать?

— Ты хоть знаешь, как меня зовут? — Обиженно задала я действительно мучивший меня вопрос, намереваясь пристыдить чёрствого и бессовестного элронца. Но он меня удивил.

— Знаю. Ая Дорт, третья дочь барона Густава фон Дорта, лишённого баронства и всех привилегий десять лет назад… За что, кстати, лишённого?

Я молча передёрнула плечами — на эту тему говорить не хотелось, тем более, что мне самой многое было неясно в той истории. Шеррайг настаивать не стал.

— Едем?

Глава 5

Шеррайг

Ая его… забавляла. Да, пожалуй, именно забавляла. Хотя он предполагал, что будет раздражать — всё же он уже давно привык к одиночеству. Но нет. Она не ныла, ну, почти не ныла, хотя по тому, как она чуть заметно кривилась, садясь в седло, или даже на стул, или делая первые шаги после долгого сидения на месте, он понимал — болит, попа, ноги — всё болит. Но она молчала. И за это он даже начал её уважать.

Это его беспокоило. Спокойнее и безопаснее было бы презирать и еле терпеть, а не симпатизировать и уважать. Как будто этого было мало, ещё начали беспокоить сны.

До ночи с проклятием сны он видел редко. Уже и не вспомнил бы при всём желании, когда это было в последний раз. Да и не было в его снах ничего достойного запоминания — обычный набор каких-то отрывочных видений, перемешанный с впечатлениями за день. Толковать видения он всё равно не умел. Так что и желания запоминать их не было.

Этот сон был другим. Ярким, наполненным красками и чувствами. Захочешь даже, всё равно не забудешь.

Снилась свадьба Аи. Ая выглядела… да что уж там, восхитительно она выглядела. И смотрела на него так, что оба его сердца заходились от тоски. И он решился, сам до конца недоумевая на что именно, сделал шаг вперёд, собираясь прервать церемонию и потребовать… что-то потребовать… но тут Ая отвернулась и решительно сказала «Да» своему жениху… и он промолчал. Церемония пошла дальше своим ходом. Кажется, никто даже не заметил его порыва… а оба его сердца заныли от ощущения непоправимого. Хотя умом он никак не мог понять, что в этом такого — ну, подумаешь, вышла девочка замуж. Сам он на человеческой девушке вряд ли когда женится, и не столько из-за предубеждений, сколько из-за разницы в продолжительности жизни. Что за радость — смотреть, как рядом с тобой стареет небезразличный тебе человек?

Сон и рассуждения, которые ему самому почему-то вдруг показались фальшивыми и неуместными, прервал тогда её еле слышный шёпот, и он еле успел остановить проклятие.

Да, надо признать, что она спасла ему жизнь. Ну, или, при худшем раскладе, продлила на месяц ценой своей собственной жизни. Мэррой превзошёл сам себя, и перехитрил его, Шеррайга, это тоже надо признать. Недооценивать врага опасно. Хватит того, что он один раз неверно его оценил.

А потом сон повторился. Теперь стоило ему закрыть глаза, и он снова оказывался в Храме Лика Любви, и уже начинал заочно ненавидеть этот самый храм. У него никогда не получалось рассмотреть жениха Аи. И он всегда не успевал, или, точнее, не решался, остановить церемонию. И просыпался в самому непонятной тоске.

Он даже начал жалеть, что не потратил тогда в Квадригштайне пару лишних часов на эльфийку — может, отпустило бы это наваждение.

* * *

Путь от Квадригштайна до границы с проклятым лесом занял два дня. Шеррайг планировал присоединиться к контрабандистам — и в лесу будет спокойнее, и через границу Сандерланда проведут. Осталось только как-то убедить самих контрабандистов, что им нужны попутчики. Будь Шеррайг, как прежде, один, искал бы контрабандистов уже у самой границы с Сандерландом — к элронцам проклятый лес относился благосклоннее, чем к остальным. Шеррайг усмехнулся про себя… Проклятый лес, проклятая кровь… Чему удивляться?

Но с Аей вдвоём в лес не сунешься. А оставить её… Интуиция вопила, что оставлять нельзя. Теперь-то он интуицию слушал. Она и тогда предупреждала, что дело нечисто… но наивность и желание верить оказались сильнее.

Если бы Ая могла исцелять, было бы легче напроситься в попутчики к контрабандистам — целители всегда пригодятся, но, увы, любая попытка Аи использовать свой целительский дар грозила обернуться катастрофой: в худшем случае — немедленной смертью от проклятия самой Аи, Шеррайга и гипотетического пациента, в лучшем — смертью только пациента.

Аю он об этом предупредил, и теперь она стыдливо опускала глаза, явно мучаясь, когда кто-то в округе начинал спрашивать целителя — такое было пару раз, когда они останавливались поесть, или проезжали деревеньки. После этого она становилась грустной, и Шеррайг с удивлением обнаруживал в себе желание её развеселить. Но виду не подавал и от неуместного желания старательно воздерживался и пытался избавиться. Ая и так уже слишком много места занимала в его мыслях.

Впрочем, находились желающие и без него. Вечером второго дня, когда он пошёл договариваться о комнате, за столик к Ае подсел какой-то молодой человек. Он громко представился рыцарем Гио и сиял в свете магических светильников, как хорошо начищенный чайник, ибо был в доспехах, это в помещении-то — вопиющий моветон. Громким шёпотом — Шеррайг, скучающий у стойки в ожидании, пока трактирщик был занят с другим гостем, совершенно не напрягаясь, слышал каждое слово, — Гио попросил Аю быть его прекрасной… нет, не так… Прекрасной Дамой (тут придыхание), и благословить его на подвиг… то есть, Подвиг. Прекрасная Дама проявила редкую рассудительность и разборчивость и пожелала сначала узнать — а в чём состоит подвиг. Оказалось, в Проклятом (тоже с большой буквы и с придыханием) Лесу завелась ведьма. Тут шёпот стал тише, но Шеррайг на слух никогда не жаловался, даром что уши не как у эльфов, а нормальной формы — слышали элронцы не хуже. Так вот, эта ведьма извела целый отряд стражей, мерзким и страшным проклятием — тут Ая слегка напряглась, он видел её отражение в окне, но, когда Гио стал дальше перечислять деяния ведьмы — попорченный урожай, скисшее молоко, сглаз и порча первой красавицы ближайшей деревни, вид у Аи стал донельзя ехидный, и она даже пару раз покосилась в сторону Шеррайга. Видимо, предвкушала, как перескажет это ему. Смешная.

Тут освободился трактирщик, и Шеррайг сосредоточился на разговоре с ним. Кроме комнаты ему ещё надо было, чтобы трактирщик свёл его с нужными людьми. А для этого надо было правильно повести разговор.

Он вернулся за стол, получив обещание от трактирщика, что скоро к нему подойдут. Гио ещё не ушёл. Ему было явно жарко в доспехах, но вид был воодушевлённый. Не иначе, Прекрасная Дама благословила на борьбу с ведьмой — ехидно подумал Шеррайг. Ая подняла слегка виноватые, но смеющиеся глаза… и он понял почему:

— Нет, я обязан Вас сопроводить, куда бы Вы ни направлялись, о моя Леди. — Придыхание было на месте. И показало, что сэр рыцарь явно перебрал. — Это моя пестеп… превостеп… пер-во-сте-пен-на-я обязанность. — Гио важно и назидательно поднял указательный палец.

— Я сам, — сказал Шеррайг, остановившись за спиной Гио. — Сам сопровожу, куда надо, прекрасную леди.

— А Вы ей кто? — подкупающе мирно и дружелюбно спросил Гио. И икнул.

— Муж, — сказал Шеррайг. И, подумав, добавил — Бывший.

— Ага. Почти вдовец, — подтвердила Ая.

Гио задумался. Шеррайг протянул Ае ключ от комнаты, и она улизнула спать, а он остался ждать обещанного человека. И, подумав, заказал вина себе и Гио.

* * *

После ухода его спутницы Гио преобразился. Шеррайг даже не сразу сообразил что к чему, что это трактирщик успел подать какой-то знак лже-рыцарю, и что рыцарь далеко не так прост. Хотя, мог бы догадаться, слишком уж гротескным было поведение Гио — корил он себя после. Если хочешь прожить подольше, таких ошибок делать нельзя.

— Как узнал? — спросил Гио, делая глоток, заказанного элронцем вина. Взгляд его был абсолютно трезвым, холодным и колюче-неприязненным.

Шеррайг подумал и честно признался:

— Не знал. Просто угостить хотел.

Гио хмыкнул. И подёргал себя за короткую белобрысую чёлку.

— Так куда направляетесь?

Шеррайг не стал пока отвечать, вместо этого спросил:

— Зачем такой маскарад?

— Скучно, — зевнул Гио. — Да и новых людей прощупать так легче, когда тебя не принимают всерьёз.

— И как? Прощупал? — почти дружелюбно спросил Шеррайг. Гио его не раздражал. Ни когда играл дурачка, ни сейчас, когда демонстрировал враждебность — элронец видел, что и это игра.

— Девочка хорошая, ей бы я, может, и помог. А вот ты — мутный. — Гио нахально уставился Шеррайгу в переносицу, пытаясь вывести непонятного ему собеседника из себя. Элронец неожиданно решил его поддразнить.

— Я тоже хороший, — проникновенно сказал он. И клыкасто улыбнулся.

— Оборотень? — спросил Гио, жадно вглядываясь в глаза Шеррайга. Тот честно смотрел в ответ совершенно человеческими глазами. Поняв, что теперь Гио вглядывается в его ауру, едва сдержался, чтобы не предложить ему ещё и под хвост заглянуть. Хвоста у Шеррайга не было, но это не делало предложение менее обидным.

Гио выглядел слегка растерянным.

— Улыбнись-ка.

Шеррайг улыбнулся. Белозубой и абсолютно человеческой улыбкой. Дождался, пока Гио начнёт сомневаться в увиденном недавно, и не торопясь выпустил клыки. И даже стерпел, хоть и рыкнул, прикосновение — Гио был уверен, что иллюзия и некоторое время потом неверяще смотрел на свои пальцы, утверждавшие, что клыки реальны.

— Ладно, — сказал он, наконец. — Так куда направляетесь?

— Соседей навестить.

— С подарками? — поинтересовался Гио, давая понять, что конкурентов в деле контрабанды не потерпит.

Шеррайг покачал головой.

— Никаких подарков.

— А чего ж порталом не идёте? Что за нужда искать себе приключения?

— Сюрприз надо сделать, — серьёзно сказал элронец. — Очень надо.

Гио допил вино и, стукнув кружкой об стол, подался ближе к элронцу:

— Что тебя связывает с девчонкой? И почему она скрывает, что целительница? — В этом месте Шеррайг вопросительно поднял бровь, и Гио усмехнулся. — Я наблюдательный. Очень. И абсолютно не болтливый.

— Проклятие. — Сказал Шеррайг.

— Что проклятие?

— Ответ на оба твоих вопроса. Нас связывает проклятие. Лечить не может из-за проклятия.

— Ты полон сюрпризов, — весело сказал Гио и расхохотался — на них даже обернулась пара человек с других столов. — Нет, ну надо же. Проклятие на двоих. Это почище чем пожизненный кредит на двоих! — Веселился шёпотом Гио. Шеррайгу не было весело, и он молча ждал, пока Гио надоест. Улыбаться из вежливости он не собирался.

— Ладно, — в очередной раз повторил псевдо-рыцарь. То, что собеседник не разделяет его веселья, нисколько его не смущало. — Платить чем будешь?

Шеррайг выложил на стол несколько крупных бриллиантов.

— Мастер Рей, можно тебя на минутку? — Крикнул Гио, сгребая бриллианты. — Посмотри.

Подошедший к столу мужчина меньше всего был похож на ювелира — был он огромного роста, широкоплечим и более всего походил на кузнеца, по мнению Шеррайга. Элронец не мог представить, как такими ручищами можно вообще держать что-то настолько мелкое. Однако Гио отдал бриллианты именно ему и, дождавшись кивка, вновь вернулся к диалогу. Если быстрый и сильный бросок вилки в лицо можно считать диалогом. Вилку Шеррайг поймал и теперь неторопливо разглядывал, ожидая пояснений. Это точно не была попытка убийства, скорее, проверка скорости реакции. И, кажется, Гио остался доволен. И скоростью реакции и невозмутимостью.

— Ладно… — вздохнул он собеседник, опять дёргая себя за чёлку. Кажется, Шеррайг услышал это любимое слово лже-рыцаря, а на деле контрабандиста, как минимум в десяти разных интонациях за этот вечер. — Вообще я бы не взял, — тоскливо сказал тот. — С нами завтра и так два прицепа идут. Но интуиция говорит, что надо взять. Так что — ладно.

— Условия? — Спросил Шеррайг.

— За девчонку отвечаешь сам. Еду и воду берёшь на четыре дня. Другие двое, которые идут с нами — редкостные избалованные придурки. Увы, но их оставить не могу — это старый долг. Будут докапываться к тебе или девчонке, — можешь дать в морду. Но не калечить и не убивать. Завтра после обеда выходим.

Шеррайг кивнул — его всё устраивало. Так что они с Гио пожали друг другу руки и разошлись до завтра.

С трактирщиком Шеррайг договорился быстро — запас еды и воды в обмен на лошадей. Не самая выгодная сделка, но лошади в проклятом лесу ни к чему. Либо умрут, либо мутируют.

* * *

В этой комнате кровать была одна. Шеррайг огляделся в поисках кресла — тщетно, и, пожав плечами, стал устраиваться на полу.

— Я тебя не съем! — вдруг сказала Ая. Она, оказывается, не спала, лежала на боку, приподнявшись на локте, и сверлила его злющими зелёными глазами.

— Я тебя тоже не съем, — прочувствованно пообещал в ответ Шеррайг. — А ты это к чему вообще?

Ая фыркнула и сказала уже спокойно:

— Тут достаточно места на кровати, чтобы никогда не встретиться. Ложись.

Шеррайг послушался, всё же кровать, как правило, куда комфортнее, чем пол. Ая пододвинула к нему подушку и плед.

— Спасибо, о моя Леди. — Скопировал он интонации Гио. И добавил: — Представляешь, твой рыцарь оказался контрабандистом…

— Жаль… — Ая зевнула. Особой печали в голосе не слышалось. Не дождалась от него вопроса, и всё равно добавила — Я, может, только в роль Прекрасной Дамы вошла… Да и страшной ведьме теперь никто не наваляет… — Она шутливо пихнула его локтём в бок.

— Угу. — Сказал Шеррайг. — Спи, Дама.

— Прекрасная! — Сонно пробормотала Ая, поворачиваясь к нему спиной.

— Бесспорно прекрасная, какая же ещё… — Шеррайг сам не понял, что за интонация вплелась в его реплику, но хорошо, что она её уже не слышала — спала.

* * *

Проснулся он от ощущения лёгкой щекотки на лице — Ая его рассматривала. Впрочем, лицом она не ограничилась — щекотка опустилась на грудь, сползла на живот… кхм, какая бесстыжая девушка, однако, а так и не скажешь… щекотка пробежалась по ногам и, вернувшись на лицо, сосредоточилась на губах. Шеррайг открыл глаза и с неприятным разочарованием обнаружил в глазах Аи скорее исследовательский интерес — точно, она же что-то бормотала про диплом, когда он вытащил её из портала. А он, грешным делом, стал думать о… грешном.

— Ой. — Смутилась Ая. — Ты не спишь…

— Не сплю. Ты на меня так смотришь, что я боюсь быть препарированным, — слегка сердито буркнул элронец. Сердился он на себя. И на всякие навязчивые мысли.

Ая смущённо улыбнулась.

— А покажи клыки? — И, когда показал — А ты прячешь их для маскировки? Или они мешают?

— Не мешают. — Коротко ответил Шеррайг, подавив желание предложить ей наглядно убедиться, что целоваться, например, совершенно не мешают.

Да что ж такое! — Он разозлился на себя и решил на неё не смотреть. Это всё сны. И отсутствие разрядки на протяжении некоторого времени. Сейчас он отвернётся… только вот ещё немного посмотрит.

— А что мы будем делать, когда попадём в Сандерланд? — Ая сладко потянулась, и Шеррайг мысленно выругался. Но всё равно продолжил смотреть.

— Навестим моего друга. Она нам поможет.

— Она? — в голосе Аи прозвучало что-то такое, что значительно подняло ему настроение.

— Угу. — Шеррайг мягко спрыгнул с кровати и пошёл во двор умываться. Не оглядываясь, но улыбаясь.

Ая

Элронец… Я прогнала улыбку, которая сама наползла на лицо при воспоминании о Шеррайге. Ещё раз сладко потянулась, и отправилась умываться — для меня приносили воду в комнату. Спали мы оба в одежде, так что неловкости от совместных ночёвок я почти не испытывала. Разве что бывало неловко, когда Шеррайг ловил меня на разглядывании, и мы встречались глазами. В этот момент внутри что-то ёкало и сладко замирало.

Элронец вернулся минут через десять и сразу развил бурную деятельность. И выглядел при этом отвратительно довольным.

Первое, что он сделал — ткнул себя в палец ножом и накапал своей крови в воду, которой я как раз собиралась мыть голову. И всё это молча.

— И-и-и-и? — не выдержала я, застыв рядом с тазиком с багровой теперь водой. — Что за шаманские обряды?

— Перекрашивать тебя будем. Для маскировки.

Вздохнула, наклонилась над тазиком и решительно намочила волосы, спиной чувствуя одобрительный взгляд элронца.

На этом шаманские обряды не закончились — Шеррайг всё тем же кровавящим пальцем провёл по моему носу, скулам и подбородку. Зеркала в комнате не было, не уверена, что в принципе в трактире хоть где-то были зеркала, и я пыталась рассмотреть своё отражение в воде, без особого успеха.

Всё, что я могла пока сказать — волосы стали рыжими. И вьющимися. Вот ничего ж себе, на что способна элронская кровь. Кажется, я понимаю, почему они все скрываются. А то их салоны красоты изведут на шампуни…

— А от кого мы маскируемся? — Спросила я, рассматривая прядь. — Или тебе просто рыжие и кудрявые нравятся?

— Нравятся. — Сказал элронец, и я недобро сверкнула на него глазами. Он усмехнулся и продолжил. — Гио сказал, ещё двое чужих пойдут, а тебя может разыскивать инквизиция. Вероятность, конечно, мала, но всё же… Ну и ещё я сделал тебя менее привлекательной. — Тут он явно ждал протеста, даже слегка подначивал меня, судя по интонации.

Я протестовать не торопилась, раздумывая, как к этому относиться. С одной стороны, как любая девушка, я хотела нравиться. С другой, лишнее внимание — это лишние проблемы в нашем случае.

Так что я просто пожала плечами, и Шеррайг одобрительно хмыкнул. Но тут же всё испортил.

— Расскажешь кому-нибудь когда-нибудь КАК я это сделал — найду и убью. — Очень серьёзно сказал он. — И выбери себе новое имя. Такое, чтобы откликалась сразу.

* * *

Гио собрал нас за круглым столом в потайной комнате в трактире. Всего восемь человек, включая самого Гио. И, небывалое дело, — половина «левых». Я назвалась Маей, а Шеррайг — Рейганом. По легенде мы были мужем и женой, направляющимися в Сандерланд в поисках лучшей жизни. А таким вот заковыристым путём — потому что наделали здесь больших долгов… И решили просто исчезнуть.

Разумеется, мы не стали рассказывать историю сразу, никто и не спрашивал. Но в пути расспросы, наверняка, начнутся, и мы заранее условились что говорить.

Я так и не видела толком, что сделал Шеррайг с моим лицом, но в любом случае слегка волновалась за реакцию Гио — он же видел меня вчера. Хотя, себя, например, Шеррайг изменил мастерски — не кардинально, но черты лица чуть поплыли, где-то стали мягче, где-то чуть грубее, и вроде узнаваем с первого взгляда, а присмотришься и понимаешь — не он, просто чем-то похож. Если со мной так же, то Гио должен просто списать на освещение, например. А волосы и вчера, и сейчас, были убраны под платок.

Никакого удивления вчерашний рыцарь не выказал, просто кивнул нам с Шеррайгом, и я, успокоившись, принялась рассматривать наших будущих попутчиков.

Одного «левого» я определила сразу — молодой человек, мой ровесник, наверное, был разодет так, словно мы собирались не в опасную прогулку по лесу, а на приём к королю. При этом вид у него был до крайности надменный и недовольный, и даже страдающий — что ему приходится находиться среди людей низшего сорта. Мы встретились случайно глазами, и он презрительно скривился. «Буду звать тебя Хлыщ» — мстительно подумала я. Представился он как Альберт, с ударением на первый слог.

Второго мне показал Шеррайг. Этот смотрел холодно и оценивающе — кажется, они даже успели помериться взглядами с элронцем, и, хотя и улыбался дружелюбно, от него был мороз по коже. «Убийца» — почему-то подумала я. Назвался Хосе.

Гио был без доспехов, и выражение лица нацепил — теперь я была совершенно уверена, что он их надевает и снимает так же, как доспехи, — совершенно другое: сосредоточенно-серьёзное, с какой-то лихой бесшабашностью в самой глубине. Кураж. Кажется, это называется именно так.

Была ещё женщина — Риана — крепкая, высокая, с железными мускулами и таким же характером и взглядом. Она была красива холодной северной красотой — светлые волосы, почти как у Гио, светло-серые глаза и прямой нос. Взгляд жёсткий, но открытый — мне она ободряюще подмигнула, и я благодарно ей улыбнулась. — Всё же мне было не по себе, ведь с проклятым лесом у меня были связаны не самые лучшие воспоминания. Хотя, конечно, присутствие элронца успокаивало. Чтобы успокоиться до конца, мне очень хотелось взять его за руку, но я держалась. По крайней мере, пока. В лесу возьму, если очень припрёт. И скажу, что для поддержания легенды, ага.

Оставшиеся два контрабандиста обладали на редкость незапоминающейся внешностью — мне кажется, они целенаправленно, долго и упорно над этим работали. Помню только, что роста они были среднего, телосложения тоже среднего, взгляд — ускользающий, волосы — русые. Звали их Дик и Дэн.

Гио провёл короткий инструктаж: ничего не пить, не есть, не трогать голыми руками — не дай вам Светлый Лик пролить свою кровь в проклятом лесу, держаться в группе, отходить только по разрешению, слушаться беспрекословно, после чего нам поднесли традиционный напиток — шукк. Совсем понемногу, исключительно как дань традициям — похоже, отведать вместе шукка у контрабандистов было равносильно разделению хлеба у некоторых народов. Практически принятие в семью. Видимо, мы и за столом собрались для этого, а я-то гадала, почему брифинг у контрабандистов проходит как совещание в крупной фирме — за круглым столом.

И мы, наконец, тронулись в путь.

* * *

Проклятый лес нам явно благоволил — контрабандисты даже обменялись пару раз удивлёнными репликами. Первую ночь мы провели на стоянке для патрулей — для этого и выходили в обед, а не ранним утром. А на следующий день уже по-настоящему углубились в лес. И до вечера всё шло хорошо, настолько, что все расслабились.

Гио шёл впереди и периодически дул в какой-то инструмент, похожий на флейту, вот только звук я не слышала. Зато Шеррайг, похоже, слышал — он слегка напрягся, когда Гио дунул первый раз — вероятно, звук был неприятным. Мне сразу вспомнилась сказка о крысолове с волшебной флейтой. Но здесь, надеюсь, эффект всё же отпугивающий.

Следом за Гио шла Риана, потом мы с Шеррайгом — когда позволяла тропинка, я шла рядом и брала мужа за руку. Периодически повторяла про себя «муж… муж…», чтобы привыкнуть. И мне начинало это нравиться — идти с Шеррайгом за руку и думать, что он мой муж. Вот только как потом отвыкнуть?

* * *

Неприятности начались с меня. Ну, или с Альберта, как посмотреть. Мы уже расположились на ночлег — у контрабандистов, оказывается, были свои подготовленные места, не хуже, чем у патрулей. Гио позвал Шеррайга… то есть Рейгана, прогуляться чуть вперёд, чтобы выбрать маршрут на завтра. Насколько я поняла, это зависело от состояния болота — реально ли по нему пройти. Элронец кинул на меня вопросительный взгляд — можно ли меня оставить, я кивнула, наивно полагая, что за полчаса ничего не случится. Впрочем, Гио тоже так считал, он добродушно хлопнул моего… ммм… мужа по плечу:

— Риана присмотрит за твоим сокровищем, не переживай.

Риана кивнула, не поднимая взгляда, она сидела у костра и крошила туда какие-то травки, чтобы отгонять зверей. Это была дополнительная мера — площадка для отдыха была, по словам Шеррайга, неплохо защищена магией. Но в этом лесу никакие меры предосторожности не лишние.

Я же удобно уселась на краю площадки, чтобы никому не мешать, достала гребень из сумки элронца — он разрешил мне его брать — та-да-дам! и стала расчёсывать волосы. На время переходов я убирала их под платок, но на ночь расчёсывала и заплетала в косу. Вот и сейчас я рассеянно водила гребнем по непривычно рыжим волосам и размышляла, что Гио, кажется, пытается подружиться с Шеррайгом. Или исследовать его. Чем-то элронец его зацепил, и я могу понять контрабандиста…

— Эй, ты! На! — Я удивлённо подняла глаза — Альберт протягивал мне один из перстней, в изобилии украшавших его руки. Этот был с рубином. Но мне совершенно не хотелось его брать.

— Зачем? — Не скрывая неприязни, спросила я. И, естественно, даже не шелохнулась, чтобы взять.

— Пойдём, — он мотнул головой в сторону кустов. — Обслужишь меня.

Надо сказать, что жизнь меня щадила и берегла, так что я даже не сразу поняла, что этот… хлыщ имеет в виду. А когда поняла, окончательно растерялась — как реагировать. Наверное, надо ему врезать, но руки марать не хочется, да и неправильно это… Наверное. К тому же, сидя, стоящего не очень-то ударишь. Так что в итоге я просто сказала:

— Да пошёл ты… — И отвернулась.

В отличие от меня Альберт не терзался тем, как реагировать, ну или терзался очень быстро — практически в ту же секунду он от души залепил мне в лицо кулаком, разрывая кожу на щеке своими перстнями.

Было больно, и я даже не сразу поняла, что произошло — просто вдруг щёку как обожгло и она начала сильно саднить, а меня швырнуло на землю. В глазах потемнело, зароились звёздочки.

Когда я снова села, прижимая руку к щеке и размазывая кровь, первое, что увидела — это Риану, бегущую ко мне, она на ходу рванула рукав у своей рубахи и, подбежав, приложила к моей щеке — я взвыла от усилившейся боли.

Но, вообще-то, было поздно — кровь попала и на землю, и на траву, и на деревья. Я тупо и равнодушно наблюдала, как она всасывается, впитывается деревьями и травой. Нормальные растения себя так не ведут. Но где вы видели нормальные растения в проклятом лесу?

Риана села рядом и погладила меня по голове.

— Прости. — Я удивлённо подняла на неё глаза — она чуть не плакала. — Может, обойдётся… Говорят, бывает. — Тоскливо и совершенно безнадёжно прошептала контрабандистка.

И я заплакала, от всей души презирая себя за слабость и трусость.

* * *

Шеррайг вернулся через пять минут, я ещё всхлипывала и прижимала к щеке окровавленный отрывок рукава. Он взглядом прогнал Риану, сел рядом, обнял и прошептал: «Всё будет хорошо!». Как и полагается примерному мужу. Почти вдовцу. Зря я так глупо шутила.

— Не будет, — сказала я глухо, и Шеррайг отчётливо скрипнул зубами.

— Будет. Я обещаю.

— Я превращусь в зверя? Или просто сойду с ума? Или умру?

— Ты — ни то, ни другое и ни третье.

Но я ему не верила. Чувствовала, что не обойдётся.

Тут на площадку вбежал Гио, нашёл глазами Шеррайга и обессиленно опустился на землю, пытаясь отдышаться.

— Ну, ты даёшь… — Наконец, выдавил он. — Уф. Что случилось-то?

Тут его взгляд наткнулся на мою щёку и окровавленную одежду, и он помрачнел. И, кажется, выругался. Риана подошла к нему и что-то быстро и тихо говорила, опустив голову. Она явно чувствовала себя виноватой, хотя, на мой взгляд, виновник был один — Альберт.

И его, кстати, как и Дика с Дэном нигде не было видно, видимо, увели его подальше от Шеррайга. Хосе равнодушно подкидывал небольшие сухие палочки в костёр.

Гио медленно подошёл и сел рядом с Шеррайгом.

— Рейган… — начал он нерешительно. — Мы виноваты… Очень виноваты… Но, пожалуйста, давай подождём хотя бы до завтра? Может, обойдётся?

Веры в то, что обойдётся, в его голосе было не больше, чем у Рианы. То есть, вообще не было.

— Я слышал тебя, — уклончиво ответил элронец, и Гио тяжело вздохнул.

Меня же стало клонить в сон, и очень сильно, настолько, что я пристроила голову на плечо Шеррайгу и моментально заснула.

Чтобы проснуться среди ночи, дрожа от разнообразных впечатлений, запахов и стремлений. Часть меня хотела бежать в лес — все запахи и звуки невероятно обострились, и я каким-то шестым чувством ощущала, что лес зовёт. Что он ждёт меня. Он меня с радостью примет, и я, наконец, буду свободна. Другая часть очень остро хотела избавиться от одежды и тереться об элронца — его запах сводил с ума не хуже, чем запахи леса. Мне до сих пор стыдно вспоминать, что именно хотелось. И насколько хотелось.

— Плохо? — Тихо спросил Шеррайг. Он лежал рядом, обнимая меня одной рукой, и внимательно смотрел хищными серебристыми глазами.

— Плохо, — жалобно прошептала я. — Я либо сейчас в лес убегу, либо тебя изнасилую.

Если бы он хотя бы намекнул, что второй вариант его устраивает, я бы, наверняка, не сдержалась. И плевать, что часовые не спят.

Шеррайг, видимо, был против. Он полоснул клыком по своему запястью и, приложив к моим губам, велел: «Пей!».

И я жадно стала пить его кровь, в тот момент я не видела в этом ничего такого. Но особо разгуляться мне элронец не дал, после третьего глотка сказал: «Спи!», и я послушно заснула. Сквозь сон мне почудилось, что он аккуратно вытер мои перепачканные его кровью губы… и поцеловал. Прибредится же.

Мне опять приснился сон про мою свадьбу. Только я смотрела как бы со стороны… глазами Шеррайга. И разделяла его чувства.

* * *

Просыпаться не хотелось. Было уютно, тепло и… как-то надёжно. Где-то неподалеку Гио говорил, что через десять минут выходим… И я решила, что, значит, ещё можно как раз десять минут поспать. А позавтракать я и на ходу смогу…

— Руку отдай, — раздался над ухом негромкий голос элронца с затаённой насмешкой.

— Не отдам! — огрызнулась я. — Ты мой муж, а значит, предлагал и руку, и сердце. Так что рука, считай, моя.

Но глаза всё же открыла и приподняла голову, Шеррайг поспешил убрать явно затёкшую конечность и стал её разминать.

— Я, может, другую предлагал… — проворчал он.

— Всё в порядке? — К нам подошли Гио и Риана. Элронец почему-то молча отвернулся, и я ответила за двоих:

— Да, всё хорошо.

Риана порывисто и радостно меня обняла и убежала завтракать и собираться. А Гио остался.

— Рейган… — Муж невозмутимо грыз полоску вяленого мяса и смотрел поверх головы Гио. Тот подождал ещё минуту, вздохнул и ушёл, напомнил напоследок:

— Ты обещал до Сандерланда не убивать.

Шеррайг скривился и промолчал.

— Хочешь его голову? — спросил он вдруг, когда мы уже минут двадцать как тронулись в путь.

— Чью? Гио? — недоумённо моргнула я.

— Хлыща, — ответил Шеррайг, и я улыбнулась — сразу понятно о ком речь. — Но если хочешь Гио, — продолжил он, — то можно и Гио.

— И зачем мне его голова?

— Значит, не хочешь… Жаль… — кровожадно посетовал элронец.

Мы некоторое время шли молча.

— Ты спас мне жизнь. И вернул долг. Спасибо.

Элронец неопределённо пожал плечами, и снова повисла тишина.

— А если меня убьют раньше, проклятие на тебе тоже сработает раньше? — заинтересовалась я.

— Нет, — невозмутимо ответил Шеррайг.

— То есть в моей долгой жизни ты не заинтересован? — продолжала допытываться я.

Он насмешливо на меня посмотрел.

— Ну почему же… Так как в лес ты не убежала, то я, вероятно, могу рассчитывать на озвученную альтернативу? Звучало заманчиво.

Я смутилась до слёз. Вырвала у него руку и ушла чуть вперёд. Вспоминать было болезненно стыдно. Хорошо ещё Шеррайг не в курсе, что именно мне хотелось делать.

— Прости. — Элронец догнал и взял за руку. — Неудачная шутка.

Я простила, но решила, что имею право на небольшой реванш, или, вернее, на уступку с его стороны.

— И всё-таки об отряде командира Кана… зачем?

Шеррайг вздохнул, я уже думала — опять пошлёт, но нет. Он задумчиво посмотрел на мою руку в своей руке и почему-то решил ответить.

— Я их не проклинал… — Я собиралась возмутиться, что кто-то путается в показаниях, но он продолжил. — Они просто взяли мои вещи, защищённые проклятием.

— Защищённые?

— Да. Оружие и ещё пара полезных штук… На них на всех была защита — если до них дотрагивается тот, кто желает мне зла, срабатывает проклятие. Они определённо желали мне зла, — добавил он, бросив на меня немного насмешливый взгляд.

Интересно, а на гребне у него такой защиты нет? А то, может, это я, глупая, думаю, что он вещами делится и дружить хочет, а он меня просто проверяет?

Я молчала, и Шеррайг вздохнул ещё раз. И, кажется, даже попытался оправдаться.

— Можно сказать, что я их даже предупредил… — немного задумчиво добавил он. — Только они мне не поверили.

— Предупредил — это угрожал смертью?

— Да, я так и сказал им «Возьмёте — сдохнете!», но они не поверили, представляешь?.. — посетовал элронец и потёр нос. Видимо, не только не поверили, но ещё и в лицо засветили.

— Ну ладно, — сказала я. — Попробую это принять.

* * *

Сегодня с лесом творилось странное. Казалось, он неожиданно разозлился и отыгрывается на нас за вчерашний спокойный день. Под ноги неожиданно бросались корни, или наоборот — почва уходила из под ног, ветки так и норовили выколоть глаза, ну или хотя бы поцарапать, и, несмотря на то, что Гио непрерывно использовал свою дудочку, вокруг порыкивали какие-то явно крупные и голодные животные.

Хотя мне-то, надо признать, шлось довольно легко, все неожиданности доставались Гио и Риане, соответственно, мы с Шеррайгом успевали среагировать. А вот Альберту, который шёл за нами, доставалась новая порция сюрпризов, и справлялся он из рук вон плохо — Дик, Дэн и Хосе еле успевали вытаскивать его из болота, ловить и отводить ветки и подхватывать самого споткнувшегося Альберта. Сначала я списывала это на плохую общую физическую форму хлыща и на проведённую с ним разъяснительную беседу — он был сегодня бледен, щеголял парой фингалов и берёг правую руку. Хотя руку, возможно, об меня зашиб. Козёл. Интересно, он слышал, как мой псевдо-муж предлагал мне его голову?

Постепенно мне стало казаться, что Альберту лес пакостит с особенным удовольствием. А мы с Шеррайгом вообще просто под раздачу попали… И, похоже, Гио посетила такая же мысль: он пропустил нас с Шеррайгом вперёд. Я была внутренне готова, что теперь мы будем «разряжать» сюрпризы леса, но нет. Теперь нам было даже легче идти, а вот Гио с Рианой стали чертыхаться в два раза чаще.

— Всё, привал! — простонал Гио, когда мы вышли на небольшую полянку. — Пять минут.

Я с удивлением смотрела, как все наши попутчики растянулись на земле. Вид у них, и правда, был усталый, мне даже неудобно стало.

Элронец остался стоять на краю полянки, и я вместе с ним.

— Рейган, прекрати. Пожалуйста! — Кажется, Гио сам ещё не решил требует он или умоляет.

— Я ничего и не делаю! — раздраженно откликнулся мой якобы муж.

— Ты злишься. И почему-то лес тоже злится…

Шеррайг молча сверлил Гио взглядом.

— Я уже понял, что мы не нужны тебе, чтобы пересечь лес, но ведь нужны, чтобы попасть в Сандерланд…

— Найду других, — не скрывая раздражения передёрнул плечами элронец. — Контрабандистов вокруг Сандерланда, как собак нерезаных.

— Мая, — вдруг обратился Гио ко мне. — У тебя чудесный муж… — Я удивлённо подняла бровь, с чего такие дифирамбы? — Но если он не перестанет злиться, до Сандерланда вы доберётесь вдвоём.

— Так дайте ему Альберту навалять, — простодушно предложила я. Шеррайг оживился, а Гио очень прочувствованно вздохнул.

— Не могу. Вот придём в Сандерланд — делайте с ним, что хотите. Сам первый наваляю ему. А тут, в лесу — никак!

Ну и что он тогда от меня хочет? Тоже мне, укротителя элронцев нашёл.

Гио ещё раз горестно вздохнул и отошёл — его окликнул Хосе, и теперь показывал ему что-то на карте.

Я закусила задумчиво губу и, повернувшись к Шеррайгу, стала демонстративно его рассматривать. Подёргала за ухо, заглянула в глаза:

— Так не помогло?

Шеррайг недоуменно покачал головой.

— А так? — Погладила по волосам. — Тоже нет? А тут? — Погладила по щеке.

— Можешь переходить сразу к поцелуям, — подначил элронец, и я, неожиданно для себя самой, его поцеловала — не иначе как отголоски ночных желаний сказались. И он мне ответил. И потом мы стояли и удивлённо друг на друга смотрели.

— Ладно, — подцепил Шеррайг любимое словечко Гио. — Пусть живут.

Идти всем и в самом деле стало проще.

Глава 6

Ая

— А что ты будешь делать потом? — спросила я, уже привычно шагая рядом с Шеррайгом. До ночёвки идти было ещё часа два, я уже устала и, чтобы отвлечься, стала опять расспрашивать элронца.

— Скрываться от инквизиции и сыска, вероятно — усмехнулся он.

Я фыркнула. И перешла к следующему вопросу.

— А правда, что у тебя два сердца?

Ещё не договорив, поняла, что это чушь, порожденная моим бредом этой ночью. Мы же проходили анатомию. Нет в нашем мире существ с двумя сердцами.

Однако элронец чуть сбился с шага и спросил шёпотом:

— Откуда?

— Приснилось… — виновато прошептала в ответ.

— Даже не знаю, что с тобой и делать. То ли прибить, то ли жениться! — шутливо пригрозил Шеррайг.

— Приданого так и нет… — грустно заметила я.

Шеррайг неодобрительно покачал головой.

— Тогда придётся подписку о неразглашении брать.

— Слушай, а ты можешь Альберта проклясть? — я опять вспомнила незавидную судьбу командира Кана и его отряда. И тут меня словно обухом ударили по голове. — А Кан ведь тебя тогда тоже до крови… — прошептала поражённо.

Элронец традиционно пожал плечами и не стал развивать тему своих отношений с лесом.

— Так что там насчёт проклясть?

— Ну… — я смутилась. — Чтобы он с женщинами не мог. Если только не любит её.

— Может, всё-таки голову? — насмешливо взглянул на меня Шеррайг. — Мне, как мужчине, кажется это более милосердным…

— Так с любимой-то получится. — искренне недоумевала я.

— Так он, может, и не полюбит никогда. А если и полюбит, то опозорившись с другими, к любимой и подойти не решится.

Я задумалась — проучить Альберта хотелось. Но ломать судьбу или убивать — нет.

* * *

И тут лес решил показать нам свои зубы. Мы как раз переходили небольшой, на первый взгляд, ручеёк по заботливо положенным доскам — маршрут у контрабандистов был проработан на совесть. Точнее, ручеёк лишь казался небольшим — он был нешироким и довольно далеко внизу — где-то на уровне метров трёх, это я потом рассмотрела. А так-то всё произошло очень быстро. И ничего, как говорится, не предвещало. Ну, кроме того, что мы, собственно, по проклятому лесу идём, где может произойти что угодно.

Гио по-прежнему шёл впереди, и первым ступил на мостик, поднося к губам свою дудочку. Он только-только коснулся её губами, как из ручейка вылетел огромный синий хвост, и сшиб Гио с моста. Сам контрабандист изловчился как-то зацепиться за мост одной рукой, но вот волшебный его инструмент канул где-то в глубинах расщелины.

Риана и Шеррайг бросились к Гио и вытянули его на мостик, контрабандист стал что-то говорить — я не слышала, лишь видела как шевелятся губы, но тут Шеррайг отшвырнул их с Рианой на противоположный берег — силён!; и резко развернулся навстречу поднимающейся из воды голове. Огромная, синяя, на толстой длинной шее — всё та же змея? — она шипела и раскачивалась, поднимаясь всё выше, и вот уже нависла над элронцем. У меня внутри просто всё оборвалось — я не думала о проклятии, и что без элронца я проживу всего ещё недели три, нет, я точно знала — моя жизнь закончится в тот же момент, когда не станет Шеррайга. И пусть он исчезнет из моей жизни очень скоро, пусть обращает внимание на каждую эльфийку в каждой таверне — только бы жил. Без него мир станет тусклым и неправильным.

Шеррайг же тем временем зашипел в ответ не хуже змеи, кажется, даже выпустил клыки. Похоже, вся маскировка летела к чертям. Они шипели друг на друга минуты три, но мне эти двести секунд, как ни банально звучит, показались вечностью. Я обмирала и стискивала до боли руки каждый раз, когда шипастая голова подавалась вперёд — всё же габариты были неравны. Да и вдруг ядовитая она? Наконец, голова, качнувшись последний раз, быстро и тихо ушла под воду.

А Шеррайг повернулся к нам. Принять его за человека теперь было невозможно: хищные серебряные глаза, клыки и уж точно не человеческий, пробирающий до костей голос:

— Сейчас вы все… — серебряные глаза требовательно осмотрели нашу малочисленную группу, — все!.. поклянётесь никому, никогда, никоим образом: ни словом, ни делом, ни молчанием не давать понять, что видели здесь что-то, выходящее за рамки способностей человека. Гио утерял свою дудку перед самым выходом из леса. Кого не устраивает, может идти дальше сам. Всё равно из леса не выйдет. — Тут Шеррайг как-то плотоядно ухмыльнулся. И обернулся на Гио с Рианой. — Вы тоже клянётесь.

Мы все поклялись. И я в том числе. Хотя, вообще-то, то, что Шеррайг не остановил меня от клятвы, здорово портило настроение. Конечно, я не собиралась ему вредить и рассказывать кому-либо что-либо, но мне хотелось, чтобы он мне доверял. И хотелось быть для него особенной, да. Правда, учитывая историю с Мэрроем, доверять людям у элронца особых оснований нет. А тем более, девчонке, которую он знает всего-то несколько дней, — признала я, скрепя сердце и стиснув зубы. А то, что он ответил мне на поцелуй — так достаточно вспомнить ту эльфийку, Элизу — то, как он на неё смотрел. И его слова про большое количество в мире красивых женщин.

Теперь элронец шёл впереди. За ним — Риана, потом я, за мной — Гио, а за ним вроде маячил Альберт, дальше не видела, так как оглядываться на ходу было чревато — местность пошла неровная, а шёл элронец быстро. И держаться теперь было не за кого.

Пару раз Шеррайг на кого-то нарычал — один раз я даже успела заметить исчезающий в кустах длинный полосатый хвост. Но элронец даже не притормозил. Я уже совсем устала и начала спотыкаться, один раз даже упала, Гио тут же помог мне подняться, а Шеррайг даже не обернулся. И это добавило жару в и так уже почти кипящий котёл моего раздражения, замешанного на усталости и обиде.

И это за него я переживала час назад? Да он тут, в лесу, самый опасный — кого угодно замучает. Сволочь. Красивая, элронская сволочь. Я дико злилась, и злость помогала идти дальше и не ныть. Вдобавок ко всему, мне захотелось в туалет, но о том, чтобы попросить остановиться, и речи не шло. Когда кто-то сзади — кажется, Хосе, попросил притормозить на минутку, Шеррайг ответил ему что-то типа «Делай в штаны или терпи». Надо ли говорить, что все терпели. И, наверняка, как и я, костерили про себя элронца на разные лады.

В какой-то момент Шеррайг раскинул руки по сторонам и от них потянулись еле заметные линии, как бы отделяющие наш отряд от леса. Видимо, от усталости, мне мерещилось, что лес за этими линиями поплыл и стал меняться. Мне даже показалось, что деревья становились кустами, расплывались в траву, и даже какая-то лужайка превратилась в тигрёнка — я недоверчиво потёрла глаза.

Впрочем, вскоре элронец руки опустил и даже замедлил шаг, лес стал вести себя как обычно, и ещё минут через двадцать мы вползли на ночную стоянку. Если я правильно помню маршрут — это последняя ночь в лесу. Аллилуйя!

Устало опустилась, даже почти упала, прямо на траву, как и все остальные. На ногах остались только Гио и Шеррайг, они проходили по периметру площадки, изредка останавливаясь и тихо переговариваясь. Мне не хотелось уже ничего — я даже в туалет перехотела. Ощущала только ноющую боль в ногах и царапинах на щеке. И была смертельно обижена на Шеррайга. Последний час меня поддерживали исключительно рисуемые в воображении сцены, как он подходит ко мне и заговаривает, а я гордо отворачиваюсь, давая понять ему всю глубину его вины, и повергая в пучину раскаяния.

Когда он, наконец, подошёл ко мне, растянулся рядом на траве, положив голову мне на колени и выдохнул: «Уф. Устал…», я и правда хранила молчание. Но не от гордости. Скорее от потрясения и возмущения такой, как мне казалось, наглостью.

— Ты как? — спросил Шеррайг, поворачивая голову и заглядывая мне в глаза своими хищными серебряными глазищами.

— Плохо. Устала. Ноги болят.

Я мстительно пошевелила ногами, пытаясь стряхнуть его голову. Он сделал вид, что не заметил.

— В проклятом лесу, — сказал вдруг Шеррайг, отчаянно зевая, — есть такое явление как «зона изменений». Она, — тут он зевнул ещё раз, и так заразительно, что и я вслед за ним, — блуждает.

— И? — устав ждать продолжения, я легонько подёргала его за ухо.

— И мы еле успели её пройти. — Шеррайг отцепил мою руку от своего многострадального органа слуха и, легонько поцеловав пальцы, отпустил. — Всю энергию, полученную от фонтана отдал, — грустно добавил он.

До меня стало медленно доходить, что гнал нас элронец не просто так. И, вероятно, те изменения по сторонам не так уж и померещились мне… И Шеррайгу тоже было тяжело. Стало стыдно.

— Прости… — виновато шепнула я. И погладила чёрные волосы.

Шеррайг, не открывая глаз, приподнял левую бровь. Но я решила не уточнять.

Когда через десять минут к нам подошёл Гио, я страшно мучилась. Мне опять, с удвоенной силой, хотелось посетить кустики, и ещё хотелось пить, но, в то же время, совершенно не хотелось будить уснувшего элронца. Я чувствовала себя виноватой. И мне, честно говоря, нравилось вот так вот сидеть рядом, предоставив ему свои колени в качестве подушки, и изредка бережно проводить рукой по волосам. Хотя до утра я точно так не просижу…

Гио тоже, кажется, испытывал некоторые сомнения, но всё же негромко позвал: «Рейган»… Эрлонец открыл глаза практически сразу — может и не спал? и, поднявшись, пошёл куда-то вслед за Гио, пообещав вернуться через пять минут. А я обрадовано побежала делать свои дела, и, когда возвращалась, наткнулась на Альберта. Не знаю, кто из нас избегал встречи больше, но за целый день мы не пересеклись даже взглядами, ни разу. И меня всё устраивало. Вспоминала я про него, только когда царапины на щеке начинали поднывать или чесаться — кажется, Шеррайг как-то ускорил процесс регенерации — скорее всего, опять своей кровью, но избавить от неприятных ощущений, связанных с заживлением, не мог.

Увидев Альберта, наученная горьким опытом, я шарахнулась назад и схватилась за нож, выданный Шеррайгом. Точнее, выпрошенный у него. Сам элронец был просто кладезем всякого оружия — и ножи, и метательные звёздочки, и, наверняка, ещё какие-то неизвестные мне штуки. Хотя на первый взгляд, выглядел почти безоружным — только лишь нож на поясе. Меч он не носил, и на мой вопрос лишь скривился — «неэффективно». Я же вообще оружием пользоваться не умела. Но само наличие ножа успокаивало. И я была признательна Шеррайгу, что, передавая мне нож, он ничего не сказал, хоть в его глазах и читалось «как бы сама себя не поранила»… Альберт тоже отпрянул назад и примирительно поднял руки.

— Ара Мая… Я очень виноват перед Вами… Простите… пожалуйста, простите! — он сбивчиво и быстро говорил, местами даже слегка заикаться начал. — Я… не в себе был. Очень виноват перед Вами… Могу ли я как-то искупить свою вину?

Он, наверняка, намекал на деньги. И первым моим порывом было снова его послать, как вчера… но потом я подумала — мы с Шеррайгом весьма ограничены во времени, а нам надо подобраться к сильному магу в чужой стране. Да, у Шеррайга есть друг, загадочная «она», но если это не королева, что очень вряд ли, — тогда бы мы прибыли парадным телепортом во дворец, то возможности её явно тоже небезграничны. А у этого упырёныша, наверняка, влиятельные и богатые родственники.

— Услугу, — сказала я. — Клянись, что окажешь мне любую услугу.

— Клянусь Ликом Справедливости — любую услугу! — радостно заулыбался Альберт. Похоже, моё прощение было для него действительно важно… и при всей своей наивности, я понимала, что, скорее всего, ему просто пригрозил Гио. Или Шеррайг.

Но это было мне совершенно неважно.

* * *

На следующий день, ближе к вечеру, мы вышли из проклятого леса. Не знаю как остальные, а я поняла это сразу — настолько неинтересным, плоским, серым и скучным стал окружающий нас пейзаж. Эта мысль — что мне неинтересно нигде, кроме проклятого леса, напугала меня до дрожи в коленках. Я стала старательно прислушиваться к себе — нет ли того безумного желания драпануть обратно в лес, или же облапать эрлонца — он всё ещё шёл впереди, но теперь к нему присоединился и Гио. Вроде ничего такого не было… ну, разве что только нормальное женское желание забраться к Шеррайгу на ручки — всё же за четыре дня мы прошли очень приличное расстояние, по не самым простым и ровным тропинкам, да ещё и тащили на себе запас воды и еды. Хотя тут я немного лукавлю — я несла только небольшую часть запасов, основное тащил Шеррайг, пополняя мой рюкзачок и флягу по мере необходимости. Но всё равно — я устала. Да и все устали.

Я подумала о возможности, наконец, помыться, и с удовольствием отметила, что к тёплой ванне меня тянет куда больше, чем обратно в проклятый лес. Уф. Я нормальная, нормальная!

Мы ещё час где-то шли по обычному лесу, который становился всё реже, светлее и невзрачнее, тут уже вёл опять Гио, но Шеррайг остался с ним впереди. Я, следуя за ними в трёх шагах, напрягала слух, но не могла расслышать, о чём говорят. Кажется, Риана заметила мои потуги — я поймала её слегка насмешливый взгляд и покраснела. Да, я знаю, подслушивать нехорошо. Но это же, по легенде, мой муж! Он уже вернул себе прежний вид человека, и мне было даже немного жаль, так же, как и леса. Настоящий Шеррайг был сродни завораживающему проклятому лесу, а его маскировка под человека — обычному, теперь серо-тусклому для меня.

Мы дошли, наконец, до какого-то строения, немного похожего на тот сарай, в который Шеррайг меня выдернул из портала всего неделю назад. Как и всегда теперь, невольное упоминание времени здорово испортило настроение. Я запретила себе считать оставшиеся и прожитые часы. Но это получалось как-то само собой…

В сарае была разнообразная одежда, продукты, документы и лекарства. И небольшое количество местных денег. Мы все получили свой «набор переселенца», как шутливо назвал всё перечисленное выше Гио, и разошлись в разные стороны. Ну, условно в разные, — дорога-то была одна, просто каждый сам по себе.

Мы с Шеррайгом уходили последними, Гио расчувствовался и даже порывался элронца обнять, но тот легко уклонился. А я с удивлением обнаружила в себе желание зарычать. Пришлось напомнить себе, что я нормальная. И ни капельки не контуженая проклятым лесом.

Когда мы отошли на некоторое расстояние, Шеррайг опять изменил мне и себе внешность. Сам он стал рыжим и кудрявым — я расхохоталась, и Шеррайг тоже улыбнулся. Мои волосы менять не стал — я всё так же прятала их под платком, но завязывала его уже по-другому, Риана показала мне, как здесь носят замужние женщины из простых. И мне пришлось переодеться в платье, ну, точнее, я просто надела его поверх штанов и рубахи — здесь правила приличия были наоборот строги к простолюдинам и весьма милостивы к аристократам. К счастью, язык был такой же, и проблем с коммуникациями не ожидалось. А акцент всегда можно объяснить взрослением в какой-нибудь отдалённой деревне.

Мы купили билеты на дилижанс в сторону столицы — Гардшатра, и как они только умудряются столько согласных напихать в такое короткое слово?; и вскоре уже ехали, с относительным комфортом даже.

Провести в дороге нам предстояло всю ночь, и я, абсолютно не колеблясь, пристроила голову на плечо элронцу. А чтобы было удобнее, взяла под руку. И сразу заснула, так что если он и хотел возразить, то не успел.

Кажется, дилижанс несколько раз за ночь останавливался, попутчики менялись, но я отмечала это лишь сквозь сон, не просыпаясь, а может, остановки мне тоже снились.

Но вот под утро приснился своего рода кошмар. Я бежала по восхитительному волшебному лесу, свободная от всего и вся, и от одежды в том числе. Лес пел для меня, для меня распускал редкие цветы, высекал родники. Для меня поднимал холмы и утапливал низины. А потом вдруг деревья стали превращаться в животных, и я поняла, что вбежала в зону изменений.

— Только не в лужайку, — взмолилась я. — Пожалуйста, только не в лужайку. В тигрёнка, лучше в тигрёнка…

— Что лучше в тигрёнка? — удивлённо прозвучал над ухом голос эрлонца, и я проснулась. Потёрла глаза, огляделась — кроме нас в дилижансе никого не было, и я с удовольствием сладко и долго потянулась — за ночь всё тело затекло. Хотелось вообще встать и пройтись, а ещё лучше побегать… Усилием воли отогнала сочную и красочную ассоциацию из сна, которая моментально возникла, стоило подумать о беге.

— Так что с тигрёнком? — В глазах Шеррайга плескалось веселье.

— Да так, — сказала я. — Это личное.

Почему-то не хотелось говорить про сон никому, даже Шеррайгу. Слишком хорошо мне там было. Настаивать элронец не стал, но посмотрел как-то изучающе-задумчиво. Да, я бы на его месте тоже задумалась о судьбе тигрёнка.

— Выходим, — Сказал он, когда дилижанс в очередной раз остановился. И мы вышли. И, пройдя несколько десятков шагов, нырнули в какую-то подворотню, чтобы появиться из неё уже другими людьми.

Я вовсю глазела по сторонам, пока шли. Город мне нравился. Он был неуловимо чужой, но очень красивый. Улицы были широкими и прямыми, в отличие от привычных мне узких и извилистых, иногда вообще больше похожих на тропинки, улочек моего родного города. Дома были ниже, но шире, с огромными придомовыми территориями. Но окончательно покорил меня Гардшатр своей чистотой. Здесь было невероятно чисто. Казалось, можно сесть на тротуар в любой одежде — не запачкается.

Мы вдруг остановились перед трёхэтажным особняком.

— Пришли, — сказал мой спутник, открывая дверь. — Прошу.

Глава 7

Ая

Я блаженно отмокала в горячей воде с пеной и какими-то благовониями. Вообще-то, ещё очень хотелось кушать, но пока что я была не в силах расстаться с ванной, слишком долго её не было в моей жизни. Может, надо было проситься не в тигрёнка, а в русалку? Я лепила из пены разнообразные формы — шарики, сердечки, рыбки, и ни о чём не думала. И мне было хо-ро-шо.

Впрочем, вылезти всё же пришлось — вежливая горничная постучала в дверь и сообщила, что ар Шеррайг и ара София-Елена — видимо, хозяйка дома, ждут меня внизу в гостиной.

Когда я, наспех одевшись и скрутив мокрые, непривычно русого, моего настоящего цвета волосы в какое-то подобие кички, спустилась вниз, меня там поджидал целый набор неприятных сюрпризов.

Во-первых, она называла его «Шерр», да ещё и с этаким гадким мурлыканьем. Во-вторых, она была молода и красива, хотя к этому я была морально готова, хуже другое — она была рыжей и кудрявой. То есть, когда он меня маскировал, он думал о ней? Ну, и в-третьих, диванчики у ары Софии-Елены были маловаты, и так как эти двое уже сели на один, мне пришлось сесть на другой, немного в отдалении. Хорошо ещё он был под углом, при должном желании и очень хорошей фантазии можно было представить, что мы все сидим одним большим, дружным кругом. Очень большим. И почти дружным.

Я рассеянно взяла с дивана маленькую подушечку и стала её поглаживать, давя в себе желание отдубасить этой подушкой элронца по его черноволосой голове. За рыжие кудрявые волосы. И за то, что он называл её Соф, а она его Шерр. И за то, что я поесть не успела… ну, да, он тут, в общем-то, ни при чём, но что уж тут, пусть будет для комплекта. Наверное, надо было поздороваться, но они были увлечены разговором, и я не решилась прерывать. Но меня заметили довольно быстро.

— Ая! — София-Елена вскочила с дивана и подошла ко мне с протянутой рукой. — Приятно познакомиться, — промурлыкала она. И добавила, кокетливо поведя плечами. — И, пожалуйста, не ревнуй ко мне Шерра, он мне как брат.

И как-то многозначительно усмехнулась в конце. Сссте… сестра.

Вот и что я должна ей ответить? Ко всем ревную, а к Вам, так и быть, не буду? Или, не беспокойтесь, я только к красивым женщинам ревную?

Я вообще терпеть не могу, когда так вот вслух и прилюдно тебе навязывают какие-то чувства, типа: «Да не переживайте Вы так». Ты, может, и думать про это — не думала, и знать — не знала, а вот всё, теперь все, кто слышал, будут уверены, что переживаешь. И отрицать совершенно бесполезно, все только больше уверятся, что тебя это беспокоит.

Поэтому я просто спокойно поздоровалась — привстала, пожала протянутую руку, другой рукой едва успев подхватить подушку. София-Елена манёвр с подушкой заметила, но благородно промолчала. И вообще, села рядом со мной. И с каким-то совершенно невероятным интересом стала меня рассматривать. Я смутилась и, кажется, слегка порозовела.

Молчание затягивалось. Когда под изучающим немигающим взглядом хозяйки дома стало уже совсем неловко, я бросила умоляющий взгляд на Шеррайга… И сердце застучало, как сумасшедшее, а щёки и уши опалило жаром. Оказывается, он тоже на меня смотрел, хоть и держал в руках газету. И как смотрел…

— Соф… — негромко позвал Шеррайг, правильно истолковав мой взгляд.

— Ой. Простите меня, Ая! — она обворожительно улыбнулась, и я действительно её простила, причём за всё и сразу, и даже авансом за что-то ещё, загипнотизировала она меня, не иначе. — Я немного увлеклась. К сожалению, мне сейчас надо уйти, увидимся вечером за ужином. Приятно было познакомиться… — мурлыкнула она, поднимаясь.

И вышла из комнаты, приговаривая себе под нос «Надо же, как интересно. Нет, ну кто бы мог подумать…».

Я перевела взгляд на Шеррайга — он отложил газету, и сказал, поднимаясь:

— Мне тоже надо на пару часов уйти. — Немного помолчал и добавил как-то нерешительно. — Прекрасно выглядишь.

Сам он выглядел безупречно — вернул себе свой настоящий облик, за исключением, разве что, глаз и клыков, и был одет, в кои-то веки, не в неизменный чёрный цвет, а в тёмно синий. И ему необыкновенно шло. Впрочем, к его настоящей физиономии всё шло.

Я прикинула расстояние и поняла, что подушка, даже если и долетит, существенного урона не нанесёт. Да и поймает её элронец, как нечего делать, реакция у него отменная. Поэтому я смущённо опустила глаза и тихо попросила:

— Ты не мог бы ко мне подойти?

— Что-то случилось? — Удивился, но подошёл, остановился в шаге от меня.

— Да, — кротко сказала я, вставая и поднимая глаза. И от души врезала ему подушкой по голове. Даже успела пару раз, до того как он перехватил мою руку, настолько он не ожидал.

— За что? — развеселился Шеррайг, отнимая у меня подушку и возвращая её на диван.

— За рыжие кудрявые волосы, — прошипела я и вцепилась ему в ухо.

При всей своей ловкости, элронец, видимо, редко имел дело с разгневанными женщинами, наверняка, смывался раньше, чем они оказывались близко, так что мне удалось потаскать его не только за ухо, но и немного за волосы, до того, как он надёжно зафиксировал мои руки.

— Вот точно тигрёнок… — смеясь, сказал Шеррайг и поцеловал меня… в нос. — Мне правда пора, не скучай.

И я осталась одна. Впервые за неделю была предоставлена сама себе. Не надо было никуда бежать или ехать, не было рядом Шеррайга… И я даже немного растерялась. Впрочем, быстро взяла себя в руки и направилась на поиски кухни — голод не тётка, да-да.

Логика меня не подвела — кухня обнаружилась на первом же этаже, недалеко от столовой. В общем-то, дом был сравнительно небольшой, так что долго плутать не пришлось бы в любом случае. И пока я прямо на кухне уплетала разогретый для меня суп — время обеда, как и завтрака, давно прошло, у меня созрел план дальнейших действий. Я собиралась наведаться в библиотеку, поискать там что-нибудь про элронцев, проклятый лес и, собственно, проклятия.

Однако первым делом я всё же зашла в выделенную мне комнату, распустила наспех закрученную из мокрую кичку и расчесала волосы, чтобы сохли. Ну и полюбовалась собой в зеркале, оно тут было шикарным, в полный рост.

В обычной жизни я редко носила платья — денег хватало исключительно на практичную одежду, а платья, по моему глубокому убеждению, к таковой не относились. А они мне, оказывается, очень даже идут, — удивлённо и как-то даже удовлетворённо отметила я, наслаждаясь своим отражением. Не сравнивать себя с арой Софией-Еленой было сложно. Вернее, это оказалось совершенно невозможным. Я была примерно такого же роста, но не обладала настолько белой кожей и пышными формами. Зато волосы были длиннее, и ресницы гуще, — обратила я внимание с каким-то мстительным удовлетворением. И зелёные глаза (ну, мои, то есть), нравились мне гораздо больше, чем тёмно-карие глаза Софии. Так что, в общем и целом, после знакомства с зеркалом в комнате моё настроение улучшилось. Теперь можно было и в библиотеку.

Я честно узнавала, где именно она, библиотека, расположена — у кухарки, пока она разогревала для меня еду, но то ли я неправильно запомнила, то ли кухарка напутала в какой комнате меня поселили, то ли просто это сказалось проклятие моего географического кретинизма, но, отворив дверь, за который должна была быть библиотека, никаких полок с книгами я там не обнаружила. Зато обнаружила множество мольбертов с картинами и ещё больше картин просто стоящих на полу возле стен. Хорошо хоть не чья-то спальня, — подумала я и не удержалась — зашла посмотреть. Медленно брела вдоль картин, пока вдруг, бросив взгляд вглубь мастерской, не наткнулась на внимательный и изучающий взгляд самого художника. Он стоял у одного из мольбертов, держа в руке кисть, и с интересом меня разглядывал.

— Ой, — сказала я, от неожиданности поднеся руку ко рту. — Простите. Я в библиотеку направлялась, но ошиблась дверью… и не удержалась.

— О, я только рад, если мои картины вызвали у Вас интерес. С удовольствием подарю Вам любую, которая понравится.

Я представила как повешу вот, например, вот эту огромную картину в общежитии. Придётся пожертвовать окном. Или на потолок прибить. Потом представила, как несу эту картину через проклятый лес, или как буду потом переезжать — с маленьким чемоданом и громадной пафосной картиной, и, с трудом удержавшись от смеха, покачала головой:

— Благодарю Вас, ар художник, но в данный момент мои жизненные обстоятельства не располагают к приобретению предметов искусства… — немного печально сообщила я.

Вообще, положа руку на сердце, если бы какая-то из картин действительно меня зацепила, то всё представленное вряд ли бы смутило — в конце концов, если всё получится, Шеррайг меня отправит домой порталом, и по лесу тащить картину явно не придётся. А со всем остальным можно и справиться… Но картины были какие-то…пустые. Нарисованы они были безупречно, с изумительной чёткостью и точностью… но не грели. Не зажигали в душе огонь, не волновали и даже не успокаивали. Но сказать об этом художнику я не могла. Врождённая деликатность. Или трусость. Называйте, как вам больше нравится.

— А Вы с дядей Шерром приехали? — простодушно спросил хозяин мастерской.

Кхм. С дядей. Нет, я допускала, что у Шеррайга могут быть родственники, и племянники в том числе, но этот «племянник» выглядел чуть ли не старше «дядюшки».

— Меня зовут Эдуард-Кристоф, — он подошёл ко мне и, взяв руку, чтобы поцеловать, задержал в своей руке. — А Вас, прекрасная незнакомка?

— Ая, — сказала я, мечтая, чтобы он скорее отпустил мою руку. Не то чтобы мне было особо неприятно, но я вообще не люблю, когда меня трогают незнакомые мне люди.

Очевидно, он ждал продолжения — здесь было принято давать двойные имена аристократам, а в королевской семье были и вовсе тройные. Но я упрямо молчала — в конце концов, я действительно простолюдинка. И не собираюсь никого обманывать.

Эдуард-Кристоф понял, что второго имени не будет, но руку всё равно поцеловал.

— Вас проводить в библиотеку? — без особого энтузиазма предложил он. — Или, — тут он немного оживился, — может, желаете порисовать?

И я поняла, что очень даже желаю, только вот не умею совершенно, о чём и сообщила. Это, как ни странно, Эдуарда воодушевило. Некоторая заминка, правда, вышла с тем, что именно рисовать. По-настоящему мне хотелось рисовать либо элронца, в его настоящем облике, либо проклятый лес. Ни то, ни другое я не была готова поведать своему неожиданному учителю рисования.

— Давайте натюрморт, — вздохнула. И мы стали рисовать натюрморт — кувшин с цветами и пара яблок.

Теперь главное не увлечься и не пририсовать яблоку хищный элронский глаз — хихикала я про себя.

Время летело незаметно, просто в какой-то момент, подняв голову от мольберта, я обнаружила Шеррайга — он стоял и рассматривал картины, как и я, пару часов назад.

— Шерр! — воскликнул Эдуард и поспешил к моему элронцу, на ходу вытирая руку от краски.

— Эд, — они пожали друг другу руки, и Шеррайг хлопнул художника по плечу.

— Твоя… — тут художник замялся, — подруга отказалась брать картину!

Вот ябеда, мне сделалось даже немножко смешно. Кажется, Шеррайгу тоже.

— Я рад, что у неё хороший вкус, — невозмутимо сообщил он, но краешек губ дрогнул в едва заметной улыбке. И Эд шутливо двинул его кулаком в плечо.

Пользуясь случаем, я рассматривала художника, хотя взгляд тянулся к элронцу. Эдуард был на полголовы выше Шеррайга, обладал чуть менее рыжими, чем хозяйка дома, но такими же вьющимися волосами — таки действительно племянник?; серыми глазами и более плотным, чем мой элронец, телосложением. Но ни у кого не возникло бы сомнений, кто из них опаснее. А для меня не возникало и вопроса кто привлекательнее. И от этого знания сердце то сладко замирало и пело, то грустило. Но это всё было гораздо лучше, чем молчание.

* * *

Ужин прошёл мирно, тихо, почти по-семейному. София и Эдуард — действительно племянник, рассказывали последние новости и сплетни. В частности, мы услышали что же послужило причиной обращения к Мэррою. Я не знала, что именно и насколько подробно рассказал или планировал рассказать Шеррайг, поэтому, в основном, молчала, предоставляя элронцу самому вести разговор. Разве что изредка вставляла требуемые для поддержания светского разговора, ничего не значащие фразы.

В Сандерланде активно убивали сторонников королевы. Само по себе это, конечно, не есть хорошо, но и не настолько плохо, чтобы просить помощи у заграничного мага. Вся проблема была в том, что убивали близкие, самые близкие, самые родные люди. На которых стояла защита от внушения, и сигналка на попытки внушения, и ещё всякие-всякие защиты… Не помогало. Ничего не помогало. Сигналки не срабатывали, защита оставалась нетронутой, а люди убивали. И потом ничего не могли пояснить, максимум припоминали, что «он мешал». Чему? Кому? Чем, в конце концов?

После третьего убийства, когда маги и следователи опять развели руками, королева решила обратиться за помощью к самому универсальному и разностороннему магу нашего времени — к Мэррою, как вы, несомненно, помните и догадываетесь.

Есть ли уже у Мэрроя какие-то результаты — а он прибыл неделю назад, пока неизвестно. Но королева полна надежд. И послезавтра даёт бал в честь Мэрроя и налаживания отношений с соседями…

Тут Шеррайг оживился:

— На бал можно попасть?

София-Елена недовольно наморщила носик и укоризненно встряхнула кудряшками:

— Тебе для дела, или просто девочку выгулять?

Я чуть не подавилась и с интересом стала ждать ответ элронца. Нет, я-то знаю, что по делу. Но, может, как-то осадит? Шеррайг выразительно поднял бровь и молча смотрел, и под его взглядом она немного даже смутилась.

— Ладно, прости. Постараюсь достать приглашения, — примирительно сказала София. — И ты, Ая, тоже прости. — Она адресовала мне такую же обворожительную улыбку, как и утром. Но в этот раз я не торопилась её прощать, хоть и кивнула.

Когда мы уже выходили из столовой, она придержала Шеррайга за рукав:

— Шерр, — чуть замялась. — Ко мне скоро придёт гость…

Элронец чуть наклонил голову, давая понять, что слушает. И что её лёгкий румянец не остался незамеченным. Я попыталась отцепиться от Шеррайга, чтобы незаметно отойти — не люблю смущать кого бы то ни было, но он не отпустил.

— Он придёт порталом, — наконец, добралась до сути София-Елена. — Ко мне в спальню. А потом, утром, так же уйдёт. — И она почти весело посмотрела на Шеррайга.

— Я понял. Когда почувствую портал, не вбегать к тебе в спальню с саблей наголо, — вернул усмешку элронец. — Хорошей ночи.

София-Елена благодарно ему улыбнулась, пристально посмотрела на меня и сказала ему, видимо, вкладывая в это какой-то особый смысл:

— Тебе — хорошего вечера.

И мы, наконец, покинули дверной проём.

Я не хотела ещё спать и расставаться с Шеррайгом тоже не хотела, но все вопросы, которые можно было бы задать, как назло, вылетели из головы. А говорить что-то совсем глупое не хотелось — меня изрядно беспокоило, что подумает обо мне этот конкретный элронец. Поэтому, когда он вдруг предложил прогуляться, боюсь, я выказала куда больше энтузиазма и радости, чем полагается скромной девушке.

А после прогулки, мы сидели у Шеррайга в комнате и играли в шахматы.

— А какое у тебя второе имя? — спросила я, теребя в руках только что съеденную пешку.

— Райан. — Шеррайг без зазрения совести забрал у меня ферзя. — Шах.

— Шеррайг Райан… задумчиво повторила я, рассматривая ситуацию на доске. — Может сдашься?

— Зачем это? — Шеррайг бросил озадаченный взгляд на доску. — Ты же проигрываешь.

— Вот. В этом-то всё и дело… — протянула я, забираясь в кресло с ногами. — Проиграю, расстроюсь… укушу.

Шеррайг расхохотался.

— Не хочешь доигрывать?

— Не хочу, — честно призналась я, немного виновато улыбаясь. — Я ещё на пятом ходу ступила и всю партию испортила.

Элронец согласно кивнул и откинулся на спинку кресла. Уходить мне не хотелось… затевать новую шахматную партию тоже.

— А почему ты и сейчас держишь морок на глазах? Потому что может кто-то войти? — спросила, зевая.

— Да нет, привык, — пожал плечами элронец. — Ну и тебя пугать не хочу.

— Чем? — не поняла я.

— Глазами, клыками… — пожал плечами. И шутливо добавил. — Поцелуями…

— А что, они как-то связаны? Глаза и поцелуи? — заинтересовалась я, а пресловутые глаза элронца опасно заблестели.

Но ответить Шеррайг не успел — вдруг поморщился, и на мой недоумённый взгляд пояснил:

— Портал.

Я невольно засмеялась, представив, что мы с Шеррайгом сейчас вооружимся — почему-то он мне представлялся держащим стул за ножку, а я сама себе с канделябром, и вломимся в спальню к Софии-Елене с криком «Во славу Трёхликого!».

— Как тебе Эд? — Спросил вдруг Шеррайг.

Врать не хотелось, и я сказала правду:

— Милый. Но его картины не трогают…не цепляют… хотя, может, это со мной не так что-то. — И добавила извиняющимся тоном. — Я не знаток и не особый ценитель живописи.

— Да нет, — Шеррайг вздохнул. — Они никого не цепляют. Но Эд любит быть художником.

— В смысле, рисовать? — поправила я элронца, который вдруг заговорил какими-то корявыми словесными конструкциями — раньше, вроде, за ним такого не замечала.

— Нет, — поморщился он. — Именно быть художником. Любил бы рисовать, может, и получалось бы по-другому…

Мы немного помолчали. И я уже практически набралась смелости вернуться к теме глаз и поцелуев, но тут Шеррайг как-то разом подобрался, и сказал:

— Второй портал. — И пока я раздумывала, что как-то быстро София-Елена и её гость управились, уточнил. — Второй входящий портал.

— Сиди тут. А ещё лучше спрячься куда-то, — без особой надежды сказал он. — Я пойду послушаю…

И выскользнул за дверь.

— Ага, — сказала я, нашаривая туфли. — Подслушивать и без меня? Не пойдёт.

И пожаловалась своему ферзю, стоящему со стороны Шеррайга у шахматной доски:

— Никакой личной жизни с этими порталами…

Туфли я решила всё-таки не надевать и теперь кралась босиком по дому, мысленно благодаря болтливую кухарку — когда я спросила про библиотеку, она успела мне и про покои Софии-Елены, и про комнату Шеррайга поведать.

Сам Шеррайг обнаружился у дверей в библиотеку — она оказалась на другой стороне коридора, напротив мастерской, и рядом с комнатами хозяйки дома. И вид у него был серьёзный — видимо, вмешательство всё же требовалось. Увидев меня, закатил глаза и показал кулак, а я, совсем по детски, показала ему язык. И подойдя вплотную тихо спросила: «Что?».

— Хотят похитить того, кто пришёл к Софии-Елене, но портал я им закрыл, — Шеррайг грустно вздохнул — сокрушался, видимо, что ему никак не удавалось подкопить сил. — Теперь тщетно пытаются открыть ещё — решили, что не сработало, и судорожно обсуждают, что делать, если не сработает. Их двое, не маги.

— Не слышно, — расстроенно поведала я ему.

— Вы — люди, вообще на редкость несовершенные существа, — высокомерно заявил мне элронец. И не успела я обидеться, как он показал язык.

— Укушу, — обиженным шёпотом снова пригрозила я.

— Кусай, — отмахнулся элронец. — Человеком всё равно не стану.

— А чего мы не заходим? — я решила всё-таки отложить выяснение отношений до более подходящего момента.

— Мы? — хмыкнул он. — Ждём, пока пойдут на выход. Вариант у них один — уходить через дверь.

Только тут я обратила внимание, что Шеррайг держит в руке нож. И, наверняка, это не единственное оружие, просто остальное, как обычно, искусно спрятано.

— А что с Софией-Еленой? — спросила я, ощущая некоторую вину, что не сразу о ней подумала.

— Вероятно, усыпили — она жива, это я чувствую. А вот на гостя сонный порошок не подействовал, и это интересно.

Шеррайг вдруг неслышно метнулся в библиотеку, увлекая меня за собой. Тут уже и я услышала, как где-то рядом в коридоре распахнулась дверь, и в нашу сторону раздались шаги…

— А что, бабу так и оставим? — раздался полуприглушённый неприятный голос. — Может, с собой возьмём? Всё равно уходить не порталом. Хороша ведь тёлка…

— Ты достал уже, идиот озабоченный. — Откликнулся второй, тоже не очень-то располагающий к себе, голос. — Получим деньги, свожу тебя в бордель!

Голоса, вернее, их обладатели, прошли мимо двери в библиотеку, к которой мы стояли прислонившись, и стали удаляться. Я поспешно отступила, давая Шеррайгу выскользнуть в коридор. Интересно, он догадается взять «языка»? Или пришибёт обоих со злости, что пришлось опять потратить силы?

Когда я осторожно выглянула, на полу уже валялись два тела, а элронец развязывал руки оголённому по пояс мужчине. Рядом с мужчиной лежал плащ, который, видимо, похитители набросили на жертву, чтобы вывести на улицу.

— А языкаааа? — разочаровано-укоризненно протянула я.

Шеррайг совершенно негуманно пнул одно из тел:

— Этот живой.

И, освободив, наконец, жертву неудавшегося похищения, принялся связывать руки нашему будущему информатору. Освобожденный мужчина пытался ему помочь, хотя, на мой взгляд, элронец и сам прекрасно справлялся, а мужчина больше мешал, чем помогал.

— Проверь, пожалуйста, как там Софи, — Шеррайг бросил насмешливый взгляд на полуголого своего помощника. — Сам не могу, думаю, она слегка не одета. А мы с джентльменом, — остановил он дёрнувшегося было мужчину, — подождём тебя в гостиной.

София-Елена была в порядке, она действительно просто спала и действительно была весьма раздета. Я порадовалась, что элронец сам не пошёл — она была-таки хороша, накрыла её одеялом и пошла в гостиную, подобрав заодно некоторые предметы мужского гардероба, чтобы наш гость мог одеться.

Они успели уже расположиться на тех же диванах, на которых мы сидели днём, гость выглядел, да и был, немного заторможенным — меня он заметил, только когда я протянула ему одежду. Попытался встать, но я поспешно сказала: «Сидите-сидите!», и ретировалась на диванчик к элронцу. И оттуда уже наблюдала, как недопохищенный мужчина медленно и неуверенно одевается. Похоже, он тоже попал под действие сонного порошка. Но, раз не уснул, то через час пройдёт. Или раньше, если напоить горячим крепким чаем. Я ещё чуть-чуть повременила, а потом всё-таки отправилась на кухню делать этот самый чай. Надеюсь, кухарка Софии-Елены не отличается особой оригинальностью в хранении продуктов и посуды, и я смогу найти всё необходимое.

Кто же он такой? — размышляла я, шаря по полкам на кухне. Порталы — это очень и очень дорого. А он, наверняка, приходил так не один раз. Значит, он либо баснословно богат, либо умеет делать порталы сам. Хотя, тогда бы он играючи справился со своими похитителями… наверное. И почему он приходит порталами? Издалека приходит? Или ради секретности?

Когда я вошла с подносом, на котором стояли большой горячий чайник, три кружки — я подумала, что нам с Шеррайгом чай тоже не помешает, и сахарница, мужчина уже справился с одеждой. Шеррайг же приволок недобитого похитителя, тот лежал теперь на ковре посредине гостиной и всё ещё не пришёл в себя.

— Надеюсь, он не грязный, — как-то нерешительно сказал Шеррайг. — Если испортим ковёр, Соф нас прибьёт. Или выгонит.

— Не выгонит, — немного хрипло произнёс таинственный гость Софии-Елены. И добавил, принимая у меня из рук кружку со сладким чаем. — Благодарю, прекрасная.

— Не знаю, что с тобой и делать, — сказал Шеррайг, переводя взгляд на таинственного гостя. И прямо спросил. — Ты вообще кто? Ну, помимо того, что любовник нашей Софи, — добавил он, когда мужчина подавился чаем.

— Можете называть меня Эрих-Карл, — предложил незнакомец после некоторого раздумья.

Шеррайг недовольно дёрнул бровью — он явно хотел услышать больше информации. Но настаивать не стал.

— Хотя… — сказал Эрих-Карл, допивая чай, — всё равно узнаете. Завтра здесь будут сыскари… — Он с тоской добавил, повторив недавние опасения элронца. — Софи меня выгонит…

И, видимо, придя к окончательному выводу, что таиться бесполезно, отставил кружку, нащупал амулет в рукаве рубашки, вероятно, амулет переноса, и, пристально следя за нашей реакцией, наконец, сказал:

— Эрих-Карл-Филипп.

Кажется, наша реакция его если не разочаровала, то, как минимум, озадачила. Признаюсь, я вообще ничего не поняла и только, когда элронец протянул: «Ого… Ваше Высочество…», я связала свои теоретические познания об именах и тройное имя сидящего перед нами человека. И не знала, как теперь себя вести. Я тут вообще с ногами на диване сижу, ибо босым ногам было холодно на кухонном плиточном полу, и, вернувшись, я подсунула их под бедро сидящему рядом элронцу. И менять позу жуть как не хотелось, хоть она и была вопиюще неприличной в присутствии королевских особ-то.

Впрочем, элронец тоже не спешил щеголять придворным этикетом, так и сидел, грея мне ноги и задумчиво попивая чай. И мне показалось, что я даже понимаю о чём он размышляет: если он успел понять, куда вёл портал, то надо об этом сказать. Но признаваться в своих талантах ему явно не хотелось. С другой стороны, вполне вероятно, что портал вёл куда-нибудь в лес, а не напрямую к заказчику, и тогда надо быстрее колоть не очнувшегося ещё языка и организовывать подставу. А для этого надо спровадить Высочество во дворец…

— Странно, что портал у них не сработал, — произнёс вдруг принц, задумчиво теребя свой собственный амулет переноса. Боялся, что тоже не сработает?

— Странно, — не моргнув глазом согласился элронец. — Но Ваш сработает как надо. Идите уже. И присылайте сыскарей.

Принц, как ни странно, не обиделся. Хотя если вспомнить, что до этого элронец ему вообще «тыкал»…

— Имя? — В голосе прорезались властные нотки, кажется, шок и воздействие сонного порошка уже отступили.

— Шеррайг Райан… — после паузы произнёс мой спаситель принцев. — И я буду очень признателен, если Мэррой обо мне не услышит.

При упоминании Мэрроя принц поморщился и, кивнув на просьбу Шеррайга, исчез в портале.

— Вляпались мы с тобой, Ая… — вздохнул Шеррайг. И рассеянно погладил мои ноги.

— Думаешь, не надо было спасать? — спросила я, отчаянно зевая.

— Не надо было в этот дом приходить. Но кто ж знал, что Софи с принцем спуталась… Такая благоразумная девушка всегда была…

— А зачем ты ему настоящее имя сказал? Если, конечно, оно настоящее… — вдруг засомневалась я.

— Настоящее. Королевская семья Сандерланда замечательно чувствует ложь. Это их родовая способность.

Шеррайг вдруг поднялся, подхватил меня на руки и пошёл наверх. Молча донёс до моей комнаты, пинком распахнул двери и, аккуратно положив меня на кровать, сказал:

— Спи. Завтра будет хлопотно…

И я заснула, кажется, ещё до того, как Шеррайг покинул мою комнату.

* * *

Проснулась я поздно — солнце уже вовсю хозяйничало на небе и в моей комнате. Впрочем, балдахин над кроватью надёжно спрятал меня от лучей и позволил поспать подольше. На пределе слышимости, но всё же различимо, дом гудел множеством голосов. Я вспомнила вчерашний вечер и ночь и на мгновение засомневалась — не приснилось ли мне всё это? Может быть, я заснула за шахматами у Шеррайга в комнате, и он перенёс меня сюда? Ведь не может же быть, чтобы мы… ну ладно, не мы — Шеррайг, но я его очень активно морально поддерживала, спасли принца. Вот настоящего-пренастоящего принца.

Я вспомнила грустный голос Шеррайга и его «вляпались» и поняла, что всё-таки всё было…

Мне не показалось — дом действительно гудел множеством голосов. Везде стояли люди в серо-синей форме — сыскари Сандерланда, причём, у меня в самом деле создалось впечатление, что по большей части они просто стояли. Возможно, их сюда нагнали для имитации бурной деятельности?. Удивительно, что мне дали выспаться… и что пока никто не останавливает. Я заглянула в гостиную — около дверей тоже толкались безликие люди в форме, больше никого не было. Ковёр вроде не испачкали, — машинально отметила я. Следующим пунктом я заглянула в столовую, там обнаружилась бледная и злая София-Елена. Она пила кофе и беседовала с каким-то господином всё в той же серо-синей форме, но с какими-то другими знаками отличия, он очень живо обернулся, стоило мне заглянуть, и обрадованно вскочил:

— Ара Ая! Как хорошо, что Вы, наконец-то, проснулись! Пройдёмте, побеседуем.

И всё это с такой радостью от моего появления и одновременно с такой укоризной за долгий сон, что я не решилась упоминать про завтрак… И, грустно вздохнув, понуро поплелась за этим живчиком — вообще-то, я надеялась поговорить с Шеррайгом до допроса и согласовать историю. Теперь же судорожно размышляла, что говорить.

Глава 8

Шеррайг

Он нервничал. И злился. Казалось, он почти физически ощущает, как его затягивает в водоворот событий, в которых он предпочёл бы не то что не участвовать, он даже близко находиться не хотел. И из этого водоворота невозможно было выплыть, только положиться на милость трёх Ликов и самого водоворота, и надеяться, что его выбросит на берег, не очень сильно переломав.

За десять лет он привык уже к неспешному планированию и вялотекущему обмену «любезностями» с Мэрроем, даже получал удовольствие, пройдя по самому краю ловушки и оставив Мэрроя в очередной раз с носом. Теперь всё поменялось — неумолимо утекало время, отпущенное насмешливой судьбой ему… и Ае. Сначала казалось, что всё будет просто: Мэррой его не чувствует, зато сам Шеррайг знает, где его искать. Не тут-то было.

Когда принц вернулся через двадцать минут после ухода, с двумя магами, Шеррайг удивился. Он ожидал исключительно магов, полагая, что Его Высочество будет отсыпаться и приходить в себя, и раньше следующего вечера точно не появится. Да и тогда вряд ли. Скорее, пришлёт мага за Софи.

Ещё больше элронец удивился, когда принц вместо присутствия при допросе и выяснении обстоятельств, изъявил желание побеседовать с ним, Шеррайгом. Ничего хорошего от разговора он не ждал. И не ошибся.

— Я не дурак, — сказал принц, едва они вошли в кабинет Софии-Елены, расположенный здесь же, на первом этаже. Он устроился в кресле за столом, жестом предложив элронцу присаживаться напротив.

Шеррайг согласно кивнул — принц действительно не был дураком, а начало беседы категорически не нравилось.

— Не бывает таких осечек с порталами… — продолжил Эрих-Карл-Филипп, и элронец с тоской подумал, что иногда, ради собственного спокойствия и благополучия, лучше вмешаться в события чуть позже. И менее активно. Но говорить пока ничего не стал, лишь приподнял брови, изображая удивление.

— Мои маги проверили амулет и говорят, что портал сработал. — Принц испытующе смотрел на элронца. Тот сохранял на лице невозмутимое выражение вежливой заинтересованности, а про себя размышлял: ну надо же, и когда только этот ушлый принц успел амулет забрать? Вероятно, когда делал вид, что помогает, а на деле больше мешал, связывать оглушённого бандита. Интересно, а если дать Высочеству канделябром по голове, маги сразу прибегут? Или он успеет взять Аю и Софи и сбежать в проклятый лес?

Принц кашлянул, и Шеррайг понял, что от него ждут какой-то реплики.

— Надо же, как интересно… — отсутствующим тоном сказал он. И принцу надоело говорить экивоками, он подался вперёд и заговорил быстро, горячо и прямо:

— Послушай, я не знаю, зачем ты здесь. Но ты явно обладаешь какими-то нестандартными способностями. А у нас всё плохо, друзья моей матери, да и мои, мрут как мухи, и никто не может ничего сказать… Мэррой… — тут он поморщился, — вообще куда-то пропал. Зря моя мать к нему обратилась, но она была в отчаянии…

— Как пропал? — мрачно спросил Шеррайг, давя в себе все остальные, просившиеся на язык слова. Они были на редкость нецензурными, а тут всё же принц…

— Вот так. Поехал на место последнего убийства и не вернулся оттуда… — равнодушно пояснил тот. — Но я на него не рассчитывал особо, по нему видно, что у него свои какие-то проблемы. И к нам он, скорее, от них прятаться приехал, или же пережидать, а вовсе не нам помогать…

Шеррайг мрачно кивнул — очень в духе Мэрроя, хотя то, что он пропал, странно.

— Что ты хочешь за помощь? — перешёл Эрих-Карл-Филипп к следующей стадии уговоров, пристально всматриваясь в лицо Шеррайгу. — Деньги, титул — тебе вряд ли нужны… тогда что?

Шеррайг молча размышлял о том, что этому принцу давно пора быть королём — он определённо умнее и проницательнее многих других монархов. Хотя, может, по факту и правил уже Эрих-Карл-Филипп, а его мать, Мария-Елизавета-Синтия, была просто парадной ширмой.

— Я ведь тоже приехал решать свои собственные проблемы… — сказал, наконец, элронец, когда пауза в разговоре затянулась до неприличия, и, казалось, воздух между собеседниками стал звенеть, до того напряжённым был взгляд принца.

— Тогда, помощь? — спросил принц. — Ты помогаешь мне, я — всем, чем могу, помогаю тебе. Идёт?

— А у меня есть выбор? — криво усмехнулся элронец. Впрочем, вопрос был не риторическим — Шеррайг действительно хотел знать, что будет, если он откажется.

— Есть! — твёрдо сказал принц. — Я не буду тебя принуждать. Я неплохо разбираюсь в людях и… — тут он сделал паузу, и элронец невольно напрягся, — характерах. Хотя мой отец, ныне покойный, да и моя матушка, если уж на то пошло, просто взяли бы в заложники эту твою девочку… но я не буду.

В этот момент элронец почти ненавидел принца. За то, что он настолько хорошо разбирается в людях и нелюдях. И за то, что он так симпатичен самому Шеррайгу. Хотя, если Мэррой пропал, расследуя эти странные смерти, то расследовать их всё равно придётся. А делать это с поддержкой принца куда удобнее. Если, конечно, не рассматривать вариант, что Мэррой просто сбежал…

— Идёт, — сказал, наконец, Шеррайг, и принц облегчённо вздохнул. Шеррайгу и самому интуиция подсказывала, что так правильно. Но после десяти лет пребывания фактически в бегах ощущать себя на королевской службе, пусть даже и другого государства, было непривычно.

* * *

Спать Шеррайг так и не лёг — сначала они с принцем заслушали результаты допроса, а затем он отправился во дворец, а точнее, в здание рядом с дворцом, где располагался главный отдел сыска. Инквизиции в Сандерланде не было, точнее, не было как отдельной службы — сыск включал в себя отделение по борьбе с магическими преступлениями. Элронцу надо было ознакомиться с материалами дел, за которые он так неожиданно взялся.

Неудачливый похититель смог рассказать немногое — они даже не знали, что похищают принца. Просто их снабдили двумя амулетами переноса, и велели привести мужика, который будет там в комнате. Если на момент переноса мужика в комнате не оказалось бы, они должны были подождать — похоже, организатор преступления очень хорошо был осведомлён о личной жизни и планах на ночь Его Высочества. И от этого сам принц был сильно мрачен — искать предателя следовало среди самых близких.

Обратный портал действительно должен был привестив лес, где похитители должны были подождать до утра, а утром отправиться в трактир. Увы, облава в трактире ничего не дала. Вероятно, принца должны были забрать ещё в лесу, а незадачливых похитителей там же и прикопать, чтобы не болтали, а трактир был упомянут исключительно, чтобы наёмники ничего не заподозрили.

Знакомство с делами не принесло тоже никакого озарения, и версии у Шеррайга пока не было. Впрочем, он на это и не рассчитывал — всё же надо было ехать самому, и самому задавать вопросы. Правда, только одно убийство произошло в столице, остальные — в самых разных частях страны. Но с поддержкой принца проблемы с перемещениями не существовало.

Элронец собирался начать разъезды после бала, который состоится завтра вечером. Интуиция говорила, что на бал надо попасть. Благо теперь с тем, чтобы достать приглашения, проблемы также не возникало.

В особняк Софии-Елены он вернулся уже днём, уставший, но почему-то увидеть Аю ему хотелось больше, чем лечь спать. Однако он почти поборол в себе это очередное совершенно несвоевременное и неуместное желание, вот только, проходя мимо кабинета на первом этаже, услышал её голос. И моментально начал злиться — они с принцем отдельно обговорили, что Аю никто не допрашивает. И уж тем более, никто не копается в его, Шеррайга, прошлом. Нет, он, конечно, понимал, что последнее маловероятно, но чтобы вот так вот нагло, практически у него на глазах…

— Что вы можете рассказать о Вашем спутнике? — спрашивал отвратительно бодрый мужской голос.

— Он… красивый… — смущённо ответила Ая. И, наверняка, ещё глазами похлопала. Это она умеет.

— Как Вы познакомились? — не сдавался голос.

— О, это было очень романтично, — прощебетала Ая. Да уж, в проклятом лесу, в окружении отряда головорезов… крайне романтично.

— Ну же, продолжайте… — подбодрил собеседник.

— Что именно продолжать? — в голосе Аи проскользнули нервные нотки, и Шеррайг, мысленно себя ругая — она же не в курсе их договорённостей с принцем и, наверняка, переживает, пока он тут забавляется, поспешил распахнуть дверь.

Этого представителя сыска он ещё не видел, хотя за нынешнее, невероятно растянувшееся утро, он повидал их столько, что казалось уже всех. Но это было неважно.

— На каком основании допрос? — мирно полюбопытствовал элронец, немного успокоившись — особо несчастной Ая не выглядела, а при появлении Шеррайга даже заулыбалась.

— Какой допрос, что Вы, ар Шеррайг! — мгновенно сориентировался сыскарь. — Мы просто беседуем… о том, о сём… — Он немного осёкся в конце, поймав взбешённый взгляд Аи.

Шеррайг этот взгляд тоже заметил, и ему вдруг подумалось, что на счастье сыскаря беседа проходит в кабинете, а не в гостиной. Иначе бы Ая его сейчас отдубасила подушкой. Он усмехнулся воображаемой картине, а потом вдруг понял, что он, Шеррайг, против. Против того, чтобы Ая била подушкой кого-либо, кроме него самого. И сам себе удивился.

— Завтракала? — спросил Аю, невольно проводя рукой по её волосам.

Она отрицательно покачала головой… И Шеррайг опять-таки неожиданно для себя повёл её завтракать-обедать в одну из ближайших кофеен. Вместо того, чтобы пойти спать. Совсем из ума выжил, — сказал он себе. Не помогло.

* * *

— Как наши дела? — спросила Ая.

И Шеррайг вкратце рассказал о ночном разговоре с принцем. И что картинка у него не складывается. В первую очередь, никак не увязывалось неудавшееся похищение принца. И он, поразмыслив, решил пока считать, что это другой «злыдень» — как назвала злоумышленника Ая. Или злыдни — не исключено, что их там несколько, организованная группа, так сказать.

— Почему другие-то злыдни? — недоумённо хмурилась Ая, прячась за чашкой горячего шоколада — только глаза и выглядывали, такая большая была чашка.

— Потому что очень разный уровень магической подготовки. Если бы похищение организовывали те, кто придумал такой способ убийства, то принц бы сам вбежал в нужный портал. Или бы Соф его сама туда втолкнула…

— Слушай, — вдруг неожиданно заинтересовалась Ая, — а какова всё же вероятность, что от моего лечения загнётся только пациент, а не мы с тобой?

— А тебе зачем? — насторожился Шеррайг.

— Как средство самообороны, — вполне серьёзно ответила она. — Ну и как оружие. Ну так как?

— Я бы сказал, процентов семьдесят, — не очень уверенно произнёс он. — Так что только в случае крайней необходимости, когда другого варианта просто нет.

— А на бал всё-таки пойдём? — просительно заглянула в глаза Ая. И он невольно улыбнулся — пойдём.

— А какой у нас вообще план? — не унималась она.

— У нас? — красноречиво поднял бровь Шеррайг. Но Ая решительно этого не заметила. И он сам себе признался, что «у нас» звучит гораздо лучше, чем «у тебя». Как-то теплее, что ли. И уже собирался ответить, рассказать, но…

— Кого я вижу! — промурлыкал над ухом мелодичный голос. Он обернулся, привстал, чтобы поприветствовать его обладательницу, спиной чувствуя, как взгляд Аи теряет теплоту и становится колючим.

— Ара Амалия-Риана, — принял протянутую для поцелуя руку… и поцеловал. Ну а что с ней ещё делать? Этикет… Не может же он в угоду этой зеленоглазой девчонке начать хамить всем красивым женщинам, — говорил себе Шеррайг. Но внутри всё равно что-то свербело и царапало.

— Надолго ли? — Амалия-Риана без приглашения опустилась за столик рядом с Шеррайгом. Аю она подчёркнуто не замечала.

Шеррайг пожал плечами. Поддерживать разговор не хотелось. Да и видеть её он был не очень рад. Момент был как-то не тот. Не подходящий. Хотя Амалия была хороша — высокая, стройная, с огромными синими глазами и вьющимися чёрными волосами. Хорошо хоть не рыжими, — подумал он про себя. А то, глядишь, и чашкой прилетело бы.

— Навестишь? — пропела Амалия.

Он планировал вежливо отказаться, но не успел.

— Он не может, — сказала Ая. — Болеет. Чумкой.

— А Вы ему кто? — недоверчиво спросила Амалия.

— А я тоже болею. Бешенством! — мрачно сказала Ая. — Так что с нами опасно быть рядом… — и выразительно щёлкнула зубами.

Амалия наморщила носик. Но из-за стола поднялась, нагнулась к Шеррайгу и проворковала:

— Надумаешь — приходи. В любое время дня и ночи.

И удалилась, запечатлев поцелуй на его щеке. По правде говоря, метила она не туда, но он успел-таки подставить щёку.

Разговор дальше не ладился, Ая отвечала односложно, сама ничего не спрашивала и скоро запросилась обратно.

А ночью попыталась его убить.

* * *

Он успел уже уснуть — всё же бессонная ночь до этого и день в разъездах давали о себе знать, в сон он провалился мгновенно, как только лёг. Но инстинкты, отточенные за десять лет, не подвели — он услышал её, ещё когда она была в коридоре. Правда, увидеть её с ножом — с его ножом, никак не ожидал. А ещё от неё шло странное ощущение — что-то, отдававшее безумием проклятого леса. Шеррайг подобрался внутренне и следил за ней сквозь ресницы, не забывая делать вид, что спит — дышал размеренно. Она вела себя странно, как будто на каждом шаге несколько раз передумывала — то делала быстрый шаг вперёд, то медленный назад, то стискивала нож покрепче, то с ужасом на него смотрела. И плакала. Но Шеррайг уже знал — дойдёт и ударит, потому что ощущение отголосков проклятого леса становилось сильнее.

И когда она, наконец, замахнулась, поймал её руку, выкручивая и заставляя бросить нож, увлек за собой на кровать, придавил своим телом и, располосовав себе нижнюю губу клыками, впился в её губы, щедро делясь своей кровью.

Это было не трудно. Трудно было остановиться, ощущая под собой такое желанное, давно желанное тело, и отпустить её тёплые губы, которые ему так сладко отвечали.

Он всё же сдержался. Отстранился, тяжело дыша. Шепнул: «Спи!». И зачем-то снова посмотрел. Выругался и торопливо накрыл одеялом, но картина практически обнажённой Аи в его постели преследовала всю ночь. Он бы вообще расстрелял… да какое там, загрыз бы портного, сшившего эту якобы одежду, в которой она к нему пришла.

Но это всё было неважно. Главное — ощущение безумия и проклятого леса полностью ушло.

Ая

Я открыла глаза и удивилась — кто-то поменял балдахин над моей кроватью с нежно-бежевого на тёмно-синий. Не то чтобы мне не нравился тёмно-синий, но он больше подошёл бы в оформление мужской спальни… Я повернула голову и поняла, что поменяли всё убранство спальни… а в кресло зачем-то посадили злющего полуголого элронца.

— Ой, — прошептала, осознав, что это всё же не убранство поменяли, а я как-то оказалась в комнате Шеррайга.

И самое обидное — я ж ничего не помню. Хотя если бы что было, вряд ли бы Шеррайг встречал утро в кресле… Я ощутила неожиданный укол сожаления, что он там… а не тут.

— А ты чего такой злой? — осторожно спросила, изучая рельеф на животе элронца. В глаза смотреть было страшно. И предположила:

— Я — лунатик, да?

— Да, — коротко и зло сказал элронец. Вот злюка-то…

— Ты не выспался?

— Да. — Всё также зло.

И я начала тоже злиться. Да что он себе позволяет? Ну, подумаешь, забрела девушка во сне, хотя раньше со мной такого не случалось. Лёг бы рядом и спал, спали же мы на постоялых дворах как-то. Примерно так я ему и сказала. И, кажется, зря.

Шеррайг зашипел и одним стремительным движением оказался рядом, сдёргивая одеяло:

— В следующий раз, когда придёшь ко мне в таком виде, станешь женщиной! — прошипел Шеррайг мне в лицо. — Независимо от состояния сознания и трезвости рассудка. Я не железный!

И вылетел из комнаты, как был — полуголый. И дверью хлопнул.

А я медленно, но верно краснела, понимая, что элронец видел меня практически голой — всё же ночные сорочки Софии-Елены были созданы, чтобы соблазнять, а не просто скучно спать, что делала я. Обычно делала. А тут вот, сама не ведая, чуть не соблазнила… Жаль, что «чуть не» — мелькнула мысль, и я не спешила её прогонять.

Вообще, меня периодически, ладно, буду честна — всё чаще и чаще посещала мысль, что неплохо бы успеть расстаться с девственностью, а то вдруг не выйдет у нас ничего с проклятием… Но как потом жить, если всё же выйдет, отдавшись кому-то просто «чтобы было»? Хотя тут я опять лукавлю. Отдаться я была готова не кому-то, а исключительно одному конкретному элронцу. И пока только гипотетически. Кажется.

* * *

Завтракала я в столовой, в полном одиночестве — в доме Софии-Елены не было какого-то фиксированного распорядка, каждый ел, когда хотел, за исключением первого совместного ужина.

— Между прочим, — произнёс уже полностью одетый и совершенно невозмутимый элронец, присаживаясь напротив и выцепляя яблоко из корзины с фруктами, — ты вчера пыталась меня убить.

— Подушкой? — скептически поинтересовалась я, совершенно не восприняв его слова всерьёз. Я, конечно, злилась из-за этой его Амалии-как-то-там, но не настолько.

Шеррайг дождался, пока я всё же подниму на него глаза, и, положив передо мной нож, сказал:

— Ножом. Вот этим.

А я всё равно не поверила. Вопросительно заглянула ему в глаза:

— Это ты мне за ночную рубашку мстишь? Так другой не было…

— Где ты там видела рубашку? — насмешливо уточнил элронец, но сразу снова стал серьёзен. — Постарайся вспомнить всё, что вчера делала.

— Так я правда что ли?.. — прошептала я, упавшим голосом. С ужасом представляя этот нож в сердце элронца… Хотя у него их вроде два? Тогда надо нацеливаться на горло, вероятно… Я поняла, что меня заносит не туда и, растерянно моргнув, вновь посмотрела на Шеррайга.

— Да, — в глазах элронца появилось веселье. — Ты была вооружена и… немного безумна.

Как ни странно, но мне стало легче. Как-то свободнее, что ли. Оказывается, меня терзал подспудный стыд за то, что я, пусть и во сне, пришла к элронцу в спальню. Потому что где-то в самой глубокой части души, куда я обычно и не заглядываю, ибо стыдно что ужас прямо, я всё же была не против. И понимала, что потенциально я на это способна. Ну вы помните — гипотетически. Когда-нибудь в будущем. После свадьбы, ага. А вот убивать я его точно не хотела. Подушкой иди чашкой запустить — за милую душу, но не убивать. Хотя бы потому, что я сама хочу жить. Долго и счастливо. А не жалкие две-три недели. Так что это не я. Насланное безумие, какое-то заклятие, что угодно, но не я.

— И как ты справился? — я спрашивала не столько о том, как он остался жив — ну кто я против него, а о том, куда делось безумие.

— Кровью.

Угу. Вот откуда странный привкус во рту. Этак я скоро в вампиры заделаюсь. И быстро умру от дефицита пищи — элронцев вообще в мире немного, а ещё ж поди распознай и догони.

— Так что ты вчера делала? — мягко спросил элронец. И тут же всё испортил, добавив. — Ну, кроме того, что злилась из-за Амалии-Рианы.

Я стала вспоминать. На самом деле, злилась я недолго, ибо мои мысли занимал бал.

Бал. Королевский. Мечта моего дворянского детства, резко ставшая недостижимой десять лет назад. И теперь вот замаячившая вновь. Что я делала? Я готовилась — София-Елена разрешила мне выбрать любое платье из имеющихся в её необъятной гардеробной, в том числе и из тех, которые она не надевала. Также она равнодушно махнула в сторону шкафчика с украшениями и духами, разрешая брать, и я стыдилась признаться, что перебрала и перемерила все украшения, и перенюхала все духи. И даже одни ещё не открытые.

* * *

Так что отвечать я решила начать издалека. Ведь сам Шеррайг не придавал балу особого значения, и уж точно не стал бы тратить почти весь день на одежду и украшения…

— Понимаешь, — сказала я, тоже беря яблоко, чтобы чем-то занять руки. — Мужчины и женщины, они разные…

Вообще, я собиралась таким образом подвести к тому, что для женщины это нормально — готовясь к балу, прокопошиться целый день с платьями. Но испорченный элронец понял меня по своему.

— Да, я что-то об этом слышал… И даже кое-что видел… — протянул он, и одарил меня таким взглядом, что я моментально покраснела. Хорошо хоть не стал говорить, что кое-что и трогал. Наглец.

— Дурак, — сказала я и пнула его под столом.

— Давай к делу, — предложил Шеррайг, и глаза его смеялись. — После такого вступления я готов ко всему. Даже если ты вчера весь день вышивала розовых слоников на моей любимой рубашке или согласилась взять все картины Эда, я восприму это стойко и смиренно, как проявление загадочной женской души.

И мы пошли вместе осматривать платья, украшения и духи. Точнее, Шеррайг их скорее обнюхивал. И мрачнел, потому что ничего не находил.

— Будем рассуждать логически. Раз с наскока не получилось. — Сказал он, растягиваясь прямо на полу в гардеробной.

— Будем, — согласилась я, садясь рядом и любуясь его профилем.

— Это должно быть что-то новое. И вряд ли платье — иначе бы ещё при примерке проявилось на Софи… Хотя… на Софи могло и не проявиться. Что ты помнишь? — требовательно посмотрел на меня элронец. — Что-нибудь странное? Нечёткое? Наоборот, слишком чёткое и яркое?

— Я помню всё чётко до духов, — чуть подумав, призналась я. И смущённо покаялась. — Я перенюхала их все. И от обилия запахов меня немного повело, и голова заболела… Так что я пошла к себе и легла спать.

Тут я зажмурилась, пытаясь поймать ускользающее воспоминание… Кажется, мне было хорошо. Было очень хорошо, но я знала, что может быть ещё лучше, надо было только полностью сосредоточиться…

Вздрогнув от того, что меня кто-то слегка пихнул в бок, открыла глаза — Шеррайг смотрел серьёзно и строго.

— Учти, запасы крови у меня не бесконечные, — сварливо сказал он.

— Ерунда, организм быстро восстанавливает необходимый объем, — отмахнулась я. — Это я тебе как целитель говорю. Так и скажи, что тебе жалко. А чего это ты вдруг?

— Дальше будешь вспоминать со мной! — вместо ответа отрезал элронец, беря меня за руку, и сверкая своими настоящими, хищными глазами.

Я замялась. Потом нахмурилась, вырвала у него руку и, решительно скрестив руки на груди, сказала: «Нет», готовясь защищать свои воспоминания до последнего.

— Глупо, — сказал Шеррайг. И, кажется, хотел добавить что-то ещё, но промолчал.

А я постаралась вернуть вновь спрятавшееся воспоминание. В какой-то момент мне почудилось, что это — наваждение, сродни проклятому лесу. А потом мне стало всё равно, потому что стало опять очень хорошо. В голове звучала волшебная музыка, но звучала как-то тихо. А мне надо было — я прямо физически ощущала эту потребность, чтобы музыка стала громче и заполнила всё. И я вдруг поняла, что мешает — в моей голове слишком много мыслей об элронце, и в сердце он тоже занял слишком много места. Это он, его существование, не даёт мне уйти полностью в эту волшебную музыку.

— Ты мешаешь, — раздраженно сказала я ему, открывая глаза. Правда, убивать его уже не очень-то хотелось. Видимо, эффект был уже слабее, то ли из-за времени, то ли из-за крови, которой я напилась — как звучит-то, а? Словно я и правда вампир. Или комар.

— Мешаю чему? — миролюбиво спросил Шеррайг.

— Мне, — огрызнулась я на непонятливого. И, видя, что сейчас он продолжит спрашивать и отвлекать меня от музыки, решила всё же пояснить. — Мешаешь мне полностью уйти в музыку. Тебя слишком много в моей голове.

— Уйти в музыку… — задумчиво повторил Шеррайг. Вот тупой ведь… И шумный. Мешает. И в голове мешает, и вживую мешает. Может, всё же его того?

— Крови? — не унимался этот шумный нелюдь.

— Нет, спасибо. Мне и так неплохо.

И я начала потихоньку отползать, потому что музыку терять не хотелось. А этот недобитый, кажется, планировал у меня её отнять. Далеко я не уползла — Шеррайг, особо не церемонясь, подтащил меня к себе обратно за ногу и, придавив к полу своим телом, поцеловал. Я ощутила сначала солоноватый привкус, и музыка резко закончилась, и после этого я уже прочувствовала и губы, и даже, кажется, клыки. И, кхм, некоторые другие части тела удобно расположившегося на мне элронца. Меня накрыло желанием почти как тогда, в проклятом лесу. И я еле сдержалась, чтобы не начать выгибаться навстречу и тереться об эти самые выступающие части придавившего меня тела.

К счастью, хотя счастья я на самом деле не испытывала, Шеррайг быстро прервался. Правда, слезать не спешил. Поинтересовался:

— Ну как там музыка?

— Нормально, — хрипловатым голосом буркнула я. — Можешь отпускать.

— А как же компенсация за бессонную ночь, проведённую в страшных мучениях? — промурлыкал Шеррайг, прожигая меня глазами. И у меня почему-то перехватило дыхание, а губы заныли в ожидании новых поцелуев. Но он уже поднялся, и протянул мне руку:

— Пойдём духи поподробнее изучим. Были среди них новые?

Руку я приняла, но посмотрела недобро. Мне самой тоже хотелось потребовать компенсацию. И предоставить хотелось. А потом снова потребовать.

* * *

Шеррайг вертел в руках коробочку с духами — теми самыми, которые были ещё не открыты до моего вчерашнего набега, и молчал. И я молчала. И так было понятно, что улика не торопится себя проявлять. Так нас и застала София-Елена в своей гардеробной — в задумчивости и печали.

— Шерр! — Весело воскликнула она, — Ну что, подобрал себе что-нибудь?

— Ты должна показательно поссориться с принцем. Вернее, на него обидеться, — заявил в ответ элронец. И, не давая ей времени возразить, сунул под нос подозреваемые духи. — Откуда?

— Пару дней назад привезли. Я подумала — подарок от Эриха… — немного растерянно произнесла Софи, бросив взгляд на коробку. — Это известная, очень дорогая марка. А что с ними не так? И зачем мне ссориться с Его Высочеством?

Глава 9

Ая

Не так, ох не так я представляла себе бал в своих мечтах. Впрочем, к самому балу у меня претензий не было — еда, напитки, музыка и танцы — всего этого было в изобилии. Не заладилось у меня со всем остальным. Начать с того, что сопровождал меня Эд, пардон, Эдуард-Кристоф, а не Шеррайг. Элронец заявил, что у него дела на балу, и он не сможет уделить мне должного внимания, и, пожелав хорошо провести время, куда-то исчез. С этим я кое-как смирилась, в конце концов, вдруг это единственный бал в моей жизни? Но вот желание блеснуть на балу в своём настоящем облике сыграло со мной дурную шутку — я совершенно упустила из виду тот факт, что на балу будут представители моей родной страны. И хоть шанс встретить кого-то, кто мог меня узнать, был крайне невелик, он всё же был. И выстрелил. Среди гостей я рассмотрела барона ван Бурга — старинного друга отца и одного из немногих, кто не отвернулся десять лет назад. Мы с бароном встречались каждый год на дне рождения папы, и он точно меня узнает, если увидит. И мне повезло, что я увидела его раньше, чем он меня.

В итоге, вместо того, чтобы кружиться в вальсе и кружить головы молодым, стройным и горячим дворянам, как мне мечталось, я обнималась в укромном углу с толстой и холодной колонной. Колонна столь тесному знакомству была не рада и всячески противилась, пытаясь уколоть меня своим выпуклым орнаментом. То, что я виновата сама — Шеррайг предлагал изменить внешность, но настаивать не стал, меня ничуть не утешало. И даже Эда я отпустила сама — на балу присутствовал один из самых известных художников нашего времени — Элькор Дуа, и моего спутника очевидно разрывало от желания хотя бы просто приблизиться и благоговейно постоять в тени гения.

В идеале надо было бы найти элронца и, покаявшись в собственной глупости попросить маскировку. Но я понятия не имела, где его искать. Да и признавать свою глупость очень не хотелось. Так что я продолжала навязывать своё блестящее общество совершенно не ценившей этого колонне. Устав стоять, я просто села на пол, прислонившись спиной к своей новой подружке, она и тут была мне не рада — спиной я очень хорошо ощущала тот самый недружелюбный рельеф. Неизвестный мне скульптор добросовестно и старательно нанёс его везде. Смотреть вокруг было не на что и я рассматривала подол своего великолепного платья — малахитово-зелёное, с золотой вышивкой, оно прекрасно шло к моим глазам и делало меня настоящей красавицей.

— Прости, платье, — прошептала я и легонько погладила подол. — Тебя надела дура, и ты теперь обречено провести весь бал в этом тёмном углу.

И тут рядом раздались шаги и голоса. Я слишком поздно поняла, что кто-то направляется именно в моё укрытие, и уже не успевала встать и выскользнуть незамеченной. Поэтому я подтянула коленки к груди, подобрала по максимуму юбку и почти перестала дышать, молясь, чтобы меня не обнаружили. Сначала потому что было стыдно, но уже очень скоро стало страшно.

— Почему щенок ещё жив? — спросил резкий, требовательный голос, с такой злобой, что сомнений не возникало — речь вовсе не о собачьем детёныше.

— Немного терпения, Ваша Светлость, — довольно-таки расслабленно и уверено откликнулся второй голос. — Вы же знаете, схема всегда срабатывает. Подарок отправили всего пару дней назад, надо просто подождать.

— А д'Арнуар? — ещё более раздражённо бросил первый собеседник. — С ним тоже до сих пор никакого эффекта.

— Завтра отправлюсь туда сам и выясню, — совершенно спокойно и всё так же расслабленно заметил второй. — Скорее всего, просто его жена не пользуется духами. Если бы что-то ещё пошло не так, Вы бы, наверняка, об этом знали.

— Не уверен… теперь уже не уверен… — в голосе первого прозвучала какая-то обида и тоска. — Синтия замкнулась и ничего не рассказывает. По крайней мере, мне.

Теперь собеседники стояли буквально в полутора метрах от меня — по другую сторону колонны, и я судорожно размышляла — если в случае обнаружения изобразить глубокий обморок, они поверят, что я давно тут так валяюсь? Или всё же на всякий случай прибьют? Я бы на их месте прибила.

— И в свите принца какое-то брожение! — первый опять заговорил с раздражением. — Появился какой-то новый хлыщ, на первый взгляд — ничего подозрительного: бездарь, и не самого большого ума, но мои информаторы ничего не знали о его появлении. А значит, либо информаторов пора менять, либо не всё так просто с этим новеньким…

Теперь голоса удалялись, и я почти задыхалась одновременно от облегчения и от страха, что они вернутся ещё раз — мало ли, вдруг у них длинный разговор, и они будут бродить туда-сюда, пока не выболтают все тайны, а я не чихну в самый ненужный момент… Стоило подумать об этом, и в носу сразу зачесалось, и я почти попрощалась с жизнью, отчаянно массируя предательскую часть тела… К счастью, обошлось. И собеседники вроде совсем ушли. Я ещё услышала:

— Посмотрю на этого Вашего новенького, не переживайте…

И всё затихло.

Но теперь уголок уже не казался укромным и надёжным, и мне очень хотелось выбежать из него, как можно быстрее. Но уходила я медленно. Таясь за колоннами и тщательно прислушиваясь.

* * *

Я пыталась придумать, как найти Шеррайга, но он нашёл меня сам. Мне оставалось ещё две колонны до более открытой и оживлённой части зала, когда я увидела элронца, быстрым шагом направляющегося в мою сторону.

— Ты в порядке? — спросил он, безошибочно найдя меня за колонной и всматриваясь в моё лицо. — Что случилось?

— Пригласи меня на танец, — неожиданно для себя попросила я. И даже не покраснела. Подумав, добавила. — Только нос подлиннее сделай. Для конспирации.

— Как у буратино? — поддразнил меня Шеррайг.

Но я только отмахнулась:

— Хочешь танцевать с буратино, делай как у буратино.

— Мне всё равно, — сказал Шеррайг неожиданно серьёзно. — Я вижу настоящее, а не сотворённое.

Вот раньше не мог сказать? Я бы согласилась на маскировку и вовсю развлекалась на балу, а не ныкалась по углам, и подслушивала разговоры. Кстати, о разговорах.

— Я кое-что подслушала, — сообщила я элронцу, делая первые танцевальные шаги. — И очень хочу поделиться с тобой.

— Ну так делись! — хмыкнул он, прижимая меня к себе чуть крепче, чем требовалось, и обжигая взглядом.

— Сначала, — я решила не уступать Шеррайгу в стрельбе глазами, томно взмахнув ресницами, устремила на него восторженно-наивный взгляд, и прошептала. — Обещай мне…

И опустила глаза, закусив слегка нижнюю губу.

— Доиграешься… — шепнул мне на ухо Шеррайг, и от его дыхания, скользнувшего по щеке и шее, у меня побежали мурашки. А от интонации сладко заныло всё тело.

И я всё же перешла к сути своих требований:

— Обещай, что возьмёшь меня с собой к д'Арнуарам. И вообще, будешь брать меня с собой.

— А зачем мне к д'Арнуарам? — удивлённо поднял брови элронец, не торопясь связывать себя обещаниями.

— А это я тебе расскажу. Когда пообещаешь! — как мне показалось, сладко улыбнулась я.

Но Шеррайг начал злиться.

— Послушай, я уже две ночи толком не спал, Мэррой пропал, ты меня чуть не убила, в конце концов! У меня нет времени тебя развлекать и следить за твоей безопасностью. Так что прекращай этот детский сад, и, если тебе есть, что рассказать — рассказывай! Если нет — закончим танец, и я вернусь к делам. А ты, будь добра, не отходи от Эда.

Ну что же, — сказала я сама себе. Вот и доигралась. Только не до того, до чего хотелось. Не глядя на Шеррайга, сухо пересказала ему подслушанный разговор, как раз уложившись до конца танца, и сразу, как кончилась музыка, высвободила руку и ушла. Обиделась я сильно, хоть и понимала, что Шеррайг прав, если не во всём, то во многом. Но от этого почему-то было ещё обиднее.

Прятаться от мира и переживать его несправедливость решила в саду. В беседки идти не хотелось — там, наверняка, всё занято парочками, и я пошла к пруду. Жалея, что не прихватила еды.

Увы, пруд тоже был занят. Наверное, я громковато вздохнула, выдавая не только своё присутствие, но и разочарование — сидевший на скамейке на берегу мужчина вскочил, поклонился и без особого энтузиазма заверил меня, что уже уходит.

— Впрочем, — добавил он чуть повеселевшим голосом, не обнаружив рядом со мной кавалера, — Если Вы разрешите, я составлю Вам компанию и развлеку разговором. Только разговором, — добавил он поспешно. И очаровательно улыбнувшись, добавил. — Могу и вообще молчать. Тут просто вид очень красивый…

Так мы и сидели рядом, размышляя каждый о своём. Я раздумывала о подслушанном разговоре, чтобы не думать о гадком элронце и не плакать. О чём думал мой сосед не знаю, но в какой-то момент он предложил мне яблоко, и я радостно взяла. И протянула руку для рукопожатия:

— Ая.

— Элькор.

Руку он мне всё-таки поцеловал, а не пожал, но дальше мы сидели в такой же тишине. Пока над прудом не вспыхнул фейерверк, возвещая окончание бала. Надо было идти искать Эда. Шеррайга я искать не хотела ни при каких обстоятельствах. Даже если домой придётся идти пешком.

Однако оба: и элронец и художник, обнаружились буквально в десяти шагах от нашей скамейки, я их заметила только, когда мы с Элькором попрощались. Он ещё раз поцеловал мне руку и сказал:

— Благодарю Вас, Ая. Мне давно не было так спокойно и хорошо с девушкой.

— Да, Вы мне тоже уже почти как родной… — смутившись пробормотала я.

И мы оба рассмеялись, и, ещё смеясь, я повернулась в сторону дворца и обнаружила своих спутников. Шеррайг, как обычно, был невозмутим, а вот лицо Эда выражало такой неприкрытый восторг при взгляде на моего недавнего соседа, что я начала что-то подозревать… Элькор… Элькор Дуа, ну конечно! Какая ирония судьбы — Эд удрал от меня, чтобы приблизиться к Элькору, а тот почти час сидел со мной на одной скамейке. И яблоком угостил.

Домой мы доехали быстро и молча. Софии с нами почему-то не было, но что-либо спрашивать сейчас у элронца я была не готова. А Эд, наверняка, и не знает ничего.

Когда приехали, я быстро пробормотала «Спокойной ночи» и бросилась в свою комнату, чувствуя, как меня накрывают непролитые во дворце слёзы. Последней каплей стал случайный взгляд в зеркало — я вспомнила, как одевалась перед ним несколько часов назад. Для него. Хотела понравиться ему. Показать, что тоже красива. Наивно верила, что он ценит меня хотя бы как друга. Как же. Я почти с ненавистью взглянула на своё отражение.

— Ты просто досадный долг жизни, который путается под ногами и раздражает необходимостью заботиться! — сказала я себе. — Забудь все свои детские фантазии. И оставь человека… то есть нелюдя в покое. Он прав. Во всём прав.

Рыдания душили меня, раздирали грудь, сдавливали горло. Хотелось выть в голос, оплакивая рушащиеся воздушные замки. Я, не снимая платья, свернулась клубочком на полу и, закусив до боли ладонь, дала, наконец, волю слезам.

В какой-то момент в дверь постучали, и я затаилась, почти перестала дышать. Никого не хотелось сейчас видеть. И чтобы кто-то видел меня такой — тоже.

— Ая… — позвали из-за двери.

Только не ты! — мысленно взмолилась я. Нет меня. Я сплю. Умерла. Всё, что угодно. Но сейчас меня нет. Для тебя — нет.

И Шеррайг ушёл.

Когда кончились слёзы, была уже глубокая ночь. А я вдруг поняла, что очень хочу есть. Переоделась в брюки и рубашку, распустила причёску и грустно усмехнулась, бросив взгляд в зеркало, — если кого встречу, притворюсь зомби. Потому что на нормального человека я не очень тяну — опухшие веки, красные глаза. Фу. Одна радость — все давно спят, — подумала я и, открыв дверь, натолкнулась на взгляд серебряных глаз. Шеррайг сидел на полу напротив моей двери, прислонившись к стене и вытянув ноги. Первым моим порывом было захлопнуть дверь обратно. Но он вылядел грустным и усталым, и я даже немного устыдилась — может, ему что-то ещё надо по делу прояснить, а я тут опять «детский сад» устраиваю. Поэтому дверь я всё же захлопывать не стала, но и заговорить с ним было выше моих сил, и я просто вопросительно подняла брови, ответив ему на взгляд.

— Я — дурак? — спросил Шеррайг.

— Нет, — сказала я. И почувствовала, что сейчас опять расплачусь.

— Ая… — начал было элронец, но я спаслась бегством на кухню. И была очень ему признательна, что он всё же последовал за мной, хотя и не собиралась в этом сознаваться.

Мы сидели напротив друг друга, как и сегодня утром, я жевала сделанный им для меня бутерброд, а он просто сидел и смотрел в окно. Сначала смотрел на меня, но быстро понял, что я начинаю нервничать под взглядом, и тактично отвернулся.

— Завтра я еду к д'Арнуарам, — наконец, нарушил тишину Шеррайг.

Я молча смотрела на него. Он ради этого половину ночи провёл у моих дверей?

— Поедешь? — он тяжело вздохнул.

Я пожала плечами, и это не было кокетством — мне хотелось с ним, но не хотелось быть обузой.

— Обиделась. — Он помолчал. — Зря.

Я молчала, а к глазам опять подступали слёзы. Сама знаю, что зря. Но менее обидно от этого не становится. Но дело ведь важнее обид…

— Ты меня берёшь, чтобы я опознала второго по голосу, когда он там покажется? — осенило меня.

— А по-твоему, он зайдёт через парадную дверь, поздоровается и изложит цель визита? — улыбнулся элронец.

— Тогда зачем?

— Привык, — сказал он.

Это, конечно, было далеко от «без тебя моя жизнь не имеет смысла» или «ты — самое дорогое, что у меня есть», но моё настроение стремительно улучшилось.

— Про дракона ответишь? — решила обнаглеть я.

К моему удивлению, Шеррайг не отшил меня сразу. И потом тоже не отшил. Более того, он сказал нечто совсем невероятное:

— Если всё получится, я тебе покажу.

— Поеду! — быстро-быстро сказала я, пока он не передумал. — Поеду, побегу, поползу… Всё, что угодно.

Шеррайг

Уже третья ночь подряд почти без сна… Сначала он сидел под её дверью, прекрасно слыша каждый всхлип, хотя она и старалась их заглушить, и никак не мог понять, что именно так её расстроило. Да, он был не очень-то вежлив, но, чёрт возьми, она так не плакала, даже узнав о проклятии. А когда угрожал её убить в начале их совместного путешествия, пожимала плечами или отшучивалась. И вдруг — плачет, горько, долго и безутешно, так, что хочется выть и грызть зубами её дверь.

А потом, когда он уставший и вымотавшийся пришёл в свою комнату, постель встретила его её запахом и воспоминаниями…

Поэтому утром Шеррайг был опять зол. И интуиция, кричащая, что надо быть настороже, благодушия ему не прибавляла. Ещё и Ая надела бирюзовую рубашку, а бирюзовый цвет он с недавних пор невзлюбил. Потому что каждую ночь ему снилась Ая в бирюзовом платье, Ая, выходящая замуж, а он всё никак не мог понять, что надо сделать, чтобы его глупые сердца перестали ныть от ощущения непоправимой беды. Так что это он счёл ещё одним плохим знаком.

* * *

Пока Ая завтракала, Шеррайг пытался понять, где он что-то пропустил, откуда вылезет нежданная подлянка от судьбы.

С Софи должно быть всё в порядке — вчера разыграли как по нотам: Его Высочество уделял внимание недавно прибывшей в столицу молодой и привлекательной вдовствующей баронессе, а Софи, чуть перебрав коварного игристого вина, роняла неосторожные намёки, из которых интересующиеся могли сделать выводы, что принц к ней охладел. И она не находит в себе сил оставаться в столице. Софи и с бала уехала раньше. И ещё вчера была отправлена телепортом в надёжное место. А вместо неё сегодня вечером в другом направлении направятся агенты принца.

Что касается подслушанного Аей разговора — его они тоже успели обсудить с принцем. Тот обещал тщательно присмотреться ко всем герцогам — Светлостей вчера на балу было не так много.

То, что его самого собирался проверять какой-то маг, тоже совершенно не пугало — маскировку элронца мог изобличить только свой же. А вот он, Шеррайг, возможно, даже почувствует этого мага.

Значит, оставался сам переход или события в имении д'Арнуаров.

По легенде, граф Шерр Лурье — тот самый, недавно появившийся в свите принца, страстно любил лошадей. А то, что у герцога д'Арнуара лучшие лошади во всём Сандерланде — это все знают. Вот и направлялись граф с молодой женой погостить, пользуясь протекцией принца. Не самая лучшая, конечно, легенда, но вполне реалистичная.

Когда они с Аей вошли в зал со стационарным переходом, который должен был отправить их в город всего в десяти километрах от имения, Шеррайг сразу понял, что с порталом что-то неладно, и заходить в него — самоубийство. Видимо, кто-то очень не хотел, чтобы имение д'Арнуаров посетили в ближайшее время. Элронец буквально на пару секунд замешкался, размышляя как поступить, не забыв уронить сумку, чтобы задержка не выглядела странно. Вариантов было всего ничего: изобразить капризного аристократа, который вдруг передумал — но тут будут подозрения, и в имение они попадут неизвестно когда; или же войти в портал как ни в чём ни бывало и вытянуть их с Аей в нужное место самому. Второй вариант нравился больше — граф Шерр Лурье трагически погибнет в портале и, возможно, это на время успокоит заговорщиков. А у него будет больше свободы. Да, пожалуй, вариант номер два, сил должно хватить.

Дар Шеррайга был уникальным даже для его народа — никто другой не мог так непринуждённо тасовать и выгибать под себя пространство. Наверное, именно на это польстился Мэррой. И даже теперь, когда от прежних сил оставались жалкие крохи, пространство легко и радостно откликалось и струилось в его руках.

Всем нормальным магам, чтобы построить портал, нужна была сильная магическая точка, ориентир на стороне выхода, иначе они просто не видели, куда строить переход. Чем дальше расстояние, тем сильнее должна быть точка на выходе, и тем быстрее она разряжалась и чаще требовала перезарядки. Шеррайгу точка была не нужна. Он видел пространство, как огромную сеть, и видел даже чужие порталы, пронизывающие разные точки этой сети, и при большом желании мог в них вмешиваться — как когда выдернул Аю.

— Обними меня, как можно крепче! — шепнул он ей уже у самого портала, и, обхватив её за талию, втянул внутрь.

Сначала он думал построить портал туда же, куда вёл испорченный, а потом спонтанно решил удивить герцога д'Арнуара и открыть портал прямо в имение. В конце концов, у них с Аей не так много времени, чтобы тратить на ненужные перемещения, особенно теперь, когда они вообще будут считаться погибшими. Был правда небольшой риск — открыть портал в столовую посреди завтрака всей семьи, но Шеррайг собирался ориентироваться на слабенький маячок портала для корреспонденции, а он вряд ли стоит в общедоступном месте, скорее, в кабинете. Так что, в крайнем случае, они удивят разве что самого герцога, хотя он, скорее всего, завтракает с семьёй, а то и вообще ещё спит — всё же они отправились в путь рано, так как рассчитывали ещё преодолевать расстояние от города.

Его расчёт оправдался — вышли они в кабинете и оказались там в одиночестве. Плохая новость была, что кабинет был заперт снаружи.

— Слушай, как ты это делаешь? — восхищённо прошептала Ая, продолжая крепко его обнимать.

Он, в общем-то, был не против, и даже ощутил некоторое разочарование, когда она, спохватившись, отпустила его и резко сделала шаг назад. Пожал плечами и ответил чистую правду:

— Легко.

Ая фыркнула и прошлась по кабинету, с любопытством его разглядывая, подёргала дверь, и с лёгким сарказмом поинтересовалась:

— Что теперь? Позвоним в колокольчик и попросим проводить герцога в его собственный кабинет?

— Зачем? — зевая спросил Шеррайг. Он и так скоро сюда придёт — проверять почту. А слухи среди слуг нам ни к чему.

Он сел в кресло, откинувшись на спинку и вытянув ноги, и закрыл глаза.

— Эй! — забеспокоилась Ая. — Ты что, спать собрался?

— Угу, — сказал он, не открывая глаз, и снова протяжно зевнул. — Я три ночи почти не спал, имею право.

— Пфф. — сказала Ая. — Ты же пошёл спать одновременно со мной.

— Пошёл, — согласился Шеррайг.

— Но не спал? — подозрительно спросила она.

— Не спал, — покаялся он, внутренне посмеиваясь, так как примерно понимал, чем всё закончится.

— И что же тебе мешало? — попалась в ловушку она.

— Твой запах в моей постели, — ответил он опять чистую правду, открывая глаза и с удовольствием наблюдая её смятение и смущение.

— Нахал! — сказала Ая, розовея и я отворачиваясь.

Когда раздались сначала шаги, а потом звук поворачивающегося в замке ключа, Шеррайг и не подумал сменить позу, лишь достал письмо принца из кармана и зажал в руке. А вот Ая заметно занервничала, её взгляд заметался по кабинету, словно она искала где спрятаться, и остановился на столе. Но она туда всё же не полезла, к счастью. Возможно, поняла, что не успевает.

— Вы кто? — Почти вежливо осведомился герцог — невысокий, стройный мужчина лет сорока. Он уже начал лысеть, но это парадоксальным образом совершенно его не портило. А полные энергии тёмные глаза делали его почти неотразимым.

Шеррайг поймал себя на каком-то странном чувстве, сродни досаде, когда понял, что Ая смотрит на герцога с симпатией. Этого ему ещё только не хватало.

— Мы по поручению Его Высочества, — элронец неспешно поднялся и протянул герцогу письмо.

Тот взял, и на мгновение вспыхнула над конвертом переливающаяся всеми цветами корона, подтверждая подлинность отправителя и правильного получателя. Читал герцог быстро.

— Я в Вашем распоряжении, ар. Ара. — Он отвесил галантный поклон Ае и снова перевёл взгляд на элронца. — Но удовлетворите моё любопытство — как Вы оказались в кабинете? Он защищён даже от порталов, не говоря уже о простых ворах и взломщиках.

Упс. Как же он защиту-то не заметил? Или такая защита? Шеррайг присмотрелся — защита была, но совершенно бесполезная против него — она гасила магические излучения изнутри кабинета, оставляя только слабенький маячок для почты. А ему излучение вообще было ни к чему.

— Увы, Ваша Светлость. Это военная тайна! — почти гордо сказал Шеррайг, чувствуя восхищённый взгляд Аи.

* * *

Жена герцога оказалась совсем молоденькой, кажется, даже моложе Аи, и безумно влюблённой в своего мужа. Что, впрочем, не помешало ей стрельнуть глазками в элронца и заработать неприязненный взгляд от его спутницы.

Духи она получила, но не открыла по чистой случайности — они недавно купили такие же вместе с мужем и она вполне логично рассудила, что этот подарок не от мужа, и собиралась отдать одной из подруг. К счастью, не успела.

И теперь они сидели в выделенных герцогом гостевых апартаментах, и Шеррайг собирался открыть коробку. Точнее, он планировал запереться в ванной и там открыть, чтобы Аю не зацепило опять, но девчонка забежала в ванную вместе с ним и вцепилась в его руку.

— Давай лучше я, — решительно заявила она.

— Это с чего вдруг? — подозрительно спросил Шеррайг, убирая руку с коробочкой за спину и, на всякий случай, присматриваясь — не осталось ли проблесков безумия. — Опять на музычку потянуло?

— Не потянуло, — огрызнулась Ая. — Но как меня в чувство приводить, мы уже знаем, а если тебя заберёт, то что с тобой делать — непонятно. Да и прибьёшь ты меня, как раз плюнуть. Хотя… — тут она погрустнела, — может, ты и не захочешь меня убивать.

— Первый раз вижу, — серьёзно сказал Шеррайг, старательно сдерживая смех, — чтобы человек расстраивался от того, что я не захочу его убивать.

— Дай мне, — не поддалась на попытку сменить тему Ая.

Она пыталась отнять у него коробку, которую он всё так же держал за спиной, и поэтому стояла близко-близко. Слишком близко.

— Не дам, — сказал он. — Во-первых, меня не заберёт. Во-вторых, постоянно это нюхать, как и пить мою кровь, тоже не пройдёт без последствий, ну а в-третьих — если хочешь, я тебя просто так поцелую.

Неизвестно какой из аргументов сработал, но Ая сверкнула на него глазами и молча вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Эх, — подумал Шеррайг, — надо было сразу целовать, вместо «в-третьих».

Открыл коробку и тут же почувствовал, как на него пахнуло чем-то неестественно сладким, а к его сознанию прикоснулось что-то липкое… и мгновенно отступило, осыпалось, не найдя за что зацепиться. Сомнений не было и раньше, но теперь следственный эксперимент подтвердил: орудие убийства — духи. Точнее, пыльца, нанесённая на внутренние стенки упаковки, она взлетала в воздух при открытии, и всё — никаких следов, никаких улик.

Упаковку доставил курьер, которого никто не запомнил, но, скорее всего, курьер ничего не знал и был нанят в одном из агентств по доставке в городе, так что им следовало наведаться туда. Но сначала надо было дождаться того, кто придёт проверить, почему духи не сработали.

Когда он вышел из ванной, Аи нигде не было видно. И человеку, вероятно, не было бы слышно. Он же слышал как бьётся её сердце, слышал её осторожное дыхание, чувствовал будоражащий запах… да и просто ощущал, где она — после того, как она третий раз попила его крови, он стал чувствовать её на не очень больших расстояниях. Ая была под столом.

— Вылезай, — предложил он без особой надежды. Сейчас потребует доказать, что он нормальный, а как доказывать-то? Он уже собирался телепортировать стол на пару метров правее, как в дверь постучали, и он направился открывать, оставив Аю сидеть под столом.

За дверью был… Альберт.

— Вы что-то хотели? — довольно холодно спросил Шеррайг. Узнать его Альберт не мог — сейчас он был в обличии графа Шерра Луарье.

— Да, минутку Вашего времени, ар, — смиренно потупился молодой человек. И Шеррайгу стало интересно.

— Прошу, — он сделал приглашающий жест. Ая так и сидела под столом. Ну и пусть посидит. Подумает. Послушает.

— Я должен Вам признаться, — решительно начал Альберт, — я попал сюда с контрабандистами. Вынужден был бежать из своей родной страны, — тут он чуть не всхлипнул, — пробирался через проклятый лес…

Шеррайг молчал, сохраняя нейтральное выражение лица, но мысленно брезгливо скривился. Поведение Альберта в проклятом лесу он прекрасно помнил.

— Вы хотите сдаться властям? — холодно поинтересовался он вслух. — Это не в моей компетенции, но я готов сообщить о Вас пограничной службе.

— Нет! — испуганно воскликнул молодой человек. — Нет, что Вы, герцог — старинный друг моего отца, и он был так добр, что приютил меня… и, насколько я знаю, уже уладил всё с пограничной службой…

— Так что Вы тогда хотите от меня? — Шеррайг понемногу стал терять терпение. — Если просто поведать о Ваших злоключениях, то, боюсь, Вы нашли не самого благодарного слушателя.

— Мне нужна Ваша помощь! — Альберт уставился на него почти умоляюще. Когда так смотрела Ая, хотелось сделать для неё всё. Сейчас же хотелось брезгливо встряхнуться, чтобы избавиться от проблем и надежд, которые на него пытались возложить.

— Пять минут, — сказал элронец исключительно для поддержания легенды. — И я ничего не обещаю.

— Мне надо найти одного человека… женщину. У Вас же наверняка есть связи в столице. Мы вместе шли через проклятый лес. — Шеррайг услышал, как под столом раздался поражённый вздох. — Она назвалась Маей… — продолжал тем временем молодой человек. И Шеррайг внутренне подобрался.

— Я почему-то сразу ей приглянулся, — горестно посетовал проситель. — Но вынужден был ей отказать — она замужем, а это против моих правил… да и некрасива она.

Шеррайг слушал возмущённое сопение под столом, старался не смеяться и радовался, что Ая не присутствует при разговоре в открытую.

— Она очень на меня обиделась. Угрожала сказать мужу, что я её пытался сначильничать… И потребовала услугу. Я был напуган, и согласился. И поклялся Ликом Справедливости. Глупо с моей стороны…

— И теперь Вам не терпится её найти и всучить ей услугу? — не стал скрывать сарказма элронец.

— Нет, — голос Альберта обрёл твёрдость. — Решение далось мне нелегко, но я должен обезопасить своего благодетеля и Сандерланд. Я готов заплатить, чтобы её нашли и убили.

Повисла звенящая тишина, элронец слышал как бьётся сердце Аи… И в общем-то даже разделял её злость.

— Должен признаться, Ваша логика от меня ускользает, — сказал, наконец, он затаившему дыхание в ожидании ответа Альберту. — Она ведь ничего ещё не просила и, может статься, не попросит.

— Как честный человек, — тут элронец слегка скривился, но Альберт не заметил и воодушевлённо продолжил, — я не имею права рисковать. Ведь если она выскажет просьбу, у меня не будет выбора, я буду должен выполнить.

— Ну почему же не будет выбора? — не стал сдерживать язвительность фальшивый граф. — Почётно застрелиться, чем не выход?

— Вы… Вы серьёзно? — неверяще переспросил Альберт. — Ставите жизнь какой-то преступницы выше жизни знатного ара?

— Ну, — сказал элронец, — мне она ничего не сделала, а Вы отняли уже почти десять минут моего времени.

И выразительно посмотрел на дверь. Намёк было сложно не понять, и Альберт — другого имени он не назвал, так что Шеррайг продолжал его про себя называть Альбертом и иногда хлыщом, побелев от гнева двинулся к выходу.

— Я думал, Вы благородный человек, а Вы!.. — бросил напоследок молодой человек дрожащим голосом и покинул комнату.

— А я — злобный и ужасный, и вообще не человек, — равнодушно сообщил захлопнувшейся двери элронец и перевёл взгляд на Аю, которая выскочила из под стола и теперь бегала по комнате, кровожадно сверкая глазами.

— Ну, хлыщ! Ну, упырёныш! — шипела она. — Сейчас я тебе устрою выбор честного человека! Пойду и попрошу оказать мне и человечеству услугу — повеситься. И пусть выбирает стреляться или вешаться!

Тут она подняла глаза на Шеррайга, поймала его смеющийся взгляд и слегка успокоилась.

— Давай его всё же проклянём, — проворчала она и, видимо, вспомнив, почему оказалась под столом, спросила:

— Так тебя не зацепило? Не будешь меня убивать? Или будешь, но не меня?

— Не зацепило. Не буду. Но коробочка действительно с сюрпризом. Дождёмся визитёра и наведаемся потом в город, в службы доставки. Вдруг что-нибудь прояснится.

* * *

Вскоре к Её Светлости, герцогине д'Арнуар, прибыла подруга с неожиданным визитом, и Шеррайг отправился подслушивать. И даже чуть-чуть подсматривать. Ая остаться в стороне, конечно же, тоже не смогла, и теперь они по очереди приникали к специальному глазку, ведущему в гостиную.

Было что-то странное в поведении гостьи. Нет, она не стала спрашивать с порога про духи, подруги сидели в гостиной и щебетали о погоде, общих знакомых и прочей ерунде. Но настораживал «плывущий» взгляд девушки — периодически она словно выпадала из разговора и с изумлением осматривалась, как бы недоумевая — что она вообще тут делает.

Когда речь, наконец, зашла о духах, Шеррайг окончательно утвердился в своих подозрениях, что дело нечисто.

— Кстати, ты ещё не пробовала духи, которые я прислала тебе в подарок? — Беззаботным тоном спросила девушка, а на лице у неё в это время было написано такое безграничное удивление, что не заметить его было сложно.

Вот и Ая, прорвавшись к глазку, уже через секунду отступила и шепнула ему: «С ней что-то не так. Сильно не так».

Элронец кивнул. Если бы девушка была под воздействием внушения, то её поведение было бы однородным. Сейчас же создавалось впечатление, что у несчастной раздвоение сознания, и одна половина с ужасом наблюдает за тем, что творит вторая.

— Может, ей тоже твоей крови накапать? — вдруг предложила Ая.

— Нет! — резче, чем хотелось, отрезал он. И, чтобы немного сгладить, добавил, — Потом объясню.

А раздвоение сознания — вернулся к размышлениям Шеррайг, скорее всего, означает, что прямо сейчас в голове бедной девушки находится ментальный маг, и толкает её на слова и поступки, которые ей кажутся нелогичными и странными. То, что маг не стал использовать полное подчинение, вероятно, объясняется тем, что он посчитал проверку не настолько важной, чтобы основательно готовиться — погружаться в память и личность девушки, изучать её. А без должной подготовки полное подчинение вызвало бы куда больше странностей с точки зрения хорошо знакомых жертве людей. Ну и не у всех такая богатая мимика, как у этой девушки, по большинству людей заметить внутренний разлад было бы намного сложнее.

Существовал ещё вариант, что маг был просто слишком слаб для полного контроля, но его Шеррайг решил даже не рассматривать — нет ничего опаснее, чем недооценить врага. И друга, да, этому жизнь его уже научила… К тому же маг, способный создать такое внушение как с этими духами, пусть и с помощью цветков из проклятого леса, слабым быть не мог. Никак.

Увы, но сам Шеррайг не отличался способностями к ментальной магии, по иронии судьбы в этом был очень хорош Мэррой, но из разделённых с Мэрроем способностей ментальная магия была самой слабой. Ещё раз увы. Хотя по сравнению с обычными людьми элронец всё равно находился в куда лучшем положении — кровь, текущая в его жилах, сама по себе прекрасно защищала от всяких внушений, подчинений, наваждений, приворотов и других воздействий. Надо сделать для Аи амулет, — неожиданно для самого себя подумал он.

Глава 10

Ая

В кружке с глинтвейном плавали корочки апельсина, я периодически размешивала их коричной палочкой, и наблюдала, как они закручиваются и кружатся, кружатся, кружатся… Я ощущала с ними даже некоторое родство и единение — меня также закрутило в крутую спираль событий. И прямо сейчас слегка кружилась голова — половину кружки глинтвейна я уже выпила. Самое время кое-что спросить.

Я подняла взгляд — Шеррайг пристально изучал карту Сандерланда. Он был в очередной своей личине, но мне уже начинало казаться, что я теперь тоже вижу настоящее, а не сотворённое. Я видела его истинного. Хотя, возможно, это всё глинтвейн.

Мы сидели в лучшем, из имеющихся в этом городке двух, ресторане. Визит в агентство по доставке — оно было одно, особо ничего не дал, так как посылка пришла из столицы.

— Как думаешь… — я замялась. Как спросить будем ли мы ещё живы через месяц?

Но он понял.

— Не знаю. Но я сделаю всё, что могу.

Я кивнула. И сделала ещё глоток. Тепло разлилось по горлу, по ногам и придало смелости на следующий вопрос.

— А если в последний день… Ну или в предпоследний… Если мы поймём, что шансов у нас нет… — тут я окончательно смутилась и поняла, что выпито недостаточно. И неизвестно сколько будет достаточно, чтобы это произнести.

Шеррайг наградил меня долгим серьёзным взглядом, от которого я опустила глаза и покраснела. И он, кажется, опять меня понял.

— Ая, — сказал он. — Тогда я сделаю всё, что ты захочешь. Всё.

И я ощутила и облегчение, от того, что всё же задала терзающий меня вопрос, и острую потребность сменить тему.

— Слушай, — вдруг пришла мне в голову идея. — А ты не можешь проклясть Мэрроя?

Кажется, мне удалось в очередной раз его удивить. Шеррайг поднял брови и уточнил:

— Перед смертью?

— Да нет же, — удивилась я непонятливости элронца, — сейчас! Чтобы он тоже нас искал.

Шеррайг мягко и грустно усмехнулся:

— Неприятно признавать это перед красивой девушкой, но некоторые вещи я делаю не лучше всех. — И пояснил. — Мэррой на раз снимет моё проклятие, тем более, что у меня в отличие от него нету крови проклинаемого… Но вдобавок будет знать, что я жив.

— А как думаешь, Мэррой сам спрятался или подобрался близко к разгадке и его убрали? — поинтересовалась я, и вдруг заволновалась. — А если его убьют? Или уже убили? Нам конец?

— Вот то, что он жив, я тебе гарантирую. Если убьют, скорее всего, проклятие рассеется. Но я бы предпочёл прикончить его сам.

Мы ещё немного посидели, я допила глинтвейн, и мы вышли в тёплую звёздную ночь — до постоялого двора надо было пройти пару кварталов. Я зевнула, взяла элронца под руку, как добропорядочная жена, и тут меня торкнуло:

— Хочу в храм! — сказала я. — Нам нужно в храм. Очень нужно.

Шеррайг был невозмутим:

— Справедливости?

— Нет. — сказала я.

— Любви? — Уже кислее спросил элронец.

И опешил, когда я решительно заявила:

— Смерти. — И, сжалившись, над ним добавила. — И судьбы.

Вообще, я не очень-то религиозна, и даже в храм Лика Любви захаживаю слишком редко, только по обязательным для целителей дням. В храм же Лика Смерти и Судьбы, больше известного просто как Лик Смерти, вообще мало кто ходит. Несмотря на то, что Творец един в трёх ликах: Любви, Справедливости (и Войны), и Судьбы (и Смерти), большинство людей предпочитает иметь дело исключительно с Ликом Любви. Многие всё же обращаются и к Лику Справедливости и Войны, особенно те, кто по роду деятельности как-то связан, но вот с Ликом Судьбы и Смерти предпочитают не связываться.

А я почему-то чувствовала, что нам туда надо.

— За предсказанием? — Шеррайг не оставлял попыток найти логическое объяснение моему порыву.

— Не знаю, — не стала врать я. — Может, и за ним. Просто чувствую, что нам туда надо. Пойдём?

И мы пошли. То ли интуиция подсказывала Шеррайгу, что нам и впрямь туда надо, то ли он решил, что с пьяной женщиной лучше не спорить.

Вообще, храмы старались строить одним комплексом или, по крайней мере, в шаговой доступности — так как Творец един в трёх Ликах, то и храмы разделять негоже. Однако далеко не во всех городах были храмы всех трёх проявлений Творца — в самых маленьких были только храмы Лика Любви, а уж храмы Лика Судьбы и Смерти можно было пересчитать по пальцам. По крайней мере, у нас. Возможно, в Сандерланде дело обстояло по-другому — городок был совсем небольшой, но храм Лика Судьбы и Смерти присутствовал. И там даже был служитель, несмотря на такое позднее время. Правда, он сначала не хотел нас пускать.

— Молодые люди, — весьма неприязненно сообщил он, — храм Лика Любви — с другой стороны.

— А мы у Вас разве спрашивали туда дорогу? — не менее неприязненно огрызнулся Шеррайг.

И на этой недружественной ноте мы вошли в храм. Я ждала… не знаю, чего ждала. Мне казалось, что как только мы зайдём, я сразу пойму зачем. Но мы стояли уже несколько минут, и ничего не происходило, а служитель косился на нас всё так же недобро, так что попросить у него помощи или хотя бы задать ему вопрос представлялось совершенно невозможным.

И я стала просто рассматривать храм, решив, что если за двадцать минут меня не осенит, то будем это просто считать капризом подвыпившей девушки и пойдём на постоялый двор спать.

Храм был небольшим и плохо освещённым, но чистым. И холодным.

У стены напротив входа стояла статуя женщины, в правой руке она держала серп — смерть, а в левой веретено — судьбу. И мне совершенно не к месту подумалось, что в правой руке хватило бы и ножниц, чтобы перерезать тонкую нить с веретена в левой. Но с ножницами будет несолидно. «Не спрашивай, если не готов услышать ответ» — гласила надпись на постаменте. Вот уж воистину…

Я крепко задумалась — на большинство волновавших меня в данный момент вопросов я была готова услышать далеко не любые ответы. Вот и думай, Ая, что спросить. И надо ли спрашивать, вообще.

Когда в моей голове сформировался-таки вопрос, первым порывом было взять у Шеррайга золотой, чтобы оставить в качестве подношения, но потом я осознала, что надо что-то другое, что-то, имеющее большую ценность для меня лично.

И на алтарь легли мои волосы, я обрезала их по плечи — бедная мама, если она это увидит. Позор, такой позор. Не выпила бы, точно не решилась бы.

«Как я могу помочь Шеррайгу?» — мысленно заданный вопрос повис в воздухе — никакого ответа мне не пришло. Хотя, говорят, обычно Лик отвечает тем, у кого хватило глупости задать вопрос. Но я запретила себе жалеть о волосах и роптать на божественную несправедливость. И хоть и не получила ответа, всё равно с почтением поклонилась Лику.

— Надо же… Щедрая девочка, которой уже почти нечего терять… — я не сразу поняла, что голос в моей голове. И, честно говоря, немного напугалась, подняв глаза на статую и обнаружив, что она на меня смотрит.

— Ответ на твой вопрос: откажись от себя! — прозвучало в моей голове.

Я ничего не поняла из ответа, решила обдумать позже и ещё раз поклонилась.

И уже на выходе из храма, думая уже совсем не о божественном — о совместной ночёвке с элронцем, ибо мы заселились по традиции в одну комнату, как муж и жена, хоть уже и не с внешностью супругов Лурье, я услышала:

— Дам тебе шанс. Интересно… Будет интерессссно…

Служитель, кстати, проводил нас с куда большей приязнью и даже, пожалуй, с почтительностью. Насколько я смогла заметить, Шеррайг тоже задал какой-то вопрос. А на алтарь пролил свою кровь.

* * *

Я лежала на кровати и молча наблюдала, как Шеррайг устраивается спать в кресле. Он взял одну из двух подушек, покрывало, пододвинул под ноги стул.

Вообще, прогулка до храма значительно поспособствовала трезвости, но остатков глинтвейна хватило, чтобы озвучить вопрос:

— Боишься домогательств?

Уже устроившийся в кресле и приглушивший светильник Шеррайг ответил серьёзно, с почти незаметной смешинкой:

— Боюсь. Пьяные женщины — непредсказуемы.

— Что??? — Опешила действительно не очень трезвая женщина в моём лице.

Но элронец, кажется, уже спал. Или умело притворялся. И, немного повозившись и пообещав себе дать нахалу утром подушкой по голове, я тоже заснула.

Мне приснилась женщина с лицом без возраста, левой рукой она скручивала на веретено бесчисленное количество ниточек, а в правой держала ножницы, и ловко ими подрезала некоторые нити, из накручиваемых на веретено. Мне даже неудобно стало перед Ликом за шутки своего подсознания — с ножницами-то.

— Интересно, — сказала женщина. — Будет интересно! — повторила она, отрезая очередные нити.

Подняла глаза, я вздрогнула — глаза были те самые, что и у статуи, и повторила, сказанное в Храме: «Откажись от себя».

А потом мне опять снился проклятый лес — я убегала от зоны изменений и судорожно размышляла, не значит ли «откажись от себя», что мне надо сдаться на милость леса и стать лужайкой. Или тигрёнком. Как повезёт.

* * *

На следующее утро мы отправились на запад — к месту, где Мэрроя видели последний раз. Необходимость побывать во всех местах преступлений уже отпала — как действуют духи мы разобрались, а выяснять, кто и когда их принёс, — вполне посильная работа для агентов сыска Его Высочества. Шеррайг ещё вчера отправил принцу письмо — тому, кто может строить порталы ни к чему услуги почты, письмо на моих глазах просто исчезло из его рук, чтобы оказаться в ящике для тайных донесений в кабинете принца.

На мой наивный вопрос — а не может ли он также забирать ответы, элронец посмотрел на меня как на ребёнка и начал издалека, вероятно, мстил мне за «мужчины и женщины, они разные»:

— Видишь, вон то окно?

Мы как раз проходили мимо симпатичного трёхэтажного особняка, окно, на которое показывал Шеррайг находилось на третьем этаже и радовало глаз симпатичными занавесками в розовый цветочек.

Я кивнула, и он продолжил:

— Сможешь попасть туда камнем?

Я посмотрела на него с подозрением, даже лоб пощупала — вроде горячки нет, и решила всё-таки ответить:

— Нет. Мне воспитание не позволяет. А чем тебе не угодило это окно?

— Это я тебе про порталы объясняю, — фыркнул элронец. — Вот, закинуть туда камень сможешь… физически, — добавил он, покосившись на меня. — А достать оттуда что-то? Хотя бы даже тот же самый камень?

— Стоя тут? — уточнила я, решив не удивляться ничему.

— Стоя тут.

— Нет, конечно, — спокойно ответила я и выжидательно уставилась на Шеррайга.

— Ну вот, — сказал он, как будто всё сразу стало ясно. — И с порталами так же. Моё отличие в том, что я вижу все окна, в то время как остальным нужны специальные светильники, чтобы разглядеть окно. Но достать что-то можно только заранее привязав к этому чему-то верёвку.

И мне действительно стало понятно.

Шеррайг отказался строить портал к месту пропажи Мэрроя, объяснив, что лучше он оставит силы, чтобы экстренно нас переместить куда-нибудь в случае опасности. Он даже добавил с немного горькой усмешкой:

— Знаешь, я раньше досадовал, когда мне приходилось тратить силы, теперь же я радуюсь, что был достаточный перерыв, чтобы хоть немного накопить. Встретиться с Мэрроем хоть с каким-то запасом сил я уже не рассчитываю.

От мысли воспользоваться стационарными порталами мы отказались — даже если портал не «сломается», как это произошло при нашей прошлой попытке, у злоумышленников слишком хорошо налажена поставка информации.

— А на что вообще способен ментальный маг? — спросила я, рассеянно поглаживая шею лошади. Мы только отправились в путь и ехали шагом, давая лошадям разогреться.

Герцог сначала хотел выделить нам лучших скакунов — и посланники принца, и от возможной трагедии избавили его семью, но Шеррайг отказался и сам выбрал двух неприметных лошадок. И хоть я и понимала, что элронец прав, на отвергнутых им коней посмотрела с плохо скрываемым сожалением.

— На многое, — улыбнулся мой спутник. — Тебя что-то конкретное интересует?

Он чуть запрокинул голову, подставляя лицо солнцу, и чему-то легко улыбался. Выспался, наконец, что ли? Ему, может, просто кресла в особняке Софи не хватало?

— А мысли читать может?

— Теоретически, может. При должной подготовке. Но это муторно и неэффективно.

— Почему? — растерянно спросила я, закатывая рукава рубашки, чтобы подставить солнцу руки. Загар не к лицу благородной даме, но мне-то что? — Во всех романах, — сообщила я элронцу, — главный злодей, если он вдруг маг-менталист, обязательно читает мысли и таким образом коварно узнаёт о планах главных героев.

Шеррайг приоткрыл один глаз и насмешливо на меня взглянул.

— Не смею спорить с уважаемыми авторами романов.

И замолчал, паразит. Я возмущённо засопела, продолжая сверлить элронца взглядом. Он вздохнул.

— Мало кто постоянно ходит и размышляет о своих планах, да ещё и законченными предложениями, и непременно от начала плана и до конца. Так что гораздо проще вызвать непреодолимое желание поделиться своими планами, а потом поставить блок на память, чтобы человек и не вспомнил, что делился. Или вообще убедить его сделать что-то другое.

— А сканирование памяти? И изъятие воспоминаний? — Вспомнила я господ инквизиторов… будь они здоровы и счастливы, но подальше от меня.

— При сканировании памяти человек, считай, сам рассказывает. Только не словами, а образами, воспоминаниями. А изъятие воспоминаний — это грубое вторжение в мозг, которое его разрушает. При внушении определённый след тоже остаётся, но заметить его куда сложнее. Особенно если внушается что-то не сильно противоречащее желаниям самого человека.

— То есть такая сложная схема — с духами, чтобы не было следов?

— Угу, — Шеррайг немного помолчал. — Но теперь, скорее всего, они будут действовать менее осторожно, раз духи в двух случаях не сработали. Скоро они поймут, что и не сработают, и что эффект духов раскрыт. Если ещё не поняли.

Тут мы пустили лошадей рысью, и разговор вынужденно прекратился. Хотя вопросов в моей голове роилось ещё много. С другой стороны, мне и самой есть о чём подумать — что же всё-таки значит это «откажись от себя». Волей неволей, скатываешься в философские рассуждения — а кто я вообще? Проще всего было бы решить, что надо отказаться от целительского дара. Но я толком-то и не лечила ещё никого, какой же я целитель? Да и не ощущала я себя пока целительницей, скорее, просто студенткой. Молодой девчонкой, у которой всё ещё впереди, и с которой всё будет хорошо, несмотря ни на что.

* * *

Пообедали мы в каком-то небольшом городке, там же прикупили еды и свежую газету — аналог нашего Вестника, а ночевать нам предстояло в лесу. По крайней мере, мы так думали, глядя на карту, и я уже даже представляла себе Шеррайга, невозмутимо читающего свежую газету, сидя посредине леса, почему-то эта картина меня забавляла. Но неожиданно мы наткнулись на деревню, правда её название настораживало: «Оборотни» — гласила табличка.

— Может, всё же в лес? — с сомнением спросила я. И, поколебавшись, решила всё-таки не сообщать элронцу, что во всех романах встречи с оборотнями, как и въезд в подозрительно возникающие на пути деревушки, плохо заканчиваются. Потом скажу, если что. Он и так не очень-то уважает романы и их авторов, судя по всему.

— Плохие предчувствия? — поднял бровь элронец. — Или предрассудки?

— Чувство самосохранения, — буркнула я, и въехала-таки в ворота.

Ничего страшного в деревне с нами не произошло, она вообще мало чем отличалась от обычных человеческих поселений. Пожалуй, отличий было всего два. У большинства жителей глаза были янтарного цвета, точь в точь как у ара инквизитора, Ягхара д'Арго. И это открытие меня развеселило. А вот вторая особенность деревни заставила меня скрежетать зубами. Девушки смотрели на моего спутника так…так приглашающе и откровенно, что я не выдержала и стала подозрительно его рассматривать — где там мёдом намазали, а я и не заметила. Более того, внешность у него сейчас была самая заурядная… И ладно я, я-то знаю, как он выглядит на самом деле, как он может улыбаться, хмуриться, подтрунивать или злиться. Целоваться, в конце концов. Да он под моей дверью пол ночи сидел! А эти-то с чего вдруг повально повлюблялись? С мужчинами у них тут вроде проблем нет.

Не знаю, как Шеррайг выбрал дом, куда попроситься на ночлег, но нас охотно обещали пустить на сеновал, и на самого элронца хозяйка смотрела хоть и радушно, но без фанатизма.

— Что с ними? — спросила я у Шеррайга, когда мы, умывшись с дороги, сели за стол. И выразительно покосилась в окно — в нём можно было наблюдать, как несколько красавиц прогуливаются туда-сюда, с совершенно невинным видом, почему-то, правда, бросая знойные взгляды на это самое окно.

Шеррайг заинтересованно посмотрел — мне захотелось завязать ему глаза, весело ухмыльнулся — тут уже и пнуть захотелось, и, придав тону озабоченность, спросил:

— А что с ними?

— Похоже на массовое помешательство, — отрезала я. — Надеюсь, не заразное.

— Не заметил! — весело сверкнул глазами элронец, и на меня накатила тоска, сменив собой иррациональное желание вцепиться кое-кому в руку и не отпускать. Я поняла, что сейчас он доест нехитрый, но вкусный и сытный ужин и пойдёт к ним. А я буду всю ночь одна на сеновале, исходить от бессильной и бесправной ревности. Ведь в сущности мы друг другу никто, просто случайно сведённые судьбой люди… хотя, в общем-то, даже не все из нас люди.

Герой моих терзаний тем временем бросил на меня непонятный взгляд, поблагодарил хозяйку за ужин и ушёл… Я ещё успела увидеть в окно, как оживились девушки, и его спину и, поспешно пробормотав слова благодарности за ужин, бросилась во двор — слёзы жгли глаза, а при свидетелях расплакаться было бы и вовсе невыносимо.

Присев на лавку возле сеновала, я чуть потревожила греющегося там большого пушистого кота, он лениво посмотрел на меня жёлтым глазом и махнул пушистым трёхцветным хвостом. Помня, что нахожусь в непростой деревне, я внимательно присмотрелась к коту — не хватало ещё кого-то из хозяйских детишек погладить вместо кота… Но вроде бы кот был просто котом. И я подвинулась к нему поближе, а со стороны ворот из-за дома раздался очередной взрыв веселья и заливистого смеха. Медленно и опасливо протянула руку — кошак настороженно повёл ушами, но большого протеста не выказал.

— Козёл! — поведала я коту, уже смелее проводя рукой от головы к хвосту. — Кобель. Сволочь.

Кот согласно заурчал.

— И что они в нём нашли?

— Силу крови. Оборотни чувствуют сильную кровь.

Я отдёрнула руку — на мгновение показалось, что это сказал кот. Я даже успела на это понадеяться, тогда мне, конечно, тоже было бы стыдно, но не настолько. Увы, кот молчал. Даже мурчать перестал.

— Ой. Как-то нехорошо вышло. Совсем нехорошо! — сказала я коту и подняла покаянный взгляд на застывшего в паре шагов элронца. — Прости.

И легонько дёрнула кота за хвост: эх, ты!

Шеррайг чуть-чуть помолчал, разглядывая мои красные щёки и уши, а потом просто кивнул. И сказал:

— Пойдёшь купаться?

— С помешанными? — уныло спросила я, чувствуя лёгкий стыд перед незнакомыми девушками за такое определение. Но другого не придумала. — Не пойду.

— Со мной, — сказал элронец.

— Без них? Вдвоём?

— Без них. Хочешь — кота возьми.

Кот не пошёл. Купальника у меня не было и пока я, стоя на берегу небольшого озера, размышляла достаточно ли у меня длинная рубашка или надо всё же лезть в воду в штанах — я предусмотрительно взяла полный комплект одежды переодеться, Шеррайг скинул рубаху и взялся за штаны. Тут он остановился, вздохнул и вежливо спросил:

— Можно?

Я кивнула и, подумав «а какого чёрта?», тоже пошла купаться без штанов.

Потом, когда мы уже устроились спать на одуряюще пахнущем сене, я всё же спросила:

— А что ты им сказал?

— Что не свободен. Они уважают чужие обязательства.

Уточнять про обязательства я не решилась — мало ли, что он имел в виду? Не пошёл с ними, и хорошо.

Ночью я проснулась от холода и долго смотрела на лежащего в метре от меня элронца, размышляя можно ли подползти погреться. Вообще, в проклятом лесу мы спали совсем рядом, но там у нас была легенда, что мы муж и жена. И другие люди были. А тут — он сам устроился в метре от меня, может быть, не хочет быть ближе. Я бы терзалась ещё долго и, скорее всего, так бы и стучала зубами до утра, утопая в сомнениях и догадках, но тут Шеррайг открыл глаза и поинтересовался:

— Стук зубов — это ты мёрзнешь или в оборотня превращаешься?

— Превращаюсь, — сказала я немного недружелюбно. — В кого-то хладнокровного.

— В змею? — с любопытством спросил, оказавшись рядом и затаскивая под свой плащ.

— В жабу, — обняла за шею, прижимаясь всем телом к тёплому элронцу. — Чувствуешь, душит?

* * *

На следующий день мы подъехали к имению, в котором Мэрроя видели последний раз. Заезжать в само имение не стали — там и так уже неоднократно побывали агенты принца, а мы очень не хотели лишний раз светиться. Шеррайг надеялся почувствовать след нашего персонального злодея, и мы уже минут десять топтались на дороге, по которой тот должен был проехать, но, судя по мрачнеющему лицу элронца, — тщетно.

— Слишком много времени прошло, — грустно вздохнул мой спутник.

— Давай поспрашиваем в деревне? Может, кто-нибудь что-нибудь видел… — предложила я. Насколько я помнила карту — делаю успехи! — километра через три была довольно большая деревня. По словам обитателей имения — Шеррайг читал их показания, — Мэррой в имении не ночевал, так что вполне мог остаться на ночлег в деревне. В этой или в более отдалённой по этой же дороге. Элронец рассуждал примерно так же, и мы отправились в деревню.

— А почему маг-менталист меня не почувствовал там за колонной? — сформулировала я, наконец, смутное недоумение, обретавшееся где-то на краю сознания.

В самом деле, если элронец способен почувствовать следы Мэрроя даже через какое-то время, то менталист должен был ощутить присутствие лишнего, невольно подслушивающего разума.

— Думаю, специально не прислушивался, а рядом было много людей, — пожал плечами Шеррайг. И добавил. — И на его собеседнике, наверняка, был экранирующий амулет. Чтобы менталист не мог влиять.

Начался мелкий дождик, и мы закутались в плащи и поторопили лошадей — дождь грозил перейти в ливень, и нам очень хотелось оказаться к этому моменту уже под крышей.

Для разнообразия нам повезло — не пришлось расспрашивать всех жителей подряд, мы успели проехать буквально пару домов в поисках трактира или постоялого двора, как вдруг Шеррайг сделал стойку, разве что уши не встали торчком и хвоста не было, и, спрыгнув с лошади, повёл её в поводу к симпатичному красно-белому двухэтажному дому.

— Там есть какая-то вещь Мэрроя, — пояснил он, обернувшись на ходу. И я покорно последовала за ним.

Открыли нам не сразу — лошадей мы оставили под навесом, сами же топтались на крыльце, радуясь, что над ним есть крыша.

— Кто там? — наконец, спросил недружелюбный женский голос.

Шеррайг легонько пихнул меня в бок, и я ответила:

— Простите, ради Светлого Лика, за беспокойство, не подскажете, у кого в Вашей деревне заночевать можно?

— А что ж постоялый двор не устраивает? — уже любезнее спросил голос.

— Да занято всё, — расстроенным голосом легко соврала я, сама себе удивляясь, и дверь открылась.

— А заплатите? — уже предвкушающим голосом поинтересовалась невысокая бойкая женщина, лет сорока. Тут её взгляд упал на Шеррайга, и она требовательно поинтересовалась. — А этот, он тебе кто?

— Муж, — уже совсем привычно ответила я.

И нас, наконец, пустили внутрь.

— А что Вы так к моему мужу подозрительно отнеслись? — невзначай поинтересовалась я, расплетая намокшую косу, ну, точнее, остатки косы. — Неужели, обидел кто?

— Да нет, — фыркнула женщина, собирая нам на стол ужин. Шеррайг заплатил щедро и вперёд, и хозяйка была в славном расположении духа. — Просто был тут не так давно один холостой, так моей дочке голову вскружил. Она, дурочка, ждёт его теперь. Говорит, перстень ей оставил. А он, небось, и забыл уже.

— Из благородных что ли? — округлила я глаза.

— Похоже на то, — с затаённой гордостью ответила хозяйка. Но потом погрустнела, — Хорошо хоть не было у них ничего. А то обещал на следующую ночь вернуться, и пропал.

— Давно? Может, ещё вернётся?

— Да вряд ли. Говорил, что делов-то ему — съездить в имение графа Гольдштайна на день, и всё. А было это уже дней шесть назад. Дочка извелась вся — говорит, беда с ним приключилась, в имение рвётся ехать, разыскивать, да кто её пустит туда?

Мы ещё немного поговорили за ужином, Шеррайг легонько кивнул на описание внешности — дескать, он, и мы отправились спать. Как и полагается супругам, в одну кровать — кресел в комнате не было, к счастью.

— Как думаешь, — спросила я у Шеррайга, и он повернулся на бок лицом ко мне — теперь мы лежали практически нос к носу, — а Мэррой серьёзно влюбился в эту девушку?

— Не знаю, я её не видел, — спокойно ответил элронец и чуть улыбнулся. — И вообще, я думаю не об этом.

— А о чём? — улыбнулась я в ответ.

— Что нам надо всё-таки наведаться в имение.

Я сделала бровки домиком:

— Думаешь, он там пропал?

— Скорее всего. И это значит, что кто-то в имении замешан.

Чуть поразмыслив, я признала его правоту, но мне, молодой девушке, не давал покоя совсем другой вопрос, и я, игнорируя уже закрытые глаза элронца, спросила снова:

— А всё-таки, интересно, он правда собирался увезти её и жениться?

— Ая, — открыл глаза Шеррайг, — увезти — возможно, жениться — нет. Он — лорд, забыла?

— Забыла, — призналась я.

Вот тебе, Ая, — сказала я сама себе, — прямой ответ на вопрос, который ты так боишься задавать. Ты у нас кто? Никто. Уже десять лет как никто. А Шеррайг? Он, конечно, ничего не говорил про титул и дворянство, но, во-первых, лорды с кем попало не дружат, во-вторых в Высшей Академии Волшебства кого попало не учат, ну и в-третьих, по манерам за столом, например, по начитанности, по движениям видно — не из простых. Так что переспать — да, жениться — нет. И никак ты это, глупая, не изменишь.

— Что? — вдруг спросил элронец, вырывая меня из процесса культивации реализма вместо воздушных замков в моей голове.

— Что? — не поняла я. Вроде вслух я ничего не говорила… Надеюсь.

— Ты опять обиженно-горестно сопишь.

— Да так, — мрачно ответила я. — Скорблю о нелёгкой судьбе девушек из простого народа.

Шеррайг открыл-таки глаза и спросил:

— Хочешь, я попрошу Софи тебя удочерить?

— Нет! — решительно сказала я, не раздумывая ни секунды. Даже если предложение элронца было серьёзным, я слишком любила своих родителей, чтобы так с ними поступить.

Шеррайг больше ничего не сказал и уже, наверное, спал, а я долго лежала без сна, а затем встала и пошла писать письмо родителям. Я как-то совсем о них забыла в этой круговерти событий, и теперь мне было очень стыдно. Естественно, я не стала писать, что через две недели жизнь их дочери может закончиться, написала, что путешествую с друзьями, счастлива и очень их, родителей, люблю. И не соврала ни единым словом.

Глава 11

Ая

Когда я проснулась, Шеррайга уже не было. Прислушалась — кажется, он был внизу, на кухне, вместе с хозяйкой и её дочкой. Одеваясь, я вдруг вспомнила, что до сих пор в брюках, а значит, нас с Шеррайгом принимают, скорее всего, за бедных, но всё же дворян. Возможно, поэтому хозяйка так с нами любезна. Спуститься я не успела — «муж» вернулся с завтраком для меня, и пока я ела, мы согласовали план действий.

То, что в имение нельзя соваться в качестве посланников принца, я прекрасно понимала, как и Шеррайг. Поэтому мы решили сделать вид, что ищем работу. Я — гувернантки или камеристки, мой муж — управляющего или, на худой конец, дворецкого.

* * *

Вдовствующая графиня Гольдштайн была ослепительно красива и невероятно изящна. Она настолько своевременно подносила платочек к глазам, настолько горестно заламывала руки и пускала слезу при упоминании мужа, что всего этого было как-то чересчур, особенно на фоне безупречно подобранных аксессуаров и причёски, из которой не выбивался ни один волосок. И уже не верилось. Я попробовала себя пристыдить — ну мало ли кто как горюет, может, она так отвлекается… но всё равно не верилось.

Тем более, что у графа была любовница, которая и попала под действие духов и теперь томилась в тюрьме в столице, в ожидании окончания расследования. Скорее всего, её оправдают, но как жить с осознанием, что своими руками убил самого дорогого человека?

Управляющий был графине не нужен, хотя она чуть не облизывалась, глядя на Шеррайга — в этот момент я окончательно разуверилась в её горе, и гувернантка тоже была не нужна. Но ей была нужна женщина или, что даже лучше, супружеская пара для присмотра за свекровью.

— Бедная ара Георгина-Летиция очень тяжело переживает смерть сына, — полным участия голосом сообщила графиня Инесса-Лаура. — У неё даже произошло помутнение рассудка, и я боюсь оставлять её одну.

Мы с Шеррайгом — назвались опять Маей и Рейганом — сочувственно покивали, и графиня продолжала:

— Понимаете, — тут она устремила томный взгляд на моего «мужа», — её преследуют фантазии о мировом заговоре, заговоре против королевы…

И я сразу почувствовала, что свекровь графини мне очень симпатична. Надо непременно с ней побеседовать.

— Её фантазии доходят до смешного, — посетовала ара, переводя теперь взгляд на меня. — Словно из нашего имения исчез маг, присланный из столицы, представляете? Хотя все: и слуги, и я сама, все видели, как маг покидал ворота. И он не возвращался. А главное, — всплеснула руками женщина, — она во всём винит меня!

Я сочувственно покачала головой, размышляя, а почему же ара Георгина-Летиция ещё жива при такой наблюдательности и такой предприимчивой невестке?

— О, я Вас прекрасно понимаю, — сказала я, мысленно извиняясь перед неизвестной мне матерью Шеррайга. — Моя свекровь тоже во всём обвиняет меня, чего только ни придумывает… Мы поэтому и уехали с мужем.

И послала Шеррайгу извиняющийся взгляд.

Не знаю, что впечатлило в итоге графиню больше — моя история про свекровь или же Шеррайг — он был почти в настоящем облике, то есть, на мой субъективный взгляд, весьма притягателен, но нас наняли. Отвели нам комнату, и мы отправились знакомиться со старшей графиней.

Она встретился нас не в пример холоднее. Признаться, я надеялась, что, увидев новые лица, графиня сама набросится на нас с рассказом, и даже если она действительно немного не в ладах с рассудком, мы всё равно сможем выцепить из её речи что-то интересное и полезное. Но она просто молча сидела в своём кресле, держа спину идеально ровной, а подбородок поднятым, и сверлила нас с Шеррайгом неприязненным взглядом. Я беспомощно обернулась к элронцу, он, почувствовав мой взгляд, повернулся, подмигнул, и вдруг сбросил маскировку.

Тут старую графиню проняло — а кого бы не проняло под взглядом этих нечеловеческих глаз? — она, по крайней мере, вздрогнула и пошевелилась.

— Отведите меня на прогулку, раз уж вас ко мне приставили! — излишне громким и капризным голосом потребовала она. — Хоть на что-то у моей дуры-невестки хватило совести. Ты, девочка, прихвати мою шаль, а ты, мальчик, дай мне руку.

Шеррайг с поклоном подставил локоть, уже вернув свой очередной облик на место, а я заметалась по комнате в поисках шали.

— В гардеробной, глупая девчонка! — пробормотала графиня, впрочем, без особой злости.

Пока мы гуляли по саду, тёплых чувств к графине у меня уже не осталось, и я даже начала понимать Инессу-Лауру, да и почти поверила в безумие нашей опекаемой. Она гоняла меня за цветами, путаясь в названиях и ворча на меня, что якобы я принесла ей не то. Я безропотно слазала в пару колючих кустов за розами, вся вымазалась в пыльце от лилий — а меня, между прочим, мутит от их запаха, нарвала ещё штук пятнадцать разных цветов, а Шеррайг в это время просто символически поддерживал графиню под локоток. Моё терпение кончилось, когда графиня велела изловить ей кошку — вид у кошки был совершенно дикий и воинственный, а я уже устала и завелась, так что не выдержала и, устремив на Шеррайга не совсем нежный взгляд, проворковала:

— Дорогой, ты мне не поможешь? У тебя получится явно лучше.

Тут я поймала взгляд графини и поняла, что она просто по полной развлекается за мой счёт. Она не безумна, нет. Она коварна, хитра, явно с садистскими наклонностями, и ей скучно. Поняв, что её раскусили, графиня совершенно не смутилась, подмигнула мне в ответ и неожиданно совершенно нормальным голосом предложила:

— Присядем?

И, как только мы сели, продолжила опять-таки совершенно нормальным голосом:

— Итак, кто вы на самом деле?

Я предоставила вести разговор Шеррайгу. Очевидно, что ара больше благоволит к мужчинам и недолюбливает женщин. Вот пусть мой любимый элронец её и обрабатывает. А я посижу, отдохну и стряхну это дурацкую пыльцу. И осмотрюсь — на самом деле, сад был очень хорош, но я его уже тихонько ненавидела благодаря капризам одной пожилой ары.

— Я вижу сквозь иллюзии, — вдруг поведала нам графиня. — Именно поэтому я знаю, что маг Мэррой не покидал наше имение через ворота. То, что видели все — это была иллюзия. Но твою маскировку, мальчик, я почему-то воспринимаю как что-то настоящее…

Шеррайг польщённо склонил голову и поцеловал графине руку, но комментировать свои способности не стал. Ограничился сообщением, что мы инкогнито расследуем исчезновение Мэрроя.

— Моя невестка явно замешана, — сказала графиня. И, увидев, сомнение на моём лице, добавила. — Поверь мне, девочка, я говорю это совсем не потому, что её не люблю. Хотя да, я её и раньше не любила, теперь же я виню её в смерти моего сына. И я сама до сих пор жива только потому, что по условиям брачного контракта Инесса не имеет никаких прав на это имение. Она вообще ни на что не имеет прав — мой сын женился почти на простолюдинке, слава Трёхликому — я настояла на контракте. Только мои внуки могут на что-то претендовать, и то, когда достигнут совершеннолетия.

Меня, простолюдинку, слегка покоробило презрение, которое нарисовалось на лице графини, когда она говорила о происхождении Инессы. Но я никак его не выказала. Георгина-Летиция тем временем продолжала:

— Мэррой, как вы, наверняка, знаете — хороший ментальный маг. Скорее всего, он заподозрил в чём-то мою невестку или заставил сболтнуть лишнего. Думаю, после этого она его оглушила или отравила, а потом её подельник его куда-то вывез. Или телепорировал.

— Вы его видели? — спросила я, имея в виду подельника. Хотя встречалась ли графиня с Мэрроем — тоже хороший вопрос.

— Я… не помню… — сказала Георгина-Летиция, вдруг как-то разом сникнув. — У меня… провалы в памяти. Может, я действительно схожу с ума и всё придумала? Я иногда теперь путаю хронологию событий… пишу себе записки… Или мне кажется, что я их сама пишу?

Я озадаченно посмотрела на Шеррайга — перемена в поведении была очень резкой. Словно графиня и правда не дружила с рассудком. Элронец же взял её за руку, всмотрелся в глаза, и мягко сказал:

— Вы его видели. И он изъял у Вас эти воспоминания… Именно поэтому у Вас провалы в памяти, и хронология событий путается тоже поэтому — мозг пытается заполнить непонятные ему пробелы чем-то, как ему кажется, подходящим. Увы, процесс необратим, — грустно закончил Шеррайг. — Если бы на памяти просто стоял блок, я смог бы его снять, а так… увы.

— А подземелья у Вас тут есть? — Решила я перевести тему. Старую графиню мне вдруг стало жалко до слёз, возможно, потому что мне не так давно тоже угрожала процедура изъятия.

Георгина-Летиция мгновенно обрела прежний высокомерный вид, я даже вздрогнула — настолько сильно и моментально она менялась.

— Есть, — сказала она. И строго добавила. — А вы, вообще, кто такие и что здесь делаете?

* * *

— Жалко старушку, — ныла я Шеррайгу, пробираясь за ним по подземному ходу.

— Я действительно ничего не могу сделать, Ая, — устало и грустно повторил он.

— Я знаю, — печально согласилась я. — Но всё равно — жалко.

Вообще, мы были весьма ограничены во времени, и это я сейчас не о проклятии — через три дня был день рождения королевы Марии-Елизаветы-Синтии, и нам, а вернее — мне, обязательно надо было на нём присутствовать. Не то чтобы королева никак не могла обойтись без моих поздравлений — я в общем-то и не планировала её поздравлять, зато это обязательно будут делать делать герцоги — традиция такая, а у меня будет шанс опознать одного из злоумышленников по голосу. Поэтому уехать мы собирались этим же вечером, даже молодую графиню предупредили сразу, что нам надо будет съездить за вещами, если договоримся о найме. И поэтому в подземелье полезли днём, хотя, по классике жанра, это вроде как надо делать ночью. Впрочем, в самом подземелье разницы абсолютно никакой — как только мы вошли (один из входов был из покоев старшей графини), для нас сразу наступила ночь.

Элронец в темноте прекрасно видел, я же вцепилась в него мёртвой хваткой — мало того, что ничего не видно, но я ж ещё и темноты боюсь, и, вероятно, здорово тормозила его продвижение.

— Слушай, — пользуясь темнотой и тем, что он ко мне спиной, решила спросить я. — А я что, совсем тебе не нравлюсь?

Шеррайг споткнулся. Помолчал, продолжая идти вперёд. Потом осторожно спросил:

— А к чему вопрос?

— Просто интересно, — почти ловко соврала я. — Мы столько вместе ночуем, а ты ни одного намёка… Это не упрёк. — Поспешила добавить. Потом подумала и добавила ещё. — И не намёк.

— Угу, — сказал Шеррайг, — я понял.

Он ещё немного помолчал, и я уже успела обругать себя за то, что подняла эту тему. И опозорилась, и ничего не узнаю, надеюсь, хоть щёки до выхода на поверхность перестанут гореть. Но он снова заговорил:

— Ты зависишь от меня, пока не снято проклятие. А значит, у тебя нет полной свободы выбора. И любой намёк был бы нечестным.

Я ждала дальше. Но он молчал.

— Так…? — спросила я, зажмурившись, хотя и так ничего не видела.

— Нравишься, — вздохнул элронец. И без перехода добавил. — Мэррой где-то тут был, и довольно долго.

Я всё ещё ничего не видела, но по движению воздуха казалось, что ход расширился.

— Сейчас будет свет, — сказал Шеррайг останавливаясь.

Магический светильник, закреплённый на стене слегка загудел, разогреваясь, и я с облегчением огляделась. Всё же в темноте меня не покидал иррациональный страх, что вот-вот кто-то сзади подкрадётся и схватит холодными пальцами за шею. Мне даже иногда казалось, что я чувствую на себе взгляд этого неведомого чудища. И исключительно поэтому я так жалась к элронцу… и спрашивала всякую чушь тоже поэтому. Да. А вовсе не то, что все подумали. Осталось только саму себя в этом убедить…

Коридор, по которому мы шли, действительно расширился, и с одной стороны пошли решётки, за которыми, вроде — я аккуратно выглядывала из-за плеча элронца, никого не было. Шеррайг подошёл к одной из камер, задумчиво подержался за прутья, и сообщил:

— Он был тут, день или два. А потом его телепортировали… — тут элронец зажмурился и через пару секунд разочарованно покачал головой, — не вижу куда. В сторону столицы, но расстояние не определить.

Я вздохнула, подошла и рассеянно погладила его по плечу. Ещё раз бросила взгляд на пустые камеры и преувеличенно бодрым голосом искателя приключений сказала:

— Ну, раз освобождать тут некого, может, сокровищницу навестим?

— Меня… — вдруг проскрипело откуда-то. — Освободите меня…

Я мгновенно оказалась за спиной Шеррайга, а сам он подобрался и зашипел, совсем как в проклятом лесу.

— А ты кто? — спокойно поинтересовалась я. А что? За спиной у Шеррайга вообще на редкость надёжно и спокойно.

— Невинная жертва людской алчности и коварства… — жалобно проскрипело в ответ.

— Демон, — пояснил для меня Шеррайги и, приглядевшись, добавил. — Обеспечивает молодость и привлекательность Инессе. Больше ни на что особо не годится.

Повисла пауза. Не знаю о чём думали Шеррайг и демон, я лично — о том, сколько бесценного научного материала встречается мне в последнее время. И если про элронца писать диплом нельзя — клятва, и всё такое, то, может, про демона удастся?

— Освободите… — опять прошептал-проскрипел голос. Элронец хмурился и не спешил рваться на выручку неведомому демону.

— А где волшебные слова «я вам пригожусь?» — взяла переговоры на себя, раз Шеррайг молчал, и разочарованно покачала головой.

— Кажется, кто-то читал слишком много сказок и романов, — подколол меня элронец.

— Что есть, то есть, — не стала обижаться и отпираться. — Ну так что, будем сотрудничать с гражданином?

— С гражданкой, — сказал элронец. — Клятва семи печатей, и будем.

Я, наконец, смогла рассмотреть нашего собеседника… то есть собеседницу. Она была распята в пентаграмме на полу, и, видимо, поэтому мы не сразу её заметили. Худенькая, даже измождённая девушка с тёмно-красной кожей и бордовыми волосами. И хвостом, с кисточкой. А ещё она была совершенно голой, и я закрыла Шеррайгу глаза ладошками раньше, чем успела понять, что делаю.

— Аяаа… — издал то ли стон, то ли смешок элронец.

— Извини, — сказала я, убирая руки. — Оно само.

— Принесу клятву, — тем временем выдохнула демоница. — Что надо? Денег? Красоты? Вечной молодости? — последние слова она почти выплюнула. Видимо, наболело.

— Не причинять вреда никому без моего прямого разрешения, и убраться домой при первой же возможности.

Дальше последовал обмен репликами на неизвестном мне языке, видимо, демоница клялась, а Шеррайг что-то уточнял по ходу. Когда они закончили переговоры, я задала, наконец, животрепещущий вопрос:

— А как мы будем это делать?

Шеррайг же молча подошёл к решётке и капнул своей кровью на пентаграмму, я как-то пропустила момент самого кровопускания. Из клетки повалил густой дым, раздался скрипящий звук — это гнулись прутья решётки под руками демоницы, как я потом поняла, и наша новая знакомая появилась из клетки, разминая затёкшие конечности. Она была высокой — ростом почти с элронца, на голову выше меня.

— Можно? Можно я её убью? Инессссу-Лауррру? — умоляюще-угрожающе уставилась она на элронца.

— Нет, — сказал Шеррайг, совершенно не обращая внимания на раздражённое рычание и яростно мечущийся, бьющий по ногам свою хозяйку, хвост. — Можешь найти того, кто тебя вызвал?

— Нет, ссссспрятался, закрылсссся! — через несколько секунд напряжённого молчания прошипела демоница.

И вдруг уставилась на меня и промурлыкала:

— Хорошенькая, маленькая, наивная человечка…

Я насторожилась. Чего это она? Хорошо хоть «вкусненькая» не сказала. На всякий случай взяла Шеррайга за руку. Но демоница меня удивила: она склонилась к моему лицу и выдохнула:

— Что ты забыла рядом с этим монстром?

Я посмотрела на элронца, на демоницу, снова на элронца и придвинулась к нему поближе.

— Выпью, — сказал Шеррайг, глядя в глаза красной хвостатой девушке. И она притихла, и мне даже показалось, что побледнела, хотя это, скорее, игра моего воображения и недостаточное освещение.

— А как мы поедем? — спросила я. Всё же наша новая знакомая была на редкость приметной, даже если её одеть.

— Мы — как и собирались, а Винар, — он посмотрел на нашу новую знакомую, — прекрасно уменьшается, чтобы поместиться в седельной сумке.

Демоница скривилась. Но спорить не стала.

* * *

Мы ехали верхом, вроде бы, как и прежде — рядом, но теперь с нами присутствовали третьи лишние уши. И я угрюмо молчала, не зная о чём можно говорить, а о чём — нет, а о том, о чём было точно можно — о личном, например, говорить в присутствии другой девушки мне не хотелось. Ещё мне не нравилось, как она смотрела на моего элронца. Ничего такого она себе не позволяла, по крайней мере, на моих глазах, но в её взгляде читалось иногда то же безумие, что и у оборотней. Видимо, тоже чувствует сильную кровь. Бедный Шеррайг, — подумала я. Одна я его не за кровь люблю, а так. Подумала…и осеклась. Люблю?..

Глава 12

Ая

В первую же нашу остановку на ночлег в лесу, вечером того же дня, Винар улучила момент, когда Шеррайг отправился за водой, и подсела ко мне.

— Хочешь, — прошептала она зазывно, — я сделаю тебя самой красивой женщиной в мире?

Я с любопытством на неё посмотрела — чего это она вдруг, и она, воодушевившись, продолжила:

— Мужчины будут падать к твоим ногам. Будут сходить с ума, шеи будут сворачивать при виде тебя.

В силу скудного воображения я представила это всё буквально: вот я иду, а вокруг носятся сумасшедшие, с хрустом сворачивают себе шеи и валятся мне под ноги. Меня аж передёрнуло. Я нервно хихикнула и сказала «Спасибо, не надо».

Демоница ничуть не обиделась. Она придвинулась ещё поближе и поймала меня за руку. Я инстинктивно дёрнулась — не люблю, когда меня трогают не близкие мне люди… и нелюди, но она держала крепко и, зацепив мой взгляд — я не могла почему-то отвести глаза, жарко зашептала:

— Чего же ты хочешь, маленькая человечка? Любви? Денег? Может, славы? Ааа… Титул вернуть своей семье… Ну что ж, ну что ж… Это хорошее желание, и я с радостью его исполню. Ты ведь всё равно скоро умрёшь… Представь только, как будут рады твои папа и мама, сестры, брат, если титул вернётся… Ты же хочешь, чтобы они были счастливы? Чтобы твоя жизнь послужила хоть чему-то хорошему… Твоя никчёмная жизнь…

Её тёмно-бордовые глаза затягивали, опутывали, оплетали, заставляли соглашаться — действительно, никчёмная жизнь и никчёмная душа, которые так и так скоро пропадут, разве это большая цена за радость и счастье близких? Сестрёнки удачно выйдут замуж, за дворян, брат сделает карьеру… Чего я медлю? Оно ведь того стоит. И не это ли означал ответ в Храме «откажись от себя»?

Где-то на периферии сознания бился в агонии маленький островок здравого смысла, кричащий, что с демоном и заговаривать не стоит, не то что заключать договор. И что не такая уж я никчёмная. Но он был слишком маленьким и слабым.

Я уже почти открыла рот, чтобы согласиться, как вдруг гипнотизирующие глаза внезапно удалились, по ушам резанул визг, наваждение спало, и я похолодела от осознания того, что чуть не совершила. Рядом на высокой ноте визжала и что-то тараторила на непонятном мне языке демоница. Шеррайг держал её левой рукой за волосы, а правую приложил к спине… и пил энергию. Мне казалось, я вижу как прозрачная субстанция силы перетекает к элронцу.

— Пожалуйста, хватит. Я поняла, я всё поняла! — взмолилась, наконец, Винар на понятном мне языке, и Шеррайг отбросил её в сторону. Она свернулась клубочком на земле и скулила, а я никак не могла понять жалко мне её или нет.

— Прости, — сказал элронец, вглядываясь в моё лицо. — Ты в порядке?

Я кивнула, говорить пока не хотелось — я опасалась, что голос будет дрожать.

— Верни, пожалуйста. Я чувствую себя нецелой… — Винар сидела на земле и смотрела на Шеррайга снизу вверх полными слёз глазами. Я таки определилась — мне было её жалко, несмотря ни на что. Глупо, да? Шеррайг же отрезал:

— Нет. Я и так дал тебе на один шанс больше, чем стоило.

Она перевела взгляд на меня, и элронец зашипел:

— Заговоришь с ней — допью, не так посмотришь, не то подумаешь — допью. Покажется мне, что что-то задумала не то — допью. Понятно?

* * *

Мне никак не удавалось заснуть, всё же ментальная встряска даром не прошла. Пусть воздействие и ушло, но слишком многое оно разбередило. Винар знала куда бить и на что давить. Я ворочалась и вздыхала, вздыхала и ворочалась, честно старалась делать это неслышно, но, видимо, не очень успешно.

— Прости, — сказал Шеррайг ещё раз. — Я не должен был ей настолько доверять.

Мы помолчали, потом он вдруг добавил:

— Эрих-Карл-Филипп обещал решить этот вопрос. Либо с королём Бертраном, либо, если не получится — тут даст титул и земли твоей семье. Чем бы дело ни закончилось. Разумеется, если сам останется жив.

Я молчала, потому что к глазам подступили слёзы и они же застыли комом в горле. Это было для меня слишком трогательно. Это была забота. Не по просьбе, не ради чего-то, а просто… просто, чтобы мне стало лучше. Наконец, я смогла выдавить:

— Спасибо… — и повторила уже чуть громче и увереннее — Спасибо.

* * *

— Запомни, — сказал мне Шеррайг следующим утром, седлая лошадь — мою, его лошадка уже стояла рядом осёдланная, — что-то действительно стоящее получить от демона можно только так, как это делала Инесса, точнее, как это сделал для неё неизвестный нам пока маг. Договор с душой — всегда проигрышный. Даже если ты просишь не себе и не материального. Попросишь здоровья для близкого человека — его, совершенно здорового, пристукнут в подворотне из-за пары монет. Попросишь долгую жизнь — он проведёт её в сумасшедшем доме. Попросишь и в трезвом рассудке — будет страшно мучиться от неизвестных болей… Демон всегда найдёт как испортить даже самые, казалось бы, благородные желания.

Он взглянул на меня в упор. Я молчала, мне было стыдно и неприятно вспоминать вчерашний вечер. Да, я чуть не сделала глупость, но всё же это была не совсем я, вернее, я, но слегка загипнотизированная. Элронец словно прочитал мои мысли, добавил уже мягче:

— Я знаю, Винар на тебя воздействовала, но ей бы не удалось это так легко, не будь в тебе, как и во всех людях, веры, что демон действительно может дать желаемое.

Мне стало ещё стыднее почему-то. К счастью, уже можно было ехать. И к ещё большему счастью, демоницы не было нигде видно.

— А зачем мы тогда вообще везём её с собой? — осторожно спросила я, залезая в седло и посылая лошадку вперёд.

— Она не может уйти в свой мир, пока жив призвавший её маг. А оставлять её без присмотра, как мы вчера убедились, нельзя. Могу, конечно, выпить её полностью… — при этих словах его седельная сумка жалобно заскулила, и я поспешно сказала:

— Не надо.

— Хорошо, — покладисто сказал элронец, — не буду. Пока.

— А человека ты тоже можешь выпить? — решилась я задать периодически посещавший меня вопрос. Ходили в народе страшные сказки об элронцах, поглощающих жизненную энергию людей. Неужели, правда?

— Нет, — сказал Шеррайг, и не успела я облегчённо вздохнуть, как он добавил. — Мне воспитание не позволяет.

— То есть, физически можешь? — подозрительно сощурилась я на него.

— Физически я могу воспринять вообще любой вид энергии, — выдал вдруг очередную свою тайну элронец. И, криво улыбнувшись, добавил. — Только не надо писать об этом диплом.

— Да я теперь думаю — может, про демона написать… — призналась я. — Собрать статистику, как они желания исполняют на самом-то деле… — И вернулась к теме разговора. — Так что там с энергией-то, почему не берёшь у людей? Ну, у тех, кого всё равно убиваешь.

— Грязная.

— Чего это? — обиделась я за людей. — У демона и фонтана, значит, не грязная, а у людей грязная?

Шеррайга моё возмущение весьма позабавило.

— Не в том смысле, — сказал он, улыбаясь. — У людей энергия неразрывно связана с душой и несёт отпечаток личности. А поглощая чужие личности в большом количестве — придётся в большом, так как в одном человеке энергии мало, невозможно не утратить свою собственную личность.

— Ну ладно, — сказала я. — Так уже лучше звучит.

— Кстати, лучше всего, — насмешливо сверкнул глазами элронец, — подходят именно целители. Вы умеете отделять свою силу, иначе не смогли бы лечить, не ломая личность пациента.

— А это звучит уже опять не очень, — весело сообщила я элронцу. Он пожал плечами — дескать, что есть то есть.

* * *

К вечеру мы приехали в довольно крупный город, с немного несуразным и, на мой взгляд, милым названием: «Софик» гласила надпись над воротами.

Я ожидала, что мы, как обычно, купим газету и отправимся на постоялый двор, но мы завернули в торговые ряды, и Шеррайг явно что-то высматривал. Наконец, нашёл и, оставив меня с лошадьми, исчез в дверях лавки, над которой красовалась вывеска «Всё для магов».

— Ого, — сказала я лошадям. — Что-то новенькое.

— Ая… — вдруг раздался негромкий голос Винар из седельной сумки.

— Отстань от меня, подлый демон! — обиженно сказала я. Смешно, но я действительно на неё обиделась, хоть и понимала, что это природа демона такая. Ну не обижаться же, например, на комара, что он пьёт кровь? Прихлопнуть и всё, — мстительно подумала я. Но всё равно было обидно. Если бы не я, может, Шеррайг бы и спасать её не стал. И вообще, я к ней со всей душой, а она… она…

— Я бы честно выполнила твоё желание, — зашептала сумка. — И ещё могу выполнить… хочешь, три твоих желания исполню?

Но то ли лекция Шеррайга подействовала, то ли не хватало прикосновения и взгляда, или же обещание Эриха-Карла-Филиппа сыграло свою роль, но мне сделалось не интересно, а смешно — сумка обещает выполнить мои желания. Возможно, это выходил вчерашний страх перед демоном, но я смеялась и никак не могла остановиться, а сумка всё что-то шептала: и про любовь Шеррайга — наблюдательная, сволочь, и про долгую жизнь, вечную молодость, и что-то ещё, и ещё, и ещё.

Винар замолчала за несколько секунд до того, как Шеррайг появился в дверях — он что-то купил и держал в руках, завёрнутое в ткань с рунами. Подозрительно осмотрел меня — я вытирала слёзы, выступившие от смеха, и изо всех сил старалась не смеяться.

— Всё хорошо? — спросил элронец.

Я кивнула, но он, чуть приподняв бровь, продолжил на меня смотреть. Пришлось пояснить:

— Со мной сумка разговаривала… — и я снова захихикала, понимая, что выгляжу глупо, но остановиться не могла.

— Поехали поедим, — сказал Шеррайг.

* * *

«В таинственных убийствах подозревается королевский маг. Подозреваемый скрылся в Проклятом лесу!» — растерянно прочла я. Мы сидели за столом в таверне при постоялом дворе и только-только сделали заказ.

Мне будет не хватать этих совместных обедов, — вдруг поняла я. И, пожалуй, я приобрету привычку покупать свежую газету при каждой возможности. Насколько мне будет не хватать самого Шеррайга, я честно старалась даже не думать. В конце концов, ничто не вечно… и пока можно быть рядом, я буду рядом, и не буду портить себе настроение мыслями о неизбежной разлуке.

Шеррайг молча и выжидательно смотрел, и я прочла всю статью вслух. Если опустить догадки журналистов, то фактов было всего два: королевский маг бесследно исчез, расследование по относительно горячим следам показало, что из дома королевского мага был открыт портал куда-то в сторону проклятого леса, и в доме мага были найдены духи и пыльца цветов из проклятого леса.

Дочитав, с нетерпением уставилась на своего спутника — что скажет? Шеррайг совершенно не разделял энтузиазма журналистов:

— Ни один умный и дорожащий своей жизнью маг не пойдёт порталом в проклятый лес, — повторил он.

— Да, ты уже говорил, — кивнула я. — А почему?

— Помнишь зону изменений?

Я снова кивнула, как покорный болванчик, и Шеррайг, задержав на мгновение взгляд на моих губах, продолжил:

— И про маячки для порталов тоже, думаю, помнишь? Так вот, стоит принести такой маячок в лес, и очень быстро в этом месте будет зона изменений, прямо вокруг маячка. И не уйдёт оттуда, пока в маячке не кончится энергия.

— А сам маячок не меняется?

Шеррайг вздохнул:

— И чему вас только учат в этой вашей Высшей Школе Целительства? Меняется только живое.

Я решила не заострять внимание на нелестном высказывании о Школе, в конце концов, я действительно многого не знаю.

— А что, про зону изменений — это известный факт? — спросила недоверчиво.

— Нет, — согласился элронец. — Не известный. Но то, что маги перестают существовать, перейдя в проклятый лес порталом, — очень даже известный. Не думаю, что королевский маг был настолько в отчаянном положении, что решил проверить на себе, как именно это происходит. Скорее всего, его туда отправили в бессознательном состоянии.

— Или уже трупом? — предположила я.

Он покачал головой:

— Не думаю. При убийстве сильного мага остался бы выброс силы, который сложно скрыть. Ну и эманации смерти, — тут он насмешливо на меня посмотрел. Да, это я должна была сама сообразить. Но вроде бы неплохо выученная теория на деле не так легко ассоциировалась с практикой.

Я так увлеклась размышлениями, что не заметила, как нам принесли еду.

— Ешь, — сказал Шеррайг, сам он уже половину съел, наверное. — И пойдём с тобой колдовать.

От неожиданности я клацнула зубами по ложке и окинула «колдуна» подозрительным взглядом.

— Да, — подтвердил он. — Мне срочно нужна жертва для тёмного и страшного элронского обряда. И, желательно, сытая.

Предполагаемую жертву тут же разобрало сильнейшее любопытство, так что ела я быстро-быстро.

Мы поднялись в комнату, и Шеррайг стал доставать свои покупки. Первым делом он достал и активировал «глушилки» — артефакты, которые поглощали магический фон и позволяли не привлекать излишнего внимания к своим магическим действиям. Всего их было пять, и это было очень много. Мы тут что, будем второй Алмаз Сандерланда создавать? Первый, и пока единственный, находился в короне королей и, по слухам, обладал какими-то невероятными магическими свойствами. Ирония судьбы была в том, что уже много поколений в королевской династии не было магов. А неодарённому человеку Алмаз был бесполезен.

— Что мне делать? — чуть не подпрыгивая, спросила я.

— Сидеть, молчать, бояться, — предложил Шеррайг с лёгкой смешинкой, доставая какие-то уже неизвестные мне, но определённо магические штуки, и снимая рубашку. Мне почему-то вдруг очень захотелось его поцеловать, но я сидела на кровати и молчала, как было велено. Вот разве что совершенно не боялась.

В общем-то, страшный элронский ритуал оказался весьма коротким… и действительно страшным. По крайней мере, я здорово испугалась, когда Шеррайг, произнеся нараспев несколько непонятных слов, схватил нож и возил его со всей дури… простите, со всей силы себе в сердце. Хотя это у нормальных людей там сердце, а что у элронцев — совершенно непонятно, — подумала я, успокаиваясь, так как падать замертво он не спешил. Но успокоилась я рано — он приложил к ране, которая почему-то сразу затянулась, оставив лишь немного крови на коже, какую-то штуку, больше всего похожую на маленький кусочек кружева из проволоки. А потом сказал «Прости», и опять же со всей… силы впечатал это кружево мне в сердце. Впечатал, конечно, в грудь, но при этом «кружево» куда-то делось, а моё сердце обожгло огнём. И на рубашке остались дырки.

Пока я приходила в себя и прислушивалась к своим ощущениям, Шеррайг уже всё прибрал, кровь вытер полотенцем, которое потом сжёг, и теперь с любопытством на меня смотрел, присев рядышком на кровать. Это что, ещё и эксперимент был?

— Слушай, — разочарованно сказала я, легонько тыкая пальчиком в то место, где у него должна была быть смертельная рана, — так тебя толком-то и не убить?

— Убить, — сказал элронец. — Но не так. И не смотри так завистливо, — добавил он. — Это специальный ритуальный кинжал, а не исключительно моя регенерация.

— А что это было-то? — решилась всё-таки спросить.

— Амулет. Защитный.

— И что он может?

— А это мы сейчас проверим, — Шеррайг вытащил из сумки спящую, или прикидывающуюся мёртвой, как некоторые суслики делают, компактную демоницу и велел ей:

— Зачаровывай!

Винар, кажется, действительно старалась. Она увеличилась до человеческих размеров, опустилась передо мной на корточки и то брала за руку, то заглядывала в глаза, то что-то жарко шептала. Я не чувствовала ничего похожего на вчерашнее оцепенение и даже ощущала некую неловкость за демоницу, словно за знакомого или родственника, который несмешно и неуместно паясничает.

Шеррайг результатом остался доволен.

Глава 13

Ая

Мы с Шеррайгом прятались в шкафу. Шкаф был больше, чем некоторые комнаты, в которых мне доводилось бывать, принадлежал Его Высочеству наследному принцу Эриху-Карлу-Филиппу и находился, собственно, в его спальне.

— До встречи с тобой, — укоризненно сказала я элронцу, — я вела удивительно добропорядочный, как теперь понимаю, образ жизни. А теперь, мало того, что регулярно ночую с мужчиной, не будучи за ним замужем, так ещё и по спальням других мужчин вместе с ним шляюсь.

— Ты знаешь, — задумчиво заметил Шеррайг, — я до встречи с тобой тоже не ночевал регулярно с одной и той же женщиной…

— А по спальням других мужчин неужели ходил? — я прекратила рассматривать парадные камзолы принца, а посмотреть там было на что, и удивлённо обернулась к Шеррайгу.

— Нет, — вздохнул он. — Но это новшество меня меньше шокирует.

— А вдруг принц придёт не один? — посетила меня неожиданная, но в общем-то логичная мысль.

— Тогда мы подождём, а потом скажем, что перенеслись только что. Но не думаю, что он так быстро забыл Софи.

Я укоризненно посмотрела на элронца и слегка покраснела, представив, что мы будем находиться тут, пока в комнате… Ох.

— Я вообще-то не об этом.

— Тогда можем и не говорить, что перенеслись только что. — Шеррайг был непробиваем.

Я чувствовала неловкость от вторжения в чужое личное пространство, но элронец наотрез отказался встречаться с принцем каким-либо другим образом. И хотя бы предупредить принца тоже отказался. «Что-то идёт не так» — это всё, чего я смогла от него добиться в качестве объяснений. Ещё он сомневался брать ли меня с собой, но тут я настояла, сославшись на свои дурные предчувствия. Мне действительно было страшно оставаться одной. А вот Винар мы оставили — Шеррайг в той магической лавке купил специальный защищённый сундучок и загнал туда демоницу, чтобы не шалила и людей с пути истинного не сбивала. В дом Софи мы не совались, остановились в гостинице, под очередными личинами, я уже счёт им потеряла.

— Проходите, моя дорогая, — раздался голос принца. Мы озадаченно переглянулись и с облегчением выдохнули, когда принц продолжил после звука закрывшейся двери. — О чём Вы хотели поговорить?

Как оказалось, обрадовались мы рано.

— Абиссум-инвокат, — сказала женщина, и голос принца стал каким-то бесчувственным.

— Я слушаю, — совершенно механически и безэмоционально произнёс Эрих-Карл-Филипп.

— Что-нибудь новое стало известно о Шеррайге Райане? — командным голосом спросила женщина.

— Нет, — так же глухо ответил принц.

— Завтра утром прикажешь готовить выезд на охоту на послезавтра.

— Да, — покорно согласился принц.

— Мы с тобой сейчас мило побеседовали ни о чём. Считаешь меня хорошенькой, но глупенькой.

— Да.

— Инвокат-абиссум, — сказала женщина и хлопнула в ладоши. И тут же проворковала. — Благодарю, что выслушали, Ваше Высочество.

— Ну что Вы, ара Элина-Алисия, Ваше общество для меня удовольствие, — немного скучающим голосом произнёс принц.

Пока они прощались и желали друг другу спокойной ночи, я, глядя на Шеррайга круглыми печальными глазами, спросила тихо-тихо:

— Но как?

— Сейчас узнаем, — сказал он.

Его Высочество отправился в ванную комнату, а когда вернулся — обнаружил нас, препирающихся возле его кровати: я пыталась втолковать Шеррайгу, что разлечься на постели принца — это уже наглость, и надо воспользоваться хотя бы креслом. Но принц совершенно не обратил внимания на неподобающее поведение элронца, он нам искренне обрадовался, и мне было жутко неловко за подслушанный разговор. И за то, что принц сейчас узнает, что им управляют. Но Эрих-Карл-Филипп в очередной раз нас удивил:

— Я схожу с ума, — грустно сказал он, садясь в кресло после того, как я села во второе. — Ни в коем случае ничего мне не говорите. Можешь определить, что со мной? — с надеждой взглянул на элронца.

Шеррайг подошёл к делу серьёзно — придирчиво осмотрел принца, даже обнюхал его, перебрал все амулеты, в изобилии висящие у Его Высочества на груди и распиханные по разным частям одежды. И решил «лечить» своим фирменным способом.

Когда Его Высочество сбежал в ванную после коктейля из крови элронца и вина — Шеррайг и предупреждал, что будет нехорошо, я с сомнением спросила:

— А если бы он отказался пить? Или вообще утверждал бы, что с ним всё нормально?

— А на этот случай мы с тобой знаем волшебное слово: абиссум-инвокат, — невесело усмехнулся элронец.

— А ты можешь сделать ему такой же амулет, как и мне? — чисто из любопытства спросила я.

— Нет, — сказал Шеррайг. И пояснил. — У меня всего два сердца.

Как будто это всё объяснило, ага. И добавил что-то совсем странное:

— Одно — мне, одно — тебе.

Уточнить, что он имел в виду, я не успела — к нам вернулся бледный принц. Бледный от ужаса.

— Я всё им рассказал, — прошептал он, виновато глядя на Шеррайга. — Всё!

Когда пропал королевский маг, а в его доме обнаружили подозрительные улики, королева настояла на проверке амулетов сына, ибо многие из них создавал и все подзаряжал именно пропавший. Сам принц в виновность мага не верил ни на секунду, но, чтобы успокоить мать, согласился. И как только он снял с себя амулет от внушения — здесь во дворце, в покоях матери, которые считались самым безопасным местом, сразу же ощутил желание выпить заботливо оставленной воды. А когда выпил, появился вежливый человек, который быстро убедил принца в том, что Софи — пройденный этап в его жизни. Как ни печально было Эриху это признавать, но, похоже, данное воздействие было согласовано с королевой — она спокойно воспринимала всех его предыдущих фавориток, но Софию-Елену на дух не переносила, каким-то шестым чувством определив, что принц серьёзно влюблён.

Увы, но королева где-то просчиталась, доверилась кому-то не тому и, в итоге, обхитрила сама себя — с амулетом принца что-то произошло, пока он «проверялся» и «подзаряжался», и Эрих-Карл-Филипп стал беззащитен перед ментальной магией.

И той же ночью его навестил маг-менталист.

— Я выбалтывал ему тайну за тайной и чувствовал при этом себя таким счастливым… Как же тошно! Как стыдно! Как отвратительно! — стонал принц, схватившись за голову, и мне хотелось провалиться сквозь шикарный ковёр, украшавший пол в его спальне. Я даже бросила умоляющий взгляд на Шеррайга — может, утешит как-нибудь венценосную особу? Но элронец молча покачал головой, видимо, считал, что это надо пережить. Или хотя бы выговорить.

— А потом, — продолжил рассказ принц, — стало ещё хуже. Я весь следующий день делал какие-то вещи и не мог понять почему я это делаю. Чувствовал, что вру сам себе, но не мог понять, откуда это взялось. И это реально сводило меня с ума. Теперь я начинаю вспоминать, как они давали мне указания через эту… куклу… вероятно, проверяли, насколько работает.

Он вроде немного успокоился и даже перевёл взгляд со своих рук, которые рассматривал до этого очень долго, на Шеррайга.

— Ты очень заинтересовал их. Прости, но я выболтал всё, — тут принц с ненавистью дёрнул себя за волосы и с отчаянием повторил. — Всё! И про порталы, и про Аю… Пойти что ли застрелиться? — вдруг закончил он с тоской.

— Да Вы не торопитесь, — спокойно и чуточку насмешливо сказал элронец. — Вам, скорее всего, несчастный случай на охоте готовят. Зачем радовать людей раньше времени?

— Слушай, — как-то даже приободрился и встряхнулся принц. — Я говорил тебе, что ты нахал и наглец?

— Вы — нет, а вот Ая говорила, — ничуть не смутился нахал и наглец.

— Мудрая женщина, — пробормотал принц. И спросил. — Что будем делать? Если указания будет по-прежнему передавать эта кукла, то я смогу сыграть программируемого зомби, — тут он невесело улыбнулся, — но если появится маг, он раскусит это быстро…

— Думаю, маг не появится, если бунтовать не начнёте, — сказал Шеррайг. Он стоял облокотившись на спинку моего кресла, и мне приходилось откидывать голову назад, чтобы на него взглянуть. Было неудобно, но взглянуть хотелось. — Главное, охоту объявить не забудьте.

Он чуть помолчал и слегка извиняющимся голосом добавил:

— В наши планы не буду Вас посвящать, уж извините.

Принц мрачно кивнул, извиняя. Ещё бы.

— Есть вероятность, что королева тоже под внушением? — немного нерешительно спросил Шеррайг, словно не верил, что такая вероятность действительно может существовать.

— Нет, — покачал головой Эрих-Карл-Филипп. — Под магическим — точно нет, разве что обычное человеческое умение убеждать… Алмаз Сандерланда защищает действующего монарха независимо от того, в короне тот или нет. — И горько добавил, — Так что это она сама.

* * *

— Ты можешь размышлять вслух? — спросила я Шеррайга, когда мы чинно и благородно прогуливались по набережной возле дворца. В спальню принца мы пришли и ушли порталом, но, чтобы сэкономить силы элронца, порталы были коротенькие.

— Нам всё ещё надо попасть на приём по случаю дня рождения королевы, — тут же сказал Шеррайг, — хотя нашего герцога там, скорее всего, не будет. Потому что про подслушанный разговор принц им тоже всё рассказал.

— Тогда, может, просто подкупить какого-нибудь лакея, чтобы он нам сообщил список гостей? — предложила я, провожая взглядом разнообразные лодочки, плавающие по реке.

— Я думал об этом, — согласился Шеррайг. — Но, возможно, они рискнут. Потому что попали мы на приём или нет — ещё неизвестно, а отсутствие может вызвать ненужные подозрения у всех остальных.

В моей голове тут же закрутились мысли, что хоть этот бал надо провести нормально — замаскироваться и натанцеваться вдоволь, и плевать с кем. Но Шеррайг нанёс этим мыслям сокрушительный удар:

— Ты же с сервировкой стола и разносом напитков справишься?

— Справлюсь, — сказала я, криво и натянуто улыбаясь.

Нет, он, конечно, прав, так будет, вероятно, безопаснее всего. Но, чёрт возьми, судьба просто глумится над моей детской мечтой блистать на балу.

— Дело немного осложняется тем, — продолжил элронец, — что нам надо заменить собой существующих и всем знакомых официантов. Новые лица вызовут подозрения и пристальное внимание…

— И как? — спросила я, когда молчание затянулось.

— Перенесёмся во дворец, найдём подходящих по росту, усыпим и спрячем, — быстро закончил Шеррайг, и я поняла, что думает он совсем о другом уже. Но всё-таки задала ещё один вопрос:

— Неужели дворец совсем не защищён и не охраняется от переносов? Мы так легко попали в спальню принца…

— Защищён и охраняется, — «успокоил» меня элронец. — Но защита построена на незыблемом постулате, что перенестись можно только к маяку. Поэтому зал с маяком очень хорошо охраняется, а остальные помещения регулярно проверяются на предмет посторонних маячков, и особо важные — как спальня принца, оборудованы «глушилками».

— Знаешь, — сказала я, немного помолчав. — Мне даже страшно подумать на что ты способен в полную силу.

Шеррайг вздохнул с невероятной тоской, но ничего не ответил. Дальше мы шли в тишине, пока, наконец, не остановились перед большим, но скромным — без всякой вычурной отделки, домом.

— Дом королевского мага, — сказал Шеррайг. И добавил с неожиданным уважением в голосе. — И защищён от переносов, как полагается.

И повёл меня прочь…

— Эээ… Мы так просто уйдём? — удивилась я.

— Да, — сказал Шеррайг, и когда я упёрлась и отказалась идти дальше, добавил. — Но мы подготовимся и вернёмся ночью, как и полагается порядочным взломщикам.

— Порядочным? — фыркнула я.

* * *

Моя подготовка заключалась в том, что я поела и поспала. А ещё призналась сама себе, что качусь по наклонной — если раньше моё поведение было просто аморальным, то теперь добавилась и преступная деятельность — взлом. Впрочем, если честно, никакого сожаления я не испытывала, только предвкушение от приключения.

Увы, но ничего нового или интересного визит в дом мага не принёс, внутрь мы проникли достаточно легко — отмычки и обезвреживание магических ловушек несколькими каплями элронской крови, но почти ничего там не обнаружили. Разве что Шеррайг утвердился в своей догадке, что магов двое, и что Инесса явно знакома, как минимум с одним: портал для Мэрроя из имения Гольдштайнов и портал для королевского мага в проклятый лес открывал один и тот же маг, и он же вызвал и заковал нашу демоницу. А вот с амулетом принца работал кто-то другой. Принц и сам сообщил, что ментальный маг, нанёсший ему визит ночью, был не тем человеком, который беседовал с ним в покоях королевы о Софи. Описания внешности и того и другого у нас были, но толку от них было не очень много — никаких особых примет вроде рыжей бороды или шрама через всё лицо.

Там же, в доме королевского мага, мне предоставился случай ещё раз проверить возможности амулета, созданного Шеррайгом: пока элронец рассматривал место пропажи мага — кабинет, я разглядывала различные вещи, стоящие на полках, и вдруг ощутила острый приступ клептомании — мне невыносимо захотелось взять маленькую изящную статуэтку, она изображала весёлую молодую девушку с флейтой. Рука сама собой потянулась к этой невероятно привлекательной вещице, ну и что, что элронец строго-настрого запретил что-либо трогать? Я совсем чуть-чуть… просто поглажу и всё… Но тут сердце обожгло огнём, и я резко остановилась — рука застыла в десяти сантиметрах от цели, а я изумлённо вздохнула, недоумевая, чего это меня так припекло взять или хотя бы потрогать что-то чужое?

Когда я рассказала об этом Шеррайгу, он кивнул с затаённой гордостью за амулет и пояснил, что это была специальная ловушка для воров. И если бы я дотронулась, могло произойти что угодно — срабатывание сигнализации, какое-нибудь проклятие, портал прямо в тюремную камеру…

— Надо было Инессу допросить, — вздохнула я, когда мы возвращались «с дела», и Шеррайг изложил свои соображения про магов.

— Надо, — с сожалением согласился соучастник и идейный вдохновитель только что совершённого преступления. — Но кто же знал, что они доберутся до принца и нужда в конспирации отпадёт…

Меня вдруг посетила запоздалая мысль, я даже немного сбилась с шага:

— А ведь чтобы отправить королевского мага в проклятый лес, они должны были заранее доставить туда маяк!

Шеррайг подозрительно меня осмотрел и осторожно кивнул.

— Нет, я не жираф… — сказала я ему. Он, кажется, не поверил. Но всё равно кивнул. А я продолжила, — Значит, они заранее планировали всё на него свалить?

— Скорее всего, — сказал элронец. — Чего бы они ни добивались, сильный и преданный королевской семье маг им точно ни к чему.

— А чего они добиваются, как думаешь? — я на ходу попыталась заглянуть своему спутнику в глаза и чуть не упала, не заметив неровность на тротуаре. Шеррайг, не сбившись с шага и не глядя, поймал меня и поддержал под локоть.

— Не знаю, но королева им зачем-то нужна. Так что вряд ли переворот… — задумчиво сказал он.

— Потому что принцу не велели её убить? — догадалась я.

— Угу, — сказал Шеррайг. — Но сам принц почему-то мешает… и жив он до сих пор, скорее всего, именно потому, что должен вывести на меня.

Мы уже почти подошли к гостинице, когда мой спутник вдруг спросил:

— Сильно устала?

— Нет, — честно и заинтересованно ответила я. — Но кушать хочется.

— Пойдём встречать рассвет на пристань? Еду купим, там есть допоздна работающий ресторан, — неожиданно предложил он.

И мы сидели на рассохшейся деревянной скамейке на пристани, пили стремительно остывающий глинтвейн — алкоголь с утра, кошмар-кошмар, я знаю, закусывая его свежевыпеченным хлебом и сыром, смотрели на то, как оживает спящий порт — выходят в море и наоборот швартуются корабли, перекрикиваются моряки и чайки, любовались поднимающимся солнцем и молчали.

И уже засыпая в номере гостиницы я подумала, что если бы могла выбирать, как провести последний месяц своей жизни, я бы и выбрала именно так.

* * *

Итак, я снова на балу, — немного грустно констатировала я, обходя гостей с подносом, на котором стояли бокалы игристого вина. Если тенденция сохранится, то третий раз на бал я не хочу — вероятно, мне придётся мыть там полы или посуду. Впрочем, если мы всё же выживем, и принц выживет и договорится с Его Величеством Бертраном Мудрым, милостью Трёхликого королём Мидании… ух, как много «если»… Но если все они сыграют, возможно, я ещё побываю на балу так, как мне мечталось.

Днём — проснулась я поздно — мы с Шеррайгом ходили в архив, узнать про родословную молодой графини Гольдштайн. Её девичью фамилию и город рождения мы узнали у ары Георгины-Летиции, так что информацию нашли сравнительно быстро.

Инесса Валди происходила из семьи зажиточных горожан, но не дворян. Так что её брак с графом Гольдштайном действительно был мезальянсом. Но интересно было другое — её брат, Григ Валди, был магом. Порывшись в списках выпускников магических школ и академий, мы выписали всех менталистов, которые учились вместе с Григом. К счастью, их оказалось не так уж много, всего четверо, всё же ментальные способности — большая редкость. Сам Григ специализировался на демонах и порталах, и мы уверились, что он именно тот, кто нам нужен. Не бывает таких совпадений.

— Эй ты, иди сюда! — вырвал меня из размышлений смутно знакомый голос. Я услужливо бросилась на зов, приклеив на лицо улыбку, а про себя размышляя о капризах и вывертах судьбы — зачем-то она опять свела нас с Альбертом.

— Надо же, какая нерасторопность… — брюзжал Альберт на меня, обращаясь к своему собеседнику, высокому, седому мужчине. Лет мужчине было немало, но назвать его стариком не поворачивался язык. И даже мысль, и та не поворачивалась. Что он забыл в компании хлыща?

Альберт был уже с бокалом, причём, судя по его румянцу и блестящим, бегающим глазам, бокал был далеко не первый, но был ещё полон. Я приветливо улыбнулась седому и чуть подвинула к нему поднос, чтобы ему было удобнее брать.

— Благодарю, дитя, — ласково сказал он мне. Я искренне ещё раз ему улыбнулась и отошла, успев расслышать начало его фразы, обращённой к хлыщу:

— Итак, юноша, так Вы утверждаете, что Вас прокляли…

Я нашла взглядом элронца — он тоже щеголял в костюме официанта, но держал поднос с закусками. Надо будет у него спросить, не он ли всё же проклял хлыща… и если он, то поцеловать, — вдруг подумалось мне.

Продолжая обходить гостей, я периодически бросала взгляды на королеву. Она была удивительно хороша и совершенно не похожа на сына — видимо, принц удался в отца. Его Высочество был высоким, плотного сложения, с рыже-русыми волосами. Королева же была миниатюрной и хрупкой, я сама среднего роста, но была, наверное, почти на голову выше Марии-Елизаветы-Синтии. Волосы у неё были тёмные, почти чёрные, а глаза — пронзительно синие. И она выглядела лет на двадцать моложе, чем я ожидала — дать ей больше тридцати пяти было невозможно.

Я поднесла бокал барону ван Бургу — посольство Мидании, естественно, тоже было тут с подарками для королевы, и у меня защемило сердце — так хотелось передать что-то родителям. Или хотя бы поговорить о них с тем, кто их хорошо знает. Но не время, не время… И я просто пошла дальше.

Увы, но голоса, так врезавшегося мне в память на первом балу, я так и не услышала, и, таким образом, у нас сформировалось трое подозреваемых: двое отсутствовали, а один говорил хриплым шёпотом, посетовав на сорванный на бегах голос.

Отсутствовали двоюродный дядя принца по линии отца — герцог Антуан-Иннокентий де Буре и герцог Шеридан-Георг д'Луар, чьи владения, кстати, примыкали к проклятому лесу. Вместо Шеридана-Георга приехала его дочь, она пояснила, что отец не смог прибыть по состоянию здоровья. Мне думалось почему-то на дядю, да и Шеррайгу, как выяснилось, тоже. Сиплого герцога мы исключили эмпирическим путём — элронец подстерёг его в коридоре, когда тот ходил в уборную, и, опрокинув на герцога бокал вина, невозмутимо выслушал поток ругательств, произнесённых всё тем же сорванным голосом.

Кроме внезапно проснувшейся у меня интуиции, совпадающей с натренированной интуицией элронца, в пользу того, что дядю надо проверить в первую очередь, говорило и то, что дядя находился в столице, а герцог д’Луар либо в своих владениях, до которых ехать и ехать, либо вообще неизвестно где.

Если бы это был любой другой герцог, не родственник королевской семьи, можно было бы просто прийти к королеве и изложить ей версию, сообщив заодно и о магическом влиянии на принца. Но о герцоге де Буре королева и слушать ничего не будет без железных доказательств — отношения у них были очень хорошие.

— И что будем делать? — спросила я, когда мы, телепортировавшись в двухстах метрах от дворца, направились уже привычным почти маршрутом по набережной в сторону гостиницы. Официантов, места которых мы заняли и которых Шеррайг отправил порталом в заблаговременно снятую комнату в ближайшей к дворцу гостинице, мы возвращать не собирались. Проснутся — вернутся сами. Шеррайг и так был почти истощён — я это понимала каким-то шестым или седьмым чувством, а может быть, это подсказывал амулет, впаянный теперь в моё сердце.

— Надо как-то наведаться к дяде. У него есть дом в столице, и хотя он обычно живёт во дворце, слуги говорят, что он пару дней назад удалился в свой дом под предлогом плохого самочувствия.

— Пойдём сейчас? — спросила я, впрочем, без особого энтузиазма.

— Надо бы, — сказал Шеррайг. — Но я до завтра не смогу построить портал. Так что, возможно, лучше завтра.

— А если я поделюсь с тобой силами? — осторожно спросила я. — Ты же вроде говорил, что целители подходят…

Шеррайг покачал головой:

— Не возьму. А сама отдать даже не думай — это будет всё равно что воспользоваться целительским даром.

— Кстати, — вспомнила я. — А ты Альберта видел?

— Видел, — скривился элронец. — Хотя с радостью обошёлся бы и без этого зрелища.

— А он действительно проклят?

— Действительно, — как-то злорадно улыбнулся элронец.

— И что с ним? — не удержалась и я от улыбки.

— Неконтролируемые и неожиданные приступы чесотки и длительной икоты.

— Ты?

— Я, — не стал отпираться Шеррайг.

И я замялась… вроде как обещала себе его поцеловать за это, и поцеловать хотелось… но как? Вот так ни с того, ни с сего броситься на шею? Я так не умею…

Моё замешательство не прошло незамеченным, Шеррайг вопросительно на меня покосился, но промолчал. И я тяжело вздохнула и тоже промолчала. И так мы и пошли дальше, он нецелованным, а я в мыслях о собственной застенчивости, которая портит иногда жизнь.

— А далеко дом де Буре? — спросила через некоторое время.

— Мы почти до него дошли. Видишь, вон там после перекрёстка высокий зелёный дом? Это он.

Мы присели на скамеечку на набережной, почти напротив интересующего нас дома. Нам обоим хотелось прямо сейчас попасть в этот дом, но как это сделать мы не знали. Но и уйти от дома что-то не давало. Поэтому мы просто сидели рядышком и рассматривали дом в наступающих сумерках.

Когда из дома вышли двое мужчин, Шеррайг ощутимо напрягся — то ли сказывалось время, проведённое рядом, то ли амулет, но я стала лучше чувствовать элронца, а когда эти двое направились в нашу сторону, он шепнул мне: «Они! Ругаемся или целуемся?». Я, признаться, немного опешила, но выбрала «Целуемся», успокаивая себя тем, что это легче изобразить, да и вдруг удастся что подслушать? Нам повезло, и эти двое действительно прошли мимо нас, направляясь куда-то обратно к дворцу. И так как я старалась, очень-очень старалась не растекаться и не терять связи с реальностью от прикосновения губ элронца, то подслушать у меня получилось, а что не расслышала, то потом рассказал Шеррайг, слух у него был отменный.

— Старый, трусливый маразматик! — ругался один из собеседников. Этот голос я раньше не слышала, вероятно это был как раз Григ Валди, брат Инессы.

— Остынь уже, — ответил ему другой, знакомый мне голос.

— Нет, ну какого чёрта? Надо было за шкирку его и во дворец, поздравлять ненаглядную его Синтию. Зачем ты ему вообще сказал, что та девчонка нас подслушала? Он трясётся теперь как осиновый лист. И боится собственной тени.

— Я сказал, остынь! — в голосе менталиста добавилось властности, однако, он тут же примиряюще добавил. — Я тоже считаю, что он перестраховывается и, наоборот, может вызвать лишние подозрения, но нам нужно его хорошее расположение, так что придётся потерпеть…

— Я вообще склонен думать, что принцу с порталом померещилось, а этот ушлый Шеррайг просто развёл Его Высочество, пользуясь случаем… Потому что невозможно это — закрыть портал! Это я тебе как мастер по порталам говорю!

— Они выжили в испорченном тобой портале, — холодно напомнил менталист.

Больше мы ничего не услышали, но, по идее, и этого было достаточно, чтобы отправляться к королеве.

— Наконец-то, — сказала я, когда элронец закончил меня целовать, невольно прижимая руку к губам и пытаясь унять бешено стучащее сердце и пресловутых бабочек в животе. — Наконец-то ты начал вести себя, как полагается нормальному герою романа.

Шеррайг улыбнулся, правда только губами, а в глазах его я увидела тоску и поняла о чём он думает — были бы у него силы, он бы скрутил этих двух магов и уже доставил к королеве и принцу.

— Не грусти, ушлый Шеррайг, — сказала я ему. И мы отправились спать, а на следующий день нанесли визит королеве вместе с принцем.

Разговор начал принц, видимо, его это изводило все два дня, и как только мы остались одни в покоях королевы, он бросился в атаку.

— Матушка, Вы своим желанием разлучить меня с Софи чуть не погубили нас всех! — слегка обобщил он, убить-то собирались только его.

Я стояла рядом с Шеррайгом, держась за его руку и почему-то даже глаза стеснялась поднять. Принц, кстати, тоже стоял, изобличающе воздев руки и устремив на мать обвиняющий взор, а сама королева сидела в кресле, изящно пристроив руки на подлокотники и чуть склонив голову.

Она слегка побледнела — я всё же бросала на неё взгляды украдкой, но каяться и признаваться не спешила. На ней было роскошное платье изумительного синего цвета, от чего я чувствовала себя совсем неловко. На её фоне я вообще ощущала себя слишком большой, слишком неуклюжей и, пожалуй, даже вульгарной и слишком простой. Вдобавок ко всему я была в брюках и с кое-как заплетёнными в косу-колосок волосами, нормальную косу я уже заплести не могла после Храма Судьбы и Смерти.

— Объяснитесь, сын! — величественно, но немного взволнованно сказала королева. Вот интересно, они всегда так пафосно общаются, даже когда никого рядом нет?

И принц объяснился, его фразы были безукоризненно вежливы, но сочились ядом, он явно очень злился на мать.

После принца Шеррайг вкратце пересказал то, что мы подслушали.

— Не понимаю, — королева вскочила и, уже не скрывая волнения, заходила по комнате. — Я же чувствую ложь! Вы мне не врёте… но и он ни разу не врал! Он… — она немного запнулась, — Он всегда так поддерживал меня! Не может быть, чтобы за всеми этими убийствами стоял именно он. Просто не может быть!

— Вызовите его сюда, — предложил принц, — и давайте вместе поговорим.

— Я бы выждал, — вдруг подал голос Шеррайг. — Пусть появится, когда сам решит. Иначе мы спугнём магов. Более того, — продолжил элронец, — нам бы убедить его этих магов сдать. Вы ведь всё равно не планируете его казнить? — довольно-таки бесцеремонно обратился он к королеве, а она явно к такому не привыкла.

— Прекратите! Немедленно прекратите! — прикрикнула вдруг она. — Да кто Вы вообще такой? Вы заявляетесь сюда, наговорив неизвестно что моему сыну, настроив против меня, поливаете грязью человека, которого я уважаю и которому всецело доверяю!

Ну всё, — подумала я. Сейчас она позовёт стражу и мы прогуляемся в тюрьму. Ну или уйдём порталом, но потом нас будут травить по всему королевству.

Но события закрутились совсем неожиданно: на голове королевы стала проявляться корона, и Шеррайг задвинул меня себе за спину. На короне сиял огромный алмаз — тот самый Алмаз Сандерланда, вокруг было множество других драгоценных камней, но взгляд притягивал именно Алмаз.

— Не смотри, — велел мне Шеррайг, и я хоть и с трудом, но всё же отвела взгляд.

Королева сверлила глазами элронца, и Алмаз начал гудеть, а амулет в моём сердце опять начал нагреваться.

— Кто ты? — голос её не подразумевал возможности не ответить или ответить неполно. Мне вот, например, захотелось ей всю свою биографию рассказать. Но, спасибо амулету, я молчала.

— Матушка, что Вы делаете? — ужаснулся принц. — Шеррайг и Ая единственные, кому я верю в данном деле!

— Это-то и подозрительно, Эрих, — усталым голосом произнесла королева. Но тут же её голос обрёл прежнюю силу и властность — она снова перевела взгляд на моего элронца:

— Говори, кто ты!

Алмаз в её короне гудел уже в полную силу. Шеррайг же нарочито небрежно поправил манжет на рукаве и, снова подняв глаза на королеву, совершенно без трепета и уже даже без толики уважения, скорее, раздражённо сказал:

— Шеррайг. Ваш сын говорил Вам уже вроде. А если Вы не перестанете тыкаться мне в мозг своим дурацким Алмазом, я у Вас его отберу. — И бросил извиняющийся взгляд на принца, — Простите, Ваше Высочество.

— Мама! — просительно-укоризненно позвал принц, и Алмаз замолчал, а королева устало опустилась в кресло, закрыв глаза.

— А Вы не очень-то вежливы, Шеррайг, — сказала она вдруг, как ни в чём ни бывало, даже с долей кокетства. Но Шеррайг тон не поддержал:

— Я был более, чем вежлив, учитывая, что Вы собирались вывернуть мой мозг наизнанку, — мрачно огрызнулся он.

— Ваше Высочество, — перевёл элронец взгляд на принца, — а как Вы смотрите на то, чтобы сломать ногу или руку?

Мы с королевой опешили, но принц и Шеррайг друг друга поняли. Эрих-Карл-Филипп невесело усмехнулся и кивнул:

— Всё лучше, чем шею на охоте…

Глава 14

Ая

Меня похитили. Вообще, мы сами виноваты — расслабились, не подумали, что за любым, кто входит к королеве обязательно следят. А уж аудиенция у королевы и принца точно должна была привлечь внимание. Шеррайг оставил меня буквально на минуту — принц попросил его взглянуть на одного из своих людей, не находится ли тот под ментальным контролем; оставил во дворце, казалось бы, охраняемом и полном народу… но у меня почти сразу закружилась голова, а очнулась я уже совершенно в другом месте.

Когда я открыла глаза, голова ещё немного кружилась, и сначала мне даже показалось, что я на корабле — было ощущение, что меня качает. Однако потом я поняла, что качает исключительно меня, и всё меньше и меньше… Лежала я на довольно узкой и жёсткой кровати в небольшой и очень скромно обставленной комнате, чем-то напомнившей мне общежитие при Школе Целительства. Правую руку что-то холодило, и я с неприятным удивлением обнаружила там тяжёлый и широкий магический браслет, непонятно только — он и магию блокирует или только из помещения не выпускает?

— Ая, Ая Дорт… И что же он в тебе нашёл, непонятно…

Голос знакомый — маг-менталист. Видимо, он вошёл в комнату, пока я рассматривала браслет. Я не спеша села и стала в упор рассматривать похитителя, не забыв спросить:

— А Вам-то что за печаль?

Собственно, в молодом человеке тоже не было ничего примечательного, так что наша несимпатия к внешности друг друга была взаимной. Правда, на мне, скорее всего, всё ещё держалась личина, созданная Шеррайгом, но ведь об этом менталисту знать не обязательно, правда? Он был среднего роста, немного худощавый, с тонкими и какими-то нервными чертами лица, волосы были тёмные, но тоже какие-то тонкие и тусклые.

— Ни кожи, ни рожи, ни силы… — продолжил осмотр маг. Спорить я, естественно, не стала. — Так чем же ты его зацепила?

— Чувством юмора и интеллектом, — огрызнулась я.

— Рассказывай! — скучным голосом велел маг, и я ощутила, как амулет внутри меня немного нагрелся.

— Несанкционированное магическое воздействие на принца — смертная казнь, убийства граждан Сандерланда по предварительному сговору — от пожизненного до смертной казни… — честно стала рассказывать я.

Маг так опешил, что я успела дойти до похищения человека, меня то есть. За похищение в Мидании давали от десяти лет, в Сандерланде не знаю, не успела уточнить. Как-то не думала, что пригодится.

— Что ты несёшь? Про Шеррайга рассказывай давай! — на этот раз амулет нагрелся уже сильно.

— Он Вас убьёт, — сказала я. И, подумав, добавила, — И красивый. Он.

Тут магу стало интересно. В его слишком светлых, чтобы не вызывать неприязни, глазах появился блеск, и он весь как-то подался вперёд.

— Поцелуй меня, — велел он, посылая очередной импульс, который амулет опять успешно поглотил.

— Мы же вроде договорились, что друг другу не нравимся, — осторожно напомнила я магу, инстинктивно отодвигаясь. — Не будем отступать от первого впечатления.

Но маг уже впал в ажиотаж.

— Как? — бормотал он. — Как он этого добился?

И обратился уже ко мне:

— Знаешь, что самое страшное в жизни менталиста?

Я хотела сказать «Шеррайг», но промолчала. А маг продолжал:

— Ты никогда не знаешь точно: те… та, что рядом с тобой, она действительно любит тебя, или ты просто неосознанно ей это внушил. А хочется, чтобы по-настоящему. Понимаешь?

— Угу, — сказала я. — А Вы амулет ей дайте.

— Амулет — это не то. Он спасает от осознанных желаний, а от неосознанных не спасает ничего… Потому что при изготовлении амулета ты сам туда вложишь все свои неосознанные желания… с ним ещё и хуже выйдет…

— Вы поэтому решили принца убрать? — мрачно поинтересовалась я. Вот что-то не было мне жалко этого страдальца по любви. Вообще никак.

Маг мой вопрос проигнорировал, но от своих не отказался.

— Мне жаль, — сказал он, — что не получилось по-хорошему.

И уставился на браслет. Я тоже посмотрела на браслет, потом на мага, тот вскинул глаза на меня и явно ждал реакции. И хмурился, что её нет.

— Ааааа? — негромко и неуверенно изобразила я. И уточнила у мага. — Так?

Он нахмурился ещё больше и даже рукой сделал какой-то жест в сторону браслета:

— Уууууу? — предложила я следующий вариант. Он тоже не подошёл.

Зато ко мне подошёл сам маг и без лишних слов ткнул ножом в руку, неглубоко, но чувствительно. Тут я взвыла как полагается, маг остался доволен. Вот и доигралась, — подумала я, но особого страха почему-то не ощутила.

— Рассказывай, — снова велел он.

— Что рассказывать-то? — огрызнулась я, пряча за спину стремительно заживающую руку — вот ничего ж себе амулет!

— Кто он?

— Шеррайг Райан, — сообщила я магу менталисту и так известную ему информацию. Интересно, а Мэррой тоже где-то тут? Его спросить не догадался, надеюсь?

— Откуда у него такие способности?

Тут я пожала плечами. Откуда я знаю? А маг снова достал нож и угрожающе мне его показал. Но видно было, что ему не хочется применять физическое воздействие — он привык, что ему всё всегда рассказывают сами, в крайнем случае, привык полагаться на пытку магией — с помощью того же браслета, а вот тыкать человека режущими предметами ему не хотелось. И это радовало. Кроме того, он, вероятно, рассудил, что я и в самом деле ничего не знаю. И, в принципе, это недалеко от истины. Что я — Трёхликий, чтобы знать откуда берутся способности? Тем более у элронцев.

Так что мы по кругу обсудили три раза уже известные магу от принца факты, ну разве что я рассказала, что Шеррайг меня похитил, причём «по ошибке», а дальше я сама решила с ним идти, потому что было интересно. Это была не вся правда, но часть правды, и маг её принял.

— Он придёт за тобой? — спросил в конце уже слегка усталый маг.

— Не знаю, — максимально честно ответила я.

— Тебя чего не спросишь, ничего-то ты не знаешь! — разозлился похититель, а я просто пожала плечами. Боюсь, ещё одно «ну, не знаю» лучше оставить при себе.

Когда маг ушёл, я полежала некоторое время, пытаясь унять запоздалый страх и сердцебиение, воистину — тормоз я. Жирафик. Но, может, это и к лучшему.

А потом я пошла исследовать дом — к моему удивлению, дверь в комнату оказалась не заперта. Видимо, хорошо был заперт выход из дома. Кроме того, в комнате не было удобств, так что было бы всё же негуманно запереть меня там. И негигиенично.

Я бродила по дому, натыкаясь на закрытые двери, ну, кроме кухни и удобств, пока, наконец, уже на первом этаже не наткнулась на ещё одного пленника — он сидел на кровати в своей комнате и невидящим взглядом сверлил стенку.

Закован он был куда серьёзнее — не просто магический браслет, а целые кандалы, и цепь — он от своей комнаты далеко отойти не мог, вероятно, в его комнате уборная была, а вот на второго пленника, то есть на меня, господа маги, снимая дом, не рассчитывали. Мой товарищ по плену был светловолосым, но темноглазым, и, если бы я не догадывалась, что это Август Мэррой, я бы сказала, что он приятный.

— Кто Вы? — встрепенулся он, заметив меня, и его взгляд остановился на моём браслете.

— Ая, — недружелюбно буркнула я, размышляя, что, наверное, не стоит сразу выдавать свою связь с Шеррайгом, если мои похитители не успели этого сделать.

— А я — Август, — весьма дружелюбно заметил он и даже направился ко мне, чтобы поцеловать руку, но я спрятала её за спину. Он сделал вид, что не заметил.

— Лорд Мэррой… — мрачно констатировала я.

— Вы слышали обо мне? — он немного самодовольно улыбнулся, но тут же сразу сник, — Увы, я не оправдал доверия вашей королевы, и весьма по-глупому попался…

— А почему они Вас не убили? — немного кровожадно поинтересовалась я. В конце концов, могли бы и оказать нам такую услугу.

— Не знаю, — грустно усмехнулся Мэррой. — Могу лишь предполагать…

— Предположите, — согласилась я, и он улыбнулся.

— Как менталист, я сильнее… возможно, он ищет способ забрать мою силу.

Что-то мне это напоминает, ага. Сам Мэррой тоже, кажется, нашёл что-то общее:

— Возможно, это моя расплата… — грустно вздохнул он.

— За что? — как можно равнодушнее поинтересовалась я, хотя мне хотелось кричать. И требовать немедленно снять проклятие. И вернуть Шеррайгу всё ему причитающееся. И что-то сверх.

— Да так, — ушёл от ответа Мэррой. — Были в моей юности не самые достойные поступки.

Ага, — подумала я. В юности. Меньше месяца назад тоже была ещё юность? Или проклятие — это был достойный поступок?

— А ты, красавица, как здесь оказалась? — спросил наш с Шеррайгом враг, и меня передёрнуло от его фамильярности. Хотя, если принять во внимание, что он — лорд, а я — простолюдинка, он был очень даже вежлив. И меня обычно совершенно не смущало «ты» от самых разных людей… но вот от сиятельного лорда Мэрроя хотелось дистанцироваться как можно дальше.

Не то чтобы я его ненавидела, но я принимала и разделяла желание Шеррайга его убить. И это было легко, пока он был просто безликим именем, набором звуков, которые мой элронец произносил всегда с презрением и яростью. Но теперь, столкнувшись с ним лицом к лицу, ощущая его доброжелательность, я растерялась. Мне редко приходилось лицемерить в жизни, стиснуть зубы и промолчать — это да, но общаться любезно с тем, к кому не испытываешь хороших чувств — практически никогда. Я просто избегала общения с неприятными мне людьми. Теперь же у меня не было такой возможности — Мэррой явно истосковался по общению, а сказать ему, что я не хочу с ним разговаривать и вообще его видеть, я не могла — он же заинтересуется почему. И что мне ответить? Что я люблю его недобитого врага и сама вот-вот загнусь от его проклятия? Так он, вероятно, тут же решит исправить досадную оплошность и добить. Магия у него, конечно, заблокирована кандалами, но кто знает, вдруг найдёт способ подтолкнуть замороженное в шаге от исполнения проклятие?

И я терпела, вяло улыбалась и полулюбезно и неопределённо отвечала на вопросы, а потом, когда стало совсем невыносимо, ушла в свою комнату и долго лежала, глядя в потолок в тусклом свете магической лампы — все ставни в доме были закрыты и никак не открывались. Я размышляла — а может, это наш единственный шанс? И я должна сейчас пойти и как-то убить Мэрроя? Я представляла, как втыкаю ему вилку в глаз или душу его его собственной цепью, и мне становилось дурно. Не смогу, — понимала я. Убить человека дано не каждому. Я — слабак. Да.

А ночью мне приснился ставший уже обыкновенным сон — как я выхожу замуж за кого-то, не за Шеррайга, и я впервые рассмотрела за кого: когда я сказала «Да» на меня посмотрели холодные глаза Мэрроя, моего — вот это поворот! — жениха.

Этот сон внёс окончательный разлад в моё душевное равновесие, и я старалась не выходить из комнаты, и почти не ела, чтобы не спускаться на первый этаж на кухню. И настраивала себя на убийство… но дело шло плохо. Из рук вон плохо.

Шеррайг

Граф, на которого просил взглянуть принц, действительно был под воздействием, но совершенно не политического свойства. На нём был приворот, и снимать его Шеррайг не стал — этак крови на всех не напасёшься, просто сообщил графу и вернулся к Ае. Точнее, на то место, где его должна была ждать Ая…и где вместо неё ожидала записка: «Не мешай нам и получишь Аю обратно живой. Будешь мешать — получишь обратно по частям». Он бы, может, и подумал над ультиматумом, в конце-то концов, Ая-то ему куда роднее, чем королевская семья Сандерланда, но он уже им помешал — принц не поедет на охоту, герцога де Буре возьмут под охрану… Поэтому надо искать Аю. И срочно.

Отследить, куда её перенесли, он не мог — портал был сделан не отсюда, скорее всего, из общего зала переносов, но дело даже не в этом — зная его отношения с порталами, они наверняка сделали несколько переходов. А у него сил не хватало сейчас и на один, хоть немного длительный — спасибо истеричке-королеве и этому дурацкому Алмазу…

Поэтому Шеррайг отправился к герцогу де Буре, предварительно прихватив записывающий кристалл, уже не таясь зашёл, минуя магические ловушки, а лакею, ринувшемуся его задержать, бросил, что он по поручению принца.

Герцог был в спальне и выглядел не столько больным, сколько испуганным. Но при виде входящего в его покои элронца изобразил надсадный кашель, после чего обессиленно откинулся на подушки и умирающим голосом вопросил:

— Что-то случилось с принцем?

На Шеррайга спектакль никакого впечатления не произвёл, более того, он в нарушение всех правил приличия подошёл и уселся на край кровати герцога, придавив собой одеяло, под которым лежал Антуан-Иннокентий, и тот моментально почувствовал неудобство. Пичём, не столько физический дискомфорт, сколько моральное давление.

— Его Высочество сломал ногу, — совершенно спокойным тоном, без малейшей скорби, сообщил Шеррайг. Но потом с участием добавил. — А Вы, вероятно, рассчитывали, что шею?

Герцог отреагировал не сразу — то ли он был действительно раздосадован, что принц сломал что-то не то, то ли подумал, что ослышался… но потом побледнел и возмущенно повысив голос, заговорил:

— Вы… Вы что себе позволяете? Кто Вы вообще такой? — тут Антуан-Иннокентий потянулся к колокольчику, но Шеррайг ловко его отодвинул.

— Не надо, Ваша Светлость. Никто всё равно не придёт — я запер дверь, — и плотоядно улыбнулся.

— Что Вы хотите? — севшим голосом спросил мнимый больной. — Вы вообще понимаете, с кем связались? Я — второе лицо в государстве!

— А я думал, второе — принц, — заметил Шеррайг и герцог осёкся, а элронец продолжил — Но я здесь не за этим.

Герцог вдруг ощутил себя мышонком перед удавом, ему показалось, что через обычные серые глаза, которыми на него смотрел этот возмутительно бесцеремонно вломившийся в его дом человек, просвечивает что-то нечеловеческое, хищное и страшное.

— Я хочу всю правду о Вашем сговоре с Григом Валди и ментальным магом, все имена и места, о которых Вы знаете или только догадываетесь, все Ваши планы, всё! И быстро! — рыкнул его незваный и страшный гость.

— Но я ничего не знаю, Вы что-то перепутали! — почти выкрикнул герцог. И, увы, даже сам себе не поверил. Голос прозвучал как-то на редкость жалко и фальшиво.

И тут и без того уже запуганному хозяину дома стало ещё страшнее: Шеррайг сбросил маскировку и теперь смотрел на свою жертву хищными серебряными глазами. А потом взял герцога за горло и, приблизив его лицо к своему, прошипел:

— Знаешь, кто я? — голос его тоже перестал быть человеческим.

Герцог отчаянно замотал головой, зажмурившись, мечтая, чтобы это оказалось бредом его больного воображения. Может, он и вправду заболел, — подумалось Антуану, вот и снится всякое… Увы, зажмуривание никак не помогло, чудище не спешило куда-либо деваться.

— «Проклятая кровь», слыхал? — мурлыкнул голос, и герцог испугался ещё больше, хотя до этого ему казалось, что ну уже больше-то и некуда. Голос продолжал. — Мне некогда возиться с тобой, но я дам тебе шанс — рассказываешь мне сам всё, — тут оживший кошмар из детских сказок подчеркнул. — Всё! Или я выпью тебя и сам всё узнаю. Но тебя уже никогда не будет.

— Скажу, всё скажу, — пересохшими губами шепнул де Буре, и дышать стало легче — элронец отпустил его горло.

— Я всегда её любил, — произнёс герцог, и Шеррайг не стал уточнять кого — вся спальня де Буре была увешена портретами королевы. Тот продолжал. — Всегда! С первого взгляда, когда она, шестнадцатилетняя, только приехала к нам для заключения помолвки. А мой брат… этот глупец… он любил другую, он унижал мою Синтию своей любовницей, а она! Она хранила ему верность, святая женщина! И только в дружбе со мной находила отраду для своего одинокого и исстрадавшегося сердца…

— Исторический экскурс можно сократить, — буркрул Шеррайг. — У меня мало времени, переходи к сути.

Герцог икнул и вздохнул, но к сути перешёл. Ну, почти к сути.

— Когда пять лет назад она закончила носить траур по своему мужу, я надеялся… я был уверен, что теперь мы сможем быть вместе. Но нет! Она посвятила себя своему сыну! Я не хотел его убивать — он неплохой мальчик, я думал, она передаст ему корону, и мы уедем вместе куда-нибудь в тихое имение, и она, наконец, позволит мне её любить, как она того заслуживает… Но она и слышать об этом не хотела. Я не настаивал… я был готов на всё, просто быть рядом, мне нужно было просто быть рядом! Хотя бы и здесь! Но она от меня отстранилась! Всё, все вопросы, по которым она раньше советовалась со мной, они все теперь решались её сыном. Я стал её терять… я не мог позволить себе её потерять… — тут герцог потерянно замолчал, скорчившись на постели. В глазах его даже блестели слёзы, но Шеррайг не испытывал жалости, пожалуй, только брезгливость. Пусть в этом месте королева проявляет жалость, когда будет слушать кристалл.

— Ну? — поторопил он замолчавшего герцога.

— Он сам меня нашёл. Представился как Горио… Не сразу, но я согласился на сделку: он помогает мне стать ближе к моей Синтии, стать ей мужем, — тут он благоговейно вздохнул, — а я отдаю ему Алмаз Сандерланда.

— Что? — сказал Шеррайг, которому показалось, что он ослышался. — Алмаз Сандерланда за… — тут он собирался не очень вежливо высказаться «за какую-то бабу», но потом подумал вдруг, что сам отдал бы что угодно, чтобы Ая была жива и счастлива. И даже вовсе необязательно, чтобы счастлива с ним.

— А что такого? — почти оскорбился герцог. — Это просто камень. Все эти легенды о его силе — полная ерунда.

— Угу, — сказал Шеррайг. — Давай дальше. Зачем убивали?

— Для того, чтобы королева могла выйти замуж, на это должен дать добро Королевский Совет. Мы убрали тех, кто голосовал бы против моей кандидатуры. И заодно подготовили всё, чтобы убрать королевского мага. Он бы не позволил отдать Алмаз.

Да уж, — подумал Шеррайг. Алмаз Сандерланда ни один здравомыслящий человек не отдал бы. Не говоря уж о магах. Только этот… любовью ушибленный.

Вообще, у Шеррайга закралось подозрение, что ментальный маг успел повлиять на герцога до того, как тот стал носить амулет. Хотя, возможно, герцог сам настолько поселился в своих иллюзиях, что потерял связь с реальностью.

Увы, но настоящего имени ментального мага герцог де Буре не знал, также как и не знал, где искать своих сообщников.

— Как Вы связываетесь? — спросил Шеррайг.

— Они приходят ко мне сами… или встречают во дворце.

— Сейчас ты поедешь во дворец, — сказал Шеррайг, — к своей ненаглядной Синтии. И всё ей расскажешь. Одевайся, я жду.

Ослушаться тот, конечно же, не посмел. Вероятно, он даже ощутил некое облегчение, что скоро всё прояснится… или, что элронец его не убил.

Проводив герцога до покоев королевы, Шеррайг направился к принцу — тот лежал в своей гостиной, выставив напоказ перебинтованную ногу. Королевский целитель на всякий случай был временно изолирован и объявлен отбывшим на пару дней по личным делам, а другому целителю доверить свою драгоценную ногу принц отказался.

Его Высочество успел уже выслушать соболезнования от всех придворных и теперь откровенно скучал. Шеррайг же вручил ему кристалл с признанием дяди и равнодушно заметил, что, мол, герцог в данный момент должен исповедоваться королеве, но на всякий случай, и для сличения показаний, — вот.

Они немного помолчали, обдумывая ситуацию.

На душе у Шеррайга было неспокойно. Нет, он чувствовал, что пока с Аей всё в порядке, но вот это вот «пока» изрядно беспокоило и заставляло нервы собираться в тугой комок.

Что сделает Горио — будем звать его пока так, когда поймёт, что принц на охоту не поехал, а его дядя, герцог де Буре снова во дворце? Захочет встретиться с герцогом?

Идеальный вариант — поморочить похитителям голову и за это время отыскать Аю. Но справится ли герцог с ролью «двойного агента»? Ой вряд ли… Хотя… а зачем нам герцог? Его роль замечательно может сыграть Шеррайг. Принцу идея понравилась.

Готовился Шеррайг тщательно. Он даже взял у герцога одежду, к счастью, в покоях герцога здесь, во дворце, было достаточно сменной одежды, и не пришлось раздевать самого Антуана-Иннокентия. Хотя это бы элронца совершенно не смутило. А вот амулеты пришлось снять с де Буре — тот, в общем-то, и не сопротивлялся, он вообще стал крайне апатичным после разговора с Шеррайгом, а визит к королеве это только усугубил. Как прошла исповедь Шеррайг не интересовался, но предполагал, что с Синтии станется простить безумного герцога, ибо он всё что делал, делал из любви к ней. На всякий случай, герцога отправили порталом в летний дворец — в пятидесяти километрах от столицы, в сопровождении одного из агентов сыска, в ком принц был уверен, а Шеррайг засвидетельствовал отсутствие магического воздействия на разум. Элронец даже перестраховался и изменил внешность герцога — на свою, ту, которая была на нём, когда он приехал во дворец с Антуаном-Иннокентием. И уже через полтора часа после визита к королеве по дворцу прогуливался вполне спокойный герцог де Буре, даже вроде как довольный состоявшимся разговором.

К тому моменту как за спиной раздался ожидаемый голос, герцог-Шеррайг успел уже вдоволь наслушаться сплетен, обойти по три раза все открытые гостиные и основательно разозлиться на всех и вся.

— Ваша Светлость вылезла из подполья? — ехидно произнёс голос.

— Вы забываетесь, — сухо сказал Шеррайг, оборачиваясь.

— Прошу прощения, неудачная шутка, — склонился в поклоне маг. — Как наши дела?

— Шеррайг и его девчонка были сегодня у королевы, — недовольно сообщил лже-герцог то, что маг и так знал. И возмущённо добавил. — А потом этот наглец заявился ко мне!

Маг склонил голову, давая понять, что слушает.

— Нёс какую-то чушь, — поморщился Шеррайг. — Что-то о своей девчонке и что не будет мешать.

— А Вы? — равнодушно спросил его собеседник.

— Сказал, что не понимаю о чём он, — пожал плечами элронец, — Но раз он сообщил о несчастном случае с Эрихом, я отправился выразить соболезнования любимому племянничку, — язвительно закончил он.

— А королева? Были у неё? — полюбопытствовал маг.

Шеррайг нарисовал на лице мечтательное выражение:

— Был, бедная моя Синтия, она совсем запуталась. Теперь она подозревает, что это Эрих убирает её сторонников, чтобы отнять у неё трон.

— А это идея, — сказал менталист заинтересованно.

Какой же ты предсказуемый, — с тоской подумал Шеррайг. Ни ума, ни фантазии. И святая уверенность, что самый умный. Были бы у меня силы, я бы тебя уже размазал и Аю вытащил.

— Да, — сказал он вслух. — Может, так даже лучше. Кстати, Мидания запрашивает сведения о Мэррое, он ведь двоюродный брат их короля. А обострение отношений нам сейчас ни к чему, как и инквизиция.

Маг поморщился, но кивнул:

— Пожалуй, потом действительно придётся отпустить, а пока скажу ему письмо написать.

Они немного помолчали, Шеррайг постукивал амулетом о левую руку — тщательно скопированная привычка герцога, потом сказал:

— Кстати, об Алмазе…

Маг напрягся и подался вперёд.

— Синтия сегодня сама подняла этот вопрос — что, возможно, в руках преданного мага Алмаз принёс бы больше пользы…

Шеррайг смотрел, как чуть не подпрыгивает от нетерпения маг-менталист, и внутренне кривился — ну как ребёнок, честное слово.

— Ну, ну? — не выдержал маг.

— Я не стал на неё давить. Завтра или послезавтра вернусь к этому вопросу, — величественно пообещал лже-герцог, и спросил. — А кого рекомендовать-то?

— Гордона-Элиота де Паль, — назвал маг одно из четырёх имён, которые подозревали они с Аей.

Глава 15

Шеррайг

Зачем ему Алмаз? — размышлял Шеррайг, методично обходя все дома в столице, которые так или иначе имели какое-то отношение к семье де Паль. Пока тщетно. Внутрь он не ходил, ему было достаточно оказаться рядом, чтобы почувствовать Аю — всё же в ней теперь есть его кровь. Он и не надеялся, что Ая найдётся так легко, но тщательно отрабатывал все варианты, размышляя в процессе о некоторых неясностях.

Про Алмаз ходило много легенд, но большинство из них были выдумками, как и страшилки про элронцев, так что определить, что именно хочет получить от Алмаза Гордон, было нелегко.

Ключ к разгадке забрезжил, когда Шеррайг ознакомился с биографией Гордона-Элиота. Оказывается, у него была сестра — на пару лет младше, весьма хорошенькая девушка. Несколько лет назад она начала выезжать в свет, а потом вдруг пропала. И найти её теперь можно было в специализированной лечебнице — спасибо агентам принца за информацию, Шеррайг туда и отправился, надев очередную личину.

Его не хотели пускать. Даже несмотря на приказ принца оказывать всяческое содействие, который он благоразумно прихватил с собой. Наконец, позволили взглянуть через стекло, и он ожидал увидеть всё же хорошенькую девушку, пусть и безумную, а увидел…

Больше всего это было похоже на застывшее превращение, вызванное проклятым лесом. В своё время Шеррайгу доводилось видеть людей на разных стадиях. И если Аю лес просто сводил с ума, выпив её крови, то эта девушка явно что-то съела или выпила, вынесенное из проклятого леса, и это начало менять её внешность… и мозг тоже. Стекло не мешало увидеть ауру, а в ней было слишком много безумия для нормального человека, да и поведение девушки было странным — она лежала на полу и периодически рычала, порывалась то царапать себя полуногтями-полукогтями, но руки были привязаны, то укусить себя, то начинала плеваться и скулить. Лицо девушки, когда-то действительно хорошенькое, было покрыто островками шерсти, и вместо рта была уже скорее звериная пасть. Заходить Шеррайг не стал — помочь ей он всё равно не мог. Вряд ли смог бы, даже будь у него вся его сила.

Возможно, девушка пострадала в результате опытов Гордона, и он ощущал себя виноватым? И решил, что раз у него получилось остановить превращение, то, увеличив свою силу с помощью Алмаза, он сможет повернуть процесс вспять? Увы. Шеррайг знал, что это невозможно.

И никакой Алмаз тут не поможет.

Однако оставался ещё вопрос: а чего же хочет Григ, брат Инессы? Маг, неплохо владеющий порталами и виртуозно использующий демонов?

Чем больше Шеррайг о нём думал, тем больше утверждался в мысли, что главный у них именно Григ. Менталист был немного… не от мира сего. Он мог создавать такие шедевры, как эти убийственные духи, но выстроить цепочку, чтобы подставить королевского мага — вряд ли. Кроме того, он как-то очень уж легко согласился на изменение плана с принцем, как и отпустить Мэрроя. Пожалуй, завтра надо ждать в гости Грига. И взять с собой Винар.

И точно. Григ не заставил себя ждать.

— Планы поменялись, — раздалось у Шеррайга за спиной, когда он задумчиво прохаживался в укромной части оранжереи, будучи в весьма уже надоевшем ему облике герцога.

— Почему? Что-то случилось? — спросил элронец, не спеша оборачиваться.

— Можно сказать и так, — весело хмыкнул его собеседник. — Принц нам больше не нужен, всё равно он ничего путного о Шеррайге сказать не может. Но зато нужны кое-какие вещи лорда Мэрроя, которые остались у Её Величества в сейфе. Достанете?

Шеррайг отметил про себя, что о принце Григ говорит с какой-то личной злобой… интересно, чем Его Высочество успел насолить брату Инессы? Или это просто «классовая» ненависть?

— Что именно нужно?

— Заберите всё, там не очень-то много. До вечера справитесь?

* * *

Разговор оставил после себя неприятный осадок, и, когда Григ ушёл, Шеррайг постоял ещё некоторое время в оранжерее, вспоминая и размышляя. Что-то грызло его, какое-то ощущение тревоги, что-то, о чём надо подумать прямо сейчас… пока наконец не сформировалось в одно слово: «принц». «Принц нам больше не нужен» — сказал Григ. А ведь вчера с Гордоном они почти договорились оставить его в живых, чтобы сделать козлом отпущения. Хотя козлом отпущения можно сделать и посмертно, так даже удобнее.

Когда он зашёл в покои принца с вопросом «Как Ваша нога, дорогой племянник?», заданным с беззаботностью, которой на самом деле элронец не испытывал, принц нервно ёрзал в кресле, и вид у него был несколько растерянный.

— Вы в порядке? — спросил Шеррайг, и принц кивнул.

— Мне пришлось её ударить, — сказал он слегка виновато. — В жизни не бил женщин, но ничего другого мне в голову не пришло… А главное — не знаю что с ней теперь делать.

И развёл руками с видом нашкодившего ребёнка, косясь куда-то на пол рядом с креслом.

Там обнаружилась ара Элина-Алисия, и она была без сознания. А на столике рядом с креслом принца лежала записка: «Дорогая матушка, я больше не могу жить с чувством вины…» — прочитал элронец начало и перевёл взгляд на бокал с вином… которым, вероятно, должен был отравиться принц. Впрочем, вина там почти не было, и Шеррайг успел даже испугаться — вдруг Эрих всё же выпил, но нет — вино обнаружилось на полу.

— Я записку написал, сделал вид, что пить собираюсь, а потом выплеснул ей в лицо и, пока она не опомнилась, вот этим вот амулетом по голове… — принц показывал довольно крупный амулет, вроде как от сглаза и для привлечения удачи, определил Шеррайг.

Вот уж действительно, полезная вещь оказалась.

— И что с ней теперь делать? — поднял Эрих глаза на элронца.

— Не знаю, — сказал Шеррайг. — Можно было бы отправить в тюрьму, но изображать и её, как герцога, я не хочу. И не буду, — твёрдо добавил он, заметив, что принцу идея пришлась по душе.

— Ну, нет так нет. — Вздохнул Его Высочество. — А ты её это, заколдовать не можешь? Или расколдовать… — Тут принца посетила мысль, что он ударил не преступницу, а несчастную, заколдованную женщину, и лицо его приобрело куда более виноватый вид.

— Нет, — вздохнул элронец, мрачно разглядывая женщину. — Заколдовать не могу, расколдовать тоже, ибо она не заколдована… И вообще, она уже очнулась.

Поняв, что разоблачена, Элина-Алисия открыла глаза и бросилась на колени перед принцем, умоляя, плача и каясь.

* * *

Когда Шеррайг зашёл вечером в покои Её Величества, чтобы забрать вещи Мэрроя — интересно, почему он оставил их именно ей? — Мария-Елизавета-Синтия полулежала в кресле, держа в руке бокал вина, которого ей, очевидно, совершенно не хотелось, и выглядела просто уставшей немолодой женщиной. Без обычной своей королевской надменности. Возможно, поэтому Шеррайг не стал игнорировать её приглашение к разговору и занял кресло напротив. Но начинать разговор не спешил. Молчала и королева, задумчиво рассматривая что-то в бокале вина.

— Я не нравлюсь тебе, — сказала, наконец, Мария-Елизавета, устремив на него прямой взгляд своих необычных глаз.

Шеррайг спокойно кивнул и пожал плечами, дескать, не нравитесь, ну так что ж, мне вообще мало кто нравится, но большинству это жить не мешает.

— А мой сын нравится… — продолжила задумчиво рассуждать женщина. Теперь она подняла бокал и рассматривала его на свет.

Шеррайг даже присмотрелся-принюхался — нет ли там яда, а то что она его так вертит. Яда не было. И он просто снова кивнул — Эрих ему действительно нравился.

— Как думаешь, когда всё закончится? — внезапно спросила она, почти жалобно.

Элронец пожал плечами, но всё же ответил:

— Самое большее — через неделю.

Теперь молча кивнула она. И, внезапно выплеснув вино на пол и отставив пустой бокал, заговорила:

— Знаешь, я кое-что поняла, там, около постели моего якобы пытавшегося покончить с собой сына, и потом, выслушивая эти лживые соболезнования… Половина, как минимум, половина из них думала, что лучше бы отравили меня, а не их обожаемого Эриха. Что я должна была передать ему корону ещё лет пять назад… А некоторые даже думали, что это я, представляешь?

Шеррайг пожал плечами. Вообще-то доля вины королевы в сложившейся ситуации была. И не такая уж малая доля — если бы не её желание отвадить сына от Софи любым способом, принцем не смогли бы управлять, не узнали бы про Шеррайга и не украли его Аю. В этом месте он начал опять злиться, но молчал.

— Но я отдам ему корону, как только всё кончится… Уеду куда-нибудь с Антуаном… Он любит меня…всегда любил…

Дальше Шеррайг не слушал. Не интересно.

Чтобы не насторожить заговорщиков раньше времени, разыграли попытку отравления принца. Всем было объявлено, что принц внезапно тяжело заболел, записка была уничтожена, а Элина-Алисия пребывала в карантине вместе с принцем, как фаворитка.

А то болезнь редкая, непонятная, мало ли что.

Теперь надо было взглянуть на вещи Мэрроя. Шеррайг предполагал, что он там увидит — ритуальный клинок, которым его лучший друг пытался его прирезать, возможно, ещё какие-нибудь накопители для сил и для крови. Ну а что? Не пропадать же добру. И если он прав, значит Мэррой и местные злоумышленники договорились поделить его, Шеррайга, шкуру. Чудесно. Он и с одним Мэрроем-то за десять лет не справился, а теперь к нему добавилось два неслабых мага. И Ая у них в заложниках. И что делать?

Шеррайг уже знал, что пойдёт куда скажут, сдастся, сам отдаст остатки сил и всю кровь, если надо, только бы Ая была жива и здорова. Но ведь было ещё проклятие…

Винар тоже не порадовала. Мага она опознала… как и то, что он берёт силы, как минимум, у трёх демонов. Силы и способности. Какие? Что-то с огнём, пространством и временем. То есть, скверно, очень скверно.

Надо ли говорить, что вещи Мэрроя он угадал стопроцентно… А на следующее утро по всему дворцу валялись записки на элронском языке: «Будь вечером в таверне „Старый лис“, или твоя девчонка умрёт».

Ая

Настоящие неприятности начались вечером второго дня. Вместе с менталистом пришёл брат Инессы, Григ. И я сразу поняла, кто на самом деле у них главный. Если с менталистом можно было даже подшучивать, то в присутствии Грига было по-настоящему страшно. Веяло от него чем-то таким… подвалами, пытками и кровью. Хотя, может, это моё больное воображение, под впечатлением от нашего знакомства с Винар…

К счастью, Грига я не заинтересовала, он заглянул ко мне в комнату, как только пришёл, выразительно скривился и, пробормотав «странный вкус у этого Шеррайга», пошёл вниз.

А я с облегчением вздохнула. Однако, как оказалось, рано.

Поздно вечером ко мне в комнату поднялся Мэррой. Я не сразу его заметила — некоторое время он стоял, наблюдая за мной, а я, не ведая, что на меня смотрят, чертила пальцем фигуры на оконном стекле.

— Так значит, ты — подруга Шеррайга, — с какой-то странной интонацией протянул лорд. Наверное, тоже удивлялся отсутствию вкуса. Он же не знает, что у моего элронца просто выбора не было. Сама судьба меня ему вручила. Ага. Хотя я всё ещё в личине…но будь я и со своей внешностью, вряд ли бы это что-то изменило.

— Он, конечно, говорил тебе обо мне? — спросил Мэррой, подходя ближе.

И я вдруг обратила внимание, что он не только без цепи, но и вообще без кандалов. Если бы освободился сам, то уже сделал бы ноги отсюда, так что, видимо, договорился с магами. И я, кажется, догадываюсь, что… а, вернее, кого он им предложил.

И почему я не задушила его цепью? В этот момент я ненавидела себя за слабость. Ведь могла бы хотя бы попробовать… а теперь… теперь… они разделят моего Шеррайга на троих, как торт или бутылку вина. И мне всё равно, что будет со мной… После него меня тоже уже не будет. Потому что я могла его спасти и не спасла. Струсила. Понадеялась, что он сам, как всегда, сам спасёт и себя, и меня. Глупая, трусливая Ая. Ты же читала сказки, должна была понимать, что долго и счастливо не бывает, когда старается только один, а второй просто ждёт, сложив лапки… Ну, так что уж теперь?

— Как Вы вообще оказались вместе? — не унимался Мэррой. — Он ведь нелюдим, настоящий бирюк.

«Это ты его сделал таким!» — хотелось кричать мне. Но я угрюмо молчала.

— Хотя ты, я смотрю, тоже тот ещё бирюк, — как-то даже доброжелательно улыбнулся враг, и я не выдержала:

— Послушайте, что Вам надо?

— Поговорить, — вздохнул Мэррой.

— Совесть спать мешает? — огрызнулась.

— Знаешь, — продолжил травить мне душу этот гад, — у меня ведь никогда не было более близкого друга, чем Шеррайг…

«…потому что я убивал их всех раньше» мысленно закончила я. Но только мысленно. Пока.

— С ним было ощущение, как будто ты попал в сказку, — сказал Мэррой, и я невольно вздрогнула, настолько точно он сформулировал мои собственные ощущения. — Я был готов на всё ради него… он мне как брат был! Мы вместе занимались наукой, планировали эксперименты… но он меня предал. Предал и попытался убить, — горько вздохнул лорд.

Я молча слушала и совершенно не верила. Потому что я знаю Шеррайга. И ещё потому, что сердце жгло огнём — лорд явно пытался на меня влиять. Вот только зачем?

— Промахнулся? — равнодушно поинтересовалась я, когда пауза слишком затянулась.

— Не справился с отобранными силами и сам чуть не погиб, скорбно проговорил Мэррой задумчиво рассматривая мою… что-о-о?!

Тут я, признаюсь, струсила. В целом доме больше никого, и он без кандалов, а я в браслете, который никуда меня не выпустит. Но обошлось — Мэррой перевёл взгляд обратно на моё лицо и погрустнел. А я про себя горячо возблагодарила предусмотрительного Шеррайга за очередную не сильно приглядную внешность. И за то, что она до сих пор держалась. Я, конечно, размышляла о том, что перед смертью надо успеть кое-что попробовать, но не с Мэрроем. Точно не с ним.

Когда он, наконец, ушёл, а я, кстати, так и не поняла зачем приходил, я так и так вертела в своей голове кусочки головоломки, но в цельную картинку они складываться не спешили. Почему-то вдруг вспомнился первый курс в Высшей Школе Целительства.

«Целитель может всё!» — говорила нам Марита Велья — седая благообразная старушка, с неожиданно тёмными и жёсткими глазами. Преподавала она нам психологию целительства, самый бесполезный предмет, как мне тогда казалось. Да и не только мне — на её лекции почти никто не ходил. Я ходила — я принципиально посещала все занятия, но искренне недоумевала — зачем нам это. А теперь вот вспомнилось…

Целитель может всё: срастить переломанные в крошку кости, вырастить новую руку, — тут в аудитории начинались перешёптывания, дескать, старушка того, свихнулась, ведь всем известно, что есть разумные ограничения, целители не всемогущи, с того света не возвращают, отрезанные конечности не выращивают. Она же в ответ только усмехалась: это потому, что вы, как и большинство людей, никого, кроме себя самих, не любите. А те, кто смог по-настоящему отказаться от себя и полюбить людей, долго не живут — сгорают. Потому что не могут не помогать.

Признаюсь честно, люди в основном мне довольно симпатичны, но, как и все мои сокурсники, я совершенно не горела желанием положить свою жизнь на алтарь исцеления. В целители я пошла не столько по зову сердца, сколько потому, что был дар, и, главное, целителей обучали бесплатно. А лишних денег, да и вообще денег, у моей семьи не было.

За размышлениями и воспоминаниями я заснула, и мне снилась опять женщина без возраста с веретеном и ножницами — вот привязалось-то, она смотрела на меня и говорила: «Целитель может всё!», а после снилась Марита, она твердила: «Откажись от себя». Но я не понимала. И даже когда я вспомнила полушутливое утверждение Шеррайга, что целители годятся лучше всего, всё равно было непонятно. Сам же элронец говорил, что в одном человеке энергии слишком мало, так что даже отдай я ему всё, это не спасёт.

А утром ко мне опять зашёл Григ.

— Послушай, — сказал он. — Я чувствую, что что-то идёт не так. Мэррой где-то врёт, но он чертовски хороший менталист, и поймать его на лжи невозможно.

Я молча смотрела мимо него, он что, серьёзно думает, что я буду помогать по своей воле? Им?

Хотя… если рассорить их с Мэрроем… но как? В книгах герои мастерски плели интриги, раскрывали заговоры, и в нужный момент на них снисходило озарение и единственно верное решение. Увы, Ая Дорт оказалась совершенно непригодна на роль героини и даже с божественной подсказкой никак не могла понять — а что делать-то? Надо, наверное, как-то спровоцировать злодеев поделиться планами, — пришла ко мне логичная — безусловно, расстраивать чьи-то планы куда проще, когда они тебе известны, но неосуществимая мысль. Злодеи нам с Шеррайгом попались какие-то неправильные, самодостаточные, и своими злодейскими планами делиться не спешили. Хотя, возможно, дело тут опять же в героине, то есть, во мне.

От полного самоуничижения меня спас Григ, он неожиданно, сам того не ведая, подарил мне долгожданное озарение.

— Я понимаю тебя, — сказал он. — Понимаю, как никто другой. Ты, как и я, лишена того, что полагается тебе по праву рождения…

И не успела я спросить, чего же он-то лишён, как он добавил:

— Но я-то хоть маг, а тебе, без способностей, никогда не вернуть дворянство, если только, — добавил он вкрадчиво, не найдёшь того, кто тебе поможет.

И далось им всем моё дворянство, — отстранённо подумала я, стараясь не взвыть от свалившегося на меня откровения о собственной глупости.

— А у Вас что отняли? — поинтересовалась, так как Григ ждал какой-то реакции.

Так вот, о глупости — всё это время на мне был браслет, ограничивающий перемещения, но не ограничивающий магию. И нормальный маг понял бы это сразу. Но я настолько свыклась с мыслью о проклятии и о том, что мне и прикасаться к своей силе нельзя, что и не подумала проверить. Похитители же, видимо, обманулись маскировкой — Шеррайг всё делал на совесть, и, приняв меня за обычного, неодарённого человека, надели соответствующий браслет. Надеть на человека, не обладающего магией, блокирующий магию артефакт — это почти моментально его, человека, убить. Так как не находя магии, браслет будет подпитываться жизненной энергией носителя и быстро вычерпает её всю.

А значит, вчера я могла заставить Мэрроя снять проклятие — достаточно было его от чего-то подлечить, да хоть бы и лицо расцарапать, а потом исцелить, и он бы тоже загибался от проклятия, и был бы вынужден его снять. Но глупая девочка Ая всё прошляпила. Хотя, может, ещё будет шанс…

— Мой отец — король, — сказал тем временем Григ. И я моментально отвлеклась от кровожадных планов в отношении Мэрроя. Отвлеклась, но не забыла и не отказалась.

Неужели и мой злодей решил, наконец, повести себя как полагается и поделиться с жертвой сокровенным?

А он продолжал:

— И я старше принца, на пару месяцев, но старше. Понимаешь? Признай меня король, и я бы сейчас сидел на троне. И у Сандерланда был бы впервые за много веков король-маг. Вот разве это честно? Несколько слов в храме с нелюбимой женщиной, и её дети — наследники. А дети от гораздо более желанной женщины, и гораздо более одарённые дети! — ни с чем.

В голосе Грига сквозила такая непередаваемая обида на несправедливость этого мира, что я решила сочувственно ему покивать — а вдруг и правда чего расскажет?

Но он решил, что хорошего понемножку:

— Я мог бы тебя заставить, — проговорил он, сверля меня глазами, и я явственно ощутила опять запах крови и страха. Теперь уже была уверена, что мне не показалось. Интересно, что это? Возможно, демоны? Вряд ли Винар была единственным демоном, которого он призвал. И была, наверняка, одним из самых безобидных.

— Но ты мне симпатична… — продолжил он, — и из под палки получаются плохие союзники.

— Что Вы от меня хотите? — неожиданно для самой себя, спросила вполне деловым тоном. В конце концов, что толку упираться? Пока с меня не берут клятву, можно соглашаться на что угодно.

И Григ улыбнулся. Так, что меня передёрнуло. Хотя он явно добивался другого эффекта.

— Гордон и Мэррой — высокомерные ублюдки, — сказал маг. И я с ним согласилась. — Каждый из них ведёт свою игру, и если своего товарища, — тут он издевательски ухмыльнулся, — я вижу насквозь — он хочет забрать Алмаз Сандерланда, который ему никогда не подчинится, то что задумал Мэррой мне неясно. Он сделал нам очень заманчивое предложение… очень… и в его описании всё выглядит невероятно легко, но, в таком случае, почему же он не сделал этого сам?

А он пытался, — подумала я. Но вслух говорить не стала.

— Твой друг обречён, — сказал мне маг, и я не стала с ним спорить. Ведь это же он мне должен свои планы выболтать, а не я ему. — И тебе надо подумать о себе. Ты знаешь, что Мэррой собирается тебя забрать?

Интересно, зачем? Сделает чучело на память?

* * *

Через полчаса я спустилась к Мэррою. У меня был свой собственный план, не имеющий ничего общего с планом Грига, и после которого, вероятно, Мэррой меня собственными руками придушит.

Он сидел в гостиной за столом и листал какие-то записи. Пособие «Как убить лучшего друга» мрачно предположила я, чтобы как-то разогнать окутывающий меня страх и отвлечься от волнения. А вдруг Шеррайг ошибся, и моё лечение не приведёт к «заражению» проклятием? С другой стороны, а что я вообще теряю?

— Лорд Мэррой, — окликнула его я и, когда он повернулся, от души расцарапала ему лицо левой рукой. И тут же залечила правой, стараясь не думать, что я использую дар по сути для убийства.

Кажется, его первой реакцией было меня ударить… или как раз придушить, он даже успел привстать, но тут ему стало не до меня, он охнул и, стремительно бледнея, опустился обратно на стул. Я видела, как его медленно окутывало пеленой проклятия… и, так как он ничего не делал, начала волноваться. По моему плану, он должен был сразу признать своё «детище» и обезвредить его. А он бледнел, скрючивался на стуле, и всё.

— Ну же! — не выдержала я. — Это твоё собственное проклятие, которое ты наслал на Шеррайга. Давай же, обезвреживай!

Удивительно, но это его как-то подстегнуло — он выхватил откуда-то нож, полоснул себя по руке — Шеррайг, вроде, так и предполагал, что обезвреживается кровью Мэрроя, и быстро что-то забормотал.

В какой-то момент мне стало плохо, не больно, как когда проклятие накрыло меня в ту недобрую ночь, а просто закружилась голова, и я чуть не упала. А когда пришла в себя, лорд Мэррой держал меня за горло, и в глазах его была смерть.

— Дрянь, — сказал сиятельный лорд. — Ну какая же ты дрянь… Впрочем, — тут его взгляд скользнул по лицу и опустился ниже, — оказывается, вполне симпатичная дрянь. Я разберусь с тобой после… с удовольствием разберусь, — предвкушающе улыбнулся он.

А я размышляла — плевать ему в лицо, в надежде, что быстро прибьёт, или ещё на что-то пока можно надеяться? Отпускать меня Мэррой не спешил, всё так же держал рукой за горло и рассматривал.

— Если бы я знал, — вдруг продолжил он, — что проклятие заморожено, а не обезврежено, я бы просто подождал. Ещё немного подождал. Ты даже представить не можешь, как это было больно — отдирать часть себя, чтобы не зацепило проклятием…

Представить я не могла, но помнила — Шеррайг говорил, что это сродни отрезанию ноги или руки самому себе. И радовался. И тут до меня, наконец, дошло.

Мне вовсе не надо отдавать свою энергию Шеррайгу, мне надо его исцелить. Вырастить ему новую силу и способности. Как новую руку или ногу. Просто исправить, сделать опять так, как задумывала природа.

Кажется, лорд ещё что-то говорил, возможно, угрожал… но я уже не слушала, я сосредоточилась на своём даре. Он ощущался как маленькое тёплое солнышко в районе солнечного же сплетения. Он застоялся, он хотел творить. Но его было мало, слишком мало, чтобы исправить сделанное Мэрроем. И я стала искать дальше — Шеррайг ведь говорил, что людская энергия неразрывно связана с душой, значит, мне нужна душа… И ещё мне нужен пациент… хотя… я же могу воздействовать и на то, что в Мэррое. Это ведь часть Шеррайга… и она должна к нему вернуться.

Я не знала, как это надо делать, я просто очень-очень хотела, чтобы Шеррайг стал… целым. Потому что он должен жить. Так правильно. И мне было совершенно всё равно что происходит со мной — кажется, Мэррой отпустил меня и что-то говорил… даже тряс меня за плечи… но это было уже бесполезно — я переплавляла в исцеляющую энергию все свои воспоминания, моменты счастья и несчастья, всю себя. И когда энергии стало даже слишком много, я направила её на чужеродное в Мэррое — сейчас я видела очень даже ясно, где его сила, а где заимствованная. Я ещё успела увидеть, как заимствованная сила слилась с моей и исчезла, и без сил осела на пол, а в голове была мысль: ещё, надо было отдать ещё. Чуточку больше.

Глава 16

Шеррайг

Странности начались где-то через полчаса после того, как он обнаружил записки. Сначала всколыхнулось проклятие, и он успел испугаться за Аю — неужели ей пришлось применить это последнее средство самозащиты? Но проклятие вдруг рассеялось. Совсем. Не затаилось, не замерло опять в ожидании, а ушло. Как будто Мэррой его снял. С чего бы только Мэррою это делать? Решил вернуть обратно заблокированную силу?

И не успел Шеррайг свыкнуться с мыслью об отсутствии проклятия, как на него напал огненный вихрь. По крайней мере, ощущалось это именно так — как будто по венам прошёлся коктейль из огня и ветра, принеся с собой лёгкий запах Аи. На мгновение он потерял ориентацию в пространстве и возможность дышать, а когда снова пришёл в себя, ощутил океан сил там, где последние десять лет была пустыня с редкими родничками, которые он сразу же вычёрпывал.

И он легко — как же всё стало легко! — позвал амулет сердца, отданный Ае, и, когда тот отозвался с другого края города, проложил туда портал.

Ая лежала на полу, живая! — облегчённо выдохнул он, но тут же понял, что с ней что-то не так. Над ней склонился Мэррой, звал по имени и пытался привести в чувство… Но Шеррайг заметил ещё и отпечатки пальцев своего бывшего друга на шее Аи. И с большим удовольствием врезал ему по лицу. Совершенно не по джентльменски — ногой.

Тут Мэррой, наконец, его заметил. Не заметить было бы трудно, да. Его заклятый друг попятился, глядя на него с ужасом, но элронца сейчас волновало нечто совершенно другое. Шеррайг подхватил Аю на руки и открыл портал в Миданию, в Орден Светлого Лика, практически не заметив, как пробил выстроенные на границе с обеих сторон барьеры.

Он переместился в один из залов, где встречали тех, кому нужна помощь, поэтому найти целителя проблем не возникло. А вот с диагнозом дежурный целитель не справился. Всё, что он смог сказать:

— Её душа где-то… не здесь. — И растерянно добавил. — Мы посмотрим, что можно сделать.

Шеррайга этот ответ не устраивал, но увы, он сам в целительстве не очень-то разбирался и способностей не имел, как и к ментальной магии, а тут, похоже, нужна была смесь того и другого.

И тут появился Мэррой, видимо, у него был амулет, телепортирующий в Орден, и лорд воспользовался шансом покинуть Сандерланд — успел активировать свой артефакт, пока брешь в барьерах, пробитая элронцем не затянулась.

— Она вложила в исцеление весь дар и почти всю душу, — пояснил Мэррой, и целители — к встретившему их уже присоединились коллеги, сразу преисполнились благоговения. Лучше бы рвения преисполнились, — зло подумал Шеррайг. Поймал ближайшего целителя за полу мантии и рыкнул, кивнув на Мэрроя:

— Его к ней не подпускать! — И для большей убедительности добавил. — Пальцы на её шее — его.

Уходить не хотелось, как-то это было совсем неправильно — уходить, когда с Аей неизвестно что… с неизвестно какими перспективами. Но надо. Где-то там в Сандерланде ещё Григ со своими демонами.

И он шагнул порталом обратно в Сандерланд, опять прорывая только успевшие закрыться барьеры. Бедные маги-пограничники, ага.

Он вернулся в тот же самый дом, предположив, что стоит подождать заговорщиков там, а если они не появятся до вечера, то тогда он отправится в названную таверну. В ожидании он не спеша бродил по дому и сразу понял, когда оказался в комнате, где держали Аю. Каким-то шестым чувством он знал, что ей нравилось сидеть у окна, пусть и закрытого ставнями снаружи. Он дыхнул на стекло и там проявились рисунки, которые она начертила… Рассеянно провёл по ним пальцем и, наконец, признался себе, что сила, которой он так грезил десять лет, как-то не очень-то и радует. Цена оказалась слишком высока. Целительское чудо, слышал, как же. Самоотречение, после которого человека уже не вернуть, хотя то, что Ая жива — хороший признак. Знать бы только, где обретается её душа… Он еле сдерживался, чтобы не проложить ещё раз портал, чувствовал, что ничего не изменилось — спасибо амулету, но очень хотелось убедиться лично.

Наконец, кто-то пришёл, и он очень надеялся, что это Григ — хотелось развеяться… но это оказался всего лишь менталист, и он при виде Шеррайга в его истинном обличье, едва не упал в обморок. А потом кинулся на колени, вперемешку каясь и умоляя помочь несчастной сестре.

Каяться Шеррайг его хотел отправить к принцу, но интуиция говорила, что надо быть во дворце, и элронец неожиданно для себя самого отправился к королеве. И кающегося менталиста взял с собой.

История Гордона, как он и предполагал, оказалась густо замешана на чувстве вины — сестра что-то понюхала, а потом, уже под действием магии леса что-то ещё и съела в его лаборатории, но он сразу даже не понял отчего изменилось её поведение, подумал, что обиделась на него. А на следующее утро превращение зашло уже слишком далеко.

— Алмаз не поможет, — сказал Шеррайг, а королева молча кивнула. — Он тебя даже не послушается и хорошо, если не испепелит. Только королевская кровь. И женщины, венчанные и родившие от короля, — добавил он, бросив взгляд на Её Величество.

— Но Григ… он говорил… — растерянно начал менталист, но его прервали.

— Я говорил, что Алмаз нам нужен и поможет… И «нам» — это в данном случае «мне». Только и всего! — самодовольно заметил новый голос.

Шеррайг пропустил момент, когда к ним присоединился Григ, и это неприятно его кольнуло. Да, скорее всего, маг воспользовался помощью демона, но всё равно: элронец настолько привык к своей власти над пространством, что воспринял это появление как личный вызов.

Григ выглядел… ужасно. Сейчас, когда он призвал силы, полученные от демонов, от него несло кровью и страхом, а в облике осталось мало человеческого — хоть и не душой, но демоны всё равно брали свою плату. Казалось, что на руках у него нет кожи — её заменила струящаяся энергия, но она была прозрачной и от вида «мяса» королева, кажется, собралась падать в обморок. Глаза Грига горели разными цветами, правый был жёлтым, а левый — красным, а на голове вместо волос танцевал огонь.

— Эк тебя покалечило и разукрасило, — невозмутимо заметил Шеррайг, хотя внутренне весь подобрался. Сил у Грига было много, очень много.

Тот одарил элронца недобрым взглядом, но не стал отвлекаться от главной цели своего прихода:

— Алмаз, Ваше Величество. Отдайте мне Алмаз. Поверьте, в моих руках он принесёт гораздо больше пользы.

— Валди! — выплюнула королева, не торопясь выполнять требование. — Конечно, как же иначе, какие проблемы без участия этой стервы Валди или её отродья!

Глаза королевы горели презрением и застарелой обидой. На мужа, не любившего её, на более удачливую соперницу, у которой родился сын-маг.

— Не трогайте мою мать! Вы даже думать о ней недостойны! — Григ оказался в опасной близости от королевы, и Шеррайг понял — пора что-то предпринять, но что?

Алмаз в данном случае королеву не защитит — в Григе кровь короля, насколько понял элронец — это даже королева признавала, а в семейные разборки Алмаз не вмешивался. И, повинуясь какой-то ещё не до конца оформившейся мысли, элронец перенёс всех, кроме королевы, в проклятый лес. И только оказавшись в самом лесу понял, что решение было, пожалуй, единственно верным — лес не любил демонов. Или наоборот — любил, это как посмотреть. А значит, Грига лес не выпустит, слишком много уже в нём от демона. Разве что маг найдёт проводника, к которому лес благоволит, но кто ему даст на это время?

Шеррайг непроизвольно оскалился, вернее, он просто немного хищно и азартно улыбнулся, но менталист почему-то вздрогнул и попятился, и, закрыв глаза, спросил лес о демоне — тот радостно откликнулся. Григ сейчас, как кузнечик скакал от одного края леса к другому, пытаясь порталом уйти куда-нибудь… хоть куда-нибудь. Тщетно. Лес развлекался и раз за разом отбрасывал полудемона от своих границ. Хорошо ещё, зону изменений не подсунул. Пока.

Теоретически можно было бы оставить Грига лесу, но, во-первых, у Шеррайга был к нему свой счёт, во-вторых, надо было ещё проконтролировать, чтобы вызванные магом демоны отправились домой после его смерти, а для этого надо было ещё кое-что узнать. Ну и оставлять магу шанс найти проводника и выбраться из леса явно не стоило.

Так что Шеррайг сходил порталом за водой и едой для менталиста — разорил слегка одну из нычек контрабандистов, заглянул в Орден к Ае — увы, никаких изменений и прогнозов, и перенёс себя и Гордона туда, где Грига, наконец, осенило, что от порталов толка не будет и откуда он, скрыв свои демонические силы, отправился куда-то пешком. Свежий след был прекрасно различим.

Он сам себе затруднялся ответить на вопрос — зачем потащил с собой менталиста. Скорее, тут была смесь из причин и догадок. Во-первых, Шеррайг мог его понять. Это не делало ему чести в глазах общественности, да и в своих собственных тоже, но если бы, чтобы вернуть Аю в сознание, надо было убить кого-то невиновного, он бы пошёл и убил. Во-вторых, менталист мог рассказать что-то полезное о Григе. Ну а в-третьих, Гордон несколько лет провёл, изучая, как вернуть отданную проклятому лесу душу. А у Шеррайга были смутные подозрения, что Ая жива ещё только потому, что душу её призвал лес, и только поэтому душа задержалась в этом мире, а не истончилась и растаяла, как это обычно происходило с душами целителей, сотворивших «чудо исцеления».

Пока элронец раздумывал с чего начать разговор, менталист начал его сам:

— А Вы… — он отчаянно робел перед элронцем, тому даже смешно становилось. — …Вы правду сказали, что Алмаз не поможет?

— Правду, — сказал Шеррайг. — Помочь могла бы моя кровь… — и, увидев, как нездорово заблестели глаза его спутника, добавил. — Отданная добровольно, и в первый же день превращения. Сейчас уже поздно, прости.

— А… — начал было Гордон, но не решился. Элронец его понял.

— Хорошо. Попробуем, когда вернёмся, — сказал он, сам удивляясь собственной покладистости. Дурное влияние Аи, не иначе.

Они прошли молча, наверное, с полкилометра, когда, наконец, менталист решился спросить:

— И что Вы за это хотите? — голос его звучал решительно и неуверенно одновременно. Странная смесь.

— Расскажи всё, что знаешь о Григе… и о возвращении души из проклятого леса, — вздохнул Шеррайг.

О Григе менталист смог рассказать не очень многое. Он с горечью констатировал, что пребывал в фантазиях и верил, что Григ — его друг и всё это затевает, чтобы ему, Гордону, помочь. Ну и сестра его Григу вроде тоже нравилась. Однако в последнее время даже витающий в облаках Гордон-Элиот начал сомневаться, так ли бескорыстен Григ и всё ли он ему рассказывает. Но отступать было уже поздно… да и некуда.

Григ всегда тяготился своим недворянским происхождением, и да, как-то, напившись, он поведал Гордону о том, что его отец — король, но менталист не придал этому никакого значения. Он даже не то чтобы не поверил, просто для него это не имело никакого значения. И про демонов он не знал. Да, несло от Грига иногда кровью, страхом и чем-то поганым, но витающий в своих мыслях менталист просто не обращал внимания.

Они шли по следу до самого вечера, но расстояние оставалось примерно таким же, как и в начале пути. Но Шеррайг особо и не торопился — чем дольше Григ в лесу, тем меньше сил у него останется. Так что, когда они наткнулись на одно из мест ночёвок контрабандистов, решили там и сделать привал.

Ему снилась Ая. Снилось, что он спит на стоянке в проклятом лесу, а Ая сидит рядом и прозрачными пальчиками гладит его по волосам и по лицу. И даже целует, прозрачными же губами. Сначала в щёку, а потом — быстро, смазано, смущаясь, но всё же! — в губы.

— Ая… — позвал он её, даже не мысленно, а сердцем.

И она вздрогнула, заозиралась, словно не поняла, что это её имя… ему стало горько — если она слилась с лесом настолько, что забыла себя, то вернуть её не получится.

И придётся ему самому поселиться навеки в проклятом лесу, чтобы хотя бы вот так ночью её видеть…

С другой стороны, если она пришла к нему, значит, всё-таки, что-то помнит?

— Ая… — позвал он ещё раз.

Но призрачная девушка уже ушла.

* * *

Утро не принесло ничего нового — они всё так же шли по следу Грига, Шеррайг навострился уже не глядя ловить Гордона, так и норовившего пропахать носом землю, или вляпаться в ядовитые кусты, или наступить на особо ядовитую змею. Он даже в какой-то момент подумал, что это лес за что-то невзлюбил менталиста, но нет, похоже, дело было исключительно в рассеянности последнего. Шеррайг даже начал удивляться, как тот вообще дожил до своих лет, ещё и ставя опыты с материалами из проклятого леса. До того как они тронулись в путь, Шеррайг не удержался и ещё раз наведался в Орден, мысленно повинившись перед Миданскими пограничниками за очередной прорыв в их барьерах. Кажется, они скоро устроят на него засаду там, в Ордене. Увы, в состоянии Аи ничего не изменилось в лучшую сторону. Ещё его настораживал Мэррой, который до сих пор обретался в Ордене, и целители рассматривали его как очень важного консультанта — всё же превосходный ментальный маг. У Шеррайга руки чесались прибить этого консультанта, но пока существует хоть мизерный шанс, что Мэррой действительно может помочь Ае, Шеррайг его и пальцем не тронет.

Пару раз им на пути попадались крупные животные, но вели они себя вполне мирно — если уж лес принимал Шеррайга практически без силы, то теперь уж точно обижать не собирался. Григу же явно приходилось труднее — где-то через час пути они обнаружили следы схватки — кажется, на Грига напал кто-то большой и когтистый. И пока элронец осматривал место боя в надежде понять — не пролилась ли кровь Грига, до менталиста вдруг дошло:

— Мы попали порталом в проклятый лес… — медленно и неверяще произнёс он. — И ты уходишь и возвращаешься порталом… но как? Получается, это всё миф, что построить портал в проклятый лес невозможно?

— Не миф, — сказал Шеррайг, но объяснять ничего не стал. Это Ае он был готов рассказывать, а кому-то другому — совершенно не хотелось.

Углубившись в мысли об Ае — как её вернуть в сознание, он чуть не прохлопал засаду, видимо, Григ либо понял, что его преследуют, либо решил подстраховаться от возможного преследования. Точнее, Щеррайг её прохлопал, но успел всё же выбросить щит перед Гордоном и собой, защищаясь от внезапно выросшей стены демонического огня. Менталист даже понять не успел что к чему, просто обдало его немного жаром, испугался он уже потом, оглянувшись назад и увидев там только что пройденный огонь.

Следующая ловушка была… зона изменений. Видимо, Григ верно рассудил, что раз портал ведёт к маяку, и там с магами и просто людьми происходят неприятности, то неприятности притягивает маяк. И, сотворив такой маяк, оставил его за собой. Шеррайг, не останавливаясь, раскинул на себя и спутника защиту, не обращая внимания на охи и ахи, раздававшиеся сзади, пока они шли через зону.

А от третьей ловушки их спас лес. Вообще Шеррайгу думалось, что это была Ая, но никаких доказательств или хотя бы логических заключений, подтверждающих это, у него не было. Просто в какой-то момент его сердце практически крикнуло «Стой!», и он так резко застыл, что менталист ткнулся ему в спину.

Элронец вглядывался вперёд и никак не мог понять — что не так? Вроде, с виду всё нормально, раскачиваются верхушки вечных деревьев проклятого леса, птицы… а вот птиц не было. Но они ведь и не обязаны сидеть на каждом дереве, верно? Шеррайг шикнул на непонимающего причину остановки и рвавшегося вперёд спутника и решил немного выждать.

Стратегия себя оправдала — через пару минут какой-то зверёк, что-то среднее между тушканчиком и зайцем, забежал на тропинку перед ними… и мгновенно состарился, разложился, рассыпался прахом и впитался в землю, чтобы прорасти вечной травой или деревом. Григ устроил им временную аномалию-ловушку. Шеррайг прислушался к лесу, но больше никаких подсказок не было, и он решил вернуться назад, и обойти ловушку по как можно большей дуге. В разумных пределах, конечно. Гордон молча шёл за ним, вероятно, демонстрация с тушканом-зайцем произвела на него неизгладимое впечатление. Элронец и сам проникся.

На обход они потратили два часа и ещё примерно час, чтобы снова напасть на след. Но, видимо, создание ловушек занимало у Грига тоже немало времени, и дистанция сохранялась примерно на уровне утренней, что вполне устраивало Шеррайга. Не устраивало другое — они углублялись к центру проклятого леса, звери стали попадаться больше, растения агрессивнее и за Гордоном приходилось следить почти всё время. Шеррайг даже предлагал ему открыть портал обратно, но тот отказался.

Скоро они обнаружили ещё одно место сражения Грига с проклятым лесом — на этот раз он неосмотрительно подошёл к хищному дереву, и, кажется, лес-таки попробовал его крови. А значит, надо бы догнать его до ночи, если они хотят услышать хоть что-то вменяемое. И вообще, если хотят услышать — лес принимал не каждого, и что-то подсказывало Шеррайгу, что от Грига он просто избавится.

Они нагнали его к вечеру — мага явно подкосили стычки с лесом, да и идти ему было куда труднее, чем элронцу и его спутнику — лес к нему не благоволил. Григ сидел на какой-то поляне, затравленно озираясь и пытаясь призвать силы демонов — увы для него, чем ближе к сердцу леса, тем слабее были его демонические способности. А сейчас сердце было уже рядом — Шеррайг мог слышать его уже давно. Он вообще мог услышать его даже с края леса, но сейчас и прислушиваться не требовалось. Вокруг Грига наворачивали круги две огромные, человеку по пояс, кошки, с тремя рядами зубов и совершенно неуместными весёлыми полосатыми хвостами. Элронец слегка рыкнул на них, и они скрылись, одна даже потёрлась мимоходом о его ногу. И, кажется, это впечатлило несчастного мага куда больше, чем всё остальное. Он поднял на своих преследователей затравленный взгляд, и при виде Гордона в нём зажглась было надежда, но быстро угасла, когда он перевёл взгляд на Шеррайга.

— Убивать будешь? — спросил он, вымученно улыбаясь, и незаметно (ха-ха) создавая парализующее заклятие.

Шеррайг покачал головой и присел напротив, впрочем, не забыв выставить щит перед Гордоном — с его везением и ловкостью точно рикошетом получит.

— Лес тебя уже убил, — сказал элронец. — Ты не переживёшь эту ночь.

Григ ему не поверил. Сначала. И даже заклятием запустил… Проследил, как оно размазалось по неожиданно оказавшемуся на его пути щиту, увидел, что элронец никаких встречных действий не предпринимает, и сник.

— И ничего нельзя сделать? — спросил он, заглядывая в глаза элронцу уже просительно, с безумной, фанатичной надеждой.

— Ничего, — сказал Шеррайг. Действительно, сам Григ сделать ничего не мог. А элронец не собирался. — Рассказывай.

Вообще, Шеррайга больше интересовало где и какие демоны у Грига были запрятаны — чтобы отправить их обратно. Но пришлось выслушать всё. От детских и юношеских обид Грига до его планов по возвращению Сандерланду былого величия (это когда Сандерланд десять веков назад чуть не утопил в крови все соседние страны) и завоевания мира.

Он слушал и удивлялся. У Грига было всё, ну, разве что кроме самого дворянства. Их семью уважали, деньгами они были обеспечены, да и Григу достался вполне приличный талант. Но ему хотелось почтения и преклонения. Он очень рано узнал, кто его настоящий отец, и за те несколько раз, когда принц так или иначе появлялся в его жизни, и ему, Григу, приходилось склоняться в поклоне, успел люто возненавидеть Его Высочество.

— Бездарь, — говорил Григ. — Он же полный ноль.

Шеррайг молчал — что толку спорить с умирающим. Да и поздновато уже объяснять, что человек — это не только и не столько магическая сила.

Гордон неожиданно решил остаться с Григом «до конца», и Шеррайг, окружив менталиста несколькими щитами, оставил их вдвоём. А сам отошёл и, когда вышел из зоны слышимости, тихонько позвал: «Ая…».

И она пришла, он не смог бы сказать как именно, но он её чувствовал. Как еле заметный тёплый ветерок, как маленький лучик солнца, как предвкушение чего-то хорошего, расплывчатое, но ощутимое.

— Вернись в тело, — сказал он, и ощутил пришедшее в ответ недоумение: тело? Какое тело?

— Ая, — сказал он, — ты — не лес. Ты — замечательная, необыкновенная девушка. Очень красивая.

Его погладили по щеке, и он невольно улыбнулся.

— Вернись, пожалуйста, — повторил он. — Ты ведь можешь отыскать дорогу обратно? Знаешь, где твоё тело?

Она знала и могла, но не понимала — а зачем возвращаться? И Шеррайг ощутил приступ отчаяния. Это как вопросы-ловушки, на которые нет ответа, к которому не придраться. Что ей сказать? Что он её любит? Что не мыслит свою жизнь без неё? Но надо ли это ей? И вообще, «вернись, потому что я тебя люблю» звучало как-то слишком эгоистично.

Но он всё равно сказал. Всё. Люблю. И на драконе покатаю. И на все твои вопросы для этого твоего диплома тоже отвечу. И на бал сходим. Всё, что захочешь. Только вернись.

И сам себе не поверил, когда ощутил невесомое прикосновение к руке: «Пойдём».

Когда он телепортировался в Орден, бережно сжимая в руке призрачную ладошку, тут же покинувшую его руку, целитель, дежуривший у постели Аи неожиданно оживился:

— Вернулась, — он тоже сам себе не верил, — она вернулась! Просто спит… — добавил благоговейно.

* * *

— Месяц, — сказал ему старший целитель, задумчиво перебирая висящие на груди чётки. — Она будет в крайне нестабильном эмоциональном состоянии, скорее всего, забудет события последнего месяца или даже двух, и так как она сделала это ради Вас, — взгляд, брошенный на элронца красноречиво говорил о том, что его кандидатура далеко не самая достойная, — то Вам, юноша, как минимум, месяц нельзя попадаться ей на глаза. А лучше бы два, чтобы уж с гарантией. Пока она сама всё не вспомнит.

Месяц, — подумал Шеррайг, открывая портал к родителям Аи, — это ничего. Это нестрашно.

Он и представить себе не мог, что за это время Ая решит выйти замуж.

Глава 17

Ая

Со мной что-то случилось. Что-то странное. И продолжало случаться тоже странное.

Я только-только открыла глаза, и тут же ко мне подошла мама. Мама?!

— Что ты здесь… — «делаешь» хотела спросить я, садясь на кровати, но быстро поняла, что вопрос надо ставить по-другому. — Где я??

Небольшая, светлая, аккуратная комната с большим окном… Я ни разу тут не была. Взгляд наткнулся на эмблему Ордена Светлого Лика, и я, вздрогнув, ринулась осматривать руки и ноги — тут пустяковыми травмами не занимаются, да и маму вызвали, значит мне конец? С конечностями, вроде, всё было в порядке. Тогда проблема с головой? Не просто так ведь я ничего не помню?

— Ая! Вы очнулись! — при виде старшего целителя, так радующегося моему приходу в сознание, я вообще загрустила. Случай, видать, не рядовой. Пообещала себе, стиснув зубы и скрепя сердце, принять любую горькую правду, и мужественно спросила, почему-то жалобным голосом:

— Что со мной?

К горькой правде, как выяснилось, я оказалась не готова. Всего-то ударилась головой и потеряла память о последних месяцах, и та скоро восстановится. Мне, правда, казалось, что ушибы головы давно уже лечатся без таких последствий, но теория и практика, как говорится, вещи разные.

Отпустить обещали завтра, и мама хотела забрать меня домой, но я отказалась уезжать из столицы — вроде чувствовала я себя неплохо. Договорились, что я пару дней поживу в гостинице с родителями, а потом, если всё нормально, вернусь в общежитие — скоро уже должны были начаться занятия.

Мне вдруг ни с того ни с сего резко захотелось остаться одной, и я чуть не накричала на целителя и маму, — да что со мной такое? Видать, и правда головой где-то приложилась. Воспитания мне всё же хватило на то, чтобы пробормотать «простите-я-хочу-остаться-одна-пожалуйста», и меня удивительно быстро оставили в одиночестве.

Дышать как-то сразу стало легче. И, кстати, голове было как-то непривычно легко — внутренне холодея завела руку за голову… ни-че-го. Косы не было. Моей замечательной, толстой, красивой косы. А я даже не помню — как… И со мной случилась первая истерика. Увы, но далеко не последняя. Моё настроение вообще как-то штормило: я то любила весь мир, то дико всех ненавидела, то мне было всё-всё интересно, то не хотелось ничего. Я сдерживалась, как могла… но получалось как-то плохо.

Вымотанная истерикой я заснула, и мне приснился пугающе реалистичный странный сон: я была лесом. Волшебным, непостижимым и всемогущим. Но вдруг пришёл высокий стройный мужчина, с бледной кожей и невероятными серебряными глазами, такие глаза никак не могли принадлежать человеку — слишком хищные, слишком завораживающие, он позвал меня и стал говорить мне, что я — девушка, а не лес. «Такой красивый и такой глупый», — думала я-лес, и гладила его по щеке, а он улыбался, но как-то грустно.

Вечером мне принесли корзину цветов. Огромную корзину снежно-белых роз. «Выздоравливай. Твой Август Мэррой» — говорила приложенная карточка, и меня почему-то передёрнуло. Об Августе Мэррое я слышала, кто ж о нём не слышал? Но откуда он слышал обо мне?

И это была далеко не единственная загадка.

Меня выписали на следующий день, крайне неохотно, взяв обещание обязательно прийти, когда вернётся память, я даже начала волноваться — может, они не верят, что память восстановится? Я так и не знала при каких обстоятельствах пострадала моя голова. Последнее, что я помнила, — это направление на практику в проклятый лес. Оно вызывало у меня смешанные чувства: с одной стороны, лес — ожившая сказка, хоть и немного страшная, и мне очень хотелось там побывать, с другой — контингент в патрулирующем отряде тот ещё… Теперь же вдруг оказалось, что практику я прошла, но совершенно не помню как. А может, — мелькнула мысль, — это всё как раз последствия леса?

Когда мы приехали к гостинице, меня ждал ещё один сюрприз — на такую шикарную гостиницу у моей семьи денег не было, уже очень и очень давно.

— Мама, мы что, клад нашли? — попробовала пошутить я, застывая перед входом. Я вдруг почувствовала себя крайне неловко рядом с этой роскошью, всё же скромный образ жизни был мне куда привычнее.

— Её твой друг оплатил, — ответила мама и тут же, ойкнув, прикрыла рот ладошкой.

— Мэррой? — безразлично спросила я, хотя мысль эта мне почему-то не нравилась.

— Нет… Ой! — сказала мама и поспешила перевести разговор на другую тему.

Я рассеянно слушала и размышляла — ну надо же, сколько богатых друзей на меня свалилось. Вспомнить бы хоть одного.

— Кстати, нам вернули дворянство, — мимоходом сказала мама, открывая дверь в номер.

А я почему-то опять разрыдалась, хотя на самом деле была очень даже рада. Когда смогла успокоиться, стала спрашивать у мамы и папы что да как, но они, видимо, напуганные моей истерикой, обещали всё рассказать потом, через месяц. Сказали лишь, что узнали только сегодня.

Ночью мне опять приснился странный сон. Я снова была лесом, но совсем немножко, больше всё же уже собой. Возможно, потому что находилась не в лесу. Я шла каким-то длинным тёмным коридором — там, в моём сне, тоже была ночь, а вокруг были…люди. Странные люди. Я не сразу поняла, что не так с людьми в комнатах вокруг, но потом, вдруг, как озарене — они были сумасшедшими. Почти как я. Ага. Тоже в разладе с самими собой. Я прошла через одну из дверей и вздрогнула — на меня в упор посмотрели серебряные глаза из моего предыдущего сна.

— Ая? — позвал меня этот странный не-человек.

Но я затаилась, и он вернулся к прерванному моим появлением — и как только почувствовал? — разговору.

— Через двадцать минут, — сказал он своему собеседнику.

Его собеседник определённо был человеком… и был мне совершенно неинтересен, а вот третий, присутствующий в комнате… вернее, третья. Девушка, которую почти забрал лес… Ей было больно, очень больно жить в таком «разорванном» состоянии — её душа уже была в лесу, возвращаясь лишь изредка в тело, которое не отпустили.

Сначала я собиралась помочь девушке уйти в лес… но потом решила помочь этому странному существу с серебряными глазами, откуда-то пришло название — элронец. Вот, значит, они какие. Элронец был важен. Я не могла объяснить почему, но ощущала, что мне приятно будет ему помочь.

И когда душа девушки-зверя появилась поблизости, и элронец щедро напоил её тело своей кровью, я видела — этого недостаточно. Слишком много времени прошло, слишком срослась её душа с лесом…проще и гуманнее было бы отпустить девушку в лес. Ведь там так хорошо… но элронец был настроен забрать девушку и вернуть к человеческой жизни, и мы с лесом решили ему это позволить. Я провела прозрачной рукой по сросшимся связям, отделяя душу девушки от леса… и душа тут же нырнула обратно в тело. Эффект был заметен сразу — девушка, распятая на полу стала приобретать человеческий облик… скучный человеческий облик. Я перевела взгляд на элронца и, оказавшись рядом, погладила по щеке.

— Ая, — строго сказал он. — Марш в своё тело!

Я послушалась, но не сразу. Сначала ещё раз его погладила. По щеке. И по груди. И поцеловала. А что? Мало ли что кому снится?

Утром пришёл лорд Мэррой, с большим букетом и огромной коробкой дорогущих конфет — одна коробка, как две мои стипендии. Мне сидеть было неловко в присутствии этих конфет, не то что есть их. Разумеется, я не стала делиться подобными переживаниями с лордом, я даже улыбнуться ему попыталась, хотя сегодня с самого утра меня всё жутко раздражало. И, увы, лорд исключением не стал. Я честно ему заявила, что ничегошеньки не помню, он принял печальный вид, но нисколько не смутился и не растерялся.

— У нас друг к другу были сильные чувства, — проникновенно сказал лорд Мэррой, пытаясь взять меня за руку. — И мои стали только сильнее.

Рука от лорда всячески убегала — то теребила завязочки на платье, то поправляла причёску, а потом и вовсе трусливо спряталась за спиной.

— Мы даже дату свадьбы уже назначили… — печально сообщил лорд.

И это было, как контрольный выстрел в голову. Мне было абсолютно нечего ему сказать, я смотрела на него и не испытывала никаких чувств. Никаких добрых чувств, говорю же — с утра всё раздражало… и все.

— Простите, но я не могу, — выпалила, сама удивляясь собственной прямоте. И мне сразу стало легче, как будто вытащила голову из петли. Но отказать сиятельному лорду оказалось не так просто.

— Понимаю, — ещё печальнее и проникновеннее сказал он. — Но ты не спеши, обдумай всё, как следует.

При последних его словах я ощутила какое-то странное жжение в сердце. Вероятно, неспроста. Понять бы только что именно оно означает… На всякий случай обещала лорду подумать и еле-еле, скрипя зубами, дождалась, пока он уйдёт. Почему-то мне хотелось его ударить, или оскорбить, да так сильно, что я сама себя испугалась… Вот они — сильные чувства в действии, ага.

Родители, к сожалению, не смогли прояснить ничего касательно моих предполагаемых отношений с Мэрроем. Они вообще немногое знали про то, как я провела лето — у них было от меня одно письмо, где я писала, что путешествую с друзьями и счастлива. М-да.

Может, стоило вести дневник?

* * *

Я вернулась в общежитие и даже начала ходить на занятия. Правда, преподаватели поглядывали на меня как-то странно, но, может, это моя паранойя.

Лорд не сдавался — заваливал меня корзинами с цветами, фруктами и коробками с конфетами, звал на свидания. Расстраивался, что зову его «лорд Мэррой» и просил звать «Август». Я обращалась с ним плохо — иногда мне перед самой собой становилось стыдно, с другой стороны, я никак не могла понять — а зачем он это терпит? Мои немногочисленные подруги и более многочисленные однокурсницы все, как одна, пели дифирамбы лорду и его неземной любви. Меня же не покидало ощущение, что где-то тут большой подвох. Слишком много было вопросов, ответы на которые, вероятно, скрывались во временно недоступных мне воспоминаниях. Как я вообще познакомилась с этим лордом? Судя по газетам — у меня откуда-то взялось непреодолимое желание покупать свежие газеты, хотя раньше я была к ним равнодушна, так вот, газеты писали, что последние три недели лорд Мэррой провёл в Сандерланде, оказывая там какую-то помощь королевской семье. Получается, я тоже была в Сандерланде? Писала, что путешествую… но как? И что я там делала? Поехала вместе с Мэрроем, потому что уже очень его любила? Бред. К тому же до этого я, по идее, проходила практику в проклятом лесу, вряд ли там появлялся сиятельный лорд… Как же меня бесил этот провал в памяти! Иногда мне даже казалось, что все мои перепады настроения как раз от невозможности вспомнить…

Со снами пока ещё тоже было странно. Теперь у меня были сны и Сны. Причём, элронец появлялся и там, и там. Но если «сны» были сродни воспоминаниям — хотя когда я могла успеть, например, побывать в деревне оборотней? то «Сны» проживались как настоящая жизнь. И в Снах элронец, когда замечал меня, всегда прогонял «обратно в тело». И смотрел так, что я замирала. Неужели весь этот мир в его взгляде принадлежит мне? И если да, то зачем мне тогда уходить? И почему он не приходит наяву, если я нужна ему вместе с телом?

Впрочем, иногда в Снах я не находила, а вернее — не искала, элронца, а просто бегала по лесу, упиваясь силой и свободой. Как-то раз набрела на группу людей, часть из которых показалась мне знакомыми. Белобрысый мужчина шёл впереди и дул в какой-то инструмент, издавая редкостный по своей мерзости звук, и я уже хотела было отнять у него эту его дудку, но что-то меня остановило — кажется, мы с ним были знакомы и он мне нравился. И женщина с твёрдым открытым взглядом, шагающая вслед за ним, тоже нравилась. Пусть идут.

Где-то спустя две недели после того, как я очнулась, я призналась сама себе, что схожу с ума. Это был тот редкий случай, когда я согласилась прогуляться с лордом Мэрроем. Мы неспешно шли рядом — от предложенной руки я отказалась, лорд что-то говорил, сердце привычно уже периодически жгло — почему-то это происходило исключительно рядом с ним. На любовь это никак не походило, скорее на отторжение. И тут я увидела его — моего элронца, он шёл навстречу и… тут я моргнула — навстречу нам шёл обычный человек, и, если присмотреться, то можно было найти очень отдалённое сходство, типа тоже два глаза, нос и рот, ага. Как же не спутать-то… Но поделать с собой ничего не могла — впилась глазами в этого человека, и сердце забилось часто-часто… но он на меня даже не взглянул. А моего спутника наградил довольно злым взглядом.

— Вы знакомы? — спросила я, рассеянно проводив взглядом невольную жертву моего помешательства.

— Нет, — сказал Мэррой, он даже не сразу понял о ком я. — С чего ты взяла?

Я не стала развивать тему — если мне померещился элронец, то, может, и злобный взгляд померещился?

А между тем, дело шло к свадьбе — я же тогда малодушно согласилась «подумать», и теперь каждый раз, когда я заводила разговор, что не готова, лорд Мэррой уговаривал подумать ещё.

— В крайнем случае, — говорил он, обворожительно улыбаясь, — откажешь мне у алтаря.

И я опять малодушничала и соглашалась.

Все приготовления к свадьбе взяли на себя мой высокопоставленный жених — не лично, конечно же, и мои родители — если бы мне надо было готовиться самой, я бы точно отказала сразу и решительно. Потом я спрашивала маму — ну как же так? Я ведь была полностью дезориентирована, как они могли меня отдать замуж? Почему не намекнули даже ничего? Мама только вздыхала и говорила, что несчастная в браке дочь всяко лучше мёртвой или безумной дочери, ведь можно и развестись.

Так что приготовления шли сами по себе, я же мучилась собственной нецельностью и противоречивостью, много спала — во снах я была куда спокойнее и счастливее, и несказанно удивилась, когда оказалось, что свадьба уже завтра.

Нам вернули конфискованный десять лет назад дом, и за прошедшие почти три недели родители там навели кое-какой уют. Так что ночь перед свадьбой я провела, как и полагается, в родительском доме. Вокруг меня суетились специально приехавшие сёстры — смешно, я хотела лезть на стенку и выть, а они мне искренне завидовали, даже брат и тот, поглядывал на меня с одобрением и гордостью — дескать, лорда отхватила. Тьфу!

Я всерьёз задумывалась над тем, чтобы сказать ему «Нет» у алтаря. В конце концов, я неоднократно просила отложить свадьбу, а он сам предлагал мне такой выход — решить всё в храме. Меня уже немного меньше штормило в вихре эмоций, и я начинала понимать, что лорд мне не то что не дорог, он мне даже не симпатичен. Возможно, его стало просто слишком много в моей жизни, но чувствовала я к нему отвращение и злость.

Примерно с такими мыслями я и провалилась в Сон. На этот раз я оказалась не в лесу, а в гостинице, где-то тут, недалеко — откуда-то я это знала. Элронец сидел почему-то на полу, прислонившись спиной к двери и закрыв глаза. И выглядел усталым и грустным.

Я погладила его по волосам, серебряные глаза открылись и уставились на меня с упрёком:

— Ты опять?

— Я завтра выхожу замуж, — ни с того ни с сего сказала я. С чего я вообще взяла, что он меня услышит и поймёт?

Но он как-то понял.

— Я знаю, — сказал он. И повторил, — Я знаю.

— Я его терпеть не могу, — вдруг честно сказала.

— А зачем тогда? — удивлённо поднял бровь Шеррайг — откуда-то взялось в моей памяти, или в воображении, имя.

Шеррайг… Шеррайг Райан. Это так зовут моего элронца?

— Не знаю, — опять предельно честно сказала я. — А почему ты не приходишь?

— Не могу, — грустно сказал он. — Нельзя мне.

— Потому что ты мой воображаемый друг?

— Нет, — усмехнулся он, — не поэтому.

— А потом когда-нибудь придёшь? — спросила я и, когда он кивнул. — А разведённую возьмёшь?

— Любую возьму, — грустно и серьёзно ответил Шеррайг, и я ушла.

* * *

Свадьба была пышной, просто невероятно пышной и помпезной. Ещё бы — на ней присутствовал сам король. Я слышала — гости шептались о причине такой поспешности и замечала, как они многозначительно косились на мой живот. Но это был день апатии, и мне было всё равно. Я вспоминала свой сон и никак не могла понять — это я совсем сумасшедшая, или всё же живёт где-то на свете Шеррайг Райан с самыми серебряными в мире глазами, готовый принять меня даже после развода. И этот вопрос занимал меня гораздо больше, чем всё, происходящее вокруг.

Но всё изменилось, как только я вошла в Храм. Мне словно поставили голову на место и перестали раскручивать мои эмоции на каких-то дьявольских каруселях. А главное, я вдруг вспомнила, что он, Он, мой волшебный воображаемый друг, действительно существует.

— Не упусти свой шанс, щедрая девочка, которой теперь есть, что терять, — раздалось у меня в голове, и я вспомнила куда делись мои волосы. И разом перестала их жалеть.

Воспоминания вообще не обрушились на меня разом, а не спеша раскатывались как рулон с картинками. Я совершенно не слушала, что говорил жрец, я судорожно наводила порядок в своей голове, а потом и вовсе — нашла глазами Шеррайга, да, он опять был в личине, но я видела его настоящего, и мне хотелось броситься ему на шею.

В это время жрец задал мне главный вопрос церемонии, и я невольно обернулась к жениху.

Сразу вспомнилось: «дрянь… ну какая же ты дрянь», и его рука на моей шее. Так вот зачем я тебе, лордёныш, — отыграться за сорванные планы!

— Скажи «да»! — велел мне Мэррой, и сердце обожгло огнём. Теперь я знала, что это он на меня пытается влиять. И только благодаря амулету Шеррайга у него ничего не выходит.

Ах ты падл…подлец, — подумала я — в храме всё-таки, а вслух сказала почти то, что он просил:

— Да… пошёл ты!

И да простит меня Его Величество за некрасивую сцену, двинула лорду коленом между ног. Пощёчины мне показалось маловато.

Одного быстрого взгляда хватило, чтобы понять, что Шеррайг ушёл, видимо, не стал дожидаться уже многократно виденного во сне «да», и я рванула к выходу прямо по главному проходу, бегом, а то ведь уйдёт порталом, и ищи его непонятно где. И, конечно же, я опоздала. Успела заметить остаточный след от перехода — небольшое искажение пространства, и всё.

К счастью, он ушёл в проклятый лес. Я так долго и часто — почти каждую ночь, была частью леса, что я это почувствовала, и, что самое удивительное, смогла перейти за ним. Не знаю, амулет это был, или сам лес перетянул меня к себе, но, на секунду зажмурившись, глаза я открыла уже в проклятом лесу. Он был мне рад — я это почувствовала, но вот только Шеррайга нигде не было. Я огляделась — никого, вдалеке зона изменений, но она пройдёт мимо… Подняла голову… и осела прямо на землю в своём невероятно бирюзовом платье — в небе парил дракон. Ослепительно белый, сказочный дракон. Наверное, я всё же свихнулась.

— Шеррайг… — нерешительно позвала я. Немного выждала и позвала уже громче. — Шеррайг Райан!

И тут дракон бросился на меня… Ну, не то чтобы вот прямо-таки бросился, но резко спикировал сверху, проносясь совсем рядом, и я завизжала. Громко, от души и тщательно зажмурившись. А когда, наконец, замолчала и открыла глаза — раз до сих пор не съели, то уже и не съедят, никакого дракона не было, зато был Шеррайг, почему-то голый по пояс. И он страдальчески морщился, держась за уши. Ну да, у хорошего слуха тоже есть определённые недостатки.

— Что случилось? — растерянно спросил элронец. — Ты как вообще тут оказалась?

— Я сказать хотела… — начала было я, но потом замялась. Что ему сказать? Я всё помню, я тебя люблю? Ты мне снился? Я снова лес, а не девушка, повтори мне те прекрасные слова?

И я решила перейти сразу к делу. Поковыряла пальцем подол платья, и подняла на Шеррайга глаза:

— У меня теперь это… приданое есть.

— А визжать так зачем? — спросил элронец, уже улыбаясь и протягивая мне руку.

Признаваться в галлюцинациях я не собиралась. Вместо этого объяснила, принимая руку и поднимаясь:

— Так приданое есть, а жениха нет. Непорядок.

— Непорядок, — серьёзно согласился элронец. И шепнул практически мне в губы. — Я сгожусь?

Глава 18

Ая

Мы лежали рядом и смотрели в небо. Облака, птицы, и никаких драконов. Я приложила одну руку к слегка припухшим губам — мы только целовались, ничего такого, а другой рукой держала Шеррайга. Чтобы не сбежал, ага.

— Ты мне снился, — сказала я.

— Угу, — сказал Шеррайг.

— И на драконе обещал покатать, — припомнила я, как он уговаривал меня вернуться в тело. И вдруг села, неверяще уставившись на элронца, — Так я правда его видела? Дракона?!

— Правда, — осторожно ответил он. — А ты… боишься?

Я подозрительно на него посмотрела. Вспомнила анекдот про кладбище и покойников и спросила:

— «А чего нас бояться»?

Шеррайг молча поцеловал мне руку, и я легла обратно, переваривая информацию.

— Подставляй, — сказала, наконец, со вздохом.

— Что подставлять? — честно не понял меня элронец.

— Шею. Или спину. На чём там на тебе принято ездить? Поедем просить убежища в Сандерланде — боюсь, такого позора своего родственника король мне не простит… — ещё раз вздохнула я. — Хорошо бы дворянства семью опять не лишили.

Шеррайг только фыркнул, но вышеупомянутые части тела подставлять не спешил.

— Между прочим, — я легонько потянула его за прядь, — я чуть не вышла замуж за твоего врага.

— Я заметил, — немного грустно усмехнулся мой… жених? Мой новый жених, ага. То за двадцать лет ни одного, то два за один месяц. Хотя, этот мне нравится куда больше, чем первый. Так что третьего не надо, остановимся на этом.

— И почему ты его не убил?! — возмущённо спросила я у нового жениха о старом, и сама немного оторопела от собственной кровожадности. Это, наверняка, влияние проклятого леса. Я не такая. Правда. И вообще, элронец же и сам собирался Мэрроя убить, это же злейший враг… а тут вдруг этот самый враг почти целый месяц практически путается под ногами, ещё и девушку любимую уводит… Тут я отвлеклась — повторила про себя несколько раз «любимая девушка» и заулыбалась.

— Эти твои коллеги… — вздохнул Шеррайг, и я поняла, что коллеги ему изрядно опротивели, не знаю уж чем, — из Ордена, в один голос пели ему дифирамбы и клялись, что его знания очень пригодятся, если что-то пойдёт не так… А потом ты начала с ним встречаться… — тут мне достался самую малость укоризненный взгляд. — Кстати, как ты тут оказалась? И как себя чувствуешь?

— Чувствую себя… недоцелованной, — сказала я, но элронец на провокацию не поддался и первый свой вопрос не забыл. А мне не очень хотелось отвечать, я чувствовала, что ответ ему не понравится. И что он тут же утащит меня из леса… а тут было очень хорошо.

— Это лес тебя позвал? — догадался он сам и, как я и думала, сказал. — Уходим.

— Лес хороший, — жалобно сказала я. Но мы всё равно ушли.

Чтобы вывалиться в спальне Его Высочества наследного принца Эриха-Карла-Филиппа. Мне нечасто приходилось бывать в роскошной обстановке, так что запомнила я этопомещение очень хорошо.

— Ты совершил государственный переворот, и теперь это — твоя спальня? — полюбопытствовала я, оглядываясь вокруг. К счастью, в комнате никого кроме нас не было.

— Не угадала, — улыбнулся Шеррайг, направляясь к шкафу. Он до сих пор был только в штанах, так что да, приодеться ему не помешало бы…

— А! Ты так экономишь! — догадалась я. — Удобно, удобно. Его Высочество, наверняка, и не знает точно сколько у него одежды… только вот размер не совсем твой.

— Ничего, отъемся, — откликнулся Шеррайг из шкафа, однако выходить не спешил. Мне было неуютно оставаться одной в спальне принца, но и лезть в шкаф как-то не очень хотелось. Какой-то безумный день, — подумалось мне. Может, я всё же сошла с ума, и это всё мне мерещится? А я давно уже лежу в каком-нибудь приюте для душевнобольных…

Шеррайг появился всё так же недоодетый и слегка растерянный. На мой вопросительный взгляд пояснил:

— Эрих должен был оставить мне письмо, но не оставил. Или оставил, но его забрал кто-то другой.

Всё страньше и страньше, — подумала я, пытаясь вызвать в памяти, что я недавно читала про Сандерланд. Теперь, когда я вспомнила то, что было до того, как я очнулась в Ордене, события после этого словно подёрнулись какой-то дымкой и отошли на второй план. Как будто воспоминания десятилетней давности. Я по этому поводу не очень-то переживала — по идее, через неделю всё должно было устаканиться, но ориентироваться это немного мешало.

Вроде бы королева передала престол сыну, и сейчас полным ходом шла подготовка к коронации. Или Эрих уже короновался? И где он вообще? Видимо, не во дворце, иначе зачем бы Шеррайгу разыскивать письмо?

— Куда тебя перенести? — прервал мои размышления Шеррайг. — К родителям?

Встретиться с родителями я была не готова. Я вообще пока ни с кем не была готова встретиться, мне ещё столько всего надо было у элронца спросить!

— К тебе, — сказала я. — Ты должен всё мне рассказать. И одеться, наконец.

— Я собирался, — сказал он, улыбаясь, и протягивая мне руку. — Но подумал, что если я ещё и рубашку буду искать, то ты за это время ещё за кого-нибудь замуж соберёшься.

* * *

— С чего начать? — спросил Шеррайг, надевая, наконец, рубашку. Я сидела на его кровати, рассматривала комнату, растерянно гладя пальцами покрывало, и чувствовала себя не в своей тарелке — именно здесь я побывала этой ночью во сне. Значит, и сам разговор был на самом деле? Я вспомнила, каким грустным был Шеррайг, и ощутила прилив стыда и нежности. Как бы я сама прожила три недели, наблюдая, как элронец собирается жениться на… на… ладно, пусть будет просто «на другой» — решила я, так как врагов припомнить не смогла. Но когда это не просто «другая» или «другой», а враг и предатель, то, наверное, вдвойне больно и обидно.

— Давай с Мэрроя, — предложила я. — Что будем с ним делать?

И тут же поняла, что фраза была неудачной. Теперь элронец подумает, что я волнуюсь за Мэрроя… а я просто хотела упорядочить всё в своей голове. И раз началось всё с этого лорда и его проклятия, то его первым и назвала.

— С Мэрроя… — задумчиво протянул Шеррайг, садясь рядом и устремив на меня изучающий взгляд. — Ты не хочешь, чтобы я его убивал, — сказал он, наконец, утвердительно.

— Не хочу, — не стала врать я. И поспешила добавить, пока он не сделал ошибочный вывод, что этот противный лорд мне чем-то дорог. — Я вообще не хочу, чтобы ты кого-то убивал.

Да-да, я помню — сама не так давно возмущалась, что не убил, но это были эмоции и лес. Я старалась об этом не думать, но лес меня изменил. И в самом лесу это ощущалось сильнее. Я подумала ещё и добавила.

— Но Мэрроя, так уж и быть, можно.

— Тогда найду и убью, — пожал плечами элронец. — Дальше?

Он не стал вдаваться в подробности, но я вдруг обнаружила, что и сама понимаю — десятилетняя вражда так просто не проходит. И Мэррой не угомонится и не бросит своих попыток уничтожить элронца. И «найду» мне тоже было понятно — после того, как план со мной в роли живого щита провалился, Мэррой, скорее всего, поспешил исчезнуть.

Я взглянула на Шеррайга и вместо следующего вопроса — чем там всё закончилось в Сандерланде, молча подумала «я тебя люблю», сказать вслух почему-то пока не решалась.

— Мне надо теперь просить твоей руки у твоих родителей? — спросил Шеррайг. — Я как-то никогда не интересовался брачными традициями людей…

— Надо, — согласилась я, пожирая его глазами. Он отвечал мне весьма жарким взглядом, но мы сидели как два примерных школьника, не касаясь друг друга. И я была признательна новообретённому жениху, что он не торопит события. И меня не торопит. А может, это тактика у него такая — потерпеть, чтобы не уговаривать, — подумала я, ощутив вдруг неудержимое желание наброситься с поцелуями на одного очень-очень привлекательного мужчину. Перевела взгляд на потолок и, глубоко вздохнув, спросила:

— Так что там с дядей принца? И с Винар? — вспомнила я демоницу. — И с девушкой… — тут я замялась, будучи не уверена — а не приснилась ли мне та бедная девушка в приюте для душевнобольных?

— Дядя принца, герцог Антуан-Иннокентий, опекает отрёкшуюся королеву и счастлив до безобразия, — сказал Шеррайг и, предвосхищая мой вопрос, добавил. — Она не только его простила, такое впечатление, что она даже гордится тем, что он пошёл на преступления ради неё.

Я фыркнула, а он взял мою руку и, поцеловав, оставил в своей.

— У Эриха коронация через три недели, мы с тобой приглашены. Винар отправилась в свой мир после смерти Грига… остальных его демонов я тоже туда отправил… А что за девушка? Сестра Гордона? С ней всё хорошо… небольшая адаптация нужна, но это мелочи.

— Шеррайг… — прошептала я трагическим голосом, когда он договорил. — Я всё ещё ощущаю… — в серебристых глазах мелькнуло такое беспокойство, что мне стало неловко, но я всё же закончила, — …недоцелованность. Стра-а-ашную недоцелованность.

И поспешно стала отползать подальше, поняв, что меня сейчас скорее отшлёпают, нежели поцелуют.

— Надо показать тебя целителям, — совершенно серьёзным тоном сказал Шеррайг, подтаскивая меня обратно к себе.

— Что? — сказала я. — Что?! Шеррайг Райан!

Нет, ну вы представляете? Я тут с ним заигрывать пытаюсь, кокетничать, соблазнять, в конце-то концов, а он — целителям показать. Вот так бы и укусила! Элронец, смеясь, перехватил мою вторую руку, которой я намеревалась вцепиться ему в волосы.

— Да я не про это, — шепнул он, приблизившись так, что я ощутила его дыхание на своих губах. — Я о том, что память вернулась к тебе раньше, чем предполагалось.

И, наконец-таки, поцеловал.

* * *

Ближе к вечеру мы с Шеррайгом отправились знакомиться с моими родителями. Ну, точнее, знакомить элронца. А ещё точнее, это я думала, что знакомить. А они оказались уже прекрасно знакомы.

Дверь нам открыла сама мама, вид у неё был обеспокоенный, и я покраснела — бедные родители, какой позор им пришлось пережить. А потом и за меня переживали тоже… Увидев нас, мама заулыбалась и бросилась обнимать… элронца.

— Шеррайг! Как я рада Вас видеть!

Папа оказался тоже весьма рад видеть элронца, а я стояла и хлопала глазами. А ведь полдня переживала, как родители примут такую резкую смену жениха, да и вообще, как его представить-то? Просто Шеррайг? Шеррайг Райан, который меня похитил?

А тут, оказывается, и представлять-то никого не надо, все прекрасно знакомы.

— Откуда? — только и смогла спросить я у мамы на кухне, оставив Шеррайга с папой в гостиной. Слуг пока в доме не появилось, и мама готовила чай сама, сокрушаясь, что не знала о визите заранее, и угостить нечем… От моей помощи она отказалась, и я просто присела в уголке и наслаждалась. Дом навевал неожиданные воспоминания из детства теперь, когда я снова стала собой.

Оказывается, это Шеррайг сообщил моим родителям, это он перенёс их в Орден, он снял гостиницу… И они периодически виделись! Пока я сходила с ума по своему выдуманному другу, мои родители с ним встречались и беседовали обо мне. Я чувствовала себя странно… с одной стороны, вроде бы это всё от заботы обо мне, с другой же… было обидно. Как будто бы от меня пытались скрыть, что дед Мороз на самом деле существует. Воистину, достойное завершение безумного дня.

И я ещё зачем-то попросила Шеррайга повременить с предложением, шокировать родителей не хотела, ага. А потом мне уже неудобно было пихать его в бок и шептать: «я передумала, давай сейчас»…

Позже, когда мой любимый элронец ушёл, и мы с родителями, посидев ещё почти час разошлись, я, лёжа в своей старой комнате — тут было и привычно и непривычно одновременно, собиралась хорошенько всё обдумать, но как-то сразу заснула, хотя, укладываясь в кровать, была уверена, что буду мучиться бессонницей почти всю ночь — слишком много впечатлений.

Мне снился Шеррайг, что, в общем-то, было совершенно привычно. Он сидел за столом в какой-то таверне и разговаривал с человеком, показавшимся мне смутно знакомым со спины. Я обошла стол, чтобы взглянуть в лицо… и уверилась, что это сон. Самый обычный сон. Иначе как бы элронец мог распивать напитки, уж не знаю алкогольные или нет, с господином инквизитором-дознавателем, сиятельным Ягхаром д'Арго.

— Я рад, — сказал инквизитор. И по тону чувствовалось, что действительно рад. Интересно, чему?

Сон это или нет, но мне было неудобно подслушивать, и я положила руку на плечо Шеррайгу, давая понять, что я тут. Почему-то была уверена, что он почувствует. И правда, он на мгновение накрыл мою руку своей.

— Мне придётся вызвать Аю на беседу, — сказал вдруг Ягхар, словно тоже ощутил моё присутствие.

— Вызывай, — сказал Шеррайг, пожимая плечами. — Месяца через два, когда целители разрешат.

— Шерр… — укоризненно блеснули янтарные глаза. — Ничего я ей не сделаю. Но она давала подписку о невыезде, а сама пропала.

— Она не пропала, её похитили, — сказал Шеррайг, зевая. Видимо, для него день тоже оказался весьма насыщенным.

— Ты? — с любопытством и вполне доброжелательно спросил дознаватель. — Зачем?

— Я, — совершенно не смутившись признался элронец. И второй вопрос совершенно проигнорировал. Вместо этого вдруг предложил. — Хочешь, справку от Эриха…Карла-Филиппа принесу, что это Григ Валди её украл?

— Хочу, — сказал Ягхар. — И пояснений по делу о проклятии чёрной метки тоже хочу.

Взгляд его сделался цепким, впрочем, доброжелательности не утратил, скорее, дополнился озабоченностью.

— Тебе для протокола? — спросил Шеррайг, отпивая… а что, кстати, пьём? Я сунула нос в кружку — какое-то вино со специями. Не глинтвейн.

— А есть что сказать для протокола? — немного удивлённо спросил Ягхар, и в жёлтых глазах его промелькнул вызов.

— Есть, — с каким-то странным удовольствием произнёс элронец, откидываясь на спинку стула. — Могу подсказать версию. Вы что, остаточный магический след снять не смогли?

— Смогли, — слегка огрызнулся Ягхар, — но нам его ко всем подряд теперь примерять? И с тобой он, кстати, не совпадает. Совсем.

— А вы к лорду Мэррою примерьте, — нарочито равнодушно предложил Шеррайг, но в глазах его плескалась усмешка. Я специально заглянула.

Инквизитор кивнул и сменил тему:

— Будешь его искать?

— Буду, — серьёзно сказал Шеррайг. И собрался что-то добавить, но услышать что именно я не успела. Меня утянуло в проклятый лес.

Я поняла это не сразу, но, кажется, лес хотел мне что-то показать. Очередную группу контрабандистов?

Шесть человек, четыре мужчины и две женщины. Хотя… одна из женщин была эльфийкой, зачем-то нацепившей иллюзию. Весьма качественную иллюзию, надо сказать. Но сейчас я смотрела глазами леса, а он видел, понимал и знал намного больше, чем простая целительница Ая Дорт. То есть, теперь опять фон Дорт. Но сути это не меняет и знаний и способностей не добавляет.

А вот один из мужчин оказался… Эдом. И, кажется, он был от эльфийки без ума. Куда они идут, я не поняла, они об этом не говорили, а сама я не настолько пока обжилась в лесу… но вроде не в Миданию. И вряд ли в Сандерланд, скорее, оттуда.

Эльфийка не нравилась лесу. Раньше, когда слияние было полнее, я бы легко поняла почему. Сейчас же не понимала, просто ощущала хмурое недовольство, но зато лес симпатизировал Эду. И ради него терпел и предмет обожания художника.

— Айка, ну ты даёшь! — услышала я вдруг над ухом и проснулась, так и не выяснив ни кто остальные, ни куда они идут. Хотя, скорее всего, остальная группа — обычные контрабандисты.

Я успела поспать, если это можно так назвать, всего час с небольшим. Кати и Лиза, мои сестрёнки, устроились на моей кровати, чуть ли не на мне, и совершенно беспардонно тормошили.

— Человек спит, разве не видно? — попыталась ворчливо пристыдить девчонок, но не удержалась и, расплывшись в улыбке, бросилась обнимать болтушек. Да, я видела их перед свадьбой, но тогда не ощутила почти ничего, теперь же я была очень-очень-очень им рада.

— Ну ты даёшь, Айка! — повторила Кати. — Бедный лорд! Какое у него было лицо!

Они с Лизкой расхохотались. И я, против воли, к ним присоединилась. Стыд немного отступил, но до конца не ушёл — я должна была намного раньше и решительнее отказать лорду Мэррою. А не устраивать публичный скандал.

— А что было, когда я… ушла? — решилась, наконец, спросить. У родителей спросить просто не смогла, мы вообще весь вечер избегали этой темы, беседовали о каких-то совершенно отвлечённых и обыденных вещах.

— Когда ты избила двоюродного брата короля и сбежала? — не стала щадить меня сестра. Тут она выдержала драматическую паузу и быстро закончила. — Лорд тоже сбежал. Пробормотал что-то о том, что невеста не в себе, и слился. И тут слово взял король.

— Ой, — прижала я руку ко рту.

— Ой, — охотно согласилась Лиза. — Но он очень хорошо сказал. О нелёгких испытаниях, которые выпали на твою долю и долю жениха, о вашем вкладе в налаживание отношений с Сандерландом… и что лорду следовало прислушаться к рекомендациям целителей и не торопить тебя со свадьбой.

— Уф, — сказала я, выдыхая. Оказывается, я не дышала с момента упоминания короля. А в моей голове уже крутились мысли о бегстве в Сандерланд. Неужели всё обошлось?

Возможно, у короля на Мэрроя тоже зуб? Или хорошие отношения с Сандерландом важнее, чем месть за родственника? Или просто такое объяснение Его Величество счёл наименее оскорбительным?

Мы проболтали не меньше трёх часов, и, кажется, я заснула посреди рассказа Кати о её творческих планах — она была певицей. Мне было хорошо и спокойно, и сны, если и приходили, то совершенно не запомнились.

* * *

— Нет, — сказал Шеррайг. И смягчил. — Мороженое будешь?

Признаться, такой категоричности я не ожидала. Предвидела, что он захочет оставить меня здесь, в безопасности, но думала, что легко его уговорю. Взял же он тогда, полтора месяца назад, меня с собой?

Я растерянно моргнула и послала элронцу расстроенный взгляд.

— Почему? — пришлось спросить словами. Взгляд Шеррайг заметил, но лишь поцеловал мне руку. Что-то внутри подбивало добавить «я тебе надоела?», но это показалось мне каким-то уже эмоциональным шантажом, а не конструктивным диалогом, и я не стала. Вместо этого кивнула. — Буду. Шоколадное.

— В основном потому, что ехать опять через проклятый лес. А ты и так к нему слишком привязана… Я бы сначала показал тебя специалисту, а потом пускал в лес.

— Так давай съездим к твоему специалисту, — покладисто согласилась я, снова начиная надеяться на совместное путешествие.

— Он сейчас в отъезде, — вздохнул элронец. И добавил. — Ты помнишь, что вчера опять приходила?

— О! — удивилась я. — Так вы с Ягхаром действительно знакомы? Я была уверена, что это самый обычный сон.

— Мы с Ягхаром, — имя он выделил интонацией, — знакомы довольно хорошо. Но от тебя я ожидал услышать, скорее, «инквизитор д'Арго», а не Ягхар! — почти ревниво сказал, что никак не вязалось со смешинками в его глазах. Так что оправдываться я и не подумала. Вместо этого неожиданно призналась:

— После этого я была в лесу.

Уточнять что за лес не требовалось. Вообще, я не планировала рассказывать об этом. Ничего важного в путешествии Эда через проклятый лес я не увидела, а расстраивать и лишний раз волновать элронца мне не хотелось. Но теперь пришлось рассказывать. Основная мысль, которую я пыталась донести, и вроде успешно, — в лесу я буду рядом в любом случае. Либо во плоти, либо нет. Но буду.

— Ладно, — сказал Шеррайг, и мне вспомнился сразу Гио. — Чуть что — я тебя телепортирую в Орден, и ты сидишь там, пока я за тобой не вернусь. Если я по каким-то причинам не могу тебя перенести, или меня рядом нет, сама переходишь в проклятый лес.

— Сама? — недоверчиво спросила я и чуть не уронила наполовину съеденное мороженое прямо на землю. — Как это сама?

Мы чинно устроились на скамейке в парке, на мой взгляд, даже слишком чинно — как и полагается девушке благородного происхождения и её ухажёру — на расстоянии полуметра. Вдобавок ко всему, по настоянию мамы я надела платье, пошитое буквально неделю назад, по последней моде — я ведь теперь снова «фон». И сейчас я чувствовала себя практически куклой. Очень чопорной куклой. Это ощущение мне дюже не нравилось.

— Как и вчера, — спокойно сказал Шеррайг, задумчиво щурясь на солнце.

— Нет-нет-нет, — открестилась я. — Это было в состоянии аффекта. И вообще… — тут я застеснялась, но всё же закончила. — Я шла за тобой, а не от тебя. — И без перехода, чтобы как-то сгладить неловкость, которую, правда, испытывала только я. — Я похожа в этом на куклу?

И потеребила рюшечки на платье. Мода Сандерланда нравилась мне как-то больше. Особенно возможность ходить в брюках.

— Немного, — улыбнулся элронец. — Но крайне очаровательную.

— А кто тебе Софи? — задала я крайне волновавший меня когда-то вопрос. И смутилась — он мне только-только предложение сделал, а я уже допрос устраиваю…

— Сестра, — огорошил меня жених.

— Но вы совершенно не похожи… — начала было я. И осеклась под насмешливым взглядом. Ах да, если Шеррайг так ловко меняет внешность, то почему бы и его сестре не иметь такой талант… но всё же невероятно.

— А Эд? — спросила я, будучи готовой, как мне казалось, ко всему.

— Племянник, — сообщил мне уже известную легенду элронец.

— Он выглядит старше тебя, — угрюмо сообщила я.

— Эд — сын Софи, — пожал плечами Шеррайг. И добил меня. — Младший.

— Что-что-что?! — спросила я явно громче, чем следовало. На нас стали оборачиваться и коситься.

— Хочешь к морю? — спросил элронец, и через минуту — как только скрылись от любопытствующих глаз, мы шагнули к морю.

На море были волны, высокие, выше меня ростом, так что купаться не вышло бы, будь даже у меня с собой купальный костюм. Но так, в непогоду, море мне нравилось гораздо больше. Так оно было более искренним, сильным, опасным и величественным. А главное — берег был совершенно пуст.

— А почему опять через проклятый лес? — спросила у Шеррайга, не отводя взгляд от моря и чувствуя, как на лицо ложатся лёгкие солёные брызги, а ветер трепет причёску.

Вопрос с родословной Эда и возрастом Софи я решила отложить на потом. Как-то это было слишком для моего воображения. Я уже очень сроднилась с мыслью, что Софии-Елене не больше двадцати пяти. И вдруг такой поворот!

— Нам надо к эльфам, — огорошил Шеррайг меня ещё раз. — А они к чужим порталам относятся крайне негативно. Да и вообще, к чужим.

— Только не говори, что мы будем притворяться эльфами, — погрустнела я. Эльфийка из меня как из коровы лошадь, увы. И это я не скромничаю. А вот из Шеррайга эльф бы вышел отменный, хоть и слишком мускулистый.

— Нет, эльфами не будем, — шепнул мне на ухо Шеррайг, обнимая. — Будем женихом и невестой, желающими получить благословение Девы Алнуэра.

— Так, — сказала я, разворачиваясь. — Только не говори, что мы в самом деле к ней пойдём.

Шеррайг пожал плечами.

— Вообще, нам к ней совершенно ни к чему. — И полюбопытствовал. — А что, ты имеешь что-то против неё?

— Имею, — сказала я. — Мне кажется, она давно сломалась и просто-напросто не работает. У меня подруга так замуж не вышла. Ты знаешь хоть один случай, когда она соединила судьбы, а не развела?

— Знаю, — удивил меня элронец. — Твой знакомый инквизитор Ягхар и его невеста, например.

— Всё равно, — упёрлась я. — Я к ней не пойду.

— Не вопрос, не пойдём — легко согласился Шеррайг.

Глава 19

Ая

Я топталась возле кабинета своего научного руководителя и никак не решалась зайти. Мне было стыдно. За своё поведение в состоянии «эмоциональной нестабильности», за то, что я ничего не сделала по диплому — мне было совсем не до этого, но менее безответственным моё поведение от этого не становилось, и, наконец, за то, что я собиралась ещё на месяц отложить учёбу. В кармане у меня лежало письмо от главы Ордена Светлого Лика, где он просил освободить меня от занятий на месяц, дабы я послужила это время в Ордене. Но это была неправда, и от этого тоже было стыдно. Ну а уж о том, что весь город был в курсе, каким скандалом закончилась свадьба Аи фон Дорт и лорда Августа Мэрроя, я просто старалась не думать.

Я уже почти решилась, вот ещё пара минут и точно бы зашла, но тут дверь отворилась, и профессор Конт вышел сам. Не заметить меня было сложно.

— Ая, рад тебя видеть, — очень тепло улыбнулся он, делая приглашающий жест в дверь кабинета, и я почувствовала, что медленно, но неотвратимо краснею.

— Простите, — сказала я, опуская глаза и протягивая ему письмо. — Мне надо уехать. — И добавила, чувствуя себя двоечницей и прогульщицей. — Я потом всё досдам. Честно.

Профессор взглянул на меня поверх очков и мягко, но так, что ослушаться и мысли не возникло, сказал:

— Зайди-ка.

И, когда я зашла и остановилась у входа, теребя завязки на платье — всё же пока что лично мне дворянство принесло лишь неудобства, продолжил.

— Орден Светлого Лика хоть сейчас готов взять тебя на работу… но я бы не советовал.

Вот это да. Работа в Ордене — мечта любого целителя. Хотя, кажется, я понимаю, что хочет сказать профессор. Орден берёт меня как рекламу, «чудо исцеления» и всё такое. Но, во-первых, я не готова повторить этот подвиг ни для кого, кроме самых близких, а во-вторых… как работать с людьми, верящими, что ты сейчас ради их исцеления совершишь невозможное, в то время как ты этого делать совершенно не собираешься?

— Да, — сказала я. — Спасибо, Вы правы. — И добавила, видя искреннее беспокойство, с которым профессор посмотрел на конверт. — Это… не совсем правда. Мне просто надо уехать.

— Хорошо. Жду тебя, когда вернёшься, — быстро свернул он разговор, но улыбнулся вполне доброжелательно, и я почувствовала, как с моей души свалился довольно-таки ощутимый камень.

С сокурсниками я не была готова встретиться — слишком ещё мало времени прошло с моего неудавшегося бракосочетания. Поэтому в здание Высшей Школы пробиралась почти задворками и чуть ли не ползком. И отходить планировала так же. Но…

— Ая Дорт, какая встреча! — протянул уже явно когда-то слышанный мной голос. Явно инквизиторский голос…

— Ая фон Дорт, если не возражаете, инквизитор Солейс, — мило улыбнулась я, оборачиваясь.

— Да, наслышан, наслышан… — с непонятным выражением покивал Солейс. Сегодня он был один, и был в штатском. — Прогуляемся, ара Ая? — предложил он мне руку, и я не нашла повода отказаться.

— Как Ваше самочувствие? — светским тоном поинтересовался инквизитор восьмого, кажется, ранга, ведя меня по длинному коридору в сторону парадной лестницы. Мне туда идти не хотелось, но и показывать инквизитору полупотайные пути тоже. Как и признаваться в чувстве неловкости.

— Вы знаете, пока не очень, — посетовала я, понимая, что прокололась — показала, что ко мне вернулись воспоминания. Вот ведь, глупая. Воистину, интриги — это совершенно не моё. — А что Вы тут делаете? — спросила, как можно простодушнее.

— Дела, государственные дела, — предсказуемо не стал откровенничать со мной Солейс. Мне вдруг пришло в голову — а не меня ли он искал? И зачем? Я уже даже начала подумывать, а не сделать ли мне, как старая графиня Георгина-Летиция — это её «а вы кто?» посредине разговора произвело на меня тогда чрезвычайное впечатление. Но тут он снова заговорил.

— В последнюю нашу встречу, — даже немного извиняющимся тоном, если мне не показалось, произнёс Солейс, — произошло недоразумение.

Угу, — мрачно подумала я. Для кого недоразумение, а для кого — покушение на личность и психическое здоровье. Но вслух сказала:

— В самом деле? Какое же?

Ну давай, признай, что тогда вы вконец обнаглели и существенно превысили полномочия. Слабо?

— Я рад, что Вы не держите на нас зла, — намерено совершенно неверно истолковал мою фразу Солейс. Возражать я не стала. Никак не могла понять что ему от меня надо, и это здорово нервировало. Сегодня же потренируюсь уходить порталом в проклятый лес. Главное, чтобы Шеррайг меня потом оттуда вернул обратно. А Солейс, тем временем, добрался до сути. Нарочито небрежно он поинтересовался. — Скажите, ара, а Вы видели ещё элронца после тех событий на Вашей практике?

Была у меня мысль ответить отрицательно, но я вовремя вспомнила, что, скорее всего, он чувствует ложь. И ответила чистую правду:

— Вы знаете, инквизитор Солейс, я, к сожалению, многого не помню…

Да, например, себя до трёх лет, знаменитую балладу о Трёхликом и даже карту мира в подробностях и то не помню.

— И целители из Ордена Светлого Лика строго настрого запретили мне что-либо вспоминать специально… — поспешно добавила, а то с него станется шандарахнуть меня каким-нибудь заклятием.

Солейс вздохнул, видимо, мысль о заклятии, чтобы помочь мне вспомнить, посетила и его.

Мы распрощались у выхода из Высшей Школы — господина инквизитора ожидал экипаж, а я отправилась прогуляться в противоположную сторону. Куда мне было совершенно не нужно. Но садиться в экипаж с инквизитором — чур меня, чур!

Когда улочка стала уж слишком пустынной, я повернула обратно, но тут же снова развернулась, радостно, услышав знакомый голос:

— От тебя пахнет инквизитором, — сказал Шеррайг. — А точнее, маячком.

И снял с моего платья крошечный волосок, как раз с той стороны, с которой прогуливался Солейс. Я даже против воли восхитилась — вот ведь упорный. И посмотрела на Шеррайга, раздумывая можно мне его поцеловать или нет. Но он меня опередил — быстро оглядевшись, перетащил к морю и там уже поцеловал. Правда, довольно быстро отстранился и немного смущённо признался, глядя на меня смеющимися серебристыми глазами:

— Я не знаю, что с тобой делать.

— Ммм? — спросила я, проводя рукой по его щеке. — А зачем со мной что-то делать? И какие есть варианты?

Он покачал головой и как-то невесело сказал:

— Я ознакомился с брачными традициями дворянства в Мидании.

— И-и-и? — шепнула я, в нарушение этих самых традиций прижимаясь к элронцу.

— И это какой-то ужас, — посетовал Шеррайг. — Может, мы не будем ждать год?

— Год? — ужаснулась я. — Не будем. Я же уже почти старая дева по дворянским меркам, куда ещё ждать…

— И мне уже можно попросить твоей руки у твоих родителей? — спросил элронец, почти целуя. И это «почти» заставляло привставать на цыпочки и тянуться самой.

— Давно пора, не понимаю, чего ты ждёшь! — пробормотала я, хотя прекрасно помнила, как сама просила повременить.

— И можно тебя целовать? — шепнул он.

— Целовать? Это как? Покажи! — потребовала я. И через несколько минут почему-то охрипшим и прерывающимся голосом ответила. — Да, пожалуй, можно.

Спроси он меня сейчас, можно ли нам не ждать до свадьбы с супружеским долгом, и я бы тоже, наверное, согласилась. Но к чести Шеррайга и некоторому моему разочарованию, он об этом не заговорил. И вообще, сменил тему разговора на неприятную. Правда, обнимать не прекратил.

— Что за инквизитор? — поинтересовался мой… жених. Как бы привыкнуть? Я вспомнила, как в своё время привыкала называть элронца мужем, и повторила про себя: «Жених-жених-жених!». Звучало волнующе и многообещающе. Но всё равно непривычно.

— Странно это, — сказал Шеррайг, когда я рассказала историю своего знакомства с Солейсом и его коллегой — Деймом, вроде бы. — Ты Ягхару говорила?

— Говорила.

— Пойдёшь со мной к Эриху? — спросил вдруг он. — Он должен был уже вернуться.

— Опять в шкаф? — не удержалась я. — Я, между прочим, уже почти замужняя дама… несолидно как-то по шкафам в спальнях чужих мужчин лазать, пусть и в компании с женихом.

— Про это, — очень серьёзно и почти торжественно возразил мой жених, — в этих ваших обычаях ничего не сказано. Значит, можно!

Увы, но Эриха опять не оказалось на месте, и письма от него тоже не оказалось — Шеррайг крайне добросовестно порылся в шкафу. Вид после этого у элронца стал настолько озабоченный, что я даже предложила отправиться поискать принца, но, оказалось, что это невозможно — как минимум неделю перед коронацией принц проводил в Храме, в полном одиночестве, молясь, и набираясь мудрости. И тревожить его было никак нельзя. Эрих-Карл-Филипп в Храм зашёл уже почти десять дней назад, но история знала примеры и более длительного пребывания. Поговаривали даже, что это признак, что его правление будет особенно удачным.

— Быстренько смотаемся к эльфам, — сказал Шеррайг, — и если Эрих так и не появится, придётся всё же наведаться в храм.

— Слушай, — решила я задать ему вопрос, который назрел давно и всплыл в памяти в очередной раз, когда я наблюдала как бесцеремонно элронец ведёт себя в практически королевских покоях. — А ты вообще кто?

— Не понял, — сказал Шеррайг, озабоченно меня рассматривая.

— Ну, барон там… или граф. Или лорд, на худой конец. Титул у тебя есть? — с любопытством уставилась я на него.

— А, — успокоился элронец, — ты об этом… А то я уже волноваться начал.

— Об этом, — подтвердила я. — И?

— И… как-то поздновато ты этим заинтересовалась, — ответил мне жених насмешливым взглядом.

— Ничего, — сказала я. — Передумывать в храме — это моя фирменная фишка.

Шутка, правда, вышла мрачноватой.

— Боюсь, — сказал Шеррайг, правда, страха в его голосе не было нисколько, — я и правда в зоне риска…

— Ты что, тоже лорд? — кисло спросила я.

— Из очень-очень опального рода, — попытался оправдаться элронец.

— Очень-очень-очень? — с сомнением переспросила я.

— А кто-то, между прочим, — заметил лорд из очень-очень-очень опального рода, кивая и втаскивая меня в портал, — недавно чуть душу не продал за баронский титул.

— Так это я не для себя, — к собственному удивлению я совершенно не смутилась. — Сама я хочу быть простолюдинкой. — Подумала и добавила. — Но очень богатой простолюдинкой.

— А как же балы? — спросил Шеррайг, целуя меня в висок и не торопясь отпускать из объятий.

— Жизнь показала, что балы — это не моё, — вздохнула я, вспомнив свои опасения касательно следующего бала — что я там посуду буду мыть. Или полы.

* * *

Вечером мы перенеслись прямо из дома моих родителей к проклятому лесу, преодолели около полукилометра пешком — чтобы не тревожить лишний раз охрану границ, и снова перенеслись, уже почти к самой границе леса и эльфийских земель. И там наткнулись на ту группу, которую я видела во сне. Где были Эд и опекаемая им эльфийка.

— Вечер добрый, — невозмутимо поприветствовал собравшихся на площадке для ночлега Шеррайг, на всякий случай ненавязчиво закрывая меня собой. Мне было интересно и совсем нестрашно — после знакомства с Гио и его компанией, контрабандисты представлялись мне все, как один, крайне милыми людьми. Но чтобы сделать элронцу приятное, я честно держалась за ним. И даже не сразу поняла что произошло, почему Шеррайг так резко вскинул руку, и что это там у него в руке блеснуло. А когда поняла, неожиданно для себя самой зарычала, и, что ещё страшнее — мне вторил лес. Я вдруг почувствовала его за собой, как большую тень.

— Ты! — с удивлением услышала я шипение… кажется, это было моё шипение и предназначалось оно замаскированной под человека эльфийке — именно она метнула в Шеррайга кинжал. — Не думай, что лес не понял, от кого именно здесь несёт падалью! Он терпит тебя, но его терпение может закончиться невероятно быстро!

Если честно, я сама не до конца поняла себя, а вот эльфийка, похоже, поняла куда больше. Она немного побледнела и, опустив глаза, произнесла:

— Простите… погорячилась.

Лес этим ответом не удовлетворился. Лес жаждал крови, хотел уничтожить, стереть с лица своей земли ту, что принесла с собой этот тлетворный запах…

Тут в сердце шевельнулся амулет Шеррайга и меня отпустило.

— Вы кто? — мрачно спросила эльфийка. Она у них главная?

— Путники, — ответил элронец, — как и вы.

Признаваться в родстве с Эдом — мы, как обычно, были под личинами, и сам Эд узнать нас не мог, равно как и озвучивать нашу легенду о женихе и невесте, следующим к Деве, он не спешил. Вообще, после того, как он поймал кинжал, брошенный эльфийкой, а я и вовсе учудила на пару с лесом, легенда о простых влюблённых уже как-то не звучала бы.

Так что мы сидели у костра и настороженно друг друга рассматривали.

— Кайла, — наконец, нарушила напряжённое молчание эльфийка.

— Райан, — представился Шеррайг своим настоящим вторым именем, и Эд вздрогнул, впиваясь глазами в «дядю». Но узнавание в его глазах так и не мелькнуло, скорее, лёгкие сомнения.

— Шая, — представилась я. И тоже удостоилась пристального взгляда от будущего племянничка. Мне даже показалось, что Эда раздирают противоречия — он бы и хотел, чтобы Райан оказался его «дядей Шерром» и одновременно опасался этого же. Странно.

— Мы пойдём с вами, — обрадовал элронец наших попутчиков.

— С чего это вдруг? — озвучила Кайла вопрос, читавшийся в неприязненных взглядах её группы. Даже Эд, и тот кривился. Не знал, что его дядя такой нахал? Или наоборот — видит сходство, потому и морщится?

— Иначе лес вас не выпустит, — сказал Шеррайг и, опережая возмущение, добавил. — И это не наши козни, а ваше собственное глупое поведение.

Странно, но они вроде бы согласились. Перед этим, правда, элронец и эльфийка несколько минут мерились взглядами, но, видимо, Кайла и правда сильно боялась леса. Мы все даже поклялись не причинять друг другу вреда ближайшие сутки.

— Кто ты? — подсела ко мне эльфийка, когда Шеррайг отошёл буквально на минуту.

— Шая, — буркнула я.

— Это я помню, — на удивление любезно улыбнулась она. — Откуда ты столько знаешь о лесе?

Я неопределённо пожала плечами и промолчала, и Кайла, вроде, отстала. А уже через пять минут я обнаружила её увивающейся вокруг моего жениха. Она перехватила его на краю стоянки, и, несмотря на человеческую внешность, которая, впрочем, тоже была очень и очень хороша, пошла в атаку. Заглядывала в глаза, ненавязчиво демонстрировала зону декольте… В общем, фу!

В Шеррайге я была уверена. В конце концов, та же Элиза была ничуть не хуже, но это не помешало элронцу мгновенно про неё забыть во имя дела. И эта, как её, Амалия, тоже была дивно хороша, но ничего ей не обломилось… Примерно так я себя и успокаивала, но не очень успешно — поведение Кайлы злило. Злило сильно и, кроме всего прочего, ещё и из-за Эда — ему наблюдать это было явно неприятно. Так что исключительно ради племянника, я встала и решительно пошла к ним, нацелившись испортить этот несанкционированный флирт. Но не дошла.

— Шая, — окликнул меня Эд. Вид у него был до того несчастный, что пройти мимо я не смогла. Присела рядом. Удивительно, но Эд рисовал — нормальные люди воду несут, и побольше, а он через весь лес нёс грифель и стопку бумаги. Я бросила беглый взгляд, и неожиданно мне понравилось. Эд рисовал Кайлу. В этом обличье и в истинном — эльфийкой, последние работы он, правда, быстро убрал, но сходство было бесспорным. И в этих его рисунках, быстрых, выполненных на коленке в прямом смысле этого слова, было то, чего не хватало в безупречно выполненных ранее работах, хранящихся в доме Софи, — эти наброски цепляли. Очаровывали. Волновали.

— Райан — Ваш муж? — прервал мои восхищённые мысли сам художник.

— Почти, — уклончиво ответила я.

— Он часто Вам изменяет? — сочувственно спросил Эд, и я чуть его не ударила.

— Никогда, — отрезала сквозь сжатые зубы и, сделав пару глубоких вздохов, почти спокойно продолжила. — А Ваша подруга всегда так на чужих мужчин бросается?

И тут же обругала себя — зачем я делаю ему больно? Он-то тут ни при чём, сам страдает.

— Прости, — сказала я, переходя на «ты», и даже погладила Эда по плечу.

— Я сам всё понимаю, — сказал несчастный влюблённый художник. — Она играет мной, вертит, как хочет… Вот позвала, и я последовал в проклятый лес, бросив всё… Но рядом с ней я живу как-то особенно ярко, и, наконец, творю. По-настоящему творю!

Дальше мы сидели молча, наблюдая за Кайлой и Шеррайгом. Последний периодически бросал на меня немного виноватые взгляды, а когда я положила голову Эду на плечо — а что, родственник ведь? — беседа с эльфийкой моментально закончилась, и элронец направился к нам. Молча протянул мне руку, и, когда мы прошли несколько шагов, вдруг так же молча повернулся, развернул меня к себе и поцеловал.

— Это что было? — спросила улыбаясь. — Застолбил?

— Да, — сказал Шеррайг и тоже улыбнулся. — Я, оказывается, ревнив.

— Он мне уже почти племянник, а вот она…

— Я не уверен, — вклинился элронец, пока я подбирала слово, — но, возможно, именно Кайла помогала Мэррою с проклятием.

* * *

— Слушай, а что это я такое сказала про Кайлу? — спросила я у Шеррайга, когда мы устроились спать. Вечер был прохладным, и я беззастенчиво обняла элронца, засунув руки ему под рубашку.

— Она некромант, причём практикующий, — удивительно, но он меня понял. Хотя просить другого объяснить, что ты сама сказала — это, конечно, да… — И лесу это не нравится.

— Думаешь, она может вывести на Мэрроя? С чего ты, кстати, вообще взял, что он у эльфов? — немного запоздало поинтересовалась я. Ну, лучше поздно, чем никогда, ага.

— Есть несколько косвенных свидетельств — сказал Шеррайг. — И интуиция.

— А эльфы разве бывают некромантами? — спросила я, зевая. — И, признайся, мы отправились на ночь глядя, потому что тебе нравится спать со мной рядом.

— Бывают, почему нет? — И обнимая меня покрепче, с улыбкой в голосе. — Признаюсь. Ну и ещё я не был уверен, что они останутся на ночь тут, а не отправятся сразу к эльфам. Но это мелочи.

Глава 20

Ая

Шеррайг обещал Кайле амулет, который заглушит запах некромантии и позволит ходить по проклятому лесу без особо пристального внимания этого самого леса, и теперь, это было видно, она готова была на многое, если не на всё, чтобы провести нас через границу, которую эльфы, кстати, охраняли куда лучше, чем Сандерланд и Мидания, слишком полагавшиеся на непроходимость леса.

— Ты не хочешь раскрыть инкогнито перед племянником? — спросила, пока мы завтракали, но Шеррайг в ответ лишь как-то неопределённо пожал плечами.

Нас очень интересовали планы эльфийки, а также подробности её отношений с Мэрроем, и я бы, конечно, предпочла, чтобы мой жених узнал это у Эда, а не общаясь с Кайлой. Нет, я не ревнивая. Совсем. Но она так смотрела на элронца, словно съесть его хотела. Тут я вынужденно поспешно занялась дыхательной гимнастикой, чтобы успокоиться, а то лес снова оживился, почувствовав мою неприязнь к некромантке. Увы, но Эд вряд ли что знал. Так что я неожиданно решила взять Кайлу на себя и, оставив удивлённого элронца беседовать с Эдом, нагнала её, как только мы тронулись в путь.

— Райан — мой жених, — сообщила я замаскированной эльфийке, почему-то решив не заходить издалека в этот раз.

— И? — изобразила непонимание эта нехорошая ушастая девушка. Действительно, а чего «и»? Сказать, что укушу, если ещё раз так на него посмотрит? Или указать на страдания Эда? А может, прямо спросить что ей от него надо? Да, как-то глупо я начала. Воистину, ревность — плохой советчик.

— А тебе не страшно с трупами? — почти удачно сменила тему разговора. И, увидев, как болезненно поморщилась Кайла, поспешно добавила. — Прости. Просто ты первый некромант, которого я вижу.

— Нет, не страшно. А тебе с Райаном? Ты знаешь, кто он? — одарила меня быстрым проницательным взглядом эльфийка.

— Думаю, что знаю, — немного ошарашено пробормотала я. Ну, элронец. Ну, дракон. Чего бояться-то? Тут как-то некстати вспомнился отряд командира Кана, вымерший от проклятия Шеррайга, которое он, к слову, кажется, умудрился навесить на Мэрроя, раз тот разговор с Ягхаром мне не приснился. И выпитый фонтан. Но я всё равно не боялась.

— Думаю? — передразнила меня Кайла. — Как-то плохо ты думаешь, раз связалась с… женихом своим. — Она явно хотела сказать что-то другое. Видимо, тут я должна развесить уши? Ну что ж, развешиваю.

— А ты? — спросила я Кайлу.

— Боюсь, — серьёзно сказала та. Но я ей не поверила — если бы боялась, то не стала бы Мэррою помогать. Если она сейчас поняла кто он, то, составляя проклятие, тем более знала. Или как раз поэтому теперь и боится?

— А зачем тебе путешествовать по проклятому лесу? — спросила, пристраиваясь шагать в ногу с собеседницей и предчувствуя, что сейчас меня отправят по известному адресу за такое вторжение в личное пространство.

Кажется, Кайла собиралась сделать именно так, но почему-то передумала. Возможно, вспомнила, что я в отличие от неё с лесом дружу, и решила попытаться расположить его к себе через меня?

— У меня есть брат… — медленно, словно через силу проговорила она. — И он… болен.

— Эльфы разве болеют? — вырвалось у меня. — Ой, — сказала я, оглянувшись. — Нас никто не слышал, прости.

— Болеют, — мрачно сказала Кайла и наградила меня недобрым взглядом. — От проклятия болеет кто угодно…

Хоть я и была занята в этот момент мысленным отчитыванием себя самой за излишне длинный и быстрый язык, обгоняющий ум — это ж надо так проболтаться про эльфов, но фразу про проклятие не пропустила. И утвердилась в мысли, что эта девушка попалась нам на пути отнюдь не случайно. Возможно, она тоже ищет Мэрроя? Ведь, наверняка, он что-то обещал ей за помощь. Вот только выполнить вряд ли мог — сначала его похитили в Сандерланде, затем он почти ни на шаг от меня не отходил… Кайла тем временем продолжала:

— Он жив только благодаря растениям из проклятого леса. А они всегда кочуют… по всему лесу. И хранятся недолго.

Дальше она рассказывать не стала, а я не стала расспрашивать, хотя вопросов родилось много: как она ходила раньше? Что она делала в Сандерланде? Не в лесу же она нашла и очаровала Эда… Но вместо всех этих занимательных вопросов, я сказала:

— Я слышала, лорд Август Мэррой непревзойдённый мастер в проклятиях…

Эльфийка вздрогнула. Нет, это не я такая наблюдательная, это лес мне шепнул.

— Эд! — позвала Кайла слишком бодро и резко, явно чтобы закончить разговор, и он радостно устремился к ней.

А я вернулась к Шеррайгу, с удовольствием взяв его за руку.

— Кайла говорит, тебя надо бояться! — испытующе уставилась на профиль жениха. На ходу заглянуть в глаза было сложно.

— Я слышал, — усмехнулся элронец.

Слышал? Я прикинула расстояние, прислушалась — ничего из разговора Эда и Кайлы я не слышала. Лес услужливо потянулся помочь, но я торопливо отказалась. Во-первых, не хотелось расстраивать Шеррайга — он наверняка почувствует, а во-вторых, пока неизвестно какие побочные эффекты будут от такого тесного и частого слияния с лесом. За новые возможности, наверняка, чем-то придётся платить, а я пока не была готова уйти жить в лес. У меня были планы на совместную жизнь вот с этим вот зубастым. И, видимо, ушастым, раз так хорошо слышит.

Я потрогала Шеррайга за ухо и поинтересовалась:

— Они раскладываются?

— Нет, они и так хорошо слышат. И про непревзойдённого лорда тоже, — полушутливо-полусварливо добавил элронец.

— Это я для дела, — не стала я смущаться, огляделась — мало ли у кого тут тоже слишком хорошо работают органы слуха, и шёпотом спросила. — Будем следить за Кайлой?

— Пока не знаю, посмотрим.

— На что будем смотреть?

— На её брата. Если получится ему помочь, то она сама сдаст нам Мэрроя. Если, конечно, вообще знает где он.

Тут до меня дошло, что Шеррайг слышал и первую фразу — про жениха, и я всё же смутилась. Он бросил на меня весёлый взгляд, но промолчал, и я благодарно сжала его руку. Всё же, прекрасный жених мне достался… со второй попытки.

— А Эд тоже слышал? — заволновалась я. Он же тоже, как выяснилось, элронских кровей.

— Нет, он на три четверти человек, — ответил Шеррайг и вдруг зевнул. И, предвосхищая мой вопрос добавил. — У нас с Софи разные отцы, Соф — наполовину человек.

* * *

На границе нас ждал сюрприз — никаких тайных троп, Кайла просто предъявила пограничникам какой-то амулет и сказала, что мы трое — Эд, Шеррайг и я, с ней. И всё. Признаться честно, когда эльфийка, не таясь, двинулась навстречу патрулю, я покрепче ухватилась за руку жениха, ожидая, что сейчас мы шагнём в портал. Он вроде и сам насторожился, но выжидал. Обошлось. Пограничники, по-моему, даже поклониться хотели, но она чуть заметно качнула головой, и они остановились. Остальные члены группы — я даже их имён не знала, из леса выходить не стали, я так поняла, что они ждут кого-то и потом пойдут обратно. Забегая вперёд, скажу, что вопреки моим, сформировавшимся на сказках, ожиданиям, эльфы жили не в лесу, у них были города и деревни, изумительно красивые, какие-то изящно-воздушные… Ну, и зелени, конечно, было много.

После выхода из леса поведение Кайлы сильно изменилось. Разве что с Эдом она вела себя всё так же — бедный, бедный Эд, а с нами тон стал чуть более надменный. Не думаю, что изменение было осознанным и намеренным, скорее, она просто ощутила себя более уверенно — на своей территории.

Ещё по реакции пограничников я поняла, что Кайла не так проста. Дальнейшие события это только подтвердили — как только мы прошли границу, эльфийка достала амулет с порталом и перенесла нас в свой дом. И это тоже было удивительно — перенести четверых это совершенно не то что перенести одного. По каким-то непонятным законам чтобы перенести двоих требовалось энергии в четыре раза больше, чем на одного, троих — в восемь раз, а четверых — аж в шестнадцать. Так что амулеты, как правило, делали максимум на двоих.

— Делай обещанный амулет, Райан, вечером приду заберу, — бросила Кайла, выходя за дверь и закрывая её с той стороны. Мы остались втроём. Удивлённые и растерянные мы с Эдом и задумчивый Шеррайг. Последний, видимо, решил добить племянника и снял с нас личины. Реакция племянника — буду привыкать называть его так, меня озадачила. Он вроде как одновременно и обрадовался, и огорчился.

— Пожалуйста, Шерр, не отбивай её у меня! — взмолился художник, явно имея в виду Кайлу. Ну ничего ж себе. И это при живой-то невесте!

— Эд, успокойся, — поморщился потенциальный серцеед. — Я уже почти женат на Ае.

И как-то он так это сказал, или же так посмотрел при этом, что я почувствовала тёплую волну нежности. И мысленно, опять только мысленно, увы, призналась ему в любви. Иногда мне было жаль, что мой элронец не читает мысли. С другой стороны, он тоже как-то не особо засыпает меня признаниями в любви. Где, вообще-то, припадание на колено, кольцо с бриллиантом размером с кулак и высокопарные речи о неземной любви? Разве это вообще нормальное предложение — «Сгожусь?»? Тут я невольно улыбнулась, признав, что это лучшее предложение в мире, а все эти припадания на колено напоминали мне почему-то Мэрроя и вызывали некоторое отвращение.

Пока я думала вот такие вот глупости, Эд рассказал, как познакомился с Кайлой. Она пришла и заказала свой портрет, и он сразу пропал, едва сделал первый штрих карандашом для наброска, нет, ещё раньше — как только всмотрелся в её идеальные черты, чтобы перенести их на холст. Его ухаживания она приняла охотно, а дальше начались качели — она то холодно его отвергала и даже разговаривать отказывалась, то, наоборот, требовала внимания и обижалась, что внимания мало. Бедный Эд сходил с ума то от отчаяния, то от безумной надежды. И всё больше её боготворил. И когда она предложила пойти с ней, был невозможно счастлив. Про брата и кто такая Кайла на самом деле Эд ничего не знал.

— Она позвала тебя, чтобы пройти через лес, — не стал щадить чувства и иллюзии племянника Шеррайг. И тот совсем загрустил. Я толкнула элронца в бок, чтобы тот что-нибудь утешительное добавил, но он только молча покачал головой и, взяв меня за руку и шагая в портал сказал:

— Мы прогуляемся по дому.

— Как-то жёстко ты с ним, — попеняла жениху, когда мы вышли в какой-то пустой комнате. — Мы ищем её брата?

— А как надо было? — полюбопытствовал Шеррайг. Я поискала в его интонации раздражение, не нашла, и честно ответила:

— Не знаю. Новость в принципе не очень-то радостная…

Мы шли по коридору, останавливаясь возле комнат — Шеррайг то ли прислушивался, то ли принюхивался… Пока что нам везло, и навстречу никто не попадался. Дверь в третью по счёту комнату элронец отворил и втянул меня внутрь. В комнате пахло проклятым лесом. Раньше я бы испугалась, но теперь восприняла этот запах как родной.

— Вы кто? — как-то апатично поинтересовался молодой, но какой-то сломленный, надтреснутый голос.

Обладатель голоса стоял у окна, но смотрел на нас. Больным он, кстати, не выглядел. Хотя… я аккуратно потянулась своим целительским даром к ауре. Ой. Сколько там всего намешано-то…

— Мы пришли с твоей сестрой, Кайлой, — уклончиво ответил Шеррайг.

— Очередные целители? — как-то обречённо и совсем нерадостно усмехнулся молодой… эм. А кто, собственно? Выглядел он, как эльф, но в ауре проскакивали некоторые странности, навевавшие мысли о толике элронской крови, совсем небольшой, я бы и не заметила ничего, если бы до этого не имела дела с Шеррайгом. Может быть, именно поэтому ему и помогают растения из леса, вместо того, чтобы убить или свести с ума?

— Что-то вроде того, — пожал плечами мой жених. А что? Почти не соврал же, я ведь целитель. Почти дипломированный.

— Тогда приступайте, — совершенно апатично махнул рукой юноша.

— А мы уже всё, — огорошил вдруг элронец всех присутствующих.

— Что всё? — в безжизненном голосе прорезалась, наконец, эмоции. Правда, в основном, недовольство и раздражение. Уже что-то.

— Узнали всё, что хотели, — пояснил совершенно не смутившийся Шеррайг.

— Что не справитесь? — ядовито спросил почти эльф, буду называть его так. — Как-то вы поразительно быстро расписываетесь в собственном бессилии, остальные хоть попытки какие-то делали.

— Единственный способ — убить наславшего проклятие, — безапелляционно постановил Шеррайг. — И самое примечательное, что я знаю того, кто это сделал.

Вот тут юношу проняло. Он буквально впился взглядом в элронца и даже, сделав шаг навстречу, схватил того за руку. Удивительно, но прикосновение Шеррайг стерпел, хотя он, я заметила, как и я сама не жаловал физические контакты с незнакомыми людьми.

— В это будет сложно поверить, — почему-то решил сделать вводную часть всегда говоривший напрямую Шеррайг. — Но этот след я не спутаю ни с чем. Это лорд Август Мэррой, почти одиннадцать лет назад.

— Чушь! — отпрянул почти эльф от элронца. — Мэррой был у меня позавчера и… — тут он осёкся, помолчал несколько секунд, и продолжил уже совсем другим тоном. — И повёл себя крайне странно… но… — Он вдруг перевёл на меня разгорающийся надеждой взгляд. — Я решил, что ему просто неловко расписываться в собственном бессилии, ведь он пришёл такой самодовольный… И так резко переменился, прикоснувшись ко мне… сразу как-то сдулся, заторопился… Неужели, это правда он? Но почему не снял? — он перевёл взгляд обратно на Шеррайга.

— Дело в том, что тогда, одиннадцать лет назад, Мэррой был ещё не очень опытен, хоть и весьма силён, — задумчиво изучая что-то над головой эльфа произнёс тот. — А самые сильные проклятия, как известно, это те, условием в которых является смерть наславшего. Это усиливает эффект в несколько раз. Полагаю, что Мэррой был уверен, что ничем не рискует — шансов выжить у Вас не было, не говоря уже о том, чтобы найти проклинавшего.

— Но почему? — вырвался у юноши явно наболевший вопрос.

Ответить элронец не успел, даже если и собирался, — дверь распахнулась, и к нашей познавательной и уже почти конструктивной беседе присоединилась Кайла. И сразу же взяла слово.

— Вы кто? — спросила эльфийка, а в руках её каким-то непостижимым образом появились кинжалы. Примерно таким же непостижимым образом я оказалась опять за спиной элронца.

— Они разве не с тобой пришли? — удивился её брат. И не дожидаясь ответа, воскликнул. — Они знают кто меня проклял!

И Кайла убрала кинжалы. Впрочем, в причастность Мэрроя она поверила не сразу, правда, аргументы у неё были несколько другие.

— Я бы почувствовала, — сказала она, недоверчиво вглядываясь в лицо Шеррайга — я подглядывала из-за его спины. — Есть что-то похожее, но не то. Рисунок не тот. Я знаю, я ведь…

— Договаривайте, не стесняйтесь, — любезно предложил элронец. — Вы ведь помогали ему с другим проклятием, Вы это хотели сказать?

Кровь бросилась Кайле в лицо. Кажется, вопрос был больным. Она вновь достала кинжалы и молниеносно переместилась, чтобы закрыть собой брата.

— Вы пришли мстить? — у неё как-то получилось произнести это одновременно и виновато, и вызывающе.

— Нет, — сказал Шеррайг. — Не мстить. Обезопасить себя и близких. И для этого мне нужен только Мэррой… — произнёс он успокаивающе, но тут же немного насмешливо добавил. — Разумеется, если Вы не собираетесь в свою очередь мстить за него.

Кайла не собиралась. Но и верить в виновность моего бывшего жениха не спешила. По крайней мере, пока элронец не объяснил про попытку Мэрроя забрать его силы, произошедшее в результате смешение способностей, а почти эльф не поведал о недавнем визите лорда и его странном поведении.

— И всё же, — нахмурилась Кайла, как вы тут оказались?

Вместо ответа Шеррайг молча вызвал наши личины, а вот объяснять, как мы выбрались из комнаты, не стал.

То, что рассказала Кайла, в общем-то, подтверждало наши догадки. Она обратилась к Мэррою, когда другой надежды уже не осталось, и он заинтересовался, но в обмен попросил помочь в его деле.

— Я, — Кайла немного виновато отвела глаза, буквально на секунду, но тут же снова упёрлась взглядом в Шеррайга, и не прочитать на её лице вызов было невозможно, — решила, что готова пожертвовать жизнью неизвестного мне элронца, чтобы спасти брата.

Повисло молчание. Шеррайг ждал продолжения истории, совершенно спокойно и невозмутимо восприняв признание эльфийки — ничего нового она не сказала, я всё так же была за его спиной, раздумывая можно ли мне его сейчас обнять, или атмосфера может опять накалиться до метания кинжалов; почти эльф невольно нахмурился, но тоже ничего не стал говорить. А Кайла явно ждала бурной реакции и как-то даже растерялась, когда её вызов остался без внимания.

— А Эд? — решилась спросить я. — Вы ведь в Сандерланде познакомились?

— Эд… — вздохнула эльфийка, и мне стало за художника очень обидно. — В Сандерланд я сначала отправилась с Мэрроем, порталом, мы договаривались, что он займётся моим делом сразу же, как только закончит в Сандерланде. Но потом он исчез и объявился уже опять в Мидании, я не могла последовать туда порталом, но отправила ему письмо. Он обещал после свадьбы осмотреть Кааса… — быстрый взгляд. на почти эльфа, — И я бы успела вернуться к этому времени, если бы не лес. Когда я сунулась туда первый раз, пришлось вернуться всей группе. Тогда мы решили, что лес просто не в духе, или ему не нравится какая-то деталь в одежде или поклаже… Когда не задалось и со второй группой, один знающий человек сказал мне, что лесу не нравлюсь именно я, но это можно обойти, если я буду нравиться тому, кто нравится лесу. И он дал мне амулет — он нагревается вблизи тех, кто нравится лесу. Так я и нашла Эда.

Она вздохнула и направилась к одному из кресел. Мы с Шеррайгом заняли диванчик, а Каас остался стоять. Вид у него был бледный и какой-то болезненно-виноватый, и на сестру он смотрел с отчаянной нежностью и укоризной.

— Я уже потеряла надежду и просто тупо шлялась по улицам. И мне в кои-то веки повезло. А дальше — просто. Проследила за ним до дома, разузнала о нём, нашла предлог — портрет свой якобы хочу заказать, и навесила на него приворот…

Мне на мгновение стало легче и радостно за Эда — если это всего лишь приворот, то снять его плёвое дело… Вот только странно, что… Додумать я не успела.

— На Эда, — уверенно, так, что усомниться никому и в голову не пришло, произнёс Шеррайг, — не действуют привороты. — И для особо недогадливых, видимо, или неверящих, добавил. — Никакие. Вообще.

— Ох, — прошептала эльфийка, мгновенно превращаясь из грозной и знающей, что делает, женщины в испуганную и смущённую девочку. — Так он в самом деле?.. Ох.

Разумеется, Кайла и Каас рассказали нам далеко не всё. Например, никто из них категорически не хотел касаться того, при каких обстоятельствах было наложено проклятие. А ещё они были совершенно не похожи, настолько, насколько в принципе могут быть не похожи два эльфа, из общего у них были разве что светлые волосы, а черты лица, глаза — всё разное; и это вызывало у меня сомнения — а действительно ли он ей брат? Впрочем, возможно, двоюродный? Или сводный? Шеррайг с Софи вот тоже совершенно разные… хотя, настоящую Софи я, вероятно, и не видела. Интересно, а принц-то, Эрих-Карл-Филипп видел? Ой, вряд ли…

Кайла почти сразу ушла, направилась, насколько я поняла, принять меры по розыску Мэрроя. Её место в иерархии эльфов было мне совершенно неясно, однако вряд ли кто попало может раздавать гражданам другой, не сильно дружественной страны, амулет переноса, который она вручила Мэррою. Да и дом скорее напоминал дворец. Так что связи у Кайлы и Кааса определённо есть.

Насчёт травок из проклятого леса для брата эльфийка, кстати, мне солгала, но не во всём — травки действительно были нужны, но сама она их никогда не собирала.

После её ухода мы отправились к Эду, как полагается, через дверь — Кайла выдала нам ключ. Я ожидала найти будущего племянника в волнении, или в приступе вдохновения, среди набросков, но он просто спал.

— Видела клинок на стене, в комнате Кааса? — негромко спросил элронец, оглянувшись на спящего художника и привлекая меня к себе.

— Нет, — расстроилась и заинтересовалась я, — а что с ним? Он какой-то особо ценный? Волшебный?

— Нет, ничего волшебного, — покачал головой он. — Но присмотрись к нему в следующий раз. Возможно, мне показалось… — договаривать он не стал.

Время, пока Эд спал, мы провели с пользой. Точнее, с удовольствием. Сидели себе тихо в кресле и целовались, и я, задыхаясь от удовольствия, чувствовала, что мне этого уже мало. Хотелось большего. Взрослого, серьёзного и настоящего. Интересно, через какой минимальный промежуток можно сыграть вторую свадьбу после неудавшейся первой?

* * *

Шанс рассмотреть клинок выпал мне ближе к вечеру — когда Кайла вернулась, мы снова собрались в апартаментах Кааса, на этот раз вместе с Эдом.

— Его не выпустят из города, — сказала эльфийка, почему-то упрямо рассматривая пол.

— Но вы ведь не будете возражать, если мы и сами его поищем? — поинтересовался Шеррайг, хищно улыбаясь, это он умел.

— Ищите, — как-то устало пожала плечами Кайла, всё не поднимая взгляда. — Мне всё равно как он умрёт, если это снимет проклятие с Кааса. Хотя… — тут она улыбнулась не хуже элронца, но взгляд так и остался устремлённым на пол, — чем мучительнее, тем лучше.

Я тоже посмотрела на пол — красивый, я бы даже сказала изысканный. Ещё одно подтверждение высокого положения этой семьи. Но Кайла, наверняка, видела его не раз, так чего она его именно теперь так пристально изучает? Пытается что-то скрыть от нас? Не похоже… Неужели, дело в Эде? — подумала я и развеселилась.

— Какой любопытный клинок у Вас на стене, — сказал элронец. Видимо, отчаялся, что я его сама рассмотрю. Мне и правда с текущего места было плохо видно — мешала Кайла. — Такие носят дворяне в Мидании, если не ошибаюсь… — почти светским тоном продолжил мой жених. И чуть сжал мою руку. И чего он интересно от меня хочет? Девушки, какого бы дворянского-предворянского происхождения они ни были, не носят оружия. Так что я разбираюсь в клинках на уровне среднего обывателя. Сам Шеррайг явно знает больше… что возвращает к вопросу — а что от меня ожидается-то? Так и не разобравшись, на всякий случай изобразила крайне заинтересованный вид.

Каас, он выглядел ещё бледнее, чем днём, и даже как-то неуловимо стал походить на элронца — что-то хищное выглянуло из его глаз, внимательно посмотрел на Шеррайга и немного неохотно ответил:

— Он действительно принадлежит дворянину из Мидании, которому я очень обязан. К сожалению, я не смог его отыскать…

— Но ведь там есть герб? — слегка удивлённо произнёс элронец… и снова сжал мою руку. Я послушно посмотрела на герб, и с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть — конечно, было далековато, чтобы сказать с уверенностью, но он был так похож на герб фон Дортов…

— Пару лет назад я пытался найти по гербу, отправляя запрос через подставных лиц, но ответ был, что такого герба нет.

Конечно, нет. Вернее, не было. Потому что и дворянина пару лет назад не было. И не из-за этого ли почти эльфа мы и лишились дворянства?

Перед тем как отправиться в путь, я набралась смелости и спросила-таки у папы о событиях десятилетней давности.

— Бывают такие ситуации, Ая, — задумчиво сказал мне он, листая какие-то бумаги — я застала его в кабинете, — когда лучше потерять что-то внешнее — богатство, звание, репутацию… чем убить в себе человека.

Я оторопела, а он продолжил:

— Я не выполнил приказ. И, признаться честно, хоть меня и мучает чувство вины перед вами и вашей мамой, за нищету, за неподобающие условия жизни… но ни разу за десять лет я не пожалел, что поступил тогда именно так. Иначе поступить было просто невозможно. — Тут он поднял на меня прямой и твёрдый взгляд и я, неожиданно для себя — у нас как-то не было это принято в семье, бросилась его обнимать. В конце концов, мы никогда не голодали, а балы… а что балы? Балы — это вообще не моё.

И теперь, кажется, картинка в моей голове начала складываться. Вероятно, папа отказался убить мальчишку… сколько лет тогда было Каасу? Девять? Десять? И тогда недоброжелателям эльфа пришлось прибегнуть к услугам Мэрроя. Это, правда, не объясняет, кто же такой Каас и чем, а также кому он так мешал.

Глава 21

Ая

Мы бродили по эльфийской столице. Она была невероятной. Я смотрела на дома-дворцы, и не понимала, как такие воздушные конструкции в принципе могут быть такими крепкими, чтобы в них можно было жить. Навстречу нам иногда попадались люди, причём, в основном, парочки, видимо, прибывшие к Деве Алнаура. Элронец предложил мне показать особняк, где она находится — всё же, одна из главных достопримечательностей, но я наотрез отказалась даже близко подходить. Мне казалось, что она непременно захочет испортить моё счастье, не знаю уж почему.

На мой вопрос — а как же мы будем искать Мэрроя, ведь Шеррайг его теперь не чувствует, элронец ответил, что зато у него куда больше опыт по части пряток в различных городах. И вообще, «полевой» опыт больше. Эд с нами не пошёл — кажется, он впал в хандру от странного поведения Кайлы, а, может, надеялся переговорить с ней и выяснить причины такой перемены. Она как будто начала его стесняться. Звучало невероятно, но другого объяснения мне в голову и вовсе не приходило.

Бродили мы как-то беспорядочно, словно просто гуляли, а не искали Мэрроя. И, когда я сообщила об этом Шеррайгу, выяснилось, что таки да, мы просто гуляем.

— Ты же не думаешь, что я потяну тебя с собой на разборку с Мэрроем? — подозрительно спросил жених.

Вообще-то, я думала. Нет, умом-то я понимала, что лучше всего мне сидеть где-то в безопасности и ждать, когда мой рыцарь сразит всех драконов… ой, нет, драконов не надо. Что-то не туда меня понесло. Сидеть в неприступной башне и ждать, когда мой рыцарь сразит всех чудовищ и победит всех врагов… но в этом сценарии меня не устраивало два момента. Во-первых, этак и вся жизнь может пройти — кто-то весь в приключениях, а кто-то с веретеном и в ожидании — тоска зелёная, а во-вторых — вдруг, рыцарю нужна будет помощь, и, если меня не окажется рядом, то он проиграет и так и не доберётся до моей башни? Мне ведь вовсе не нужен «самый крутой», мне нужен именно этот…

— Ая? — остановился и развернул меня к себе Шеррайг. Видимо, заплутав в своих рассуждениях о рыцарях и их врагах, я слишком долго молчала.

— Я точно не могу ничем тебе помочь? — прямо спросила я. — Как ты вообще убивать его собрался? Превратишься в дракона и съешь?

Я вдруг поняла, что ни разу не видела Шеррайга, нападающего магией. Защита — сколько угодно, в этом, кажется, элронской магии не было равных, но вот нападение? Для нападения он предпочитал ножи… ну или проклятия, которые теперь ему недоступны. Хотя и они служили, скорее, защитой.

— Фу, — сказал элронец. Видимо, есть не собирался. Тогда как? Но больше он ничего не сказал. Кстати, о драконах…

— А Эд и Софи могут превращаться? — полюбопытствовала я.

— Не знаю, — пожал плечами Шеррайг. — Пока не обращались.

— Угу. Не знаю — ни разу не пробовал… — пробормотала я — пришёл на ум старый анекдот: «Вы играете на скрипке?».

— Именно, — усмехнулся он, но всё же пояснил — я на него положительно влияю, не иначе, — иногда обращаются и с меньшей долей крови, а иногда и с большей — нет.

Разговор перешёл на Кааса — Шеррайг подтвердил, что в нём есть маленькая толика элронской крови, а потом и на мою семью. Совершенно ожидаемо, элронец пришёл к тем же умозаключениям, что и я, но у него были ещё некоторые догадки.

— Одиннадцать лет назад, — сказал Шеррайг, подводя меня к скамейке ровно за полминуты до того, как я уже собиралась начать ныть о том, что хочется посидеть, — был переворот в Шадаре. Возможно, Каас бежал оттуда через Миданию…

* * *

Когда мы вернулись в дом Кайлы, она сообщила, что Мэрроя выследили. Известно в какой гостинице он остановился, куда придёт ночевать. И я тут же ощутила как меняется Шеррайг. Не внешне, нет. Эмоционально. Он словно оброс ядовитыми иголками, наверняка и клыки выпустил в предвкушении охоты. Таким он меня пугал. Всё усугубилось ещё тем, что на охоту шли и Кайла, и Каас. И даже Эд! Но не я. Я не обиделась. Но загрустила.

— Её нельзя оставлять здесь, — сказал Шеррайг, глядя на меня, и во мне воспряла надежда, которую он тут же добил. — Нужно безопасное место, ваш дом он знает, и амулет у него есть.

— Храм? — предложила Кайла.

— Хорошо, — сказал Шеррайг, — я отведу.

И утащил меня в портал. Теперь я была уже не только грустна, но и обижена — они обсуждали так, словно меня тут и вовсе нет, или я — неодушевлённый предмет.

— Ая, — сказал Шеррайг, разворачивая меня к себе и заглядывая в глаза. — Прости. Но это единственное действительно безопасное место, какое я знаю. И это не храм — Кайле и Каасу я полностью не доверяю. Я приду за тобой!

Он быстро поцеловал меня, погладил по щеке и, развернув, втолкнул в дверь.

Я машинально сделала пару шагов… и упёрлась взглядом в статую на троне в дальнем конце зала. Дева Алнаура, — сказала мне интуиция, и я судорожно попятилась, а потом и вовсе бросилась к двери в надежде выйти. Увы, дверь не открывалась. И я начала злиться. На Шеррайга. Ведь говорила, что не хочу к этой самой деве, и он обещал, что не пойдём, и всё равно притащил меня сюда. А может, это хитрая придумка, чтобы не жениться? Может, он разочаровался в тебе? — появились откуда-то злобные, ядовитые мыслишки. Я устыдилась и прогнала их, уверена, он бы сказал мне прямо, если бы передумал.

Но злилась я всё равно, и всё равно костерила Шеррайга на разные лады. Дошла до того, что и ящерицей обозвала. И где-то на третьем круге — фантазия у меня бедная, я быстро начала повторяться, дверь отворилась, и, крадучись, вошёл Мэррой. Увидеть меня он явно не ожидал, кажется, его удивление было не меньше, чем моё. Я подавила желание истерически расхохотаться, и мы просто несколько минут молча друг на друга смотрели. А потом он сделал шаг ко мне, и я судорожно попыталась уйти в лес… увы. То ли я плохо старалась, то ли отсюда нельзя телепортироваться.

— Ну надо же… — протянул мой бывший жених. — Какая чудесная встреча.

И, схватив меня за руку, потащил к деве.

— Вряд ли, конечно… — пробормотал он скорее для себя. — Но вдруг?

Когда он втащил меня на круглое возвышение перед Девой, глаза её полыхнули золотом, и она сразу сказала: «Нет».

— Ну, — нисколько не расстроился Мэррой и потянулся за кинжалом. — Нет, так нет. — И насмешливо, преувеличенно патетически, добавил. — Прощай, неверная!

Должна признаться, мне стыдно за то, как я себя вела. Я показала себя совершенно не бойцом, нет, в другую крайность — падать на колени и молить о пощаде, я тоже не ударилась, но впала в какое-то оцепенение. В голове крутилась только одна мысль: «Но ведь Шеррайг почему-то сказал, что здесь безопасно. А он умный у меня. Значит, что-то должно быть…».

Долго мучиться мне не пришлось — едва Мэррой замахнулся кинжалом, как статуя Девы полыхнула красным, и лорд буквально за секунду превратился в горстку пепла, из которой выглядывали амулеты, перстни и кинжал, слегка оплавленные. А я даже жара не ощутила…

* * *

Шеррайг появился через час. Вероятно, когда Каас понял, что его проклятие спало. Я сидела на возвышении, рядом с останками бывшего жениха, и от безысходности беседовала с Девой. За этот час я успела выразить ей несколько раз благодарность, поделиться опасениями, признаться, что Шеррайга люблю-не-могу, но если без меня ему будет лучше, готова отпустить… Но лучше бы, конечно, не отпускать.

— Ая, — окликнул меня он, стремительно приближаясь.

Я подумала и решила сдержать неуместный порыв, и не говорить элронцу, что он и тут, у Девы, второй, а первым был опять Мэррой. Вдруг это как-то заденет мужскую гордость.

— А я тут тебе подарок… испекла, — мрачно сказала вместо этого и кивнула на пепел.

Шеррайг сначала не понял, потом присмотрелся к кольцам, выглядывающим из серо-чёрной массы, и побледнел.

— Мэррой?..

— Угу. Подгорел немного, но ты не думай, я вообще нормально готовлю, — нервно захихикала я. Вообще-то, чёрный юмор — это не моё Но, видимо, стресс, стресс…

— Он ничего тебе не сделал? — очень серьёзно спросил Шеррайг, совершенно не поддержав мой шутливый тон.

— Нет, — сказала я. — Он хотел, но она его… — тут я взглянула на Деву и похолодела. Её глаза наливались золотым, она явно готовилась выдать свой вердикт, и почему-то мне казалось, что она откажет. Снова. Но если в случае с Мэрроем я была ей признательна, то теперь… это меня убьёт. Да, я помню, я собиралась его отпустить, если ему так лучше. И отпущу. Но… К глазам подкатили слёзы, и я зажмурилась изо всех сил.

— Что с тобой? — спросил Шеррайг с таким беспокойством, такой заботой, такой нежностью, что я разрыдалась. И в это время Дева вынесла свой вердикт.

— Да! — сказала она, и я засмеялась сквозь слёзы, а потом снова расплакалась.

Так мы и сидели, обнявшись, Шеррайг целовал мои мокрые щёки, а я плакала и смеялась, смеялась и плакала. Как мы оказались в доме Кайлы не помню, но спать мы легли не раздеваясь, на одной кровати. Я так вцепилась в элронца, что даже захоти он меня оставить, ничего бы у него не вышло. И мне не было стыдно, всё же стресс.

Завтракали мы все вместе, специально никто ничего не говорил, но над столом витало ощущение радости. Каас выглядел на удивление привлекательно, видимо, проклятие всё же сильно его выматывало. И, видимо, я слишком увлеклась разглядыванием почти эльфа…

— Я говорил, что ревнив? — уточнил Шеррайг, задумчиво вращая в руке вилку. Впрочем, глаза его смеялись.

— Можешь не пытаться меня отпугнуть, — улыбнулась я в ответ жениху. — Слишком поздно. Дева нас благословила!

— Ты сердишься? — немного виновато спросил элронец. — Я помню, обещал, что мы не пойдём к ней… Но это действительно самое безопасное место.

— А если бы она сказала «Нет»? — укоризненно посмотрела я на жениха.

— Она не могла сказать «Нет», — пожал плечами тот и традиционно не стал ничего объяснять.

* * *

— Шая, — немного церемонно обратился ко мне Каас после завтрака, и до меня дошло, что мы так и не представились ему сами, а значит, он знает нас по именам, которыми мы назвались Кайле в лесу. — Вы не могли бы уделить мне немного своего времени?

— Охотно, — невольно заразилась я его стилем. Бросила быстрый взгляд на элронца, сама до конца не понимая зачем, ну не разрешения же я у него спрашивала? Шеррайг чуть улыбнулся, но кивать, слава Трёхликому, не стал. Шутки шутками, про ревность, а в действительности хотелось распоряжаться собой самостоятельно.

Каас предложил мне руку, я приняла, и мы так же церемонно направились наверх.

— Мне показалось, — сказал эльф, — что Вам знаком герб на клинке. Но Вы по каким-то причинам не стали этого говорить при своём спутнике. Или при Кайле.

— Нет-нет, — поспешила я его разуверить. — Дело вовсе не в Кайле и… Райане. Просто я не уверена, что мне не показалось… если можно было бы взглянуть поближе…

— Конечно, мы к нему и идём. Надеюсь, у Вас не будет неприятностей с женихом… — спохватился вдруг эльф.

— Нет, ни в коем разе, — уверенно успокоила его я. Я была очень рада, что он сам заговорил о клинке, потому что мысль посмотреть поближе и вывести Кааса на разговор меня не оставляла со вчера.

— Да, — дрогнувшим голосом сказала я. — Я знаю этот герб.

И с нежностью погладила эфес.

— Скажете? — улыбнулся самыми уголками губ эльф.

— Барон Густав фон Дорт, — не стала дальше тянуть я. — Его лишили дворянства десять лет назад… Но недавно снова пожаловали… за другие заслуги.

— Кто он Вам? — мягко спросил Каас. — Отец? — И продолжил, так как я молчала. — Я помню, он говорил, что у него у самого дети, четверо, кажется…

— Отец, — с трудом вытолкнула я из себя непривычное слово. Привычным было «папа», но это было слишком, слишком личное, слишком родное.

— Тогда подскажите мне, — воодушевился Каас, — как лучше всего его отблагодарить?

Я задумалась. Дворянство к нам уже вернулось. Деньги — это как-то даже оскорбительно…

— Я подумаю, хорошо? — серьёзно взглянула я в глаза почти эльфу. И уже с улыбкой добавила. — А пока Вы можете не дать его дочери умереть от любопытства!

Каас чуть нахмурился, но сделал приглашающий жест в сторону кресел.

— Мы с Кайлой не родные брат и сестра, — пояснил он, усаживаясь в кресло напротив. — Собственно, родство весьма отдалённое… я и не чистокровный эльф, в общем-то. Я из Шадара, — сообщил он, внимательно наблюдая за моей реакцией. И полуразочарованно-полуподозрительно протянул. — Вы не удивились…

— Нет, — не стала отрицать очевидное. — Мы это предполагали… — И, если у эльфа и создалось вдруг впечатление обо мне, как об умной девушке, я тут же его испортила, спросив. — Обратно не планируете?

— Нет, — как-то очень по-взрослому ответил Каас. — Сначала я хотел… Хотел вернуться, отомстить за отца, хоть толком его и не знал — я рос с воспитателем, а отца видел от силы раза три-четыре в год, по большим праздникам, а ведь жили мы в одном дворце… Но что ж с того, что не знал, так принято — мстить. И я строил планы… смешные, детские, но преисполненные ненависти, пока пробирался в Миданию к надёжному другу отца… Надёжному… — скривил губы эльф. — Как же…

Он помолчал. Я тоже. Интересно, сколько ему всё-таки было на момент тех событий? У него спрашивать не решусь, у Шеррайга спрошу потом.

— Потом… потом все силы стали уходить на то, чтобы не остаться в проклятом лесу. — Тут я немного вздрогнула, это я как раз прочувствовала на себе и могла понять. — И когда я всё же вышел из него, добрался до Кайлы, то жизнь превратилась в рулетку — меня в любой момент могло накрыть жёстким приступом боли, и каждый раз неясно найдётся ли нужная трава… и не сорвусь ли я, не отправлюсь ли в лес… Впрочем, лес со временем стал звать меня гораздо меньше. А вот приступы и неизвестность с травкой оставались. А ещё меня съедал стыд… Кайла… Милая, добрая, самоотверженная Кайла. Что она только ни пробовала, каких только лекарей ни разыскивала… она даже некромантией занялась, чтобы мне помочь. Но те, кого она смогла вызвать ничего не знали о том, кто наложил проклятие, и как его снять…

Тут он взглянул на меня и резко осёкся. Видимо, вид у меня был уж очень переживающий, я действительно как-то сильно близко к сердцу приняла его рассказ. Возможно, потому что мой папа многим пожертвовал, чтобы сохранить жизнь этому… эльфу?

— Простите, — мягко улыбнулся Каас. — Мне не стоило так углубляться… Я это всё к тому, что я хочу просто жить. Просыпаться без боли и знать, что и к вечеру она не появится, и завтра не появится, и послезавтра… это такое счастье! Кроме того, — добавил он немного печально, — я должен признать, что мой отец был далеко не лучшим правителем. Я слежу за тем, как обстоят дела в Шадаре, и сейчас народу живётся куда лучше, чем при моём отце. Да, есть недовольные, они всегда есть, но чего ради я поведу их на смерть? Просто чтобы уместить свою… — тут он вспомнил, что говорит всё же с девушкой, — эм… голову под корону и потешить самолюбие?

— Я поняла, — искренне улыбнулась я ему. — И я Вами восхищаюсь. А тот «надёжный» друг вашего отца…?

— Вдовствующая на тот момент, ныне покойная, королева Матильда, мать короля Бертрана.

— Ух! — невольно сказала я. Ох уж эти королевы…

Эпилог

Ая

Я зажмуривалась от страха и визжала от восторга. Ветер бил в глаза и трепал волосы, руки и ноги вцепились изо всех сил в Шеррайга-дракона, а он мягко и неспешно делал круг над проклятым лесом.

Когда на его «Пойдём?», после того, как всё слова благодарности и прощания Кайле и Каасу были сказаны, я ответила «Кататься?», я почему-то не думала, что он согласится. А потом отступать было уже как-то не с руки… И вот мы парим, да так, что захватывает дух. Иногда мне даже казалось, что это я сама делаю взмахи тяжёлыми, мощными крыльями, сама выгибаю шею и выдыхаю огонь, сама…

— Я люблю тебя! — сказала, наконец-то, вслух, когда дракон опустился на землю.

— Хм, — через несколько мгновений ответил обратившийся Шеррайг, — так тебя надо было просто как следует напугать? — И, притягивая меня к себе, шепнул. — Я тоже тебя люблю. Очень.

— Собрался куда-то без меня, — каким-то шестым чувством определила я.

— Эрих так и не появился… И Софи тоже куда-то пропала, — в голосе прорезалась озабоченность.

— Я с тобой, — серьёзно сказала я. — Буду тренироваться быть рядом в горе и в радости, и всё такое.

— Начни-ка ты тренировки с телепортации в проклятый лес, — не разделил моего энтузиазма жених, вытаскивая в Миданию, на берег моря. Там опять никого нре было — как прекрасно!

* * *

Я смотрела в любимые серебряные глаза и, как никогда раньше, ясно чувствовала — всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Софи найдём, Эриха коронуем.

Вместе мы сможем всё. Абсолютно всё!

Content

Дарья Быкова
ДОРОГОЙ ЧУЖОГО ПРОКЛЯТИЯ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог