Дарья Аркадьевна Донцова

Последняя гастроль госпожи Удачи

Глава 1

— Если человек упорно ищет самое теплое место под солнцем, ему надо приготовиться к ожогам.

Я посмотрела на женщину, которая произнесла эту фразу.

— Вы правы. Слава и деньги бесплатно не достаются. Но почему вы обратились ко мне? Я, Дарья Васильева, не играю в сериалах, не являюсь кумиром публики. Я не медийное лицо, никому, кроме своих родственников и друзей, не интересна.

Наташа рассмеялась.

— Отвечаю честно. Вы богаты, значит, можете пользоваться моей клиникой. У вас много знакомых, у вашего мужа, профессора Маневина, их еще больше, а его бабушка просто центр тусовки. По рекомендации Зои Игнатьевны и вашей люди непременно заглянут в клинику «Человек здоровый» и в мой магазин.

Я молча слушала собеседницу, пытаясь понять, как мне быть.

Сегодня, когда я мирно читала очередной детектив Смоляковой, раздался звонок телефона. Из трубки послышался, как мне показалось, детский голос:

— Дорогая Дашенька! Ваш телефон мне дала Зоя Игнатьевна, бабушка Феликса Маневина. Меня зовут Наташа Павлова. Хочу предложить вам интересное дело!

— Очень приятно, — сказала я, — разрешите, перезвоню вам через минут пять. Въезжаю в поселок, а у нас мобильные работают плохо.

— Конечно, конечно! — воскликнула незнакомка. — Простите, я думала, что набрала ваш домашний номер.

Из трубки полетели короткие гудки. Наталья не ошиблась, она отыскала меня не по сотовому телефону. Мораль: если врешь, что на дороге плохо работает мобильная связь, сначала посмотри, не стиснула ли ты в руке трубку домашнего телефона. Делать нечего, придется позвонить туда, куда совсем не хочется.

Я набрала нужный номер.

— Алло, — пропел голос бабушки моего мужа, с которой мы не разговаривали длительное время и расстались отнюдь не по-дружески. — Кто это? Представьтесь.

— Добрый день, Зоя Игнатьевна, — осторожно произнесла я.

Интересно, она сразу отсоединится? Или все же вспомнит, что является ректором Института проблем человеческого воспитания, и сухо поговорит со мной?

— Дашенька! — воскликнула Зоя. — Ангел мой небесный! Как же я рада слышать родной голос любимой девочки!

Я чуть не выронила трубку. Может, пожилая змея меня с кем-то перепутала? Надо еще раз представиться.

— Зоя Игнатьевна, вас беспокоит Даша, жена Феликса.

— Я сразу узнала щебет дорогой внученьки, — ответила Зоя.

Я потрясла головой. Ну и ну! Старуха решила зарыть топор войны? А Зоя Игнатьевна тем временем продолжала:

— Совсем меня бросила, забыла. Носа не кажешь, не приезжаешь, а я не напоминаю о себе. Прекрасно знаю, что у молодых много забот. Очень рада, что ты появилась. Жду тебя в пятницу на чай, непременно. Файф-о-клок устраиваю.

Я попыталась вставить хоть слово.

— Зоя…

— Никаких возражений. Иначе я обижусь.

— Мы обязательно придем, — обреченно пробормотала я. — Разрешите задать вопрос? Вам известна госпожа Павлова? Она сказала, что вы ей дали мой телефон.

— Павлова, Павлова, — пробормотала бабушка моего мужа. — Анна? Балерина? Милейшая женщина!

Я вздрогнула.

О возрасте Зои Игнатьевны я ничего не знаю, но если она водила дружбу с танцовщицей, которая родилась в девятнадцатом веке…

— Не могу забыть наши чаепития в ее особняке, — заливалась соловьем Зоя. — Анечка два года назад еще выступала. Что с ней сейчас, не знаю, мы друг друга из виду потеряли. Наверное, внучек учит танцам, их у нее то ли две, то ли…

Я выдохнула. Это другая женщина, полная тезка любимицы балетоманов.

— Зоя Игнатьевна, я говорю о Наталье Павловой.

— Наташенька! О! Она до тебя дозвонилась?! Ангел мой, немедленно соглашайся. Слушай меня внимательно, — зачастила Зоя.

Мне на голову рухнул поток информации. Бабушка Феликса, как правило, знает об окружающих все, и это «все» она вам подробно и охотно выложит. За пять минут я узнала вес, рост, возраст Натальи, какие рестораны она предпочитает. Оказалось, что она не так давно открыла клинику «Человек здоровый». О больнице знал только узкий круг людей. Но потом о ней заговорили все СМИ. Ее упоминали в связи с именем популярного артиста Анатолия Митина, который снялся в сериале «Любовь на века», потом вел телепрограммы и разные шоу. Не так давно он заявил, что тяжело болен. У него онкология. Запущенная. В Германии, Израиле, США доктора отказались его лечить, сказали: «инкурабелен», то есть неизлечим, посоветовали уехать на свежий воздух и провести последние дни жизни в тиши. Но Толя, молодой человек, не хотел смириться со скорой смертью, он отчаянно искал путь к спасению и нашел его в недавно открытой клинике «Человек здоровый». Митину предложили первому принимать некий препарат. Совершенно новый, аналога ему в мире нет. Название лекарства не разглашалось.

Анатолий выступил на одном из самых популярных в России телешоу и, рассказав ведущему Андрею Балахову о своей проблеме, спросил у зрителей:

— Что мне делать? Гарантий на выздоровление нет. Мне может стать лучше. Но возможно и ухудшение. Врачи меня успокаивают, что опыты на животных прошли успешно. Я хочу жить. Мне предстоит стать первым человеком, который получит уколы нового препарата. Страшно, я боюсь себе навредить. Помогите советом.

— Ставлю ваш вопрос на голосование, — зачастил Балахов. — Итак, судьба Анатолия в руках зрителей. Девяносто процентов проголосовало за лечение в клинике. «Что ты теряешь? — спрашивали в эсэмэсках люди. — Надо рискнуть, вдруг лекарство поможет!»

— Хорошо, — согласился Митин, — я поступлю как вы советуете, не бросайте меня, я обещаю вести ежедневные репортажи из клиники «Человек здоровый», где буду лечиться.

Через несколько часов у дверей медцентра собралась толпа. Большая ее часть состояла из больных, которые тоже хотели лечиться неизвестным препаратом. Вторую составляли журналисты всех мастей, они желали взять интервью у Павловой и Митина. В третьей группе, совсем немногочисленной, негодовали протестующие, несколько человек ратовало за прекращение лабораторных исследований на животных, кое-кто требовал вселенской справедливости, уменьшения налогов, отставки президента, оплаты своего полета на Марс…

Владелица клиники «Человек здоровый» вышла на улицу и объяснила: Митин станет первым, на ком опробуют препарат. Это не химия, а гомеопатия, которую изобрели специалисты «Человек здоровый» в своих лабораториях. Если у Анатолия, которому жить осталось всего ничего, будет наблюдаться положительный эффект, тогда клиника сможет лечить всех желающих. Это капельницы. Ставить их можно исключительно в клинике Павловой. Препарат очень мощный, требует особого введения, медсестры клиники долго обучались процедуре. Если проводить ее неправильно, больному только хуже станет.

— Мы согласны! — закричали из толпы. — Только помогите нам!

— Давайте дождемся результата у Митина, — предложила Наталья, — если все пройдет благополучно, то милости просим. И, понимая, что не всякий человек обладает толстым кошельком, сразу скажу: сама процедура бесплатна. За пребывание в нашем стационаре с едой, чаем, медпомощью вы не заплатите ни копейки. Нужно только ампулы с препаратом купить. Подключайтесь на наш интернет-канал, мы будем в режиме реального времени показывать процесс лечения Анатолия.

Народ бросился к компьютерам. Серо-зеленый, с огромными синяками под глазами актер, лежа первые две недели в кровати, еле-еле лепетал в микрофон.

— Пока мне хреново, ребята! Аппетит намертво отшибло, с желудком беда, от слабости качает. Больше никогда не стану рассказывать анекдот про дистрофика: «Медсестра, сгоните муху, она меня всего истоптала, придавила». Не смешно совсем. Меня сейчас даже комар свалит.

Встать с постели самостоятельно больной не мог, ему помогали медсестры, они же возили Митина на процедуры в кресле. Анатолий не жаловался, наоборот, постоянно твердил:

— Я не сдамся. И вы не сдавайтесь.

Иногда он шутил:

— Хозяйка клиники — добрый человек, пообещала вам бесплатно делать процедуры, кормить обедом-ужином. Спасибо. Наталья Ильинична, у больного человека каждая копейка на счету. Вот только, ребята, жрать вы не захотите, не понадобится вам хавка. Павлова на вас не разорится.

Митин выглядел ужасно. Большинство из тех, кто наблюдал за лечением, пребывало в уверенности, что актер не жилец, он держится только на силе воли.

Но однажды Митин вдруг самостоятельно встал с кровати. Через день с аппетитом съел суп, потом пугающие синяки под его глазами исчезли…

Прошло сорок дней, пополневший розовощекий актер кричал с экрана:

— Люди! Я здоров! Это чудо!

Следующие месяцы превратились в бенефис Анатолия, он не вылезал с экранов, посетил, кажется, все каналы телевидения, везде рассказывал о волшебных инъекциях. Видя огромный интерес к Митину, его пригласили сниматься аж в трех сериалах сразу. А в клинику «Человек здоровый» ринулись многочисленные больные.

Осень пролетела быстро, настала зима. В январе на экране стали демонстрировать повторы шоу, в которых участвовал Митин, но никто особенно не удивился. После новогодних праздников у телевизионщиков наступают каникулы, поэтому эфир пестрит старыми записями. И вдруг! Клиника «Человек здоровый» вывесила на своем сайте соболезнование родным и близким актера Митина. Анатолий скоропостижно скончался.

Глава 2

Новость прогремела как взрыв многотонной бомбы. Потом водопадом посыпались комментарии журналистов и врачей. В телеэфире начали обсуждать смерть Митина. В конце концов Наталья Павлова появилась в шоу Балахова и ответила на вопросы телезрителей.

— Да, Анатолий скончался. У него нет семьи, родители давно умерли, жениться Митин не спешил из-за бесконечных съемок. Несмотря на большие заработки, артист жил на съемной квартире, собирался приобрести апартаменты, да так и не успел. Тридцатого декабря он пожаловался доктору на головокружение и слабость. Лечащий врач объяснил ему:

— Нельзя столько сниматься. Даже конь от такой нагрузки свалится. Срочно берите отпуск, но никуда не улетайте, вам лучше не покидать привычную климатическую зону. Длительное пребывание в самолете тоже к добру не приведет. Покатайтесь на лыжах под Москвой, просто погуляйте. Не подвергайте организм новым нагрузкам, из мороза в жару вам не рекомендую.

Но Толя отправился на остров Макфи. Он устроился на вилле, несколько дней провел в номере. Однажды слуга принес ужин и нашел Митина мертвым на диване. Местная полиция исключила убийство, при вскрытии обнаружили инфаркт. От онкологии Митин благополучно избавился, никаких следов рака не нашли. Пришлось признать: актер сам виноват в своем внезапном уходе из жизни. После завершения лечения ему следовало отдохнуть, восстановить силы, а он ринулся в работу, а затем, наплевав на советы врача, улетел на другой край земли.

Митина кремировали и похоронили прах на острове. Страховка не покрывала расходы на транспортировку тела, а родных, которые хотели бы прийти на могилу, у него не было. Родители Анатолия давно скончались, семьей он не обзавелся, близких друзей не имел.

— Лекарство хорошее, — объяснила Наталья, — у нас прекрасные результаты, многие больные встали на ноги. Но мы всех предупреждаем: не перегружайте свой организм. Вам стало лучше? Не бросайтесь на работу, потихонечку-полегонечку набирайте обороты.

— Острова Макфи не существует, — заявил Балахов.

— Верно, — не стала спорить Наталья, — название я выдумала. Курорт тут ни при чем, не хочу создавать ему антирекламу. Несмотря на то что до него лететь почти сутки, россияне любят этот остров в океане. И я не собираюсь никого пугать сообщением, что там умер известный человек.

Зоя Игнатьевна на секунду прервала поток слов, и я задала вопрос:

— Значит, вы дали мой телефон Павловой?

— Да, — подтвердила бабушка Феликса, — сейчас расскажу про…

— Ой, простите, я въезжаю в туннель, — соврала я, — связь пропадет, я перезвоню вам.

— Дорогая… — начала Зоя.

Но я уже нажала на красную кнопку и через секунду соединилась с Павловой.

— Извините за задержку, пока я машину в гараж поставила, дверь открыла, руки помыла, почти полчаса прошло.

— Ну что вы, это мне нужно извиняться за то, что занимаю ваше время, — принялась деликатничать Наталья, — беседа у нас будет долгая. У меня есть к вам интересное предложение.

Я посмотрела на часы.

— Давайте встретимся и поговорим. Не люблю висеть на проводе.

— Вы ангел, — восхитилась Павлова.

— Знаю прелестный трактир, — продолжала я, — маленький, гламурной публики там нет. В нем подают лучшие хачапури в городе и кофе варят на песке. Сама я кофе не пью, но мои друзья в восторге. Удобно ли вам туда подъехать? Ресторанчик находится недалеко от Новорижского шоссе.

— Вот здорово, я живу на Ильинке, — обрадовалась Павлова. — Как называется заведение?

— «Папа Сулико», — ответила я.

— Впервые о таком слышу, — протянула моя собеседница. — Если я подъеду минут через сорок, это будет удобно? Скиньте адрес мне на ватсап.

Завершив беседу, я вышла во двор и крикнула:

— Эй, все домой!

Пуделиха Черри, которая лежала на матрасе качелей, прикинулась глухой. Мопс Хучик, поняв, что его хотят прекрасным майским днем запереть в доме, со скоростью резвого оленя унесся за гараж. Собакопони Афина прогалопировала в противоположную сторону.

— Женя! — закричала я.

Коробко вышел на веранду.

— Внимательно вас слушаю.

— Я сейчас уеду, — сказала я, — собаки во дворе. Где кот, понятия не имею.

— Фолодя дрыхнет у меня на кровати, — пояснил наш помощник по хозяйству.

— Надо найти Гектора, — вздохнула я.

— Я здесь! — прохрипели с большой ели.

Я задрала голову и увидела ворона, он сидел на ветке.

— Отлично, вся стая в сборе.

— Есть пара проблем, — сказал Евгений, — я разобрал кладовку, где хранятся запасы еды для животных, бумажные полотенца и прочее. Обнаружил, что ламинат там…

— Помню, — остановила я его, — покрытие в нескольких местах повреждено.

— К сожалению, вы правы, — грустно сказал Коробко и поправил свой красный сюртук, — кто-то уронил что-то очень тяжелое и разбил пол. Теперь предстоит расход. И я предлагаю поставить хлопковые устройства по всему зданию.

— Это что? — спросила я.

Евгений поинтересовался:

— Помните, какую сумму вы отдали за электричество в прошлом месяце?

Я поежилась.

— Это ужасно.

— Можно сократить расходы вдвое, — заявил Коробко.

— Евгений, недавно вы уже предлагали нечто подобное, — напомнила я, — в тот раз я согласилась с вами, разрешила заменить обычные лампочки в доме на энергосберегающие. И что? Вместо уютного желтого света в особняке появился серо-зеленый. Мало того что все домочадцы стали походить на зомби, так еще Машу стало интенсивно тошнить.

— Верно, — признал Коробко, — поэтому я вернул обычные лампочки, но счетчик крутится с бешеной скоростью, и мне это не нравится.

— Да уж, — согласилась я.

— Полковник никогда нигде не выключает свет, — стал ябедничать Коробко, — в кабинете у него работают люстра, настольная лампа, компьютер. И еще фонарь на балконе горит! А сам Александр Михайлович находится в спальне, там: работают телевизор, потолочный светильник, два бра. Пойдет Дегтярев в столовую чаю попить, свет у себя не выключает. Иллюминация как на первом этаже магазина «Лафайет» под Рождество: елка сияет, шарики летают…

Я улыбнулась. Елка в Галерее «Лафайет», одном из крупнейших магазинов Парижа, местная достопримечательность. Она огромна, почти касается знаменитого стеклянного купола. Новогоднее дерево горит-сияет, вокруг кружатся надувные сердца. Даже если я не планирую покупки, непременно заглядываю в декабре в «Лафайет», чтобы попасть в сказку. Коробко бывал в столице Франции, наверное, летал туда туристом. Женя работает у нас недавно, с его появлением связана одна история, о которой мне не очень хочется вспоминать[1]. Но в то непростое для меня время молодой человек вел себя идеально, хотя большинство людей вмиг бы сбежало из дома, где произошло преступление. Коробко теперь стал нашим добрым ангелом. Отныне в Ложкине все вещи разложены по полочкам. Правда, никто, кроме Жени, не знает, где искать одежду и всякие мелочи, но ничего нигде не валяется. Коробко невероятный аккуратист, чистюля, обожает животных, всегда пребывает в хорошем настроении, он встает на рассвете, ложится спать за полночь. Не понимаю, как мы без него обходились? Домашние посмеиваются над его оборотами речи, над торжественным тоном, которым Коробко объявляет: «Ужин подан в столовой. Бланманже сегодня с черносливом». И его красный сюртук веселит всех, и его манера всегда носить при себе крохотную щеточку для обуви и расческу в замшевом чехле… Но если раньше мне приходилось часами бегать по дому в поисках, например, синего платка, то теперь надо просто подойти к Жене и спросить: «Где моя косынка цвета юбочки, которую я надела?»

Коробко откроет толстую тетрадь, полистает страницы и сообщит: «Гардеробная на первом этаже, шкаф два, полка четыре, стопка восемь, платок в ней третий по счету, сейчас принесу…»

— Даже в санузле у Дегтярева все на полную мощность зажжено, — продолжал Женя. — Он по лестнице топ-топ, по дороге все восемь настенных фонарей зажег. В столовой телевизор…

— Понятно, — остановила я Евгения.

Но тот не замолчал.

— Вы тоже про торшер в своей спальне забываете, Маша вечно в гардеробной фейерверк устраивает, Юра в бане дискотеку зажигает. Я иногда ночью встану, в окно гляну… Во дворе прямо северное сияние. Кто последним на участок въехал, тот никогда уличное освещение не гасит. Постоянно по дому бегаю, выключателями щелкаю. А толку? Вы знаете, что Мафи…

— Мафи! — подпрыгнула я. — Где она? Неужели опять к соседям через забор перелезла? Мафи! Мафуся! Мафузорий!!!

Коробко усмехнулся, взял с подоконника банку с собачьим печеньем, вышел через стеклянную дверь на веранду и энергично встряхнул жестянку. Стало слышно, как в ней гремят сухие бисквиты. В ту же секунду на террасу примчались не умеющий бегать Хуч, глухая Черри, хулиганка Мафи, собакопони Афина, меланхоличный кот Фолодя и прилетел ворон Гектор.

— Обжоры! — воскликнула я. — Почуяли, что у Жени вкуснятина, и вмиг забыли про глухоту, шкодство и все прочее!

Коробко снял крышку с банки и стал угощать членов стаи.

— Вы в курсе, что Мафи зажигает свет, если ей надо войти в темное помещение?

— В это трудно поверить, — хихикнула я.

Женя закрыл жестянку.

— Могу продемонстрировать. Сейчас поставлю банку в темную кладовку, всех, кроме Мафи, запру в своей комнате, мы с вами тоже уйдем в гостиную. Безобразница точно решит печенье стащить. Давайте?

Через минут пять мы с Евгением внимательно смотрели в ноутбук.

— О! Мафуша резво шагает по коридору, вид у нее деловой, — засмеялась я, — и…

Слова застряли в горле, я увидела, как собака приблизилась к входу в чулан, ткнула носом в выключатель, затем села у двери, подняла переднюю лапу и нажала на ручку.

— Сезам, откройся! — возвестил Коробко. — Ругать Мафушу мы права не имеем. В Ложкине никто не вырубает после своего ухода электричество и людей не наказывают. У Мафи перед глазами дурной пример. Знаю, как решить проблему. Надо установить хлопковые устройства. Особые такие штуки.

— Как они работают? — поинтересовалась я.

Коробко поднял брови.

— Вы на самом деле хотите изучить схему прибора?

— Конечно нет. Что придется делать нам, потребителям? — спросила я.

Женя развел руками.

— Ничего. Вскоре после ухода домочадцев из помещения свет сам выключается. Чтобы он снова зажегся, нужно хлопнуть в ладони два раза. Оп-оп. И все. Счета за свет точно упадут.

— Отлично, — обрадовалась я, — вызывайте мастера.

— Хорошо, — улыбнулся Коробко, похоже, он был уверен, что я соглашусь. — Дарья, можно вас попросить?

— Конечно, — сказала я. — Вам нужен выходной? Выбирайте любой день.

— Не собираюсь лентяйничать, — возразил Женя. — Целиком отдаюсь работе. Разрешите мне представляться по телефону и при личной встрече с разными людьми как управляющий имением Ложкино. Так солиднее звучит.

Мне стало смешно.

— Женя, управляющий — начальник штата прислуги, а у нас никого нет, кроме вас. И на имение наш дом не тянет. Участок, правда, большой. Но построек маловато. Основное здание, сарай, площадка, где паркуются машины, и гостевой домик, прямо скажем, крохотный.

— «Домработник» звучит странно, — загудел Коробко, — к женскому варианту «домработница» все привыкли, мужской вызывает вопросы. Называться «помощник по хозяйству»… ну как-то… не очень… А вот «управляющий» — достойно и соответствует моему уровню.

— Я не собиралась повышать вам зарплату, — честно сказала я.

— Деньги тут ни при чем, — сказал Евгений, — речь идет исключительно о статусе.

— Хорошо, — кивнула я, — с этой минуты вы получаете звание управляющего.

— Вы очень добры, — обрадовался Женя.

Я села в машину и отправилась в ресторан на встречу с госпожой Павловой.

Глава 3

— Почему я не знала об этом месте? — удивилась Наталья. — Кофе прекрасный, хачапури неземного вкуса.

— Заведение расположено на отшибе, его посещают только местные жители, — ответила я, — но и они не все в курсе. В основном здесь бывают те, кто живет в поселках Голубая Курица, Ложкино и Вилкино. «Папа Сулико» находится не на шоссе, случайно сюда не попадешь.

— Закажу пару хачапури домой, — воскликнула Павлова. — Как вам мое предложение?

Я взяла с блюда кусок пирога с сыром и сделала вид, что поглощена едой. Второй раз за сегодняшний день я выслушала историю Анатолия Митина. Наталья, как и Зоя Игнатьевна, сообщила, что артист лежал в клинике «Человек здоровый», выздоровел, снискал шумную славу и в благодарность за удачное лечение согласился стать послом ее благотворительной программы «Дом человека», которую придумала Павлова. Посол проекта не очень много работает, он проводит аукционы, улыбается журналистам и, главное, агитирует своих богатых приятелей и их друзей раскошелиться. Собранные средства идут на покупку жилья тем, кто остро в нем нуждается. Торги уже подготовлены, вот-вот стартуют. А Митин скончался, замены ему пока нет. В мае начался сезон отдыха, большинство певцов-танцоров поехали в турне по курортным городам. Наташа несколько дней висела на телефоне, но так никого из знаменитостей и не нашла. На крайний случай можно провести мероприятие самой, но владелица клиники знала: на нее богачи не клюнут, да и зажиточных друзей у нее нет.

Во время грустных раздумий Павловой позвонила Зоя Игнатьевна — просто так, чтобы поболтать, Наташа обрадовалась и сообщила ей о своих трудностях. Бабушка Маневина вмиг уладила дело, предложила позвать жену своего внука, пообещала, что Дашенька живо вытрясет из толстосумов солидные деньги, обеспеченных знакомых у нее много. И сама Зоя примет участие в акции, а с ней примчится вся Москва.

— Пожалуйста, помогите, — просила меня Павлова, — если мы добудем денег, то купим жилье семье Полотняновых, у них семеро детей. И ремонт до осени сделаем. Нина постоянно ломает голову, как ребят накормить, одеть. Живут они в двушке, спят буквально на голове друг у друга. Ниночка уборщица, моет подъезды, подрабатывает как поденщица.

Наталья смела ладонью крошки со стола.

— Валера, отец семейства, грузчик, на все руки мастер. Квартиру им самим никогда не приобрести. Деньги, которые мы соберем на аукционе, пойдут им на дом. Я нашла большую избу в деревне в Московской области. Десять комнат, участок, огород, фруктовый сад, корова, куры. Все разом продают, просят недорого, оставляют кухню, мебель, даже заготовки с прошлого года. Хозяйка дома умерла, а ее сын живет в Америке, ему мамино наследство без надобности, он не станет сельским хозяйством заниматься. Я объяснила ему, кому жилье предназначено, Николай цену ниже плинтуса опустил. Спасибо ему.

Я молча слушала Павлову. Многодетные матери вызывают у меня глубокое уважение и восхищение. Мне самой такой подвиг не по плечу. Мне-то и с двумя ребятами непросто пришлось и морально, и материально. Но у меня была просторная квартира и престижная работа. Я преподавала французский язык в разных вузах, имела частные уроки. Да, вставать приходилось в пять тридцать утра и, зевая на ходу, нестись к восьми на основную службу, которая завершалась в три часа дня. Кое-как вбив в головы студентов знания, я начинала носиться по домам. Некоторые репетиторы ухитряются набрать учеников в одном районе, мне, увы, так никогда не везло. Дети жили в разных концах Москвы, я прекрасно знала все станции метро, входы-выходы, автобусные-троллейбусные-трамвайные маршруты. Домой мать семейства вваливалась еле живая, и начиналась третья смена: проверить уроки, постирать-погладить, приготовить еду. Несмотря на большую занятость, денег на расходы катастрофически не хватало, а дети росли как на дрожжах. Помню, один раз купила Маше туфельки на лето и выдохнула: ура! Об обуви можно пока забыть. Через неделю Манюня пожаловалась:

— Большой палец в носок упирается.

Я чуть не зарыдала, но, конечно, приобрела новые туфли, а они дней через двадцать тоже стали малы. В тот год я за июнь-июль-август разорилась на пять пар. Нога у девочки стремительно росла. Но у меня-то было всего двое детей. А у Нины семь! Муж получает мало, она сама бегает с ведром-тряпкой, квартира крошечная. Может, нужно было родить троих, ну от силы четверых? Надо же реально оценивать свои возможности.

— Большинство деток у Нины с проблемами по части здоровья, — продолжала Наталья.

Я вздохнула. Чтобы сесть за руль и выехать на дорогу, необходимо научиться управлять автомобилем, получить права. А вот детей можно производить на свет бесконтрольно, диплома о том, что семейная пара достойна стать родителями, не выдают, на папу-маму нигде не обучают. Если же вы вслух заявите, что семье профессиональных алкоголиков, наркоманов или психиатрических больных нельзя рожать детей, тут же понесутся крики об ущемлении прав любителей бутылки, запрещенных препаратов и членов общества дружбы с инопланетянами. Но почему негодующие не думают о том, как жить больным детям, будут ли их маргиналы-родители лечить и вообще какова судьба любого, даже совершенно здорового младенца, если его отец с утра до ночи пребывает в неадекватном состоянии? Наверное, Валерий из числа таких.

Очевидно, все эти мысли отразились на моем лице, потому что Павлова быстро сказала:

— Валера не пьет, только курит. Нина со всех сторон положительная, но она воспитывалась в детском доме для ребят с проблемами обучения. Девочка очень хотела иметь свою семью и создала ее. Мы купим дом, переселим Полотняновых в деревню. Там есть корова, курочки, огород, сад, все будут сыты.

Я собралась сказать, что на земле надо много работать, корову ни свет ни заря доить придется. И сельским делам научиться надо. Но вовремя прикусила язык.

— Ради голодных милых деток Полотняновой помогите провести очередной аукцион, — просила Наташа. — Я вас познакомлю с Ниной, вы сразу поймете, как ей наша помощь нужна. Она умница, любит…

Наталья вдруг осеклась и уставилась на симпатичную брюнетку, которая только что села за столик у окна. К посетительнице подбежала официантка со словами:

— Дорогая Светлана Федоровна, вам как всегда? Два больших хачапури с куском ананаса?

— Да, Леночка, — кивнула брюнетка, — верно.

— Мне так жаль вашего друга, — продолжала девушка, — когда вы ходить к нам перестали, я думала, вы уж больше здесь не появитесь.

— Я уезжала на некоторое время, — вздохнула брюнетка, — и вот вернулась.

— Мне на секунду мысль в голову пришла, — пробормотала Елена, — что он вас дома ждет.

— Нет, дорогая, мой любимый умер, пресса не врет, — мягко возразила брюнетка.

— Простите, простите, простите, — зачастила официантка, — я веду себя как полная дура.

— Все в порядке, милая, — улыбнулась дама.

— Это из-за ананаса, — начала оправдываться девушка, — Анатолий нашего повара научил такие хачапури делать. Вот я… и… ну…

— Понимаю, — кивнула Светлана Федоровна, — я тоже такие люблю. Будьте добры, принесите заказ к машине, я там посижу, не могу в ресторане находиться, воспоминания одолевают.

— Уже лечу на кухню, не сомневайтесь, вам самые лучшие сделают, — заверила Елена.

Брюнетка удалилась, я перевела взгляд на Наталью и увидела, что она наклонилась под стол.

— У вас все в порядке? — спросила я.

— Я купила красивые ботиночки, а у них постоянно шнурки развязываются, — прокряхтела Наташа и выпрямилась. — Так как, поможете обездоленным людям въехать в новый дом? Очень прошу вас! Умоляю!

Я кивнула.

— Хорошо.

— И расскажете об акции своим друзьям, людям со средствами? — обрадовалась Павлова.

Мне пришлось снова согласиться.

— Да.

Павлова захлопала в ладоши.

— Зоечка Игнатьевна вас так расхваливала, называла добрейшей, умнейшей. Я подумала: Маневина просто любит жену внука. Но сейчас вижу, что вы такая на самом деле! Подпишите, пожалуйста.

— Что это? — спросила я, глядя на стопку бумаг с текстом, набранным мелким шрифтом.

Наталья закатила глаза.

— Государство требует. Оно свой кусок всегда отожрет. Налоги. Не удивляйтесь, вы там названы «ведущая и соорганизатор», внимательно изучите договор.

Я начала читать первый лист. «ООО “Благаукционвесть” в лице генерального директора Натальи Ильиничны Павловой, проживающей: Москва, улица…» Меня одолела зевота, я быстро пропустила адрес и паспортные данные устроительницы и наткнулась глазами на свою фамилию. «…госпожа Васильева, именуемая далее “Исполнитель”, составили договор…» По спине пробежал озноб! Господи, да тут страниц десять. Ну почему мне всегда при виде нудных документов отчаянно спать хочется?

— Дашенька, вы устали. Может, лучше покажете договор своему адвокату? — донесся словно сквозь вату голос Павловой. — Честно говоря, это чистая формальность. У нас с вами финансовых расчетов-то нет. Ни я вам, ни вы мне ничего не должны. Я вас обмануть не могу, нет предмета мошенничества. Наоборот, это вы можете меня вокруг пальца обвести, если сейчас согласитесь помочь, а потом откажетесь. Быстро замену ведущей не найти.

— Не в моих правилах так поступать, — возразила я.

— Тогда не мучайтесь, — сказала Павлова, — подпишите тут, потом здесь.

Я взяла протянутую ею ручку.

— Отлично, — обрадовалась Наталья, глядя на мою подпись. — Ну! Поедем к Нине? Ведущей аукциона нужно увидеть человека, для которого мы собираем средства.

Я украдкой взглянула на часы.

— Далеко ехать?

— Это совсем рядом, — заверила Павлова, — Старое Тушино.

Глава 4

Многодетная семья Полотняновых проживала на первом этаже пятиэтажки, которую давно было пора отправить под снос. Из-за двери, обитой дешевым дерматином, не доносилось ни звука. Наташа постучала в створку кулаком.

— Кто там? — спросили из квартиры.

— Позови маму, — потребовала Наталья, — скажи, пришли Павлова и Васильева.

Загремел замок, дверь приоткрылась, в нос ударил крепкий запах какого-то варева, на пороге стояла полная тетка неопределенного возраста.

— Здрассти, Наталья Ильинична, — произнесла она неожиданно тонким голосом.

— Девочки, знакомьтесь! — весело сказала Наташа. — Нина, перед вами Дарья Васильева. Она проведет аукцион, и мы сможем купить вам дом.

Хозяйка как подкошенная упала на колени, ее лоб со стуком ударился в пол. Я увидела ее макушку и поняла, что Полотнянова красит волосы в темный цвет, от природы она светло-русая.

— Дай вам Бог здоровья на многие годы! — закричала Нина.

— Встаньте, пожалуйста, — испугалась я.

Но мать семейства обхватила мои ноги.

— Нет. Я недостойна вровень с благодетельницей стоять.

Мне стало так неудобно, что и не передать словами. Не люблю, когда кто-то меня ругает, но при изливании чужого недовольства или злобы я знаю, как себя вести: не стоит оправдываться, доказывать свою порядочность, надо пожалеть того, кто испытывает к вам ненависть. А вот что делать, когда вас превозносят? От дифирамбов я всегда испытываю неудобство, потею, краснею, глупо хихикаю, выгляжу еще глупее, чем есть на самом деле. И сейчас я чувствую себя отвратительно, до сих пор никто еще не падал передо мной ниц. Поверьте, сей казус не доставил мне радости. Я не Иван Грозный, не Петр Первый, не Екатерина Великая, не святая икона…

Я с мольбой посмотрела на Павлову.

— Нина, встань, — попросила та, — не смущай Дарью. Лучше покажи, как вы живете.

Хозяйка квартиры ловко вскочила.

— Раз велите, я так и сделаю.

Для осмотра маленькой двушки хватило десяти минут, потом я кое-как ухитрилась сесть за крошечный столик на микроскопической кухне и не удержалась от вопроса:

— Как вы здесь помещаетесь?

— Дети в разное время бывают дома, — пояснила мать, — все посещают ясли, садик, школу, возвращаются не скопом. На кухне одновременно усаживается пять человек. Спим на полу на надувных матрасах, они на балконе сейчас спрятаны…

— Ужас! — выдохнула я.

— Нет, все хорошо, — оптимистично улыбнулась Нина, — главное, дети рядом. Остальное пустяки. Ну, иногда возникают трудности. Хотя у кого их нет? Тяжело, конечно, материально. Вот, Катюше надо одежонку прикупить, обносилась вся.

Я посмотрела на девочку, которая, опустив голову, молча стояла у косяка, и сказала:

— И сумочка ей не помешает, если вон та розовая, с принтом в виде танка, Катюшина, то лучше купить другую. Не для девочки эта картинка. Хотя этот цвет и мальчику не понравится.

— Ненавижу сопли-слюни, — вдруг выпалила Катя. — Значит, раз я женщина, то должна вещи как у тупой Барби носить? Все так думают! Подарили мне жуть такого цвета, как поросенок Фунтик! Спасибо! Я наклеила на нее переводную картинку, и мне сразу лучше стало.

— Пока не получается дочурку приодеть, — попыталась замаскировать грубость подростка Нина. — Раньше я брала вещи в секонд-хенде, он на соседней улице работал. Хозяйка добрая, бесплатно мешок шмоток мне давала. Я его дома разбирала, почти всегда хорошие вещи находила. Но бизнес у Галины Леонидовны лопнул. Позавчера я пошла к ней, хотела попросить юбку для Катюхи, а на двери висит объявление: «Закрыто». Осталась доча к лету в теплых штанах.

Хмурая девочка сгорбилась, но продолжала стоять молча. Мне стало невероятно ее жаль.

— А где остальные дети? — спросила Наташа.

— Кто в школе, кто в садике, кто в яслях, — пояснила мамаша. — Катюха приболела, ей освобождение от уроков до конца недели дали. Не волнуйтесь, не вирус у нее. Живот болел. Нам в соседнем супермаркете дают бесплатно продукты, на которые срок годности истек. Все равно их выбрасывать надо. Да известно, что йогурты после даты, которая на крышке стоит, еще дней семь есть можно. Я детей спокойно ими кормлю, никогда проблем не было. И вдруг! У Кати прямо беда! Пять дней понос! Хотя, может, зря я на йогурт грешу? Возможно, сосиски виноваты. Они в руках скользили, когда я их из вакуума вытащила. Помыла как следует, подольше поварила, но все равно…

— Если разрешите, мы с Катей сходим в торговый центр у вашего дома, я куплю ей летнюю одежду, — перебила я хозяйку.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — снова стала бить поклоны Нина.

— Дашенька, зачем вам ходить с девочкой по этажам? — вмешалась Павлова. — Лучше поступим иначе. Я дам Катеньке денег на обувь. А вы на юбочку и футболку. Нина ей сама обновки купит, они с дочкой походят где хотят, заодно и удовольствие от шопинга получат.

Хозяйка опять попыталась рухнуть на колени, но я развернулась и поспешила в прихожую, где оставила сумку.

Вынув кошелек и увидев, что мы с Павловой у вешалки одни, я тихо спросила:

— Сколько стоит одежда для подростка? Моя дочь уже выросла, давно работает, сама себя обеспечивает. Тинейджеров в нашей семье нет, я не владею информацией.

— Если дадите две тысячи, Катя от радости в обморок упадет, — заверила меня Павлова.

— Неужели за эти деньги можно купить что-то приличное? — изумилась я.

— Они же не пойдут в бутик «Шанель», — улыбнулась Наталья, — направятся в центр «Все по одной цене», найдут там кучу вещей.

— Неудобно такую маленькую сумму давать, — пробормотала я и вытащила пару купюр.

Павлова погладила меня по плечу.

— Дашенька! У вас доброе сердце, но баловать Катю не стоит. Другие девочки будут ей завидовать: старшая сестра вся в обновках, а у них что?

— Если дети завистливы, то они расстроятся и когда Катя покажет одно платье, — заметила я.

— Согласна, — кивнула Павлова, — но есть нюанс. Ребята знают, что одежду им приобретают по очереди. Сейчас ее получила Катя, значит, следующей кофточку купят Лене. Мать покупает каждому ребенку по одной-две вещи. Так у них заведено. Появление Катерины с кучей пакетов вызовет отрицательные эмоции. Поверьте, я постоянно имею дело с теми, кто не может себе позволить дорогостоящие покупки, а у вас, слава Богу, такого опыта нет. Две тысячи — прекрасная сумма. Спрячьте лишние купюры. Лучше через месяц дайте денег для другой девочки. Это будет справедливо. Я вручу Нине одну тысячу. Посмотрите на мои ботиночки.

Я опустила взгляд.

— Красивые, правда? — продолжала Наталья.

— Очень, — согласилась я. — Лаковые, украшены стразами, на маленьком каблуке, сбоку молния. Наверное, дорогие.

— Да, они стоят немало, — подтвердила Павлова, — но точь-в-точь такие же, сделанные трудолюбивыми китайцами, на рынке стоят девятьсот рублей.

Я продолжала рассматривать ботинки Натальи, не понимая, отчего в душе возникло беспокойство.

Павлова вытащила из моей руки две купюры.

— Дашенька, вы не должны испытывать неудобство из-за своей обеспеченности. Вы что, украли состояние, ограбили кого-то, обманули, смошенничали?

— Нет, — ответила я.

Наталья добавила к моим купюрам свою ассигнацию.

— Поможете провести аукцион, добудете семье Полотняновых мешок дублонов на дом в деревне. Окажете малообеспеченным людям неоценимую помощь. Они из тесной норы благодаря вам уедут. Не терзайтесь из-за своей якобы жадности. Надо разумно распоряжаться деньгами.

Глава 5

Спустя неделю Дегтярев приехал с работы в самом мрачном настроении, сел ужинать, схватил пульт от телевизора и стал переключать каналы.

— Как дела? — спросила я.

— Словно сажа бела, — процедил полковник.

Я спросила у Александра Михайловича:

— На работе напряг? У тебя неприятности?

Полковник закатил глаза:

— Целый день не имел возможности чаю хлебнуть, ничего не ел. Народ через кабинет потоком тек. Одному то, другому се, третьему другое… Мозг мне через трубочку высосали. Голова болит. Желудок от голода свело. Наконец адово пекло закончилось. Я к лифту, домой собрался. А из кабинки бабка вываливается, ей лет триста с виду, и давай кудахтать: «Где тут полковник Дегтярев сидит?» Я хотел молчком в лифт войти. Так секретарь как завопит: «Александр Михайлович, полковник Дегтярев, вы забыли кое-что подписать!» Старуха меня за руку хвать:

— Помогите! Еле вас нашла! Мальчик у нас пропал! Дед, дурак, повел его в магазин, рубашечку решил ребенку с пенсии купить. Приобрел сорочку, мальчик стал просить мороженое. Мой старик без ума совсем, пошел с ним в кафе, посадил парнишку за столик, велел ждать, сам к кассе пошел. Минут через десять принес пломбир, и нет ребенка! Муж в туалет! Нет! На улицу выскочил! Нет! Нигде нет! Помогите! Мальчик пропадет! Он беспомощный! Без денег! В очках! Такого любой обидит.

И ну рыдать!

Делать нечего. Я вернулся с ней в кабинет. Стал вопросы задавать:

— Как зовут мальчика?

— Смирнов Николай.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот шестьдесят второй.

Я решил, что бабка цифры перепутала.

— Наверное, две тысячи двенадцатый?

Старуха на стуле подпрыгнула.

— Нет. Тысяча девятьсот шестьдесят второй.

Я опешил:

— Так мальчику вашему хорошо за пятьдесят!

И тут она на меня танком поехала:

— Ну и что? Мне он сын родной!! Если полувековой юбилей справил, все равно ребенок. И девочкой не стал. Мальчиком от рождения был, мальчиком и остался.

Дегтярев схватил нож и начал намазывать на хлеб толстый слой масла.

— Мальчик! Родители ему сорочку с пенсии покупают! Мороженым угощают! И такой дурдом у меня каждый день, неделю, месяц, год… Тебе все рассказывать? Про мужика, который у шлюхи обручальное кольцо потерял, а потом к нам приперся и велел у нее обыск устроить, тоже послушаешь? На прием ко мне он записался и давай объяснять: «Баба проститутка, арестуйте ее, обшарьте все, мне кольцо нужно, иначе жена уйдет». Я его послал лесом, а он: «Дети мои без отца останутся по вашей вине». Вместо того чтобы заниматься нормальными делами, я сижу, как пьяный орел, с гражданами беседую. Новый начальник обязал все руководство непременно один день в месяц дежурить в общей приемной. Долдон! Сатрап! Аракчеев! Малюта Скуратов! Лев Толстой!

Я опешила. А писатель-то как в сию славную компанию затесался?

— Не хочу вспоминать рабочий день! — еще сильнее разъярился полковник. — Неужели не понятно?! А ты с вопросами лезешь, напоминаешь об адской мясорубке.

Последние слова Дегтярев выпалил с особым чувством и ткнул пальцем в пульт. Тут же на полную мощность завопил телевизор:

— Загадочное событие поставило в тупик полицию. Сегодня в три часа ночи в морг поступило тело человека, найденное на улице Горбунова. В кармане куртки обнаружен паспорт на имя Тихонова Олега Сергеевича. При вскрытии у него диагностировали инфаркт. Этот факт не удивил патологоанатома, разрыв сердца может случиться и у молодого человека. Другое изумило. Наш общественный корреспондент сделал видеозапись вскрытия. Рагозина Татьяна Михайловна, медсестра, которая тоже находилась у стола, твердо заявила: «На столе тело актера Анатолия Митина». Странно. Смотрите эксклюзив.

Экран мигнул, появилось расплывчатое изображение прозекторской и два человека: мужчина и женщина.

— Ты уверена? — спросил врач.

— А то! — воскликнула Рагозина. — Знаю его как себя. Раньше работала в клинике «Человек здоровый». Актеру там кололи экспериментальное лекарство. Сама хозяйка капельницы ставила, никто не знал, что в них. Но я сто раз видела Анатолия обнаженным. Видите шрам на боку? Митин рассказывал, что в детстве полез в соседский сад и напоролся на гвоздь в заборе. А на руке должен быть квадратный рубец, следствие неудачного удаления татуировки. У него дефект мизинца левой стопы, там от рождения ногтевой фаланги нет. И что? Все, что перечислила, мы видим на трупе. Все соответствует, кроме лица.

— Что с его физиономией? — спросил медэксперт.

— Оно не Анатолия. Другого человека, — пояснила Татьяна, — наверное, вы найдете следы пластической операции под волосами. Кстати, они выкрашены, завиты. Видите излом на пряди?

— Угу, — кивнул доктор, — это след накрутки на коклюшки. Зачем актеру лицо перекраивать? Может, он роль получил сладкую? Хотя сейчас такой грим есть, что себя уродовать не надо. Не самое приятное ощущение в силиконовой маске париться под софитами, и накладывают ее часами. Зато снимешь — и снова себя в зеркале узнаешь. И что странного в смерти мужика? Банальный инфаркт. Тебя смутил паспорт на другое имя? Может, он случайно не свой пиджак надел, а там в кармане чужая ксива была.

Женщина показала на экран компьютера, где висело фото из паспорта.

— На снимке тот, кто у нас на столе лежит.

— Значит, ты путаешь, — не сдался патологоанатом, — на столе Тихонов. А Анатолий Митин сейчас из себя рыцаря изображает на какой-нибудь съемке.

— Он умер, — пояснила Рагозина, — аферист мерзкий.

— Обманул кого-то? — поинтересовался врач.

Экран телевизора опять мигнул, снова появился ведущий.

— «Наш общественный корреспондент», — возмутилась я, — теперь так называют людей, которые, забыв об элементарной порядочности, снимают на телефон умирающих людей в больницах, плачущих родственников на похоронах и отправляют видео на телевидение за деньги. Я бы их именовала «алчные мерзавцы».

— Татьяна сообщила сенсационную новость. Как лечили от рака Анатолия Митина? Что за лекарство ему на самом деле вливали? Обладает ли клиника «Человек здоровый» чудодейственным гомеопатическим препаратом? Ответы на эти вопросы и еще многие другие вы услышите в нашем вечернем шоу «Правда без прикрас», — тараторил тем временем ведущий. — Не пропустите. Вас ждет эксклюзивное интервью полковника Александра Дегтярева, данное нашему каналу. Впервые полицейский такого ранга появится в эфире. Смотрите канал «Сплетник». Только для вас. Только у нас самые горячие новости. Кто в морге? Неизвестный мужчина? Или российский актер, который скончался на острове, а потом ожил?

Дегтярев, красный, как нос клоуна, схватил фужер, сделал жадный глоток воды и закашлялся. Я встала и постучала его по спине.

— Ты беседовал с каналом «Сплетник»?

— Нет! — заорал толстяк.

— Они анонсировали твое выступление.

— Врут!

Я села.

— Согласна. «Сплетник» виртуозно врет, но все же не так нагло. Ты говорил сегодня что-нибудь хоть кому-нибудь с микрофоном?

Полковник опять схватился за воду.

— Нет! Я не общаюсь с журналистами.

— Вспомни! — настаивала я.

— Пошел сегодня днем пообедать, — неожиданно мирно ответил Александр Михайлович, — в холле налетел случайно на женщину, лет… ну… может… тридцати восьми — сорока. Юбка, пиджак, блузка, портфель. Я ей на ногу наступил, извинился, она поздоровалась:

— Добрый день, Александр Михайлович, как дела?

Я ответил ей:

— Нормально. Мы знакомы?

Она так мило улыбнулась.

— Я Надя Леонова, работаю в бухгалтерии. Вы иногда к нам заглядываете, правда, редко. К сожалению, красивые мужчины девушек с калькуляторами не жалуют. Вот из отдела Климкина к нам постоянно ходят. Но они там неприятные, всегда по€том пахнут, одежда мятая, грязная. Складывается впечатление, что парни в ней спят, а потом на службу являются. А ваши сотрудники все как на подбор красавцы, рубашки наглажены, ботинки блестят. С вас пример берут. Каков поп, таков и приход. Обедать собрались?

Я молча слушала рассказ Дегтярева о встрече с ну очень милой бухгалтершей и как он отправился с ней перекусить.

Когда Александр Михайлович умолк, я протянула ему трубку:

— Позвони, выясни, работает ли в бухгалтерии Надежда Леонова.

Полковник побагровел, но выполнил мою просьбу. Через пять минут стало известно: женщина с такими данными состоит в штате, но она вчера родила девочку и сейчас находится в клинике.

— Меня обманули! — обомлел Дегтярев. — Развели, как лоха!

Я попыталась утешить толстяка:

— Журналистка назвалась бухгалтершей, она находилась внутри управления, не на улице. Одета была так, как в твоей структуре предписано сотрудницам, назвала тебя по имени-отчеству. Она хорошо подготовилась, знала, что ты находишься в вечном конфликте с майором Климкиным, обругала его парней, похвалила твоих. Тут любой клюнет.

— Как ей удалось выяснить, что я терпеть не могу идиота Климкина? — снова заорал Дегтярев. — Как? Как? Как?

— Увы, везде есть люди, которые за деньги готовы на все, — пояснила я. — Откуда у «Сплетника» видео из морга? Думаю, его снял санитар. Уборщицы, младший техперсонал — невидимки. На женщину с ведром и шваброй не обращают внимания, она не человек, а просто веник. И ведут при ней откровенные беседы. Она запоминает их, а телефоны с камерами нынче недороги. «Сплетник» телеканал, вываливающий на головы телезрителей грязное белье известных людей, но нужно отдать дань их оперативности. Предполагаю, что они получили материал из прозекторской рано утром, быстро нарядили свою корреспондентку как бухгалтера из твоего управления. Она проникла в здание, нашла там информатора, все ту же уборщицу, та за мзду поведала, как полковник и майор не жалуют друг друга… Ну, что сказать, сотрудники «Сплетника» сработали оперативно и профессионально. Что ты папарацци рассказал?

Глава 6

Полковник надулся.

— Ну… мы болтали о разных пустяках… я ее обедом угостил… она произвела хорошее впечатление. Речь правильная, манеры приличные. Умная. Сказала, что всегда мечтала об оперативной работе, о ставке в моем отделе, поучиться у такого специалиста, как я, большая честь…

Я старательно сохраняла серьезный вид. Сколько мужчин попалось на ржавый крючок откровенной лести? Женщины прекрасно знают: если хочешь поймать особь сильного пола, то хвали объект охоты, не стесняйся, чем больше меда, тем ярче эффект.

— Ты с ней говорил о трупе Митина-Тихонова? — остановила я поток восхвалений «бухгалтерши».

Дегтярев кивнул.

— Тело нашли несколько дней назад. «Сплетник», говоря «сегодня», соврал. Слушай, мне и в голову не пришло, что я беседую с корреспондентом. У нее не было камеры, телефона на столе.

Я подивилась наивности приятеля.

— Очки на носу у нее были?

— Да! Думаешь…

— Ага, — кивнула я, — именно так. Их давно используют.

— Знаю, — угрюмо проговорил толстяк, — но… она…

Александр Михайлович замолчал.

— Милая, умная, мечтала у тебя работать, считает тебя лучшим следователем, великим, в придачу красавцем, — перечислила я, — вот кое-кто и закурлыкал павлином, распустил хвост.

Полковник окончательно сник.

— Эти птицы отвратительно кричат. Я идиот. Кретин. Понимаешь, она моя подписчица. В инстаграме. У меня там есть аккаунт.

Я хихикнула.

— Знаю. «Сашакрут».

— Откуда? — ахнул Дегтярев.

— Так всем о твоей активности в соцсети известно[2], — сказала я.

— Я завел его… э… ну… чтобы просто позабавиться, — прозаикался полковник, — я… в общем…

— Не смущайся, — остановила я его, — все в интернете врут.

— Я не лгу! — взвился Дегтярев.

— В особенности, когда повествуешь о том, как после возвращения из Нью-Йорка, поймав парочку преступников, ешь круассаны в своей парижской квартире, — расхохоталась я. — Ой, прости! Не хотела потешаться, но это нереально смешно.

Александр Михайлович встал, сгорбился и медленно пошел к лестнице. Меня уколола жалость. Увы, с годами не делаешься моложе, умнее, красивее. Дегтярев всю свою жизнь посвятил работе. Жены у него нет, есть сын, хотя он давно живет за границей, общается с отцом при помощи айпада и телефона. Но семья-то у толстяка есть, это все мы. Я Дегтяреву как сестра. Вредная такая, ехидная сестрица, запрещаю толстяку есть вволю хлеб с маслом, пичкаю его овощами с паровым лососем, которого он ненавидит. А еще я постоянно лезу в рабочие дела Дегтярева, довожу его своей активностью до нервной икоты. Давайте-ка вспомним, сколько раз он выручал шебутную подругу из разных неприятностей. А теперь Дегтярев сам влип в дурно пахнущую историю, мне надо помочь ему, а не потешаться.

Я кинулась к лестнице:

— Милый, стой!

Дегтярев обернулся:

— Ты мне?

— Да. Зоя Игнатьевна в хороших отношениях с Николаем Сивковым…

— Кто это? — спросил полковник.

— Владелец холдинга «Сплетник». Сейчас поговорю с бабушкой Маневина, потом поеду к Сивкову. Не переживай, они не выпустят в эфир сюжет с тобой.

Александр Михайлович оживился.

— Полагаешь, что их можно остановить?

— Да, — твердо пообещала я, мало веря в успех своей затеи, — сиди дома, к телефону не подходи, мобильный выключи. Анонс показали, значит, поднимут голову «Желтуха», «Болтун» и иже с ними.

— Хорошо, сделаю как ты велишь, — кивнул Александр Михайлович и пошел наверх.

Я чуть не зарыдала. Полковник не спорит, не отказывается от моей помощи, не шипит раздраженно: «Прекрати, без тебя разберусь». Он покорно произнес: «Хорошо, сделаю как ты велишь». До сих пор никогда не слышала от него подобных слов. Похоже, ему очень плохо.

Через полчаса общения с Зоей Игнатьевной я полетела в кладовую, где хранятся наши винные запасы. Владелица Института проблем человеческого воспитания, которая знает все про всех, сообщила, что Сивков — страстный любитель настоящего французского коньяка. А у меня припрятано несколько бутылок этого напитка, его производит мой друг, владелец замка в провинции Коньяк. А еще Зоя, по непонятной причине источающая ко мне любовь, пообещала позвонить Сивкову. И сделала это. Со мной связался его секретарь и спросил: «Когда вам удобно приехать?»

В кабинет Николая я вошла, сияя самой лучезарной улыбкой. Грузный мужчина в дорогом костюме вышел из-за письменного стола.

— Дашенька! Рад безмерно. Чем могу вам помочь? Зоинька попросила оказать вам содействие по любым вопросам. Кому-кому, а ей отказать я не могу.

Я протянула Николаю пакет:

— Маленький сувенир от барона Дефаржа.

Сивков немедленно сунул нос в упаковку и не сдержал возгласа:

— Ух ты! Всего один раз пробовал сей божественный напиток. Когда взял винный тур по Франции, был в замке Дефарж. После дегустации хотел купить ящик коньяка, но не удалось.

— Франсуа не торгует коньяком, — подтвердила я, — производит его только для семьи, ближайших друзей и для дегустации теми, кто покупает самые дорогие экскурсии. Но в зале вам более пятидесяти миллилитров не нальют.

— Верно, — согласился Сивков, — французы жадные.

— Рачительные, — поправила я.

— Царский подарок, — пришел в восторг хозяин кабинета, — унесу его домой, буду наслаждаться по вечерам. Один.

— Обещаю пополнять ваши запасы, — кокетливо сказала я, — мы с Франсуа давние друзья. Вот только маленькая просьба: не ставьте в эфир интервью полковника Дегтярева.

Глаза Сивкова стали похожи на щели в танке.

— Впервые слышу о таком материале. Садитесь. Повествуйте.

Полчаса мы с Николаем вели напряженный разговор, в конце концов он заявил:

— Полковник сам все растрепал.

— Он думал, что перед ним коллега, — парировала я.

— Бухгалтер, — отметил Сивков. — Вопрос: может ли начальник по-свойски болтать с теткой из финчасти?

Я не дрогнула.

— И у меня вопрос: имеет ли право корреспондент «Сплетника» прикидываться тем, кем он на самом деле не является? На вас можно в суд подать.

— Супер, — потер свои противные ладони Николай, — с удовольствием придем на заседание. Плохой пиар — отличный пиар.

Минут десять мы пререкались, в конце концов я схватила со стола бутылку и пошла к двери.

— Вы куда? — изумился Сивков.

— В «Желтуху», — уточнила я, — объясню им, как «Сплетник» дела ведет. Кстати! Наша беседа записана. Можете не звать своего цепного пса, нет нужды отнимать у меня айфон. Звуковой файл уже отправлен почтой на домашний компьютер.

— Пройда! — воскликнул Николай.

— У тебя научилась, — отбросила я вежливое «вы».

— Садись!

— Зачем?

— Давай договоримся.

— Я пыталась, а ты не идешь на уступки.

Сивков ухмыльнулся.

— А ты мой коньяк утащила.

— Это моя бутылка!

— Которую ты подарила мне.

— И что? Сначала отдала, теперь забрала, потому что ты противный крыс! — топнула я ногой. — Обвел вокруг пальца Дегтярева, а теперь еще со мной споришь!

— Все, кто с тобой не согласен, крысы? — уточнил Сивков.

— Да! — выпалила я. — И жабы.

Хозяин кабинета начал хохотать. Я поспешила к выходу и была схвачена за плечи Сивковым.

— Ну ты даешь! Меня еще никто крысой не обзывал.

— Все когда-то бывает впервые, — элегически ответила я.

— И жабой тоже, — веселился Николай.

— Наверное, многие хотели, да струсили, — фыркнула я.

Сивков силой усадил меня назад в кресло.

— Ты мне нравишься.

— Не могу ответить тебе тем же, — поморщилась я, — вот ты мне нет.

— И кто нам полковник? Любовник?

— Я замужем.

— Да ну? Нашелся камикадзе? И кому когда муж мешал?

Николай показал пальцем на ноутбук.

— Тут написано, что Васильева сто раз бегала в загс.

Я пожала плечами.

— Да хоть двести, я никогда не изменяю законному мужу. Просто ухожу от него, когда считаю продолжение семейной жизни невозможным. Александр Михайлович мой лучший друг. Вернее, брат. Хочешь искупать его в канализации? Твое право. Но на каждое нападение бывает ответ. Ты мне гадость, я тебе пакость.

— Броня крепка, и танки мои быстры, — переиначил старую советскую песню Сивков.

— Возможно, — согласилась я, — зато у меня записная книжка толще тебя. И в ней кого только нет. Померяемся солдатами?

Сивков потер шею.

— Огонь баба!

— Дурак мужик, — ответила я.

Николай опять расхохотался.

— Повезло Дегтяреву с тобой.

— Точно, — согласилась я, — всем моим друзьям повезло со мной, а мне с ними. Давай прекратим препираться, а посмотрим на проблему с другой стороны. Что ты хочешь за уничтожение интервью с Дегтяревым?

Сивков вздернул подбородок.

— По ряду причин, сообщать о которых я тебе не собираюсь, материал из морга о теле, которое, похоже, при жизни было актером Митиным, должен непременно выйти.

— Это чей-то заказ! — осенило меня.

— Ума палата, — усмехнулся мой собеседник.

— Наезд на Дегтярева?

— Да кому нужен твой кабан, — отмахнулся Николай, — Виктория не рассчитывала на успех, думала, что полковник ее пошлет лесом. И вон что получилось! Твой приятель не при делах. Вообще никак. По другому человеку огонь, это многоступенчатая комбинация. Полковник просто ее часть. Не он бы наболтал, так кто-нибудь другой. Лучше стало?

— Значительно, — улыбнулась я.

— Ставь бутылку на стол. Сделаю тебе прекрасное предложение.

— Делай прекрасное предложение, и я поставлю бутылку на стол.

— Ну ты коза!

— Впервые вижу такого барана.

— Баран и коза не пара, — серьезно сказал Сивков.

— Тут не поспоришь. Ты прав, — кивнула я, — баран и коза вместе не живут, им друг друга не любить, потому что он баран, а она коза.

Сивков расхохотался и с трудом спросил:

— Коза и баран способны договориться?

— Коза начала, а баран уперся.

— О’кей! У тебя есть неделя.

— Для чего? — не поняла я.

Николай ухмыльнулся.

— Предлагаю ченч.

— Что? — снова не сообразила я.

— В английском не рубишь! — сделал правильный вывод Сивков.

— Нет, — подтвердила я, — свободно владею французским, кое-как могу изъясниться на немецком.

— Предлагаю обмен, — перевел владелец «Сплетника». — Ты разбираешься с Митиным, узнаешь: его тело — не его. Кто умер: Анатолий — не Анатолий. Если скончался актер, то почему при нем был паспорт на чужое имя? Короче, всю информацию.

Николай ухмыльнулся и погладил мышку.

— Волшебный ящик с экраном сообщил, что Васильева вечно сует свой не очень большой, но зело любопытный нос во все дела полковника. А тот злится безмерно. У тебя опыта в расследованиях через край. Хочешь, чтобы никто не узнал, о чем толстяк проболтался моей сотруднице?

— Да, — отрезала я.

Сивков прищурился.

— Ладно. Принесешь сюда полный отчет. И под камерой все расскажешь в эфире. Меняю интервью полковника на твое. Ты должна успеть раньше полицейского разобраться. Но! Главное условие! Дегтярев ничего не должен знать.

— Хочешь утереть нос полковнику, — осенило меня, — покажешь меня, и получится, что блондинка умудрилась прибежать к финишу раньше Дегтярева.

— Соображаешь, — похвалил меня хозяин кабинета, — баба не дура.

Я молча слушала Сивкова. Если мерзавец выложит в эфир видео разговора толстяка с якобы бухгалтершей, то у полковника возникнут ну очень большие неприятности, он может лишиться работы. Если я соглашусь на предложение Николая, то на службе у Дегтярева ничего не случится. Но наша дружба может лопнуть. Александру Михайловичу не понравится, что я его дураком выставила. Ну, и что делать? Куда ни пойди, везде болото.

— Эй, ты что притихла? — ехидно спросил Николай.

Я сделала глубокий вдох. Работа для Дегтярева все! Без нее он вмиг заболеет, полковник не тот человек, чтобы часами сидеть с удочкой у проруби. А наши отношения… Из двух зол нужно выбрать меньшее!

— Испугалась? — заржал Сивков.

— С какой стати? — спокойно ответила я. — Просто думаю, с чего начать расследование.

— Ух! — потер руки Сивков. — Дегтярев тебе «спасибо» не скажет. Идиотом же выглядеть будет.

— Переживет, — отмахнулась я, — но у меня тоже есть условие. Максимум через десять минут в эфире должно прозвучать сообщение: «Сплетник» ведет свое собственное расследование, чтобы узнать, чей же труп находится в морге. Дегтярев отказался давать любые комментарии, сообщение о его интервью ошибка. Корреспондент, который оболгал полковника, уволен».

— Эй, эй, — погрозил мне пальцем Николай, — а вдруг ты не справишься с задачей?

Я усмехнулась.

— Даша Васильева всегда со щитом, на щите ее не приносят[3].

Глава 7

— Курица удалась, — заметил Юра, доедая последний кусок.

— Думал, что это рыба! — удивился Маневин.

— Это мусс из кролика, — пояснил Коробко, появившись в столовой.

— Какая разница, из чего это состряпали, главное — вкусно, — пробурчал Дегтярев.

— Ой, кажется, у меня схватки, — сказала Маша.

Мужчины разом вскочили.

— Что делать? — побледнел Юра.

— Беги заводить машину, — нервно посоветовал Маневин.

— Да, да, да, — забормотал муж Манюни. — Где она?

— Во дворе под навесом, — подсказала я.

Юра кинулся в прихожую. Феликс схватил плед с кресла и накрыл Марусю с головой.

— Эй, зачем ты меня укутал? — спросила Маша.

— Чтобы не простудилась, — объяснил профессор.

— Еда! — завопил полковник. — Скорей! Соберите ей с собой! Бутерброды с мясом! Жареную картошку! Бананы.

Я повернулась к полковнику.

— Перекус точно не понадобится.

— Роды длятся долго, — накинулся на меня Александр Михайлович, — у девочки голодные судороги начнутся.

— Навряд ли, — вздохнула я.

— Не могу найти ключи, — заорал Юра. — Кто их взял?

— Сок! Ей нужна выжимка из гранатов, — завопил толстяк и вылетел в холл. — Не уезжайте в роддом, Маша, останови схватки, я в супермаркет. Скоро вернусь.

— Ключи! Где ключи? — впал в истерику Юра. — Ключи, ключи…

— Надо постелить на сиденье мех! — подпрыгнул Маневин. — Главное для роженицы тепло. На Руси дети издревле появлялись на свет в банях. А почему?

— Потому что не существовало роддомов и никаких нагревательных приборов, кроме печей, — объяснила я, — в бане легче вскипятить воду в ведре.

— Ключи! Ключи! — твердил Юра, бегая по кухне и зачем-то заглядывая в кружки на полке.

— Ключи! Ключи! — вторил ему Дегтярев.

— Ты же хотел поехать в супермаркет, — хихикнула я. — Передумал? Решил помочь Юре?

Александр Михайлович на секунду перестал вопить.

— Зачем мне ему помогать?

— Из человеколюбия, ты ищешь ключи Юры, — объяснила я.

— Еще чего, — фыркнул толстяк, — свою связку найти не могу.

— Это чья шкура? — воскликнул Маневин, подсовывая мне под нос шубу из синтетической собаки.

— Моя! — воскликнула я. — Очень удобная и красивая.

— Мусик, какой ужас, — захихикала Манюня, — с тебя сняли шкуру и сшили кацавейку?

— Я имела в виду, что манто принадлежит мне, — пояснила я.

— Феликс задал странный вопрос. Ну кому в нашем доме может принадлежать розовая доха с пуговицами в виде морд мопсов? — прищурилась Манюня. — Лично у меня нет сомнений: шубейка или Дегтярева, или Коробко.

Евгений высунулся из кухни.

— Машенька, я такую жуть даже за миллион фунтов стерлингов не надену. Не к лицу мужчине такой наряд.

Александр Михайлович никак не отреагировал на слова Маруси, он носился по комнате в поиске ключей.

— Мех красивый, — восхитился Маневин. — Он из кого? Норка? Соболь?

— Le chien en peluche, — с самым серьезным видом ответила Маша.

Маневин заморгал.

— Лешьен ен пелюш?

Я постаралась не рассмеяться. Муж отлично владеет французским, читает на этом языке научные книги. Но с произношением у него беда.

— Не слышал о таком животном, — продолжал мой профессор. — Хотя… в переводе с французского это собака из плюша. Погодите! У меня в руках искусственная доха. Даша, это правда?

— Я ношу только имитацию, — пояснила я.

— У нас в доме нет настоящего меха? — возмутился Феликс.

— Можно расстелить на сиденье Афину, — посоветовала я, — Манюня сядет на нее. И шкура натуральная, и подогрев естественный.

— Нет, нет, Афина начнет шевелиться, девочка упадет и родит в машине, — перепугался Маневин.

Дегтярев и Юра, которые одновременно бегали вокруг стола в разных направлениях, столкнулись, замерли, потом хором сказали:

— Родит в машине? Не надо!

— Стоп, — скомандовала Маша и хлопнула в ладоши.

В ту же секунду погас свет.

— Что случилось? — обморочным голосом осведомился Юра.

— Пробки выбило, — предположил Маневин.

По комнате заметался узкий луч.

— Сейчас проверю щиток, — сказал Женя.

— Где ты взял фонарик? — закричал Дегтярев. — Дай его мне немедленно!

— В телефоне, — пояснил Коробко, — у вас он тоже есть.

— Сотовый, куда я его положил? — спросил полковник.

— Кто видел мой мобильный? — присоединился к Дегтяреву Юра.

— Дашуля, куда подевалась трубка? — осведомился Феликс.

— Чья? — уточнила я.

— Моя.

— Понятия не имею, — вздохнула я.

Мужчины передвигались по комнате, натыкаясь на стулья, потом раздался лай Афины.

— Прости, дорогая, не хотел наступить на тебя, — извинился Маневин, и через секунду послышался глухой удар.

— Маша! — завопили Феликс и Юра. — Что с тобой?

— Ничего, — спокойно ответила Манюня, — сижу себе тихо. Дегтярев споткнулся о Хуча и упал. Хорошо, что мопса не раздавил.

Люстра вспыхнула.

— Перестаньте носиться, — потребовала Маруся. — Я пока не рожаю.

— Но ты сказала про схватки, — напомнил Юра.

— Я ошиблась, — пояснила Маша.

По комнате пролетел общий выдох.

— Слава Богу, пронесло, — истово перекрестился Дегтярев, который никогда не был воцерковленным человеком.

— Пока! — уточнила Маруся. — Но мне вот-вот надо в роддом ехать. И что я сейчас увидела? Родные мечутся как больные куры. Ничего найти не могут. Впали в истерику. Значит так. Вот списки. Каждому свой. Выучите наизусть. Заранее приготовьтесь. Когда наступит момент, каждый быстро возьмет все необходимое и без толчеи, воплей, хлопанья крыльями пойдет в нужном направлении. Юра, читай, что ты должен сделать!

Зять откашлялся.

— «Повесить ключи от машины у входа. Не кидать их где попало. Отвезти Машу в клинику. Сесть на стул. Ждать». Это все?

— С тебя хватит, — ответила жена. — Дядя Саша?

— «Повесить ключи от машины у входа. Не кидать их где попало. Взять сумку с вещами, которая стоит в холле на табуретке. Сесть в машину. Ехать в клинику. Отдать сумку медсестре. Сесть на стул. Ждать», — отрапортовал Дегтярев. — Это все? А еда? А морс? А шоколад для поддержания сил? Котлеты? Бананы?

— Нет, — отрезала Манюня, — только сумка.

— Но… — попытался возразить полковник.

— Будете спорить, у меня прямо сейчас схватки начнутся, — пригрозила Маша.

— Все. Молчу, — испугался толстяк.

— Феликс! — велела наша генеральша. — Твоя очередь.

— «Повесить ключи от машины у входа, не бросать их где попало, — забубнил мой профессор, — взять Дашу, посадить на заднее сиденье…»

— Зачем? — удивилась я. — Сама за рулем поеду.

— Комментарии потом, — отрезала Маня. — Не спорьте со мной. А то схватки начнутся.

— «…ехать в клинику, — продолжал Маневин, — сесть на стул. Ждать. Не позволять Даше бегать по коридору и приставать к медперсоналу. Все.

Маша повернулась ко мне.

— Мусик!

— «Приехать в клинику в машине Феликса. Сесть на стул. Молчать. Не дергать врачей. Ждать, когда сообщат вес, рост девочки», — озвучила я.

— Девочка! — подпрыгнул Маневин. — Ты нам до сих пор пол не говорила.

— Не видно было, — пояснил Юра, — сами сегодня утром узнали.

— Листки с новыми заданиями, кто что делает, когда меня забирать домой надо, получите позднее. Всем понятно? — спросила Маша.

— Да, — ответил нестройный хор.

Из кухни раздался резкий хлопок.

— Уронил! — ахнул Женя. — Вот растяпа.

И тут снова погас свет.

Глава 8

— И ты согласилась? — спросил Собачкин, глядя на меня.

— А была альтернатива? — задала я свой вопрос.

Сеня крякнул. Вместо него ответил Кузя:

— Альтернатива всегда есть.

— Так вы мне поможете или будете добрые советы давать? — вздохнула я.

— Я нашел сведения на медсестру Рагозину, — сообщил Кузя, — и на остальных фигурантов тоже. С кого начать?

— Давай с лицедея, — попросила я.

— Анатолий Юрьевич Митин, — зачастил компьютерщик, — москвич. Родители — известные актеры, отец еще и режиссер. Богатая семья, большая квартира в центре. Поступил в театральное училище с первого захода. Наверное, папа и мама помогли. Родители скончались одновременно. Двадцать третьего января попали в аварию, сын учился тогда в институте. Дальше он сам пробивался. Сниматься Анатолий начал еще в вузе, сразу получил главную роль в сериале «Фамилия Ноктюрн». Пятьдесят четыре серии. Студент вмиг стал звездой, с тех пор постоянно светился на экране. Хватался за все проекты, одновременно выходило несколько телесериалов с его участием. Анатолий везде один из главных положительных героев, плохих парней он не играл. О Митине есть много статей в интернете, он успевал общаться с журналистами, у него огромная армия фанаток, исколесил с творческими вечерами всю страну. Ну а потом слег с онкологией.

Кузя почесал затылок.

— Теперь о его болезни. Анатолий пришел в клинику «Человек здоровый», жаловался на здоровье, усталость, отсутствие аппетита, сказал, что регулярно теряет сознание. Доктор велел ему сдать анализы. Но артист в России к врачам не обратился. Он улетел в Мюнхен, есть отметка о пересечении границы туда-сюда. В Германии след всенародно любимого кривляки затерялся. Я его не нашел в самых известных лечебницах и отелях. Но! Можно снять квартиру, жить у приятелей, обратиться к врачу в маленькой клинике… Вариантов много. Могу лишь одно стопроцентно подтвердить: он прибыл в Мюнхен, потом оттуда же отправился назад. Может, в другом городе врача нашел? Остальное ты знаешь: Митин погибал от рака, согласился на эксперимент, выздоровел, умер от инфаркта на острове, где и похоронен. Конец истории.

— Если некая особа отбывает в лучший мир, находясь в чужой стране, и там обустраивается скромная могилка, то есть шанс, что через энное количество лет покойничек воскреснет в Москве под другим именем, — заявил Собачкин. — Это вовсе не новый трюк.

Кузя сделал глоток воды из бутылки.

— Теперь о медсестре Рагозиной, незамужней особе. Родители ее умерли, училась она на пятерки, в медвуз не попала. Ни в чем предосудительном не замечена. Служила в муниципальной клинике, оттуда ушла в «Человек здоровый», жила в комнате в коммуналке. Купила вскоре после излечения Митина квартиру в малопрестижном районе. Заплатила всю сумму сразу, ипотеку не брала. Наверное, скопила миллионы на чаевых, которые больные давали, экономная такая. Покинула лечебницу Павловой после того, как Митин заголосил о своем выздоровлении. Полгода неизвестно что делала, потом стала помогать доктору Неволяеву Сергею Петровичу в морге.

— Надоели ей живые люди, — предположил Собачкин, — вечно жди от них неприятностей. С трупами лучше: лежат тихо, не капризничают, не жалуются, а главное, молчат. Телефон Рагозиной я тебе переслал.

— Сейчас попробую договориться с ней о встрече, — обрадовалась я.

Семен помахал рукой.

— Уже договорился! Она тебя через два часа ждет в кафе «Монотоно».

Я открыла айпад.

— Ужас! Оно на краю света находится.

— Это выбор Рагозиной, — пожал плечами Собачкин, — угощение за твой счет. Она велела, чтобы ты телефон в машине оставила. Как бы не стала тебя обыскивать, сумку обшаривать в поисках диктофона.

— Мне не привыкать, — засмеялась я, — пару лет назад я разговаривала с одним бизнесменом, когда разговор завершился, он вызвал свою секретаршу, та изучила содержимое моего ридикюля, потом обхлопала меня со всех сторон. А мужик тем временем проверял, не записала ли я чего в телефон.

— Вона какой недоверчивый, — хмыкнул Кузя.

Я вытянула вперед ногу.

— Надеюсь, Рагозина не потребует, чтобы я надела принесенные ею тапки. Суну один мобильный в ботинок. А второй на ее глазах демонстративно выключу.

— Если Татьяна догадается в твоих черевичках пошарить и найдет трубку, она откажется беседовать, — вздохнул Сеня, — потеряешь информацию. И ей покажется странным, что ты в мае явилась в осенних ботинках.

— Запомнить ее слова в точности я никогда не смогу, — призналась я, — поэтому рискну. Трус не играет в хоккей, попробую записать беседу на тайную трубку. А насчет обуви… Ты никогда не слышал про летние сапожки?

— Летние са-по-ги? — повторил Кузя. — Зачем они? В теплое время года нужны босоножки.

— Время для них пока не настало, а мои ботильоны самые модные, они из ткани, совсем легкие, — объяснила я. — Ничего вы, парни, в моде не понимаете. Ладно, я поехала к Рагозиной.

Не успела я вырулить на шоссе, как позвонила Маша:

— Мусик, ты, наверное, переживаешь.

— По какому поводу? — удивилась я.

— Из-за вчерашнего, — сказала Манюня, — хочу тебе объяснить…

— Я сразу поняла, — остановила я ее, — никаких схваток у тебя не было.

— Точно. Как ты догадалась? — удивилась Маша.

— Ты выглядела спокойной, веселой, — объяснила я, — совсем не волновалась. Решила устроить учения перед боем?

— Когда моей подруге Ленке пришло время рожать, — объяснила Манюня, — ее муж никак не мог найти ключи от машины. Мать зачем-то сложила здоровенную сумку с купальником и ластами. Отец кинулся жарить картошку. Пока Ленка их в порядок привела, много времени прошло, потом они в пробку попали. В результате дочка Катюшка появилась на свет в роддоме на рецепшен. Лена не успела даже пальто снять. Мне такого не надо. Буду репетировать с нашими до выработки ими автоматизма.

— Отличная идея, — одобрила я, — обещаю, что в час икс не буду садиться в надувную лодку и грести по шоссе в клинику. Молча заберусь в джип Феликса.

— Мусик, ты единственный вменяемый человек в нашей семье, — заявила Маруся.

Я ощутила себя солдатом, которому маршал повесил на грудь медаль, и смутилась.

— Просто я понимаю, что в некоторых ситуациях излишняя суета и беготня не к добру.

— Муся, ты лучшая, — хвалила меня Маша, — аккуратная, предусмотрительная. Не то что Дегтярев. Вчера у него на дороге бензин закончился. Он заправиться забыл. Ну как это можно?

— Не знаю, — сказала я, — мне он ничего не говорил.

— Полковник Юре позвонил, стал спрашивать, что делать, — захихикала Манюня. — Юрец ему спокойно объяснил, что в правах есть карточка, которую выдала страховая контора. Надо позвонить, и приедет человек с канистрой.

— Как далеко зашел прогресс! — восхитилась я.

— У тебя такая же пластиковая фигня есть, — продолжала Маруся.

Я изумилась. Правда? Впервые об этом сервисе слышу! Но вслух произнесла:

— Да, конечно, но я ею пока не пользовалась, регулярно езжу на колонку.

— И мы с Юрой тоже, — сказала Маша, — а Дегтярев вечно забывает.

Некоторое время мы с Манюней возмущались безголовостью толстяка, вспоминали, сколько раз он сидел в заглохшем джипе, в один голос восклицали: «Ну вот как таким растяпой можно быть! Не залить бензин!»

— Полковник просил Юрца никому из нас о том, как он на дороге без бензина прыгал, не рассказывать, — завершила беседу Манюня. — Но Юра от меня ничего скрыть не может. Не говори дяде Саше, что знаешь. Ой, мне пора.

Из трубки полетели короткие гудки, я надавила на педаль газа. Моя «букашка» пару раз дернулась и застыла. Со всех сторон загудели, я вылезла из машины и растерялась. Можно, конечно, открыть капот, но зачем? Я ничего не понимаю в моторе. Хотя нет! Знаю, что в нем есть аккумулятор, радиатор и вентилятор. Еще бачок для незамерзайки. Послышалось кряканье, рядом притормозил «Форд» ГАИ.

— Что случилось? — спросил дорожный полицейский.

— Не знаю, — чуть не заплакала я, — в среду техобслуживание прошла. Все было в порядке.

— Разрешите глянуть? — спросил парень.

— Конечно, — кивнула я.

Сотрудник ДПС сел за руль и через пару секунд заявил:

— Женщина, у вас бензин закончился!

— Не может быть! — подпрыгнула я.

— Когда вы заправлялись в последний раз?

Я призадумалась.

— Ну… не помню.

Юноша с улыбкой посмотрел на меня.

— Автомобиль кушать просит. Вы на приборы-то хоть изредка смотрите. Давайте помогу ваш «Мини-Купер» к обочине подтолкнуть. Позвоните кому-нибудь. Колонки рядом нет.

— Страховая мне карточку выдала, — вспомнила я.

— Экспресс-мобильная заправка, — кивнул полицейский, — хорошая вещь для растяп.

Я отвела глаза в сторону. Моя бабушка Афанасия Константиновна часто говорила мне: «Никогда не веселись, если человек в нелепом положении оказался. Потому что если над тем, кто в лужу упал, посмеешься, то вскоре сам в нее плюхнешься».

Глава 9

— Что я знаю о трупе Олега Тихонова? — уточнила Татьяна. — Прогуглила вас, знаю, что вы не работаете в газете. И по виду на репортера не похожи. У них взгляд ищуще наглый. Так зачем вам эти сведения?

— Хочу помочь другу, — обтекаемо ответила я.

— Женщине? — проявила любопытство собеседница.

— Мужчине, — ответила я и соврала: — Он дал денег Митину в долг. Понятное дело, забыл о них, когда актер умер. Но если он все время был жив, то, вероятно, средства где-то хранятся.

Мне такая причина встречи показалась не очень убедительной, но медсестра кивнула:

— Ясно. Тело как тело, признаков насильственной смерти нет. Травм тоже. Обычный инфаркт.

— Но вы почему-то уверены, что Тихонов не Тихонов, и у него были при себе фальшивые документы, — осторожно шагнула я в омут.

Медсестра отодвинула пустую тарелку из-под салата.

— Поклянитесь, что вас не подослала Наталья Ильинична, владелица клиники «Человек здоровый».

— Павлова? — уточнила я. — Конечно нет, она понятия о нашей встрече не имеет.

— Гиена, — коротко высказалась Рагозина. — И почему я вам верю?

— Может, потому что я не вру, — улыбнулась я.

— Ладно, — протянула Татьяна, — с детства мечтаю увидеть Париж. А вы там, как в интернете пишут, дом имеете. Оплачиваете мне семидневный тур на автобусе — и я все-все вам сообщу.

Рагозина отложила нож с вилкой, открыла свой айпад и показала мне цифру.

— Вот, вас устраивает?

— По рукам, — согласилась я. — Начинайте.

— Нет, — засмеялась собеседница, — я на слово перестала верить людям в семь лет, когда мне за вымытую посуду пообещали купить мороженое и обманули. Нужна исключительно стопроцентная предоплата.

Я отодвинула недоеденный невкусный салат «Цезарь», куда положили жесткую курятину и подгоревшие сухари.

— В моем детстве не было столь трагических историй, как у вас с мороженым. Я надолго сохранила уверенность, что все люди честные. Увы, она растаяла во время ремонта особняка. У вас принцип: деньги вперед. А я после тесного общения с прорабом выработала свое правило: отдаю рубли только после сдачи объекта. Давайте искать консенсус.

— Вы хотите узнать кое-что про труп в морге. Это я нужна вам, а не вы мне, — заметила Татьяна.

— Не совсем так, — улыбнулась я, — с первой частью вашего заявления не спорю: да, вы верно поняли цель моей встречи с вами. Но о мужчине в мертвецкой может рассказать и прозектор, и тот, кто тайком сделал видеозапись вскрытия и отправил ее на телеканал «Сплетник». Имя этого человека мне пока не известно, но узнать его не составит труда.

Прения сторон заняли некоторое время, но потом нам удалось договориться.

— Неволяев — прекрасный специалист, — завела медсестра, — он еще до вскрытия определил, что Тихонов делал пластику, Олег побывал в руках талантливого хирурга. Тот ему лицо перекроил по полной, но очень аккуратно. Частенько блефаропластику делают так, что за километр видно: подрезали глазки. А у Тихонова даже вблизи невозможно было понять, что он весь перекроен, надо быть таким, как наш прозектор, чтобы сообразить: не родная морда у парня. Неволяев написал отчет о вскрытии, я его в кабинет Романа Ткачева отнесла. Он прочитал справку и давай орать:

— Новый нос делать не запрещено, шрамы на трупе не редкость, у кого их нет? Все. Финита история. Неволяев сериалов насмотрелся? Его дело — отчет написать, а вот предполагать, фальшивый паспорт или нет, — это моя прерогатива. Нашелся умник.

Я ушла от него под вопли, но уверена: в прозекторской был Митин. Анатолий не умер, а где-то прятался, пластику сделал. Неволяев полагает, что операция в Таиланде проведена. Там изменение внешности на поток поставлено, стоит не так дорого, как в Европе. Билеты на самолет, правда, кусаются. Но жилье за копейки снять можно, еда дешевая, и услуги хирурга не разорят.

Татьяна взяла кусок хлеба и начала подбирать им подливку с тарелки.

— Вот что я думаю. Митин в Москве по полной влип. Что-то у него случилось, неприятность какая-то. Я, когда он в «Человек здоровый» лежал, это поняла. Сейчас изложу свои соображения.

Рагозина повела плавный рассказ…

Когда Митина положили в клинику, ее владелица запретила персоналу общение с ним. Павлова объяснила:

— Актер очень слаб, иммунитета ноль, принесете ему заразу, беды не оберемся. Поэтому с Толей общается только Рагозина.

Средний персонал в медцентре делится на ночных и дневных сестер. Когда в палату положили Митина, Павлова вызвала к себе Татьяну и предложила:

— Ты ухаживаешь только за актером. Целые сутки без выходных. Спишь в клинике в полглаза. Получишь за работу тройной оклад.

Рагозина собирала деньги на квартиру, поэтому сразу согласилась. Анатолий по ночам ее не беспокоил, Таня прекрасно высыпалась. Единственное, что актер просил делать кроме медицинского ухода, это покупать ему каждый день подборку желтой прессы. Как-то раз, когда Татьяна купила в ларьке у клиники стопку газет и журналов, к ней обратилась женщина:

— Вы медсестра?

— Да, — удивилась Рагозина. — Мы знакомы?

— Я Каролина, — пояснила незнакомка, — пустите меня к Анатолию. У него есть брат, отец Митина моим любовником был. Ребенок очень болен, он инвалид. Нам негде жить, квартиру я продала, чтобы вылечить Вадика. На работу выйти не могу, мальчика не с кем оставить, а обслуживать себя сам он не может. Пытаюсь связаться с Толей, но он по телефону не отвечает, в своей квартире не живет. Вчера я узнала, что Митин болен, лечится в клинике «Человек здоровый». Помогите мне с ним встретиться, вот смотрите, у меня в кошельке последние сто рублей. Пожалуйста! Может, старший брат сжалится над убогим подростком. Пока я могла, не беспокоила Анатолия. Но сейчас нам хлеба купить не на что.

— Не могу выполнить вашу просьбу, — отказалась медсестра, — но расскажу о вас актеру.

Каролина принялась ее упрашивать, но Рагозина не поддалась. Татьяна сообщила о визите незнакомки не Митину, а Павловой. Наталья велела:

— Ступай попей кофейку, отпускаю тебя на час. Все равно мне надо ему капельницу ставить.

Экспериментальное лекарство актеру вводила исключительно сама владелица клиники. При этом она всегда выгоняла Рагозину из палаты, приказывала той сидеть в гостиной ВИП-помещения, которое выделили актеру. А сейчас вдруг отправила Таню в кафе и, вот уж удивление, дала ей денег на чай с пирожными.

Татьяна умеет держать язык за зубами, ни больных, ни их лечение никогда ни с кем не обсуждает. То, что происходило в клинике, там и оставалось. У Рагозиной репутация женщины, которая свято хранит врачебные тайны. Но никто не имел понятия о мечте медсестры. Таня очень хотела получить собственную квартиру, жизнь в коммуналке ей осточертела. Она копила деньги, но запас пополняется медленно. Некоторое время назад она прочитала книгу «Мои пациенты», которую написал известный психиатр, и позавидовала врачу. Мало того что он профессор, владелец медучреждения, деньги лопатой гребет. Так еще и целый том выпустил, теперь постоянно в телике торчит, знаменитым стал. И что такого выдающегося эскулап совершил? Порылся в историях болезней, нашел наиболее забавные или странные случаи, убрал из текста подлинные имена и фамилии, написал «пациент N» или «больная К» да отнес опус в издательство. Так любой из тех, кто имеет доступ к медархиву, это сделать мог. Мысль о том, что такой труд ничего не стоит состряпать, засела в голове у Тани. В конце концов она решила пойти по чужим стопам и поехала в редакцию крупной газеты. Медсестру приняли приветливо и объяснили, что материал, о котором она ведет речь, востребован в двух случаях: рукопись пишет известный доктор о пациентах, которых никто не знает. Или скромная медсестра сообщает детали лечения какой-то звезды. Если Таня сможет организовать материал про знаменитость, то ее ждут с распростертыми объятиями. И хорошо заплатят.

Рагозина вдохновилась этой идеей. Одна беда. Никто из медийных лиц в клинику «Человек здоровый» не спешил. И вдруг! В палате очутился Митин, да еще случайно проклюнулась тайна лицедея: у него есть брат, подросток-инвалид, которому актер не помогает. Дело пахло солидными денежками. Вот почему Рагозина не отправилась пить латте, капучино, американо, эспрессо, она громко хлопнула дверью, которая вела из холла ВИП-палаты в коридор. Потом на цыпочках прокралась в гостиную, спряталась на всякий случай за диван и вся превратилась в слух.

— Что за баба? — сердито спросила Наталья. — Почему ты не сообщил мне о ней? Я же просила во избежание неприятностей рассказать все.

— Каролина не имеет ко мне никакого отношения, — отрезал Митин. — Юрий, мой отец, вечно по бабам бегал, у него их как тараканов на кухне было. Он находил не актрис, не ровню себе, а быдло, тупое, жадное. У Алены, моей матери, глаза были завязаны и уши заткнуты. Скажет ей муж: «Лечу в Новосибирск на гастроли», она чемодан ему складывает и не проверяет, правда ли супруг в аэропорт порулил или в другое место направился. Она его никогда не провожала, не встречала. Когда родители умерли, спустя некоторое время приехала эта Каролина Шведкина. С порога заявила:

— У нас с Юрой была любовь, родился ребенок, ваш брат.

Меня ее слова не удивили. От родителей много добра осталось, деньги, дача, машина, большая квартира в центре города. До Шведкиной трое пытались часть наследства у меня оттяпать, квакали про детей от моего отца, да как только мой юрист говорил: «Сдайте анализ, и тогда поговорим», — они вмиг исчезали. После смерти знаменитости всегда выплывают те, кто руки грязные погреть хочет. Я Каролине телефон адвоката дал, велел: «С ним объясняйтесь».

Глава 10

— Понятно, что она денег хочет, — отрезала Павлова, — небось будет теперь повсюду трепать про этого ребенка. Но зачем ей это? Не твой же спиногрыз! Или ты мне врешь про отца? От тебя убогий родился? Давай, колись, мне надо правду знать.

— Я к этой истории отношения не имею, — заверил Митин, — ты же знаешь мою биографию. Отец бабник был, вполне мог переспать с идиоткой. Но, думаю, это брехня. У нее простой расчет. Решила так — Митин не женат и богат, о нем во всех газетах пишут: артист почти покойник. Кому его квартира в центре города достанется и деньги? Так родному братику-инвалиду! Она надеется, что я ее ребенка своим родственником признаю и все ему отпишу. Аферистка она. Но ничего ей не обломится. Она же не в курсе, что я…

— Замолчи! — приказала Наталья.

— Мы одни, — возразил Анатолий.

— Все равно заткнись, — велела владелица клиники.

Рагозина внезапно прервала повествование, помолчала и улыбнулась.

— Дальше они много интересного поведали. М-да! В Париж на автобусе ехать тяжело. Предпочитаю авиаперелет. И в столице Франции мне жить придется в хостеле.

— Могу приобрести вам билеты на самолет, — сказала я.

Татьяна изобразила смущенную улыбку.

— А ночевать в комнате, где еще двадцать человек спит? И несколько дней в Париже провести — это так мало. Я такое про Митина знаю! Со стула упадете, когда всю правду услышите! У вас сумка из последней коллекции «Шанель». Могу точно назвать, сколько она стоит. Только не говорите, что это фейк.

— И не собиралась, — пожала я плечами, — приобрела сумку не в Москве, а в Париже, там дешевле.

— Пятьдесят евро отдали за нее? — прищурилась Таня.

— Нет, — коротко ответила я.

— Платье «Миу Миу», — начала перечислять Рагозина, — пирсинг-серьги от Диора, модные очень, браслет от Гермеса, стрижка не на вокзале сделана, туфли «Прада»… Вы не бедная, и в интернете про ваше богатство пишут.

Я молчала.

— Удивляетесь, откуда простая медсестра знает про шмотки, которые ей вовсе не по карману? — ухмыльнулась Татьяна. — Люблю вечером по сайтам разных брендов бродить. Купить не могу, так хоть помечтаю. И вы часто во Францию шастаете. Ведь так?

— Иногда летаю туда, — осторожно ответила я.

Рагозина оперлась локтями о стол.

— Хотите узнать невероятную вещь про Митина и Павлову? Цена моего рассказа: десять дней в Париже. Перелет «Аэрофлотом». Гостиница в центре. Деньги на карманные расходы. Как только раскошелитесь, я развяжу язык.

— А стоит ли овчинка выделки? — предусмотрительно ответила я. — Цена сведений не копеечная. Не жалуюсь на материальное положение, но отдать столь большую сумму и услышать о любовной связи Митина и Павловой мне неинтересно.

— Нет, — азартно возразила Таня, — никогда не догадаетесь, о чем пойдет речь. Ладно, слегка подниму завесу над тайной. Совершенно точно знаю: актер и хозяйка клиники «Человек здоровый» затеяли крутую феньку. Наталья Ильинична заплатила клоуну из сериалов большую сумму. А он ее кинул. Деньги взял, но не отработал их. Смылся в Таиланд, там лицо перекроил и жил тихо. Потом зачем-то Митину в Москву приехать понадобилось. Он надеялся, что его никто не узнает, паспорт себе новый купил. Павлова раздобыла информацию, что аферист находится в столице, и убила его, устроила мужику инфаркт.

— Почему? Зачем? — принялась я сыпать вопросами.

Татьяна встала.

— Подумайте о моем предложении.

— Я согласна, — сказала я, — говорите.

— Нет, так не пойдет, — возразила Рагозина, — я поверю вам, разоткровенничаюсь, и что? Меня потом лесом отправите.

— Я не обманываю людей, — возмутилась я.

— Продумайте мою поездку, — сказала Татьяна, — напишите, каким рейсом я могу полететь, название отеля. Я не избалована. Не прошу бизнес-салон и номер люкс в гостинице, где останавливаются звезды Голливуда. Экономкласс и маленький недорогой отельчик неподалеку от Эйфелевой башни меня устроят. Если мне подойдет то, что вы предложите, купите билет, оплатите мое проживание. А сколько тысяч евро переведете мне на карман, обсудим после моего рассказа. Вот такой компромисс.

От наглости медсестры у меня начался нервный смех.

— Около главной достопримечательности города трех мушкетеров нет «маленьких недорогих отельчиков». Гостиницы небольших размеров там найти легко, но цена за ночь будет высокой. И вы уже получили аванс.

— Так я целый час рассказывала вам про Митина! — напомнила нахалка.

— То, что актер лечится в клинике «Человек здоровый», знали даже московские дворняги, — в сердцах выпалила я.

— Однако про Каролину вы только от меня услышали, — сладко пропела Татьяна, — ох сколько я еще знаю! Закачаетесь! Подумайте и звоните. Узнаете нечто… м-м-м, слаще конфетки. Но только после полной оплаты моей поездки. А карманные расходы обсудим. Обед за ваш счет.

Когда нахалка ушла, я позвонила Собачкину:

— Узнай срочно, кто такая Каролина Шведкина, у нее предположительно есть сын Вадим.

— Сейчас глянем, — пообещал Семен, — тэкс! Проживает на улице Васюкова, дом восемь, квартира пятнадцать. Высылаю мобильный телефон.

— Нарой об этой особе все что можно, — потребовала я и начала тыкать пальцем в кнопки.

— Алло, — сразу ответил тихий голос.

— Госпожа Шведкина? — спросила я.

— Да.

— Мне надо с вами поговорить, — выпалила я, ожидая от Каролины массы вопросов.

Но она неожиданно сказала:

— Пожалуйста. Я не скрываюсь. Рада тем, кто приезжает. Не обижаюсь. Понимаю, если просишь через инстаграм деньги на лечение больного человека, приготовься к тому, что не каждый поверит в существование инвалида.

— М-м-м, — протянула я.

Значит, несчастный подросток существует.

— Фотографии можно Бог знает где откопать, в чужих аккаунтах например. Поэтому я предлагаю: навестите нас, и вам станет ясно, что никакого вранья и в помине нет, — говорила Шведкина.

Я прикинулась, что не знаю адрес.

— Где вы живете?

— Масальская улица, десять, квартира сорок восемь, — ответила женщина.

Меня не удивило, что Собачкин нашел другой адрес прописки. Не счесть людей, которые зарегистрированы в одном месте, а живут совсем в другом.

— Простите, где это?

— Район проспекта Мира, в переулках.

— Отлично, буду на месте через час, — обрадовалась я.

— Не спешите, — грустно попросила Каролина, — у нас через сорок минут разные процедуры, необходимые лежачему человеку. Лучше будет, если вы появитесь в районе шести. Тогда мы спокойно побеседуем. Вас это устроит?

— Да, — согласилась я, вышла на улицу, и тут мне позвонила Оксана.

— Маша ждет девочку? — спросила моя лучшая подруга. — Дениска мне сказал.

— Ага, — подтвердила я. — Почему ты спрашиваешь?

— Так к вещам присматриваюсь, — объяснила Оксанка, — столько красоты в магазине. Даже для мальчиков много хорошего купить можно. А уж для девочек! Восторг. Теперь детей в пеленки не заворачивают, прямо в первый день в комбезики наряжают. Ой, какой висит! Розовенький! Рисунок на нем — собачки в платьях. Точно у нее девочка?

— Так узи показало, — сослалась я на результаты обследования.

— Пинеточки с вышивкой! Заиньки белые на них! — взвизгнула подруга. — Ну, я пошла покупать!

Меня охватила зависть. Я тоже хочу приобрести новорожденной приданое! Время есть, загляну-ка в торговый центр. Ехать мне к Каролине через центр, по дороге встретятся подходящие магазины.

Глава 11

— Рады приветствовать вас в торговом центре «Мон малышик», — закричала девушка в синем платье, едва я переступила порог магазина. — У нас лучшие цены в Европе! Ассортимент на любой вкус. Что желаете?

— Сама не знаю, — честно ответила я.

— Кто у вас родился? — осведомилась продавщица, у которой на груди висел бейджик с именем «Эмилия».

— Пока еще младенца нет, — начала я, — но скоро появится.

— Вы в ожидании, — еще больше обрадовалась Эмилия, — выглядите прекрасно. Какой месяц?

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я, — но я готовлюсь стать не мамой, а бабушкой.

— Ой, не верю! — всплеснула руками Эмилия, сканируя меня взглядом. — Вам и тридцати пяти не дать!

Я не настолько глупа, чтобы не сообразить: симпатичную блондинку на семинаре обучали, как расположить к себе клиента. Назови тетку, по которой прекрасно видно, что ее первая, вторая и даже пятая молодость давно прошли, молодой мамочкой, и она вмиг почувствует расположение к продавщице. Я-то знаю, что слышу грубую лесть. Но как это приятно!

— У вас фигура как у девочки, — продолжала тем временем Эмилия. — Носите европейский тридцать шестой?

— Угадали, — кивнула я.

— Потрясающе, — пропела Эмилия, — я сама еле влезаю в сороковой! Просто жирная корова рядом с вами. И ни одной «гусиной лапки» у вас! Даже около глаз! К нам редко столь красивые дамы заходят.

Я смутилась.

— Не стоит меня нахваливать.

— И скромные, — мигом добавила Эмилия, — кого ждете?

— Девочку, — пояснила я.

Эмилия закатила глаза.

— О-о-о! Они намного лучше мальчиков. Разрешите спросить? Комнату для принцессы оборудовали?

— Детская готова, — кивнула я.

— И мебель в наличии, и занавески?

— Нет. Помещение пока пустует.

— Можно дать совет?

— Конечно, слушаю.

— Детки все разные. Одна весит четыре кило, другая два, и длина не одинаковая, — запела Эмилия, — купите наряд на выписку, а он или мал, или велик. Надо подождать с одеждой до родов. Сейчас выгодно и уместно купить все необходимое, но не наряды. Например, кроватку! Стульчик! Пеленальный тэбл. Начнем с последнего. Вариант «Мон малышик гирл». Следуйте за мной.

Я послушно пошла с девушкой в глубь зала и увидела высокий и широкий столик.

— По бокам полки, в них отверстия для баночек с ватными дисками, палочками, салфетками, — начала нахваливать товар продавщице, — бутылочка с маслом, крем — все чудесно поместится. Прекрасная лампочка слева! С розовым абажуром, мягко светит. После купания детки часто сразу засыпают, начнете одевать, ее люстра разбудит, а наш фонарик нет. Сменный матрасик. В придачу емкость для использованных памперсов с ароматизатором, встроенная кварцевая лампа для дезинфекции. Каждый предмет украшен изображением зайчиков в розовых платьях. Очаровательно, да?

— Мило, — согласилась я.

— Произведено в Италии из экологически чистого дерева со специальной пропиткой. Даже если на столик кипяток прольете, он не дрогнет, — пообещала продавщица. — Посмотрим налево! Стульчик этой же фирмы! Белая окраска! Розовое сиденье, ремни безопасности, подогреваемый столик. Дети медленно кушают, суп стынет. Но если ваша принцесса станет обладателем стола «Мон малышик», у нее всегда будет теплая еда плюс автоматическая няня с фиксацией.

— Впервые о такой слышу, — удивилась я.

Эмилия скосила глаза к носу.

— Сюрприиизик от производителя. Сейчас объясню. Какое основное достоинство нашего стола-стульчика? Купили один раз, пользуетесь всю жизнь! От шести месяцев до ста пятидесяти лет!

— Зачем взрослому человеку стул для младенца? — удивилась я.

Эмилия сняла доску-столик.

— Садитесь.

Я посмотрела на деревянное сооружение.

— Не обладаю лишним весом, не могу похвастаться баскетбольным ростом. Но даже я не втиснусь туда, где должна уютно устроиться полугодовалая девочка.

Эмилия широко распахнула искусно накрашенные глаза.

— Говорила уже: сюрприииз! Нажимаем кнопочку! Уан, ту, фри… лучший товар года, расти.

Послышалось гудение, креслице медленно увеличилось в ширину и длину.

— Теперь подойдет? — развеселилась Эмилия. — Только надо мягкую сидушку сменить, и в путь. Ну? Неужели не хотите испытать это потрясающее изобретение? Почувствовать, какой восторг испытает ваша принцесса, когда ей доведется наконец-то воспользоваться этим прекрасным предметом мебели. Или вы боитесь?

Испытываю ли я страх перед стулом? Конечно нет. Он не может укусить того, кто на него сядет.

— Ну? Ну? Ну? — повторяла Эмилия.

Я устроилась на сиденье.

— Как? Опишите свои ощущения, — налетела на меня продавщица.

Я решила вести честный диалог.

— Мягко, но пока не пойму, чем этот товар отличается от такого же в других магазинах.

— Обожаю прямых людей! Честных. Умных. Тонких. Открытых. С чувством юмора, — залопотала Эмилия. — Согласна, на первый взгляд стол такой же, как везде. Но нет же! Нет!

Она показала на другую доску-столик, большего размера.

— Представьте, что вы столетняя бабка с маразмом.

Я икнула. Лучше не надо.

— Одну вас в комнате нельзя оставить, — продолжала Эмилия, — набедокурите до жути! Со стула свалитесь, одежду порвете. Или еду на пол покидаете. Если в голове пусто, всего ожидать можно. Но! Наш стульчик, который оснащен автоняней с фиксацией, — бомба! Оригинальный дизайн! Простота в обращении. Полная надежность. Гарантия невозможности травмироваться, сменные матрасики в непромокаемых чехлах. Вы, как бабушка в маразме, можете описаться.

Я снова икнула. Надеюсь, со мной такого казуса и в сто лет не произойдет.

Эмилия же, бойко болтая, не забывала быстро орудовать руками. Восхваляя стул, она прикрепила к его спинке колпак, очень похожий на те, что в советские времена были в каждой парикмахерской. Женщины в те годы накручивали волосы на бигуди, а потом садились сушить их под «абажур», внутри которого циркулировал теплый воздух.

— Просуньте ручки между ремнями безопасности, я защелкну их, — попросила Эмилия и через секунду пришла в безудержный восторг. — Ой, вы здорово выполнили задание, ой как красиво! Впервые такую умницу вижу. Браво, браво!

Послышался щелчок, я ощутила, как невидимые пальцы схватили ступни моих ног, которые покоились на подставке. Консультант тут же успокоила меня:

— Не беспокойтесь. Ножки придерживаются. Вы же помните, что являетесь безумной бабушкой? А такая легко из стула на пол чебурахнется, враз повредит руку, свернет шею, раздербанит тазобедренный сустав. Ох! Его очень сложно лечить.

Я попыталась поерзать на сиденье. Если я в сто лет с гаком сломаю себе первый или второй позвонок, меня не будут волновать проблемы эндопротезирования сустава.

— Но в нашем стульчике и дети, и психованные бабки находятся в полной безопасности, — талдычила Эмилия. — Моментик.

Раздалось громкое «клак». Перед моим животом возник столик.

— Супер, восхитительно, прекрасно, — заголосила продавщица, — тарелочка вставляется в углубление, ее фиг оттуда выковырнешь, что исключает пролив и сброс супа на пол. Вот вам ложечка!

Я машинально взяла ложку из резины. От ручки тянулась цепь.

— Антисбрасывательное приспособление, — запрыгала Эмилия, — ваша маленькая умная принцесса или бабушка с неизлечимым померанцем не швырканут хлебалку на пол. Ой, как моя сестра с сыном мучилась! Только даст Ване ложку, а безобразник ее фигак на пол.

Я не поняла, почему вдруг из старухи в маразме превратилась в бабку с померанцем, то есть с апельсином. Что это за недуг? Надо спросить у Оксаны.

— Представьте, что в тарелке еда, а вы с померанцем не понимаете этого. От померанца не соображаете совсем… — зачастила Эмилия.

И тут я сообразила: консультант перепутала слова. Я больна не апельсином, у меня не померанец, а деменция.

— …и пытаетесь швырнуть мисочку на пол. Начинайте! — скомандовала продавщица.

Я стала вынимать тарелку из углубления и потерпела неудачу.

— Ага! Не получается! — завопила Эмилия. — Ни фигашечки не выходит. Но это еще не все. Сюрприииз! Наше ноу-хау! Гениальная разработка инженерного коллектива холдинга «Мон малышик». Только у нас, только для вас, для всех егозливых, капризных деток, бабушек с померанцем и прочих групп населения, которые не желают прилично вести себя за столом. Автоматическая няня-фиксация. Дама, вы что предпочитаете? Яблочное пюре или мясной мусс?

Вопрос меня удивил, вроде речь шла о столе.

Но я ответила:

— Больше люблю фрукты.

— Роскошно, шикарно, — захлопала в ладоши Эмилия, — гениально! Вы чудо!

Продолжая громко восхищаться, продавщица схватила со стеллажа с детскими консервами банку, ловко открыла ее, вытряхнула в тарелку содержимое и велела:

— Ешьте!

— Спасибо, я сыта, — отказалась я.

— Супер! — закричала Эмилия. — Включаю няню!

Не успела Эмилия произнести эти слова, как на мою макушку опустился колпак, затем что-то схватило меня за обе щеки и слегка сжало их. Откуда-то появилась резиновая ложка и ткнулась прямо мне в рот.

— Начинайте, — приказала консультант, — ням-ням!

Я попыталась пошевелиться, но не смогла. Голова была жестко зафиксирована колпаком, а ноги сковали держатели. Я хотела отмахнуться от ложки, но руки не двигалась, торс придавил к спинке стула столик.

— Открывайте рот, — велела продавщица.

— Не собираюсь… — начала я, но продолжить не успела.

Резиновая ложка живо воспользовалась моментом и запихнула в меня кислое пюре.

— Фу! — закричала я и получила новую порцию гадости.

— Понимаете, как упрощен процесс кормления капризного ребенка с помощью разработанного нашими гениальными специалистами стола-стульчика? — ликовала Эмилия.

Я решила сказать все что думаю.

— Полное…

Ложка не растерялась, вбросила в мой рот новую порцию невозможно мерзкого на вкус пюре.

— Освободите меня немедленно! — заорала я, отплевываясь от фруктовой размазни.

— Все поняли? — тоном учительницы первого класса осведомилась Эмилия.

Я сообразила, что «няня» использует любой момент, чтобы накормить пленницу, и издала стон.

— Скажите по-человечески, — потребовала продавщица.

— Да! — рявкнула я и поперхнулась «вкусняшкой».

— Наглядная практическая демонстрация лучше слов и рекламных буклетов, — заметила Эмилия, нажимая на пульт, — вставайте. Няня дезактивирована.

Я попыталась подняться, но не смогла и потребовала:

— Сию секунду отстегните…

Договорить мне не удалось, по языку растеклась омерзительная масса. Я не выдержала и выплюнула «амброзию». В ту же секунду ложка со всего размаха стукнула меня по лбу.

— С ума сошла! — завопила я. — Ой! Опять в меня эту пакость впихнули. Тьфу, тьфу.

— Почему-то не отключается, — пробормотала Эмилия, упорно нажимая на пульт. — Странно.

— Там определенно есть кнопка аварийной остановки, — процедила я, не разжимая челюсти.

Напрасные надежды. Кусок резины ловко втиснулся в крохотную щель между моими зубами.

— Она не предусмотрена, — забубнила Эмилия, — если сделать кнопку «Мгновенное отключение всех функций», ребенок вмиг ее найдет и воспользуется. Дети хитрее обезьян.

Я, шевеля только губами, проговорила:

— Уберите тарелку.

Ложка зачерпнула желто-коричневую жижу и потыкалась в мои резцы. Я обрадовалась. Ага! Не вышло? Так тебе и надо! Железный держатель, на котором крепился столовый прибор, отъехал и замер. Меня охватила неописуемая радость. Я сумела победить ложку!

Колпак нажал мне на лоб, нечто, державшее мои щеки, приподняло мою голову, и… пюре залилось через нос!

— Пожалуйста, лучше открывайте ротик, — засюсюкала Эмилия, — иначе включается функция альтернативного кормления.

Меня охватило желание разломать стол в щепки, но сил на это не нашлось.

— Вызовите мастера, — взмолилась я, покорно разевая рот. — Сами пробовали через нос питаться? Тьфу, тьфу!

— Уже кликнула его. Ноздревой прием пищи — воспитательная мера, — заверещала Эмилия, — обычно хватает одного раза. Даже самые капризные дети начинают с удовольствием есть. Вот вы, например, кривлялись, а сейчас? Ням-ням! С аппетитом! О! Петя! Стул заклинило!

— Посмотрим, — прогудел мужик в спецовке.

— Пожалуйста, поскорей, — жалобно заныла я, выплевывая то, что впихнула в мой рот ложка.

— Постараемся.

— Сил нет больше есть. Тьфу, тьфу.

— Исправим.

— Так начинайте, наконец!

— Думаем!

— Эмилия! — заорала я. — Немедленно велите мастеру заняться делом. Почему он стоит?

— Петя размышляет, — пояснила продавщица.

— Да над чем?

— Что и как ему делать.

— Пусть ускорится, — возмутилась я и вдруг поняла: ложка более не лезет в мой рот.

— Вот вы все вкусное и слопали, — весело заметила Эмилия. — Хотите мусс из банана?

— Фигли он не отключается, — задумчиво протянул Петр, — фигли пашет?

— Нет, — испугалась я, — не наполняйте тарелку.

— Почему? — удивилась Эмилия. — Угощение бесплатное.

— Нет! Нет! Нет! — твердила я.

— Не желаете бананчик, есть персик.

— Нет!!!

— Это же даром!!!

— Фигли оно не отключается, — чесал затылок мужик.

— Всегда приятно поесть, не заплатив ни копейки, — пела Эмилия, — пока Петя думает, вы потрапезничаете.

— Если вы наполните тарелку, я позвоню владельцу телеканала «Сплетник» и расскажу правду про бешеный стульчик на всю страну, — пригрозила я, — вас тогда уволят!

— Фигли оно не отключается!

— И чего злиться? — заныла Эмилия. — Я хотела вас даром угостить. Вчера один мужик две полки мясных баночек сожрал и перестал только потому, что хавчик закончился.

— Фигли оно не отключается?

— Не любите фрукты, есть творожок.

— Фигли оно не отключается!

— Макарончики по-флотски…

Я представила, как мне через нос засыпают спагетти с мясом, и заорала что есть сил:

— Никакой еды!

— Что ни покупатель, то свой каприз, — вздохнула Эмилия.

— Фигли оно не отключается…

— Может, желе попробуете? Черносмородиновое?

Я решила сделать вид, что не слышу про меню, которое, несмотря на все мои просьбы и угрозы, озвучивала консультант, и сосредоточилась на мастере. Похоже, он утром вместо кофе угостился тормозной жидкостью.

— Выньте из агрегата батарейку! — осенило меня.

— Фигли оно не отключается? Из кого вытащить батарейку? — не сообразил Петя.

— Из стула, — уточнила я.

— Он на электронике!

— Выньте электронику!

— Так не могу я!

— Почему?

— Она… ну… хитрая… и я не знаю, где у стула мозги.

Мое терпение лопнуло с громким треском.

— Если не разбираетесь в механизме, то зачем нанялись на работу в магазин?

— Так я сантехником служу!

— Водопроводчиком? — обомлела я.

— Если стул течь даст, я живехонько справлюсь, — ответил Петя, — или, к примеру, трубу под мойкой пробьет. Тут легко! Вчера в будке с юбками…

— Не в будке, а в бутике, — поправила Эмилия.

— …туалет засорился. В один секунд…

— О! У нас есть мусс из фуа-гра! — обрадовалась консультант.

— …порядок навел, унитаз прямо как новый стал…

— Деликатес для малышей из Парижа. Хотите попробовать?

— …а это фигли не отключается? Хрен его разберет…

— Нет! Нет! Нет! — заорала я.

— …без труб он, без вентиля, прокладок… странно сделан. Не водопровод, не ванна… фигня какая-то!

— Вроде в подсобке баночка кролика осталась…

Я поняла, что Петя и Эмилия не способны воспринимать мои слова, и от отчаянья стала раскачивать стул.

— Упадете! — испугалась продавщица.

Отлично! Именно этого я и добиваюсь! Шлепнусь на пол, столик от удара о плитку точно отлетит, и колпак отвалится.

— Ой, ой, — еще сильнее занервничала Эмилия, — сломаете ноу-хау «Мон малышик».

— Фигли оно не отключается?

— Здорово, — хищно сказала я, — стул развалится, и я обрету свободу.

— Он стоит полмиллиона, вам придется платить.

— Никогда! — воскликнула я. — Если покупатель что-то разбил, сломал в магазине, то он не несет за это ответственности. Товар не продан, это риск торговли. У меня сын адвокат, он мне давно правду объяснил.

Стульчик вздрогнул и… пошел вперед.

— Мамочки! — начала креститься Эмилия. — Он ходит!

— Фигли оно не отключается? — бубнил Петя, который, похоже, ушел в нирвану, подключился к астралу и пел мантру, впадая все в более глубокий самогипноз.

— Эй, эй, — запаниковала я. — Стул! Стоять!

Автоматическая няня замерла.

— Фигли оно не отключается?

— Ух ты! Послушался! — восхитилась Эмилия. — Ну-ка, я попробую. Стул! Иди!

«Мой малышик» сделал шаг.

— Выключись! — скомандовала я. — Обед закончился.

Колпак поднялся, «ладони» отпустили щеки, мои ноги-руки обрели свободу. Я вскочила с сиденья и ринулась к выходу.

— Стойте! — закричала Эмилия. — Мусс из фуагры…

Но я уже вылетела за дверь, провожаемая вопросом Пети:

— Фигли оно не отключается?!

В унисон ему завопила продавщица:

— Вау! Я случайно включила режим «Управление голосом».

Глава 12

На доме, где жила Каролина, висела табличка «Чудесная обитель». Дверь в подъезд оказалась закрытой, я нажала на кнопку домофона.

— Кто там? — мигом отозвался женский голос.

— Дарья Васильева, — представилась я.

— Поднимайтесь на четвертый этаж. Лифт справа.

Я поднялась и решила, что нахожусь в дешевом отеле. В длинный коридор, пол которого устилала дешевая плитка, выходили двери. Одна приоткрылась, из нее выглянула женщина.

— Это вы Дарья?

— Да, — ответила я, приближаясь к незнакомке.

— Заходите в квартиру, — предложила та.

Я очутилась в крохотной гостиной и была радушно усажена в кресло.

— Давайте! — нервно велела хозяйка.

— Что? — удивилась я.

— Конверт.

— Конверт? — удивилась я. — Мне надо поговорить с Каролиной.

— Я ее сестра Луиза.

— Очень приятно. Но я ищу Каролину.

— Не волнуйтесь, — воскликнула Луиза, — отдайте деньги мне.

Я выдохнула. Сегодня у меня день встреч со странными людьми, которые категорически не хотят понимать, что им говорят.

— Я приехала для беседы с Каролиной.

— Господи! — воскликнула Луиза. — Вы кто?

Я удивилась, но представилась еще раз.

— Дарья Васильева.

— Вы звонили в домофон?

— Верно.

— Ну, так давайте деньги!

— Сколько? — ничего не понимая, осведомилась я.

— Десять тысяч евро! Которые вы мне обещали.

Я опешила.

— Сумма очень большая, и…

— Это за год! — перебила меня Луиза.

— За двенадцать месяцев? — переспросила я. — Мне нужно всего один раз побеседовать с Каролиной. Ну, может, два. И я вам ничего не обещала.

— По-бе-се-до-вать? — по слогам произнесла сестра. — Так вы не секретарь господина Фролова?!

Я посмотрела Луизе прямо в глаза.

— Нет. О! Поняла! Дарья Васильева — распространенное сочетание имени и фамилии.

Луиза потупилась.

— Извините. Это глупая ошибка. Фролов предупредил меня, что пришлет конверт со своим секретарем, Дарьей Константиновной Васильевой. Она должна была приехать несколько часов назад, когда раздался сигнал домофона, я подумала, что это она. А вы кто? Что хотите?

— Я звонила по телефону Каролине, — пустилась я в объяснения, — полагала, что беседую с госпожой Шведкиной.

— Вы говорили со мной, — перебила Луиза. — Вот оно что. А я решила…

Хозяйка замолчала.

— Позовите Каролину, — опять попросила я, — мне надо с ней поговорить.

Луиза встала, открыла дверь в стене напротив и предложила:

— Смотрите.

Я приблизилась к створке.

Перед глазами возникла крохотная больничная палата, почти все пространство которой занимала кровать с приподнятым изголовьем. На ней лежала женщина с дыхательной трубкой. Глаза у нее были закрыты, к ее носу подвели кислород. «Ух… чвак… ух… чвак», — двигался резиновый поршень в круглой стеклянной емкости, которая громоздилась на столе. Там же мерцал экран, на нем возникали разноцветные линии, из-под одеяла выходила резиновая трубка, она вела в бутыль на полу, наполовину заполненную жидкостью зеленого цвета.

— Знакомьтесь, это Каролина! — мрачно представила больную Луиза.

И тут из моего кармана раздался громкий лай.

— Господи! — подпрыгнула Луиза. — У вас собака в сумке?

Я, не отводя взгляда от больной, ответила:

— Нет. Просто вместо звонка я установила голос моего мопса Хучика. Чем больна девушка?

— Сестра в коме, — грустно сказала собеседница.

— Очень жаль, — вздохнула я, — давно ваша родственница в таком состоянии?

Луиза махнула рукой.

— И не спрашивайте, не первый год. Сначала я продала дачу, положила Кару в клинику. Деньги быстро закончились. Пришлось продать большую квартиру, купить оборудование, приобрести жилье в доме, где селятся люди с тяжелобольными родственниками. Здесь созданы все условия для таких, как Каролиночка.

— Впервые слышу, что в Москве есть подобный дом, — изумилась я, держа сотовый в руке. — Ох! Простите, забыла написать дочери. Секунду. Только отправлю сообщение.

— Я никуда не тороплюсь, — сказала Луиза, подождала, пока я спрячу трубку, и продолжила: — Вот такое у нас несчастье. Денег нет, приходится просить у добрых людей, вести сбор средств в соцсетях.

— Ваша сестра водила знакомство с покойным актером Митиным, — остановила я поток жалоб, — и хотела…

Луиза вмиг перебила меня:

— Я понятия не имела, что Анатолий умер. После того как с Карой несчастье приключилось, я телевизор не смотрю, газеты не читаю. Лечу сестру, она все, что у меня есть. Ни семьи, ни других родственников, ни друзей нет. Зачем вам Каролина? Хотите нам помочь? Я рада любой копейке.

— Мне стало известно, что Каролина родила больного ребенка от Митина, — уточнила я.

— Кто сказал вам эту глупость? — возмутилась Луиза, выталкивая меня обратно в комнату.

Я покосилась на дверь в палату, которую хозяйка оставила приоткрытой, ощутила в кармане вибрацию мобильного, но не достала трубку, а продолжила:

— Я представитель адвокатской конторы. Недавно случайно было найдено завещание Анатолия Митина. Там четко указано: все движимое и недвижимое имущество получает его ребенок. В случае гибели малыша квартира и прочее отходит его матери Каролине Шведкиной, которая родила Анатолию больного сына Вадима. Мы долго вас искали, в документах указан другой адрес, но все же нашли. Что с мальчиком? Он уже подросток.

— Вас ввели в заблуждение, — сказала Луиза. — Моя сестра никогда не общалась со звездой. И детей у нее нет. Не знаю, кому понадобилось это делать. Завещание определенно подделка. Или проживает в России еще одна Каролина Шведкина, вот она и есть мать калеки.

— Ясно, — вздохнула я, — тогда до свидания.

— Угу, — пробормотала Луиза, похоже, ее мысли витали где-то далеко.

Я извинилась за беспокойство, покинула квартиру, остановилась перед лифтом, вытащила трубку и вчиталась в сообщение Сени. «Каролина Шведкина. Ранее танцовщица в стриптиз-баре. Нынешнее место работы неизвестно. Луиза Шведкина — ее старшая сестра. Прежде управляющая ночным клубом, теперь директор гостиницы «Артеус». Детей ни у той, ни у другой нет и не было. Квартира, в которой ты сейчас находишься, принадлежит пенсионерке Нинели Иосифовне Гавриловой. Предприимчивая бабка купила в столице восемь апартаментов, семь из них сдает. Дополнительная информация о Митине. Его мать Алена стала законной супругой Юрия Митина в семнадцать лет. Для похода в загс невесте потребовалось специальное разрешение опекуна, коим у девушки-сироты был дед. 14 апреля Алена Евгеньевна отпраздновала свой день рождения. Пятого мая она вышла замуж. Второго июня родился Анатолий. Вывод: забеременела девушка в шестнадцать. Юрию Михайловичу в то время стукнуло тридцать два. Мужик удачно избежал обвинения в совращении малолетней».

Я вернула телефон в карман, но он опять звякнул. Я снова взглянула на экран. Еще одно сообщение от Собачкина: «Подробности биографий сестер Шведкиных…» Я внимательно изучила и это СМС, добыла из сумки электронную отмычку, сунула ее в замочную скважину, скинула туфли и на цыпочках вошла в крохотный холл. Из гостиной доносились голоса двух женщин.

Глава 13

— Откуда она про нас узнала? — нервно спросил незнакомый голос.

— Как адвокат она могла сведения запросить, — ответила Луиза. — Не переживай.

— Ничего себе заявочка! Откуда у нее информация про ребенка? Ее не может быть ни в каких справках.

— Не нервничай, это просто ошибка.

— Дура ты!

— Зачем хамить? — мирно спросила Луиза. — Выдохни.

— Я устала, — всхлипнула ее собеседница.

— От чего?

— От всего!

— Да ты ничего не делала! Вся работа сейчас на мне!

Я вошла в комнату.

— Еще раз здравствуйте. Забыла мобильный, пришлось вернуться. О! Каролина! Вышли из комы? Да это чудо, прямо как воскрешение Лазаря.

Обе дамочки взвизгнули в унисон.

— Напугала вас? — прочирикала я. — Честное слово, не хотела.

— М-м-м, — пробормотала Луиза.

Я повернулась к ней.

— Вы старшая сестра Каролины. Но это единственная правда, которую вы мне сообщили. Я знаю, что Каролина знакома с Анатолием, она приезжала к нему домой, говорила, что была любовницей его отца Юрия Михайловича, просила денег на содержание ребенка-инвалида. И она же пыталась проникнуть в клинику «Человек здоровый». Опять изложила сагу про бедного сыночка, на сей раз медсестре, которую упрашивала провести ее в палату к Митину.

— Актер меня изнасиловал! — брякнула девица.

— Печальная история, — вздохнула я. — Но вот что интересно, откуда мальчик?

По шее Луизы поползли красные пятна.

— Какой?

— Больной сыночек, — уточнила я, — несчастная кровиночка. Кстати, что с ним? Диагноз назовите, пожалуйста.

— Не смейте нервировать мою сестру, — разозлилась Луиза, — ребенок умер. Прекратите задавать дурацкие вопросы. Уходите.

Я села в кресло.

— Непременно покину квартиру, навсегда здесь не останусь. Но давайте разгребем гору лжи. Для начала: этот дом не приспособлен для проживания людей в коме, это просто здание с экономичным малогабаритным жильем. Чтобы удешевить метры, архитектор спланировал его как гостиницу, что позволило разместить больше квартир на одном этаже. Но давайте вернемся к малышу. Каролина говорила Анатолию, что ребенок появился на свет очень больным. Вот только не ясно, где и когда он родился? Нет записей о появлении крошки на свет. Нет его регистрации в загсе. Нет вообще никаких упоминаний о том, что Каролина Шведкина стала матерью.

— Не понимаю, по какой причине мы должны перед вами отчитываться, — ледяным тоном произнесла Луиза.

Я улыбнулась.

— Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Даже спецслужбы допускают мелкие оплошности при внедрении в чужую среду своего агента. Если начать копать, правда о Вадиме выплывет наружу.

— Я дома рожала, — заявила Каролина, — это внезапно случилось. Бац, и ребенок выскочил! В момент прямо!

— «Скорую» не вызвали, — заахала я, — младенца-инвалида в больницу не отправили! Ой, ой, ой! Умер несчастный! Вот горе!

— Перестаньте, — рявкнула Каролина, — хватит спектакль устраивать!

— Странно слышать о спектакле из ваших уст, — хмыкнула я. — Где бедного Вадима похоронили?

— Вам какое дело? — огрызнулась безутешная мамаша.

— По статье «мошенничество» можно надолго попасть за решетку, — вздохнула я. — «Да был ли мальчик, может, мальчика-то и не было?» Помните, из романа какого писателя эта фраза? Подскажу — роман «Жизнь Клима Самгина», талантливого, ныне несправедливо забытого писателя Максима Горького.

Парочка молчала.

— Ладно, сама расскажу сию историю, — вздохнула я. — Отца вы не знали, мать страдала алкоголизмом. На бутылку она зарабатывала с помощью древнейшей профессии. Девочкам в детстве пришлось несладко. Жили в коммуналке с большим количеством соседей, те тоже принимали на грудь. Пятиэтажку каждый день посещала милиция, там устраивали драки, поножовщину. Наверное, ночное заведение, куда устроилась Луиза, показалось ей раем? Весело, музыка, люди веселые танцуют.

Старшая сестра неожиданно улыбнулась.

— О, да! Мне повезло. Я нанялась подъезды мыть в богатый дом, один из жильцов сыну купил клуб и предложил мне работать там официанткой. Я согласилась и за год в управляющие пробилась. Каролину я взяла танцовщицей, она у стриптизерш всему быстро обучилась и стала лучше многих отплясывать. Мы с ней от матери уехали, квартиру сняли. А потом…

Луиза умолкла, зато заговорила младшая сестра:

— Я плясать у шеста в четырнадцать годков принялась. Это незаконно, но в начальниках-то была Луизка. Мы никому не сообщили, сколько мне на самом деле лет. Я всегда выглядела старше своего возраста, говорила, что школу закончила. В реальности же бросила занятия. Учителям было наплевать на замарашку с матерью-алкашкой, никто из них не забеспокоился. Не ходит на уроки Шведкина? Ну и пес с ней, нам забот меньше, в классе воздух чище. Ну и…

Каролина посмотрела на Луизу и замолчала. Обе женщины уставились на меня.

— Вы не адвокат, — нарушила тишину старшая сестра.

— Верно, — согласилась я.

— Нас во вранье упрекаете, а сами брешете, — буркнула Каролина.

— Маленькая деталь: в моих действиях нет корысти, — парировала я, — я нахожусь тут по просьбе полковника Дегтярева.

— Блин! Полиция, — запаниковала Каролина, — так я и знала! Чуяла! Говорила тебе: не надо. Мы сами не сможем! Ничего не получится! Луизке, дуре, денег захотелось! Сейчас за решетку попадем! Дарья! Пожалуйста, не сдавайте нас в отделение.

— Замолчи, — процедила сквозь зубы сестра.

— У нас с деньгами плохо, — всхлипывала Каролина, — очень! Ипотека, машины в кредит, мебель в долг! Выплат тьма! Не надо нас в полицию! Агентство «Удача» нас рабами сделало.

Луиза хлопнула в ладоши.

— А ну заткнись! Немедленно! Прекрати истерику. Сразу видно, что госпожа Васильева добрая, зла нам не сделает. Зачем ей, богатой, успешной, красивой, уничтожать двух нищих девушек, которые пытаются расплатиться с кредиторами?

— Агентство «Удача»… — начала я, и снова меня перебила Каролина.

— Вы о них знаете?

— Кара! — воскликнула Луиза. — Ты сама только что…

— Дай мне хоть раз спокойно договорить! — взвизгнула сестра. — Хватит постоянно меня одергивать. Нашлась тут самая умная! Дарья, вас «Удача» прислала, да? Чуяла я, что попадемся! Они нас убьют! Я боюсь их! Зачем я согласилась с Юрием Митиным спать? Про ребенка врать? Родители Анатолия из-за нас умерли! Я так больше не могу! Все! Все! Все! Похороните меня в помойке! Мы рабы! Мы рабы! Мы рабы!

Каролина закрыла лицо руками и зарыдала. Я повернулась к Луизе.

— В одном вы правы: я не имею желания причинять вам зло. У Кары нервный припадок, она неадекватно отреагировала на мои слова «полковник Дегтярев». Давайте поступим так: вы ответите честно на ряд моих вопросов. А я попробую вам помочь. Кто вас сделал рабами? Кого вы боитесь? Я никогда не выдаю чужих секретов. И не имею ни малейшего отношения к агентству «Удача».

Луиза молчала.

— Понимаю, — продолжала я, — наше знакомство началось не очень хорошо. Но я предлагаю вам свою помощь. Рискните принять ее от незнакомой женщины. Каролина-то дошла до крайности, она бьется в истерике. Что будет, если ваша сестра опять сорвется при посторонних? Что за история с Юрием Митиным? Почему Кара уверена, что она убила его и Алену?

Старшая сестра сложила руки на коленях, пару мгновений молчала, потом произнесла:

— Агентство «Удача». Младенец-инвалид — их проект.

Луиза заговорила спокойно, но я видела, как пальцы ее слегка подрагивают, поняла, что она сильно нервничает, и постаралась не упустить ни слова из ее рассказа.

Юрия Митина хорошо знали в клубе, которым управляла Луиза. Но его возраст был тайной. Стройный, с отличной осанкой, темноволосый, модно одетый, при тусклом освещении ночного заведения мужчина казался от силы сорокалетним. А вел себя как удравший от родителей подросток-школьник, плясал до одури, правда почти совсем не пил коктейлей, наливался соками и минералкой. Приходил Юрий то каждый день, то пропадал на месяц-другой. Появлялся всегда после полуночи, уезжал в районе четырех-пяти утра и часто прихватывал с собой какую-нибудь девушку. Иногда Митин выбирал кого-то из гостей, порой официантку или танцовщицу. Он никогда не проявлял агрессии. Если ему говорили: «Отстаньте», он спокойно отходил и подыскивал себе другую подругу. Справедливости ради следует заметить, что Митину отказывали редко. Хорошо одетый, богатый, веселый бонвиван нравился всем. Несколько раз Юрий с интересом смотрел на Каролину, но не подходил к ней.

Как-то раз Луиза, придя на работу, обнаружила у себя на столе визитку. «Агентство “Удача”. Королева Марго». На оборотной стороне стоял штамп «Позвоните. Интересное денежное предложение». Управляющая попыталась выяснить, кто принес карточку, но в офис имела доступ тьма народа. Следовало попросту выкинуть визитку, но Луизу почему-то охватило простое детское любопытство, она набрала номер. Ответила ей дребезжащим голосом старуха:

— Что вы хотите?

— Я нашла вашу визитку, — объяснила Луиза.

— Фамилия? — перебила бабка.

— Шведкина, — представилась управляющая.

— Слушайте, — прокашляла бабка и заговорила.

Она предложила Луизе поехать на вокзал, взять из ячейки в камере хранения папку, в которой будет пакет. Там же она найдет небольшой аванс. Если Луиза не согласится принять предложение о работе, то предоплату можно не возвращать. Ежели задание покажется девушке интересным и она подпишется на его выполнение, то ей заплатят ну очень нехилую сумму в валюте.

Луиза решила, что стала жертвой дурацкого розыгрыша, и, смеясь, рассказала о беседе Каролине, а та засуетилась.

— Вдруг это правда? Надо скататься в камеру хранения.

Луиза почувствовала беспокойство.

— Мне не нравится эта затея. Вдруг кто-то задумал плохое? Схватит тебя у ячейки! Маньяк там!

— Ты уж определись, с кем мы имеем дело, — развеселилась Каролина, — то шутник, то серийный убийца. Между прочим, в случае нашего отказа деньги-то, которые в ячейке лежат, у нас не отнимут.

— Вспомни про бесплатный сыр! — воскликнула старшая сестра.

— Он всегда достается второй мышке, — ответила Кара. — Давай съездим вместе, но явимся в камеру хранения порознь. Ты спрячешься! Если увидишь, что на меня напали, поднимешь шум.

Учтите, что девушки были очень молоды, до зубовной боли хотели разбогатеть, были безбашенными. В ячейке они на самом деле обнаружили папку и конверт с валютой. Каролина взяла и то и другое, потом беспрепятственно удалилась. Никто на нее не напал, и, похоже, за ней не следили. И уж совсем удивительным оказалось предложение агентства.

Каролина должна была вступить в интимную связь с Юрием Митиным, провести с ним некоторое время, а потом объявить веселому дядечке о том, что родила от него ребенка.

Глава 14

Луиза замолчала, а я удивилась.

— Симулировать беременность? Можно обмануть мужчину на первых месяцах. Но потом-то! Где живот?

Луиза усмехнулась.

— Агентство «Удача» работает гениально. Для них такой трюк пустяк.

— Да что это за фирма? — спросила я.

Луиза встала и включила чайник.

— Мышеловка. Западня. Мы в нее влезли как полевки за сыром. Нас с Карой заманили деньгами, на которые мы купили бы квартиру.

— А нам очень-очень-очень хотелось иметь собственную норку, — вновь подключилась к разговору младшая сестра.

— Мы на них работаем давно, — понуро сообщила Луиза, — всякое разное делаем. Стали рабами «Удачи».

— Странно звучит: «раб удачи», — пробормотала я.

— По-другому не скажешь, — прошептала Каролина, — именно так. После того как обманули Юрия Митина, мы получили сумму для первого взноса за квартиру и взяли ипотеку. Дурочки, обрадовались! Нас не обвели вокруг пальца, все деньги заплатили, но потом…

Луиза вынула из шкафчика чашки.

— Лучше по порядку объяснить. Мы сейчас в ужасном положении находимся. Нам вообще-то помощь нужна.

— Говорите, — велела я и услышала продолжение истории.

Соблазнить Юрия оказалось плевым делом. Соврать сладострастнику, что ей девятнадцать, Каролине было легче, чем воды выпить. Старуха звонила регулярно, всякий раз с другого номера, подсказывала, как Каре нужно себя вести. Четыре месяца длился роман, потом младшей Шведкиной велели оборвать отношения и уйти в подполье. Сестры переехали на квартиру, которую им сняло агентство «Удача», Каре велели без особой нужды по улицам не шляться. Когда «беременность» должна была достигнуть девяти месяцев, Луизе приказали сделать много снимков Кары с накладным животом на улице, в магазинах. Все в разной одежде свободного покроя, но было понятно, что молодая женщина ждет ребенка. Были приготовлены и кадры из дома: Кара в пижаме, халате, майке и лосинах. Но гвоздем съемок явилась сцена в душе. Для нее агентство прислало в квартиру по-настоящему беременную незнакомку, ростом и весом похожую на Кару. Она привезла с собой парик, встала под душ вполоборота, так, что огромный живот был отлично виден, а вот лицо повернула на три четверти. На щеку гостья наклеила родинку, на бедро шрам. У Кары на лице была коричневая отметина, а ногу она повредила в детстве, когда напоролась на гвоздь, он торчал из забора, через который девочка пыталась перелезть. Был и еще один снимок: «Кара» сидит на табуретке голая. Фото сделали сзади, на нем видны часть шеи, волосы и огромный живот. Модель работала быстро, имени своего не назвала, говорила кратко: «Да», «Нет», «Принесите стул», «Зажгите свет». Уехала она, не сказав «до свидания».

Потом Луиза по указке старухи позвонила Юрию, к телефону подошла женщина, и произошел следующий разговор.

— Алена? — спросила управляющая клубом.

— Да, кто это? Что вы хотите? — сразу занервничала супруга Митина.

— Моя сестра Каролина, ей семнадцать лет, забеременела от вашего мужа. Она совсем юная, поэтому испугалась, ничего никому не сказала, думала, как-то обойдется. Я узнала о том, что стану тетей, в тот момент, когда аборт уже нельзя было сделать.

— Врете! Муж никогда мне не изменял!

— Достаньте из почтового ящика пакет, — предложила Луиза. — Там есть снимки, они сделаны в разное время. Последние — за пару дней до отправки Кары в роддом. Перезвоню вам через десять минут.

Большой конверт, в котором находились фото «беременной», уже лежал в нужном месте. В нем еще были снимки, которые тайком сделали в клубе: Юрий за столом с юной любовницей, он целует Кару во время танца. Несколько кадров были сняты в квартире Шведкиных, где Кара и Юрий предавались плотским утехам. Напомню, что апартаменты, которые Каролина представила любовнику как свои, сняло агентство «Удача». Надо ли объяснять, что в шкафу, который стоял напротив ложа прелюбодеяния, была спрятана камера? Картинки получились лучше некуда, то, чем занимается пара, было сразу понятно.

Когда Луиза снова набрала номер Митиной, Алена сухо спросила:

— Что вы хотите?

— Мальчик тяжело болен, — всхлипнула Луиза, — мы порядочные люди, решили ничего вам не говорить, думали, что сами воспитаем его. Вадик сейчас в больнице. Мы смогли оплатить один месяц лечения, больше у нас денег нет. Если Юрий Михайлович нам поможет, если он даст хоть немного денег… Пусть отец просто приедет, посмотрит на малыша. Или вы гляньте, чтобы убедиться: мы вас не обманываем. Мы не хотим ни скандала, ни каких-либо неприятностей для вашего супруга. Но если он откажется помочь, то придется поступить по закону. Анализ крови, алименты… Нам с сестрой ни копейки не надо, только бы Вадика спасти. Только ради мальчика я вам и звоню. Между прочим, на момент вступления с вашим мужем в половую связь Кара была несовершеннолетней. Я не оправдываю сестру, она совершила неописуемую глупость! Но ей-то мало лет, а ваш супруг взрослый мужчина. Если мы отнесем заявление в милицию, то…

— Куда нам завтра прибыть? — спросила Алена.

Луиза сообщила адрес и предупредила:

— Не ранее десяти вечера. Кара с мальчиком в клинике, наш доктор заступит на ночное дежурство. Да и вам лучше, когда посторонних нет. Поймите, мы не хотим огласки, наказания Митина, осуждения его за совращение малолетней. Просто нужны деньги на лечение мальчика, он ведь сын Юрия.

В восемь вечера сестры приехали в затрапезный медцентр. Каролина переоделась в пижаму и легла в палате на кровать. Рядом в боксе содержался младенец. Чей он, как агентству удалось устроить спектакль, девушки понятия не имели. Ребенок выглядел ужасно, весь в трубках, капельницах. Ровно в двадцать два часа появились Митины. Юрий Михайлович имел бледный вид, Алена старательно запудрила заплаканное лицо. Луиза привела врача, тот пригласил семейную пару в свой кабинет. Через некоторое время врач вернулся в палату один и сообщил:

— Вы свободны.

Каролина и Луиза убежали, что было дальше, зачем понадобилась эта история с беременностью, они понятия не имели. Им просто заплатили деньги.

— Не помните, какого числа разыграли спектакль? — поинтересовалась я.

— Двадцать третьего января, в день рождения Луизы, — хором ответили мошенницы.

— Что потом случилось с ребенком, Юрием и Аленой, мы тогда понятия не имели, — добавила Каролина.

Я поежилась. А вот я в курсе, как развивались события далее. В тот день около полуночи Алена и Юрий Михайлович попали в ДТП и скончались.

— Агентство велело нам уехать из квартиры, которую нам предоставило, — пробормотала Луиза, — мы уже сами поменяли телефоны, постарались забыть то, что сделали. Но через пару месяцев мне позвонил старик. Не знаю, как он контакт нашел, сказал: «Вас беспокоит агентство “Удача”».

— Если вы оформили номер на себя, то это не особенно трудная задача, — вздохнула я, — значит, во время лжебеременности вас направляла пенсионерка, а спустя время появился другой человек?

— Верно, — согласилась Луиза, — в первый раз с нами общалась старуха, затем дед, похоже, ему лет сто, потом одна тетка, другая, мужик, снова баба. На каждое задание выделялись разные кураторы. Все называли агентство «Удача».

— Я полезла в Интернет, — перебила сестру Каролина, — там этих «удач» тьма в разных городах России, чем только они не занимаются. Понять, с каким мы имеем дело, невозможно. Всякий раз с нового телефона звонят.

— Когда старик объяснил, что нам делать предстоит, — промямлила Каролина, — мы сразу ответили: «Спасибо, нет. Одного раза хватило. Более не желаем с вами сотрудничать». Он не стал спорить: «Ваше право. Но если вы отказываетесь, то мы не обязаны хранить в тайне фамилии тех, кто помог убить Митиных, сообщим правду об афере».

— Мы прямо обалдели, — призналась Луиза, — я возразила: «Никого мы не трогали». Дедок засмеялся: «С вашей помощью Митины на тот свет ушли. Не хотите с нами работать? Не надо. Но тогда я не стану молчать про то, как сестрички-лисички с Юрием Михайловичем обошлись. Супруги испытали сильнейший стресс, узнав о Вадиме-инвалиде. Поругались, вот муж и не справился с управлением. Бум! И два покойника! Но жив их сын. Между прочим, популярный актер. То-то он ошалеет, узнав правду о вас. Вам светит много лет за мошенничество, которое стало причиной смерти двух людей».

Луиза стиснула кулаки.

— Я кинулась в бой: «Хорошо. Но и мы рот не запрем. Сообщим про агентство! Вы нас заставили».

В ответ раздался хохот:

«Прямо сейчас начинайте, кто вам поверит? Назовите хоть один контакт «Удачи».

Я ему:

«А у меня есть листки с вашими заданиями».

Дедок хмыкнул:

«Там указано, кто их писал? Нет. Просто бумага, где указано: «Каролина, вам следует…» Подобное легко самим состряпать. А вот у нас есть фото, где Луиза снимает беременную бабу, которая под ее сестру косит. Что молчите? Думали, мы дураки, не соберем на вас компромат? Сколько раз «модель» пудреницей щелкнула, столько и снимков в нашем распоряжении. Козы глупые. Хотите с нами бодаться? Давайте».

— Что нам оставалось делать? — простонала Каролина. — Так с тех пор и работаем на них. А как вы поняли, что я не в отключке? Что мы не так сделали?

— Если вы находитесь в бессознательном состоянии, то не реагируете на звуки, — объяснила я, — а когда мой телефон залаял голосом мопса, вы вздрогнули, у вас слегка приоткрылись веки. Мне стало понятно: это обман. Дыхательной трубки нет, во рту лжебольной только верхняя часть шланга.

— Не ожидала услышать гавканье, — призналась аферистка, — телефоны играют музыку, человеческим голосом всякие глупости говорят. Но чтобы псом лаять!

— Она очень собак боится, — усмехнулась старшая сестра.

— Вот и нет, — заспорила Кара, — просто я больше люблю кошек.

— Сейчас вы, похоже, решили работать самостоятельно, — заметила я, — агентство «Удача» к идее заработать на «бедной девушке в коме» отношения не имеет.

— Они нам теперь платят копейки! Совсем не так много, как в первый раз за лжебеременность, — рассердилась Каролина. — На жалкие подачки нам не прожить. А на нормальную службу устроиться сложно.

— Найти место легко, — уточнила Луиза, — да подлая «Удача» в любой момент может нас вызвать и заставить очередную фигню делать. Ни в одной солидной фирме не потерпят сотрудниц, которые постоянно болеют. И не всегда спектакль длится пару дней. Недавно мы несколько месяцев на «Удачу» корячились, а в кошелек всего ничего упало.

— Вот мы и решили: чем мы хуже агентства? — раскипятилась Каролина. — Придумали историю про кому, сняли квартиру, аппаратуру напрокат взяли. Есть фирма, которая любое медоборудование предоставит, только плати. Вроде хорошо все организовали.

— Не очень, — усмехнулась я, — следовало снотворным «несчастную» угостить, чтобы спала в момент визитов клиентов.

— Ваш телефон виноват, — заметила Луиза, — пожалуйста, не выдавайте нас. Мы не хотим гадости делать, а вынуждены.

— Печальная история, — хмыкнула я, — но в случае «комы»-то вас никто не заставлял. Сами это придумали. И судя по тому, что Луиза перепутала меня с другой Дарьей Васильевой, вы ждали женщину, которая привезет солидную сумму в евро!

Луиза посмотрела на часы.

— Обманули нас. Пообещали, что дадут конверт, и фига. Она должна была появиться намного раньше вас. Кругом обманщики.

Я проглотила фразу: «Неудивительно, что вокруг вас непорядочные люди. Подобное притягивает к себе подобное!» — и спросила:

— Как вы с агентством связываетесь?

— Они нам сами звонят, — объяснила Каролина, — мы ничего не знаем, ни номера их, ни адреса. Пожалуйста, мы все рассказали. Не делайте нам неприятностей.

— Давайте договоримся, — предложила я, — когда «Удача» в очередной раз решит вас чем-то занять, сообщите мне, вот визитка. Думаю, они скоро к вам опять обратятся. Если вы на самом деле хотите избавиться от рабства, я познакомлю вас с человеком, который в этом поможет.

— Мы их рабы, — прошептала Луиза, — сразу ярмо не скинули, побоялись, когда нас оглаской испугали. А теперь столько всего натворили, что и вспомнить страшно!

Глава 15

Сев в машину, я включила телефон, увидела десять пропущенных звонков от Маши, перепугалась и набрала ее номер.

— Мусик? — спросила Манюня. — Куда ты подевалась?

— Мы рожаем? — перебила я. — Надо ехать в клинику?

Маруся издала смешок.

— Почему все одинаково реагируют? Только что я звякнула Дегтяреву, так он заорал: «Не двигайся никуда, упаси Господь тебе сесть за руль. Сейчас вышлю полицейское сопровождение, тебя доставят в клинику под присмотром». Еле-еле втолковала ему: пока у девочки нет желания появляться на свет. Всего-то по поводу списка подарков звоню. Он с трудом понял, о чем речь. Почему мужчины становятся идиотами, если кто-то в семье собрался матерью стать? Я тебе не рассказывала, но полковник мне, когда про беременность узнал, чуть голову не оторвал, кричал: «Вот придумала! Сама еще ребенок! Нельзя производить младенца на свет подростком. Материнство ответственный шаг…» Часа два успокоиться не мог. Александр Михайлович знает, что я ветеринарную академию закончила, несколько лет в Париже работала, теперь в Москве клинику открыла? Или он последнее десятилетие в летаргическом сне провел? Думает, что мне пятнадцать? Жаль, что это не так, но время не остановишь. Или полковник ожидал, что мы с Юрой обзаведемся наследницей лет эдак в семьдесят, когда окончательно повзрослеем?

— Просто Дегтярев о тебе очень беспокоится, — остановила я Манюню, — он не может признаться: «Я нервничаю из-за Машеньки, боюсь за нее», поэтому начинает придираться, сердиться, читать нотации. И еще! Сколько бы лет ни стукнуло ребенку, для родителей он всегда малыш, хоть в сто годков! С этим ничего не поделаешь. Когда я выходила замуж за Макса Полянского, свекровь, провожая нас в свадебное путешествие и увидев, что мы садимся в вагон, во весь голос закричала: «Сыночек! Не забывай каждый вечер надевать теплую пижаму и шерстяные носки, которые я тебе с собой дала. В гостинице всегда холодно, не лезь купаться. Если подцепишь насморк, сразу звони мне! Немедленно». Учитывая, что «ребенок» не первый раз женатый мужик, которому давно не двадцать лет, и то, что рядом с ним находилась супруга, ситуация выглядела комично. Но что поделаешь? Кое с чем надо просто смириться. Ты же не ругаешься с небом, когда из облаков льет дождь. Вот и с полковником не стоит ссориться.

Маша засмеялась:

— Мне-то смешно, я слушала его молча, ну хихикнула разок. Это все. Александр Михайлович злился, огнем плевался, аки змей Горыныч.

Я решила сменить тему разговора.

— О каких подарках идет речь?

Маша рассмеялась.

— Мусик! Для новорожденной. Ты же собираешься ей что-то купить?

— Конечно! — воскликнула я.

— Чтобы у нас не было шести одинаковых миксеров, я составила список, — растолковала Манюня, — приятели, родственники выбирают пункт, я вычеркиваю его. Тебе конверт остался.

— Что? — не поняла я.

— Мешок, в который кладут новорожденного при выписке, — объяснила Маша, — потом его можно на крестинах использовать и для прогулок.

— Пустяковый презент. Не солидно для бабушки, — огорчилась я, — ерунда прямо! Получается, что я денег на внучку пожалела. Давай какую-нибудь мебель приобрету.

— Стульчик… — начала Манюня.

Я вздрогнула.

— …нам отдает Саша Хейфец, — продолжала Машуня, она понятия не имела, как я пыталась завладеть чудо-стулом, — ее дочка из него выросла. Манеж мы получим от Мани Когтевой. Ты еще успеешь кучу денег на ветер пустить. И, кстати, конверт не дешевая вещь.

— Лучше куплю коляску, — уперлась я.

— Ее Денис застолбил.

Я скрипнула зубами.

— Кроватку!

— Оксана ее подарит.

— Для меня осталась только ерунда с кружевами? — уточнила я.

— Нет.

Меня охватила радость.

— Еще одна вещичка не занята. Но ты точно не захочешь ее дарить! — заметила Маша.

— Говори, — потребовала я.

— Горшок!

— Ну уж нет!

— Так я и знала.

— Я не против горшка для малыша, это вещь очень нужная, но я его просто так куплю. На подарок он не тянет.

— Можешь не продолжать, — засмеялась Манюня, — я слышала одно и то же от всех. Горшок не подарок! Вы странные. Надо же дарить то, что нужно, тогда родители деньги не потратят.

— Кроме конверта и горшка какой выбор? — перебила я.

— Остальное все разобрали.

— Мне последней список огласили? — расстроилась я.

— Нет, еще Дегтярев думает, что подарить. Мусик, я тебе позвонила первой, — зачирикала Маруся, — а трубка была выключена и оставалась в таком состоянии долго.

— Ладно, — грустно согласилась я, — поеду за конвертом.

— Значит, полковнику останется горшок, — подвела черту Маша.

Домой я вернулась к ужину, вошла в гостиную и громко объявила:

— Подарок для девочки!

Маша и Юра сидели в креслах и одновременно повернулись ко мне.

— Сколько пакетов! — ахнула Манюня. — Ты скупила весь магазин?

— Выбор огромный, — зачастила я, вынимая большую коробку с розовым бантом, — у меня голова кругом пошла. Конвертов тьма. Я нашла самый лучший, дорогой, немецкий… Вот!

Я сняла крышку.

— Сверху белый шелк, кружева розовые. Спереди молния, очень удобная, железная, не сломается. Но главное, он из натуральной толстой цигейки, сшит мехом внутрь. Идеален для первых прогулок, никакой мороз не страшен новорожденному.

— Но… — начал Юра.

Маша грозно кашлянула, зять мигом замолчал. Но мне стало понятно: будущий отец удивлен.

— Что не так?

— Мусик! Супер! Роскошно! Конверт прямо слов нет, — принялась восхищаться Маруся, — я именно такой хотела.

— Почему Юра сказал «но»? — спросила я.

Маруся уставилась на мужа, тот смутился.

— Я хотел… э… объяснить… ой! Кто мне на ногу наступил?

— Юра подумал, что вещь, которую ты подарила, слишком дорогая, — пришла на помощь жена. — Ведь так?

Парень кивнул.

— Не дешевая, — гордо сказала я, — мех натуральный.

Маша вскочила и обняла меня.

— О, Мусик! Твой подарок самый прекрасный.

— А что остальные принесли? — полюбопытствовала я.

— Ты первая, — заметил Юра. — Ой! Манюсь, что ты все время мне на ногу наступаешь.

— Из-за живота неуклюжая стала, — пояснила супруга. — Мусик, а что в других пакетах?

— Сейчас покажу, — обрадовалась я. — О! Забыла кое-что в машине. Секундочку.

Я направилась в коридор и услышала, как Маша упрекнула Юру:

— Сто раз тебя пнула, так нет! Не замолчал!

— Хотел сказать, что малышка родится в конце мая, может, в начале июня, — забормотал Юра. — Зачем нам меховой конверт?

Я замерла с открытым ртом. Действительно, что делать с цигейкой летом?

— Ребенок в нем вкрутую сварится, — говорил тем временем Юра.

— Я поняла, о чем ты хотел сказать, поэтому и остановила тебя. Муся уже его купила, поздно крыльями хлопать, — заметила Маша. — Ничего, в декабре пригодится.

— Не-а, — возразил муж, — к Новому году дочка вырастет, в такую фитюльку не влезет.

— Только не говори Мусе, она дико расстроится, — предупредила Маруся.

— Молчу, — согласился Юрец, — но ведь она спрашивать будет: «Почему конверт не используете?» И определенно передаст его тебе в родильный дом, чтобы ребенка туда упаковали.

— М-да, — пробормотала Маруся. — Глянь, может, мех отстегивается?

— Не-а, — ответил Юра, — уже посмотрел.

— Зачем на конверт из цигейки натянули кружевной чехол? — рассердилась Маша. — Мусик не виновата, она увидела все бело-розовое, воздушное, восхитилась и сцапала, не изучив как следует, что ей продавец-хитрец подсовывает.

— Елки! Смотри, сколько он стоит! — ахнул Юра.

— Жуть! — в свою очередь, ужаснулась Манюня. — Говорила же: не бери дорогое! Ребенок растет!

Я отступила в прихожую. Ну как я не сообразила, что теплая вещь предназначена для зимы? Да еще не заметила чек, который сунули, наверное, внутрь мешка. И что делать? Где выход из дурацкого положения?

Дверь в холл распахнулась и ударилась о стену. Мимо меня с топотом, сопением и воплем:

— Смотрите, что я купил! — промчался Дегтярев, в руках он нес здоровенную коробку и немаленький пакет. Я, мигом забыв, куда и зачем шла, вернулась в гостиную. Мне стало невыносимо любопытно, что приволок полковник.

Глава 16

— У тебя зарезервированы горшок и игрушка, — ошарашенно напомнила Маруся, глядя, как толстяк, покраснев от напряжения, вынимает из упаковки что-то в полиэтилене.

— Их я и купил! — радостно возвестил Александр Михайлович.

— Думала, ты найдешь такую веревочку, на ней висят разные колокольчики, зверушки пластмассовые, — сказала Манюня.

— Или мишку плюшевого, — добавил Юра, — у меня в детстве был любимый заяц. Я с ним много лет спал, поэтому никогда не боялся темноты, искренне считал, что длинноухий всех, кто под кроватью или за занавеской прячется, съест.

— Потом ты на мне женился, и кролик стал не нужен, — захихикала Манюня.

— Нет, — серьезно возразил ее муж, — я его из кровати на полку переместил еще до нашей свадьбы.

— Можешь вернуть назад, — предложила Маша, — мне зайка в супружеской постели не помеха.

— Пластмассовые негритята с сухим горохом внутри, — закряхтел Дегтярев, разматывая полиэтилен, — и…

— Негры с сухим горохом? — в полном изумлении повторила Маша. — Ты их купил???

Полковник выпрямился и схватился за спину.

— Нет, нынче такое не сыщешь. Это игрушка моего детства. Мне ее подарила на Новый год соседка по квартире, тетя Фатима. Она такие блины пекла! М-м-м. Мне сразу захотелось поглядеть, почему негритенок тарахтит, я оторвал ему голову…

— Прямо триллер, — не выдержала я, — жуть страшная. Похоже, ты привираешь насчет своего возраста, утверждаешь, что мы с тобой одногодки, но я не помню пластмассовых негров.

— Просто бабушка тебе их не покупала, — отмахнулся толстяк, — помню свое огромное разочарование, когда из африканца высыпались сухие горошины.

— А ты чего ожидал? — спросила Маша.

— Еще у меня был медведь, желтый, мама его постирала, Топтыгин сох неделю и сгнил, — вздохнул полковник.

— Ужас! — покачала головой Манюня.

— Михайло Потаповича, оказывается, набили ватой, — пояснил Дегтярев, — она не высохла до конца.

— У тебя было мрачное детство, — сдавленным голосом сказал Юра, — негритенок без головы, умерший медведь. Сильные психологические травмы.

— Это многое объясняет, — старательно сдерживая смех, включилась я в беседу, — например, лишний вес.

— Да? — удивился Александр Михайлович.

— Взрослый человек заедает детские негативные эмоции большим количеством еды, — с умным видом заявила я. — Господи! Что ты купил? Чудовищно красивая вещь.

— Машина! — обрадовался Юра. — Она на педалях работает?

— Нет, — возразил Дегтярев, — перед вами не автомобиль!

— Нет? — повторила Маша. — Но у нее четыре колеса, открытый салон, сиденье, дверцы… Я что, не должна верить своим глазам?

— Не надо! — весело согласился толстяк. — Юра, твоя версия?

— Кабриолет, — предположил зять.

Маня ущипнула мужа за бок.

— Дядя Саша секунду назад объяснил: это не машина.

— Кабриолет без крыши, — заспорил с ней Юрец, — автомобиль же со всех сторон закрыт.

Полковник взглянул на меня.

— Твой вариант?

— Барабан, — ответила я.

Тут уж изумился сам толстяк.

— Почему ты так решила?

— Если что-то выглядит точь-в-точь как машина, но это не машина, значит, это ударный инструмент, — с самым серьезным видом сказала я, не выдержала и рассмеялась.

— Перед нами ночной горшок, — провозгласил Феликс, входя в гостиную.

— Что? — хором отреагировали все, кроме полковника, тот налетел на Феликса, как коршун на цыпленка.

— Откуда ты знаешь?

— Видел в магазине рекламу: «Купите самоходное туалетное устройство для мальчика со множеством функций», — ответил мой муж. — Продавец, увидев мой интерес, сообщил: «Больше таких нет. Мы взяли одну штуку на пробу, год продать не могли. Сегодня один чудак его забрал. Если желаете, закажем для вас у поставщика». Я подумал, что…

— Горшок для мальчика? — обомлела я. — Но Маша ждет девочку!

Толстяк начал медленно краснеть.

— Вечно ты, Дарья, всем недовольна. Презент не тебе. Малышке! Деление товаров по гендерному признаку придумала торговля. Что случится, если девочку вынесут из роддома в голубом одеяле? Ничего! Мягкость, теплота, удобство пледа, что синего, что розового, одинаковы. Наша малышка будет играть в железную дорогу, и что?

— Ты еще купил паровоз! — догадалась я.

— Замечательная игрушка для юной леди, — ринулся в бой Дегтярев, — сам ее соберу.

— Зачем горшку колеса? — недоумевал Юра.

— Чтобы ездить, — ответил полковник, — неужели не ясно? Чем ты занимаешься на унитазе?

Юрец смутился.

— Ну… типа… э… э…

— Тебе в этот момент весело? Ты получаешь какие-то знания? — налетел на него полковник. — Используешь время с пользой?

Зять растерялся.

— Иногда читаю.

— Глупости, — отмахнулся Александр Михайлович, — пещерный век читать в сортире Смолякову.

— Мне нравится, — призналась я, — один раз больше часа просидела в сортире, очень детектив увлек.

— Некоторые люди лапти до сих пор носят и довольны, — заявил Дегтярев, — невдомек древним старцам, что прогресс не остановить, давно изобрели кожаные ботинки.

— Юра всегда в туалет идет с айпадом, — защитила супруга Манюня.

Дегтярев схватил небольшую книжечку.

— Слушайте, читаю: «Новейшая разработка НПО. Обучение ребенка с нуля». Познавательно-исследовательски-развивающе-санитарный инвентарь «Счастливая попка». Вы до сих пор сажаете ребенка на деревянный или пластмассовый горшок, которым пользовались австралопитеки в Древнем Египте?»

— Погоди-ка, — попросил Маневин, — австралопитеки — род ископаемых высших приматов, обладающих признаками прямохождения и антропоидными чертами в строении черепа, чей хронологический период как рода определяется от четырех до двух миллионов лет назад. Понятие «австралопитеки» часто распространяется на большую эволюционную группу гоминидов — австралопитецины, включающую в себя представителей еще пяти родов, либо их вместе с парантропами выделяют в подтрибу австралопитецинов в трибе гоминини. Я понятно изложил?

— Очень доходчиво, — сказала я, к месту вспомнив слова своей бабушки Афанасии: «Дашенька, супруга надо всегда хвалить, а если хочешь поругать, то просто не говори ему, что он сделал нечто гениальное. Не любят мужчины справедливых замечаний, они их считают обидными. Секрет счастливого брака заключается в умении петь осанну спутнику жизни во всех случаях, кроме тех, когда он совершил феерическую глупость, вот тогда молчи».

— Не мешай, — рассердился Дегтярев и забубнил: — «Ваш младенец до сих пор скучает в туалете часами? Знайте, во взрослом возрасте его ждут серьезные проблемы. Нервное обжорство, раннее облысение, косоглазие, курение, неуспеваемость в школе, отсутствие взаимопонимания с родителями, дрожание пальцев по всему телу…»

Маша захихикала.

— Интересно взглянуть на человека с пальцами по всему телу, — заметил Юра.

— Он на ежика, наверное, похож, — чуть слышно сказала я и тут же получила новую гневную отповедь от толстяка.

— Дарья! Перестань меня перебивать.

— Я высказываю свое мнение, — возразила я.

Полковник закатил глаза и с удвоенной скоростью стал читать:

— «…является следствием неправильно купленного горшка. Как нужно подбирать инвентарь? Никак. Он не имеет размерности. Ситуация кажется тупиковой? Но нет! Есть решение — мы предлагаем вам революционное оборудование: «Забава Сизифа».

Профессор опять удивился.

— Сизиф, герой древнегреческого мифа, был наказан богами. Когда-то он осмелился обмануть самого Зевса. Разгневанный бог послал за ним бога смерти Танатоса. Но хитрый Сизиф устроил богу смерти почетную встречу, пригласил его к столу и заковал в оковы. С того момента никто в мире не умирал, больные мучились и напрасно просили, чтобы смерть прекратила их страдания. В городах и деревнях быстро увеличивалось число стариков. Сам Аид удивлялся, почему так долго никто не является в подземное царство, и послал узнать, куда подевался бог смерти. Когда его нашли, могучий бог Арес выпустил пленника на свободу и отдал ему Сизифа, с тем чтобы тот отвел его в преисподнюю. Но и на этот раз верх взяли изворотливость и коварство Сизифа. Он приказал своей жене не предавать его тело земле и не совершать никаких погребальных обрядов. Оказавшись в подземном царстве, Сизиф стал жаловаться на супругу, просить позволения вернуться на землю, чтобы он мог наказать жену, не упокоившую его по обряду. С помощью лести и заискивания Сизиф в конце концов уговорил жену Аида Персефону разрешить ему вернуться на три дня домой. Сизифу куда больше нравилось находиться на белом свете, чем в подземелье, поэтому он и не думал возвращаться. Пришлось явиться за беглым Сизифом самому богу Гермесу и насильно доставить дезертира в преисподнюю. За последние две уловки и за обманы, совершенные ранее, ловкач понес суровое наказание. Сизиф осужден был вкатывать на крутую гору огромный камень. Но всякий раз, когда была близка вершина и можно было вскоре отдохнуть, камень вырывался у него из рук и скатывался вниз. Сизиф бежал вслед за ним и вновь толкал его в гору. И так изо дня в день. Никогда не кончается тяжелый, но напрасный Сизифов труд. А теперь объясните: при чем тут горшок для ребенка?

На лице толстяка появилось негодование:

— Феликс! А что ты купил новорожденному мальчику?

— Девочке, — поправила я, — она пока у Маши в животе.

— Уже один раз объяснил, — холодным, как сосулька, голосом протянул Дегтярев, — деление младенцев по гендерному признаку придумали владельцы лавок, чтобы продать массу ненужных вещей глупым людям, которые, веря рекламе, покупают одним ребятам розовое, другим голубое. Ерунда! Глупость!

— Саша, человечество состояло из мужчин и женщин задолго до открытия первого торгового центра на Земле. Вспомним, что Бог создал Адама и Еву… — начал Маневин.

— Немедленно дай конкретный ответ на мой четкий вопрос, — топнул ногой толстяк. — Что ты купил ребенку? А тебе, Дарья, напомню: малыш уже существует, он рад моим подаркам. Просто пока любуется ими из живота.

— Я успел заехать лишь в один в магазин, допоздна лекции читал, — смутился Маневин, — но там не нашлось ничего нужного.

— Если сам не преуспел, негоже других критиковать, — отрезал Александр Михайлович, — вот я бросил все дела и помчался Мишеньке за подарком.

— Ты уже имя придумал, — восхитилась Манюня, — девочка Миша! Оригинально.

Дегтярев показал на здоровенную машину.

— Дарья, садись!

Я посмотрела на сиденье.

— Зачем?

— Ты подходишь по размеру и росту, — заявил полковник, — горшок рассчитан на особей от нуля до пятнадцати лет. Сколько ты весишь?

— Сорок пять кило, — ответила я.

— Отлично, — потер руки полковник, — в руководстве по эксплуатации указано: предельная тяжесть малыша — восемьдесят килограммов.

— Хорош ребеночек, с полтонны жеребеночек, — не удержался от сарказма Юра.

— Не собираюсь прилюдно пользоваться горшком, — возразила я. — Почему ты решил на мне эксперимент ставить? Есть другие домочадцы.

Дегтярев насупился.

— Кто? Маша в положении. Юра?

— Я вешу восемьдесят пять, — быстро заявил зять.

— А я девяносто, — живо сообщил Феликс.

— Во мне восемьдесят кило и сто граммов, — заявил полковник.

Я отвела глаза в сторону. Ну да! Учитывая, что толстяк плавно перешел из пятьдесят четвертого размера в следующий, он сейчас нагло соврал. На мой взгляд, Александр Михайлович тянет на центнер с гаком, и гак этот килограммчиков десять.

— Вот видишь, одна ты годишься, — не отставал Дегтярев, — садись.

— Я готов испытать подарок, — предложил Коробко, выходя из кухни, — сегодня утром весы цифру семьдесят четыре показали. Что надо делать? И где горшок? Это же простое сиденье.

Я испытала чувство глубочайшей признательности помощнику по хозяйству.

Полковник быстро поднял подушку.

— Вот! Горшок прикрыт.

— Весьма разумно, — похвалил покупку Женя, — но поскольку не очень-то прилично при всех брюки снимать… Минуточку!

Коробко сбегал на кухню и принес пластиковую двухлитровую бутылку воды.

— Имитация! Налью жидкости в горшок.

— Гениально, — восхитилась я. — Но зачем столько сложностей? Евгений просто порулит по комнате, а мы, глядя на него, представим, что это девочка Миша, которую обучают попису.

Полковник с подозрением посмотрел на меня, но потом, ошибочно решив, что я не подтруниваю над ним, вполне мирно объяснил:

— Женя правильно придумал. В зависимости от веса того, что напрудил в чудо-горшок младенец, включаются разные интересные штуки.

— Да ну? — восхитился Феликс. — Например?

— Не спеши, сейчас увидишь, — пообещал Дегтярев. — Когда мне в магазине автомобиль демонстрировали, консультант тоже бутыль с водой использовал. Ездил и подливал ее постепенно.

— Почему ты сразу не сказал, что так можно? — удивилась я.

— Не успел, — отрезал полковник, — только рот открыл, ты заорала: «Не хочу! Не стану! Катись со своим подарком дальше Новгорода!» Вечно ты со мной споришь, договорить не даешь.

— Неправда, — возмутилась я, — никогда не спорю.

— Пусть Евгений сделает так, как предлагает Дегтярев, — попросила Маша.

— Конечно, — согласилась я.

Не стоит спорить с толстяком, тот всегда остается при своем мнении.

Глава 17

Евгений поставил ноги на педали, резво поехал по комнате и заметил:

— Немного неудобно. Колени почти в нос упираются.

— Машина не рассчитана на ваш рост, — хмыкнул Феликс.

— Нет чтобы порадоваться, так вы всем недовольны! — вздохнул Дегтярев. — Плесни немного воды в горшок.

Коробко притормозил и наклонил бутылку. Ба-бах!

Я подпрыгнула. Афина завыла и напрудила лужу на паркете. Она боится резких громких звуков, у нее на них мигом срабатывает мочевой пузырь. Наверное, псина собирается удирать, а бежать легче, когда меньше весишь, поэтому она и освобождается от лишней жидкости. Хучик упал на спину и задрал все четыре лапы. Мопс тоже боится шума, но у него свой способ защищаться от него: Хуч прикидывается мертвым, справедливо полагая, что труп пса никуда не годная вещь, поэтому никто его не тронет.

— Офигеть! — заорал ворон Гектор.

Мафи завыла во всю мощь своих легких, кот Фолодя изогнулся дугой и ускакал к лестнице. Даже глуховатая пуделиха Черри затрясла головой, а я начала громко и часто икать. Остальные присутствующие замерли с выпученными глазами, все, кроме Дегтярева.

— Живо крути педали, — велел он Евгению.

Коробко вздрогнул и выполнил приказ.

— «Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была, — заорал горшок, — одна возлюбленная пара всю ночь гуляла до утра-а-а-а-а!»

Снова раздалось: ба-бах! Афина опять присела, но дважды за пять секунд даже ей слабо пописать. Хуч, который не успел встать, подумал, что он плохо прикидывается покойником, поэтому закатил глаза и высунул язык.

— Офигеть! — вновь завопил ворон Гектор.

С лестницы донесся громкий топот, меня всегда удивляет, ну почему грациозный кот Фолодя, способный ловко ходить по самому краю стола, носится по ступенькам, топоча как стадо носорогов. Черри легла на пол и засунула голову под буфет. Мафин вой перешел в другую тональность. Теперь он звучал как сирена воздушной тревоги. У меня пропала икота, зато стало дергаться веко и затряслась голова.

— Что это? — прошептала Маша.

— Здорово, да? — обрадовался полковник. — Музыкальная награда. Ребенок быстро понимает: когда он сходит в горшок, для него заиграет прекрасная народная песня. Хит! Малыш хочет ее еще раз послушать и опять писает. Евгений, лей воду.

Я быстро зажала уши. Коробко плеснул новую порцию воды в горшок. Все замерли. Тишина.

— Где музыка? — спросил Феликс.

— Евгений, я уже сто раз говорил, что нужно делать. Едва сымитировал пи€сание, немедленно крути педали, — недовольно заметил полковник.

Коробко заработал ногами. С правой и левой стороны от руля выдвинулись столбики. Послышалось шипение.

— Ох, не нравится мне это… — начал Юра, но договорить не успел.

Деликатное «ш-ш-ш-ш» перешло в свист, затем в громкое «у-у-у-у». Я быстро села на пол. Из автомобиля взметнулись два фонтана искр. Коробко свалился с сиденья на пол, Маша живо вскочила и спряталась за диван, Юра метнулся к ней, Феликс сдернул с кресла плед и набросил его мне на голову. Я потеряла возможность наблюдать за происходящим, зато прекрасно все слышала.

— У-у-у-у!

— Красота, — ликовал Дегтярев.

— Офигеть! — что есть мочи орал Гектор.

Край шерстяного одеяла приподнялся, ко мне вползла Афина и прижалась к хозяйке. Потом раздались сопение, вой, переходящий в ультразвук, и я увидела Мафи, которая тоже решила искать у меня защиты.

— Девочки, не бойтесь, — зашептала я, обнимая четвероногих членов семьи, — ни один салют не может длиться вечно! Все закончится быстрее, чем мы когти стрижем.

Не успела я вымолвить эти слова, как раздался неописуемый звук. Я слышала подобный всего лишь раз в жизни, когда Манюня затащила меня в кино на фантастический фильм. В середине показа стадо гоблинов, впав в редкостное озлобление, разорвало волшебный брезент, которым добрые эльфы накрыли замок короля, в момент крушения ткань издавала вот такое «пение». Через секунду в гостиной воцарилась полнейшая тишина. Я приподняла край пледа, выглянула наружу, и тут прямо передо мной на пол шлепнулось нечто, похожее на белый платок.

— Офигеть! — заорал ворон. — Все передохли!

— Что это было? — обморочным голосом осведомилась Маша и задрала голову. — Ой, мамочка!

Я встала и обозрела пейзаж. Евгений, держась за лоб, сидел около горшка-автомобиля. Гектор устроился на журнальном столике, он нервно хлопал крыльями, но при этом быстро клевал с тарелки творожную запеканку, которую не доела Манюня. Черри по-прежнему лежала, засунув голову под буфет. Из-за дивана виднелся хвост Хуча, мопс забыл, что он труп, и кинулся за помощью к Юре, которого обожает и считает самым великим волшебником. Зять на четвереньках выбрался из-за дивана. Феликс стоял за занавеской, под ней были видны тапочки мужа.

Я выдохнула. Гектор, слава Богу, ошибся. Все живы.

— Думаю, понятно, какую великолепную вещь я приобрел, — скороговоркой выпалил полковник, пятясь спиной из комнаты, — она идеальна для приучения новорожденного к унитазу. Памперсы зло! Ребенку понравится и музыка, и фейерверк, он сообразит, что для постоянного прослушивания песни и для салюта нужно использовать детский горшок, начнет безостановочно ходить…

Последние слова толстяк произнес уже под скрип ступенек, он спешил в свою спальню. Меня его быстрое отступление удивило. Как правило, Дегтярев так легко не сдается. Почему он не заставил Коробко продолжить банкет?

— Моя голова, — простонал Евгений, — нижайше прошу прощения, мне надо умыться и проглотить обезболивающее.

Я посмотрела на Машу.

— Ты как?

Манюня судорожно вздохнула.

— В нашем доме останутся или я, или этот горшок на колесах. Мусик, ты кого выбираешь?

— Однозначно тебя, — ответила я, — мы много лет вместе, отлично знаем друг друга, легко можем договориться. А педальное устройство я вижу впервые, и оно мне не особенно понравилось. Интересно, почему Дегтярев удрал?

— Муся, подними голову, — вздохнула Маруся.

— Не надо! — хором воскликнули Феликс и Юра. — Не смотри вверх.

Лучший способ заставить меня что-то сделать — это запретить мне это делать. Я тут же глянула на потолок. Вместо привычного белого он почему-то стал серым.

— Что случилось? — спросила я.

— Из горшка забил фейерверк, — начал объяснять Феликс, — жуткое зрелище! Прямо снопы огня!

— Отлично младенцу подходит, — протянула Манюня, — и песня про развратную парочку в самый раз. Мусик, прости! Жаль потолок, но мы его быстро починим.

— Так что случилось? — недоумевала я.

Юра откашлялся.

— Потолочное покрытие во всех комнатах натяжное. Грубо говоря, небольшой кусок ткани растянули, прикрепили к держателям…

— Когда фейерверк утих, я подумал, что, слава Богу, конец празднику, — признался Маневин.

— И тут обе трубки, из которых искры сыпались, как взлетели вверх, — замахала руками Маша, — как воткнулись в потолок!

— Вот почему раздался треск, как в фильме, где гоблины ткань когтями рвали! — подпрыгнула я.

— Ты смотришь такое кино? — поразился Юра.

— Мусик еще и Смолякову обожает, — тут же напомнила Манюня.

— Я и сам не прочь разгадывать примитивные кроссворды по истории и философии с глупыми вопросами вроде «Имя автора книги «Душа, как понятие нравственной субстанции», — пришел мне на помощь Маневин, — у каждого свой способ расслабляться.

Я показала на кусок ткани на полу.

— Это наш потолок?

— Ага, — в унисон пропели все.

— А почему света нет? Лампы везде потухли? — не успокаивалась я.

— Сейчас загорятся, — пообещал Коробко и ушел, покачиваясь.

У меня не нашлось слов, чтобы продолжать беседу. Стало понятно, почему толстяк спешно ретировался из комнаты. Его подарок в прямом смысле слова был сногсшибательным. Всех сшибло с ног! Меховой конверт, в который надо поместить жарким летом новорожденного, померк на фоне горшка Дегтярева.

Тихо посмеиваясь, я поднялась на второй этаж и вошла в комнату полковника, не закрыв за собой дверь.

— Только не говори то, что собралась, — быстро предупредил меня хозяин спальни.

— Если ты имеешь в виду потолок, то я уже забыла про него, — заверила я.

— Вот! Сразу затеяла глупую беседу, — разозлился Александр Михайлович, — просил же: ни слова про упавшую тряпку.

Я кивнула.

— Я молчу, не спорю.

С лестницы послышался смех, по ступенькам поднимались Маша и Юра.

— Зря мы недооценили горшок, — сказал зять, — это супервещь.

— Точно, — согласилась Маша.

— Вот! — обрадовался полковник. — Умные дети! Они все поняли!

— Если у малышки случится запор, — продолжал зять, — мы сэкономим на лекарствах. Попросим Дегтярева покататься на детском унитазе по комнате. Как бахнет, как жахнет… И добра полный памперс!

— Ну уж нет, — возразила Манюня, — бедняжка заикой станет. Предлагаю использовать агрегат для отпугивания Зои Игнатьевны и Гарика. Они к нам на днях в гости собрались.

Я высунулась из комнаты.

— Парочка возвращается?!

— Они всегда возвращаются, — замогильным голосом произнесла Маруся.

— Зоя Игнатьевна сказала, что ты их пригласила, — добавил Юра, — осознала свои ошибки, хочешь воссоединения семьи. Она тебя простила.

Зоя меня простила? Ну и ну! Я не нашлась, что сказать.

— Муся, у тебя в комнате телефон лает, — подсказала Маша.

В ту же секунду я услышала знакомые звуки и побежала за трубкой.

— Здрассти, тетя Даша, — начала девочка, — меня зовут Катя.

— Добрый вечер, — отозвалась я, пытаясь сообразить, с кем разговариваю.

У меня много знакомых, но близких подруг всего две. У Оксаны Глод есть сын Денис, а у Маши Трубиной сын Кирилл. У Кирюши дочка, Лиза. Среди Машиных закадычных друзей тоже нет никого по имени Екатерина.

— Не узнали? — спросила девочка.

— Простите, нет, — честно ответила я.

— Я Полотнянова, — уточнила Катя.

— М-м-м, — протянула я. — Что вы хотите?

— Мне деньги нужны, — заявила Екатерина.

Из холла второго этажа раздались стук и звон. Кто-то что-то уронил.

— Редко можно встретить человека, которому не нужны деньги. Катя Полотнянова! — сообразила я. — Вы из многодетной семьи Нины и… я забыла, как зовут вашего отца.

— Валерий, — подсказала собеседница, — но он мне чужой. Я хочу купить себе телефон.

— Вас вроде семь детей в семье, — вздохнула я, — Нина не сможет каждому приобрести дорогой аппарат. Не очень красиво пользоваться вещью, которой у братьев-сестер нет и в ближайшее время не появится.

— Тридцать тысяч, — сказала девочка, — встречаемся завтра в полдень в кафе «Быстрокура» на Старом Арбате. Если привезете, то у вас не будет неприятностей.

— Предпочитаю не иметь дел с тем, кто мне угрожает, — отрезала я, — поставлю в известность Нину о поведении ее дочери.

Из трубки раздался смех.

— Да пожалуйста, она мне не мать!

— А кто? — удивилась я. — Катя, не надо врать, что живете в чужой семье. Ни в какую «Быстрокуру» завтра я не поеду.

— Полотнянова мне чужая, — заявила Катя. — Нина не многодетная мать, она вообще никого не рожала.

Я вспомнила убогую квартиру, множество двухэтажных кроватей, кастрюли размером с авианосец, бледное лицо хозяйки с синяками под глазами и вздохнула.

— Нина бездетна? Попробуй мне это доказать.

— Деньги мне нужны не на телефон. Я солгала. Помогите, — тихо попросила девочка.

В ее голосе прозвучали такие ноты, что я сказала:

— Хорошо. Завтра. На Старом Арбате. В «Быстрокуре». Найдите там зал номер один.

Глава 18

Я очень редко посещаю кафе быстрого питания, не люблю жирные окорочка в кляре, и крылья куриные мне тоже не по вкусу. Да еще в таких заведениях всегда много народу. Вот и сегодня я очутилась в битком набитом зале и стала озираться. Свободных столиков почти не было, Кати тоже не наблюдалось. Я увидела стрелку с надписью «Зал 1», прошла в узкий коридорчик, за ним открылось крохотное, всего с парой столиков, помещение. Там на подоконнике лежала ярко-розовая сумочка с принтом в виде танка. Безобразный аксессуар точно принадлежал Екатерине, я сразу вспомнила ее слова: «Значит, если я девочка, то должна носить вещи тупой Барби? С переводной картинкой лучше стало!» Я схватила ридикюльчик, открыла… пусто! Ни телефона, ни какой-либо девчачьей мелочи вроде блеска для губ.

— Вы, случайно, не подростка ищете? — спросила женщина, которая сидела у стены. — Ее отец увел. Вот уж родным горе такое счастье дома иметь. Но небось сами виноваты, избаловали ее.

— Отец? — повторила я. — А что здесь случилось?

Посетительница пожала плечами.

— Девица тут сидела, когда я пришла. Ничего не ела, не пила, нервничала, вскакивала, смотрела в сторону двери. Понятно, что кого-то ждала. У меня дочь примерно такого возраста, вечно с родителями спорит, обижается, я для нее не авторитет. Подружки главные. Вот я и подумала: «Безобразница! Школу прогуливает, а скоро экзамены!» Потом в голову пришла мысль, что девочка голодная. Худая очень, прямо прозрачная, одета бедно, волосы криво пострижены, не в салон ходила. Жаль ее стало, ну я и спросила: «Как тебя зовут?» Она не ответила.

Незнакомка вздохнула.

— Нет бы мне спокойно курочкой лакомиться! Но я продолжала: «Хочешь поесть? Принеси пустую тарелку. Поделюсь лапками. Очень вкусные». Ох, лучше бы мне промолчать… Девица рот открыла: «Тетка, я бы тебя послала на… но, похоже, ты там давно… живешь!» Как вам это высказывание?

Я молча слушала разгневанную женщину. Когда я училась в третьем классе, к нам пришла новая ученица Роза Михина. Школьная форма в те годы у детей была одинаковая. Поэтому все ребята выглядели вполне благополучными, но когда на новогодний утренник Роза явилась в коричневом платье с белым фартуком, я сообразила: у Михиной нет новой красивой одежды. Мне до слез стало жаль Розу, поэтому я решила подарить ей свою юбку и кофточку. Одежду бабушка только-только мне купила, от вещей даже не успели отрезать бирки с ценой. Я собиралась щеголять в них на вечере, семиклассников впервые признали взрослыми и разрешили прийти на танцы. Сами понимаете, как девочки готовились к мероприятию. Но я подумала, что в шкафу у меня есть аж четыре платья, а у Розы, судя по ее виду на утреннике, ни одного. Дарить ношеное неприлично… Я слетала домой, благо жила в минуте ходьбы от школы, и отдала Розе свои обновки со словами: «Носи на здоровье».

— Зачем мне эта дрянь? — окрысилась Михина.

Я удивилась:

— У тебя нет красивой одежды. Возьми подарок на Новый год.

Что тут началось! Не стану приводить всю речь Михиной и описывать, с каким лицом Роза ее произносила! Изложу суть. Родители девочки богаты, у Розы от нарядов гардероб ломится. Ее просто не предупредили, что в новой школе можно прийти на утренник в «гражданском». Там, где она раньше училась, требовали всегда носить форму с белым фартуком. Я ее унизила тем, что посчитала нищей…

Я вернулась домой в слезах, рассказала бабушке о происшествии. Она погладила меня по голове.

— Оказывать услуги надо только тем, кто так или иначе просит о помощи. Ты возразишь, что есть стеснительные люди, они никогда не протянут руку ковшиком. Согласна. Но не спеши с милосердием, сначала узнай, как этот человек живет, чем дышит. И никогда не радуй другого своей радостью.

— Как это? — не поняла я.

Афанасия улыбнулась.

— Помнишь, к нам в гости на Восьмое марта приехала Нинель Петровна с ореховым тортом?

— Фу, — поморщилась я, — ненавижу фундук и арахис. От одного их вида меня тошнит.

— А мне нельзя сладкое, — добавила бабушка. — Нинель открыла коробку и велела: «Давайте тарелки. Хозяйкам самые большие куски». Ты отказалась, я тоже не стала пробовать угощенье. Нинель начала уговаривать: «Съешьте торт, я купила для вас мой самый любимый, наивкуснейший, свежайший торт. Хочу вас порадовать, угостить. Съешьте торт, съешьте торт…» Я сказала: «Нинелечка, прости, мне врач строго-настрого запретил есть сладкое». И что было дальше?

— Она ко мне пристала, — поморщилась я, — прилипла прямо. Положила на тарелку кусок размером со стол и не отстала, пока я не начала есть. Меня потом стошнило.

— Нинель обожает бисквиты с кремом и орешками, вот и решила нас порадовать своей радостью, — пояснила Афанасия. — Хочешь кому-то сделать приятное? Думай не о себе, а о нем. Поэтому надо человека, которому подарок покупаешь, хоть немного знать. Совсем постороннему лучше что-то нейтральное преподнести, например красивую чашку. Хотя твоя бабушка один раз здорово ошиблась с посудой. Приобрела для одной женщины кружку с изображением цветов, с розами. Вроде не к чему придраться. Так у именинницы оказалась аллергия на розы, глянула она на чашку и начала чихать…

— Как вам поведение девчонки? — повторила дама.

Я вынырнула из воспоминаний.

— Вероятно, она нервничала, поэтому и нахамила.

— Вот говорит мне муж: «Люба, не суйся куда не просят», а я всегда хочу добро сделать, — заныла тетка. — Раз ребенок голодный, его покормить надо. А она! Матом! Трехэтажным. Я не одобряю рукоприкладства, но целиком и полностью на стороне отца нахалки, который вконец распоясавшейся дочери оплеуху отвесил!

— Разрешите к вам сесть? — спросила я.

— Пожалуйста, — кивнула дама.

Я понизила голос.

— Я работаю в отделе поимки особо опасных преступников.

— Ой! — вытаращила глаза женщина. — А с виду обычная дурочка-блондинка.

— Это маскировка, — отмахнулась я, — на самом деле я перекрашенная брюнетка. Меня очень интересует Катя. Расскажите, что тут произошло. Вас Люба зовут? Правильно?

Дама оторопела.

— Откуда вы знаете?

Говорить правду: «Пару секунд назад вы сами сказали: «Муж говорит мне: “Люба…”» не стоило.

— Мы все знаем, — прошептала я. — Так что здесь случилось?

Собеседница молча глядела на меня.

Я ощутила беспокойство. Я нарушила основную заповедь хорошего актера: «Не переигрывай». Ну и думать иногда надо. Если «мы все знаем», то зачем сотруднице особого отдела рассказ очевидицы?

Люба моргнула и заговорила. Я обрадовалась и тайком включила в кармане курточки диктофон.

Глава 19

Когда девочка начала ругаться, Люба так сильно расстроилась, что чуть не заплакала от обиды. Что плохого она сделала? Предложила перекусить? Ну ответь просто: «Спасибо, я не голодна». Столики, где сидели Люба и грубиянка, находятся в самом дальнем углу зала, в этом месте широкое помещение превращается в бутылочное горлышко, пройдя сквозь него, попадешь в маленький аппендикс с двумя крохотными столиками, четырьмя стульями и окном. Что происходит здесь, посетители основного зала не видят. И вообще большая часть клиентов не знает, что в «Быстрокуре» есть местечко, где можно уединиться небольшой компанией, составить столы, и вот вам отдельный кабинет. О закоулке известно лишь постоянным посетителям, таким как Люба.

Осыпая женщину ругательствами, девчонка стояла лицом к ней, спиной ко входу. И тут появился мужчина, на вид ему было лет сорок.

— Вот ты где! — воскликнул он. — А ну, марш домой! Из школы училка звонила, жаловалась, что тебя опять на занятиях нет. За старое принялась, …?

Девочка обернулась и спросила:

— Вы кто?

— Блин! Актриса из балагана! — сердито сказал незнакомец, хватая девушку за плечо. — Пошли домой!

— Отстань, — начала выворачиваться матерщинница, — я с тобой не знакома!

Мужчина ударил нахалку по лицу, та вскрикнула, зажала нос рукой, сквозь пальцы потекла кровь. Незнакомец вытащил из кармана носовой платок.

— Утрись! Крыса!

Люба пришла в ужас. Что, если этот хам нападет на нее? Приятно сидеть за столиком в тишине, вдали от массы народа, но, если случится скандал, никто не придет на помощь.

Девочка схватила платок и прижала его к лицу, в ее глазах стояли слезы. Несмотря на неприязнь к ней, Любе стало жаль бедняжку, похоже, отец сломал дочери нос. Девица опустилась на стул и уставилась в одну точку, взгляд у нее остекленел. Теперь Любу обуяла паника. А ну как грубиянка умрет? Что делать? Звать на помощь? Так дядька ей, Любе, тоже наподдаст. Убежать? Совесть не позволяет.

Мужчина посмотрел на Любу, та затряслась и вжалась в стул. Любительница куриных окорочков ожидала больших неприятностей, но незнакомец неожиданно мирно загудел:

— Вы уж простите. Дочь моя, Катька, учиться не хочет, гуляет без оглядки. Ей четырнадцать, а она выглядит на все восемнадцать. Познакомилась ну с очень богатым парнем моих лет, спит с ним. У олигарха жена, сын Катьке ровесник. И чего? Любовник предложил дочке в Таиланд вместе улететь. Сегодня они в этой дыре встретиться предполагали, и в аэропорт. Да я у шалавы в компе переписку нашел, хахалю ее написал: «Отстань от ребенка, урод». Он мне: «Она совершеннолетняя…» Тут я ему правду открыл. Перепугался гад, это же статья. Неприятно, что на ваших глазах пришлось дочери вмазать. Не сдержался. Жену увезли на «Скорой», когда она про фортель старшенькой услышала, в реанимацию попала. У нас много детей, но одна Катерина мерзавкой выросла. Пошли, мама тебя видеть, заразу, хочет!

Папаша поставил дочь на ноги, взял ее под руку и увел. Люба сложила руки на столике.

— Всё.

— Видели, куда они пошли, когда на улице оказались? — безо всякой надежды на «да» поинтересовалась я и услышала ожидаемое:

— Нет.

Я показала на окно.

— Может, машину его заметили?

— Не смотрела в окно, — пояснила Люба. — О! Вспомнила! Его зовут Валерий, а жену Нина. Он в разговоре эти имена назвал. Простите, мне на работу пора. Я задержалась.

Женщина быстро попрощалась и ушла.

Глава 20

Я села в машину, позвонила Семену, рассказала о своем походе в «Быстрокуру».

— Во дает девка! — воскликнул Собачкин. — Маленькая, да удаленькая! Денег ей охота!

Я вздохнула.

— Нина получает на детей пособие, но, конечно, такую ораву на жалкие гроши не прокормишь. Жилищные условия у них аховые. Муж зарабатывает мало. Катя переполнена желаниями, а налички ей не дают. Да и где родителям денег на баловство взять? Им на хлеб не хватает, честно говоря, не понимаю, как Полотняновы концы с концами сводят. Если они заплатят за коммуналку, за детский сад, то у них остается смешная сумма.

Я на секунду замолчала, потом сказала:

— Странно.

— Что? — спросил Сеня.

— По словам Любы, Екатерина связалась с очень богатым мужчиной, с которым сегодня планировала улететь в Таиланд, — пустилась я в объяснения. — Не факт, что связь Кати с ним могла длиться долго. Скорей всего, она быстро надоест любителю нимфеток. Ну год, ну два… Такие отношения, как правило, обречены. Однако сейчас мужик влюблен. Зачем Кате просить у меня деньги? У нее богатый любовник, который ей на пике чувств любую сумму отсчитает. Для Екатерины тридцать тысяч состояние, а для олигарха? Тьфу, он их и не заметит.

— Как звать обожателя девицы? — поинтересовался Семен.

— Не знаю, — вздохнула я.

— Они собирались лететь сегодня?

— Да.

— Валерий сообщил Любе, что дочь договорилась о встрече с любовником в «Быстрокуре»? Отец пошарил в ее компьютере и выяснил правду?

— Верно, — согласилась я.

Из трубки донесся смешок.

— Дашенция! Это вранье.

— Где? — не сообразила я.

— Везде, — весело заявил Собачкин. — Ладно, ты сглупила, но и я тормоз. Только сейчас до меня дошло! Если Катя ждала мужика в кафе, то с какой стати позвала туда тебя?

Я растерялась.

— Ну… тридцать тысяч хотела получить.

— Зачем они ей в Таиланде? По словам Валерия, олигарх жену кинул, решил с любовницей в раю пожить, и что Катя в Бангкоке с рублями делать собиралась?

У меня не нашлось ответа.

— Глянул я сейчас в расписание, — продолжал Сеня. — Таиланд не твой любимый Париж, куда самолеты, как автобусы, чуть ли не каждые полчаса шныряют. Сегодня в край жареных тараканов можно улететь в девять утра из одного аэропорта. Или в одиннадцать из другого. Соответственно с чемоданом в воздушную гавань, если онлайн зарегистрировался, пассажир прибывает за два часа. Ладно, сократим время до шестидесяти минут. И с какого-такого ляда Катя тебе в полдень встречу в «Быстрокуре» назначила? Ей положено уже в небе парить. И цветок тебе на шляпку: можешь представить богатого мужика, который с юной девушкой собрался отбыть в теплые края и договорился, что заберет ее из дешевой сетевой харчевни? В Москве изобилие приличных кафе! Это раз. Два. Он элементарно мог своей Лолите кредитку завести, нафаршировать ее деньгами, сказать: «Кисонька, возьми такси, кати в Шереметьево, встретимся в ВИП-зале, выпей там без меня кофейку, съешь пирожное». Три. Прислать за юным персиком в любое место Москвы машину с шофером ему как чихнуть. Сомневаюсь, что у парня всего одни «Жигули» в гараже. Так нет! Бутончик сидит в «Быстрокуре» и назначает тебе встречу на то время, когда самолет уже летит в Таиланд. А ее папаша прибегает в рыгаловку бить дочь по носу? И компьютер! У ребенка из нищей семьи, которая в тарелках зерна гречки пересчитывает, он есть?

Я обрадовалась возможности поспорить:

— Ноутбук девочке могли подарить.

— Хорошо, — согласился Собачкин, — пусть так. А все остальное?

Я молчала.

— Тут два варианта, — продолжал Сеня. — При взгляде на тебя становится понятно, что ты живешь не от аванса до получки.

— Я не ношу пудовые бриллианты, — возразила я, — и одежду, на которой везде логотип фирмы указан, не люблю.

— Но почему-то всегда ясно, что черный свитерок Васильевой не в Москве куплен и не три копейки стоит, — парировал Сеня, — даже мне это понятно. А девочка намного лучше Собачкина, который летом сланцы с белыми носками носит, в шмотках разбирается. Ты дала Нине две тысячи рублей на обновку для Кати. Девчонка разозлилась на жадную гостью…

— Я хотела вручить другую сумму, — принялась оправдываться я, — но Наташа отсоветовала.

— Мотивация твоя в данном случае не имеет значения, — остановил меня Сеня, — важна реакция Кати. Она решила наказать скаредную тетку и нарочно вызвала тебя в кафе в то время, когда ее самой там не будет.

— Глупо, — фыркнула я.

— Но возможно, — не сдался Семен. — Второй вариант. Полет в Таиланд — вранье.

— Валерий Любе про планы дочери сообщил, — возразила я.

— Экий правдоруб! — засмеялся Сеня. — Впервые видит бабу и докладывает ей о пикантной семейной ситуации? Сообщает, что несовершеннолетняя дочь спит с мужиком, у которого сын такого возраста, как его юная любовница? Только не говори, что мужик разбил дочке нос, поэтому ему стало неудобно перед Любой, и он решил оправдаться.

— Ну… — только и смогла выдавить я.

— Катя получила сильный удар в лицо, но сидит молча? Не кричит? Не бежит за помощью? Просто замирает на стуле? — не утихал приятель.

Я высказала собственное мнение:

— У людей разная реакция на стресс.

— Не стану возражать. А была ли девочка? — с ехидством осведомился другой голос.

— Привет, Кузя, — вздохнула я.

— Во всех кафе «Быстрокура» в любых помещениях, включая сортиры, ведется видеонаблюдение. Хозяева заведений не хотят себе на голову неприятностей. Попробуй посмотреть запись за сегодняшний день. Была ли драка? Приходила ли вообще Катя в кафе? — подсказал компьютерщик.

— Ее там Люба видела, — отрезала я.

Из трубки раздался дружный смех Сени и Кузи.

— Что с тобой? — осведомился Собачкин, — обычно ты все-таки включаешь мозг, а сегодня никак лампочки не зажгутся. Люба видела Катю? Почему ты веришь незнакомой бабе? Возможно, она врет. Кстати! Почему мадам тебе все это рассказала? Общительная какая! Вы познакомились? Она спросила твое имя?

— Нет, — вздохнула я.

Глава 21

— Уважаемая Дарья, никакой драки в малом зале не было, — устало произнес управляющий, — поверьте, наша охрана мигом реагирует на любой скандал!

Я постаралась как можно убедительнее изобразить удивление:

— Дочь мне позвонила, сказала, что на нее напал мужчина, сильно ударил в лицо. Она сейчас в клинике, а я хочу видеть происшествие.

— Не было такого, — снова возразил управляющий, — подростки лживы. Небось подралась, а теперь пытается выглядеть красиво.

— Моя девочка не такая, — артистично возмутилась я.

— У самого трое, — мрачно заметил мужик. — Знаю, на что школьники способны, прогуляла занятия и теперь брешет.

— Давайте посмотрим видео охраны, — попросила я.

— Служебные материалы посторонним не показывают, — не сдался мой собеседник.

Я демонстративно вынула кошелек.

— Сделайте для меня исключение.

— Взяток за нарушение служебной инструкции не беру, — возмутился местный начальник, — уберите портмоне.

— Почему вы решили, что я решила дать вам деньги? — спросила я. — Разве предлагала их вам? Вот видите! Сразу подозреваете незнакомого человека в дурном. И про мою избитую в вашем кафе доченьку тоже плохо подумали. Пожалуйста, покажите видео.

— Уже сказал: нет, — буркнул управляющий.

Я встала.

— Хорошо. Мой адвокат свяжется с вами. На суде вам придется представить все материалы. Но еще до суда я свяжусь с Николаем Сивковым, моим другом, владельцем холдинга «Сплетник», и расскажу ему по-приятельски, как его любимую Катеньку, мою доченьку…

— Зачем вмешивать прессу? — засуетился управляющий, хватая трубку. — Чай, кофе? Сейчас решу вопрос. Алло, Женя?

— Да, Михаил Борисович, — заорали из телефона.

— Сбрось-ка записи из первого зала.

— Уже делаю, — пообещал парень.

Не прошло и пяти минут, как передо мной появились чашка с напитком, тарелка с пирожными, а Михаил Борисович повернул ко мне ноутбук.

— Любуйтесь. Большой зал полон. Что видим в маленьком?

— Никого, — констатировала я.

— Наблюдаем, — вздохнул управляющий. — Как правило, в это помещение забредают только постоянные клиенты. Случайные не знают, что за коридорчиком еще один зальчик есть. О! Женщина!

— Люба, — обрадовалась я, глядя на время внизу экрана.

— А вот и вы! — воскликнул вскоре Михаил Борисович. — Вопросец возникает: где девочка?

— Любовь уверяла, что давно сидела в кафе, — забормотала я, — она постоянный клиент, приходит сюда обедать каждый день, отдыхает от работы… Катя находилась за соседним столиком, ничего не ела… потом появился мужчина, избил девочку. Через некоторое время приехала я.

— Экий у дамочки длинный обеденный перерыв! — ехидно воскликнул Михаил Борисович. — Насвистела вам полные уши.

— Похоже на то, — согласилась я. — Можно посмотреть, как женщина уходит?

— Зачем? — насторожился управляющий.

— Как отец, вы должны меня понять, — зашептала я. — Катя обманула мать. Но нос-то у нее на самом деле разбит. Я бы не волновалась, увидев в кафе подростка, которого Катерина попросила мне солгать. Дети! Что с них взять? Но присутствие взрослой женщины меня пугает. Вдруг наркотики? Или какая-то группа, в которой школьников до самоубийства доводят? Что может заставить зрелую даму помогать подростку в обмане родителей? Хочу найти лживую особу. Думаю, ее не Любой зовут. У вас на улице камера висит?

Михаил Борисович почесал бровь.

— Надеетесь узнать номер машины? Есть шанс, если бабенке удалось найти место на нашей площадке. Сейчас глянем.

Через несколько минут меня охватило ликование. «Люба», выйдя из «Быстрокуры», прямым ходом направилась к красному автомобилю.

— Пожалуйста, номер запишите, — взмолилась я и получила от Михаила Борисовича бумажку.

Я стала благодарить управляющего и просить прощения за то, что грозила ему судом.

— Да ладно, — отмахнулся мужик, — у самого жена точь-в-точь такая. Дети у нее всегда правы, все остальные придурки. Материнская любовь хорошая штука, но ее нельзя превращать в материнскую глупость. Наподдайте врунье как следует, пригрозите: «Год тебе ничего не куплю!» Живо тогда расскажет, что придумала, куда вляпалась.

— Отличная идея, — похвалила я и убежала, доставая на ходу телефон.

Залезть в базу ГАИ Кузе не составило труда. Мне не пришлось долго ждать, пришло сообщение. «Ангелина Федоровна Крахмалина, управляющая банком «ОМКОНО». Далее был указан адрес и телефоны.

Я сделала пару глубоких вдохов и соединилась с обманщицей по сотовому.

— Да, — недовольно ответили из трубки, — говорите.

Я понизила голос:

— Добрый день, Ангелина Федоровна. Вас беспокоит Елена Николаева. Ваш телефон мне дал Баранов Петр Николаевич.

Услышав имя одного из самых богатых людей России, госпожа Крахмалина вмиг стала медово-сладкой.

— Рада вашему звонку.

— Петя… ох, простите, Петр Николаевич посоветовал мне поговорить с вами, — запела я, — по… э… весьма деликатному вопросу, мои деньги лежат сейчас во Франции и Швейцарии. Ох! Беседа не телефонная, я не доверяю сотовой связи, она прослушивается. Сделайте одолжение, найдите время поговорить со мной сегодня до восьми вечера. В одиннадцать я улетаю. Мне нужен совет. И вопрос насчет процентов, которые я получу в случае перевода к вам двадцати — тридцати единиц. Понятно объяснила?

— Конечно, конечно, можно прямо сейчас приехать.

— Крайне любезно с вашей стороны, — поблагодарила я, — уже еду. Небольшая просьба. В Париже и Женеве есть возможность посещения руководства банка по кодовому слову без предъявления документов. Не хочу показывать паспорт для получения пропуска. В России так делают?

— Конечно, — заверила Ангелина, — мы давно работаем на уровне мировых стандартов. Заботимся о каждом вкладчике. Вам нужен первый подъезд, позвоните в домофон и скажите: «Сергей, я Елена Николаева. Меня ждет Крахмалина. Воронеж». Мы в качестве кода выбираем города России.

— Приятно знать, что в моей стране есть патриоты! — воскликнула я.

— Мы горды своей родиной и любим всех своих клиентов, — заверила Ангелина. — Жду вас.

Я положила трубку и усмехнулась. Все вкладчики любимы, но одни любимы более других, а в особенности любимы те, кто хочет разместить в твоем банке двадцать — тридцать единиц, то есть миллионов в валюте.

Трубка пискнула. Я подождала, пока остановлюсь на светофоре, взяла мобильный и прочитала сообщение от Кузи: «Думаю, тебе пригодится краткая справка на Крахмалину. Это то, что на поверхности плавает. Глубоко нырнуть времени не имел. Займусь. Одновременно изучаю Полотнянову». Красный «глаз» долго не менялся на зеленый, я успела все прочитать. Ангелина гордится своей родиной, но отдыхать предпочитает за границей. Правда, не в Майами, не в Ницце, летает в безвизовые страны. Может, ей не по нраву Америка и Франция? Или управляющей просто нравятся экзотические острова, куда можно попасть, поставив штамп в аэропорту прибытия?

Глава 22

— Это вы?! — не сдержала возгласа «Люба», когда я с самой приятной улыбкой на лице вошла в помпезно обставленный кабинет.

Я прищурилась.

— Да. Звонила вам. Спасибо за особый проход. Проблем не было. Простите, мы случайно не встречались где-нибудь? Ваше лицо… Оно кажется мне знакомым… и прическа.

Я приблизилась к коричневому письменному столу с позолоченным орнаментом, села в красивое темно-зеленое кресло, внимательно посмотрела на Крахмалину и всплеснула руками.

— Невероятно! У вас есть двойник, его звать Люба. Если она наденет ваше дорогое платье, украсится подвесками с бриллиантами, то вас прямо и не различишь.

— Прекратите, — устало попросила Ангелина. — Как вы меня нашли?

— Проще некуда, — ответила я, — по номеру вашей иномарки.

Хозяйка кабинета попыталась поймать меня на лжи.

— Вы не могли видеть, в какой автомобиль я села. Окно зала не выходит во двор.

Я откинулась на спинку кресла.

— Камера на парковке не дремлет. Вы неплохо сыграли свою роль. Два вопроса. Зачем успешной даме участвовать в этом спектакле? Где Катя?

Крахмалина молчала.

— Управляющий — высокая должность, — продолжала я, — но не хозяин банка. Вы солгали мне, я соврала вам. Миллионы я вам не принесу. Но в моем рассказе есть изрядная доля правды. С Петром Николаевичем мы дружим много лет, еще с институтских времен. Правда, тогда ничто не предвещало, что он станет акулой капитализма. Господин Баранов в любую секунду может позвонить владельцу сего банка и по-свойски попросить: «Разберись с Крахмалиной. Она мою подруженцию обманула. Прикинулась простой теткой, которая в «Быстрокуре» обедает, нарядилась в шмотки из секонд-хенда, наболтала Васильевой разной чуши». Знаю, в банковской сфере репутация клерков очень важна. Вы что, столь ценный кадр, что вам простят комедию в дешевой забегаловке?

Ангелина положила руки на стол.

— Что вы хотите?

— Правду, — улыбнулась я. — Кто придумал «Любу»? Или это ваша идея?

Ангелина встала, подошла к полкам, которые занимали всю левую стену, нажала на большую книгу. Часть стеллажа отъехала в сторону. Ангелина поманила меня рукой. Я вошла в небольшое помещение и села в кресло.

Крахмалина закрыла проход.

— Здесь исключено любое подслушивание. Не работает мобильная связь. Нет звуко- и видеозаписи. Где Екатерина, я понятия не имею. Никогда не видела девочку. Мне велели сидеть в кафе и ждать даму, прислали ваше фото на мобильный, имени не сообщили. Все.

— Кто вас отправил в харчевню? — спросила я.

— Не отвечу, — поморщилась Крахмалина, — просто голос.

— На этот раз мужской или женский? — уточнила я.

Крахмалина изобразила удивление:

— На этот раз?

— Из агентства «Удача» с новым заданием всегда звонят разные люди, — пояснила я.

С лица женщины, которая сидела напротив, все краски исчезли с такой скоростью, что я испугалась. Вдруг Ангелина рухнет в обморок? Даже помада не могла скрыть, что губы под ней посинели. Крахмалина выпрямилась и замерла.

— Не волнуйтесь, ваши личные тайны меня не интересуют, — объяснила я, — мой интерес связан с Катей и только с ней.

Управляющая прижала ладони к груди.

— Один раз… очень давно… когда только открыли для нас выезд за границу… я полетела в Майами. Моя подруга детства в советские годы вместе с родителями укатила по еврейской линии в Израиль. В Тель-Авив они не полетели, через Вену добрались до США. Я потеряла Сусанку из вида, переживала разлуку… И вдруг! Звонок из Майами, приглашение. А я уже работала в банковской сфере, делала карьеру, стала начальником отдела, получала неплохие деньги. Вмиг полетела за океан. В молодости принимаешь решения быстро. Ну… и сделала глупость. В принципе, ерунду. Забыла о ней. Мало ли что на каникулах творишь. Не дома ведь, далеко за океаном. Уже в Москве раздался звонок. Агентство «Удача». Старуха со мной беседовала, вежливая не по-современному, говорила: «Ангел мой!», «Сделайте милость», «Окажите услугу». Она попросила меня нарушить кое-какие правила, принятые в банковской сфере. Я отказалась. Бабка не настаивала, вечером пришло эсэмэс: «Отель в Майами, номер 777». Если бы мне на голову медный таз опустили и рельсом по нему ударили, и то эффект бы меньший получился. Через час звонок, теперь говорил старик: «Лина, помогите. Не хочу вам жизнь портить, но если вы откажетесь, придется испортить. Знаете ведь, какие пуританские взгляды у Владимира Михайловича, владельца банка, где вы служите. Он не потерпит в коллективе женщину, которая сами знаете чем занимается».

Крахмалина закрыла ладонью глаза.

— Юношеская безбашенность могла разрушить все, что я построила. Я выполнила их просьбу. И меня более никогда не трогали. До вчерашнего дня. Опять позвонила бабка, напомнила об отеле в Майами… остальное вы знаете. Понять не могу, откуда они узнали, что произошло в том номере?

— Если ваша подруга была в курсе… — начала я.

Ангелина сделала резкий жест рукой.

— Но только она! Больше никто!

Я пожала плечами.

— Делайте выводы.

— Нет, нет. Сусанка мне как сестра!

— Вы сказали, что эмигрантка вас первой нашла. Как она это сделала?

— Да просто позвонила домой, я тогда еще жила в старой родительской квартире, номер Сусанка прекрасно знала. Он слегка изменился, но легко было выяснить, как теперь набирать надо, — на одном дыхании сообщила Крахмалина.

— И она сразу прислала приглашение? — поинтересовалась я.

Ангелина сдвинула брови.

— Да.

— Вы тогда уже были пусть и небольшая, но начальница в банке, могли оказать нужную услугу. Глупость, которую вы сотворили, кто придумал?

— Мы обе, — ответила Крахмалина.

— Всегда есть тот, кто предложит: «Давай-ка выпьем…» или «Поехали, покатаемся», — возразила я. — В вашем случае из чьих уст слова-детонаторы прозвучали?

— Идею подала Сусанна, — после небольшой паузы ответила Ангелина, — но я могла ведь ее и не поддержать. А я с восторгом! Обе хороши.

— Однако автор идеи Сусанна, и она вас неожиданно нашла спустя много лет после разлуки, — улыбнулась я. — Продолжаете до сих пор дружить?

— Нет, — призналась управляющая, — после того приключения желания близко общаться более не возникало. Обмениваемся эсэмэсками на Новый год. Не ругались, не скандалили, но сердечности нет. Исчезла. Думаете, Сусанка… она?

— А кто? — задала я свой вопрос. — Люди, которые, как вы, попали в капкан агентства «Удача», говорят одно и то же: они просили сотрудника фирмы решить свою проблему, и все получалось, словно фея волшебной палочкой взмахнула. Но спустя время заказчику звонили, напоминали о содеянном и велели сделать нечто, не особенно приятное. В случае отказа человека начинали шантажировать.

— Я ничего не требовала у фирмы, они мне сами позвонили, — жалобно пролепетала Крахмалина.

— Думаю, помощь потребовалась Сусанне, — растолковала я, — ей велели вызвать вас в Майами, втянуть в глупую авантюру. В конечном итоге вы сделали то, что требовалось. Почему вас решили использовать сегодня — загадка. Возможно, просто никого свободного не нашлось. Лето на носу, начинается сезон отпусков. Задание вы получили через ячейку на вокзале?

— Нет, мне звонили по телефону, — возразила Ангелина, — по личному, не служебному, он известен весьма узкому кругу.

— Номер зарегистрирован на ваше имя?

— Ну да, — кивнула Крахмалина.

Я ничего не сказала. Если хочешь, чтобы никто из посторонних не выяснил твой номер, оформи его на другого человека, попроси его за небольшую, но приятную сумму стать владельцем набора цифр. Вот тогда шансы, что кто-то чужой подберется к тебе, сильно уменьшаются. А если ты просто купил пару симок и об одном контакте никому не говоришь, то тебя можно быстро обнаружить.

— Пожалуйста, не рассказывайте никому про Майами, — взмолилась Крахмалина. — Зачем я вам это разболтала? Не понимаю, как с языка сорвалось. День очень нервный. И вы в банке так неожиданно появились, вот я язык и распустила. Всегда от волнения много говорю.

— Так я понятия не имею, что там случилось, — успокоила я Ангелину. — Вы назвались Любой по собственной инициативе или агентство велело?

— По поводу имени они ничего не говорили, — сказала Ангелина. — Но не представляться же по паспорту!

Прямо из банка я поехала к Полотняновой и позвонила в дверь. Нина не открывала, зато распахнулась соседняя створка, на лестницу выплыла старуха. За ней на площадку вырвался сложносочиненный аромат, в котором явственно улавливались нотки щей, жирных котлет, грязного кошачьего лотка, чего-то сладкого и кислой капусты.

— Долго шуметь будешь? — простонала она. — Только прилегла и дрррр, дрррр, дрррр. Неужто не ясно: нет хозяев! Зато соседи есть! И им покой нужен.

— Не хотела причинить вам неудобства, — смутилась я.

Бабка сбавила тон:

— Не ты в доме стены и двери из обувных коробок сделала. Если Нинку ищешь, то она небось совсем поздно пришлепает или вообще не появится.

Я испытала безмерное удивление:

— Нина может не ночевать дома?

— А чего ей? — пожала плечами соседка. — Она вольная птица.

— У Полотняновой дети, — окончательно растерялась я.

— И! Ребята-поросята, — засмеялась пенсионерка, — вас как звать-величать?

— Даша, — представилась я.

— Надежда, — сказала, в свою очередь, бабуся, — отчество не спрашивай, не люблю его. Как «Мироновна» скажут, чувствую себя бабой-ягой. Правда, я давно не молодуха, но еще ничего так, второй бодрости пенсионерка. Нинка детей не рожала.

— Но они у нее есть и по документам, и фактически, — возразила я, — я видела Катю.

Надежда поманила меня рукой.

— Заходите.

Я воспользовалась предложением и очутилась в небольшой чистой кухоньке с бело-красными занавесками.

— Не осуждаю людей, — начала хозяйка.

Я подавила вздох. Обычно после такого начала следует: «Но…»

— Но, — продолжила соседка, — Полотнянова совсем не та, кого из себя изображает. С Валерой они семья только на бумаге. Он живет с Милой, та на пятом этаже аккурат надо мной расположилась. Но с Нинкой мужик не разводится. А законная супруга дружит с его любовницей Милкой, постоянно они вместе уезжают-приезжают. Куда катаются, не спрашивай, понятия не имею. Иногда их всех по неделе нет, потом раз, и они тут. Детей ее я никогда не видела, только слышала, что их прорва, лишь одну девчонку Катю знаю, она тут крутится. И с деньгами у них нормально. Моя подруга искала домработницу раз в неделю приходить. Я Нинке предложила:

— Хорошее место, хозяйка аккуратная, не пьет, не курит, в деньгах не обманет.

Полотнянова с улыбочкой ответила:

— Спасибо, я убираюсь уже в десяти домах, ни секунды нет свободной.

Ага! Так я ей и поверила! Нинка может часами в квартире сидеть, к ней разные люди шляются. Нина богаче многих.

— Судя по обстановке в квартире, Полотнянова нищая, — возразила я.

Надежда рассмеялась.

— Если посмотреть на меня, так ничего, крепенькая старушка. С виду пряником гляжусь. То, что в медкарте про диабет, стенокардию, тромбофлебит понаписано, никому не известно. Наружность бывает обманчива.

— Вы правы, — согласилась я, — но когда у вас семь детей, деньги быстро испаряются.

— Тебе ж объяснили, нет детей, — раздался надтреснутый бас, и в кухню вошел маленький старичок.

— Илюша! Проснулся! — засуетилась Надежда.

— Поспишь с тобой, — прокряхтел дед, — без конца болтаешь. Дарья, жена моя всегда путано объясняет. Не в моих правилах про соседей сплетничать. И вам бы говорить не стал. Да кошелек у меня сперли. Я к Нинке толкнулся: «Одолжи, соседка, до пенсии не доживем». Она в ответ: «Ой, ой, самим есть нечего». Ага! Как же! Ну раз Нинка нам помочь отказалась, то и я деликатничать не стану. Я вам сейчас доложу, как дело обстоит.

Глава 23

— Эй, ты где так долго была? — спросил Сеня. — Почему не звонила, не отвечала? Я волноваться начал.

— В Александровку каталась, — повторила я, — в деревню недалеко от Москвы.

— Зачем? — удивился Собачкин.

— Там живет Полотнянова, а с ней дети, Людмила и Валерий, — пустилась я в объяснения. — Последний муж Нины только по документам, фактически он состоит в связи с Милой.

— Ничего не понимаю, объясни по-человечески, — потребовал Собачкин.

Я набрала полную грудь воздуха.

— Начну от печки. Нина росла в детдоме. В семь лет ее удочерили Карелия и Федор Моргуновы. Полотняновой она стала выйдя замуж, но я в рассказе буду называть ее только по этой фамилии, а то мы запутаемся. Моргуновы забрали из разных интернатов то ли восемь, то ли девять детей, сделали из них рабов. Девочки занимались коровами, козой, курами, мальчики — огромными огородами. Ребят эксплуатировали нещадно, но кормили и худо-бедно одевали. А вот на посещении школы родители не настаивали. Уроки-то длятся часов до двух-трех дня, значит, сельхозработы тормозятся. Нина окончила с грехом пополам только восемь классов, в аттестате у нее были одни тройки. Моргуновы бы вообще не отправляли воспитанников в школу, но к ним приходили инспекторы соцобеспечения, смотрели, как живут ребята, за содержание которых государство им пособие платит. Проверяющие всегда оставались довольны: в доме чисто, дети накормлены, на занятия ходят. Ясное дело, опеке не рассказывали, что огромный огород и полные сараи скотины обихаживаются детскими руками и что Карелия с Федором активно торгуют сельскохозяйственной продукцией.

Когда Нине исполнилось восемнадцать, она удрала из дома, приехала в Москву, нанялась уборщицей на вокзал и там подружилась с Людмилой, у которой была своя квартира. Несколько лет девушки жили вместе. Потом у Милы начался роман с Валерием, который жил в двушке в том же подъезде. Нина же не имела постоянного кавалера, она знакомилась с разными мужчинами и спала с ними за подарки.

— Проститутка, — уточнил Семен.

— Нет, дама легкого поведения, — поправила я, — Нина цену за свои постельные услуги не называла, она сразу соглашалась лечь в койку с тем, кто ей нравился, и принимала за любовь презенты: коробки конфет, духи, одежду, сумки, поход в ресторан, туфли, колечко, серьги… Кто что даст, тому и радовалась. Иногда секс случался один раз, иногда длился месяц. А потом она сломала ногу. Конечно, все кавалеры вмиг исчезли. За Ниной стали ухаживать Мила и Валера, который оказался очень порядочным человеком.

— Валерий тогда жил с Людмилой? — уточнил Кузя.

— И до сих пор с ней живет, — кивнула я.

— «Порядочный человек» не оформил брак с сожительницей, — хмыкнул компьютерщик, — зато женился на Нине и до сих пор официально считается ее супругом.

— Сейчас объясню, по какой причине состоялась свадьба и почему они не расходятся, — вздохнула я. — Когда через несколько месяцев после травмы Полотнянова встала в прямом смысле этого слова на ноги, они с Людмилой впервые задали себе вопрос: «С годами мы моложе не становимся, а что у нас есть?» У Милы хоть квартира в наличии, но работает она поломойкой. У Нины ни кола ни двора и та же служба. Надо что-то делать, копить деньги на старость. Ну и где им заработать?

В беседу вклинился Валера Полотнянов, который стал предлагать варианты, но ни до чего стоящего троица не додумалась. Открыть свой магазин? Средств нет. Обе женщины очень любят детей, организовать на дому садик? На покупку игрушек и всего необходимого денег нет. Все проекты, которые приходили в голову, упирались в звонкую монету.

В мрачном настроении троица села ужинать, Валера включил телевизор, там шло какое-то кино и… И через полтора часа троица точно знала, как им стать обеспеченными. Нина, Валера и Мила решили воплотить в жизнь сюжет фильма, который они только что посмотрели.

На следующий день Нина посадила Валеру у входа в метро. Одну его ногу спрятали в ящик, который служил сиденьем. Вместо нее наружу выставили пустую штанину. Дело было в те годы, когда прохожие еще массово жалели инвалидов, а газеты не печатали статьи о том, что все люди на костылях мошенники или работают на преступников. За несколько часов Полотнянов собрал приличную сумму. И понеслось! Фантазия троицы заискрилась алмазным сиянием. Мила научилась рисовать на лице любовника синяки под глазами, придавать здоровому парню с помощью грима больной вид. Чтобы выглядеть совсем плохо, Валерий не ел неделю, здорово похудел, обрил голову. Жаль печальная, а не мужик. Нина ходила по вагонам метро, держа в руках плакат. У нее был талант, она умела обильно плакать, потоки слез лились у нее из глаз в любой момент. «Помогите, люди добрые, у дочки онкология, мы из другого города, в нашем лечить не умеют, а в Москве только за деньги. Подайте, Христа ради, нам и один рубль помощь», — рыдала мошенница. Сердобольные женщины вытаскивали кошельки, совали ей продукты. Мила одевалась монашкой и тоже промышляла в подземке. Рабочий день они начинали небольшим спектаклем. Нина садилась в первый вагон на кольцевой линии, доезжала до станции «Комсомольская», выходы из которой ведут к Ленинградскому, Казанскому, Ярославскому вокзалам, и тут в поезд вплывала «инокиня». «Мать больного ребенка» начинала судорожно креститься, потом вынимала из кошелька сто рублей и протягивала их монахине со словами:

— Нам с дочкой тяжело, собираю по копеечке ей на операцию, но ради любви к Христу все что имею отдам!

И кланялась в пол. Мила обнимала Нину и ласково говорила:

— Спаси Господи. Имена свои скажите, сегодня ночью на молитву о вас встану.

Даже те пассажиры, кто косо смотрел на «инокиню» в старом черном пальто, тут же доставали деньги. Никто стопроцентно не доказал, что Бог есть, но никто и не доказал, что его нет. Вдруг после смерти в аду окажешься? Лучше на всякий случай дать монахине малую толику, авось зачтется доброе дело.

Несколько лет троица весьма успешно промышляла попрошайничеством. Людям кажется, что нищие лентяи, деньги им сами в шапку летят, но клянчить нелегко. Попробуйте целый день просидеть на ящике с поджатой ногой или с утра до ночи ходить по подземке, безостановочно рыдая или кланяясь в пол. И времена стали меняться, многие люди говорили: «Работать не пробовала? Дочь больная? Ну-ну, слышали, вас таких по пять на поезд». Приходилось очень стараться, чтобы раскрутить народ даже на малые копейки. В конце концов женщины и Валера устали, и тогда Нине в голову пришла воистину гениальная идея. Дети-калеки! Вот кому точно подадут. Но где их взять?

— Двоюродная сеструха моя, Настька, работает воспитателем в интернате, — сказал Валера, — поговорю с ней.

Через некоторое время Нина и Валерий, став официально супругами, взяли под опеку сирот. Брак заключили потому, что одинокому человеку никто столько детей не даст. Да и супружеская малообеспеченная пара не могла рассчитывать стать многодетными приемными родителями. Но им помогла Настя. Лучшая ее подруга Елена работала инспектором в органах опеки. Это она пристроила Анастасию воспитательницей в приют. Валера принес Лене туго набитый конверт, и все получилось так, как мечталось. Но не следует думать, что процесс превращения в родителей был прост. Когда дело только затевалось, Валера хотел расписаться с Милой. Да та попала в полицию. «Монахиню» в метро схватил бородатый мужик, вытащил ее из вагона и отволок в отделение, где сказал:

— Я священник, вот мои документы, а она аферистка. Святейший патриарх постоянно говорит, что никого никогда не благословлял на сбор денег в метро. Арестуйте ее.

Батюшка оказался настойчив, не ушел, пока задержание Людмилы не оформили по всем правилам. Когда вредный поп наконец покинул участок, Людмилу отпустили домой со словами: «Еще раз попадешься, худо будет, ты у нас на карандаше». А Елена предупредила, что кандидатуры опекунов рассматривают под лупой. Мила не знала, что менты сделали с заявлением попа. Разорвали? Или где-то сохранили? Женщине, которая имеет привод в милицию, детей не доверят. Поэтому они решили не рисковать. Валера женился на Нине, но фактически он супруг Людмилы. Решив проблему с браком, троица стала заниматься жильем. У Полотнянова была крохотная двушка, куда он сразу прописал законную жену. Но жалкое количество метров не позволило бы паре взять опеку. Елена посоветовала купить избу в Александровке. Дом продавала женщина, которая уезжала из России. Крепкое сооружение с хозпостройками стояло на тридцати сотках. Валера купил дом. И появилось следующее препятствие. Детей-то Полотняновым теперь точно дадут, но как прикинуться нищими? Бизнес-план, который придумали аферисты, мог принести много денег, но возможно, кто-то из тех, кого они будут «стричь», решит проверить материальное состояние семьи. И что он увидит? Хорошую избу и огромный участок? Плюс квартиру. Понятное дело, Полотняновым скажут: «В деревне от голода не умрете, сажайте огород, заведите корову, вы не нищие, а лентяи». И Валера подарил сельскую недвижимость Людмиле. Все! Теперь у Полотняновых была только крохотная конура. Чтобы узнать про дар Миле, пришлось бы армию документов перелопатить. Мало кто на такой подвиг способен. Ремонт в московской норе не делали, специально оставили обшарпанную кухню, потертые обои, пожелтевшую сантехнику. Валера, мастер на все руки, сколотил деревянные двухэтажные кровати. Александровка расположена близко от Москвы, всего-то в паре километров от МКАДа. В селе есть школа, дети посещают там занятия, честно ходят на уроки. И вообще они все счастливы. В приюте их плохо кормили, наказывали за любую провинность. Мила и Нина хорошо относятся к детям, еды у них от пуза, им перепадают обновки, игрушки, книжки. А еще молодому поколению очень нравится обманывать разных богатых глупых теток.

— Постой, — перебил меня наконец Семен. — Откуда ты все это узнала?

— Если сосед просит в долг, не жадничай, — засмеялась я, — а то он потом всю правду о тебе выложит. Кое-что мне рассказала бабушка Надя, у которой слух как у горной козы. Кардиолог велел соседке Полотняновых записаться в фитнес и ходить по дорожке. Но она рассудила, что лестница в родном подъезде тоже тренажер, причем совершенно бесплатный. И вот уже почти два года Надежда каждый вечер, часов в одиннадцать, когда все жильцы расселись на свои насесты, принимается за тренировку. В здании пять этажей, шагает Надежда медленно, останавливается на каждой площадке, а двери-то в доме аховые. Притормозишь у створки, и словно в гостях побывала. Кое-кто из аборигенов поставил железные двери, они гасят звук, но в убогой «хрущобе» живут не самые обеспеченные люди. Основная часть жильцов так и обитает за хлипкими створками, Мила и Нина в том числе. Уж они-то легко могут позволить себе любые двери, хоть с накладкой из цельного массива дуба да с перламутровой инкрустацией. Но Полотняновы этого не делают, чтобы производить соответствующее впечатление на тех благодетелей, которые, прежде чем дать денег на лечение больного ребенка, приезжают посмотреть на быт многодетной семьи. Мила тоже не хочет привлекать к себе внимание роскошной дверью, вызывать пересуды соседей.

Надежда долго отдыхает у квартиры Людмилы и стоит на лестничной клетке возле своих апартаментов, а рядом-то живет Нина. Бабка слышит чужие разговоры… Думаю, дальше можно не продолжать. Конечно, все, что я рассказала, фитнес-бабка не знает. Она лишь сообразила, что Полотняновы выклянчивают деньги у людей и Валера муж Нины только на бумаге. От тех, кто живет с тобой в одном подъезде, трудно скрыть, что ночуешь не дома, а в квартире на другом этаже. Еще Надежда и ее муж в курсе, что Нина, Мила и Валера живут в Александровке, и дети с ними там. В столицу наезжает только Катя. Девочку старики терпеть не могут, она никогда ноги не вытирает, грязь в подъезд носит, не здоровается. Дедок строит коварные планы, он решил сообщать всем, кто придет к Полотняновым, правду: Нинка врет, не бедная она, у них есть дом! Пенсионер с радостью сообщил мне его адрес, не ответив на мой вопрос: «Откуда вы знаете про избу?» Проболталась старушка: «Так он за Нинкой тайком пошел и все разузнал. Мой Илья Сергеевич тридцать пять лет в наружном наблюдении прослужил. Умеет за человеком наблюдать».

— Да уж, — хмыкнул Кузя, — осторожнее с соседями надо. Живет рядом с тобой божий одуванчик, шаркает ногами, просит деньжат. Лучше дай ему, а то потом узнаешь, что старикашка «топтун» за тобой побегал, разузнал всякое…

— Подробности биографии ушлой троицы и как она сейчас зарабатывает, я узнала от них самих, — продолжала я, — поверьте, лучшие режиссеры позавидуют их постановкам.

Как сейчас работает «театр» Полотняновых? В разные соцсети выбрасывается фото кого-то из детей. Ребенок загримирован, побрит налысо, одет в пижаму, внизу текст: «Познакомьтесь с Петей. Он сейчас немного заболел, но не унывает. Мы лечим сына. У нас много детей, поэтому никак не можем исполнить мечту мальчика, купить ему радиоуправляемую машину-вездеход. Она стоит двадцать тысяч. Для нас это неподъемно. Поверьте, нам очень неудобно и стыдно. Но у Пети скоро день рождения, он так ждет эту игрушку. Помогите осуществить детскую мечту».

Интернет огромен, там много сострадательных людей, которые отрывают от своего скудного бюджета по сто — двести рублей и отправляют мальчику. Кабриолет покупают, выкладывают видео счастливого Пети, он кричит:

— Спасибо, спасибо, спасибо! Смотрите, какой суперский! Это лучший мой день рождения. А на Новый год я себе пожелаю здоровую ножку! Добрый Боженька мне ее пошлет!

И тут камера демонстрирует ноги малыша, становится ясно: одной конечности у него нет! По колено отрезана.

У людей шок! Они начинают сыпать вопросами: что случилось, по какой причине мальчик, просто ангел с виду, лишился ножки?

— Из-за саркомы ампутировали, — отвечает Нина, — теперь сын не ходит. Нужен протез. Тот, что выдали бесплатно, лучше вам не видеть. Ужас. И подачка от государства одна на несколько лет, а ребенок растет.

Продолжать?

— Не надо, — процедил Собачкин. — Неужели их ни разу не прищучили?

— Как я уже говорила, Валера — мастер на все руки, — повторила я, — у него тьма всяких бланков, печатей, он может сфабриковать любую справку так, что комар носа не подточит. Аферисты достигли высшего мастерства в искусстве обмана, и дети у них не промах. Нина кладет все поступления на кредитку. Когда наконец нужная сумма собирается, сбор средств торжественно закрывают. Но снимки Пети продолжают появляться, теперь с подписями. «Заказали ногу», «Уже едет», «Приехала, на таможне». И вот! Аллилуйя! Ура! Снимок Петеньки, который, держась двумя ручонками за стул, стоит на протезе. Внизу сообщение: «Обещаю всем, кто мне помог: обязательно научусь ходить». Ну и слова благодарности людям. Все. Аккаунт удаляется.

— Где они протез-то взяли? — ошалело спросил на заднем фоне Кузя. — И как ты умудрилась из аферистов правду вытянуть?

— Сейчас расскажу, — пообещала я, вылезла из машины и вошла в дом к Собачкину.

Глава 24

— Быстро ты сюда добралась, небось гнала с превышением скорости, — не преминул упрекнуть меня Сеня.

— Так Александровка рядом, — пояснила я, — я всегда езжу по правилам, не забываю ремень пристегнуть.

— Зато по телефону треплешься, — упрекнул Кузя, — одна рука на руле, вторая фиг знает где.

Я спросила:

— Ты не слышал о специальной гарнитуре? Воткнул ее в ухо и болтай до посинения! Руки свободны.

— Зато мозг занят, — не утихал Кузя, — человек не может хорошо делать два дела одновременно.

Я решила проигнорировать его замечание.

— Где они взяли протез? Оцените хитрость жуликов. В Москве открыто представительство немецкой фирмы, которая производит чудо-протезы. Валера съездил туда, рассказал директору, что он отец ребенка, которому вот-вот ампутируют ногу, и попросил: «Сын духом пал. Можете показать ему свою продукцию? Он тогда поймет, что научится ходить. Деньги у меня есть, я все куплю». И что бы ты ответил?

Сеня налил в мою чашку чаю.

— Да то же, что и все остальные: «Везите ребенка, мы утешим его».

— Папаша-гаденыш сделал фото, — взвился Кузя, — приставил протез к целой ноге. А до этого родители пареньку ногу привязывали. Старый трюк, но работает! Убивать за такое надо. Убивать! Медленно. Мучительно.

— Правильно угадал, — кивнула я, — Валера так хитро выбирал ракурс мальчика, что на снимке получилось, будто тот стоит на искусственной ноге.

— М-да, — крякнул Семен, — знаю, конечно, о плутах, которые ловят рыбу в интернете. Но кота Базилио и лису Алису довольно быстро вычисляют внимательные пользователи.

— Потому что они аферисты-дилетанты, лентяи и жадины, — уточнила я. — Во все соцсети одно фото какого-нибудь несчастного малыша, на самом деле больного, выкладывают. Крадут его с сайтов родителей. Часто используют снимки тех, кто умер, и текст помещают везде один и тот же: «Помогите на лечение», далее идет общая информация. Рано или поздно находится человек, который негодует: «Да этот ребенок давно скончался, помню, как ему деньги переводил». Под копирку написанные сообщения вызывают подозрения. Полотняновы же используют только своих опекаемых, тщательно гримируют их. И постоянно выбрасывают новые кадры, рассказывают, как у ребенка день прошел. У пользователей соцсетей не возникает сомнений в существовании бедняжки. Валера так строит экспозицию, что основная масса читателей плачет от сочувствия. Они профессионалы высокого уровня, ни разу не попались.

— Даже самый искусный прощелыга рано или поздно увидит небо в клеточку, — еще сильней разозлился Кузя.

— Вот поэтому сие объединение решило в ближайшее время закрыть лавочку, — хмыкнула я, — дети растут. Кате уже пятнадцать. Она маленькая, худенькая, выглядит моложе своих лет, но в глазах уже не детско-наивное выражение. Один из мальчиков вообще вымахал выше пожарной каланчи, у него растут усы, он выглядит лет на двадцать. Подростка исключили из полевых работ. Людмила сейчас обставляет дом, который построила за городом, мошенничать не станет. А еще у нее есть второй коттедж в том же поселке. Валера разведется с женой, женится на Миле. Семья поселится в особняке, Нина в доме поменьше. Женщины откроют магазин, начнут небольшой, совершенно легальный бизнес. Дети закончат школу, пойдут учиться дальше, на их образование мошенники деньги уже собрали.

— Не понял! — изумился Сеня. — Взрослые что, не бросят тех, кого опекают? Зачем аферистам ребята? Они же для них актеры, куклы.

Я сделала глоток из чашки.

— Не поверишь. Нина, Валера и Людмила любят своих подопечных. Да, сначала они предполагали их просто годок-другой использовать, а потом сложить с себя бремя опекунства, но ребята с таким восторгом делали все, что велели им взрослые, репетировали, не жаловались, когда часами ходили по метро или сидели на стуле, пряча одну ногу. Дети были готовы на все, лишь бы только их не вернули в приют. А еще они ласковые, услужливые. Помыть посуду, убрать в доме, помочь по хозяйству — ни о чем их просить не надо, сами видят, где проблема, и бегут ее решать. У Нины детей нет. Мила с Валерой тоже оказались бесплодными. Но у них есть приемные дочери и сыновья. Никто не ожидал, что так получится. Взрослые предполагали, что эта забава на несколько лет. Но неожиданно у мошенников проклюнулась любовь к детям, а те обожают родителей. И нынче они одна семья, объединенная общей целью: обставить дома, открыть магазин и жить припеваючи.

Кузя стал демонстративно шмыгать носом и тереть глаза.

— Я плачу. Рождественская история. Дама купила босому мальчику ботинки! Все в слезах. Дашута! Они тебя надули. Показали спектакль «Дружная семейка». Когда ты уехала, подопечных заперли в подвале, они там сейчас на соломе сидят.

Я потянулась за конфетой.

— Не похоже.

— Значит, в доме царит идиллия! — процедил Кузя.

— Точно, — согласилась я, — если бы не ремесло, каким они на банку с фуа-гра зарабатывают, семью можно было бы считать образцовой.

Семен посмотрел на пустую коробку из-под ассорти.

— Дашенция, у тебя от сладкого живот не заболит?

— Там была всего одна конфета, — обиделась я.

— Да ну? Когда я пошел открывать тебе дверь, в каждой ячейке было по штучке, — удивился Собачкин и повернулся к Кузе: — Не знаешь, кто у нас шоколадная акула?

Компьютерщик отмахнулся.

— Не забивай мозг ерундой. Дашута, объясни наконец, каким образом ты выдавила из них информацию, которую никогда посторонним не сообщают?

Я улыбнулась.

— Очень просто. Я приехала в Александровку, нашла их дом. Хозяева были на редкость беспечны, жизнь в деревне расслабляет. Даже если это пригород Москвы, человек ощущает себя так, будто он ребенком к бабушке приехал. Мы в Ложкине двери никогда не запираем. На калитке висит домофон, но если ее толкнуть, она откроется.

— Ага, — захихикал Кузя, — только к вам в поселок фиг без пропуска въедешь, и охрана по всей территории кружит.

Я пожала плечами.

— Верно. Ведь в Ложкино пускают по распоряжению жильцов массу народа, разных рабочих, техслужбы, нянь к детям, домработниц… Где гарантия, что все безупречны? Есть люди, которые со своими хозяевами честны, дорожат местом, а в чужом доме пошарить могут. Кстати, вы, парни, тоже не закрываетесь на щеколду, а живете в простой деревеньке, секьюрити рядом нет. И окна вон нараспашку без решеток.

— Пить чай и постоянно видеть железные прутья? — поморщился Семен. — Малоприятное зрелище! Словно в тюрьме находишься.

— Май теплый, — подхватил Кузя, — нам что, задыхаться в духоте? У меня слух чуткий, сразу шаги услышу.

— В особенности, когда наушники нацепил, музыку включил, — добавила я, — вот и Нина с гоп-компанией так же, похоже, думали: май, тепло… Я вошла во двор, собаки злой нет, кота, который часто лучше пса территорию охраняет, тоже не было. Честное слово, я не собиралась подслушивать, но изба повернута к калитке не фасадом, а тылом, чтобы войти, надо ее обогнуть. Я двинулась вдоль строения, окошки распахнуты, вот и услышала мирную беседу. Две женщины, мужчина и девочка разговаривали. Полотнянова, ее голос я узнала, пообещала дочке купить на день рождения новый айпад. Та возразила:

— Нет, мам, старый еще отличный. Не надо зря деньги тратить, нам в новый дом нужны люстры и еще много чего для кухни. Слушай, вчера мы фото плохое сделали. У онкобольных обычно серый тон кожи, а у меня получился розовый.

— Ты права, — согласилась Нина, — несколько людей в интернете задали вопрос: почему больная девочка выглядит персиком? Я придумала ответ: мол, сделала снимок сразу после введения лекарства, от него жар к лицу приливает.

— Выброси тональник, — посоветовала другая женщина, — в ЦУМе продается корейская косметика, они там в Азии помешаны на бледной коже. Я об этом не знала, купила себе тональный крем… Матерь Божья, мордочка стала такой белой, аж синей. Возьми у меня в ванной, попробуй, думаю, это то что надо.

— Давайте о серьезном, — остановил женщин мужчина, — историю с лимфомой закрываем через неделю. Средства собрали. Открываем новый проект, надо обсудить все детально.

И они начали говорить о будущей афере. Я сидела в кустах, включила диктофон, все записала и поняла, как они действуют. Когда бравый коллектив закончил обсуждение, я отправила звуковой файл себе на почту и вошла в дом.

— С ума сошла? — заорали Сеня и Кузя хором.

— А что такого? — я пожала плечами.

Собачкин постучал указательным пальцем по лбу.

— Ты совсем ку-ку? Не сообщила нам, куда порулила, вперлась в дом, где сидит куча мошенников! Давно в зеркало смотрела?

Я удивилась вопросу:

— Сегодня утром.

— Что там видела? — не отставал приятель.

Я совсем растерялась.

— Часть ванны, стену с держателем для полотенца.

— Ты вампир? В зеркале не отражаешься?

— Что за чушь ты несешь? — возмутилась я.

— Это у нас Дарья выкаблучивается, — пошел вразнос Семен, — я спросил: «Что там видела?» Требовался простой ответ: «Себя».

— Так ты спросил «что», не «кого», — начала отбиваться я, — вот я и перечислила неодушевленные предметы. Конечно, наблюдала собственную мордочку.

— Понимаешь, что тебя щелчком перешибить можно? — зашипел Кузя. — Плюнь, и нету девушки Васильевой. А ты…

Компьютерщик замолчал, теперь он беззвучно шевелил губами.

— Убить тебя мало! — взвыл Сеня.

Мне стало смешно.

— Последняя фраза — родственница анекдота про мать, которая говорит сыну: «Не смей купаться в реке. Если утонешь, домой не возвращайся, точно в угол поставлю».

Сеня налил в чашку остывший чай и залпом его выпил.

— Не смешно! Ты чем думала, когда в Александровку ехала?

— Ей было трудно думать, потому что она сидела на органе, который у нее за рефлексию отвечает, — ответил вместо меня Кузя.

— Они просто мошенники, — зачастила я, — не маньяки, не убийцы, не отвязные уголовники. Просто мелкие птички.

— Один раз в детстве я поймал синичку, так она мне палец до кости проклевала, — снова влез со своим замечанием Собачкин.

Я посмотрела на друзей.

— Я жива, как видите, здорова и весела. Спокойно объяснила мошенникам, что разговор записан, отослан на имейл. Они могут мой телефон раздавить, мне пощечин надавать, но письмо уже у кого надо.

Сеня повернулся к Кузе:

— Прикинь, она им прямо план составила, что с ней делать надо: сотовый разломать, ее побить!

— Психолог! — кивнул Кузя. — Фрейд, блин.

Я продолжила:

— Они сначала растерялись. Я спросила: «Где Катя?» Нина ответила: «Рано утром ушла в школу, потом на дополнительные занятия, девочка посещает центр репетиторов. Он у метро «Тушинская» расположен, от нас туда прямой автобус ходит, как на такси едешь. Девочка на конечной садится и как принцесса катит. В центре много учителей, она просто из кабинета в кабинет курсирует. Вернется Катя вечером.

Я им рассказала про ее звонок и «Быстрокуру». Нина испугалась, заплакала, потом запричитала:

— Тридцать тысяч? Катя? Да никогда! Она на это не способна. Отлично знает: ей все купят.

В этот момент я поняла, что мои опасения подтвердились.

— Проверьте, девочка была сегодня в школе?

Я закашлялась.

— Выпей воды, — велел Кузя, — и дальше повествуй.

Я сделала несколько глотков из кружки.

— Выяснилось, что Катерина на уроки не явилась, к репетитору не приехала, последний раз пользовалась телефоном в шесть тридцать утра, беседовала с одноклассницей Полиной Горенко, просила ее принести в школу книгу «Как плести из бисера», сказала: «Хочу маме браслет сделать». Вот тут я и потребовала: «Живо рассказывайте, чем вы на самом деле занимаетесь! Если девочку похитили, то это вполне может быть связано с вашим бизнесом». Они все выложили. Я велела честно рассказать об их аферах Дегтяреву, потому что, похоже, кто-то выяснил правду и вскоре потребует за Катю выкуп. Хотя непонятно: при чем тут я и Ангелина с ее рассказом о драке и почему девочка требовала у меня деньги? Но надо же с чего-то начинать. И то, что взрослые, чтобы выручить Катю из беды, рассказали мне о своих махинациях, является свидетельством их любви к ребенку. Единственное, что меня смутило: они не впали в истерику, как обычно бывает с родными, у которых пропал член семьи. Но, вероятно, троица просто приучила себя не демонстрировать эмоции.

— Ясно, — сказал Семен. — И что дальше?

— Сейчас они с Дегтяревым общаются, — ответила я, — он к ним в Александровку приехал. Он очень не хочет, чтобы кто-нибудь узнал про его разговор с «бухгалтером». Если помните, Сивков поставил мне условие: я ищу того, кто все затеял, самостоятельно, полковник ничего не знает о моей активности. Поэтому Александр Михайлович тайком порулил к аферистам.

— Ты наплевала на приказ главного сплетника страны, — хмыкнул Кузя.

— Ну так вы об этом давно знаете, — парировала я, — сейчас мы упорно бежим по следу, а Дегтярев нам помогает.

— Полковник обеспечил мне вход в закрытые базы, — похвастался Кузя, — вообще-то я и без него мог туда влезть, да неохота время тратить на взлом.

— Если Катю похитили, чтобы получить выкуп, то при чем тут госпожа Васильева? — задал вопрос дня Сеня. — Почему девочка от тебя тридцать тысяч требовала?

Я уставилась на Собачкина.

— Понятия не имею. И еще интересный момент. Жулики никогда не просили в соцсетях денег на большую квартиру. Семья всегда разыгрывала одну пьесу: «Помогите ребенку, он умирает». У них все отработано, обкатано. Павлова сама позвонила Нине, заявила ей: «Я руководитель фонда, который оказывает помощь многодетным семьям. Мы готовы организовать аукцион для сбора денег вам на просторное жилье». Нина решила познакомиться с благодетельницей поближе и после беседы, поняв, что Наталья на самом деле хочет им помочь, согласилась.

— Надо тебе еще раз побеседовать с Натальей Ильиничной, — оживился Кузя.

Я встала.

— Непременно. Но завтра.

— И почему мы раньше не выяснили, что у Полотняновых дети приемные? — стукнул кулаком по столу Сеня. — По какой причине в биографии этой парочки не покопались?

— Так нужды не было, — пожала я плечами. — Павлова попросила меня пригласить на благотворительное мероприятие друзей и провести вечер. Я согласилась, пожалела Нину. Все. Повода изучать ее биографию не было. Если бы не странная история в «Быстрокуре», многодетные родители нас бы и не заинтересовали. Я-то пребывала в уверенности, что Наталья сама изучила подноготную тех, кому решила помочь. Что-то мне в этой истории с Катей не нравится. Знаешь, мне показалось, что Нина не очень испугалась. Ну да, она заплакала… но у меня возникло ощущение, что ее рыдания какие-то… фальшивые.

Глава 25

В холле меня не встретила ни одна собака, в прямом значении этого слова. Судя по звукам, которые доносились из гостиной, Афина и все остальные находились там. Значит, в комнате было нечто очень привлекательное, скорей всего еда.

Я миновала коридор и увидела всю стаю, которая преданно смотрела на Коробко. Женя держал в одной руке здоровенный тесак, а в другой железную кастрюлю, которую у нас давно не используют и непонятно почему до сих пор не выбросили. Посреди стола громоздился одноэтажный гигантский торт, его верх украшали маленькие шоколадные фигурки и тьма цветов из масляного крема.

— Господи, кто купил сей апофеоз кондитерского искусства? — спросила я.

— Феликс, — весело ответил Юра. — Приглядись, там есть надпись.

Я наклонилась над бисквитным безумием, увидела сахарную табличку и аккуратно выведенные на ней глазурью слова: «Любимый папа, желаем тебе быстро родить нам здорового братика».

Боясь расхохотаться, я сказала:

— Этот отец претендент на Нобелевскую премию. Говорят, ее непременно дадут тому мужчине, который сможет выносить дитя.

— Я заказал другой текст, — загудел Маневин, — «Маруся, пусть твоя дочка будет красивой и здоровой». В кондитерской не проверил, как готовый торт выглядит. Сейчас сняли крышку, и вот вам!

— А где-то плачет папаша, у которого на торте Манюнина табличка, — добавил Юра.

Маша сложила руки на животе.

— Что-то мне подсказывает: рожать будет не он, а жена. А еще одна проблема мучает. Как разрезать эту красоту диаметром с метр.

— А я на что? — обиделся Женя. — Уже тут со всеми инструментами.

Я решила на всякий случай уточнить:

— Хотите накромсать торт с помощью кастрюли?

— Да, — согласился Коробко.

— Смелое решение, — оценила его замысел Маша, — оригинальное. Правда, я не совсем понимаю метод… э… нарезки.

Женя поднял кастрюлю.

— Когда я проходил стажировку в академии кулинарии, надо было сдать экзамены. Среди них был и такой: «Подача кондитерских изделий». Все студенты ссыпались, когда им предложили аккуратно подать бисквит такого же размера, как этот. Вызывали всех по алфавиту. Моя фамилия на букву «К», но из-за того, что в группе были ученики на «А», «Б», «В» и так далее, да еще не по одному, моя очередь не сразу подошла. Я смотрел, как все мучаются, хватают самые острые ножи, а все равно бисквит ломается из-за своей длины, и понимал: задача трудная, сейчас сам окажусь среди тех, кто проиграл войну с тортом. И вдруг меня осенило! Если дело в размере, то его надо уменьшить. Как? Сразу появилось решение. Я слетал за кухонным инвентарем, и когда наконец подошел мой черед, поступил так…

Коробко поднял кастрюлю, аккуратно положил ее прямо в центр торта и двумя ладонями нажал на дно. Кастрюлька плавно «вошла» в бисквит.

— Уже интересно, — хихикнула Маруся.

Евгений улыбнулся, тонким длинным ножом «обошел» вокруг стенок сотейника, взял другой резак и спросил:

— Что мы видим?

— Кастрюлю, частично засунутую в торт, — проворчал Дегтярев.

— Верно, — согласился Евгений, — а по бокам ничем не прикрытый торт, его можно резать, куски будут аккуратными. Раз, раз, раз… Выложим их так на блюдо, чтобы получилось угощенье без сердцевины в виде круглого кекса. И оставим пока. Обратимся к кастрюле. Тут надо быть осторожным.

Женя аккуратно стал приподнимать кастрюлю и в конце концов справился с задачей.

— Ну? Как вам?

— Осталась круглая часть, — ответил Юра, — маленькая, с ней справиться ничего не стоит.

— Отлично, — одобрил Евгений, превращая серединку в симпатичные кусочки, — теперь о подаче. Это блюдо можно прямо так нести в столовую, оно выглядит как стандартный небольшой круглый тортик. Как поступить с частью с дырой посередине? Включаем фантазию! Туда можно поставить вазочку с конфетами или живыми цветами. Я так неоднократно делал, и гости всегда приходили в восторг. Совет: берите кастрюлю с тонкими острыми стенками, надавливайте осторожно, не суйте ее полностью в бисквит, потом вырезайте середину ножом с широким лезвием, прижимая его к стенкам. Вместо сотейника можно использовать нечто другое, круглое. Муж одной моей коллеги сделал ей из жести форму, она ее на бисквит пристраивает.

— Гениально, — зааплодировала я.

Коробко раскланялся.

— Благодарю за высокую оценку моего скромного изобретения. Разрешите удалиться на кухню за чайником?

— Мне чай покрепче, — попросил Юра.

— С чабрецом? — предложил Женя.

— С вареньем, — возразил муж Маши.

— Вкусный тортец, — с набитым ртом произнес Дегтярев. — Это твой подарок Мишеньке?

— Маша ждет девочку, — напомнил Феликс.

— У меня свое мнение, — парировал Дегтярев, — УЗИ ошибается. Мне всегда хотелось мальчика. Мишу.

— Ультразвуковое исследование, — начал Маневин, — на данном этапе наиболее информативно…

— У меня глаз-алмаз! — перебил его Дегтярев. — У нее мальчик!

Маневин открыл рот, откашлялся… Я сообразила, что сейчас дискуссия перейдет в острую фазу, и быстро спросила:

— Милый, а что ты купил будущему ребенку?

Глава 26

— Вот слышите! — обрадовался Дегтярев. — Даже Дарья со мной согласна.

— В чем? — удивилась я.

— Только что ты сказала «будущему ребенку», значит, уверена, что появится мальчик.

— Слово «ребенок» не имеет пола, — возразила я.

— Неверно, — рассердился толстяк, — есть ребенок мальчик, есть ребенок девочка.

— Конечно, — согласилась Маша, — но существительное «ребенок», так сказать, унисекс.

— Нет, — уперся полковник.

— Хорошо, озвучь его в женском роде, — попросил Юра.

— Девочка! — гаркнул Дегтярев.

Я умоляюще посмотрела на супруга, тот вынул из кармана пиджака коробочку.

Маша обрадовалась смене темы беседы и начала бурно демонстрировать любопытство.

— Что там? Открой скорей!

— Да, да, — подхватил Юрец, — очень красивая упаковка! С бантом.

Александр Михайлович поднял указательный палец.

— Прошу отметить: все голубого цвета. Феликс тоже уверен: у нас будет мальчик!

— Соска! — голосом профессионального лектора, способного без микрофона донести свою речь до последнего ряда большой академической аудитории МГУ, провозгласил Маневин.

Все стали его хвалить:

— Отлично!

— Прекрасно.

— Замечательная идея.

Из кухни высунулся Женя.

— Разрешите вопрос? Проверили сертификат качества на изделие?

Я засмеялась:

— Абсолютно уверена, что Феликс его сто раз прочитал, расспросил консультанта, потребовал продемонстрировать работу пустышки, изучил в интернете всю информацию от производителя, отзывы покупателей и лишь тогда достал кошелек.

Маневин поднял руки.

— Не спорю. Я зануда, один из тех, кто всегда очень внимательно смотрит на срок годности и состав продуктов. Никогда не возьму печенье, в котором есть пальмовое масло, пирожное со взбитыми растительными сливками и кальмаров, если их расфасовали в мятые банки в селе Большие Козы Московской области. Я осведомлен, что морские гады не плавают в лужах Подмосковья, а молочные изделия не растут на деревьях. В отношении же товара, предназначенного попасть в руки младенца, нужно проявить десятикратную бдительность. Если на коробке с соской увидите надпись: «Сделано на заводе автомобильных шин», лучше пройдите мимо.

— О! — обрадовался Дегтярев. — Младенец! Снова мальчик! Жетон в мою копилку!

— Одна моя подруга вот так же во всем наступление конца света видит, — не выдержала Маша, — снег пойдет, Алиса объявляет: перед тем как Земля развалится, должна сильная метель начаться.

Юра открыл коробочку.

— Отличный дизайн!

— Самому понравился, — заулыбался Феликс, — весьма оригинальная соска.

— Прекрасная пустышка, — подхватила я, — чудо прямо.

— То что надо, — пришла в восторг Маруся.

— Правильная соска радость ребенку и спокойствие матери, — подал из кухни голос Женя.

— А я вот не вижу ничего замечательного в этом куске латекса, — надулся Дегтярев. — Мой горшок-автомобиль никто не хвалил, наоборот, его только ругали.

— Она не простая, — стал объяснять Маневин, — экологически…

— Знаем, знаем! — воскликнул полковник. — Сто раз читали-слышали обманку про эковещи. Ха! Чушь собачья. Феликс повелся на рекламу…

— Никогда! — возмутился Маневин. — Я не подвержен зомбированию со стороны производителей.

— Значит, деньги решил сэкономить, — не дрогнул Дегтярев, — схватил российский товар, который уценили из-за отсутствия спроса.

Я повертела в руках пустую упаковку.

— Сделано в США.

— Еще хуже, — не сдался полковник, — они нам весь неликвид скидывают, все вредное, химическое. Нет, только гляньте!

Полковник выхватил у Юры подарок Феликса.

— На что она похожа?

Я внимательно рассматривала соску. Понятно, что в душе полковника пляшет на острых каблуках вульгарная зависть. Горшок осмеяли, а покупка Феликса получила от членов семьи и Жени похвальные отзывы.

— Изучите форму хорора, — вещал Дегтярев.

Я хихикнула. Толстяк решил продемонстрировать свои шаткие знания иностранного языка. Полковник тем временем говорил:

— То, что я держу, смахивает на…

Маневин попытался перебить Александра Михайловича.

— Я объясню, почему подарок похож на…

— …переваренную сто раз макаронину, — заголосил наш бравый борец с преступностью, — пустышки имеют толстую шарообразную форму, а мы видим лапшу, тощую, длинную. Пока я искал мальчику подарок, насмотрелся на пустышки.

— Соска создана для успокоения кричащего малыша, — повысил голос Феликс, — под воздействием температуры тела она расширяется, заполняет ротовую полость, не дает возможности младенцу плакать. Находись сейчас рядом новорожденный, я мог бы ему дать…

— Мишаня к нам пока не явился, но я уже здесь! Никогда эта фигня не изменит форму. Спорю на что угодно! — взвизгнул Дегтярев и вмиг запихнул в рот пустышку.

— Муся, — зашелестела мне на ухо Маруся, — ну вот конкретно не хочу девочке давать облизанную полковником соску. Вдруг она заразится его обжорством и вредностью?

— Не волнуйся, — еле слышно ответила я, — спрячу эту пустышку, куплю новую точь-в-точь такую же.

— Ну как? — спросил Маневин.

Полковник молча постучал себя по щекам ладонью.

— Ответь, пожалуйста, — попросил Феликс.

Дегтярев не издал ни звука, затем начал краснеть и затопал ногами. У Маневина зазвонил телефон, муж вышел из комнаты. А меня охватило беспокойство:

— Милый, почему ты молчишь?

— Ему плохо, — запаниковал Юрец и обнял толстяка. — Дядя Саша, садись скорей в кресло.

Полковник ненавидит, когда кто-либо обращается к нему таким образом, обычно он, услышав «дядя Саша», взлетает на реактивной метле: «Ваша мать мне сестра? Ваш отец мой брат? С какого боку я дядька?» Именовать себя таким образом толстяк разрешает только Манюне. Она определенно объяснила мужу нюансы общения с нашим нервным полицейским. Но Юрец сейчас здорово испугался, и вся наука вылетела из его головы.

— Дядечка Сашенька, — суетился зять, — скорей сядь вот сюда, в креслице. Ножки в коленочках подогни, ручки вперед вытяни, опаньки.

Мы с Машей кинулись к полковнику, который, размахивая руками, издавал мычание, и заговорили наперебой:

— Тебя пледом укрыть?

— Хочешь чаю?

— Капелек принести? — предложил Юра.

— Шерстяные носки с горчицей от всего помогают, — заметил Женя, — волшебное средство.

— Правда? — обрадовалась Маша и со всей возможной в ее положении скоростью метнулась на кухню.

Я схватила со столика книгу Смоляковой, открыла ее и начала обмахивать полковника, одновременно дуя ему на лоб. И чем дольше я махала опахалом, тем страшнее мне делалось. Почему полковник молчит? Он уже должен заорать на меня и отбиваться от Манюни, которая успела вернуться в комнату, села на корточки и стаскивала с толстяка домашние тапки.

— Простите, что советую, — робко вымолвил Коробко, приближаясь ко мне, — но, если не дай, конечно, бог, у Александра Михайловича инсульт, то теплый плед и веер ему никак не помогут.

Я выронила детектив, тот вмиг шлепнулся на макушку полковнику. Инсульт! О нет!

— Дядя Саша, я люблю тебя больше всех на свете, — всхлипнула Маша и обняла колени полковника, — ты мой родной папочка!

Дегтярев из умеренно красного стал алым и начал издавать нечленораздельные звуки, потом принялся хлопать себя ладонями по щекам и жутко гримасничать.

Я зашмыгала носом:

— Милый, ты самый лучший человек на свете. Не волнуйся, если тебя парализует…

— Ты будешь писаться, перестанешь соображать, мы все тебя любить и обожать не перестанем, — закричал Юрец, — я мультики тебе в комп закачаю! Смотри сутками!

— Буду катать твою инвалидную коляску по саду три раза в день, — пообещала я, — никаких сиделок. Сама уколы ставить научусь.

Щеки полковника приобрели кирпичный оттенок, теперь он нажимал на них ладонями. Я испугалась еще больше. Ужас! Александр Михайлович молчит и очень глупо себя ведет. Похоже, у него катастрофа с мозгом!

— Снесем на первом этаже все стены, — завопила Манюня, — чтобы ты катался по дому беспрепятственно, лифт купим!

Александр Михайлович стал похож на гнилую свеклу, бордовую с темно-фиолетовыми пятнами.

Послышалось натужное сопение, кашель.

— Ему совсем плохо, он задыхается, хрипит, — схватилась за голову Маруся.

— Это Хуч, — сказал Юра.

Мопс попытался залезть в кресло, где сидел полковник.

— У него судороги! — ахнула я. — Ноги прямо пляшут! Трясутся, в разные стороны дергаются.

— У Хучика? — задал идиотский вопрос Юра.

— У Дегтярева, — пояснила я, — Хуч в полном порядке.

— Разрешите вызвать «Скорую»? — спросил Женя.

— Врачу не звонили? — хором завопили все.

— Нет, — ответил Коробко, — вы начали о полковнике активно заботиться. Про доктора забыли, поэтому я счел нужным напомнить. Извините, что вмешался.

— Скорей телефон! — потребовала Манюня.

— Где он? — засуетился Юра.

— На столе лежал, — ответила я.

— Нету, — сказал зять.

Коробко кинулся в коридор, говоря на ходу:

— На кухне, наверное.

Раздался звук удара и звон.

— Женя, что случилось? — спросила я.

— Все в порядке, Мусик, — успокоила меня Маша, — я животом китайскую вазу смела со столика. Она умерла.

— Умер? — завопил Юра. — Нет, нет, нет, я срочно проведу реанимацию. Нас в институте учили делать искусственное дыхание. Помогите положить труп на пол. Сейчас вспомню, с чего надо начинать.

Со лба Дегтярева стекла к бровям синева. Толстяк стал мотать головой из стороны в сторону и мычать.

— Мама, это трупные пятна? — обомлел Юра.

— Нет, — утешила я его, — они так быстро не возникают, и я хорошо знаю, если покойник сидит, пятна сначала образуются… на том месте, на котором он в кресле устроился. Да где телефон, наконец?

На лестнице заскрипели ступеньки, в гостиную вернулся Феликс.

— Милая, прости, я поднялся в кабинет, трубку с собой унес. Что у вас тут случилось?

— Полковник умирает, — прошептал Юра, — у него инфаркт!

— Инсульт, — пролепетала Маруся.

Маневин потер ладонью лоб.

— М-да! Он здоров.

— Посмотри на Дегтярева, — всхлипнула я, — он уже почти умер.

— Успокойтесь, дело в соске, — хмыкнул Маневин, — полковник не захотел меня выслушать, и вот результат.

— Он молчит из-за пустышки? — обомлела Маша.

— Точно, — усмехнулся мой муж, — это особенное изобретение. «Антикрикун». Используется в редких случаях. Допустим, малыш вопит ночью, не успокаивается, вы в панике вызываете врача, узнаете, что ребенок здоров, просто он хочет спать не в своей, а в родительской постели. Берете «Антикрикуна», и… наступает блаженная тишина.

— Затыкать крошке рот в прямом смысле слова? — подпрыгнула я. — Да никогда! Ужас! Катастрофа. Если ребенок плачет, его надо утешать. Этой пустышке не место в нашем доме.

— Соска выглядела маленькой, почему Дегтярев ее не выплюнет? — удивился Женя.

— Правильный вопрос, — обрадовался Маневин, — пустышка выполнена из умного материала. Под влиянием влажной среды он активируется и заполняет собой любое замкнутое пространство, даже такое большое и крикливое, как рот полковника. Вы сможете говорить или плеваться, если в вас впихнули затычку от щеки до щеки?

— Нет, — хором ответили Юра и Женя.

— Полковник попал в капкан, — объяснил Маневин, — только он не снаружи, а внутри тела.

— Ой, у них с Хучем сейчас одинаковый взгляд, — хихикнула Манюня.

Глава 27

Я посмотрела на выпученные глаза мопса и полковника, на их толстые щеки, не выдержала и рассмеялась. Конечно, различие есть, Хуч собака, а Дегтярев человек, но сейчас они просто близнецы.

— Почему Александр Михайлович не вытащит эту фигню? — недоумевал Юра.

— Кольца-то нет, — объяснил Маневин, — вот у обычной пустышки оно есть. Почти все матери жалуются, что во время сна младенец руками за колечко задевает, соску изо рта выкидывает. С этим аксессуаром такой конфуз не произойдет. Он попадает в рот, и выплюнуть его невозможно, так как пустышка полностью занимает пространство от щеки до щеки.

— Как вынуть эту фигню? — спросила я.

— Не переживай, все убирается, — успокоил меня муж, — в коробке есть специальное приспособление, надо просто зацепить им затычку.

Маша сунула нос в упаковку.

— Здесь пусто.

— Это невозможно, — сказал Маневин.

— Сам проверь.

Феликс взял пустой картонный куб и потряс его.

— Странно.

— Не доложили, — занервничала я. — Что делать?

— Главное, не паниковать, — заявил супруг, — любая задача решаема. Сорок лет математики всего мира бились над решением теоремы…

— Полковник четыре десятилетия не продержится, — перебила его я, — он умрет от голода и жажды.

— Один раз я видел в больнице, как человека через нос кормили, — успокоил всех Юра.

Полковник позеленел.

— Дорогой, тебя тошнит? — расстроилась я.

Дегтярев издал стон и стал делать странные движения всем телом.

— Почему он молчит, ясно. А вот что у него с ногами? — пробормотала Маша.

— С какими? — удивился Феликс.

— С задними, — ответила владелица ветеринарной клиники. — Ходуном ходят, как будто полковник сидя пляшет. Еще он одной ступней другую чешет!

Я подергала носом.

— Странный запах появился! Словно холодец принесли.

— Женя, вы варили студень? — заорал Юрец.

Коробко опять материализовался в гостиной.

— До прихода Деда Мороза еще далеко.

— Аромат бульона с мясом стоит, ощущаете? — не утихала я.

— Нет, — засмеялся помощник по хозяйству, — это горчица! Она всегда подается к студню. Вот вы и спутали запахи. Когда Александру Михайловичу стало плохо, Машенька решила надеть ему носки с горчицей…

— Это вы посоветовали, — отбила подачу Манюня.

— Просто я сказал: «Горчица в носки — лучшее средство от всего», — уточнил Коробко, — Марусенька схватила тюбик с самой ядреной, прямо как пожар, приправой. Уж такая она злая! Хуже ведьмы в зимний день! И унеслась!

— Ангел мой, ты намазала ступни полковника ядреной горчицей? — спросил Феликс.

— Ну да, — неохотно подтвердила Маша.

— Нанесла ее на голую кожу? — продолжал допытываться Маневин. — Даже маслом не смазала?

— Полковник не бутерброд, — засмеялся Юра, — еще сыр ему на лапы порекомендуйте положить.

— Масло уменьшает жжение, — вздохнул Феликс, — если ребенку ставят горчичник, спинку сначала обрабатывают любым маслицем, потом накладывают пергамент и только на него…

И тут до меня на черепашьей скорости дошло понимание того, что происходит.

— Маша! Ты взяла жидкую горчицу?

— А какая еще есть? — заморгала Маруся.

— Сухая! — воскликнула я.

— Правда? Никогда не слышала! — удивилась дочь.

Я пустилась в объяснения.

— Ты просто забыла, я многократно всовывала ножки маленькой Машеньки в носочки с горчичным порошком. На самом деле это чудодейственное средство при простуде и высокой температуре. А при высоком давлении надо ставить горчичники на голени.

— Думаю, нужно отвести Дегтярева в ванную, пусть он ступни отмоет, пока горчица их не сожгла, — сдавленным голосом посоветовал Маневин, — кремом намажет. Жирным. Есть у вас такой?

— У меня, — обрадовалась я, — увлажняющий, бодрящий, холодящий. Купила его для лета.

— Прекрасно, неси, — велел муж.

Я кинулась в свою ванную, минут десять передвигала банки, отыскала нужную, ринулась вниз и услышала из санузла первого этажа голос Жени:

— Раз, два, три, тяни!

Меня охватило невероятное любопытство, я влезла в ванную.

— Чем вы тут занимаетесь? Ой! Что за ручка торчит у Дегтярева изо рта?

— Ключ не додали, — пояснил муж, — вытащить соску как положено не получится. Но Женя придумал отличный способ.

— Мы ввернули в пустышку штопор, — зачастил помощник по хозяйству, — я попытался откупорить полковника, как бутылку, да сил не хватило. Тогда за меня схватился Юра, за него ваш муж…

— И репку опять не вытянули, — договорила я, — не хватало мышки. Я пришла, начинаем.

— Руки скользят, — пожаловался Женя, когда попытка в очередной раз не удалась.

— Надо привязать к штопору веревку, — осенило Машу, — а на Коробко надеть перчатки с пупырышками.

— Угол неверный, — вдруг сказал Юра.

— В ванной? Что со стенами? — спросила я.

— Александр Михайлович стоит, ему надо сесть, тогда веревка натянется под другим углом, и все будет тип-топ, — объяснил зять.

— Возможно, Юрий прав, — высказал свое мнение Евгений.

— Давайте попробуем, — решил Феликс, — хуже точно не будет. Саша, устраивайся на унитазе, только крышку опусти.

Александр Михайлович сморщился и принялся водить головой из стороны в сторону.

— Перестань капризничать, — попросила я. — Или хочешь молчать до завтра? Сейчас магазин закрыт, ключ мы не получим!

Полковник подчинился, я увидела, что у него трясется левая ступня, и поинтересовалась:

— До сих пор от горчицы болит?

Дегтярев кивнул.

— Бедненький, — пожалела я его, — давай намажу лапку вот этим кремом. Его очень хвалят, говорят: успокаивает любое раздражение, обладает чудесным ароматом, вкусом…

— Прикольно, наверное, свою ногу облизывать, — развеселился Юрец.

Я, не обращая внимания на его слова, вытащила из банки побольше крема, который оказался ярко-красного цвета, и принялась старательно накладывать его на ступни полковника, с которых кто-то уже стащил носки. Через пару секунд мои пальцы сильно защипало, пришлось прекратить занятие и подуть на руку.

Полковник же снова посинел, побагровел, задрыгал ногами и свалился с унитаза на пол. Раздался глухой удар, как будто туго набитый мешок швырнули на землю. Голова Александра Михайловича стукнулась о плитку, соска со штопором вылетела наружу. Полковник завопил. Простите, не могу привести тут его слова полностью. Самыми цензурными оказались те, в коих он упомянул большую ягодичную мышцу, где следует навсегда поселиться блондинкам, у которых мозг склевали божьи коровки. Имени женщины он не назвал, но я обиделась и уточнила:

— Насекомые не имеют клюва!

Но толстяк не стал меня слушать, он вылетел в коридор с такой скоростью, словно работал на реактивной тяге.

— Почему дядя Саша злится? — удивился Юрец. — Вроде все супер! Носки сняли, ноги вымыли, пробка от удара головой о пол сама вылетела. Что не так?

— Цвет у крема нестандартный, — заметил Феликс, взяв банку, — как у гидранта. Из чего он сделан? О! «Разогревающая мазь от простуды, радикулита и прочего. На основе жгучего кайенского перца и яда ящерицы Катаманулько». Дорогая, ты вроде собиралась принести нечто успокаивающее с эффектом охлаждения.

— Случайно перепутала банки, — жалобно пропищала я, — честное слово, не хотела. У самой руки щиплет.

— Моя мама один раз вместо молока налила мне жидкость для протирки плит, — захихикал Юрец.

— Ужас! — ахнула я. — Ты выпил?

— Раз стою тут, а не лежу на кладбище, ясно, что нет, — веселился зять. — Запах меня насторожил. Не переживай, рассеянных женщин много.

— Я нашел и веревку, и перчатки с пупырышками, — радовался Коробко, появляясь в ванной.

— Уже не надо, — вздохнула я, — проблема решена.

Глава 28

Через два дня мы с Натальей встретились в кафе.

— Полотнянова не та, за кого себя выдает? — охнула Павлова. — Да что вы говорите?! Господи! Со мной это произошло впервые.

— Что именно? — осведомилась я, взяв у официантки чашечку с кофе.

— Что? — спросила Наталья.

— Вы сказали «Со мной это произошло впервые», — уточнила я.

— Я устраиваю аукционы не первый год и никогда не сталкивалась с аферистами, — объяснила Павлова.

Я положила на стол папку.

— Я попросила одного приятеля изучить, чем занимается госпожа Павлова. У вас торговый центр и медклиника «Человек здоровый». Забавное название. Недалеко от моего дома в Париже есть супермаркет «Здоровье человека». Вы бываете в столице Франции? Видели этот магазин?

— К сожалению, нет, — улыбнулась Павлова. — Одна из дам, которые участвуют в аукционах, открыла в Москве сеть пекарен. Договорилась с французами, работает теперь от них. Она мне постоянно жалуется: «Никогда не предполагала, что выпечка столь сложное дело. Постоянно приходится в Париж летать, ужас как надоело». Я ей завидую! Очень хочу постоянно летать в Париж!

Я достала из папки листок.

— У меня в руках список тех, кому вы помогли за несколько лет своей деятельности. У вас нет фонда.

— Нет, — эхом отозвалась Павлова.

— Значит, вы не платите налоги, — не замолкала я.

Наталья, которая вертела в пальцах зубочистку, сломала ее.

— Мало того что наше государство не помогает инвалидам, так еще и отдай ему то, что добрые люди им из своего кармана отсыпали? Те, кто деньгами делится, уже один раз мытарям все отсчитали! Так чиновники во второй хотят отгрызть! Я ничего не нарушаю! Слово «аукцион» я говорю лишь тем, кого прошу его провести. В приглашениях указано: «Благотворительный вечер».

Я не стала возражать.

— Верно. Вот вижу: «Благотворительный вечер. Программа: концерт классической музыки. Известный певец Ободин исполнит произведения, радующие душу. Свои работы покажет талантливая художница Лена Сайко, ей восемь лет. Елена мечтает о новом велосипеде. Фуршет. Дружеское общение».

— Именно так! — кивнула Наталья. — Девочка привезла свои рисунки, присутствующие их разобрали. Уходя, все опускали в ящик конверты с надписями: «Подарок на велосипед». Слава богу, жадные чинуши не догадались от презентов отгрызть.

Я потянулась к блюду с пирожными.

— По стечению обстоятельств одна из женщин, которые принимали участие в ваших акциях, Ариадна Ваксина, моя соседка по поселку. Вчера я с ней побеседовала. Ари показала мне интересные сообщения…

Я открыла телефон.

— Читаю вслух: «Благодарственное письмо госпоже Ваксиной. Дорогая тетя Ариадна! Большое спасибо за Ваше доброе сердце. Благодаря Вам у меня теперь есть настоящий велосипед. Сбылась моя заветная мечта. Пусть у Вас все будет хорошо. Очень Вас люблю. Лена Сайко, 8 лет». К посланию прилагается фото: хорошенькая девочка держит за руль железного коня, на лице у нее радостная улыбка. Похоже, малышка и впрямь счастлива. Вы здорово все придумали. Милосердному человеку обязательно надо говорить «спасибо», и ему нужно знать: его деньги попали в руки ребенка. Вы умница.

— Ой, не хвалите, — смутилась Павлова, — на самом деле я намного хуже, чем обо мне думают.

— Верно, — кивнула я, — намного хуже.

Наталья оторопела.

— Вы о чем?

— Я согласилась с оценкой, которую вы сами себе дали, — пояснила я. — Правда, это не принято. Если человек говорит: «Я мерзавец», хорошее воспитание предписывает замахать руками: «Нет, вы очень добрый, умный». Но я нарушила сие неписаное правило. И совершила еще одну бестактность, поинтересовалась у Ариадны, какую сумму она положила в конверт. Она ответила: «Полмиллиона». «Так много? — удивилась я. — На велосипед?»

Ваксина пояснила: «Перед началом вечера ко мне подошла Наташа Павлова и прошептала: “Солнышко, Леночке только велосипед нужен. Она милая, здоровая девочка, но из нищей семьи. Ее можно на вечере людям показывать, она вызовет умиление. Умненькая, зверушек малюет, стишок прочитает, песенку с Ободиным споет. Костя очень добрый, он не против, чтобы вечно голодная малышка ему своими фальшивыми руладами подпевала. Но, понимаете, у меня есть еще пятеро детей, их родители копейки зарабатывают, а у малышей ДЦП, олигофрения, аутизм. Несчастных на сцену я не могу вывести. Они всех испугают, вид у больных… ну… не очень привлекательный. Прямо-таки страшный. Говорить они не умеют, корчат гримасы… Если хоть одного из кулис выведу, благотворители в обморок упадут и сбегут! Вы уж помогите и другим чуть-чуть. Одному коляска нужна, другому кровать, третьему лифт-носилки, чтобы ванну принимать”».

Наталья перебила меня.

— Ну и ну! Я предположить не могла, что Ариадна… как бы это помягче сказать, такая фантазерка. А-а-а! Понятно! Ваксина куда-то большую сумму потратила, а мужу насвистела, что на благотворительность деньги передала.

Я улыбнулась.

— Моя бабушка когда-то дала мне совет: «Прежде чем нападать на того, с кем беседуешь, дай человеку до конца высказаться. Возможно, когда услышишь его речь полностью, переменишь свое мнение. Не спеши». Я не успела вам сообщить, что Ари при мне позвонила своей близкой подруге Марине Кононовой. Вот, послушайте.

Я нажала на экран айфона, раздалось чириканье Ваксиной:

— Мари! Кисонька! Вопрос! Мы с тобой перед тусней у Павловой…

— У кого? — перебило хриплое меццо.

— У Наташи, которая бедным помогает, — пояснила Ариадна.

— А-а-а. Вспомнила. Если она еще раз сейшен в том же ресторане устроит, я не пойду. Еда бее!

— Ой, послушай!

— Ну?

— Мы с тобой уговорились, что кладем по пол-лимончика.

— Ага.

— Я так и сделала. Тебе конвертик показала.

— И я тоже. Ты мой видела.

— Слушай, кто тебя просил столько дать?

— Анюта Биль посоветовала, я хотела сначала лимон сунуть, она увидела и говорит: «Эй, эй, куда столько. Хватит с них и половины». Все наши по пять сотен бросят». Ну я тебя и предупредила. Конверты с именами, нехорошо, если меньше дашь. Павлова увидит, подумает: «Муж у нее с горы скатился, нет у Ариадны даже сухарика». За бедную тебя посчитают. Не надо этого. Полетит сплетня: Володя Ваксин разорен.

— Не собиралась я фантики на благотворительность дарить, — обиделась Ариадна, — побогаче других буду. Между прочим, на том вечере у Анюты в ушах не ее брюлики знаменитые висели. Копии. Качество роскошное. Да меня на стекляшке не проведешь. У Биль беда со средствами, небось ее муж опять в карты проигрался. А я могла и больше положить. Но Павлова просила пятьсот, она смущается, когда много дают.

— И меня она тоже умоляла, — подхватила Кононова, — и Анюту, и Рахиль Коменберг… «Не давайте лимон. Столько не надо. Вполне хватит половины».

Я выключила диктофон.

— Можно позвать сюда Ариадну или Марину, но зачем мне вас смущать? Теперь посчитаем. Если умножить количество благотворителей на пятьсот тысяч… Получается сумма, на которую можно склад великов приобрести.

Наталья посмотрела на меня самым честным взглядом:

— А про других больных деток вы забыли? Каждый ребенок получил свой кусок.

— Кто и сколько? — задала я прямой вопрос.

Наталья встала.

— Назовите хоть одну причину, по которой я должна вам отвечать?

— Их несколько, — спокойно сказала я. — Первая. Вы меня хотите сделать послом благотворительной акции. Вторая. Помните актера Анатолия Митина, его вылечили таинственным гомеопатическим препаратом, созданным в вашей лаборатории?

— Это тут при чем? — опешила Наталья, опускаясь на стул. — Толя, увы, умер.

— Увы, увы, — повторила я. — Смерть Митина случилась за границей. В газетах появились сообщения, что любимец публики отправился в Таиланд и там скончался от инфаркта. Онкология ни при чем, от рака в запущенной стадии его в «Человеке здоровом» избавили. Просто Анатолий ринулся с головой в работу и надорвался. У вас после того, как Митин в соцсетях прямую трансляцию о своем лечении вел, немерено клиентов появилось.

Я положила перед Павловой два листа бумаги.

— Анатолий Юрьевич Митин вылетел из России на далекий остров. Прямого рейса туда нет, добирался он с пересадкой, в конце концов благополучно прибыл на место, поселился в гостинице «Старз». Отель может принять шестнадцать постояльцев. Расположен он на маленьком острове, о нем известно только узкому кругу. Поскольку у Митина не было родственников, его похоронили на чужбине. Вот такая история.

— Анатолий болел, — сказала Наташа, — поэтому одно время мы тесно общались, я его поддерживала, конечно. Но назвать нас друзьями нельзя. Отношения были врач — пациент. Мы расстались с самыми добрыми чувствами по отношению друг к другу, не более того. Жаль, что Митин погиб вследствие своего неправильного поведения. Столько труда вложено в его лечение. Я предупредила Анатолия: «Никакого нервного или физического перенапряжения», но свой ум в чужую голову не вложишь.

Я положила на стол новый листок.

— Посмотрите сюда. Обратите внимание на фамилию, имя.

— Рубакина Светлана Федоровна, — прочитала вслух Наталья, — я не знакома с ней.

— Уверены? — спросила я.

— Стопроцентно, — отрезала Павлова.

Я заискрилась улыбкой.

— У вас такой большой круг общения, неужели вы помните каждого, кого мимолетно видели?

— Добрый день, — сказал за спиной Натальи мужской голос.

Глава 29

Павлова подпрыгнула, потом вскочила и обернулась.

— Вы кто?

— Семен Собачкин, — представился мой приятель, — друг Дарьи. Да вы садитесь.

Наталья медленно опустилась на стул.

— Что происходит?

— Просто я решил кофейком побаловаться, — сладким, как сгущенка с медом, голосом протянул Сеня. — Вы беседуйте, я посижу молча.

Я опять показала на листок.

— Вернемся к Рубакиной. Она летела на отдых одним самолетом с актером. Он, как ему и положено по статусу, в бизнес-классе, Светлана — в экономклассе. Вроде ничего удивительного. Светлана поселилась в той же гостинице, что и Митин. И в этом тоже нет ничего особенного, простое совпадение. Заняли они разные номера. Но смотрите. Вот план отеля. Комнаты дамы и звезды телеэкрана находятся на первом этаже рядом, их соединяет дверь, оба номера выходят в общее патио, там стоит джакузи. Митин умирает, и в его номер сразу заезжает… Тихонов Олег Сергеевич. Неудобно, наверное, Светлане было отпуск проводить. В бассейне без купальника не поплескаться. Вечно рядом с ней посторонние одинокие мужчины. Кстати! На сайте отеля указано, что сдвоенные апартаменты — идеальный вариант размещения для семей с детьми: родители в одной комнате, юное поколение в другой. Или там устраиваются пары, которые любят спать на разных кроватях. Посторонних друг другу постояльцев там не бывает.

— Однако ради Рубакиной, Митина и Тихонова исключение сделали, — отметил Семен.

— Значит, Олег и Света продолжают отдыхать, а бедный Митин уехал на кладбище, — сказала я, — жаль-то его как. Через некоторое время Рубакина и Тихонов отправляются в Москву на одном самолете. Он в бизнес-, она — в экономклассе. В Шереметьево мужчина шел через ВИП-зал, предъявил специальную справку, в ней сообщалось, что он летал в Таиланд для проведения пластической операции. Считается, что в этой далекой стране работают одни из лучших пластических хирургов. Тихонов не единственный россиянин, который решил исправить внешность за тремя морями и возвращался на родину весь в бинтах. Раз Олега Сергеевича пустили домой, значит, пограничная служба была уверена, что операцию произвели на самом деле. Интересная такая история. Вот только небольшая непонятка. Тихонов вернулся на родину из Таиланда. Но как он там оказался?

— Да? — подхватил Сеня. — Как? Мы перерыли все документы. Не улетал дядечка с такими данными из Москвы ни из одного аэропорта. Возможно, что он попал в Таиланд из другой страны. Из Китая, Германии…

— А что? — пожала я плечами. — Ничего удивительного.

— Конечно, — кивнул Собачкин, — но вот что странно, однако! Многоуважаемая Светлана Федоровна была пиар-директором Анатолия Митина.

— Если покопаться в пыльных документах, — влезла я в разговор, — поворошить то, что никому не придет в голову трогать, можно весьма интересное откопать. Госпожа Рубакина сама хотела стать актрисой. Генетика у нее вполне подходила, отец и мать были актерами. Правда, родители девочки звезд с неба не хватали, скромно служили Мельпомене, им доставались крохотные роли. Зато они имели знакомства и сумели пристроить дочку в нужный вуз. Светочка получила диплом, показывалась в разных театрах, но ни одному главному режиссеру не приглянулась. Рубакина стала сниматься в кино в массовках, в толпе, получала копейки. Ни денег, ни славы, ни радости это занятие, наверное, ей не приносило. В конце концов Света решила: ну его, актерство, лучше выйти замуж!

Я положила на стол фото.

— Нельзя сказать, что свадьба Рубакиной была светским событием года. На скромном бракосочетании присутствовал лишь один гость, подруга невесты. Вот снимок.

— Как он к вам попал? — ахнула Павлова.

Собачкин проигнорировал ее вопрос и продолжил:

— Грустное зрелище. Новобрачная в обычном платье, жених в джинсах и свитере. И кто рядом, а? Наталья Ильинична, это же вы.

Семен вздернул брови.

— Лично меня присутствие госпожи Павловой на этой свадьбе нисколько не удивляет. Ваши родители и старшие Рубакины служили в одном театре. Когда жены собрались рожать, мужья потребовали у администрации решения жилищных проблем. Семьи жили в общежитии в одной двадцатиметровой комнате, которую разделили занавеской. Душ, туалет, кухня общие. И вот-вот младенцы появятся. Начальство снизошло к их просьбе. Отдельных апартаментов, правда, не дали, но коммунальная трешка после общаги показалась им, наверное, раем. Ну как, вспомнили Светлану Федоровну?

— Да она, если захочет, и не то забудет, — опять раздался за спиной Натальи голос, но на сей раз женский.

Павлова снова вскочила и села.

— Ну, здравствуй, гадина, ты спрашивала, откуда снимок? Я его дала им, — продолжила женщина. — Спокойно живешь, без неприятностей. Ну так теперь они у тебя появятся. Кто моего Толю убил?

Наталья прижала руки к груди.

— Светуля… честное слово… я ни малейшего отношения…

— Кто кроме тебя знал, что Толя вернулся в Москву живым и здоровым? — вкрадчиво спросила Светлана.

— Светик… не я… ей-богу…

— Не божись! Услышит Господь и шандарахнет тебя по башке за все! Подслушала чужой разговор! И всех погубила! Убила моего мужа! А я вроде жива, но меня нет! Внутри пепелище. Ненавижу тебя.

— Я ни при чем совсем! Честное слово, — всхлипнула Павлова.

Светлана махнула рукой.

— Заткнись. Господа, можно дверь в эту комнату запереть? Чтобы она не удрала!

Собачкин встал.

— Мы специально выбрали кафе, которое предлагает услуги для келейных переговоров. Здесь нет большого помещения, все отдельные, каждое со своим входом с улицы, со звукоизоляцией, официант оставляет заказ за дверью на столике, потом звонит и уходит. Сейчас возьму чай с пирожными и поверну ключ в замке.

Сеня пошел к двери.

— Не собираюсь делать ноги, — отчеканила Павлова, — удирает тот, кто боится. А я ничего дурного никогда не делала.

Семен водрузил на стол поднос.

— Дамы, прошу! Сладкое угощение к горькой беседе. Светлана, мы вчера общались с вами наедине. Расскажите Даше и Наталье суть дела.

— Будь Толя жив, не дождаться вам от меня ни звука, — сказала Светлана, — а теперь мне наплевать. Я про жабу Павлову все-все знаю, даже то, что ей самой не известно. Слушайте.

Глава 30

Новая гостья начала плавный рассказ. Светлана после школы поступила в театральное училище. Наташа же, видя, что родители не стали известными, не выбрались из нищеты, решила не идти по их стопам. Она окончила медвуз и осела в поликлинике. Девушка думала, что к ней скоро потекут в кулачок денежки. Всем же известно: врачи получают зарплату, а еще им пациенты приносят «барашка в бумажке». Ната мечтала иметь много денег. И что оказалось в реальности? Павлова быстро поняла, что легче быть ездовой собакой, чем районным терапевтом. На прием народ идет потоком, а тех, кто не смог притопать, надо навестить дома. Бабушки-пациентки в ее кабинете начинают рассказывать свою жизнь аж от Рождества Христова. Другие старухи, что сидят в коридоре, нервничают, бегут жаловаться главврачу на долгое ожидание. Если же прервать пенсионерку, которая пришла на прием просто поболтать от скуки и заодно сказать: «Вот тут прямо так кололо минуты три, потом прошло, но вы проверьте», и вежливо выпроводить ее вон, божий одуванчик галопом поскачет к местному начальству с жалобой на невнимательного врача. Куда ни плюнь, везде в яблочко. Или «людей под дверью маринует», или «хамка трамвайная, молодая, торопливая, зачем только белый халат нацепила?».

Домашние визиты были не лучше. Кого только Наташа не встречала в квартирах! Симулянтов, которые желали получить трехдневный оплачиваемый отпуск, опускали термометр в горячий чай, а потом с самым честным видом пели: «Доктор, вот не стал сбрасывать. Гляньте, у меня сорок два! Дайте скорей бюллетень». Алкоголиков, которые уверяли, что отравились плохой колбасой. «Сели вчера с братом, четыре поллитровки уговорили, потом я кусок докторской съел и как начал блевать. Вот какие дрянные продукты в магазинах продают». И снова стариков, которым не с кем поговорить. Последних Ната жалела, остальных нет.

В конце концов пару лет назад Павлова поняла: больше она так не может, пришла к лучшей подруге, рассказала ей всю правду о работе районного терапевта и задала любимый вопрос русского человека: что делать?

— Открывать собственную клинику, — отрезала Светлана.

— Отличная идея, — вздохнула Наташа. — Но где деньги взять?

Через неделю Павловой позвонила Света и затараторила:

— Я рассказала Толе о твоей проблеме, мы просто так болтали, я упомянула, что ты хочешь создать медцентр. И что оказалось? У Митина есть старый приятель, бывший однокурсник Николай. С артистической карьерой у него не вышло, он давно финансами занимается. Поговори с Анатолием.

Наташа получила от Митина номер, там ей ответила старуха:

— Николая сейчас нет, он вам через минут сорок позвонит.

И действительно в указанный срок раздался звонок.

Николай дал ей нужную сумму под небольшой процент с отсрочкой первого платежа и сказал:

— Раскрутитесь и начнете возвращать ссуду.

— А если бизнес утонет? — решила выяснить все свои риски Павлова.

— Продадите здание, аппаратуру и вернете большую часть средств, — без всякого беспокойства заявил банкир, — не переживайте, мы всегда найдем выход.

«Человек здоровый» заработал скоро, потому что Наташа подыскала помещение, где когда-то располагалась поликлиника, там даже не потребовалось делать косметический ремонт. Павлова набрала специалистов и стала ждать пациентов. Но люди не спешили на прием. Павлова вскоре поняла: те, кто побогаче, шли в крупные платные центры, а бедные обращались в муниципальные поликлиники. Чтобы привлечь пациентов, понадобится много времени, быстрого успеха не будет. С огромным трудом Наташа набрала жалкую горстку клиентов. И тут к владелице бизнеса-младенца явились два хама и спросили:

— Эй, когда ссуду вернешь?

— Еще год не закончился, Николай разрешил мне начать выплаты с отсрочкой, — испугалась Павлова. — А вы кто?

Молодые люди переглянулись.

— Он твой долг продал, — объяснил один.

— Нам, — уточнил второй, — гони монету!

— Денег нет, — пролепетала Наталья.

— Лады, отдавай клинику, — вполне мирно попросил первый.

— Или тебе хреновато придется, — пригрозил второй.

Наташа еле-еле упросила мужиков подождать неделю и кинулась к Свете.

Рубакина прервала рассказ и посмотрела на Павлову.

— Что? Я сказала хоть слова лжи?

— Нет, — тихо ответила та.

Рубакина показала на подругу пальцем.

— Слышали? Ничего я не выдумала, не насочиняла. Она, став врачом, поняла: жить в нищете не может, и попросила Анатолия познакомить ее с банкиром. Митин свел Натку с кем надо. Николай продал долги Павловой бандитам, те на нее наехали. Она ко мне опять принеслась, начала орать:

— Твой … меня подставил!

И при чем здесь Толя? Он в ответе за то, что банкир сделал? Если самолет с неба сверзился, давайте кассира обвинять, который билеты продавал? У себя спроси: зачем я, алчная, много денег решила срубить, клинику открыть? А? И что у нас дальше? Где мой Толя? Павлова его убила!

Рубакина схватила со стола бутылку и стала пить прямо из горлышка.

— Ну да, — протянула Наталья, — это правда. Да не вся. Парни в конце концов согласились на выплату им ссуды по частям. Но процент стал намного выше, чем обещал Николай. Мне на жизнь ничего не оставалось. Отсчитаю жадным гадам ежемесячную мзду, и кофе пить не на что. Сволочи!

Я опустила глаза. Ну почему кое-кто, взяв кредит, не хочет его возвращать? По какой причине до того, как вступить в отношения «заимодавец — заемщик», людям не приходит в голову простая мысль, что, взяв ненадолго чужие деньги, потом в течение длительного времени будешь отдавать свои кровные? Отчего ряд граждан искренне полагает: банк — богатое учреждение, оно не развалится, если я ему вовремя долг не верну, и вообще богачи должны награбленное просто так раздавать! Я вздохнула. Ладно банки, но кое-кто не отдает деньги даже близким друзьям.

— И раз уж Светка решила про меня все рассказать, я тоже о ней песенку спою, — мстительно говорила тем временем Павлова, — око за око. Я про Рубакину и ее распрекрасного Анатолия все знаю, в курсе их любви печальной. Если ошибусь, Светка поправит. Она Анатолия полюбила страстно и сделала все возможное, чтобы первый красавец курса благосклонно посмотрел в ее сторону.

Мы все внимательно, не перебивая, слушали явно обозленную Павлову, которая решила отомстить Светлане за то, что та рассказала о том, как Наташа заполучила клинику. А мне вспомнилось, как однажды к нам в гости пришла моя подружка Лена Латникова. После ее ухода бабушка Афанасия сказала: «Дашенька, Елена дружит с тобой до первого милиционера». — «Не понимаю тебя, — растерялась я, — мы примерные девочки, нас не за что арестовать». — «Это образное выражение, — пояснила Афанасия Константиновна, — под «первым милиционером» я имела в виду серьезную неприятность. Как только в нее попадешь, Латникова исчезнет». Я не обратила внимания на слова бабули, а зря. Зимой мы с Леной отравились на дачу к ее родителям, я поскользнулась на тропинке, которая вела к поселку, упала, вывихнула ногу. Латникова стала кричать: «Вставай, недотепа! Там весь торт без нас съедят». — «Не могу, — призналась я, — щиколотка очень болит». — «Неженка, — фыркнула Лена, — из-за того, что ты не привыкла к трудностям, я лишусь сладкого? Валяйся тут, пока силу воли не воспитаешь!» Подруга убежала, а я поняла: бабуля права, бывают друзья до первого милиционера. Вот и Павлова оказалась такой, она сейчас выливала все, что знала о Светлане. И рассказ был подробным.

Когда Рубакина встретила главного мужчину своей жизни, ее родители успели построить трехкомнатную квартиру и покинуть коммуналку. Но чета неудачливых артистов недолго радовалась собственным хоромам, отец и мать Светы умерли почти одновременно от тяжелых болезней. Анатолий стал захаживать в гости к Светочке, та заботилась о Митине, тоже сироте, со рвением: готовила вкусную еду, стирала-гладила вещи, покупала всякие мелочи. Через некоторое время молодой мужчина переехал к любовнице. Как он относился к Свете? С удовольствием ел ею приготовленное, надевал чистое, укладывался с ней в койку, перехватывал у нее деньги. Цветов-конфет не дарил, приятных слов не говорил, мог буркнуть: «Телячьи нежности не для меня», замуж ее не звал. Потом к Анатолию пришла известность, он стал постоянно улетать на съемки, а когда они заканчивались, появлялся у Светы с чемоданом грязных шмоток. Рубакина делала вид, что не замечает следов чужой губной помады на нижнем белье любимого, не ощущает запаха духов, которыми сама никогда не пользовалась. Ее позиция была такой: Толя ко мне всегда возвращается, я константа, остальные переменные, и фиг с ними.

Света сама купила обручальное кольцо и носила его, она мечтала стать законной супругой Анатолия. А тот как-то сказал:

— Брак — могила любви. Мне мещанские радости: дети-пеленки, семейные посиделки у телика — не нужны. Хочется тебе все это иметь? Пожалуйста. Но без меня.

Спустя несколько лет Анатолий вдруг предложил Рубакиной:

— На фига тебе за две копейки в массовке прыгать? Брось тупое занятие. Актерство не твоя стезя. В нашей паре хватит одной звезды. Предлагаю тебе стать моим пиар-агентом, ты всегда будешь рядом, в твою обязанность войдет общение с прессой. А я тебе стану зарплату платить.

Света согласилась и неожиданно преуспела на новом поприще, о Митине стали много писать. А вот с зарплатой оказалось не так хорошо. Анатолий платил Светлане копейки, всякий раз, расставаясь с ними, он бормотал: «Обнищал я».

Рубакина понятия не имела, сколько зарабатывает актер. У них были разные кошельки, но Света понимала: у Анатолия солидные гонорары. У нее назрел вопрос, которым она поделилась с Павловой: почему Толя всегда ходит с пустым карманом? Ведь кроме денег за сериалы, разные выступления, телепроекты Митин еще получает арендную плату, он сдает родительскую квартиру. Наташа тут же ответила: «Как правило, если у мужчины куда-то испаряются немалые средства, надо насторожиться и задуматься: на что он их тратит? Выпивка? Наркотики? Гулянки? Женщины?» Но Света знала: Толя — трезвенник, к запрещенным препаратам никогда не прикасается, друзей у него нет, на баб он не станет тратиться. Так почему Митин всегда без копейки?

Павлова усмехнулась.

— На какой ответ рассчитывает баба, причитая: «Ну куда Толя все бабки девает? Почему у него вечно пустые карманы? Мне за работу месяцами не платит?» Не принято же честно отвечать. Я ей чушь всякую несла. Отлично понимала: Митин бабник, но деньги не на женщин уходят, Анатолий считает себя подарком, он на букеты-конфеты не разоряется. Думает: если он на кого-то посмотрел, это уже награда. А со Светкой он много лет вместе, потому что та для него бесплатная гостиница, прислуга и постельная принадлежность, когда других нет. И в пиар-агенты он ее позвал, потому что дурочке можно с барского стола крошки кидать. Никто другой этого не потерпит. Куда у Митина деньги улетают, раз он такой прижимистый? Финансы на месте, небось в кубышку их прячет. Зачем тратить, если у тебя бесплатные и стол, и дом?

Рубакина покраснела.

— Ладно. Пусть я вела себя глупо. А ты! Мошенница. Как-то раз Митин спросил у меня:

— Твоя Павлова умеет держать язык за зубами?

— Наташка сейф, а почему ты спрашиваешь? — удивилась я.

— Есть гениальная идея, — оживился Толя, — слушай.

Митин заговорил. Я через пару минут открыла рот. Ну и ну!

Светлана вытащила из сумочки бумажный платок, промокнула лоб и снова поскакала на лихом коне рассказа.

Очень скоро нам с Собачкиным стала ясна суть дела. Анатолий придумал масштабный спектакль. Он загримируется под тяжело больного и в эфире федерального канала устроит торжественное прощание с фанатами. Потом расскажет, что в лаборатории клиники «Человек здоровый» изобрели гомеопатическое лекарство от онкологии. Актер Митин согласился испытать его на себе, потому что одной ногой стоит в могиле, терять ему нечего. Болеть Толя будет под камерами, онлайн-трансляции пойдут на сайте клиники. Светлана должна рассказать новость журналистам и всячески поддерживать версию о скорой смерти звезды сериалов. Через несколько месяцев Митин объявит о своем выздоровлении. Конечно, в клинику ринутся больные. В кассу потечет прибыль, которую Павлова и Митин разделят по-честному.

— Но это же обман! — возмутилась Светлана. — Лекарства не существует.

— Кто тебе сказал? — окрысился Анатолий. — Существует! И очень хорошее. Просто о нем пока не знают.

Но Рубакина догадывалась: любовник врет, и продолжила:

— Ты не болен, нечестно вводить в заблуждение несчастных, у которых беда со здоровьем. Это подлая выдумка. Не хочу ее пиарить!

Анатолий встал и вышел в коридор. Оттуда вскоре донесся шорох. Рубакина пошла посмотреть, чем он занят, и увидела, как Митин запихивает свои вещи в сумку.

— Куда собрался? — испугалась Света.

— Переночую где-нибудь, — спокойно ответил актер.

— Что происходит? — закричала Рубакина.

— Конец отношениям, — отрезал Толя, — ты обязана поддерживать меня, а не обвинять в мошенничестве. Прощай!

И ушел. Светлана прорыдала сутки, потом неделю не находила себе места и позвонила любовнику. Тот сначала не брал трубку, в конце концов ей ответил чужой голос:

— Блин! Зачем я купил красивый номер? Нет тут Митина твоего! Мой это контакт! Идите все на …!

Светлана принялась искать любовника, поехала в его родительскую квартиру, но жильцы сказали:

— Мы хозяина не видим, деньги ему за аренду на карточку переводим.

Анатолий словно сквозь землю провалился. И у Павловой Света не могла порыдать на плече, ее телефон был отключен от сети, а на рецепшен клиники ей сообщили: «Наталья Ильинична улетела отдыхать». Светлане оставалось только рыдать в одиночестве и недоумевать, почему лучшая подруга вдруг внезапно взяла отпуск и не предупредила ее об отъезде. В слезах прошло несколько недель. Как-то в девять вечера у Рыбакиной раздался звонок.

— Здрассти, Света, вас беспокоит агентство «Новости звезд». Дайте свой комментарий, — произнес незнакомый голос.

— Господин Митин не общается с прессой из-за своей занятости, — привычно солгала Светлана, — он запускается в новом сериале.

— Ой, не надо прикидываться, телепрограмму все видели, — заявил корреспондент.

У Светы хватило ума, чтобы не спросить: «Какую?» Она понятия не имела, о какой передаче идет речь, но не могла же она сообщить, что Митин куда-то отправился без нее. Света отсоединилась. Но трубка опять зазвонила, на сей раз интервью хотел взять холдинг «Скандалы».

Пиарщица живо отключила телефон, открыла поисковик и наткнулась на кучу сообщений. «Анатолий Митин простился с фанатами», «Артист болен раком», «Митин, которого мы любим как князя Нагорного из сериала «Двор императора», умирает», «Нагорный уходит». И далее в том же духе. Светлана поняла: Анатолий осуществил задуманное, нашла в интернете запись программы, из-за которой ей стали звонить репортеры, просмотрела ее и задохнулась от обиды.

Митин объединился с Павловой, они устроили спектакль. Судя по изможденному виду Толи, он неделю почти ничего не ел, потерял, похоже, более десяти кило и походил на полуживого мертвеца.

Светлану затрясло от ненависти к Павловой. Вот почему та не отвечает на ее вызовы. Лучшая подруга не покидала столицу, она сидела в Москве, готовила спектакль.

Вне себя от негодования Рубакина кинулась в клинику. На пороге ее встретил охранник.

— Нельзя сюда. Уходите. Уже закрыто. На часы смотрели?

— Немедленно сообщите Павловой, что прибыла Рубакина, — заорала Светлана, — если она меня не впустит, я отправляюсь прямиком в прокуратуру. Мне есть что там рассказать.

Наташа выскочила на крыльцо через минуту.

— Светусик! Я…

Рубакина влетела внутрь. Что она сказала Наташе, лучше не повторять. Разговор происходил в палате, где лежал Анатолий, он молчал. Когда женщины выдохлись, перестали орать друг на друга, он сказал:

— Светка, решай: ты с нами или нет. Да? Живем вместе счастливо. Нет? Остаешься одна. Третьего не дано. Натка, оставь нас вдвоем.

Павлова послушно ушла. Митин взял Светлану за руку.

— Я не гад, не сволочь, не мерзавец. Просто попал в ужасное положение. Сейчас пытаюсь выбраться. Полагаешь, мне в кайф народ дурить? Выбора нет! Не хотел тебе правду говорить, да придется. Слушай! Расскажу то, о чем никому никогда не сообщал.

И на Светлану рухнул водопад сведений.

Не было в Москве второго такого бабника, как Юрий Михайлович, отец Анатолия. Алена Евгеньевна, мать актера, всегда узнавала об очередной интрижке мужа, и в доме стартовал скандал. Детство и юность Толи прошли под крики и драки. Алена швыряла в супруга чем попало, материлась, орала:

— Убирайся вон, …!

Отец хватал сумку и уносился. Куда? Сын и жена понятия не имели. Когда супруг покидал дом, Алена впадала в истерику и пыталась выброситься из окна. Маленький Толя пугался до потери пульса, кидался к маме, рыдал:

— Нет, нет! Пожалуйста, не надо!

— Хорошо, — соглашалась мать и спускалась с подоконника, — вот тебе телефон, звони дяде Володе, расскажи ему, как меня еле-еле от самоубийства удержал.

Когда Толик впервые, путаясь в словах, рассказал Владимиру Мироновичу, лучшему другу отца, что происходит дома, тот велел:

— Держи мать за руку, не отпускай.

Через полчаса отец вернулся с букетом, родители заперлись в спальне, а дядя Володя пошел с Толиком в зоопарк.

Уловка сработала и во второй раз, в третий, четвертый… но потом Владимир Миронович приказал:

— Толян, иди ко мне живо.

— Мамочка из окна сейчас выпрыгнет, — задрожал мальчик.

— Немедленно сюда, — рявкнул дядя Вова, — как только ты уйдешь из дома, в квартиру вернется отец.

Толик поверил и убежал, сказав матери:

— Папочка сейчас вернется.

Владимир Миронович оставил его у себя на ночь. В районе полуночи в квартиру ворвалась мать. Лучше не описывать, как она себя вела. Зинаида Самуиловна, жена Владимира Мироновича, полная высокая брюнетка, схватила скандалистку за шиворот, вытолкала ее к лифту, следом выгнала Толю и заорала:

— Пошли вон! Оба! Сами разбирайтесь! Хватит! Конец дружбе! Мы с Володей живем мирно, тихо! Муж более тебе… не помогает!

И захлопнула дверь, Алена принялась колотить в нее руками и ногами, визжала:

— …! Открой! Скажи, с кем этот …! Вовка …! Ты знаешь адрес его шлюхи!

Но железная дверь не дрогнула. Окончательно потеряв человеческий облик, Алена схватила сына и припечатала его головой о перила с воем:

— Ты один во всем виноват! Юра никогда детей не хотел, да я аборт сделать опоздала!

У Толика по лицу потекла кровь, он испугался, сбежал по ступенькам, спрятался в подвале, где его и нашел дворник Фазиль.

Он пришел в ужас при виде ребенка, отвел его в свою комнату. Тихая Фатима, жена татарина, умыла мальчика, накормила его очень вкусными пирожками, напоила чаем и уложила спать.

Дворник тем временем пошел к Алене. Фазиль более двадцати лет подметал дворы и знал всех на своем участке.

Глава 31

Ночь Толя провел у Фазиля и Фатимы, утром его отвели к матери. Алена молча впустила мальчика, посмотрела на его опухшее лицо и зло спросила:

— Наврал мужику с метлой? Набрехал, что я бью тебя? Ну так сдам сейчас тебя в приют.

Толик оцепенел от ужаса.

— Отец ушел, — продолжала мать, взяв телефон, — завел молодую …! Она ему родит хороших детей, не таких, как ты! И я с тобой жить не желаю! Врун и предатель!.. Алло! Детдом! Приезжайте, заберите у меня сына. Уже в машину садитесь? Поторопитесь!

Учтите, Толе тогда едва исполнилось восемь, он понятия не имел, как дети попадают в интернат, перепугался до обморока, потерял сознание, а когда очнулся, увидел двух мужчин, один сказал:

— Надо его увозить.

Толя услышал эти слова и закричал:

— Нет, оставьте меня дома, я буду слушаться маму, больше никому ничего о ней не расскажу, пожалуйста, я не хочу в приют.

Дальнейшее вспоминалось отрывками. Вроде он пытался драться, его привязали к носилкам, сделали укол, и наступила тишина.

Очнулся Толик в палате, рядом сидели перепуганные отец и мать.

— Я в детдоме? — прошептал мальчик.

— Он бредит, — быстро сказала Алена, — видишь, Юрий, как ты сына своим … убиваешь? Он разум теряет. Ему кажется, что я пообещала любимого сыночка в приют сдать! Придет же в голову такой ужас. Сейчас он еще расскажет, что я ударила его лицом о перила, он это дворнику наврал.

Толик не понимал, что происходит.

— Сынок, — ласково спросил Юрий, — что случилось? Ты упал? Ударился?

— Когда тетя Зина нас выгнала, мама меня о перила ударила, — честно ответил Толик, — хотела отдать в детдом…

— Слышишь? — перебила его Алена. — У него глюки. Когда ты нас покинул, Толенька упал, забился в падучей, ударился головушкой. И вот, пожалуйста, результат! Разве я могу… единственного… любимого сына обидеть… Все, Юра, из-за тебя… из-за твоих похождений…

Алена зарыдала, схватилась за сердце, Юрий бросился за доктором, Толя заполз с головой под одеяло…

Вот так семья и жила: папаша за дверь — мамаша затевает очередной спектакль. Взрослые всегда вели себя одинаково. Но Толя-то становился старше и в конце концов понял: отец — неуправляемый бабник, мать — самозабвенная манипуляторша. Чтобы вырвать супруга из лап очередной любовницы и вернуть его, Алена использует любые способы. Инсценировка самоубийства, доведение сына до нервного припадка — все идет в ход.

Сообразив, что к чему, Анатолий решил не поддаваться на провокации. Но фантазии Алены могли бы позавидовать многие сценаристы Голливуда. Она придумывала все новые и новые трюки, сын, несмотря на твердое желание сохранять спокойствие, пугался, отец возвращался домой.

В одиннадцатом классе у Анатолия начались проблемы со здоровьем: тряслись руки, дергалось веко, пропал аппетит, постоянно хотелось плакать. Оставалось удивляться, каким образом парнишка смог прекрасно сдать выпускные экзамены и поступить в вуз. На втором курсе Анатолий сбежал из дома, снял комнату в коммуналке. Оставшись впервые один в убогой десятиметровке, парень разрыдался от счастья: он свободен, мать не появится, она не знает, куда сбежал сын.

Через неделю студента Митина прямо во время лекции вызвали к декану. Анатолий вошел в кабинет и от неожиданности выпалил:

— …!

На диване лежала Алена, около нее стояла институтская медсестра в белом халате.

— Что ты себе позволяешь? — накинулся на парня декан. — Как ты смеешь с матерью в таком тоне разговаривать? Да еще в моем кабинете? Мерзавец!

— Он меня ударить может, — мигом соврала мамаша. — Мы с отцом от него не раз получали побои.

— Прямо сейчас отчислю гада! — впал в раж декан. — Сей момент приказ напишу.

— Она врет! — закричал Толя. — Все наоборот! Видите шрам на моей щеке? Мать меня лицом о перила ударила. Когда отец к очередной любовнице убегает, она бесится.

Алена заплакала:

— Слышите? За что он нас с отцом ненавидит? Всю душу в мальчика вложили, никогда не обижали. Лучший кусок ему отдавали.

— Она врет, — в отчаянии повторил Анатолий.

Угадайте, кому поверил декан?

— Молчать, подонок, — затопал ногами руководитель факультета. — Алена Евгеньевна, не волнуйтесь. Вылетит гаденыш из вуза на раз-два!

Мать сползла с дивана и встала перед деканом на колени.

— Нет, нет, нет! Не ломайте жизнь моему любимому сыну! Просто велите ему вернуться домой. Отца разбил инсульт. Мне одной мужа на ноги не поставить.

— Она врет, — опять сказал Толя, — проверьте ее слова. Пошлите кого-нибудь в нашу квартиру. Я уверен, что отец опять к любовнице слинял, вот она и устроила концерт.

Алена открыла сумку и протянула декану ключи.

— Да! Пожалуйста! Пусть ваши люди к нам зайдут и посмотрят на моего бедного супруга.

Рука со связкой мелко тряслась, Алена говорила с огромной болью в голосе, выглядела такой несчастной, что даже сын на мгновение ей поверил.

— Поганец, — с чувством вымолвил декан, — неужели ты думаешь, что я, всю жизнь исполняющий главные роли в великих спектаклях, не смогу отличить игру от правды? Да если твоя несчастная мать сейчас актерствует, ей все премии мира дать следует! Запомни, я два раза повторять не стану: ты заботишься о родителях, живешь дома. Если я узнаю, что ты бросил больного отца, измываешься над матерью, выгоню тебя с волчьим билетом. Клянусь своим авторитетом, тебя ни один театральный вуз не возьмет. Даже усть-фиговский за тысячи километров от Москвы! Меня обманывать не стоит. Понял?

Толя стоял молча. А что он мог сказать? Мать опять поставила очередную пьесу. И, как обычно, успешно.

Митину пришлось вернуться домой. Но теперь в его голове зрела мысль: как избавиться от родителей? Что сделать, чтобы они навсегда исчезли? Толя давно понял: ни отец, ни мать не изменятся, Юрий Михайлович всегда будет бегать по бабам, а Алена Евгеньевна станет затевать спектакли, вынуждая мужа брести назад в стойло. Лет до шестнадцати Анатолий надеялся, что до матери рано или поздно дойдет простая истина: кобелирование не лечится, ей достался в мужья отпетый прелюбодей. Странно, что она не уходит от него, терпит унижения. Но став взрослее, молодой человек испытал озарение: предки никогда не разведутся, они довольны своей семейной жизнью. Юрий всегда возвращается домой, долго он на очередном пастбище молодую травку не щиплет. Зигзаг его длится от силы два месяца, и отцу нравится пьеса, которую всякий раз разыгрывает его жена. Оба Митины актеры, они играют не только на сцене, но и в жизни. Им некуда деть фонтан эмоций, вот они и нашли выход — бурные скандалы с не менее бурным примирением. Родители — адреналиновые наркоманы, такие обычно быстро семью теряют. Но Алена в восторге от возможности привлечь внимание супруга к своей особе. Чайник нашел крышку. Юрий встретил Алену. Они идеально подходят друг другу, счастливы вместе. Плохо одному Анатолию.

До совершеннолетия парень сцепил зубы и терпел. Он знал: если сбежит из дома, его найдут и вернут. Став студентом, Митин решил, что теперь бояться нечего. О! Как он ошибался! Алена никогда не выпустит птичку из когтей. Сейчас мамаша обманула декана, между прочим, талантливого лицедея и преподавателя актерского мастерства. Когда Анатолий устроится на работу и сделает очередную попытку вырваться из капкана, его мамаша прибежит к руководителю театра. Редкий актерский коллектив не является питательным бульоном для сплетен и пересудов, мать примчится к главному режиссеру, покажет ему сцену «несчастная мать злодея-сына», и его, Анатолия, выпихнут за борт. Какой выход из этого кошмара? А нет его!

Как-то раз Анатолий в самом дурном расположении духа сидел в библиотеке. Она работала до десяти, домой студенту совершенно не хотелось. Отец находился «в простое», он вернулся в очередной раз от любовницы в семью, у родителей был мир, дружба, сахарный месяц с шоколадным кремом. Но эта идиллия ненадолго, Юрию и Алене быстро надоедают тихие мещанские радости: семейные чаепития, прогулки, походы по магазинам. Вскоре души актеров потребуют очередной эмоциональной встряски, и Юрий Михайлович заведет бабу, а Алена Евгеньевна будет третировать сына. Что делать? Бежать из Москвы? Куда? Сесть в самолет не трудно. Но хорошие театральные вузы есть в малом количестве городов. Ну переберется Толя в Питер, так мамаша быстро узнает, где обосновался сын, и явится за ним.

В самый разгар мрачных раздумий к Толе подсел одногруппник Василий Гончаров и спросил:

— Чего такой мрачный?

— Домой ноги не идут, — признался Толя.

— С родителями квартиру делишь? — предположил Вася.

Митин кивнул.

— Двигаем ко мне, — предложил Гончаров, — от бабушки мне в наследство досталась трешка, я живу один. Давай, вставай!

Анатолий никогда не дружил с Василием, но и не конфликтовал с ним. Перспектива провести вечер подальше от предков показалась ему заманчивой.

У Гончарова дома была вкусная еда, к которой присовокупилась недешевая выпивка. Вася включил музыку, Толя отметил, что у них с одногруппником похожий вкус, и не сдержал восторга:

— Хорошо-то как! А у меня…

Он махнул рукой и замолчал.

— Родители достали? — предположил Василий. — И кто из них постоянно твердит: «Зачем полез в актеры, получи нормальную специальность, все кривляки пидоры»? Папаша выступает? Или мамаша?

— Они оба актерствуют, — устало ответил Анатолий, — на них весь репертуар держится.

— В чем тогда тебя упрекают? — удивился Вася. — На наркомана ты конкретно не похож, «хвостов» в институте нет, за девчонками не таскаешься. Чего им надо?

Выпитое вино крепко стукнуло Митина в темечко. Он опрокинул еще бокал и все рассказал Василию.

Глава 32

Проснулся Толя на диване в чужой столовой, по квартире плыл аромат кофе.

— Жив? — спросил Вася, внося в комнату поднос.

— Вроде, — прокряхтел Митин.

— Легче стало? — осведомился одногруппник.

— Голова болит, — вздохнул Толя.

— Морально стало лучше? — уточнил Гончаров. — Сколько лет ни с кем бедой не делился?

— Тебе первому рассказал, сам не знаю почему, — смутился Толя.

Вася протянул ему кружку.

— Не боись, я не болтлив и знаю, как помочь тебе разобраться с предками.

— Правда? — с робкой надеждой осведомился Митин.

— Сам один раз попал в водоворот, — признался Василий, — покруче твоего.

— А бывает круче? — усмехнулся Анатолий. — Ты в концлагере рос?

— Каждому его ситуация кажется неразрешимой, — заметил Вася. — Короче, жди звонка из агентства «Удача», они все устроят наилучшим образом.

— Может, дашь их телефон? — попросил Толя.

— Нет, — отказал Гончаров, — они сами звякнут.

Анатолий решил, что Вася просто болтает, никто с ним общаться не собирается, но совершенно неожиданно вечером его по телефону отыскала бабка. Дребезжащим голосом она поинтересовалась:

— Что случилось, сыночек?

Парень описал ситуацию.

— Что ты хочешь? — спросила старуха.

— Жить без родителей, — честно ответил Митин, — и чтобы мамаша не лезла в институт. Отец и мать для меня умерли. Пусть они исчезнут из моей жизни.

— Ясно, — прохрипела бабуля, — значит, чтобы они скончались!

— Да! — воскликнул Митин. — Сил больше нет их заскоки терпеть.

— Подумаем, — протянула старуха, — напиши-ка на листочке, как их зовут, где работают, живут, чем увлекаются. Положи записку в конверт, заклей, отнеси на вокзал, там помести в ячейку номер семнадцать. Поставь на дверце код, который я тебе сейчас продиктую.

Анатолию все происходящее показалось ужасной глупостью, но он спросил:

— И сколько надо заплатить за то, чтобы я стал жить один?

— Мы работаем по принципу взаимовыручки, — пояснила бабка, — твое желание мы передадим одному человеку, которому помогли ранее. А ты, когда наконец окажешься в одиночестве, потом выручишь других наших клиентов.

— А вам что с этого? — не понял Митин.

— Мы поставили целью жизни помогать тем, кто попал в беду, — объяснила бабка. — Сообщи нам нужную информацию. И жди. Результат будет не сразу, должно пройти время. А рассчитать его трудно. Если тебе позвонят и скажут: «Позовите Катю». Что ты ответишь?

— «Вы ошиблись номером», — удивился Анатолий.

— Приятно иметь дело с сообразительным человеком, — сказала бабка. — Запомни: слова про Катерину на самом деле означают: «Сегодня ты станешь свободным».

— Понятно, — засмеялся Толя, он решил, что стал объектом розыгрыша.

На вокзал он, естественно, не поехал, записку не повез, отправился в институт, столкнулся с Васей и сказал:

— Ты даешь! Бабку к розыгрышу подключил!

— Какому? — оторопел Вася.

— Хорош прикидываться, — засмеялся Митин, — здорово твоя бабуля выступила!

Гончаров исподлобья посмотрел на приятеля.

— С тобой беседовала старуха?

— Да, — еще сильнее развеселился Толя, — что ты ей за участие пообещал? Новые шерстяные носки купишь?

— Я объяснил тебе, как получил отдельные хоромы, — не торопясь заговорил Василий, — мне их мать отца завещала. Умерла она.

— Бабушек у человека обычно две! — напомнил Митин.

— Мои обе на том свете.

— Так это чего, правда было агентство «Удача»? — растерялся Анатолий.

— Кривда, — рассердился одногруппник, — хочешь жить один?

— Да! — воскликнул Толя.

— Прямо сейчас несись на вокзал, — посоветовал Гончаров, — они волшебники. Могут все.

— И чего, денег не требуют? — не успокаивался Митин.

— Нет. Потом просто выполнишь их просьбу.

— Какую?

— Откуда мне знать?

— А ты что делал?

— Всерьез полагаешь, что я расскажу? — скривился Вася и ушел.

Митин полетел к метро.

Следующие несколько дней Анатолий не выпускал телефон из рук. Миновала неделя, вторая, третья… В конце четвертой Митин перестал бегать с мобильным. Он уже не ждал звонка, понимал: с ним таки пошутили. С Гончаровым Толя не виделся, тот внезапно взял академический отпуск, перестал посещать занятия. Митин не сердился на Василия. В актерской среде розыгрыши в почете, ими потом хвастаются. Он сам виноват, попался на крючок. Прошло время. И вдруг однажды в понедельник, когда Толя взял сотовый, из него раздался молодой голос:

— Позовите Катю!

— Ошибка, такой здесь нет, — автоматически ответил Анатолий.

Раздались короткие гудки. Толя пошел в душ и вдруг замер. «Позовите Катю!» Это же условный звонок! Он сегодня станет свободным? Или Гончаров решил продолжить обман?

Парень заглянул в комнату к родителям. Все вещи отца и матери лежали на местах, Юрий и Алена куда-то уехали. Часы показывали без десяти полночь. Куда отправились предки, Толя не знал и знать не желал. Ему неожиданно захотелось спать, он закрыл дверь в родительскую спальню, заполз под одеяло, подумал: «Про Катю спросили, день закончился, но я живу не один. Ботва какая-то».

Утром дверь в родительскую спальню была закрыта, но это парня не удивило. Актеры, как правило, полуночники, после окончания вечернего спектакля они любят поужинать, засиживаются до часа-двух ночи. Юрий и Алена, если у них царил мир, могли спать до полудня.

Толя выпил кофе и уехал в вуз, на четвертой паре прямо во время лекции появилась бледная секретарша ректора, что-то прошептала на ухо профессору. Тот порыскал глазами по аудитории и громко объявил:

— Митин! К Петру Юрьевичу!

Курс загудел. Анатолий испугался. Что он натворил? Занятий не прогуливает, не дебоширит…

Увидев парня, ректор неожиданно участливо сказал:

— Ну… ты… того… сядь!

До сих пор ректор никогда не предлагал учащимся садиться. Все стояли перед ним навытяжку. «Любовь публики, главные роли и право беседовать со мной сидя надо заслужить упорной работой и талантом», — говорил Петр Юрьевич.

И вдруг такая забота о простом студенте.

— Устроился, сынок? — осведомился ректор. — В общем… ну… надо тебе в больницу ехать. Одного не отпущу, поедешь с Леонидом Сергеевичем, он же потом тебе поможет.

— В чем? — спросил Митин.

Ректор опять замялся, но в конце концов ему пришлось сообщить правду. Вчера около полуночи Юрий Михайлович и Алена Евгеньевна погибли. Есть предположение, что жена села за руль пьяной. Да и Юрий, похоже, хлебнул водки.

— Мгновенная смерть, — бубнил ректор, — ты, сынок, не переживай, папа с мамой боли не испытали. Даже не поняли, что стряслось.

— Когда они умерли? — переспросил Митин.

— Точно тебе в больнице скажут, — вздохнул Петр Юрьевич, — в промежуток от одиннадцати до полуночи.

— Значит, вчера они дома не ночевали. Я дверь в их комнату вечером закрыл, а утром решил, что они спят, — обмер Толя. — «Позовите Катю!» Мне сразу сказали! «Позовите Катю».

— Кого? — спросил ректор.

Тут на счастье в кабинет вошел незнакомый мужчина и увел Толю.

Началось следствие. Сразу выяснилось, что супружеская пара находилась под воздействием спиртного. Муж выпил примерно бутылку водки и, наверное, лыка не вязал, поэтому Алена и села за руль. Она тоже хлебнула какого-то сладкого коктейля. Женщинам кажется, что в таких смесях совсем нет градусов, пьются они легко. Но это ошибка, водка в коктейлях замаскирована сиропом. Алена не справилась с управлением, супруги погибли от удара о рекламный щит. Разбираться, где, почему и с кем пили Митины, дорожная милиция не стала. Случай оформили как ДТП со смертельным исходом по вине погибшего водителя. Все. Отдавать под суд было некого, пострадали только Митины, они сами себя наказали.

Анатолию, как единственному наследнику, досталось все родительское имущество. Исполнилось его желание — жить без предков.

Через месяц Толе позвонила та самая старушка.

— Ты доволен?

— Я не просил убивать родителей, — прошептал Митин, — просто хотел… хотел… хотел…

— Что? — перебила его бабка.

— Остаться один.

— Вышло по-твоему.

— Но так не надо было! Я попросил… ну… ну…

— …жить без родителей, — подсказала бабка, — пожалуйста.

— Вы их убили, — испуганно сказал Митин, — родители не употребляли алкоголь в больших количествах, ни водки, ни коктейлей никогда не пили. Отец мог позволить себе рюмку элитного коньяка, бокал вина, мать — только фужер шампанского.

— Так случай особый, у папаши обнаружился внебрачный ребенок-инвалид, — пустилась в объяснения старуха, — ему алименты грозили большие. Вот они и пошли вразнос. Ну, до свидания, когда понадобишься, звякнем!

Митина охватил ужас, он разбил телефон о стену, потом кинулся в магазин, обзавелся новым сотовым и другой симкой.

Несколько месяцев Анатолий вздрагивал от каждого звонка. Он перебрался жить к Светлане. Митин не стал бы селиться у девушки, к которой не испытывал сильных чувств. Да только он не мог жить в семейном гнезде, заходить в спальню родителей. Да, он всей душой ненавидел мать и отца, мечтал сбежать от них на край света, остаться один. Но убивать родителей? Ну да, иногда в порыве гнева Толя бежал в ванную и, глядя в зеркало, шептал: «Чтоб вы сдохли». Но эта фраза не означала, что он по-настоящему хочет лишить жизни родителей. Просто расхожее выражение! Толя неточно сформулировал свое желание. Следовало сказать бабке: «Хочу иметь собственное жилье, и чтобы мать оставила меня в покое, не ходила к декану, не заставляла меня возвращаться домой. Пусть они живут долго в своей квартире, а я в другой. Нам надо стать посторонними людьми». А у Толи получилось как с царем Мидасом, который велел, чтобы все, чего он касается, превращалось в золото. И правитель получил золотых детей, золотой хлеб, золотую воду, умер от голода и жажды в окружении статуй. Желания нужно формулировать четко и помнить: они могут исполниться, и ты получишь что заказал. Да вот обрадуешься ли, когда мечта претворится в жизнь?

Рубакина всхлипнула и замолчала.

Глава 33

— В клинику «Человек здоровый» Анатолия отправила та же самая старушка? — предположил Семен. — Однако не один год прошел после кончины четы Митиных.

Светлана бросила на стол скомканную бумажную салфетку.

— Толя чуть сознание не потерял, когда его около полуночи побеспокоил старичок, он спросил: «Господин Митин? Агентство «Удача» на проводе. В свое время мы вам помогли освободиться от давящей родительской опеки. Теперь мы просим вас оказать нам услугу».

Анатолий обомлел, но спросил:

— А если я откажусь?

— Чисто по-дружески не советую, — ответил дед, — пугать не стану. Просто подумайте: вы молоды, успешны. Жаль лишиться всего в начале жизни.

Светлана показала пальцем на Павлову:

— Толю вынудили разыграть спектакль по ее просьбе.

Я повернулась к Наталье:

— Правда?

Та заплакала.

— Я вся в долгах сидела. Медцентр вот-вот утонет. Кредиты в банке взяла, пациентов нет… Мрак.

— Кто вам посоветовал обратиться в агентство «Удача»? — перебил ее Семен.

Павлова шмыгнула носом.

— Выдался месяц, когда клиника совсем не заработала денег, мне не хватало на кредитный взнос. Отдавать я его должна двадцать пятого числа, оставалось всего ничего времени, а у меня в наличии только четверть суммы. Что делать? Брать в другом банке кредит? Так документы долго оформляют! И я не хотела еще выплаты на шею вешать. Я в панику впала. Потом сообразила: надо найти парней, которым я ссуду выплачиваю. Но как это сделать?

— Просто позвонить, — подсказала я.

— Отличный совет, — взвилась Павлова, — но у меня их контактов не было.

— А как вы выплаты делали? — изумилась я.

— Каждый месяц двадцать четвертого числа мне приходит на трубку эсэмэс с адресом, — объяснила Наталья, — местонахождение ячейки всегда разное. Фитнес-клуб, вокзал, баня, спа-салон. В сообщении указан номер и код замка. Открываю запертую дверцу, помещаю конверт и ухожу. Меня предупредили: если двадцать пятого денег не будет, то я на следующее утро не проснусь. Уже говорила: они у меня всю прибыль откусывали, еле-еле на взнос набирала. Давно бы банку все выплатила…

— М-да, — крякнул Сеня, — с бандитами так всегда. Схватили вас — не вырваться. Забыл спросить раньше: а Николай-то как вам кредит оформил? Договор подписывали?

— Нет, — всхлипнула Павлова, — он свои дал, не банковские средства, просто как друг одолжил. Митин сказал, что они вместе учились!

— Ага, — протянул Сеня, — значит, Коле этому вы сами деньги приносили.

— Нет, — вздохнула Павлова, — мы с ним не встречались. Деньги он велел взять в ячейке банка «Оноким», ключ я в почтовом ящике нашла.

— Интересно, — протянул Собачкин, — а вы как долг возвращали?

— Никак. Говорила же, Николай предоставил мне отсрочку на год, — напомнила Павлова, — но потом появились эти парни и сказали, что долг им передали.

— Ясно, — кивнул Собачкин. — И как вы выкрутились? У кого деньги заняли?

— Я подумала, что у Николая точно есть телефон тех, кому он мой долг передал, — прошептала владелица клиники, — набрала его номер, он у меня записан был, не надеялась, что этот Коля ответит, подошел пожилой человек, вежливо сказал:

— Николай телефон сменил, но он просил всем его новый номер давать, запишите. Да не знаю, пользуется ли им он еще или сменил.

Старик дал мне номер, там ответила тетка:

— Как связаться с Николаем не скажу, но сообщу ему, что вы его ищите.

И не обманула. Вечером Николай мне позвонил, услышал про тех парней, заахал:

— Ну и ну! Я думал, вы давно расплатились! Я-то из России уехал. Не волнуйтесь! Все улажу.

На следующий день он мне сообщил:

— Вам позвонит агентство «Удача». Делайте все как они велят. И вылезете из долговой ямы.

Ну и… вот… мне велели ехать на вокзал, взять там… сценарий… потом Анатолий появился. Вот уж я удивилась, стала его расспрашивать, какое отношение он имеет к агентству.

— И что Митин сказал? — заинтересовалась я.

— Он спросил: «Тебе нужен поток больных, много денег? Тогда давай делать то, что придумала “Удача”. Я ни на какие вопросы отвечать не намерен. И вот еще: ни слова Светке о том, чем мы заниматься будем».

Наташа замолчала, зато заговорила Светлана.

— После того как Толя мне всю правду выложил, он объяснил, почему жениться не хотел. Боялся, что я как его мать стану мужа морально истязать. Ему со мной и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что спокойно, я не истеричка, не вредная, не зануда, нормальная хозяйка. А плохо, потому что он ко мне привык, а не хотел этого. Толик по бабам носился из-за того, что боялся ко мне привязаться.

Собачкин взял пирожное.

— Если у ребенка перед глазами нет примера хорошей семьи, его родители или пьют, или дерутся, или морально мучают друг друга, то, как правило, став взрослым, человек не способен к нормальным отношениям.

— Толя никогда о смерти родителей не рассказывал, и понятно теперь почему, — остановила Семена Света. — Мы с ним тогда в палате впервые откровенно обо всем поговорили. Исповедались друг перед другом. И у нас родился план! Толя несколько лет будет усиленно сниматься, я костьми лягу, чтобы его отпиарить, найти много денежных проектов. Потом мы купим дом в деревне подальше от Москвы, поженимся, начнем жить натуральным хозяйством…

Я молча слушала, как Рубакина описывает идиллию на лоне природы. Сомневаюсь, что Митин мог бы долго выдержать без публики. Он же актер, ему постоянно нужны эмоции, негативные или положительные, не важно, главное — сильные. Пасти козочек у такого человека не получится. Те, кто любит тишину, уединение, не лезут на сцену и в экран. А Светлана продолжала:

— Мы с ним тогда в больнице жизнь четко распланировали, решили: он сейчас выполнит то, что требует «Удача». Больной «выздоровеет», даст кучу интервью, пройдет по всем телепрограммам, в сериалах поснимается, и все. Ставим крест на прошлой жизни. Толик признался, что он давно деньги копит, у него есть заветная мечта: в провинции театр открыть…

Я не выдержала:

— Света! Вы только что говорили о других планах: затвориться в деревенском доме, вести натуральное хозяйство…

— Да, да, да, — подтвердила Рубакина.

— А сейчас вдруг говорите о храме Мельпомены, — хмыкнула я.

— Да, да, да, — снова закивала Светлана, — одно другому не помеха. Толя собирался ставить пьесы, о которых давным-давно забыли, те, что были популярны в прежние века. Ну, например, «Матрена Фелисатовна», знаете такую?

— Впервые слышу, — призналась я.

Рубакина постучала кулачком по столу.

— Вот-вот! Написана она в семнадцатом веке. Про крепостную и барина. Народные костюмы, соответствующая музыка. Актеры самодеятельные. Митин устал от сериалов, он везде, в сущности, исполнял одну роль, только интерьеры и имена менялись. Он мечтал о настоящем творчестве. — Светлана скрестила руки на груди. — Жизнь виделась нам так! Мы обитаем в большом доме, у нас дети, животные, огородик. Свежий воздух, парное молоко, яйца от своих курочек. Я с Толиком занимаюсь театром. Он учит народ актерскому мастерству, я отбираю пьесы, делаю музыкальное оформление, пиарю спектакль. Дома детки с няней, домработница по хозяйству хлопочет. Вечером мы сидим вдвоем во дворе, на закат любуемся.

Светлана опустила голову.

— Толик прекрасно с ролью онкобольного справился, потом «выздоровел». Понятное дело, его по всем телепрограммам протащили, в три сериала позвали. Работой завалили. Толик не роптал, я радовалась. Чем больше он денег получит, тем скорее наша мечта исполнится. Мы друг друга поддерживали. Иногда он говорил: «Все. Сил больше нет. Досниму проект, и вон из Москвы». Я его обнимала: «Вспомни про наш театр. Еще немного, и он у нас появится». Порой я от усталости плакала, тогда он меня к себе прижимал: «Солнышко! Подумай о нашем прекрасном доме! Три этажа, веранда. Сцепи зубы».

Светлана прикрыла глаза рукой.

— Деньги в ячейке копились… И! Толику позвонила бабка: «Здрассти, это агентство “Удача”. Вам надо лететь в Хабаровск». Муж онемел, потом спросил: «С какой стати?»

— Долг платежом красен, — промурлыкала старушонка.

— Я уже заплатил, — возмутился Толя, — «лечился» в «Человек здоровый». Забыли?

— Все учтено, — подтвердила бабка, — вы начали отдавать долг.

— Начал? — оторопел Митин. — Нужно продолжать?

— Конечно, — ответила старуха, — если берете взаймы, надо долг вернуть.

— Вы сказали, что меня попросят один раз помочь другому человеку! — закричал Анатолий.

— Нет! Разговор был другой. Слушайте.

В трубке что-то щелкнуло, и раздался голос Митина: «Сколько надо заплатить за то, чтобы я стал жить один?» — «Мы работаем по принципу взаимовыручки. Ваше желание передадут человеку, которому мы помогли ранее. А вы, когда наконец окажетесь в одиночестве, выручите других наших клиентов».

Снова раздался щелчок, и прорезалась старуха:

— Слышали? «Других наших клиентов». Множественное число.

— Но… я думал… решил… что один раз, — запаниковал Митин.

— Этого мы не обещали. Четко сказали: «других наших клиентов».

— Но…

— Вы не хотите лететь в Хабаровск?

— Нет! — заорал Анатолий.

— Ваше желание жить без родителей исполнено, — спокойно продолжала старуха, — по нашей шкале оно оценивается в сто тысяч баллов. Лишение человека жизни — сложная задача. Ваша помощь в раскрутке клиники «Человек здоровый» намного проще, поэтому она стоит десять тысяч наших единиц. Вы начали гасить кредит. Осталось погасить девяносто тысяч баллов.

— Мошенники! — взвился Анатолий.

— Не хотите лететь в Хабаровск? — повторила бабка.

— Я сказал: «нет»!

— Хорошо.

Трубка замолчала. Митин с удивлением повертел в руках телефон.

— Это все? Достаточно просто отказаться?

Глава 34

Два дня Митина никто не трогал. Они со Светой слегка расслабились, подумали, что больше их не побеспокоят. В четверг Свете позвонили из холдинга «Сплетник». Резкий, как царапанье ножом по стеклу, женский голос спросил:

— Светлана? Пиар-агент актера Митина, а заодно его пресс-секретарь? Прокомментируйте информацию о том, что Анатолия задержали в связи с открытием следствия об убийстве им родителей.

Как назло, Толя уже уехал из дома. У Светланы огнем вспыхнули уши, а пальцы рук и ног, наоборот, превратились в ледышки, сердце запрыгало в груди.

— Кто вам эту чушь сказал? — осведомилась Рубакина, изо всех сил пытаясь говорить бесстрастно.

— Имя информатора разглашению не подлежит, — журналистка отбила мяч на территорию противника, — могу лишь огласить текст статьи, которую уже написала: «По неточно проверенным данным, актеру Анатолию Митину грозит арест. Задержать героя женских грез собрались за то, что он нанял киллера для убийства своих родителей. Читайте “Сплетник”, каждый день горячие новости».

— Не советую печатать сей опус, — отрезала Светлана. — Я выставлю газете такой иск, что вам придется до конца жизни отсчитывать Анатолию нехилую сумму за клевету.

— Хочешь драться? — заржала журналистка. — Супер! Вот и посмотрим, чьи боевые слоны резвее.

Не успела Света бросить трубку в кресло, как она снова зазвонила. На этот раз ее искал Митин.

— Как дела? — спросил он.

— Ничего так, — пробормотала Светлана. — Ты один?

— В туалет зашел.

— Проверь все кабинки.

— Уже. Тебе звонили из «Сплетника»?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мне тоже звякнули. Я не приду ночевать.

— Почему?

— Лечу в Хабаровск.

— Нет, нет, нет, — засуетилась Света, — ни в коем случае.

— Поздно. Они меня погубят.

— Побоятся!

— Никогда. Уже слили инфу в СМИ.

— Толечка, не поддавайся. Это тупой шантаж!

— Вернусь через три дня, — пообещал он.

На следующее утро Света со страхом открыла «Желтуху» и на первой странице увидела фото Митина, а рядом текст: «Сплетник» просит прощения у любимого артиста. Опубликованная вчера информация об аресте лучшего телеполицейского страны оказалась ложной. Наш корреспондент видел, как Анатолия схватили на улице у машины полицейские. Актеру заломили руки, на голову натянули черный мешок и сказали: «Вы арестованы за наем киллера, который убил ваших родителей». Рядом не было ни оператора, ни режиссера. Репортер решил, что стал свидетелем сенсации. Мы опубликовали материал. Сегодня стало известно, что «арест» Митина — это сцена для КВН, она снималась для команды, капитан которой пригласил любимого артиста поучаствовать в конкурсе «Неожиданный сюжет». Съемка велась скрытой камерой. Корреспондент, который опубликовал ложную информацию, уже уволен. Мы еще раз приносим извинения лучшему актеру сериалов за свою ошибку. Анатолий, мы вас любим, простите нас».

Когда Митин вернулся из Хабаровска, на нем лица не было. Светлана не рискнула спросить, что ему пришлось делать в чужом городе.

— От них можно откупиться, — мрачно сказал Анатолий.

— Сколько они требуют? — спросила Федорова.

— Сто тридцать миллионов.

— С ума сошли? Где такие деньги взять? — ахнула Света.

— Бабка сказала: «Столько стоит квартира на Арбате, которая вам от родителей досталась. Вы ее подарите одному человеку, и мы расстаемся».

— Не верь им! — воскликнула Рубакина. — Обманут тебя. Мы же хотели продолжать ее сдавать, и мои хоромы тоже… На эти деньги мы ни в чем в маленьком городке нуждаться не будем! Нельзя жилья лишаться. Что делать? «Удача» теперь всю жизнь нам портить будет?

— Да, — согласился Анатолий.

Светлана схватила бутылку с водой и всхлипнула. Мне стало ее очень жалко.

— Ясно. И вы придумали план: улететь в Таиланд, сделать Толе пластическую операцию, потом он должен был «умереть». У покойника долг не потребуешь. Правда, у агентства оставался шанс начать давить на вас.

Рубакина поджала губы.

— На меня у мерзавцев ничего нет.

Собачкин взял телефон со стола.

— Алло! Официант? Нам еще чаю и все к нему. Ловко вы, однако, провернули побег. Сделали все необходимые документы, да еще такого качества, что российские пограничники ничего не заподозрили, а они опытные профессионалы.

Рубакина потупилась.

— У Толи много фанатов в самых разных местах. Не стану объяснять, кто нам помог. Те, кто это провернул, обожают Митина и умеют молчать. Я вернулась в столицу, Анатолий же сразу отправился в провинцию. Мы с ним встречались в разных городках, где есть монастыри, я вроде как уезжала в паломническую поездку, например, в Дивеево, снимала там дом на неделю. На следующий день прикатывал Толя. В таких местах толпы народа, местные живут за счет богомольцев, мы ни у кого подозрения не вызывали. Мои прогулки по святым местам никого не интересовали, без Митина я прессе не нужна. Операцию Толе в Таиланде сделали на высшем уровне, там гениальные пластические хирурги. Даже я его не узнала, когда без бинтов увидела. Привыкать пришлось, это был другой человек. Мне из агентства «Удача» ни разу не звонили. Все шло как по маслу. Толя приобрел в маленьком городке добротный дом, ремонт там требовался минимальный. Он нашел и помещение для театра, местный Дом культуры, который закрылся, но находился в приличном состоянии. В принципе, я уже могла переезжать к Толе. Но где гарантия, что за мной не следят? Если вот так сразу я сорвусь с места, это будет подозрительно. Кое-кто может удивиться: почему Рубакина приехала к незнакомому мужчине? Надо изобразить роман. И мы прямо спектакль устроили. Толя приехал в Москву, там якобы случайно в кафе со мной познакомился…

Я подняла руку.

— Светлана! Вы гении режиссуры! С Таиландом все прекрасно получилось. Почему вы решили, что кто-то присматривает за вами?

— Да, — подхватил Семен, — Митин умер! Все нужные справки есть. Кстати, как вы их получили? Совсем непросто за границей найти людей, которые выдадут фальшивое свидетельство о смерти.

Рубакина молчала.

— Таиланд кажется россиянину раем для отдыхающих, — продолжал Собачкин, — все к их услугам: отели на любой вкус, гиды, развлечения и, чего греха таить, сексуальные удовольствия. Еда вкусная, дешевая. Праздник, а не страна. Но туристы видят только светлую сторону. А в Таиланде очень строгие законы, которые не стоит нарушать. За провоз, торговлю, употребление наркотиков — смертная казнь. Российские дипломаты не раз упрашивали местные власти депортировать на родину наших неразумных граждан, которые наивно полагали, что на отдыхе можно все и даже больше! Благодаря усилиям сотрудников консульства все же удается избавлять дураков от смерти, но пока идут переговоры, человек сидит в местной тюрьме, порой несколько лет. Несколько закоренелых уголовников, которые пропутешествовали по разным российским СИЗО и зонам, а потом угодили в тайский застенок, рассказывая мне о своем пребывании там, начинали креститься и шептать: «Упаси Бог! Где угодно, но только не там». Вы заплатили кому-то из местных полицейских за справку о гибели Анатолия?

Светлана кивнула.

— Вы здорово рисковали, — вздохнула я, — и как нашли ничем не брезгающего стража закона? Можно сколько угодно писать в соцсетях о продажности людей в форме, но далеко не каждый из них готов взять деньги за аферу. Основная масса сотрудников полиции честные люди. А в голове «оборотня» всегда крутятся мысли: вдруг меня хотят на горячем взять? Возможно, милая тетушка, которая просит справку о смерти от несчастного случая, на самом деле подстава? На ней микрофон, купюры в конверте меченые!

— У Толи был какой-то человек, — наконец-то нарушила молчание Рубакина, — не знаю, кто он. Митин с ним связался, а тот помог нам и с документами, и с контактами в Таиланде.

Глава 35

— Интересно! — воскликнул Собачкин. — И кто же ваш благодетель?

— Сказала уже, я не знаю, — всхлипнула Светлана, — Толя его прозвище назвал: Атлант!

— В древнегреческой мифологии Атланты держат на плечах небо, — пробормотала я, — исполины, гиганты.

— М-да, — крякнул Сеня, — с этого момента подробнее, пожалуйста.

Рубакина стала рвать на мелкие кусочки салфетку.

— Не знаю, с чего начать!

— Говорите как получится, — попросила я.

Света отшвырнула клочки, и мы услышали новую версию уже один раз прозвучавшей истории.

После того как Митин вернулся из Хабаровска, он целый день спал, потом отправил Свету в аптеку за таблетками от головной боли. Выглядел Толя ужасно, Светлана рысью помчалась за пилюлями. Когда она вернулась, Митин словно живой воды выпил.

— Хватит стонать, — сказал он, — надо проблему решать. Есть у меня знакомый. Его зовут Атлант, он умный мужик, я поговорю с ним. Идея у меня родилась, хочу улететь в Таиланд…

Митин говорил, а у Рубакиной кружилась голова. Атлант? Таиланд? Стать покойником? Сделать пластическую операцию?

— Все уладится! — твердил Анатолий.

— Прямо как в кино! — пробормотала Света. — Как зовут Атланта?

— Атлант! — повторил Митин.

— Ну, может, и так. Родители иногда дают детям идиотские имена. А фамилия у него какая? — поинтересовалась Светлана.

— Отстань! — воскликнул Митин. — Атлант! И все тут!

— Ну… необычно как-то, — промямлила она.

— Значит, Матрена Вурдалаковна Заметихвостврот звучит нормально, а Атлант Спасатель вообще никак? — возмутился Анатолий и схватил мышку. — Вот тебе сайт с оригинальными именами! Энергия Аспиринова! Казак Петрович! Виброс Антарктидович! Еще читать? Знаешь, чем я в Хабаровске занимался? — Митин швырнул на пол бутылку. Вода растеклась по паркету.

— Нет, — пролепетала Рубакина.

— И не надо, — сбавил тон Толя, — а то сразу из окна от ужаса выпрыгнешь. Сто тридцать миллионов у нас есть?

— Нет, — снова ответила Света, — но квартиру твою можно…

— Мою? — повторил Толя. — Почему не твою?

Она открыла рот, но актер выбежал из комнаты, Света бросилась за ним, поскользнулась на мокром полу, упала, очень больно ударилась и услышала громкий хлопок входной двери.

Рубакина проплакала до полуночи, до возвращения Митина. Тот, влетев в гостиную, сунул ей мобильный под нос.

— Вот! Билеты в Таиланд, гостиницу я уже оплатил, есть адрес хирурга. Телефон в местной полиции того, кто нужные справки сделает. Вылет завтра. Ты со мной? Если нет, один двину!

Что ей оставалось делать? Света чувствовала во всей этой истории подвох, какую-то аферу с не ясным пока смыслом. А еще она понимала: в Хабаровске Митину пришлось совершить нечто настолько ужасное, что у него вся нервная система пошла вразнос. Толя не может адекватно оценивать происходящее, он мечтает навсегда покончить с агентством «Удача», это желание свело его с ума. Очутившись один в Таиланде, он может натворить глупостей, Света должна его от них удержать. Да и как оставить Толю в трудный час?

И Рубакина пошла собирать чемодан.

Света замолчала.

— Дальнейшее мы знаем, — пробурчал Семен. — Агентство более не возникало.

— Да, — кивнула Светлана, — я снова была счастлива. Еще немного, и мы бы соединились в провинции.

— Митин умер, — вздохнула я. — На вскрытии признали его смерть ненасильственной. Но в свете вашего рассказа мне кажется, что дело не так просто.

— Поскольку мы «познакомились» в кафе и изобразили, что завели роман, Толя мог приезжать ко мне, даже ночевать оставался, — продолжала Светлана, — в последнюю нашу встречу мы мирно обсуждали всякие бытовые покупки в дом, вечером он отправился на вокзал. Я его никогда не провожала. Поезд поздно уходит. Толя не хотел, чтобы я домой одна возвращалась. И все. Больше мы не виделись. Я до него несколько дней дозвониться не могла, нервничала. А искать его боялась. Обращусь в полицию, а вдруг там что-то заподозрят? Только хуже Толе сделаю. И тут вы позвонили. Простите, я так устала! Долго говорила! Сил нет. Налейте мне чаю, пожалуйста. Больше мне рассказывать нечего, вы из меня все вытянули, даже про Атланта.

— Рагозина не ошиблась, — сказала я, — в морг привезли Митина. Лицо у трупа другое, да патологоанатома обмануть трудно, он всегда заметит, что делали пластическую операцию. Но в случае с Анатолием медсестра первая заметила шрамы и обо всем догадалась. Наталья Ильинична, помните Рагозину, вы ей поручили об «онкобольном» заботиться. Правды об афере она не знала.

Собачкин пошел к двери.

— Рагозина догадалась, что лекарство обман, простой физраствор.

— Это невозможно! — отрезала Павлова. — На всех пакетах были фальшивые наклейки. Я же не дура!

Я проследила глазами за Сеней, который водрузил на стол новый поднос с чайником, и сказала:

— Татьяна прозрачно намекала, что знает о каких-то махинациях в вашей клинике, потребовала за свой рассказ оплату поездки в Париж. Но мы с ней более не встретились. Пару раз я звонила Татьяне, у нее включался автоответчик.

— За это я ее и вытурила! За жадность беспредельную, — разгневалась хозяйка медцентра. — Когда люди кинулись от онкологии лечиться, мерзавка стала шептать больным, что побогаче: «В клинике есть два вида препаратов. Один оригинальный, второй дженерик. Пациенты на группы разделены. Первой вводят настоящий препарат, второй дешевый аналог. Хотите я вас включу в состав первых? А вы меня отблагодарите как можете». Понятно, что больные вмиг соглашались и платили Таньке. Отвратительно!

Я крепко сцепила зубы. Про таких, как Павлова, есть поговорка: «В чужом глазу щепку заметит, в своем и бревно не мешает». Наталья затеяла рекламную акцию несуществующего гомеопатического средства, якобы придуманного в ее лаборатории, и до сих пор обманывает больных.

Словно подслушав мои мысли, Павлова зачастила:

— Не было никаких заменителей. Лекарство, которое мы пациентам капаем, прекрасное. Да, не всем от него становится лучше! Не каждый выздоравливает! Не существует панацеи ни от одного недуга. И от гриппа умирают! И от гайморита! По каждой болезни есть статистика смертности. Кто-то трофическую язву вылечил, а кто-то от крохотной царапины на ноге в лучший мир уехал! В моей клинике на самом деле останавливают рост опухоли. Но не у всех!

— Это все придумано агентством «Удача», — перебил ее Семен, — они вам дают лекарства, а вы им деньги переводите?

— Нет, — прошептала Наталья, — это не так.

Глава 36

— А как? — поинтересовалась я.

— Не в «Человек здоровый» препарат придумали. Я езжу на фирму за товаром, — призналась Павлова. — Это правда гомеопатия! Вытяжки из трав. И она действительно хорошо работает!

Сеня махнул рукой.

— Вот этого вам, врачу, говорить не стоит. Никакие одуванчики не лечат онкологию. Если гомеопат обещает: «Уберу вам опухоль», немедленно от него бегите. Опытный травник может помочь при злокачественных заболеваниях. Но как? Снимет тошноту после химии, улучшит работу желудка, придаст вам сил. Но лечит онкологию только хирург, химио- и лучевая терапия, гормоны.

— Вы, конечно, правы, — заюлила Павлова, — но ко мне приходят те, от кого медицина отказалась. Вы сами сказали: гомеопатия облегчает состояние, убирает слабость, бодрит. Между прочим, в клинике «Человек здоровый» было несколько случаев резкого улучшения состояния инкурабельных…

— Как у Митина? — перебила ее я.

— Нет, — вспыхнула Наталья, — все совершенно честно. Зря вы меня заклевали из-за Анатолия. Существуют очень внушаемые люди, их можно щелчком в могилу свалить, сказав: «Вам конец». И они умрут. А если им сообщить, как Митин поправился, и пообещать: «То же лекарство и вам прокапают», то получится установка на победу. Я занимаюсь добрым делом.

— Нашлась девочка-колокольчик Дзынь-Дзынь, — рассмеялась Светлана, — у самой рыло по колено в дерьме.

— «Рыло» в переводе с хамского языка на нормальный — это «морда», — снисходительно объяснила Павлова, — а у лица коленок нет.

— Не строй из себя святую!

— Заткнись, деревня.

— Сама такая!

— …!

— Девушки, не ссорьтесь, — попросил Сеня. — Наталья! Благотворительные аукционы для бедных вам велела «Удача» проводить?

Павлова кивнула.

Я решила докопаться до истины, пусть и ужасной.

— Вы покупаете бедным малышам велосипеды, а остальное куда идет?

— Фуршет оплачиваю, аренду здания, артистов, которых приглашаю, — перечислила Наталья, — остаток кладу в конверт, его оставляю в ячейке на вокзале. Мне всегда называют новый номер ячейки и код.

— Вы на Дарью сами вышли? — резко сменил тему Собачкин.

— Нет, — жалобно призналась Наталья, — мне велели убедить ее провести мероприятие. Дали телефон, объяснили, что и как ей говорить. Я связалась с Зоей Игнатьевной, мы с ней знакомы. Сделала так, как мне предписывалось.

— У вас отлично получилось, — вздохнула я.

— Можно спросить? — прошелестела Светлана. — Как вы меня нашли?

Я посмотрела на Павлову.

— Мы с Натальей встретились в кафе «Папа Сулико», чтобы поговорить об аукционе. Мирно беседовали, ели хачапури, и тут вошла женщина, официантка кинулась к ней с вопросом: «Вам, как всегда, с куском ананаса?» В трактире продают только хачапури. Я, рассматривая меню, удивилась, увидев в нем пункт «с ананасом», подумала: кому в голову придет заказать сей изыск? И буквально через десять минут получила ответ. Официантка при виде новой клиентки затараторила: «Как мне вашего друга жаль! Думала, вы к нам теперь не придете».

Рубакина сжала ладонями виски и перебила меня:

— У Толика были странные пристрастия в еде. Яичница с вареньем. Арбуз с белым хлебом. Хачапури с ананасом. Нет, он любил и селедку с картошкой, но кое-какие его гастрономические привычки поражали. Когда он впервые при мне вывалил на глазунью пару ложек клубничного джема, я передернулась. Как это есть можно? А он слопал с причмокиванием да предлагал: «Попробуй! Это вкусно!» Один раз я решилась и поразилась: и правда вкусно! С тех пор я тоже это ем. Хачапури с ананасом Митин обожал, но только из «Папа Сулико». Кафе находится неподалеку от района, где я живу. Я пристрастилась к этому блюду. Толик со мной в трактир не ходил, чтобы не светиться, в машине ждал, пока я бегала за едой. Один раз я положила коробку на заднее сиденье, села за руль… и тут несется Елена, официантка: «Ой, вы забыли шарф!» Лето, окно открыто, она увидела Анатолия, тот уже хачапури ел, и воскликнула: «Ой! Я ваша фанатка!» Пришлось просить ее: «Пожалуйста, не рассказывайте никому, что мы с Митиным у вас бываем». Девушка оказалась порядочной, она нас не выдала. После того как СМИ объявили о смерти Митина, я в кафе не ездила. И вдруг так захотелось хачапури, именно с ананасом… Ну я и порулила в харчевню. Естественно, официантка меня сразу узнала.

— Нас с Павловой вы не заметили, — подчеркнула я, — мы сидели за столиком.

Рубакина пожала плечами.

— Кто-то находился в зале, но я по привычке в машину ушла, посетителей не рассматривала.

— Не видели, что в ресторанчике сидит ваша подруга Павлова? — уточнила я.

Светлана покачала головой.

— Там одна дама сидела. Мне ни к чему было ее разглядывать. Значит, вы меня в кафе заметили. Но я там фамилию свою не называла.

Я объяснила:

— Наталья Ильинична вас вмиг узнала, под стол наклонилась, чтобы вы ее не заметили. Я увидела ее в этой позе и удивилась: «Что случилось?» — «Шнурок развязался», — объяснила мне она. Вроде ничего странного. У меня на ботинках тоже постоянно шнурки развязываются, да еще в лужу попадают. Но спустя некоторое время я заметила, что у Натальи ботинки на молнии. И зачем врать про шнурки? Ответ: чтобы наклониться под столешницу. А это произошло в момент появления женщины, которая заказала необычную еду. Значит, почему-то Павлова ее испугалась. И я поехала в кафе «Папа Сулико», поговорила с официанткой Еленой. Та сказала: «Не стала бы их выдавать, но Митин умер. Они со Светланой Федоровной Рубакиной любовниками были, я видела, как они в машине целовались».

Я спросила:

— Лена, откуда вам имя клиентки известно?

Она засмеялась.

— Я и ваше знаю. Кредиткой расплачиваетесь, там ваши данные есть.

Мне стало любопытно: почему Павлова не хотела, чтобы Светлана ее заметила?

Я на секунду остановилась.

— Кузя изучил биографии обеих женщин, и что они росли вместе, выяснилось сразу.

Рубакина сузила глаза:

— Объясню, почему Наташка, как страус, спряталась. Потому что, когда Толя якобы умер в Таиланде, любимая подружка стала мне женихов предлагать. Придумала в гости без предупреждения прикатывать, позвонит в дверь и кричит:

— Открывай, знаю, что ты дома, машина во дворе стоит. Хорош одной тосковать!

И как прикажете мне поступить? Идиотка весь подъезд на ноги поставит! Высунусь на лестницу, скажу:

— Наташа, прости, голова болит, мне не до гостей! Мигрень мучает.

А она в прихожую шмыг и очередного мужика за собой тащит.

— Знакомься, Светуля, мой приятель, отличный врач, холостой!

До того достала, что я всерьез задумалась о переезде. А потом как-то Толика впустила, обрадовалась и забыла дверь запереть. Мы уже с ним «познакомились», роман закрутили. Митин, то есть Олег Тихонов, ночевать у меня оставался. И каждая встреча у нас была слаще мармелада, мы сразу в спальню бежали. Ну, в общем, вы понимаете. После секса Толя в ванную пошел, дверь в нее находится в холле. Я на кухне кофе варю и вдруг слышу голос Наташки:

— Ой, здрассти! Не хотела вам мешать…

Я бегом на звук. В прихожей картина маслом: Наташка с очередным мужиком и Толик, который из санузла вышел, никаких сюрпризов не ждал. Хорошо, что Митин на бедрах полотенце замотал, да его торс-руки-ноги остались на виду. Толик назад в ванную. Я на Наташку налетела:

— Как ты сюда попала?

Наталья на дверь показала:

— Она открыта была.

Я рассвирепела и велела ей:

— Исчезни из моей жизни! Навсегда!

Утром мы поехали в магазин, потом Анатолий потерялся…

Светлана встала, ткнула пальцем в Павлову:

— Она его видела! Позвонила в агентство «Удача»! Рассказала им все!

— Нет, нет, нет, — зачастила Наталья, — конечно нет! И как мне с ними связаться? Номер-то свой они не дают, сами звонят!

Рубакина истерично расхохоталась:

— Когда Митин пропал, я всю ночь не спала, думала. И вдруг пазл сложился. Кто мне постоянно мужиков водил? Наталья. А зачем? Я ей сто раз говорила: «Не хочу замуж, отстань!» А она снова с мужиком за дверью! Агентство «Удача» велело Наталье за мной следить. Они вроде поверили, что Толик в Таиланде умер, но решили подстраховаться. И эта дрянь их задание выполнила! Сдала нас. Лицо у Толика другое, а тело прежнее. Эта … его сто раз без одежды видела, когда во время съемок капельницы ему с физраствором ставила! Наташка точно догадалась, кто у меня в квартире! …! …!

Светлана схватила Павлову за плечи и затрясла, как бутылку с кефиром, приговаривая:

— Отвечай, гадина! Говори, сволочь!

Павлова закрыла глаза и повисла в руках Рубакиной.

Глава 37

Родной дом встретил меня темными окнами. Я испугалась, вбежала в прихожую, споткнулась, похоже, о сумку и упала.

— Ав, — тявкнула сумка.

Я пошарила рукой вокруг себя, нащупала свернутый бубликом хвост и воскликнула:

— Хуч! Что ты делаешь у двери? Почему везде свет выключен?

Тьму разрезал узкий луч света.

— Простите, опять пробки вышибло, — объяснил Женя, — сейчас все исправлю.

Через пару секунд под потолком вспыхнула люстра.

Я встала.

— Хучик, пошли…

Ба-бах! — донеслось из глубины дома. Прихожая опять погрузилась во мрак.

— Надо вызвать электрика, — сказала я в темноту. — Кстати, Женя, вроде вы говорили про какие-то штуки, они нам счета уменьшат.

В холле вновь стало светло.

— Понимаете, — забормотал Евгений, — прежде чем поставить по всему дому ноу-хау, которое реагирует на хлопок, я решил установить на пробу один выключатель в моей комнате. И теперь, когда раздается любой громкий звук, гаснет свет во всем доме.

— Так вот в чем дело! — засмеялся Дегтярев, выходя из коридора. — Хозяюшка решила обзавестись новомодной штукой. А как правило, они не работают так, как обещает производитель.

— Это Коробко придумал, — начала защищаться я. — Женя, надо в вашей спальне модный выключатель демонтировать, вернуть обычный.

— Не могу до мастера дозвониться, — признался парень.

— Боже! Ужас! — закричала Маша. — Катастрофа!

Мы все, забыв про свет, одновременно ринулись в дверной проем. Евгений с полковником столкнулись и застряли, а я встала на четвереньки, проползла у Дегтярева между ногами и очутилась на кухне первой. Там уже скопились собаки, они смотрели на Машу.

— Что это? — спросила та, держа в руке ярко-зеленую банку с наклейкой «Масло».

— Масло, — ответила я, — там написано.

— Пахнет приятно, — заметил Маневин, который сидел в столовой, — но не маслом.

Я втянула носом воздух.

— Аромат вроде знакомый…

— Машенька, тебе дурно? — ахнул Александр Михайлович, вбегая в кухню. — Господи, скорей усадите девочку. Юра, Юра!

— Что случилось? — крикнул из коридора зять.

— Манюне плохо, — запаниковал полковник, — налейте рюмку коньяку!

— Я прекрасно себя чувствую, — возразила Маруся, — а алкоголь беременным нельзя.

Дегтярев достал из буфета бутылку.

— Не стану пить даже самый лучший арманьяк, — отрезала Маня.

— Это мне, — еле слышно прошептал полковник, — у тебя губы синие. Помогите. Мне плохо.

Маневин и Юра взяли толстяка под руки, отвели в гостиную и вернулись.

— Значит, у меня губы посинели, а Дегтяреву стало дурно, — захихикала Маруся.

— У тебя и правда подбородок покрыт пятнами, — сказала я, — губы странно выглядят.

— Надо померить температуру, — предложил Юра и стал копаться в аптечке.

Я схватила телефон и нажала на кнопку громкой связи.

— Ксюнчик! Симптомами какой болезни являются синие пятна на лице?

Мою подругу хирурга никакими вопросами не удивишь.

Оксана откашлялась.

— В первую очередь синюшность кожи говорит о недостаточном кровообращении при сердечно-сосудистых заболеваниях. Еще лицо человека может приобрести такой оттенок от холода, при болезнях дыхательных путей, после приема ряда лекарств, при наличии солей серебра в коже и внутренних органах, из-за большого количества нитратов. А также является признаком разных болезней и происшествий, например, железодефицитной анемии, отравления газами.

— Последнее маловероятно, — пробормотал Юра, — если только Хучик не пукал.

— Приступ астмы, отек Квинке в районе горла, — перечисляла Оксанка.

— А где еще отек может быть? — поинтересовалась я.

— Да в любом месте, — ответила подруга, — щеки, веки, желудочно-кишечный тракт. Посинеть можно еще от травмы легких. Почему ты спрашиваешь?

— У Манюни синие губы, — пояснила я.

— Ух ты! Температура сорок два с небольшим, — испугался Юра, размахивая градусником.

— Что? — заорала Оксана. — С ума сошли? Немедленно везите ее в больницу! Сию секунду!

— Я прекрасно себя чувствую, — возразила Манюня.

— Не слушайте ее! — кричала Ксюня. — Одеть, обуть! Вызвать «Скорую».

— Сами отвезем, — завопил Юра и бросился во двор.

Все забегали по дому со скоростью блох, живущих на лысой собачке.

— Феликс! Отстань, — отбивалась Маша, на которую Маневин натягивал шубу. — Мне хорошо! Ничего не болит. На улице май! Убери доху!

— А ну замолчала! — рявкнул Дегтярев с такой яростью, что Маруся мигом закрыла рот.

— Глупые беременные девочки не спорят с умными полковниками, — продолжал толстяк, — только попробуй хоть звук издать! Вся синяя, местами красная, температура к пятидесяти приближается. Всем заткнуться, выполнять что я велю. В доме объявляю чрезвычайное положение. Руководитель штаба по спасению Мани я, мой помощник Феликс. Остальные…

— А я кто? — шепотом спросил Юра.

Полковник надул щеки:

— Носильщик сумки с вещами и продуктами! Быстро ее собери! Дарья! Принеси все меддокументы ребенка. Все! Поняла? От рождения до сего дня. Феликс, готовь машину. Юра! Юра! Юра! Где его носит? Жене плохо, а он сигаретой дымит.

— Никогда не курил и не собираюсь, — заверил зять, вбегая на кухню. — Я отправился по приказу за всем необходимым. А зачем спальник? И автономный подогреватель? Манюня же не в поход идет! В больницу едет, а там одеяла есть.

— Берешь с собой градусник, температуру не сбивай, — перебил Юру Дегтярев, — покажем доктору. Машенька, деточка, солнышко, что ты ела? Тебе не трудно говорить?

Маня подняла глаза к потолку.

— Ну… утром овсянку, потом…

— Последним что было? — нетерпеливо спросил полковник.

— Омерзительное по вкусу масло, которое я нашла в холодильнике, — сообщила дочь, — гаже ничего не пробовала. Я сначала не поняла, что ем пакость, проглотила большой кусок хлеба… фуу… Такая мерзость! Я аж чайник уронила!

— Отлично, — перебил Манюню полковник. — Юрец, масло тоже берем, отдадим в лабораторию, выясним, что это.

Вскоре кавалькада машин вылетела из ворот Ложкина и понеслась по шоссе в медцентр «Здоровые мать и ребенок», где Маша состоит на учете.

Слава Богу, дорога не долгая, минут через пятнадцать мы гурьбой ввалились в кабинет главного врача Ильи Андреевича Вострякова.

— Здравствуйте, — удивился тот. — Кто вы, что случилось?

— Полковник Дегтярев, — представился Александр Михайлович, — у меня большая проблема со здоровьем!

Илья Андреевич откашлялся.

— Мы являемся медучреждением для женщин, которые хотят забеременеть или собираются родить. Если мужчине совсем плохо, мы можем оказать ему первую помощь. Но у нас нет положенной аппаратуры, и в случае экстренной необходимости мы не сможем провести стентирование. Советую вам поехать в центр сердечно-сосудистых заболеваний, там работает известный кардиолог, умный, знающий Михаил Борисович Белькинд. Ехать близко, можем предоставить вам «Скорую».

Александр Михайлович рухнул на диван.

— Девочке нужен стент? Я так и знал! Чуял! Умолял ее носить шапку, теплые рейтузы… Но нет пророка в своем Отечестве! Спасите их!

— Кого? — не понял Илья. — Я решил, что проблема у вас. Лишний вес, одышка, цвет лица — все говорит о повышенном давлении и…

— Я здоровее быка в каменоломне! — взвыл полковник.

Маневин встрепенулся:

— Этот вид животных работает только в поле. Еще в древности…

— Доктор, у нее температура сорок два и еще немного, — сказал Юра.

— У кого? — уточнил главврач.

— …замечено, что каждая скотина должна выполнять определенные обязанности, — бубнил Феликс, — поэтому быки…

Доктор окинул нашу компанию цепким взглядом, я поняла ход его мыслей и подняла руку.

— Меня зовут Даша, я совершенно здорова психически!

— В чем причина вашего визита? — терпеливо спросил Востряков.

Я показала на Машу, которая тихо сидела на стуле у стены.

— Моя дочь ждет ребенка.

— Прекрасно, — обрадовался доктор, — сейчас с ней побеседуем. Ваше имя, ангел мой?

Маруся сдернула с головы шапку.

— Это я.

— Машенька! — обрадовался Илья Андреевич. — Вы же ко мне вчера на прием приходили. Все у нас по плану. Но почему вы в шубе? В ушанке? В уггах?

— Пришлось одеться, чтобы Александр Михайлович не нервничал, — пояснила Маня.

— Какая ты красная! — перепугался Юра.

— Странно, что не багровая, — ответила Маня, скидывая манто, — на мне еще рейтузы.

— Негоже козу отравлять в шахту возить вагонетку, — бубнил Маневин.

— Вас что-то тревожит? — осведомился Илья Андреевич.

— Со стороны здоровья нет, — ответила Манюня, — я ветеринар, постоянно имею дело с беременными животными, поэтому скажу: у меня состояние как у молодой кошки, которая собралась в третий раз котиться.

— Отлично, — воспрянул духом Илья.

— Но я переживаю, что вся моя семья разом ума лишилась, — продолжала Маша.

— Ну что вы, мама, муж и все остальные просто очень за вас волнуются, — запел Востряков, — я постоянно вижу беременных с родственниками и должен сказать, что ваш вариант семейного безумия на почве беременности любимой Маруси один из самых легких.

Маша захихикала.

— Феликс сейчас читает лекцию о том, как в древности использовали скотину. Александр Михайлович заставил меня майским вечером одеться по-зимнему, мама стоит в шапочке для душа…

Я схватилась за голову. Точно! Каким образом розовая полиэтиленовая беретка оказалась на мне? Нет ответа.

— Муж в юбке… — веселилась Маша.

Я уставилась на Юру и только сейчас увидела, что на нем голубая юбка, из-под которой торчат две волосатые ноги в носках и кроссовках. И где зять ее взял?

— …вас это не удивило? — завершила Маша.

— Я и не к такому привык, — отмахнулся врач, — полагаю, домочадцы испугались, увидев синие губы беременной?

— Да, — нестройным хором ответили мы.

Юра положил перед доктором градусник.

— И вот еще!

— Сорок два и четыре? — заморгал Илья Андреевич. — С такой температурой женщина не может улыбаться и вести беседу. Возможно, градусник сломан. И что непривычно, шкала завершается цифрой пятьдесят. Это странно.

Маруся подскочила к столу.

— О! Это же термометр для животных! Конкретно этот предназначен для птиц, тетеревиных и врановых, для них норма — сорок один — сорок три градуса. Я даю нашему Гектору лекарства от кашля, утром поставила ворону градусник и забыла стряхнуть! Юрец! Ты почему его не обнулил?

Я постаралась не расхохотаться. Юра сконфузился. Феликс перестал бубнить о домашних животных, чьи изображения времен позднего палеолита нашли в пещере Альтамира. Дегтярев больше не держался за правую сторону живота. Надо ему как-нибудь объяснить, что сердце у человека расположено слева и выше пупка. А в том месте, которое ощупывает полковник, находится печень. Хотя, может, у толстяка от обжорства случилась колика?

— Температура у Маши скорее всего в норме, — говорил Востряков, — а вот синие пятна видны отчетливо.

— Воды, — простонал Александр Михайлович, — я умираю. Чем Машенька страдает?

— Доктор, говорите сразу, что у нее за болезнь, — попросил Юра.

Илья Андреевич улыбнулся Марусе:

— Чернику ели? Или варенье из нее?

— Нет, — ответила она.

Юра водрузил перед врачом банку.

— Вот что она последним пробовала.

— Гадость, — передернулась Маруся.

Востряков начал вертеть банку.

— Ага. Состав указан на наклейке. Так-с. Да тут в коробочке и листовка есть. Сейчас, сейчас! Все на английском, но для нас это не помеха. Угу, эге, ого! Как вы употребляли содержимое?

— Намазала на хлеб, сначала вроде понравилось, конфетами пахнет, слопала полкуска, — перечислила Манюня, — и как защиплет! На языке вкус чего-то отвратительного. Фу!

— Почему вы решили, что содержимое банки съедобно? — не утихал Востряков.

— Так она была в холодильнике, сверху наклейка «масло», — ответила Маша, — если что-то стоит в рефрижераторе, имеет надпись «масло», то это масло. По-моему, я логично рассуждаю.

— М-да, — крякнул Илья. — Английским владеете?

Во мне проснулась мать.

— Конечно, Машенька говорит на иностранных языках. Английским, французским, итальянским владеет свободно, немецкий чуть хуже.

— А почему вы не изучили листовку? — продолжал допрос Востряков.

— Ну… — пробормотала Маруся.

— Вы же ветеринар, — укорил Илья, — врач.

— Ну… — повторила Манюня. — Зачем читать рекламу? Там точно написана ерунда про экологически чистый продукт из сливок буренок, которые исключительно, даже зимой, зеленую траву щиплют, и так далее.

Востряков прочистил горло и поднял листок на уровень глаз.

— «Экологически чистый…»

— Вот-вот, — ухмыльнулась Маша, — именно этого я и ожидала.

— «…крем для собачьих, кошачьих, кроличьих и прочих лап, — продолжал врач, — дезинфицирует, убивает микробы, оздоравливает подушечки лап и когти. Идеальное средство для семей с маленькими детьми. Защищает ребенка от инфекций. Внимание. Возможно посинение кожи и шерсти животных. Эффект временный, исчезает через пару недель после употребления, водой-мылом не смывается. Способ употребления: тонким слоем нанести на лапы. При желании можно использовать на ушах, хвостах, мордах. Избегать контакта со слизистыми, так как крем вызывает жжение».

— Крем для лап? — расхохоталась я. — Интересно, кто его купил, да еще поставил в холодильник, обозвав маслом?

Маша показала на пустой диван.

— Думаю тот, кто незаметно удрал, пока мы все смотрели на Илью Андреевича и слушали его.

Глава 38

— Зачем Александр Михайлович купил мазь для собак? — рассмеялся Семен.

— Коллега на работе рассказала, что ее сын подцепил косоглазие от собаки, — пустился в объяснения полковник.

— Странно, что мальчик не заразился от матери скудоумием, — еще сильнее развеселился Собачкин.

Толстяк начал потихоньку закипать.

— Отлично знаю, что косые глаза воздушно-капельным путем не передаются. Но подумал, что есть другие болячки, вдруг псы чего принесут, лучше предотвратить беду, чем потом сражаться с ней. Поехал в ветеринарную аптеку. Продавец посоветовала этот крем. Маруське я ничего не сказал.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что она скажет: «Глупости, на нашем участке все чисто», — объяснил полковник, — и выбросит банку.

— Ясно, — кивнула я, — а как крем попал в холодильник?

Дегтярев закатил глаза.

— У некоторых людей дар задавать глупые вопросы. Еду домой, слушаю радио, а там какой-то мужик интересуется: «Если налить в кефир воду, что получится?» А? Каково?

— Ничего не произойдет, — удивилась я, — получится разбавленный кефир. Сто раз в детстве ела разливную сметану, в которую продавцы воды подливали. Глупый вопрос.

— Согласен, — кивнул Дегтярев, — и твой не умнее. Я поставил коробку с банкой в холодильник, потому что ее велено держать в холоде.

— Вот и разобрались со всем, — подвел черту Семен.

— Нет, — остановила я Собачкина, — с какой стати на креме-дезинфекторе для лап было сверху написано «масло»?

— Чтобы его не перепутали, не намазали на хлеб, — ответил Дегтярев.

— Так гениально, что и сказать нечего! — воскликнула я. — Отчего не указать: «Крем для собак»? Тогда точно никто его есть не стал бы.

— Маша прочитает и выкинет, — заявил полковник, — я решил замаскировать покупку под масло, хотел с появлением Мишеньки сам обрабатывать псов. Потихоньку.

— Ну да! Маруська никогда не заметит, что у всех собак шерсть посинела, — не утихала я.

Александр Михайлович сдвинул брови.

— Эта тема никому не интересна. Прекращаем прения.

— У Манюни будет мальчик? — удивился Собачкин. — А Даша сказала: девочка.

— Верно, — согласилась я, — мы ждем малышку. Дегтярев ей имя придумал — Миша!

— И этот сюжет поперек горла встал, — повысил голос полковник, — надоело твердить: у нас родится мальчик. УЗИ ерунда, моя чуйка подсказывает: на свет явится парень! Лучше скажите: зачем все в столовой собрались?

— Поговорить о Митине, — уточнила я.

— Вот и надо дело обсуждать, а не «почему крем стоял в холодильнике под именем масла», — рыкнул Дегтярев. — Дарья, докладывай!

Я заговорила, стараясь не упустить даже самые крохотные детали, потом подвела итог:

— Существует некое агентство «Удача». Найти его невозможно, фирм с таким названием тьма. Скорей всего, конторы юридически не существует, просто ее сотрудники говорят: «Вас беспокоит агентство «Удача». Этак и я могу набрать номер и представиться: «Торговый дом «Обезьянка в шоколаде». Никаких контактов для связи с офисом у клиентов нет. Им передают задания и деньги через камеры хранения московских вокзалов, а там в залах человеческий водоворот.

— Существует видеонаблюдение, — недовольно заметил Дегтярев, — неужели вы не догадались просмотреть записи?

Собачкин скорчил зверскую мину.

— Обижаешь, начальник. Даже заметили того, кто в ячейку конверт клал. Черные брюки прямого покроя, ботинки на тракторной подошве, куртка цвета хаки, голова прикрыта бейсболкой, очки от солнца, подбородок прячет поднятый воротник. Рост метр семьдесят пять и мужику, и бабе подходит. Вес, как вычислил компьютер, около семидесяти пяти килограммов, размер ботинок сорок первый. Все данные для обоих полов подходят. Или высокая тетка, или стройный мужчина. Про руки не спрашивайте, они в перчатках. Проследили путь человека по камерам. Он двинулся через зал к метро, спустился по эскалатору на платформу, и тут сразу пришли два поезда. Народу из дверей вышла тьма…

— Вы объект потеряли, — резюмировал Дегтярев, — так. Продолжай, Дарья.

— Схема работы агентства проста, — заговорила я, — у человека возникает проблема. «Удача» ее решает. Митин хотел избавиться от родителей. Агентство с блеском выполнило эту задачу. Каролина и Луиза разыграли пьесу «младенец-инвалид». Юрий и Алена Митины испытали массу неприятных эмоций. Мало того что Юрий не знал о беременности любовницы, так Каролина еще оказалась несовершеннолетней. А младенец, который нежданно-негаданно появился на свет, болен, нужны деньги на его лечение, и алименты платить придется. Старшие Митины вели странную семейную жизнь. Юрий постоянно ходил налево, Алена издевалась над сыном, вынуждая таким образом супруга возвращаться домой. Но если людям плохо вместе, они разбегаются. А отец и мать Анатолия не расходились, значит, им все нравилось. Они просто играли. В каждой семье свои погремушки и сексуальные забавы. Кто-то в восторге от плеток, игр в «строгую учительницу» или «развратную школьницу», а старшие Митины придумали свой театр и регулярно исполняли в нем любимые роли. Текст пьесы всегда был один и тот же, главные герои неизменны, а вот второстепенные исполнители — любовницы Юрия, педагоги Анатолия — менялись. И вдруг — ребенок-инвалид. Такого эпизода автор не писал, программа сбилась, Митины занервничали. Мы не знаем, что предшествовало их гибели, куда делись Юра и Алена, уйдя из клиники. В ресторан? Кто-то их позвал в гости? Где они напились водки и коктейлей? Заглянули в клуб? Можно лишь предположить, что супруги с кем-то встречались, этот некто где-то угостил их спиртным. Итог: родители покойники, Анатолий вне всяких подозрений. Он получает квартиру, накопления родителей и живет дальше. «Удача» его не трогает. Не один год проходит. Митин делает карьеру, становится звездой телеэкрана. И… Опля! Звонит старуха из агентства с напоминанием: «За вами должок». Актеру приходится прикидываться смертельно больным. Потом Толю вынуждают лететь в Хабаровск, что он там делал — неизвестно, но судя по рассказу Светланы, ему пришлось совершить нечто ужасное. И вот что интересно. Агентство предложило потом Митину заплатить им сто тридцать миллионов. Отдаст деньги — и навсегда свободен.

— Недешево, — заметил Дегтярев.

— Согласна, — кивнула я, — но агентство тщательно собирает всю информацию и знает, сколько стоят апартаменты Юрия и Алены. Именно сто тридцать миллионов. У Анатолия есть выход: продать жилье и избавиться от долга.

— Не факт, что, получив деньги, преступники отстанут, — сказал полковник.

— Согласна, — опять сказала я, — понимая, что его могут обмануть, или из простой человеческой жадности актер не желает расставаться с апартаментами. Он в панике, как загнанный в яму зверь. И вдруг! Неожиданный звонок какого-то Атланта Спасателя. У любого нормального человека сразу возникнет масса вопросов. Кто он? Как узнал про неприятности Митина? Почему решил ему помочь? Но Анатолий доведен почти до сумасшествия, он слышит только предложение слетать в Таиланд для того, чтобы «умереть» там и навсегда избавиться от «Удачи». Ему в голову не приходит, что великодушный Атлант может быть связан с агентством. Иначе как он узнал про беды актера? И Светлана тоже в панике, поэтому и ей не приходит в голову, что спектакль с Таиландом — это режиссерская задумка тех, кто убил родителей Митина. Чем все закончилось, нам хорошо известно. Теперь временно забудем о звезде экрана, вспомним о сестрах Шведкиных.

— У них нет денег, Каролина и Луиза постоянно работают на «Удачу», но получают копейки и пытаются сами ставить спектакли. Увы, все неудачные. Каролина ухитряется попасть в клинику «Человек здоровый», врет Анатолию, что родила от Юрия ребенка-инвалида, просит денег на его лечение. Она использует старый сценарий, просто вносит в него корректировку. Но постановка с треском проваливается. Не удался сестрам и спектакль «Дайте денег на помощь больной в коме». Я их вмиг разоблачила. На агентство работает и Наталья Павлова, она по указке «Удачи» организует благотворительные аукционы. Крохотная часть вырученных средств идет на скромные покупки для детей-инвалидов, им приобретают, например, велосипеды. А львиная доля попадает в загребущие лапы агентства. И непонятно, по какой причине Павловой велели привлечь меня к проведению очередного «милосердного» мероприятия.

Я замолчала.

— Не ясно, зачем агентству Дарья, — повторил Семен. — Она никогда в «Удачу» не обращалась, как и многодетные мошенники Полотняновы, которые ощипывают сердобольных граждан с помощью сказок в интернете про несчастных деток, которым нужен протез ноги или деньги на проведение операции.

— Но при этом аферисты любят ребят, которых взяли из приюта, а те считают их лучшими на свете родителями, — перебила я Собачкина.

— Прэлэстно, — пробурчал Дегтярев, — многодетным жуликам положена награда. Сейчас вытру слезы умиления и пошлю им торт в розовой коробке с бантами.

— Полотняновы ничего не знают об «Удаче», — повторил Собачкин, — и смею предположить, что агентство тоже не слышало о хобби разгонщиков[4]. Павловой велели искать кандидатуры для аукционов, Наталья всех детей находит в интернете. Там же она накопала и Полотняновых, решила, что многодетная семья прекрасно подойдет для аукциона.

— Квартира не велосипед, — справедливо возразил Дегтярев.

— Верно, — согласилась я, — думаю, хорошее жилье никогда бы Нине не досталось. Или им собрались купить избу.

— Возникает вопрос: где Катя и почему она требовала тридцать тысяч у Дарьи? — спросил Собачкин. — С какой целью в кафе отправили Ангелину Крахмалину, которая соврала о том, что девочка находилась в харчевне, а потом была увезена злобным мужиком, якобы ее отцом. К чему этот спектакль?

Я вздохнула.

— Понятия не имею. Забыла упомянуть, что Ангелина тоже связана с агентством, ей приказали разыграть эту комедию.

— Так, — протянул Дегтярев, — я внимательно, да не по одному разу, прослушал все аудиозаписи, которые сделала Дарья. И вроде нашел несколько крючков, за которые можно зацепиться. Светлана, рассказывая о том, как Митин, признаваясь ей в желании жить без родителей, упоминал, что ему помог однокурсник Василий Гончаров, именно он сказал: «Тебе позвонит агентство «Удача». Они свой контакт никому не дают». Возникает вопрос: если никому телефон не дают, то как с фирмой связался Василий, чтобы сообщить им о проблеме Митина?

— М-да, — пробормотал Семен, — я этого не заметил.

— Еще одна закавыка: когда Павлова решила открыть клинику, — продолжал Дегтярев, — Анатолий связал ее со своим бывшим однокурсником Николаем. Ну очень сердобольным банкиром. Вам на жизненном пути попадались владельцы банков, которые давали большую сумму денег совсем незнакомому человеку с отсрочкой выплат по минимальным процентам? Да еще мигом! Фантастика! Вы этого Николая пытались найти?

Собачкин насупился.

— Не такие уж мы идиоты. Конечно, мне эта история тоже показалась странной, но она стала понятной, когда я узнал ее продолжение: «добрый» Коля продал долг Павловой бандитам, и те начали раздевать Наталью догола.

— Чтобы избавиться от мерзавцев, Павлова находит Николая, — перебила я. — Он направляет ее в агентство «Удача». Найти Николая невозможно. Его фамилии Павлова не знает.

Дегтярев почесал макушку.

— Ну, теперь я скажу. Я по простоте душевной, совершенно случайно, исключительно потому, что являюсь занудой, и по полицейскому скудоумию, из-за которого по десять раз записи сотрудников слушаю, зацепился за крохотную нестыковочку в показаниях. Малюсенькую. В рассказе о том, кто помог избавиться Анатолию от родителей, прозвучало имя — Василий Гончаров. Но Павловой-то назвали другое имя: Николай.

Александр Михайлович схватил мышку.

— Старый толстый полковник нашел список тех, с кем Митин учился на актерском курсе. Шесть девочек. Они нам не нужны. Пять мальчиков. Без Анатолия — четверо. Где они, чем занимаются? Виктор Порыгин. На пятом курсе получил главную роль в сериале. Вмиг стал звездой, не выдержал бремени славы, запил, умер. Герман Зуйков. Не работал по профессии, после получения диплома уехал из столицы, постригся в монахи, сейчас живет в монастыре, регент хора, иногда выступает на канале «Спас». Федор Гутман эмигрировал в США, чем там занимается, неизвестно, в Россию более не приезжал. Василий Гончаров… С первого курса пытался стать звездой. Отец Гончарова ну очень богатый человек. Возможно, он помогал сыну, который отказался влиться в отцовский бизнес, возжаждав славы, оваций, цветов и лавровых венков на все части тела. Едва начав учебу, Вася получил главную роль в кинофильме «Счастье семьи Петровых». Что-то мне подсказывает: жуткая тягомотина, повествующая, как живут алкоголики и наркоманы в провинции, снята на деньги Гончарова-старшего. Я нашел фильм в интернете. Сценарий — мрак! Игра Василия отвратительна. Итог: провал в прокате. Похоже, папаша сказал сыну: «Больше в “серьезное” кино я не вкладываюсь, займись чем-то попроще». И пристроил недоросля на телевидение вести шоу. Программа Васи продержалась в эфире месяц, ее закрыли по простой причине: никто не хотел слушать-смотреть, как ведущий, безусый юнец, разглагольствует о великом. Ему бы народ веселить, о скандалах вещать, но Гончарова потянуло на «серьезное» и «умное». И снова мимо кассы.

Когда Гончаров учился на пятом курсе, умер его папаша. Васенька — единственный наследник, он получает все и тут… следы Гончарова теряются. Где он? Чем занимается? Полная неизвестность. Став отчаянно богатым, Вася мог бы снимать кино, играть в нем главные роли или ставить спектакли, красоваться на сцене Гамлетом-Отелло или издавать «умный» журнал, но он ничего подобного не делает.

— Наверное, понял, что не имеет на это таланта, — заметила я.

— Маловероятно, — возразил Александр Михайлович, — у парня была бездна амбиций. Можно предположить, что он тихо живет в загородном доме, но в это не верится. Бизнесом, которым владеет теперь Василий, управляет та же команда, которая работала с его отцом. Новый хозяин ничего не поменял. Семьи у него нет, женой-детьми он не обзавелся. За границу не ездит.

— Может, он умер? — предположил Семен.

— Смерть Гончарова не зарегистрирована, — отбил мяч полковник.

— Вероятно, Василий пишет гениальную книгу, музыку, картину, — выдвинула я свою теорию. — Некоторые режиссеры снимают один фильм десятилетиями.

Дегтярев махнул рукой.

— Отложим в сторону Гончарова, теперь посмотрим на Сивкова, не на отца-профессора, тот умер, а на сына Николая. Он устраивает мне провокацию: подсылает репортершу, которая мастерски исполняет роль бухгалтера. Скажу честно: женщина мне понравилась.

— Конечно, она тебя расхваливала, — хихикнула я.

Александр Михайлович взял бутылку с водой.

— Никогда не утверждал, что я лишен недостатков и слабостей. Радуюсь, когда люди говорят мне лестные слова. Но слышу я их очень редко. На работе получаю от начальника люли, от посетителей чаще всего брань, от сотрудников недопонимание. Дома постоянные насмешки да подтрунивания. И толстый я, и глупый, и не умею ничего толкового купить, и обжора…

Мне стало неудобно.

— Тебя все очень любят.

— Да ну? — ухмыльнулся Дегтярев. — Правда?

— Конечно, — заверила я, — еду я у тебя отнимаю из заботы о твоем здоровье. И, признай, крем для собачьих лап с надписью «масло» в холодильнике — глупость. Горшок на колесах…

— Даша! — остановил меня Семен. — Не увлекайся.

Полковник повернулся к Собачкину.

— Ясно теперь, почему я впал в гипнотическое состояние, когда услышал пение бухгалтерши о своем уме и невероятной красоте. Я испытываю дефицит любви, внимания, уважения. В конечном итоге, во всем, что случилось, виновата Даша, она заводила всех хаханек и хиханек в мой адрес в нашей семье.

Вот здорово! Я открыла рот, потом закрыла. Полковник не способен признать собственные ошибки, а я могу. Да, кое в чем Александр Михайлович прав, я над ним подтруниваю, но он сам виноват. Кто велел ему покупать горшок-автомобиль? Крем для лап? Я? Нет, он сам это придумал!

— И вот интересный вопрос, — вещал далее полковник. — Почему, получив в руки видеозапись, где глупый полицейский рассказывает «бухгалтеру» о расследовании, Сивков не опубликовал ее сразу? Более того, сделав анонс, он дал задний ход? По какой причине согласился на предложение Дарьи?

— Он хотел выставить тебя еще большим идиотом, — пропищала я. — Продемонстрировать, что тебя посадила в лужу глупая блондинка, которая распутала дело.

— И он согласился ждать, пока ты добьешься успеха? — хмыкнул Дегтярев. — Поверил, что ты одна понесешься к финишу? Не прибегнешь к моей помощи?

— Я дала честное слово ничего не рассказывать толстя… то есть тебе, — отбилась я.

Полковник рассмеялся.

— И Сивков поверил? Сей представитель человеческой расы потерял наивность еще в младенчестве, когда ему вместо бутылки с кашей в рот пустышку засунули. Нет! Николай Сивков тоже попал в лапы агентства «Удача». Есть еще одно соображение. Митин сказал Светлане, что после смерти родителей «Удача» его несколько лет не трогала. Значит, Анатолий быстро стал известным, а агентство его не трогает? О долге за убийство родителей лицедею напоминают только, когда надо было помочь Павловой? А потом его отправляют в Хабаровск, предупреждают, что надо долго отрабатывать услугу агентства, которое довело до смерти Юрия и Алену? Почему мерзавцы ждали столько времени? И еще! Митин связывает Наталью с банкиром Николаем, своим бывшим однокурсником. Мы знаем, что никто по имени «Коля» с Анатолием не учился. И вот совпадение! Именно Митина «Удача» направляет к Павловой для исполнения роли смертельно больного. Совпадение? Ну я в это не верю. Делаю вывод: Анатолий все время работал на агентство, как и Шведкины. Он посадил на крючок Павлову в наивной надежде уменьшить свой долг. Но не стал сообщать об этом Светлане. Помните, она говорила, что любовник уезжал на какие-то съемки без нее? Наверное, тогда он что-то делал для агентства. А потом у Митина сдали нервы, он захотел сбежать от «Удачи». Агентство решило поиграть с парнем в кошки-мышки. Я уверен, Атлант работал на них. «Удача» — центр всего происходящего. Вот только не пойму роль Даши в безумном карнавале. И никак не могу доказать правильность своих мыслей.

Вот что я предлагаю. Наш план действий.

Глава 39

Спустя неделю мы с Николаем Сивковым сидели в однокомнатной квартире в одном из отдаленных уголков Москвы.

— Когда я шел по двору, мне показалось, что я нахожусь в какой-то стране Ближнего Зарубежья, а не в столице, — недовольно заметил Николай, — вывески не на русском, женщины в национальной одежде.

— В любой столице Европы есть подобный район, — сказала я. — Не рекомендую вам прогуливаться поздним вечером в Париже неподалеку от Восточного вокзала, да и днем там неспокойно. Разговор у нас с вами не простой. Ваш кабинет не самое подходящее место для него, у вас много аппаратуры, с помощью которой вы записываете разговоры с посетителями. Есть гарантия, что кто-то посторонний не поставил свой жучок?

— Офис регулярно проверяется, — отмел мои подозрения Сивков.

— Но ведь не каждую минуту, — сказала я, — прилепить крохотный приборчик под ручку кресла может любой из тех, кого вы вызвали на ковер. Только не надо с пафосом заявлять: «Я доверяю своим сотрудникам».

— Не доверяю ни своим, ни чужим, — отрезал Сивков.

— Поэтому мы находимся в убогом жилье в районе, где ни вас, ни меня никто искать не станет, — продолжила я. — И у вас определенно есть при себе…

— Определенно, — не дал мне договорить Сивков, вынимая из портфеля небольшую коробку. — Сейчас проверю берлогу на предмет «ушей».

— Отлично, — одобрила я, — начинайте откуда хотите, я пока тут посижу!

Сивков вышел в коридор, я быстро открыла здоровенный гардероб, из него вывалились Сеня и Дегтярев.

— Последний раз я сидел в шкафу, — прошептал Собачкин, — лет эдак …дцать назад, залез в него, когда в двери заворочался ключ, а мы в постели…

Продолжения истории я не услышала, потому что в комнату вернулся Сивков и спросил:

— Это еще кто?

— Ну, полковника Дегтярева вы знаете, — улыбнулась я, — видели видео с ним и бухгалтером. Рядом со мной Семен Собачкин.

— Ну, я пошел, — процедил сквозь зубы Сивков. — Зря, Дарья, зря, ох зря…

— Не советую покидать нас, — мягко произнес полковник, — мы знаем про агентство «Удача».

Николай остановился на пороге.

— Что за фирма? Впервые о ней слышу.

— Если так, то почему вы не уходите, хлопнув дверью? — задала я свой вопрос.

Сивков вернулся и сел в кресло.

— Предмет разговора? Что вам от меня надо?

— Вы опередили меня с вопросом, — прокряхтел Дегтярев, опускаясь на продавленный диван, — хотел его вам задать. Что вам от меня надо? И вам ли?

— Сколько «Удача» потребовала у вас за свободу? Надеюсь, вы не поверили им? Агентство не выпускает своих жертв из когтей, — дополнила я.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — прикинулся дурачком Сивков.

Собачкин поморщился.

— Сейчас уместно вспомнить слова режиссера Станиславского, которые он адресовал актерам, слишком усердно изображавшим разные эмоции: «Не верю!» Давайте сократим время пустой болтовни и временно заключим перемирие. Мы не в кабинете полковника и не в вашем офисе. Вы на крючке у агентства, Дегтярева тоже во что-то втягивают.

— Аппаратуры здесь нет, — подхватила я, — телефоны мы выключим. Мы проверим вашу сумку. Вы, господин Сивков, обыщете нас. С доверием к людям у всех присутствующих в этой комнате плохо, мы никогда не сидели в одной лодке, но иногда, чтобы победить общего врага, двум недругам лучше объединиться.

Сивков молчал.

Дегтярев почесал нос.

— Наверное, я знаю, как вы вляпались в «Удачу», Николай Геннадьевич Сивков.

Я усмехнулась про себя. Вляпаться в удачу! Чудесное выражение.

Владелец «Сплетника» уставился на полковника.

— Мало кто знает, что у вас был младший брат — инвалид, — продолжал Дегтярев, — вам исполнилось тринадцать, Трофиму двенадцать, когда он, катаясь с горки, сломал позвоночник и очутился в кресле на колесах. Мать ваша через пару лет после несчастного случая попала в психиатрическую лечебницу. По официальной версии, Вера Ивановна умерла от инсульта в тот год, когда ее младший сын стал калекой, но на самом деле она провела много лет в клинике, скончалась, когда вы уже владели холдингом «Сплетник». Ваш отец умер за месяц до смерти сумасшедшей жены. Квартиру, дачу, деньги — короче, все, включая институт, которым владел, Геннадий Николаевич оставил исключительно Трофиму. Ваш отец коллекционировал фарфор, собрание оценивается в несколько миллионов долларов. Им тоже завладел Троша. Вам от родителя досталась всего одна вещица, правда дорогая. Статуэтка «Каин убивает Авеля», сделанная всемирно известным скульптором. Читали Библию? Помните сюжет четвертой главы Бытия? Первый сын Адама и Евы по имени Каин убил своего родного брата Авеля. Странный, однако, подарок.

Сивков поморщился.

— Отец никогда не скрывал, что Трофим его любимчик. И мать тоже обожала младшего. Брат учиться не хотел, вдобавок еще он был ябеда, лентяй, вечно прикидывался обиженным, больным, поэтому полной ложкой хлебал родительское внимание. Мне его совсем не доставалось. Зачем заботиться о мальчике, который никогда не хнычет, не имеет проблем со здоровьем, отлично учится, занимает первые места на всех олимпиадах? С ним уроки делать не требуется, и температуру ему не надо мерить каждый час. А вот с Трофимом необходимо сидеть, заставлять его упражнения выполнять, у него то мигрень, то понос.

— Забыли упомянуть, что вы занимались боксом, выигрывали многие соревнования, — подсказала я.

— Давно это было, — отмахнулся Николай, — я очень старался завоевать родительскую любовь, но напрасно. Окончил восьмой класс на одни пятерки, принес дневник. Отец мимоходом бросил: «Удивительно, ничто не предвещало успеха».

— Обидно, — посочувствовала я Сивкову.

— В раннем детстве я переживал, — признался Николай, — постоянно слышал: «Ты большой, уступи маленькому». Я полгода клеил для выставки модель фрегата, это тонкая работа, сам все выпилил, сделал фигурки матросов, капитана, пушки… Закончил ее во вторник. В среду надо было нести фрегат на конкурс. Вечером Трофим кинул в модель мяч, и она рассыпалась. Я заплакал. Реакция матери? «Перестань реветь, ты взрослый, малыш просто играл, он не нарочно. Сам виноват! Надо было дурацкую поделку подальше убрать». Реакция отца? «Вот и хорошо, что модель сломалась. Ты хотел первое место занять, нос задрать, возгордиться, а это очень плохо». Слов о том, что фрегат сох на письменном столе в моей комнате, куда Трофиму с мячом заходить незачем, фразы «Брат нарочно мое творение уничтожил, он тоже хотел в конкурсе участвовать, но терпения не хватило модель собрать» я не произнес. Учтите, мне тогда было десять, Трофиму девять. Он маленький-маленький, ему все можно, а я взрослый мужик, которому следует крошку опекать, любые проступки ему прощать. Стало ли мне горько, когда после смерти отца завещание вскрыли? Нет. Я знал: ничего не получу. — Сивков посмотрел мне прямо в глаза. — Нет у меня обиды на отца. Наоборот, я ему благодарен. И матери тоже. Люби родители меня как младшего сына, заворачивай меня в вату, получился бы из Коли второй Троша. Но мне пришлось самостоятельно добиваться успеха, поэтому я научился стойкости, умению падать. Разбил нос в кровь? Вставай, утирайся и шагай дальше, не жалея себя.

— Мы нашли Анну Гудкову, бывшую домработницу Сивковых. Она рассказала правду о том, почему Трофим сел в коляску, — сказал Собачкин.

— Анечка, — улыбнулся Николай, — студентка из провинции. Жила в общежитии, денег не было, училась в Строгановке. Талантливая девушка, сейчас рисует иллюстрации к детским книгам. Ее наняли, чтобы с Трофимом гулять, уроки делать, сидеть с ним вечерами, когда родители в гости или театр ушли. Она стояла на горке, видела все, но когда попыталась меня защитить, ее сразу выгнали. Родители верили только Трофиму.

— Так что случилось? — спросил Собачкин.

Сивков откинулся на спинку кресла.

— Уверен, вы знаете версию Геннадия Николаевича, он ее изложил в завещании. Старший сын, завистливое злобное существо, толкнул младшего брата, тот упал и сломал позвоночник.

— А как было на самом деле? — прищурился Собачкин.

— Вы же говорили с Анной, — поморщился Николай.

— Да, — согласился Дегтярев, — у нее другая версия. Трофим катался на ледянке, которую ему купила мать. А Николай ездил стоя, у него не было ничего, похожего на санки. Младший брат решил повторить то, что делал старший. Аня остановила подопечного: «Не надо, это очень опасно. Склон крутой, лучше потренируйся вон там на небольшой горке». — «Дура, — заорал Трофим, который не стеснялся в выражениях, когда рядом не было взрослых, — пошла на …! Я лучше Кольки все умею». Няня схватила его за руку и попыталась удержать. А Николай в это время находился внизу, он съехал с горы и не стал подниматься наверх.

— Я услышал брань и не хотел быть рядом в тот момент, когда Трошка вразнос пойдет, — пояснил Сивков, — он, когда свирепел, разум терял, мог с кулаками накинуться. Я ему сначала сдачи давал. Трофим летел к матери и рыдал: «Колька меня избил». Но всегда забывал упомянуть, что он первым начал. Мне влетало по полной программе, Трофиму покупали в утешение подарок. Поэтому я стал уходить, когда брат скандалить принимался. В тот день события развивались так. Аня не пускала Трофима, грубиян ее ударил кулаком, у Гудковой кровь из носа хлынула, она заплакала, схватила снег, приложила к лицу. Брат разбежался и поехал вниз на ногах, не удержался, замахал руками, упал и не встал. Я к нему подбежал, решил, что он ушибся и, как водится, больным прикидывается. Гудкова меня домой отправила матери о случившемся сказать. Та прямо в тапках на горку кинулась. А я остался дома.

Николай махнул рукой и замолчал.

— Когда ваша мать вернулась домой, начался ад, — продолжил Семен. — Трофим соврал ей, что вы его изо всей силы толкнули. Из зависти, потому что младший брат хорошо катался, а вы ездили на ледянке, которую у него силой отняли.

— Конечно, ему поверили, — мрачно усмехнулся Николай. — Гудкова взяла справку у травматолога, там был указан диагноз: перелом носа вследствие удара кулаком. Девушка попыталась объяснить родителям правду, ей не дали. Отец пообещал няньку под суд отдать. Тогда она показала справку о своей травме, велела мне руку родителям продемонстрировать, на ней не было никаких ссадин, и достала другую бумагу с подписью доктора, там указывалось: «Ссадины на костяшках Трофима Сивкова свидетельствуют о том, что он ударил по лицу Гудкову». Отец и мать замолчали. Аня им объяснила: «Меня под суд? Очень хорошо. Я там всем правду расскажу. Медицинские документы мою историю подтверждают. Трофим мерзавец, а вы ему верите, старшего сына совсем запинали. Вызывайте милицию!» Но ее просто выгнали. С того дня отец мне хорошо, если два слова в неделю сказал, мать старалась имени моего не произносить. «Эй, ты, убери со стола», «Эй, ты, выкати брата, которого инвалидом сделал, во двор». Меня называли исключительно «эй, ты». Я хотел от них уйти, когда на первый курс поступил, но денег на съем жилья не было. Мать уже попала в психушку, в чем папаша, конечно, меня обвинил, он мне велел: «В институт решил поступать? Никогда! Ты изуродовал брата? Теперь ухаживай за ним всю свою жизнь!» Вот тут я взорвался. Схватил папашу за шкирку, встряхнул, выпалил в лицо правду и ушел из дома. Рассказывать, как я голодал, спал на чердаках, в подвалах на трубах, не стану. Но я выжил, выучился и стал тем, кем стал! С Трофимом не общался, с отцом тоже. Когда позвонили из больницы, сказали: «Ваш отец умирает, хочет видеть вас», я поехал. Перед лицом смерти обиды, оскорбления забываются.

Николай исподлобья взглянул на меня.

— Дарья говорила, что я потерял наивность. Точно. Давно о ней забыл. Но когда ехал в клинику, думал: отец перед тем, как покинуть бренный мир, решил помириться со мной. Хочет попросить прощения. У меня в душе все чувства к нему перегорели, даже головешки не дымятся. Нет любви, но и ненависти нет. Пустыня. Но, когда отец произнесет: «Я был неправ», обниму его, поцелую и скажу: «Люблю тебя». Это неправда, но пусть он умирает со спокойной душой. — Сивков рассмеялся. — Вот уж где наивность! Лебедь белый прямо!

Глава 40

Николай ослабил галстук.

— Разговор был иной. Папаша сурово заявил: «Оставляю на тебя Трошу и мать. Имущество полностью завещаю бедному мальчику, которого ты инвалидом сделал. Ухаживай за обездоленным, содержи мать. Попробуй стать хоть ненадолго человеком. Откажешься выполнить мой приказ, я тебя прокляну! Отвечай: будешь помогать бедному Трофиму и обеспечивать матери, которая из-за твоих проделок с ума сошла, достойную жизнь?» Тут я не сдержался:

— О каких проделках идет речь? Я учился на одни пятерки, с плохими компаниями не водился, что не так?

Он молчал, а я продолжал:

— И безумие Веры Ивановны — семейное, ее мать и бабка окончили свои дни в клиниках в состоянии деменции. Генетика плохая. О чем ты никогда не рассказывал.

Отец прямо почернел.

— Вон оно что! Ты рылся в архивах! Негодяй! Не желаешь брату помогать… Да, у Веры тяжелая наследственность, но твоя еще хуже. Когда ты родился, я был изумлен, совсем сынок на отца не похож. Вера не признавалась, но я понял: ты от ее первого любовника. Не мой ты! Не мой!

Ругается он, слюной плюется… И так мне его жалко стало, впервые я со стороны на отца посмотрел. Лежит сморщенный старик, которого злоба жрет, он с ней справиться не может, вот-вот умрет, а желчи море. Люди перед смертью у всех прощения просят, боятся: вдруг Бог существует, накажет за зло. А у папаши чернота в душе, хоть бы одну светлую искру там увидеть. Если я не скажу, что он хочет услышать, уподоблюсь ему, стану тоже на оскаленную крысу похож. Встал и сказал:

— Конечно, я обеспечу матери хороший уход, на счет этого не волнуйся. Трофима не оставлю, поддержу его. Все будет в порядке.

Он долго на меня смотрел, потом проронил:

— Надеюсь, ты не обманешь, как всегда!

На этой фразе я ушел. Лето стояло теплое, цветы кругом, на небе ни облачка. Иду по больничному парку к машине, думаю: если папаша всю жизнь подозревал, что я не от него, то почему анализ ДНК не сделал? И вдруг! Стая ворон! Никогда столько их не видел, штук двести! Прямо почернело все вокруг, с оглушительным карканьем птицы сели на крышу клиники, крыльями хлопают, орут. Я бегом назад, поднялся на этаж, налетел на врача, спрашиваю:

— Отец?

Доктор мрачно:

— Геннадий Николаевич только что умер. Надо же, как вы почувствовали его уход, вернулись.

Я ему не сказал, что видел стаю бесов, которая за душой отца прилетела. Молча стал похороны, поминки, девять, сорок дней устраивать.

Николай перевел дух, сделал глоток воды и продолжил:

— Через пару часов после кончины отца я приехал в родительскую квартиру к Трофиму, сказал ему: «Обещал папаше тебе помогать и сдержу слово». Что он мне ответил, при Дарье повторять не хочу, не для женского нежного слуха слова. Сухая выжимка из его выступления такова: я хочу присосаться к деньгам, которые отец оставил ему, младшему сыну, сначала я ограблю Трофима, потом из дома выгоню. «Ступай, Николай, лесом, без тебя обойдусь». И я подумал: средств у него много, наймет сиделку, да бабы сами на запах денег слетятся, брат не пропадет. Положил на стол визитку, сказал: «Понадоблюсь — звони», — и покинул нелюбезный отчий дом. За содержание матери я исправно платил, но с ней не встречался, смысла в этом не видел. Она безумна, старшего сына не узнает, и слава Богу, потому что если вдруг сообразит, кто ее навещает, то от злости инсульт-инфаркт заработает. Так я и не понял, почему меня родители ненавидели. Ладно, пусть мать мужу изменила. Отец меня байстрюком считал, но мать-то по какой причине сына гнобила? Тайна осталась неразгаданной. Когда сумасшедшая умерла, я ее похоронил, Трофим на проводы мамаши в последний путь не явился. Жалкие похороны получились. Мать в церковь не ходила, но я отпевание заказал. Стою один в соборе, хор гремит, священник старается, ему заплатили хорошо. На кладбище только я был и могильщики. Выпил потом в ресторане пару рюмок водки, вот и все поминки.

Спустя пару лет вдруг звонок Трофима:

— Приезжай, поговорить надо.

Я удивился, но поехал. Едва вошел в квартиру, сразу понял, что брат все имущество расфуфыкал: картин нет, шкафы, где отец коллекцию фарфора держал, пусты, ковры исчезли, мебель поредела. Нехороший у нас с Трофимом разговор получился. Он заявил:

— Ты обязан меня содержать.

Замечательная формулировка. В особенности понравилось мне слово «обязан». Пришлось спокойно объяснить брату: никаких обязательств по отношению к нему у меня нет. Есть исключительно добрая воля старшего брата.

Николай дернул плечом.

— При этом учтите. Я еще был небогат, холдинга «Сплетник» пока не существовало. Было громадье планов в голове, деньги я зарабатывал написанием статей, с первого курса печатался в разных изданиях. Поднялся до главного редактора журнала «Политические итоги». И на меня упало финансовое бремя содержания в сумасшедшем доме матери. Тяжелое время в плане финансов. Трофиму наследство досталось. Где оно? Только я этот вопрос задал, брат меня выгнал. Я спустился на первый этаж, а там баба Катя, лифтерша, она в подъезде всю жизнь сидела. Она ко мне:

— Коленька, урезонь Трошу. На него каждый день жильцы жалуются! С утра до ночи шум, гам, девки табунами ходят, бутылки он ящиками таскает, музыка гремит. Машину свою дорогущую прямо у входа бросает, народ о его тачку одежду обтирает.

Ну мне и без ее рассказа ясно было: брат ухитрился за короткий срок все пропить-прогулять, швырял на ветер большие суммы. Оказывается, вскоре после моего ухода из дома братец начал с палочкой ходить, прихрамывал, затем чудесно побежал. А меня, …, он в сидячем положении встретил, изображал увечного, …! Более я с ним не общался, краем уха слышал, что вроде он несколько институтов поменял, из каждого за несданную первую сессию вылетал, учился на актера.

— Верно, — кивнул Семен, — Трофим оказался талантливым лицедеем. Он после нескольких неудачных попыток получить образование поступил в институт, где готовят киноактеров, считался там весьма перспективным. Диплом не получил, исчез куда-то.

— Погодите, — вмешалась я в разговор, — но если Трофим встал на ноги после вашего ухода из дома, то отец знал, что младший сын может самостоятельно передвигаться. Зачем потребовал от вас содержать брата?

Николай махнул рукой.

— Думаю, у мерзавца паралич прошел, но он перед папашей комедию ломал, чтобы не учиться, не работать, а деньги у отца брать и весело жить. Мне папенька правды не сказал, чтобы я не бросил захребетника. Трофим же при встречах со мной в коляске сидел.

— Может, в вашей семье сумасшедшей не только мать была? — вздохнула я. — Поведение вашего отца и брата никак нельзя назвать адекватным.

Николай пожал плечами.

— Не думал на эту тему, но согласен. У моих родственников в голове не тараканы жили, а мыши жирные. Главное, у меня все в порядке. Я, когда от бабы Кати эту историю услышал, сначала не поверил, попросил приятеля, он в органах служил, узнать, правда ли Трофим может ходить. Он мне сообщил, что врачи родителям в свое время сказали: ноги у сына будут работать, только занимайтесь с парнем. Трофима упорно лечили: гимнастика, массажи, отец его на море на лечебные грязи возил. И случилась реабилитация. Но я тогда уже дома не жил, правды не знал.

— Родительскую квартиру Трофим продал, — продолжал Семен, — приобрел комнату в коммуналке. Но это все, что о нем известно. Значит, вы не знаете, где сейчас ваш брат?

— Нет, — отрезал Сивков.

Александр Михайлович бросил на меня быстрый взгляд, я расправила юбку на коленях.

— Интересно, где Трофим? Они с Гончаровым дружили. Знаете, как мы это выяснили?

Сивков молча покачал головой.

— Из платежных документов вуза, где учились Митин, Гончаров и Трофим Сивков, — объяснила я. — Первый попал на бюджетное отделение, два других парня на платное. За них вносил деньги Георгий Гончаров, отец Василия. О постороннем юноше так заботиться не станут. Вот откуда наше предположение о дружбе…

Сивков запрокинул голову и потер лицо ладонями.

— Все! Больше не могу. Вы докопались до правды?

— Попытались, — честно ответила я, — есть предположение, что Трофим и Василий создали агентство «Удача». Отец Гончарова давал отпрыску любые деньги, он мог ему и на бизнес отсыпать.

Сивков вынул из кармана блистер, выщелкнул таблетку и отправил в рот.

— Они от вас не отстанут, — сказала я, — расскажите, что знаете. Вместе выход из положения придумаем.

Николай резко выпрямился.

— Ладно.

Владелец холдинга заговорил.

Глава 41

У Сивкова есть большой загородный особняк. Семьей Николай обзавестись не готов, детей заводить не желает. День-деньской он проводит на работе, вокруг него вечно клубятся разные люди. А когда он наконец приезжает домой, там бегает горничная, маячат шофер, охрана, звонит постоянно телефон. Николай же принадлежит к породе людей, которые восстанавливаются исключительно в одиночестве. Ему надо закрыть дверь и точно знать: в особняке никого, кроме него, нет. Вообще никого. Если он находится на втором этаже дома в спальне, а на первом в своей комнате тихо сидит прислуга, которая без приказа не выйдет в коридор, то это не одиночество. Сивков-то знает: в доме есть люди, они, несмотря на распоряжение не трогать хозяина, в любой момент могут вторгнуться на его половину. Никто из прислуги этого не сделает без крайней необходимости, но ведь могут! Николай вынужден мириться с создавшимся положением, но подчас ему становится так тошно, что хочется наорать на каждого, кто тихо дышит в особняке, ударить его стулом… Чувствуя, что подкатил черный час, Николай после работы едет в квартиру, которую купил на подставное лицо. Она расположена в самом обычном доме. Слава Богу, Сивков не телезвезда, соседи его не узнают. Владелец «Сплетника» запирает дверь и знает: посторонних нет, мобильные выключены, городской номер заблокирован. Он один! Никто не войдет, не позвонит. Вот оно, счастье! Вечера, проведенного на диване с айпадом, в который он закачал пару игр-стратегий, глубокого сна и завтрака, приготовленного собственноручно, хватает, чтобы Сивков восстановил душевное равновесие. Квартира в малопрестижном районе его тайна, убежище, релакс и радость. Плевать, что там мебель из сетевого магазина и убирать квадратные метры с помощью простого пылесоса приходится самому. Главное: ничьи ноги через порог не переступают.

Как-то раз Николай в состоянии подкатывающейся истерики вошел в гостиную своей квартиры, щелкнул выключателем и обомлел. В кресле сидел мужчина, он зевнул и сказал:

— Думал, ты уже не приедешь. Где шлялся? Из офиса три часа как уехал.

— Кто вы? — растерялся Сивков, всматриваясь в чужое лицо.

— Твой брат Трофим, — сказал незнакомец, встал боком и задрал рубашку.

Коля увидел характерный шрам, который остался у младшего брата после перелома позвоночника, и окончательно перестал понимать происходящее. А пришелец ухмыльнулся.

— Почему ты не удивляешься, что я хожу?

— Если ты Трофим, то я давно знаю, что ты прикидывался инвалидом, — отрезал Николай.

— Не сомневайся, это я, — скорчил мину незваный гость и рассказал пару историй из детства, о которых никто, кроме братьев Сивковых, не мог знать.

Николай поверил в то, что видит брата, а тот сказал:

— Для тебя есть предложение, сейчас расскажу.

Коля, слушая его, не верил своим ушам. Ленивый брат, который не хотел ни учиться, ни работать, любил лишь гулять и веселиться, затеял такое дело? А Трофим объяснял, что произошло.

Он всегда мечтал стать актером, получать цветы от поклонников, блистать в лучах славы, но отец даже слышать не хотел о таком поприще для младшего сына.

Геннадий Николаевич, беспрекословно выполнявший все желания любимчика, в вопросе образования проявил железобетонную твердость, он сурово заявил:

— Актерская карьера? Через мой труп!

Родитель несколько раз устраивал недоросля в институты, но Троша нигде дольше семестра не удержался. После смерти отца Трофим начал веселиться на полную катушку. Однажды кто-то привел в его квартиру Василия Гончарова. Молодые люди вмиг подружились. Вася тоже мечтал о славе. Гончаров, в отличие от Трофима, учился на актера, снялся в кино, пытался вести телешоу, но везде терпел неудачу. Вася попросил отца оплатить учебу Троши и посодействовать его другу получить роль. Добрый папаша, которому требуемая сумма казалась ерундовой, явил милость. И он же попросил известного актера Юрия Митина, который ставил на деньги олигарха спектакль, дать в нем роль Трофиму. И куда было деваться отцу Анатолия? Меценат отсыпал на его первый режиссерский опыт немало средств. Просьба благодетеля — приказ. Троша был введен в спектакль. Через месяц репетиций Юрий приехал к старшему Гончарову и упал на колени.

— Делайте со мной что хотите, но ваш протеже не имеет даже тысячной доли таланта. Он фальшив, неуклюж, теряется на сцене, не чувствует партнера, а главное, лжив! Говорит проникновенно, пытается изобразить добряка, а видно, что врет, врет, врет!

— Так гони его вон, — засмеялся меценат. — Почему не пнул бездаря?

— Он от вас, — честно ответил Юрий.

— Всего-то приятель Васи, — отмахнулся олигарх.

Лишившись роли, Троша кинулся к другу, тот спросил у отца, почему Сивкова выгнали из спектакля, и услышал:

— Режиссер сказал, что он полный ноль, такому в театре только пожарным служить.

Вася передал эти слова другу. Оценка Митина больно ударила Трофима. Он-то считал себя гением, полагал, что играет лучше всех, замечания режиссера считал придирками, и вдруг такой плевок в лицо. До сих пор все, что затевал Троша, ему удавалось. В школьные годы он легко обманывал учителей, родителей, ловко изображал инвалида, чтобы попасть в нужный институт, смог понравиться старшему Гончарову. И такой облом! Юрий его выгнал! На жизненном пути младшего Сивкова попался человек, которого он не смог обмануть. Вам не понять, с какой силой Троша возненавидел отца Анатолия. Это было чувство, достойное пера Эсхила, древнегреческого драматурга, который придумал жанр трагедии. Гнев просто сжирал парня, он мечтал отомстить режиссеру. И чтобы побольше узнать о Юрии, решил подружиться с Анатолием, позвал того к себе в гости. А тут Толя неожиданно сообщил Гончарову, что мечтает избавиться от родителей. Вася поделился услышанным с Трошей.

Господь никогда не спешит исполнить плохое или неразумное желание человека. А дьявол не спит, он только и ждет, чтобы подтолкнуть чью-то душу к гибели. Похоже, когда Анатолий вывернул перед Василием душу до дна, бес мигом подсказал Сивкову, что надо делать. План, как убить Юрия, свалить ответственность за смерть отца и матери на Толю, а самому выбраться чистым из зловонного болота, сложился в голове Трофима в один миг. Он просто увидел картину сверху, словно летел на самолете и смотрел на землю, где показывали диковинный спектакль. Вот только требовались деньги. И Трофим позвал в напарники Василия. А тот, авантюрист и жулик по натуре, обрадовался. Он пообещал помочь Сивкову.

— Это круче, чем играть на сцене, живые люди станут марионетками в наших руках.

— Мы как боги, — воскликнул Трофим, — что хотим, то и вершим!

Предупредив Анатолия, чтобы он ждал звонка, студенты за несколько месяцев осуществили задуманное. У Сивкова, который мечтал отомстить Юрию, фантазия била ключом, его в особенности радовало то, что он получил компромат на Анатолия, которому бешено завидовал. Младший Митин, в отличие от Трофима, уже имел успех. Два студента с блеском справились с задачей и загрустили. Им требовался адреналин, ощущение власти над людьми, которые понятия не имели, что они куклы на веревочках, ими вертят как хотят Трофим и Василий.

— Здорово у нас получилось, — вздыхал Вася, — ты гений! Какой сценарий написал!

— А ты нашел исполнителей, — хвалил приятеля Трофим, — и деньги твои, без них нам не справиться. Удачно мы подружились.

— Удачно, — вторил ему Гончаров.

— Удача… — опять сказал Трофим, — агентство «Удача». Слушай! Есть идея!

Вот так два парня, которые хотели стать актерами, но слышали со всех сторон о своей полнейшей бездарности, начали свой бизнес. И реализовали все свои амбиции. Они не получили всенародной славы, у них не брали автографов, но Василий и Трофим обрели нечто большее, чем любовь зрителей. Парни поняли: они властители судеб, если захотят, сделают с человеком что угодно, уничтожат его физически или морально, лишат семьи, работы, доброго имени, здоровья или, наоборот, устроят на службу, осыплют деньгами. Они не простые люди, они всемогущие боги, о существовании которых никому не известно.

Вот так постепенно, ни разу не сделав больших ошибок, агентство «Удача» стало набирать обороты. Клиентов было немного, но брать большое количество заказов Василий и Трофим не собирались, каждая акция планировалась тщательно, долго, прибыль начала притекать не сразу. Как известно, быстро только блох ловят. Для того чтобы «спектакль» удался, Троша всегда исполнял в нем одну из главных ролей. Он получал невероятный заряд энергии, прикидываясь то хамом-полицейским, то учителем, то влюбленным в жертву парнем. Педагоги ошиблись, у младшего Сивкова определенно имелся актерский талант, он был безупречен в своем ремесле и прекрасно зарабатывал. Василий, став наследником отца, мог бросить агентство, зачем ему работать? Денег хватит на три жизни. Но Гончаров уже не мог жить без того, чтобы ставить спектакли, писать сценарии и искать исполнителей. Из молодых мужчин получилась великолепная команда. Можете не верить, но в агентстве «Удача» было всего два сотрудника. Никаких «старушек», «дедушек», которые беседовали с жертвами, не существовало. Изменитель голоса придумали давно, стоит он недорого, работает отлично.

Николай потер кулаком висок.

— Я не в курсе всех деталей их, так сказать, работы. Трофим только о малой части поведал.

— Понятно, — кивнул Дегтярев. — Зачем брат пришел к вам? У него деньги есть, удовольствия море. Не жизнь, а разлюли малина.

— Они с Василием попали в аварию, — сухо ответил Сивков, — отдыхали за границей, записались на морскую прогулку, а катер перевернулся. Трофиму сильно изуродовало лицо, а у Василия букет переломов, в том числе основания черепа. Гончаров ходит, но с головой у него беда, памяти никакой, все забывает. Он живет весьма уединенно в подмосковном поместье, с ним безотлучно находятся врач, медсестра. Трофиму пришлось пройти через несколько операций, в результате чего у него теперь другая форма носа, импланты в подбородке, скулах, изменился разрез глаз. Брат не собирался изменять внешность, ее перекроили из-за аварии.

— Помню, как «Сплетник» и аналогичные издания писали о том, что сын покойного олигарха Гончарова попал в аварию, но остался жив, — кивнул Семен, — о вашем брате ничего не сообщалось. Хотя он прессе неинтересен. Так зачем Трофим приехал к вам?

Глава 42

Николай дернул плечом.

— Предложил работать с ним, сказал: «Мы с тобой горы свернем. Признаю, в детстве я вел себя невыносимо, хотел быть единственным ребенком в семье, чтобы все доставалось мне: и любовь родителей, и подарки. Да и потом я относился к тебе отвратительно. Но сейчас я стал другим человеком. Я умен, талантлив, проворачиваю в год два-три дела и в деньгах не нуждаюсь. Ты огромный молодец, создал с нуля холдинг “Сплетник”, я горжусь своим старшим братом. Если мы объединимся, получится бомба! Твои возможности как издателя, связи, мой ум, артистичность, умение гениально писать сценарии и талантливо воплощать их в жизнь… Слушай, мы ядерная смесь. И мы братья, нам надо держаться вместе. Отец на том свете будет нами гордиться». Последнюю фразу он точно зря произнес, да и все остальное тоже. Я ему спокойно объяснил: «Да, я работаю на ниве скандальной журналистики, но не вру, не устраиваю спектаклей. Если звезде шоубиза не нравится, что “Сплетник” сообщил, как она голая, пьяная в луже сидела, так ей просто не следует голой, пьяной в луже сидеть. Не газету ругать надо за то, что про тебя написала. А на себя, любимую, за неумеренное потребление водочки злиться. Не принимаю я твоего предложения. Мы с тобой не родня, братья только на бумаге. Пусть так и остается. Плохого тебе не желаю, но и бизнес твой мне не по душе, и ты сам».

Трофим заулыбался.

— Николай, я раздобыл адрес твоей тайной норы. То, что смог войти в нее, не удивительно. На свете нет замков, которые невозможно открыть. Но как я выяснил, где законспирированная хата находится? А? Кто мне инфу слил? Тебе интересно? Могу назвать имя предателя. Просто так. Бесплатно.

Я ответил:

— Уходи.

— Я разговаривал с тобой как с братом, — упрекнул Трофим, удаляясь, — а ты, оказывается, и впрямь чужой. Жаль, что ты не способен меня понять и сообразить: есть люди, с которыми лучше дружить, чем воевать. Но знай: возможность договориться есть всегда, если захочешь, я буду неподалеку.

Сивков сложил руки на груди.

— Спустя несколько месяцев на мою почту пришло сообщение. В нем мне предлагали взять конверт в камере хранения, если я не поеду, информацию сольют в «Желтуху». Адрес, с которого пришло послание, принадлежал магазину, где компьютерами торгуют. У них там стоит ноутбук для посетителей, можно им бесплатно пользоваться. Прекрасно понимая, чьих рук это дело, зная, на что способен Трофим, я поехал куда следовало.

Николай замолчал.

Я не сдержала любопытства:

— И что там было?

Сивков посмотрел на меня.

— У тебя есть тайны?

Я кивнула.

— О всех можешь вслух рассказать? — спросил хозяин холдинга.

— Конечно нет, — честно ответила я, — кое о чем вообще никто не знает.

— Опасное заблуждение, — сказал Сивков. — Я тоже полагал, что «кое о чем вообще никто не знает». Но папочка из ячейки содержала копии документов, фото… Опубликование этих материалов грозит мне очень серьезными последствиями, как моральными, так и материальными. Следует признать: Трофим работает безупречно. Даже представить не могу, где и как он информацию добыл. Это невозможно. В том деле участвовало только два человека. Один из них перед вами, второй давно умер. Я держал рот на замке, и мой товарищ растрепать не мог. Он в случае, если правда вытечет из-под камня, потерял бы все! Бизнес, семью, доброе имя. И пожалуйста: у Трофима полный отчет о том деле!

— Вы стали на него работать, — подытожил Собачкин.

— Пришлось встретиться, — зло сказал Сивков. — Договорились так: я не знаю и знать не желаю конечную цель пьесы. Делаю лишь то, что просят. Без криминала. В акциях по уничтожению людей не участвую. Публикую или, наоборот, не публикую материалы, которые предоставляет Трофим. Все. Точка.

— Вам велели подставить Дегтярева! — воскликнула я. — Почему?

Лицо владельца «Сплетника» стало мрачным.

— Уже объяснил: конечной цели я не знаю! И не хочу ее знать. Являюсь лишь звеном в цепи. В данном деле моя задача такова: опубликовать репортаж в «Сплетник ТВ», сделать интервью с Дегтяревым. С большой долей вероятности в мой кабинет тут же заявится Дарья Васильева с требованием оставить ее дружка в покое. Надо предложить дамочке самой заняться поиском тех, кто убил Олега Тихонова, под именем которого прятался Анатолий Митин. Если блондинка добудет нужное, мне позвонят. Это все. Больше я ничего не знаю.

Собачкин закинул ногу на ногу.

— Адреса, телефона, фотографий Трофима у вас нет.

— Нет, — эхом повторил старший брат, — он капля в человеческом море мегаполиса. Понятия не имею, где его нора. Родительские апартаменты проданы.

— Где находится ваше тайное убежище? — поинтересовался Сеня.

— Я туда более не заглядываю, — помрачнел Николай.

— Адресок дайте, — попросил Семен, — домофон, когда въехали, поставили? Какой фирмы? Не японский, случайно, последней модели?

— Домофон там был, — пояснил Сивков, — я только поменял примитивный старый на новый, именно японский, самый современный. Могу ключи вам от апартаментов вручить. Но если хотите посадить там людей, которые Трофима поймают, то зря стараетесь. Он больше туда никогда не сунется, не дурак. Мне и в голову не могло прийти, что младший брат, ленивый, избалованный, не способный сам шнурки себе завязать, так изменится, создаст агентство «Удача», превратится в умного, изворотливого, талантливого организатора. Уму непостижимо, какая трансформация!

— Только весь его ум и талант со знаком минус, — буркнул Дегтярев, — он их использует не в благих целях. Навидался я таких в своем кабинете. Наделил Господь мужика красотой. Хочешь жить за счет своей внешности? Одежду демонстрируй, одеколон рекламируй — не мужское это, на мой взгляд, занятие, но кому от этого плохо? Наоборот, многим в радость. Так нет! Наш Аполлон в жиголо превращается! Отнимает деньги у наивных баб. Ты удивительно гибок? В цирке таких ждут, зрители ладоши отобьют. Но вместо акробата имеем вора-форточника, он пополам складывается, чтобы через щель в хату пролезть! Господь подарил тебе руки ловкие, пальцы быстрые? Да есть тьма хороших специальностей для тебя! И что? Он кошельки в транспорте ворует! Кое-кто свои способности во зло людям использует. Найду Трофима непременно!

— Сомневаюсь, — вздохнул Сивков, — у него много денег, он в любой момент может, взяв паспорт на другое имя, улететь куда угодно. Он профессионал, которого спецслужбы с руками оторвут. Внешность изменил. Я его не узнал.

— Можно составить фоторобот, — обрадовалась я, — вы же его видели в новом обличье.

Сивков улыбнулся:

— Дарья! Я уверен, что во время нашего разговора на голове у брата был парик, поменять его секундное дело. Он определенно воспользовался ради визита ко мне феньками, которыми мои корреспонденты балуются, когда кого-то выслеживают. Внутренние вкладки в нос, щеки… Они до неузнаваемости вас изменят. Сейчас существует масса прибамбасов. Фоторобот — зряшное дело. Трофим сел в машину, парик сдернул, силиконовые детали выплюнул, и вот вам человек, который после аварии на моего младшего брата нисколько не похож.

— Все же у меня есть идея, — сказал Семен, — дайте ключи от своего тайного убежища.

Глава 43

На следующий день вечером я вернулась из города, куда ездила в поисках нового подарка для новорожденной, и спросила у Манюни, которая заваривала чай:

— Где Коробко?

— Сегодня свет стал выключаться не только от резких звуков, — ответил вместо жены Юра, — не когда что-то падает, а от громкого голоса, лая собак. А потом я чихнул, и, опля, второй этаж весь погрузился во мрак, на первом только половина лампочек работает.

— Хотели сэкономить на электричестве? — прокряхтел Дегтярев, появляясь в комнате с туго набитыми пакетами. — Получите желаемое. Теперь счета за свет определенно уменьшатся, зато вырастут расходы на свечи. Кстати, надо приобрести керосиновые светильники.

— Есть идея получше, — оживился Юра, — незачем деньги на покупки тратить, лучше, взяв книгу, которую собрался почитать на ночь, подойти к воротам. С той стороны ограды светит фонарь, за него администрация поселка платит. Стой себе, наслаждайся Смоляковой, электричество бесплатное. Две пользы сразу: из своего кармана ни копейки на освещение не утечет и свежим воздухом подышишь.

Я молча слушала, как веселятся домашние. Идея-то хорошая пришла в голову Жене, просто электрик оказался криворуким.

— Есть кто дома? — закричал из холла Семен.

В ту же секунду в кухне включились все электроприборы, а в туалете первого этажа спустилась вода в унитазе.

— Что у вас происходит? — спросил Собачкин, входя в столовую.

— Ничего, — ответила Маша и закричала: — Аты-баты, шли солдаты.

Люстра под потолком замигала, в кухне забулькал электрочайник.

— Надо кричать, — обрадовалась Манюня, — топать, тогда получим и чай, и кофе. Юрец, двигаем с тобой на второй этаж, эмпирически, методом ора, выясняем, что на вопль начинает фурычить, а что перестает.

— Гениально! — восхитился ее муж, и они с Марусей убежали.

— Весело у вас, — хмыкнул Собачкин.

— Да уж, — скривился полковник. — Чего приехал? Я хотел спокойно отдохнуть, в кои-то веки рано с работы прикатил.

Я пнула ногой под столом Дегтярева, экий он нелюбезный.

— А где Коробко? — задал вопрос Семен, вынимая из сумки ноутбук.

— Манюня не сказала, — вздохнула я, — куда он подевался.

— Встретил Женю на выезде из поселка, — пояснил полковник, — он мне сказал, что поехал на станцию за электриком. У того машины нет, на поезде ездит. Я приобрел книги для Мишеньки. Долго выбирал, советовался с консультантами, а Маруся даже посмотреть не захотела.

— Ты же не сказал, что принес, — заметила я, — просто втащил в дом покупки.

— А догадаться нельзя? — вспыхнул Александр Михайлович. — Неужели не понятно, что в сумках?

— Нет, — хихикнула я.

— На пакетах есть название, — рассердился толстяк, — «Все лучшее». Сразу же ясно: там литература для мальчика. Даже белки в саду сообразят!

Продолжая сетовать на непонятливость окружающих, полковник стал выкладывать на стол книги. Собачкин взял одну и прочитал вслух название:

— «Эзотерический смысл исхода евреев из Египта». Ух ты! Интересные произведения ты читаешь. Уважаю. Мне такое не осилить.

Толстяк закатил глаза.

— Секунду назад я объяснил: это литература для Миши!

— Для кого? — не сообразил Семен.

— Тебе определенно нужно пойти к мемологу, — заявил полковник.

— Это кто? — совсем растерялся Семен.

— Специалист по памяти, — заявил полковник. — Миша — сын Маши.

— Так ребенок еще не родился, — опешил Сеня.

— Не сегодня завтра это случится, — сказал Дегтярев.

— «Медитация пятого уровня», «Решение дифференциальных уравнений», «Познание себя через Вселенную», — медленно читал Собачкин. — Всегда думал, что младенцам нужны «Теремок», «Репка», «Курочка Ряба».

— Еще чего! — побагровел полковник. — Забивать детский мозг глупостями! Вот книга «Обучение новорожденного китайскому языку» — отличное приобретение.

— Да-а-а, — протянул Сеня, — у меня детей нет, спорить права не имею. Оторвись ненадолго от литературы и глянь сюда. Я нашел изображение Трофима. Вот в таком виде он открывал дверь тайной квартиры Николая, когда явился туда без приглашения.

— Как ты раздобыл видео? — удивилась я.

— Люблю новинки техники, — признался Семен, — за всеми, правда, не уследишь, они сейчас каждый день появляются. После того как к нам с Кузей в дом залезли хулиганы, я повесил на дверь домофон японского производства. Он одновременно и камера, и накопитель информации, этакий компьютер. Не всякий знает, что подобные домофоны на рынке есть, в Москве их мало, под заказ их привозят, стоят о-го-го! Я подумал: Николай богат, вдруг он такой же установил? И угадал! Трофим понятия не имел, что его рожа осталась в памяти камеры. Дальнейшее дело техники: Кузя включил программу, она определяет, делал ли человек пластические операции или воспользовался простыми аксессуарами вроде вкладок в щеки изнутри. В нашем случае оказалось и то и другое. У Трофима изменилась внешность после аварии: ринопластика, импланты в подбородке, изменение разреза глаз, формы рта — мужика перекроили как старое пальто. А для похода к старшему брату он использовал примитивные штуки типа силиконовых подушечек. Ну да обо всем, что Кузя проделал, мы от Николая слышали. А нам нужен «первоначальный» образ. Спасибо тому, кто придумал разные программы. Внимание на экран. Убираем парик, «вытаскиваем» из щек вставки, отклеиваем брови, меняем цвет глаз. Опля!

Я посмотрела на лысую голову.

— Кого-то он мне напоминает.

— Ага, — кивнул Сеня, — и я так подумал, попросил Кузю прически менять, форму бровей и губ. В них можно ввести гель на пару месяцев, это очень просто сделать.

— О! — воскликнула я. — Вот с этими волосами… вроде я встречала этого человека.

— Теперь брови, — пропел Собачкин, — рот, насадка на зубы… Мы долго работали. Я понимал: Трофим обожает сам главную роль играть, он определенно в твоем окружении появлялся. Надо искать кого-то, кто нам знаком. Изменяли мы морду лица до тех пор, пока… Ну как? Дашенция?

Я потеряла дар речи.

— Так это же… это же… это же… — забормотал полковник.

— Точно! — потер руки Сеня. — Весьма неожиданно. Мерзавец, однако, талантлив!

Я молча переваривала информацию, и в этот момент мой айпад тихо звякнул.

— Письмо прилетело, — констатировал Семен, — пошли к полковнику в кабинет, там его откроешь.

Я была настолько ошарашена видом человека на фото, что тут же повиновалась. Через пять минут мы увидели на экране планшетника знакомое лицо, послышался тихий голос:

— Добрый день, Дарья. Это я. Когда я готовился выполнить поручение очередного клиента, ничего не знал о вас. Собрал информацию. Не скрою, вы мне симпатичны. Любите животных, хорошо относитесь к людям, не растопыриваете пальцы, не хвастаетесь богатством, не обращаете внимания на подтрунивание домочадцев. Я вам даже позавидовал: живете как хотите, не переживаете, что у кого-то машина круче, считаете Машу лучшей дочкой на свете, хотя она вам может что-то резкое сказать. И зятя любите. Не думаете, что он женился на девушке из богатой семьи для спокойной сытой жизни. Вы ухитряетесь там, где другие видят навозную кучу, лицезреть куст роз, который непременно вырастет из удобрений. Мне это не свойственно. И вам, настоящей блондинке, везет на друзей. Хвала терпению Дегтярева! Другой бы на его месте давно удрал, хотя куда ему деться? Муж ваш окончательный чудик. Не боитесь, что в один день он вас с египетской мумией перепутает? Но он жену обожает! Вам феерически везет не только на людей. Страсть ваша к расследованиям притча во языцех на службе полковника. Но вот что странно! Не обладая умом, логическим мышлением, вы каким-то образом ухитряетесь докопаться до истины. Я говорил заказчику: «Не надо втягивать Дарью, она человек редкой удачи, из тех, у кого бутерброд падает маслом вниз, а потом сам собой переворачивается и оказывается еще икрой намазан». Но меня не послушали. Ну-с! Теперь все по порядку. С Анатолием Митиным вы разобрались верно. Маленькая деталь: никто его ликвидировать не собирался. Митин выполнял много заданий агентства, а потом решил слиться. Я без надобности никого пальцем не трону. Анатолий стал побег готовить. Идиот. Своих связей у него не было, поэтому полудурок использовал один контакт, который ему агентство «Удача» предоставило. И на что он рассчитывал? Заплатить человеку, которого под кличкой Атлант знает, и до меня ничего не дойдет? Да через пять минут мне про его планы-идеи доложили. Как я поступил? Решил понаблюдать, как болван выкрутится. И он вроде удачно дельце провернул, мой человек опытный специалист, помог ему не бесплатно. Интересно было наблюдать за Митиным, он первый, кто с подводной лодки смыться решил. Я хотел посмотреть: что он придумает? Да ничего нового: лицо переделать, в другой город уехать. Смешно. Повторяю: я его не трогал. Решил: пусть развлекается, а через год ему агентство позвонит и опять в дело включит. Но Митин после изменения внешности жил в постоянном стрессе, дергался из-за идиотского театра, который организовывал в провинции, почти сумасшедшим стал. А страх съедает. Вечером, когда он шел по улице к метро, к нему обратилась женщина: «Добрый день! Анатолий…» Артист упал замертво. Вот до чего может довести паническая атака! Тетка убежала. И я ее не осуждаю. Зачем неприятности бабе? Она приехала издалека, искала хостел «Анатолий и Наталья». Поинтересуйтесь в поисковике, эта дешевая гостиница находится в пяти минутах ходьбы от того места, где умер Митин. Так бояться, что его найдут! Так трястись! Так дрожать, что, услышав имя Анатолий, умереть! Кто виноват? Сам дурак. К Павловой у меня претензий нет, она работала хорошо. Мошенники Полотняновы вообще не при делах, они оказались в нашей истории случайно, чтобы Павлова устроила очередной аукцион и пригласила Васильеву ведущей. Я просто выполнял заказ. И той же цели, удовлетворению прихоти клиента, служила история с бухгалтершей и Дегтяревым. Полковник мне не нужен. Объект моего интереса вы, Дарья.

— Слушайте! — воскликнул сзади мужской голос.

Я взвизгнула, обернулась и увидела Юру. Собачкин сделал быстрое движение рукой. Голос умолк.

— Простите, что напугал, — сконфузился парень, — мы с Машей должны сейчас отъехать…

— Делайте что хотите, — отмахнулась я, — только нам не мешайте, мы уже в кабинете от вас спрятались!

Юра ушел, я нажала пальцем на экран, видео продолжилось.

— Заодно уж скажу про девочку Катю. Здесь случился просчет. Бывает и у меня такое. Редко. Очень. Не станцевалось. Я рассчитывал, что добрая Дарья занервничает из-за девочки, которая звонила ей, просила тридцать тысяч, позвала ее в кафе и пропала. И вранье Ангелины Крахмалиной должно было ударить в ту же точку. Я хотел пустить тебя по двум следам: искать Катю и продолжить поиски того, кто якобы убил Олега Тихонова, то бишь Митина. Но я просчитался. Дарья! Где твое милосердие? Страх за девочку? Куда они подевались? Ты вовсе не такая добрая, какой кажешься! Исчезла школьница? Плевать! Васильева бежит по одной тропе.

— Неправда, — рассердилась я, — Дегтярев искал Катю.

— Только не надо говорить, что судьбой девочки занялся полковник, — словно услышав меня, сказал Трофим. — Ты почему не занервничала? Жаль! Сорвался мой план! Но знаешь, твое равнодушие мне импонирует. Всем не поможешь, если за двумя зайцами гнаться, ни одного не сцапаешь. Ты выбрала одного кролика с погонами полковника. Не ожидал от тебя. Порушила мой сценарий! Однако я тебя одобряю. Я бы так же поступил.

Мне захотелось швырнуть на пол планшетник и растоптать его. А видео тем временем не останавливалось.

— Подвожу итог. Митин умер. Мир его праху. Наталью Павлову, Каролину и Луизу Шведкиных, Ангелину Крахмалину и своего брата, Николая Сивкова, я более не побеспокою. Полотняновы пусть живут счастливо, не знаю, как с ними поступит Дегтярев, я бы их не трогал. Дети, которых Нина с Валерием взяли из детдома и любят их, воспитывают, являются, на мой взгляд, индульгенцией для мошенников. Катя уже вернулась домой. Никто ее не обижал, девчонка получила тридцать тысяч. Деньги ей пообещали за звонок тебе, а потом за пребывание в тихом месте, где велели сидеть, смотреть телик, есть мороженое и ждать, когда ей разрешат уйти. Всего-то! Ей запретили кому-либо рассказывать о том, где она находится, чем занята. Так эта маленькая поганка ночью позвонила Нинке и нашептала ей правду. О, детская наивность! О, незнание способов прослушки! О, непонимание того, что есть специально оборудованные квартиры!

Я вспомнила. Полотнянова, узнав от меня о похищении Кати, изобразила страх, даже всплакнула. Но слезы-то у нее легко льются. То-то мне что-то показалось странным в ее реакции.

А из планшетника все лился голос:

— Дарья, все люди, занятые в этом деле, работали по моему сценарию. Иногда допускали ошибки. Глупая Катя ляпнула тебе: «Вы мне свой телефон дали!» Вот уж накосячила. Но ты не заметила этой фразы. Внимательнее тебе надо быть! Нет бы насторожиться, подумать: разве я сообщала подростку свой номер? Наверное, ты хочешь узнать, почему мой клиент открыл на тебя охоту? Ты та еще штучка! Я не имею права ничего рассказывать. Но дам намек. В твоем классе училась девочка Таня Немокошкина. Дело в ней.

Я остановила видео.

— Среди моих одноклассников не было Тани Немокошкиной. Это ошибка.

— Ты просто ее забыла, — огрызнулся Дегтярев.

Я рысью сбегала в свою комнату и принесла фотоальбом.

— Вот, смотрите, нам их раздавали в десятом классе на выпускном вечере. Здесь все учителя и ученики. Даже Леня Грос, который от нас в восьмом ушел, потому что родители в другой город переехали. Меня перепутали с какой-то Дашей Васильевой, другой женщиной. Никогда не встречалась с Таней Немокошкиной.

Семен открыл свой ноутбук, а я включила запись.

— Дарья, уж извини, но ты плохая хозяйка. Скажи мне спасибо за то, что я навел относительный порядок в доме. И готовишь ты хуже всех баб на свете. Электрика, который в доме устроил безобразие, более звать не стоит. В моей комнате на тумбочке найдешь телефон опытного специалиста, это мой косяк! Не того позвал. В следующий раз, когда будешь нанимать прислугу, проверь ее хорошенько. Да, я вошел в твой дом под именем Жени Коробко. Но, как ты понимаешь, на самом деле у тебя пылесосил полы Трофим Сивков. Согласись, я гениален. Евгений Коробко существует, он жив-здоров, имеет московскую прописку. Маленькое уточнение: Женя — инвалид детства, у него синдром Дауна, он находится под опекой тети. Ну нельзя же пускать к себе в дом человека, не изучив его со всех сторон. И толстяк хорош! Он-то почему клювом прощелкал! Представляю, как Дегтярев сейчас злится!

— Дарья сказала, что прислугу агентство проверило, — взвыл толстяк, — это она виновата!

Тот, кого я считала Евгением Коробко, откашлялся.

— Уважаемая Дарья, вы только что прослушали отрывок из детективного романа, который я пишу. Надеюсь, вам понравилось. Книга пока не закончена. Прошу прощения за то, что назвал главных героев именами членов вашей семьи, а главный женский персонаж — Дашей Васильевой. Все сказанное — моя фантазия. Ничего подобного в действительности нет. За сим прощаюсь!

— Мерзавец! — заорал Дегтярев и швырнул на пол бутылку с водой.

Раздался грохот, во всем доме погас свет.

Эпилог

До пяти утра мы разбирались с электричеством, к нам приехало аж три аварийные машины. Феликс вернулся в районе часа, он был на юбилее у коллеги, выпил там лишнего, поэтому не заметил, что вокруг тарарам, и мирно захрапел в своем кабинете на диване, до спальни он не дошел. Но я была рада, что Феликс впервые за время нашей совместной жизни напился до синих чертей и не участвует в общем кавардаке. Не успела я укрыть супруга пледом, как позвонил Юра и забубнил:

— Да мы тут…

— Решили остаться ночевать у Мити и Кристины, — перебила его я, — отлично! У нас окончательно погас свет, по дому носятся толпы рабочих. Хорошо, что вас нет. Марусе нельзя в ее положении нервничать. Все. Прости. Я занята.

Свет починили, кошелек похудел на такую сумму, что у меня стало дергаться одно веко. В кровать я рухнула в начале седьмого утра, завернулась в одеяло, услышала как Хучик, сопя, устраивается за моей спиной, как Черри привалилась к моим ногам, донесся храп Афины из библиотеки. Кот Фолодя, как всегда, ушел почивать к Дегтяреву, Гектор дремал на газетнице. Я засунула руку под подушку. Вот и закончился суматошный день и нервная ночь. Можно спать. Ни за что не встану раньше полудня.

— А-а-а-а! — раздался крик полковника. — А-а-а!

Меня выбросило из кровати. Забыв надеть халат и тапки, прямо в ночной рубашке я кинулась в спальню к Дегтяреву. За мной с топотом и сопением несся Собачкин, который остался ночевать в Ложкине. Вдвоем мы влетели в комнату. Я увидела полковника, который спешно натягивал брюки.

— Что случилось? — испугалась я.

— У нас девочка! — завопил Дегтярев. — Красавица! Умница, волосы до плеч, зубы жемчужные!

— Он сошел с ума, — прошептал Семен.

— У нас девочка? — повторила я. — Ты хочешь сказать…

— Да, да, да! — запрыгал Дегтярев. — Только что Юра звонил! Десять минут уже, как я счастливый дедушка!

— Они же уехали в гости! — обомлела я.

— Нет, нет, помчались в роддом, — кричал Александр Михайлович, — Юра хотел тебе сказать, а ты отмахнулась. Он звонил из клиники, боялся, что мы волнуемся, куда они подевались, а ты опять его слушать не стала! Девочка! Девочка! Девочка! Десять кило вес! Рост метр шестьдесят.

— По поводу выходных данных сомневаюсь, — захихикал Семен, — я побежал одеваться, едем к Манюне! Надо взять шампанское!

— И бутерброды, — засуетился толстяк, — картошку жареную. Девочка! Девочка! Девочка! Коса до пояса.

— Ты же говорил, что появится мальчик, — поддел полковника Собачкин.

Толстяк замер.

— Кто? Я? Никогда! Про паренька твердила Даша. Я всегда знал: у нас самая лучшая на свете девочка! Что ты стоишь, одевайся скорей!

Последние слова относились ко мне. Я поспешила в коридор, прошла через библиотеку и увидела Семена, который стоял у двери в мою спальню.

— Вчера я проверил, — сказал он, — Таня Немокошкина пропала в том году, когда вы оканчивали школу.

— Но она с нами не училась, — возразила я.

— Нет, — согласился Собачкин, — однако в ее классе была Даша Васильева.

— Найди Дарью, — потребовала я, — поеду к ней и предупрежу, что она может попасть в неприятную историю. Очень хочется узнать, кто клиент, который обратился в агентство «Удача», чтобы разобраться с Дашей.

— У Трофима, он же Евгений Коробко, случился косяк, — сказал Семен, — он перепутал жертв! Вместо одной Даши поселился у другой. И очутился в твоем доме в очень нервный момент[5], здорово тебе помог, поэтому ты сразу почувствовала к нему расположение. Ты на самом деле рассчитывала, что агентство проверяет всех кандидатов. Не упрекай себя.

Чем дольше Собачкин говорил, тем яснее мне становилось: Трофим не мог допустить глобальной ошибки. Перепутать объект охоты? Нет! Только не это. Каким-то образом я связана с Немокошкиной. Сейчас мы выиграли битву, вычислили младшего Сивкова, а он, постоянно живя в нашем доме и определенно подслушивая наши разговоры, все понял и вовремя смылся. Его главной целью была я. Почему? Пока не знаю. Но точно это выясню!

— Я пошел в машину. Спускайся скорей, — велел Сеня.

Я помчалась в гардеробную. Сейчас поеду к Манюне, поздравлю ее с рождением дочки. Стоп! Получается, я снова стала бабушкой? Вот здорово! Но статус бабули не помешает мне узнать, что связывает меня с Таней Немокошкиной. Коробко-то полагал, что он будет много лет подряд изображать из себя агентство «Удача». Но госпожа Удача покинула «Удачу», уж простите за тавтологию. Сия дама капризна, сейчас она с вами, а через миг ее нет! Не повезло Евгению! Он решил влезть в мой дом, и что получилось? Прощальная гастроль госпожи Удачи! И я точно найду Трофима! Мы еще встретимся! Только я буду зрителем в зале суда, а мой бывший помощник по хозяйству — в клетке за решеткой. И никакая госпожа Удача, ни агентство «Удача» ему не помогут.

Я вышла из гардеробной и собралась идти к машине.

— Как! Ты еще не оделась? — закричал Дегтярев, пробегая через библиотеку. — Ох уж эти женщины! Никаких нервов на них не хватит. Вечно начудят, наделают ерунды, а нам, мужчинам, потом расхлебывать. Уж мы-то глупостей не совершаем.

Я усмехнулась и пошла вслед за полковником вниз по ступенькам. Ну, во-первых, я при полном параде, в красивом платье. А во-вторых, мужчины не любят признаваться в собственной глупости. В них это засело генетически. Ни разу не слышала, чтобы Дегтярев, Феликс, Собачкин, Кузя или кто-то из моих бывших мужей сказал: «Ох, я виноват». Но не надо сердиться за это на сильный пол, у них генетика такая. При чем тут наследственность? Ну, мы все дети Адама и Евы. А что сделал мужчина, когда Бог стал расспрашивать его про съеденное яблоко? Адам тут же свалил всю вину на Еву.

Примечания

1

Ситуация, о которой вспоминает Даша, рассказана в книге Дарьи Донцовой «Родословная до седьмого полена».

2

О том, как Дегтярев ведет инстаграм, рассказано в книге Дарьи Донцовой «Родословная до седьмого полена».

3

Aut cum scuta, ant in scuta (лат.) — со щитом или на щите. Это напутствие спартанским воинам их матерей перед битвой. Оно означает: или вернись со щитом (живым), или на щите (мертвым, спартанцы приносили павших домой на щитах). Или умри в честном бою, или вернись с победой, но только не трусом и не предателем.

4

Разгонщик — мошенник. Жаргон криминального мира (Прим. автора).

5

Как Женя Коробко оказался в Ложкине, рассказано в книге Дарьи Донцовой «Родословная до седьмого полена».

Content

Дарья Аркадьевна Донцова
Последняя гастроль госпожи Удачи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог

Примечания