Джеки Коллинз

СВОРА

Лос-Анджелес, 1987

Суббота, 11 июля

В Лос-Анджелесе стоял прекрасный безоблачный день. Ветер под названием «Санта-Анна» отогнал туман, и суббота, одиннадцатое июля, выдалась светлой и обещала лениво-соблазнительную жару.

Вопреки привычке, Крис Феникс встал рано, так как вчера днем, прилетев из Лондона, сразу же рухнул в постель. Через четырнадцать часов он проснулся в королевской кровати калифорнийского производства в суперогромном особняке в районе Бель-Эр и обнаружил рядом подружку, Сибил Уайльд, которая ночью прилегла рядом. К счастью, она не посмела разбудить его. Секс — святое дело, но, Боже, храни того, кто попытается потревожить Криса, когда он наверстывает разницу во времени.

Сибил спала нагая, тело девятнадцатилетней девушки было атласно-гладким. Медового цвета волосы разметались по подушке, красиво обрамляя симпатичное личико.

Сибил работала высокооплачиваемой моделью для рекламы. Она еще не достигла высот Кристи Бринкли, но уже уверенно шла по дороге славы. Недавно журнал «Спортс Илластрейтэд» напечатал на обложке ее фотографию в очень откровенном купальнике. Теперь от предложений не было отбоя, но Сибил никогда не принимала решений, не посоветовавшись с Крисом. Он предпочитал, чтобы девушка побольше находилась дома — неважно, где находился он сам.

Он подумал, не разбудить ли ее, ведь они не виделись уже несколько недель. И тут же вспомнил о концерте. Значит, секс придется отложить. А кроме того, Астрид, лондонская женщина Криса, не давала мотору простаивать. Скрытая маньячка никогда не оставляла его в покое.

Ох уж эта модельерша Астрид! Они познакомились в Париже пять лет назад. Менеджер заказал у нее кожаные брюки для эстрады, а она не только сняла с Криса мерку, но и ощупала все его достоинства. Астрид на девять лет старше Сибил, ей двадцать восемь. Датчанка с густыми светлыми волосами и роскошным телом, Астрид всем своим обликом и поведением наилучшим образом подтверждала распространенное мнение о сексуальности скандинавских женщин. Крис любил длинноногих блондинок с большой грудью и добрым характером. Что еще нужно мужчине?

Крис потихоньку выбрался из кровати и направился в зеркальную ванную.

Слава Богу, он не напился в самолете. Приятно чувствовать себя человеком, хотя бы для разнообразия. Глядя на свое отражение, Крис от души порадовался.

Ему уже тридцать восемь. Длинные, светлые, слегка грязноватого цвета волосы побелели на солнце (когда солнца не было, английский парикмахер по имени Спад делал мелирование). Глаза остались небесно-голубыми, а лицо — дерзко-красивым. Крис не был ни высоким, ни низким, около ста семидесяти восьми сантиметров. Благодаря занятиям тяжелой атлетикой тело осталось упругим и мускулистым. Конечно, он — не Арнольд Шварценеггер, скорее Брюс Спрингстин с примесью Мика Джаггера.

Крис Феникс — рок-звезда. Популярный идол.

Кто-то однажды назвал его рок-легендой.

Но разговоры не беспокоили Криса. Он писал музыку, пел песни и играл на гитаре. Многие ребята делали то же самое. Просто Крис умел держаться за жизнь двумя руками. Ничто не изменило его: ни два фантастических дворца на разных континентах, ни миллионы долларов, ни семь автомобилей. В душе он всегда оставался простым Крисом Пиерсом из Мейда-Вейл, Лондон. Никуда не денешься: его мать мыла полы в богатых домах, а отчим водил автобус.

— О… Господи! Какой… ты… сексуальный! — Сибил босиком пришла в ванную, абсолютно нагая. — Я так скучала по тебе, Крис! — вздохнула она и бросилась обниматься.

Внезапно очарование Астрид стало исчезать.

— И я тоже, малышка, — ответил Крис, целуя теплые доступные губы.

Она потерлась грудью о его тело, зная, что вызывает волну желания.

Один раз… Но в день концерта секс воспрещается. А куда девать то, что сейчас так усиленно растет в пижамных брюках?

Крис с сожалением отстранил девушку:

— Прекрати, Сибил. Ты знаешь мое правило. Сегодня у меня благотворительный концерт у проклятого Маркуса Ситроэна.

Сибил сплела руки у него за спиной и притянула Криса к себе.

— Ну хоть один разочек, — томно прошептала она. — Я ведь очень прошу тебя, — и сделала паузу. — Очень.

Но Крис не мог нарушить свое правило. Даже невероятная Сибил Уайльд не способна изменить его. Накануне концерта Крис напоминал борца перед выходом на ринг, ибо нуждался во всей своей энергии. Он не имеет права попусту тратить ее, пока не закроется занавес.

— Позднее, — пообещал Крис. Он отстранился от девушки и решительно направился в душ.

Сибил скорчила недовольную гримасу.

— Я сказал, позднее, милая, — повторил Крис с кривой усмешкой, хорошо знакомой его поклонникам.

Он встал под ледяной душ и потянулся за куском лимонного мыла.

Душ отлично действовал на него. Холодная замораживающая вода. Она избавляет от всяких сексуальных желаний. Помогает взбодриться, дает новую силу.

Если бы не этот концерт у сукиного сына Маркуса!

Крис всей душой ненавидел всесильного магната звукозаписи.

Но, к сожалению, ничего не сделаешь. Во всяком случае, пока…

Рафаэлла вышла из частного самолета Маркуса Ситроэна и пересела в его лимузин, ждавший ее на взлетной полосе. Она слегка кивнула шоферу. Как хорошо, что ее никто не встречает.

Значит, никто не будет беспокоить до приезда в отель.

Но Рафаэлла ошибалась. Стоило только устроиться на сиденье, как водитель попросил ее взять телефонную трубку.

— Вам звонит мистер Ситроэн, — доложил он.

— Спасибо, — в ее голосе прозвучало полное безразличие.

Маркус Ситроэн повсюду следил за ней. Даже ванну нельзя было принять в одиночестве.

— Привет, Маркус, — нетерпеливо сказала Рафаэлла.

— Мистер Ситроэн сейчас подойдет, — послышался елейный голос его неизменно услужливой секретарши Феб.

Рафаэлла ждала. Маркус обожал заставлять людей ждать, она уже миллион раз наблюдала это.

— Воспитывает характер, — сухо говаривал он с легким европейским акцентом, от которого так и не сумел избавиться.

Рафаэлла нервозно наклонилась вперед и попросила у шофера сигарету.

— Я бросил курить, — извиняясь, произнес он. — Может быть, остановимся и купим по дороге?

— Нет, — сказала Рафаэлла и покачала головой. Она тоже избавилась от дурной привычки, хотя сейчас была готова на убийство, только бы чем-нибудь затянуться.

— Рафаэлла? — послышался голос Маркуса. Тот же акцент. Тот же приторный тон.

— Да, Маркус.

— Значит, ты приехала.

«Конечно, ведь ты вызвал меня!»

— Да.

— Долетела нормально?

— Отлично.

— Вот и хорошо, — он прочистил горло. — Я заказал тебе люкс в «Эрмитаже». Позвоню, когда устроишься.

«Это уж точно. Как только войду в дверь».

— Хорошо, — холодно ответила она.

— Рафаэлла?

— Да.

— Ты не пожалеешь о своем решении.

«Конечно, пожалею, Маркус. В этом сомнения нет».

Он не позволил ей выбирать. Рафаэлла пригладила рукой длинные темные волосы и с глубоким вздохом откинулась на роскошные кожаные сиденья.

Рафаэлла. Она известна только под этим именем.

Рафаэлла.

Говорят, у нее магический голос. Она поет о грустных одиноких ночах и прокуренных ночных клубах, а не о девственницах и первой любви. Так же пел свои блюзы Билли Холлидей. В двадцать семь она прекрасно знает, как это делается. Даже лучше, чем следовало бы.

Рафаэлла поражала экзотической красотой. Зеленые глаза, выступающие скулы, широкий полный рот, оливковый цвет лица. Темные, прямые блестящие волосы по спине спускались до талии. Скорее худенькая, чем аппетитная, она прекрасно выглядела в мужском костюме большего размера и тонкой шелковой блузке.

Рафаэлла пришла к славе из бездны. Еще полтора года назад о ней никто не слыхал. А теперь она — звезда. Причем яркая. Подобно метеору, она летит к вершине музыкального Олимпа. Раньше Рафаэлла считала, что известность принесет ей свободу, а случилось совсем наоборот. В ее жизни появился Маркус Ситроэн, которого она возненавидела всеми фибрами души.

— Бобби Манделла, ты хоть понимаешь, как тебя любят? — хорошенькая негритянка по имени Сара улыбалась, сидя на краю стола.

Бобби, удобно развалившись в кожаном кресле, протянул к ней руку:

— Расскажи мне, как.

Бобби Манделла был по-своему красив. Высокий, тридцати лет, с темно-шоколадной кожей, иссиня-черными вьющимися волосами и потрясающей фигурой.

— Я могу не только рассказать, милый, — многозначительно произнесла Сара, хватая со стола кипу вырезок. — А и прочитать отзывы типа: «Манделла, жив». Ты — настоящая сен-са-ция!

Бобби снял, а потом опять надел темные очки, прикрывавшие его незрячие глаза. Этот жест он проделывал сотни раз в день. Он так и не привык к слепоте.

— Поверь на слово… Настоящая сенсация! — взволнованно повторила Сара.

— Я знаю об отзывах прессы, — сдержанно сказал Бобби. — Мой альбом держит первое место среди «соул»-музыки уже пять недель.

— Шесть, — как бы невзначай поправила Сара. — Целых шесть, и до сих пор не уступает никому, — она передохнула и продолжила. — Конечно, мистер Манделла, вы слышали все и о восторженном отзыве в «Биллбоар», и в «Роллинг стоунз», не говоря уже о «Лос-Анджелес таймз», «Блюз энд Соул» и…

— Что происходит? — прервал Бобби. — Может, перестанешь ходить вокруг да около и перейдешь к сути?

— А дело в том, — многозначительно заявила Сара, — что по всей стране, которую мы называем Америкой…

— Короче, малышка.

Сара продолжила, даже не обратив внимания на его настойчивость.

— Тебя обожают в самых крошечных городках, по-настоящему любят, — она быстро перебрала вырезки. — Хочешь, кое-что прочитаю?

— Конечно, — обыденно произнес Бобби, стараясь не выдать интерес. Хотя от Сары вряд ли что-нибудь скроешь, она слишком хорошо знает его.

— «Риджуэй», — девушка назвала журнал. — «Бобби Манделла — король «соул»-музыки. Купите альбом „Манделла жив“, и вы поймете это. Только Бобби Манделла вкладывает в лирику столько души», — Сара сделала паузу, а потом спросила: — Ну, как?

— Неплохо.

— Вы только посмотрите на этого суперэгоиста!

— А ну, подставляй задницу. Я тебя шлепну.

— Может, прекратить? — недовольно отрезала она. — Вот еще одна статья. «Дулут геральд»: «Возвращение Бобби М. принесло нам самый прекрасный альбом десятилетия. После трагедии магия Манделлы еще более возросла».

Мягким голосом Сара продолжала читать похвалу за похвалой, все в превосходной степени.

Бобби все слушал и слушал и не мог нарадоваться этим блестящим отзывам. Как приятно опять оказаться первым! По-настоящему здорово. А ведь все сбрасывали его со счетов, говорили, что карьера Манделлы закончилась и возврата не будет.

Все так говорили.

Кроме Сары.

И Маркуса Ситроэна. Черт его подери!

Ненависть обволокла Бобби. Этот человек вызывал у него патологическое отвращение, причем справедливо. Но нельзя не признать, что Маркус Ситроэн — единственный, кто дал ему шанс вернуться в мир музыки. И не просто вернуться, а доказать, что Бобби — лучший из лучших.

— Достаточно, Сара, — тихо прервал он. — Нужно отдохнуть перед вечером.

— Не понимаю, почему ты согласился выступать на этом благотворительном сборище? — ворчала Сара. — Маркус Ситроэн и его богатенькие друзья не заслуживают, чтобы их развлекали такие звезды, как ты. Тем более, что это твое первое выступление перед публикой после несчастного случая.

Почему все, даже Сара, называют потерю зрения несчастным случаем? Ничего случайного нет, черт подери! Это преступление, и Бобби намеревался разыскать виновных рано или поздно.

— Концерт дается по важному случаю, — коротко ответил он.

— Прием-то устраивает она, — съехидничала Сара и повела Бобби в ванную.

Да, она. Нова. Бобби не видел эту женщину с тех пор, как произошла трагедия. Бездушная стерва даже не попыталась связаться с ним.

Нова Ситроэн. Жена Маркуса Ситроэна. Она и возбуждала, и отталкивала Бобби. Интересно, как эта дамочка поведет себя…

«О Боже! Неужели я еще тащусь по ней, — думал он. — Этого не может быть. Я должен…»

Сара отстранилась, словно почувствовав, что он думает о другой женщине, и заговорила деловым тоном:

— Лимузин будет в три. Когда тебя разбудить?

— В половине второго, — рука Бобби потянулась к гладкой щеке девушки. — Приготовь бутерброд с беконом и специями. Хорошо?

— Я тебе не кухарка, — огрызнулась Сара.

— Знаю, малышка. Но никто не умеет так готовить бутерброд с беконом.

Сара недовольно вздохнула. Она, конечно, все сделает для Бобби Манделлы, и он это прекрасно знает. Хотя вряд ли ценит ее заботы.

Оставшись один, Бобби подошел к кровати, снял рубашку и брюки, а потом лег.

Нова Ситроэн. Он не мог не думать о ней.

Бобби снял темные очки и впервые четко осознал, что уже никогда не сможет увидеть эту женщину.

Нова Ситроэн никак не могла решить, какие надеть драгоценности. Изумруды, купленные у Гарри Уинстона, поражали сочным зеленым цветом и выглядели роскошно. Огромный камень в окружении бриллиантов украшал колье. Такие же серьги, невероятной красоты кольцо и браслет довершали комплект. Но она уже надевала эти игрушки в феврале на праздник Валентина, да еще к Ирвингу и Мэри, когда праздновалось награждение «Оскаром». Дважды в год — вполне достаточно. Нова отложила изумруды и достала рубины от Картье.

Приятные камушки, но чуть экстравагантны для сегодняшнего случая.

Отбросив сомнения, Нова взяла бриллиантовое колье, браслет и серьги. Им нет равных. Ничто лучше не оттенит ее светлые волосы и стильное платье из магазина «Каланос». Получится отличный наряд для летнего вечера на берегу моря.

Конечно, понятия остального мира и взгляды Новы Ситроэн по поводу того, что такое летний вечер на берегу моря, сильно разнились. Часть года Нова с мужем, Маркусом, проводила в их шикарном двадцатипятиакровом имении в Новароэне. Местечко находилось на вершине холма на берегу Тихого океана, неподалеку от Малибу. Там было два отдельных замка. Один — с бассейном олимпийского размера, тремя теннисными кортами, студией звукозаписи, спортивным залом, прекрасным кинотеатром, конюшней с арабскими скакунами и огромным гаражом, в котором находилась коллекция старинных автомобилей Маркуса, — предназначался для гостей.

Супруги называли эту роскошь скромно — хижиной для уик-эндов. В эти выходные соберется огромное количество гостей в честь губернатора Джека Хайленда. Это благотворительное мероприятие должно собрать приличную сумму. Пятьдесят пар, которые явятся в официальной одежде и при черных галстуках, внесли по сто тысяч долларов каждая за привилегию оказаться в имении. Так эти избранные люди обеспечивали себе будущее. Нова жестко подошла к отбору гостей. Как только о приеме заговорили, многие пожелали расстаться со своими денежками, ибо не сомневались, что губернатор Хайленд в будущем обязательно станет президентом Штатов.

В конце концов, Нова осталась довольна списком гостей. Только сливки. Самые богатые, самые сильные, самые талантливые и самые знаменитые. Ей не хотелось приглашать голливудскую публику — она мечтала привлечь тех, кто символизировал власть, и лишь разбавить их звездами. И это удалось. Они прилетят сегодня со всех концов света.

Нова спланировала потрясающий прием. Обед из пяти блюд привезут из ультрашикарного ресторана «Лиллиан». Публику будут развлекать звезды: рок-легенда Крис Феникс, воскресший из мертвых Бобби Манделла и начинающая певица Рафаэлла.

Всего один вечер, а в фонд предвыборной кампании губернатора Хайленда поступит пять миллионов долларов. Плюс лотерея. На билет стоимостью в тысячу долларов можно выиграть либо бокал шампанского, либо «мерседес».

Нова застегнула колье, но, подумав, сняла и решила надеть его позднее, а пока аккуратно положила в обитую бархатом коробочку. Приходится соответствовать имиджу. Все знают, что у Новы Ситроэн потрясающая коллекция драгоценностей.

Нова слыла весьма элегантной женщиной и недавно разменяла пятый десяток. Все в ней было прекрасно: и слегка загорелая оливковая кожа, и греческие черты лица, и, особенно, гипнотизирующие фиалковые глаза. Мужчины терялись, глядя в них. Нову нельзя было назвать классически красивой, скорее, она выглядела соблазнительной. Нова была очень стройной, и одежда всегда прекрасно смотрелась на ней.

— Извините, миссис Ситроэн, — ее личный секретарь Нортон Сент-Джон вежливо появился в комнате. — С вами хочет поговорить мистер Ситроэн. Подойдите к внутреннему телефону.

— Неужели?

На мгновение Нове захотелось приказать Нортону послать Маркуса к черту. Это было бы так приятно, но Нова решила не поступать опрометчиво. Маркус Ситроэн помог ей подняться наверх, и она не собиралась выпрыгивать из его автомобиля, хотя и ненавидела этого человека.

Спид очень любил деньги. Но, к несчастью, они не липли к его рукам. Стоило ему немного разжиться деньжатами, и что-нибудь обязательно случалось. Выиграет приз на гонках, а какая-нибудь грудастая девица все отнимет. Или повезет в Лас-Вегасе. Черт подери! Тут же объявится пара танцовщиц, и денег как ни бывало. Спид иногда официально устраивался на работу, но тогда адвокат бывшей жены разыскивал его еще до первой зарплаты.

Почему ему так не везет? Трудно объяснить.

Но однажды он познакомился с Джорджем Смитом и тут же сообразил, что зигзаг удачи должен сделать крутой поворот. Имелась работенка, и Джорджу Спид оказался нужен как воздух, потому что считался лучшим водителем во всей Южной Калифорнии.

Они несколько раз встречались, а сегодня наступил решающий день. Спид знал, что ему предстоит сделать.

Он аккуратно оделся в форму офицера, одолженную у голливудского костюмера, и полюбовался своим отражением в зеркале.

Пусть он не очень высок. Тоже мне важность. И не похож на Дастина Хоффмана.

Ну, появилась лысина. Ерунда. У мистера Бэрта Рейнхолдса та же проблема.

Да, лицо напоминает любопытного хорька. А разве Эль Пачино суперкрасавец?

Спид наслаждался собой. Женщины от него без ума. А когда есть деньги (они сильно помогают врожденному очарованию), и женщины сами падают под него. Все, кроме бывшей жены — платиновой блондинки, танцовщицы с такими сиськами, что разбивают сердце любого мужчины. Однако эта красотка способна запилить до смерти.

Спид считал, что форма отлично сидит на нем. Прежде чем заняться другими делами, он несколько минут разглядывал себя. Нужно кое-что сделать перед вечерним марш-броском.

Спид многозначительно кивнул своему отражению. Такого случая он ждал всю жизнь, и упустить его нельзя.

Вики Фокс хотелось дать ухмыляющемуся охраннику ниже пояса. Ох уж эти мужчины! Думают только о сексе. Во всяком случае, большинство из них. Была в ее жизни парочка исключений, но этих особей пришлось добиваться с большим трудом.

Вики позволила себе расслабиться и вспомнила Максвелла Сицили. Вот это кадр! Парень, наверное, обмочил бы штаны, узнав, что она разоблачила его таинственную персону. Видимо, посчитал, что имеет дело с дурочкой, тупой красоткой с большими сиськами. Ну нет! Когда Вики Фокс шла на дело, она отлично ориентировалась в ситуации.

«Тоже мне Джордж Смит», — подумала Вики, когда тот связался с ней, и вскоре выяснила его настоящее имя. Вики быстро доходила до сути.

— Ты что, не носишь лифчика, милашка? — скалился толстяк и не отрывал взгляда от ее самого большого достояния.

«Давай, давай, тупое рыло, — думала Вики. — Какой кретин!»

Увидя ее в нормальном виде, он тут же скончался бы от инфаркта, не успев написать завещания. Одетая как служанка, Вики выглядела не лучшим образом. Ярко-рыжие волосы собраны в пучок на затылке. На лице — почти никакой косметики. И ее прекрасное тело (39, чашка Д, крошечная талия и красивые бедра) скрывала унылая форма.

— Не будь таким любопытным, Том, — шутливо препиралась Вики, заигрывая глазами. Она забыла, что не надела любимых искусственных ресниц. — Не твое дело, большой мальчик.

Том возглавлял охрану огромного поместья Ситроэнов, в котором Вики проработала шесть недель. Этот парень был готов на любые подвиги, переспи она с ним хоть разок.

— Мне бы хотелось попробовать, — продолжал он приставать.

— Ну… — облизав губы, Вики слегка прикоснулась телом к охраннику. — Что делаешь вечерком?

И они оба от души рассмеялись, потому что вечером должен был состояться благотворительный прием. Том будет по уши занят, обеспечивая охрану гостей и хозяев.

— Если бы мы могли вместе послушать концерт, — вздохнула Вики, намеренно расстегивая пуговицу на форме, а потом вторую, и еще медленнее третью.

Том чуть не подавился кофе.

— У тебя такие потрясающие сись… — начал он.

Кто-то вошел в кухню для прислуги, и он заткнулся.

Вики быстро отвернулась и застегнула пуговицы. Тяжелое дыхание Тома сопровождало ее до двери. Когда придет время позаботиться о нем, с этим парнем проблем не будет.

Причем никаких.

А в городе Максвелл Сицили явился на работу в фешенебельный ресторан «Лиллиан», расположенный на Беверли Хиллз. Уроженцу Сицилии исполнилось двадцать девять. Рост в пять футов и вес в сто сорок фунтов говорили за себя. Иссиня-черные волосы были набриолинены и зачесаны назад, близко посаженные глаза все время оставались начеку. Максвелла портили слишком длинный нос и слишком тонкий рот. Но в целом он производил впечатление холодного красавчика и походил на отпрыска главаря мафии.

Максвелл на самом деле был сыном печально известного Кармина Сицили — короля наркотиков из Майами.

Они с отцом не разговаривали. Максвелл приехал в Калифорнию в поисках личного успеха. Подготовку он получил отменную.

— Привет, Джордж, — поздоровалась Хлоэ, метрдотель, которая курировала официантов и отвечала на телефонные звонки.

Максвелл кивнул. На работе его знали как Джорджа Смита — весьма удачный псевдоним.

— Жарковато сегодня, правда? — сказала Хлоэ, кокетливо обмахивая обвисшие груди журналом «Пипл».

Максвелл хотел проигнорировать ее, но потом опомнился и кивнул в знак согласия.

— Я тебя никогда раньше не спрашивала, — быстро затараторила Хлоэ, радуясь возможности поболтать с симпатичным официантом, на которого давно положила глаз. — Ты ведь актер? — она с надеждой посмотрела на Максвелла. — Я не ошиблась? Они всегда заметны.

Сицили опять кивнул. Слава Богу, сегодня последний день этого унизительного маскарада. Завтра он будет лететь в Бразилию с королевским выкупом, который заплатят мистер и миссис Маркус Ситроэн.

Максвелл Сицили не мог дождаться этого.

Крис Феникс

Лондон, 1965

Через три недели после исключения из школы Крис Пиерс отпраздновал свое шестнадцатилетие. Он связался со шпаной и поменял фамилию на Феникс, потому что мечтал стать рок-звездой.

Вся семья считала это глупостью. Изгнанный из школы и безработный, Крис не заслуживал уважения. Обе старшие сестры называли его ленивым бездельником. Отчим грозился отправить на работу и выбросить старую гитару, которую парень не выпускал из рук с тринадцати лет. А брат Брайан, любимчик семьи, получивший после окончания школы место клерка, сказал:

— Кончай хиповать! Ты ничего не добьешься сиплым голосом и дурацкой гитарой. Лучше спрячь ее. Доставь маме радость хотя бы разок.

Мама. Крис часто думал о ней. Дома понимали, что она командует благодаря громкому крику и язвительным придиркам, но Криса мать никогда не доставала, и это беспокоило родственников. Особенно Брайана.

А Эвис Пиерс просто радовалась, что младший сын решил сам выбрать дорогу в жизни. Она прибирала в богатых домах с четырнадцати лет. И гордилась тем, что подняла семью. Вскоре после рождения Криса его отец погиб во время несчастного случая на производстве, и шесть лет Эвис приходилось рассчитывать лишь на себя. Было тяжело прокормить четверых детей, но ей это удалось, а потом Эвис вышла замуж за Гораса Пиерса, водителя автобуса. Этот смельчак не побоялся жениться на женщине с четырьмя детьми.

Крис не помнил отца. Сохранился лишь выгоревший снимок: он, еще младенец, сидит у родителя на коленях. Отец показался Крису симпатичным парнем с волнистыми волосами и кривой усмешкой.

— Да, — часто говаривала Эвис с затаенным блеском в глазах. — За твоим стариком нужен был глаз да глаз. Но налей ему пивка и дай закурить, и он был счастлив до безумия. Знатный был попрошайка!

У Эвис всегда был острый язычок.

Крис сожалел, что не знал отца, на которого он так похож. Он с трудом общался с Горасом, тот вечно торчал перед телевизором.

В детстве Крис в основном находился рядом с матерью. Ребенком она брала его на работу. По понедельникам, средам и пятницам она убирала дом Эдвардсов на Хамильтон-Террас. А по вторникам и четвергам за углом Карлтон-Хилл работала у Терри Теренса, агента шоу-бизнеса.

Семья Эдвардсов жила в фешенебельном пятиэтажном доме, у них служили постоянная горничная и дворецкий. Эвис нанимали на тяжелую работу: натереть полы, вымыть окна и постирать.

Крису нравилось, когда накануне у Эдвардсов проходили приемы, ибо тогда его посылали в гостиную и библиотеку, чтобы почистить пепельницы. В восемь лет он собирал бычки, а потом приносил их в школу старшим ребятам, чем и обеспечивал себе всеобщее уважение.

У Эдвардсов были две дочери-задаваки. Крис влюбился сразу в обеих, но они не обращали на него никакого внимания.

Он обожал мистера Терри Теренса. Эвис он тоже нравился.

— Настоящий джентльмен, — говаривала она.

— Да он «голубой», — скалился Горас при упоминании этого имени.

Только в десять Крис узнал, что это такое.

Мистер Теренс был интересным мужчиной. На его письменном столе стояла фотография с автографом Малыша Ричарда, а в прихожей висел огромный плакат с изображением Джонни Рея.

— Кто такой Джонни Рей? — однажды спросил Крис.

— Он лучший певец в нашем проклятом Богом мире, — с чувством ответила Эвис. — Я однажды слушала его в «Палладиуме». Чуть не обмочила штанишки от удовольствия.

Мистеру Теренсу это высказывание понравилось. Он подарил Крису две пластинки Джонни Рея, а вдобавок еще и диск Элвиса Пресли.

Крис бесконечно заводил проигрыватель сестры. Джонни Рей ему абсолютно не понравился, а вот от Элвиса мальчик балдел и в свои одиннадцать лет решил стать певцом и научиться играть на гитаре.

Через пять лет он только этим и занимался. Но все оказалось не так-то просто. После ошеломительного успеха «Битлз» и «Роллинг стоунз» любой английский малыш мечтал стать рок-звездой мирового масштаба. Разница была лишь в одном: в степени талантливости. Крис полностью посвятил себя этой цели и ни о чем другом не помышлял. Он забыл даже о девушках.

— Может, пора тебе трахнуться? — спросил однажды лучший друг Криса Базз Дарк. — У меня свидание с двумя птичками. Пошли вместе.

Базз постоянно старался затащить его к девушкам. Крис же предпочитал играть на гитаре в старом пыльном гараже рядом с домом, где жил Базз с разведенной матерью.

— Я думал, мы сегодня поиграем, — огорченно произнес Крис. — Ты ведь обещал?

— Нельзя же каждый вечер репетировать, — разозлился Базз. — Бог мой! Неужели тебя не интересуют девки? Не могу поверить!

— Важнее собрать группу, — упрямился Крис. — Вместо того чтобы бегать за юбками, лучше поработать. Иначе мы никогда ничего не добьемся.

— Черт подери! Мне нужно расслабиться!

— Тогда я буду играть без тебя.

— Здорово. А я потом расскажу, что ты пропустил!

— Умираю от любопытства, — саркастично заметил Крис.

Баззу Дарку исполнилось семнадцать, он был на год старше Криса и стремился создать свой имидж. Базз носил только черное и никогда не улыбался. Тощий и гибкий, как змея, он походил на сатану. Девушки его обожали.

Крис тоже любил его, потому что нашел родственную душу, когда дело касалось музыки. Они часами обсуждали преимущества «Роллинг стоунз» перед «Йардбэдз». Спорили, что лучше: альбом Боба Дилана «Ох, блондинки» или битловский «Револьвер». Не могли решить, кто лучше поет блюзы — Сэм Кук или Оттис Реддинг. Хотя, с точки зрения Криса, Базз неважно играл на гитаре, но вполне сносно для ансамбля.

Крис давно решил, что девушки его не волнуют. У него были гитара, песни и драгоценная коллекция пластинок. Все это составляло его жизнь. Кроме того, при девицах Крис очень терялся. В школе он не понимал ни одной из них, хотя однажды подслушал сплетни о себе:

— Этот Крис Пиерс просто колдун, — заявила одна девушка.

— Да, — ответила другая. — У него страшные блестящие глаза. Не хотела бы очутиться с ним один на один темной ночью!

Этот разговор и презрительное хихиканье дочерей мистера Эдвардса надолго отвадили Криса от женского пола. Да и что девчонки знают о музыке? Абсолютно ничего.

Базз организовал репетиции в гараже своего дома. У дяди они взяли старую-престарую ударную установку, огромный магнитофон Крис нашел на мусорке и самолично отремонтировал. Здесь же хранились их записи и огромные стереоусилители, подарок матери Базза Дафны — истощенной женщины, которая сильно красилась, постоянно курила и работала администратором в одном из ночных клубов Сохо.

Крису миссис Дарк нравилась, хотя материнского в ней было мало. Она носила обувь на слишком высоких каблуках и только черную одежду. Так она выглядела копией сына, но чуть постаревшей.

Иногда, когда Крис с Баззом были полностью поглощены игрой на гитарах в унисон с записями Чака Берри, который обучил их лучше, чем любая академия, она входила в гараж и молча слушала, отковыривая краску на старой двери.

— Хм… Неплохо, — говорила Дафна, когда музыка заканчивалась. — Вы, ребята, когда-нибудь обязательно добьетесь своего.

«Вы правы, — думал тогда Крис, — если Базз перестанет увиваться за каждой юбкой».

Крису было неприятно, что его собственная мать уже многие годы не слышала, как он играет. Когда он подружился с Баззом и перебрался в комнату над гаражом, родственники вздохнули с облегчением.

— Слава Богу, нам не придется день и ночь слушать твое бренчание, — прокомментировал Брайан. — Это хуже, чем кошачья свадьба.

Тогда Крис решил, что если добьется чего-нибудь в жизни, то никогда не пригласит брата на свой концерт.

— Пока, увидимся позже, парень, — сказал Базз, перебрасывая через плечо черный шарф. — Может, передумаешь?

— Развлеки их за меня, — с напускной веселостью произнес Крис. Интересно, что он все же упускает, и почему Базза от девок не оторвешь?

Размышлять долго не пришлось. Он погрузился в магию музыки, вместе с Чаком Берри играл соло, пел песни Малыша Ричарда и наслаждался мастерством Рея Чарльза в альбоме «Что сказать…». Крис всему научился, только подражая великим. В одиннадцать лет он бренчал на гитаре в музыкальной школе, а в тринадцать приобрел собственную, сильно подержанную электрогитару, на которую заработал сам, при небольшой помощи мамы. Эвис не поощряла его занятий, но и не запрещала их. Остальные родственники постоянно орали и ругались на Криса из-за шума.

Дружба с Баззом, мечтавшим о том же, что и Крис, спасла его. Они оба стремились стать рок-звездами и по-настоящему трудились ради достижения этого.

Крис был полностью поглощен гитарой и песней Бадди Холли «И настанет день», когда внезапно заметил, что миссис Дарк молча наблюдает за ним из-за гаражной двери.

— Не останавливайся, — сказала она, выпуская порции дыма из носа.

Так Крис и поступил, позволив музыке опять увлечь его. Он настолько чувствовал ритм, словно гитара стала частью его самого.

Когда мелодия закончилась вместе с магнитофонной записью, Дафна зааплодировала, пепел от сигареты упал на пол.

— Совсем неплохо, — сказала она и подошла ближе.

— Спасибо, — пробормотал Крис.

— А для ребенка ты ничего.

Он случайно не ослышался? Никто никогда не говорил ему подобного. Конечно, Крис понимал, что совсем не урод, но вполне обыкновенный. Может быть, похож на колдуна, если верить тем школьницам.

— Послушай, а почему ты не гуляешь с Баззом? — спросила миссис Дарк. Она присела на корточки и просматривала пластинки, стоявшие у стены.

— Мне приятнее репетировать, — ответил Крис, стараясь не смотреть на полоску белой кожи, оголившейся между свитером и узкой черной юбкой.

Она подняла на него взгляд, и Крис моментально почувствовал желание.

— Тебе не нравятся девушки? — спросила миссис Дарк, не отводя от него взгляда.

— Ну… нет… ну… да… — заикался Крис, мечтая запереться в туалете и взять в руки журнал «Плейбой». Только так он мог избавиться от пожиравшей его страсти.

— Нет? — переспросила она с ухмылкой. — Или да?

Крис попытался взять себя в руки.

— Они мне нравятся, — выдавил он и неуверенно повторил: — но мне приятнее репетировать.

— Неужели? — миссис Дарк облизала губы, такие же тонкие, как и она сама. А затем, словно это было вполне естественно, подняла руки и сняла свитер, оголив небольшую твердую грудь с крупными пурпурными сосками.

Крис шумно глотнул, и этот звук эхом отозвался в пустом гараже.

— Тебе шестнадцать, — как ни в чем не бывало произнесла миссис Дарк, — а мне тридцать два. Лучше ты займешься этим со мной, нежели с какой-нибудь малолеткой, которая мгновенно забеременеет.

Она потянулась к молнии на джинсах Криса и медленно расстегнула ее, потом дотронулась до плоти, чувствуя, что парень еле сдерживает себя. Малейшего прикосновения хватило, чтобы сперма залила ей руки.

Крис покраснел с головы до пят, но миссис Дарк это не смутило.

— Для тебя это впервой? — с пониманием спросила она.

Он тупо кивнул, так как от стыда не мог вымолвить ни слова.

— Не беспокойся, — продолжила женщина. — Ты прекрасно умеешь играть на гитаре. А теперь нужно научиться заниматься любовью. Ложись и наслаждайся первым уроком. Лучшего учителя, чем я, тебе не найти.

Держать в секрете отношения с матерью Базза оказалось довольно трудно. Если раньше Крис все время пилил друга, что он мало репетирует, то теперь не мог дождаться, когда избавится от него.

— Что с тобой? — однажды после долгих и не очень успешных занятий разозлился Базз. — Ведь ты все время хотел репетировать, а теперь отлыниваешь при первой возможности? Если так будет продолжаться, нами никто не заинтересуется.

Крис пожал плечами. Это была правда. Он отлынивает, но не преднамеренно. На какое-то время музыка потеряла свою привлекательность, с Дафной было значительно интереснее.

— Это все из-за проклятой работы, — пробормотал он. — Я ее ненавижу.

Мать Криса настояла на том, чтобы он занялся делом, а не сидел на пособии по безработице.

— Пора, парень, взяться за ум, — мрачно заявила она.

Крис нанялся мойщиком окон. Он страшно боялся стоять весь день на маленькой платформе, которая непрерывно раскачивалась на огромной высоте.

— Тогда займись чем-нибудь другим, — предложил Базз, который с огромным удовольствием работал в парке развлечений. — Я могу уложить двадцать птичек за день, если захочу, — хвастался он. — А какие они куколки!

Но дело было в том, что у Криса развился сильный комплекс вины. Он открывал радости секса не с кем иным, как с матерью лучшего друга. Кроме того, брат Криса собирался жениться, и в доме царил хаос. Эвис по средствам размахнулась так, словно готовилась к королевской свадьбе.

Невеста Брайана, Дженнифер, была дочерью бухгалтера. Брат делал шаг вперед по социальной лестнице, а Эвис не переставала поучать всех, как себя вести и что надеть на встречу с семьей Дженнифер.

Крис должен был играть роль дружка. Мать заставила его взять напрокат костюм. Он оказался слишком мал и пропах потом. Стоя в церкви рядом с матерью, Крис подумал, что когда-нибудь сможет покупать костюмы и надевать их только раз, а потом отдавать Брайану, если тому повезет.

Шло лето.

Связь Криса с миссис Дарк продолжалась.

Базз заявил, что ему надоела Англия, и предложил на некоторое время уехать за границу, например в Испанию.

— Это будет здорово, — сказал он. — Полно дешевой выпивки, девушек, а кроме того, можно подработать, играя в барах. Неохота оставаться дома и мерзнуть всю зиму. Кроме того, — многозначительно добавил Базз, — если не начнешь трахаться, у тебя все там лопнет даже зимой.

Базз так и не догадался о том, что в его доме давно играли в любовь.

Крис все взвесил и решил, что идея неплохая. Ему уже исполнилось семнадцать, а в жизни ничего не происходило. Работу парень ненавидел, его мучили отношения с Дафной. Тяжело было видеть, как мать возвращается домой усталая, с покрасневшими руками, которыми выгребала грязь из чужих домов. Осточертели перепалки между сестрами. Он был сыт по горло воскресными визитами Брайана и его задаваки-жены. А хуже всего было то, что он так и не стал профессиональным музыкантом.

— Хорошо, поедем, — решил Крис.

— Фантастика! — в экстазе завопил Базз.

Эвис эта идея шокировала.

— Ты еще мал, чтобы уезжать за границу, — заявила она. — Там едят собак и пьют грязную воду. Это ужас!

— Пусть едет, — вмешался Горас, неожиданно ставший союзником. — Пора парню становиться на ноги. Он достаточно взрослый.

Дафна Дарк восприняла все спокойно. Она заплатила за старые велосипеды и дала денег на поездку на пароме через пролив в Бельгию.

У Криса возникло странное чувство, что он ее больше никогда не увидит.

Бобби Манделла

Нью-Йорк, 1966

В шестнадцать Бобби Манделла был красивым, но толстым и весил больше двух сотен фунтов. И уже считался звездой. Его называли «Очаровательный малыш Бобби» еще в одиннадцатилетнем возрасте, когда несколько пластинок в стиле «кантри» принесли ему славу. С тех пор он выступал как профессионал, а к семнадцати все внезапно кончилось.

Голос начал ломаться, и, прежде чем он успел что-нибудь возразить, компания звукозаписи вышвырнула «Очаровательного малыша Бобби» за дверь, от него отвернулись менеджер и все так называемые друзья.

Мистер Леон Ру, его опекун-менеджер в Нашвилле, дал Бобби чек на шесть тысяч долларов плюс двадцать пять долларов наличными и посадил на самолет в Нью-Йорк, где жила тетушка Берта и откуда его вытащили пять лет назад.

«Очаровательный малыш Бобби» не мог понять, что произошло: совсем недавно он записывал хиты, и вот уже летит в самолете домой. Но мальчика настолько приучили подчиняться приказам, что он поначалу нормально воспринял отъезд. И только в аэропорту Кеннеди, где никто его не встречал и не ждал лимузин, он начал осознавать случившееся. От него избавились. Начисто. Теперь он сам по себе. Странно, но ему это даже понравилось. Больше не будет невыносимых нагрузок и беспрерывной работы. Он возвращается домой к дорогой тетушке Берте.

Он с трудом поймал такси, погрузил в него три чемодана с блестящими костюмами для выступлений и отправился к дому тетушки Берты в Квинз.

Но возникла проблема: бедная тетушка Берта умерла шесть месяцев назад, оставив в наследство шесть кошек и тридцатилетнюю дочь по имени Фанни, которая была еще толще Бобби.

Приветствие Фанни было далеко не дружелюбным.

— Какого черта тебе здесь надо, парень? — завопила она. Родственница стояла на ступеньках, упершись руками в огромные бедра, а невероятных размеров грудь вздымалась от негодования.

— Я приехал домой, — просто ответил Бобби.

— Куда ты приехал? Здесь у тебя нет больше дома, — завизжала Фанни, чем привлекла внимание нескольких соседей, которые с любопытством высунулись из окон. Все знали, кто такой «Очаровательный малыш Бобби». Разве Берта не держала его фотографию в рамочке на подоконнике? Ведь она всегда с такой гордостью говорила о нем? Старуха вечно хвасталась, что воспитывала мальчика с двух лет, с тех пор, как умерла ее сестра.

Все так и было.

— А где тетушка Берта? — мирно спросил Бобби. Он устал, хотел есть, и настроение к тому же было неважным. Парень прекрасно понимал, что карьера рухнула, а осознавать такое в шестнадцать лет довольно страшно. Хотя возможность стать свободным все же привлекала его.

— Не надо ля-ля про тетушку Берту, — Фанни со страшной злостью передразнила голос Бобби. — Она в земле уже шесть месяцев, а ты даже не послал цветов. Тоже мне звезда, толстая задница!

Бобби почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Прошло пять лет, как его оторвали от тетушки. Он записывал песни, исполнял и даже сочинял их, но все это время мальчик знал, что обязательно вернется домой. Сегодня этот день настал, а Фанни говорит, что тетушка Берта умерла.

— Мистер Ру сказал бы мне, — заикался Бобби. — Я не верю…

— Так ты называешь меня лгуньей, двоюродный братик?! — взорвалась Фанни.

— Мне никто ничего не говорил, — тупо повторил он.

— Тоже нашел причину, — саркастические замечания так и сыпались из огромного рта Фанни. — Конечно, когда ты — звезда, то такая мелочь, как смерть в семье, тебя не волнует.

К этому моменту таксист, пуэрториканец, жевавший резинку, поставил три чемодана Бобби на ступеньки и начал нервничать: он то приседал, то до хруста сжимал ладошки.

— Вы мне заплатите? — спросил он. — А может, подождать, и мы вместе поужинаем и поиграем в карты?

— Этот парень здесь не останется, — твердо заявила Фанни, указывая на Бобби пальцем. — Отнеси его чемоданы обратно в такси.

Пуэрториканец скорчил недовольную гримасу.

— Эй, мадам, я что, похож на носильщика? Хотите положить чемоданы в машину? Пожалуйста. Давай, мамочка, сделай это сама.

— Не смей называть меня мамочкой, — предупредила Фанни, бросая на него угрожающий взгляд.

— Просто заплатите мне, леди, — устало предложил таксист.

Внезапно Бобби вспомнил о чеке. Шесть тысяч долларов за пять лет тяжелой работы. Он вытащил его из кармана и протянул Фанни.

— Если мне можно вернуться домой, то возьми это.

Фанни увидела чек, проглотила цифру, посмотрела его на свет, словно фальшивую банкноту, и наконец произнесла:

— Заваливай, кузен, я заплачу за такси.

Фанни жила с мужчиной по имени Эрнест Кристал. Это был человек, огромный во всех отношениях: двухметрового роста и весом не меньше трех сотен фунтов. Он был когда-то профессиональным футболистом, а потом занимался чем попало. За спиной Эрнеста осталось три жены и несколько детей. В этот момент он жил с Фанни и ничего не делал.

Стоило Эрнесту взглянуть на шеститысячный чек, который Фанни сунула ему под нос, как его лицо озарилось.

— Женщина, где ты это достала?

— Вернулся «Очаровательный малыш Бобби».

— Матерь Божья! Только не говори мне, что я наконец-то попал в дерьмо.

Фанни с Эрнестом поженились через две недели, и оба стали опекунами Бобби. Во-первых, Эрнест потащил Бобби по всем студиям грамзаписи. Но он припозднился на охоту за деньгами. «Очаровательный малыш Бобби» никому не был нужен. Это был вчерашний день. Толстый юноша с детским лицом и сорванным голосом.

Эрнест, конечно, разозлился и нанял юриста, чтобы узнать, куда девались заработки Бобби за те пять лет, которые он провел с мистером Леоном Ру. Шесть тысяч за такой труд — слишком мало. И Эрнест, конечно, оказался прав. Но мистер Леон Ру заблаговременно позаботился и обеспечил себя всеми документами по поводу заработков Бобби. Все досталось ему. Даже песни, написанные Бобби, принадлежали этому прохвосту.

— Паршивый негодяй! — жаловался Эрнест Фанни. — Какой же тупицей была твоя мать. Она просто отослала парня, и он вернулся ни с чем.

— Он принес шесть тысяч долларов, — ехидно заметила Фанни.

— Мизер, — с отвращением сплюнул Эрнест. — Этот негодяй украл сотни тысяч, которые могли быть моими.

— Нашими, — поправила Фанни и ее двойные подбородки от негодования задрожали.

— Да, нашими, — согласился Эрнест.

Бобби не мог не слышать этих разговоров. Он жил в крошечной комнате рядом с кухней и большую часть дня жевал пироги и конфеты, радуясь, что можно наконец-то полентяйничать. Пять лет, проведенные с мистером Ру, были посвящены только работе. Если не было концертов, то мистер Ру заставлял сочинять музыку. Бобби не мог сосчитать, сколько он сочинил песен. У него не было времени заводить друзей или знакомиться с кем-то. Три раза в неделю приходил учитель, чтобы помочь справиться со школьной программой. В пятнадцать пригласили проститутку. Так он впервые провел ночь с женщиной. Мистер Ру все организовал и все оплатил. Бобби возненавидел свою жизнь и эту женщину. Она была вся покрыта волосами и пахла прокисшим молоком.

Конечно, среди публики было много девушек, они визжали, хихикали, но ни с одной из них Бобби не был знаком. А теперь все миновало. Честно говоря, Бобби было плевать, сможет ли он петь или писать песни. Голос сломался, и песни не получались.

Мистер Леон Ру нашел Бобби, когда тому исполнилось одиннадцать. Бобби играл на пианино и пел на районном смотре талантов. Все это получалось у мальчика очень хорошо. На молебнах в доме тетушки Берты он научился играть и петь. Мальчик отлично воспринимал музыку, и она доставляла ему огромное удовольствие. Тетушка Берта не могла нарадоваться. Она поощряла занятия племянника, расхваливала друзьям его Богом данный талант и чистый тенор. Бобби победил в конкурсе и получил пятнадцать долларов, а мистер Леон Ру, завоевав доверие тетушки Берты, уговорил ее разрешить ему заняться карьерой Бобби, стать его юридическим опекуном и сделать из мальчика настоящую звезду.

— Все для тебя, Бобби, — грустно прошептала тетушка Берта, когда пришло время прощаться. — Не упусти свой шанс.

Вскоре мальчика поселили в огромном доме мистера Ру в Нашвилле, где он начал писать простенькие песни в стиле «кантри». Бобби привык петь молитвы, но вскоре научился другому, потому что мистер Ру ставил бесконечные пластинки, на которых пели об обманутой и потерянной любви.

Мальчик легко сочинял песни, хотя ему самому они совсем не нравились.

Шести тысяч долларов, которые привез Бобби, хватило ненадолго. Эрнесту нужна была новая машина, и на нее ушла большая часть денег. А Фанни необходимы были шмотки, так что остаток потратили на них. Тетушка Берта завещала дочери дом и немного денег. Естественно, вскоре всем пришлось устраиваться на работу, и даже Бобби.

Фанни вернулась на свое прежнее место бухгалтера в фирме, а Эрнест пошел продавать журналы.

— А что ты будешь делать, парень? — добивался Эрнест. — Не можешь же ты сидеть на своей толстой заднице и проживать деньги двоюродной сестры?

Он, конечно, уже забыл, что Бобби внес шесть тысяч долларов в семейный бюджет.

Бобби не знал, что делать. Он понимал только музыку, которая стала частью его жизни, но все кончилось. В шестнадцать это ужасно. Неужели у него нет будущего? Он просматривал объявления о найме, ища что-нибудь интересное, и надеялся, что найдется место, где не потребуется диплом об окончании колледжа.

После пяти встреч с нанимателями он понял, что его не взяли на работу по многим причинам. Слишком молод, слишком неопытен, слишком толст, слишком необразован и, конечно, слишком негр.

Конечно, те люди, которые беседовали с ним, ничего не говорили, но Бобби сам догадался, жизнь в Нью-Йорке быстро учила его мудрости.

Наконец-то через несколько недель он добавил три года к своему возрасту и получил работу в «Чейнсо», огромной дискотеке в Манхэттене. Он стал уборщиком в мужском туалете.

Большего унижения придумать было невозможно. «Очаровательный малыш Бобби» перестал существовать.

Рафаэлла

Париж, 1967

В день своего семилетия Рафаэлла Ле Серре шла по парижской улице, держась за руки с лучшей подругой Одиль Роне, и ее сердце прыгало от радости. Одиль отметила свой день рождения десять дней назад, и ей подарили велосипед, фантастическую блестящую красную машину.

Рафаэлла тоже мечтала о таком подарке.

Миссис Макди, ее шотландская няня, шагавшая рядом с няней Одиль, повернулась к маленьким девочкам и по-доброму поторопила их.

— Быстрее, быстрее, — подгоняла она. — У вас не будет времени переодеться, если вы опоздаете.

Рафаэлла нервно захихикала и сильнее сжала руку подружки. Одиль тоже рассмеялась, и девочки зашептались о велосипедах, куклах, платьях и шоколадном торте.

Няня Макди повела их на проспект Фош, где Рафаэлла и Одиль жили в соседних домах. Девочки чмокнули друг друга в щеки и разбежались по своим жилищам.

— Не беспокойтесь, вы увидитесь через минуту, — ворчала няня Макди.

Парадную дверь открыл дворецкий. Рафаэлла проскользнула мимо и по огромной лестнице пробежала к себе в комнату, где на кровати было разложено праздничное платьице. «Какое оно красивое», — подумала она, глядя на розовый наряд с широкой юбкой. Рафаэлла сбросила школьную форму и уже собиралась натянуть платьице.

— Ну нет, дорогая, — заявила запыхавшаяся няня, заходя в комнату. — Сначала нужно помыться. Так, мисс?

Рафаэлла недовольно вздохнула. Мыться так скучно. Но девочка подчинилась, потому что ссориться с няней было бесполезно. Вскоре она была готова. Лицо вымыто, руки тоже. Длинные черные волосы причесаны и заплетены. Розовое платьице надето.

— Теперь мы готовы, — удовлетворенно сказала няня Макди. — Пошли, дорогая.

В гостиной ее ждали родители, Анна и Люсьен. Рафаэлла остановилась в двери, чтобы дать им полюбоваться собой, потом радостно бросилась к отцу. Он подхватил ее на руки и принялся подбрасывать в воздухе, как тряпичную куклу.

— Папа, папа! — радостно вскрикивала она.

— С днем рождения, моя сладенькая, — сказал он приятным глубоким голосом.

Рафаэлла освободилась и подбежала к матери, которая обняла девочку, обволакивая ее экзотическими запахами.

Боковым зрением Рафаэлла заметила множество красиво упакованных коробок.

— Это тебе, — улыбнулась мама и отпустила ее. — Можешь открыть их.

Однако Рафаэлла расстроилась, не заметив велосипеда. С мрачной решительностью она начала срывать обертки в надежде, что драгоценный подарок разделен на части и спрятан.

— Не так быстро, — приказала няня Макди.

— Неважно, она слишком возбуждена, — сказала Анна Ле Серре, удивленно наблюдая за дочерью.

— Ее мама ведет себя точно так же, когда получает подарки, — пошутил Люсьен и обнял свою красавицу-жену, которая смотрела на мужа с откровенным восхищением.

Няня Макди отвела глаза. Она никогда не работала в семье, где супруги были так влюблены друг в друга, как Ле Серре. Они вели себя словно молодожены и ласкали друг друга так, будто никого вокруг не было.

Няня работала в этой семье с рождения Рафаэллы и давно решила, что виной всему происхождение Ле Серре. Он такой странный… Во-первых, этот человек очень знаменит. Великий тенор, поет в самых престижных операх мира. Во-вторых, он почти черный: наполовину эфиоп, наполовину американец. Но более красивого мужчины няня никогда не видела.

Рядом с мужем-гигантом Анна Ле Серре выглядела как маленькая куколка с алебастровой кожей и иссиня-черными волосами. Это была женщина редкой красоты, великолепно сложенная, стройная, соединившая в себе английскую и французскую кровь. Ей прочили блестящую карьеру балерины, но она бросила все, чтобы выйти замуж за Люсьена. Теперь Анна надеялась, что дочь пойдет по стопам матери.

Рафаэлла унаследовала от родителей оливковый цвет кожи, роскошные черные волосы, длинные ноги и подвижную красоту.

Девочка расстроилась, распечатав подарки и не обнаружив там велосипеда.

В этот момент позвонили в дверь, и школьные друзья Рафаэллы появились в гостиной. Одиль в коричневом бархатном платье с белым кружевным воротничком попросила показать подарки. Она посочувствовала подружке, когда не обнаружила среди них велосипеда.

Чай был очень вкусным, сопровождался пирожными, крошечными бутербродами с сыром и огурцами, вареньем и шоколадной пастой. Как раз то, что любила Рафаэлла. А потом принесли торт со взбитыми сливками и клубникой. На нем горело семь свечей.

«Мне семь, — удивилась Рафаэлла. — Я уже почти взрослая».

Люсьен взял девочку на руки и поцеловал.

— Я так люблю тебя, моя сладенькая, — произнес он зычным голосом. — Ты украшаешь мою жизнь. Никогда не забывай об этом.

Отец отнес ее в прихожую, где стоял самый лучший, самый блестящий красный велосипед, который она когда-либо видела.

С криком радости Рафаэлла водрузилась на него. Великий день состоялся.

Позднее, когда друзья разошлись, кроме Одиль, оставшейся на ночь, девочки сидели у ног Анны. Они с мужем собирались уходить. Девочки наблюдали, как Анна накладывает косметику, поправляет прическу, надевает сережки с бирюзой и бриллиантами и такое же ожерелье.

Рафаэлла была уверена в красоте матери и гордилась ею.

Вскоре появилась няня Макди с намерением выпроводить девочек.

— Дайте маме побыть одной, ради Бога! — ворчала она.

Они спустились в библиотеку, где Люсьен развлекал отца Одили, Генри, известного французского политика. Мужчины по-соседски дружили и теперь вместе собирались на важный политический прием. Мать Одили, Изабелла, уехала к родственникам.

— Ну, что вы еще натворили? — с улыбкой поинтересовался Люсьен.

Девочки запротестовали, и им обеим дали по бокалу запрещенной кока-колы. Няню бы хватил удар. Никаких газированных напитков, особенно перед сном.

В комнату вошла Анна в бледно-лиловом шифоновом платье.

— Я готова, — извинилась она. — Надеюсь, не задержала вас.

Мужчины не удержались от комплиментов, и она грациозно ответила.

Рафаэлла была счастлива. Такой прекрасный день рождения!

— Нам пора, — заявил Люсьен. — Опаздывать нельзя, — он внимательно посмотрел на дочь. — В тебе что-то изменилось, малышка. Кажется, знаю, — добавил он с усмешкой. — Ты выглядишь на семь лет.

Смеясь, взрослые направились к двери. Люсьен распахнул ее и хотел пропустить жену вперед.

— О Боже! — воскликнула Анна. — Я, кажется, кое-что забыла. Заводи машину, я буду через минуту.

— Мы поедем на машине Генри, — нетерпеливо сказал Люсьен, — поторопись.

Улыбаясь отцу Одили, Анна сказала:

— Ты тоже не выносишь, как Люсьен водит машину, правда, Генри? — и с этими словами она взбежала вверх по лестнице.

Рафаэлла поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать отца, но не достала. Взяв ее на руки, он прошептал:

— Счастливых сновидений, малышка.

— Папа, я уже не малышка, — запротестовала она.

— Ну, хорошо, — он с любовью поцеловал девочку. — В таком случае, счастливых сновидений, моя взрослая дочь.

Они с мистером Роне спустились по ступенькам и сели в серебристый «мерседес».

Девочки стояли у открытой двери и махали, когда появилась няня.

— Вы простудитесь насмерть, — возмутилась она. — А винить будут меня. Пошли наверх. Прямо сейчас.

Рафаэлла подчинилась, за ней последовала Одиль.

— Пора спать, — ворчала няня, хотя на самом деле она совсем не злилась.

Анна уже спускалась по лестнице, ее шифоновое платье развевалось на ходу. Ей не хотелось задерживать Люсьена и Генри.

Как прекрасно она выглядела в тот вечер!

Но внезапно раздался взрыв. Это случилось на улице. Он был настолько сильным, словно бомба разорвалась на крыше дома.

А потом произошло следующее: окна выбило, все упали на пол и осколки стекла накрыли их.

Рафаэлла увидела, как мать падает на лестнице. Девочке показалось, что она смотрит замедленный танец.

Стекло попало Рафаэлле в ногу, стало невыносимо больно, и она начала кричать.

— Папочка! Папа, спаси нас! Пожалуйста, спаси!

Крис Феникс

1968

Несмотря на поздний старт, Крис наконец-то обрел вкус к сексу. Да так, что даже перещеголял старого друга.

— Черт подери! — однажды воскликнул Базз. Они были на Майорке, весьма популярном испанском курорте. — Ты не можешь остановиться! Нужно же давать себе передышку.

Крис засмеялся. Прошло два с половиной года после отъезда из дома. Полтора года они колесили по Европе, и это вселило в Криса уверенность в себе. Теперь он не сомневался в том, что может обойтись без забот матери, и научился кадрить лучших девушек. Пусть он не очень высок и не столь красив, но в двадцать у него появился свой стиль. Он был приятен, носил грязные длинные волосы, тело стало мускулистым и прекрасно загорело.

— Слава Богу, что я увез тебя из Англии, — заметил Базз.

Крис перевернулся на горячем песке. Он не спускал глаз с двух смеющихся девушек в бикини, стоявших у воды.

— Не буду спорить, — он подмигнул девушкам. — Которая твоя?

Базз, естественно, удивился.

— Значит, я могу выбрать?

— А почему бы и нет? — щедро предложил Крис.

— Вон та, с большими сиськами, — решил Базз.

— Пошли. Но только сделай мне одолжение. Ведь я знаю, что ты любишь худых.

— А сегодня мне хочется другую.

— Черт бы тебя побрал!

Друзья рассмеялись, а девушки, отлично понимавшие, что за ними наблюдают, притворялись, будто ничего не замечают.

— Кадри их сам, — сказал Крис.

Базз застонал.

— Я еще не отошел от ночи с сумасшедшей шведкой. Мне даже двигаться трудно.

Базз уже не был бледным и стал похож на цыгана. Длинные нечесаные волосы и золотая сережка в правом ухе производили неизгладимое впечатление. Он был настолько худым, что ребра торчали.

— Черт возьми! — притворился Крис. — Почему я всегда должен кадрить? — но все же поднялся и направился к хихикающим девушкам.

— Привет, дорогуши, — уверенно произнес он. — Говорите по-английски?

Конечно, они говорили по-английски, потому что приехали на каникулы из Ливерпуля.

Крис с Баззом давно уяснили, что легче всего клеить англичанок. Пара слов — и этого достаточно. На втором месте шли скандинавки — шведки, датчанки, финки. С ними было легко. Местные испанские сеньориты всегда отказывали, а немки и француженки приносили только неприятности. Что же касается американок, то с этими было трудно. Без ухаживаний не обойтись, а на это нужны время и деньги. Ни Баззу, ни Крису такое не подходило.

После небольшого разговора Крис подвел девушек к Баззу, и вскоре они уже пили сангриас (смертельную смесь из красного вина, фруктов и лимонада) и игриво щупали друг друга на горячем песке.

К заходу солнца ситуация была уже более серьезной, и после романтической прогулки по пляжу они отвели девушек в деревянные кабинки, где через пять минут наступил критический момент.

Крис словно отыгрывался с каждой новой девушкой. Он постоянно вспоминал заносчивых дочерей Эдвардса и своих одноклассниц, которые когда-то называли его колдуном и отвергли. Когда он спал с новой женщиной, то брал их всех, а поэтому чувствовал себя прекрасно.

— Мы еще увидимся? — спросила последняя жертва, натягивая бикини.

— В каком отеле ты остановилась? — он сумел не ответить прямо на ее вопрос.

Девушка объяснила, а Крис многозначительно кивнул.

— Сколько ты там пробудешь?

— Еще шесть дней, — ответила она и с надеждой добавила: — Мы увидимся?

Значит, нужно шесть дней не появляться на этом пляже и не подходить к этому отелю.

— Жаль, но сегодня не смогу. Я занят, — с сожалением вздохнул Крис. — Давай увидимся завтра здесь же.

Так случалось всегда. Берешь женщину и убегаешь. Вечера заняты работой. Крис играл на гитаре и пел в местном ресторане. Потом до поздней ночи — в дискотеке, где собиралось много музыкантов и можно было насладиться музыкой. Они так прекрасно научились играть на гитаре, что многие профессионалы, приезжавшие отдохнуть на Майорку, мечтали поиграть с английскими ребятами.

Крис с Баззом жили на Майорке уже почти год в однокомнатной квартире. Погода прекрасная, выпивка дешевая, а бесконечный поток туристов делал жизнь здесь интересной, не говоря уже о изобилии женщин, холодных и темпераментных. До приезда в Испанию они побывали в Бельгии, Германии, Франции и Италии, подрабатывая по дороге и наслаждаясь свободой.

Однако Криса беспокоило главное: они так и не добились славы, хотя Базз был вполне доволен жизнью на жарком солнце. Крис по-прежнему считал, что нужно организовать рок-группу, но это было невозможно на испанском курорте, где большую часть жизни отнимали женщины. В конце концов, им придется вернуться домой, хочет этого Базз или нет. В Англии шла оживленная музыкальная жизнь, и Крис мечтал включиться в нее. Постоянно появлялись новые группы, о которых он читал с опозданием в две-три недели в «Музыкальном экспрессе» и «Зеркале звукозаписи». Там было полно историй: например, о Роде Стюарде, ведущем вокалисте группы «Джефф Бек», или о таких ансамблях, как «Ху», «Ес» и «Лед Зеппелин».

Шел 1968 год, и музыкальный Олимп Англии после бешеного успеха «Битлз» и «Роллинг стоунз» был полон знаменитостей. В шестидесятые годы Лондон стал столицей моды, кино и, конечно, музыки. Значит, нужно ехать туда.

Однажды, получив письмо от матери, Базз сказал:

— Нужно пригласить Дафну к нам на пару недель.

Базз всегда называл мать по имени.

— Зачем? — выпалил Крис, внезапно ощутив уже забытый комплекс вины.

Размахивая письмом, Базз добавил:

— Она бросила работу и выгнала парня, с которым жила в последнее время. Мне кажется, она на пределе. Тебе понятно?

— А где она будет спать? — спросил Крис. — У нас нет места.

— На моей кровати, а я переберусь на пол. Ты ведь не против?

Боже! Неужели Базз знает? Это невозможно. Дафна умоляла его сохранить их тайну и не могла открыться сыну.

Крис ответил, стараясь ничем не выдать себя:

— Да мне плевать.

— Тогда я позвоню ей, — решил Базз. — Думаю, у меня хватит денег, чтобы купить ей билет.

Крис не знал, постарается ли Дафна возобновить их отношения, да и не хотел этого. Крис уже не был тем невинным ягненком, которого она посвящала в секреты секса на полу в гараже. Дело не в том, что Дафна ему не нравилась, просто подло иметь дело с матерью лучшего друга.

Базз ушел в бар звонить, а Крис так и не мог решить, как ему поступить.

Но раздумывать долго не пришлось. Базз вернулся страшно бледный.

— Что случилось? — быстро спросил Крис.

Базз присел на краешек кровати, на его лице читался ужас.

— Она покончила с собой. Дафна умерла.

Возвращение в Англию на похороны было самым тяжелым временем для Криса. Стоял октябрь, дул ледяной ветер, темнело к четырем часам, постоянно моросил дождь, на улицах было полно машин. Крис совсем забыл, что значит жить дома с сестрами, которые так и не вышли замуж и постоянно орали друг на друга. Отчим Горас остался телевизионным зомби, а мама Эвис все еще убирала чужие дома и командовала дома громким голосом.

— Ты такой худой, — сразу же заявила она Крису. — Почему не писал? Я тебе сейчас надеру уши, негодяй!

Сестры с завистью смотрели на него. Младшая осмелилась сказать:

— Некоторым людям везет, они просто полеживают на солнышке и не посылают маме денег, а мне приходится платить за жилье и стол.

— Не беспокойся, — заверил Крис. — Я не собираюсь здесь оставаться.

— Стыд и позор! — воскликнула старшая сестра, унаследовавшая ядовитый язычок матери. — Собираешься в Америку стать великой звездой, не так ли?

Крис не выносил сестер, но с братом было еще хуже. Брайан приходил по воскресеньям с женой Дженнифер и двумя сопливыми ребятишками. Из-за первого ребенка Брайану пришлось жениться, а второго Дженнифер родила, чтобы испортить брату жизнь. Лицо Брайана говорило одно: «У меня есть работа, жена и семья, а что есть у тебя, младший братик?»

— Тебе пора взяться за ум, — нудно поучал Брайан. — Неужели ты не понимаешь, что нельзя беспокоить маму?

— Пошел к черту, — пробормотал Крис, но так тихо, чтобы услышал только Брайан.

Но, к сожалению, двухлетний сын подхватил это выражение и принялся распевать:

— Посел к целту, посел к целту!

— Ах ты подлец, — разозлился Брайан, — учишь малыша ругаться! Ты просто лентяй, стань мужчиной, остриги волосы и найди работу!

— Ты думаешь, что только так проявляется мужчина? — ехидно спросил Крис. — С короткой стрижкой и на проклятой работе?

— Мне-то беспокоиться не приходится, — пыхтел Брайан. — Это ты выглядишь, как «голубой».

Крис рассмеялся, что еще больше разозлило Брайана.

Эвис прервала их.

— Может, заткнетесь оба? — громко сказала она. — Если хотите поругаться, идите вон!

— Вот именно, — хором вступили сестры, радуясь, что вот-вот начнется потасовка.

— Еще чашечку чая, — попросил Горас, не замечая никаких пререканий. — Не хочу пропустить футбол.

Крис отлично понимал, что долго не выдержит в своей семье. Он привык к свободе. Было неприятно ютиться на кушетке в гостиной, потому что одна из сестер заняла его комнату. Он провел дома пять дней, и уже нужно бежать. Но денег не было, а Базз не мог помочь. После смерти Дафны друг не выходил из дома. Он не хотел заниматься музыкой и бродить по клубам. Базз вообще ничего не хотел.

Дафна покончила с собой обычным способом: засунула голову в духовку и включила газ. Никто не знал, почему.

— Бедняжка, у нее было много неприятностей, — сказал один из родственников на похоронах. — А их вынести трудно.

Базз думал по-другому.

— Все случилось, потому что я оставил ее одну, — мрачно заметил он. — Мы всегда были близки, а я бросил ее.

Крис не знал, что сказать. Он чувствовал себя виноватым.

— Да ладно, — сказал он Баззу. — Нельзя так сидеть в одиночестве. Нужно что-то делать.

— Что? — спросил окаменевший Базз. — Что?

— Не знаю, — с отчаянием ответил Крис. — Но я что-нибудь придумаю, поверь мне.

Одолжив пятьдесят фунтов у матери и получив временную работу мойщика окон, Крис смог переехать и утянул за собой Базза. Тот не мог оставаться в своем доме. Аренда заканчивалась, и пришлось убраться. Дафна оставила несколько сотен фунтов. К сожалению, похороны съели большую часть денег. Базз отдал все ее вещи родственникам и переселился к Крису в его убогое жилище. Это был заброшенный дом, в котором жили хиппи, руководствующиеся лозунгом «Любовь и мир». Там было страшно грязно, но Баззу такая жизнь понравилась. Он ни черта не делал целый день, а ночью при свече играл на гитаре, окруженный группой длинноволосых девушек, с обожанием смотревших на него.

Но Крису здесь не нравилось. У него были более амбициозные планы. На одолженные деньги он купил мотороллер, на котором ездил в богатый район Лондона в джазовые и рок-клубы, надеясь наладить связи.

Крис вскоре обнаружил, что он не один. Он познакомился с негром по имени Раста Стенли, будущим барабанщиком, который работал посыльным в компании грамзаписи. А также с Олли Штольцем, талантливым бас-гитаристом, который учился в Королевской академии музыки.

Крис с триумфом сообщил Баззу, что наконец-то нашел музыкантов для рок-группы.

— Это все ерунда, — сказал Базз, затягиваясь сигареткой с марихуаной. — Я не собираюсь участвовать в сумасшедших гонках.

— Он прав, — согласилась Флауа, последняя любовница Базза, шестнадцатилетняя беглянка из Брайтона. У этой девушки были огромные пустые голубые глаза и светлые волосы, спускавшиеся ниже пояса.

Крис почувствовал, как его охватил гнев. Они стремились к этому со времен школы. Мечтали найти музыкантов, чтобы создать динамичную группу, и теперь… Черт подери!! Они так близки к славе, вскоре им не придется оглядываться назад. Он сможет купить матери норковую шубу и послать Брайана подальше.

Теперь младший братишка с грязными волосами заставит Базза делать то, что нужно. Он не потерпит отказа. Никоим образом он не позволит.

— Флауа, — спокойно сказал Крис, — почему бы тебе не сходить в магазин и не купить конфет? — он достал из кармана фунт и протянул ей. — Я угощаю.

Флауа купилась. Кроме наркотиков и занятий любовью, она обожала шоколад.

— Правда, Крис? — неуверенно спросила она, словно он собирался забрать деньги.

Крис положил банкнот в ее жадную ладошку и сказал:

— Иди немедленно, хорошо?

Девушка посмотрела на Базза, ожидая разрешения. Он лаконично кивнул. Флауа вскочила со старого матраца, расправила мятую блузку, надела мини-юбку, рваные сандалии и убежала.

Базз последний раз затянулся марихуаной, затушил сигарету об пол и забросил руки за голову.

— Начинай, — сказал он. — Попробуй обработать меня.

Крис знал, как поступить. Он отвернулся и сказал:

— Послушай, парень. Если ты хочешь целый день валяться и накачиваться наркотиками, пожалуйста. Мне плевать.

— А мне такая жизнь нравится, — упрямо произнес Базз.

— Вот и хорошо. Я просто хотел узнать все наверняка, прежде чем уехать.

— Как уехать, одному? — подозрительно спросил Базз.

— Если ты думаешь, что я буду наблюдать за тобой и твоими девочками, то глубоко ошибаешься. Я собираюсь объединиться с Олли и Раста, а кроме того, есть еще один парень, он играет на гитаре и отлично поет. И вполне может занять твое место, — Крис сделал многозначительную паузу. — Я просто хотел убедиться, что ты не хочешь играть с нами.

— Черт подери, — взорвался Базз, — какой другой парень?

— Отличный, тебе понравится. Мы тебя пригласим на первое выступление.

Базз моментально сел.

— Я тебе этого удовольствия не доставлю.

— Конечно, он еще не так хорошо играет, как ты, но после нескольких репетиций…

— Заткнись! — Базз вскочил с матраца и натянул грязную черную рубашку. — У тебя ни черта не получится без меня. Пошли.

Через несколько дней они уже репетировали вместе. Они назвали себя «Дикари». Ведущими гитаристами стали Крис и Базз, с бас-гитарой справлялся Олли Штольц, а барабанщиком взяли Раста Стенли. Крис и Базз также солировали.

Они были готовы к взлету, но пути еще не наметили.

— Черт вас подери! — ворчал Базз. — Надо выступить или подохнуть, мне осточертело быть бедным.

Внезапно у Базза взыграла амбиция. Крис решил, что это добрый знак.

Бобби Манделла

1968

— Толстый лентяй! Мы не хотим, чтобы ты жил с нами. Собирайся и проваливай! — сказал Эрнест Кристал, наседая на Бобби с высоты своего роста. Он так и не простил парню, что тот не снес им золотое яичко.

— Он никуда не пойдет, — кричала Фанни, потрясая кулаками. — Он моя кровь и плоть. Он уедет, если я прикажу ему!

— Ты смеешь спорить со мной, ведьма? — злился Эрнест.

— Я говорю справедливо, — защищалась Фанни, не желая сдаваться, и прекрати обзывать меня, Эрнест Кристал. Придержи свой ядовитый язык!

— Я буду называть тебя, как хочу, женщина, — бушевал Эрнест.

Стоявшему между ними Бобби казалось, что его не существует. Он никому не нужен. Они просто использовали его как предлог для непрекращающихся ссор. Он прожил с родственниками уже два года, и за это время Эрнест выгонял его дюжину раз, а кузина Фанни всегда вставала на защиту. Но не из большой любви к двоюродному брату, а просто чтобы досадить Эрнесту.

— Если этот парень уйдет, то и ты за ним, — мстительно объявила Фанни, не отрывая глаз от Эрнеста.

Через неделю Бобби исполнялось восемнадцать, и он знал, что непременно уберется отсюда.

За два года работы уборщиком в дискотеке Бобби многому научился. Сидение в смерти в Нашвилле под присмотром мистера Леона Ру ничего ему не дало.

— Ты тупой парень, — часто говорил Эрнест Кристал, и вначале был прав, потому что «Очаровательный малыш Бобби» действительно ничего не ведал.

В «Чейнсо» он увидел, что такое жизнь, и набрался мудрости, причем очень быстро. Так уж сложилось. Выжить среди потасовок в туалете дискотеки было так же трудно, как пройти по минному полю в свинцовых башмаках. Мужчины заходили туда не для того, чтобы просто пописать. Они являлись с одной целью: купить наркотики. Бобби понял это в первый же вечер и пытался остановить незаконную продажу, а в результате его чуть не уволили.

— Послушай, мальчик, — сказал ему менеджер Николз Клайн. — Убирай дерьмо, предотвращай драки и держи язык за зубами. Не лезь к посетителям, и они тебя не тронут. Уяснил?

Бобби все отлично понял, особенно после того, как узнал, что последний уборщик уволился с порезанным лицом. Рассерженный продавец наркотиков пожаловался, что он мешает торговле.

— Не вмешивайся, и ты сможешь выжить, — предупреждал его белый официант по имени Рокет Фабрици. — Они нанимают молоденьких ребят, потому что там тяжело работать. Один из уборщиков умер от сердечного приступа, и его нашли на унитазе. Кстати, будь внимателен, не дай застать себя без штанов.

Бобби сначала не понял этого замечания, но через несколько недель ему пришлось отбиваться от атаки «голубого».

— Я обожаю толстых мальчиков, особенно черных. Я дам тебе три сотни долларов, и мы прекрасно проведем время!

Итак, Бобби многому научился, все его знания сводились к следующему.

Покупай.

Продавай.

Ходи молча.

Говори только о сексе.

Пей таблетки.

Нюхай кокаин.

Занимайся любовью.

Кури самокрутки с марихуаной.

Рыгай.

Убивай.

Клиенты не брезговали ничем.

По меньшей мере раз за ночь Бобби приходилось выводить из туалета женщину, которая либо сидела на коленях у мужчины в туалете, либо занималась минетом.

Там было не скучно.

Но отвратительно.

Однако здесь он получил блестящий урок на выживание. Бобби пришлось солгать о своем возрасте, добавив три года, чтобы наняться на работу, и он не собирался ее терять, потому что служба в дискотеке все-таки не была ординарной.

«Чейнсо» считалась одной из самых больших дискотек. Она размещалась на двух этажах и славилась великолепным освещением, а также невероятно громкой музыкой. Иногда выступали группы, но чаще ставили пластинки. Там были сексуальные бармены в черных брюках и белых прилегающих пиджаках и такие же сексуальные официантки в кожаных мини-платьях.

Жители Нью-Йорка считали, что в «Чейнсо» всегда что-нибудь происходит. Там собирались богачи, знаменитости и совсем неизвестные люди, и всем им не хотелось платить по счету. Сюда приходили красавицы и странные типы. Однако нежелательные посетители не могли прорваться через охраняемые двери, не говоря уже о туристах.

— Мне пора на работу, — объявил Бобби, протискиваясь мимо Фанни, которая как раз громко ругала Эрнеста за грязь в ванной.

Оба не обратили внимания на его уход.

Бобби страшно потел по дороге в метро. Любой человек с таким весом обречен на это, и Бобби наконец решил заняться собой. Несколько недель назад в клубе появилась новая официантка, Шарлин. Двадцатитрехлетняя негритянка показалась ему роскошной. Бобби влюбился. Но она не замечала его. Когда Бобби пытался заговорить с девушкой, она просто делала вид, что его не существует.

Бобби часто смотрел на свое отражение в зеркале в мужском туалете. Когда его называли «Очаровательным малышом Бобби», то толщина как-то шла ему. А белая одежда подчеркивала африканское происхождение. В восемнадцать Бобби еще рос и стал похож на огромный надувной шар. Теперь бы его могли называть «толстый здоровяк Бобби».

Жизнь с Фанни не улучшала его положение. Эта женщина обожала готовить, причем жирное. Даже мускулистый Эрнест толстел с каждым днем.

Бобби понимал, что нужно бежать. Если он останется с Фанни и Эрнестом, то никогда не похудеет, и тогда Шарлин не заметит его.

У него зрели планы. Рокет, официант, дававший ему уроки выживания, пообещал сдать койку в своей комнате, поскольку второй квартирант уезжал. Бобби с готовностью согласился и дал залог за месяц вперед. Но, к сожалению, у Рокета всегда находилась причина для отказа, и все же Бобби настоял, что переедет в свой день рождения или потребует назад деньги. Рокет заверил, что все будет в порядке.

Придя в клуб, Бобби застал обычную суматошную подготовку к вечеру. По пятницам всегда было много посетителей. Все знаменитости собирались здесь, чтобы отдохнуть перед уик-эндом.

Бобби сразу же поспешил к шкафу, где проверил наличие салфеток, мыла, чистых полотенец и дешевых дезодорантов.

— Бобби, — позвал его менеджер.

— Слушаю, мистер Клайн, — всполошился Бобби. Он вечно боялся, что его выгонят, и его переезд от Фанни с Эрнестом сорвется.

— Сегодня ты отвечаешь за туалет на втором этаже, — сказал Николз Клайн, высокий тридцатилетний мужчина с густыми рыжими кудрями и орлиным носом. У него была репутация жеребца. Мистер Клайн часто запирался с женщинами в своем офисе. — Сеймур заболел. Справишься один?

— Конечно, сэр, — ответил Бобби, весь во внимании.

Туалеты на втором этаже. Вот это да! Интересно, что произошло с Сеймуром? Он никогда не пропускал работу.

— Не вмешивайся, пусть делают, что хотят, — сказал Николз, пожирая глазами официантку.

«О Боже! Он положил глаз на Шарлин», — подумал Бобби.

Она прошла, бросив:

— Добрый вечер, мистер Клайн, — и даже не заметила Бобби.

— Будет много знаменитостей: певцов, кинозвезд, людей из общества, ну ты понимаешь, — продолжал объяснять Николз. — Не лезь к ним. Только выполняй все просьбы, — он почесал грудь, на которой висело несколько золотых цепочек. — Никогда не пялься. Им это не нравится. И никаких автографов, даже для умирающей мамы из Небраски. Понял?

— Да, мистер Клайн.

— И если заметишь наркотики, не обращай внимания, — словно невзначай добавил менеджер. — Конечно, если будет шум, посылай за мной. И ничего не смей продавать сам. Одна жалоба, парень, и ты без работы, несмотря на весь трудовой стаж.

— Слушаюсь, сэр!

На секунду Бобби подумал, не сказать ли Николзу, что он тоже был когда-то известен, хотя и не настолько, как эти люди. Однако разум подсказал ему не делать этого. Во-первых, Николз никогда не поверит, а во-вторых, чего он добьется, если все узнают, чем закончилась его карьера?

Нет. Это секрет. После отъезда из Нашвилля он не пел и ничего не писал. Музыка осталась в прошлом.

Туалет, или дворец Сеймура, как это место называли в клубе, был великолепным сооружением с черным гранитным полом, мраморными умывальниками, блестящими писуарами и серебристыми стенами, на которых были расклеены фотографии Мерилин Монро в разных позах.

Николз протянул Бобби ключ от шкафа Сеймура. Там он нашел дорогие одеколоны, великолепные расчески, полбутылки курвуазье и пластиковый конверт с белым порошком, скорее всего, с кокаином, а также огромное количество разнообразных таблеток.

Бобби затолкал кокаин и таблетки в укромное место, взял то, что было нужно, и закрыл шкаф. Он мало общался с Сеймуром, пятидесятилетним негром небольшого роста, обожавшим поболтать со знаменитыми клиентами.

Приведя все в порядок, Бобби отправился на кухню, где служащие ужинали перед открытием клуба.

Рокет помахал ему, Бобби взял тарелку со спагетти у помощника повара и устроился рядом с официантом.

Рокет учился в актерской школе. Двадцатилетний итальянец с длинными сальными волосами обладал удивительно проникновенными глазами.

— Тебе сегодня повезло, — произнес он в нос. — Будешь работать наверху?

— Да.

— Жаль, что ты не знал об этом раньше. А то бы приготовился, — он заговорил шепотом. — Мы оба могли бы неплохо заработать.

— Я готов, — сказал Бобби.

— Да нет, — возразил Рокет. — Ты меня не понял. В этих туалетах можно хорошо заработать. У всех полно денег. И они хотят потранжирить. Как ты думаешь, почему Сеймур никогда ни с кем не разговаривает? Он чувствует себя королем и зарабатывает состояние, — он обернулся, прежде чем продолжить. — Дай мне час. Если кто-нибудь меня прикроет, я все достану. А потом мы поделим доходы поровну.

Бобби не хотел продавать наркотики. Он отлично понимал, что до добра это не доведет. Кроме того, Николз Клайн уже предупредил его.

— Нет, — сказал он и покачал головой. — Это слишком опасно. Я не хочу рисковать работой.

— Ты вылетишь вон, если не дашь им то, что они просят, — многозначительно заявил Рокет. — Старик Сеймур долго там продержался, потому что отлично обслуживал клиентов. Если ты не справишься, то сразу вылетишь. Богачи такие противные.

Бобби вспомнил закрытый шкаф Сеймура. Наверное, в словах Рокета было разумное зерно.

— Давай, Бобби, нужно попытаться, — умолял Рокет, почувствовав слабинку. — Может, в нашем распоряжении только один день. Нужно попробовать.

Туалеты на втором этаже оказались иным миром. Бобби привык к переполненным общественным уборным с шумными посетителями, которые, в лучшем случае, оставляли ему чаевые от десяти центов до доллара. Сюда же приходили великолепно одетые кинозвезды, рок-певцы, спортивные знаменитости, продюсеры, модельеры, банкиры, иногда политики, режиссеры и другие люди, добившиеся славы.

Вспоминая слова Николза Клайна, Бобби старался не пялиться на них, но это давалось с трудом, здесь было слишком много известных лиц. Большинство из них входили и выходили, некоторые даже не оставляли чаевых. Другие же бросали десятку или двадцатку, словно мелочь. Джефферсон Лионакр, известный певец-негр, сунул ему в руку стодолларовую бумажку, а потом подмигнул и сказал:

— Сегодня говновоз, а завтра — знаменитость.

Бобби хотелось пожать ему руку. Какое название для песни! Но он больше ничего не писал.

«А почему бы и нет?» — спросил он себя. Бобби потерял детский голос, но все же умел сочинять. Почему бы не стать композитором, хотя бы для себя. Конечно, не в стиле «кантри», как заставлял его мистер Леон Ру, а в стиле блюзов. Эта музыка Бобби нравилась.

В последнее время он много слушал Джеймса Брауна и Арету Франклин. Эти двое знают, как петь.

Если решиться, то можно написать блюз. В голове Бобби все время крутились мелодии. Может быть, пора записать их?

Хорошо, но сначала нужно переехать, а потом уже сочинять песни. Просто для себя.

— Эй ты, толстяк!

Мысли Бобби прервал худой человек, похожий на рок-звезду. На нем были прилегающий пиджак из кожи ящерицы, оранжевые брюки и ботинки на высоких каблуках.

— Где Сеймур?

— Его нет, — ответил Бобби, страдая, что его назвали толстяком, хотя это и было сущей правдой.

— Черт, это я вижу, — сказал мужчина, стоявший перед огромным зеркалом. — Где старик?

— Он болен, — объяснил Бобби, наконец-то узнав в мужчине Дела Делгардо, ведущего вокалиста группы «Найтмеаз».

Музыкант облизал толстые губы и поправил молнию на ширинке.

— Он оставил что-нибудь для меня?

— Что?

Делгардо сузил глаза и произнес:

— Нечего лапшу вешать, ты прекрасно знаешь, сколько будет дважды два, — в голосе появилась ненависть. — Мне нужно то, что я заказывал. Я все оплатил, и побыстрее.

На какое-то мгновение Бобби захотелось влепить пощечину противной худобе. Но этим ничего не добьешься, только останешься безработным.

Глубоко вздохнув, он подумал о конверте в закрытом шкафу Сеймура. Что делать? Достать его или ждать, пока этот маньяк поднимет шум?

Бобби открыл шкаф, порылся внутри, взял конверт и протянул его клиенту.

— Это?

Идол рок-н-ролла издал одобрительный возглас.

— Странно, что ты не заставил меня ползать на коленях и умолять, — заявил он, насыпая порошок на мрамор и занюхивая его.

Бобби отвернулся. Он только однажды пробовал наркотики. Два года он наблюдал, что они делают с людьми. Этого оказалось достаточно, чтобы навсегда отвадить Бобби.

— Пробуй! — скомандовал Дел, внезапно ставший дружелюбным.

— Нет, спасибо. Это не для меня.

— А ну, пробуй! — настаивал мужчина.

— Не могу, меня выгонят с работы.

Дел Делгардо опять превратился в самого себя.

— Ты останешься без нее, если не попробуешь, толстяк!

Бобби молился, чтобы кто-нибудь вошел прежде, чем он ударит этого негодяя. Но туалеты оставались пустыми.

— Я тебе приказываю! — угрожающе повторил Дел.

Интересно, как бы в этой ситуации повел себя великий Сеймур? Но в этот момент пришло спасение. Вошел мужчина средних лет в смокинге и это отвлекло внимание рок-звезды.

— Привет, Маркус! — поздоровался Дел. — Ты как раз вовремя. Присоединяйся к празднику!

К удивлению Бобби, элегантный мужчина подошел к накачавшемуся наркотиками певцу, словно лучший друг тепло потрепал его по плечу, достал из кармана золотую соломинку и вдохнул носом белый порошок.

Бобби облегченно вздохнул. Нужды в нем больше не было. Кризис миновал. Он удалился и принялся тереть мраморные умывальники.

— Мой альбом отлично продается, просто отлично. Правда, Маркус? — допытывался Дел.

— Да, — ответил мужчина, говорил он с легким европейским акцентом.

— Я точно обскакал Мика. Так?

— Мы зарабатываем неплохие деньги. Ведь только это важно?

— Да, — неуверенно ответил Дел. Ему-то было важнее обскакать Мика Джаггера и «Роллинг стоунз». И плевать на деньги.

— Может, вернемся к дамам? — спокойно предложил Маркус.

Дел Делгардо жадно занюхал последнюю порцию кокаина.

— Давай. А почему бы и нет?

Он в последний раз посмотрел на себя в зеркало и, довольный увиденным, спотыкающейся походкой последовал за своим другом.

Как только они ушли, в дверь ворвался Рокет.

— Ты знаешь, кто это был? — взволнованно спросил он.

— Дел Делгардо. Какая дрянь!

— Да не он, а другой?

— Кто он?

— Маркус Ситроэн. Владелец компании «Блю кадиллак рекордз». В его руках власть с большой буквы. Вот, — Рокет вывернул карманы. — Здесь самокрутки, таблетки, снотворные. Все, что смог достать. Будем надеяться, что Сеймур подольше поболеет.

— Сколько брать? — спросил Бобби, на самом деле не желая влезать в торговлю.

— Боже! — закатил глаза Рокет. — Иногда я тебя не понимаю, Бобби. Где ты прожил жизнь?

— Говорят, ты сегодня видел Маркуса Ситроэна?

С ним заговорила Шарлин. Наконец-то она заметила существование Бобби!

— Да, — пробормотал он, не зная, как повести себя. Они стояли рядом. Бобби никогда не приближался к этой девушке, а посему удивленно обнаружил, что она крошечного роста. Но какая хорошенькая!

— Послушай, — Шарлин склонилась к нему и принялась нашептывать. — Я не могу подойти ни к одной знаменитости, потому что обслуживаю на нижнем этаже. Сделай одолжение. Если он появится сегодня, передай ему это. Пожалуйста, — она умоляюще смотрела на Бобби, отдавая кассету.

Такая золотая возможность. Можно было просто сказать: «Конечно. Приходи ко мне на свидание, а я передам ему запись». Это было бы так легко, Рокет не задумываясь поступил бы именно так. А Бобби еле выдавил из себя:

— Ладно.

— Спасибо, милый, — Шарлин встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Ты такой хороший.

И тут же сбежала. Так Бобби упустил свой случай. Черт подери!

Появился Рокет, он весь горел от нетерпения.

— Ну и предстоит же нам работка сегодня! Все высшего качества. Сеймур случайно не вернулся?

Бобби в душе надеялся на это. Заботиться о богачах было трудно, он предпочитал шум и потасовки на нижнем этаже. Кроме того, не хотелось торговать «травкой», хотя деньги были нужны. В конце концов, он же не толкает наркотики младенцам на улице? Рокет правильно говорил, что у этих людей полно денег и никто не заставляет их покупать.

— Опять будешь работать на втором этаже, — объявил Николз Клайн, внезапно появившийся сзади. Рокет виновато отскочил. — Пока все нормально. Жалоб на тебя не поступало.

— А что с Сеймуром? — поинтересовался Бобби.

— О нем не беспокойся, — с легкостью ответил Николз. — Просто работай и никому не мешай.

— Здорово, — после ухода Клайна опять появился Рокет. — Просто работай и ловко опустошай их карманы! — и истерично хмыкнул.

Ночка опять выдалась бешеная. Но когда люди просили что-нибудь, Бобби был наготове и вскоре понял, что богатые и знаменитые с удовольствием сорят деньгами.

В час закрытия он поискал Рокета, чтобы отдать долю, но нигде не обнаружил. Бобби торопился. Маркус Ситроэн не показывался, и пленка с записью Шарлин так и осталась у него. Бобби не мог дождаться, чтобы прослушать ее.

Дома он поставил кассету в переносной магнитофон, сувенир из Нашвилля. И с ужасом обнаружил, что пела Шарлин отвратительно. Она все время старалась перекричать группу, которая играла слишком громко, а голосок у нее слабый и непоставленный.

Значит… Шарлин мечтает стать певицей. Во всяком случае, у них общий интерес — музыка. Бобби точно знал, что может заставить этот голос звучать значительно лучше.

Успокоив себя этой мыслью, он заснул и проснулся несколькими часами позже с ужасными болями в желудке.

— О Боже! — корчась от боли, Бобби с трудом поднялся с постели и дополз до ванной, где его вырвало.

Бобби охватила паника. У него что-то страшное, а что делать — неизвестно. Собрав все силы, Бобби дотащился до комнаты Эрнеста и Фанни, включил свет, чем и разбудил обоих.

— Что ты здесь делаешь, парень? — завопила Фанни. Она села на кровати, огромная грудь вывалилась из ночной сорочки.

— Мне плохо, — выдохнул Бобби. — Страшная боль.

— Какая боль? — подозрительно спросила Фанни.

— Он просто пьян, — пробормотал Эрнест и натянул простыню на голову.

— Мальчик никогда не пьет, — огрызнулась Фанни, готовая к бою.

— Это ты так думаешь, женщина, — многозначительно ответил Эрнест.

Бобби схватился за живот. Это наказание за торговлю наркотиками. Он знал, что продавать их нельзя. Зачем только Рокет уговорил его?

Его прошибло потом, а потом, как спазма, схватила боль. И он, как мертвец, рухнул на пол.

Бобби услышал лишь последние слова Эрнеста:

— Черт! Мне нужно отдыхать, женщина. Зачем будить меня посреди ночи? Сделай что-нибудь, ведьма. Выброси его отсюда! Я не выношу этого толстого лентяя, паршивого неудачника!

1987

Суббота, 11 июля

Выйдя из душа, Крис обнаружил неподражаемую Сибил лежащей поперек кровати, абсолютно нагой, если не считать красной розы, стратегически положенной на лобок.

— Хочешь пособирать цветочки, счастливчик? — заговорила она тоном уличной проститутки. — Двадцать баксов за парад роз, и ты попадешь в рай!

Какого черта она провоцирует? Почувствовав желание, Крис даже разозлился. И тут же ретировался в ванную, а по дороге произнес:

— Сделай одолжение, милая, надень трусики и перестань мешать.

— Ладно, парень, но завтра ты мне за все заплатишь, — шутливо припугнула она.

Он закрыл дверь.

— Я не выйду, пока ты не оденешься.

— Ты сильно пожалеешь об этом дне, — произнесла Сибил с сильным иностранным акцентом. — Я тебе отомщу.

Одно было здорово в этой девушке — она всегда готова рассмешить. Добрая и веселая, Сибил обладала чувством юмора. О ней мечтали все мужчины Америки, а постель она делила только с Крисом. Он получил эксклюзивные права на роскошное тело этой блондинки, на ее лицо Мисс Америки и на копну блестящих волос.

Тогда зачем ему нужна Астрид, хозяйка особняка в Англии?

Для страховки. Пока существует Астрид, он не сможет по-настоящему привязаться к Сибил. И наоборот. Крис не хотел даже думать о браке, от этого слова у него мурашки бежали по спине. Семья означала ловушку. Однажды Крис попробовал жениться и не собирался попадаться на этот крючок еще раз.

В джинсах и простой рубашке, он заглянул в спальню. Сибил исчезла, остался лишь запах духов. «Вода для сексуальной блондинки», — подумал Крис и довольно хмыкнул.

На первом этаже супруги-шотландцы, постоянно жившие в особняке, были заняты какими-то домашними делами, но мгновенно всполошились, как только появился хозяин.

— Добро пожаловать домой, мистер Феникс, — сказала полненькая клуша Мейбл. — Хотите чашечку чая?

Крис кивнул и пошел дальше осматривать свои владения. Два золотистых лабрадора тут же подбежали к нему. Он наклонился, погладил собак и минут десять играл с ними.

Его особняк стоял на двух акрах идеально ухоженной земли. Ярко-зеленые газоны, роскошные клумбы, лимонные и апельсиновые деревья и обязательные в Голливуде бассейн и теннисные корты. Неплохо для английского парнишки, которого в пятнадцать выгнали из школы без гроша в кармане.

Несколько садовников-мексиканцев прилежно трудились. Крис помахал им. Как хорошо вернуться в Лос-Анджелес. Здесь чудная погода. Крис вырос в Англии, где постоянно шел дождь, стоял туман, и поэтому ценил тепло и солнце. Кроме того, он очень любил загорать.

Сибил выбежала из дома в мини-бикини. Садовники оставили работу и пялились на нее. Собаки залаяли. Подарив Крису улыбку победительницы, она грациозно нырнула в бассейн.

Когда эта девушка перестанет заводить его? Завтра она заплатит за все, и как!

— Может, присоединишься? — невинно позвала Сибил, появляясь из-под воды.

— Нет, мне нужно потренироваться.

Крис пошел дальше к шикарному дому у бассейна, где располагался гимнастический зал. Уже два года он занимался с тренером тяжелой атлетикой. Его мускулы от этого стали еще рельефнее. Крис от природы был гибким, атлетически сложенным парнем. Но теперь он действительно находился в потрясающей форме. Многие рок-звезды к тридцати восьми думают об уходе со сцены. Но не Крис. В нем заложен избыток энергии и сил. За что бы он не брался, все получалось. Его выступления имели грандиозный успех.

Двадцать минут самоистязаний, и пора поплавать. Бассейн оказался пуст, видимо, Сибил занялась чем-то другим.

Проплыв тридцать раз туда и обратно, Крис почувствовал себя свежим и готовым к бою.

А у бортика уже ждал менеджер, Хокинз Лямонт — американец, известный под кличкой Сокол.

Он был весьма модно одет: в белые брюки, рубашку с короткими рукавами, светлые мокасины и бежевый крокодиловый пояс от Гуччи. Этот высокий сорокалетний мужчина с прекрасным загаром словно излучал уверенность в себе. И недаром. Потому что Сокол давно стал одним из самых известных менеджеров в шоу-бизнесе и занимался делами только первоклассных клиентов. Крис работал с ним уже три года после того, как бросил своего бывшего агента, невыносимого Доктора Хеда.

— Похоже, ты в прекрасной форме, — заявил Сокол, усаживаясь под зонтик с желтыми полосками.

Крис кивнул.

— Я отлично чувствую себя, без балды.

Он действительно так думал и вспомнил, что еще несколько лет назад не мог бы похвастаться подобным.

Как и положено в Голливуде, Сокол широко улыбнулся, обнажив великолепные вставные зубы.

— Я пришел к тебе с приветом от Маркуса Ситроэна. Он очень рад, что ты согласился выступить сегодня на приеме, организованном его женой.

Крис обмотался полотенцем и присел.

— А разве у меня был выбор? — сухо произнес он.

— Ты сделал правильный выбор, — намеренно подчеркнул Сокол. — Сегодня будет удивительный вечер. Маркус хотел пригласить трех самых лучших певцов, и ему это удалось. Тебе бы не хотелось, чтобы твое место занял Спрингстин, так ведь?

Крис смотрел, как Мейбл шла по газону с подносом. Чай и тост для него и хрустальный стакан с минеральной водой с лимоном — для гостя.

— Надо побыстрее освободиться, — натянуто сказал Крис.

— В этом нет проблемы. Ты выступаешь последним после Бобби Манделлы и Рафаэллы. Я поставил Маркусу это условие. Ты должен и здесь быть звездой.

— Конечно, — заерзал Крис. Эта затея ему почему-то ужасно не нравилась.

— Сибил пойдет с тобой? — словно ни в чем не бывало, спросил Сокол.

— Не знаю, я ее не приглашал.

— Это будет потрясающи прием.

— Я не собираюсь оставаться на ночь.

— Ты можешь передумать.

— Нет.

Сокол отхлебнул минеральной воды и поднялся.

— Позвоню позднее. Лимузин будет в три тридцать. Нужно выехать не позже четырех.

Как только менеджер удалился, появилась Сибил. К счастью, она оделась, но все же слишком откровенно. Хлопчатобумажная майка еле прикрывала грудь. На ней явно не было лифчика, коротенькие шорты, белые гольфы и кроссовки «Рибокс» завершали наряд. Ей бы впору приветствовать футболистов на стадионе.

— Куда собралась? — спросил Крис.

— А разве я не говорила? — широко раскрыла глаза Сибил. — Иду сниматься к очень сексуальному фотографу. Думаю, он захочет надругаться над моим девичьим телом. Как мне поступить?

— Пусть наденет презерватив!

Сибил нахмурилась:

— Крис! Это не смешно. Тебе ведь не хочется, чтобы я переспала с ним.

— Послушай, милая, если такое произойдет, то у тебя не будет времени рассказать мне о случившемся.

— Неужели? — с вызовом спросила она.

— Точно. Я тебя выгоню, девочка. Запакую вещи и выставлю их за порог.

Сибил это не порадовало, и она внезапно повзрослела:

— Ты настоящий шовинист! И наверно думаешь, что я не знаю о той шлюхе-датчанке, которую ты содержишь в Лондоне.

Значит, все открылось. Впервые за то время, что они жили вместе, Сибил посмела упомянуть об Астрид.

— Послушай внимательно, — спокойно ответил Крис. — Я никогда не притворялся идеальным, но требую этого от тебя.

— Черт побери! — огрызнулась она. — Мои друзья постоянно говорят, что ты — двуликая крыса. Почему я должна мириться с этим?

— Никто тебя к кровати не привязывает.

— Я тебя ненавижу, Крис Феникс. Однажды ты вернешься и не найдешь меня дома. Вот тогда-то ты пожалеешь.

И Сибил гордо удалилась.

Крис глубоко вздохнул. Вряд ли день будет хорошим.

Джордж Смит, он же Максвелл Сицили, сел в первый автобус, на котором официанты из «Лиллиана» отправлялись в имение Ситроэна, чтобы подготовить все необходимое к самому выдающемуся приему года. Повара, официанты и шоферы оживленно болтали между собой. Никому из них не хотелось пропустить такое событие. Пресса писала о нем уже несколько недель, и шумиха не умолкала. Там соберутся избранные пятьдесят пар, заплатившие за право участия в приеме по сто тысяч долларов.

Максвелл устроился у окошка и наблюдал за целой колонной автобусов с обслугой. По извилистой дороге их доставят на побережье Тихого океана, а оттуда останется проехать двадцать пять минут по живописному пляжу.

Напевая под нос, он старался не вслушиваться в разговоры соседей, но обрывки все же долетали до ушей Максвелла. В основном говорили о деньгах. Интересно посмотреть на людей, которые смогли заплатить невероятную цену за один вечер.

— Так хочу послушать Рафаэллу, — сказал молодой водитель, не обращаясь ни к кому. — Она лучшая из лучших.

— Ну нет уж, я бы предпочел Уитни Хьюстон, — заспорил помощник повара. — Такая сексуальная штучка!

— Ну и что? Они все трахаются, — хмыкнул худой официант в очках, он почему-то постоянно скалился.

«Да, — подумал Максвелл, — это правда. Они все трахаются, и все лгут. Выуживают у мужчин деньги, а потом сбегают».

Он-то знает. Отец научил Максвелла этим премудростям еще в детстве. Именно поэтому он и предпочитает проституток.

Заплати, и получишь все.

Заплати, и ты — босс. Без всяких споров.

Женщины — низменные создания. Они должны всегда стоять на коленях. Чтобы поняли, кто хозяин. Им никогда нельзя поддаваться. Ни за что.

На мгновение Максвелл подумал о Вики Фокс. Многое зависело от нее. Если эта дамочка испортит дело…

Так думать нельзя! Никаких отрицательных мыслей. Пусть Вики — женщина, но ее отлично рекомендовали. Не будь Максвелл уверен, что она успешно сыграет свою роль, он никогда бы не нанял ее. То же самое касается Спида.

Обычно Максвелл предпочитал работать в одиночку. Зачем зависеть от других? Но это дело слишком серьезное. Ему нужна помощь. Поэтому появились Спид и Вики. Информация этой женщины оказалась бесценной. Она отлично сработала. Максвелл в этом не сомневался. Вики платили за услуги, поэтому она знала, как поступать.

Максвелл был меньше уверен в Спиде. Никчемный негодяй, да еще жадный. Но шофер отменный. Ничего другого от этого парня и не требуется. Просто оказаться в нужном месте в нужное время. А потом вести машину. Максвелл не сомневался, что справится.

Он получит состояние, и никто не посмеет остановить его.

Как только Рафаэлла вошла в свой номер в «Эрмитаже», тут же позвонил Маркус Ситроэн.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, спасибо.

— Ничего не нужно?

— Нет, Маркус.

— Я хочу приехать.

— Не стоит, — быстро сказала Рафаэлла. — Не сегодня. Я устала, а вечером концерт. Увидимся там.

Маркус был явно недоволен отказом:

— Ладно. Я позвоню через час.

Она получила час отсрочки, чтобы распаковать вещи, принять горячую ванну, прилечь на кровать, покурить и попереключать каналы американского телевидения.

Рафаэлла увидела себя в программе МТВ. В лучшем виде. Задумчивую и страстную, с длинными черными волосами, обрамлявшими идеально красивое лицо. Ее хрипловатый голос будил эротические мысли у всех, кто слушал песню.

Рафаэлла.

Мудрая.

Знающая, что почем.

Повидавшая жизнь.

Чувственная.

«Какая фальшивка! Она не спала с мужчиной уже год».

Сначала карьера.

Потом жизнь.

Она выбирала сама.

«Дорогой Маркус Ситроэн, сделай меня суперзвездой, и я буду принадлежать тебе».

Он сдержал слово, и настал день расплаты.

Рафаэлла и так удивлялась, что сумела заставить его ждать слишком долго.

Девушка из компании, сдававшей автомобили внаем, просмотрела документы Спида, не переставая жевать резинку.

— Серый «кадиллак», — спокойно повторил Спид. — Я брал его в прошлую субботу и две недели назад.

Не говоря ни слова, она взяла ручку, написала разрешение на аренду машины, сняла телефонную трубку и пробормотала в нее:

— Дэн, серый «кадиллак», — она жестом показала на соседнюю дверь. — Получите его на дороге. Как будете платить?

Спид достал наличные. Девушка пересчитала деньги, протянула ему квитанцию и автоматически сказала:

— Желаю хорошо провести день.

— Непременно, — ответил он и подмигнул. Спид не сомневался, что произвел неизгладимое впечатление в серой шоферской форме и фуражке с кокардой.

Что делать, если женщины его обожают? Даже бывшая жена мечтает переспать с ним, когда он изредка посещает ее. Хотя это бывает не часто. Дамочка живет в Лас-Вегасе, а Спид старался держаться подальше от этого города, ибо стоило ему попасть туда, и он либо женился, либо проигрывал все до последнего цента.

Боже! Большие сиськи и азартные игры. Две страсти его жизни.

Механик пригнал «кадиллак», и Спид сел в машину. Ему нравился запах дорогих автомобилей. Однажды он работал шофером у богатых супругов. Служанка ставила в машину дюжину белых роз каждый день. Какой запах! Он переспал с ней, с удовольствием вдыхал аромат роз, но бросил работу через три месяца. Она показалась ему страшно скучной.

«Кадиллак» шел отлично. Так и должно быть. В те два раза, когда Спид нанимал его, он долго возился с машиной. Под капотом великолепно работал мотор. У Спида был талант механика, он умел делать чудеса. С женщинами тоже. Притронься пальцем, потри, добавь смазки, и дело сделано. Нужно только точно определить самое эрогенное место.

Спид довольно хмыкнул. Сегодня все пройдет легко. Нужно только быть в нужное время в нужном месте. А потом сбежать как можно быстрее.

За десять тысяч долларов он с этим справится.

Запах бекона разбудил Бобби Манделлу раньше, чем Сара. Его окружала темнота. Иногда Бобби от этого паниковал, но чаще вел себя тихо и сдерживал чувства. Сара очень помогала. Она всегда была рядом. Внезапно он почувствовал сильное желание.

Бобби услышал, как она вошла в комнату, шаги Сары он не спутал бы ни с чем.

— Бутерброд с беконом и звонок будильника, — весело сказала она.

— Иди сюда, женщина, — произнес Бобби голосом, полным желания.

Сару не нужно было просить дважды. Она прекрасно знала, чего хочет Бобби, иногда даже лучше, чем он сам. Поставив поднос на стол, девушка с радостью присоединилась к нему.

Бобби протянул руки и уложил ее рядом на постель.

Сара лежала, не двигаясь, сердце бешено стучало в предвкушении удовольствия, потому что Бобби Манделла был самым великолепным любовником в мире.

Он начал медленно ласкать ее через одежду, чувственные руки прикоснулись к большой груди, округлому животу и широким бедрам. Пальцы еле дотрагивались. Саре хотелось, чтобы он сорвал с нее блузку.

Она сдержала стон, ибо знала, что Бобби нравится, когда она не проявляет никакой инициативы в постели.

Наконец-то его руки очутились под блузкой. Бобби расстегнул пуговицы, одну за одной.

Казалось, что грудь не вмещается в лифчик, но Бобби продолжал дразнить Сару, играя с набухшими сосками через ткань, доводя ее до предела.

— Пожалуйста, Бобби, пожалуйста, — умоляла она.

— Спокойно, мама, — мурлыкал он. — Дай время, а пока лежи спокойно.

— О Боже!

Лицо Сары покраснело. Бобби всегда мучал ее ожиданием, но это было сладкое наказание, и она наслаждалась каждым мгновением.

Наконец он расстегнул лифчик и освободил грудь. Сара чуть не кончила, настолько приятными были его прикосновения, но Бобби не позволил этого. Он даже не прикоснулся к груди, а принялся гладить бедра, живот, лаская, поднимая юбку сантиметр за сантиметром и осторожно снимая трусики.

— Бобби, ты сведешь меня с ума, — выдавила Сара.

— Милая, ты не знаешь, что такое сумасшествие.

И он медленно и очень умело продолжил свое занятие, так что Сара дважды кончила от его рук и языка, прежде чем произошел сексуальный акт.

Когда Бобби наконец-то взял ее, Сара рыдала от удовольствия и облегчения. Она безумно любила этого мужчину, но в его чувствах не была уверена. Она не сомневалась, что нужна ему. Но любил ли ее Бобби? Он об этом никогда не говорил, хотя в моменты страсти она постоянно повторяла одно и то же, как и сейчас:

— Я люблю тебя, Бобби Манделла, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. О, как я люблю тебя!

Для Сары наступил момент экстаза с человеком, которого она желала больше всего на свете.

В ответ он лишь застонал, наконец-то он позволил себе расслабиться.

В то же мгновение Бобби скатился с нее и прикрылся простыней, словно не желая, чтобы Сара видела его в невозбужденном состоянии.

— Тебе было хорошо? — не могла не спросить она.

Но огонь погас, и Бобби уже взял себя в руки.

— Я голоден, — тут же переменил он тему. — Ты что-то говорила о бутерброде с беконом.

Сара поднялась с кровати и заявила:

— Он холодный, я сделаю другой.

— Не нужно, просто подай его мне.

Даже не одевшись, она подошла к столу, взяла бутерброд с подноса и подала ему. В другой ситуации Сара бы постеснялась. Она считала, что ноги у нее слишком короткие, попа слишком круглая, а грудь слишком большая. Но с Бобби это значения не имело, ведь он ее не видит. Будь Бобби зрячим, и он бы никогда не обратил на нее внимания. В этом Сара не сомневалась. Потому что в свое время Бобби Манделла имел самых красивых женщин, черных и белых.

Сара не забыла журнальные статьи, скандалы и сплетни. Она помнила, как впервые увидела его на сцене в 1980 году. Тогда ей исполнилось семнадцать, и она только-только закончила школу. Подружки затащили ее на концерт Манделлы, состоявшийся в Филадельфии.

— Он такой сексуальный! — заверяли они. — Вот увидишь! Это мужчина-член!

Саре пришлось согласиться с ними. Когда Бобби появился на сцене в черных брюках и белой шелковой рубашке, пятьдесят тысяч женщин обмочили трусики и завопили от восторга. Бобби Манделла излучал секс. Это был живой фаллический символ. А какой голос!

Сара стала его преданной поклонницей, но никогда не могла предположить, что несколько лет спустя, после несчастного случая будет его личным секретарем, и даже чем-то большим.

— Я приму душ, — сказал Бобби, жадно поедая бутерброд. — Одежда готова?

— Все в порядке, — ответила Сара. — Твои любимые черные брюки и белая шелковая рубашка.

— Спасибо, малышка.

Да, это была его любимая одежда. Она принесла удачу. Кроме той страшной ночи два года назад.

Господи! Он скоро встретится с Новой Ситроэн. Соблазнительной, холодной сукой.

Сможет ли он пережить это?

Сара взяла Бобби за руку, чтобы отвести в ванную.

Он оттолкнул ее.

— Я знаю дорогу, — огрызнулся Бобби. — Не нужно следить за каждым моим шагом.

Иногда Бобби нуждался в помощи, но бывали моменты, когда он не выносил ее. Сегодня хотелось все сделать самому.

— Пойду оденусь, — сказала она с обидой.

Бобби не мог выносить этой интонации. Сара — добрый помощник. Она вернула его к жизни, неизвестно, как все сложилось бы без нее. Но иногда девушка действовала Бобби на нервы.

Он изобразил улыбку и произнес:

— Так, значит, ты ходишь голая? Какой стыд! Ведь тебя могут увидеть?

Шутка в стиле Бобби, но Саре она не показалась смешной.

Нова Ситроэн металась по своему шикарному имению, проверяя, все ли в порядке. Ее недаром считали хозяйкой номер один в Америке. Однако эта женщина вытягивала жилы из тех, кто работал на нее. Она замечала все пылинки и недостатки, и требовала идеального порядка.

Проверяя дом для гостей, Нова приказала заново почистить серебряные рюмки. Настояла, чтобы в каждую из семи ванных положили новые рулоны туалетной бумаги. Слуга сменил все лампочки, а потом Нова заново расставила садовые цветы в десяти вазах.

Наконец, она вернулась к себе в спальню с массажисткой, парикмахером, маникюршей и косметичкой-англичанкой по имени Трейси. Только ей позволялось дотрагиваться до драгоценной кожи Новы Ситроэн.

— Это так скучно, — заявила она Трейси. — Но мне нравится добывать деньги. Приятно помочь губернатору.

Никто из окружающих не подозревал, что двадцать лет назад Нова Ситроэн была одной из самых высокооплачиваемых проституток в родной Германии.

Вики Фокс умела попасть туда, куда хотела. Конечно, помогала форма. Коричнево-белое платье горничной, которое носили все служащие мадам Ситроэн.

«Старая шлюха не терпит конкуренции», — думала она. Без этой унылой формы и при косметике Вики Фокс могла бы дать фору многим кинозвездам. Хотя молодежь теперь совсем иная. Они — тени прошлых звезд. Вики, безусловно, не застала великих, но прекрасно знала, что сейчас нет ни Мерилин Монро, ни Ланы Тернер.

В шестнадцать лет Вики Фокс появилась в Голливуде. Она сбежала из Чикаго с шестьюдесятью долларами в кармане и одной драгоценностью — удивительной большой грудью.

Шестидесяти долларов надолго не хватило. Но драгоценность помогла получить работу официантки и танцовщицы, а потом — нагой модели. Затем она стала проституткой и к двадцати пяти годам зарабатывала приличные суммы. Именно тогда Вики встретила авантюриста, он был женат, но щедр и не хотел делить ее ни с кем. Этот человек поселил Вики в квартире на Вентура-бульваре и оплачивал все счета. Она сидела дома, красила ногти, ела шоколад и целый день смотрела сериалы. Четыре года прошли быстро, потом ее дружка арестовали во Флориде по обвинению в вооруженном ограблении и посадили в тюрьму. Постаревшая и пополневшая Вики вернулась к проституции, но сердце к этому занятию не лежало. И тогда появился Максвелл Сицили, сидевший в тюрьме вместе с ее бывшим любовником. Вики к этому моменту созрела для великих дел. Ей исполнилось тридцать. Ее страшно заинтриговал Максвелл Сицили, и она без колебаний согласилась помочь. И теперь, в форме горничной, с удовольствием играла свою роль. К чему беспокоиться? Они заберут кое-что у богатых и разделят между собой. Всем плевать, когда воруют у богачей. Что в этом плохого? У них ведь все застраховано. Нельзя считать это серьезным преступлением.

Вики вошла в кабинет Маркуса Ситроэна с тряпкой в руках на случай, если ее остановят. Но ничего подобного не случилось, потому что остальные слуги были заняты приготовлениями к вечеру.

Угрызения совести никогда не посещали Вики. Она всегда делала то, о чем ее просили.

Маркус Ситроэн держал трех личных секретарш, одну преданнее другой. Он ввел строгое правило, и они никогда не общались в нерабочее время. Если закон нарушался, то мгновенно следовало увольнение.

Три женщины (Маркус не верил в секретарей-мужчин) готовы были разорвать друг друга, только бы услужить боссу. Они рассказывали ему абсолютно обо всем, что происходило в «Блю кадиллак рекордз». Ситроэн знал все сплетни: кто с кем спит, кто кого не любит и прочие незначительные факты, о которых он бы иначе и не догадывался. Маркус был специалистом по стравливанию людей. Настоящим мастером. А знание — всегда сила.

Его секретарши были старыми девами, и все разменяли пятый десяток. Маркус не хотел, чтобы они спали с его сотрудниками. Он требовал абсолютной преданности и получал ее. Эти дамочки ненавидели друг друга. Тем лучше Маркусу Ситроэну.

— Пришел мистер Лямонт, — объявила в селектор Фэб, его старшая секретарша.

— Впустите, — сказал Маркус. Некоторых людей он заставлял ждать. Хокинз Лямонт не принадлежал к их числу.

Мужчина в белом костюме вошел в кабинет Маркуса. Эта комната больше походила на старинную гостиную, нежели на рабочее место магната звукозаписи. Лямонт подошел к ореховому столу и взял толстую гаванскую сигару.

— Вы не против? — спросил Сокол, устраиваясь в мягком кожаном кресле напротив стола.

— Ради Бога, — великодушно произнес Маркус.

В пятьдесят девять Маркус Ситроэн излучал власть. У него был избыточный вес, но английский портной сделал все возможное, чтобы скрыть этот недостаток. Лысая яйцевидная голова и лицо были оливкового цвета. Верхняя губа казалась тонкой, а нижняя слишком толстой, нос — большим, а глаза с таинственным блеском прикрывали нависшие веки. Родом из Бейрута, он прожил в Америке больше сорока лет и уже тридцать являлся ее гражданином. Маркус был страшно богат, невероятно силен в делах, и все его боялись. Он совсем не походил на молодого человека, приехавшего в Нью-Йорк в 1948 году в двадцатилетнем возрасте со ста долларами в кармане, но с закаленным, как сталь, сердцем. Маркус Ситроэн слишком много повидал в жизни, чтобы измениться. Он вырос в военной Европе и знал все темные стороны человеческой натуры. На его глазах богач-отец превратился в бедняка, красавица-мать стала проституткой, а младший брат — игрушкой в руках извращенцев.

Маркус мечтал о деньгах. Он жаждал власти. И приехал в Америку, чтобы обрести и то и другое.

Ему это удалось.

— Итак, — сказал Сокол, — Крис Феникс доставлен. Бобби Манделла тоже приедет. А как с Рафаэллой?

— Она здесь, — подтвердил Маркус. — В «Эрмитаже», — он внимательно посмотрел на Сокола, потом откинулся в кресле, заиграл пальцами рук и сказал:

— Игра начинается, мой друг.

Сокол пыхтел сигарой. Они были знакомы с Маркусом уже пятнадцать лет, но в глубине души он понимал, что совсем не знает этого человека. Никому не удавалось докопаться до него, хотя многие были с Маркусом в дружеских отношениях. Сокол тоже считал себя одним из приближенных. Он сухо улыбнулся и чуть занервничал.

— Какая игра? — спросил он с любопытством, потому что Маркус непременно настаивал на присутствии трех звезд, особенно Рафаэллы.

Но лицо Ситроэна не изменилось.

— Та, в которую я соизволю играть, — медленно произнес он. — Любая.

Крис Феникс

1970–1972

Уже два года «Дикари» выступали без особого успеха, если не считать доброго приема публики и невероятного количества девушек. Все это было неплохо, но они так и не получили настоящего менеджера, контракт на звукозапись, денег и даже малейшего признания у профессионалов. Последние предпочитали игнорировать их.

Ребята выступали в пригородных клубах Лондона. Неважно, в маленьких помещениях или больших амбарах, только бы сыграть перед зрителями. Иногда их приглашали на свадьбу или день рождения. Все это давало опыт. Но денег не хватало, и никто из группы не мог оставить основную работу. Крис перестал мыть окна и вместе с Баззом устроился спасателем в бассейн. Оба прекрасно плавали, работа была не пыльная, хотя запах хлорки и крики школьников сводили с ума. Базз не пропускал ни одной женщины, которая попадалась ему на глаза, хотя до сих пор жил с Флауа. Крис стал более разборчивым. Нельзя же трахаться со всеми девушками, которым меньше двадцати пяти. Женской компании всегда хватало. Покажи девочке гитару — и она твоя.

Раста Стенли, черный барабанщик, работал на маленькой радиостудии. Это оказалось очень полезным, так как он украдкой, выносил новые альбомы, которые Крис моментально записывал, а потом Раста потихоньку возвращал их назад.

Басист Олли Штольц работал в библиотеке.

За этот год ребята очень подружились. Заводилой был Крис, Базз славился черным юмором, Раста — веселыми шутками, а Олли оказался серьезным, вдумчивым, был добр к животным и старушкам.

«Дикари». Они имели свой имидж. Крис выглядел живым и сексуальным, с грязноватыми светлыми волосами и ярко-голубыми глазами.

Базз — полная противоположность. Он чем-то напоминал сатану.

У Олли были невинное лицо, очки, как у Джона Леннона, каштановые кудри до плеч и приятная улыбка.

Раста являл собой сгусток энергии и отлично смотрелся.

Девочки обожали их. Они приходили потанцевать и поглазеть на ребят.

На сцене все было прекрасно. Раста стучал на ударных, Олли играл на бас-гитаре и синтезаторе, Крис с Баззом солировали на гитарах, уступая место один другому. Все их действия были отрепетированы.

Они играли все хиты и по очереди пели, хотя скоро стало ясно, что публика отдает предпочтение Крису. На гитаре он старался экспериментировать, а в песнях — нет, брал немного от Рода Стюарда, каплю от Мика Джаггера, иногда от исполнителей американских блюзов и известных певцов рок-н-ролла.

Крис великолепно пел «Прыгающего Джека Флеша», грустную «Бензиновую аллею», быструю «Я слишком горд, чтобы просить» и трогательную «Твою песню».

— Беда в том, — однажды заявил Базз, когда они наблюдали, как в бассейне учат плавать детей, — что у нас нет своего лица. Ты понимаешь, о чем я?

Крис думал точно так же, но считал, что это не его вина. Публика хотела слышать известные мелодии и больше ничего.

— Нам нужно писать свои песни, — задумчиво произнес Базз, — вместо того чтобы исполнять чужие. Нужно заставить Олли, он умеет сочинять.

Крис кивнул. Не хотелось ничего говорить, но он уже давно придумал несколько песен. Он молчал, потому что боялся насмешек друзей.

Базз посмотрел на грудастую брюнетку, появившуюся из раздевалки.

— Классные сиськи, — как бы невзначай заметил он. — Могу поклясться, она нимфоманка.

— А есть сиськи, которые тебе не нравятся? — ответил Крис.

— Нам нужен оригинальный материал, — словно не услышав друга, повторил Базз, — иначе нас не заметят.

— Я это знаю, — поддержал Крис. — Кстати, я…

Он не успел закончить. Краем глаза Крис заметил, что один из плавающих тонет. Без колебаний он бросился в воду и поплыл к мужчине, который захлебывался на глубине и уже начинал паниковать.

Крис подплыл сзади, схватил его под руки, чтобы отплыть на безопасное мелкое место.

Но это оказалось нелегко. Человек явно считал, что настал его смертный час, и принялся лихорадочно размахивать руками и ногами. Он боролся за жизнь, не понимая, что Крис всеми силами пытается спасти его.

Они вместе опустились под воду, здесь мужчина внезапно сменил тактику, ухватился за Криса смертельной хваткой и потянул его на дно бассейна. Там они продолжали бороться, а Крис пытался разжать его руки.

Не вмешайся Базз, и дело могло бы закончиться печально. Друг не колебался, нырнул как камикадзе, оторвал от Криса мужчину и схватил его за шею.

Все трое немедленно всплыли. Ребятам удалось дотащить его до бортика бассейна и вытащить из воды. Крис немедленно начал выкачивать воду из бедняги.

— Черт подери! — воскликнул Базз. — Этот парень должен нам за спасение.

— Вы такой храбрый! — ворковала брюнетка, которую недавно приметил Базз. Ее купальник намок, и через него просвечивались соски.

Жертва вздохнула и попыталась сесть. Школьники зааплодировали.

Крис внимательно посмотрел на человека, которого спас. Что-то в его внешности показалось знакомым.

— Мистер Теренс? — неуверенно спросил он.

— О Боже… Я обязан вам… жизнью, — мужчина выплевывал воду. — У меня был приступ. Страшная боль, я не мог сдвинуться с места. Я был…

— Мистер Теренс? — повторил Крис, окончательно узнав агента шоу-бизнеса, дом которого когда-то убирала мать.

Терри Теренс посмотрел на сексуального двадцатилетнего молодца и ухмыльнулся. Может, он умер и попал в рай? О, ему всегда нравились молодые.

— Да, — мечтательно произнес Терри. — Мы знакомы?

Мистер Терри Теренс больше не жил в доме на Карлтон-Хилл. Он переехал в шикарную квартиру на Эбби-Роуд, недалеко от известной студии грамзаписи, где когда-то «Битлз» записывали пластинки.

В тот же день Крис с Баззом были приглашены на чай. В доме их встретил гибкий женоподобный мужчина с пустыми глазами и голосом образованного человека.

— Пожалуйста, входите, — мягко произнес он. — Меня зовут Джастин. Я друг мистера Терри. Сейчас он отдыхает, но просил разбудить, как только вы приедете, — Джастин протянул вялую белую руку. — Благодарю вас за храбрость. Видите ли, у мистера Терри шесть месяцев назад был инфаркт, и врач приказал ему делать физические упражнения. Сначала он занялся ходьбой, но ему скоро наскучило. Потом теннисом, однако он требует много сил. И наконец, остановился на плавании. Это решало проблему.

— Да, это могло полностью решить проблему, — довольно мрачно пошутил Базз, разглядывая плакат на стене.

— Как он себя чувствует? — спросил Крис, глядя на фотографии в рамках. Он искал старый снимок Джонни Рея с автографом, который помнил еще со школьных времен.

— Рад, что остался жив, — лаконично ответил Джастин. — Обычно он плавает в бассейне Гросвенор, но сегодня решил пойти поближе, — Джастин хихикнул. — Вот, что такое жизнь. Мы никогда не знаем, куда нас заведет судьба!

Базз многозначительно посмотрел на Криса, словно пытаясь спросить: «Кто эта бледная немочь?»

— Может, мы лучше придем в другой раз? — предложил Крис. — Особенно, если он отдыхает.

— Нет, что вы, — быстро сказал Джастин. — Он расстроится. Пойду, разбужу его, — и заспешил из комнаты.

— Этого только нам не хватало, — сказал Базз.

Крис наконец-то отыскал старый снимок Джонни Рея — та же фотография, но другая рамка.

— Посмотри, — с триумфом произнес он.

— Кто такой? — поинтересовался Базз.

— Джонни Рей.

— Ну и кто он?

— Известный певец пятидесятых годов. Моя мама обожала его.

— Посмотри, сколько здесь всего, — Базз заметил фотографии «Битлз». — Знаменитая четверка. Обрати внимание, все снимки подписаны.

— Неужели?

— Да, этот старый педик знает многих.

— Я же говорил тебе.

В этот момент появился мистер Терри Теренс в черной пижаме, алом халате, расшитом золотом, и таких же шлепанцах. Это был человек среднего возраста, немного полноватый, с примечательными чертами лица, красноватой кожей и крашеными каштановыми волосами. Он чем-то напоминал Либерейса.

— Ну, мальчики, — сказал он. — Чем мне отплатить вам?

Именно так «Дикари» получили своего первого агента и менеджера.

С самого начала мистер Терри Теренс положил глаз на Базза. Неулыбчивого молодого человека с прекрасным телом, удивительной бледностью и растрепанными черными волосами он полюбил с первого взгляда. Хотя Терри пытался скрыть свои чувства, все было очевидно, и мальчики постоянно подшучивали по этому поводу. Именно так он назвал их — «мои мальчики». Мистер Теренс собирался сделать из них звезд. После года выступлений в клубах «Дикари» с готовностью вручили себя в опытные руки.

Сначала он посетил пару концертов, потом пригласил четверку к себе и точно указал на все недостатки.

— Вы копируете других, — сказал Терри, — поете чужие хиты. Это могут все.

— Я говорил им, — заявил Базз тоном всезнайки.

Крис подарил ему презрительный взгляд.

— Ребята хотят слышать только это, — упрямо произнес он. — Нам бы хотелось петь свои песни.

Мистер Теренс попивал черный кофе.

— Вполне естественно, они привыкли к известным мелодиям. Но это ничего не дает. Нужен оригинальный материал. Кто-нибудь из вас может писать музыку или стихи?

Олли неловко поднял руку.

— Я сочиняю музыку, — сказал он, — но не умею писать стихи. Мелодии получаются хорошие.

Крис искренне удивился, ибо впервые услышал об этом.

— Еще кто-нибудь? — спросил мистер Теренс, не отрывая любящего взгляда от Базза.

— Ну… и у меня кое-что есть, — неохотно произнес Базз. — Может, это все и плохо, черт его знает… — и он замолк.

Крис всегда считал, что они с Баззом очень близки. А слова друга прозвучали как откровение. Черт, нужно самому высказаться.

— У меня есть много стихов, — быстро сказал он.

Теперь настала очередь Базза удивляться. Он цинично поднял брови:

— Неужели?

Раста рассмеялся и разрядил обстановку:

— Значит, вы все втайне работали. Нужно было сказать и мне. Может быть, я бы тоже придумал что-нибудь полезное!

— Это никогда не поздно, — заверил мистер Теренс, игнорируя грубый смех ребят. — Чем самобытней материал, тем лучше.

— Вот именно, — согласился Базз.

— И нам нужно поработать над вашим внешним видом, — продолжил мистер Теренс, поправляя узел на галстуке.

— Зачем? — недоумевал Крис. — Мы нормально выглядим.

— Совсем нет. На сцене вы напоминаете группу бродяг. Должно быть нечто общее, чтобы все понимали, что вы — одно целое.

— Ни за что не надену проклятый эстрадный костюм, — предупредил Базз. — Я навсегда останусь в черном.

— Все могут надеть черное, — дипломатично предложил мистер Теренс, чтобы не обидеть своего любимчика.

— Я лучше выгляжу в красном, — вмешался Раста. — Во мне и так достаточно черного, благодарю.

— У меня есть задумка, — с триумфом заявил мистер Теренс. — Черная одежда с красными шарфами, — он давно заметил, что Базз любит носить длинные шарфы, замотанные вокруг шеи.

— Я что, педик? — грубо сказал Базз. — Будем носить то, что носили.

— «Битлз» отлично смотрелись, — заметил Олли.

— Дерьмо! — хмыкнул Базз.

Мистер Теренс прилежно рассматривал ногти, накрашенные перламутровым лаком.

— Кроме того, нужно решить вопрос с инструментами, — сказал он. — И отослать вас на гастроли. Необходимо набраться опыта.

— А как насчет записей? — спросил Крис, который всегда бил в точку.

— Это не так легко, — ответил мистер Теренс. — Цели нужно добиваться. Если я пошлю вас сейчас в студию, то вас просто засмеют, — он сделал паузу и глотнул кофе. — Сначала нужно сочинить новые песни. Если у вас не получится, просто купим их. Потом вы поедете в турне и научитесь дисциплине. Это необходимо. Когда я решу, что вы способны записать пластинку, мы тут же приступим к делу.

— А как же наша работа? — серьезно поинтересовался Олли. — Мы не можем ездить по гастролям и вкалывать одновременно.

— Абсолютно верно. Это очевидно, — по-деловому заверил мистер Теренс. — Я решил стать не только вашим агентом, но и менеджером. Как агент, я буду получать десять процентов от общей суммы заработка, а как менеджер — еще двадцать пять. Я обещаю снабдить вас финансами, купить новые инструменты, автобус для путешествий по стране, костюмы для эстрады и платить приличное жалованье.

— Вот это да! — воскликнул Раста. — Такая щедрость!

Крис взглядом заставил его замолчать.

— Нам нужно обдумать это.

— Да, — согласился Базз, боясь, чтобы их не надули.

Мистер Теренс сохранял спокойствие.

— Подумайте, — сказал он. — И дайте мне знать в течение недели.

— Вы будете отбирать у нас тридцать пять процентов, — неуверенно произнес Крис, считая вслух. — Не многовато ли?

— Тридцать пять процентов от ничего, — подчеркнул мистер Теренс. — Я рискую большой суммой, не говоря уже о драгоценном времени. Дело ваше, — вздохнул он, словно был абсолютно не заинтересован. — Я думаю, у вас есть потенциал. Другие могут решить иначе.

Через неделю все четверо подписали контракты, которые связали их с мистером Теренсом на семь лет. Крис попросил маму поставить подпись, так как ему еще не исполнился двадцать один год.

Эвис явилась в кабинет мистера Теренса в лучшем желтом платье и глупой шляпке на седеющих волосах.

— Я принесла это тебе, милый, — прошептала она сыну. — Для удачи. Две гинеи.

— Спасибо, мама, — он с благодарностью прижал ее.

— Миссис Пиерс! Рад видеть вас после стольких лет, — сказал мистер Теренс и шепотом добавил, словно кто-то мог подслушать в его кабинете: — Никто не чистит серебро так, как вы.

— Благодарю, мистер Теренс, — сказала мать довольно спокойно, хотя обычно кричала. Она никому не рассказывала, почему внезапно перестала работать у мистера Теренса девять лет назад. Он обвинил ее в краже золотых запонок. А когда один из друзей вернул их через два дня, мистер Теренс просто сказал: «Я их нашел, дорогая», — и даже не извинился. Больше Эвис к нему не пришла.

И вот теперь она сидит в офисе мистера Теренса, чтобы подписать важный контракт для Криса. Эвис предпочла бы поставить ему синяк под глазом за такое недоверие.

Потом они пошли в таверну, чтобы отметить это событие. Только вдвоем, мать и сын. Мистер Теренс хотел, чтобы они остались в кабинете и распили бутылку шампанского, но Эвис подергала Криса за рукав и хрипло прошептала:

— Мне будет лучше в таверне, — туда они и отправились.

Они были два часа вместе и выпили по нескольку порций пива. Это были лучшие минуты, которые Крис провел с матерью. Она вспомнила о Брайане только четыре раза.

— Я куплю тебе норковое манто, мама, — пообещал он, когда они вечером возвращались домой. — Ты его заслужила.

Она рассмеялась, как обычно.

— Боже сохрани, ты что, принц Филипп?

«Дикари» гастролировали целый год и объехали всю страну. Они путешествовали по Англии, Уэллсу и Шотландии. Вверх на север, вниз на юг, через Ирландию и опять назад. Все это время они провели в тесном «фольксвагене» вместе с инструментами. Ребята по очереди вели автобус, и, когда приходилось ночевать в нем, от них пахло, как от верблюдов. Они даже приглашали девочек в автобус по очереди. Одну трахали на переднем сиденье, а другая сидела на коленях сзади. Некоторые были очень молоденькие.

— Сексуальные малышки, — так окрестил их Базз. — Только оторвались от бутылки с молоком, и уже садятся на кол!

Изредка появлялся мистер Теренс. Ему нравились реакция публики и новые песни. Сделав некоторые замечания, он тут же исчезал.

— Когда мы возвращаемся в Лондон? — все время спрашивал Крис.

— Как только вы будете готовы. Я дам знать, — уклончиво отвечал мистер Теренс.

Парни невероятно устали. Где признание, которое обещал мистер Теренс? Где контракт с фирмой грамзаписи? Где Слава, Деньги и Хорошая Жизнь?

Мало сказать, что им все надоело.

— Я уже насмотрелся на задворки Англии, — мрачно заметил Крис однажды вечером, когда они ужинали сосисками и жареной картошкой в придорожном кафе неподалеку от Манчестера. — Они такие вонючие.

— Сочини об этом песню, — зевнул Базз. — Ты умеешь писать обо всем.

— Классное название: «Задворки Англии». Песня Криса Феникса. Она станет хитом. «Роллинг стоунз» померкнут в сравнении с нами! — Раста начал ритмично барабанить по столу, а Олли подпевать.

— Я встретил девушку по имени Салли, поцеловал ее в щечку и трахнул в аллее, — запел Базз. — Она такая хорошенькая, такая аккуратная, но я не знал, что она живет, — поем все вместе, так чтобы все слышали, — на задворках Англии, — завопили ребята хором и рассмеялись.

— Достаточно, — проворчал толстый официант в грязном переднике, наклоняясь над столом. — Вы слишком шумите.

— Черт подери, — оскалился Базз, — нельзя даже повеселиться!

— А что такое веселье? — устало спросил Крис.

— Когда тебе делают минет в постели, а не на проклятом усилителе! — предложил Раста.

— Не знаю, — вздохнул Крис. — Я устал и хочу вернуться в Лондон.

— Позвони педику и скажи ему об этом, — предложил Базз. — Пора ему сдержать обещание. Если нам провести в автобусе еще одну ночь, я отваливаю.

— Позвони сам, — попросил Крис. — Ты же его любимец.

Базз тут же принял позу «голубого» и изменил голос:

— Хм, ты так думаешь, дорогой?

— Из тебя не выйдет девушки, — заметил Олли. — Ты слишком белый и мягкий.

— Но ты же хочешь меня трахнуть, правда? — шутил Базз. — Дорогой, ты ведь мечтаешь обо мне?

— Ни в коем случае, — возмутился Олли.

— Да ладно, признайся, — издевался Базз. — Не надо стесняться. Мы знаем, что происходит в музыкальных академиях. Думаю, ты мужиков пробовал не раз и не два.

Олли покраснел и вскочил на ноги:

— Прекрати свои шутки, негодяй!

Базз сузил глазки:

— Значит, я попал в точку?

— Заткнитесь, вы, оба, — сказал Крис и бросил картошку в лицо другу.

— Заткнитесь, — согласился Раста, схватил пригоршню картошки и швырнул ею в Олли и Базза.

— Мы отомстим, — завизжал Базз и потянулся за сосиской. Он разорвал ее на кусочки и швырнул через стол.

Крис ответил томатным соусом, а Олли — горчицей. Через минуту все орали, чувствуя, как напряжение спадает, и бросались едой.

— Прекратите немедленно, идиоты! Достаточно! — скомандовал толстяк.

Но молодые люди не обратили на него внимания. Они продолжали развлекаться.

— Выкинь их, Берт! — прокричал водитель огромного грузовика. — Педики с длинными волосами. Убери их. Мы с друзьями поможем.

Берт ничего не смог предотвратить. Шофер и его коллеги с удовольствием присоединились к драке и пустили в ход кулаки. Здоровяки набросились на ничего не подозревающих ребят с невероятной силой.

— Давай зададим урок этим девочкам, — кричал тяжеловес-шофер, сзывая друзей на битву.

— О, черт, — простонал Крис, один из дерущихся схватил его за волосы и попытался швырнуть на пол. Крис вырвался и ударил огромного мужчину в пах.

— Ах ты негодяй! — сгибаясь, заорал тот.

Крис быстро оценил ситуацию. Пять гигантов-водителей и четверо тощих будущих рок-звезд. Силы неравные.

— Драпаем отсюда! — завопил он.

Но было уже поздно. Драка началась.

Бобби Манделла

1972

— С днем рождения, дорогой, — с очаровательной улыбкой произнесла Шарлин, ставя перед Бобби аппетитный шоколадный торт.

— Прими поздравления, парень, — поддержал Рокет. — Можно считать, что этот год для всех нас прошел удачно.

— Это уж точно, — сказал Бобби, а точнее, его новая версия, весьма похудевшая. К двадцати двум годам Бобби Манделла стал высоким, симпатичным и отлично натренированным. В нем было невозможно узнать толстяка, которого четыре года назад увезла «скорая помощь» и который чуть не умер.

Санитары чуть не заработали грыжу, когда тащили Бобби на носилках. У него начинался перитонит. Хирург сказал, что опоздай они на час, и парень бы пропал. Бобби провел в тяжелейшем состоянии несколько дней.

— Из-за жира ты чуть не лишился жизни, — прямо заявил хирург, снимая швы. — Избавься от живота, иначе ты преждевременно выпишешься.

— Вы имеете в виду, из госпиталя? — невинно спросил Бобби.

— Нет, из жизни, молодой человек.

Через неделю после операции появилась Фанни. Она принесла журнал «Плейбой» и три шоколадки. «Занимайся онанизмом и толстей» — девиз его жизни.

— Ты позвонила в «Чейнсо»? — волновался он.

— Зачем?

Бобби застонал, но все-таки произнес:

— Я потеряю работу, давно нужно было позвонить.

— Там все поймут.

Никто не понял. Когда Бобби вернулся через четыре недели, похудевший на двадцать фунтов, Николз Клайн симпатии не проявил.

— Твое место занято, Манделла, пошел вон, — сказал он.

Бобби остался у входа в дискотеку, чтобы дождаться либо Шарлин, либо Рокета. Она появилась первой и уже собиралась пройти мимо, когда он схватил ее за руку и назвался.

Глаза девушки злобно вспыхнули.

— Где моя кассета?

— У меня.

— Неужели? Так где же она?

— Дома.

— Почему ты не передал ее Маркусу Ситроэну?

— Его в тот вечер не было, — объяснил Бобби. — А потом меня отвезли в больницу с перитонитом. Я чуть не умер. Я очень болел.

Шарлин явно было плевать.

— Отдай кассету, — заявила она.

Бобби неловко съежился.

— Знаешь, я прослушал ее. Думаю, ты можешь петь лучше. Она с возмущением посмотрела на него.

— А тебе-то откуда знать?

— Я занимался музыкой, когда был моложе, — поколебавшись, Бобби решил, что терять нечего, и добавил: — я… записывал пластинки и писал песни.

Ответ был полон сарказма:

— Тебе, наверно, было лет двенадцать, сынок?

— Да, я был маленьким, но это правда, клянусь.

Шарлин разговор явно наскучил.

— Конечно, милый.

— Я напишу тебе песню, — предложил он.

— Да неужели! Не могу дождаться.

— Послушай, давай не будем ссориться. Я могу помочь тебе зазвучать совсем по-другому.

— Просто верни кассету, сынок.

Шарлин упрямилась, но Бобби не сомневался, что сможет уговорить ее.

— Когда? — спросил он.

— Завтра.

— Меня здесь не будет. Николз выгнал меня. Я принесу кассету утром к тебе домой.

Девушка прикусила нижнюю губу на минуту, а потом сказала:

— Какого черта, — и достала визитку, на которой было написано «Шарлин — певица». Она добавила свой адрес и протянула Бобби карточку. — В десять. И не жди, что я приглашу тебя в гости.

— Это понятно, — быстро произнес он, наблюдая, как она входит в клуб.

Через десять минут появился Рокет.

— Вот это да, Бобби! Не думал, что увижу тебя. Я считал, что ты сбежал со всей выручкой, твоей и моей.

— Спасибо за доверие.

Рокет небрежно пожал плечами:

— Меня обманывали слишком часто.

Приятно повидаться с людьми, которые так скучали по нему и так верили. Бобби опять рассказал о больнице и о том, что его выгнали.

— Может, предложишь что-нибудь? — спросил он.

— Сходи в «Клуни», — без колебаний посоветовал Рокет. — Они нанимают вышибал. Только не медли, — он достал сигарету из кармана. — Я получу свою долю?

— У меня нет с собой денег.

Дело было в том, что Эрнест украл их, пока Бобби лежал в госпитале.

— Раз уж я прождал четыре недели, то могу подождать еще день, — решил Рокет. — Принеси их утром, — он почесал голову и добавил. — Вычти из этой суммы плату за квартиру, я живу не один, так что здесь тебе не повезло.

Еще одна прекрасная новость. Рокет выкинул его, так и не поселив. Но парня нельзя винить, ведь не было никаких гарантий, что Бобби появится.

— Я не смогу утром, — сказал он, думая о свидании с Шарлин.

Рокет пожал плечами.

— Тогда днем. Я куплю тебе горячие сосиски и пиво, — он выхватил у Бобби визитку Шарлин, достал из-за уха ручку и на чистой стороне написал свой адрес. — Завтра, — сказал Рокет, — сходи в «Клуни». Ты похож на вышибалу. Наври им, что тебе двадцать пять, и они купятся.

Рокет оказался прав. Бобби поверили, и он получил работу в одном из самых популярных баров для одиночек в западной части города.

Вернувшись домой, он потребовал у Эрнеста деньги.

Кристал страшно разозлился.

— Ты что, называешь меня вором? — бушевал он.

— Вот именно, — не сдавался Бобби. Он терял вес, а вместе с этим обретал смелость. Пора рассчитаться с Эрнестом.

— Ничего я не брал, — злился родственник. — Нет, сэр. Меня не купишь…

— Деньги не мои, — попытался объяснить Бобби. — Я только…

— Меня это не интересует, — прервал его Эрнест, огромный живот вздымался от негодования. — Ты камень на шее кузины. Эта женщина слишком хорошо к тебе относится. Убирайся, и немедленно.

— Будь у меня деньги, я бы так и поступил, — разозлился Бобби. — Ты забрал шесть тысяч долларов и быстро потратил их.

— Я их взял? Как ты смеешь говорить, что я, Эрнест Кристал, взял чужое? — он начал вопить. — Пошел к черту!

В этот момент вернулась Фанни. Она приказала Эрнесту заткнуться и отослала Бобби в маленькую комнатку. Парень решил попросить Рокета подождать с деньгами. Как только он получит первую зарплату, то тут же уберется отсюда. Чем быстрее, тем лучше.

На следующее утро в лучших брюках и пиджаке, которые стали страшно велики, Бобби с пленкой в руках появился на пороге квартиры Шарлин. Она жила в подвале по Десятой авеню. Ступеньки вниз были покрыты мусором, на двери написаны нецензурные слова, звонок отсутствовал.

Бобби негромко постучал. Прождав несколько минут напрасно, он опять дернул дверь. В этот момент из-за угла выскочила огромная крыса и пробежала мимо него по разбитым каменным ступенькам.

— Иду, — послышался голос, и наконец дверь открылась.

Перед Бобби стоял Рокет в грязных шортах и с растрепанными волосами. Он еще не проснулся.

— Бобби, — произнес Рокет. — Думал, что ты придешь позднее.

На какое-то время Бобби оторопел, но потом понял, что совершил глупую ошибку, перепутав адреса Рокета и Шарлин. Они были записаны на одной и той же карточке.

— Заходи, гостем будешь, — пробормотал Рокет и громко зевнул.

Бобби очутился среди невообразимого хаоса. С грязных стен клочьями свисали обои, пол покрывал линолеум. Старая мебель была прожжена сигаретами, везде валялись пустые коробки из-под китайской пищи, громоздились кипы старых газет и журналов.

— Здесь чисто, — заявил Рокет, даже не извинившись. — Увидел бы ты спальню и то, что считается ванной.

— Во всяком случае, эта квартира твоя, — с завистью сказал Бобби.

— Знаю, она могла бы быть и твоей, — он лениво почесал живот. — Но это неважно, найдешь что-нибудь другое, — Рокет замолчал и принялся разглядывать грязную тарелку на углу стола. — Хочешь чашку кофе?

Бобби подумал о Шарлин, которая, наверное, с нетерпением ждет его и злится из-за опоздания.

— Не могу, — быстро ретировался он. — Я просто хотел попросить тебя подождать с деньгами пару недель.

Рокет недоуменно посмотрел на него.

— Знаешь, а ты действительно не такой, как все, — Рокет зажег спичку и прикурил сигарету. — Если бы ты не был младенцем в душе, то я бы не поверил. В чем дело?

— Я хотел сказать… — начал Бобби.

В комнату вошла женщина, замотанная только в банное полотенце, и мило улыбнулась.

— Бобби, — поздоровалась она певучим голосом. — Ты пришел рано или я опоздала?

Это была Шарлин.

Моральное состояние Бобби, конечно, не улучшилось, когда он обнаружил, что любовь жизни живет с его лучшим другом. Проверив карточку, он увидел, что оба написали один и тот же адрес. Они не пытались ничего скрывать. Это было неприятно, но Бобби смирился.

Пара смотрелась невероятно: Шарлин, хорошенькая негритянка, мечтавшая стать новой Дайаной Росс, и Рокет Фабрици, будущий актер, который хотел превратиться в Марлона Брандо семидесятых.

За последующие четыре года все трое крепко подружились, научились доверять и уважать друг друга. Все были сиротами, каждый в своем роде. У Шарлин не было семьи. Рокет давно ушел из своей. Бобби расстался с Фанни и Эрнестом без всяких сожалений и снял комнату, по сравнению с которой подвальное жилище друга казалось дворцом.

Но они помогали друг другу. Бобби опять занялся музыкой, в основном благодаря поддержке Шарлин. Он писал для нее песни, помогал ставить голос, выбирал сценический имидж, днем работал в музыкальном магазине, а ночью в «Клуни».

Шарлин заставляла его сесть на диету и заняться спортом, а также уговаривала полностью посвятить себя музыке. Она была плохой хозяйкой, но Бобби ни у кого не ел лучших отбивных.

Рокет так и остался Рокетом, вечно спешил, вечно стремился заработать лишнюю копейку, ходил на прослушивания и мужественно сносил отказы. Лицо Рокета не покидала победная улыбка.

За неделю до того, как Бобби исполнилось двадцать два, он услышал, что в Гринвич-Вилледж сдается дом. Если они поделят плату на троих, то можно зажить, как нормальные люди. Долго уговаривать не пришлось.

— Затуши свечи, — просила Шарлин, ее гладкая светло-коричневая кожа блестела.

Бобби улыбнулся ей. Девушка была самой красивой в мире, но принадлежала Рокету, так что ничего не поделаешь, он это понял давно.

— Давай, Бобби, загадай желание, — сказала его последняя подружка, такая же очаровательная маленькая блондинка, как и многие другие, с которыми он встречался в последние годы. С тех пор, как Бобби сбросил лишний вес, девушки не давали ему прохода. Шарлин постоянно подшучивала над ним, называя супержеребцом и кем-нибудь в этом роде.

Закрыв глаза, Бобби загадал многое. Открыв их, он увидел, что Шарлин внимательно смотрит на него.

— Ты загадал, чтобы я стала звездой? Загадал, Бобби? — взволнованно спросила она, облизывая чувственные губы.

— Да, да, да, — рассмеялся Рокет. — Мы все будем звездами. Нужно только подождать десять, двадцать или тридцать лет. Но я думаю, мы доживем.

Через неделю Рокет получил маленькую роль в фильме, который снимался в Нью-Йорке, еще через две Шарлин прошла прослушивание на Бродвее и попала в хор. А Бобби продал первую песню.

— Милый, — сказала Шарлин Бобби. Глаза ее были полны восторга. — Когда ты загадываешь, то по-настоящему. Мы начали путь к Славе.

Рафаэлла

1972

Рафаэлла страшно не любила дни рождения. Каждый год она чувствовала боль своей потери еще сильнее. А когда ей исполнилось двенадцать, то дела обстояли совсем плохо, потому что мать Рафаэллы, Анна, опять собралась замуж. Девочка была в ярости.

Мать с дочерью бесконечно спорили.

— Это нечестно по отношению к папе! — орала Рафаэлла.

— Твоего отца нет в живых уже пять лет, — пыталась объяснить Анна. — Он не хотел бы, чтобы я оставалась одна.

— Неправда, — кричала Рафаэлла. — Неправда!

Она ненавидела мужчину, с которым встречалась мать. Это был английский лорд, который по-глупому заикался, имел дурацкие рыжие волосы, идиота-сына и отвратительное поместье в английской провинции. Звали его лорд Сирус Эгертон. Он был ненавистен Рафаэлле.

— Ну, милая, — наконец-то сказала Анна, и довольно резко, — решать мне. Слава Богу, я не нуждаюсь в твоем разрешении, хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобы ты одобрила мой брак.

— Никогда, — завопила Рафаэлла. — Я лучше умру!

И она отдавала отчет своим словам.

Няня Макди пыталась успокоить ее, но все было бесполезно. Рафаэлла не сомневалась, что свадьба матери унижает память умершего отца. Никто не мог изменить ее мнение.

«Папа Люсьен». Она часто вспоминала его. Кошмарная гибель отца стояла у девочки перед глазами.

Как это можно забыть? Рафаэлла была там, когда случилась трагедия. Она стояла на пороге дома в Париже, махала рукой, а в этот момент отца разорвала на куски бомба, подложенная террористами в машину Генри Роне. Они намеревались убить именно его. То, что Люсьен Ле Серре очутился в машине, можно считать неудачной шуткой судьбы.

Взрыв разрушил мир Рафаэллы. Осколки стекла, попавшие в ногу, вызвали временный паралич и уничтожили мечты о карьере балерины. Она провела в больнице несколько месяцев и перенесла две операции. Когда девочка наконец-то поправилась, мать уже собрала вещи, продала особняк в Париже и была готова к переезду в Англию.

— Нужно оставить все воспоминания здесь, — сказала Анна дочери. — Это необходимо. Иначе мы не выживем.

Пусть мать думает так, но Рафаэлла ничего не забыла. Она помнила очаровательного отца и то, как он любил ее.

С самого начала девочка возненавидела Англию. Холодный, влажный климат. Дождь на улицах. Странная еда и язык, на котором она не хотела разговаривать, хотя прекрасно владела английским. В семье всегда говорили на двух языках.

Анна отослала дочь в строгую частную школу, где над ней издевались девочки. Рафаэлла была слишком не похожа на них. Они дали ей кличку «Хромоножка»: после трагедии девочка слегка прихрамывала. Иногда одноклассницы называли ее «Чернушкой» из-за оливкового оттенка кожи.

Няня Макди посоветовала матери нанять учителя, пока дочь не освоится с жизнью в Англии. Анна согласилась, и до одиннадцати лет Рафаэлла не возвращалась в школу. К этому времени она закалилась, обидчики горько платили за свои оскорбления.

А теперь ей исполнилось двенадцать. Воспоминания окружили Рафаэллу. Анна собирается выходить замуж. Это так несправедливо…

Рафаэлла пошла в ванную, открыла шкафчик, где хранились медикаменты, взяла все таблетки, находившиеся там, и проглотила их.

Скоро она будет с отцом. Лучшего и желать не приходится.

Крис Феникс

1973

Драка в придорожном кафе имела неприятные последствия, из-за нее «Дикарям» пришлось вернуться в Лондон к взволнованному мистеру Теренсу.

У Базза был сломан нос, а это расстроило Терри больше, чем все вместе взятые порезы, ссадины и синяки на остальных троих. Он отослал их к своему врачу, где и обнаружилось, что у Криса сломаны два ребра.

— Я же говорил, что мне страшно больно, — рассказывал он всем, кто его слушал. — Кошмар! А вы даже не заметили, что я ранен.

— Глупо ввязываться в потасовки, — поучал мистер Теренс.

— Это не наша вина, — объяснил Олли.

— Да, — согласился Раста. — Эти здоровяки набросились на нас совершенно внезапно.

Мистер Теренс больше не посылал их на гастроли, а поселил в маленьком собственном домике. Он проинформировал ребят, что ими заинтересовалась компания грамзаписи и вскоре появится возможность записать первую песню.

Это «скоро» продлилось три месяца, но наконец настал решающий день, и «Дикари» были готовы к нему.

Мистер Теренс свел их с молодым продюсером Сэмом Розеллем, который с энтузиазмом принялся за работу. Ему понравились музыка и стихи, особенно в тех песнях, которые вместе написали Крис и Базз. Этот человек предсказывал им большое будущее.

Крис уже не знал, чему верить. Он любил ребят и считал группу хорошей. Они писали свои песни и перестали исполнять чужие хиты. Однако Крис не находил себе места. Хороших групп хватало, не говоря уже о певцах, композиторах и гитаристах. Но не многие песни становятся хитами. Смогут ли они выстоять в этой борьбе?

Перед записью Сэм повел его в бар, чтобы угостить пивом. Они сидели и обсуждали многое. Сэму было где-то около тридцати. Этот спокойный человек уже начал лысеть и довольно консервативно одевался. Он имел жену, которая выглядела на десять лет старше его, и двух маленьких детей, но был полностью доволен жизнью. Крису иногда казалось, что он попал в музыкальный бизнес по ошибке.

— Знаешь, Крис, — Сэм поднял свой стакан и окинул взглядом переполненный бар, — наслаждайся всем этим. Когда придет популярность, ты будешь скучать по своей неизвестности.

— Неужели?

— Тебе трудно будет спрятаться.

Крис расхохотался:

— Конечно, конечно.

— Ты недооцениваешь свое будущее, — серьезно произнес Сэм. — Я знаю, как это происходит. Поверь мне, я много раз наблюдал подобное.

Крис попытался отшутиться от предсказаний Сэма.

— Ладно, парень, — сказал он и весело подмигнул. — Я на это надеюсь. Давно пора. Мы прождали слишком долго.

А дома Базз курил марихуану с Флауа и ее подругами. Олли спал, а Раста куда-то ушел.

— Садись и присоединяйся к нам, — предложил Базз, когда Крис вернулся.

— Ну давай, Крис, — просила Флауа. По ее голубым глазам было видно, что она уже до одури накачалась наркотиками. Девушка только недавно простила Базза за то, что он наградил ее триппером.

Крис осмотрел подружек Флауа. Обычно он старался держаться от них подальше, но сегодня нервы были на пределе и ему нужен был человек, с которым можно расслабиться и успокоиться.

Одна из девушек сразу отпадала, ей было не больше четырнадцати. Со второй можно было провести ночь. Она напоминала Джули Кристи, хотя не была такой хорошенькой. Уиллоу исполнилось девятнадцать, и она работала продавщицей в магазине одежды вместе с Флауа.

Крис подсел к ней и принялся болтать. Это никогда не занимало много времени — через полчаса она уже была в его постели. Крис удивленно обнаружил, что Уиллоу — девственница. Вот это да! Невинные девушки ему еще не попадались.

— Почему ты ничего не сказала мне? — спросил он, овладевая ею.

— Зачем? — с дрожью прошептала она. — Разве это что-нибудь изменило бы?

Он подумал над ее словами. Какая разница. Когда Крису Фениксу хотелось трахнуться, его ничто не останавливало.

— Не знаю, — он сделал паузу и спросил: — Может, ты хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, — быстро ответила Уиллоу. — Делай это быстрее.

«Делай это быстрее!» Как романтично. Крис почувствовал, что желание пропало, и сразу же подумал о благодатном сне.

— Послушай, милая, — сказал он, отстраняясь. — Иди-ка лучше домой.

Уиллоу разрыдалась.

— Я тебя разочаровала? — в слезах спросила она.

Эта девушка не похожа на других. Крис привык к низкопробным шлюхам; и на гастролях, и в Лондоне их всегда хватало. Эта же совсем иная. У нее есть чувства.

— Перестань плакать, — неловко сказал он. — Это не твоя вина.

Она скромно дотронулась до него и начала гладить.

Разве Крис мог отказать?

Он подчинился обстоятельствам и сделал еще одну попытку. Уиллоу не проронила ни звука, а Крис получил настоящее удовольствие. Приятно завоевывать новые территории.

Когда все кончилось, они по-дружески обнялись. Обычно Крис предпочитал чтобы девушка тут же уходила. С Уиллоу было по-другому. С ней приятно, и грудь у нее такая упругая и красивая.

Вздохнув от удовольствия, он заснул и не просыпался до утра. Крис очень удивился, когда рядом обнаружил девушку. Он похотливо посмотрел на спящее создание, взобрался сверху и взял ее.

Она проснулась со вздохом, а потом улыбнулась.

— Кто-то забыл уйти домой, — пошутил он, занимаясь своим делом. При свете дня, без косметики, она показалась Крису очень милой. Как хорошо провести ночь с нормальной женщиной.

— Мне хотелось остаться и пожелать тебе удачи, — скромно сказала Уиллоу. — Базз говорил, что сегодня у вас большой день.

— Да, — кивнул Крис и принялся ласкать ее сосок, а потом посадил девушку сверху.

Она сделала все, как он просил.

— Раздвинь ножки, — скомандовал он.

Щеки покраснели, дыхание участилось, и она начала получать удовольствие.

Почувствовав это, Крис решил, что никогда ему не было так хорошо с женщиной.

Сегодня он обязательно победит!

— Мне осточертел этот проклятый педик. Вечно строит глазки, — жаловался Базз. — Если он не отстанет, я его поколочу.

Крис поднял глаза от газеты:

— Что случилось?

— Я ходил сегодня к нему на квартиру. Он хотел лично поговорить со мной.

Крис отложил газету, он по-настоящему разозлился, потому что предупредил Раста, Олли и Базза, что любые переговоры должен вести сам. Им нужен лидер, и все отдавали предпочтение Крису.

— Почему ты так поступил? — резко спросил Крис.

— Да он сказал, что это касается только нас двоих.

— О чем же вы говорили?

— Да о всякой ерунде. О том, что скоро выйдет пластинка, мы будем знамениты, и я должен бросить Флауа. Ее присутствие, видите ли, вредит моему имиджу, — ворчал Базз. — Какому имиджу?

Крис почесал подбородок и пожал плечами.

— Не понимаю…

— А потом этот «голубой» принялся гладить меня по колену. Черт подери! Пусть благодарит Бога за то, что еще ходит по земле.

— И как ты поступил?

— А вот так, — распинался Базз. — Я все высказал ему в глаза. Мол, мистер Теренс, разве я похож на педика?

— Очень разумно. Проще было бы вылить на него ведро дерьма.

— Он покраснел и занервничал, — продолжил Базз. — «Дорогой мальчик, — сказал он, — как ты мог это подумать?» — он от злости вскочил со стула. — Ты знаешь, чего я хочу от жизни? Играть на гитаре и зарабатывать бабки. И тогда я всех смогу послать подальше.

— Неплохая идея, — спокойно ответил Крис. — Оставь все переговоры мне, и тебе не придется выдерживать его ухаживания.

— Хорошо, пусть будет так. Но только не допускай этого педика к нам с Флауа. Мы живем вместе уже пять лет, я не собираюсь избавляться от нее ради «голубого» дурака. Хорошо?

Крис решил, что нужно поговорить с мистером Теренсом. Может быть, он и финансирует их, но не стал хозяином. Когда выйдет пластинка и появятся деньги, этот прохвост получит сполна. Тридцать пять процентов от того, что заработают «Дикари».

Крис радовался тому, что состоялась запись. Песня называлась «Одинокое утро». Слова — его, а музыка — Олли. Когда же, наконец, их услышит публика? Слава ждала где-то за углом, и Крис был готов к ней. Еще как готов!

Через пять недель состоялся следующий разговор.

— Я беременна, — сказала Уиллоу и покраснела.

— Что? — переспросил Крис, словно не расслышал.

— Беременна, — повторила она и глаза наполнились слезами. — Отец убьет меня.

— Вот черт, — сказал Крис.

Бобби Манделла

1973

— Пожалуйста, Бобби, пожалуйста, — умоляла его Шарлин. — Не нужно рассказывать Рокету. Он разозлится, а ты знаешь, какой он в ярости. Ничего не произойдет. У меня деловое свидание. Будь Рокет здесь, я бы взяла его с собой, но его нет, он в Калифорнии, жаль, что мы не вместе. Мое свидание никому не принесет вреда. Честно! Передай мне сережку и перестань волноваться.

Бобби неохотно подал ей сережку и наблюдал, как она застегивает ее. Шарлин потрясающе выглядела. Кожа осталась великолепной, черные кудри так же вились, огромные карие глаза блестели. Сегодня на ней было прилегающее платье с блестящими темно-пурпурными полосами. Оно закрывало перед и оголяло спину. Скорее всего, Шарлин потратила недельную зарплату на этот наряд.

— Я мог бы пойти с тобой, — предложил он.

— Бобби, неужели ты мне не веришь? Рокет мне доверяет, а ведь я живу с ним, вот пускай он и беспокоится.

— Он в отъезде, Шарлин, — настаивал Бобби. — И ничего не знает.

Щедро подушившись «Арпежем», она сказала:

— Да, его здесь нет, и он ничего не знает. Может быть, он крутит там с какой-нибудь голливудской старлеткой, хорошенькой белой девочкой с розовой кожей и голубыми глазками.

— Ты знаешь, что это не так.

— Откуда? — грустно вздохнула Шарлин. — Он ведь быстро сбежал в Лос-Анджелес.

— Он снимается в фильме.

Шарлин встала и критически оценила свое отражение в зеркале.

— Я тоже работаю, — твердо сказала она, разглядывая свой профиль. — Это деловое свидание и больше ничего.

Бобби прекрасно понимал, что спорить бесполезно. Если она называет деловым свиданием встречу с мужчиной наедине в его квартире в двенадцать часов ночи, пусть сама и беспокоится.

— Найди мне такси, — Шарлин подарила Бобби ослепительную улыбку.

Он проводил ее на улицу, нанял такси и усадил в него девушку.

— Позвони, если я буду нужен, — предложил Бобби.

— Ты мне не понадобишься, глупыш, — шелковистая рука дотронулась до его щеки. — Это мой шанс, Бобби. И я его не упущу. Порадуйся вместе со мной.

Наблюдая за удалявшимся такси, Бобби страшно хотел, чтобы Рокет поскорее вернулся. Ему надоело нянчиться с Шарлин. Два дня назад она вернулась из театра, где пела в хоре, с выражением триумфа на лице.

— Догадайся, кто там был сегодня? — взволнованно выпалила она. — Я хочу, чтобы ты сам назвал его.

— Стиви Уандер.

— Нет.

— Билли Ди Уильямс.

— Разве я была бы жива?

— Великая Дайана Росс?

— Бобби, подумай лучше, речь идет о моем будущем.

— Так кто же?

— Маркус Ситроэн, — она с наслаждением произнесла это имя. — «Блю кадиллак рекордз». Мистер Ситроэн собственной персоной. Он сидел в первом ряду и весь вечер не сводил с меня глаз.

— Может, у него близорукость?

— Бобби! Будь серьезным. Я попросила менеджера отнести мое резюме и фотографию его водителю. Бобби! Он позвонил из машины еще до моего ухода из театра и пригласил в субботу к себе на вечеринку. Когда уйдут гости, мы поговорим о карьере. Правда, очень здорово?

— Ты шутишь?

— Конечно, нет. Этого случая я ждала всю жизнь.

Бобби так и не смог отговорить Шарлин. Когда он пытался настаивать, она огрызалась и меняла тему разговора. Девушка была в экстазе, и Бобби не мог винить ее. Уже восемнадцать месяцев она наблюдала за успехами Рокета и его карьерой, а сама продолжала петь в хоре. Рокет получил две маленькие роли в фильмах, потом голливудский агент подписал с ним контракт, и через две недели друг улетел в Лос-Анджелес сниматься во второстепенной роли в новом фильме.

Что же касается Бобби, то его песни пользовались популярностью, не говоря уже об аранжировках и аккомпанементе на пианино. Дела шли хорошо. Несколько песен вошли в двадцатку лучших, и их записали различные певцы. Бобби бросил другую работу и целый день сочинял музыку.

Ему дважды удалось получить время на студии для Шарлин, и она записала две его песни. Музыка оказалась удачной, а Шарлин — нет. Но она могла радоваться хотя бы записям. И все же эта девушка мечтала о большем.

О чем он беспокоится? Она ведь не его подружка, хотя Бобби пять лет не переставая мечтал о ней.

Бобби заснул перед телевизором и проснулся в четыре утра в холодном поту. Приснился какой-то кошмар, но он его не помнил. Во рту пересохло, ему было страшно жарко. Бобби молча отправился на кухню и налил стакан воды. Дом состоял из большой гостиной и двух спален. Прежде чем вернуться в постель, он решил посмотреть, дома ли Шарлин.

Ее не было. Кровать не разбирали.

Черт подери! Что предпринять?

«Ложись спать и не лезь в чужие дела», — предупреждал внутренний голос.

Но Бобби не мог так поступить, и когда Шарлин появилась в пять тридцать, уже ходил по гостиной, как встревоженный отец.

— Где ты шлялась? — потребовал он ответа. Бобби был настолько зол, что не заметил необычное состояние Шарлин.

— Оставь меня в покое, — устало произнесла она и закрылась в ванной.

— Нет, ты послушай меня! — начал он.

— Заткнись! — закричала она из-за запертой двери. — Я никому не обязана отчитываться. Оставь меня в покое!

Бобби отступился, а утром отправился в «Соул он соул рекордз» — маленькую студию звукозаписи, которой руководила Америка Аллен. Она довольно часто обращалась к Бобби. Сегодня они намеревались записать одну из его песен вместе с Руфусом Т. Рэмом — молодым певцом, исполнителем блюзов.

Америка тепло поздоровалась с Бобби. Эта крупная тридцатитрехлетняя негритянка с огромным бюстом обожала одежду в африканском стиле.

— Привет, Бобби.

Он поцеловал ее в щеку.

— Привет, Америка, моя любимая женщина. Отлично выглядишь!

— Как здорово, ты научился делать комплименты, — она сузила глазки и внимательно посмотрела на Бобби. — Видно, провел тяжелую ночку. Уж не устал ли ты от одной из своих маленьких блондинок?

— Ничего подобного.

Америка ухмыльнулась. Ее улыбка всегда получалась широкой и открывала прекрасные белые зубы.

— Эх, парень, меня не обманешь, я нюхом чувствую бессонную ночь.

Бобби не собирался рассказывать ей о Шарлин. Он дважды приводил Шарлин в студию, но на Америку она впечатления не произвела.

— Хорошенькая, но голоса никакого, — отрезала дама.

— Дай ей возможность, — просил Бобби.

— Дорогой, я не сделаю этого даже для тебя. Я имею дело с настоящими талантами.

— Послушай, Шарлин очень индивидуальна, она будет отлично смотреться по телевидению.

— Конечно, парень, там она может и подойдет, но в моей студии ей нечего делать.

Так все и закончилось.

— А ты скрытный, Бобби, — обвинила его Америка и по-дружески потрепала по плечу, когда они отправлялись в студию.

— Неужели?

— Да, милый, я кое-что узнала.

— Что именно?

— Я угощу тебя обедом, и у нас будет возможность поговорить.

— Лучше скажи сейчас, а то я умру от любопытства.

— Спокойствие, разве ты не хочешь бесплатно съесть бутерброд с рыбой?

Руфус Т. Рэм был очень высоким, худощавым негром с прической в афростиле и музыкальным голосом, отдаленно напоминавшим молодого Смоуки Робинсона. Этот певец записал пару довольно удачных песен на «Соул он соул».

Мелодия, которую сочинил Бобби, была в ритме медленной трагической баллады «Девочка, я хочу тебя», а Руфус Т. Рэм пел ее как веселый хит.

— Не так! — заявила Америка после нескольких репетиций. — Руфус, пой ниже, изобрази чувство. Сделай так, чтобы мы поверили, что ты действительно ее хочешь.

Руфус Т. Рэм кивнул, словно прекрасно понял Америку. Но, к сожалению, это было не так. Слушая его, можно было подумать, что он бежит по парку и напевает легкую песенку. Вскоре стало ясно, что исполнение Руфуса Т. Рэма никуда не годится.

Америка раньше обычного объявила перерыв на обед.

— Нужно поговорить, — сказала она Бобби и решительно вышла из студии.

Ему хотелось позвонить Шарлин, но Америка направилась в любимый итальянский ресторан.

— Я угощу тебя чем-нибудь получше, чем бутерброд с рыбой, — заявила она и широко улыбнулась. — Думаю, мы с удовольствием съедим по порции спагетти и тефтелей, чтобы спокойно дожить до вечера.

Бобби согласился. Теперь он был худым, но изредка позволял себе расслабиться, а кроме того, Америка ему нравилась. Она очень хорошо относилась к Бобби все девять месяцев их знакомства.

— Ты знаешь, Бобби, песня прекрасная, — сказала она, заказывая бутылку красного вина. — Беда в том, что Руфус Т. Рэм не умеет петь.

— Я это понимаю, — согласился он.

— Ну, — она откинулась на стуле и обвела взглядом переполненный ресторан. — И что мы будем делать?

— Напишем ему другую песню, — логично предложил Бобби.

Америку такой ответ удивил:

— И ты можешь это сделать прямо сейчас?

— Ну, не сразу.

— Да ладно, Манделла, у меня полно музыкантов в студии, и записи должны идти по плану. Ты можешь сочинить песню после обеда?

— Ты что, с ума сошла? — недоуменно спросил он.

Америка достала сигарету из переполненной сумки, потянулась за спичками и прикурила.

— Я хочу, чтобы ты сам записал песню.

— Я?!

— Ты.

— Вот теперь я точно знаю, что ты сошла с ума.

Подошел официант с вином и налил немного в бокал Бобби, чтобы тот попробовал. Он передал бокал Америке. Она глотнула и кивком выразила согласие. Когда официант ушел, она сказала:

— Хм… «Очаровательный малыш Бобби», думаю, тебе пора вернуться к старым занятиям. Ты должен быть наверху и записывать хиты.

Бобби не застал Шарлин вечером. Она уехала в театр. К холодильнику была прилеплена записка:

«Прости!

Люблю тебя!

Не говори Рокету!!!

И не жди.

Ш.»

Бобби попытался расшифровать это послание. «Прости» означало, что Шарлин ничего не хочет обсуждать. Она написала «Люблю тебя», чтобы сделать ему приятное. «Не говори Рокету» имело прямой смысл. «Не жди» — значит, она поздно вернется домой.

Какое счастье, что она не его подружка. У этой девушки слишком высокие амбиции, ее ничто не остановит.

Шарлин… Лучше бы он не знал ее. Зачем было селиться втроем?

Но сегодня даже мысли о Шарлин не могли испортить настроение Бобби. Благодаря Америке Аллен после семи лет молчания он впервые запел. Он пошел в студию и обскакал Руфуса Т. Рэма. Да. И удивил всех, включая самого себя. Оказывается, у него есть голос. А это что-то да значит! Не тоненький завывающий голосок «Очаровательного малыша Бобби», а низкий и сексуальный. Он сумел заставить свои песни зазвучать.

Америка пришла в восторг.

— Ты это сделал, парень, — она одобрительно похлопала его по плечу. — Ты действительно это сделал! А какой голос!

День удался. Бобби, конечно, удивился, когда Америка напомнила ему о прошлом. Он думал, что его секрет никогда не раскроется. Бобби никогда ничего не говорил даже Рокету. А когда упомянул об этом Шарлин, то та просто не поверила.

А вот Америка знала все. Она провела настоящее расследование и обнаружила альбом 1963 года, на обложке которого была фотография толстого улыбающегося «Очаровательного малыша Бобби».

— Когда мы познакомились, мне показалось, что я тебя уже знаю, — сказала она. — Я все время пыталась вспомнить, где тебя видела, но поначалу не могла, а потом, неделю назад, все стало на свои места. Десять лет назад я была в Нашвилле с друзьями и видела толстого мальчика по телевизору. Тогда я спросила себя: почему этот негр поет в стиле «кантри»?

— Так как же ты все-таки догадалась, что это был именно я?

— Дорогой, ты приходишь и говоришь, что никогда не занимался музыкой. Это явная ложь. Я точно знала, что ты давно с ней знаком. А потом до меня дошло: ведь это «Очаровательный малыш Бобби», — она довольно рассмеялась. — Моя память накапливает лица, как верблюд воду!

— Мне все равно трудно понять. Внешность изменилась, и голос тоже. Как ты догадалась?

— Глаза не изменились, хотя ты стал старше и значительно мудрее. Пора возвращаться на работу. Ты должен петь. И гораздо лучше, чем Руфус Т. Рэм.

Америка умела убеждать. Она уговорила Бобби попытаться, и оказалось, будто он только этого и ждал. Когда он открыл рот и запел, то все услышали новый голос Бобби Манделлы. Теперь ничто не собьет его с намеченного пути.

Бобби хотелось отпраздновать успех. Он поставил пластинку Марвина Гэя и Тамми Террела, просмотрел записную книжку и позвонил блондинке, продавщице косметики. Поскольку Шарлин вернется поздно, Бобби решил воспользоваться пустой квартирой.

Блондинка явилась в черном платье с оголенной спиной и на высоких каблуках. От платья они избавились, а туфли остались. Бобби с энтузиазмом вступал в новую жизнь, и девушка пищала:

— О неграх говорят правду!

Через пятнадцать минут нужда в ней отпала, Бобби подошел к телефону и набрал номер Рокета в Лос-Анджелесе.

— Все в порядке? — заволновался Рокет.

«Нет. Лучше бы ты вернулся. Шарлин спуталась с Маркусом Ситроэном. Но это не мое дело».

— Конечно, а как фильм?

— Отлично. Я играю бродягу из Нью-Йорка и вспоминаю нашу молодость.

— Наверное, это интересно.

— Безусловно. Здесь полно красоток с такими формами, что устоять невозможно.

— Ну и?..

Рокет недовольно хмыкнул.

— Да ничего, у меня есть Шарлин, так что это не нужно. Я хочу с ней поговорить.

«Черт подери! Если он скажет Рокету правду, то они с Шарлин расстанутся, а если удастся избавиться от Маркуса Ситроэна, то путь для мистера Бобби Манделлы, ждавшего пять длинных лет, открыт».

Нет. Бобби не мог так поступить. Во всяком случае, по отношению к Шарлин.

— Она поздно вернется из театра, — туманно объяснил он. — У одной из подружек день рождения.

— Где?

— Не знаю, в чьем-то доме.

— Я так скучаю по Шарлин, — с любовью произнес Рокет. — Ты знаешь, что я хочу сделать? Пусть приедет ко мне. Ей нужно познакомиться с моим агентом. Вот будет здорово, правда?

— Ты сказал, что приедешь на следующей неделе?

— Съемки задерживаются. Я им понравился. И мне увеличили роль.

— Здорово.

— Да, — Рокет явно прикуривал сигарету. — Эй, ты знаешь, кого я видел вчера вечером?

Бобби вспомнил, что Шарлин задала ему тот же вопрос.

— Я весь теряюсь в догадках…

— Это невероятно.

— Так кого же?

— Николза Клайна. Ты можешь поверить в это?

— Нашего старого босса? Менеджера из «Чейнсо»?

— А разве ты знаешь другого Николза Клайна?

Дискотека «Чейнсо» закрылась четыре года назад, полиция обнаружила там наркотики.

— Что он делает в Лос-Анджелесе? — полюбопытствовал Бобби.

— Можешь мне поверить, дела у него обстоят прекрасно. Мы встретились на вечеринке на пляже. С ним были две девушки: рыженькая и брюнетка. И он весь сгибался под тяжестью золотых цепей. Клайн теперь занимается организацией концертов и представлений. Неплохо, правда?

— Он тебя вспомнил?

— Берут ли проститутки деньги? Конечно, вспомнил. Меня невозможно забыть. Таких, как я, — нет.

— Ладно, ладно, — сказал Бобби, ему натерпелось поделиться своими новостями.

Но он опоздал, Рокет уже заканчивал разговор.

— Пора спать, я устал. Завтра съемки. В фильме все, как дома, — крысы, грязь и маньяки на улицах.

— Эй, — быстро сказал Бобби. — Я хотел сказать тебе, что начал петь.

— А здесь целый день поют птицы. Это Калифорния. Совсем другой мир. Скажи Шарлин, чтобы позвонила завтра. Я люблю вас обоих.

После телефонного разговора Бобби не мог заснуть. Ему хотелось двигаться. Он был полон энергии и чувствовал себя прекрасно. Он сел за старенькое пианино, которое приобрел на первые заработанные деньги, и заиграл. Получилась мелодия. А потом он придумал и стихи.

Бобби написал простую душевную песню, в которую вложил свои чувства к Шарлин.

Она появилась в пять утра, явно накачанная наркотиками.

— Что происходит? — мрачно спросил Бобби.

Шарлин хохотала, зрачки глаз расширились.

— Бобби, Бобби, — пропела она. — Красавчик Бобби!

— Шарлин, — он схватил ее за плечи. — Что ты приняла?

— Приняла? — она смотрела на него невидящим взглядом.

— Что он дал тебе?

Она начала хихикать.

— О… Бобби этого знать не надо. Бобби — хороший негритянский мальчик. Он не должен знать о плохом!

Корчась и раскачиваясь, Шарлин упала.

Бобби подхватил ее на руки и отнес на их с Рокетом кровать.

— Ты ужасно выглядишь, — обиженно произнес он.

— Я получила контракт на записи песен, — пропела Шарлин. — Я буду популярнее Дайаны Росс. И стану звездой, настоящей звездой. Вот так, Бобби, — она потянулась и обняла его за шею, а потом притянула к себе. — Хочешь отпраздновать? Поцелуешь меня? Может, займемся любовью? Ведь ты давно мечтаешь об этом?

В руки Бобби попал счастливый случай. Шарлин предлагала ему то, о чем он действительно мечтал.

Но две вещи остановили его. Предательство по отношению к лучшему другу и то, что Шарлин была под действием наркотиков. Когда-нибудь они будут вместе, Бобби не сомневался в том, что об этом позаботится судьба. Но лишь после того, как они расстанутся с Рокетом, и девушка будет полностью осознавать, что происходит.

Бобби хотел Шарлин.

Но на других условиях.

Лос-Анджелес, 1987

Суббота, 11 июля

Сибил рано вернулась от фотографа. Она была при полном макияже с уложенными светлыми волосами. Девушка словно забыла о ссоре, и настроение было хорошим.

— Как сексуальный фотограф? — язвительно спросил Крис.

— Он «голубой», — рассмеялась Сибил. — Очень сексуальный, очень «голубой» и предельно осторожный. Ты же знаешь, Крис, что все боятся СПИДа и не занимаются любовью.

Ему не хотелось обсуждать СПИД. Это слово вызывало в нем панику. В какой-то из газет Крис прочитал, что связь с новым партнером означала связь со всеми его предыдущими любовниками за семь лет. Господи! А ведь это сотни людей, может быть, даже тысячи, которые распространяют болезнь. Ужас! Именно поэтому Крис спал с Сибил в Америке и с Астрид в Англии. Никаких беспорядочных связей.

— Пойду, переоденусь, — сказала Сибил. — Когда мы едем?

Девушка явно собиралась в имение на прием, хотя Крис ее и не приглашал. Но ссориться не хотелось.

— Сокол будет через полчаса. Успеешь?

Она довольно ухмыльнулась.

— Я специалист по быстрому переодеванию. Можешь проконтролировать!

В автобусе было душно, и Максвелл Сицили обрадовался, когда они повернули к океану и добрались до места.

Воздух был свежим, с океана дул приятный бриз, облегчавший полуденный зной. Максвелл оглянулся вокруг и увидел охранников, выстраивавших служащих ресторана в группы для пересадки в маленькие автобусы для доставки непосредственно в имение.

Люди садились по восемь человек, охранник проверял список, а женщина в форме по радиотелефону передавала их имена.

— Это хуже, чем тюрьма, — пошутил один из официантов.

— Откуда тебе знать? — оскалился другой.

«Это правда, — подумал Максвелл. — Откуда им знать?»

Мрачные застенки не имели ничего общего с прекрасным солнечным днем в имении миллиардера, которое выходило на Тихий океан.

— Джордж! — позвала Хлоэ, полная женщина из «Лиллиана». — Подожди!

Максвелл нагнул голову и сделал вид, что не заметил эту корову. Он пробормотал свое имя охраннику и вскочил в автобус. Хлоэ немедленно последовала за ним.

— Ой! — воскликнула она. — Ну и поездка, я устала еще до работы!

В ноздри ударил запах дешевых духов. Слишком сладкий и навязчивый. Такими пользуются проститутки. Охранники в тюрьме дарили подобные грязным шлюхам. В неволе их называли «дерьмовыми подстилками».

Хлоэ доверительно положила на него пухлую руку.

— Ты должен быть сегодня со мной, Джордж, — кокетничала она. — Поможешь мне, а я помогу тебе. Не хочется пропустить концерт. Мы посмотрим его вместе. Как тебе это нравится?

Она заерзала на сиденье и наклонилась к Максвеллу.

Он не произнес ни слова. Хлоэ была тем ненужным довеском, от которого он в свое время избавится.

На вечерний концерт в имение Рафаэллу сопровождали два представителя компании грамзаписи и женщина-агент по рекламе.

Певица заставила ждать себя целых сорок пять минут, и все трое потели от нервного напряжения в холле отеля.

Наконец, она появилась в простых брюках цвета хаки и свободной блузке, длинные черные волосы были связаны сзади. За Рафаэллой шел посыльный с нарядом для концерта — она выбрала простое черное платье.

Она не запросила ни гримера, ни парикмахера.

— Наверное, она ведьма, — заметила Труди, отвечавшая за рекламу. — Никогда не встречала певицу, которой не нужен этот антураж.

Представители компании сразу захлопотали вокруг Рафаэллы, а Труди стояла молча и оценивающе смотрела на нее.

Разве нужна косметика и парикмахер, когда выглядишь так? Рафаэлла была потрясающе красива и смотрелась значительно лучше, чем на фотографиях. Обычно случалось наоборот. Дурнушки прекрасно получались на снимках. Но Рафаэлла составляла исключение.

— Сразу по приезде будет репетиция, — сказал один из служащих, помогая ей усаживаться в лимузин. — Останется пара часов, чтобы отдохнуть перед концертом.

— Хорошо, — тихо ответила Рафаэлла.

«Не болтушка», — заметила про себя Труди.

— Вы будете выступать после Бобби Манделлы и перед Крисом Фениксом, — добавил служащий.

Рафаэлла не ответила. Бобби и Крис. Два имени из прошлого. Крис и Бобби.

Один из них, к сожалению, не помнит ее.

Спид приехал рано. Он был в форме, нанял машину, а теперь нужно было убить несколько часов.

Это нетрудно. Можно посмотреть новый фильм с Сильвестром Сталлоне. Или «Полицейский из Беверли Хилз», часть 2. Спиду нравилось ходить в кино. Он всегда покупал там кукурузу, конфеты и кока-колу, а потом садился в темном зале и смотрел на экран. Спид чувствовал себя участником происходящего. Черт побери, он более твердый орешек, чем Клинт, значительно сексуальнее Уоррена, более справедливый, чем Рэдфорд, и значительно смешнее Чеви.

Спиду часто казалось, что он упустил свой шанс и истинное призвание. Ему следовало стать актером. И не просто актером, а кинозвездой. Да. Конечно.

Однако сегодня не до кино. Слишком большой риск. Нельзя оставлять лимузин. Вдруг украдут?

Ему пришлось с неохотой признать, что придется остаться в машине.

Он направил автомобиль в Уэствуд, купил жареного цыпленка, журналы «Пентхауз» и «Плейбой» и отправился на пляж.

Шофер лимузина оказался негром и говорил, не смолкая.

— Заставь его заткнуться, — пробормотал Бобби Саре. — Мне его болтовня не нужна.

— Водитель, — вежливо прервала Сара. — Мистер Манделла очень устал. Пожалуйста, помолчите.

— Помолчать? — воодушевленно воскликнул шофер. — Я когда-то написал песню под названием «Молчание». Может, спеть ее?

— Нет! — поспешно заявила Сара и поклялась про себя никогда не нанимать лимузины у этой компании. Им следовало бы проверять шоферов и не посылать будущих певцов и композиторов.

— Понимаю, — обиженно сказал мужчина. — И молчу.

— Конечно, — сказала Сара, но тут же нашла кнопку для поднятия перегородки и нажала на нее. Так вернее.

Светлые волосы Новы Ситроэн были тщательно уложены при помощи шиньона. Ногти на ногах и руках алели свежим маникюром. Тело расслабилось после сильного массажа. Накрашенное лицо казалось фаянсовым.

Нова была готова заранее, потому что всегда все делала тщательно. Она набросила шелковую рубашку и брюки и подумала о трех певцах, которые скоро появятся в имении. С воспоминаниями пришла улыбка.

Крис Феникс. Плохой, но сексуальный мальчик.

Бобби Манделла. О… Бобби…

И Рафаэлла. Улыбка погасла. Эту суку Маркус собирается трахнуть.

Нова решила встретить всех троих лично.

Играя роль служанки, Вики Фокс наслаждалась сплетнями среди прислуги. Вот это да! Каких тут только не наслушаешься новостей. Перед ними меркнет журнал «Энквайр»!

Все ненавидели Нову Ситроэн. Ей дали кличку «Железная шлюха».

— По сравнению с ней Имельда Маркус — просто девственница, — таково было мнение преданных слуг.

Маркуса Ситроэна в общем-то уважали.

— Во всяком случае, он иногда говорит «пожалуйста» и «спасибо», — заявила старшая кухарка Берта.

Много сплетничали о сексуальных вкусах семьи Ситроэнов.

— В его тумбочке хранятся наручники, — доверительно рассказывала одна служанка.

— И куча кожаной одежды, — добавила другая.

Вики сама обнаружила шкаф, в котором хранились хлысты, цепи и тому подобные приспособления для сексуальных извращенцев. Но ей было, плевать. Проституция научила Вики ничему не удивляться. Ее даже забавляла мысль о том, как Нова и Маркус Ситроэн занимаются любовью. Вики не нравился садомазохизм, но у каждого свои вкусы. Мисс Фокс никогда никого не осуждала.

Она часто думала, что заводит Максвелла Сицили. Этого парня вычислить трудно. Большинство мужчин не могли устоять перед Вики и начинали приставать почти сразу. Максвелл же оставался абсолютно холодным. Именно это и заинтриговало Вики. Каковы его планы на будущее? Есть ли женщина в его жизни?

Он заплатил ей уже четверть положенной суммы, они договорились, что через двадцать четыре часа после кражи встретятся и она получит остальное.

— Неужели? А почему я должна тебе верить? — подозрительно спросила Вики.

— Будем поступать, как я хочу. Ты согласна или нет? — ответил Максвелл ледяным голосом без всяких колебаний.

Вики нравились уверенные в себе мужчины.

— Я за, — сказала она и тут же попыталась разузнать о Джордже Смите. Это было нетрудно. Мисс Фокс умела все выудить.

— Я искал тебя, — сказал Том, глава охраны. Он внезапно появился сзади Вики в прихожей главного дома.

Она тут же распрямилась, выпятила грудь, отчетливо проступавшую сквозь форму.

— Ну, вот ты и нашел меня, — кокетливо ответила она. — В чем дело?

Том приблизился, и в ноздри ударил дурной запах изо рта.

— Может быть, посмотрим вместе концерт? — многозначительно предложил он.

— Не глупи, — весело ответила она. — Ты на службе, и я — тоже. Это невозможно, — она немного смягчила тон и добавила. — Хотя мне бы этого хотелось.

Том не отрываясь пялился на ее грудь, он так и жаждал ее потрогать. Он отлично знал, что эта женщина хочет его. Она уже несколько недель как положила на него глаз. И теперь охранник нашел время, чтобы добиться своего.

— Есть место, где мы можем посмотреть концерт.

Она удивленно проворковала:

— О, Том, ты такой умный! Как здорово!

— Так и будет, милая, — произнес он и потерся о нее. — Только будь наготове!

На мгновение Вики опустила руки ему на ширинку.

— Мне нужен настоящий мужчина, — прошептала она. — Увидимся позднее, большой мальчик!

Маркус заставил себя не ехать в отель к Рафаэлле. Необходима осторожность. Эта девушка напоминала ему потрясающего арабского жеребца, который никого к себе не подпускал.

Маркус приручил великолепное животное, хотя на это потребовались многие месяцы и кропотливый труд.

Он планировал так же поступить с Рафаэллой, но сейчас Маркус чувствовал, что его терпение иссякло.

Крис Феникс

1975

Ребенок пищал, хотя другие бы, наверное, сказали, что он плачет.

Крис не умел обращаться с младенцами, и в общем-то не очень любил их. Не мужское дело — следить за мокрым дитем, даже если это собственный ребенок.

Крис положил ручку и взялся за газету. Сочинять песни всегда интересно, но нужно сконцентрироваться, а это невозможно при орущем младенце.

Уиллоу придется оставить работу. Иного решения нет. Как-нибудь обойдутся без ее зарплаты. К черту все. Крису нужна тишина для творчества. А ее в доме не было.

Они поселились в подвальчике в Килбурне. Неужели он отсюда никогда не выберется? Квартирка состояла из маленькой темной спальни, такой же ванной, крохотной кухни и скучной гостиной, которая выходила на лес. Они поставили на веранде два старых кресла-качалки и колыбельку для ребенка, щедрый подарок «правильных» родителей Уиллоу.

На какое-то мгновение Крис с мрачным ожесточением подумал о матери и отце жены. Мистер Виг служил менеджером в банке, а его неврастеничка-жена не могла избавиться от претензий на превосходство. Неудивительно, что Уиллоу дважды убегала из дома еще до того, как ей исполнилось шестнадцать. А в девятнадцать переехала от них и поступила в колледж, где готовили секретарш. Родители давали ей столь мизерную сумму, что пришлось наняться продавщицей в магазин, где она и встретила Флауа. Последняя познакомила их. Вскоре Уиллоу забеременела, а Крис, будучи порядочным дураком, женился на ней.

Крис Феникс — рок-звезда. Об этом нужно забыть. Он теперь муж, отец и настоящий неудачник.

Крис отбросил газету, даже не посмотрев на фотографию голой девушки с сиськами, на которых можно было уместить пару банок с пивом.

— Черт! — произнес он вслух, а ребенок, конечно, разорался.

Крис понимал, что у него все пошло наперекосяк. Полтора года назад «Дикари» записали первую пластинку, «Одинокое утро», и все ожидали чуда. Крис не сомневался в успехе, но случилось совсем наоборот.

«Одинокое утро» не было принято публикой, и его не проигрывали по радио.

— Как люди будут покупать пластинку, если они не слышали музыку? — добивался он тогда.

— Вас не включили в программу, — с сожалением ответил Сэм Розелл.

— Пусть об этом позаботится проклятая студия грамзаписи. Это ведь ваша обязанность.

— Мы делаем все, что в наших силах, — ответил Сэм, стараясь не смотреть ему в глаза.

Крис же подозревал другое. Он обошел шесть магазинов грампластинок и там даже не знали о существовании «Одинокого утра». Он просмотрел все полки, но пластинки в продаже не было.

— Это как-то странно, — пожаловался Крис мистеру Теренсу, который даже не обратил внимания на его замечание.

— Чепуха! — ответил Терри. — Ваше время еще не пришло. Нужно набраться опыта.

Он опять отослал их на гастроли. Масса девушек, грязные придорожные кафе и сон в переполненном автобусе.

Все опять начиналось сначала. Никакой перспективы. Никаких денег.

А в Лондоне ожидала беременная Уиллоу. Флауа приехала к Баззу и ввела Криса в курс дела:

— Отец в ярости.

— У матери нервный срыв.

— На прошлой неделе Уиллоу вернулась домой.

И последняя новость:

— Старик заставляет ее сделать аборт.

— Что? — закричал побледневший Крис. — Я не позволю этому негодяю убить моего ребенка.

И прежде чем кто-нибудь успел остановить его, Крис уже сел в поезд.

Он появился в доме родителей Уиллоу где-то около полуночи. Испуганная служанка впустила его и немедленно позвала мистера Вига, который тут же спустился с намерением вышвырнуть Криса вон. Следующей показалась миссис Виг и тут же притворилась, что упала в обморок. Потом пришла очередь Уиллоу, живот которой чуть-чуть просматривался через рубашку.

— Я женюсь на тебе, — выпалил Крис.

— Ни в коем случае, — бушевал мистер Виг.

— Посмотрим, — огрызнулся Крис. Он отвез Уиллоу в Лидз, где они поженились в местной мэрии. Свидетелем был Базз, на свадьбе присутствовали: накачанная наркотиками Флауа, Олли, Раста и куча молоденьких девушек.

Брачная церемония заняла не больше десяти минут, а потом все отправились в кафе и прилично набрались.

В общем-то это было весело, а потом все пошло вразнос. Что будущей рок-звезде делать с женой, да еще беременной?

Когда об этом узнал мистер Теренс, он пришел в ярость и угрожал разорвать контракт. Именно Терри заставил их поклясться сохранить свадьбу в секрете.

— Никто не должен знать. Абсолютно никто, — строго приказал он. — Если новости просочатся, отрицайте все. Слышите? Вы не женаты, она просто подружка.

Видимо, он считал, что рок-звезды могут иметь любовниц, но не жен.

Уиллоу согласилась не носить обручальное кольцо. Да Крис и не купил его. Откуда деньги?

Когда мистер Теренс успокоился, он все взял в свои руки, нашел им квартирку в Килбурне и снабдил Криса деньгами.

— Я вычту эту сумму из авторских, — зло заявил он.

— Какие авторские? Мы не записали ни одной песни, кроме «Одинокого утра», да и ее не слышно, — недоумевал Крис.

— А разве я не говорил? — туманно объяснил мистер Теренс. — Дел Делгардо и «Найтмеаз» услышали песню, она им понравилась и вышла пластинка. Она появится в Америке на следующей неделе.

— Нет. Вы не говорили мне об этом, — бушевал Крис. Он чувствовал себя обманутым.

Пластинка произвела фурор и стала третьей среди хитов в Штатах. А потом получила второе место в Англии.

Хотя Крис и гордился песней, но он бы предпочел, чтобы ее исполняли «Дикари».

Когда гнев прошел, они с Олли, написавшим музыку, все же почувствовали удовлетворение. Жаль, что мистер Теренс без разрешения отдал эту песню другим. Утешало лишь то, что она стала хитом.

Когда «Дикари» исполняли «Одинокое утро» на сцене, все думали, что они копируют Дела Делгардо и «Найтмеаз». Это было весьма неприятно. Крис неоднократно объявлял, что можно купить пластинку «Дикарей», но никто этого не делал, а может быть, просто ее не было в продаже.

Поселив Уиллоу в квартире, Крис старался приезжать в Лондон на выходные. Это было приятно и вносило перемену в жизнь, которая стала бесконечными гастролями. Уиллоу умела готовить и заботилась о нем. Она была хорошенькой, чистой и любящей. Что еще может желать мужчина?

Но с каждым днем она толстела, живот стал похож на огромный арбуз, который вот-вот лопнет.

Конечно, Крису пришлось представить жену семье. Мать повела себя нормально, зато сестрички рассказали о нем все гадости, которые только могли вспомнить. Братик Брайан злобно оскалился:

— Как тебе удалось жениться на дочери менеджера банка?

Подобное не могло не произвести должного впечатления на Брайана.

— Благодаря моим способностям в постели, — как ни в чем не бывало ответил Крис. — Жаль, что это не семейное.

— У тебя ничего не получается, — ехидничал Брайан. — Почему бы тебе не бросить пение и не найти работу, чтобы обеспечить будущее?

— Пошел в задницу.

Ну и семейка! Крис старался держаться подальше от родных.

Он как раз выступал в Глазго перед девичьей аудиторией, когда Уиллоу родила. «Дикари» были достаточно популярны, несмотря на то, что не записывали пластинок, не имели агента по рекламе и перспективных контрактов.

Эвис отвезла Уиллоу в больницу на такси. Она позвонила Вигам, и те приехали на следующее утро. К тому времени, как Крис вернулся из Шотландии, он стал отцом здоровенького мальчика. Уиллоу сидела на больничной кровати в окружении шумной Эвис, наркоманки Флауа и высоколобых мистера и миссис Виг. Чудная компания. С этого момента Крис попал в западню.

Они назвали ребенка Питер (в честь дела Уиллоу) Джон (в честь отца Криса) Бадди (в честь Бадди Холли — одного из любимчиков Криса). Но мальчика никогда не называли Питер Джон Бадди. Он получил кличку «Бо», а точнее, «малыш Бо».

Ему исполнилось четырнадцать месяцев, когда «Дикари» разбежались, хотя и не насовсем. Раста уехал на гастроли в Европу с группой из Германии. Они сделали ему предложение, от которого он не мог отказаться. Базз отправился с Флауа на Ибиза, маленький остров у берегов Испании. Там он стал официантом, а вечерами играл на гитаре в ресторане. Олли сочинял музыку, а Крис придумывал тексты.

Им удалось продать несколько песен, на которых мистер Теренс прилично заработал. Но лучшие композиции они держали для своей группы.

Мистер Теренс страшно злился из-за того, что ребята разбежались. Но, понимая, что они выдохлись на гастролях и должны хоть немного передохнуть, ругался не очень сильно.

— Когда мы опять соберемся вместе, — сообщил ему Крис, — мы сделаем, как надо. Больше нас не обдурят. Если вы все не устроите, нам придется искать другого агента.

— Не забывай о контракте, — ехидно произнес мистер Теренс. — Он не может быть разорван.

— К черту вас и к черту контракт, — бушевал Крис. — Вы продали «Одинокое утро». Я не позволю, чтобы это случилось еще раз.

— Как ты смеешь? Я поддержал вас в беде, дал деньги, крышу над головой, занимался вашими делами, я…

Крис поднял руку и жестом приказал мистеру Теренсу замолкнуть.

— Я все это знаю, — сказал он. — И поверьте, мы благодарны. Но мы больше не будем тратить время на выступления в маленьких городах перед публикой, неспособной отличить дерьмо от шоколада. Нам нужно совсем другое.

Крис произнес эту маленькую речь три месяца назад. Ему исполнилось двадцать шесть, через четыре года стукнет тридцать. К этому возрасту нужно чего-то добиться. Крис не сомневался в успехе «Дикарей». Боже, он так мечтал о славе, что чувствовал ее сладкий привкус во рту.

Ребенок заплакал еще сильнее. Крис взял его на руки и принялся неловко качать. После рождения Бо Уиллоу совсем не хотела заниматься любовью, она лежала, как бревно, и с трудом выносила его ласки.

К счастью, мальчик перестал плакать и радостно засмеялся. Крис отнес сына к столу и положил на чистое полотенце. Меняя памперс, он посмотрел на достояние Фениксов. Похоже, что малыш Бо пошел в него.

Крис ухмыльнулся, и в этот момент ребенок пописал ему в левый глаз.

— Не знаю, — сомневалась Уиллоу. — А как же микробы, вода и жара?

Крис предложил ей провести отпуск на Ибиза вместе с Баззом и Флауа, а жена пилила его из-за микробов и жары. Разумнее было оставить их здесь, а самому присоединиться к Баззу. «Дикарям» пора собраться вместе. Крис уже связался с Растой, которому не терпелось увидеть друзей. Олли тоже ждал, когда зажжется зеленый свет. Они придумали великолепные песни, и Крис не сомневался, что на этот раз путь наверх открыт. Ему нужен только Базз.

Мистер Теренс еще ничего не знал. Крис решил сначала договориться с другом, а заставить этого лентяя работать можно лишь при личной встрече.

Задумка с отпуском казалась Крису очень хорошей. Билет до Ибизы стоил довольно дешево, а Базз приглашал его в любое удобное время. Крис полагал, что Уиллоу обрадуется. Но ничего подобного.

— Да ладно, милая, — уговаривал он. — Будет весело.

— Тебе, — сказала она, недовольно потрясая головой. — А мне все время придется заботиться о ребенке.

— Я помогу.

— Это пустые слова. Я тебя слишком хорошо знаю.

— Нет, не знаешь.

Крис игриво схватил жену за талию. Последнее время он постоянно чувствовал желание. Возможно, потому, что Уиллоу спала с ним только раз в неделю, в шесть раз меньше, чем следовало. До свадьбы они занимались любовью каждый день. Разве брак не предполагает улучшение сексуальной жизни?

Крис взял жену за грудь.

Она попыталась освободиться, но он крепко держал ее за талию другой рукой.

— Прекрати, Крис, — огрызалась Уиллоу.

— А почему? Мы уважаемая женатая пара, — сказал он, щупам грудь под лифчиком.

— Я сказала, прекрати, — повторила Уиллоу с ноющей ноткой в голосе. — Сейчас день.

Однако Крис уже завелся и, не добившись своего, отступать не собирался. Он опустил ее руку к себе на ширинку.

— Пощупай! Мне плевать, который сейчас час, черт подери!

— Не ругайся.

— А что в этом такого?

— Ты грубый.

— Да, я такой, ты же выходила замуж не за принца Уэльского?

Крис грубо сорвал с нее блузку и расстегнул лифчик. Уиллоу стояла, как мадонна, которую вот-вот должны принести в жертву.

Но Крису было наплевать. Его уже ничто не могло остановить. Он думал, не поцеловать ли сначала жену в грудь. А может быть, лучше сразу приступить к делу?

И предпочел первое. Приятнее, когда Уиллоу тоже получает удовольствие, а Крис давно заметил, что грудь — эрогенная зона.

Так они и стояли посреди комнаты, и Крис старался подготовить жену к удовольствию.

Наконец, она сдалась и со стоном опустилась на пол.

Крис сорвал трусики и принялся за дело. Все произошло быстро, но на удивление прекрасно.

— Мы едем в Ибизу, — твердо приказал он. — Немедленно собирайся. Договорились?

Рафаэлла

1975

— Ты помнишь, как пыталась покончить с собой? — словно невзначай сказала Одиль Роне. Так же, как Рафаэлла, она говорила на двух языках. Английский звучал абсолютно без французского акцента.

— А ты помнишь, как это случилось с тобой? — довольно резко отпарировала Рафаэлла.

— Хм… — пожала плечами Одиль. — Ни одной из нас это не удалось.

— Ну и слава Богу! — воскликнула Рафаэлла.

— Какими мы были глупыми, — констатировала Одиль, любуясь своей хрупкой фигуркой в зеркале.

Одиль приехала из Парижа. Поскольку теперь они с Рафаэллой жили в разных странах, то обычно проводили лето вместе то в одной, то в другой семье. Мать Одили, Изабель, тоже вышла замуж.

— Да, — согласилась Рафаэлла, стоявшая рядом с лучшей подругой так, чтобы было легче сравнить их отражения.

Пятнадцатилетние девушки жили в предвкушении приключений. Обе длинноногие и симпатичные. Но на этом сходство кончалось. Рафаэлла была темной, а Одиль — светлой. Рафаэлла обещала стать настоящей красавицей, а Одиль казалась просто хорошенькой.

Они, однако, остались лучшими подругами и ничего друг от друга не скрывали. Их соединяло нечто большее, чем дружба: трагедия, которую пришлось пережить.

— У меня грудь больше, чем у тебя, — заявила Одиль, выпячивая бюст.

— Совсем нет, — упрямо запротестовала Рафаэлла.

— А вот и да.

— А вот и нет.

— Посмотри, — Одиль задрала свитер и продемонстрировала твердую маленькую грудь без лифчика.

— Ха-ха, — воскликнула Рафаэлла и расстегнула блузку. — Посмотри на мою.

— Великолепно! — послышался мужской голос. — Просто невероятно!

— Руперт, ты дерьмо, — заорала Рафаэлла и тут же застегнула блузку. Одиль немедленно опустила свитер. — Я просила тебя не входить без стука. Ты забыл?

— Дверь была открыта, — ретировался Руперт Эгертон, сын и наследник лорда Сируса Эгертона, газетного магната.

— Ну и что? — злобно визжала Рафаэлла.

— Хм… А что вы здесь делаете, сравниваете ваши бюсты? Тоже мне лесбиянки.

— Отвали, Эгертон.

— Ни в коем случае, — Руперт устроился на краешке постели. — Мне скучно.

В девятнадцать лет Руперт был точной копией отца, дедушки, и прадедушки. Их портреты висели в зале замка Эгертонов. Наследственность Руперта нельзя было спутать. Высокий, гибкий, рыжеволосый, с миллионом веснушек на белой коже и тонкими чертами патриция, он производил приятное впечатление. Единственное, что Руперт не унаследовал от отца, так это заикание.

Когда мать Рафаэллы, Анна, вышла замуж за отца Руперта, девочка думала, что умрет. Какое-то время она старалась не замечать Руперта. Во всяком случае, до того момента, когда он неожиданно появился верхом на жеребце и испугал Рафаэллу. Ее лошадь подскочила, и она упала в грязь.

— Я тебя ненавижу, — заорала она тогда. — Глупый конопатый негодяй!

— То же я думаю и о вас, мисс, — огрызнулся он. — Вы эгоистка и зазнайка, жаль, что вы вообще появились в моем доме.

Рафаэлла разрыдалась. Ей тогда было тринадцать, а ему уже семнадцать. Девочке даже не приходило в голову, что ее появление в доме может быть нежелательным.

После этого происшествия они начали разговаривать, сначала сдержанно, а потом обнаружили много общего. Оба любили кататься верхом, слушать джаз и ненавидели, как пекла кухарка.

Однажды вечером дети сидели в пустом бальном зале и заговорили об общем горе, которое их объединяло. Оба потеряли родителей. Мать Руперта утонула, катаясь на лодке, когда ему исполнилось семь. Рафаэлла потеряла отца в том же возрасте из-за бомбы, подложенной террористами.

Внезапно они почувствовали близость, и с этого момента Рафаэлла по-настоящему полюбила своего сводного брата. Конечно, он часто доставал ее, и сегодня особенно.

— Руперт, — огрызнулась Рафаэлла. — Мне плевать на то, что тебе скучно, мы с Одилью почти не видимся. Так что пойди и поскучай в другом месте.

— Да, — согласилась Одиль. — Почему бы тебе не почитать «Нэшэнал джэогрэфик»?

— Этот журнал давно никто не читает, особенно, когда в собственном доме можно живьем увидеть такую юную белую грудь.

— Отвали, Эгертон, — повторила Рафаэлла и грубым жестом показала ему на дверь.

— Да… А я хотел пригласить вас вечерком в Лондон, — словно невзначай сказал он, поднялся и направился к двери. — Ну, если вы настаиваете, чтобы я ушел… — он задержался, ожидая ответа.

— Правда? — подозрительно спросила Рафаэлла, так как Руперт был горазд на розыгрыши.

— Я не делаю предложений просто так, — возмутился он.

— А вот и делаешь, — заспорила Рафаэлла.

— Никогда.

— Дети, — прервала Одиль, — давайте не будем терять время на споры. Вечер в Лондоне — это прекрасно, и мы отвечаем да, Руперт, да, да, да.

Рафаэлла любила ездить в Лондон, хотя обычно она бывала там с матерью и днем. Они обедали, ходили за покупками, а потом наслаждались прекрасным чаем. Иногда лорд Эгертон приезжал встретить их, и тогда вся семья обедала в его любимом ресторане «Уиллаз» на Олд Комптон-стрит, где Рафаэлла всегда заказывала салат с крабами.

Пару раз она прогуляла школу, садилась на поезд и с подружкой съездила в Лондон. Они бродили по Кингзроуд, разглядывая богатые витрины, разряженных панков с пурпурно-зелеными волосами и невероятной косметикой. Девочки выглядели, как и положено дочерям высокопоставленных аристократических родителей: костюмы, жемчуг и скромные туфли от Гуччи.

Потом они шли разглядывать пластинки и оставались там часами.

Руперт знал совсем другой Лондон. Он повел их в «Сан-Лоренцо», итальянский ресторан, где всех знал.

Его владелица Мара встретила компанию тепло и дружелюбно.

— Ты что, предпочитаешь молоденьких, Руперт? — подмигивая, сказала она.

— Это моя сестра, Мара, — пожурил он. — Рафаэлла, поздоровайся с великой Марой. Она правит здесь железной рукой. Мы все боимся ее.

Рафаэлла неловко пожала руку.

— Откуда у тебя сестра, Эгертон? — с хитрой улыбкой спросил высокий молодой мужчина. — С каких это пор?

— С тех пор, как мой отец женился, — ответил Руперт. — Рафаэлла, это Эдди Мейфэа. Он очень противный и общается с темными личностями. Эдди, позволь представить тебе Одиль Роне. Но держись от нее подальше, когда-нибудь я женюсь на этой девушке.

Рафаэлла и Одиль обменялись удивленными взглядами.

— А я разве не говорил тебе об этом? — подмигнул Руперт Одиль. — Наверное, просто забыл.

На ужин они ели грибной салат и спагетти с креветками, а потом вкуснейший десерт. Рафаэлла заметила двух голливудских кинозвезд, теннисиста с мировой известностью, несколько английских актеров и Дела Делгардо, солиста группы «Найтмеаз».

— Мне кажется, я во сне, — прошептала она Одиль. — Правда, Делгардо потрясающий?

— Урод, — скривилась Одиль. — А зубы!

— Какая разница, все остальное в нем прекрасно!

— А ты откуда знаешь?

— У меня богатое воображение.

Одиль скорчила гримаску и сказала:

— Он такой старый! Ему, наверное, уже тридцать.

— Это еще не старый.

— Он уже одной ногой в могиле, дорогая.

Иногда даже лучшие друзья действуют на нервы, и Рафаэлла метнула на Одиль злобный взгляд.

После обеда у их столика появился Эдди Мейфэа.

— Мы идем в «Аннабель», — сказал он. — Может, присоединитесь?

— А можно? — в унисон спросили Рафаэлла и Одиль и просительно посмотрели на Руперта.

— Не знаю, — неуверенно покачал он головой. — Наверное, девочек нужно отвезти домой.

— Зачем? — взволнованно спросила Рафаэлла. Ей очень понравился Эдди и страшно хотелось провести с ним вечер. — Родители уехали на выходные. Нас никто не ждет.

— Это так, — согласился он.

— Ну и? — молили девочки.

— Ладно, — решился Руперт. — Но обещайте не тратить много денег, у меня ограниченные запасы.

Ничего похожего на «Аннабель» Рафаэлла никогда не видела. Это был фешенебельный ночной клуб, в котором исполнялась музыка «Битлзов», Девида Боуи, Ареты Франклин, Джефферсона Лионакра, Герри Глиттера, Оливии Ньютон-Джон, Дела Делгардо и «Найтмеаз». Их записи транслировались через усилители, установленные над танцевальной площадкой.

— Ой, как я обожаю дискотеки! — довольно воскликнула Одиль. — Я была там в Париже. Мама водила меня отпраздновать пятнадцатилетие.

Руперт поднял брови, словно изумляясь молодости своих спутниц.

— Ради Бога, — шикнул он, — если спросят, то скажите, что вам восемнадцать.

— Конечно, Руперт, — мгновенно согласилась Одиль.

— А мне двадцать один, — с хитрецой добавил он.

Рафаэлла кивнула, глазами пожирая танцующих.

— А сколько лет Эдди? — невинно спросила она.

— Он слишком стар для тебя, — отпарировал Руперт.

Они присоединились к Эдди Мейфэа и его друзьям. Девушки, сидевшие за столом, напоминали панков, которых Рафаэлла видела на Кингзроуд. Хорошо, что она надела короткую черную юбку и белую водолазку. Так она не похожа на других и кажется значительно старше своих пятнадцати лет.

— Как насчет шампанского? — предложил Эдди, наполняя бокал Рафаэллы шипучей жидкостью.

Она решила, что понравилась этому парню, и моментально заволновалась. Руперт сидел дальше за столом с Одиль, и никто не мешал. Рафаэлла спокойно сделала глоток. Как вкусно!

— Выпей! Вот молодец, — просил Эдди и не отрывал от нее глаз.

Рафаэлла внимательно разглядывала его лицо. Красивые черты, чуть запавшие щеки, светло-каштановые волосы, уже слегка отросшие. На нем были синий блайзер, белая рубашка, черные брюки и галстук в сине-красную полоску. Наверное, парень лишь на пару лет старше Руперта.

— Послушай, Эдди, — вмешалась одна из панков, сидевшая рядом с ним. — Пойдем, сбацаем.

— Извини, Фиона, я обещал танец Рафаэлле.

Фиона тут же надулась:

— Черт, а я тащусь по «Ху».

Рафаэлла чуть сдержала смех. Вряд ли эта Фиона любит что-нибудь, кроме прогулок по провинции с огромным лабрадором.

— Чему ты улыбаешься? — заинтересованно спросил Эдди.

— Так просто.

Он взял ее за руку и поднялся:

— Потанцуем?

— Я обожаю «Ху», — передразнила она соперницу.

— Да ладно, ладно, — успокоил он с удивленной улыбкой.

Они протанцевали всю ночь. Медленные танцы, быстрые, самба и даже вальс! Где-то в час тридцать ночи разозленный Руперт заставил их отправиться домой.

— Я хочу с тобой встретиться, — прошептал Эдди Мейфэа на ухо Рафаэлле. — Я позвоню, и очень скоро.

Она кивнула, отлично понимая, что мать будет возражать против встреч с парнем постарше, уже умудренным жизненным опытом. Рафаэлле разрешали ходить в кино с друзьями, и больше никуда. Она уже раз целовалась с молодым человеком, но это ей не понравилось. Он работал помощником садовника, был ничего внешне, но почерневшие передние зубы и отсутствие пальца на правой руке портили впечатление.

Одиль умирала от любопытства, но сдержалась, пока они не вернулись домой и Руперт не ушел к себе.

— Ну! — воскликнула она. — Рассказывай все! И ничего не утаивай.

Рафаэлла понимала, что говорить-то не о чем. Она только протанцевала весь вечер.

— Он обещал позвонить, — сдержанно объявила она.

— Это понятно, — подбадривала Одиль. — И он явно хочет заняться с тобой страстной любовью.

— Не знаю.

— Должна знать.

— Откуда?

Одиль закатила глаза.

— Ты протанцевала с ним столько медленных танцев… — она заколебалась, а потом продолжила: — У него встало?

— Ну и вопрос!

— Так как же?

Рафаэлла не смогла сдержать хохот. Она покраснела, хотя Одиль была лучшей подругой и они всем делились.

— Да, — наконец сказала она. — Он стоял, как сержант на параде!

— Боже! — Одиль зашлась от хохота. — Ты пойдешь к нему на свидание?

— Конечно, — ответила Рафаэлла. — А почему бы и нет?

Бобби Манделла

1975

— Нет, — сказал Бобби.

— А ты упрямый сукин сын, — ответила Шарлин, нервно потягивая сигаретку. — А почему?

— Мы уже тысячу раз об этом говорили, — спокойно ответил он. — Ты знаешь, что я думаю. Я чувствую себя обязанным Америке Аллен.

— Черт подери! — Шарлин раздраженно смяла сигарету в хрустальной пепельнице. — «Блю кадиллак» и Маркус могут сделать для тебя значительно больше. Почему бы тебе не послушаться меня?

— Потому что ты ошибаешься, — спокойно возразил Бобби. — В «Соул он соул» ко мне отлично относятся.

— Но твои песни не становятся хитами, — сказала Шарлин. Она достала новую сигарету из серебряной коробки, стоявшей на дорогом маленьком столике из красного дерева. — Что ты на это скажешь?

— Знаешь, — попробовал изменить тему разговора Бобби, — ты погубишь голос, если будешь курить.

— Ты не хочешь разговаривать о серьезных вещах, — огрызнулась она. — Не хочешь признать, что «Соул он соул» — мелкая рыбешка, а «Блю кадиллак» и Маркус Ситроэн — настоящие акулы.

— Ты права, он действительно акула, — тихо произнес Бобби.

— Но ты ведь никогда его не видел, — обвинила Шарлин. — Если люди имеют в руках власть, то они не обязательно плохие.

Бобби внимательно смотрел на Шарлин. За два с половиной года она сильно изменилась. Он вспомнил невинную энергичную девушку, а теперь перед ним сидела двадцатидевятилетняя изысканная женщина. Да, она хорошенькая. Но не беззащитная. И умеет дарить любовь, но только тогда, когда ей что-нибудь нужно.

Бобби так и остался ее другом. Он все еще любил Шарлин, но она ему не нравилась.

— Я вчера говорил с Рокетом, — он опять попытался поменять тему.

— С этим подлецом! — отрезала Шарлин.

С каких это пор Рокет стал подлецом? Наверное, с того момента, как Шарлин сама бросила его. А может, когда женился на Роман Вэндаз, черной актрисе на десять лет старше себя?

— Ты не хочешь знать, как у него дела?

— Бобби, — Шарлин склонилась к нему так близко, что он разглядел ее прекрасный макияж и печаль в огромных карих глазах. — Я хочу, чтобы ты работал на «Блю кадиллак». Тебе будет хорошо. Я уверена. И мы сможем работать вместе. Я бы хотела записать с тобой альбом.

— Я спрошу Америку, может быть, она даст нам студию. Можно будет что-нибудь записать в «Соул он соул».

Лицо Шарлин будто окаменело:

— Это невозможно.

— Почему?

— Не глупи.

Шарлин встала с кушетки и пошла к балкону, выходившему на Парк-авеню. Маркус Ситроэн оплачивал эту квартиру. Шарлин полностью принадлежала этому человеку.

Широко распахнув двери, она вышла на балкон, наслаждаясь панорамой Нью-Йорка.

— Иди сюда, Бобби, — позвала Шарлин. — Иди и посмотри, что ты теряешь.

Ему не хватало в жизни только настоящей женщины. Шарлин для этой роли больше не подходила.

Бобби все же последовал за ней и должен был признать, что вид открывался потрясающий. Но почему женщина должна продавать себя за это и парочку популярных записей?

Да, Маркус сдержал обещание. Шарлин стала восходящей звездой и наслаждалась своим положением, но Бобби был уверен, что она записывала дешевку. Пусть у Шарлин не самый шикарный голос, но есть душа и чувства. Теперь она пела по заказу. Не важно что. Публике она нравилась и, благодаря Маркусу Ситроэну, чего-то добилась.

Бобби стало не по себе.

— Мне пора, — сказал он, поднимая воротник куртки.

— Может, останешься на ужин? — разочарованно спросила Шарлин.

— Не могу, я встречаюсь с Америкой.

— Конечно, конечно, — она вернулась в квартиру, а Бобби последовал за ней. Внезапно Шарлин набросилась на него. — Ты с ней спишь?

— Не твое дело, женщина, — резко ответил он.

— У нее какая-то власть над тобой, иначе бы ты не отказался от такого выгодного предложения.

— Есть такое понятие, как порядочность. Запомни это слово, возможно, когда-нибудь оно тебе пригодится.

Позднее Бобби встретился с Рокетом и его женой Роман в ресторанчике, где подавали жареных цыплят с черными бобами.

Рокет прекрасно выглядел. Актерская слава шла ему. Он так и не подрос, остался темноволосым и легко поддавался настроению, но приобрел уверенность в себе и силу. Теперь он мог сам выбирать роли. Его часто приглашали на съемки, и Рокет был доволен собой.

Роман оказалась серьезной негритянкой с блестящей репутацией характерной актрисы. Они с Рокетом встретились на съемках в Джорджии. Бобби подозревал, что его друг женился из мести Шарлин.

Он с горечью вспоминал ночь их разрыва. Шарлин уже многие недели встречалась с Маркусом Ситроэном. Она являлась домой рано утром, накачанная наркотиками и неразговорчивая. Бобби не знал, как поступить. Наконец, он допустил слабинку, позвонил Рокету в Лос-Анджелес и сообщил, что возникла проблема.

— Осталось два дня озвучивания, и я вернусь, — доверительно сказал Рокет. — Обязательно.

Друг приехал как раз вовремя, чтобы поздороваться с Шарлин, когда она появилась дома в шесть часов утра.

Часа два они орали друг на друга, потом еще два занимались любовью. А позднее, когда Рокет с Бобби отправились в кафе за мясом и картофельным салатом, друг признался, что все отлично: Шарлин признала свою вину, и они любят друг друга, как прежде.

Наверное, сама Шарлин об этом и не догадывалась. Когда они вернулись домой, она собралась и уехала. Маркус Ситроэн прислал за ней машину с шофером. Рокет поклялся, что никогда не простит ее.

Америка появилась в ресторане, когда они пили кофе. Она очень надеялась на новую песню Бобби, та уверенно поднималась к первому месту среди негритянских блюзов.

— Будет здорово, если мы победим, — обыденно произнес он, раздумывая над словами Шарлин.

Америка покачала головой:

— Это очень трудно. Можно пересчитать на одной руке негритянских певцов, добившихся успеха.

— Стиви Уандер.

— Дионн Уоррик, — вмешалась Роман.

— Джонни Матис, — добавил Рокет.

— Мы говорим с вами об исполнителях поп-музыки, — сказала Америка. — Бобби Манделла поет только «соул», предназначенную для негритянской аудитории. Его обожают. Ведь этого достаточно?

Однако Бобби впервые подумал, что может достичь большего.

— Послушай, парень, почему мы никогда не видимся? От тебя ничего не слышно. Как ты относишься к своей кузине Фанни? А может, у тебя короткая память? Эта женщина много сделала, когда ты был в дерьме. А теперь все в порядке, и ты нас забыл? Что скажешь, парень?

Голос Эрнеста Кристала нельзя было спутать.

— Не называй меня парень, — угрожающе произнес Бобби, раздумывая, как Эрнесту удалось выследить его после семи лет молчания. — Какого черта тебе нужно?

— Что мне нужно? — фальшиво и неискренне удивился Эрнест. — Мы же одна семья, парень. Мы твои родственники и любим тебя.

Наверное, очень. Переехав от Фанни и Эрнеста, Бобби старался поддерживать с ними связь. Но им было наплевать, и он перестал звонить.

— Где ты достал мой телефон? — недовольно спросил он.

— В компании грамзаписи. Я представился, как твой дядюшка.

— Кем? — не выдержал Бобби.

— Родственник остается родственником, парень.

— Ты не понял меня с первого раза? — взорвался Бобби. — Прекрати называть меня парнем.

— Просто привычка, — Эрнест прочистил горло и приготовился нанести удар ниже пояса. — Послушай, мы подобрали тебя, когда мистер Леон Ру вышвырнул тебя на улицы Нью-Йорка. Мы дали тебе жилье, еду, крышу над головой и ухаживали, когда ты был болен, ничего не прося взамен.

Во имя собственных интересов, Эрнест предпочел забыть о чеке на шесть тысяч долларов, который привез Бобби, и о том, что племянник приносил зарплату из «Чейнсо».

— Переходи к делу, — резко сказал Бобби, не желая выслушивать нытье Эрнеста. Коль нужны деньги, он их даст. Бобби не был богат, но мог помочь Фанни, своей единственной родственнице.

— Ты слишком груб, Бобби, и совсем не похож на того мальчишку-толстяка, которого мы любили.

— Он умер, — сухо сказал Бобби. — Сколько?

— Разве я что-нибудь сказал о деньгах?! — с возмущением заорал Эрнест.

— Сколько, черт подери?

— Ну… — заколебался Эрнест. — Поскольку ты сам предложил, как джентльмен… Фанни болеет и больше не может работать. Она прибавила пару фунтов, и у нее болит сердце.

— Она была у врача? Нужно сесть на диету.

— Она не хочет ходить к докторам, они просто берут деньги и смеются в лицо, — он сделал паузу, ожидая подходящего момента, чтобы ударить. Эрнест колебался, сколько попросить, а поэтому решил повысить ставки. — Мы бы, конечно, обошлись… ну… двадцатью тысячами.

Бобби рассмеялся.

— Или пятнадцатью, — ехидно добавил Эрнест. — Нужно оплатить столько счетов… — и замолчал, ожидая реакции.

Бобби поражала наглость этого человека. Двадцать тысяч долларов! Пятнадцать! Послать бы этого сукиного сына подальше.

— Я пошлю Фанни чек на три тысячи, но скажи ей, что мне было бы приятнее, если бы она сама позвонила.

— Три тысячи! — разозлился Эрнест. — Ты ведь зарабатываешь много. А говоришь, что можешь дать только три тысячи…

— Не хочешь, не надо, — прервал его Бобби.

— Думаю, мы возьмем их, возьмем, — ныл Эрнест. Его ничто никогда не удовлетворяло, но три тысячи все-таки лучше, чем ничего.

Бобби положил трубку и с отвращением вспомнил свою жизнь с Кристалами. Их постоянные перепалки. Оскорбления, которые приходилось выносить. Крошечный чулан у кухни, где он замерзал зимой и парился летом. Еду. Жирную. Кучи ребрышек, картошки и жареных цыплят. Пироги и торты. Пирожные и конфеты. Неудивительно, что он распух до предела, живя с ними.

Но нужно признать и то, что Фанни действительно взяла его к себе и много раз защищала от нападок Эрнеста.

Бобби подошел к столу и выписал чек прежде, чем у него появилось время как следует все обдумать. Он подписал конверт на имя Фанни и набросал ей короткую записку с просьбой позвонить, они могли бы встретиться.

Конечно, он не получил ни слова в ответ, хотя деньги по чеку получили немедленно.

От Шарлин тоже ничего не было слышно уже несколько месяцев, но Бобби к этому привык. Она звонила только, когда что-нибудь ей было нужно. С тех пор как Бобби отказался от предложения Маркуса Ситроэна, он явно попал в немилость. Так он жил своей жизнью, писал песни, записывал их, встречался с девушками и отлично проводил время, пока однажды, поздним летним вечером, где-то около полуночи в дверь не позвонили и деваться было некуда.

Бобби в одиночестве смотрел фильм по телевизору.

— Кто там? — громко спросил он, прежде чем открыть замок.

Раздался невразумительный ответ, и Бобби мгновенно понял, что это Шарлин.

Он распахнул дверь и подхватил ее на руки, избитую и всю в крови.

Крис Феникс

1975

— Здесь страшно жарко, — пожаловался Крис.

— Не торопись судить, — ответил Базз и саркастическая усмешка смягчила его измятое лицо. — Выпивка дешевая. Это рай, а девушки бегают абсолютно голые!

Крис прекрасно понял, что ему придется долго уговаривать Базза вернуться в дождливый Лондон. Пришлось признать, что друг отлично выглядит, хорошо загорел, волосы отросли, а в ухе болталась золотая серьга. В Англии Базз всегда был смертельно бледен и напоминал ходячий труп. Здесь же его внешность приобрела былую красоту, и, несмотря на страшную худобу, его похороны в ближайшем будущем не просматривались.

— Похоже, ты попал в свою тарелку, — обыденно заметил Крис.

— Мне осточертело проводить дни и ночи в «фольксвагене», нюхая вонючие ноги Раста и слушая, как трахается Олли.

Молодые люди сидели в шезлонгах и хохотали. Флауа принесла банки с пивом. В свои двадцать три она до сих пор напоминала хиппи: распущенные волосы, платья, как балахоны, пустые глаза и ангельская улыбка. Они с Баззом прожили вместе уже достаточно долго: почти восемь лет. Крис ожидал, что они последуют его примеру и скоро поженятся.

— Вы когда-нибудь оформите отношения? — спросил он.

— Что? Ты рехнулся? — недоумевал Базз, а Флауа лишь мечтательно улыбалась.

Крис решил, что, наверное, Базз прав. Зачем жениться? Уиллоу поймала его в ловушку, и Крис это прекрасно понимал.

Они прилетели на Ибизу несколько часов назад. В самолете болтало, и Уиллоу не переставала жаловаться.

Базз приехал на открытом «джипе», он их встретил в черных плавках и с радостной улыбкой. Забросив багаж на заднее сиденье, вдруг сказал:

— Черт, вы выглядите такими больными!

— Спасибо, — парировал Крис, — ты умеешь делать комплименты.

— Да, я такой, — сказал Базз и ехидно подмигнул. Он потянулся к Питеру Джону Бадди, которого крепко держала Уиллоу. — Дайте посмотреть ребенка.

— Нет, — резко возразила Уиллоу и прижала младенца с еще большей силой.

Но Базза это не смутило, он старался вырвать Бо из материнских объятий.

— Прекрати, — истерично прокричала она и повернулась, словно ожидая поддержки от Криса…

— Пусть Базз подержит его, — сказал Крис. — Он крестный, так что имеет право.

Уиллоу презрительно посмотрела на мужа и с неохотой позволила Баззу подержать Бо пару секунд.

— Привет, дружок, — произнес Базз, разглядывая ребенка.

— Достаточно, — ехидно заявила Уиллоу и вырвала свою драгоценность.

Крис только пару раз видел свою тещу и не при лучших обстоятельствах, но уже догадался, что Уиллоу все больше напоминает заносчивую миссис Виг.

Базз вел машину как одержимый. Разбитый джип бросало на старой дороге, но друг не убирал ногу с газа и мчался на огромной скорости.

Обезумевшая Уиллоу тихо сидела на заднем сиденье рядом с багажом, а малыш подпрыгивал у нее на коленях.

— Можно ехать потише? — попросила она пару раз, но никто не расслышал ее, и джип продолжил свой путь по рытвинам.

Они приехали на старую пыльную виллу на берегу моря. Тут было много обитателей. Кроме Базза и Флауа, они познакомились с Ингой, очаровательной шведкой, Клаусом, бородатым немцем, который вообще не говорил по-английски, и с двадцатидвухлетними американками-близнецами. Девушек звали Чик и Чики.

— Почему ты не сказал мне, что здесь будут другие люди? — зло прошептала Уиллоу.

— Откуда я знал? — ответил Крис и тут же содрогнулся при мысли, что произойдет, когда жена узнает об их образе жизни. Базз все рассказал ему, когда Уиллоу и Бо устраивались в сырой спальне с видом на море. Там был только старый матрац на полу.

— У нас свободный секс, — поделился Базз с многозначительной ухмылкой. — Выбирай, кого хочешь.

Баззу всегда нравились хиппи, да и Флауа никогда не возражала.

Крис мгновенно понял, что так или иначе попадет в беду.

— У тебя такое прекрасное тело, — шептала ему на ухо Чики.

— И такая гладкая кожа, — бормотала Чик.

— Когда мы займемся любовью? — хором спросили они.

Крис чувствовал, как желание охватывает его. Боже! Где Уиллоу, когда она нужна ему?

Он перевернулся на живот и оглянулся вокруг. Неподалеку лежал Базз между Ингой и хрупкой Флауа. Вот бы получилась фотография: обе девушки были без лифчиков. Огромная грудь Инги интересно контрастировала с крошечным бюстом Флауа.

Ни Уиллоу, ни ребенка не было видно.

— Ну, так как? — издевались Чик и Чики, пальцами лаская ему спину.

Да это же пытка! Крису хотелось повернуться и взять их обеих, одну за другой. Он почувствовал боль от сильного желания.

А чего другого можно ожидать? Они провели на острове уже две недели, и Уиллоу постоянно злилась и пилила из-за плохой комнаты, полуголых гостей, еды и всего прочего.

— Я не скажу жене, — прошептала Чик, склоняясь к уху Криса. Она покусывала его, а голая грудь касалась спины.

Чики присоединилась к ней:

— И я тоже.

Этого не вынес бы Ни один мужчина.

— Я иду купаться, — устало сказал Крис, вскочил и бешено помчался к морю.

Он нырнул, и холодная вода охладила пыл. Но не совсем, потому что Чик и Чики, обе — с колышащейся грудью, бросились в воду и присоединились к нему.

Боже! Что делать? Они не отстают от него с самого приезда. С одной стороны, Крису хотелось бы заняться любовью сразу с двумя. Но он женатый мужчина, а это заставляло сохранить верность, хотя Уиллоу постоянно отказывала ему в постели.

Чик плыла к Крису, а за ней Чики. Они настроились получить свое.

Теперь все зависело от жены. «Уиллоу, моя любовь, — мрачно подумал Крис. — Тебе придется смириться, а иначе…»

Он оттолкнул сексуальных близнецов, поплыл к берегу и бегом побежал к вилле.

— Куда ты собрался? — позвал Базз.

Крис не останавливался. Чтобы Уиллоу сейчас ни делала, ей придется все отложить и дать ему то, чего он хочет. Он муж. У него есть права.

На вилле было тихо, значит, малыш Бо спит. Отлично. Может, она тоже отдыхает? Тогда он попадет в рай, прежде чем жена проснется и догадается о том, что происходит.

Крис на цыпочках вошел в комнату. Бо спал в коляске, прикрытый сеткой от москитов. Малыш прекрасно выглядел, загорел и поправился. «Он похож на меня», — с гордостью подумал Крис. Да. Уиллоу, конечно, поймала его, но сын стоил того.

Крис решил, что жена должна быть в кухне. Во время отпуска она постоянно стирала. Стоило ему снять джинсы, как Уиллоу тут же хватала их.

Нет, она не в кухне и даже не в пыльной гостиной. Наверное, подглядывает из комнаты Базза и Флауа. Уиллоу обожала знать все и обо всех.

— Она у тебя любопытная корова, — однажды сказала Эвис, когда Уиллоу залезла в ее шкафчик в ванной. Они тогда пришли пообедать с семьей.

Но в комнате Базза и Флауа жены не было. У Чиков тоже пусто. Инга спала на кушетке, значит, оставался Клаус, а дверь к нему закрыта.

Крис постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул ее.

На кровати с расставленными ногами, голая ниже пояса лежала Уиллоу, ее лицо прикрывала подушка, но гениталии жены Крис узнал сразу.

Между ее ногами он увидел бородатое лицо немца Клауса.

Рафаэлла

1976

Рафаэлла страшно расстроилась, когда Эдди Мейфэа не позвонил. Только через год она случайно встретила его на роскошной свадьбе дочери одной из подруг матери. Он был дружком и довольно сильно набрался.

— Привет, — неуклюже сказала Рафаэлла, когда Эдди не узнал ее.

Он рассеянно посмотрел на нее и спросил:

— Напомни, где мы встречались? Я не знаю, у меня перебор.

— Это точно, — холодно ответила Рафаэлла, борясь с желанием броситься ему в объятия, пусть даже на танцевальной площадке в «Аннабель». Эдди внимательно посмотрел на нее и спросил:

— Сюзанна?

— Нет.

— Диана?

— Нет.

— Ну подскажи.

— Рафаэлла.

Ее имя ничего Эдди не напомнило.

— Рад видеть, — пробормотал он и отошел.

Куда девалось взаимное притяжение?

Рафаэлла думала, что нравится Эдди. Она была уверена в этом и придумала миллион причин, по которым он не звонил. Но теперь стало ясно, что Эдди просто не помнит ее.

И все же… Она не позволит себе расслабиться. Рафаэлле исполнилось шестнадцать, она уже не пятнадцатилетняя глупышка, которая поддалась его шарму. За последний год она встречалась с несколькими молодыми людьми. Медбрат Стефан водил ее в кино. Рафаэлла виделась с этим двадцатидвухлетним парнем несколько недель, пока он не попробовал склонить ее к близости. Американец Джимми, студент колледжа, приглашал ее на танцы и научил минету, потому что Рафаэлла ничего другого не позволяла. А потом был Марсель, молодой французский официант из ресторана. Они долго гуляли по лесу, он целовал и ласкал ей грудь, чем доставлял огромное удовольствие. После долгих уговоров она, в конце концов, сделала ему минет, которому обучил Джимми, и не могла понять, почему он так рассыпался в благодарностях.

Рафаэлле хотелось сделать то же самое для Эдди. Она чувствовала себя всесильной. Это не повредило бы ее девственности, которую Рафаэлла намеревалась сохранить до свадьбы. Они с Одиль много раз обсуждали это и решили, что все дозволено, кроме самого главного. Во-первых, это рискованно. Во-вторых, не нужно. Мальчики довольны и другим.

Свадьба была очень многолюдной. На ней присутствовали молодежь, друзья жениха и невесты, и люди старшего возраста, в основном родственники. Рафаэлла знала некоторых и вскоре танцевала с поклонниками. Она изредка бросала взгляд на Эдди. Он не отходил от блондинки в мини-платье, столь же пьяной, как и он.

Рафаэлла пялилась на них. Она не привыкла, чтобы ее игнорировали. Длинные темные волосы, экзотические черты лица и стройная фигурка не ускользали от внимания мужского пола. Как смеет Эдди Мейфэа не помнить ее?

По просьбе невесты оркестр заиграл песни «Битлз»: «Желтая подводная лодка», «Элеонор Ригби» и «Она любит меня».

Эдди с блондинкой тискались на танцевальной площадке.

Рафаэлле страшно хотелось, чтобы он заметил ее, и она храбро подошла к дирижеру.

— Вы знаете «Вчера»? — спросила она.

— Конечно.

— Можно мне спеть?

— А ты сумеешь? — недоверчиво спросил он.

— Безусловно, — хвастливо ответила Рафаэлла.

Боже! Что она наделала! Рафаэлла любила петь, но только в одиночестве, в душе, где было прекрасное эхо. Как она справится здесь?

«Вчера у меня еще не было печалей, — запела Рафаэлла. Все смотрели на нее. Нужно постараться. — А сейчас они не отпускают меня. Так что приходится верить в то, что было вчера».

Получилось! Отличный звук. Все ее заметили, включая собственную мать, которая не отрывает глаз от дочери и, наверное, злится, что она выставила себя напоказ.

Голос звучал низко, так обычно не поют в молодости. Рафаэлла глазами отыскала Эдди Мейфэа. Наконец-то он обратил на нее внимание. Теперь-то он ее запомнит.

Когда песня закончилась, раздались шумные аплодисменты. Многие не знали, что она вообще умеет петь, и выражали свое удивление. Наконец, подошел Эдди и произнес:

— Где ты пряталась всю мою жизнь?

Но прежде чем Рафаэлла успела ответить, появилась мать и разрушила все планы. Они немедленно уходили. Пусть Эдди знает, что она существует. Это уже что-то.

Через две недели Рафаэлла уехала во Францию, чтобы провести летние каникулы с Одиль. В аэропорту Ниццы она с радостью бросилась к подружке, но тут же остолбенела: в трех шагах от нее стоял Эдди Мейфэа и ожесточенно спорил по-французски с обозленным таксистом.

А из-за угла махала Одиль из «мерседеса», принадлежавшего отчиму.

Рафаэллу словно пригвоздили к земле.

Одиль кричала:

— Привет! Иди сюда!

Эдди расплатился с таксистом и, не заметив Рафаэллы, скрылся в здании аэропорта.

И тут к ней подбежала Одиль.

— В чем дело? — возмутилась она. — Ты что, оглохла?

— Нет, — ответила Рафаэлла, обнимая подругу. — Просто влюбилась.

Мать Одиль вышла замуж за бизнесмена, занимавшегося шоу-бизнесом. Мужа звали Клаудио Фрасконини, он был эстрадным певцом, его обожали по всей Европе. Он уже многие годы купался в лучах славы, и с огромным удовольствием. Женившись на вдове известного политического деятеля Генри Роне, он сделал шаг вверх по социальной лестнице. А Клаудио всегда нравилось находиться в лучах прожекторов.

Одили отчим казался скучным. Рафаэлла несколько раз встречалась с ним и не могла не согласиться с подругой.

— Он замазывает лысину гуталином, — хохоча, поведала тайну Одиль. — И считает, что все женщины — у его ног. Ничто не меняется.

— Не знаю, как его выносит твоя мама, — прокомментировала Рафаэлла.

Одиль передернула плечами, как истинная француженка, и сказала:

— Ей плевать. Им хорошо вместе. Ты же знаешь, что у моей мамы потрясающее терпение.

Клаудио по-дружески приветствовал Рафаэллу, расцеловал в обе щеки и произнес:

— Добро пожаловать! Рад видеть тебя, моя дорогая. Наш скромный дом — к твоим услугам.

Скромный дом оказался шикарным замком на холме неподалеку от Канн. У забора постоянно дежурили охранники. За гостями ухаживали десять слуг. Клаудио обожал развлекать людей.

— Мы сами повеселимся, — пообещала Одиль. — Нам не нужно оставаться со старыми занудами.

Рафаэлла размышляла, что Эдди Мейфэа делал в аэропорту. Возможно, у него отпуск. Жаль, что он улетел.

На юге Франции стояла потрясающая погода. После тусклого лета в Англии Рафаэлле было приятно поваляться на солнышке и ничего не делать. Было интересно наблюдать за Клаудио Фрасконини и его бесконечной чередой гостей. Они с Одиль прятались неподалеку от бассейна и следили за ними. Появлялся греческий миллиардер со своей нервной любовницей. Американский гангстер с добропорядочной женой-англичанкой. Банкир с двумя дочерьми, которые были не намного старше Рафаэллы и Одили. Негритянская певица с любовником.

— И это вы называете развлечениями? — недоумевала Рафаэлла. — Здесь всегда так?

— Да, — заверила Одиль. — В прошлом году были дюжина кинозвезд, вдова президента… полно странных людей. Тебе бы следовало приехать.

— Я хотела. Но ты же знаешь, моя матушка считает, что до шестнадцати лет нельзя наслаждаться порочными удовольствиями на юге Франции.

— Слава Богу, они доступны после шестнадцати. Так?

— Я на это очень надеюсь.

Когда девушкам надоедало сидеть у бассейна, шофер отвозил их в Жуан-ле-Пен, где они бродили по живописным магазинам и уличным кафе. Иногда они катались на водных лыжах. В мужском внимании недостатка не было, потому что они великолепно смотрелись благодаря молодости. Одиль — такая светлая и невинно хорошенькая. И темная, таинственная Рафаэлла. Девушки прекрасно дополняли друг друга и бродили по пляжу в мини-бикини, что не могло не привлечь поклонников.

Одиль завела нечто большее чем дружбу с норвежцем, изучавшим юриспруденцию, а Рафаэлла занялась минетом с очень красивым студентом-медиком из Швеции. Они познакомились однажды вечером на пляже, и молодые люди отлично проводили время. Все это должно было происходить до десяти часов вечера, когда появлялся шофер на «мерседесе», забирал девушек и в целости и сохранности доставлял во дворец Фрасконини.

— Я чувствую себя Золушкой, — шутила Рафаэлла. — Словно мы с тобой ведем двойную жизнь.

— Так и есть, — мрачно констатировала Одиль. — Мама убьет меня, если узнает, что мы творим.

— Моя тоже.

Одиль сначала промолчала, а потом добавила:

— Но они ведь тоже когда-то были молоды? И, наверное, делали те же вещи.

— А может, и больше, — согласилась Рафаэлла, хотя никак не могла представить свою мать делающей минет. Если уж быть полностью откровенной, то девушка не могла вообразить, как мать занимается любовью. Хотя вполне очевидно, что сия чаша ее не минула, один-то раз уж точно, ведь она родила дочь.

Студент-медик решил пойти с Рафаэллой дальше.

— Доверься мне, я врач… ну, почти врач, — сказал он. — И хочу доставить тебе удовольствие.

Она никогда не допускала никого ниже пояса. Это слишком интимно и неприлично.

Однако белоснежный песок, теплые ночи и сексуальный шум моря наконец-то расслабили Рафаэллу. Парень действительно собирался стать доктором, а кроме того, был красив. Отбросив воспоминания об Эдди Мейфэа, девушка разрешила ему хорошую экскурсию в необетованную землю.

Рафаэлла сняла джинсы и бикини, а он сначала легонько прикоснулся к ней пальцами. Пришлось признать, что это приятно. Легкие круговые движения доставляли наслаждение.

Она невольно раздвинула ноги, полностью поглощенная новыми ощущениями, которые, в конце концов, принесли настоящее удовольствие.

— Твой первый оргазм, — по-деловому констатировал парень. Сердце Рафаэллы бешено стучало. Этого она не ждала. Как здорово!

— Теперь ничего не случится, — и парень лег сверху. — Не бойся, — сказал он.

Рафаэлла почувствовала, что он заходит слишком далеко, и в голове тут же прозвучал сигнал тревоги.

— Нет, — и она оттолкнула его.

— Да, — настаивал парень, опять ложась на нее.

— Нет! — отрезала Рафаэлла.

— Ты что, собираешься навсегда остаться девственницей? — противно спросил он.

«Ни в коем случае, — про себя ответила Рафаэлла. — Только до Эдди Мейфэа. Я получу его. Непременно».

Однажды утром Рафаэлла встала очень рано и отправилась в бассейн, чтобы поплавать. Тело отливало бронзовым загаром, длинные ноги блестели от крема, а живот казался плоским и достаточно мускулистым.

— У вас прекрасное тело, моя дорогая, — произнес низкий мужской голос с легким акцентом.

Она повернулась и увидела Маркуса Ситроэна, магната грамзаписи, приехавшего вчера с ультрамодной женой из Нью-Йорка.

Рафаэлла ухмыльнулась. А что еще было делать? Нет ничего хуже, когда грязные старики пялятся.

— Спасибо, — ответила она и нырнула в воду, надеясь, что он исчезнет.

Вынырнув, Рафаэлла крайне удивилась, обнаружив Маркуса Ситроэна в бассейне.

— Посмотри вниз, — довольно предложил он, словно поймал золотую рыбку.

Девушка, не задумываясь, нырнула в чистую голубую воду.

Маркус Ситроэн — рисковый старичок. Он стоял абсолютно голый с торчащим членом.

Бобби Манделла

1976

Понадобились месяцы, чтобы привести здоровье Шарлин в порядок. Сначала зажили ссадины и порезы, а вот с гордостью пришлось повозиться.

— Что произошло? — добивался Бобби. — Кто это сделал? Если Маркус Ситроэн, то я убью этого сукиного сына.

— Нет, нет, — в панике затараторила Шарлин. — Это не он. Ты не должен вмешиваться.

— Но я уже замешан в это дело. Ты обязана рассказать мне правду.

— Никогда, Бобби, не могу.

Было бесполезно заставлять ее, но постепенно Бобби исподволь выудил нужную информацию.

Сначала она заявила, что Маркус Ситроэн — джентльмен. Да, он уговорил ее появляться на вечеринках, на которых нюхали кокаин, и, конечно, спал с ней. Взамен Шарлин получила многообещающий контракт с «Блю кадиллак», роскошную квартиру и обещание стать звездой.

— Я не наивна, — призналась она в слезах, — и много повидала. Все шло так хорошо. Мне казалось, что я смогу справиться с Маркусом и его сумасшедшими извращениями.

Сначала он попросил ее заняться сексом с другими девушками в его присутствии, потом добавил наркотики.

— Ему нравилось, когда я накачивалась, — призналась Шарлин. — В таком состоянии он мог заставить меня делать все что угодно.

Шарлин добилась славы, но все ее попытки избавиться от Маркуса и извращений оказались напрасны. Однажды она возмутилась и отказалась лечь в постель с мужчиной и двумя женщинами. Маркус избил ее, и тогда Шарлин убежала к Бобби.

— Мне казалось, ты разрешишь мне пожить у себя, — наивно призналась она.

Конечно, Шарлин вела себя глупо и получила горький урок. Сердце Бобби смягчилось.

— Оставайся сколько хочешь, — предложил он и сделал все, чтобы Шарлин поправилась. После долгих уговоров она под чужим именем легла в частную клинику и вышла оттуда через несколько недель той Шарлин, которую Бобби помнил.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Отлично.

— Правда?

— Не сомневайся.

— Я горжусь тобой, милая. Ты это знаешь?

Шарлин ответила с усталой улыбкой:

— Спасибо. А теперь скажи, куда мы отправляемся?

Бобби не колебался:

— Я поговорил с Америкой. В «Соул он соул» ждут тебя. Я уже сочинил две песни, мы можем записать их вместе. Согласна?

— Неужели? — ее улыбка осветила комнату.

— Все решено. Шарлин и Бобби. Мы будем работать вместе.

Но ничего не получилось. Компания «Блю кадиллак рекордз» не расторгла контракт, подписанный Шарлин, и не давала ей никакой другой работы. Иными словами, ее связали по рукам и ногам, и ничего предпринять она не могла.

Бобби был в ярости.

— Я встречусь с Ситроэном, — обозленно сказал он. — Они не имеют права так поступать. Никоим образом.

— Ты не прав, — мягко возразила Шарлин. — Маркус будет делать все, что ему захочется.

Проходили месяцы, и Бобби обнаружил, что она права. С этой компанией Шарлин связывал эксклюзивный контракт, который невозможно было разорвать. Бобби нашел известного адвоката и нанял его за собственные деньги, но и этот человек ничего не добился.

Шарлин, чья звезда так ярко сверкала, теперь была вынуждена со стороны наблюдать, как другие певицы пользуются популярностью.

Через некоторое время Бобби понял, что, если ничего не изменится, она вернется к старым привычкам. Уже пару раз он заставал Шарлин пьяной, она не находила себе места и уже собиралась переехать. Между ними сложились чисто платонические отношения, хотя женщина и оставалась в его квартире. Бобби и рад был бы изменить это, но они слишком долго пробыли друзьями. Да и не хотелось давить на нее в такое тяжелое время. Все должно произойти естественно. Или не произойдет вообще.

Америка Аллен однажды сказала Бобби:

— Что у тебя с этой девушкой? Ты перестал работать с тех пор, как она появилась, все твои мысли только о ней. Честно говоря, тебе следует заняться своей жизнью и позволить Шарлин поступать, как она хочет.

Бобби отлично понимал, что Америка права. Но ничего не поделаешь, он не переменится, пока с ним Шарлин.

Рокет несколько раз звонил из Европы, где шли съемки фильма.

— Как она? — все время спрашивал он.

— Хорошо, — спокойно отвечал Бобби, но ему хотелось сказать: «Какое твое дело? Ее жизнь тебя больше не касается. Ты женат. Ваши пути разошлись».

Не ставя в известность Шарлин, Бобби несколько раз пытался дозвониться до Маркуса Ситроэна, но все время слышал одно и то же:

— Мистер Ситроэн на заседании.

— Мистер Ситроэн уехал из страны.

— Мистера Ситроэна нет.

Однажды утром Бобби проснулся и обнаружил, что Шарлин внимательно изучает таблетки в медицинской аптечке.

— Что ты делаешь? Планируешь умереть? — пытался он пошутить.

— Да, — абсолютно серьезно ответила она.

Черт побери Маркуса Ситроэна, Бобби был сыт по горло.

Он быстро оделся, нашел адрес компании «Блю кадиллак» и на такси отправился туда.

Бобби приехал ровно в девять утра, когда секретарша, приятная негритянка с разноцветными ногтями, как раз устраивалась за столом.

— Привет, красавица, — сказал он, стараясь быть полюбезнее.

Девушка подняла взгляд, красные губы расплылись в приветственной улыбке.

— Бобби Манделла! — воскликнула она. — Как приятно начинать день, увидев вас.

Обычно Бобби не узнавали, так что в этом случае ему повезло.

— Я обожаю вашу песню «Мечтай, малышка», — выпалила девица. — Это сенсация.

— Спасибо, — скромно поблагодарил Бобби. — Рад, что она вам нравится.

— Жаль, что вы не работаете в нашей компании, — сказала она, хлопая искусственными ресницами. — Вот тогда бы вы добились настоящей популярности.

Бобби пожал плечами и произнес:

— Кто знает? — он, как бы невзначай, наклонился над столом и добавил: — А Маркус у себя?

— Мистер Ситроэн всегда работает с семи тридцати утра, — ответила девушка и внезапно заговорила по-деловому. — У вас назначено?

— Конечно, — с легкостью солгал Бобби.

Она посмотрела в свой блокнот и постучала по страничке ногтем.

— Его личная секретарша не появится до десяти. Вашего имени здесь нет.

— Это потому, что мы договорились вчера поздно вечером.

— О! — глаза девушки сверкнули. — Могу поспорить, что вы были на вечеринке у Стиви Уандера. Я права?

— Безусловно.

— Какой счастливчик!

— Да… Я пройду. Где его кабинет?

— В конце коридора, последняя дверь направо. Вы ее обязательно увидите. На ней прибита золотая пластинка.

— Здорово.

— Я позвоню и скажу ему, что вы идете.

— Не надо беспокоиться, он, возможно, забыл. Хочется посмотреть на его лицо, когда он поймет, что я-то вспомнил.

Секретарша хихикнула и пригладила волосы.

— Продолжайте записывать пластинки!

— Только в том случае, если вы будете покупать их.

Идя по коридору, Бобби думал о том, что сказать. Как заставить такого человека, как Маркус Ситроэн, освободить Шарлин?

Бобби вспомнил их единственную встречу много лет назад. В туалете «Чейнсо». Бобби тогда работал уборщиком, а Маркус Ситроэн был посетителем и нюхал кокаин вместе с Делом Делгардо. Черт! Кажется, прошла вечность.

Но вот и дверь с большой золотой пластинкой и табличкой: «Маркус Ситроэн — мастер по производству хитов — Блю кадиллак рекордз». Здорово придумано.

Даже не постучавшись, Бобби открыл дверь и вошел.

Маркус сидел за огромным столом и говорил по телефону. Он жестом пригласил Бобби сесть. Его каменное лицо не выразило удивления.

Бобби не хотелось садиться, но выхода не было. Что он еще мог сделать? Не вырывать же трубку и не начинать же драку?

Так не пойдет. Должен произойти цивилизованный разговор. Нужно довести до него суть. А, кроме того, найти приемлемое решение для Шарлин, иначе и появляться не стоило.

Маркус явно говорил с Лондоном, он вспоминал события в Англии и закончил переговоры словами:

— Я прилечу на следующей, так что все должно быть готово. О… — он не спускал глаз с Бобби, — если этого не произойдет, то передайте этим негодяям, что их трупы найдут в Темзе. В этом я могу заверить. Меня не проведешь.

И он повесил трубку.

Бобби прочистил горло и приготовился к битве за Шарлин.

Маркус пристально смотрел на него, поигрывая пальцами рук, он явно не собирался отводить взгляда.

Бобби опять прочистил горло. Черт возьми. Этот сукин сын не испугает его.

— Вы меня не знаете, — громко заявил Бобби. — Я пришел поговорить о Шарлин.

Маркус кивнул.

Что-то здесь не то. Почему великий Маркус Ситроэн не зовет секретаршу? Почему не выгоняет его отсюда?

Бобби решил использовать представившуюся возможность.

— Видите ли, Шарлин несчастна… У нее мысли о самоубийстве. Полагаю, вы знаете, почему.

Маркус достал сигару из инкрустированной коробки, стоявшей на столе, взял настольную серебряную зажигалку в форме «кадиллака» и прикурил от нее. Он не произнес ни слова.

В какие игры играет этот человек? Голос Бобби зазвучал с нескрываемой злобой:

— Имейте в виду, либо разорвите с ней контракт, либо все газеты будут писать о том, что вы заставляли ее делать.

— Доброе утро, мистер Манделла, — как ни в чем не бывало произнес Маркус приторно-сладеньким тоном. — Я давно ожидал вашего визита. Почему вы так задержались?

Сегодня его все узнают, почему? И зачем он должен был явиться к Маркусу Ситроэну?

— Я хочу, чтобы вы расторгли контракт с ней, — сказал Бобби, чувствуя, как его охватывает бесконтрольный гнев.

— Есть простой выход, — спокойно заявил Маркус. — Обдумав все, вы найдете его наиболее разумным.

— Что вы имеете в виду? — мрачно спросил Бобби.

— Вас, конечно. Ответ только в вас.

— Не понимаю.

Маркус глубоко затянулся сигарой и выпустил дым в потолок.

— Вы все поймете, как только я объясню, — Бобби навострил уши, а он продолжил.

Предложение Маркуса Ситроэна казалось простым. Бобби Манделла был нужен компании «Кадиллак рекордз», ему предлагался супервыгодный контракт, плюс оплата «Соул он соул» за расторжение договора. Маркус Ситроэн пожелал сделать Бобби Манделлу настоящей звездой, ибо имел для этого нужные связи.

Сделка включала и Шарлин. Как только Бобби подпишет контракт, ее карьера автоматически возобновится, и за короткое время Шарлин опять станет звездой, как она того и заслуживает. В будущем они дуэтом запишут альбом с Бобби и, возможно, снимутся вместе в фильме. Все зависит от того, как сложатся обстоятельства.

— Не могу поверить! — взорвался Бобби. — Ведь это откровенный шантаж!

— А мне казалось, вы будете рады избавиться от «Соул он соул» и ухватитесь за такую возможность, — произнес Маркус, пыхтя сигарой. — Они лишь эксплуатируют ваш талант.

— Послушайте! Они дали мне шанс, поверили в меня.

— А… Преданность. Это восхищает. Но вы должны понять, что я тоже поверил в вас, мистер Манделла. Или я могу называть вас Бобби? — Маркус почесал переносицу и рукой приподнял затемненные очки. — Я давно наблюдаю за вами и считаю, что с учетом ваших способностей, внешности и таланта, вы станете величайшей звездой негритянской музыки в стране. Номером один. А при помощи «Блю кадиллак», — он сделал паузу, так, чтобы его слова лучше дошли до Бобби, — вы можете добиться всего.

Бобби обуревали смешанные чувства. Планы Маркуса Ситроэна были недурны, но это ловушка. Он понимал, что из него делают марионетку, это Бобби не нравилось. Что может быть хуже, чем оказаться во власти такого человека, как Маркус Ситроэн? Как оставить «Соул он соул» и Америку после того, что они сделали для него?

«Соул он соул» тормозит твой успех, — предупреждал внутренний голос. — Америка Аллен говорит, что твои пластинки никогда не займут первого места. Но ты-то знаешь, что это не так».

Да. Бобби не сомневался и понимал, что, несмотря на ненависть к Маркусу Ситроэну, компания «Блю кадиллак» — это путь к славе.

Кроме того, нужно помочь Шарлин. Так что выбора у Бобби не оставалось. Решение уже не зависело от него.

1987

Суббота, 11 июля

Поездка на машине оказалась длинной и скучной, но Крис не возражал. В лимузине было полно алкогольных напитков, отличный выбор пленок и великолепный стереомагнитофон, а кроме того, переносной проигрыватель с набором новейших пластинок.

Он поставил «Двадцать пять хитов за двадцать пять лет» и с удовольствием бы наслаждался музыкой «Темптейшенз», «Фотопс» и Марвином Гэем, если бы Сибил молчала. Но именно сегодня она решила стать душой компании и оживленно пересказывала события дня.

Соколу эта болтовня казалась интересной, и он склонился к девушке. Он безукоризненно выглядел в белом смокинге, с великолепным загаром и белыми вставными зубами. «Такими зубами, — подумал Крис, — можно разжевать человека».

Менеджер не был красавцем, но умел себя подать. Его жена постоянно жила в Буэнос-Айресе и только раз в год приезжала в Лос-Анджелес. Каждые шесть недель Сокол садился в самолет и отправлялся к ней на выходные. Крису казалось, что у них странные отношения, но эти люди прожили вместе пятнадцать лет.

Вряд ли Сокол — ловелас, хотя у него полно роскошных подружек, все не старше двадцати двух. Ходили сплетни, что Сокол просто любил показываться с ними на людях и больше ничего не требовал.

— Итак… — весело продолжила Сибил. — Джерри мне не поверила, хотя могла бы спросить Мику. Вот и все. Она посмотрела этому парню прямо в глаза, а потом произнесла певучим голосом: «Дорогой, ты еще поплатишься за свои проделки»!

Сокол рассмеялся, явно довольный сплетнями Сибил о манекенщицах.

Честно говоря, Крис ничего не хотел слушать. Он посмотрел на часы и раздраженно спросил:

— Мы подъезжаем?

— Успокойся, — ответил Сокол. — Откинься на сиденье, радуйся, ведь такой прекрасный день!

А разве в Калифорнии бывают другие дни?

Черт подери, Крис нервничал, и ничто не могло улучшить его настроение.

— Ваше имя? — зло гаркнул охранник, когда Максвелл Сицили сошел с автобуса.

— Джордж Смит.

Охранник поправил очки от солнца и проверил в длинном списке.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Наденьте это, — и протянул Максвеллу Сицили значок с названием ресторана, именем Джорджа Смита и соответствующим номером.

Максвелл не мог не отметить отличную организацию работы, но надеялся, что все же переиграет их.

— Ваше имя? — спросил охранник Хлоэ.

— Я менеджер и значок мне не нужен, — запротестовала она и нервно затрясла шестимесячной завивкой.

— Эти значки для всех, — мрачно заявил охранник. — В противном случае я вас никуда не пущу.

— Ха! — воскликнула она. — Кто меня остановит?

— Я, мадам. Мы все подчиняемся правилам.

Максвелл воспользовался возможностью и сбежал. Он присоединился к группе официантов, которых инструктировали, что можно и что нельзя.

— Никаких фотоаппаратов и магнитофонов. Ходить только там, где разрешено, — заявил охранник.

— А если нужно пописать? — спросил один из официантов.

— Там есть туалеты.

— О, а может, сходите с нами туда и подержите… прямо в руке?

Однако охранник даже не улыбнулся.

Максвелл шел за группой служащих к одному из главных зданий имения, где в палатке на свежем воздухе разместилась импровизированная кухня. Повара принялись за дело, а официантов тоже загрузили работой.

Максвелл должен был раскладывать серебряные приборы. Он схватил несколько коробок и пошел за высокой женщиной по узкой тропинке к лужайке, где стояло множество круглых столов. Нужно накрыть их. Перед столами построили сцену прямо у обрыва.

К вечеру зажглось множество огоньков, небо было ясным, океан тихо шумел. Все это производило потрясающее впечатление.

«Жаль портить такой прекрасный вечер, — мрачно подумал Максвелл. — Но они этого заслуживают».

Причем все.

Рафаэлла всегда чувствовала себя неловко, когда на нее обращали слишком большое внимание и пресмыкались перед ней. Неужели непонятно, что она ничем не отличается от других? А может быть, звезды ведут себя иначе?

Она еще недостаточно насладилась славой, чтобы научиться этому. Возможно, следует стать более требовательной, стервозной, истеричной и крикливой? Но Рафаэлла не умела вести себя так.

— Вы всегда сами причесываетесь и краситесь? — с интересом спросила Труди, отвечавшая за рекламу.

— Мне так легче, — ответила Рафаэлла. Они ехали в лимузине по побережью Тихого океана. Жаль, что нельзя остановиться. Хотелось выйти и пробежаться по пляжу, а может, просто посидеть на песке и посмотреть на гипнотизирующий океан.

В последние несколько месяцев Рафаэллу везде узнавали. Никакой личной жизни. Ей это совсем не нравилось. И все же Рафаэлла отчаянно стремилась к успеху как к высшему предназначению.

— Будь у меня возможность, я бы обязательно отдала себя в руки профессионалов, — призналась Труди и протянула руку за сигаретами.

— Думаю, Рафаэлла знает, что делает, — сказал один из служащих компании и бросил на Труди неодобрительный взгляд.

Правило номер один: никогда не критикуй то, что делает знаменитость.

— Это неприятно, — сказала Рафаэлла, чувствуя, что должна объясниться, — когда чужой человек трогает твое лицо.

— С таким лицом, как у вас, это и не нужно, — завистливо заметила Труди. — Мое же лучше прикрыть полотенцем!

Рафаэлла слабо улыбнулась. Хотелось очутиться где-нибудь в другом месте.

Спид не собирался связываться с мексиканской шлюхой в тесных красных брюках и майке, но она так приставала, что отделаться не хватило сил.

Женщина несколько раз прошла мимо лимузина, виляя задницей, грудью, и, наконец, сказала:

— Эй, красавчик! Слишком душно, а ты сидишь в машине.

Действительно, стояла невыносимая жара. Спид облюбовал тихую улочку неподалеку от Сан-Висенте. Частные домики. Никто не беспокоит. Сначала он съел цыпленка, а потом принялся за изучение «Плейбоя» и «Пентхауза».

Да, душновато. Когда появилась мексиканка на огромных каблуках, он не мог не заметить ее, а женщина явно положила на него глаз. Спид не сомневался, что возбуждает слабый пол. В нем есть привлекательность Берта Рейнольдза, но без его красоты.

Хотя Спид не мог пожаловаться на свою внешность. Кто-то сказал ему, что он напоминает Роя Шейдера.

Спид не употреблял наркотиков. Может, очень редко, всего несколько таблеток. И кокаинчик, если неважно чувствовал себя. Сегодня не помешало бы нюхнуть, да и от толстой задницы мексиканки он бы не отказался. «Плейбой» и «Пентхауз» достаточно возбудили Спида.

Он взглянул на часы и обнаружил, что еще полно времени.

Мексиканка торчала у окна, словно ожидая сигнала.

Спид знал, что женщины находят его неотразимым. Хотя эта, конечно, шлюха. Как она появилась в таком районе днем?

— Сколько? — спросил Спид, еще не решив, займется ли с ней любовью.

— Надолго или на раз? — скалилась женщина и призывно теребила свои соски.

— Минет.

— Что?

— Минет, говорю.

— О, — она приложила палец к губам и лизнула его языком. — Двадцать долларов.

— Забудь об этом.

— Пятнадцать, — сквозь майку виднелись твердые соски.

Спид хмыкнул от предвкушения удовольствия. Он обожал большую грудь.

— Залазь на заднее сиденье, — хрипло сказал он и открыл дверь.

— Ты не пожалеешь.

Спид вышел из машины и осмотрел улицу. Никого. Готовый к действию, Спид залез на заднее сиденье.

— Деньги, — сказала она и протянула ладошку.

Он достал из кармана пятнадцать долларов тремя пятерками и сунул их в жадную руку.

— Департамент по борьбе с проституцией, — заявила она, мексиканский акцент моментально исчез и, как по мановению волшебной палочки, появилось полицейское удостоверение. — Вы арестованы.

Наконец-то лимузин с Бобби Манделлой подъехал к первому пропускному пункту огромного имения. Охранник поговорил с шофером и заглянул внутрь.

— Что происходит? — спросил Бобби. Он ненавидел свою беспомощность и то, что приходилось расспрашивать о любой мелочи.

Стараясь успокоить, Сара коснулась его рукой.

— Просто охрана.

— Зачем?

— Не знаю. Наверное, на таких приемах требуется особая осторожность.

— Конечно, — съязвил Бобби. — Кто-нибудь может подложить бомбу под задницу Маркуса Ситроэна. Думаю, этот человек будет прав.

— Бобби! Не говори так.

Что Сара знает? Ничего. Она даже не может предположить, какое зло несет Маркус Ситроэн.

Машина мягко тронулась, поехала вверх, а потом двинулась по узкой частной дороге, ведущей к Новароэну.

Бобби глубоко вздохнул и вспомнил Нову Ситроэн. Сука всех времен!

«Никакая я не служанка», — так и хотела заорать Вики Фокс грозной экономке, вообразившей себя новой Джоан Крофорд. Но сейчас надо молчать. Вики работала прислугой, точнее, играла эту роль. Так что она произнесла:

— Да, миссис Айвоз. Как только закончу чистить серебряные ведра для шампанского, их нужно отнести в дом для гостей.

— Миссис Ситроэн зовет тебя немедленно, — огрызнулась женщина. — Эти ведра надо было почистить давным-давно, непонятно, чем вы здесь занимаетесь.

Вики промолчала. Слава Богу, сегодня последний день, когда приходится мириться с унижениями.

— Иди к миссис Ситроэн, и тотчас же, — скомандовала миссис Айвоз. — Возвращайся, как только она отошлет тебя. Не смей кокетничать с охранниками, ты слишком фамильярна с ними. Придется поговорить об этом, если ты хочешь сохранить работу.

Вики так и подмывало сказать: «Отвали, глупая, старая корова. Можешь засунуть эту работу себе в задницу».

Но она спокойно улыбнулась и произнесла:

— Да, миссис Айвоз, я сразу же вернусь, как только позволит мадам.

Мадам! Ну и стерва! Но миссис Айвоз заткнулась.

Вики поднялась на второй этаж в комнату хозяйки. Всю дорогу она напевала под нос. Через несколько часов все закончится. Скорей бы!

— Добрый день, мистер Ситроэн.

— Здравствуйте, мистер Ситроэн.

— Рад видеть вас, мистер Ситроэн.

Ничтожества. Абсолютно все. Рабочие муравьи. Охранники. Садовники. Слуги. Они полностью задействованы. Но, будь на то воля Маркуса, он бы ни в коем случае не позволил открыть ворота в имении даже по случаю такого события.

— Это не наш дом, — напомнила ему Нова, когда Ситроэн пытался возражать. — Просто шалаш, где мы проводим выходные. А поскольку прием организовываю я, то позволь мне поступать так, как нужно.

Иногда жена посягала на его власть. Но не часто. Нова знала, насколько далеко может зайти. Все делалось с его позволения. Если она выходила за рамки, Маркус наказывал супругу.

И никто не умел принимать наказание так, как Нова, никто…

С точки зрения Маркуса Ситроэна, между ними сложились отличные отношения. Но на мгновение он опять подумал о Рафаэлле. Такой молодой… и такой волнующей.

Он уже давно так долго не ждал женщину. Однако Рафаэлла стоила того. В этом он не сомневался.

Нова Ситроэн посмотрела на служанку, которая, скромно постучав, вошла в комнату.

— Почему ты так задержалась? — раздраженно спросила Нова.

— Миссис Айвоз сказала, что вам нужна…

— Да, — грубо прервала Нова. — Становись на четвереньки и поищи мое кольцо. Оно закатилось под кровать.

«Ищи сама, гнилая стерва», — подумала про себя Вики, но тут же согнулась и принялась искать под семейным ложем миссис и мистера Ситроэн. Она мгновенно заметила кольцо с огромным бриллиантом. Что бы произошло, если бы Вики опустила его в декольте и сказала, что не нашла? Но это была шальная мысль, в такой день рисковать не стоило.

— Вот оно, миссис Ситроэн, — радостно произнесла она и протянула кольцо.

Нова взяла его и надела на палец.

Эта служанка бесстыдно разглядывает ее, а Нова ненавидела пристальные взгляды. Она отлично выглядела на расстоянии, но при близком рассмотрении виднелись недостатки.

— Можешь идти, — бросила она. Глупое существо. «Перестань смотреть на меня! Боже!»

Нова слишком похудела, именно поэтому кольцо и свалилось с пальца. С возрастом хрупкое телосложение грозит превратиться в мощи, а когда кольца начинают спадать, нужно что-нибудь предпринимать.

— Благодарю, миссис Ситроэн, — Вики сделала реверанс. Она наслаждалась ролью.

Как только девушка ушла, Нова опять принялась ходить по комнате. Она крутила на пальце кольцо с великолепным бриллиантом и вспоминала, как оно досталось ей. Эту красоту купил Маркус. Взамен за кровь. Только Нова знала о поводе для столь драгоценного подарка.

Крис Феникс

1975

В зале стоял невероятный шум. Какофония звука.

— Крис! Крис! Крис!

— Базз! Базз! Базз!

Одна из молодок сказала Крису, что в зале, где они выступали, не было ни одного сухого места. То же происходило на концертах «Битлз».

Они явились все вместе: «Дикари», окруженные помощниками, — гримером, парикмахером, мистером Теренсом, парой охранников и неизменной Флауа.

Базз глотнул виски и протянул бутылку Крису. Тот отпил свою долю, прежде чем передать посудину Олли и Раста.

— Хотим услышать «Дикарей», — кричала толпа, — немедленно «Дикарей»!

— Да, — пробормотал Крис. — Вы их получите.

Перед выходом на сцену Флауа протянула Баззу самокрутку с марихуаной. Он пару раз глубоко затянулся, потом автоматически передал папиросу Крису. Тот последовал примеру друга. — Мистер Теренс притворился, что ничего не заметил.

Крис поднял самокрутку и помахал Олли и Раста.

— Хотите?

— Нет, — ответил Раста. — Я и так на взводе.

— Тогда пошли к ним! — закричал Крис, поправляя гитару. — Время рок-н-ролла!

— Мы их сейчас уложим! — завопил Базз.

Все четверо быстро выскочили на сцену под истеричные крики публики.

— Крис, мы любим тебя!

— Базз! Базз! Базз!

— Крис!

Подобное происходило с тех пор, как «Дикари» опять вышли на сцену. За полтора года они стали суперзвездами на радио, и никто не мог остановить их на пути к славе.

«Дикари». Всегда готовые к выступлению. Сексуальные. Талантливые. Четыре лучших претендента на высшую лигу рок-н-ролла.

Хотя Олли и Раста нравились публике и были необходимы группе, основное внимание привлекали Крис с Баззом.

Крис Феникс. Как его обожала молодежь! Девушки сходили с ума по его небрежной внешности, грязноватым светлым волосам, холодным голубым глазам и гибкому телу. Последнее им нравилось больше всего.

Базз привлекал поклонниц постарше. Загар давно сошел, и он опять выглядел бледнее бледного. С длинными, растрепанными черными волосами, непроницаемым лицом и узкими бедрами, он был похож на змею и обладал чем-то сатанинским во внешности, а этого страшно боялись родители подростков. Последние боготворили его.

Крис Феникс и Базз Дарк. Они стали национальными героями Англии семидесятых. Это был триумф над музыкой панков, страшно модной тогда. Такие группы, как «Секс пистолс», «Джем» и «Дэмд», были очень популярны.

Панки ничуть не повлияли на «Дикарей». Все четверо ненавидели немелодичную музыку, которой увлекались панки. Напротив, Бадди Холли, Чак Берри, Сэм Кук и Отис Рэддинг сильно сказались на «Дикарях». Они также немного подражали «Роллинг стоунз», заимствовали мелодичность у «Битлз», стремились петь, как Джо Кокер, и играть на гитаре, как гениальный Эрик Клэптон.

Все, что исполняли ребята, написали они сами, а поэтому музыка казалась оригинальной.

За полтора года они добились своего. Музыкальная пресса считала, что они произвели фурор за один вечер.

— Тоже мне, за один вечер! — скулил Базз. — А куда же подевались годы, когда никто даже не хотел нас слушать? Где же они были, когда мы болтались по Англии в проклятом «фольксвагене»?

Это были справедливые слова. Но теперь они стали звездами. В Англии. Но еще не завоевали Америку, потому что не пытались.

Вспышки фотоаппаратов. Репортеры запечатлели сумасшедшее начало концерта, когда группа запела свой первый хит — «Грязная мисс Мэри». Крис написал стихи на мелодию Базза. Она была довольно сложной и чем-то напоминала «Элеонору Ригби» «Битлз».

Крис с Баззом вместе пели эту песню, по очереди подходя к центральному микрофону. Сменяя друг друга, они исполняли насмешливый текст.

Крис чувствовал, как его охватывает возбуждение, сознание обостряется, появляется готовность ко всему. Боже! Нет ничего лучше выступлений перед визжащей обожающей аудиторией поклонников. Это точно.

А ведь триумфа могло и не случиться. Базз не хотел уезжать с острова, где он целый день балдел от наркотиков, окруженный обнаженными девушками, готовыми удовлетворить любое желание. Убеждать его пришлось довольно жестко. Они чуть не рассорились. Крис обзывал друга всеми ругательствами. Нужно же было выместить на ком-то злость. Как только он отправил Уиллоу и ребенка в Англию, то сразу же принялся за Базза. Они сражались пять недель, не переставая ссориться, и Базз наконец-то сдался.

— Черт подери, — с горечью сказал он. — Ты ведь не оставишь меня в покое, если я не поеду.

— Абсолютно верно, — согласился Крис.

После отъезда Уиллоу он переспал с Ингой, Чики и Чик, а также с множеством других женщин. Здесь Крис впервые принял участие в оргии, хотя она ему не понравилась.

— Слишком шумно, — отказал он Флауа, когда та пригласила его на вторую.

— Не глупи! — слегка съязвила она. — Это так весело!

Но Крис понимал веселье по-другому. Что может быть хорошего, когда приходится трахаться на полу с потными, возможно, больными незнакомками? Однако Базз с Флауа ходили на такие оргии как минимум дважды в неделю. Крис не мог понять зачем им это вообще нужно.

Ужасно неприятно, что он застал «сверхпорядочную» Уиллоу с немцем Клаусом. Крис еще никогда не был в такой ярости. Он вытащил ее из комнаты, влепил пощечину и приказал собираться. Потом заказал билет, отвез жену с ребенком в аэропорт и посадил на самолет, летевший в Лондон.

Уиллоу всю дорогу рыдала.

— Поедем с нами, — умоляла она.

— Я вернусь, когда захочу, — спокойно ответил Крис.

— Мне очень жаль, — выла она.

Ей жаль, что ее поймали? Или жаль, что она это сделала? Крис не знал. Это его больше не беспокоило. Он чувствовал себя обманутым. Но не собирался портить себе из-за этого жизнь.

Перепалки с Баззом помогли ему не сойти с ума, а женщины восстановили «эго». К приезду в Англию он решил простить Уиллоу во имя ребенка. Теперь они квиты.

Но Крис опоздал. Жена уехала. Убежала к мамочке и папочке и забрала с собой Бо. Его ожидали бумаги о разводе.

Криса это не очень беспокоило, но он все же нанял адвоката, чтобы обеспечить себе возможность регулярно видеться с сыном.

С этого момента он посвятил себя только работе. После репетиций группа отправилась на гастроли. Старый «фольксваген» опять повез их на север.

— Черт подери! — ворчал Базз. — Ради чего вы меня вытянули?

Публика прекрасно реагировала на их выступления. Когда ребята добрались до Шотландии, приехал мистер Теренс. Ему так понравился их концерт, что он послал за известным агентом, тот прилетел на следующий день.

Через неделю они подписали контракт на участие в концерте вместе с Делом Делгардо и «Найтмеаз», известной американской группой, которая приезжала на двухнедельные гастроли в Англию.

Вечер за вечером «Дикари» воровали успех у мистера Делгардо и его «Найтмеаз». Это вызвало трения, и через неделю от них избавились. Но Крису было плевать. Делгардо — дерьмо. Кроме того, служащий «Фордз рекордз» видел их выступление и подписал контракт на запись альбома. Разумные действия приносили плоды. Крис подспудно понимал, что на этот раз у них все выгорит.

Компания «Фордз рекордз» умела дергать за нужные веревочки, и «Дикари» сначала выпустили мини-диск. Были организованы интервью, встречи с репортерами, реклама и выступления на радио. Когда «Грязная мисс Мэри» начала завоевывать английскую аудиторию и стала хитом, они сделали шоу на телевидении. Через несколько недель песня заняла первое место. «Дикари» были наверху!

Крис часто вспоминал лицо матери, когда он сказал ей об этом. Она побледнела и схватила его за рукав рубашки:

— Значит, ваша песня продается лучше других?

— Да.

— Лучше, чем Джонни Рей?

— Мама, Джонни Рея давно нет.

Она расцвела:

— Я горжусь тобой. Мы все гордимся.

Все, кроме Брайана, который относился к Крису как к сопливому младшему брату.

— Ты должен отложить деньги, — поучал Брайан. — Это долго не продлится.

Но это продлилось долго. «Дикари» выпустили еще два мини-диска, тоже ставшие хитами, а потом весьма удачный альбом. Теперь они заканчивали турне по Европе. Следующая остановка в Лондоне. После этого Крис планировал обсудить с ребятами, как покорить Америку.

Америка — это новый мир.

И он жаждал познать его.

Рафаэлла

1977

Мать решила, что Рафаэлле необходимо закончить школу благородных девиц, желательно в Швейцарии. Она остановилась на заведении в ЛʼЭвере, дорогой школе для девочек, расположенной в лесной провинции.

— Зачем это? — жаловалась Рафаэлла. — Мне почти семнадцать. Я уже стара для учебы.

— Еще год, а потом поступишь в подходящий колледж в Америке. Ты ведь этого хочешь?

— Если я выживу в Швейцарии, — стонала Рафаэлла.

Мать легонько дотронулась до щеки дочери и улыбнулась.

— Ты обязательно выживешь, дорогая. Ты пошла в папу.

Рафаэлле было приятно, когда мать говорила об отце. Любое воспоминание о нем оставалось драгоценным. Когда Люсьен погиб, она была маленькой девочкой, но навсегда сохранила о нем яркие воспоминания.

Рафаэлла часто раздумывала, насколько иной была бы жизнь, останься он жив. Никакой Англии. Никакого замка в провинции. Никакого отчима. Никакого Руперта.

О… Руперт. Он стал Рафаэлле родным братом, и девушка очень любила его. Сейчас он путешествовал по Америке с рюкзаком и дочерью графа. Все надеялись, что они поженятся. Только не Рафаэлла: она берегла его для Одиль.

Школа благородных девиц оказалась настоящей тюрьмой: свет выключали в десять, всем правила невыносимая директриса. Рафаэлла занималась английским, итальянским, испанским, училась готовить, петь, вести себя в обществе и немного познавала историю искусства.

Пребывание там было ненавистным. К какой жизни ее готовят? Рафаэлла не собиралась выходить замуж за титулованного богача и проводить жизнь в роскоши, участвуя в благотворительности.

Она позвонила Одиль в Париж, чтобы пожаловаться:

— Я как в застенках.

— Тогда уезжай, — запросто предложила Одиль. — Колледж для дизайнеров, в котором я учусь, — самый лучший. Попроси маму, чтобы она разрешила тебе учиться вместе со мной. Здесь многому не научишься, зато полно талантливых мужчин.

— Она никогда не позволит. Я сделала ошибку, рассказав ей о том, что сделал на юге Франции этот старикашка из Нью-Йорка.

— Маркус Ситроэн — дурак. Он поступает так со всеми, даже с прислугой. Не нужно было говорить маме.

— Это понятно. Теперь она думает, что вас окружают одни извращенцы.

— Какая глупость. Может, мне попросить мою маму позвонить твоей?

— А это возможно?

— А почему бы и нет?

Изабелла Роне и леди Анна Эгертон проговорили долго. В результате Рафаэлла осталась в Швейцарии. Обе матери решили, что девочки не всегда влияют друг на друга благоприятно, хотя и дружат всю жизнь.

Так Рафаэлла промучилась в школе благородных девиц, ненавидя ее все больше с каждым днем. Ей нравились только уроки пения и хор. У девушки прорезался сильный голос, явно унаследованный ею от отца.

Некоторые ученицы оказались настоящими снобами и не хотели общаться с Рафаэллой лишь потому, что у нее темная кожа.

— Что, гуталином мазалась, дорогая? — однажды спросила Фенелла Стефенсон, одна из заводил, когда Рафаэлла выходила из душа.

— Что ты сказала? — переспросила Рафаэлла. Она потянулась за полотенцем и обвязалась им.

— Я думала, здесь строгие правила, — издевалась Фенелла. — Никаких негров!

Рафаэлла почувствовала, как кровь прилила к лицу. Фенелла была толстушкой.

— А я не знала другого, — сказала Рафаэлла приятным тоном. — Мне казалось, сюда не принимают жирных.

И тут разразилась драка. Они так яростно набросились друг на друга, что забыли о скромности. Полотенца упали, и дуэлянтки покатились по холодному каменному полу.

— Черная сука, — орала Фенелла.

— Толстая белая шлюха! — огрызалась Рафаэлла. Они бились, царапались и хватали друг друга за волосы.

Собралась толпа, криками подзадоривая девушек. Ничто так не нарушает монотонность существования, как драка.

— В чем дело? — пронзительно взвизгнула директриса, появившись на месте преступления.

Рафаэлла быстро схватила полотенце.

— Простите, мадам, — сказала она. У девушки была рассечена губа, и уже виднелся синяк под глазом. — Я упала на кафеле, а Фенелла помогла мне подняться.

— Это правда, Фенелла? — бушевала директриса, не веря ни единому слову.

— Конечно, мадам, — подтвердила Фенелла, прикрываясь полотенцем. Ее обрадовала скрытность Рафаэллы.

— Боже! — воскликнула та и невинно расширила глаза. — Этот кафель невыносимо скользкий. Ведь кто-нибудь может подать на школу в суд?

Директриса не отрывала взгляд от Рафаэллы и только поджала губы. Эта девушка не нравилась ей с самого начала. Она напоминала другую ученицу по имени Лаки Сант, а точнее, Сантанжело, как оказалось впоследствии, дочь гангстера и забияку. Им пришлось поставить новые задвижки на окна, чтобы Лаки не удирала.

Да. Рафаэлла таит в себе ту же опасность. В конце концов, придется исключить ее, как Лаки, несмотря на то, что это приемная дочь лорда Эгертона.

Но Рафаэлла продержалась. И даже получила высшие оценки по языкам и английской литературе, а также по пению, что весьма удивило девушку. Они подружились с Фенеллой, и Рафаэлла помогла подруге похудеть при помощи диеты. Вскоре после драки они выяснили, что имеют общих знакомых, которые живут рядом в английской провинции. Когда предрассудки были отброшены, девочки поладили, хотя Фенелла так и не смогла полностью заменить Одиль.

Когда наступили каникулы, Фенелла пригласила Рафаэллу в имение родителей в Оксфордшаэ. Ее отец был крупным землевладельцем, а мать — беззаботной светской дамой. Рафаэлла чуть сдержала хохот, когда познакомилась с леди Стефенсон. Выглядела эта женщина невероятно: на ней было больше рюшечек и оборочек, чем на старой королеве!

В субботу вечером леди Стефенсон устраивала маскарад для пятисот самых близких друзей.

— Мама дает такие приемы два раза в год, — объяснила Фенелла. — Она считает, что люди иначе проявляются, когда надевают маскарадные костюмы.

Рафаэлла нарядилась, как чикагский гангстер, одолжив костюм у брата Фенеллы. Он был велик на несколько размеров. Черная рубашка, белый галстук и бежевая кепка, под которую Рафаэлла спрятала длинные черные волосы, составляли ее наряд. Без косметики она стала похожа на красивого и немного жесткого молодого парня.

Когда появился Эдди Мейфэа в костюме пирата, Рафаэлла глубоко вздохнула. Она не сомневалась, что он ее не узнает.

Но произошло совсем иное. Один взгляд — и он тотчас очутился рядом.

— Как здесь скучно, — пробормотал Эдди. — Может, сбежим пораньше?

Рафаэлла не могла поверить своему счастью.

— Хорошо, — быстро ответила она.

Эдди оглянулся вокруг и сказал:

— Встретимся через час. Нужно покрутиться здесь, хотя не хочется попусту тратить вечер.

Странный разговор, по меньшей мере. Он даже не сказал «Рад встрече» и не спросил «Как дела?».

Рафаэлла мучительно отсчитывала секунды, поминутно глядя на часы. Ей показалось, что прошла вечность. В назначенное время она ждала Эдди.

Мейфэа опоздал на двадцать минут, но даже не извинился. Он взял Рафаэллу за руку и повел к открытой спортивной машине, стоявшей на дороге. Он сел за руль и даже не открыл девушке дверь.

Рафаэлла сама забралась в автомобиль, раздумывая, не сказать ли Фенелле о своем приключении. Наверное, они будут беспокоиться, когда не обнаружат ее после приема.

Черт с ними! Рафаэлла не беспокоилась, она мечтала об Эдди Мейфэа почти три года, и, наконец, ей повезло. Ничто не может испортить этого.

Эдди одной рукой завел машину, а другой потянулся за сигаретой.

— Итон или Херол?

— Что ты сказал?

— В какую школу ты ходишь?

— ЛʼЭвер в Швейцарии.

Он внезапно нажал на тормоза и удивленно спросил:

— Но это же школа для девушек?

— Конечно, — Рафаэлла сорвала кепку и волосы рассыпались по плечам.

— Боже! — воскликнул он.

— Что?

Он поперхнулся сигаретой и выдавил:

— Ничего, ничего.

— Но ты узнал меня? — подозрительно спросила Рафаэлла.

Эдди справился с изумлением и возмущенно заявил:

— Конечно.

— Меня зовут Рафаэлла, — напомнила она.

— Знаю, — обиженно ответил он.

Эдди Мейфэа — такой странный. Чем быстрее она сделает ему минет и завладеет вниманием этого молодого человека, тем лучше.

Через два часа они голые лежали под простынями в доме Эдди Мейфэа в Челси.

Поездка заняла час, он ехал с бешеной скоростью. Стакан водки, пластинка Билли Джоэла «Да, ты такая», а потом секс. Никаких поцелуев. Никаких ласк. Сразу за дело.

Хотя Рафаэлла не имела никакого опыта, но вскоре поняла, что с Эдди что-то не то. У него даже не было эрекции, а этого человека Одиль называла «Огромным членом-динамитом». Ничего подобного.

Но Рафаэлла не растерялась и решила помочь Эдди выйти из положения. Женским чутьем она угадала, что он хочет услышать от нее.

— Я девственница и никогда раньше не была с мужчиной.

Ее слова попали в точку.

Рафаэлла действительно никогда не была в постели с мужчиной. На пляже — да. В лесу — да. И во многих других местах. Но в кровати — никогда.

— Ты такой мужественный, — сказала она. — Мне так приятно с тобой.

Это сработало. Эдди Мейфэа повел себя как настоящий мужчина, чего не случалось уже давно. А Рафаэлла перестала думать о том, как сохранить девственность для мужа. Все ее мысли были заняты Эдди. Она любила его. Так что все было просто.

Бобби Манделла

1977

— Черный шелк, — сказала Нова Ситроэн.

Портной кивнул.

— И белый. Абсолютно. Прилегающий.

— Понятно.

— Дюжину рубашек и дюжину брюк. Никаких других цветов.

— Слушаюсь, миссис Ситроэн.

— Застежка слева.

Портной был весь во внимании.

— Конечно, миссис Ситроэн.

Элегантным жестом дама отослала его.

Когда портной исчез, Нова нервно заходила по комнате. Квартира была на последнем этаже и выходила на Каталину. Она взяла сигарету, но не прикурила, а просто теребила ее пальцами.

Сегодня или никогда.

Она прождала слишком долго.

Страшно потный Бобби молил о пощаде.

— Достаточно, — просил он.

— Еще несколько раз, — командовал личный тренер. — Нужно привести руки в порядок.

— Да ничего не нужно, — вздохнул Бобби и сбросил штангу со спины.

— Встретимся завтра, — сказал тренер, небольшого роста мужчина с обильной мускулатурой и улыбкой палача.

— Не могу дождаться!

«Значит, — думал Бобби, — вот что такое оказаться первым». Было значительно веселее, когда он слыл толстяком и служил уборщиком в мужском туалете.

Теперь его жизнь заполняла только работа — утомительная, противная и бесконечная.

Каждый день Бобби занимался танцами, пением, пластикой и поднимал тяжести, чтобы тело стало идеальным.

Приходилось позировать перед фотографами, встречаться с парикмахерами, диетологами и ежедневно часами бегать.

Конечно, досталась Нова.

Нова Ситроэн.

Потрясающая женщина!

Бобби закрыл глаза и вспомнил события прошлого года.

Он заключил сделку с дьяволом, и весь мир перевернулся.

Узнав о предательстве Бобби, Америка разозлилась. Она чувствовала себя обманутой и ничего не могла понять.

— Как ты мог так поступить? — спрашивала она, а губы дрожали от возмущения. — У тебя что, нет гордости? Маркус Ситроэн — убийца, он купит тебя, выжмет все соки и потом выбросит.

— Этого не произойдет, — спорил Бобби.

— Почему ты считаешь, что не похож на других? — сплюнула Америка, ее голос задрожал. — И как ты можешь бросить меня?

— «Блю кадиллак» заплатит тебе большую компенсацию.

Глаза Америки вспыхнули.

— Так и должно быть, пусть раскошеливаются.

Бобби не знал, что еще сказать. Легкого разговора не получилось, потому что он не смел упоминать о Шарлин.

— Наверное, дело в этой шлюхе, — ледяным тоном произнесла Америка, словно читая его мысли.

Бобби тут же вступился за подругу.

— Не смей обзывать Шарлин! Ведь ты злишься на меня.

— Эй, Бобби, — издевалась Америка. — Почему бы не признаться, что она держит тебя на коротком поводке?

Бобби ушел с чистой совестью, потому что сам сообщил о переходе к Маркусу.

Узнав об этом, Шарлин безумно обрадовалась.

— О, Бобби! Какой ты хороший! Самый лучший! — и она крепко обняла его. — Тебе это тоже пойдет на пользу, вот увидишь. Если Маркус говорит, что ты станешь номером один, то он своего добьется.

— Я рад, что у тебя все хорошо, — сказал он по-доброму.

Шарлин поцеловала Бобби в щеку и пробормотала:

— Я получила хороший урок и больше не допущу ошибки, — потом помолчала и добавила: — Мне вернут квартиру?

— А зачем? Лучше живи здесь.

— Ты прав, — довольно согласилась она.

А через неделю взорвалась бомба. Компания отсылала Бобби в Лос-Анджелес, чтобы подготовиться к выступлениям. Он ворвался в кабинет Маркуса.

— Что это за ерунда? Я не хочу уезжать в Лос-Анджелес.

— Это нужно для страховки, — спокойно сказал Маркус.

— Какой такой?

— Для уверенности. Ты должен получить подготовку, как первоклассный спортсмен. В сентябре следующего года ты выступишь перед публикой в «Голливуд-Баул». Бобби Манделла. Персональный концерт. Три вечера подряд при переполненном зале. Блестящие отзывы критики. Программа на телевидении. Тебе остается только выложиться.

Похоже, Маркус Ситроэн уже все спланировал. Он хотел, чтобы Бобби на некоторое время исчез с горизонта, а потом заново появился в виде яркого метеора.

— В ту же неделю в магазинах появится твой альбом. Мини-диск из него побьет все рекорды, — заверил Маркус.

— Какой альбом? — недоуменно спросил Бобби.

— Тот, который ты сочинишь и запишешь в Лос-Анджелесе. Для этого потребуется год. Там тебя ожидает отличная квартира на последнем этаже в Сенчури-Сити.

— А как же Шарлин?

— Она останется здесь.

— Почему?

— Потому что сама этого хочет.

— А если нет?

Маркус не дрогнул.

— Никто ее не останавливает.

— Вы хотите сказать, что я могу взять ее с собой, если уговорю? Вы не будете возражать?

— Абсолютно.

Выбор был за Шарлин, но она им не воспользовалась. Предстояло записать одинарный диск, сняться на видео и дать множество интервью. Ее карьера возобновилась, и Шарлин была счастлива.

— Будь осторожна, — предупредил Бобби. — Держись подальше от Маркуса Ситроэна.

Она возмущенно ответила:

— Неужели я опять свяжусь с ним? Ты что, сумасшедший? После того, что я пережила? — а потом серьезно добавила. — А теперь, Бобби, я хочу, чтобы ты перестал беспокоиться обо мне. Подумай о себе, хотя бы для разнообразия. Обещаешь?

Спорить было бесполезно. Бобби душой чувствовал, что лучше уехать. Жизнь с Шарлин становилась наваждением. Теперь, когда он помог ей устроиться, нужно, чтобы их разделяло расстояние. Так их отношения наладятся и войдут в прежнее русло.

Лос-Анджелес стал открытием. Широкие чистые улицы, солнце и пальмы, дружелюбные люди и спокойная атмосфера по сравнению с бешеной деятельностью в Нью-Йорке.

Когда Бобби вошел в квартиру, снятую «Блю кадиллак», то не мог поверить своим глазам. Он этого не заслужил. Но обязательно заслужит. Доверие всегда приносит свои плоды.

Месяцы, когда Бобби записывал альбом с лучшим продюсером и прекрасными музыкантами на первоклассной студии, были самыми прекрасными в его жизни. Здесь не нужно было смотреть на часы и заботиться об оплате, как в Нью-Йорке. Дружеская обстановка, доброжелательность и таблетки, которыми никто не брезговал. Обычно Бобби не употреблял наркотиков, но приходилось часто задерживаться на студии до поздней ночи, хотелось взбодриться, дабы держаться на уровне. Песни, сочиненные Бобби, понравились. Он сделал прекрасные оранжировки, и все складывалось удачно.

А в Нью-Йорке Маркус решил объединить таланты Бобби и Шарлин в дуэте. Бобби написал песню под названием «Милая, я люблю тебя». Шарлин приехала в Лос-Анджелес, чтобы записать с ним пластинку.

Она отлично выглядела и вся светилась от счастья. Ее сопровождала женщина-охранница, не выпускавшая Шарлин из виду ни на минуту.

— Мы что, так и не побудем наедине? — пошутил Бобби.

— Милый, — скопировала она сильный акцент южанки. — Ты та-акой большой и та-акой красивый, что я боюсь остаться с тобой наедине!

Шарлин пробыла три дня и прилично поработала. Голос у нее б слабый, но она компенсировала этот недостаток сенсационным стиле а, потом Шарлин вернулась в Нью-Йорк.

И тогда Бобби познакомился с Новой Ситроэн. Таких женщин он никогда не встречал.

Нова Ситроэн ездила только на «роллс-ройсе», носила самую дорогую одежду от известных модельеров, настоящие драгоценности и пахла большими деньгами. Бобби был ошеломлен.

Однажды днем она появилась в его квартире без предупреждения с одним из служащих «Блю кадиллак», который вытягивался перед ней в струнку.

— Меня зовут миссис Ситроэн, — сказала она с легким акцентом. — Надеюсь, вам нравится квартира. Я предпочла ее нескольким другим. Я давно хотела познакомиться с вами, но совсем недавно вернулась из Европы.

— Вы искали для меня квартиру? — удивленно спросил Бобби.

Нова слегка улыбнулась.

— И квартиру, и тренера, и диетолога. Надеюсь, они нормально работают? Да… — она сузила фиалковые глаза невероятной красоты и осмотрела Бобби с ног до головы. — Думаю, что они неплохо потрудились, мистер Манделла. Или я могу называть вас Бобби?

Несмотря на девятилетнюю любовь к Шарлин, Манделла был весьма неопытен с женщинами, хотя они постоянно приставали. Однако постепенно Бобби наловчился удирать от них.

Но эта была другая. Леди. А, кроме того, жена Маркуса Ситроэна. Значит, пальцем не тронь.

И все же Бобби сильно влекло к Нове.

— Пожалуйста, — сказал он и храбро посмотрел прямо в глаза.

— Спасибо, — в гипнотизирующих глазах появилось удивление.

Вмешался служащий компании:

— Миссис Ситроэн давно хотела познакомиться с тобой, Бобби. Говорят, в Нью-Йорке понравились твои записи. Ты уже закончил альбом?

— Осталось две песни.

— Может быть, я смогу прийти в студию, — сказала Нова. — Мне нравится наблюдать за творческим процессом.

А Бобби нравилось наблюдать за ней. Какие светлые волосы и какая стройная фигура! Нова Ситроэн казалась воплощением класса с большой буквы.

— В студии иногда грубят, — предупредил он.

— Неужели? — ее глаза держали его в плену. — Если так, то мне просто придется уйти, правда?

Нова приезжала два вечера подряд, каждый раз с новым мужчиной и проводила там минут пятнадцать. Она внимательно следила за Бобби из-за стеклянной перегородки, но всегда точно уезжала до перерыва.

Это злило. Бобби хотелось поговорить и разузнать как можно больше о загадочной миссис Ситроэн. Ее действительно окружала тайна. Знали только, что Нова вращается в высшем свете и давно замужем за Маркусом.

После этих посещений она исчезла и появилась лишь за шесть недель до дебюта Бобби в «Голливуд-Баул».

К этому времени дуэт с Шарлин занял первое место среди блюзов и завоевал популярность. Все планы реализовывались.

Бобби частенько прошибал пот при мысли о концерте, хотя никогда в жизни он не был в лучшей форме. Сейчас все поставлено на карту. Он понимал, что отлично звучит на пластинках, но выступление на сцене — совсем другое.

Никто бы не посмел обвинить Бобби в отсутствии подготовки. Как боец, он жаждал схватки.

Нова появилась в квартире однажды утром. Опять без предупреждения и на этот раз одна. На ней был белый шелковый костюм, зеленая блузка и аксессуары из крокодиловой кожи.

— Что вы наденете? — спокойно спросила она, словно они только что прервали разговор.

— Куда?

— На концерт.

— Модельер приготовил несколько кожаных костюмов.

— Кожаных? — Нова в изумлении элегантно подняла брови.

— Они сексуальны, — рассмеялся Бобби. — Так мне, во всяком случае, сказали.

— И в них страшно потеют.

— Мне привычно, — сказал Бобби, продолжая делать упражнения.

Появилась слабая улыбка.

— Посмотрим.

Бобби потянулся и медленно сел. Тренировки забирали массу сил, но стоили того. За год он многого достиг. И в довершение, в гостиной находилась Нова Ситроэн и давала инструкции своему личному портному обмерить Бобби.

Он, конечно, наденет то, что она захочет. Бобби инстинктивно знал, что выбор будет правильным.

В спортивный зал вошел портной с сантиметром.

— Миссис Ситроэн сказала, что вы желаете сшить, — заявил он, снимая мерку.

— А я знаю, чего она хочет, — сквозь зубы пробормотал Бобби.

Крис Феникс

1977

Гримерную заполнили люди. На длинном деревянном столе стояли банки с пивом, бумажные стаканчики, орешки и несколько тарелок с бутербродами. Небогато, но «Дикари» только заканчивали свое первое турне и еще не научились предъявлять требования.

От одной из поклонниц Базз получил бутылку виски. Он сидел в углу и потягивал из нее.

— Он напьется, — суетился мистер Теренс.

— Нет, — спорил Крис. — Только голос будет звучать лучше.

Мистер Теренс недоуменно поднял брови.

— Иди и поговори с этой девушкой. Она из «Ивнинг ньюз». Придумай что-нибудь остроумное, — он промокнул лоб носовым платком.

— Черт, — пробормотал Крис. Он ненавидел сборища перед концертами. Зачем болтать с репортерами, если нужно собраться с силами? Он много раз пытался объяснить это мистеру Теренсу, но последний все же настаивал на значении прессы. И все-таки Крис не понимал, почему вечно посылали только его и никого другого.

— Крис! — журналистка из «Ивнинг ньюз» заговорила голосом образованной дамы. У нее были прямые волосы и белые зубы. — Приятно ли чувствовать себя первым?

— Очень, — ответил он.

— Здорово, — она что-то записала в блокнот. — Вы сильно расстраиваетесь, когда критики ругают вашу музыку?

— А разве нас ругают? — сказал Крис и положил в рот чипсы.

— А вот статья о вашем концерте в Манчестере в последнем номере. Подождите… — она слегка наклонила головку и принялась сосать карандаш. — Там написано, что Крис Феникс иногда поет так, словно у него болит горло. Но чаще его голос похож на звук рожка в густом тумане.

— Очаровательно!

Она достала карандаш, обнажила зубы и произнесла:

— Может, прокомментируете иначе?

— Пошли все к черту, наши пластинки покупают не критики.

Девушка принялась лихорадочно записывать, а потом сказала:

— Мне нравится ваше отношение.

Крис отошел и стал искать маму и родственников.

Все должны были прийти сегодня, включая драгоценного брата Брайана. Крис дал Эвис пропуска за кулисы и объяснил, куда идти, но никого не было видно.

Подбежал Раста.

— Видишь тех двух малышек? — сказал он, указывая на них. — Давай поделим, одна тебе, другая мне. Я сейчас договорюсь, пока еще есть возможность. Если Базз положит на них глаз, то все пропало.

Крис устремил взгляд на двух весьма привлекательных, но очень молодых девушек.

— Малолетки, — решительно отказал он.

— Да ладно, — жаловался Раста. — Им не меньше шестнадцати. А это зрелый возраст.

— Мне нравятся умницы, которым стукнуло двадцать, — твердо заявил Крис. В его жизни больше не будет Уиллоу. За последний год он переспал со многими девушками, стараясь избегать подростков и тех, кто не способен отвечать за свои поступки. Он всегда начинал одинаково.

— Ты предохраняешься сама или это должен сделать я?

Здорово помогало и не однажды.

Уиллоу повела себя, как настоящая корова. Когда у Криса ничего не было, она быстренько развелась. Но как только он пошел в гору, бывшая женушка тут же появилась с хитрюгой-адвокатом и засыпала просьбами. Стерва! Чем она заслужила деньги, которые он зарабатывает с таким трудом? Крис был не против содержать Бо, но требования Уиллоу выходили за все рамки. Наверное, она думает, что у него состояние. Но это не так. Все, что Крис зарабатывал, делилось на четверых после того, как мистер Теренс отбирал свои жирные тридцать пять процентов.

Трат было тоже достаточно — путешествия, проезд, звукооператор, осветитель, рекламный агент, одежда, секретарша, охранники и так далее. И, наконец, ужасные налоги.

Крис был вынужден честно признать, что практически ничего не отложил.

С каждым днем становилось яснее, что только в Америке они смогут получить настоящие деньги.

Сегодня мистер Теренс пообещал, что среди публики будет несколько представителей американских компаний грамзаписи.

«Мы им покажем, что умеем, — решил Крис. — Они узнают, что такое настоящий рок-н-ролл!»

— Кристофер, — завопила толстая женщина в безвкусном платье цвета лаванды. — Твоя музыка так достает меня!

— Крис, — поправил он, стараясь ускользнуть от объятий.

— Это сокращенное от Кристофер, мальчик, я права?

«Кто эта старая ведьма?»

— Нет, — сказал он, надеясь, что кто-нибудь подойдет и спасет его.

— Мы вечером будем в «Аннабель». Там так весело, пойдешь с нами?

«Аннабель». Он слышал об этом заведении. Самый шикарный ночной клуб в Лондоне, где обитают знаменитости со своими птичками. Там даже бывают члены королевской семьи.

«Аннабель». Да! Но не идти же туда с этим призраком, она по возрасту годится в матери.

— Не смогу, милая, — сказал Крис с притворным сожалением. — Извини, мне нужно сводить куда-нибудь маму.

— Жаль, — гавкнула толстуха. — Моя дочь Фенелла просто мечтает познакомиться с тобой.

— Ей придется подождать, — Крис отскочил и натолкнулся на раскрасневшегося мистера Теренса.

— Что она сказала? — взволнованно спросил мистер Теренс.

— Кто?

— Леди Стефенсон.

— Значит, ее так называют дома?

— Ну и…!

— Хотела, чтобы я пошел с ними в «Аннабель».

— Только ты?

— Не знаю.

Мистер Теренс нервно подергивался. «Дикари» так быстро достигли славы, что он не успевал перевести дыхание. Удержать их в узде было страшно трудно. Все происходило на предельной скорости. Терри даже не рассказывал ребятам о некоторых предложениях. Их приглашали в Америку, но мистер Теренс предпочел умолчать, прекрасно зная Криса и его амбициозность. Похоже, они удерут в Штаты и никогда не вернутся оттуда. Контракт, подписанный в самом начале, вряд ли сохранится, если за него возьмутся проклятые янки. Там хороших юристов полным-полно.

Мистер Теренс страшно волновался, но один взгляд на сидящего в углу Базза с бутылкой виски в руках, успокоил его. Этот парень возненавидит Америку и все, что с ней связано. Терри не сомневался, что оказывает Баззу услугу, скрывая приглашение в эту страну.

— Пошли, — Олли схватил Криса за руку. — Давай уйдем отсюда. Мне не нравится этот цирк перед концертом. Нужно настроиться.

Олли всегда стремился к идеалу. Так и остался порядочным и серьезным. Он завел рыжеволосую подружку, которая играла на скрипке и ненавидела поп-бизнес.

— Ты прав, — согласился Крис. — Позовем ребят и найдем какое-нибудь тихое место.

— Я заберу Раста, а Базз — твой, — предложил Олли.

— Согласен.

Леди Стефенсон опять схватила Криса за руку.

— Дорогой, — заговорила она, словно со старым близким другом, — познакомься с моей дочерью Фенеллой и ее подругой Рафаэллой.

Крис очутился лицом к лицу с двумя девушками, теми, которые недавно понравились Раста.

— Привет, — сказал он, даже не удостоив их взглядом.

— Послушай, Крис, — продолжила леди Стефенсон, над рюшками и оборками заколыхались несколько подбородков, — если сможешь выбраться позднее, присоединяйся к нам. Там будет столько интересных людей. Несколько американцев, занятых в шоу-бизнесе, с которыми ты обязан познакомиться. Придут Дорфмансы, Маркус Ситроэн и известная певица Шарлин, — она понизила голос до шепота, — она черная.

— Может быть, — ответил Крис, которому хотелось пойти, но он пообещал матери и родственникам, что поведет их куда-нибудь, так что отказаться было невозможно.

— Отлично! — обрадовалась леди Стефенсон. — Только не забудь. «Аннабель». Я предупрежу швейцара.

Концерт прошел с ошеломляющим успехом. Наконец-то «Дикари» в Лондоне, и публика их обожает.

Как приятно чувствовать власть! Какой подъем!

Крис знал, что в зале много знаменитостей, которые слушают их в первый раз, и постарался выложиться. Он импровизировал в вокальных партиях, виртуозно солировал на гитаре по очереди с Баззом, который, как всегда, презрительно смотрел на зал.

Зрители вопили, подбадривали их и топали ногами. Это было нечто большее, чем крики и аплодисменты.

— Крис… Мы любим тебя!

— Базз… Мы любим тебя!

Крис бешено носился на сцене на пределе энергии. На нем были высокие сапоги, потертые голубые джинсы и майка с надписью: «Дикари — 1977».

Базз раскачивался взад-вперед, его талантливые пальцы извлекали из гитары чудесные звуки, а лицо оставалось непроницаемым. Он был одет в черное, нечесаные черные волосы растрепались по плечам.

— Послушайте, — заметил перед концертом Раста, глядя на друзей. — Что с вами? Вы что, соревнуетесь на сцене? — и, как всегда, оказался прав.

Мистер Теренс хотел, чтобы они выступали в одинаковых синих габардиновых костюмах.

— Засуньте их в задницу, — съехидничал Крис, который уже стал признанным лидером группы. Он следил за выступлениями и даже за тем, как одеваться для сцены.

— Какого черта мы платим мистеру Теренсу тридцать пять процентов? — бушевал Базз. — Почему не бросим его?

Эта мысль приходила в голову и Крису, но он боялся неприятностей с законом и считал, что время еще не пришло. Кроме того, у них есть долг по отношению к мистеру Теренсу. Ведь только этот человек поддержал их, когда ребята ничего не имели. Теперь же он вычитал каждый шиллинг из заработков, плюс тридцать пять процентов. Неудивительно, что денег так и не было.

«Дикари» получали много, но не для себя.

За сценой пробежал слушок, что в зале присутствует принцесса Анна. Яркое освещение мешало разглядеть лица в зале, хотя Крис заметил, что первые ряды заняты прекрасно одетыми людьми, которых обычно среди публики не было.

«Дикари» с триумфом закончили последнюю песню — рок-н-ролл «Худенькая малышка», написанный Крисом и Олли.

Зал ревел от восторга. Публика встала. Она орала и аплодировала, надеясь услышать что-нибудь еще.

Ребята два раза спели последнюю песню, а потом убежали со сцены, усталые, но довольные.

— Черт меня подери! — орал Раста. — С каждым днем мы играем все лучше!

— Ты прав! — согласился Крис.

Зачем нужна женщина, если твоего тела жаждут шестьдесят тысяч?

— Вы выглядели, как бродяги, — заявил братик Брайан, заглатывая спагетти. — Не можете купить себе нормальную одежду?

Его жена Дженнифер согласилась.

— Конечно, нужно одеваться одинаково. «Битлз» так хорошо смотрелись… — она замолкла под настойчивым взглядом Криса.

Они обедали в итальянском ресторане в Сохо: мама, Горас, сестры с кавалерами и Брайан с Дженнифер.

Ну и сборище! Какая скука! Крис изумлялся себе. Зачем он пригласил их после концерта? Боже! Хуже не придумаешь! Винить можно только себя. Тоже мне идея! Все остальные отправились на вечеринки, чтобы отпраздновать успех.

Крис сделал это для матери. Эвис так гордилась сыном, эта представительница матриархата с громким голосом и натруженными руками.

Мама впервые не обращала внимания на Брайана.

— Никогда не думала, что доживу до этого дня, — сказала она, заталкивая надкушенную булочку в кулек.

— Ма! — запротестовал Крис. — Я могу купить тебе сколько угодно хлеба.

— Но не такого. Этот приятный и свежий. Мы съедим его утром с джемом и доброй чашечкой чая, — довольно улыбнулась она.

— Возьми и для меня, — раздраженно сказал Горас. — Боже! Здесь так шумно, что голова раскалывается!

— У меня тоже, — согласился Брайан. — Я предпочитаю Берри Манилофф, — и ехидно посмотрел на брата. — Не обижайся, Крис. Вы так гремите на сцене.

Вечер проходил безобразно, и Брайан постоянно жаловался. Горас поддерживал его, а сестрички смотрели на Криса так, словно видели его впервые.

В это время Эвис воровала еду. После булочек она завернула кусок телятины, недоеденный Дженнифер, почти полную порцию салата и большой кусок шоколадного торта, пропитанного ромом.

— Ма, — умолял Крис. — Пусть официант упакует это. Все оплачено.

— Так лучше, — весело заявила она, наслаждаясь, возможно, впервые. — Я не хочу ставить тебя в неловкое положение.

Конечно. Запаковала целый кулек еды в грязные салфетки и не хочет ставить его в неловкое положение. Потрясающе! Но пусть она будет счастлива.

Девушка, сидевшая за соседним столиком, узнала Криса и подбежала, чтобы попросить автограф.

— Она, наверное, приняла тебя за Рода Стюарда, — съехидничал Брайан.

— Спасибо, — огрызнулся Крис и попросил принести счет.

К тому моменту, как Крис добрался в «Аннабель», он был уже прилично на взводе. Освободившись от родственников, Крис отправился на вечеринку к Раста, в переполненную таверну в Бригстоне. После нескольких кружек пива и пары стаканов водки он явился в эксклюзивный клуб на арендованном автомобиле с шофером. Только это подтверждало то, что Крис — не дерьмо.

— Извините, сэр, — с холодной вежливостью произнес швейцар. — Сюда пускают только членов клуба.

— Конечно, — Крис слегка раскачивался и старался сдержать икоту. — Дело в том, что я пришел к леди Стефенсон. Можно войти?

— Я проверю, — по-королевски произнес швейцар, показывая Крису на место рядом с лестницей, ведущей вниз.

— Проклятый подвал, — пробормотал Крис и ухватился за перила, чтобы удержаться на ногах.

У входа в клуб появился менеджер.

— Что желаете, сэр?

— Меня зовут Крис Феникс. Я пришел к леди Стефенсон.

— Конечно, сэр. Мистер Феникс из группы «Дикари». Леди Стефенсон ждет вас.

— Неужели?

— Да, сэр, — менеджер понизил голос, чтобы не поставить гостя в неловкое положение. — У нас существуют некоторые правила насчет одежды, мистер Феникс. Разрешите проводить вас?

— Какие правила?

— Пиджаки и галстуки для джентльменов, а также вечерние платья для дам.

— Вы шутите?

— Следуйте за мной, сэр.

Менеджер затолкал его в боковую комнату, где предложил белую рубашку, синий пиджак и красный галстук.

— Так я не похож на себя! — пошутил Крис, но все же переоделся.

— Мы закроем глаза на ваши джинсы, — щедро предложил менеджер. — Может, дадите моей дочери автограф? Она ваша поклонница.

«Эго» медленно восстанавливалось. Крис взял из рук менеджера блокнот.

— Конечно, друг. Как зовут твою малышку?

Рафаэлла

1977

Мать Фенеллы, леди Стефенсон, была потрясающей женщиной. Ее все знали и всюду приглашали. На премьеры фильмов, лучшие приемы, открытие ресторанов и художественных выставок. Если происходило нечто важное, то можно было не сомневаться, что леди Стефенсон появится в рюшах и оборках.

Обычно Фенелла не ходила с ней, но как только узнала, что «Дикари» дают концерт в Лондоне, и ее мать, как обычно, приглашена, девушка позвонила Рафаэлле и предложила:

— Я попрошу маму взять нас. Ты пойдешь?

— А как же! — ответила Рафаэлла.

Они с Фенеллой обожали «Дикарей». В школе благородных девиц они миллион раз слушали «Грязную мисс Мэри». Фенелла влюбилась в черного барабанщика, а Рафаэлла предпочитала Базза Дарка. Ее привлекал его сатанинский вид и наплевательское отношение.

Они с удовольствием отправились на концерт. Рафаэлла радовалась, что может вырваться из дома. Она переспала с Эдди Мейфэа три недели назад, и с тех пор он не звонил. Невозможно поверить в это! Какой негодяй!

— А почему тебе самой не позвонить? — предложила Фенелла.

Самой! Ха-ха! Она скорее умрет. У Эдди был ее телефон. Рафаэлла сама записала его в блокнот.

Настоящий подлец! После секса он сразу же заснул, проснулся через три часа и вызвал такси, которое отвезло Рафаэллу за город. Дешевка, он даже не заплатил таксисту, так что пришлось одалживать деньги у дворецкого Стефенсонов. Ох уж эти мужчины! Бесчувственные свиньи.

И все же… Рафаэлла любила Эдди, хотя в физическом смысле их отношения ничего ей не дали. Объятия с другими парнями были значительно приятнее. Но это значения не имело. Девушка подчинилась чувствам.

Ну и что? Ему на нее плевать.

Рафаэлла постоянно думала, почему он не звонит?

«Занят на работе».

А чем он занимается? Рафаэлла и предположить этого не могла.

«Болен».

Но это не значит, что он не мог дотянуться до телефона.

«Уехал отдыхать».

Но тогда он упомянул бы об этом.

Рафаэлла чувствовала себя несчастной. «Он обязательно позвонит. Нужно только терпеливо ждать».

Добраться до концертного зала, где выступали «Дикари», оказалось крайне трудно. Они приехали на «роллс-ройсе» леди Стефенсон, и служащие помогли припарковать его на стоянке для особо привилегированных.

— Пошли-ка, — сказала мадам. — Пройдем за сцену и выпьем.

— Отлично, дорогая, — сказал Пиерс, ее поклонник и одновременно дизайнер по интерьеру. Лорд Стефенсон редко сопровождал жену, предпочитая жить в тишине.

За кулисами было интересно. Леди Стефенсон и Пиерс исчезли, а Рафаэлла с Фенеллой стояли у входа. Мир рок-н-ролла показался им абсолютно неизведанным.

— Ой! — выдохнула Фенелла. — Не пялься, это он. Барабанщик. Он на нас смотрит!

— А как ты теперь относишься к неграм? — спокойно спросила Рафаэлла, рассматривая Раста.

— Боже, не вспоминай, — воскликнула Фенелла. — Ты меня расстраиваешь. Не понимаю, как я могла говорить такое.

— Как его зовут?

— Кого?

— Барабанщика, идиотка.

— Раста. Правда, здорово?

— Да. Твоя мама здорово обрадуется, когда узнает, что ты втюрилась в него.

— Девочки, — послышался пронзительный голос леди Стефенсон. А потом они увидели взмах руки в оборках. — Идите сюда!

Они с трудом пробрались к импровизированному бару, где Пиерс протянул два бумажных стаканчика с кока-колой.

«Еще один скучный вечер, — думала Рафаэлла. — Почему Эдди Мэйфэа не позвонил? Почему?»

— Правда, весело? — спросила леди Стефенсон.

Она — дочь клерка из банка.

Знаешь, что я имею в виду?

Мы познакомились,

Когда ей исполнилось восемнадцать.

Я переспал с ней

И так любил ее…

Да, любил!

Да!

Любил! Да!

Ты меня понимаешь?

О, понимаешь ли ты меня?

Зал взорвался криками, когда Крис с Баззом запели эту песню, подходя к микрофону один за другим. Двое талантливых парней на дороге к славе.

Вся женская половина аудитории понимала их. Зал был словно наэлектризован.

Рафаэлла не могла не поддаться всеобщему возбуждению. Базз Дарк и Крис Феникс странно смотрелись вместе. От обоих исходил животный магнетизм, когда они пели, играли на гитарах или просто двигались по сцене. Группа выступала отлично. Концерт оказался прекрасным.

Позднее, в «Аннабель», к ним присоединились несколько американцев и Шарлин, известная певица. Все сходились в одном: «Дикари» — отличная группа.

— Это новые «Роллинг стоунз», — многозначительно заявила леди Стефенсон. Она обожала быть в курсе молодежной культуры.

— Нет, — не соглашался Пиерс. — Они значительно сексуальнее. Крис Феникс не орет и не корчит рожи, как Мик Джаггер.

— Мик восхитителен, — защищалась леди Стефенсон, хлопая искусственными ресницами. Она заказала шампанское. — Я не позволю оскорблять его.

Рафаэлла страшно удивилась, увидев среди гостей Маркуса Ситроэна, старика-соблазнителя с юга Франции. Казалось, он забыл об их встрече и просто кивнул. Маркус не отрывал глаз от своей спутницы — хорошенькой Шарлин.

Рафаэлла рассмеялась и на ухо рассказала Фенелле о давнем происшествии.

Пребывание в «Аннабель» напомнило девушке об Эдди Мэйфэа и их первой встрече.

«Мне почти восемнадцать, — с отчаянием думала Рафаэлла. — У меня впереди целая жизнь. Нужно забыть об Эдди, он дрянь».

Леди Стефенсон безумно тряслась на танцевальной площадке, пока не раскраснелись щеки. Пиерс составлял ей прекрасную пару.

— Мы раньше не встречались, леди? — спросил Маркус Ситроэн Рафаэллу, как только Шарлин вышла в туалет.

— Не думаю, — ответила она. Так хотелось, чтобы он ушел. Маркус Ситроэн частенько стоял у нее перед глазами голый с торчащим членом. Когда это произошло, Рафаэлла просто отплыла, вылезла из воды и исчезла в доме, надеясь, что они больше никогда не встретятся.

— Чем вы занимаетесь? — спросил он.

— Я студентка, — пробормотала Рафаэлла.

— Студентка? — повторил Маркус, не отрывая от нее взгляда. — Очень необычная и красивая, если позволите заметить. Уверен, мы встречались.

Она не отвела глаз, но ничего не ответила, а мужчина пристально разглядывал Рафаэллу.

— Если я смогу чем-нибудь помочь, звоните, — сказал он, протягивая визитку. — Без колебаний.

Рафаэлла неохотно взяла карточку и положила в сумку, а потом повернулась к Фенелле и заговорила с ней. Запыхавшаяся подруга только что вернулась с танцев.

— Ты знаешь, кто здесь? — взволнованно прошептала она.

— Наверное, мать-королева.

— Не смешно.

— Так кто же?

— Даже не хочу тебе говорить.

— Кто?

— Ты расстроишься.

— Прекрати крутить, скажи прямо.

Рафаэлла догадалась, прежде чем Фенелла произнесла это имя.

— Эдди Мейфэа, — сказала она.

«Только не это!» — у Рафаэллы свело живот.

— Один? — с тревогой спросила она.

— С Фионой Рипли-Хеджиз. Она уродина, но отец владеет половиной Лондона, а это всегда привлекает… Ходят сплетни, что он разорен.

К тому времени, как появился Крис Феникс, Рафаэлла созрела для приключений. Ей было плевать, кто рядом: девушка выпила слишком много.

Как только он сел рядом, Рафаэлла сделала все, чтобы рок-герой обратил на нее внимание. Времени она не теряла.

— Мне понравился концерт, вы фантастический.

— Спасибо, милая.

— Я честно.

— Здорово.

— Сначала я думала, что у вас заводила Базз, но теперь…

— Это приятно.

Криса она не интересовала. Он положил глаз на магната звукозаписи и Шарлин. Особенно на Шарлин.

Рафаэлла догадалась, что Крис принял ее за скучную поклонницу. Но она ему покажет! Тоже мне звезда, что он о себе мнит?

Крис оживленно беседовал с Маркусом Ситроэном и не отрывал глаз от Шарлин. Рафаэлла наблюдала, как они обменивались интимными взглядами. «Шарлин клеит его, она так призывно облизывает полные красные губы, все время дотрагивается до волос и буквально пожирает парня огромными карими глазами».

Рафаэлла поднялась. На ее стороне была молодость, а это уже что-то.

— Потанцуем? — довольно агрессивно предложила она.

— Ну, — Крис оглянулся вокруг с надеждой, что она приглашает кого-то другого. Девочка показалась ему хорошенькой, но он не любил малолеток.

Выхода не было, Крис слегка покачнулся и отправился с ней на танцевальную площадку. Здесь Рафаэлла прижалась и буквально впилась в его тело. Криса это мгновенно возбудило. Некоторые мужчины в пьяном виде ничего не могут. С ним же все происходило наоборот: алкоголь будил темные желания.

Рафаэлла взяла реванш. Хотя она была еще молоденькой, но уже поняла, что возбуждает мужчин.

«Черт тебя подери, Эдди Мейфэа, я могу заполучить кого угодно».

А он танцевал рядом с похожей на лошадь Фионой и крепко обнимал ее. Эдди над чем-то смеялся и не заметил Рафаэллу.

Она решительно прижалась к Крису Фениксу, и, непонятно почему, на глазах появились слезы.

Бобби Манделла

1977

— Выпьете чего-нибудь?

— Перно.

— У меня его нет, миссис Ситроэн.

— Есть. Посмотрите в шкафчике под баром. Он заполнен.

Бобби жил в квартире, а эта женщина показывала, где что лежит. Она слишком уверена в себе.

— Может, возьмете сами? Мне нужно принять душ и переодеться, — Бобби чувствовал себя не в своей тарелке. Миссис Ситроэн явилась при полном параде, а он был в шортах и майке.

Дама удивленно подняла элегантные брови, потому что ничего не привыкла делать сама.

— Хорошо, — холодно сказала она. — Может, что-нибудь приготовить вам, коль уж я играю роль бармена? Или стоит наняться к вам в служанки? — саркастично добавила она.

— Апельсиновый сок.

— О, Боже, вы слишком заботитесь о своем здоровье.

— Это ваша идея.

— В таком случае, один раз в день можно выпить, — она слегка улыбнулась.

— Виски.

— А как насчет шампанского?

— У меня нет…

— Есть, — прервала она. — Идите-ка лучше в душ и положитесь на меня. Я все умею, когда нужно.

Бобби пошел в спальню, но предчувствие какого-то события не проходило. Портной ушел, и они остались в квартире вдвоем. Миссис Ситроэн оказалась здесь не просто так. Эта женщина готова к действию, и если она этого захочет…

«Нет, — предупредил внутренний голос. — Это опасно».

«Ну и что? — ответил сам себе Бобби. — Что из этого?»

Он никогда не боялся опасности.

Бобби сбросил потную одежду, пошел в ванную, включил душ и стал под струю воды.

Миссис Ситроэн. Снежная королева. Та самая миссис Ситроэн, чей муж развлекался с Шарлин и чуть не прикончил ее. Что этой женщине нужно от него?

«Да ладно, Бобби. Ты отлично знаешь, чего она хочет».

Он тихо засмеялся. Да, он все прекрасно понимает. И если она будет терпелива… По-настоящему терпелива, то тогда может быть…

Нова появилась в душе в крошечных кружевных трусиках и туфлях на высоких каблуках с открытой бутылкой шампанского. Она приложила холодное стекло к спине Бобби.

— Я так и не отблагодарила тебя за то, что ты присоединился к «Блю кадиллак», — пробормотала она хриплым голосом.

Бобби понимал, что эта женщина с ним заигрывает, но не так же, и не столь быстро. Терпения ей явно не хватает.

— Не поворачивайся, — скомандовала она и поставила бутылку на кафельный пол. — Просто расслабься.

Конечно. Как он может расслабиться с голой замужней женщиной, которая так умело гладит спину?

Бобби подумал о том, что ответить, но слова были не нужны.

Она уверенно ласкала его сзади, а потом встала на колени.

— Повернись! — приказала Нова.

Бобби подчинился. И она начала ласкать его языком, издавая животные стоны.

«Так тебе и надо, Маркус, — думал Бобби. — Я мщу за Шарлин».

Пришлось подчиниться чувствам. Бобби оставалось только получить наслаждение.

Лос-Анджелес, 1987

Суббота, 11 июля

Охранники разозлили Криса.

— На черта это? — возмущался он. — Разве меня не знают?

— Конечно, знают, — успокаивал Сокол. — Они просто выполняют приказы. Нельзя оставаться спокойным, вокруг полно террористов.

— Да, — ехидно ответил Крис. — Мы очень похожи на террористов. Особенно в лимузине. Едем, чтобы взорвать все к чертовой матери.

— Ты уже бывал в имении? — спросил Сокол, быстро меняя тему.

— Однажды, — туманно ответил Крис.

— Ты мне об этом не говорил, — взвизгнула Сибил. — Одна из манекенщиц снималась здесь в рекламе духов. Она говорила, что тут восхитительно!

— Так и есть, — заверил ее Сокол. — У них два дома, обставленных по-разному. Главный в колониальном стиле, а гостевой в…

— Черт, только не это! — бушевал Крис, потому что охранники остановили машину в третий раз.

— Успокойся, — весело рассмеялась Сибил. — Это приключение, и мне оно нравится.

Крис недоуменно посмотрел на свою калифорнийскую подружку: живые глазки, копна волос и белоснежные зубы. Ей так мало нужно для счастья.

Иногда эта девушка действовала ему на нервы.

Охранники ослабили внимание, когда все прибывшие занялись своими делами.

Максвелл Сицили внимательно осмотрел все вокруг. У каждого служащего прикреплена карточка с именем. Они похожи на армию роботов. Можно без проблем попасть на кухню и к тому месту, где стояли столы. Более сотни человек работали в имении в предвкушении приема. Официанты шутили, повара что-то нарезали, готовя пищу для гурманов. Те, кто отвечали за десерт, создавали чудеса из крема. Множество барменов раскрывали коробки с лучшими винами и шампанским плюс остальные напитки.

Максвелл правильно выбрал момент, чтобы сбежать. Он знал, куда идти. Благодаря Вики Фокс он не чувствовал себя незнакомцем в имении и знал расположение наизусть.

Выйдя из лимузина, Рафаэлла глубоко вздохнула. Морской воздух так освежает. Если бы обстоятельства были другими, то можно было бы порадоваться.

— Вот идут встречающие, — предупредила Труди, когда появился мужчина в очках. Он приятно улыбался.

— Добро пожаловать в Новароэн, — сказал он с явным английским акцентом. — Я Нортон Сент-Джон, личный секретарь миссис Ситроэн. Позвольте проводить вас в вашу комнату.

— Он говорит, словно здесь отель, — тихо съязвила Труди.

— Рафаэлла должна репетировать, — заявил один из служащих компании. — Музыканты готовы?

— Они сейчас заняты с мистером Бобби Манделлой, — ответил Нортон Сент-Джон. — Но это не долго, певцы исполняют только по две песни.

— Рафаэлла хочет порепетировать, — сказал служащий. — Мистер Ситроэн приказал сделать все для нее…

— Неважно, — вмешалась Рафаэлла. — Я могу подождать. Если Бобби не против, я с удовольствием послушаю его.

— Конечно, мисс Рафаэлла, — Нортон с триумфом посмотрел на оскорбленного служащего. — Я сначала покажу вам апартаменты, а потом свяжусь с представителем мистера Манделлы. Если все в порядке, я тут же вернусь за вами.

— Черт! — в десятый раз ругался Спид. — Говорю вам, что эта проститутка меня подставила. Она трясла толстой задницей под носом и требовала денег. Я дал ей несколько долларов, чтобы отделаться. Вы только посмотрите на эту уродину. Разве она может кому-нибудь понравиться? Дерьмо!

На него смотрел невозмутимый детектив.

— Предупреждаю, у меня связи, — быстро переменил тактику Спид. — И причем солидные. Мой адвокат всех вас обставит.

— Не нужно запугивать, — спокойно ответил детектив. — А то я тебе зубы выбью.

— Неужели? — тут же взбодрился Спид. Он явно испугался, зубы у него были неплохие.

— Не могу поверить! — возмутился Спид. — Я честный гражданин, и меня подставили. Я хочу вызвать своего адвоката. Вы не имеете права меня задерживать.

Детектив зевнул, и всем стало понятно, что он обожает чеснок.

— Черт подери, — мрачно произнес он. — Ненавижу эти аресты с переодеванием.

Бобби почувствовал запах моря, когда Сара вела его по дорожке. Он слышал шум, стук кухонных приборов и звон стекла, которое расставляли на столах.

Боже! С тех пор как он ослеп, приходилось полагаться на запахи, чувства, звуки и вкус. Бобби ощущал то, что происходило вокруг, но ничего не видел.

— Как здесь все? — взволнованно спросил он.

— Красиво, — ответила Сара. — Словно мы находимся на вершине мира.

Тоже мне описание. Неужели эта женщина считает, что объяснила ему что-нибудь? Нужно нанять человека, чтобы иметь глаза. Желательно с мягким голосом, который спокойно объяснит все, даже без вопросов.

— Сара, — сказал Бобби. — Какого цвета небо, далеко ли море, есть ли облака? А трава зеленая? Черт подери, расскажи мне обо всем, я должен знать.

Никто не понимал его. А ведь страшно жить в темноте и ни на что не надеяться.

Сара остановилась. Бобби напрягся, потом мягкая рука прикоснулась к нему, и в воздухе повис знакомый запах опасности.

— Здравствуй, Бобби, — сказала Нова Ситроэн, ее он не спутал бы ни с кем. — Рада видеть тебя.

— Все в порядке? — спросила Вики Фокс, подкравшись сзади к Тому. Она потерлась о него огромной грудью.

— Тебе нельзя приходить сюда, — упрямо заявил Том. — Здесь штаб охраны.

— Не глупи, — игриво сказала Вики. — Ты говоришь, как в шпионском фильме! А кто здесь убирает? Я принесла холодное пиво и бутерброд с бифштексом. Ты, должно быть, умираешь от голода.

— Это точно, — признался он, пожирая глазами ее фигуру и уже не глядя на мониторы.

— Я знала, что ты голоден, — ворковала Вики, подавая ему бутерброд.

— А ты горячая женщина, — сказал Том, шумно жуя и наслаждаясь ее внешностью.

— А ты такой крупный мужчина, — напряжение висело в воздухе.

— Откуда тебе знать? — спросил он, и шея покраснела.

— Девушка может догадаться, — хихикнула Вики.

Том не отрывал от Вики взгляда, а на одном из мониторов появился Максвелл Сицили. Охранник ничего не видел, потому что как раз задирал ей юбку.

Вики чуть-чуть расставила ноги и позволила ему дотронуться, прежде чем с притворным возмущением отскочила.

— Плохой мальчик!

— Тебе это нравится.

— Может — да, а может — нет, — игриво ответила она.

— А когда я узнаю точно? — Том сгорал от желания.

Вики облизала губы и пообещала:

— Сегодня, если повезет.

Боковым зрением она заметила, что Максвелл Сицили исчез с монитора.

По времени они все рассчитали точно.

Ее миссия закончилась.

— Увидимся позднее, Томми, когда я освобожусь. Мы хорошо повеселимся, — она смачно чмокнула его и выскользнула из комнаты.

Нова Ситроэн смотрела на Бобби Манделлу. Прошло три года, а он не изменился.

То же тело, высокое, сильное, сексуальное.

То же лицо. Властное, красивое, словно высеченное скульптором.

Глаза за темными очками. Интересно, что прячется под ними?

— Как у тебя дела? — спросила Нова.

Она вызывала в Бобби страшную злость. «Как эта сука смеет, словно ни в чем не бывало, спрашивать о его делах?»

«Где была Нова Ситроэн, когда он нуждался в ней? Куда она подевалась?»

— Все нормально, — сказал Бобби, вспоминая ее тело и запах духов, а потом изнуряющие занятия любовью, полные животного голода.

— Рада, что ты смог приехать, — сказала она.

«Леди, у меня не было выбора. Я должен был предстать перед тобой».

— Пошли, Сара, — нетерпеливо бросил он.

— Да, пора, — Нова отдернула руку и посмотрела на Сару. — Музыканты ждут мистера Манделлу. Скажите слугам, если что-нибудь понадобится.

— Послушайте, миссис Ситроэн, если мне что-нибудь понадобится, вы первая узнаете об этом. Я знаю, что могу положиться на вас в любое время… всегда…

Обе женщины заметили его сарказм.

Почувствовав неловкость, Сара поскорее увела Бобби подальше от неприятностей.

Нова наблюдала, как они уходили, и раздумывала, спит ли он с этой хорошенькой негритянкой. Если так, то жаль. Бобби Манделла заслуживал настоящей женщины и в постели, и в жизни. Пусть он ослеп, но он — настоящий мужчина.

Нова опять желала недозволенного и содрогнулась от дурного предчувствия.

Маркус Ситроэн наслаждался моментом. Он сидел в огромном кабинете с видом на океан, держа сигару в одной руке и виски со льдом в другой. Затишье перед бурей.

Колеса пущены в ход, возврата нет.

Для всех.

Крис Феникс

1979

Почти два года Крис встречался с Шарлин. Это оказалось делом нелегким, потому что их разделял океан. Она была звездой в Америке, а «Дикари» там еще не побывали. Возникали сложности и потому, что она оставалась любовницей Маркуса Ситроэна. Шарлин заверила его, что в случае, если этот человек о чем-нибудь догадается, Крису переломают ноги и выбьют все зубы. Очаровательно! Ничто не возбуждает так, как опасность.

— Почему бы тебе не уговорить его заключить с нами контракт на запись? — предложил он однажды, когда они валялись в огромной постели в отеле.

Шарлин перевернулась на живот и лениво улыбнулась:

— Ты что, хочешь подставить меня? Одно упоминание твоего имени, и он начнет подозревать. У Маркуса антенна в голове.

— А сколько у тебя было мужчин? — устало спросил Крис, поглаживая ей живот.

Шарлин хрипло хохотнула и сказала:

— Давай порешим на одном: то, чего мистер Ситроэн не знает, не должно беспокоить его!

— Но это беспокоит меня, — огрызнулся он.

Она рассмеялась:

— Конечно, когда меня нет, ты, наверное, заворачиваешь член в тряпочку и хранишь его там до следующего использования.

— Черт, значит, тебе рассказали об этом!

Они оба расхохотались, потому что им всегда было очень хорошо вместе. В сексуальном смысле они подходили друг другу и больше никаких требований не предъявляли.

Шарлин по-настоящему заводила Криса. Очаровательная, настоящая звезда и уже в том возрасте, когда не пилят из-за брака. Каждый раз, когда Крис оказывался в ее постели, он не мог поверить своему счастью.

Как они познакомились? Он смутно припоминал первую встречу в «Аннабель» в Лондоне. Тогда Шарлин поразила его глазами, зубами и невероятной красотой. Но вечер Крис закончил с молоденькой девушкой. Они занимались любовью в машине, когда шофер медленно вез их по Бекели-сквер, откровенно поглядывая в зеркало.

Потом Крис увидел Шарлин через несколько дней на концерте «Куин». На этот раз она была без Маркуса Ситроэна. Босс улетел в Нью-Йорк. На ней было потрясающее красное платье.

Шарлин пригласила Базза, Флауа, Криса и еще несколько человек к себе в отель, где напоила, накормила и угостила прекрасной колумбийской марихуаной. Потом она незаметно отвела Криса в сторону и сказала:

— Избавься от всех, и мы по-настоящему повеселимся.

Его не нужно было просить дважды.

Теперь они встречались всякий раз, когда она приезжала в Лондон. Шарлин старалась делать это как можно чаще. Принц Чарльз обожал ее и всегда приглашал на благотворительные концерты. Пластинки Шарлин автоматически стали хитами номер один в Англии, и публика ее боготворила. В этот раз она приехала, чтобы сняться на телевидении в популярной программе «Топ оф зе попс».

Крис решил использовать свои связи. Мистер Теренс никак не мог договориться с американцами. Крис подозревал, что старина Терри вообще не имеет понятия, как с ними обращаться. Пришло время действовать. Сначала нужно избавиться от мистера Теренса. Этот момент наступил.

Маркус Ситроэн и его компания могли многое сделать для «Дикарей». «Блю кадиллак» считалась лучшей фирмой грамзаписи наравне с «Атлантик», «Капитол» и «Уорнерс». На меньшее Крис согласиться не мог. Он уже отказал нескольким неизвестным фирмам, которые не могли гарантировать рекламу. Без толкача им не обойтись.

Шарлин не хотела помочь. Крис не мог понять, почему. Он давно раздумывал, не полететь ли в Нью-Йорк самому.

— Не нужно, — отмахнулся Базз, когда Крис сказал об этом. — Нельзя самим просить за себя. Это самодеятельность. Ты прекрасно понимаешь, что я прав.

Базза все абсолютно устраивало. Группа была очень популярна в Англии. В Европе тоже, так что Базз считал:

— На черта эти проклятые янки! У нас все нормально, так чего ты паникуешь?

Но Крис мечтал об Америке. У него щемило зубы, когда он думал об этом.

Каждое воскресенье он ездил к сыну, который жил в доме бывших тестя и тещи. Бо исполнилось три с половиной года. Парень был симпатичный, но Уиллоу и ее правильные родители превращали ребенка в тряпку. Крис все замечал.

— Я хочу взять его к себе, — просил он бывшую жену.

— Нет, — упрямо отвечала она. — Я этого не позволю.

— Мне разрешат в суде, — ожесточенно спорил Крис.

— Так подай на меня в суд, — отвечала она, уверенная в своей правоте. — Увидим тогда, что разрешит судья.

Но Крис этого позволить не мог. Газеты тут же поднимут шумиху. Может быть, пусть Бо сначала подрастет.

Поклонники не давали покоя. Они следовали за Крисом повсюду и даже собирались у маленького дома, который он купил на тихой улочке. Девчонки звонили днем и ночью, так что приходилось менять номер каждые две недели. Стоило Крису появиться на улице, как они тут же окружали его. Он получал массу страстных записок, в которых детально описывалось, чего они хотели.

Базз и Раста обожали популярность.

Крис и Олли ненавидели ее.

Олли собирался жениться на своей скрипачке.

— Решайся, — говорил Крис, потому что не сомневался: жизнь в стиле рок-н-ролла не для Олли, и его избранница прекрасно подходит другу.

— Ты что, рехнулся? — взорвался Базз.

— Неужели мне придется прятать еще одну жену, — стонал мистер Теренс.

Олли женился летним днем в английской провинции в присутствии семьи и близких друзей. Через два дня новости попали в газеты и вызвали ураган. «Дикари» принадлежали женщинам Англии. Они не смели совершать ошибок. Подростки бушевали, потому что Олли был по-своему популярен.

Его жена получала полные ненависти письма, ярость обрушилась даже на ее семью.

Через неделю Олли решил покинуть группу.

Всех это шокировало, кроме Криса, который прекрасно понимал, что Олли считает частную жизнь более важной, нежели славу рок-звезды.

Через десять дней после этого они начали прослушивать новых бас-гитаристов. Тогда в их жизни появился Доктор Хед, и перспектива попасть в Америку стала реальностью.

Рафаэлла

1979

— Иди сюда, сука.

— Эдди, ты — пьян. Оставь меня в покое.

— Я сказал, иди сюда. Значит, делай то, что тебе приказывают. Немедленно!

Он кричал, глаза гневно сверкали, на губах играла подленькая ухмылка. Эдди лежал на кушетке в гостиной матери с полным бокалом водки.

Рафаэлла неохотно подошла. Она ненавидела Эдди, когда тот напивался. Молодой человек превращался в грубое животное, и она не знала, как справиться с ним.

Как только Рафаэлла приблизилась, он больно схватил ее за руку, ногти вонзились в тело.

— Привет, шлюха, — он скорчил противную мину. — Что ты сегодня для меня сделаешь?

— Эдди, — просительным тоном произнесла Рафаэлла, хотя презирала себя за это. — Может, ляжем в постель? Уже поздно, твоя мама скоро придет. Я не хочу, чтобы она застала тебя в таком виде.

Он рассмеялся, но очень зло.

— Да мне плевать на вас обеих, дуры. Мне абсолютно все равно, что вы думаете обо мне.

— Пожалуйста, Эдди, — прошептала она. — Не говори так…

Он грубо посадил ее сверху, задрал юбку и сорвал трусики.

— Раздвинь ноги, — холодно приказал он.

— Не надо, Эдди. Не так. Я не хочу.

Ее отказ только больше возбудил его. Эдди стащил брюки и приготовился к атаке.

Рафаэлла сопротивлялась, но потом ослабела, а Эдди уже потерял эрекцию и с отвращением оттолкнул ее. Потом он расплакался. Девушка почувствовала жалость, помогла встать с кушетки, отвела по коридору в комнату и уложила в постель, где Эдди тут же заснул.

Рафаэлла набросила на него одеяло и поспешила в гостиную, чтобы прибраться. И как раз вовремя, потому что шумная леди Мэйфеа явилась с очередным кавалером, бывшим членом парламента. У этого мужчины было несколько подбородков и пунктик по поводу дисциплины.

— О! — воскликнула леди Мейфэа, не сумев скрыть раздражение. — Ты еще не спишь?

— Уже ложусь, — быстро ответила Рафаэлла.

— Не нужно торопиться, — заявил бывший политический деятель, щедро угощаясь бренди.

— Она устала, — настаивала леди Мейфэа, — пусть идет.

— Да, это так, — притворилась Рафаэлла. — Извините.

Девушка быстро вышла из комнаты. Она пожинает плоды собственных ошибок. Рафаэлла с горечью вспоминала события прошедших двух лет, и четко сознавала, что во всех бедах виновата сама.

Рафаэлла обнаружила, что беременна в тот день, когда Эдди Мейфэа объявил о своей помолвке с Фионой Рипли-Хеджез в газете «Таймз».

Сначала девушка была в шоке, но потом решила, что нося ребенка Эдварда Мейфэа, находится в безопасном положении и их ничто не разлучит.

Несколько дней она не раскрывала свой секрет никому, даже Одиль и Фенелле. Потом собралась с духом и выложила все начистоту матери.

Анна пришла в ужас.

— Да тебе же только исполнилось восемнадцать, — сказала она. — Ты ребенок. Кто этот Эдди Мейфэа? Как посмел этот бесстыдный человек обмануть дитя?

— Я не дитя, — твердо заявила Рафаэлла. — И он меня не обманывал. Я люблю Эдди и хочу выйти за него замуж.

Анна расстроилась еще больше:

— Замуж?! В твоем возрасте? Я не дам согласия.

— Мама, восемнадцать — достаточно зрелый возраст. В некоторых странах девочки выходят замуж в тринадцать лет.

— В нецивилизованных странах.

— Ты меня не понимаешь. Я не буду делать аборт. Так что… брак — единственный выход.

Рафаэлла не сомневалась в своих желаниях. Свадьба. Эдди женится на ней, обязан это сделать. И они проживут вместе счастливую жизнь.

Анна и лорд Эгертон, ее отчим, встретились с матерью Эдди, леди Элизабеттой Мейфэа. Это была очаровательная женщина, которая давно разменяла пятый десяток. Когда-то она слыла красавицей, прошла через скандальный развод и даже сейчас оставалась удивительно привлекательной.

Волосы были выкрашены в цвет вороньего крыла губы накрашены красной помадой, а глаза не потеряли блеска и поражали проницательностью.

— Я не могу заставить Эдди, — довольно неприятно сказала она. — Он совершеннолетний и уже помолвлен с другой девушкой.

— Но вы, несомненно, способны повлиять на него, — настаивал Сирус, привыкший добиваться своего любыми способами.

Леди Элизабетта потянулась за сигаретой и наклонилась к отчиму Рафаэллы, чтобы прикурить. Грудь обнажилась.

Анна отвернулась. Обидно, что эта женщина так флиртует с ее мужем.

— Может быть, — обыденно произнесла леди Элизабетта, затягиваясь сигаретой.

— Я кое-что разузнал, — Сирус встал и принялся ходить по комнате. — Похоже, ваш сын проиграл наследство и не получит ни гроша, пока вы, я конечно прошу прощения, не уйдете в мир иной. К счастью, — он сухо хохотнул, — мне вы кажетесь абсолютно здоровой.

— Так и есть, — ответила леди Элизабетта. — Но к несчастью для бедного Эдди. А девушка, с которой он помолвлен, родом из богатой семьи.

— Понятно, что именно это и привлекло его.

— Хм… Похоже, вы знаете ответы на все вопросы, лорд Эгертон. Жаль, что мы раньше не встречались…

— Видите ли, — стеснительно произнес Сирус, — когда вы были дебютанткой года…

— Только, пожалуйста, не говорите какого, — прервала она с натянутой улыбкой.

— Ни в коем случае, — стушевался он, стараясь казаться обходительным, потому что Анна умоляла устроить это дело, а Сирус никогда не перечил жене. — Видите ли, — продолжал он, — когда вас принимали во дворце королевы, я служил посыльным на Флит-стрит.

— И добились своего, — пошутила леди Элизабетта и выпустила струйку дыма ему в лицо.

— Мне пришлось тяжело работать многие годы.

— Не сомневаюсь.

Анна поднялась с кушетки.

— Вернемся к делу, — натянуто заявила она.

Сирус с удивлением посмотрел на жену. Милая Анна никогда ни на чем не настаивала, и он внезапно понял, что жена ревнует, а это не могло не подбодрить любого мужчину.

— Дело в деньгах, — авторитетно заявил он. — Если Эдди женится на нашей дочери, я готов отложить миллион фунтов для их будущего ребенка. Кроме того, предложить Эдди приличную работу и давать двести пятьдесят тысяч фунтов ежегодно в течение последующих пяти лет.

— Как щедро, — заметила леди Элизабетта. — Ваша дочь, должно быть, действительно любит его.

— Конечно, — не сдержалась Анна. — Именно поэтому ему удалось обмануть такую молодую и невинную девушку.

Леди Элизабетта иронично подняла брови:

— Мы живем в семидесятые годы, леди Эгертон. Думаю, Эдди вряд ли кого-то обманывал. Я много читала о современных девушках, так что, возможно, все вышло наоборот.

Бледные щеки Анны слегка покраснели от злости.

— Чушь! — резко возразила она.

— Леди, — вмешался Сирус, — может, договоримся? Мы заинтересованы в свадьбе нашей дочери с вашим сыном. Не стоит терять время. Она возможна или нет?

Свадьба Рафаэллы Ле Серре-Эгертон и Эдди Мейфэа вызвала шумиху в обществе. Рафаэлла была в белом шелковом свадебном платье от Нормана Хартнелла, а Эдди отлично выглядел в темном костюме.

Мать невесты предпочла голубое, а теща вырядилась в ярко-красное, чтобы привлечь внимание.

Подружки невесты Одиль и Фенелла надели розовое, а свидетелем со стороны Эдди стал Руперт.

Брачная церемония проходила в церкви, а прием — в зале отеля «Гросвенор» на Парк-Лейн. Эдди заказал в нем люкс на первую брачную ночь. После этого они улетали в Акапулько, чтобы провести там медовый месяц.

Рафаэлла страшно нервничала. Они почти не были вместе с Эдди, пока готовилась свадьба. Состоялись два обеда, на которых присутствовали ее мать и отчим, потом молодых пригласила на чай леди Элизабетта, и однажды Рафаэлла пообедала с Эдди в «Сан-Лоренсо», где он страшно напился и совсем не говорил о любви.

Это вряд ли можно было считать хорошим началом, но впереди была целая жизнь, и Рафаэлла не сомневалась, что все наладится.

Свадьба являла собой калейдоскоп лиц. Слишком много людей, из них девушка знала лишь нескольких. К вечеру сводило скулы от постоянной улыбки.

Эдди вел себя безукоризненно, не пил и оставался вежлив со всеми. Какой он был красивый в черном костюме! Рафаэлла дрожала от удовольствия, радуясь, что сделала правильный выбор.

Эдди что-то пробормотал, но не проснулся. И слава Богу! Рафаэлла слишком устала, чтобы справляться с его приставаниями. Она причесала длинные волосы и подумала об их ребенке, Джонатане, которого все называли Джон-Джон.

Их ребенок… Он — единственная нить, удерживающая ее подле Эдди.

Скоро Джонатану исполнится два года, и он как две капли воды похож на Криса Феникса.

Бобби Манделла

1979

— Вас хотят сфотографировать для обложки журнала «Пипл». Понимаете, что это значит?

— Все билеты на концерты в Англии проданы. Они были в кассах только три часа.

— Вы можете приехать четвертого июля в Вашингтон? Жена президента лично приглашает вас.

Звездный час.

Как он приятен.

Бобби Манделла жил в Лос-Анджелесе в особняке. У него было одиннадцать спален, столько же ванных, несколько гостиных и роскошный ухоженный сад.

Жил он один, если не считать шести слуг и двух злобных немецких овчарок.

Рядом с домом стояли темно-зеленый «роллс-ройс», белый «порше» и «сандабэд» розового цвета, 1959 года выпуска.

В каждый приезд Рокет Фабрици останавливался у Бобби. Старый друг стал кинозвездой. После развода с серьезной Роман Вэндаз он избавился от собственности, оставил лишь пару чемоданов и перебивался у друзей.

— Кому нужен этот мусор? — часто спрашивал он Бобби. — Ты не женат. Не имеешь детей. Мне непонятно.

— А почему бы и нет? — отвечал Бобби. — Я могу позволить себе все, и мне нравятся красивые вещи. Приятно, когда они окружают тебя.

Рокет покачал головой.

— Ты далеко ушел от Гринвич-Вилледж, — сказал он с ностальгией.

— Чем дальше, тем лучше, — резко парировал Бобби.

Как и предсказывал Маркус Ситроэн, Бобби Манделла стал суперзвездой, таким же, как Стиви Уандер, но более сексуальным. Майклом Джексоном в обличье настоящего мужчины. Тедди Пендеграсом с отличным характером. Его успех поразил всех. Впервые неф стал столь популярен среди белых американцев, причем его приняли сразу же. Через два года после дебюта в «Голливуд-Баул» Бобби выпустил два прекрасных альбома, и семь его песен вышли на первое место, что было неслыханно. Певцы радовались, когда хотя бы одна становилась хитом.

Бобби получил шесть премий. Ничего подобного никогда не случалось.

— Вы самый великий! — говорили ему, а это так успокаивало.

Рокет никогда не хвалил Бобби, и, когда последний с улыбкой пожаловался на это, старый друг просто сказал:

— Давай договоримся. Ты не говоришь мне, что я новый Брандо, а я не рассказываю сказок о том, что ты лучше всех. Это все ерунда. Бобби, мы должны помнить, откуда вышли, и никогда не воспринимать треп на веру. Он ничего не значит, и вряд ли продлится долго.

Каждые шесть недель приезжала Нова Ситроэн. У них с Маркусом был особняк в Бель-Эр и недавно купленный участок земли на побережье. Нова встречалась с архитектором и дизайнерами. Маркус обычно оставался в Нью-Йорке. Ему не очень нравился Лос-Анджелес.

Нова, под вымышленным именем, сняла маленький дом в Малибу. Завязав постоянные отношения с Бобби, она настаивала на строгой секретности. Обычно они проводили вместе несколько часов, удовлетворяя свою похоть. Нова оказалась очень чувственной женщиной с довольно странными сексуальными вкусами. Бобби тщетно пытался отучить ее.

— Тебе хотелось бы побыть одновременно со мной и с другой женщиной? — часто подшучивала она. — Я могу это устроить. Многие мужчины не упустили бы такой возможности.

— Никогда, — отвечал он. — Мне достаточно тебя.

Нова обычно улыбалась и называла Бобби «провинциальным любовником».

— Как ты смеешь, — шутливо хвастался он. — Я звезда, милая, и могу получить любую женщину.

— Никогда не забывай, — тихо говорила Нова, — Маркус создает звезд, но может и уничтожать их. Например, — многозначительно добавила она, — если узнает о нас…

Больше ничего говорить не стоило.

Иногда Бобби думал, что продолжать эти отношения — безумство. Но Нова чем-то привязала его. Он нуждался в ней. В этой шикарной, богатой леди с жадным похотливым телом, внешне недоступной. Бобби больше не мстил Маркусу. Здесь было нечто иное. Нова отличалась от всех женщин, которые были у него. Представительницы слабого пола всегда окружали звезд, готовые на все.

Когда Новы не было в городе, Бобби приходилось появляться в обществе с другими. В последнее время он встречался с глупой актриской, которая даже не умела правильно говорить, но была хорошенькой. Кроме этого, он завел интрижку с сорокалетней негритянкой-феминисткой.

У Рокета не было постоянных связей.

— Нельзя тратить энергию, — объяснял он, когда Бобби устраивал ему встречу с женщиной. — Нужно беречь себя для кино.

Бобби в душе считал, что Рокет до сих пор не прочь сойтись с Шарлин, но он опоздал. Она недавно объявила о помолвке с известным нью-йоркским модельером. Интересно, как к этому относится Маркус Ситроэн? Ходили сплетни, что они до сих пор неразлучны. Бобби давно потерял связь с Шарлин, ибо понял, что жизнь коротка и нельзя посвящать ее никому.

Рокет вошел в спальню, когда Бобби одевался. Их пригласили в Беверли-Хиллз на открытие новой дискотеки Николза Клайна. Друзья не могли устоять перед желанием увидеть старого босса из «Чейнсо».

Николз отлично преуспел. Он стал одним из самых известных шоу-мэнов на Западном побережье, владел популярной компанией грамзаписи, а теперь, из чувства ностальгии, открывал дискотеку под названием «Николз».

На Бобби был превосходно сшитый белый костюм, а Рокет предпочитал мятые брюки и простую рубашку.

— Странная вы парочка, — сказал Николз, приветствуя друзей у входа в новый клуб, причем довольно фамильярно. Он посадил их за свой стол, там было полно шампанского, икры и хорошеньких женщин. И тут же схватил Бобби за руку:

— Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно, — сказал Николз, который всегда нюхом чуял деньги. — Послушай, Бобби, мы оба станем миллиардерами. Можешь положиться на меня, парень. Я тебе такой контракт устрою!

Крис Феникс

1979

Доктор Хед слыл одиозной личностью. Ему было за тридцать. Высокий, грузный, широкоплечий мужчина с огненно-рыжими волосами, нечесаной бородой, вечно красными глазами и нервным тиком производил неизгладимое впечатление. Казалось, что каждые две минуты он непристойно подмигивает.

Он прожил в Англии десять лет, хотя и считался гражданином Америки. В свое время Доктор Хед был менеджером Нелли и группы «Нокас», в которой выступали только девушки. Они отлично продержались три года. Потом Нелли решила пойти в монахини, группа разбежалась, а он стал агентом Майкла Голливуда, талантливого солиста. Под руководством Доктора Хеда этот парень быстро стал звездой, и в течение нескольких лет молодой певец и его невероятный менеджер процветали.

Майкл Голливуд погиб в авиационной катастрофе в 1974 году, когда его карьера достигла апогея. Доктор Хед так и не простил себе, что не полетел тогда вместе с ним. Четыре года он просидел на наркотиках и выпивке, а потом появился в зале, где «Дикари» прослушивали музыкантов с целью заменить Олли. Он пришел со своим новым открытием, женщиной, игравшей на синтезаторе. Он назвал ее Фингаз. К этому моменту Доктор Хед уже несколько недель постился.

Крис, только что купивший банку кока-колы, сразу же заметил эту странную парочку и решил, что мужчина пришел на прослушивание. Его внешность была настолько кричащей, что Крис сразу сказал себе нет, но знал, что выслушать придется.

— Привет, друг, — обыденно поздоровался он.

Доктор Хед проницательно посмотрел на Криса глазами, налитыми кровью.

— Где я могу пописать? — спросил он.

Крис устал. Они прослушали множество претендентов, но никто не подошел.

— Не знаю, — раздраженно ответил он.

— В таком случае, — по-царски заявил Доктор Хед, подмигивая Крису, — я одарю это растение.

Он расстегнул брюки, моча полилась на засохший папоротник, стоявший в огромном глиняном горшке.

Фингаз, полная американка в потертых джинсах и свитере, зевнула. Эксцентричное поведение Доктора Хеда ее не трогало. Она много раз видела подобное.

— Давай, — съехидничал Крис. — Писай, где хочешь, мне на все плевать.

— Спасибо, — ответил, облегчившись, Доктор Хед и с довольной усмешкой застегнул молнию на брюках.

— Знаешь, — продолжал Крис, — не нужно идти на прослушивание. Ты слишком стар. Даже если ты умеешь прекрасно играть на синтезаторе, то внешность не подходит.

— Спасибо за предупреждение, — мрачно парировал Доктор Хед.

— Во всяком случае, ты нашел, где пописать, — отшутился Крис и побрел к ребятам, слушавшим как раз парня, старательно исполнявшего «Грязную мисс Мэри».

Через полчаса на сцену выскочила Фингаз, показать, что она умеет. Девушка села за пианино и начала играть рок-н-ролл.

— Перестань, — завопил Базз. — Это что, баба?

Мистер Теренс вскочил.

— Мы не прослушиваем женщин, — с кислой миной заявил он.

Фингаз сделала грубый жест рукой и принялась играть «Худенькую малышку».

Талант у нее был потрясающий, но мистера Теренса он не трогал.

— Достаточно! — закричал он и страшно покраснел. — Мы не можем терять время. Убирайтесь отсюда.

— Минуточку, подождите, — начал Крис. — Она отлично играет.

— Какая разница, — скалился Базз. — На черта нам баба?

Крис об этом не подумал. А почему бы и нет? Ведь играет она классно.

В этот момент, размахивая руками, появился Доктор Хед.

— Если она вам нужна, действуйте быстро, — уверенно заявил он. — Она стоит недешево, но принесет пользу.

— А кто вы такой? — добивался мистер Теренс, нюхом почуяв конкурента.

— Ее менеджер, — ответил Доктор Хед и жестом приказал Фингаз замолкнуть. Он посмотрел на Криса и протянул визитку. — Позвоните мне, — добавил он, — и поскорее.

«Дикари» прослушивали еще три дня, но никто их не порадовал. Крис не переставал думать о Фингаз и ее таланте. Он все выяснил о Докторе Хеде, его карьера впечатляла. И Майкл Голливуд, и Нелли, и «Нокас» в свое время были звездами.

Не говоря никому ни слова, Крис позвонил Доктору Хеду. Но тот спокойно объявил, что передумал. «Дикари» не та группа, в которой должна работать Фингаз.

Крис ничего не понимал.

— Вы сумасшедший? — раздосадованно спросил он.

— Об этом мне уже говорили, — ответил Доктор Хед. — Но помешательство — временное состояние разума, не так ли?

Они встретились в таверне. Крис надрался, а Доктор Хед пил только теплое молоко, вся его борода была белая от него. Он прочитал длинную лекцию о том, как стать звездой в рок-мире, о вреде наркотиков и пьянства.

— Я пережил шестидесятые, — удовлетворенно заметил Хед. — А многие другие, занимавшиеся рок-н-роллом, — нет.

Потом он с хитрецой поведал, как получил кличку Доктор Хед. Когда-то он был известным парикмахером, но никогда не причесывал головы, всегда предпочитая лобки.

— Счастливые денечки, — грустно вздохнул он. — Ух, эти шестидесятые…

— Так что ты планируешь для Фингаз? — спросил Крис, стараясь не смотреть на барменшу, которая настроилась получить не только автограф.

— Есть новая группа — «Мишн». Думаю стать их менеджером. Тогда и Фингаз будет работать с ними. Ей только восемнадцать, и у нее впереди большое будущее.

Крис недоверчиво рассмеялся.

— Значит, с неизвестной группой у нее лучшее будущее? Да ладно, чего ты добиваешься? Мы ведь очень популярны.

— В Англии.

— И в Германии.

— А также в Голландии, без сомнения.

— И еще в Финляндии и Дании.

— Примите мои поздравления, — сухо сказал Доктор Хед. — Если вы останетесь с Терри Теренсом, то ничего не добьетесь. Давно пора завоевывать Америку.

Крис отпил пива.

— Я хочу знать твое мнение, — заявил он. — С Америкой все не так просто.

— Особенно, когда менеджер продает вас.

— Что?

— Терри Теренс обманывает вас.

— Это невозможно, он всегда старается.

— Неужели?

— Да.

— А вспомни «Одинокое утро».

— Разве я могу забыть? Наша первая пластинка.

— Она стала хитом Дела Делгардо.

Крис скорчил кислую мину.

— Ему повезло, нам нет.

— Дело не в этом. Ваш менеджер продал ее. Американская компания грамзаписи не хотела, чтобы ваша пластинка появлялась на рынке, они ударили по рукам, и вас пробросили.

Криса охватила злость.

— Откуда ты знаешь?

— Все в музыкальном бизнесе об этом знали. Поспрашивай. Можешь поинтересоваться у вашего тогдашнего продюсера. Как его зовут? Кажется, Сэм?

— Да, Сэм Розелли.

— Вот именно. Позвони ему. Он скажет правду. Не сомневаюсь, ему это было неприятно.

Из таверны они отправились к Крису домой и проговорили до четырех утра.

Назавтра Крис встретился с Сэмом Розелли и все выяснил. Терри Теренс действительно продал их первый хит.

— Он не очень-то верил в вас, — сказал Сэм, избегая смотреть Крису в глаза. — Когда Маркус Ситроэн отдал приказ, Терри подчинился. Я уверен, он теперь сожалеет.

— Будет жалеть еще больше, — мрачно заявил Крис.

Он без колебаний пригласил Базза и Раста к себе домой. Здесь они узнали правду и то, что настало время избавиться от мистера Теренса.

— Этот старый педик много сделал для нас, — спорил Базз. — Так нечестно.

Ему нравилось, что мистер Теренс обожествляет его.

— С ним мы никогда не попадем в Америку, — подчеркнул Крис. — Нам нужен человек, который помог бы там.

— Кто? — спросил Раста, прикуривая сигарету с марихуаной.

— Да, кто? — допытывался Базз.

— Доктор Хед, — уверенно заявил Крис.

— Черт подери, — воскликнул Базз. — Этот помешанный?

— Нужно довериться ему, — уговаривал Крис. — Он знает, что нам нужно. Положитесь на него. Я это подспудно чувствую.

После тяжелой, изнурительной борьбы Доктор Хед стал менеджером «Дикарей», и Фингаз присоединилась к группе. Недовольный финансовой компенсацией, мистер Теренс подал в суд.

Но Крису было плевать. Он не сомневался, что они поступают правильно. Через несколько недель Доктор Хед договорился с американской компанией грамзаписи «Николз Хит Сити». Все складывалось удачно.

Перед отъездом в Нью-Йорк на встречу с продюсерами Крис зашел к матери.

Горас как всегда сидел перед телевизором и смотрел «Ангелов Чарли». Сестер дома не было, а Эвис сидела на кухне и бесконечно пила крепкий сладкий чай. Она улыбнулась младшему сыну и дала несколько бессмысленных советов. Мать выглядела усталой и значительно старше своих пятидесяти одного года.

Крис протянул ей тысячу фунтов новенькими десятифунтовыми банкнотами. Он планировал этот жест многие недели.

Эвис отодвинула деньги.

— Мне они не нужны, милый. Оставь себе.

Слова матери разозлили Криса, ведь он скоро сделает состояние. Неужели она не верит в него?

— Да ладно, бери, — настаивал он. — Я еще много заработаю.

— Ну… — заколебалась она, — Брайану нужна помощь…

«К черту Брайана!»

— Это тебе, мама, — подчеркнул Крис.

— Отложу их на черный день, — наконец решила она и аккуратно сложила деньги в стопку.

Слава Богу, она приняла его подарок. Крис уже год умолял мать бросить работу, но Эвис и слушать не хотела.

— Я не могу подвести хозяев, — объясняла она.

А Крису хотелось сказать:

— Ма, ты чистишь их сортиры, а не занимаешься нейрохирургией.

Но он сдержался. У Эвис были причины поступать так, и сын их уважал.

— Ну… увидимся через несколько месяцев, — сказал он и поцеловал Эвис в щеку. Хотелось сбежать до прихода сестер. Крис ненавидел прощания.

— Америка, — вздохнула Эвис. — Я однажды встречалась с янки. Он был таким хорошим, и ногти у него всегда блестели.

— Наверное, классный парень.

— Думаю, я ему тоже нравилась. Он звал меня в Небраску, — Эвис глотнула чая. — Где это?

Крису не хотелось выслушивать откровения матери.

— Я позвоню, мама. Береги себя. Я скоро свяжусь с вами.

Крис прощался с Англией без сожаления. Боже! Ему уже двадцать девять. Нельзя терять времени. Его будущее зависело от Америки, а Крис давно созрел для славы.

Рафаэлла

1979

— Я хочу найти работу, — однажды сказала Рафаэлла. — Деньги не помешают, а, кроме того, я люблю встречаться с новыми людьми.

— Ты разве что-нибудь умеешь делать? — издевался Эдди. — И кто будет смотреть за ребенком? Если ты надеешься на мою мать, то забудь об этом. В ней материнского мало. Уж я-то знаю.

— Эдди, — тихо ответила Рафаэлла, — я схожу с ума, сидя взаперти. Мне не с кем поговорить, кроме твоей мамы. На Дьюк-стрит есть картинная галерея. Хозяин вывесил объявление о найме. Я немного понимаю в искусстве и думаю, что справлюсь.

— Нет.

— Почему нет?

— Ты моя жена, и сама выбрала эту долю. А женщина, принадлежащая мне, никогда не будет работать.

— Но я хочу, — заупрямилась Рафаэлла.

— Очень жаль, — парировал он.

Рафаэлла смотрела на мужа. Маленькие глазки, впалые щеки. Неужели когда-то она считала его красавцем?

Боже! Какая ловушка. Она вышла замуж за нелюбимого человека и живет в квартире с ненавистной свекровью только потому, что муж проиграл все деньги ее отчима. Им пришлось спешно переехать из дома. Эдди оказался заядлым игроком. Это была его единственная страсть.

Рафаэлла стыдилась открыться матери. Она приукрашивала свою замужнюю жизнь перед Одиль и Фенеллой. Все знали, что молодые остаются у леди Элизабетты только потому, что ищут новый дом.

Ложь. Сплошная ложь. Жизнь с Эдди — кошмар. Начиная с первой брачной ночи, которую они провели в люксе отеля «Гросвенор».

— Как здорово. Все похоже на прекрасный сон, правда, Эдди?

Рафаэлла порхала по номеру в белом кружевном пеньюаре, длинные волосы распущены, а на губах — улыбка.

Эдди уже вызвал обслугу и, прежде чем раздеться, проглотил три стакана водки.

Рафаэлла забралась в постель и с нетерпением ждала мужа. Законный секс. Ее распирало от счастья.

Эдди разделся до трусов. На теле не было ни волоска, а от груди до живота шел тонкий шрам.

— Откуда это? — с любопытством спросила Рафаэлла.

— Когда подрастешь, скажу.

Девушка протянула руки, но Эдди даже не обратил внимания и взялся за газету.

— Эдди, — ласково пробормотала она, — у нас первая брачная ночь.

Он аккуратно отложил газету и холодно посмотрел на нее.

— Хочешь потрахаться? Первый раз и так принес мне кучу неприятностей.

Какое-то мгновение его слова не доходили. Рафаэлле показалось, что муж шутит.

— Не надо злиться, — сказала она.

— Злиться, милая? — ледяным тоном переспросил он. — А почему я должен злиться?

— Эдди, я…

Не говоря ни слова, он набросился на нее сверху, прижал руки и сорвал ночную рубашку.

Потом грубо до крови укусил сосок.

Она закричала от боли.

— Это злит тебя? — хмуро ухмыльнулся он. — Правда, дорогуша?

Сначала она слишком испугалась и даже не могла сдвинуться с места, а потом коленом сильно ударила его между ног.

Эдди злобно выругался и скатился с кровати, держась за ушибленное место.

— Корова!

— Я думала, мы хотим позлить друг друга, — невинно сказала она.

— Когда-нибудь я тебя проучу, берегись, сука.

Не совсем идеальное начало отношений.

Медовый месяц в Акапулько прошел ужасно. Место оказалось красивым, но все остальное радости не приносило. Весь день Эдди пил, а ночью играл в казино. А Рафаэлла старалась успокоить себя мыслью о будущем ребенке. Когда он появится на свет, муж переменится.

Но в Лондоне стало еще хуже. И когда они переехали на квартиру леди Элизабетты, Рафаэлла уже ненавидела Эдди. Однако выхода из тупика не было.

— Джон-Джон совсем не похож на Эдди, — бестактно заявила Одиль, подбрасывая крестника на коленях. — И на тебя тоже. На кого же он похож? На твою мать? Нет. На отца? Вряд ли… — она хихикнула. — Наверное, на какого-нибудь заезжего матроса, о котором ты забыла рассказать.

— На весь морской торговый флот, — обыденно ответила Рафаэлла, хотя сердце бешено колотилось.

Слава Богу, никто не знает о ночи, проведенной с Крисом Фениксом в автомобиле. Даже Фенелла. Рафаэлла так стыдилась случившегося, что никому не открыла свой секрет. А когда поняла, что беременна, даже не думала, что виновник — Крис Феникс.

Но внешность Джон-Джона сомнений не оставляла. Он рос копией знаменитой рок-звезды. Те же глаза, тот же нос, та же упрямая ухмылка. Даже волосы ершатся, как у Криса.

Господи, какая горькая ирония судьбы!

Одиль обвела взглядом душную гостиную.

— Когда вы переедете на собственную квартиру? — спросила она. — Разве тебе нравится жить со свекровью?

Рафаэлла только пожала плечами:

— Здесь не так уж плохо, да и осталось недолго. Мы постоянно ищем дом.

— Лучше найти его поскорее.

— Согласна.

— Ты слишком худая, — озабоченно сказала Одиль. — У вас все хорошо?

Рафаэлла поднялась и оправила голубое шерстяное платье. Если бы Одиль увидела синяки на ее теле, то тут же поняла бы, как обстоят дела.

— Конечно, я очень счастлива.

— Вот и хорошо, — сказала Одиль и тут же поднялась. — Боже, кажется маленький Джон-Джон написал на меня. Может, переоденешь его?

Рафаэлла взяла ребенка и крепко прижала к себе. Слава Богу, что он не от Эдди. Когда-нибудь все узнают об этом.

Бобби Манделла

1979

Голос Ареты Франклин заполнил дискотеку. Она пела «Уважение». Лучше всех.

На танцплощадке жались парочки. Воздух был прокурен, а шампанское лилось рекой.

— Правда, здесь здорово? — сказал Николз и с гордостью осмотрел дискотеку, оформленную лучшими художниками и осветителями. — Настоящий класс!

— Да, — согласился Бобби.

— Значительно лучше, чем «Чейнсо», — не мог не похвалиться Николз.

Бобби осушил бокал шампанского и кивнул. Он раздумывал над странным предложением Николза Клайна. И весьма неожиданным. Если принять его, то Бобби получит рай земной, плюс луну и звезды. Николз недаром сказал, что лучшего контракта быть не может.

Конечно, Бобби отказался. Он был вынужден сделать это, потому что имел обязательства перед «Блю кадиллак».

— Мы все решим, — получив отказ, Николз даже не расстроился. — Мои партнеры по компании грамзаписи и клубу — настоящие джентльмены. Кроме того, они деловые люди и помогут тебе откупиться от Ситроэна, только согласись.

— Мне нужно подумать.

Больше Бобби ничего не сказал.

А теперь Николз разыгрывал роль щедрого хозяина, стараясь исполнить любое желание гостя. Он то и дело подсовывал ему то одну девушку, то другую.

— Этот парень был подлецом. Им и останется, — раздраженно пробормотал Рокет. — Пора смываться. А как ты, Бобби?

— Конечно, я иду с тобой.

Но они опоздали. Подоспели телевизионщики, и Николз сказал:

— Ребята, сделайте одолжение во имя добрых старых времен. Скажите всему миру, что мой клуб — самый лучший. Хорошо?

Николз прилично вспотел в черных кожаных брюках и розовой рубашке. На шее висели многочисленные золотые цепочки. Поседевшие кудри были выкрашены в яркий каштановый цвет и распрямлены. Орлиный нос уже не украшал бывшего босса «Чейнсо». Косметическая операция прошла удачно. В свои сорок семь он остался кобелем, хотя поменял шлюшек на потрепанную блондинку-англичанку. Говорила она как простолюдинка, но у нее была потрясающая грудь.

— Познакомьтесь с Памми, — с гордостью представил ее он. — Мы помолвлены.

Памми Бузер собиралась стать фотографом, а раньше практиковала как нагая модель. Она всегда была неудачницей и дешевкой. Стоило Николзу отвернуться, как она тут же бросалась на первого попавшегося мужчину, если считала, что он может принести ей выгоду.

Николзу эта дамочка нравилась. Он искренне считал, что нашел классную английскую шлюху с мозгами. Она называла себя писательницей, но накропала лишь одну порнографическую статью о мужчинах-проститутках для дешевого девичьего журнала. В свое время она спала с женщинами, мужчинами, с теми и другими вместе, увлекалась садомазохизмом, водным спортом, а теперь решила создать книгу обо всем этом. Но, на свою беду, писать Памми не умела. К счастью, Николз оплачивал все ее счета.

Сегодня она никак не могла решить, за кого лучше взяться: за Бобби или Рокета. Наконец, Памми остановилась на Рокете, ибо звезды экрана всегда привлекают больше, нежели певцы.

Когда у Бобби брали интервью, дамочка прошептала на ухо Рокету:

— Я не принадлежу Николзу.

Но ему-то было плевать. Писклявого голоска этой красотки достаточно, чтобы отвадить любого мужчину. Кроме того, она прошла суровую жизненную школу.

— Отвали, — тихо предупредил Рокет. — Подержанных не берем.

— Очаровательно! — парировала она.

Рокет уничтожил ее взглядом, а потом всем своим видом продемонстрировал Бобби, что пора уносить ноги.

Но в этот момент появилась тележурналистка.

— Пожалуйста! — умоляла она. — Хотя бы пару слов. Будет так здорово, если вы появитесь в моей программе.

Это была хорошенькая негритянка, как раз в стиле Рокета, и он согласился.

Бобби ухмыльнулся и отправился в туалет. Там он случайно обнаружил Сеймура. Старину Сеймура, короля уборных в «Чейнсо».

— Как дела? — поздоровался он.

Сеймур, которому было уже за шестьдесят, уважительно склонил голову.

— Добрый вечер, мистер Манделла. Если могу быть чем-нибудь полезен, только скажите.

Старик не помнил его. Впрочем, что в этом странного? Они почти не разговаривали. Сеймур считался хозяином уборных на верхнем этаже, а толстяк Бобби обслуживал широкие массы посетителей внизу. Но Бобби понравилось, что Николз нанял Сеймура, значит, он все-таки помнит хорошее.

Он дал старику стодолларовый банкнот, вспомнив, как когда-то Джефферсон Лионакр сделал то же самое. Тогда дела у Бобби шли из рук вон плохо. Он всегда помнил слова Джефферсона:

— Сегодня — говновоз, завтра — знаменитость.

Известный певец оказался прав.

— Премного благодарен, мистер Манделла, — не переставал кланяться Сеймур.

А у туалета его караулила Памми Бузер.

— Бобби, — обратилась она, словно к старому доброму другу, — может, где-нибудь выпьем позднее вдвоем?

Какая дешевка!

— А как же Николз? — спросил Бобби с любопытством.

— Этот? — она с отвращением сплюнула. — Обойдется без меня один вечер, — и бросив на Бобби многозначительный взгляд, добавила: — или больше… Все зависит от тебя.

Ох уж эти женщины! И эта старая кошелка туда же.

— Я как раз думал о людях, которые умеют ценить преданность, — сказал он. — У Николза эта черта есть. Почему бы тебе не взять с него пример?

Когда он вернулся к столику, Рокет, верный себе, уже сбежал с тележурналисткой.

— Он сказал, что позвонит тебе завтра, — хмыкнул Николз. — Вот шустряк!

— Он всегда был таким, — согласился Бобби.

— А помнишь их с Шарлин? Ты только подумай, как она поднялась, — сказал Николз, уплетая мороженое со взбитыми сливками. — Знаешь, «Чейнсо» была школой талантов. Ты, Рокет, Шарлин и я. Классная компания!

Бобби кивнул, хотя не мог припомнить, чтобы они когда-либо дружили.

— Я был вашим идейным вдохновителем, — удовлетворенно заявил Николз.

— Ты меня выгнал, — напомнил ему Бобби.

— Нет.

— А вот и да. Что у тебя с памятью, Николз?

— Все, что ни делается, все к лучшему. Посмотри на себя сегодня.

— Благодарю.

— Я хорошо помню Шарлин, — сказал Николз и похотливо облизал губы. — Такая вкусная штучка, никогда не забуду, как протрахался с ней три часа.

Бобби похолодел.

— Что?

— Это был своего рода рекорд. Ни с одной шлюхой такого не получалось. После секса меня следовало бы остудить огнетушителем.

— Когда это было? — спросил Бобби, не сомневаясь, что этот подонок врет.

— Когда? Да разве припомнишь? Кажется, она только нанялась к нам, — он взял еще ложку мороженого и добавил. — Она всегда была амбициозной леди, — мороженое капало с нижней губы. — А теперь даже не подходит к телефону. Я хотел, чтобы она прилетела сегодня на нашу встречу во имя старых времен.

Мысль о том, что Шарлин спала с Николзом Клайном, вызвала у Бобби чувство гадливости. Он не хотел больше слушать и тут же поднялся.

— Было интересно… Но мне пора на подушку. Завтра запись.

Николз расстроился.

— Ты уходишь? Так рано? Еще ничего не начиналось.

— Придется обойтись без меня.

Николз схватился за Бобби двумя руками:

— Бобби, ты настоящий друг. Я очень ценю, что ты пришел сегодня, не надо чураться. Уэнди! — он позвал высокую официантку. — Пойди и принеси мистеру Манделле карточку члена клуба. Номер один. Удостоверься, чтобы ее выписали правильно.

— Мне нужно идти, — сказал Бобби.

— Подожди минутку. Где моя Памми? Она захочет попрощаться с тобой, — он остановил другую официантку и спросил: — Где мисс Бузер?

Искусственные ресницы иронично дрогнули:

— Не знаю, мистер Клайн.

— Разыщи и приведи сюда.

— Хорошо, мистер Клайн.

— Бобби, — Николз склонился как заговорщик и зашептал на ухо. — Подумай над моим предложением. Лучшего быть не может. Мы будем наверху. И как здорово мы сработаемся вместе!

— Конечно, — сухо ответил Бобби. Ему осточертел шум, дым и отвратительные откровения Николза.

Памми появилась с искусственной улыбочкой и размазанной помадой. Николз никогда не догадается, что она во время десятиминутного перерыва брала минет у диск-жокея.

— Пока, — махнула на прощание Памми.

Николз ущипнул ее за щеку.

— Какая девочка!

Бобби быстро ретировался и на лимузине отправился домой. Там он поставил пластинку Смоки Робинсона и налил стакан виски.

Но сон не приходил.

Странный был вечер. Слишком много воспоминаний, старых, но недобрых.

Изрядно повертевшись в постели, Бобби встал и принял успокаивающий теплый душ. После этого он почувствовал себя лучше.

Наконец, глаза закрылись.

Лос-Анджелес, 1987

Суббота, 11 июля

— Я не буду встречаться с прессой, — заупрямился Крис. — Ни в коем случае, Жозе. Пусть убираются к чертовой матери.

— Я вам так благодарен, мистер Феникс, — вежливо ответил Нортон Сент-Джон. — Но, к сожалению, не знаю, где эта мать живет.

Крис не мог сдержать усмешки. Приятно пообщаться с соотечественником. А кроме всего, ему нравились «голубые». Крис никогда не помышлял вступить в их лигу, но большинство ее членов казались ему умными и образованными. И значительно лучше ориентировались в мире, нежели все остальное население. Кроме того, эти люди обожали его пластинки. Крис вспомнил о клубе «голубых» — его поклонников в Дании.

— Послушайте, — сказал он, пытаясь объясниться. — Мы не договаривались о пресс-конференции. Скажи ему, Сокол.

Менеджер кивнул.

— Как хочешь, Крис, — спокойно ответил он, а потом добавил: — Хотя, учитывая выпуск нового альбома и то, что ты начинаешь сниматься в фильме, было бы неплохо пообщаться с журналистами. Всегда престижно выступать на благотворительных приемах. Я уверен, Бобби Манделла и Рафаэлла дадут пресс-конференции.

— Можете в этом не сомневаться, — уверенно заявил Нортон Сент-Джон, хотя еще не получил согласия ни одного из них. Однако секретарь никогда не отчаивался. Хотя неизвестно, как отреагируют журналисты, если ни одна из звезд не даст интервью.

— Я встречусь с ними, — игриво предложила Сибил. — Телевизионщики меня обожают. И пресса тоже. Я не хочу показаться нескромной, но после фотографии на обложке журнала мне не дают прохода.

— Ни в коем случае, — сказал Крис и взял гроздь винограда.

— Почему? — расстроилась Сибил.

— Потому что с ними буду говорить я, пять минут, — он повернулся к Соколу. — И, пожалуйста, предупреди их, что я не собираюсь рассказывать о «Дикарях», Баззе, Докторе Хеде и о ней, — он жестом показал на Сибил.

— Чем же я провинилась? — обиженно добивалась Сибил.

— Моим поклонницам это не понравится.

— Какая глупость!

— Думаю, и мужчинам, которые обожают твои фото, наша связь не по душе. Когда человек выступает в одиночку, он выглядит сексуально. Я это давно знаю, — Крис затолкал в рот целую гроздь винограда. — Так делают в одном французском фильме, — объяснил он, пережевывая. — Они едят виноград только так.

Сокол старался не обращать внимания на бестактное поведение своего клиента. Ох уж эти рок-звезды! Все одинаковы. Уличная шпана, у которой появились деньги, но манеры остались прежними.

Нортон Сент-Джон облегченно вздохнул.

— Может быть, покончим с этим сразу? Журналисты уже собрались.

— Хорошо, идем со мной, Сокол. А ты, Сибил, оставайся здесь и не смей перечить.

Девушке хотелось поспорить. Это было написано на ее хорошеньком лице. Калифорнийские красотки всегда добивались своего, а Крис, по мнению Сибил, поступал несправедливо.

Максвелл Сицили вернулся на рабочее место. Никто не заметил, что он отсутствовал двадцать минут. Вот что значит все время быть начеку.

Но его тут же разыскала Хлоэ.

— Пошли, — сказала она, таща его за рукав. — Пойдем, послушаем репетицию Бобби Манделлы.

— Я на службе, — ответил он и отстранился.

— Все нормально, я разрешаю тебе отдохнуть десять минут.

«Эта женщина — наказанье Божье. Лучше бы ей отстать. Нельзя, чтобы толстая стерва помешала планам».

— Мне нужно вам кое-что сказать. Я женат, — мгновенно придумал Максвелл.

Хлоэ без колебаний заявила:

— Наверное, жена не понимает тебя?

— Наоборот, понимает, — быстро ответил он.

Ее пухленькое лицо скривилось от огорчения, но ничто не могло остановить Хлоэ.

— Что-то не видно обручального кольца, — обвинила она.

Максвелла распирало от злости:

— Кому нужны эти символы?

— Наверное, вы и вовсе не женаты. В личном деле, которое ты заполнял, нанимаясь на работу в ресторан, записано, что ты — холост. Как же так? Может, вы оба хиппи?

Эта женщина просто напрашивалась на то, чтобы ее уничтожили.

— Возможно, и так.

Хлоэ скорчила гримаску, так что показались кривые зубы.

— Лучше послушай меня, Джордж. Пока ты официально не женат, все можно, — и она опять схватила его за руку. — Пойдем на репетицию Бобби Манделлы. Это приказ руководства.

— Он просто невероятен, — вздохнула Труди, наблюдая за репетицией Бобби Манделлы и вслушиваясь в его зычный голос.

— Да, — пробормотала Рафаэлла, — это так.

— По-моему, он впервые будет выступать перед публикой после несчастного случая.

Рафаэлла кивнула.

— Вы знакомы? — осмелилась спросить Труди.

— Да, были когда-то…

Что за ответ? Люди либо знакомы, либо нет.

— Ну… — сказала Труди. — Я никогда не была на его концертах, но много слышала о сексуальности Бобби Манделлы. Теперь ему придется измениться.

Рафаэлла даже не потрудилась ответить. Она слишком радовалась, что опять видит этого человека. Бобби отлично выглядит. Слава Богу, он сумел пережить все.

Спид не верил своим ушам. Он выбрал тихую улицу, на которой экономка-мексиканка из богатой семьи, уехавшей на каникулы в Европу, организовала бордель. На нее уже целый месяц работали три девушки. Вот это да. Значит, улица кишела пороком. Полиция хотела знать все. Об экономке. О девочках. Даже о клиентах. Спид попал под третью категорию.

Наконец, после нескольких часов перекрестного допроса, ему разрешили позвонить адвокату. Спид знал об одном мошеннике, бравшем большие деньги, но работавшем очень быстро.

— Вытяните меня отсюда, — умолял он по телефону. — И как можно быстрее.

— Мы собрались всей семьей, — недовольно заявил адвокат, раздумывая, как такой дерьмовый клиент достал его домашний номер телефона.

— Мне плевать, если вы даже с президентом! Вытащите меня, — орал Спид. — Я заплачу вдвое, втрое больше, только сделайте это.

Для любовного жанра

Нужна настоящая женщина.

И вот… милая… наконец-то появилась ты…

Бобби пел очень легко, сберегая силы для концерта. Он просто хотел убедиться, что музыканты, нанятые на вечер, знают аранжировку и все звучит хорошо. Сара предупредила, что на репетицию придет Рафаэлла.

— Пусть послушает, — сказал он. — Пора встретиться с людьми. А сегодня как раз подходящий случай.

Бобби чувствовал себя сильным и готовым ко всему.

Он успешно преодолел первое испытание. Встретился с Новой. Все прошло быстро, но остался неприятный осадок.

Сара промолчала. Когда Бобби попросил, она быстро увела его. Жаль, что она ничего не сказала. Язвительное замечание лучше, чем молчаливое страдание.

Эти мысли беспокоили Бобби, когда он пел.

Интересно, здесь ли Нова?

«Прекрати думать о ней».

А где Маркус? Слушает ли его этот сукин сын? Бобби забыл слова, дотронулся до темных очков и постарался сконцентрировать все внимание на музыке. Но это было нелегко.

Вики нравилась шумиха в имении. До этого дня жизнь текла ужасно скучно, а теперь можно подышать воздухом свободы. Как только все кончится, она накрасится, наденет самое красивое платье, сходит куда-нибудь и ляжет в постель с мужиком.

Шла репетиция Бобби Манделлы. Какой голос! Да и парень ничего! Вики бы от такого не отказалась.

Ухмыляясь про себя, она заметила Максвелла Сицили с рыжеволосой шлюхой, державшей его под руку.

Вики остолбенела. Максвелл не говорил о том, что в этом деле еще кто-то замешан. Черт подери! А может, она просто ревнует?

— Мне нужно переодеться, — сказала Нова Ситроэн мужу. — Скоро приедут гости. Может, поступишь так же?

Маркус внимательно смотрел на жену. Без сомнений, она еще очень привлекательна. Даже в сорок Нова не потеряла соблазнительную пикантность, которая привлекла Маркуса много лет назад в Гамбурге.

Если бы мир узнал, кем была элегантная миссис Ситроэн, когда они познакомились! Шлюхой. Куртизанкой. Ей хорошо платили за высокий профессионализм. Искусством любви эта женщина владела в совершенстве.

Их первая ночь с Маркусом оказалась божественной. Она позволила ему делать все то, что другие женщины запрещали. Нова полностью подчинилась эротическим фантазиям Маркуса и даже обучила его тому, чего он прежде не знал. Тогда он с удовольствием стал учеником, а наставником Нова оказалась безжалостным.

Когда она пришла к нему на следующий день, они поменялись ролями. Эта женщина — подспудно чувствовала, что нужно Маркусу. Теперь уже он оказался в роли жестокого хозяина и мог причинить ей боль. Нова беспрекословно исполняла роль жертвы и терпеливо все сносила.

Маркус провел с ней неделю и считал, что это конец. Но и в Америке не переставал думать о Нове. Еще никто и никогда не доставлял ему такого удовольствия.

Конечно, тогда ее звали иначе. У нее были темные волосы и нос, недостойный аристократки. Кроме того, она была значительно полнее.

Маркус привез Нову в Париж, поселил в уединенной квартирке, а потом отдал в руки специалистов по красоте. Он также нанял учителя языка и пожилую англичанку, которая умела держать язык за зубами и великолепно знала все тонкости светского этикета. Маркус не ограничился и этим. Нову научили разбираться во всем: от живописи до вина.

Он не мог обучить ее только одному — сексу. Когда речь шла об удовольствиях, ее инстинкты срабатывали безошибочно.

Через полтора года после первой встречи Маркус женился на Нове. К этому времени она стала настоящей леди.

Ему нужна была именно такая женщина. Светская дама в гостиной и шлюха в постели. Она преуспевала и в одном, и в другом.

А теперь он страстно желал Рафаэллу. Маркус Ситроэн всегда получал то, что хотел.

Крис Феникс

1981

— Послушай, — заикался Базз. — В соседней комнате классная девка. Она хочет секса. Просто умоляет. Что будем делать, друг? — мрачно спросил он. — Их здесь столько, а я один…

— Да, — ответил Крис, глядя на отражение Базза в зеркале. Они были в шикарной ванной в номере чикагского отеля. — Непонятно, как у тебя вообще стоит после такой пьянки.

Базз сатанински рассмеялся и коснулся лба.

— Как я мог забыть? Ведь со мной мистер Чистюля. Он выкуривает самокрутку, а потом срыгивает ее.

— Наркотики мне не идут, — устало объяснил Крис. — Сколько раз я должен повторять, что не хочу превратиться в зомби.

— О-ля-ля!

— Прекрати, иногда ты действуешь мне на нервы. Кроме наркотиков и девок, тебе ничего не нужно.

Базз изобразил кислую мину.

— А ты можешь предложить что-нибудь другое?

— Да. Например, репетиции. Вчера в Бостоне ты играл, как новичок на первом прослушивании.

— Чушь!

— Подумай об этом.

— Ерунда. Прочитай отзывы критики в «Ньюсуик». Янки нас обожают. Мы здесь — суперзвезды. Ты ведь этого хотел.

Словно назло Крису, он вытащил из кармана кожаной куртки пакетик с кокаином и высыпал немного на стол. Потом свернул сотенный банкнот в трубочку и жадно вдохнул кокаин через нос.

Крис отвернулся. Он понимал, что происходит с Баззом. Даже смотреть на него не стоит.

Мировое признание.

Слава в Америке.

Успех.

Подхалимаж.

Да, все это есть. Все, о чем он мечтал. Это заводит. Если хочешь провести остаток жизни с тремя другими членами группы плюс Доктор Хед плюс нескончаемая вереница малолетних поклонниц.

«Дикари».

Супергруппа.

Что-то между «Битлз», которые давно распались, и «Роллинг стоунз». Они до сих пор исполняют рок-н-ролл.

«Дикари».

Они всего достигли.

Крис Феникс. Прекрасный музыкант с хрипловатым грудным голосом и магической гитарой. Как он двигается по сцене!

Базз Дарк. Он создал настоящий культ. Американцы обожают его сатанинскую внешность и завораживающую игру на гитаре.

Раста Стенли. Черный. Смешной. Сексуальный.

И Фингаз. Эта девчонка — твердый орешек, по-настоящему талантлива в рок-н-ролле.

«Лучшей группы не собрать, — думал Крис. — Мы как раз появились вовремя».

Базз застегнул воротник кожаной куртки и уверенно направился из ванной.

— Иду веселиться, — сказал он. — Присоединяйся. Это как раз то, что нужно.

«Да, возможно», — подумал Крис.

Когда они приехали в Америку, он помешался так же, как и остальные. Путь от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса прошел без проблем. Невероятные молодки. Доктор Хед окрестил их «супершлюхи-молоко-соски». Эти роскошные красавицы мечтали только об одном: попасть в кровать к рок-звездам, а потом упоминать об этом во всех разговорах.

— Когда я была в Сан-Франциско с Миком…

— Кейс — самый лучший. Он может веселиться, пока…

— Дэвид бесподобен…

Базз с Растой словно взбесились. Им всегда было мало. Однако Крис, перепробовав всех возможных девочек, заскучал. Он предпочитал пиво и спортивные передачи по телевидению. В Америке оно было потрясающим. Куча каналов, круглосуточная трансляция. Гораса схватил бы инфаркт. В Англии только три программы, которые заканчиваются в полночь. Напоследок ведущий не терпящим возражений голосом читал новости.

— Спокойной ночи!

— Спите крепко!

Пошел он к черту!

В Америке Крис несколько раз встречался с Шарлин, но здесь она стала другой. Подружка настояла на разрыве. Крис не возражал.

Он прикурил сигарету и облокотился на мраморный умывальник.

«Пора вернуться к гостям, но так не хочется. Хорошо бы пройтись».

Но это невозможно. Поклонники постоянно торчали у отеля, готовые наброситься на рок-звезд. Ничего не выражающие взгляды, дрожащие губы и бездонный сексуальный аппетит. Эти девочки готовы на все, чтобы поближе подойти к звезде. И чаще всего им это удавалось. Шоферы, служащие и звукотехники часто рассказывали о подростках, которые охотно им отдавались, чтобы получить пропуск за сцену.

Базз и Раста выработали настоящий ритуал по подбору девушек из публики. Во время концерта они давали знаки служащему, стоявшему за сценой, кого выбирать. Второй помощник сидел в зале. Когда выступление заканчивалось, избранные девушки уже ждали звезд за сценой. Забракованные доставались другим. Девочки были довольны. Они радовались, что их заметили.

Крису такой бездушный выбор не нравился. Случайный секс его больше не привлекал. Он стремился к длительным отношениям и нуждался в человеке, который просто любил бы его как личность, а не как звезду рок-н-ролла. Эдакого супербога в черной кожаной униформе с гитарой. Да, Крису нужен был любящий человек.

Америка.

Она лежала у их ног.

Но все это Крису удовлетворения не приносило.

В дверь постучал Раста:

— Ты выйдешь или нет? Микки свободна. Она говорила, что ты обещал ей сегодняшний вечер.

Мишель Хенли-Богарт была родом из Нью-Йорка. Дебютантка года, богатая наследница, обожавшая рок-звезд. Ей исполнилось двадцать три. Эту хорошенькую девушку знали как королеву поклонниц-малолеток, следовавших за звездами из города в город. Если верить Микки, то она коллекционирует мужчин с тринадцати лет.

— Дорогой, — любила говорить она изысканным голосом, — ты не стал звездой, пока тебя не признала Микки.

Ходили слухи, что Мишель Хенли-Богарт всегда говорила правду. Она побывала в постели всех великих, и они остались довольны. Попав в объятия Микки, мужчина получал все, что хотел.

Базз пробовал волочиться за ней с тех пор, как девушка присоединилась к ним в Филадельфии, но она положила глаз на Криса.

Он же решил воздержаться. Скорее всего, из-за ее дурной славы. Это были уже вторые гастроли в Америке, и навязчивые поклонницы больше не интересовали Криса.

Микки спокойно ждала, общаясь с членами группы и их сопровождением. Во многих городах она помогала выбирать лучших девочек, лучшие рестораны и места, где можно прекрасно повеселиться. Из Микки вышел бы прекрасный менеджер, ибо она знала все.

Базз почувствовал себя оскорбленным, когда девушка пробросила его. Она с удовольствием курила с ним самокрутки, но ничего другого не позволяла.

— Жду Криса, — просто отвечала она, когда Базз настаивал. Это стало на гастролях общей шуткой. Интересно, когда Крис соизволит задрать ногу?

Он пообещал, что это произойдет в Чикаго, и сейчас чувствовал себя женихом, которого заставляют идти на свадьбу.

— Что ты здесь делаешь? — добивался Раста.

— Исполняю ритуальный брачный танец, — ехидно ответил Крис и вернулся к гостям.

Вечеринка была в разгаре. Из стереомагнитофона раздавалась музыка «Темптейшенз». Вино, пиво и шампанское лились рекой. Тискались парочки, а сигаретами с марихуаной обменивались, как конфетами. На Базза насели две блондинки. Флауа осталась в Лондоне, но она бы и не возражала, потому что обожала групповой секс.

Микки спокойно стояла около магнитофона в мини-платье бирюзового цвета, тонких чулках и черных сапогах до колена. Прямые светлые волосы были зачесаны на прямой пробор и убраны под обруч.

Она походила на девственницу и никогда еще так здорово не выглядела.

Крис ухмыльнулся. Она не может не нравиться. Всегда веселая, всегда компанейская. Если она переспала со всеми звездами рок-мира, то можно надеяться на продолжительные отношения.

— Привет, звезда, — сказала Микки, ее пошлый голос как-то не вязался с внешним очарованием.

Но ведь можно закрыть глаза и думать об Англии, это совсем не трудно.

Рафаэлла

1981

Уже много месяцев Рафаэлла думала о побеге. Она оставалась только из-за Джон-Джона, которому исполнилось четыре года. Жизнь превратилась в пытку. Приходилось постоянно быть начеку, чтобы предугадать дикие вспышки ярости и жестокости мужа. Рафаэлла хранила турецкий кинжал в кожаном чехле под кроватью. Драгоценная вещь досталась от отца. Однажды она вытащила кинжал и до смерти напугала Эдди. Пора прекратить драки. Может, это подействует?

— Ты никогда не дотронешься до меня, — подогревал он раздражение жены.

— Только подойди, — мрачно сказала Рафаэлла, и Эдди по ее виду понял, что угрозы ненапрасны.

Избиения прекратились, но оскорбления и азартные игры продолжались.

Леди Элизабетта видела, что происходит, но предпочитала делать вид, что ничего не замечает. Они сняли квартиру, и свекровь приходила раз в несколько недель повидаться с внуком и покритиковать невестку. Конечно, мать Рафаэллы подозревала, что что-то неладно, но дочь упрямо молчала и никогда не говорила правду. Рафаэлла была слишком горда. Ведь брак с Эдди — ее идея. Значит, признать поражение даже в своей семье — унизительно.

Но Одиль догадалась.

— Эдди — не идеал, — неохотно согласилась Рафаэлла. — Но отношения налаживаются.

Эдди Мейфэа оказался садистом, пьяницей и игроком. Рафаэлла давно поняла, что муж не изменится. Она отдала ему почти пять лет жизни. Этого достаточно.

Но уйти от мужа не так-то просто. Чтобы играть, ему нужны были деньги лорда Эгертона. Хотя Эдди так и не пошел на работу, которую предлагал отчим Рафаэллы, ему приятно было сознавать, что в случае надобности он все же ее получит.

Да, муж вряд ли благословит ее уход. Он клялся в любви к сыну, хотя никаких доказательств этому не было. Эдди просто игнорировал Джон-Джона и страшно злился, когда ребенок шумел и сорил в квартире.

Рафаэллу это не волновало.

«Он не твой сын», — мстительно думала она. Нужно благодарить судьбу за это.

Никаких сексуальных отношений между супругами не было. С самого начала. Если они иногда спали вместе, то это была животная случка. Рафаэлла не получала никакого удовольствия. Сначала она пыталась говорить с мужем в надежде как-то улучшить их сексуальную жизнь.

— Ты этого сама хотела. Ты вынудила меня жениться. Поэтому не жалуйся. Сама виновата, — и все.

Рафаэлла знала, что это правда. Она повзрослела и стала значительно мудрее. Впереди была долгая жизнь. Достаточно четырех впустую потраченных лет.

Все были шокированы, когда Одиль и сводный брат Рафаэллы Руперт тайком поженились в Рио-де-Жанейро.

Одиль позвонила и сообщила эту новость подруге.

— Как здорово! — искренне радуясь, воскликнула Рафаэлла. — Почему вы никому не сказали? Моя мама с ума сойдет, да и твоя тоже. Они обожают пышные свадьбы.

— Этого мы как раз и не хотели, — хихикала Одиль. — Я так счастлива! Мы хотим, чтобы ты приехала к нам и привезла Джон-Джона.

— С удовольствием, — тихо ответила Рафаэлла, думая о том, что ей наконец-то предоставляется счастливый случай сбежать. Руперт уже два года работал в Латинской Америке над каким-то гигантским проектом.

Бразилия. По телефону он так прекрасно отзывался о ней.

Бразилия. Вот куда можно удрать.

— На сколько ты уедешь? — словно невзначай спросил Эдди.

«Навсегда».

— Три недели.

— Слишком долго, — сказал он, допивая третий бокал бренди.

— Это далеко, — осторожно ответила Рафаэлла. — Я же не могу прилететь туда, повернуться и уехать обратно.

— А кто будет ухаживать за мной, когда ты уедешь?

— Справишься сам.

— Знаю, — недовольно сказал он. — Но зачем? Именно для этого я женился на тебе.

— Благодарю, — ответила она, ни на секунду не жалея о своем решении.

Рафаэлла решила взять с собой только любимые вещи. Нельзя, чтобы Эдди что-нибудь заподозрил.

Когда она собирала последний чемодан, он вошел в спальню и уставился на нее.

— Ты берешь слишком много на три недели, — обвинил муж.

Запах спиртного ударил Рафаэлле в нос. Она чуть не задохнулась, но ответила совершенно спокойно.

— Я ухожу от тебя, Эдди, и никогда не вернусь.

На пару секунд он воспринял ее слова серьезно, но потом рассмеялся, убежденный, что она не может жить без него. Эдди много раз говорил об этом.

— Я не избавлюсь от тебя, даже если захочу, — хвастливо произнес он. — Когда ты заставила меня жениться на себе, то приговорила к пожизненному заключению. Так ведь, милая?

«Думай, как хочешь».

— Да, — тупо ответила Рафаэлла.

— Иди сюда.

Она автоматически отпрянула.

В голосе мужа послышалась угроза.

— Я… сказал… иди… сюда!

— Эдди, я устала…

— Значит, теперь ты запела другую песенку. Помнится, ты все время страдала от того, что мы редко занимаемся любовью.

— Просто…

— Что просто, милая? — муж схватил Рафаэллу за талию и прижался губами к ее рту.

Ей хотелось кричать. Сколько раз Рафаэлла мечтала об Эдди одинокими ночами, но их отношения заканчивались жестокими ссорами и драками.

Сейчас Эдди контролировал себя. Он еще не сильно напился. Рафаэлла почувствовала эрекцию, и его руки очутились у нее под свитером.

«Эдди, Эдди, ведь ты был моей мечтой. Что же случилось?» Вопреки себе Рафаэлла стала отвечать на его опытные прикосновения. Физическое желание заслонило их былые ссоры, и молодая женщина просто отдалась чистой страсти в объятиях мужа. Он умело довел их обоих до оргазма, целуя в губы, бормоча слова любви, которые никогда не говорил.

— Эдди… — выдохнула Рафаэлла его имя, чувствуя вину и смятение. Неужели она наконец-то стала ему нужна? Может быть, теперь они заживут счастливо?

Нет. Конечно, нет. Это просто пустые мечты. Но Рафаэлла заснула с сомнениями в душе. Она заколебалась в своем решении.

Утром муж разбудил ее нежным поцелуем и доставил еще более изощренное наслаждение.

— Что происходит? — изумленно спросила Рафаэлла.

— Просто я понял, как буду скучать без тебя, — сказал Эдди, целуя ее. — Возвращайся быстрее, милая.

Джон-Джон был у матери Рафаэллы. Они договорились встретиться в аэропорту. Анна ничего не знала о планах дочери остаться в Латинской Америке. Никто о них не догадывался. Еще не поздно передумать.

Эдди настоял и отвез ее в аэропорт, позаботился о багаже и носильщиках, повел в комнату ожидания, где поиграл с Джон-Джоном. Ребенок визжал от восторга.

Анна улыбалась. Приятно видеть счастливую семью. Иногда у нее были сомнения насчет правильности выбора упрямицы-дочери, но теперь они рассеялись.

Когда объявили посадку, Эдди отвел Рафаэллу в тихий уголок.

— Я никогда не умел выражать свои чувства словами, — сказал он, внимательно глядя в глаза жены. — Но с твоим отъездом все стало на свои места. Я уверен, что смогу исправиться. Доверься мне, дорогая. И скорее возвращайся домой. Я буду скучать по тебе и Джон-Джону.

Рафаэлла находилась на грани нервного срыва. Она очутилась в самолете и застегнула привязные ремни. Как поступить? Бежать на другой край земли, но во имя чего? Все слишком хорошо. Странно, что Эдди внезапно переменился в лучшую сторону.

Внутренний голос говорил: «Поезжай на три недели и возвращайся».

«Но я хочу остаться с ним», — отвечал другой.

«Не нужно, посмотри, как все пойдет», — подсказывал разум.

Огромный самолет выруливал на взлетную полосу.

«Слишком поздно».

А через три часа они еще сидели в самолете, взлет не разрешили по техническим причинам. Было жарко, и пассажиры нервничали. Еще полчаса назад им обещали немедленный отлет. Джон-Джон не мог найти себе места, мальчик устал и страдал от духоты.

Рафаэлла позвала стюардессу.

— Вы знаете, что происходит? — спросила она.

Стюардесса пожала плечами.

— К сожалению, нет. Мы знаем то же, что и вы.

Наконец, прозвучало официальное объявление. Самолет никуда не полетит. Пассажирам предлагали пересесть на другой рейс. Все вышли.

Рафаэлла нашла служащего аэропорта и поинтересовалась, будет ли самолет на Бразилию завтра.

— Конечно, — сказал он, заинтересовавшись ее персоной. Такая красивая женщина.

— Оставьте багаж и забронируйте билеты для нас, — сказала она и поспешила к такси. Джон-Джон весело семенил рядом на коротеньких ножках.

Оставив сына у матери, жившей в двадцати минутах езды от аэропорта, Рафаэлла одолжила машину отчима и в отличном настроении отправилась на их с Эдди квартиру. Она приехала вечером, когда уже начинало темнеть. Нужно было многое выяснить, и Рафаэлла радовалась возможности побыть с мужем. Она решила, что это не будет побегом. Просто отдых. Передышка. А через три недели они заново начнут свою жизнь.

Открыв дверь, Рафаэлла услышала приглушенную музыку группы «Манхэттан Трансфер», свою любимую. Когда она вошла, зазвучала песня Лу Рида «Пройдись по Дикой Улице».

Странно, Эдди никогда не слушал эти записи. И никогда не зажигал свечей в декоративных подсвечниках.

Рафаэлла немедленно догадалась, что в доме кто-то чужой. Живот свело.

Она решительно направилась в спальню, намереваясь увидеть там чужую женщину.

«Убирайся. Зачем я это делаю?»

«Зачем?»

«Потому, что он — дерьмо».

Она ворвалась в спальню и почувствовала тошноту.

Женщина оказалась не женщиной, а мужчиной с шелковистыми светлыми волосами, мальчишеским лицом и голым телом без единой волосинки.

— Простите, — с кислой миной заявило это существо. — Неужели нас нельзя оставить наедине?

Эдди не произнес ни слова.

Бобби Манделла

1981

На свадьбу Николза Клайна и Памми Бузер Бобби Манделла приехал в золотого цвета «мерседесе» с пуленепробиваемыми стеклами и тремя телохранителями.

Он давно все понял. Будучи звездой, нужно соответственно выглядеть. Не скупиться в жизни. Этого ждет публика. Можно сказать, обожает. А Бобби такая жизнь и подавно нравилась. На нем был черный костюм из кожи акулы, белая шелковая рубашка в русском стиле и длинная соболиная шуба мужского покроя, небрежно наброшенная на плечи. Его сопровождала Зелла Рейвен, высокая актриса-негритянка с телом, которое прекрасно бы смотрелось на цветном развороте «Плейбоя», и короткой стрижкой. На Зелле было платье из резинок и очень высокие сапоги.

Фотографы и телевизионщики посходили с ума, когда эта пара появилась в частном имении, где должна была состояться свадьба. Оба остановились ровно на восемь секунд, чтобы дать возможность сделать снимки, а потом телохранители оттолкнули мешавших, и они пошли под выкрики толпы поклонников.

Именно поэтому Бобби любил появляться с Зеллой на приемах. Девушка была великолепно вышколена и не делала ни одного неправильного шага, она обладала прекрасным имиджем. Нова страшно злилась, когда Бобби появлялся с Зеллой на людях, и тут же выпускала коготки.

Нова Ситроэн. Эта женщина его приворожила, как Бобби ни старался отделаться от нее. Он настаивал, чтобы их отношения были узаконены. Нове пора принять окончательное решение. Черт подери, ведь он же звезда! Суперкласса, а не просто неуверенный в себе двадцатисемилетний молодой человек, с которым она познакомилась когда-то. Настало время, чтобы Нова поняла это.

Бобби Манделла.

Секс-символ.

Тридцати одного года от роду.

Богатый.

Красивый.

Обладающий властью.

Да, властью. Он получил ее вместе со славой и теперь мог поступать по своему усмотрению. Если Бобби говорил: «прыгайте», то люди немедленно повиновались. Стоило ему только пошутить, и окружающие хохотали. Бобби Манделла мог потребовать пиццу в четыре часа утра, и ее обязательно приносили. Он показывал пальцем на женщину, причем любую, и ее тут же доставляли к нему.

Да, да, да. Он мог иметь все, что хотел. Кроме Новы. Иногда она делила с ним постель, но всегда оставалась собственностью Маркуса Ситроэна и до сих пор не оставила мужа.

Бобби казалось, что нерешительность Новы связана с тем, что они оба принадлежат Маркусу Ситроэну. Она — его жена, а Бобби подписал с этим человеком контракт.

Но соглашение можно расторгнуть. Несколько месяцев Бобби встречался с юристами, представлявшими интересы Николза Клайна. Они вместе обдумывали все ходы и выходы, чтобы разорвать контракт. Компания «Николз Хит Сити» предлагала ему значительно более выгодные условия, нежели «Блю кадиллак». Там он был лишь певцом, которого они открыли и помогли подняться. В «Николз Хит Сити» прошлого не существовало. Бобби Манделла уже считался звездой мировой величины, и контракт, который они предлагали, основывался только на этом.

— Из любой ситуации можно вылезти, — сказал Арни Тортерелли, один из компаньонов Николза. — Если ты хочешь оставить «Блю кадиллак», так и будет. Пусть этим займутся юристы. Они освободят тебя. Здесь нет никакой проблемы.

Теперь этот день приближался, и Бобби был готов к битве.

Оставалось только надеяться, что Нова последует за ним.

Бракосочетание Николза Клайна и Памми Бузер собрало разношерстную толпу: от президентов банков и магнатов промышленности до рок-звезд, красивых актрис и представителей высшего общества Голливуда. Оказалось, что ни один из вступающих в брак не имеет семьи. Свидетелем со стороны Николза выступал его старый приятель из Майами Кармин Сицили, сутулый, огромный пятидесятилетний мужчина с подленькими маленькими глазками и седыми волосами. Бобби вспомнил, что видел их с Николзом еще в «Чейнсо». Такие лица не забываются.

— Посмотри на этого старикашку, — прошептала Зелла Бобби, когда Николз с Кармином стояли перед мировым судьей, который должен был скрепить гражданский брак в саду Арни Тортерелли. — Это король наркотиков из Майами. Собственной персоной.

Бобби кивнул, хотя и не поверил девушке. Она вечно притворялась, что знает всех, и часто ошибалась в людях.

Что же касается внешности, Зелле Рейвен не было равных. Но как собеседница, Бобби она не нравилась. В жизни он любил только двух женщин. Шарлин. И теперь Нову. К сожалению, с первой они так и остались лишь друзьями. Нова хоть и стала его любовницей, но вечно ускользала, и игра всегда шла по ее правилам.

Больше этого не будет. Скоро ей придется сделать выбор.

Памми Бузер появилась под руку с Арни Тортерелли. Она топала на высоких каблуках в белом кружевном платье. Эдакое воплощение Золушки, чья голливудская мечта сбылась. А сзади шли ее подруги, много повидавшие девушки, высматривавшие очередную жертву.

— В ней нет породы, — пробормотала Зелла. На этот раз она оказалась права.

Памми Бузер и Николза Клайна объявили мужем и женой. А потом начался прием по случаю их свадьбы.

Николз впервые женился на пороге пятидесятилетия и страшно набрался по этому поводу. Все гости находились на крытой площадке, неподалеку от большого особняка Арни Тортерелли. Они расселись за круглые столы, где подавали салаты с лобстерами и телятину в сметанном соусе. Бобби оказался за главным столом. Справа сидела огромная жена Арни, а слева — Зелла. Ее соседом был Арни, а дальше расположились гордая Памми и раскрасневшийся Николз. Ее подружка, увядающая красотка со взглядом наркоманки и кислой миной согревала Николза с одной стороны, а с другой ее поглаживал по колену зловещий Кармин Сицили, причем далеко не по-отцовски. Кроме них за столом оказались сексуальная певица с огромной грудью и чудесным голосом, ее муж и менеджер, а также Крис Феникс, звезда восходящей группы «Дикари». Он привел с собой девушку по имени Микки.

Зелла несказанно радовалась, что Крис Феникс сидит неподалеку, и тут же рассказала Бобби, что его подружка — некоронованная королева поклонниц-малолеток.

— Как это она не положила на тебя глаз, — прогнусавила Зелла.

— Может, мне сегодня повезет, — сухо прокомментировал Бобби и жестом попросил официанта налить виски.

— Только через мой труп! — угрожающе пошутила Зелла.

После ужина начались танцы. А между ними произносили речи. Сначала скучный Арни, потом его жена, а затем Кармин Сицили. От его монотонного голоса все чуть не заснули. Настала очередь Памми. Она, как всегда, показалась неискренней. А потом поднялся Николз. Пьяный, сентиментальный и по-настоящему счастливый человек.

— За мою очаровательную невесту, — поднял он последний тост.

Бобби и Крис Феникс одновременно заметили, что под столом Памми поглаживает ширинку Кармина Сицили. Взгляды скрестились, и они рассмеялись.

Крис склонился через стол и пожал руку Бобби:

— Рад познакомиться, друг. Я твой поклонник.

Бобби улыбнулся:

— Вот и хорошо. Это взаимно. У тебя отличные песни. Жаль, что не я написал.

— И какие? — спросил польщенный Крис.

— Например, «Худенькая малышка» и «Одинокое утро». Мне нравились стихи, они напоминают раннего Отиса Реддинга.

— Хотелось, чтобы это было так, — скромно заявил Крис.

— Не сомневайся.

Крис не мог скрыть радости. Признание Бобби много значило.

— Неужели?

— У тебя талант.

— Приятно слышать это от тебя.

Как только Микки с Зеллой отправились в туалет, Крис пересел к Бобби. Вскоре они оживленно болтали о музыке и песнях, о магии Сэма Кука и других известных певцов. Они не захотели прервать разговор, даже когда вернулись девушки.

— Здорово, — вздохнула Зелла и занялась Арни. Если он избавится от толстухи-жены, то будет принадлежать ей навеки.

Микки заметила Дела Делгардо и направилась к нему.

Памми танцевала с Кармином. Его костлявые пальцы впивались в ее мягкое тело под кружевным платьем.

Николз перетанцевал со всеми потрепанными подружками Памми, включая ее свидетельницу. Та тут же прошептала на ухо, что он может позвонить ей, если почувствует себя одиноким, несчастным или просто захочет женщину. Она специалист по лечению таких болезней.

Оглядывая собравшихся, Бобби решил, что если ему когда-нибудь придется жениться, то только в узком кругу. Но кому нужен брак?

— Ты когда-нибудь был женат? — спросил он Криса.

Крис ухмыльнулся:

— Однажды, друг. И этого вполне достаточно. Теперь я свободен, а брак — это капкан.

— Ты абсолютно прав! — рассмеялся Бобби.

Они закрепили только что зародившуюся дружбу рукопожатием и, как заговорщики, подмигнули друг другу.

Крис Феникс

1981

Ко всеобщему удивлению, Мишель Хенли-Богарт прочно вошла в жизнь Криса. Это случилось после Чикаго. К тому времени, как «Дикари» приехали в Нью-Йорк, чтобы дать два концерта в «Медисон-сквер-гарден», они уже были неразлучны.

— Боже, — ревниво жаловался Базз, — да она же подстилка и перепробовала всех мужиков, кроме папы римского. Умей он петь, и тоже бы оказался ее жертвой!

— Очень смешно, — ответил Крис. — Ты злишься, потому что она тебя пробросила.

— Да. Трахать ее — то же самое, что трахать весь мир рок-н-ролла. Твое дело, друг.

В Нью-Йорке Микки познакомила Криса с разнообразным кругом своих друзей. Среди них был высокий гомосексуалист-модельер с международной славой; певичка из кабаре с огромными глазами, которая нюхала кокаин на завтрак; развращенная европейская графиня, чье имя носила известная косметика, а также Чайна Валинеска. Эта маленького роста с шестимесячной завивкой и округлыми формами девушка считалась лучшей подругой Микки. Чайна была художницей и жила в грязной квартире в Гринвич-Вилледж.

— Она устраивает отличные вечеринки, — объяснила Микки Крису. — Если ты ей понравишься, она непременно нарисует тебя.

— А ты думаешь, мне этого хочется? — устало спросил Крис.

— Это почетно, — ответила Микки, а потом обыденно добавила: — Чайна очень знаменита. Энди Вархол в женском обличьи.

Концерт в «Медисон-сквер-гарден» был пределом мечтаний. Как раз в это время в продаже появилась пластинка «Грязные штучки», давшая название целому альбому. Он моментально разошелся. Компания «Николз Хит Сити» отлично поработала. Крис не мог не радоваться, но предпочел бы, чтобы «Дикари» поработали с «Блю кадиллак». Это настоящий гигант.

Когда он поделился этими мыслями с Доктором Хедом, тот рассмеялся.

— Нельзя же прыгнуть выше первого номера, — сказал он. — Так какая разница?

— А какая разница между «феррари» и «фордом»? — вмешалась Микки. — Обе машины могут довезти, но лишь одна делает это с шиком.

— Вот именно, — согласился Крис. — Как раз это я и хотел сказать.

Доктор Хед обозлено смотрел на Микки. Эта девушка уже принесла ему достаточно неприятностей, когда шестнадцатилетним подростком повисла на Майкле Голливуде. Они прожили вместе пять месяцев и расстались за шесть недель до его гибели.

Уже подростком она вечно мешала, а в двадцать четыре стала невозможной. Ничего не может быть хуже богатой поклонницы с обширными связями.

— Я отлично знаю Маркуса Ситроэна, президента «Блю кадиллак», — сказала Микки, словно читая мысли Доктора Хеда. — И могу договориться о встрече.

— Ни в коем случае, — грозно заявил Доктор Хед. — Я все могу устроить сам.

— Если она знает Маркуса Ситроэна… — начал Крис. — Кстати, я тоже видел его однажды.

— Забудь об этом, — огрызнулся Доктор Хед, и его лицо задергалось еще сильнее. — Ты думаешь, я только что свалился с пальмы? Я могу устроить встречу с Маркусом Ситроэном в любое время. Сейчас мы работаем с «Хит Сити». Ваша пластинка стала номером один, и ничего другого не нужно, — он злобно посмотрел на Микки, которая ответила ему таким же взглядом. — Еще одно. Не забудь, что ты обещал показать свое уродливое лицо на свадьбе Николза завтра. Я заказал тебе билет на самолет на утро.

— Микки тоже?

— Но ты же связан с этой хиппи, — саркастично сказал Доктор Хед. — Что же я могу поделать?

— А Базз?

— Он не поедет.

— Почему?

— Спроси его.

— А ты поедешь?

— Вы вернетесь через двадцать четыре часа. Ты хочешь, чтобы я все время держал тебя за руку? Мне лучше остаться здесь и заняться делами.

— Мне плевать. Можешь запускать воздушных змеев.

В самолете Микки наконец-то заговорила. Она давно собиралась это сделать.

— Почему ты позволяешь менеджеру приказывать себе?

Крис пожал плечами:

— Он ведь для этого и существует.

— Менеджер должен исполнять твои желания.

— Дело не только во мне. Это касается и остальных членов группы.

— О, да. Я забыла, — ехидно сказала она. — Все, что ты зарабатываешь, делится на четверых. Это так умно.

— Зато справедливо.

— По отношению к кому? Ты ведь самый талантливый.

— Я работаю в группе.

— Послушай меня, Крис. Ты звезда. Ты сочиняешь лучшие песни, поешь их. Ваша группа должна называться «Крис Феникс и „Дикари“».

Крис ухмыльнулся. Эта мысль ему понравилась, но нет сомнения, что все возмутятся.

— Базз это не скушает. Ничего подобного он не допустит.

Но Микки не собиралась отступать:

— Вспомни Дайану Росс. Она ведь пела в группе «Сьюприм». Тедди Пендеграст выступал в «Блю ноутс». Род Стюард — в «Смол фейс», а Дэвид Раффин — в «Темптейшен». Понимаешь? Или еще продолжить?

Крис отлично все уловил и к тому моменту, когда они приехали на гастроли в Лос-Анджелес, понял, что Микки права. «Крис Феникс и „Дикари“» звучит отлично, и он это заслужил. Крис знал, что работает больше всех и получает самую обильную почту от поклонников. Базз большую часть времени находился под действием наркотиков и ничто серьезно не воспринимал. Раста играл на барабане без особого таланта. Самой лучшей оказалась Фингаз, но публика не боготворила ее. Так что Микки права. По возвращении в Нью-Йорк Крис решил настоять на изменении названия группы.

— Если тебя что-нибудь не устроит, сможешь уйти и выступать один, — разумно предложила Микки.

Об этом Крис никогда не думал.

На свадьбе Николза Клайна Бобби Манделла вселил в Криса веру в себя. Бобби считался лучшим из лучших. У них было много общего, и хотя работали они в разных жанрах, можно вместе записать пластинку.

— Где ты живешь? — спросил Крис.

— Здесь, в Лос-Анджелесе, — ответил Бобби. — У меня тут небольшая хижина. Может, зайдешь позже со своей дамой?

— С удовольствием, — согласился Крис и поискал глазами Микки, но ее нигде не было.

— Она разговаривает с Делом Делгардо, — сказала Зелла. — Привести ее?

Дел Делгардо. Враг. Недавно он ушел из «Найтмеаз» и добился успеха один. Прыщавый наркоман! Крис почувствовал, что слова Зеллы его задели. А ведь обещал себе, что после Уиллоу не будет ревновать ни одну женщину.

Слишком поздно. Микки завоевала частицу его сердца, стала своеобразным допингом.

Интересно, был ли в ее прошлом Дел Делгардо? А может, она строит планы на будущее? Черт подери!

Зелла подняла свое роскошное тело со стула.

— Я скажу ей, что мы уходим.

— Не беспокойся, — быстро отреагировал Крис. Он не собирался бегать за Микки. — Если захочет, сама появится.

— Но откуда ей знать, что мы уходим? — логично спросила Зелла.

— Догадается, — ответил Крис и поднялся. В этот момент Памми Бузер-Клайн схватила его сзади.

— Крис Феникс, — промурлыкала она и потерлась о него. — Подарите один танец невесте?

— Я медленные танцы не танцую.

— Ну только один, — настояла она, и не дав возможности высвободиться, потащила на танцевальную площадку. Здесь новоиспеченная жена прижалась к его ширинке и призывно зашептала на ухо:

— Я всегда была влюблена в тебя.

Крис попытался отстраниться, но дамочка не позволила.

— Прекрати, дорогуша, — твердо заявил он. — Ты только что вышла замуж. Что, забыла?

Вот шлюха! Он несколько раз провальсировал с ней и удрал. Потом попрощался с Николзом и за столом обнаружил Микки.

— Развлекаешься? — обыденно спросил он, ожидая, что она сама попытается оправдаться.

— Да, — ответила она и сжала Крису руку. — Зелла сказала, что мы идем к Бобби.

Почему он увлекся девушкой, которая переспала со всеми рок-звездами?

«Таково мое жидовское счастье», — мрачно подумал Крис.

Дом Бобби Манделлы поразил Криса.

— Неужели люди действительно так шикарно живут? — спросил он после экскурсии по особняку.

— Напомни мне, чтобы я никогда не водила тебя к своим родителям, — таинственно улыбнулась Микки.

— Да, парень, — ответил Бобби. — В мире рок-звезд мечты становятся реальностью. Тебе тоже нужно купить дом с бассейном и несколько машин. Полный ассортимент. Без этого не обойдешься.

— Я еще живу в Англии, — мрачно напомнил Крис. — После уплаты налогов, трат на жизнь и помощи семье у меня ничего не остается.

— Ты, наверное, шутишь?

— Не забывай, что все делится между ребятами и Фингаз. А с учетом юристов, бывшей жены, сына, бухгалтеров и нашего менеджера… — Крис замолк. — Жизнь — стервозная штука.

— И скоро мы умрем! — хором пропели Микки с Зеллой, а Бобби рассмеялся.

Весь вечер они слушали блюзы и курили самокрутки. Сэм Кук и Отис Реддинг, Чак Берри и Джеки Уилсон. Старые великие имена. Крис давно уже так хорошо не проводил время.

— Я рада, что ты расслабился, — сказала Микки, когда они в лимузине возвращались в отель.

— Кто, я? — рассмеялся Крис. — Я никогда не бываю закомплексованным.

— Неправда, — мягко возразила она. — Ты все время о чем-то беспокоишься. Либо о Баззе, либо о сыне, либо о том месте, которое заняла пластинка, либо о датах концертов, либо о музыкантах…

— Значит, по-твоему, я неврастеник?

— Да, конечно.

— Нет.

— А вот и да.

— Микки?

— Что, Крис?

— Почему бы тебе не заткнуться? Лучше стань на колени и сделай то, что положено.

Она захихикала.

— Обожаю сексуально озабоченных мужчин.

— На колени.

— А как же шофер?

— К черту шофера! Ему сделают минет позже!

В девять утра им нужно было вылетать в Нью-Йорк, а оттуда на автомобиле добираться до Филадельфии, где вечером намечался концерт. Без десяти девять Микки нанесла предательский удар.

— Я не еду, — сказала она и сморщила хорошенький носик.

— Что ты говоришь? — разозлился он.

Девушка отвела глаза.

— Мне нужно заняться делами, — туманно объяснила она.

— Какими к черту делами?

— Семейными. Недвижимостью, фондами. Поскольку я здесь, то это необходимо.

Крис с отвращением посмотрел на Микки:

— Я в эту ерунду не верю.

Она оправила юбку и сказала:

— Встретимся в Вашингтоне.

Крис сразу же догадался, что она уходит к Делу Делгардо, но решил не произносить его имя вслух. Зачем доставлять ей удовольствие?

— Как хочешь, — сказал он, избирая наплевательскую тактику.

Женщины.

Черт их возьми!

Можно обойтись и без этого дерьма.

Крис вернулся в Нью-Йорк один. Выступил в Филадельфии, переспал с грудастыми близнецами, застал Базза за нюханьем кокаина, сказал Доктору Хеду, что группа впредь будет называться «Крис Феникс и „Дикари“». Гастроли в Америке завершились в Вашингтоне, куда Микки не явилась. Крис улетел обратно в Англию.

Зрели перемены. Подсознательно он уже ощущал их.

Рафаэлла

1981

Через шесть месяцев Рафаэлле уже казалось, что она прожила в Рио-де-Жанейро целую жизнь.

— Мне здесь нравится, — сказала она Одиль. — Очень-очень! Я не хочу уезжать.

Одиль мудро улыбнулась. Она ждала первого ребенка и была счастлива.

— Послушай, если бы вокруг не было такой нищеты, мне бы тоже не хотелось уезжать.

Рафаэлла понимающе кивнула. Справедливые слова. Богачи обитали в невероятно красивом городе, а рядом громоздились трущобы «фавелаз». Грязные холмы и невероятное количество убогих хижин. В них жили многие поколения. Рядом с канавами, полными бесчисленных крыс.

— Знаю, — согласилась Рафаэлла. — Это невероятно.

— Но нас сие не касается, — вздохнула Одиль. — Поэтому не стоит беспокоиться.

— Наверное, так, — неуверенно произнесла Рафаэлла, хотя в душе считала, что делать что-то нужно.

В Рио они с Джон-Джоном поселились в удобном доме Одили и Руперта, но через шесть недель Рафаэлла принялась искать собственную квартиру. Она позвонила матери в Англию и сказала, что остается. Юристы начали дело о разводе с Эдди.

Анна почувствовала облегчение.

— Я подозревала, что между вами что-то не то, дорогая, — с симпатией сказала она. — Но зачем убегать так далеко? Ты ведь могла переехать к нам в провинцию.

Рафаэлле не хотелось объяснять, что ей нужны передышка и свежий воздух. Впервые в жизни она решила стать независимой.

С деньгами проблемы не было. В двадцать пять она получит большое наследство отца. Рафаэлле недавно исполнилось двадцать три, но адвокаты в Англии добились, чтобы ей выплатили часть этой суммы.

Она нашла современную квартирку с потрясающим видом на море рядом с пляжем Копакабана. Они переехали вместе с Джон-Джоном и строгой няней Анной, которую прислали из Англии.

Наконец-то свободна! Эдди не пытался связаться с женой, и это ее не удивляло. Что он мог сказать? Она застала его на месте преступления, значит нет смысла обсуждать совместное будущее.

— Что же произошло? — не переставала допытываться Одиль.

Рафаэлла просто отмахнулась:

— Это не имеет значения. Я больше не хочу видеть Эдди.

— Хм… — ответила Одиль. — Он потребует встреч с Джон-Джоном.

Рафаэлла знала, что не позволит этого.

— Поживем — увидим, — таинственно сказала она.

Рафаэлла никому не рассказала, что ее муж — гомосексуалист. Это секрет. И пока он не беспокоит ее, пусть так и останется. Муж молчал уже шесть месяцев. Приготовления к разводу шли благополучно.

В Рио Рафаэлла завела много новых друзей. Сначала она везде ходила с Одиль и Рупертом и их друзьями, в основном молодоженами. Рафаэлла отвергала приставания всех холостяков, которых не переставала поставлять Одиль. Вскоре ей все наскучило, и она нашла работу в художественной галерее. Это было именно то, чем хотелось заняться в Лондоне. Так она встретилась с другими людьми: художниками, дизайнерами и коллекционерами. Некоторые из них казались интересными, и Рафаэлла пару раз сходила на свидания. Но когда мужчине требовалось нечто большее, чем разговоры, все заканчивалось.

Владелица галереи, разведенная сорокалетняя женщина, предложила ей встречаться с более зрелыми мужчинами:

— Ты получишь большее удовольствие, моя дорогая. Мужчины в годах знают, как ухаживать за женщиной.

Рафаэлла неохотно согласилась на свидание с Джорджем Марако, который по возрасту годился ей в отцы. На этот раз ей повезло. Он не пытался затащить ее в постель в конце вечера. Они интересно беседовали, и Марако показался ей по-своему привлекательным.

Они встретились еще раз. Рафаэлла узнала, что этот человек — миллиардер. Его жена покончила жизнь самоубийством четыре года назад после восемнадцати лет совместной жизни.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Рафаэлла. — Такое пережить трудно.

Через шесть недель Джордж сделал ей предложение.

— Пора начинать жизнь заново, — заявил он. — И ты, Рафаэлла, как раз та женщина, которая мне нужна.

Ее отказ удивил Марако, прежде он всегда добивался своего. Он начал по-настоящему ухаживать за Рафаэллой и забросал ее дорогими подарками, но она не приняла ни одного. Кроме того, он посылал ей дюжину красных роз ежедневно. Квартира все время выглядела празднично.

— Что происходит? — спросила Одиль, ожидая подробного отчета. — Он очень известный человек. Ты же это знаешь.

— И очень приятный, — откровенно ответила Рафаэлла, — но он не для меня.

— Наверное, слишком стар? Говорят, у него дочь твоего возраста.

— Дело не в возрасте.

— Конечно, в нем.

Через неделю Одиль родила толстенькую девочку с голубыми глазками, но совершенно без волос. Рафаэлла ринулась в госпиталь. Руперту нужна была помощь, он переживал нервный стресс. Кроме того, когда ребенка привезли домой, обнаружилось, что у служанки, нанятой для ухода за ребенком, абсолютно нет опыта.

— Что нам делать? — выла Одиль.

— Не беспокойся, — ответила Рафаэлла. — Няня Джон-Джона будет работать у тебя, а я возьму к себе эту девушку. Джон-Джон большую часть дня проводит в детском саду, так что няня ему не очень нужна.

Разумное решение. Всем оно понравилось, кроме Джорджа.

— Как можно взять в дом незнакомку без опыта и надлежащих рекомендаций! — недоумевал он.

— С ней все в порядке, — настаивала Рафаэлла. — Ее тетя работает у партнера Руперта.

— Этого недостаточно, — заупрямился Марако.

Девушку звали Джоана. Маленького роста, худенькая, очень тихая, она честно трудилась, убирала квартиру и ухаживала за Джон-Джоном, который сразу привязался к ней. В будние дни она жила у Рафаэллы, а на выходные уходила домой, чтобы вернуться в понедельник утром. Рафаэллу все устраивало. Она любила побыть с ребенком, ходить с ним на пляж, купаться и просто играть.

Джордж Марако остался в ее жизни, терпеливо ожидая, когда станет не просто кавалером. Рафаэлла познакомилась с его дочерью Кристиной и ее друзьями. Она проводила много времени в его великолепном, строго охраняемом особняке. Джордж безумно боялся похищений. С ним было приятно и спокойно. Этот человек защищал Рафаэллу от мира. Может, стоит выйти за него замуж, когда их окончательно разведут с Эдди. Почему бы и нет?

Она с ним не спала, и Джордж не настаивал. Этот терпеливый мужчина приготовился ждать.

Одиль и Руперт страшно возражали.

— Он стар для тебя, — настаивали оба. — Ты что, рехнулась? Зачем тебе его деньги? Что тебя так привлекает в нем, любовь?

Ха-ха. Любовь. Это чувство было у нее к Эдди. И что же вышло?

В один из понедельников Джоана не явилась. К среде Рафаэлла забеспокоилась, потому что не знала, как связаться с девушкой. Правда, та говорила, что ее семья живет в «фавелаз».

— Слава Богу, что она исчезла, — как всезнайка, заявил Джордж. — Что она украла?

— Ничего, — огрызнулась Рафаэлла. — Нельзя так поспешно судить.

— Моя дорогая, ты не понимаешь, — напыщенно заговорил он. — Люди трущоб живут за счет воровства. Для них оно ничего не значит.

— Откуда тебе-то знать?

— Я прожил рядом с этими крестьянами всю жизнь.

— Тогда стыдись, что не помог им деньгами и властью. Разница между богатыми и бедными в этой стране отвратительна.

— А ты, милая, ты-то понимаешь, о чем говоришь?

— Я знаю то, что вижу.

— Мне кажется, что ты видишь то, что хочешь.

Разговор закончился ссорой, и Джордж ушел. Рафаэлла приготовила Джон-Джону ужин, вымыла его и уложила спать. Маленького, кучерявого мальчика с ярко-голубыми глазами. В нем ее жизнь, ее будущее. Она сделает все, чтобы сыну жилось лучше.

Мысли Рафаэллы вернулись в Лондон на четыре года назад, в тот холодный вечер. Крис Феникс, грубый и сексуальный, типичный повеса, которого ничто не волнует. Поездка по Бекерли-сквер в лимузине. Поспешный секс, изменивший все…

Может, не стоит выходить замуж за Джорджа Марако? Рафаэлла решила, что еще не жила.

В дверь позвонили. Подумав, Рафаэлла решила, что вернулся раскаявшийся Джордж, она не посмотрела в глазок.

Открыв дверь, Рафаэлла впервые оказалась лицом к лицу с необыкновенно красивым мужчиной. Это был бразилец, приблизительно ее возраста, с длинными черными вьющимися волосами, зелеными глазами и ртом, до которого хотелось дотронуться. На нем были голубые джинсы, рабочая рубашка и шлепанцы. Рафаэлла удивленно заметила, что одеты они одинаково.

Какое-то время оба молчали, разглядывая друг друга. Мужчину, видимо, также поразила внешность Рафаэллы. Она инстинктивно дотронулась до волос, завязанных в хвостик.

— Простите, вы миссис Ле Серре? — наконец, спросил он.

Рафаэлла взяла себя в руки и кивнула. Ее давно уже не называли миссис Мейфэа.

Он улыбнулся. Белые ровные зубы. Пьянящая улыбка.

Когда-то Рафаэлла считала Эдди красавцем, но он не шел ни в какое сравнение с этим мужчиной.

— Чем могу быть полезна? — сказала Рафаэлла, стараясь не пялиться.

— Я брат Джоаны.

— Кого?

— Джоаны, вашей служанки, она работала у вас.

— А, Джоаны, — как в тумане произнесла она.

— Вы, наверное, беспокоитесь, что она не пришла.

— Она заболела?

— Отравилась едой.

— Ужасно.

— Креветки, она поела их и раздулась, как шар.

Они вели обыденную беседу о Джоане и ее проблемах, но глаза сами разговаривали на каком-то таинственном языке.

Рафаэллу бросило в жар. Она посмотрела на мужчину и увидела, что он чувствует то же.

— Хотите выпить чего-нибудь холодненького? — быстро предложила Рафаэлла.

— Может быть, пива — согласился он. — А потом мне надо идти на работу.

— Чем вы занимаетесь?

— Я музыкант.

— Как интересно. На чем вы играете?

— На многом. Гитара, барабан, флейта. А кроме того, я пою.

Рафаэлла ухмыльнулась:

— У вас так много талантов?

Он улыбнулся в ответ:

— Наверное, так.

— Я принесу пива, — сказала Рафаэлла, не понимая, почему так бешено бьется сердце. — Пожалуйста, входите.

Мужчина пошел за ней в квартиру, огляделся и присвистнул:

— Здорово!

— Мне здесь нравится, — сказала она и пошла к холодильнику. — Американское подойдет?

Мужчина кивнул и приблизился к высокому бару, который отделял кухню от гостиной.

Рафаэлла неловко открыла банку, и пиво тут же пролилось. Оба схватились за салфетки. Их словно обожгло от взаимного прикосновения. Она быстро отпрянула, налила пива в стакан и передала мужчине.

— Знаете, я не ожидал, что вы такая, — сказал он и сделал глоток.

— А чего вы ожидали?

— Джоана всегда рассказывала о прекрасной английской леди, у которой работает. Я думал, вы старше. И, кроме того, совсем не похожи на англичанку.

— Моя мать наполовину англичанка, наполовину француженка. А отец — наполовину американец, наполовину эфиоп. Он погиб, когда мне было семь. Мы жили в Париже, а потом в Лондоне.

Зачем рассказывать незнакомцу семейную историю? Мужчина посмотрел на нее ясными зелеными глазами и сказал:

— Джоана придет в следующий понедельник. Вас это устроит? Рафаэлла кивнула и не удержалась от замечания:

— Вы хорошо говорите по-английски.

— Неплохо. Я учился сам.

— Это трудно.

Он пожал плечами:

— Иногда. Хорошее легко не достается. Так ведь? — он закончил пиво и направился к двери. — До свидания, миссис Ле Серре.

— До свидания, — сказала она и внезапно покраснела.

Когда он ушел, Рафаэлла поняла, что даже не знает, как зовут этого мужчину.

— Боже! — воскликнула Одиль. — Что за суета! И зачем нам идти в этот маленький клуб? Ты ведь сама там не была.

— Перестань корчить из себя сноба, — ответила Рафаэлла. — Говорят, там хорошо.

— Кто говорит? — поинтересовался Руперт. — Могу поспорить, что не Джордж.

«Слава Богу, она отложила Марако на запасную полку, — заметила про себя Одиль. — Ее квартира напоминает цветочную лавку».

— Бедняга не находит себе места, — сказала она вслух.

— Значит, теперь ты называешь его беднягой? — кисло заметила Рафаэлла. — Определись наконец-то. На прошлой неделе ты считала, что Марако мне вообще не подходит.

— Он один из самых богатых людей в Латинской Америке, — заметил Руперт.

— Ну и что? — дерзко ответила Рафаэлла. — Вы мне оба надоели. То он плох, то хорош. Вы же говорили, что мне не нужны его деньги.

— Это так, — согласилась Одиль.

— Вот именно, — поддержал Руперт.

— Теперь мы можем идти? — беспокойно спросила Рафаэлла.

Она узнала, как зовут брата Джоаны — Луиз Оливейра и название клуба, в котором он работал, — «Пасси Сатин»[1]. Сия помойка соответствовала вывеске. Там часто бывали туристы, танцевали нагие танцовщицы, а в боковых комнатах погружались в азартные игры. Джорджа Марако туда не поведешь. Именно поэтому Рафаэлла уговорила родственников на этот культпоход.

Клуб был весьма не примечателен. Прокуренный, темный, многолюдный. Официантки в ярких прилегающих нарядах больше походили на женщин легкого поведения. Здесь были огромный переполненный бар, столики и маленькая сцена, на которой музыканты играли быструю самбу. На танцплощадке исступленно дергались пары.

— Боже сохрани! — воскликнул Руперт. — Ну и дыра!

— Привет, милый, — поздоровалась женщина в красных рюшах и тюрбане. Ниже лифа виднелась загорелая полоска кожи. — Нужен столик?

— Должно быть, так, — ворчливо ответил Руперт.

— На троих, — добавила Одиль, стараясь не смотреть на толстяка, призывно подмигивавшего ей.

Женщина в красном передала их заботам крошечного молодого официанта. Он отвел их к столику, вперед потребовал чаевые и спросил Руперта, не нужна ли ему подружка.

— Конечно, нет, — возмутился благочестивый Руперт. Официант безразлично пожал плечами. Ему было плевать на все, пока платили хорошие чаевые.

— Шампанского? — автоматически спросил он.

— Нет, — сказал Руперт.

— Да, — возразила Одиль, повернувшись с обезоруживающей улыбкой к мужу. — Давай повеселимся, коль мы здесь. Хотя бы для разнообразия. Так осточертели скучные деловые приемы, на которые ты меня водишь.

— Хорошо, — уступил Руперт. — Принесите бутылку «Дом Пери-нон».

— У нас только местное шампанское, невозмутимо сказал официант.

— Все равно, принесите, — приказала Одиль.

Рафаэлла, словно невзначай, взглянула на сцену, надеясь рассмотреть музыкантов. Их было пять. Но Луиза среди них не было. Стараясь скрыть разочарование, она повернулась к Одиль.

— Я же говорила, что здесь по-другому, — она изо всех сил старалась изобразить веселость.

— Меня не нужно уговаривать, — ответила Одиль. — Мне это место нравится. Какая-то особая атмосфера, и музыка прекрасная.

— Хочешь потанцевать, красавчик? — на Руперта наседала потрепанная девушка с шестимесячной завивкой и в голубом платье.

Он презрительно сжал губы:

— Нет, спасибо.

— Да ладно, развлекайся вовсю, — рассмеялась Одиль.

— Да, давай, — подзадоривала Рафаэлла. — Ты ведь так давно не веселился. Ты становишься похожим на старого зануду!

— Большое спасибо, сестричка!

— Ну же, ну! — настаивала Одиль.

— Побоишься, — ехидно добавила Рафаэлла.

— Посмотрим, — Руперт подскочил. — Вы сами напросились, нюни.

Женщина в голубом платье расплылась в улыбке, обнажив кривые зубы и золотую фиксу.

— Пошли, миленький, — она призывно покачивала толстой задницей. — Сбацаем шейк!

Уже не колеблясь, Руперт отправился на танцевальную площадку. Куда делись добропорядочные английские манеры, когда он исполнял соло самбу!

— Пошли, — захихикала Одиль и вскочила на ноги. — Давай станцуем, а то он без нас во что-нибудь вляпается!

Подчиняясь чувственному ритму, Рафаэлла встала и пошла танцевать. Неважно, что не было партнера. Музыки достаточно, бразильская мелодия вскоре полностью захватила ее.

Еще несколько бокалов шампанского, и все были навеселе. Руперт по очереди танцевал со всеми девушками из заведения, по пять долларов за танец, а Одиль и Рафаэлла с трудом отбивались от любвеобильных мужчин, которые не отходили от их стола. Когда мадам в красном объявила начало кабаре, никому не хотелось отдыхать.

— Я давно так не веселился! — вопил Руперт. — Надо всех приводить сюда.

Рафаэлла в изнеможении свалилась на стул, обмахиваясь меню, как веером. Когда она подняла глаза, Луиз уже сидел на стуле возле сцены и настраивал гитару.

— А теперь, дамы и господа, мы рады представить вам лучшую девочку заведения «Пасси Сатин» — несравненную Еву!

Из подвешенной к потолку клетки вышла высокая, сильно накрашенная женщина. На ней было серебристое одеяние, прикрывавшее ее с ног до головы, крошечная шляпка и туфли на очень высоких каблуках.

Луиз заиграл на гитаре «Девушку из Ипанема», а Ева принялась медленно раздеваться. Сначала шляпка, потом серебристый парик, и, наконец, остались только туфли на высоких каблуках, крошечные трусики и блестки, прикрывавшие грудь.

— Ничего себе штучка, — искренне залюбовался Руперт.

— Заткнись, — огрызнулась Одиль. — Это все парафиновые инъекции.

Ева сделала паузу, расставила ноги и начала призывно трогать блестки, скрывавшие грудь от застывшей аудитории. Затем внезапно она сорвала их, и зрители увидели темные, набухшие соски.

Руперт шумно вздохнул и чуть не подавился.

— Я же говорила, что парафин, — хмыкнула Одиль.

Ева многозначительно улыбнулась и незаметным движением сбросила трусики.

Так она стояла несколько секунд абсолютно голая, а затем свет погас.

Когда огни зажглись, Евы уже не было, на сцене остался Луиз. Он запел песню о потерянной любви и одиноких ночах. Голос оказался хрипловатым, но очень приятным.

Сердце Рафаэллы сжалось от жалости. Красавец с отличным тембром, но кому он нужен? Все присутствовавшие приходили в себя после Евы, этой огромной лошади. Луиз заслуживал большего.

Следующие несколько недель Рафаэлла довольно часто ходила в «Пасси Сатин», таща за собой тех, кто соглашался. У нее ни разу не было возможности поговорить с Луизом, но она не сомневалась, что он знает о ее присутствии. Их глаза вели свой разговор. Рафаэлла радовалась, когда видела Луиза, и огорчалась одновременно. Она то сходила с ума, то становилась удивительно спокойной. Боже! Ничего не получится. Они принадлежат к разным мирам. И все же…

Джордж продолжал ухаживать за Рафаэллой и не сомневался, что они будут вместе. От него было трудно отделаться, но Рафаэлла еще не созрела для окончательного решения.

Одиль с Рупертом и ребенком улетели в Англию, чтобы показать внучку семье. Рафаэлла и Джон-Джон должны были ехать с ними, но в последнюю минуту она отказалась, разрешив взять с собой мальчика.

В этот вечер она наняла машину с шофером и в одиночестве поехала в «Пасси Сатин». Сердце прыгало, как мячик для пинг-понга. Но Луиз не сделает первый шаг навстречу. Значит, все зависит от нее.

К этому времени Рафаэллу уже знали в клубе и дали столик впереди. Нервничая, она заказала шампанское и стала ждать.

Как только Луиз закончил выступление, он тут же подсел на свободный стул.

— Кажется, вам здесь понравилось, — сказал он. — Мне очень жаль.

— Почему? — дерзко спросила Рафаэлла.

— Это место не для вас и люди тоже.

— Боже! Надеюсь, что хоть вы не сноб. Мне достаточно Руперта.

— А кто такой Руперт?

— Мой брат.

— Наверное, он умный.

— Ерунда.

Не отрывая от нее глаз, Луиз сказал:

— Что вам нужно от меня?

— Проводите меня домой, и мы поговорим.

— Серьезно?

— Если хотите, серьезно.

— Не надо играть со мной в игры, английская леди.

— Я не англичанка, — взорвалась она. — Разве я похожа на нее?

Луиз несколько смягчился.

— Вы прекрасны, — и с сожалением добавил, — слишком прекрасны и слишком богаты. Несмотря на чувства, мы никогда не будем вместе. Я это знаю.

Рафаэлла вложила в следующие слова всю себя:

— Пожалуйста, проводите меня, Луиз, и скорее…

Приятная музыка, шампанское и никакого освещения в квартире, кроме уличных фонарей.

Так Рафаэллу никто не целовал. Губы у Луиза были холодными, а язык — горячим. Они изучали друг друга в темной квартире, вкладывая в поцелуи всю душу.

Он не торопился, и она тоже. Оба ждали слишком долго, и теперь спешка не требовалась.

Он гладил длинные волосы и ласково бормотал ее имя:

— Рафаэлла… Рафаэлла…

— Луиз, — прошептала она в ответ, поглаживая шелковые кудри на его затылке. — О, Луиз.

Его руки медленно сползли на плечи, они то снимали шлейки платья, то надевали их.

Рафаэлле хотелось, чтобы он сорвал одежду, хотелось почувствовать прикосновение его рук, она так жаждала Луиза…

Наконец, он опустил верхнюю часть платья, принялся ласкать грудь, сначала нежно, а потом все более грубо. Соски под его прикосновениями стали твердыми, и Луиз поцеловал их.

Рафаэлла вздохнула от удовольствия и расстегнула его брюки.

Они оба опустились на пол. Космические близнецы, страшно похожие друг на друга. Рафаэлла инстинктивно поняла, как доставить ему удовольствие, а он предвидел любое ее желание.

Они были вместе, и ничто другое для Рафаэллы значения не имело.

А утром он исчез. Она ждала, что Луиз либо зайдет, либо позвонит, но он так и не объявился. Рафаэлла отправилась в «Пасси Сатин» и узнала, что он там больше не работает.

Джоана собрала вещи и ушла без всяких объяснений.

Одна ночь — и все кончилось.

Луиз сбежал, и Рафаэлла его больше не найдет.

Бобби Манделла

1981

— Ты совершаешь самую страшную ошибку в жизни, — сказал Маркус Ситроэн. Его голос по телефону звучал, как закаленная сталь.

Но это не испугало Бобби. Что можно сделать суперзвезде? Черт подери! До него не дотянешься. Теперь Бобби просто злился, что Маркусу удалось дозвониться до него. Зачем это? Тупорылые адвокаты должны были все устроить сами, без вмешательства Бобби Манделлы.

— Эй, — спокойно произнес он, — ну пусть совершаю, зато мне так хочется.

— Ты меня подставил, Бобби. Неужели непонятно?

«Я давно подставил тебя с твоей женой, как ты подставил меня с Шарлин».

— Жизнь продолжается, Маркус. Жаль, что ты не доволен, но бизнес есть бизнес.

— Тебя стоит проучить, Бобби, — угрожал Маркус. — Поверь мне, компания «Хит Сити» даст тебе этот урок, причем по полному разряду. Ты не знаешь, с кем связываешься, — он повесил трубку, раздались короткие гудки.

Кем это дерьмо себя мнит? Тоже мне бизнесмен! А вот он, Бобби Манделла, настоящая звезда. И об этом не следует забывать.

Тихо насвистывая, Бобби посмотрелся в зеркало. Нова уже выехала. Настало время конфронтации, и ему хотелось выглядеть как можно лучше. Она никогда не была в его доме и то, что эта женщина согласилась появиться в особняке, — уже достижение.

Миссис Ситроэн была приглашена к чаю, значит, все так выглядеть и должно.

Бобби глотнул виски и решил переодеться из белого костюма в черный. Нова считала, что в черном Бобби выглядит сексуальнее.

Сексуальнее. А разве кто-нибудь выглядит более чувственным, чем Бобби Манделла? Он стал величайшей суперзвездой блюзовой музыки, но и это еще не все. У Николза Клайна полно планов. Во-первых, главная роль в фильме.

Бобби Манделла будет кинозвездой. Да, он от этого не откажется.

Пришлось потрудиться, чтобы расторгнуть контракт с «Блю кадиллак». К счастью, адвокаты Арни Тортерелли оказались мастерами. С одной стороны, их отличала хитрость, а с другой — глубокие знания, полученные в колледже. Они все взяли в свои руки, и Бобби не мог нарадоваться. Слава Богу, что он решил перейти в «Хит Сити» к Николзу.

Еще немножко виски промочить горло. В последнее время он часто просыпался ночью и рядом всегда стоял стакан. Алкоголь на него не действовал, просто расслаблял, потому что нагрузки у суперзвезды аховые.

Бобби так и не пристрастился к наркотикам. Ну, немного кокаина перед выступлением. Что плохого в выпивке, если не становишься алкоголиком?

Черная одежда очень шла Бобби, он посмотрел на золотые часы марки «Ролекс». Нова придет с минуты на минуту. Она в курсе всего, оставалось только услышать ее ответ.

— Ты выглядишь усталым, Бобби.

— Неужели?

— Без сомнения.

Неужели ей больше нечего сказать? «Ты выглядишь усталым, Бобби». А может, лучше было заметить: «У тебя потрясающий дом» или «Приятно было услышать эти новости», или «Я приняла решение. Я ухожу от Маркуса».

— Наверное, много работаю, — ответил Бобби.

— Скорее всего, дело в выпивке.

И это она ему говорит! Нова пила шампанское ящиками.

Бобби не видел ее уже шесть недель. Она появилась, как обычно, элегантная, в бежевом костюме, с аксессуарами из крокодиловой кожи и невероятными золотыми украшениями. Светлые волосы были убраны под шиньон. Странно, что остальная растительность на теле миссис Ситроэн была другого цвета: между стройными ногами вились густые черные волосы. А это так сексуально, контраст заводил Бобби.

— Как съездила? — спросил он, меняя тему.

— Восток всегда завораживает, — ответила Нова и потянулась за сигаретой.

— Я об этом слышал.

Нова посмотрела прямо на Бобби и произнесла:

— Ты знаешь, что ты дурак?

Он наклонился, чтобы дать ей прикурить:

— Почему это?

— Потому что ушел из «Блю кадиллак», не посоветовавшись со мной. Ты поступил невероятно глупо.

Нова разговаривала с ним, как с ребенком, и Бобби тут же взорвался.

— Объясни, что ты считаешь глупым.

— Уход от Маркуса.

— К черту Маркуса, — злился он. — Мне на него плевать, и тебе, должно быть, тоже. Он изменял тебе всю жизнь. Ты сама рассказывала, в какие игры он любит играть и какие извращения ему нравятся больше всего. Если вы, леди, готовы забыть и простить, то я этого никогда не смогу.

Нова глубоко затянулась сигаретой:

— Мне удалось прожить с этим.

— Да, тебе это удалось, но позволь мне повторить, я так не смогу. Именно поэтому я и ушел. Просто свалил. А теперь хочу, чтобы ты ушла ко мне. Ты понимаешь это, женщина? Я даю тебе шанс сбежать.

Нова недоуменно покачала головой:

— Бобби, когда мы стали любовниками, то я ни о чем другом и не помышляла. Но наши отношения переросли в нечто большее. Однако я никогда не говорила тебе, что уйду от Маркуса.

— Говорить и не нужно. Сделай это. У меня есть все, чтобы ты жила прекрасно. Нам будет здорово вместе.

— Неужели ты не понимаешь? Маркус не отпустит меня.

— Что за чушь? Я найму толкового адвоката, у меня есть такой парень на примете. Тебе ничего не придется делать.

Она затушила недокуренную сигарету и горько вздохнула.

— Похоже, ты совсем не знаешь Маркуса.

— А что мне знать?

Нова говорила очень уравновешенно, взвешивая каждое слово:

— Если я уйду, он убьет меня. И тот, кто будет ответственным за мой уход, — тоже станет трупом. Запомни это, Бобби. По приказу Маркуса Ситроэна нас убьют обоих.

Лос-Анджелес, 1987

Суббота, 11 июля

Репортеров интересовали «Дикари», Базз, Доктор Хед и Сибил. Крис отлично отбился от вопросов. Он достаточно поварился в шоу-бизнесе и кое-чему научился. Проще всего отшутиться.

— Сибил? А кто она такая? — деланно удивился он, когда журналисты поинтересовались насчет их свадьбы. Он умело играл вопросами и ответами, направляя разговор к альбому «Длинноногие блондинки», который должен был вот-вот появиться в магазинах.

— Название посвящено Сибил Уайльд? — добивалась журналистка-англичанка с растрепанными волосами и плохими зубами.

Крис знал эту стерву, Синди Лу Плантер. Она всегда копалась в дерьме. Ее еженедельная страница в британской газете компенсировала фригидность старой девы.

— Да ладно, Синди, — добродушно сказал он, надеясь задобрить старую кошелку тем, что помнит ее имя. — Ты же меня знаешь. Я не отдаю предпочтения ни одной женщине. Песни посвящены всем блондинкам, которых я знал.

— А их было так много, — многозначительно заявила Синди Лу Плантер. — В твоем возрасте пора остепениться. Когда ты женишься?

«Черт подери эту глупую корову. Разве дело в возрасте?»

— Надеюсь протянуть еще пару лет, — пошутил Крис.

— Но ведь тебе скоро сорок, — настаивала Синди Лу. — Почему ты прыгаешь на сцене? Неприятно смотреть на стареющего рокмена. Ты сам говорил об этом в интервью, когда тебе исполнилось тридцать.

— Мне только тридцать восемь, — огрызнулся Крис. — Это вряд ли можно назвать старостью. Кроме того, я в прекрасной форме.

— А как Базз? Ты скучаешь по нему?

— Извините, — сказал он, борясь с непреодолимым желанием расквасить лицо этой дряни. Заметив Жан Волф из программы «Шоу-бизнес сегодня», он поблагодарил журналистов и пошел к телекамерам. Телевидение значительно лучше, чем пресса. Здесь, во всяком случае, можно защитить себя. Крис представил, какими словами Синди Лу Плантер начнет свою статью:

«Стареющий рокмен Крис Феникс, который не хочет признавать, что ему скоро исполнится сорок, не собирается жениться на длинноногой блондинке Сибил Уайльд. Престарелый Ромео предпочитает резвиться на свободе, хотя давно уже вышел из подобающего этому возраста».

— Скажи мне, Крис, — спросила Дженни. — «Длинноногие блондинки» — итог твоей любовной жизни?

Как они все надоели! Какое им дело до него и до его интимной жизни? Но ни о чем другом не спрашивали.

— У меня всегда на первом месте музыка, Дженни, — искренне ответил Крис. — Так было и так будет.

Крис действительно говорил правду. В его жизни было много женщин, но ни одна не оказалась важнее музыки.

Печальный факт, иногда он тосковал по такой особе.

Максвелл Сицили наконец-то отделался от Хлоэ, и тут же сбежал под предлогом, что ему нужно в туалет. Эта баба — Божье наказание.

Время шло, и нужно было многое обдумать. Благодаря Вики Фокс Максвелл знал расположение построек в имении. Десять дней назад Вики привела его сюда как специалиста по растениям. За ней увивался глава охраны, последний ни о чем не расспросил девушку. Она наврала, что миссис Ситроэн специально приглашала ботаника из Беверли Хилз, чтобы осмотреть посадки.

Максвелл почти час свободно бродил по имению. К счастью, проблем не возникло, но в таких делах полагаться на случай не приходится.

Когда закончилась репетиция Бобби, Рафаэлла пошла прогуляться в компании Труди и двух служащих из «Блю кадиллак», которые не хотели упускать ее из виду. Скорее всего, они получили строгий приказ от Маркуса.

Рафаэлле хотелось остаться и поговорить с Бобби, но его помощница, хорошенькая негритянка, вежливо отказала. Бобби не хотел ни с кем разговаривать.

Слава Богу, что он жив, прекрасно выглядит и отлично поет. Рафаэлла радовалась встрече со старым другом.

Служащие попытались затащить ее на пресс-конференцию, но здесь она осталась непреклонна.

— Мистер Ситроэн предпочел бы, чтобы вы встретились с прессой, — обиженно заявил один из них.

— Тогда пусть попросит меня сам, — защищалась она.

После прогулки Рафаэлла пошла на репетицию, а потом вернулась в дом, чтобы отдохнуть.

Весь особняк был отдан трем звездам и их сопровождающим. Дом для гостей стоял на обрыве, откуда открывался живописный вид на океан. Он располагался вдали от основного здания и шума. Яркие тележки отвозили гостей туда и обратно на случай, если они захотят присутствовать на приеме.

— Никогда ничего подобного не видела, — воскликнула Труди. — Не могу поверить, что люди живут так.

Рафаэлле эта девушка нравилась, но хотелось побыть одной.

— Я хочу отдохнуть, — сказала она. — Зайдите за час до выступления.

— Конечно, — сказала Труди. — Если понадоблюсь, то найдете меня в комнате для игр. Обожаю игровые автоматы! — она приоткрыла дверь и заметила, что по лестнице поднимается Маркус Ситроэн. Труди сделала шаг назад. — Там босс, собственной персоной. Мне остаться или уйти?

— Маркус Ситроэн?

— Да.

Лицо Рафаэллы помрачнело:

— Вы можете остаться? Пожалуйста.

— Все поняла.

Спиду всегда не хватало выдержки. Меряя шагами камеру, он чуть не полез на стену, в ожидании адвоката.

Если он пролетит… Боже! Спид даже боялся думать об этом. Работы ему не видать. Кто наймет стоявшего на шухере шофера, который опоздал на первое задание?

Никто, конечно. Здесь все основано на доверии. Спид понимал, что если он не выберется отсюда как можно скорее, то ничего никогда не добьется.

Шугабраш, его бывшей жене, танцовщице стриптиза из Лас-Вегаса с такими сиськами, которые способны отправить мужчину в рай и обратно, это понравится. Уж эта телка порадуется его неудачам. Будет с удовольствием глазеть на них со стороны.

— Послушайте, мне нужно позвонить, — заорал Спид, раскачивая ржавую решетку камеры.

На него никто не обращал внимания.

Но разве это новость?

— Тебе нужно пойти на пресс-конференцию, — настаивала Сара. — Журналисты здесь, и они на твоей стороне.

— Почему ты так считаешь? — задумчиво спросил Бобби.

— Я знаю точно. Ты выжил. И опять стал первым. А победителей все любят. Так что иди.

— Эй, милая, я не уверен…

— Верь мне, Бобби.

— Меня беспокоишь не ты.

— Ну, пожалуйста.

— Я не хочу, чтобы меня жалели.

— Жалеть тебя? — взвизгнула Сара. — Ты что, рехнулся? Ты такой высокий, красивый и поешь еще лучше, чем раньше. Милый, ты на высоте.

— Ну…

Сара взяла телефонную трубку.

— Мистер Сент-Джон. Бобби Манделла даст пресс-конференцию. Может, лучше устроить ее сейчас, пока он не передумал?

— Кто эта толстая кошелка?

— Отойди от меня, — окрысился Максвелл.

— Кто она? — бушевала Вики.

— Убирайся отсюда, нас могут увидеть.

— Не уйду, пока не узнаю, кто она, и замешана ли в нашем деле.

— Никуда она не замешана, — сказал он, рыская взглядом вокруг. — Она работает в «Лиллиане».

— Ну и что?

— Я ей нравлюсь.

— Ты что, не можешь отделаться от нее?

— Я как раз пытаюсь это сделать.

Вики прикусила нижнюю губу и автоматически выставила вперед бюст.

— Может, я с ней разберусь?

Максвелл отчаянно зашептал:

— Делай, что приказано, и не смей меня больше беспокоить.

— Нет ничего странного в том, что горничная разговаривает с официантом.

— Убирайся, пока все не испортила!

Вики неохотно отошла. Ей казалось, что они с Максвеллом нравятся друг другу. Нельзя позволить, чтобы какая-то стерва захватила территорию, которая в будущем должна принадлежать ей. Вики ведь достаточно хорошо поработала на Максвелла Сицили.

Буквально через пару минут она столкнулась с Томом, охранником, который оказывал ей особое внимание.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Вики призывно облизала губы и слегка дотронулась до его руки.

— Ищу тебя, милый.

Том расплылся от удовольствия. Уже многие годы ни одна женщина не обращала на него внимания.

— Ну вот, — радостно произнес он, — ты и нашла меня.

— Я найду тебя и позднее, — многообещающе произнесла она.

Том рискнул и похлопал ее по заднице:

— С кем это ты болтала?

— Когда?

— Только что.

— А разве я с кем-то разговаривала? — невинно спросила Вики.

— С мужчиной.

— А, с этим. Нужно было кое-что объяснить официанту.

— А что?

— Где расположен туалет, — рассмеялась Вики. — Я похожа на службу информации?

— Я бы с удовольствием тебя съел, — сказал он, жадно глядя на нее.

— Не забудь об этом, — подмигнула Вики. — Встретимся позднее, милый.

— Добро пожаловать в Новароэн, моя дорогая! — сказал Маркус Ситроэн и вежливо поцеловал Рафаэлле руку. Он махнул Труди, жестом приказывая удалиться. — Вы можете идти.

— Маркус, это Труди, — быстро вмешалась Рафаэлла. — Она работает у тебя.

— Отдел рекламы, — Труди протянула руку. Она часто встречалась с боссом, но он так и не запомнил ее. — Я занималась последними гастролями Дела Делгардо.

— Да? — его интерес был равен нулю.

— Мне говорили, что вы остались довольны.

— Конечно. Вы ведь еще работаете на меня, — логично заявил он.

— Труди ждет, чтобы отвести меня на пресс-конференцию, — объявила Рафаэлла. — Мы как раз собирались туда.

— О, да, — согласилась Труди, включаясь в игру. — Пластинки Рафаэллы прекрасно продаются, но реклама не помешает. Так, мистер Ситроэн?

Маркус с трудом скрыл раздражение:

— Я хочу поговорить с Рафаэллой сейчас. Пусть встретится с журналистами позднее.

— Никак нельзя, — игриво возразила Труди, радуясь случаю хотя бы раз обмануть мистера Ситроэна. — Губернатор Хайленд дает пресс-конференцию в пять часов, — она посмотрела на часы. — Так что осталось двадцать пять минут. Этого времени как раз достаточно, чтобы ответить на вопросы, которые вам задавали уже тысячу раз, правда Рафаэлла? Ничего не поделаешь, придется смириться. Ох уж этот великий мир шоу-бизнеса.

Рафаэлла с удовольствием подыграла. Схватила сумочку, поправила косметику и прическу перед зеркалом.

Маркус Ситроэн пришел в ярость, но при болтливой служащей сдержал гнев. Не стоит давать повод для сплетен.

— Увидимся позднее, — недовольно сказал он. — Тебе ничего больше не нужно?

— Благодарю, Маркус, нет, — ответила Рафаэлла и без колебаний последовала за Труди.

Маркус Ситроэн задержался на несколько минут, внимательно осмотрел комнату. Сумасшедший, зачем терять время на преследование этой девушки. В чем дело? Он не кто иной, как Маркус Ситроэн, и может получить любую женщину.

И все же… В ней есть что-то особенное. В наклоне головы, в изгибах тела, которое должно принадлежать ему.

Неужели глупышка думает, что сможет постоянно избегать его? Неужели Рафаэлла считает его круглым дураком?

Ох уж эта молодость. Рафаэлле придется многому научиться, а он будет хорошим наставником.

Да. В конце концов, он приручит ее.

Крис Феникс

1983

Уже два года группа называлась «Крис Феникс и «Дикари».

Уже два года шла война между Крисом и Баззом.

Уже два года они процветали с Крисом во главе.

Напряжение росло. Авторитеты сталкивались. Каждый день происходили скандалы и перебранки.

Доктору Хеду с трудом удавалось сдерживать их. Ребята хотели разбежаться, но он спокойно объяснил, что в мире их знают, как «Дикарей». Одну из самых известных рок-групп. Это безумие — расстаться сейчас.

Вдобавок ко всему, Базз теперь жил с печально знаменитой Микки — Мишель Хенли-Богарт, которая только отходила после сложной двухгодичной связи с Делом Делгардо.

У Криса до сих пор ныло сердце, когда он вспоминал, как Микки обошлась с ним. Ее роман с Баззом только осложнял ситуацию.

Флауа наконец-то отошла в прошлое. Стареющее дитя шестидесятых, она, конечно, расстроилась, получив пинок под зад после пятнадцатилетней связи с Баззом. Вскоре она провозгласила себя экспертом по «Дикарям», особенно началу их карьеры, и принялась за книгу о них. Когда дело было сделано, в Англии выпустили четырехстраничный буклет с выдержками из этого сочинения. Всех ребят облили грязью, особенно Базза и Криса. Бывшая подруга назвала их пьяницами, сексуальными извращенцами, не думающими ни о чем, кроме шлюх, оргий и наркотиков.

Когда Крис прочитал этот пасквиль, его охватила дикая злость. Там была правда о Баззе, но как она посмела очернить его? Во-первых, Крис почти не употреблял наркотиков. Со шлюхами не якшался. Он посетил всего лишь одну оргию, да и ту по приглашению Флауа. То, что там происходило, вызывало отвращение, и он немедленно ушел.

«Нет, — думал Крис. — Я совсем не похож на сумасшедшего эгоиста-маньяка, нарисованного Флауа». Его единственной страстью оставалась музыка. Уже многие и многие признали Криса серьезным музыкантом. Его игру на гитаре сравнивали с выступлениями Эрика Клептона и молодого талантливого Эдди Ван Халена, который быстро становился легендой. У Базза это вызывало ярость. Его друг до сих пор играл талантливо, но очень небрежно. Он не обращал внимания на работу, хотя иногда в него вселялся гений, и Базз опять играл невероятные соло так, что ему не было равных.

К сожалению, его талант не был постоянен. Жизнью Базза правил героин. Несмотря на попытки Криса отучить его от этого наркотика-убийцы, Базз не оставлял пагубной привычки. От Микки помощи ожидать не приходилось. Связь с Делом Делгардо превратила ее в наркоманку. В двадцать пять она выглядела значительно старше и стала грубой, чересчур накрашенной, много повидавшей в жизни женщиной. Прежде чем связаться с Баззом, она попыталась приставать к Крису. Он избавился от нее со скоростью звука. И теперь отлично понимал, что Микки жила с Баззом только для того, чтобы насолить ему. Когда-то Микки Крису нравилась, но весьма недолго. Когда она сбежала с Делом Делгардо, он быстро забыл ее.

Чаще всего Крис встречался с разными девушками: манекенщицами, актрисами и так далее. Они отлично выглядели, обожали рекламу и не хотели длительных привязанностей, так же как и Крис. Нужно было заботиться о карьере. Иногда появлялась женщина, желавшая большего, и тогда он просто махал ей ручкой. Одна ночь — и бегом к следующей.

Крис страшно боялся герпеса, нового полового заболевания. К счастью, он никогда ничем не болел, чего нельзя было сказать о ребятах из группы. Обычно избранные им женщины проходили проверку у врача. Большинство из них соглашались. Тех, что отказывались, сразу отсылали.

— Ты — шовинистическая свинья! — заявила однажды Фингаз, когда они репетировали в студии.

— А разве есть другие? — притворившись удивленным, ответил он.

— Я с тобой, — рассмеялся Раста.

— А ты просто кобель, — с присущей ей прямотой заявила Флауа. — Трахаешь все живое.

В этот момент появился Базз:

— Я думал, что бабы и существуют для этого.

Фингаз бросила кружку с пивом ему в лицо.

Вот такой обычный день на студии. Постоянные перепалки.

Несмотря на огромный успех в Америке, «Дикари» еще жили в Европе. У всех были дома в Англии, зарегистрированные на имя компании, чтобы избежать налогов. По закону ребята могли проводить здесь лишь часть года. Крис купил большую квартиру на площади Гросвенор. Мать чуть не потеряла сознание, когда увидела ее. Придя в себя, она тут же выпалила:

— Как красиво, сын! А когда можно прийти остальным?

Под остальными она подразумевала Гораса, двух сестер, их будущих мужей плюс брата Брайана с его выводком. Семья всегда была рядом и только продолжала расти.

— Договоримся, — сказал он, не собираясь приглашать никого. Эвис была счастлива, а другие его не интересовали. Крис посылал дорогие подарки: цветные телевизоры, стиральную машину, комбайн для мойки посуды и даже автомобиль. Он предложил Эвис купить дом в провинции, но она отказалась:

— Мне нравится моя квартира, сын, да и друзья живут рядом. Ничего другого не надо.

Крис наконец-то уговорил ее оставить работу и ежемесячно брать у него деньги. Он, конечно, подозревал, что большая часть попадает в руки Брайана.

Ну и что? Он мог себе это позволить. Брайан так и остался неудачником. Занудливый, завистливый человек, не сказавший в своей жизни ни одного доброго слова. Вместо того, чтобы гордиться младшим братом, он патологически ревновал и всячески поносил Криса и его карьеру. Не желая этого терпеть, Крис попросил Эвис держать брата на расстоянии. Матери это не нравилось, но она подчинилась. Крис уже полтора года не видел его. Какое счастье!

Кроме квартиры на площади Гросвенор, он купил маленькую ферму на юге Франции, рядом с Сент-Тропезом. Там было приятно спрятаться и в спокойной атмосфере писать песни. Чем популярнее становился Крис, тем сложнее было удирать от поклонников.

Раз в неделю он забирал сына, который теперь жил с Уиллоу и ее новым мужем, безбородым брокером. Они обитали в большом доме в пригороде Лондона. Крис проводил в Англии мало времени и редко встречался с Бо, а Уиллоу вела себя как настоящая стерва, обвиняя его в отсутствии отцовской заботы. Она прекрасно знала, что Крис не может жить дома из-за налогов. Эта дамочка была бы прекрасной женой Брайану, сквалыги отлично поладили бы друг с другом.

Но от всего этого страдал Бо. Он рос настоящим трусом. В восемь лет парень боялся всего, страшно ныл и слишком много ел. А какой он стал доставала! Когда Крис попытался поговорить с Уиллоу, она рассмеялась ему в лицо:

— Ха-ха! Заботливый папочка, где ты был, когда он рос? Спал со шлюхами и зарабатывал деньги?

Крис написал песню под названием «Делай деньги» и еще одну «Мама знает, что ты беременна?». Они вошли в новый альбом. В душе Крис посвятил эти песни Уиллоу. Она даже не разрешала увезти ребенка на несколько недель во Францию. Адвокат Криса уже занялся этим, но появились откровения Флауа в газетах, и шансов не было никаких.

«Дикари» снимались в видеофильме в Париже. Они заняли целый этаж в отеле, где Доктор Хед напрасно старался наладить нормальные отношения.

Базз дал пресс-конференцию, вместе с ним была Микки. Они появились перед журналистами в запыленной черной одежде и заявили о своих планах:

— Я не останусь больше с группой, — сказал Базз. Он тщетно старался не чихать и прикрывался ладонью.

Эта новость вызвала фурор, особенно когда другие музыканты узнали о ней. Крис с Баззом, конечно, сцепились, Микки молча стояла рядом, а Доктор Хед тщетно старался разнять их.

— Если ты хотел уйти, то почему не сказал мне прежде, чем этим стервятникам? — добивался Крис.

— Ну вот он и говорит тебе сейчас, — злобно пялясь, заявила Микки.

— Вот именно, — согласился Базз, из-за наркотиков он находился в сомнамбулическом состоянии. Глаза его налились кровью, грязные черные волосы были связаны в хвостик. — Я сообщаю тебе сейчас.

— Большое спасибо, — с сарказмом парировал Крис. — «Дикари» разбегаются после четырнадцати лет совместной работы, а ты даже не удосужился предупредить меня. Очень мило!

— «Дикарям» не обязательно разбегаться, Базз может параллельно работать в других местах, — сказал Доктор Хед, стараясь сохранить мир.

— Прекрати, — с отвращением произнес Крис. — Все кончено. Мы с Баззом организовали эту группу. И если он хочет уходить — пожалуйста! — Крис покачал головой и добавил: — Мне надоело быть у него нянькой. Микки, теперь он твой.

— Подождите, — быстро сказал Доктор Хед. — Новый альбом выходит через несколько недель. У нас контракт на четыре концерта в Австралии в следующем месяце. Нужно закончить видеофильм, а, кроме того, мы должны «Хит Сити» еще один альбом. Базз не может сбежать просто так.

— Он может делать то, что захочет, — царственно заявила Микки. — Дел Делгардо поступил именно так, когда ушел из «Найтмеаз».

— Да мне плевать на Дела Делгардо, — настаивал Доктор Хед. — У Базза есть обязательства. В противном случае мы подадим на него в суд. Этого он хочет?

— Я закончу съемки в проклятом видео, — пробормотал Базз, — и выступлю в Австралии. А потом — баста. После Австралии вы меня не увидите. Найдите другого музыканта для записи альбома. Мне на все плевать.

— Обговорите все со мной, — сказала Микки, бросая на Криса презрительный взгляд. — Я его новый менеджер.

После этого Крис с Баззом старались держаться друг от друга подальше. Многие годы Крис пытался спасти друга от самого себя. Но напрасно. Базз катился к разрушению и теперь у него появился отличный партнер.

Однажды вечером Доктор Хед привез в отель хорошенькую датчанку Астрид.

— Она делает лучшие кожаные брюки в мире, — сказал менеджер. — Тебе ее работа понравится, Крис, ты ведь вечно прыгаешь по сцене. Я вернусь через минуту.

Крис привык к модельерам-мужчинам, а Астрид выглядела слишком молодо, чтобы что-нибудь понимать в этом деле. Удобно расположившись на кушетке, он сказал:

— Мне ничего не нужно, милая, оставайся, поужинаем вместе.

— Нет, спасибо, — ответила она с легким акцентом. — У меня свидание.

Криса это удивило. Ему никогда не отказывали.

— Так откажись от него, — сказал он, проверяя ее.

Девушка улыбнулась:

— Не могу. Я встречаюсь с женихом, ему все это не понравится.

Его пробросили! По-настоящему! Это становилось интересным.

— Может, мне действительно сделать несколько брюк? — лениво произнес Крис. — Что ты предложишь?

Во внешности Астрид было все лучшее от скандинавок. Гладкая, чистая, слегка веснушчатая кожа, большие серые глаза, вздернутый носик и длинные прямые волосы. Под светло-голубым костюмом Крис заметил красивую грудь, тонкую талию и очень длинные ноги. Недурна. Совсем недурна.

Она подошла к дивану сзади и спросила:

— Вам нравится кожа?

Крис посмотрел на нее чистыми голубыми глазами и нагло сказал:

— Только очень мягкая. Знаешь, что я имею в виду?

Девушка отлично поняла его, но предпочла никак не отреагировать на скрытый смысл этих слов. Она открыла довольно большую сумку и достала образцы кожи разных цветов:

— Светло-бежевая — очень хорошая. Она удобна в носке.

Крис пощупал материал и подумал, согласится ли она сбегать на проверку к врачу.

— Может, оранжевая, — настаивала Астрид. — Или это слишком яркий цвет для вас?

Наверное, она с ним по-своему заигрывает.

— Для меня ничего не бывает слишком ярко, дорогая, — сказал Крис, схватил ее и опрокинул на диван. Скандинавки здорово целуются, все это знали. Крис схватил ее за грудь и попытался присосаться к губам.

— Что вы делаете? — возмущенно заорала она, оттолкнула Криса и встала. — Как вы посмели, я не шлюха!

Астрид схватила образцы, ее щеки покраснели от искреннего гнева. Девушка выскочила из номера, с грохотом хлопнув дверью.

Крис чувствовал себя дураком. Когда появился Доктор Хед, он спросил:

— Зачем ты ее привел?

— Кого?

— Датчанку.

— Астрид? Она отличная модельерша. Ты останешься доволен.

— Чем?

— Брюками, которые она сошьет тебе. Когда Майкл Голливуд был жив, она следила за его гардеробом. Он на нее молился.

— Ты хочешь сказать, что она действительно дизайнер?

— Да, — расхохотался Доктор Хед. — Неужели ты к ней приставал?

— А что оставалось делать? — хмыкнул Крис. — Ты являешься сюда вместе с этой блондинкой, а потом смываешься. Что я должен был делать? Играть с ней в шахматы?

— Черт, ты должен был заказать брюки.

Крис так и поступил. Он заказал брюки всех цветов из мягкой кожи, а кроме того, послал ей дюжину желтых роз вместе с парой брюк для того, чтобы она скопировала их.

Ее помощник принес готовые изделия через три дня и предъявил фантастический счет. За двенадцать пар прекрасных кожаных брюк.

Прежде чем Крис решил, что делать с Астрид, его вызвали в Лондон. Сын попал в автомобильную аварию и находился в больнице. Надежды на то, что он выживет, не было.

Рафаэлла

1983

После оформления развода с Эдди Мейфэа Рафаэлла все же отказалась выйти замуж за Джорджа Марако, но переехала к нему. Молодой, красивой женщине с маленьким ребенком было трудно в большом городе. Ей нужны были не деньги Джорджа, а его защита. Рафаэлла жила счастливо. После Луиза она решила, что будущего нет. Она не слышала о нем с той ночи. Два года молчания. Почему ей так не везет с мужчинами? Неужели она отталкивала их настолько, что после постели они не хотят больше встречаться с ней?

Джордж думал по-другому. Он не мог насытиться ею.

Одиль не одобряла ее поступка.

— Если ты с ним спишь, то почему бы не выйти замуж?

— Я не хочу связываться ни с одним мужчиной, — объясняла Рафаэлла. — Мне нужна свобода.

— Зачем?

Рафаэлла передернула плечами и сказала:

— Не знаю. Просто, чтобы никто не останавливал, если я захочу покататься на радуге.

— Ты рехнулась, — покачала головой Одиль.

— Может быть, — ответила счастливая Рафаэлла.

Она опять начала брать уроки пения, и ей это очень нравилось. Дважды в неделю итальянка из Венеции приезжала в особняк Джорджа Марако, чтобы учить Рафаэллу. Девушке нравилась строгая дисциплина и напряженность занятий. Для нее пение означало удовольствие. Она оставила работу в галерее, ходила по магазинам, на пляжи, обедала с Одиль и играла с Джон-Джоном, упрямым шестилетним крепышом. По вечерам они ходили с Джорджем на приемы. Он сам любил приглашать гостей и был отличным хозяином.

— Тебе только двадцать три, — сказала Одиль после одного из ужинов в особняке Марако. — Почему ты общаешься со стариками? Имей в виду, ты скоро станешь похожей на них.

— Мне приятна такая компания. Ничего плохого в старости нет, я многому научилась.

— Например, чему?

Рафаэлла грустно вздохнула:

— Одиль, занимайся своими делами и оставь меня в покое.

— Я скоро уезжаю в Англию, — ответила Одиль, намереваясь довести свои взгляды до подруги, — и беспокоюсь о тебе. Ты просто плывешь по течению. Вы с Джон-Джоном должны поехать с нами. Здесь приятно пожить несколько лет, но неужели ты не скучаешь по Европе?

Да. Рафаэлла скучала по Лондону, Парижу, югу Франции, матери, отчиму, огромному замку в провинции и лошадям, на которых так любила кататься. Но разве может она уехать из Рио? Тогда она никогда не увидит Луиза. А если останется здесь, то все же есть шанс…

В феврале обычно проходили карнавалы. Весь город сходил с ума на несколько дней и превращался в вертеп. Этому предшествовали месяцы подготовки. Для парада создавали невероятные лодки, выложенные цветами, и потрясающие костюмы. Веселились все. В это время бедные чувствовали себя богатыми, а богатые — еще богаче. На улицах появлялись полуобнаженные девушки, молодые красавцы, толстые матушки семейств, переодетые гомосексуалисты, проститутки, сутенеры, мафиози, туристы, просто невероятный сброд. Улицы оживали под звуки самбы, наполнялись сладким запахом цветов и танцующими, поющими, празднующими толпами людей.

Каждый день проходили приемы. Они продолжались и целую ночь. Вечером перед большим парадом Одиль с Рупертом давали прощальный маскарад. Через две недели они переезжали в Англию. Рафаэллу это не радовало: сводный брат и Одиль стали для нее семьей, и она будет скучать о них очень сильно. Но ничего не поделаешь, придется научиться жить без них.

На вечеринку Рафаэлла нарядилась в костюм Нефертити, египетской королевы, а Джордж, после долгих уговоров, оделся, как греческий генерал. Они взяли с собой малыша Джон-Джона в костюме американского бейсболиста. Он отчаянно веселился и не хотел возвращаться домой. Когда его наконец-то уговорили сесть в «мерседес», парень тут же заснул на коленях у матери.

«Это моя семья, — внезапно поняла Рафаэлла. — Зачем же ждать? Нужно выходить замуж за Джорджа, и у Джон-Джона будет отец».

— Поздравляю, дорогая!

— Какие прекрасные новости!

— Как мудро, что ты выждала, теперь ты в себе уверена.

— Когда свадьба?

Джордж не терял времени и немедленно подарил ей кольцо с огромным бриллиантом. Стоило Рафаэлле согласиться, как он достал его из сейфа, с гордостью заявив, что приобрел кольцо, когда она переехала в особняк Марако. Теперь Рафаэлла надела его на большой парад. С дюжиной друзей Джорджа они сидели в специальной ложе и смотрели на дорогу. Некоторые бизнесмены специально прилетели на праздник. Ложи были воздвигнуты перед парадом, позволяя богачам рассмотреть все происходящее и показать себя, не опасаясь за последствия.

Рафаэлла удивилась, когда увидела миллионера Маркуса Ситроэна и его жену Нову, элегантную холодную женщину. Они не встречались после той ночи в Лондоне в «Аннабель». Скорее всего, этот человек не помнит ее. Когда их представил один из друзей Джорджа, Маркус Ситроэн посмотрел на Рафаэллу как на незнакомку.

Но ведь он дважды вспомнил ее?

Мысли Рафаэллы вернулись в особняк отчима Одиль на юг Франции, где Маркус напугал ее в бассейне. Грязный старик, такие не меняются.

Когда они здоровались, глаза Ситроэна с приспущенными веками раздели Рафаэллу донага. На ней был костюм цыганки.

Появилась Одиль и здесь представления не потребовалось.

— Мистер Ситроэн! — воскликнула она, заговорщицки подмигивая Рафаэлле. — Могу поспорить, вы не помните меня.

Он повернулся, увидел перед собой красивую блондинку и церемонно кивнул:

— Помогите вспомнить, дорогая.

— Дочь Изабеллы и Клаудио Франконини, Одиль. Вы приезжали к нам в замок во Францию, как-то летом. Не беспокойтесь, это было давно.

— Да, помню. Как приятно встретиться с вами опять. Кстати, как ваши родители?

— Все хорошо, — Одиль не могла сдержаться и добавила: — Вы должно быть, помните мою лучшую подругу, Рафаэллу. Она тогда жила у нас.

Рафаэлле хотелось стукнуть свою ухмыляющуюся невестку.

К счастью, в этот момент появился Джордж и по-хозяйски положил ей руку на плечи:

— Маркус, ты познакомился с моей невестой, самой красивой женщиной Рио?

— Женщина-дитя, — пробормотал Маркус и посмотрел на нее так, словно пытался припомнить, не встречались ли они.

Рафаэлла неловко заерзала. В Маркусе Ситроэне было что-то пугающее.

Веселое безумство охватило всех. Избежать этого было невозможно. Людей поразили карнавальная лихорадка, шум, запахи и непрекращающаяся музыка. Извивающиеся тела, порочные лица, сексуальные чувства захлестнули Рио, жители которого забыли обо всем и подчинились карнавалу.

Одиль хотелось приключений. После нескольких бокалов шампанского она всегда сходила с ума, а учитывая легкомысленную атмосферу этого вечера, ссору с Рупертом и то, что они вот-вот уезжали в Европу, подруга была готова вкусить запретный плод.

А значит, нужно покинуть ложу, где богачи находились в относительной безопасности, и смешаться с толпой.

— Давай удерем отсюда, — прошептала она. — Не могу сидеть взаперти.

— Нельзя, — прошептала Рафаэлла. — Джордж сказал, что это опасно.

— Ну, пожалуйста, ты даже говоришь, как он. Куда подевалась девушка, которая хотела быть свободной? Сейчас фестиваль, давай развлечемся хоть минут десять. Никто не заметит, все подумают, что мы пошли в туалет.

Потанцевать на улицах так заманчиво. Зритель ведь не участник действа. Почему бы не попробовать?

Как две непослушные школьницы, подруги потихоньку выбрались из ложи и очутились на улице. Тут они присоединились к танцующей группе полуголых людей, которая хохоча сопровождала парад.

— Пройдем пару кварталов и вернемся назад, — пообещала Одиль.

— Конечно, — засмеялась Рафаэлла, когда незнакомец в маске потащил ее танцевать.

Толпа была огромной и неуправляемой. Подруги мгновенно потеряли друг друга, но обеим было плевать. Веселье захватило их. Музыка играла громко и очень чувственно. Предрассудки остались в ложе, и молодые женщины влились в этот смеющийся, раскачивающийся поток.

Но вскоре Рафаэлла запыхалась и поняла, что пора возвращаться. Она поискала глазами Одиль, но не нашла ее.

— Черт подери, — пробормотала она, зная, что без подруги не может вернуться назад. Руперт придет в ярость.

Рафаэлла старалась не слушать музыку самбы и не замечать движущиеся рядом тела. Она тщетно искала Одиль. Эта задача оказалась непосильной.

«Может, вернуться? Или идти вперед? О, Боже, что делать?»

К Рафаэлле подскочило странное существо с чудовищно раскрашенным лицом в оранжевом бикини, которое прикрывала юбка с оборками.

— Дорогуша, — закричало оно явно мужским голосом, хотя Рафаэлла видела женскую грудь. — Дорогуша! Дорогуша!

Она отшатнулась и чуть не упала. Существо бежало за ней.

— Убирайся! — вопила Рафаэлла.

— Красотка! Такая красотка!

Рафаэлла не чувствовала себя красивой, она страшно нервничала. Внезапно вспомнились предупреждения Джорджа.

«Карнавал опасен…»

«Убийства…»

«Попытки изнасилования…»

«Везде карманники…»

«Воры только и дожидаются этих трех дней…»

И самое страшное:

«По улицам города во время карнавала бродят прокаженные».

Рафаэлла вздрогнула от страха и перевернула кольцо с огромным бриллиантом так, чтобы камень не был виден.

Странное существо весело помахало ей и, танцуя, растворилось в толпе.

«Неужели у меня паранойя? — думала Рафаэлла. — Что может случиться, когда вокруг столько людей?»

Она решительно пошла вперед, злясь на Одиль и на саму себя, ибо поступила неосторожно.

Через час Рафаэлла уже не знала, где находится. Она брела по улицам, как зомби. Потная, уставшая, отчаявшаяся. Если бы можно было взять такси, она бы тут же уехала домой. Одиль уже, наверное, давно добралась до ложи, а Джордж послал своих охранников на ее розыски. Рафаэлла чувствовала себя дурой, а вокруг продолжался праздник, который становился все более шумным, безумным и неконтролируемым.

Везде приставали мужчины. Слышались пошлые ругательства и откровенные комплименты.

Руки щупали ее.

«Спокойствие, — говорила себе Рафаэлла. — Не паникуй».

Она столкнулась с двумя мужчинами, которые прижали ее к стене и начали грубо ощупывать тело.

— Оставьте меня в покое! — кричала Рафаэлла и отчаянно отбивалась коленом.

Удар достиг цели. Один из мужчин скорчился от боли, а другой стащил золотые бусы с шеи и тянул за золотые серьги.

Человек, которого Рафаэлла ударила, словно обезумел. Отвратительное лицо перекосилось от злости.

— Американская дрянь! — заорал он и ударил ее кулаком в лицо.

Потеряв сознание, Рафаэлла упала на тротуар.

Бобби Манделла

1983

— Привет, Бобби.

— Здравствуй, Шарлин. Ты прекрасно выглядишь!

Он произнес это автоматически. Его бывшая подруга выглядела ужасно: она расплылась, черты лица исказились. Шарлин дотронулась до волос и рассмеялась:

— Не мели чушь. Я знаю себе цену. Я уже давно не похожа на Дайану Росс. Нужно сбросить пару фунтов.

— Нет ничего хуже худобы, — пошутил Бобби, стараясь подбодрить Шарлин. — Хорошего человека должно быть много.

— Ходят слухи, что ты очень любишь женщин.

— Такова жизнь, милая.

— Я также слышала, что ты отдаешь предпочтение одной. И пришла специально, чтобы предупредить тебя: это опасно для твоего здоровья.

Они сидели в люксе отеля «Хелмсли-Пелаз» в Нью-Йорке. Шарлин позвонила и договорилась о встрече. Бобби не видел ее уже два года, но во имя старой дружбы сказал «да». Обычным людям было трудно добиться аудиенции у Бобби Манделлы.

— Как насчет шампанского? — спросил он, любовно поглаживая стакан с виски. Теперь Бобби никогда не расставался с этим верным другом.

— Почему бы и нет? — ответила она и сбросила шубу.

Бобби жестом позвал охранника, сидевшего в углу большой гостиной.

— Шампанского Шарлин.

Последовал вежливый кивок.

— А мне еще виски.

— Бобби, Бобби, Бобби, — пропела Шарлин. — Ты действительно всего добился и далеко ушел от голодной молодости.

— Это давно забытая история, — заметил он.

Бобби ненавидел, когда ему напоминали, что он выбрался из нищеты. Николз постоянно копался в прошлом, но однажды Бобби не выдержал и заявил, что вернется в «Блю кадиллак», если Николз еще раз вспомнит о «Чейнсо» и о том, что он когда-то работал уборщиком в туалете.

— Ты не хочешь говорить о старых временах, — спросила Шарлин, разглаживая платье на располневшей фигуре.

— Зачем? А тебе нравится возвращаться?

— Когда дела идут плохо, я думаю о прошлом, о том, что можно было кое-что изменить, и все вышло бы по-другому.

Телохранитель протянул Шарлин бокал шампанского, и она глотками пила холодный пенистый напиток. Бобби заметил, что рука у нее дрожит, хотя и не очень сильно. Он слышал, что Шарлин развелась и все еще употребляет наркотики.

Смешно складывается жизнь. Когда-то Шарлин играла самую важную роль в жизни Бобби. Он был готов на все для нее. Теперь она принадлежит прошлому. Зачем вспоминать о нем?

— Итак… — начал он, надеясь, что надолго она не останется. — Чем могу быть полезен, милая?

Шарлин посмотрела на двух телохранителей в глубине комнаты и сказала:

— Мы можем поговорить… наедине?

— Выйдите на десять минут, — приказал Бобби.

Мужчины удалились.

— Ой! — саркастически воскликнула она. — Целых десять минут. Я чувствую себя польщенной.

Бобби предпочел проигнорировать ее ехидное замечание и произнес:

— Нужно очень многое сделать, прежде чем уехать в Лос-Анджелес.

Шарлин обвела глазами роскошный люкс:

— Ты прекрасно путешествуешь.

— Значительно лучше, чем во времена работы в «Блю кадиллак».

— Эта компания сделала тебя звездой.

— Я обошелся бы и без нее, — спокойно ответил Бобби.

— Ты действительно так думаешь? Ты, должно быть, забыл, как провел в «Соул он соул» долгие годы и был обыкновенным негритянским певцом. Тебя сделал Маркус Ситроэн. Он во всем помог. Неужели ты не признаешь этого?

— Чего ты добиваешься? — обеспокоенно спросил Бобби. — Хочешь заставить меня вернуться в «Блю кадиллак»?

— Нет, милый. Хочу, чтобы ты перестал волочиться за женой Маркуса. Ему это не нравится, Бобби. Лучше послушайся, иначе попадешь в беду.

«Неужели она говорит серьезно? Как эта женщина посмела явиться сюда?»

— До сих пор греешь старика ночью? — безжалостно хохотнул он. — Мы не виделись с тобой два года. Я думал, он тебя давным-давно бросил, но, видимо, ошибался. Маркус до сих пор заставляет тебя выполнять грязную работу. Так ведь?

Шарлин осторожно поставила бокал с шампанским на стол и потянулась за шубой.

— Я знала, что ты упрямец и не захочешь выслушать меня.

— Можешь сказать своему другу Маркусу, — злобно произнес Бобби, — пусть убирается к чертовой матери со своими угрозами. Дождемся, когда он будет танцевать на собственных похоронах. Мне плевать. Когда-нибудь Нова уйдет от него. Я буду ждать этого дня. И никакие угрозы в мире ничего не изменят. А поэтому, женщина, убирайся отсюда вместе с посланием своего дружка. Мне не нравится, когда меня запугивают. И особенно, когда это делаешь ты.

В карих глазах Шарлин вспыхнула злость:

— Спасибо, Бобби. Ну, ты и принц! Запомни одно: Маркус не посылал меня. Я пришла сама, потому что когда-то, очень давно, мы были друзьями, и я чувствовала, что задолжала тебе. Но ты, милый, сильно изменился, и теперь не нравишься мне.

— Понюхай кокаина и скажи, что тебе нравится, — огрызнулся Бобби.

— Послушай, вчера вечером его насыпали на лобок твоей подружки, а Маркус с удовольствием наблюдал, как я слизывала. Как тебе это нравится?

— Лживая сука!

— Ну уж нет! Я, может быть, наркоманка, но никогда ничего не придумываю. Нова любит играть с людьми. Она от этого заводится. И запомни, ты для нее — игрушка. Огромный черный кобель, которым она может забавляться. Только не думай, что она любит тебя, это не так. Могу поклясться, она никогда не оставит Маркуса. Я пришла сказать, что ты его подставляешь. Я предупредила и больше ничего сделать не могу.

Шарлин выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

«Черт подери эту женщину, зачем она явилась сюда со своей ложью? Может, ее заставил Маркус? Да. Вот именно. Маркусу нужно опорочить жену. А что убедит лучше, чем рассказ Шарлин о том, как она валялась в постели и занималась любовью с Новой».

Бобби разозлился, подошел к телефону и набрал личный номер миссис Ситроэн.

— Слушаю, — она была начеку.

— Это я, — сказал он.

Нова заговорила голосом, не терпящим возражений.

— Я не могу разговаривать, у меня портной.

— Один вопрос.

— Да?

— Что ты делала вчера?

— Я уже говорила, у нас был деловой ужин в «Цирке».

— С кем?

— С несколькими людьми.

— Шарлин была там?

Пауза.

— По-моему.

— Что значит, по-моему? Она либо была, либо ее там не было.

— Да, была. А в чем дело? — с любопытством спросила Нова.

«Она лизала тебе лобок в присутствии Маркуса?»

Бобби этому не верил. Ни на одно мгновенье.

— Ни в чем. Встретимся в обычном месте.

— В пять?

— Так точно.

Бобби повесил трубку, раздумывая, как он мог сомневаться в Нове. Конечно, Шарлин была там. Почему бы и нет? Она еще звезда в «Блю кадиллак», хотя несколько померкшая.

Нова обещала уйти от Маркуса, как только наступит подходящий момент.

— Не загоняй меня в угол, — просила она. — Я должна все решить сама.

Конечно, Бобби прождал после ультиматума уже два года, но разве был другой выход? Безусловно, можно оставить ее, но Бобби был не способен на это.

Они встречались при первой возможности в уединенном маленьком домике на пляже в Лос-Анджелесе и в маленькой нью-йоркской квартирке, которую Бобби снял под чужим именем, далеко от Медисон-авеню.

Он приехал на квартиру без десяти пять, и Новы еще не было. Достаточно времени, чтобы наполнить стакан и поставить пластинку. Сегодня он выбрал Тедди Пендеграста.

Нова появилась точно в пять в подпоясанном норковом манто, в темных очках и с шарфом на голове.

— Не нужно было звонить домой, — начала она. — Слуги сплетничают. Я никому не доверяю.

Бобби не видел ее шесть недель и ожидал более нежной встречи.

Нова прошла в спальню, сняла шубу и бросила ее на кровать. Она тут же принялась расстегивать платье.

Да, отношения между ними сложились очень сексуальные, но неужели дело только в сексе?

— Подожди, — сказал Бобби.

— В моем распоряжении только час, — сообщила она.

Бобби мучали слова Шарлин: «Ты для нее просто игрушка. Огромный черный кобель, которым она может забавляться».

— Как дела с твоим уходом?

Она переступила через платье и спросила:

— Каким уходом?

— От Маркуса, — напряженно произнес Бобби.

— Я этим занимаюсь.

— Ты все время этим занимаешься. Не могу понять, зачем столько времени? У тебя ведь нет детей, о которых необходимо подумать!

— У нас общая собственность, и я хочу получить свою долю.

— Я могу дать тебе все, что нужно. Сколько раз можно говорить об этом!

Нова потянулась к нему и принялась расстегивать пояс на брюках. Он смягчился.

— Пойдем в постель, Бобби, я скучала по тебе.

Он отстранился:

— Нова, я не в настроении.

Она недоверчиво улыбнулась:

— Ты всегда в настроении.

«Почему она так уверена в себе? Неужели с ним так легко справиться?»

— Неужели? — холодно спросил он.

Она умело расстегивала пояс:

— Конечно.

Бобби еще дальше отстранился:

— Сегодня я хочу поговорить.

Она собиралась поспорить, но потом присела на краешек постели, скрестив ноги в черных колготках.

— Давай, — сказала Нова спокойным голосом.

— Я думаю, — Бобби взвешивал каждое слово, — что ты меня обманываешь.

Нова нервно постучала длинными красными ногтями по покрывалу.

— Да?

— Да. Почему тебе нужно столько времени, чтобы уйти от Маркуса?

— Хм…

— Что это значит?

— Это значит, — сказала она после короткой паузы, — что я уйду, когда смогу.

Чтобы застать ее врасплох, Бобби внезапно переменил тему:

— Ты вчера была с Шарлин в постели? Маркус наблюдал за вами?

Ее виноватый взгляд все сказал Бобби.

— Черт, — устало произнес он. — Значит, ты не собираешься уходить от него?

Нова уже взяла себя в руки.

— То, что я делаю с Маркусом, ничего не значит. Так же было и вчера, — она помолчала, а потом добавила: — С тобой все по-другому.

— Конечно, — с горечью констатировал Бобби.

— Когда-то я говорила тебе, но ты не захотел выслушать. Если я уйду от Маркуса, он убьет нас обоих. Он способен на это. Он все устроит.

Это уж слишком!

— Нова, одевайся и иди домой. Между нами все кончено.

Впервые в жизни она выглядела ранимой. Внешний лоск пропал.

— Я просто заботилась о нас, Бобби.

— Да, могу поклясться.

— Когда-нибудь ты поймешь.

— Прощай, милая, прощай.

Крис Феникс

1983

Крис провел три недели в больнице, потому что сын находился в коме. Они с Уиллоу отбросили все разногласия и проводили день и ночь у постели ребенка, пока однажды днем, словно по чудесному соизволению, глаза Бо не открылись и он произнес:

— Привет, папа.

Уиллоу разрыдалась. Крис обнял ее с огромной нежностью, потому что делил с этой женщиной и радость, и горе. Понадобилась трагедия, чтобы оба поняли: нет смысла препираться по мелочам. Благополучие ребенка важнее всего.

— Можешь брать его во Францию, — предложила Уиллоу. — Два раза в год, если хочешь. Он будет счастлив проводить каникулы с отцом.

— Я буду приезжать почаще, — обещал Крис.

— Он обожает встречаться с тобой, — призналась бывшая жена. — Он очень гордится знаменитым папой.

Они ладили теперь, хотя страшно мешали их семьи. Бесполезные хлопоты, пустые советы. Эвис считала, что несчастный случай произошел по вине матери Уиллоу, с которой мальчик жил в то время.

— Как смеет эта ужасная женщина винить меня? — вопила миссис Виг, услышав обвинения Эвис.

— Старая кошка называет меня ужасной женщиной?! — заорала Эвис.

Началась драка между бабушками.

Крису не хотелось наблюдать за этим. Бо выписался из больницы, и пора было лететь в Австралию на концерт. Последнее выступление «Дикарей». Базз по-прежнему намеревался уйти из группы. Ну и слава Богу. Работать с ним было все равно, что сидеть на действующем вулкане.

Доктор Хед договорился о каком-то невероятном контракте на звукозапись. Последняя капля доброго вина после четырнадцати лет безумия.

Первый концерт в Мельбурне вызвал беспорядки. Поклонники, беснуясь, заполнили улицы и устроили осаду зала, где должна была выступать группа. Повсюду виднелись плакаты:

«КРИС, МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ!»

«ДИКАРИ» НАВСЕГДА!»

«БАЗЗ! БАЗЗ! БАЗЗ!»

Закрывшись в люксах отеля, ребята давали интервью и развлекались с приглашенными.

Базз с Микки никуда не ходили. Они связались с местным торговцем наркотиков и накачивались до одурения. На сцене Крису все чаще приходилось прикрывать Базза. Он радовался, что скоро все кончится.

Через два дня они полетели из Мельбурна в Сидней, где было тоже самое.

Крис недовольно жаловался:

— Я пролетел полмира, но видел Австралию только из окна отеля.

Доктор Хед предложил Крису переодеться и совершить небольшую экскурсию. С помощью дочери австралийского организатора гастролей его одели в женскую одежду, натянули светлый парик, бабушкины очки и длинную юбку.

— Страшнее птички я не видел, — давился от хохота Доктор Хед. — Не хотел бы связаться с такой!

— Пошел к черту, ты просто завидуешь, — парировал Крис, накладывая на губы ярко-красную помаду.

— Особенно волосатым ногам. Это так импозантно! Переодевание сработало. Крис посмотрел Сидней. Это был очень красивый город. Утром они поехали на катере с морского вокзала и наслаждались современной архитектурой белого оперного театра. Потом такси отвезло их на Уотсонз-Бей в ресторан «Дойль». Они пообедали на свежем воздухе. Там подавали великолепные дары моря и атмосфера была дружелюбной.

— Как хорошо! — сказал Крис, наслаждаясь свободой.

— Поцелуй меня, дорогая, — шутил Доктор Хед. — Ты с каждой минутой выглядишь все лучше!

В этот вечер концерт в «Хорден-павильон» прошел особенно успешно, а после него, за кулисами, к Крису подошла красивая, но уже в возрасте, бывшая кинозвезда, француженка. Она путешествовала по миру, делая фотографии для своей книги. На ней было золотистое платье, фотоаппарат «Никон» едва прикрывал огромный вырез.

— Хочу сфотографировать вас, — попросила она, получив предварительное согласие менеджера.

— Конечно, — согласился Крис. — Только не здесь. Вернемся в отель. Там вечеринка.

Веселились постоянно. Жизнь в стиле рок-н-ролла. Выпивка. Девочки. Наркотики. Еда. Музыка. Все высшего разряда. Если что-нибудь захочешь — только попроси. Для звезд ничего невозможного нет.

Бывшая французская кинозвезда сделала несколько снимков. Когда-то она слыла красавицей. Считалась секс-символом мира. Крис вспомнил, что ребенком видел ее в фильмах. Как он мечтал об этой огромной груди! Она до сих пор осталась очаровательной, хотя, наверное, была ровесницей матери.

Через некоторое время она спросила:

— Мы можем, как это сказать… ну, побыть одни.

— Наедине, — поправил Крис.

— Нет?

— Хорошо, да.

Они пошли в его люкс, где мадам нафотографировала целую пленку, пока Крис валялся на кушетке. Потом она попросила его снять рубашку.

Эта женщина начала заводить Криса. Он вспомнил один из фильмов, в котором она играла рабыню. Тогда в ее пупке переливалась жемчужина. Черт… Крис почувствовал напряжение в брюках. Неприятно, когда не можешь управлять собой. Его желание стало очевидным.

Актриса не была дурочкой и тут же заметила, что происходит. Она отложила камеру, подошла к нему, обняла его за шею и так смачно поцеловала, что губы Криса непроизвольно ответили.

Несколько минут они эротически развлекались языками, пока он не решил, что хорошего понемногу. Крис засунул руки под платье и вытащил грудь из тугого корсета.

Таких огромных сосков Крис еще не видел. Спелых, как вишни. Он никак не мог решить, что делать сначала: расстегнуть брюки и дать себе свободу, вытянуть даму из наглухо застегнутого корсета, или может быть, просто взять эти спелые вишни в рот.

Но пока Крис решал, как поступить, все кончилось. Его охватило знакомое чувство. К своему унижению, Крис Феникс, суперзвезда, кончил в штаны.

— Боже! — воскликнул он. — Не могу поверить!

Бывшая французская кинозвезда спокойно улыбнулась, словно подобное случалось каждый день. Возможно, с ней так и было.

— Теперь делаем нормально, — сказала она и потянулась к бесчисленным крючкам, удерживавшим золотистое платье. — Мы идем в спальню.

— Да, — пробормотал он, чувствуя себя четырнадцатилетним подростком. Какой прокол! Нужно реабилитироваться, иначе репутация полетит к черту.

— Сейчас вернусь, дорогая, не уходи, — Крис побежал в ванную, разделся и быстро принял душ.

Когда он был юношей, то видел в нудистском журнале рекламу крема для пениса. Он назывался «Твердый-твердый». В инструкции говорилось, что его нужно втереть в член перед половыми сношениями. Создатели обещали многие часы удовольствия. Тогда Крис был у своей подружки. Ее родители уехали, и ребята начали тискаться. Когда время настало, он побежал в ванную, вытащил «Твердый-твердый» и втер его. Через две секунды Крис кончил на пол. Просто чудно!

Сегодняшние события напомнили ему тот вечер.

Когда Крис вернулся, актриса уже лежала на кровати, искусно прикрывшись простыней, и словно ожидала фотографа. Грудь была укрыта, а из-под простыни виднелась элегантно выставленная обнаженная ножка.

Крис был голый. Все выставлено на обозрение. А почему бы и нет? Прятать ему нечего.

— Большой! — с восхищением произнесла она. От такой похвалы он стал еще больше.

Без всяких прелюдий Крис набросился на француженку, сорвал простыню и дотронулся до атласной кожи.

Без платья она оказалась довольно кругленькой и совсем не похожей на девушек, обычно попадавших в его постель. Крис всегда предпочитал длинных и худых, хотя большая грудь непременно заводила его.

Занимаясь любовью, они достигли предела чувственности. После матери Базза, Дафны Дарк, это была вторая женщина значительно старше его. Но Крис не жаловался. Обладание ею было верхом удовольствия. Подобной страстью скоро пресыщаешься, но пока она продолжалась, все было великолепно.

Когда группа приехала в Нью-Йорк, разразился страшный скандал. Базза арестовали в аэропорту за провоз героина. Фингаз публично объявила себя лесбиянкой. А на Раста подали в суд сразу две белые девушки. Ему предъявлялся иск в установлении отцовства.

«Дикарям» пришел конец. Их эра завершилась.

Но Крис об этом не жалел.

Рафаэлла

1983

То приходя в себя, то теряя сознание, Рафаэлла слабо различала голоса, они доносились словно из другого мира. Ресницы дрогнули, она попыталась открыть глаза, но не смогла. Так зачем напрягаться?

— Зачем? — со стоном пробормотала Рафаэлла, почувствовав страшную боль в левой щеке. Она инстинктивно схватилась за это место и дотронулась до намокшей повязки. Собрав все силы, Рафаэлла открыла глаза.

Над ней склонилась женщина в белом.

Рафаэлла ничего не помнила. Где она? Что случилось? Может, дома, в своей кровати?

— Я попала в автомобильную аварию? — очень медленно спросила Рафаэлла. Во рту пересохло и голос напоминал кваканье лягушки.

— Вас обокрали и избили, — услышала она мужской голос. Он показался очень знакомым.

Луиз! Неужели это Луиз? Рафаэлла попыталась привстать, но комната тут же поплыла перед глазами, вспыхнули какие-то огоньки. Она опять легла и спросила:

— Где я?

— В баре. Люди принесли вас сюда.

Рафаэлла опять потеряла сознание.

— Луиз, это ты? — прошептала она.

Луиз…

В следующий раз она проснулась в больнице. Все вокруг было белым, а в воздухе стоял запах антисептика. И опять Рафаэлла не могла понять, где находится. Она лежала с широко открытыми глазами, стараясь припомнить, что произошло.

— Слава Богу, с тобой все в порядке, дорогая, — сказал Джордж, склоняясь над ней. — Это был кошмар, — он сжал ей руку. — Мы так беспокоились.

Постепенно все становилось на свои места.

Карнавал.

Карнавал.

Карнавал.

О! Они с Одиль оказались на улице, смеялись и танцевали.

— Одиль, — взволнованно пробормотала она. — Что с ней?

— Все нормально, — заверил Джордж. — Она, конечно, страшно сожалеет, но рада, что тебя нашли.

— Нашли? Где?

— На улице, где тебя бросили эти животные.

— На улице… — как в тумане повторила она, почувствовав невероятную головную боль. Левую сторону лица словно парализовало. Она дотронулась до этого места и почувствовала, что щека забинтована. — Я думала, что была в баре.

— В баре? О чем ты говоришь?

— Меня отнесли в бар, чтобы спасти.

Джордж наклонился и поцеловал ее:

— Дорогая, ты еще под действием наркотиков, это понятно. Тебя нашли на улице американские туристы и привезли прямо сюда.

Рафаэлла закрыла глаза и подумала: «Луиз. А как же Луиз? Может, то был сон и она не слышала его голос?»

— Тебя сильно избили, — обыденно констатировал Джордж. — На лице порез, но своевременная косметическая операция поможет избавиться от него. Позднее зайдет мой личный врач. Но местные доктора решили подержать тебя несколько дней в больнице просто для наблюдения, на всякий случай.

Рафаэлла попыталась кивнуть, но не смогла и опять глубоко заснула.

— Доброе утро, миссис Ле Серре, — раздался голос сестры в девственно-белом одеянии. — Вы хорошо спали всю ночь! Я уверена, вам значительно лучше.

«Может, она и уверена», — подумала Рафаэлла, но ей самой казалось, что она проснулась после страшного перепоя. Слава Богу, она может двигаться. А это уже прогресс.

— Я хочу домой, — упрямо сказала она.

— Посмотрим, — официально ответила медсестра.

Через час желание Рафаэллы было исполнено. Джордж с Одиль забрали ее, и вскоре она уже лежала в собственной кровати, а рядом играл счастливый Джон-Джон.

Одиль сидела рядом. Джордж, подарив несколько дюжин красных роз, отправился на работу.

— Прости меня, — сказала Одиль.

— Не глупи, это и моя вина. Мне самой хотелось попасть на улицу. Ты меня не принуждала.

— Как лицо?

— Выживу, это просто царапина. Подлец, который ударил меня, скорее всего, носил кольцо. Оно и порезало щеку. Джордж настаивает на операции, а я не против, если останется маленький шрам. Это даже интересно, правда?

— Конечно, нет. Кому нужны воспоминания? Тебя могли убить.

— За что? За сережки и бусы? Ты знаешь, они дураки. Эти парни даже не посмотрели на мои руки, — она продемонстрировала огромный бриллиант, подарок Джорджа. — Кольцо осталось.

— Хорошо.

— Это неважно. Джордж может купить мне дюжину таких, не заботясь о расходах.

— Счастливица. Теперь все изменилось. Куда девалось то время, когда Эдди Мейфэа высасывал деньги из твоей семьи, а потом проигрывал!

— Слава Богу, это в прошлом.

Одиль, сидевшая на краешке кровати, дотронулась до колена Рафаэллы:

— Мы скоро уезжаем, но Руперт поклялся, что мы приедем на твою свадьбу. Дата уже известна?

Рафаэлла покачала головой:

— Мы с Джорджем обсудим это. И как только решим, вы узнаете первыми. Разве когда-нибудь было иначе?

Одиль улыбнулась:

— Надеюсь. Мне не хотелось, чтобы ты обо мне забывала.

Через две недели драма на карнавале была забыта, только маленький шрам напоминал Рафаэлле о том, что она могла лишиться жизни. Но это заставило ее серьезно задуматься о будущем и о том, чего она хочет. Пока Рафаэлла сделала одно доброе дело — родила Джон-Джона. Это так мало, миллиарды женщин рожают детей каждый день. Стоит ли выходить замуж за богатого человека, чтобы беззаботно существовать в роскоши? Джордж просил поскорее назвать день свадьбы, а Рафаэлла просила его подождать.

«Нет. Нужно самой пробиться в жизни, прежде чем опять выйти замуж».

Каждый новый день приносил все большую решимость. И наконец до Рафаэллы дошло. Что она умеет делать? Что действительно любит?

— Джордж, — тихо сказала Рафаэлла. — Я собираюсь стать певицей.

Он еще не проснулся:

— Что?

— Певицей, — медленно повторила она. — Буду выступать на эстраде.

Он с трудом присел на кровати:

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

Джордж решил не перечить.

— Если это развлечет тебя, дорогая, то делай, что хочешь.

Рафаэлла нахмурилась:

— Я не спрашиваю твоего разрешения.

— Я понимаю. И просто даю тебе благословение.

Иногда в Джордже появлялись редчайшие качества. Он становился великодушным. Раньше этого не было, но с годами Марако добрел.

Последовали радостные месяцы. Рафаэлла твердо решила стать певицей, и ничто не могло сбить ее с намеченного пути. Она сделала отличный выбор и стала еще ближе к отцу. Люсьен был одним из самых известных оперных теноров в мире, и талант свой Рафаэлла унаследовала от него, хотя и не любила оперу. Ей нравились ритмичные звуки самбы и медленный рвущий душу джаз.

Отец собрал прекрасную коллекцию джазовых пластинок. Ему нравились Билли Холидей, Дина Вашингтон и Сара Вон. Рафаэлла получила эту коллекцию в наследство. Грустные голоса певцов всегда завораживали ее. Ей не нравились хэви-метал, рок и панк-музыка. Бразильские мелодии в соединении с «соул» прекрасно соответствовали ее тембру. Так голос звучал сочнее и выразительнее.

Помощь Джорджа Рафаэлла отвергла. Если хочешь чего-нибудь добиться, нужно пробиваться в одиночку. Он, хотя и весьма неохотно, позволил ей идти своей дорогой.

Рафаэлла начинала карьеру в двадцать три и твердо намеревалась добиться успеха.

Бобби Манделла

1983

Они сидели в роскошном офисе Николза на верхнем этаже огромного здания. Бобби опять потянулся и налил себе виски.

— Слишком много пьешь, — прямо в лоб заявил Николз. Только этот человек позволял себе так разговаривать с Бобби. Все остальные лизали задницу.

— Да. Подай на меня в суд, — саркастично ответил Бобби.

— Посмотри на себя в зеркало, — настаивал Николз. — У тебя мешки под глазами, как у скаута, который провел несколько бессонных ночей в походе.

— Очень смешно.

— Наживешь язву.

— Ну и что? Я не идеал.

Николз откинулся в кожаном кресле:

— Ты обязан быть в отличной форме для фотосъемки с Лейбовичем. Снимок на обложке журнала «Роллинг стоун» много значит.

— Неужели? Мне это не нужно, — самонадеянно ответил Бобби.

Николз решил про себя, что Бобби Манделла зазнался и перестал заботиться о рекламе.

— Нельзя относиться наплевательски к популярному изданию. Всегда помни об этом!

— Это что, в правилах записано? — насмехался Бобби.

— Маленькими буковками. На твоей заднице.

— Ты похож на клоуна, Николз.

— А ты превращаешься в дерьмо.

«Не стоит выслушивать оскорбления, ни от кого. Достаточно обмана Новы. Нельзя позволять Николзу так разговаривать с собой».

— Эй, — угрожающе произнес Бобби. — Если ты хочешь, чтобы я ушел из «Хит Сити», пожалуйста! Я могу получить контракт у «Уорнеров» и где угодно, и они будут на коленях умолять меня.

— Неужели? — ехидно спросил Николз.

— Поверь мне.

— Ты не сможешь уйти, Бобби, — более жестко сказал Николз. — Ты принадлежишь компании «Хит Сити» и не имеешь права сдвинуться с места, — и сделал паузу, чтобы его слова лучше дошли до Бобби. — Кстати, Кармин приезжает на совершеннолетие своей крестной дочери. Он просил, чтобы ты спел там.

Бобби нахмурился:

— О чем ты говоришь?

— Нужно выступить, а потом пообщаться с его друзьями.

— Ты шутишь? Я уже давным-давно не пою на свадьбах и еврейских крестинах.

— Я прошу об одолжении. Специально для Кармина. Он владеет большей частью акций в нашей компании, поэтому отнесись к моей просьбе серьезно.

Бобби подошел к окну и посмотрел на панораму города. Он увидел дом, в котором раньше жил. Туда к нему впервые пришла Нова.

— На черта мне туда идти? — спросил он, не ожидая ответа Николза. Бобби не хотелось петь ни на чьем дне рождения.

Николз показал ему фигу:

— Ты когда-нибудь читал контракт? Особенно то, что написано мелким шрифтом? Ты хоть понимаешь, что, выкупив тебя у «Блю кадиллак», мы подписали абсолютно другое соглашение? Лучшее из лучших. То, что ты хотел.

Бобби кивнул:

— Хочешь напомнить мне условия контракта?

— Немного. Арни Тортерелли — владелец «Хит Сити» вместе с Кармином Сицили и множеством других инвесторов. У меня тоже есть пакет акций.

— Чего ты добиваешься, Николз? Не стесняйся, выкладывай начистоту!

— Посмотри в контракте. Если Кармин или Арни захотят, чтобы ты не работал десять лет, то ничего не попишешь. Это соглашение разорвать нельзя. Ты не сможешь уйти, пока мы тебя не выгоним, — он сделал многозначительную паузу. — На твоем месте, я бы не злил Кармина. Пусть все идет гладко. Понимаешь, Бобби?

Он молча смотрел на Николза Клайна, восседавшего в кресле. Этот человек наслаждается своей властью. Бобби никак не мог решить, насколько серьезны угрозы этого ничтожества.

Нет. Он слишком недосягаем.

— День рождения в следующую субботу, — спокойно сказал Николз. — Ну так как?

Все началось с простого дня рождения. С услуги Кармину Сицили. Бобби согласился. Это лучше, чем попасть в переделку.

А потом была годовщина свадьбы родителей Арни Тортерелли. Бобби облегчили задачу. Частный самолет и все остальное.

Он страшно сопротивлялся против выступления в Лас-Вегасе в отеле «Мираж».

— Я не буду петь там целую неделю, — настаивал он. — Пусть пригласят Лионелла Риччи или Джефферсона Лионакра.

— Они хотят послушать тебя, — настаивал Николз. — И заплатят любую сумму, — а потом добавил с угрозой в голосе: — Это просьба Кармина. Он пообещал, что ты будешь. Босса подводить нельзя.

Бобби казалось, что у него двойная жизнь. В одной он оставался суперзвездой, а в другой при каждом упоминании слова «просьба» должен был стоять по стойке «смирно».

Николз Клайн оказался прав. Контракт нельзя расторгнуть. Бобби оказался в руках Клайна. Когда он проконсультировался с независимым юристом, тот сказал:

— Есть один способ разорвать контракт — покончить жизнь самоубийством.

Очень смешно.

Бобби злился на собственную глупость. Он оказался в ловушке из-за тщеславия и жажды денег. И еще обязан оказывать услуги. Суперзвезду, как комнатную собачку, приглашали на свадьбы, дни рождений и годовщины.

Бобби не видел Нову уже несколько месяцев и скучал по ней, но мадам Ситроэн на все наплевать. Она даже не пыталась связаться с ним. Когда Бобби сказал ей «до свидания», Нова, должно быть, приняла его слова на веру. Чтобы как-то компенсировать эту потерю, он разрешил Зелле Рейвен поселиться у себя. Зелла, амазонка. Лучше спать с ней, чем каждый вечер с новой девушкой. Она хоть скрашивает его одиночество.

Но Бобби все же считал себя звездой. Значит, ничто другое значения не имело. Пока есть деньги, куча подхалимов, выпивка, а иногда и кокаин — ничто не беспокоит.

Бобби Манделла добился своего. Это главное. Все остальное отошло в небытие.

1987

Суббота, 11 июля

— Почему я не могла пойти с тобой на пресс-конференцию? — жаловалась Сибил. — Мне кажется, ты иногда стыдишься меня.

— Перестань.

— Это правда. Я никогда не участвую в том, что важно для тебя.

— Это не так.

— Приведи пример, — добивалась она.

— Вспомни благотворительный прием «Песни для бедных»? Я взял тебя с собой.

— Туда наехала куча народу.

— Но это было важное событие.

— Знаю. И там ты меня бросил. Я чувствовала себя одной из… — она с трудом выдавила из себя — малолеток-супершлюх!

— Да ладно, — Крис погладил волосы Сибил. — Никто тебя не примет за такую.

И тут она сделала новый выпад, надеясь разозлить его:

— Дел Делгардо принял.

— Принял?

— Он думал, что я шлюха из числа поклонниц. Это так унизительно.

Ее слова задели Криса за живое:

— Когда?

— Как раз, когда шла запись.

— И что этот негодяй сделал?

— Начал приставать… Ты же знаешь.

«Сибил явно старается завести меня. Зачем поддаваться?»

— Тебе показалось, — сказал он.

— Крис, — обиженно ответила она. — Я знаю, когда ко мне пристает мужчина. Он пригласил меня на вечеринку к себе в дом, словно я дешевая шлюха и только жду, чтобы меня заметили. Когда я сказала, что пришла с тобой, он рассмеялся.

— Неужели?

— А какое тебе дело?

— Я сейчас думаю о более серьезных вещах.

— О чем?

— Как скорее выступить и к черту убраться отсюда.

Приближалось начало приема, суматоха нарастала. Повара готовили сотни аппетитных закусок и орали на официантов. Столы застелили розовыми скатертями, расставили серебряные приборы и хрустальные рюмки. Официанты заканчивали оформление букета и находили подходящие места для бледно-фиолетовых подсвечников.

Вскоре приедут гости. Прежде чем сесть за ужин, они соберутся на теннисных кортах, чтобы выпить коктейли и попробовать деликатесы.

— Эй ты, — один из поваров позвал Максвелла и щелкнул пальцами. — Отнеси этот поднос Бобби Манделле в гостевой дом. И быстро.

— А где это? — тупо спросил Максвелл, хотя прекрасно знал, где он находится.

— Спроси кого-нибудь другого, — заорал повар. — Ты что, не видишь, я занят!

Максвелл взял поднос. На тарелке был простой омлет и порция жареной картошки. Держа поднос на одной руке, он намеренно пошел в неправильном направлении. Тут же вмешался охранник.

— Куда идешь?

— Заказ Бобби Манделлы.

— Минутку, — охранник посмотрел на специальную карту. — Дом для гостей. Садись в машину для гольфа, едь по главной дороге мимо бассейна, и ты не ошибешься.

— Спасибо, — сказал Максвелл, думая, что средство передвижения ему как раз кстати. Он поставил поднос на пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Это последнее поручение, которое он выполняет.

Труди хотелось расспросить Рафаэллу, но она не посмела. Ведь они не подруги. Рафаэлла — звезда, а Труди просто рекламный агент. Но у них есть нечто общее — ненависть к Маркусу Ситроэну.

Труди отдала бы все, чтобы узнать правду. Она проработала пять лет в «Блю кадиллак» и слышала много странных историй о своем боссе. Может, Рафаэлла просветит ее?

— Вы давно знаете Маркуса Ситроэна? — спросила она по дороге с пресс-конференции. Этот вопрос стоило задать.

Рафаэлла проигнорировала ее слова и сказала:

— Вы довольны, как все прошло?

— Отлично. Особенно, если принять во внимание то, что вы были не готовы, — ответила Труди. — Вы здорово расправились с этой английской стервой Синди Лу, не помню точно ее имени.

— Спасибо. Я уже с ней сталкивалась. Нет смысла отвечать на ее вопросы. Она заранее знает, что напишет.

— Мне сказали, что она достала Криса Феникса. Вы его знаете?

Невинный вопрос. Знает ли она его? Нет, Рафаэлла этого человека не знает, но имеет от него сына. Боже! Как тяжело хранить этот секрет. Она никогда и никому не открылась.

Интересно, как они встретятся сегодня? Рафаэлла вздрогнула.

— Я голодна, — сказала она. — Мы можем что-нибудь поесть?

У Рафаэллы была неприятная привычка не отвечать прямо на вопросы, но Труди уже начала привыкать к ней:

— Здесь? Вы шутите! Мы получим все, что захотим.

— Какого черта вы так задержались? — добивался Спид, левая сторона лица подергивалась от нервного тика.

Адвокат холодно посмотрел на него. Без таких клиентов он мог бы обойтись. Нужно взять с него огромную плату.

— Я приехал как можно скорее.

— Не дурите, вы слишком медлили.

— Я здесь. Вас выпустили. Разве этого не достаточно?

— Проклятые адвокаты! — тихо пробормотал Спид, когда они оба выходили из полицейского участка.

Репетиция прошла. Бобби отразил нападки прессы и теперь просто хотел отдохнуть перед концертом.

— Сара, — сказал он. — Я хотел бы побыть один. Ты не против?

— Конечно, нет, — весело ответила она, хотя чувствовала другое. Девушка не любила, когда Бобби замыкался в себе. Она бы предпочла проводить в его компании двадцать четыре часа в сутки. Почему он этого не хочет?

— Мне вернуться через час? — спросила она.

— Да.

— Может, подождать, пока принесут омлет?

— Справлюсь сам.

— У двери стоит маленький столик, на нем ваза с цветами. Будь осторожен…

— Я сказал, что справлюсь сам, — прервал Бобби, обозленный ее чрезмерной опекой.

— Знаю, знаю.

— Тогда убирайся к черту, — шутливо произнес Бобби. Но Сара отлично знала его и поэтому поспешила удалиться.

Наступила тишина. Значит, она ушла. Необязательно разговаривать, чтобы Бобби ощущал присутствие людей. Он слышал их дыхание.

Манделла встал и руками исследовал комнату. Когда-то Сара предложила ему для этого палку.

— Никогда! — со злостью ответил он.

Бобби также отказался и от собаки-поводыря, но совсем не потому, что не любил животных. Он хотел сам отвечать за себя и в помощи не нуждался.

В дверь постучали. Наверное, принесли еду.

— Входите, — сказал он и на ощупь добрался до кушетки.

Он сначала почувствовал аромат ее духов, резких, чувственных, а потом запах Новы Ситроэн.

Запах.

Бобби не сомневался, что Нова появится, как только он отошлет Сару.

— Привет, Нова, — тихо сказал он.

— Как тебя зовут, милая?

Появление мужчин в имении развлекало Вики. Несколько недель она видела только садовников-мексиканцев, да нескольких гомосексуалистов, которые работали в доме, да Тома и его огромных весельчаков-охранников. Теперь здесь кишело безработными актерами, манекенщиками и им подобными, которые в свободное время работали официантами. Такие симпатичные парни. И бармен тоже ничего.

Не будь она на службе — можно было бы отлично развлечься.

— Какое тебе дело до моего имени, морячок? — флиртовала она с пристававшим официантом. У него был светлый вихор и тело, которое прекрасно бы смотрелось в хорошем костюме. — Делай то, что тебе положено.

— Может, позже… — подмигнул он.

— Никогда, — коротко ответила она.

— Попытка не пытка.

Наверное, Вики все же выглядела неплохо, несмотря на форму. Во всяком случае, Том считал, что она — вторая Мэрилин Монро.

Вики пошла к главному дому, где ее ждала миссис Айвоз, экономка.

— Иди в дом для гостей, — приказала она. — И оставайся там. Если кому-нибудь что-нибудь понадобится, постарайся услужить. Хочу предупредить, что миссис Ситроэн выгонит любого, кто будет сегодня лодырничать. Это официально, понятно?

Вики вздернула голову:

— Да, мадам. Я уверена, что хорошо работаю!

Маркус Ситроэн мог казаться самим очарованием, когда было нужно. Мягкие манеры, высокий интеллект, отличный вкус и деньги. Большинство женщин находили его привлекательным, хотя Маркуса трудно было назвать красавцем в традиционном смысле. Он напоминал арабского шейха с лысой яйцевидной головой, темной кожей и маслянистыми глазами.

Но больше всего привлекала его власть. Ситроэн излучал ее, притягивая людей как магнит, особенно женщин. Он привык к тому, что те всегда подчинялись его воле. Как Шарлин. Она нуждалась в нем, чтобы сделать карьеру. И с самого начала приняла правила игры. Маркус сделал ее звездой и сдержал свое обещание. Нельзя сказать, что он просто использовал ее.

Рафаэлла — нечто другое. Она бросала ему вызов. И Маркус не мог дождаться, когда сломает ее.

Нова тоже всегда понимала правила игры, причем значительно лучше, чем другие. Жена стала его близнецом в женском обличье. Именно поэтому они так прочно связаны и сексуально, и в любом другом смысле.

Маркус всегда считал, что незаменимых женщин нет. Если они правильно играли свои роли, он не гнал их от себя. Но стоило провиниться — и Маркус немедленно избавлялся от ненужного балласта.

За прожитые вместе годы Нова несколько раз подводила его, но никогда не переступала черту дозволенного.

Сегодня день испытаний. Маркус хотел удостовериться, пошел ли урок ей на пользу.

Он должен быть абсолютно уверен.

Крис Феникс

1984

В имении Новароэн снимали третий видеоклип для сольного альбома Криса под названием «Эротика».

— Черт подери! — воскликнул Крис. — Ну и местечко!

Доктор Хед согласно кивнул.

— Я бы не прочь здесь пожить, — пошутил Крис.

— Ха-ха-ха!

Мимо прошли три девушки в крошечных бикини. Их наняли для массовки. В былые времена Крис бы переспал со всеми, но теперь он повзрослел и стал мудрее, а к тому же все в мире боятся СПИДа.

Он сидел в шезлонге, на котором было написано его имя, и просто наблюдал.

— Привет, Крис, — нагло сказала одна из них, покачивая бедрами.

— Привет, дорогая, — ответил Крис, хотя никогда раньше эту девушку не видел.

— Будь осторожен, — пробормотал Доктор Хед. — Идет хозяйка. Постарайся быть повежливей. Здесь все зависит от нее.

Крис поднялся. Он много слышал о неотразимой миссис Ситроэн и давно хотел познакомиться с ней.

Она быстро подошла к ним, эдакая мадонна в льняных брюках и шелковой рубашке. Светлые волосы ярко контрастировали с загорелой кожей.

— Мистер Феникс, — грациозно произнесла она. — Приятно познакомиться с вами. Рада, что вы присоединились к «Блю кадиллак». Я только что вернулась из Европы и теперь могу дать ужин в вашу честь.

— Здорово.

— В четверг подойдет? — спросила она.

— Конечно.

Доктор Хед тоже поднялся. Масса рыжих волос и нечесаная борода производили кошмарное впечатление.

— Мадам, — вежливо сказал он. — Я Доктор Хед. Менеджер Криса.

Нова цинично подняла брови:

— Доктор… Хед?

— Странное имя, я знаю. Мне дали его давным-давно, но могу заверить, эта кличка мне подходит.

Крис никогда не видел, чтобы Доктор Хед так вел себя, и с трудом сдержал смех.

Но Нове менеджер вряд ли понравился. Она вежливо кивнула и повернулась к Крису:

— Где вы остановились?

— «Вествуд Маркиз».

— Я пошлю за вами машину. В половине восьмого в четверг. Обычная одежда. Вы приведете с собой девушку? Или мне пригласить нескольких для выбора?

Она говорила о женщинах как о коробке шоколадных конфет!

— Я буду один, — ответил Крис.

Она понимающе улыбнулась:

— В таком случае, я приглашу интересных людей. Итак, семь тридцать. Не забудьте. Располагайтесь поудобнее, и если вам что-нибудь понадобится, просите без колебаний.

Нова подошла к известному молодому режиссеру, который делал видеоклипы в промежутке между съемками художественных фильмов.

— А как же я? Меня пробросили? — добивался Доктор Хед, все время подмигивая. — Почему ты не попросил, чтобы пригласили и меня?

— Такие ужины не для тебя.

— Конечно, они только для вашей драгоценной персоны!

— Я могу поужинать без тебя? Достаточно, что мне приходится отбиваться от поклонников.

Подошел ассистент:

— Мистер Феникс, все готово.

Уже год Крис работал один. Слава Богу, что он когда-то послушался Микки и поставил свое имя перед названием группы. Когда они разбежались, публика отлично знала, кто такой Крис Феникс. Все прошло довольно гладко. Остальным троим повезло значительно меньше. Базза депортировали из Америки, он появился в Англии с Микки и организовал новую группу под названием «Мания». Через шесть месяцев она распалась, а Базз изредка выступал один.

Раста старался держаться в тени из-за двух судебных процессов. А за Фингаз следовала дурная слава.

Когда «Дикари» распались, потребовалось разделить денежные средства. Крис послушался Доктора Хеда и нанял лучших адвокатов. А сам уехал во Францию с Бо и девушкой.

Это был сложный период, но Крис хорошо отдохнул. Двенадцать лет он промотался по гастролям почти без перерывов. «Дикари» все время были на виду у прессы и публики, от которых зависела их жизнь. Сбежать от их пристального взгляда было невозможно.

Крис все время проводил с сыном. Они купались, катались на катере, учились управлять водными лыжами. Оба были новичками. Через три недели Крис чувствовал себя прекрасно, и отношения с мальчиком окончательно наладились. А потом, как дурак, он разрушил этот мир и пригласил в гости мать.

— Я могу привезти Брайана с семьей? — умоляла она. Братья опять начали разговаривать после несчастья с Бо.

— Зачем?

— У тебя-то все хорошо, парень! У тебя все есть. А у Брайана — нет. Он ушел с работы и ему нужна передышка.

Отдых кончился. Явился Брайан, еще более напыщенный, чем раньше, вместе со своей Дженнифер, превратившейся в сварливую жену, и двумя ноющими детьми. Братик сразу же нанес удар ниже пояса.

— Я ушел из банка, — по-царски заявил он. — Сейчас, когда ты работаешь один, тебе нужен новый менеджер.

— У меня есть Доктор Хед.

— Нет-нет. Тебе необходим новый человек, и я решил помочь. — О чем ты говоришь?

— Я буду твоим менеджером, — словно делая одолжение, заявил Брайан.

Крис скорчился от смеха.

— Ты? — не удержался он. — Черт меня побери!

— Конечно, — сказал Брайан, предпочитая не замечать реакцию брата, — это жертва с моей стороны. Но я решил, что кровь есть кровь. Разве кто-нибудь сможет управлять твоими делами лучше, чем я?

— Святый Боже! Ты все спланировал?!

— Конечно, мне нужно кое-что изучить в музыкальном бизнесе, но, проработав в банке девять лет, я знаю, как иметь дело с людьми.

— Забудь об этом, друг. Я лопну от смеха, если ты еще что-нибудь скажешь.

Брайана возмутил отказ Криса. Он-то полагал, что брат ухватится за его предложение. Последовала жалоба Эвис, и та отправилась к своему младшенькому.

— Неужели ты не можешь дать своему брату работу? — обиженно заявила она.

Они злоупотребляли его гостеприимством две недели, а потом вернулись в Англию. Крис не мог дождаться этого. Позднее он услышал от одной из сестер, что Брайан рассказывал, как Крис заставил его бросить работу, дабы стать менеджером, а потом пошел на попятную. Теперь Криса считали в семье мерзавцем. Как здорово!

Когда все, включая Бо, уехали и он остался в одиночестве, Крис начал писать слова и музыку к нескольким новым песням.

Все шло так хорошо, что ему захотелось поделиться с кем-нибудь, и он вспомнил об Астрид. Крис узнал, где ее найти, и позвонил в Париж.

— Ты еще помолвлена? — спросил он.

— Да, — ответила она.

— Мне нужны брюки.

— Я пошлю почтой. Какой цвет?

— Так не пойдет. Я немного поправился. Нужно снять мерку.

— Правда?

— Без шуток. Я сейчас на юге Франции. Ты можешь прилететь? Последовала долгая пауза. Она размышляла.

— Хорошо, — наконец согласилась Астрид.

— Я пошлю билет. Привези бикини.

— Я не смогу там остаться.

— Но бикини не помешает. У тебя же будет время искупаться?

Астрид приехала на день, а провела с ним все лето. С тех пор они не расставались. Сейчас она в Лондоне, согревает квартиру на площади Гросвенор и занимается ремонтом дома в провинции.

Астрид отлично успокаивает. С ней приятно делиться проблемами. Кроме того, она оказалась невероятно сексуальной в постели, когда он наконец-то уложил ее туда.

Конец «Дикарей» широко освещался в прессе и вызвал негодование поклонников. Крис отказался давать любые интервью. Когда репортеры без спроса являлись во Францию, их просто не пускали.

Однажды на выходные приехал Доктор Хед и заявил, что договорился с компанией «Блю кадиллак».

— Я не хочу подписывать долгосрочных контрактов, — предупредил Крис. — Запишем один альбом, а там увидим, понравится ли мне.

Ему понравилось. «Эротика» — первый альбом, сделанный в «Блю кадиллак», побил все рекорды. Он принес не только огромный коммерческий успех, но и похвалы критиков.

Крис Феникс был счастлив.

Нова Ситроэн устроила ужин в огромном особняке с потрясающим видом. Там была армия слуг, которые заботились о шестнадцати гостях. Маркуса не было.

— Он в Лондоне, — объяснила Нова, — дела.

Она познакомила Криса с двумя кинозвездами, писателем, парой известных продюсеров, менеджером Хокинзом Лямонтом и несколькими шикарными свободными блондинками. Сказав, что будут дамы для выбора, Нова не солгала.

Одна из блондинок, в коротеньком кожаном платье, подобралась к Крису.

— Привет, — сказала она с очаровательной улыбкой. — Мы не встречались у Аллана Карра на прошлой неделе?

— На прошлой неделе я был в Лондоне, — ответил он, раздумывая, не повлияли ли силиконовые инъекции на ее шикарную грудь.

— Как жаль, мы могли бы так хорошо повеселиться!

Кожаное платье оттолкнуло Криса, оно напоминало ему об Астрид, оставленной в Лондоне. Они пообещали не изменять друг другу. Вокруг столько болезней. Хотя ни одна из девушек, присутствующих у Новы не выглядела заразной. Но вид ничего не значит. СПИД не заметен. Спать с незнакомыми это то же, что играть в русскую рулетку.

Два красавца-официанта подавали напитки, а Нова переходила от одного гостя к другому. Крис болтал с человеком, чье лицо было знакомо ему по многим фильмам еще с детства. Когда-то он слыл знаменитостью, а теперь зубы пожелтели, волосы поседели и торчал животик. Но разговор шел приятный, потому что актер хвалил музыку Криса.

Крис никогда не думал, что его искусство имеет отклик у пожилой аудитории.

«Остановись, — предупреждал внутренний голос. — Что такое пожилой? Тебе самому уже тридцать восемь».

Боже! Тридцать восемь. Он уже не молод. Эта мысль нервирует и не дает покоя. Крис дал себе зарок, что в сорок перестанет выступать. Это время уже не за горами, а уходить так не хочется. Мик Джаггер давно разменял четвертый десяток, но скачет как подросток. А Род Стюард? Ему скоро пятьдесят, то же можно сказать и о Поле Маккартни, и о Питере Тауншенде, и о целой веренице стареющих рокменов.

— Хочу выпить, — сказал Крис и взял бокал шампанского у проходившего мимо официанта.

Перед ужином Нова отвела его в сторону:

— Я посадила справа от вас Хокинза Лямонта. Он невероятный человек и может стать вашим менеджером. К несчастью, он сейчас не берет новых клиентов. Но я посчитала, что вам следует познакомиться. Кого посадить слева?

— Вас, — не думая, выпалил он.

На устах Новы появилась улыбка:

— Я на это надеялась.

Рафаэлла

1984

Я так легко влюбляюсь,

Я влюбляюсь так быстро,

И так страстно,

Чтобы любовь длилась вечно.

Посетители клуба «Джулио» замерли, когда Рафаэлла исполняла песню Сэмми Кана и Джули Стайн. Это маленькое вечернее заведение стало для нее вторым домом. Сначала Рафаэлла выступала раз в неделю, а потом стала петь популярные классические блюзы, переработанные в стиле джаза-самбы, каждый вечер.

Она выглядела удивительно красивой в простом белом платье. Черные волосы обрамляли экзотическое лицо. Молодая женщина пела о скрытых желаниях и всепоглощающей страсти. Низкий, хрипловатый голос был полон горькой чувственности.

Проработав только год на профессиональной сцене, она уже завоевала популярность. Публику влекло к Рафаэлле на каком бы языке она ни пела: на португальском, который выучила в Рио, или на английском.

Бразильцы обожали ее.

Недавно ей предложили записать пластинку и пригласили в известную телевизионную программу. Рафаэлла не могла поверить, что удача пришла так быстро.

Хотя Джордж умело притворялся, но эти успехи его не радовали. Из-за карьеры он потерял невесту, что не могло не злить. Месяц назад Рафаэлла уехала из его особняка, забрав с собой Джон-Джона.

— Я могу подождать, — храбро заявил Марако. — Ты вернешься.

Рафаэлла покачала головой и печально поцеловала его:

— Этого никогда не будет. Ты найдешь женщину, которая будет любить тебя больше, чем я.

Она вернула кольцо с огромным бриллиантом и остальные подарки, которыми Джордж забрасывал ее. И опять Рафаэлла осталась с Джон-Джоном, а тот не жаловался на переезд. Ему скоро исполнится семь. В физическом смысле сын взял лучшее от обоих родителей. Это был высокий для своего возраста мальчик с темно-оливковой кожей и высокими скулами, унаследованными от Рафаэллы, ярко-голубыми глазами Криса Феникса и его ершистыми светлыми волосами.

— Ты такой красивый ребенок, — сказала однажды Рафаэлла, прижимая сына. — Почему мне так повезло?

— Потому что у тебя есть я! Я! Я! — радостно завопил мальчик.

Да. У Рафаэллы был Джон-Джон. И еще карьера. И менеджер Тинто Рубен, он отлично относился к ней. Жизнь складывалась прекрасно.

Мать звонила из Англии раз в неделю.

— Когда ты приедешь, дорогая?

— Скоро, — отвечала Рафаэлла, как послушная дочь.

Такой разговор повторялся много раз. Но Рафаэлла не хотела возвращаться. Там ее ждут воспоминания об Эдди Мейфэа. Боже упаси, если он постарается повидаться с Джон-Джоном, хотя пока таких попыток не было. Однажды вечером Одиль случайно встретила его в «Аннабель». Эдди даже не поинтересовался семьей. Вот и хорошо! Лучше быть не может. Рафаэлла надеялась, что никогда больше не увидит его.

После концерта ее ждал менеджер Тинто Рубен. Маленького роста, веселый пятидесятилетний мужчина с красными щеками и хитроватой ухмылкой. Его порекомендовала учительница пения, и Рафаэлла с Рубеном сразу «спелись». Тинто имел жену и семерых детей. Когда-то он сам был певцом и отлично разбирался в музыкальном бизнесе. Хотя среди его клиентов не было звезд, Рубена уважали и любили. Но Рафаэлла не сомневалась, что скоро все изменится к лучшему. Когда она впервые появилась у Тинто, то имела все, кроме опыта. Прошел год. Настала пора большого старта.

— Как дела, Тинто? — спросила она, прикуривая сигарету.

— Ты слишком много куришь, — поругал он.

— Но ведь у меня должна быть хотя бы одна дурная привычка, — рассмеялась Рафаэлла. — Она со школьных времен, когда курение считалось самым большим пороком.

Тинто улыбнулся. Он принес хорошие новости:

— На следующей неделе состоится фестиваль в Сан-Пауло. Тебя пригласили.

Лицо Рафаэллы расцвело:

— Неужели?

— Это почетно.

— Но почему меня?

— Ты становишься популярной, моя дорогая.

— Как я рада!

— Подожди, это только начало.

Сан-Пауло оказался приятным городом. Из окна самолета Рафаэлла смотрела на открывшуюся перед ней панораму.

— Ты здесь раньше не была? — спросил Тинто.

— Но всегда мечтала об этом.

— Моя жена родилась в этом городе. Она хотела поехать со мной. Но имея семерых детей, это невозможно.

— Плюс еще и мой.

— Она любит Джон-Джона. Мария — сама мать-земля, — казалось, Тинто расцвел от удовольствия.

Устроившись в отеле, они отправились на репетицию, чтобы познакомиться с музыкантами, которые должны были аккомпанировать Рафаэлле. Она предпочитала минимум: гитару и синтезатор, иногда ударные. Лучше было бы привезти постоянную группу, но Тинто посчитал, что плата за авиабилеты ради одного выступления — слишком дорогое удовольствие.

Стоял жаркий день. Рафаэлла заплела волосы в косичку, надела свободные хлопчатобумажные брюки и просторную майку. Тинто нарядился в бледно-розовый костюм, у него их было несколько, и коричневую рубашку, обтягивавшую его огромный живот.

— Послушай, — сказала Рафаэлла, когда они вошли в репетиционный зал. — Ты садишься на диету, а я бросаю курить.

— Решено!

— Когда?

— Что когда?

— Когда ты сядешь на диету?

— После Рождества.

— До него еще восемь месяцев!

— Неужели? — невинно, как дитя, спросил он.

Тинто представил Рафаэллу организаторам фестиваля. Они поговорили о том о сем, а потом стройная женщина в красном сказала:

— Познакомьтесь с музыкантами. Карлос Пинафида будет играть на пианино, а Луиз Оливейра — на гитаре. Луиз очень талантливый, у него великолепный стиль. Он исполнит на концерте собственную пьесу под названием «Англичанка». Этот гитарист здесь очень популярен.

Так, через три года после последней встречи Рафаэлла опять очутилась лицом к лицу с Луизом.

Она затаила дыхание и посмотрела на него.

Он ответил ей пристальным взглядом.

Воздух словно наполнился электричеством.

Бобби Манделла

1984

Что такое успех? Бобби забрался на вершину горы, глубоко вздохнул и ощутил затхлый запах. Почему здесь не прохладно, не чисто и не приятно? Почему все так плохо?

Бобби Манделла смотрел на обложку журнала «Роллинг стоун» со своей фотографией и раздумывал, откуда такое безразличие.

«А ты красив, сукин сын», — без всяких эмоций констатировал он и опять потянулся за стаканом.

В комнату вплыла Зелла Рейвен — черная суперженщина в наряде под шкуру леопарда. Зелле нравилась светская жизнь. Она нюхала кокаин на завтрак и заканчивала день другими наркотиками. В глубине души Бобби понимал, что нужно отделаться от нее. Эта женщина тащит его в пропасть. Когда-то он ненавидел наркотики. Бобби видел лучше других, как они разрушают людей.

В теперешней ситуации он сам иногда курил «травку», это давало добавочную силу и энергию.

«Черт подери, я на самом верху, и никто не столкнет меня в пропасть. Даже Нова».

О… Нова. Наваждение. Теперь у Бобби было все, но и этого оказалось недостаточно. Он мог бы с легкостью отказаться от всего, дабы обладать одной-единственной женщиной. Куда подевался разум?

Когда Бобби напивался или курил наркотики, все проблемы исчезали.

Но одно он знал точно: журнал «Роллинг стоун» оказался прав, подметив, что Манделла больше не пишет песен. Пропало вдохновение. Смылось в неизвестном направлении.

А как же без него? Никакого стимула. Но на черта он?

Да, в журнале написали, что Бобби Манделла растерял талант. Разве это важно? Он на вершине и путь вниз будет очень долгим.

Зелле нравились вечеринки. Каждый день они ходили в новый клуб или ресторан. Лас-Вегас был у их ног. Бобби теперь часто появлялся здесь по просьбе Кармина, лучшего друга. А может быть, Арни? Этого доброго старины.

— Что ты сидишь, как дохлая рыба? — спросила Зелла, поправляя парик в африканском стиле, который сидел у нее на голове, как замороженный торт. — Ты даже не переоделся.

— А зачем? Мы никуда не идем.

— Идем, милый, неужели ты забыл? Арни устраивает большой прием на пляже.

Опять прием. Та же скука. Все, наверное, уже прочитали статью в «Роллинг стоун», но Бобби намеревался не обращать внимания. Черт с ней! О чем беспокоиться? Все будут помнить только его фотографию на обложке. Еще одна удача. Она принесет большую славу. «Этот сукин сын — красавец», — будут говорить люди.

Да. Мистер суперзвезда — красавец, но сукин сын.

И что из этого?

Женщины не давали Бобби покоя. Это факт. Они улыбались, нормально вели себя, но Зелла точно выразила отношение слабого пола к великому певцу:

— Милый, от одного разговора с тобой у них штанишки мокрые.

Секс-символ.

Черный секс-символ.

Двойное попадание.

— Штормы здесь так разрушительны, — говорила симпатичная женщина, а на пальце сверкал бриллиант величиной с куриное яйцо. — Но мы никогда не продадим особняк.

— А почему? — поинтересовался Бобби, слегка покачиваясь на ногах.

— Потому что Малибу — самое достойное место, — ответила она, не отрывая от него глаз.

Наверное, эта дамочка хочет его склеить. Неужели она сгорает от желания?

Да. Бобби отлично видел это.

— Бобби, дорогой! — поздоровалась Памми Соломан, чересчур энергичная жена главы студии. — Рада снова видеть тебя. Огромное спасибо, что выступил на моем благотворительном приеме. Все в восторге.

Неужели и эта его хочет? Похоже, плод созрел.

Бобби только оставалось сказать «да».

Он наблюдал, как Зелла шла по комнате. С тех пор, как она снялась в роли негодяйки в фильме типа «Рэмбо», эта девушка стала кинозвездой. И в жизни, и на экране она наслаждалась каждой минутой.

Во всяком случае, хоть кто-то счастлив.

— Эй, давно не виделись. Как дела?

Бобби повернулся и увидел старого друга Рокета. Прежнего неряху с длинными жирными волосами и в помятой одежде. Этот Рокет получил в прошлом году «Оскара» за главную роль в фильме о коррупции в политике.

Бобби обрадовался встрече. Они давно потеряли друг друга из виду. Друзья по-товарищески обнялись.

Красавица с бриллиантом и жена главы студии нетерпеливо ждали, когда их представят своенравному актеру, никогда не отличавшемуся любезностью. Но Бобби забыл имена обеих дам и не познакомил их. Вместо этого он взял новый стакан с виски и увел Рокета к бассейну.

— Ты только посмотри на это, — сказал раздосадованный Рокет, широко раскидывая руки. — На черта им бассейн, если рядом океан?

— Да ладно, — передернул плечами Бобби. — Это мир шоу-бизнеса. Здесь нужно иметь все.

Рокет от отвращения сморщился:

— Ну и философия! Почему бы не отдать деньги тем, кому они по праву принадлежат, народу? — он вытащил недокуренную сигарету с марихуаной и прикурил.

— Что делаешь в Лос-Анджелесе? — спросил Бобби. — Ты ведь ненавидишь этот город?

— Снимаюсь в фильме. Правдивая история о продавце кокаина в Голливуде, который просрал свою жизнь. У этого человека было все, но он погиб. Очень поучительная история.

— Тебе нравятся такие роли?

— Многие из присутствующих здесь прожили именно такую жизнь, — он затянулся и протянул сигарету Бобби, но тот отказался. — Я забыл, ты ведь не любишь наркотики.

— Я бы с удовольствием нюхнул.

Рокет цинично поднял брови:

— А я бы не дотронулся до кокаина даже за миллион баксов.

Почему в присутствии Рокета он всегда чувствует себя неудачником? Он более знаменит, чем этот киноактер. Может быть, все уже в прошлом?

— Ты видел меня на обложке «Роллинг стоун»? — неожиданно для себя спросил Бобби.

— На черта тебе это? — презрительно сказал Рокет. — Ты сам напросился, чтобы они тебя обосрали. Зачем так подставляться? Делай то, что умеешь, и бери с меня пример. Никакой прессы, никакой грязи, ничего.

Прежде чем Бобби успел оправдаться, появилась Зелла. Она приклеилась к Рокету, как блестящая змея.

Бобби оставил их наедине. К черту Рокета и его манию превосходства! Что это дерьмо из себя мнит?

Бобби пошел в ванную, где нюхали кокаин, и присоединился к компании.

Это неважно. Ничто не имеет значения. Звезды никогда ничего никому не объясняют.

Крис Феникс

1985

Вряд ли разумно спать с миссис Ситроэн, но Крис это сделал. Только один раз. И никакого возврата.

Когда он вспоминал об этом инциденте, пусть и не часто, то убеждался, что происшедшее — не его вина. Что может сделать парень, когда перед ним появляется жена нового босса в туфлях на высоких каблуках и с ледяной улыбкой, но абсолютно голая? Не скажешь же «спасибо, извините». Это невежливо. Нова дала ужин в его честь и посадила рядом с самым известным менеджером в музыкальном бизнесе.

Но одного раза вполне достаточно. Крис сразу угадал в ней стерву.

Миссис Ситроэн. Эта дамочка легко не сдавалась. Она звонила ему, посылала подарки через шофера «роллс-ройса». Пыталась давить.

Но Крис не уступил. Никоим образом. Он даже рассказал об этом происшествии Астрид, когда вернулся в Англию. Она приняла все спокойно — перебила кое-какую мебель, сломала ему зуб, но в целом все обошлось.

Это случилось год назад. За это время многое произошло. Во-первых, ему пришлось избавиться от Доктора Хеда. Крис не радовался этому, но другого выхода не было, потому что менеджер опять начал пить, а надравшись, становился маньяком. Кому это нужно? Интуиция всегда подсказывала Крису об опасности. Он не мог позволить разрушить свою карьеру. Несколько раз он давал Доктору Хеду возможность исправиться, а потом выгнал его. К счастью, между ними не было никакого контракта. Их отношения были скреплены рукопожатием. Возможно, это было неразумно, но так они оба хотели.

Через два дня после отставки Доктора Хеда Крис позвонил Хокинзу Лямонту.

— Мне нужен человек, который поднимет меня, — сказал он.

— Приходите, поговорим у меня в офисе.

Они встретились и поговорили. У обоих было одно и то же желание — сделать Криса Феникса величайшей рок-звездой.

Они ударили по рукам.

— Переезжайте в Америку, — предложил Сокол. — Вам нужно жить в Штатах, если вы хотите стать звездой с мировым именем.

— Астрид это не понравится.

— Не привозите ее. Оставьте в Англии. Для вашего имиджа лучше быть свободным и независимым.

Отличное решение. Астрид обожала английскую провинцию и с удовольствием будет жить там, а Крис собирался часто навещать родную Британию из-за Бо.

— Решено! — сказал он.

Через шесть недель он купил огромный особняк в Бель-Эр.

Сокол сдержал слово и принялся делать из Криса Феникса суперзвезду. Он пересмотрел условия контракта, подготовленного Доктором Хедом для «Блю кадиллак» и связал Криса с одной из самых престижных компаний на Западном побережье. Предложил тему для нового альбома. Спланировал гастроли по пятнадцати самым большим городам, чтобы завоевать Америку.

— Нужно забыть, что «Дикари» вообще когда-то существовали, и начать все заново, — решительно заявил он, как генерал перед битвой. — Речь должна идти только о Крисе Фениксе. Идите домой и напишите песни, которые будут лучше, чем все созданное раньше. Их тема — семья. Не забывайте о корнях и отношениях.

Крис полетел в Англию, заперся в своем доме в имении, отключил телефон и через семь недель вернулся с двенадцатью правдивыми песнями о том, что просил Сокол.

Новый альбом вышел под названием «Возвращение к себе». На гастрольных афишах было написано просто: «Крис Феникс — 1985». И альбом и гастроли имели бешеный успех.

Сокол сдержал обещание. За год Крис Феникс стал самым популярным рокменом со времен Брюса Спрингстина.

Рафаэлла

1985

Случались моменты, когда Рафаэлла не могла оторваться от Луиза. К счастью, он вел себя так же. После их второй встречи Рафаэлла решила, что больше они не расстанутся. Прошел год, и ее желание исполнилось.

После начального смущения и удивления последовала натянутая вежливость.

— Я не знал, что вы поете, — сказал он.

— А я не знала, что вы живете в Сан-Пауло, — огрызнулась она. Рафаэлле так хотелось сказать: «Почему ты исчез? Почему не дал о себе знать? Как посмел так относиться ко мне!»

Они репетировали, наблюдая друг за другом, как сиамская кошка за злобным доберманом.

— В чем дело, Рафаэлла? — спросил Тинто. — Вы знаете друг друга?

— Да, — отрезала она.

И в тот же момент Луиз произнес:

— Нет.

— О… — мудро вздохнул Тинто. Он понял, что происходит.

Их свела музыка. Ласкающие, дурманящие звуки его гитары сливались с низким чувственным голосом Рафаэллы. После концерта они еще не подружились, но враждебность исчезла.

На следующее утро, незадолго до того, как Рафаэлла с Тинто должны были уезжать из отеля в аэропорт, явился Луиз.

— Думаю, нам надо поговорить, — сказал он.

— Слишком поздно, — ответила она.

Тинто закатил глаза и протянул билет. Рафаэлла полностью отдавала себя работе. И ее сегодняшнее поведение показалось ему неестественным.

— Да ладно, поболтайте, — понимающе кивнул он. — Прилетишь позднее.

Но говоря об этом, Тинто не думал, что она явится через две недели. Однако случилось именно так. В Рио возвратилась сияющая Рафаэлла. Что значит влюбленная женщина! Она обнаружила, что Луиз — молодой человек с комплексами. Он исчез тогда не потому, что она ему не нравилась, а наоборот, потому что нравилась слишком сильно.

— Я ничего не мог дать тебе, — просто объяснил он. — Мы бы не были счастливы.

— Нет, были бы, — спорила она.

— Ни в коем случае, — настаивал Луиз. — Мне пришлось уехать из города. Я не смог бы устоять перед соблазном, если бы остался.

Значит, у него были свои причины: гордость и все в этом роде. В Сан-Пауло ему повезло, и когда они встретились, он рискнул завязать с ней отношения.

Луиз появился в Рио через несколько недель после Рафаэллы, потому что Тинто, позволил им работать вдвоем. Это было легко выполнимое обещание. Они оба излучали такой магнетизм, что публика мгновенно полюбила дуэт. Луиз поселился в квартире Рафаэллы и по велению судьбы вошел в ее жизнь. Они были неразлучны. Благодаря достигнутому успеху, он вскоре мог снять собственную квартиру. Рафаэлла опять поступилась своей независимостью и вместе с Джон-Джоном переехала к Луизу.

Они так прекрасно смотрелись втроем: зеленоглазые и черноволосые Рафаэлла и Луиз, и светлый, загорелый, голубоглазый Джон-Джон.

Впервые в жизни Рафаэлла поняла, что такое счастье. У нее были любимая работа, мужчина, которого она обожала, и Джон-Джон.

Одиль часто звонила.

— Ты обязана приехать домой, — настаивала она, — иначе твою мать хватит инсульт.

— Скоро приеду, — обещала Рафаэлла, даже не думая о возвращении в Англию.

Во-первых, она не собиралась оставлять Луиза ни на минуту. А во-вторых, не могла придумать, как представить его семье. Нельзя сказать, что все они снобы, как раз наоборот. Но Луиз родом из «фавелаз». Он не примет ее родню, и огромное имение отчима может оттолкнуть любимого. А пока Рафаэлла посылала домой свои пластинки и вырезки из газет. Те, в которых не написали, что они с Луизом живут вместе. Рафаэлле исполнилось двадцать пять, но мать все равно будет возражать, особенно из-за Джон-Джона.

Они вели идиллическое существование. Работали вместе, отдыхали на белых песчаных пляжах, наслаждались отдыхом и музыкой. Луиз отлично ладил с Джон-Джоном. Он стал ему отцом, которого мальчик никогда не имел.

Постепенно пришел настоящий успех. Они не только занимались любимым делом, но и получали за это приличные деньги. Оба стали очень знамениты в Латинской Америке и записали несколько пластинок, занявших первые места.

— Думаю, мы поженимся, — однажды поделилась Рафаэлла с Тинто. — Только не говори Луизу, он еще не знает.

— Буду держать рот на замке.

Тинто организовал огромный прием по случаю того, что последнее сочинение Луиза стало хитом. Эту песню они исполняли с Рафаэллой. Они добивались успеха в третий раз. Рафаэлла держалась в стороне, давая возможность Луизу насладиться вниманием присутствующих. Он казался таким красивым и радостным. Любимый заслужил успех.

Рафаэлла с удовольствием наблюдала, как он очаровывает прессу и гостей. Луиз никогда не говорил о браке, но в последнее время она часто думала об этом. Конечно, Рафаэлла была рада, что они жили вместе, но замужество прочно свяжет их. Ей не хотелось разлучаться с Луизом, так что задумка казалась удачной. Конечно, Рафаэлле хотелось, чтобы он сам сделал предложение, но Луиз молчал, явно довольный положением дел.

За ним увивались многие женщины. Во время приема Рафаэлла заметила таких. Но Луиз умел постоять за себя и в то же время не обидеть их. Вежливый, с хорошими манерами, он казался очень интересным. Неприступный мужчина всегда привораживает женщин, особенно когда он талантлив, молод и удивительно красив.

Рафаэлла не сумела проявить выдержку. Когда они в машине возвращались домой, она тепло обняла Луиза:

— У меня появилась идея.

— Какая?

— Очень интересная.

Он улыбнулся изумрудными глазами, делая Рафаэллу беспомощной.

— Давай, рассказывай, милая, — подбодрил Луиз, поглаживая ее по колену.

— Давай поженимся.

Тишина.

Слишком долгая.

И опасная.

Прежде чем он ответил, Рафаэлла поняла: что-то не так.

Луиз заколебался, а потом сбивчиво произнес:

— Я собирался сказать тебе…

Рафаэлла не могла дышать:

— Что?

— Как это сказать… — он опять замолчал, а потом медленно проговорил: — Рафаэлла, ты знаешь, я люблю тебя… но дело в том, что я… женат.

Бобби Манделла

1985

Огромная толпа поклонников приветствовала Бобби в аэропорту Рио. Понадобилось несколько охранников и помощь полиции, чтобы пробраться через нее.

В «роллс-ройсе» он удовлетворенно вздохнул.

— Видишь, меня еще любят, — сказал Бобби.

Николз Клайн, вечно боявшийся огромных толп и орущих поклонников, мрачно заявил:

— Конечно, ты в иностранной державе. Здесь обо всем узнают на год позже.

— Проклятый сукин сын! — злобно ответил Бобби. — Один альбом не стал первым, и ты уже сбрасываешь меня со счетов.

— Три последних мини-диска, — добавила Памми и встряхнула выбеленной головкой.

Бобби не выносил эту лживую шлюху. Как Николз мирится с ней! Она переспала со всеми его друзьями и относится к мужу, как к дерьму. Но Николз словно ничего не замечал. Он явно думал, что нашел английскую принцессу, а не грязную подстилку.

Бобби полностью игнорировал Памми. Он научился не замечать ее. Боже! Как хочется выпить.

— Далеко до отеля? — грубо спросил он.

— Я что, похож на гида? — огрызнулся Николз. — Спроси шофера.

Все устали после долгого перелета из Лос-Анджелеса.

Бобби было наплевать: он не просил Николза приезжать и тащить за собой мисс Идиотку. Клайн сам настоял на поездке, его уже давно приглашал Карлос Батиста, бразильский магнат шоу-бизнеса. Кроме того, подействовали уговоры Памми, и Николз не устоял. Бобби должен был дать три концерта на стадионе Маракана.

Бобби почти хотел, чтобы с ним сейчас оказалась Зелла. Во всяком случае, он имел бы союзника. А с другой стороны, радовался, что она не поехала. Зелла сошла с ума. Это подтвердили доктора. Она помешалась во время съемок последнего фильма и избила двух гримеров, прежде чем ее сумели утихомирить и препроводить в Центр Бетси Форд для лечения.

Зелла всегда дурно влияла на Бобби. Если не остерегаться, она может утащить его за собой. Эта женщина вечно приносила неприятности, иногда даже не по своей вине.

Перед поездкой Бобби сходил к ней в клинику, и Зелла с усталой улыбкой сказала:

— Эй, суперзвезда, а не лучше ли тебе лечь рядом со мной?

Какого черта? Да, он пьет. И иногда нюхает кокаин. Но Бобби не сомневался, что может контролировать себя. Он уверовал, что способен ответить за каждый поступок. Если он захочет остановиться, то проблем не будет.

В душе Бобби отлично понимал, чего ему хочется: сбежать из «Хит Сити» и вернуться к своим корням. Девять месяцев назад он случайно встретился с Америкой Аллен, когда вручали призы за грамзапись. За эти годы она преуспела. Компания «Соул он соул» была на втором месте после «Моутаун» и собрала лучших негритянских исполнителей. Один из певцов Америки получил приз за лучший вокал, который Бобби выигрывал несколько раз. Это был молодой парень с длинными вьющимися волосами и белозубой улыбкой. Его ждало большое будущее.

Бобби аплодировал ему вместе с остальной публикой. Впервые после 1977 года он не получил ни одного приза. Это было очень неприятно.

По дороге домой он попросил шофера съездить в магазин и купить пластинку этого парня. Бобби прослушал ее. Чудовищный хит. Куча синтезаторов и африканский ритм. Но звучание необычное и интересное.

Потом Бобби поставил свою последнюю пластинку. То же самое. Надрывный чувственный блюз. Может, следует найти что-то новое?

Арни Тортерелли навязал ему продюсера. Еще одна уступка. Пора взбунтоваться и делать все самому.

— Я хочу попробовать кое-что новое, — сказал Бобби, настаивая на своем.

Но новое не сработало. Как вежливо заметила Памми, последних три мини-диска не стали хитами, хотя альбом, в который они вошли, неплохо продавался.

Неплохо еще ничего не значит. Почему все не так, как раньше? Почему его пластинки перестали пользоваться спросом? Ведь он — суперзвезда, и этого отрицать нельзя.

Бобби Манделла был вынужден признать, что покатился вниз. Сие не радовало. Было особенно неприятно выслушивать упреки от дебильной жены Николза.

Бобби знал, в чем дело. Он выдохся. Манделла выступал то там, то здесь и практически везде, записывал слишком много пластинок, не думая об их качестве. Бобби Манделла сработался. Нужно отсидеться и вернуться к тем, кому он действительно дорог. Компания «Николз Сити» ориентировалась только на деньги. Больше они ни о чем не думали. «Зарабатывай баксы. Давай, давай, давай». В этом отношении даже «Блю кадиллак» поступала лучше.

«Соул он соул» всегда интересовали качество и стиль. Там холили исполнителей. С Америкой было приятно работать, но Бобби бросил ее. Ушел именно тогда, когда она нуждалась в его поддержке. Удивительно, что эта женщина так сердечно порадовалась их встрече. Бобби решил, что, вернувшись из Рио, заявит Николзу о своем уходе. Если он предложит «Хит Сити» часть своих доходов, то, может быть, его отпустят. Хватит свадеб, концертов в Лас-Вегасе и всевозможных одолжений. Нужно время, чтобы прийти в себя, чтобы опять начать писать и исполнять музыку, которую Бобби так любил. Без Зеллы ему это удастся.

«Копакабана Пелес» оказался современным отелем с видом на океан и известный пляж Копакабана. Бобби поселили в великолепном люксе на последнем этаже. Здесь было шампанское в ведерке со льдом, огромная корзина свежих фруктов и несколько изысканных букетов в спальне и гостиной. В них он нашел карточки.

Бобби сначала выпил, а потом просмотрел их:

«Карлос и Чара Батиста приветствуют вас в Рио».

«Примите наилучшие пожелания от Карлоса Батисты и его служащих».

И так далее.

Вечером планировался прием у Батисты. Николз и Памми страшно разозлились, когда Бобби отказался идти. Он забрался в постель с бутылкой виски и тарелкой с жареным цыпленком, а потом смотрел телевизор. Бобби решил, что введет новое правило: больше не будет делать то, что от него хотят другие. Никаких услуг. В будущем он будет поступать, как захочет. Если это придется им не по вкусу — пошли все к черту!

Нужно на какое-то время воздержаться от выпивки и наркотиков. Он способен на это в любое время.

Позвонил Карлос Батиста. Он говорил весьма вежливо, совсем не так злобно, как Николз.

— Очень сожалею, что вы не будете на ужине. Может, что-нибудь нужно?

— Я просто устал, — объяснил Бобби, — из-за перелета.

— Я все отлично понимаю. Возможно, стоит послать вам молодую женщину для массажа…

— Я не общаюсь с проститутками.

— Не воспринимайте это как обиду.

— Ни в коем случае, все нормально.

Бобби переключил каналы и увидел молодую пару. От них веяло свежестью и новизной. Девушка показалась очень красивой, и мужчина тоже. Они пели в стиле бразильской самбы и джаза, а это успокаивало и производило впечатление чувственности.

Бобби с интересом слушал. Может быть, он давно ждал такого вдохновения? А что, если соединить блюзы с самбой и джазом? Спеть его песни, но в их манере?

Внезапно настроение поднялось. Вот именно. Подобной мелодии он ждал.

Когда после передачи показали титры, он вычислил их имена. Рафаэлла и Луиз. Бобби потянулся за карандашом и записал их.

«Рафаэлла и Луиз, — подумал он, — вы попали в точку. Вот так!»

Рио спас Бобби. Здесь он нашел тишину и дружелюбных людей. Концерты на стадионе Маракана прошли с огромным успехом. Он купался в славе. Латиноамериканцы действительно любили Бобби Манделлу.

Хорошо все обдумав и преодолев сопротивление Николза, Бобби сказал, что решил остаться в Рио.

— Нельзя, — грозно запротестовал Николз. — У нас есть обязательства.

— Отмени все.

— Ты рехнулся?

— Мне здесь нравится. Этот город хорошо действует на меня. Я не пью, а просто отдыхаю, так что я остаюсь.

Николз бушевал, лицо его передергивалось, но он старался держать себя в руках.

— На сколько?

— Пока мне здесь хорошо.

— Послушай, так нельзя. Бобби, у тебя контракт.

— К черту контракт и тебя с ним! Я не могу вздохнуть свободно. Я работаю с двенадцати лет. А сейчас мне нужно привести в порядок свои мысли, понятно? Мы подписали контракт, и вы всегда будете получать свою долю, но сейчас я хочу остаться один.

— Ты пожалеешь, — взвизгнула Памми, вступая в разговор.

— Заткнись, глупая шлюха! — заорал Николз, срывая злость на жене.

В результате озабоченный Николз и скисшая Памми были вынуждены вернуться в Лос-Анджелес без Бобби.

Прошло шесть месяцев, и несмотря на бесконечные угрозы и телефонные звонки Николза, Бобби был счастлив. Он связался с менеджером и попросил продать особняк со всем содержимым. Он сказал Зелле, что все кончено, и она не удивилась. Бобби начал жизнь заново.

На время его охватила «звездная болезнь», и он потерял контроль над собой. Теперь Бобби твердо стоял на земле, и ему это нравилось. У него была приятная квартирка неподалеку от отеля «Копакабана», много подружек, но никого для души. А самое главное — он не употреблял наркотиков и почти не пил.

Бобби обнаружил, что отдыхать приятно. Его не заставляли писать песни, они теперь появлялись сами собой. Заработал творческий инстинкт.

После того как Бобби увидел по телевидению Рафаэллу и Луиза, он встретился с ними. За эти месяцы они стали друзьями и соратниками. И хотя из-за битвы с «Хит Сити» не имели возможности записывать пластинки вместе, иногда им удавалось дать концерт просто для собственного удовольствия.

Но вдруг, когда Бобби уверовал, что его жизнь налаживается, вновь появилась Нова.

Два года молчания, а потом внезапный звонок, как будто они и не расставались.

— Я в аэропорту. Нам нужно увидеться, — сказала она.

— Приезжай, — спокойно ответил он.

Сердце не устояло.

Как и в старые времена, она вошла в его жизнь. Холодная, элегантная Нова Ситроэн. Люди, не знавшие ее, считали эту женщину Снежной Королевой. Для Бобби она была любовью жизни.

Словно во сне, он открыл дверь и не узнал Нову. Она не могла держаться на ногах. Когда-то к нему явилась избитая Шарлин, а теперь в том же состоянии появилась Нова. Лицо опухло от побоев. На ней было норковое манто, темные очки закрывали глаза, Нова не могла сдержать дрожи.

— Боже! — воскликнул он. — Что с тобой случилось?

Словно он не понял. Маркус Ситроэн.

— Бобби, — сказала она срывающимся голосом. — Я села на самолет и прилетела к тебе, мне больше некуда было идти.

Они долго были вместе, и никогда она не выглядела такой ранимой. Нова всегда была выше всех жизненных проблем.

Бобби раскрыл объятия.

— Заходи, милая, — успокаивал он. — Все нормально, я с тобой, все будет хорошо, — словно и не было двух лет разлуки.

Она разрыдалась, всхлипывая и причитая:

— Я не могла найти тебя, это было нелегко. Боже, Бобби… Я его ненавижу… Я всегда ненавидела его…

Он провел ее в комнату, снял шубу, усадил на кушетку и налил большой стакан коньяка.

— Успокойся, — сказал он. — Успокойся и расскажи мне все.

Нова медленно приходила в себя. Она сняла темные очки. Ее глаза были как щелки, под ними виднелись лиловые синяки.

— Ублюдок, садист! — злился Бобби.

— Я ушла от него, — прошептала она. — И теперь он уничтожит меня.

— Уничтожит? Ты с ума сошла! Он сам себя подставил. Ради Бога, посмотри, что он сделал с тобой!

— Ты не понимаешь, — с отчаянием произнесла она. — Он может уничтожить меня. Я знаю Маркуса. Он это сделает.

— Как? — спросил он.

— Расскажет обо мне правду.

— Какую правду?

Нова опустила глаза и тихо сказала:

— Когда мы познакомились, я была шлюхой.

Бобби не поверил:

— Да ладно…

— Это правда, — горько подтвердила она. — Миссис Ситроэн, известная всем, элегантная миссис Маркус Ситроэн, когда-то была высокооплачиваемой и высококвалифицированной шлюхой в Германии. Меня нашел Маркус. Он… изменил меня, превратил в свой идеал, а когда я стала соответствовать ему, женился на мне.

У Бобби пересохло во рту. Впервые за несколько месяцев ему захотелось выпить.

— Нова, — хрипло произнес он, — я не верю.

— Почему? — она бесстрастно смотрела на него. — Это правда. Ты чувствуешь отвращение? И сожалеешь, что между нами что-то было?

Он покачал головой. Бобби не мог понять своих ощущений. Многие годы он умолял Нову оставить Маркуса, а теперь вот это.

— Есть еще кое-что, — сказала Нова. — Я должна открыться тебе, Бобби, чтобы ты определился в своих чувствах, — она сделала паузу, а затем хрипло рассмеялась. — Я хочу, чтобы ты сказал мне правду.

Бобби набрал воздуху и выпалил:

— Что бы ты не говорила, милая, ты все равно преувеличиваешь.

— Ни черта, — огрызнулась она и посмотрела на него. — Бобби, я наполовину черная.

— Что?

Она дотронулась до светлых волос.

— Ты бы никогда не догадался, правда? Никто никогда не догадывался. Когда Маркус послал меня в Париж, мне выбелили кожу вместе с волосами. Она никогда не была очень темной. У меня белая мать, а отец — солдат-негр, с которым она по пьянке провела ночь. К сожалению, она запоздала с абортом, и в результате родилась я.

— Господи!!

— Теперь ты знаешь, — обыденно продолжила Нова. — Я не та женщина, которую ты любил. Я наполовину черная шлюха из Германии, а не фешенебельная леди со страниц журналов. Я подделка, Бобби. Маркус разоблачит меня, потому что я посмела оставить его.

Бобби отложил все дела и пригласил к Нове врача. Этот человек смотрел на него как общественный обвинитель.

— Я этого не делал, — быстро объяснил Бобби. — Она убежала от мужа.

— Как ее зовут, — спросил доктор, заполняя рецепт на снотворные таблетки.

— Маргарет, — солгал Бобби. — Маргарет Смит.

— Ей нужен отдых. Внутренних повреждений нет. Холодные компрессы на глаза и много жидкости. Мне следовало бы заявить в полицию, эту женщину страшно избили.

— Не надо, доктор, у нее и так достаточно неприятностей.

Последовал обвиняющий взгляд:

— Хорошо.

Постепенно Бобби вытянул из Новы все. О дружеском визите Маркуса в один из публичных домов Парижа. Ему нравилось наблюдать, как жена занимается любовью с проститутками. Она подчинялась. Договор есть договор. Позднее он пригласил двух девушек на квартиру. Нова впервые запротестовала, но Маркус настаивал. Девушки, уличные шлюхи, украли одежду и драгоценности. Вот тут Нова заявила, что достаточно. Маркус настаивал на полном повиновении. Они поссорились, а потом он избил ее клюшкой для гольфа и ушел. Она тут же собрала вещи, взяла такси и улетела в Рио. Маркус не в курсе, куда подевалась жена.

— Почему ты наконец-то решилась? — спросил Бобби.

— Время пришло, — просто ответила она.

Нова жила у него в квартире, а Бобби не мог разобраться в своих чувствах. Для этого требовалось время. Черт! Не может же она просто войти в его жизнь? Ведь он мог измениться за два года!

Вдобавок ему внезапно позвонил Кармин Сицили.

— Мы хотим, чтобы ты вернулся на работу, Бобби, — добродушно сказал Кармин. — Садись в самолет и прилетай в Лос-Анджелес на этой неделе. Больше мы ждать не будем. Если ты этого не сделаешь, то вряд ли вообще куда-нибудь поедешь в своей жизни. Надеюсь, ты понял?

— Я не вернусь, Кармин, не надо запугивать. Поговори с моим адвокатом.

— Ты выбрал не тех людей, чтобы играть в свои игры, — мягко возразил Кармин. — В следующий вторник день рождения моей сестры. Ты ей нравишься, Бобби. Она считает тебя красивым. Ты должен приехать. Подумай хорошенько.

Бобби не рассказал об этом звонке Нове. К черту Кармина Сицили и его угрозы! Это все пустые разговоры, они не посмеют дотронуться до него.

Большую часть дня Нова лежала на кровати и смотрела телевизор. Синяки начали проходить. Бобби готовил яичницу, варил суп и приносил журналы, но не мог заставить себя заняться любовью. Ему нужно было время.

Нова терпеливо ждала. Она ничего не говорила. Бобби понимал, что так она проверяет его.

«Нова, — хотелось сказать ему. — Мне плевать на твое прошлое. Оно не имеет значения. Но почему Маркус так долго держал тебя при себе? Почему ты не ушла два года назад, когда я дал тебе этот шанс? Что заставило тебя так долго подчиняться Ситроэну? Почему ты так поступила, милая? Почему?»

Это «почему» стояло между ними, как каменная стена.

Через несколько дней Бобби почувствовал, что ему нужно уйти из квартиры, прогуляться, выпить пива, просто побыть наедине с собой.

— С тобой все нормально? — спросил он. — Я вернусь через час.

Она кивнула.

Бобби сразу пошел к Луизу и Рафаэлле. Они обрадовались ему.

— Мы скучали, — сказала Рафаэлла. — Где ты пропадал?

Он пожал плечами:

— Нигде. У меня друг из Штатов.

— Женщина? — игриво спросила Рафаэлла.

— Да.

— Что-нибудь серьезное?

Бобби предпочел отшутиться:

— Давайте скажем так: жениться я не собираюсь.

Он пробыл недолго, потому что не находил себе места. Бобби постоянно думал о Нове, которая лежала в кровати и ждала, когда он сделает первый шаг. Она нуждалась в поддержке.

Пусть Нова когда-то была шлюхой. Разве это имеет значение?

Нет. Важно то, что она делала с Маркусом.

Им нужно поговорить. Бобби решительно направился домой.

Когда он вошел, в квартире было темно. Только телевизор поблескивал в спальне, но он был включен на полную громкость.

Бобби с опозданием понял: что-то не то. Когда он почувствовал опасность, его уже схватили сзади, закрутили руки за спину, и началась борьба. Бобби был сильным и мускулистым. Но с ним боролся не один человек, скорее всего, два или три. Он слышал, как они шумно дышали.

В голове проносились мысли. Нова. С ней все в порядке? Черт. Если они причинили ей боль, он убьет их.

Нападавшие били и толкали Бобби. На голову опустился тяжелый предмет, в глазах замелькали искры. Правду говорят: звезды можно увидеть.

По лицу текла кровь и что-то еще. Он почувствовал запах алкоголя. Чего они добиваются? Обидчики потащили его по толстому ковру к балкону.

Бобби охватил ужас.

Они сбросят его с балкона.

Они убьют его.

Господи!

Господи!

Бобби закричал, но было уже поздно. Он падал… Летел в воздухе… Летел…

Все кончилось.

Лос-Анджелес, 1987

Суббота, 11 июля

Парад «роллс-ройсов», «мерседесов» и других дорогих автомобилей, приехавших в имение Ситроэнов, впечатлил бы любого. Каждую машину останавливали у входа. И гостей проверяли по списку. Затем к ветровому стеклу прикреплялась табличка, и шоферу позволяли доехать до основного дома, где пассажиры выходили. После этого водитель парковал машину неподалеку, в пяти минутах езды. После приема шоферов будут вызывать по номерам.

Несколько человек специально следили, чтобы все шло гладко и не было заторов.

Потом гостей подвергали второй проверке охраны в холле особняка. Их имена опять сверяли со списком, а затем провожали к теннисным кортам, над которыми был натянут тент. Именно здесь начинался прием.

Хокинз Лямонт в безукоризненном белом смокинге, специально сшитом для этого случая портным из Гонконга, бродил среди гостей. Рядом семенила Сибил Уайльд. Ее наряд явно не подходил для такого случая, но это значения не имело. Девушка была настолько хороша, что на одежду не обращали внимания. Хокинз был не против явиться в таком сопровождении. Приятно иметь рядом милое дополнение.

— Ради Бога, уведите ее, — ворчал Крис. — Она мне действует на нервы.

Лямонт не возражал. Ведь менеджер для того и существует! Он обеспечивает все, что нужно звезде, и заботится даже о его девушках.

Хокинз довольно улыбался. А что, если Крис попросит заняться любовью с Сибил? Здесь он его не выручит. Лямонт любил появляться в обществе с красивыми девушками. Ему нравилось наблюдать, как они занимаются лесбосом, но Сокол никогда не ложился с ними в постель. Хокинз потерял интерес к сексу с тех пор, как занялся бизнесом. Самое большое удовольствие приносят деньги.

— Фантастика! — восхищалась Сибил. — Вы видели, кто здесь? Мой любимый итальянский киноактер.

— Собрались интересные люди, — согласился Хокинз. — Нова умеет пригласить тех, кто нужен.

— Неужели эти люди заплатили по сто тысяч долларов с пары? — удивлялась Сибил.

— Это только деньги, — мудро пояснил Хокинз. — Они могут позволить себе потратиться. Если губернатор доберется до Белого дома, то он будет обязан им.

— Ой, как я хочу познакомиться с ним, тогда он будет обязан и мне!

— Уверен, что губернатор с удовольствием встретится с тобой, — ответил Хокинз, наверняка зная, что Хайленд обожает сексуальных калифорнийских блондинок. Сибил была в его вкусе. Пошли, — он предложил ей руку, — разыщем этого джентльмена.

Оставшись наконец-то один, Крис вспоминал Синди Лу Плантер, круглолицую английскую журналистку и ее тупые вопросы. Почему он беспокоится из-за репортеров? Откуда отрицательные эмоции?

Крис Феникс добился всего. Он был наверху. Вполне естественно, что многим хотелось бы сбросить его с пьедестала. Такова человеческая природа…

Максвелл Сицили ходил среди блистательной публики с подносом в руке, на котором лежали маленькие порции пиццы с копченой осетриной и черной икрой. Шикарная лос-анджелесская закуска! Пальцы, унизанные перстнями, жадно хватали ее. Волосатые запястья с часами стоимостью в десять тысяч долларов целеустремленно направляли тонкие пальцы.

Максвелл не обошел даже половины гостей, а поднос уже опустел. Он направился к бару и взял новый поднос с закусками. Это были маленькие бутерброды с крабами с приятной подливкой.

— Как вкусно! — воскликнула толстуха в розовом бальном платье и схватила сразу два. Один она затолкала в рот, а второй обмакнула в красный соус. Максвелл заметил, как часть бутерброда свалилась ей в декольте. Так этой обжоре и надо!

Он пошел дальше, ловя фрагменты разговоров и рассматривая богатые драгоценности. Почему гости относятся к официантам, словно они не люди? Руки хватали, но господа не поднимали глаз и никогда не говорили спасибо. Проклятые богатые паразиты!

Максвелл радовался, что ему не придется зарабатывать на жизнь, работая официантом. Слава Богу, он умнее всех тех, кто пришел сюда.

Максвелл Сицили держал удачу в руках. К концу приема он будет богаче их всех.

Маркус Ситроэн говорил по телефону командным голосом:

— Рафаэлла?

— Да, Маркус.

— Я хочу видеть тебя после концерта.

— А разве ты не будешь занят с гостями?

— После тебя выступает Крис Феникс, а потом будут речи и аукцион. В нашем распоряжении достаточно времени. После выступления сразу же иди к себе в комнату, избавься от рекламного агента и кого бы там ни было. Я хочу тебя видеть. Одну. Поняла?

Рафаэллу охватило дурное предчувствие. Это цена, которую она обещала заплатить.

— Да, Маркус.

Спид на бешеной скорости мчался к пляжу. Он опаздывал. Боже! Какая невезуха!

Спид еще сильней нажал на газ и лимузин рванул вперед, обгоняя зеленый «порше», который вела блондинка. Спид чуть-чуть притормозил и рассмотрел девушку в боковое стекло.

Здорово! Блондинка на «порше». А какая девочка!

Спид опять нажал на газ, и «порше» остался позади.

«Если бы я мог обращаться с женщинами, как с машинами, — мечтал Спид, — то они бы посходили с ума от секса! Вот, например, Шугабраш, бывшая жена. Эта барракуда не разбивает яйца. Она легонько ломает их и выпивает на завтрак!»

Шугабраш. Она создана для любви. Огромные сиськи, рыжие волосы, даже на лобке. Потому что она красит их. Как только мужчина видит эту красотку, он обязательно начинает приставать. Никто не проходит мимо.

Беда в том, что Шугабраш все позволяет. Именно поэтому Спид сбежал от нее из Лас-Вегаса с десятитысячным выигрышем в кармане и двумя блондинками.

К сожалению, денег хватило ненадолго, девочек тоже.

При мыслях о бывшей жене у Спида всегда поднималось давление. Шугабраш — самая последняя шлюха на свете.

Нажав на газ, он проехал на красный свет.

Из боковой улицы появилась полицейская машина, пристроилась сзади и принялась сигналить фарами.

Черт подери! Что это такое! Разве полицейские заняли этот город? От них никуда не скроешься.

Он неохотно съехал к обочине.

Бобби Манделла ходил по комнате. У него разболелась голова. Эта пульсирующая боль сводила с ума. Будь проклята ты, Нова Ситроэн. Проклята! Она думала, что вернется к нему, как ни в чем не бывало, словно не было Рио.

Ну нет, она ошибается. Он больше не ее личная сексуальная машина. Бобби больше не хотел даже разговаривать с ней.

Вики удостоверилась, что три звезды удобно устроились в своих апартаментах. Это было нетрудно. Знаменитости ничем не отличаются от простых людей. Они тоже ходят в туалет, как и другие.

Вики слава не завораживала. В ее жизни было несколько известных мужчин. Конечно, не в мировом масштабе. Например, лос-анджелесский диск-жокей с прыщиками на заднице и склонностью к мазохизму. Богатый голливудский продюсер, который знал многих. Кроме того, она переспала с сенатором с востока, который останавливался в местной гостинице. Во всяком случае, этот парень говорил, что избран сенатором. Он заставил Вики стать на колени и поклясться в верности американскому флагу. А потом настоял, чтобы она повторила ту же клятву по отношению к его члену, который он явно ценил больше, чем национальное достоинство.

Мужчины! Какой сброд! И все же Вики должна была признать, что любит их. С ними так просто! Стоит вспомнить Тома. Она привязала его одним взглядом.

Вики оглянулась вокруг, дабы удостовериться, что за ней никто не наблюдает, и проскользнула в пустую комнату. Там она открыла шкаф и проверила, все ли на месте: пустая сумка, которую она поставила вчера на рюкзак Максвелла. Все спрятано. Никто ничего не тронул.

Она быстро взглянула в зеркало и внесла несколько дополнений в свою внешность. С какой радостью она снимет эту проклятую форму, которую проносила шесть недель.

Вики быстро расстегнула несколько пуговиц, задрала повыше юбку, взбила волосы и накрасила губы ярко-красной помадой.

— Вот так-то лучше, милая, — прошептала она.

Скоро концерт. Звезды уже приготовились, и Вики не могла дождаться их выступлений.

Маркус Ситроэн заметил жену, грациозно переходившую от одного гостя к другому. Нова Ситроэн впечатляла. Элегантная, уверенна в себе, великолепная партнерша. Он правильно выбрал ее. Это б продуманный риск, и он оправдался.

За все годы брака опасность появилась лишь однажды. Маркус предпочитал не вспоминать об этом. Он справился с ситуацией и вышел сухим из воды. Быстро. Ловко.

Маркус Ситроэн мог без колебаний проявлять отсутствие жалости. Никто не обманывал его, потому что не смел. Даже Нова.

Крис Феникс

1986

У девушки из телевизионной рекламы были большие голубые глаза, широкая улыбка, отличные американские зубы, вздернутый носик и масса светлых волос, а кроме того — шикарное тело.

— Я хочу с ней познакомиться, — сказал Крис Феникс. — Узнайте, кто она.

Это не заняло много времени. Девушку звали Сибил Уайльд, она работала манекенщицей, и ей предсказывали будущее Кристи Бринкли и Черилл Тьегз.

Она жила в Нью-Йорке, а Крис — в Лос-Анджелесе.

— Пусть прилетит, — сказал Крис.

Но девушка решительно отказала.

— Я хочу, чтобы ее сфотографировали для моего нового альбома, — заявил Крис. Служащие без промедления заявили, что она слишком дорого стоит. В три раза дороже, чем обычная модель.

— Неважно, заплатите, — сказал Крис.

Все организовали, чтобы Сибил Уайльд прилетела в Лос-Анджелес. Крис позаботился, чтобы ее встретил лимузин с белыми розами. В букете лежала записка с приглашением на ужин. За все платила компания.

По просьбе Сибил позвонила мать, она извинилась, что дочь не может принять приглашение. Оказалось, что Сибил родом из Калифорнии и несколько лет назад переехала в Нью-Йорк. Ее родители жили в Энкино.

Крис захотел эту девушку еще до знакомства. Астрид жила в Англии, ненавидела Америку и называла Штаты «рон-н-ролльным цирком». Крис был по-своему счастлив с ней, но и здесь нужна женщина. Он увидел Сибил по телевидению (кстати, она рекламировала йогурт) и сразу же понял, что эта девушка создана для него.

Один из подчиненных составил на нее досье. Перед съемками Крис сидел в постели и изучал его.

«Личное дело Сибил Уайльд»

Возраст: 18

Рост: 180

Размеры: 36, 22, 36

Цвет волос: блондинка

Вес: 120 фунтов

Цвет глаз: ярко-голубой

Она ходила в местную школу, встречалась с соседом, имела двух собак и пони. Сибил прекрасно училась. Когда девушке исполнилось шестнадцать, дружок Сибил послал ее фотографию на конкурс «Модель года». Она выиграла путешествие в Нью-Йорк и работу в одном из самых престижных агентств. Последовал год обучения. Затем пришла известность. Она порвала со своим дружком и встречалась с разными мужчинами без серьезных обязательств.

Крис решил стать единственным мужчиной в ее жизни.

Известный фотограф Антонио был итальянцем по происхождению, но американским гражданином по призванию. Он также слыл мастером своего дела. Недавно вышла его книга. Толстый альбом портретов под названием «Антони — Лица». На обложке был помещен великолепный снимок шикарной телезвезды Сильвы Андерсон в драматичной позе. Автор словно невзначай оставлял этот том в прихожей для всеобщего обозрения.

Сибил приехала на студию первая. Чистенькая, без косметики, она выглядела, как подросток.

— Хм… — Антонио внимательно осмотрел ее критичным взглядом. — Антонио думает, что этот материал, может быть, подойдет.

Сибил съежилась. Ее предупреждали о дурном характере маленького фотографа.

— Только может быть? — скромно спросила она.

— Фернанд! — Антонио позвал парикмахера. — Жозе! — прозвучал клич гримеру. — Полетт! — прибежала модельерша. — Что вы думаете об этой малышке?

Все трое напряженно ждали, пока Антонио сам заговорит. Так он и поступил:

— Мы сделаем из нее красавицу? Так?

— Так, — хором подтвердили они.

— Отлично, отлично, — сказал Антонио и удовлетворенно хлопнул в ладоши. — Приступайте к работе. Сделайте этого ребенка очаровательным. Быстро!

Крис появился через несколько часов. К этому времени Сибил была само очарование, но оставалась с Фернандо, Жозе и Полетт.

— Как дела, друг? — спросил Крис и обнял фотографа.

— Крис, — замурлыкал Антонио, — какой ты сексуальный, как мне нравится твоя твердая задница.

Антонио уже фотографировал Криса для обложек двух последних альбомов, и они все время шутливо издевались друг над другом.

Последовала знаменитая ухмылка Феникса.

— Ты от меня ничего не получишь, не надейся!

Антонио поджал губы:

— Ты не знаешь, чего лишаешь себя, мой мальчик.

— Давай оставим все, как есть, друг.

— Как хочешь, — сказал Антонио, его глаза пожирали любимую рок-звезду, появившуюся в джинсах и черной майке. — Ты выглядишь, как это сказать… — многозначительная пауза. — Сильным.

— Я ведь над собой потрудился. Как мускулатура?

Крис специально напряг руку, чтобы позлить фотографа.

— Отлично, — с восхищением воскликнул Антонио, — ты такой атлет!

— Теперь я смогу избить тебя, если попытаешься приставать, — шутил Крис. — Хотя надеюсь, этого не случится, — он взял яблоко и откусил его. — Девушка здесь?

Антонио вздохнул:

— Мы постарались сделать из нее кое-что.

Когда Сибил вышла из гримерной в сопровождении Фернандо, Жозе и Полетт, Спад, парикмахер Криса, импортированный из Англии, даже присвистнул.

Девушка улыбнулась. Она выглядела бесподобно в крошечном желтом купальнике с огромной копной волос и невероятной косметикой.

Американская улыбка поразила Криса, как удар молнии. Эта девушка словно говорила: «Я тебя съем!»

— Привет, дорогуша, — сказал он. — Как насчет переезда в Лос-Анджелес?

Сибил трудно поддавалась убеждениям. Пришлось Крису поработать и поднапрячь все свое обаяние. И даже последовать за ней в Нью-Йорк.

— Мне не нравятся рок-звезды, — заявила она.

— Это глупость! Так ты можешь сказать, что не любишь полицейских или подростков, или еще кого-нибудь. Что такое рок-звезда?

— Парень, который считает, что может добиться всего, если захочет.

— Я захотел. Но не получил тебя, так ведь?

Постепенно Крис справился и сумел убедить Сибил, что жизнь в особняке как раз то, о чем она мечтала.

Она приехала в гости. Шикарная Сибил с невероятными зубами, густыми волосами и роскошным телом. С ней было приятно. Девушка всегда веселилась и пребывала только в отличном настроении.

Теперь Крис по-настоящему устроился в жизни. В Англии его ждала весьма симпатичная Астрид, а в Бель-Эр хозяйкой стала Сибил. Неплохо для рабочего паренька, который начинал с нуля.

Крис Феникс.

Суперзвезда рок-н-ролла.

Он выступал один уже три с половиной года. За это время были выпущены три первоклассных альбома, один лучше другого. В 1984 году вышла «Эротика», в 1985 — «Возвращение к себе». Позднее в том же году пластинка «Сногсшибательно!» стала настоящей сенсацией. Все три диска продавались. А теперь велась работа над «Бедной маленькой девчонкой». Остались последние штрихи. И среди них — заполучить фотографию Сибил Уайльд на обложку. Она — отличное приобретение, в этом сомнения не было.

Но Крис не любил ее.

И Астрид тоже.

Скоро тридцать восемь, а Крис вообще не знал, что такое любовь. Страсть — да, но любовь — нет. Он никогда не сходил с ума, никогда не стремился посвятить себя одной женщине.

Все же он знал, что такое чувство существует. Он много раз пел о нем и часто думал. Может, он никогда не придет к нему? У Криса были музыка, гитара и творчество. Этого хватало. А вдруг нет? Иногда по ночам он думал, что многого достиг. И жалел, что рядом нет человека, с которым можно поделиться всем этим. Иногда Крис представлял себя с детьми. У Бо появилась сводная сестренка производства Уиллоу и ее мужа-брокера. Что бы было, не поймай он Уиллоу на месте преступления?

Нет. Ничего бы у них не получилось.

В душе Крис признавался, что скучает по Баззу. Они выросли вместе, жили рядом, провели много месяцев в душном «фольксвагене». У них были общие воспоминания. Старый пыльный гараж, где слушали Бадди Холли и Отиса Реддинга. Крис с ностальгией вспоминал гастроли по Европе, тогда они гонялись за каждой юбкой!

А потом пришел успех и все сопутствующее ему. После этого произошли значительные перемены.

Крис скучал по Баззу не только как по ближайшему другу. Не хватало совместных выступлений на сцене. Боже! Как они играли! Писали песни, просто были рядом.

Теперь все кончилось.

Прошлого не вернешь.

Базз недавно организовал новую группу, уже четвертую после ухода из «Дикарей». Журнал «Роллинг Стоун» взял у него интервью:

«Крис Феникс — одержимый, — сказал он журналисту. — Его интересуют только слава и деньги. Посмотрите на его огромные особняки и жизнь в стиле Голливуда. Он умрет за успех. Мне кажется, что его музыка — популярная дешевка. Он весь вышел».

Когда Крис прочитал эту статью, он сначала разозлился и обиделся. Сокол же посоветовал не обращать внимания.

— Все знают Базза Дарка как наркомана. Его конец близок, — объяснил менеджер. — Игнорируй его. Не унижай себя никакими комментариями.

Так Крис и сделал. Но от этого обида не прошла.

Он иногда встречался с Раста, тот остался прежним шутником. Он пережил шумиху в прессе, женился на хорошенькой немецкой актрисе и купил компанию по производству нот. Работа отнимала много времени.

— Ты не скучаешь по сцене? — часто спрашивал Крис.

Раста всегда одинаково отшучивался:

— Когда был лучшим, нельзя соглашаться на вторые роли.

Раста оказался прав. Крис — счастливчик, ему повезло дважды. Неудивительно, что Базз злится. Все группы оказались плохими, потому что сам он все время находился под действием какой-нибудь «травки» и не понимал, что творит. Кроме того, Базз не мог вернуться в Америку из-за прошлых обвинений в перевозке наркотиков. Странно, но Микки, эта соучастница преступления, до сих пор с ним. Крис много читал об их проделках в газетах и жалел обоих. Пара неудачников.

Вскоре после того, как Сибил поселилась в особняке, он наконец уговорил Уиллоу разрешить Бо приехать в Америку. Сначала она возражала, ибо через шесть месяцев после выздоровления сына опять стала прежней, но Крис не отступал. Мальчику исполнилось двенадцать, он уже не ребенок.

Бо явился в английской школьной форме, аккуратный и подтянутый. Уиллоу сделала все, чтобы лишить сына индивидуальности. Крис помнил себя в этом возрасте. Сорванец, гитароман, одержимый мечтой стать рок-звездой.

— Как дела, сын? — спросил он, чувствуя неловкость.

— Спасибо, сэр, — натянуто ответил Бо.

Сэр! На черта это? Три года назад они прекрасно провели время на юге Франции. Они плавали, ныряли с аквалангом и занимались тем, чем должны заниматься отец и сын. Потом Уиллоу настояла, и Бо отдали в строгую Морскую академию. Что с этим парнем случилось!

— Не называй меня сэр, — напряженно сказал Крис. — И вообще никого так не называй.

— Да, сэр… папа.

Визит прошел неудачно. Бо чувствовал себя не в своей тарелке, особенно с Сибил. Когда она появлялась, он замыкался в себе, и как ни пытался Крис, не мог пробить эту броню.

Когда мальчик уехал, он винил себя за то, что не сумел наладить отношения.

— Не волнуйся, — успокоила Сибил. — Когда мне было тринадцать, я даже не хотела разговаривать с родителями. Я считала их врагами, понимаешь?

— Да, они-то жили вместе. Я редко вижу Бо. Все из-за Уиллоу. От меня требуется только оплачивать его содержание.

— Бедненький! — девятнадцатилетняя Сибил прижалась к нему, и Крису стало легче. Девушка отлично умела успокаивать. Астрид тоже.

Две блондинки Криса… К счастью, они не встречались. Хотя знакомство может произойти в любое время.

Когда-нибудь ему придется выбирать.

Рафаэлла

1986

— Мама, ты отлично выглядишь! И дом такой нарядный. Как хорошо, что не убрали елку и украшения к Рождеству. Я все их помню с детства!

Анна Ле Серре улыбалась своей красавице дочери, которая вместе с Джон-Джоном, очень симпатичным девятилетним мальчиком, обегала дом.

— Стыдись, что не приехала к Рождеству, — укоряла она. — Почему ты не смогла?

— Ма, — спокойно объясняла Рафаэлла, — я уже сотню раз говорила, что мы работали. Я не могла отменить новогодний концерт.

— Да, дорогая, и все же…

— Сегодня четвертое января, — мягко прервала Рафаэлла. — И мы здесь. Прекрати допрос! Давай заново отпразднуем Рождество, — она потянулась к большой кожаной сумке, которую она привезла с собой. — Посмотрите, здесь подарки.

— Да, да, подарки, бабушка, — радовался Джон-Джон. — Откроем их?

— Ты думаешь, здесь найдется что-нибудь для тебя? — строго сказала Рафаэлла, поглаживая ершистую головку сына.

— Да ладно, мама, — ухмыльнулся он и вывернулся.

— Исчезни, малыш, мы откроем подарки позднее. Но сомневаюсь, что там есть что-нибудь для тебя.

— Хочешь посмотреть окрестность, Джон-Джон? — предложила Анна. — У нас есть лошади и собаки…

— Злые собаки? — с надеждой спросил он.

— Не очень злые, — ответила бабушка, но заметив разочарование на лице внука, обыденно добавила. — Конечно, они могут расправиться с вором. Загрызть его до смерти.

Рафаэлла рассмеялась:

— Мама, о чем ты говоришь?

— Мы разговариваем с мальчиком, дорогая.

Позвали одного из конюхов, и возбужденный Джон-Джон отправился осматривать достопримечательности.

Рафаэлла обняла мать.

— Как хорошо дома! — вздохнула она. — Я даже не ожидала.

— Конечно, — ответила Анна. — Я ждала твоего приезда пять лет. Ты хоть понимаешь, как долго мы не виделись?

— Да, и беру всю вину на себя.

— Дорогая, какое ты придумаешь оправдание?

— А ты? Ты ведь могла приехать к нам.

Анна опустила глаза:

— Я не хотела беспокоить тебя. Лучше было это сделать при личной встрече.

Рафаэлла запаниковала.

— В чем дело? — настаивала она. — Ты не заболела? Говори правду!

— Скажу. Вскоре после твоего отъезда с Сирусом случился инсульт. Ничего серьезного, но врачи не советовали ему совершать длительное путешествие.

— А почему Руперт не сказал мне? — добивалась ответа Рафаэлла.

— Когда они с Одиль вернулись, я взяла с них слово ничего не говорить, — спокойно ответила Анна.

— Боже, мама, но почему?

— Ему лучше. Ты сама увидишь, — заверила Анна.

На самом деле это оказалось не так. Отчим хромал, плохо говорил и постарел на двадцать лет.

Рафаэллу сначала охватило чувство вины, а затем злости. Ей должны были сообщить. Хотя Сирус не заменил ей Люсьена, он был заботливым отчимом, и она любила его.

Рафаэлла радовалась, что наконец-то попала домой, пусть на две недели, но это лучше, чем ничего.

Луиз с ней не поехал. Они обсуждали, стоит ли это делать, и оба решили, что ему лучше остаться в Рио и завершить работу над вторым альбомом. Он хотел проследить, чтобы пластинка вышла удачной.

Год прошел нелегко. Когда Луиз признался, что женат, Рафаэлле показалось, что мир рухнул. Единственный человек, которого она любила и от которого зависела, обманывает ее.

— Я не лгал, — защищался он.

— А вот и лгал, наша жизнь — обман.

— Нет, Рафаэлла, — бразилец передернул плечами. — Ты никогда не спрашивала меня.

— Черт тебя побери, негодяй! — взорвалась Рафаэлла. — Ты что думаешь, это игра? Шутка? Может, для тебя, но мне совсем не смешно.

Она забрала Джон-Джона, быстро упаковала два чемодана и явилась к Тинто, Марии и их семерым детям.

Тинто отнесся ко всему философски:

— Ты спросила, на ком он женат? Узнала, когда это произошло и почему? Он любит эту женщину? Если любит, то почему он с тобой?

Это были разумные вопросы. Рафаэлла хотела знать правду, и вернулась домой, чтобы расспросить Луиза.

Луиз все спокойно объяснил. У рожденных в «фавелаз» мало надежды на счастливое будущее. Наблюдая за своими братьями и сестрами, он понимал, что попал в ловушку и вряд ли выберется оттуда. В четырнадцать Луиз болтался по улицам с друзьями, изредка обворовывая богатых туристов или комнаты в отелях.

В шестнадцать он спал с дамами, приезжавшими на отдых. Это приносило большие доходы, чем воровство.

— Однажды я встретил женщину, — Луиз небрежно пожал плечами. — Она была значительно старше меня и предложила выход.

— И ты согласился?

— Да, — красивое лицо помрачнело. — И ты бы поступила так на моем месте. Мне было восемнадцать, а ей пятьдесят семь. Она местная, не богатая и не бедная, но забрала меня из «фавелаз». Купила мне одежду, оплачивала уроки музыки и заставила выучить английский.

Рафаэлла почувствовала, как подступает тошнота.

— Где она сейчас?

— В доме престарелых. Она уже несколько лет там. Настала моя очередь заботиться о ней. Я не разведусь с ней, она этого не заслуживает. Она умирает, Рафаэлла. И когда моя жена уйдет из жизни, я буду свободен. До тех пор…

Она ничего не могла изменить и постаралась понять Луиза. Рафаэлла не могла не оценить его преданность. Она и Джон-Джон опять вернулись домой. Тинто вздохнул с облегчением. Их дуэт становился все более популярным.

Когда известный американский певец блюзов Бобби Манделла приехал в город и пригласил их к себе, Тинто показалось, что он попал в рай. Они отлично поладили и стали друзьями. Тинто начал подумывать о блестящем будущем в Америке.

Рафаэлла полюбила Бобби как старшего брата. Руперт был слишком англичанин. Бобби напоминал Рафаэлле о том, что в ее жилах течет негритянская кровь. Она с удовольствием слушала рассказы о Голливуде и Нью-Йорке. Было очевидно, что Бобби попал в беду и теперь старается выбраться из нее. Он сочинял невероятную музыку, и Рафаэлла не могла нарадоваться, когда этот великий певец выступал в концертах с их дуэтом.

Когда произошел несчастный случай, она была так же расстроена, как и другие. Услышав о происшествии, они с Луизом ринулись в госпиталь, но им не разрешили повидаться с Бобби. У палаты стояли охранники, а однажды ночью его тайно увезли в Америку.

Заголовки газет кричали:

«ПАДЕНИЕ ПЬЯНОГО СУПЕРЗВЕЗДЫ!»

«БОББИ МАНДЕЛЛА НАДРАЛСЯ ДО СМЕРТИ!»

Рафаэлла ничего не понимала. Бобби почти не пил, редко выходил на балкон. Он часто говорил, что боится высоты. Она также беспокоилась о женщине, жившей у него. Где она была, когда это случилось?

Рафаэлла просмотрела все газеты, но не нашла ни одного упоминания о ней. Там писали, что Бобби напился и был в квартире один, когда произошел несчастный случай.

Несколько раз они с Луизом пытались связаться с ним в Америке, но каждый раз получали официальный ответ: «Бобби Манделла благодарит вас за сочувствие» и так далее.

В конце концов, они решили, что все напрасно.

— Странно, — сказала Одиль после шикарного ужина с индюшкой, — что Эдди Мейфэа так и не связался с тобой.

Как в старые добрые времена, подруги сидели на кровати в комнате Рафаэллы.

— А зачем? — защищалась Рафаэлла. — Мы в разводе.

— Неужели? — съехидничала Одиль. — А я и не знала.

— Прекрати, милая.

— Лучше ты замолчи, звезда.

Рафаэлла хихикнула:

— Рада, что ты понимаешь, какая я теперь знаменитая.

— Конечно. В чертовой Латинской Америке, — добродушно сказала Одиль. — Здесь о тебе никто не слышал, так что перестань задаваться.

— Услышат, — уверенно заявила Рафаэлла.

— Да, и тогда Эдди Мейфэа забегает. Он сможет продать свою историю «Мировым новостям»: «Моя жизнь с Рафаэллой». Вот будет шумиха!

— Ты помешалась на Эдди.

— Просто меня раздирает любопытство. Я уверена, ты многое не рассказала мне о нем. Почему он не пытается встретиться с Джон-Джоном? Он его отец, это же естественно, — она ладошкой зажала рот. — Черт подери! Поняла! Наконец-то!

— Что поняла? — неловко спросила Рафаэлла.

— Наверное, ты считаешь меня идиоткой!

— Не всегда, — сухо прокомментировала Рафаэлла и потянулась за сигаретой, хотя обещала Луизу бросить курить.

— Эдди, — полушепотом сказала Одиль, — не отец Джон-Джона?

Рафаэллу бросило в краску, и она бросила на Одиль ледяной взгляд.

— Никогда не говори об этом!

— Но ведь это правда? — настаивала Одиль. — Я уверена. Не надо соглашаться или отрицать. Мне все сказало твое лицо, — она изумленно покачала головой. — Джон-Джон совсем не похож на Эдди. Не могу понять, как я раньше не догадалась.

— Если ты скажешь об этом кому-нибудь, я никогда не буду с тобой разговаривать, — предупредила Рафаэлла.

Голубые глаза Одиль стали серьезными. Она взяла подругу за руку.

— Мы ведь почти родные сестры, — искренне сказала она. — Ты можешь рассказывать мне все, и я обещаю навсегда сохранить твой секрет.

Какое счастье, что можно наконец-то открыться Одиль. После стольких лет молчания Рафаэлла выложила все. О ночи, проведенной с Крисом Фениксом в лимузине, об избиениях и лжи Эдди, о том, как она обнаружила, что он гомосексуалист. Она даже рассказала Одиль, что Луиз женат.

Одиль молча слушала, а когда Рафаэлла закончила, обняла подругу.

— Следовало довериться мне раньше, — констатировала она. — Может, я ничем бы и не помогла, но мы бы избили этого ублюдка, Эдди.

— Это не его вина. Я заставила его жениться на себе.

— Прислушайся к себе. Ты все время оправдываешь людей. Пора научиться быть жестокой.

— Это приказ?

— Можешь считать, что так. И пожалуйста, не очень увлекайся Луизом, этим субъектом.

— Он не субъект, Одиль, — поправила Рафаэлла. — Это добрый и заботливый мужчина, которого я очень люблю.

Одиль цинично подняла брови:

— Не забывай, я видела его фотографию на обложке альбома. Он хорош собой, сексуален и женат. Будь осторожна, я не хочу, чтобы ты опять попала в какую-нибудь историю.

Рафаэлла рассмеялась:

— Тебе нужно познакомиться с ним.

— Я собираюсь это сделать и дам указание Руперту. Этим летом мы не поедем на юг Франции. Мы возвращаемся в Рио. Не могу дождаться, так хочу увидеть тебя на концерте!

Рафаэлле хватило двух недель, проведенных с семьей. Все они прекрасные, но надоедливые. Мать относилась к ней, как к подростку, а Руперт сводил с ума своими подколками.

Она привыкла к независимости, а кроме того, страшно скучала по Луизу. Проведя две недели у бабушки, Джон-Джон хотел вернуться к друзьям. Прощание в аэропорту было ужасным. Но когда они с Джон-Джоном очутились в самолете, стало значительно легче.

— Вами интересуется Маркус Ситроэн, — взволнованно сказал Тинто, бегая по своему кабинету.

— Кто? — холодно спросила Рафаэлла, хотя прекрасно знала Маркуса Ситроэна. Разве она когда-нибудь сможет забыть его?

— Маркус Ситроэн — владелец компании «Блю кадиллак рекордз» в Америке, — сказал Тинто, подпрыгивая от радости. Это лучшая компания грамзаписи.

— Я думала, речь идет о производстве автомобилей, — без интереса ответила Рафаэлла.

Луиз вопросительно посмотрел на нее.

— Он приедет на карнавал. Он делает это каждый год, — продолжил Тинто.

— Хорошо, — пробормотала она.

— Он хочет встретиться.

— Мы с ним повидаемся, — решил Луиз. — Пора подумать об американском рынке.

Тинто прочистил горло и неловко заерзал:

— Не знаю, как сказать это, но лучше выложить правду. Он хочет встретиться только с Рафаэллой. «Блю кадилак» не интересует дуэт.

— Тогда это все решает, — заявила Рафаэлла. — Пусть ищет кого-нибудь другого.

— Рафаэлла… — начал Тинто.

— Это все, — сказала она и по-королевски махнула головой.

Тинто обратился за поддержкой к Луизу, но тот только передернул плечами.

— На сегодня все? — быстро спросила она. — А то мы собирались искупаться. Может, возьмешь выходной и поедешь с нами, Тинто?

Розочарованный менеджер покачал головой.

Держась за руки, они ушли из кабинета и направились к красной спортивной машине Луиза, которую Рафаэлла подарила ему на двадцатишестилетие.

Прохожие пялились на них, эта пара была знаменита. Для простых людей они олицетворяли юность, красоту и успех.

Какая-то секретарша скромно попросила у Луиза автограф, она протянула журнал с его фотографией.

Луиз улыбнулся и спросил ее имя.

Рафаэлла заметила, что девушка покраснела и смотрит на Луиза как на короля.

— Этой даме нужно твое тело, — игриво пробормотала она, когда они отошли.

— Но оно занято, любимая.

— Я-то это знаю!

В общем, они не поехали купаться. Вернулись домой и весь день занимались любовью. Джон-Джон уехал на выходные, так что в ночь с пятницы на субботу им никто не мешал.

Рафаэлла проснулась рано, решила удивить Луиза и приготовить завтрак. Готовить она не умела, но могла сделать яичницу с помидорами и беконом.

В огромной майке, с заплетенными в косу волосами, тихо напевая, она принялась за работу на кухне.

Луиз всегда спал голый. Так он и вошел, тело было мускулистым и загорелым, а волосы растрепались.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Он обнял ее сзади, и руки оказались под майкой.

Яичница была забыта. Зачем еда, если они любят друг друга?

Бобби Манделла

1986

— Мистер Манделла?

Голос звучал как бы издалека.

— Мистер Манделла, вы меня слышите?

Что за глупый вопрос. Бобби мог только слушать. Он лежал в больничной кровати, забинтованный с головы до ног, как цыпленок, которого вот-вот должны поджарить. Повязка прикрывала даже глаза. Ему больше не кололи морфий, и Бобби чувствовал постоянную боль.

— Мистер Манделла, — серьезно спросил врач. — Вы видите меня?

— Увижу, когда вы снимите эти проклятые бинты, — пробормотал он.

— Мы их сняли, — сказал врач. — Вы видите меня? Или нет? Видите… Видите… Видите…

Бобби сел в кровати, он был весь в поту. Опять тот же кошмар. Господи, каждую ночь он переживает ужас, как и год назад.

«Я слеп, — безнадежно констатировал он. — Я ничего не вижу. И всем плевать».

Дрожащей рукой Бобби потянулся к стакану с виски, который постоянно стоял у кровати. С тумбочки слетела лампа и ударилась об пол.

— Черт! — закричал он в бессильной ярости.

В комнату вбежала девушка, нанятая неделю назад. Ее звали Сара, и у нее был приятный голос. Она лучше, чем все прежние. Он уже выгнал целую дюжину личных секретарей. Никто не задерживался надолго. Все сводили Бобби с ума. До Сары у него служил мужчина, который украл всю одежду и привозил ночью женщин. Бобби слышал, как они трахались. Сукин сын.

— С вами все в порядке, мистер Манделла? — взволнованно спросила Сара.

— Да.

«Конечно, нет. Моя жизнь кончена, и мне остается только достойно уйти. Я больше не могу так».

— Ложись спать, — грубо сказал он.

— Неважно, я не спала, — ответила она успокаивающим голосом. — Я тут немного приберу.

Бобби чувствовал ее запах. Чисто женский, с легкими духами. Последняя помощница, бывшая медсестра, пахла как дезинфицирующий порошок.

— Не беспокойся, — сказал Бобби. — Дай мне еще одну бутылку.

— Уже полночь, мистер Манделла, — намеренно подчеркнула Сара.

Бобби еще больше завелся:

— Ну и что? Ты думаешь, для меня это имеет значение?

Девушка не отступалась:

— Конечно. Вам нужно хорошо выспаться.

Черт! Теперь он нанял слишком добродетельную даму. Она заставит его бросить пить и вернуться в реальный мир. Нет уж, спасибо.

Бобби пытался представить, как она выглядит. Сексуальная. Аппетитная. Он чувствовал это по ее движениям. И молодая. Когда Бобби нанимал Сару, она сказала, что ей двадцать пять. Он почувствовал желание. Этого не случалось уже давно. Правда, шофер изредка привозил ему проституток. Больше никто не смел видеть Бобби Манделлу.

«Оставь ее в покое, — убеждал себя Бобби. — Не порть все. Она служит у тебя».

Но это значения не имело, как, впрочем, и все остальное.

— Сара, — позвал он потеплевшим голосом.

— Слушаю, мистер Манделла? — Бобби показалось, что она взволнована.

— Эй, малышка, называй меня Бобби, не стесняйся. Будь фамильярнее.

— Хорошо.

— Сара?

— Да.

— Сядь ко мне на кровать. Давай поговорим. Расскажи мне о себе.

— Я не одета, — сказала она.

Бобби горько хмыкнул:

— Я ведь тебя не вижу.

— Мистер Манделла, уже поздно.

— Я сказал, чтобы ты называла меня Бобби, — гаркнул он.

— Ладно, — успокаивающе ответила она.

Прозвучала команда:

— Иди сюда и садись.

— Не стоит.

— Что ты хочешь сказать? — взорвался Бобби.

Девушка сделала глубокий вздох и сказала:

— Я принесу вам виски, мистер Манделла. Я работаю у вас секретарем. Пожалуйста, не забывайте об этом.

Бобби слышал, как она вышла из комнаты. Стерва! Она бы раньше стояла на коленях перед Бобби Манделлой. Плевать. Кого она из себя строит? Завтра он выгонит ее.

Сара выбежала из спальни и пошла в гостиную к бару. Она покраснела и тяжело дышала. Здесь стояли ящики с виски. Этот человек спивается до смерти, и всем наплевать. К нему впускали только врача, шофера и менеджера. Сара никому из них не доверяла. Почему врач не заставит Бобби бросить пить? Почему шофер подписывает чеки и ворует деньги? Почему менеджер не дает ему дельных советов? Он куда-то вкладывает деньги, но Бобби ни разу не поговорил с юристом. Кроме того, нужно переехать из этого огромного особняка на квартиру. Уходит масса денег, а поступления — мизерные. Ему платят только авторские за старые песни.

Сара была в шоке от того, что здесь происходило. Она проработала только неделю, но нюхом чуяла, что Бобби обдирают, как липку.

Сара Джонстон всегда была умницей. Она родилась и выросла в Филадельфии, в восемнадцать окончила школу, а потом прошла курс менеджмента. После этого она работала в бухгалтерской фирме отца и специализировалась на клиентах из шоу-бизнеса. Она вела счета певицы, двух актеров и одного трио. Ее интересовали все аспекты шоу-бизнеса, но особенно Сара увлекалась музыкой. Она сама бы с удовольствием стала певицей, но, к сожалению, голоса не было. Она также мечтала о карьере манекенщицы. Но для этого не хватало роста, да и тело у нее слишком округлое.

Работу в фирме отца Сара рассматривала как временную.

Когда она услышала о том, что Бобби Манделла ищет личного секретаря, то на следующий же день вылетела в Калифорнию на собеседование. Сначала Сара познакомилась с его менеджером, Нилзом Холмером, вертлявым человеком с бегающими глазками, а потом ее отвели к Бобби. Его вид огорчил девушку. Толстый и небритый, он сидел на стуле у окна. Волосы сильно отросли, и весь вид говорил, что никто об этом человеке не заботится. Черные очки прикрывали глаза.

Сара помнила, как впервые увидела Бобби Манделлу в 1979 году в Филадельфии на сцене. Тогда ей было восемнадцать, и она впервые разглядела этого шикарного мужчину. Теперь у окна сидел злой человек, способный вызвать только жалость.

— Зачем тебе эта работа, девушка? — грубо спросил он.

— Мне нужны деньги, — солгала она.

— Это веская причина, чтобы заботиться о слепом. Мы берем ее, Нилз.

Сара начала работать через десять дней, а когда прошла неделя, она поклялась, что вернет этого человека к жизни.

— Как ты выглядишь?

— Что?

— Я ведь говорю по-английски, девушка. Это простой вопрос.

Прошла еще неделя, и Сара осталась работать у Бобби, несмотря на конфликт той ночи.

— У меня черные волосы до плеч.

— Дай пощупать.

— Давайте ударим по рукам.

Он устало ответил:

— Как, милая?

— Разрешите мне пригласить парикмахера, чтобы он постриг вам волосы, а потом щупайте, сколько хотите.

Бобби цинично засмеялся:

— Хитрюга.

— Договорились?

— Зачем мне стричь волосы? Меня все равно никто не видит.

— Я смотрю на вас целый день.

— Тебе за это платят.

— Конечно, — саркастично парировала она.

Эта девушка его озадачивала. Слишком своенравна и не боится потерять работу. Несмотря на сладенький голосок, с Сарой было трудно сладить.

Сара подошла и встала около стула. Бобби протянул руку и провел ею по густым, вьющимся волосам. Он глубоко вздохнул, чувствуя ее легкие духи. И тут же появилось знакомое чувство. Эта девушка его возбуждает. Что в ней такого?

Прежде чем она поняла, что происходит, он опустил руки на грудь и страшно удивился. Формы у нее прекрасные. А какие сиськи, просто невероятно!

— Прекратите! — она резко вывернулась.

— Подойди сюда, — приказал Бобби.

— Никогда.

— Послушай, — грубо сказал он. — Ты хочешь остаться на работе или нет?

— Ваши подчиненные когда-нибудь подавали на вас в суд за принуждение к сексу, мистер Манделла?

— Убирайся! Пришли шофера.

Это был парень с длинными кудрями и противной ухмылкой. Сара с удовольствием бы уволила его.

Он провел пять минут у Бобби, потом уехал и через полчаса вернулся в сопровождении уродливой негритянки в узком платье, которое подчеркивало ее огромный бюст.

— Пришло время шлюх, — многозначительно сказал шофер. — Даже не нужно заботиться, чтобы они были красивыми.

Сара страшно страдала от мысли, что Бобби сейчас с проституткой. Хотелось убить противного шофера, и она с трудом сдержала себя.

— Он часто посылает за ними? — спросила она, стараясь не вызвать подозрения.

— Нечасто, — ответил мужчина, ковыряя спичкой в зубах. — У него больше не стоит, — он подмигнул Саре. — Не то, что у нормальных жеребцов.

В спальне Бобби не мог справиться с женщиной. Его шофер был прав. Бобби Манделла больше не мог заниматься любовью. Да и зачем? Разве это нужно? Когда-то он был наверху, а теперь по нему ползала дешевая проститутка, и Бобби знал, что очутился на дне.

Бобби Манделла. Упавшая звезда. В прямом и переносном смысле. Только он упал не сам, его столкнули с балкона в Рио. Сначала облили алкоголем, а потом выкинули с десятого этажа. Боже! Они надеялись убить его, но он выжил и все рассказал, хотя никто не поверил.

— Вы были пьяны, — заявили даже в полиции. — Там никого не было, — хором заверяли его. — Вы просто упали.

Бобби так и не смог никого убедить.

Пошли они все к черту! Он знал, что это не несчастный случай. Если бы навес не смягчил падение, Бобби бы погиб. Кто-то пытался прикончить его. Но назвать виновного Бобби не мог.

Да разве это важно? Он конченный человек. Они добились своего.

Нова исчезла из квартиры задолго до прихода полиции и не оставила никаких следов. Сука! Чертова стерва! Бобби слышал, что она вернулась к Маркусу, словно ничего не случилось. Нова ни разу не попыталась связаться с Бобби. Даже тогда, когда он лежал в больнице.

Кости срослись. Но с глазами было плохо. Он ослеп. И никто не знал, почему. Врачи говорили, что это не клиническое, а психологическое заболевание.

Психологическое! Что понимают эти самовлюбленные доктора? Если бы он мог, то остался бы зрячим. Все очень просто.

Николз Клайн позаботился обо всем. Поставил охранников в больнице, чтобы не пускать прессу, организовал частный самолет в Лос-Анджелес. Николз нанял дом, медсестер и телохранителей на первые шесть месяцев, а также Нилза Холмера, ставшего официальным представителем Бобби и занимавшегося его делами.

С деньгами дело обстояло неважно. Траты, траты, траты и никаких доходов. Бобби никогда не умел управлять финансами и всегда полагался на бухгалтеров и менеджеров, а теперь Нилз не переставал повторять, что он почти разорен. Клайн же вообще исчез из его жизни.

— Не могу понять, — сказал Бобби, когда Нилз опять явился с плохими новостями. — Я ведь больше всех зарабатывал в этой стране. Куда же все подевалось?

— Налоги, траты, счета и плохие капиталовложения. Кроме того, мы вели довольно экстравагантный образ жизни.

— Боже! Ведь за капиталовложениями должны были следить вы? Что же случилось?

Нилз отчаянно отбивался:

— Я вкладываю деньги, но не могу гарантировать доходов. Дело в финансовом климате, Бобби. Я ничего не могу контролировать.

— Вы хотите сказать, что я все потерял?

Нилз пожал плечами:

— У вас осталось достаточно на жизнь. Переезжайте из этого огромного дома в меньший. Мне нужно на некоторое время уехать за границу. Один из моих служащих будет заниматься вашими делами.

Бобби знал, что его обманывают. Ну и что? Идти больше некуда. С ним покончено. Зачем продлять агонию?

В эту ночь Бобби принял все таблетки, которые только смог найти.

Сара нашла его в три часа утра. Без сознания, на полу ванной, вокруг валялись пустые бутылочки.

С этого момента она все взяла в свои руки. Сара Джонстон была очень решительной молодой леди и не сомневалась, что вернет Бобби Манделлу на то место, которое ему по праву принадлежит.

Крис Феникс

1987

— Маркус Ситроэн хочет, чтобы ты выступил на благотворительном приеме, который дает его жена в честь губернатора Джека Хайленда в июле.

Это говорил Хокинз Лямонт. Он был в безукоризненном белом теннисном костюме, на фоне которого особенно выделялся его калифорнийский загар. Они с Крисом сидели в ресторане и наслаждались обедом.

— К черту Маркуса Ситроэна, — ответил Крис, жуя булочку.

Сокол удивленно поднял брови:

— Что это значит?

Крис уставился на менеджера:

— Это означает, что Крис Феникс не подчиняется ничьим приказам.

Сокол помахал какому-то знакомому, глотнул сока из свежего грейпфрута и сказал:

— Разве Маркус сделал что-то плохое?

— Все об этом знают, — парировал Крис.

— В таком случае, — спокойно поинтересовался Сокол, — может быть, ты просветишь меня?

— Да ладно, — грубо сказал Крис. — Только не притворяйся, что ты ничего не знаешь.

— В чем дело?

— В Шарлин.

— О, — Сокол печально покачал головой. — Такой ужасный несчастный случай.

— Боже! — воскликнул Крис. — Не могу поверить. Женщина наложила на себя руки, а ты называешь это несчастным случаем?

— Я не знал, что вы знакомы с Шарлин, — констатировал Сокол.

— Да, знакомы. Мы знаем друг друга давно, и время от времени возобновляли отношения.

— Она была наркоманкой.

— Эту беднягу затравила компания грамзаписи и особенно твой друг, Маркус Ситроэн.

— Мой друг, но твой босс.

Официантка поставила тарелку с салатом перед Хокинзом и жирный гамбургер перед Крисом.

Дождавшись, пока она уйдет, Крис заговорил:

— У меня нет босса. Я работаю на себя, а компания богатеет за мой счет. Так же, как и ты, Сокол.

— Мы богатеем вместе, — холодно подчеркнул Сокол.

«Ох уж эти рок-звезды. Неблагодарные, необразованные, эксцентричные эгоисты».

— Во всяком случае, — заявил Крис, — все знают, что она сделала это из-за Маркуса. Сие не секрет.

— Просто предположение.

— Что?

— Обыкновенные сплетни. Насколько я знаю, Маркус всегда был щедр с Шарлин. Он платил ей даже тогда, когда она перестала записывать хиты.

— Он высосал из нее всю кровь, а потом бросил и ничего не дал.

— Чушь!

— У тебя свое мнение, а у меня — свое. Ни на какой благотворительный прием я не пойду, никогда.

— Ты любишь меня? — добивалась Сибил, кокетливо подняв золотистую головку с колен Криса.

Лучше бы она не спрашивала. Что ответить? «Да. В постели я тебя люблю. А когда выбираюсь оттуда, то ничего, кроме рок-н-ролла, мне не нужно».

Крис уже сомневался, что сможет полюбить кого-нибудь. Наверное, измена Уиллоу с немцем навсегда отвратила его от женщин. Не говоря уже о десяти тысячах малолетних поклонниц, которые вечно преследовали его.

Крис только одно знал точно: женщинам нельзя доверять.

— Лучше займись делом, — сказал он и прижал головку Сибил к низу живота.

Раз.

Два.

Три.

Конец!

Потом по телевизору показывали футбол, а из ресторана принесли ужин. Сибил смотрела игру с Крисом и сосала косточки. Она по-турецки сидела на кровати в огромном мужском свитере.

В полночь зазвонил телефон. Обычно Крис не поднимал трубку, но в этот раз взял ее. Он понял, что это междугородный звонок. Потом послышалась мольба:

— Крис, Крис, это ты? Это Микки, помнишь меня? Я не хотела беспокоить, но Крис… Ты должен помочь Баззу, просто обязан! Пожалуйста! Мы в беде.

На следующий день Крис уже прилетел в Лондон. Майк Баверсток встретил его у трапа, а потом беспрепятственно протащил через паспортный контроль и таможню. Когда-то его всегда обыскивали в надежде обнаружить наркотики. Но это было в старые, недобрые времена, когда «Дикари» только шли к славе и его еще не считали благонадежным гражданином.

Крис не предупредил Астрид о своем внезапном приезде. Лучше устроить сюрприз. Он добрался до имения в «роллс-ройсе». Астрид как раз гуляла с собаками. Крис распаковал сумку и сделал несколько звонков. Микки пообещала привезти Базза. Интересно, приедет ли? Он не посмеет не явиться.

— Обед на четверых, и мне бы хотелось отбивную, — проинформировал он Астрид, когда та вошла в дом.

— Крис, что ты здесь делаешь? — воскликнула она, две немецкие овчарки подскочили к хозяину. — Боже, я ужасно выгляжу!

Астрид считала, что всегда выглядит плохо в джинсах, свитере, без косметики и с подвязанными в хвостик волосами. Но Крису она показалась хорошенькой и свежей.

— Я здесь живу, ты что, забыла?

Астрид обняла его:

— Разве я могу забыть? Добро пожаловать домой.

Остаток дня они провели в постели. Крис чувствовал себя моряком, у которого жена в каждом порту. К счастью, ни Астрид, ни Сибил не были женами, и его корабль пришвартовывался только в двух портах.

Астрид не была знакома с Баззом и к вечеру заволновалась.

— Не обращай ни на что внимания, — предупредил Крис. — Он будет оскорблять и тебя, и меня. Это его манера поведения. Мне плевать. Я просто хочу, чтобы он опять встал на ноги. Понимаешь?

Она наслушалась разных историй о невыносимом Баззе Дарке.

— Он ничего не побьет у нас в столовой? — занервничала Астрид.

— Не беспокойся. Прошу тебя, уведи Микки куда-нибудь после ужина. Я хочу остаться с ним наедине.

— А какая эта Микки?

— Я не видел их четыре года. Она была богатой поклонницей. Понятно? Уяснила?

Астрид кивнула. Она не ждала многого от этого вечера.

— Остается надеяться, что она привезет его сюда, — сказал Крис. — По телефону Микки показалась мне расстроенной. Я сказал ей, чтобы она притворилась якобы мы случайно встретились на улице и я пригласил их на ужин.

— Итак, — констатировала Астрид, — ты прилетел сюда, чтобы помочь другу, если он появится?

— Ничего выдающегося в этом нет. Я многим обязан ему, мы друзья. Во всяком случае, были ими.

Она покачала головой:

— Ты невероятен!

— Послушай, милая, то же могло случиться и со мной. Мне просто повезло. Если бы я очутился на месте Базза, он бы сделал то же самое.

Базз с Микки опоздали на два с половиной часа, и Крис уже начал терять надежду. Они приехали на такси без денег и напоминали пару бродяг. Крис заплатил по счетчику.

Базз долго бродил по дому.

— А ты богач, парень, — скалился он, а потом иронично добавил. — Может, одолжишь пару баксов?

Выглядел он кошмарно. Обтягивающая кости серая кожа. Запавшие мертвые глаза. Плохо покрашенные черные волосы спадали на воротник старой кожаной куртки. Вокруг длинных худых ног болтались поношенные джинсы. Плюс старые сапоги из змеиной кожи. Он не выпускал изо рта самокрутку с гашишем. Причем тянул ее, даже не дотрагиваясь руками.

Микки превратилась в полную неряшливую женщину с завитыми желтыми волосами. Ей еще не было тридцати лет, но уже появились морщины, а усталые глаза делали ее старше на десять лет. На ней были зеленый свитер в пятнах и поношенные джинсы цвета хаки.

Крис помнил хорошенькую когда-то Микки и не мог понять, куда все подевалось.

Оба сразу набросились на выпивку. Базз наслаждался водкой, а Микки красным вином, которое немедленно пролила на свитер. Но это ее не беспокоило.

— Ну, — сказал Крис, наливая себе виски, — рад видеть вас.

— Поздравь нас, — сказал Базз, усаживаясь на стул. — Мы сегодня поженились. Она не просто толстая, а беременная.

Глупая корова!

— Ты шутишь?

Микки закивала головой:

— Это правда, Крис. Мы наконец-то остепенились.

— Черт! Давайте откроем шампанское по такому случаю.

— Черт! — передразнил Базз. — Ты еще его можешь себе позволить.

Вечер тянулся бесконечно долго, а Базз не переставал упрекать Криса в том, что он продался, записывает ерунду и превыше всего ставит деньги. Посередине ужина он исчез в ванной и не появлялся минут двадцать.

— Ты должен найти ему работу, Крис, — умоляла Микки, когда Базза не было. — Ты же знаешь, как он талантлив. Но его никуда не берут. Только иногда подыгрывает певцам. Это преступление. Я боюсь, что он сделает что-нибудь… — она опустила покрасневшие глаза и прошептала, — как Шарлин.

— Боже, Микки, я не смогу помочь, пока он в таком состоянии!

Она слишком быстро проглотила вино и заявила:

— Он пытается избавиться от наркотиков. Честно. Ему нужен шанс.

Крис слышал, что «Оранжевые Драконы» — новая группа, которая работала в «Блю кадиллак», должна дать шесть концертов в Англии в следующем месяце. Им нужен был музыкант, чтобы выступить первым номером. Если взять синтезатор, гитару и присоединить Базза, ТО может получиться. Это пройдет.

— Не знаю, смогу ли я что-нибудь сделать. Ты должна пообещать, что он не будет ничего принимать.

— Хорошо, Крис, обещаю. Верь мне.

— С вами свяжутся из компании «Блю кадиллак». Я дам тебе чек. Положи его в клинику, и ради Бога, не упоминай обо мне, хорошо?

Позднее Крис позвонил в Америку:

— Сокол, я хочу, чтобы ты помог мне.

— В чем?

Он все рассказал менеджеру.

Через час последовал ответный звонок.

— Все будет в порядке.

— Здорово, я рад.

— Только одно, Крис…

— Да?

— Благотворительный прием у Маркуса Ситроэна. Он может на тебя рассчитывать?

Рафаэлла

1987

Рафаэлла спокойно смотрела на мужчину, сидевшего за огромным письменным столом. Маркус Ситроэн. От него зависело ее будущее. И он не подвел. Как странно переплелись их судьбы.

— Итак, моя дорогая, — с триумфом заявил Маркус. — Я говорил, что все сумею. И с радостью могу сообщить, что твоя песня «Ароматные ночи» станет номером один на следующей неделе в шести разных странах, включая две самые важные — Англию и Америку.

Рафаэлла поднялась и подошла к окну. Лондонский кабинет Маркуса Ситроэна выходил на Гайд-парк. Стоял холодный февральский день, дул сильный ветер. Люди кутались в пальто и шарфы.

В такие дни Рафаэлла часто скучала по Рио, но она ничего не оставила там.

Ничего… ничего…

Карнавал начался и закончился. Маркус Ситроэн приехал и уехал. Рафаэлла отказалась встретиться с ним, чем рассердила Тинто.

— Ты дурочка, — ругался он. — Он мог сделать тебя настоящей звездой.

— А как же Луиз? — поинтересовалась она. — Мы работает вместе. Иначе и быть не может.

— Но, Рафаэлла, тебе стоит подумать о будущем.

Она заупрямилась и не уступала:

— Луиз — мое будущее.

Тинто пожал плечами:

— Может — да, а может — нет.

Ему не хотелось рассказывать Рафаэлле, что, когда она была в Англии, Луиза часто видели с очень богатой Вивиен Риккардо, королевой телевизионных сериалов.

— Прекрати ругаться, — весело сказала Рафаэлла, — и готовься к свадьбе.

Тинто не мог скрыть своего удивления:

— Когда?

— Скоро.

— Как скоро?

— Ты узнаешь первым.

После возвращения Рафаэллы Луиз замкнулся в себе. Она думала, что работа над новым альбомом закончена, но он все вечера проводил в студии.

— Я пойду с тобой, — однажды предложила она.

— Там скучно, — ответил он. — Нужно заниматься техническими деталями.

— Мне надоело сидеть дома, — запротестовала Рафаэлла.

Луиз поцеловал ее:

— Значит, моя испорченная любимая скучает. Наберись терпения, дорогая. Луиз старается для нас обоих.

— Я не испорченная. Поторопись и быстрее заканчивай работу.

Она знала, насколько важен этот альбом для Луиза. Он написал четыре песни. Естественно, он волнуется. Когда дело будет сделано, Луиз успокоится.

Рафаэлле хотелось спросить о его жене, женщине, которая умирала где-то в доме престарелых. Но она молчала, надеясь, что он сам заговорит об этом. Наверное, Луизу это неприятно. Так зачем настаивать и усугублять все?

Однажды он вообще не пришел на ночь. Утром сонная Рафаэлла потрогала постель, но его не было.

— Луиз! — позвала она и побрела по квартире. Джон-Джон уже ушел в школу, а служанка Констанца мыла пол на кухне.

— Мистера нет, — сказала Констанца.

— Наверное, спал в студии, — объяснила Рафаэлла, не понимая, почему оправдывается перед служанкой.

На студии никто к телефону не подошел. Чувствуя себя дурочкой, Рафаэлла позвонила Тинто.

— Луиз пропал, — полушутливо сказала она. — Ты не знаешь, где он может быть?

Тинто хотелось сказать: «Позвони в постель Вивиен Риккардо». Весь город говорил о романтической связи Луиза с шикарной актрисой, которая была значительно старше его. Но никто не смел сказать этого Рафаэлле, даже Тинто. Он заколебался:

— Не знаю… — начал он.

— Дай мне трубку, — скомандовала его жена Мария и тут же выхватила ее из рук мужа. — Рафаэлла, дорогая, — твердо сказала она. — Мы встретимся сегодня за обедом и поговорим. Нужно кое-что обсудить.

Тинто застонал.

Но прежде чем они встретились и поговорили, в газетах появились новости. «Луиз Оливейра и Вивиен Риккардо тайно поженились утром».

— Я люблю Лондон, — пробормотала Рафаэлла.

Маркус подошел и стал рядом:

— Больше тебе нечего сказать? Я только что сообщил, что твоя пластинка займет первое место. Ты не понимаешь, что это значит?

Она повернулась и посмотрела на него:

— Я стала звездой?

— Да.

— Известной?

— Да.

— Богатой?

— Это придет со временем, если ты положишься на меня.

«Положишься на меня. Он уже не первый раз говорит это. Не первый».

— Я хочу встретиться с Маркусом Ситроэном, Тинто.

— Ты опоздала. Он вернулся в Штаты.

— Позвони ему.

— Рафаэлла, неужели ты думаешь, он вспомнит о своем былом интересе?

Она подняла брови и с насмешкой произнесла:

— Ну и агент! Такая жажда деятельности!

— Я могу попытаться.

— Сделай это.

Маркус Ситроэн вспомнил ее и предложил, чтобы Рафаэлла прилетела в Нью-Йорк для записи пробной пластинки. Тинто не находил себе места от радости.

— Не нужно, — сказала Рафаэлла. — Попроси его приехать сюда.

— Не глупи, — спорил Тинто. — Ты не понимаешь, насколько этот человек известен.

— Понимаю. Пригласи его, — инстинкт подсказал Рафаэлле, что Маркус Ситроэн согласится.

Последовала неделя молчания. Затем Фэб, личная секретарша мистера Ситроэна, позвонила Тинто и сообщила, что у мистера Ситроэна есть дела в Рио и он приедет через десять дней.

Рафаэлла только кивнула, когда радостный Тинто сообщил ей новость. Он был полон планов, как лучше подойти к великому человеку и заключить выгодную сделку.

— Нет, — спокойно сказала Рафаэлла. — Я хочу встретиться с ним наедине.

Тинто недоуменно покачал головой. Рафаэлла — хорошая девушка, но странная. Он абсолютно не понимал ее. Когда Луиз женился на Вивиен Риккардо, Тинто, Мария и все друзья думали, что она взорвется, устроит истерику, сделает что-то. Но нет. Только не Рафаэлла. Она оставалась абсолютно спокойной. Повела плечами и философски сказала: «Луиз может делать то, что хочет». И больше ничего.

Рафаэлла заявила Тинто, что никогда не будет выступать с Луизом, и заставила разорвать все соглашения.

— А как же новый альбом? — озабоченно спросил он. — Вам придется выступить для рекламы.

— Нет.

А потом она попросила устроить встречу с Маркусом Ситроэном.

Теперь все устроено. Но она не хочет, чтобы Тинто присутствовал при разговоре. Странная девушка. Но менеджер не спорил. Рафаэлла всегда поступала по-своему.

Маркус Ситроэн и Рафаэлла Ле Серре встретились в люксе отеля «Копакабана». Ее экзотическая красота поразила Маркуса. Он показался ей тем же грязным стариком, с похотливыми глазками и порочной внешностью.

— Похоже, дорогая, наши пути опять пересеклись, — сказал Маркус. — И с каждой встречей ты становишься все красивее.

Рафаэлла смотрела прямо на него. Зеленые глаза бросали вызов. Она отлично знала, что ей нужно от Маркуса Ситроэна, так же, как и то, что ему нужно от нее.

На мгновение Рафаэлла вспомнила Луиза. Пусть сгорит в аду! Это последний мужчина, который причинил ей боль.

Дорогой, милый, очаровательный Луиз. Ублюдок! Он лгал с первого дня. Частный детектив все разузнал. Рафаэлла хотела выяснить правду.

Луиз Оливейра. Имя ненастоящее. Его звали Лупе Вейра. Родился в «фавелаз». Единственное чистосердечное признание. Тридцать два, а не двадцать шесть.

Луиз Оливейра, он же Лупе Вейра. Вор, сидевший в тюрьме, мужчина-проститутка. До брака с Вивиен Риккардо был дважды женат. Сначала на Джоане, девушке, работавшей у Рафаэллы, которую он называл сестрой. А потом на старухе. В Сан-Пауло. Она умерла через шесть недель после свадьбы и оставила ему все состояние. Взрослые дети опротестовали завещание в суде, и после долгих разбирательств ему пришлось довольствоваться небольшой суммой. Через месяц он познакомился с Рафаэллой.

Случайность ли это? А может, Луиз все подстроил?

Рафаэлла ничего точно не знала. Мужчины — потребители. Она станет такой же.

— Маркус, — спокойно сказала она. — Я могу называть тебя Маркус?

Он почесал руки и похотливо посмотрел на нее:

— Конечно, моя дорогая.

— Ты знаешь, о чем я думаю?

— О чем?

На лысой голове выступил пот. У этой девушки было все. Сильная сексуальность, гордая осанка и невероятно красивая оливковая кожа. Она напомнила ему Нову, когда они впервые встретились. Экзотика всегда притягивала его.

Конечно, эта девушка другая. Она из хорошей семьи и отлично держится, а кроме того, талантлива.

Рафаэлла смотрела прямо на Маркуса:

— Давай не будем играть в игры, Маркус. Я буду предельно откровенна.

— Да?

Она опять подумала о Луизе и Эдди Мейфэа. Две любви. Две фальшивки. Два сукиных сына.

— Маркус, — твердо сказала она. — Мне нужна твоя власть, а ты хочешь мое тело. Так почему бы нам не договориться?

— Итак, — сказал Маркус, обнимая ее за плечи. — Я сдержал обещание. Теперь очередь за тобой, дорогая.

Рафаэлла отодвинулась:

— Не сейчас, Маркус. Хочу удостовериться, что все сработает.

— Уж не вздумала ли ты меня обманывать?

— Нет.

Маркус понимал, что Рафаэлла блефует. Наверное, не понимает, что имеет дело со специалистом по таким играм. Но Маркусу ее независимость нравилась. Редко встретишь женщину, которая заставляет ждать. Это даже развлекает. Она явно не осознает его истинной власти. Придется проучить. И Маркус с нетерпением ждал этого.

— Ты выступишь на благотворительном приеме моей жены в июле, — с легкой улыбкой произнес он. — Там мы вступим в связь. Надеюсь, она будет долгой и полезной, — он сделал паузу и многозначительно добавил: — для нас обоих.

Бобби Манделла

1987

День, когда Сара Джонстон впервые очутилась в постели Бобби Манделлы, она запомнит на всю жизнь. Нанимаясь на работу, девушка ничего подобного не планировала. Но возможность представилась, и разве могла она отказаться от нее? Да, Бобби — слепой. Но от этого он не перестал быть мужчиной. Сара вытащила его из пропасти, выходила своими заботами. Перевезла из огромного дорогостоящего особняка в небольшой уютный домик в Каньоне Николза. Она избавилась от менеджера, к несчастью, поздновато, потому что он украл большую часть денег. С еще большим удовольствием Сара уволила шофера и сменила врача.

— Ах ты моя командирша, — ворчал Бобби, когда она начала приводить его в порядок. — Где ты этому научилась?

— В раю, — сухо ответила Сара, — или в аду. Это как посмотреть.

— Явно в аду, — жаловался Бобби, когда она опять заставила его плавать и заниматься зарядкой.

— В раю! — сказал он, когда они занялись любовью. Бобби впервые почувствовал себя человеком после трагедии. И каким он оказался любовником! У Сары подкашивались колени, когда она вспоминала часы, проведенные в постели.

Бобби Манделла. Как только он пришел в нормальное физическое состояние, Сара тут же начала заботиться о его душе.

— Ты что, планируешь всю жизнь ничего не делать? — подзадоривала она.

— Да, — обиженно ответил Бобби.

— Не пойдет.

— Ты настоящий толкач.

— Тебе это нравится. Я обязательно верну тебя на то место, которое ты по праву заслуживаешь, хочешь ты этого или нет.

— Убирайся, женщина!

— Я твоих оскорблений не потерплю.

После случившегося Бобби наотрез отказывался встречаться с людьми. Но однажды Сара пригласила музыкантов, с которыми он когда-то работал. Сначала Бобби разозлился, но постепенно успокоился, потому что никто не пытался судить его и никто не относился к нему с жалостью. В конце концов, они отлично провели время, и в постели Бобби доказал Саре свою признательность.

На следующий день он уже сидел за пианино и сочинял песни.

Сара восприняла это как чудо. Многие месяцы она сознательно подводила Бобби к творчеству.

— Ты запишешь альбом, — решительно сказала она. — Назовем его «Манделла жив!». Он станет лучшим из того, что ты сделал.

Бобби не спорил. Он писал музыку, аранжировки, стараясь создать то, что может затронуть душу.

Когда материала было достаточно, Сара отнесла его в несколько компаний грамзаписи. Она начала с «Соул он соул», но Америка Аллен вежливо отказала. Во всех остальных фирмах ее принимали недружелюбно. Просто захлопывали дверь перед носом:

— Бобби Манделла? Его время прошло.

— Бобби Манделла? Я думал, он умер.

— О! Этот пьяница. Наверное, вы шутите!

Но однажды Саре позвонил Маркус Ситроэн, президент компании «Блю кадиллак».

— Я слышал, у вас есть новые песни Бобби Манделлы? — сказал он. — Они вам нравятся?

Сара заколебалась. Бобби категорически приказал ей не обращаться в «Блю кадиллак». Но какого черта! Это их последний шанс.

— Очень, мистер Ситроэн. Я думаю, они будут сенсацией, — ответила Сара, вложив в слова все чувства.

— Мне хотелось бы послушать их.

Через шесть недель Бобби уже был в студии грамзаписи и подписал отличный контракт.

Маркус Ситроэн дал ему возможность вернуться в шоу-бизнес.

— Извините, — мрачно заявил специалист. — Я не могу сказать ничего определенного. Мы не знаем причину слепоты мистера Манделлы, но она явно не физического свойства. Зрительные нервы в порядке, зрачки тоже, — врач безнадежно пожал плечами. — Это та медицинская тайна, которую мы не можем пока разгадать.

Сара кивнула. Все это они уже слышали. Она взяла Бобби за руку, и они вместе вышли из кабинета. Большинство врачей считали, что слепота наступила не из-за травмы и лечить ее невозможно. Его состояние оставалось необъяснимым. Некоторые даже предлагали, чтобы Бобби обратился к психиатру.

— Не беспокойся, я научусь жить и так, — сказал Бобби, пожимая ей руку. — Мамочка, я опять работаю, отлично себя чувствую. Все не так уж плохо.

Бобби никогда не позволял Саре почувствовать свою боль. Страшно сознавать, что никогда больше не будешь видеть. Но это его беда. И он никогда не будет жаловаться, хотя иногда ночью Бобби долгие часы не спал, раздумывая, что произошло. Почему? Почему это случилось с ним? И кто виноват?

Маркус Ситроэн дал ему шанс вернуться к работе. Может быть, он это сделал из чувства вины?

Нет, у этого монстра нет совести.

А что, если виноваты Николз и его мафиозные друзья?

Черт. Не стоит даже думать об этом, потому что правды он никогда не узнает.

Шарлин покончила жизнь самоубийством в ту неделю, когда в магазинах появилась пластинка «Манделла жив!». Она перерезала вены и умерла от потери крови в своей нью-йоркской квартире.

Бобби скорбел по ней. Когда-то он любил эту женщину и много раз упрекал себя за грубость во время последней встречи.

Но теперь поздно. После трагедии она написала ему записку, просила о встрече. Бобби так и не ответил, не хотел, чтобы Шарлин видела его в роли жертвы.

И вот ее нет в живых. Бедная красавица Шарлин!

Через день Бобби связался с Рокетом Фабрици, старым другом, от которого он тоже отказался. Рокет снимался в фильме в Лос-Анджелесе. Он тут же пришел, и они всю ночь проговорили, вспоминая старые добрые времена.

— Я рад, что у тебя все хорошо, — тепло сказал Рокет. — Давай не терять друг друга. Мы всегда будем помнить Шарлин такой, какой она была.

Первые отзывы критики на альбом оказались блестящими. Чтобы помочь, Рокет снялся в видеоклипе вместе с Бобби. Сара не отходила от него, заставляя жить и работать.

Когда Маркус Ситроэн позвонил и попросил Бобби Манделлу выступить на благотворительном приеме его жены, Сара решительно отказала. Она была в курсе отношений Бобби с Новой, он кое-что рассказал ей, но, конечно, не все.

Сара сказала Бобби о просьбе Маркуса Ситроэна и была удивлена, услышав:

— Я буду там.

Бобби решил, что пора отделаться от призраков. А потом, оставалась надежда выяснить, что произошло той ночью в Рио.

— Неужели? — Сара явно не одобряла его решения.

Но Бобби только кивнул в ответ.

— Конечно. Скажи Маркусу Ситроэну, что я обязательно выступлю.

Суббота, 11 июля

1987

Ужин

— Мы можем встретиться? — тихо спросил губернатор Хайленд.

— Что? — Сибил таращила голубые глазки. — Мы ведь уже встретились.

Он наклонился ближе:

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Сибил вспомнила слова Сокола о том, что этот человек когда-нибудь будет в Белом доме. Вот это будущее! Да и Крис обманывает ее с датчанкой в Лондоне.

— Вы хотите сказать, пообедаем вместе? — спросила Сибил.

— Поужинаем, — поправил губернатор.

— Хорошо, — девушка даже вздрогнула от удовольствия. — Когда и где?

Губернатор Хайленд улыбнулся, обнажив острые зубы. Сибил моментально подумала, что они похожи на собачьи, и еле сдержала смех.

— Я женат, — честно признался он. — Поэтому придется соблюдать осторожность.

— Понимаю, — ответила она. — Я тоже живу не одна. Так что осторожность нам обоим не помешает.

— Запиши свой телефон, — сказал он, протягивая коробок со спичками и ручку. — Мой помощник свяжется с тобой.

Губернатор неудачно выбрал слова. Сибил внезапно осенило — Хайленд, наверное, пристает ко всем. Политики такие кобели, особенно женатые. Крис сказал бы, что с ними связываться рискованно.

Сибил быстро написала неправильный номер.

Еще одна звериная улыбка, и губернатор спрятал коробок.

— Ужин подан, — заявили сразу несколько метрдотелей. И все богатые, унизанные драгоценностями гости отправились к столам. Они шли по огромному красному ковру.

Максвелл Сицили достал зубочистку и принялся ковырять в зубах. Почему не пригласили его отца, великого Кармина Сицили? Эту грязную свинью! Кармин тщетно пытался влезть в высшее общество. Он вкладывал много денег в различные компании и даже стал владельцем банка, но Максвелл знал, как обстоят дела. Он был хитрее отца. Богачи обращались к Кармину, когда нуждались в его услугах, но в гости никогда не приглашали. Для них он так и оставался богатым гангстером.

Максвелл не сомневался, что его жизнь сложится иначе. В Латинской Америке у него будет другое имя. Деньги и уважение.

Там он получит все.

Уверенная и спокойная Нова общалась с гостями. Она знала, что Маркус следит за ней. Ну и черт с ним! Пусть подавится! Он больше ничего не сможет сделать. Муж уже опустил ее в пропасть, а потом вытянул обратно.

Точно так же он поступил с Бобби Манделлой.

О… Бобби. На какое-то мгновение Нова с ностальгией вспомнила бывшего любовника. Во всяком случае, он остался жив. Не помоги судьба, и Бобби был бы мертв.

Нова дотронулась до огромного бриллианта. Подарок за страдания от драгоценного мужа. Она приняла его и ничего не выдала. В глубине души шлюха всегда остается шлюхой.

Вернулись воспоминания о Рио… Опять этот кошмар. Нова приложила руку к бриллиантовому колье и повернулась к губернатору Хайленду, сидевшему справа.

— Надеюсь, вам здесь нравится, — льстиво сказала она.

— Нова, когда мужчина находится в вашей компании, все великолепно. Вы самая щедрая из всех хозяек. Не могу даже сказать, как мы с Мэри ценим, что вы устроили прием в нашу честь.

— Это ничего не значит, Джек, — скромно пробормотала она. — Я люблю приглашать гостей, и мне приятно помочь вам.

Губернатор посмотрел Нове в глаза и искренне произнес:

— Благодарю, Нова. Вы никогда не пожалеете о поддержке, которую оказали мне.

Рафаэлла нервно ходила по комнате, с ужасом ожидая, когда ей придется встретиться с Маркусом Ситроэном. Чтобы как-то успокоиться, она решила поговорить с Бобби, зная, что другой возможности может не представиться. Когда-то они были близкими друзьями, так почему же не возобновить отношения? Нельзя, чтобы несчастный случай повлиял на них.

— Труди, — сказала она. — Я хочу повидаться с Бобби Манделлой.

— Сейчас? — неуверенно спросила Труди. — Когда вы будете одеты, мы можем постоять за кулисами.

— Я не имела в виду его выступление. Я хочу сходить к нему.

— Вряд ли это хорошая задумка, — уверенно произнесла Труди, раздумывая, что это могло значить. — Бобби поет первым и, наверное, сейчас готовится.

— В какой он комнате?

— Знаете, Рафаэлла, гости сейчас ужинают. А Бобби, должно быть, пошел к сцене.

— В какой он комнате? — упрямо переспросила Рафаэлла.

Труди покачала головой:

— Не знаю, это ведь не отель, и номеров на комнатах нет. В этом доме можно было бы поселить не меньше трех семей!

— Не беспокойтесь, я скоро вернусь.

— Рафаэлла… — взвизгнула Труди.

— Я вернусь через пять минут, обещаю.

Рафаэлла вышла в холл и осмотрелась. Там было несколько дверей. Она постучала в первую, и ей ответил мужской голос:

— Войдите.

Она нерешительно открыла дверь.

Крис Феникс лежал на кушетке и переключал каналы на огромном телевизоре.

На какое-то мгновение их глаза встретились. Рафаэлла не видела его с той ночи в лимузине десять лет назад. Только бы Крис не догадался! Ее охватила паника.

— Привет, — пробормотала она, чувствуя себя глупой поклонницей.

— Привет, — ответил Крис, явно не узнавая ее. — Мне приятно, что ты зашла поздороваться. Мне нравится, как ты поешь. Продолжай в том же духе.

— Том, я думала, что не найду тебя, — ворковала Вики, заходя в комнату охраны. — Мне надо было догадаться, что ты здесь.

— А где мне еще быть? — несколько самоуверенно спросил он, показывая на телевизионные мониторы. — Я должен следить за всем этим скопищем.

— Вот это да, — сказала она. — Какая разумная система. Ты придумал?

— Все было сделано по моим предложениям, — похвалился Том, не отрывая взгляда от расстегнутых пуговиц на блузке Вики. Эта женщина уже давно положила на него глаз и не сможет устоять. Он почувствовал, как зашевелился Мистер Твердый. Во время медового месяца Мерис, женщина, на которой он женат уже двадцать пять лет, дала ему эту кличку. К сожалению, он ее не совсем оправдал. Но эта роскошная девочка опять оживила Тома.

— Ты такой умный, — вздохнула Вики, стараясь не зайти слишком далеко.

— Ты так думаешь?

— Конечно, милый!

Он как раз собирался встать и обнять ее, когда дверь открылась и зашел один из охранников.

— Что тебе нужно, Стергон? — бросил Том, пойманный на месте преступления.

Охранник не был идиотом. Он посмотрел на Вики, спрятавшуюся в углу, а потом на красного Тома и быстро сказал:

— Просто хотел доложить, босс. Никаких проблем. Все на своих местах.

— Хорошо, хорошо, — выпалил Том. — Возвращайся на позицию один и оставайся там.

— Вам не нужен человек для наблюдения за мониторами?

— Нет. Я свяжусь с тобой позднее.

Стергон похотливо посмотрел на Вики. Он был не прочь и сам за ней приударить. Но, к сожалению, повезло другому.

— Хорошо, босс, — отсалютовал он. — Увидимся потом.

Том сжал зубы. Ему не понравилось, как Стергон разглядывал Вики. Она заслуживает большего уважения.

Стоя у сцены, Бобби нюхом чувствовал деньги. Этот запах наполнял все. Дорогие духи смешивались с эксклюзивными мужскими одеколонами, пахло сигарами по двести баксов.

Сара крепко держала его за руку.

— Как ты себя чувствуешь? — взволнованно прошептала она.

Девушка уже в четвертый раз задавала один и тот же вопрос.

— Может, уйдешь, — обозленно произнес Бобби, — ты действуешь мне на нервы. Убирайся. Иди куда-нибудь и оттуда посмотри концерт.

— Бобби…

По голосу он понял, что Сара обиделась. Но сейчас главное — выступить на концерте. Сара мешала.

— Я сказал, уходи, — настойчиво повторил он. — Мне нужно побыть одному.

— Конечно, — обиженно сказала она. — Пойду, повеселюсь.

— Скатертью дорожка.

— Непременно, — язвительно ответила она.

Бобби на все плевать. Он в плохом настроении. С ним всегда трудно. Сара то становилась его любовницей, то безропотной служанкой. Есть ли у него какие-нибудь чувства? Хоть маломальские? Сара в этом очень сомневалась.

Один из музыкантов должен был отвести Бобби на сцену, так что смысла оставаться нет. Нортон Сент-Джон пригласил ее за стол, где расположились журналисты. И Сара решила пойти туда. Пусть Бобби справляется один.

Рафаэлле стало смешно. Конечно, Крис Феникс узнал ее, но как новую восходящую звезду эстрады. Больше он ничего не помнил.

Ну и впечатление же она произвела на него тогда, в Лондоне! Крис считал, что раньше они не были знакомы, не говоря о том, что занимались любовью, если так можно описать их единственную попойку на заднем сиденье лимузина.

Странно, но с тех пор, как Рафаэлла стала известна, она боялась столкнуться с ним. Ей казалось, что Крис вспомнит молоденькую девочку и будет насмехаться над ней.

Но ничего подобного. Дружеская ухмылка и несколько комплиментов.

Узнай Крис правду, и он, наверное, сошел бы с ума!

Рафаэлла вышла из его комнаты, забыла о том, что хотела нанести визит Бобби, и быстро вернулась к Труди. Та заставила ее переодеться, так как приближался концерт. Рафаэлла медленно натянула простое черное платье и подумала, как Маркус скоро будет снимать его. Почему она согласилась на связь с таким порочным человеком?

Но ведь они заключили сделку. И Ситроэн сдержал слово. Он сделал ее знаменитой, а после предательства Луиза Рафаэлла мечтала только об одном. О славе. Так она отплатит Луизу. Став знаменитостью. У него всегда были высокие претензии и мечты об Америке. Луиз не переставал говорить о Штатах.

Рафаэлла добилась своего. Тем хуже для Луиза. Она не сомневалась, что он жалеет о разрыве с ней.

Рафаэлла оправила черное платье и решила, что правильно выбрала наряд. Но мысли о Луизе выбили ее из колеи. Он снова разрушил ее спокойствие. В одном Рафаэлла была четко уверена: больше никакой любви в ее жизни не будет. Лучше спать с Маркусом Ситроэном.

Максвелл Сицили вышел из кухни с полным подносом.

— Куда это ты собрался? — остановил его один из огромных охранников.

Максвелл показал свой номерной знак и поднос:

— Закуска для Криса Феникса. Я должен отнести это в дом для гостей.

— У тебя есть письменное разрешение?

— Да, — съязвил Максвелл. — Шеф-повар перестал готовить и написал записку. Ты что, серьезно?

Охранник отмахнулся и пропустил его.

Вот это охрана! Эти парни ничего не понимают. К счастью для него.

Крис надел белые джинсы, кроссовки «Рибокс», черную майку и красный пиджак. Длинные волосы блестели, холодные голубые глаза сияли, атлетическое тело и сильный загар помогали выглядеть, как и положено рок-звезде.

Пусть ему тридцать восемь. Это неважно. Он еще полон сил. Старые кости не подводят. Крис Феникс — лучше всех.

Нортон Сент-Джон пришел, чтобы проводить его на сцену. Крис опять отослал Сибил с Хокинзом. Пусть повеселится. Она слишком действует ему на нервы.

— Вы видели Джорджа Смита? — Хлоэ схватила за рукав проходящего официанта.

— Кого? — спросил он, стараясь не уронить поднос с кофейными чашками.

— Джорджа Смита, — нетерпеливо повторила Хлоэ. — Он официант, вашего роста, темноволосый, очень красивый.

— Мы все красивые, — пошутил он.

— Он лучше, — раздраженно огрызнулась Хлоэ. — Если увидите, скажите, что я ищу его.

Официант посмотрел на ее карточку: Хлоэ Брег — менеджер — «Лиллиан».

— Послушайте, — сказал он. — Я работаю временно. Может, дадите мне постоянное место?

— Разыщите Джорджа Смита, а там посмотрим.

Он кивнул:

— Буду смотреть во все глаза.

— Спасибо, — сказала она, перегораживая проход между кухней и накрытыми столами. Официанты сновали повсюду. Но Джорджа Смита не было. Черт с ним!

Однако Хлоэ вконец расстроилась.

Спид страшно разозлился, когда полицейский оштрафовал его. Проезжая Пасифик Коуст Хайуэр он ругался про себя, как злобный доберман. Он опаздывает. Но разве это важно? Успеет. Спиду всегда удавалось добраться в нужное место в назначенный час.

Суббота, 11 июля

1987

Концерт

Итак, концерт начался.

Бобби Манделла уверенно вышел на сцену. Плевать на все. Слепота ему не помеха. Очутившись перед аудиторией, он тут же вошел в ритм выступления, словно никогда не покидал сцену.

Публика встала, чтобы приветствовать его возвращение.

На него, конечно, смотрела Нова. Но теперь это значения не имело. Бобби распрощался с прошлым. И эта женщина навсегда осталась там.

Максвелл Сицили приехал на машинке для гольфа в гостевой дом. Его охранял один-единственный негр, который уже видел Максвелла, когда тот приносил еду Бобби Манделле.

— А вот и я опять, — дружелюбно помахал он.

— Что там происходит? — спросил охранник, который предпочел бы сейчас смотреть концерт.

— Первым будет выступать Бобби Манделла.

— Неужели?

— Жаль, что ты не увидишь.

Охранник скорчил кислую мину.

— Расскажи мне обо всем. Жена меня убьет. Она будет ждать рассказов дома.

— Сбегай и посмотри, — щедро предложил Максвелл. — Никто не заметит.

— Я бы не против, — с сожалением сказал охранник.

— Ну так давай, кто узнает?

Негр рассмеялся:

— Том. Наш босс. Он проверяет посты каждые двадцать минут.

Максвелл многозначительно кивнул, схватил поднос и сказал:

— С удовольствием бы помог тебе, друг, но нужно работать. Должен сделать уборку, пока идет концерт.

— Желаю удачи.

Максвелл вошел в дом для гостей. Там было пусто, но этого и следовало ожидать. Звезды и сопровождающие их сейчас на сцене.

Максвелл поставил поднос на кухне и поспешил наверх. Вики точно указала ему пустую комнату. Он быстро нашел ее, открыл шкаф и обнаружил свой рюкзак. Из него он вытащил черный целлофановый пакет для мусора, ящик с инструментами и маленький револьвер. Так, на всякий случай.

Сицили побежал вниз и выскользнул через дверь кухни. Пришлось преодолеть огромный газон, прежде чем он очутился перед главным домом. Проникнуть туда не составило труда. Вики открыла задвижку на окне в кабинете Маркуса Ситроэна.

Максвелл влез и осмотрел помещение. Комната точно соответствовала описанию Вики. Первый сейф спрятан за картиной Матисса, висевшей в центре стены. Он займется им на обратном пути, а сейчас нужно идти туда, где хранятся настоящие деньги, и открыть сейф в спальне Новы Ситроэн.

От аплодисментов заложило уши. Они окутали Бобби как сладкий нектар. Он очень боялся выступления перед публикой. А вдруг не получится?

Но все прошло более чем удачно.

На мгновение Бобби даже забыл о мести и почувствовал себя свободным.

— Сара, — позвал он, но ее не было рядом. Бобби вспомнил, что отослал девушку.

— Ты выступал потрясающе! — воскликнул женский голос.

Он протянул руку:

— Кто вы?

Она пожала ему руку:

— Рафаэлла. Помнишь меня? Мы дружили в Рио.

— Боже, Рафаэлла, как здорово!

— Ты великолепен!

Они обнялись.

— Я страшно злилась, когда ты пропал, — пожурила Рафаэлла.

— Не нужно. Ты должна понять, что случилось. Я ничего не понимал. Я…

— Рафаэлла, ваш выход!

— Бобби, не уходи, — скомандовала она. — Нам нужно поговорить. Мы все наладим.

— Я не сойду с этого места. Можешь рассчитывать на меня.

Рафаэлла поцеловала его и прошептала:

— Добро пожаловать назад, суперзвезда, я очень люблю тебя.

Он легонько подтолкнул ее:

— Ну-ка покажи им, малышка, чего мы стоим!

Вики сверилась с расписанием. Настало время отвлечь Тома. Она знала, как это сделать. Когда Вики Фокс выставляла напоказ свое главное богатство, никто не мог устоять. Том — не исключение.

Она осторожно подготовила его к этому моменту. Нужно не забывать о времени. Если что-нибудь пойдет не так, все пропало. Вики отвела Тома в угол и медленно расстегнула пуговицы на форменном платье.

— Святая Мадонна! — простонал Том. Такой груди он еще не видел. Эта женщина — нечто!

— Хочешь пососать конфетки? — кокетничала она, заталкивая сосок Тому в рот.

Охранник был в раю, когда сзади на телевизионном мониторе номер пять появился Максвелл Сицили. Он вскрывал сейф в спальне Новы Ситроэн.

Рафаэлла пребывала на верху блаженства. Ничто не подогревает так, как хорошая публика. А кроме того, было приятно, что за ее выступлением наблюдает Бобби Манделла.

Как поступит Маркус, если она придет с Бобби? Убьет ее? Ха-ха-ха! Она заставит его ждать. Вечно.

Рафаэлле сразу стало легче. Как она раньше не додумалась?

Она уже завоевала популярность, и вряд ли Маркус сможет ее отнять. Если ему это и удастся, то найдется какой-нибудь способ выбраться из пепла.

Рафаэлла всегда умела побеждать обстоятельства. Она выжила после «голубого» Эдди Мейфэа и лживого Луиза. Переживет и Маркуса Ситроэна.

В жизни всегда важнее всего рассчитывать на себя.

— Рад, что все так получилось, — Крис радостно похлопывал Бобби по плечу. — Я давно хотел связаться с тобой. Было бы здорово записать пластинку вместе. Помнишь, мы давно собирались это сделать.

— Конечно, обязательно, — ответил Бобби и по-дружески дотронулся до английского певца, который ему всегда нравился.

— Ты знаешь, я пытался связаться с тобой, — сказал Крис. — После того дерьма, в которое тебя окунули, мне хотелось, чтобы ты услышал голос друга.

— Сара говорила, — ответил Бобби. — Но мне не хотелось ни с кем разговаривать.

— Это понятно, но теперь предстоит многое сделать. Нужно записать вдвоем новый альбом и отдать заработки на благотворительность. Маркус будет в ярости. Договорились?

— Если ты рассчитываешь разозлить Маркуса, то мы ударим по рукам.

— Знаешь что, давай пригласим и ее, — сказал Крис.

— Кого? — спросил Бобби.

— Рафаэллу. У нее очень интересный голос. И классное исполнение. Как решим?

— Я — за. Я люблю эту девушку.

Рафаэлла закончила вторую песню, раздались бурные овации. Она радостно выбежала со сцены.

Крис подмигнул ей:

— Молодец, дорогуша. Просто здорово!

Она улыбнулась ему. Боже! Кажется, она смотрит на постаревшего Джон-Джона. Как странно!

— Не уходи, — сказал он. — У нас с Бобби есть предложение. Когда закончу выступать, мы разопьем бутылку шампанского, хорошо?

Будет прекрасно предстать перед Маркусом в компании Бобби и Криса. Рафаэлла кивнула:

— С радостью.

Крису всегда нравились блондинки, но в этой девушке что-то было. А как она поет!

— Я на тебя рассчитываю, — сказал Крис со знаменитой ухмылкой Феникса. Он поднял кулак в воздух и прокричал:

— Шоу продолжается! Ждите, а я туда и обратно, — и выбежал на сцену.

Мистер Энергия. Мистер Задавака. Язвительный и талантливый.

Достопочтенная публика сошла с ума, когда он запел «Длинноногих блондинок». Пусть здесь собрались снобы, но они умеют отличить обыкновенного исполнителя от суперзвезды.

Как только Рафаэлла ушла со сцены, Маркус извинился перед соседями по столику и потихоньку удрал.

Нова видела, как он уходил. Лицо ее помрачнело. Плевать, сколько он перепробовал шлюх и старлеток. Но в Рафаэлле она почувствовала угрозу. Девушка слишком молода и красива, и Нове это не нравилось.

Максвелл Сицили работал быстро и методично, зная, что времени мало и скорость решает все. Помогли месяцы подготовки. Благодаря Вики он знал, где находятся оба сейфа. Недаром в тюрьме его прозвали взломщиком. Он мог вскрыть любой сейф в минимальное время.

В спальне Новы он справился за семь минут. Когда сейф открылся, Максвеллу показалось, что он очутился в фешенебельном ювелирном магазине.

Без колебаний он сгреб драгоценности в мусорный мешок, отбрасывая в сторону пустые коробочки. Мешок наполовину заполнился.

Какой улов! Здесь больше, чем он предполагал. Этого хватит надолго. Так он купит свободу.

Максвелл захлопнул сейф и поспешил из комнаты. Он осторожно пролез под лазерным лучом, Вики достала ему схему сигнализации в доме.

Снаружи бродили два охранника. Максвелл различал их тени через окно. Обычно в доме всегда было полно слуг, но все они собрались во дворе, чтобы посмотреть концерт. Собак, патрулировавших имение, заперли, чтобы не пугать гостей.

Максвелл все отлично спланировал.

Он побежал в кабинет Маркуса и принялся за работу.

Все кончится через десять минут.

Через десять минут он станет богачом.

— Как мне привязать его, Сокол? — спросила Сибил, вопившая от удовольствия во время выступления Криса.

— Прости, что-то не расслышал, — ответил Сокол.

— Я знаю, что у него подружка в Англии, — по-деловому заявила Сибил. — Мне кажется, она ему нравится. Но она старуха, ей уже почти тридцать.

— Спаси меня Боже, — иронично прошептал Сокол. — А когда похороны?

Сибил хихикнула:

— Ты же знаешь, о чем я. Я хочу, чтобы Крис женился на мне. Как его заставить?

— Силой и пытками.

Девушка одарила его очаровательной улыбкой:

— Ты такой глупый, Хоки, просто невероятно!

Суббота, 11 июля

1987

После концерта

Как только Крис выбежал со сцены, он все взял в свои руки. Парень умел это делать. Он много лет был лидером «Дикарей» и знал, как настоять на своем.

— Поедем втроем на машинке для гольфа, — решил он, хватая одной рукой Бобби, а другой Рафаэллу. — Давайте повеселимся, хотя бы для разнообразия.

— Мистер Феникс, — взволнованно заявил Нортон Сент-Джон. — Для вас приготовлен столик. Сейчас будут произносить речи. Миссис Ситроэн хочет познакомить вас с гостями. Губернатор и его жена намереваются персонально поблагодарить вас. А кроме того, одна французская графиня просила познакомить вас с ней.

— Наверное, это та сумасшедшая, которая преследует меня уже шесть месяцев, — подмигнул Крис. — Мне лучше сбежать. Что скажете, Бобби и Раф?

— Я с тобой, — торжественно заявил Бобби.

— И я тоже, — согласилась Рафаэлла, которая уже давно так не веселилась.

— Но… — запротестовал Нортон Сент-Джон, к которому присоединилась Труди и служащие компании.

— С нами все в порядке, — заверила Рафаэлла и помогла Крису посадить Бобби в тележку.

Маркус ходил по комнате Рафаэллы. Он приказал ей вернуться сразу же после выступления. Куда подевалась непокорная женщина? Это плохо. Рафаэлла зашла слишком далеко. Она злоупотребляет его терпением.

Маркус решил, что следует дать ей урок. Незабываемый. Он умеет это делать.

Проколотое колесо. Не может быть. Какой ужас! Спид направил машину к обочине, выскочил и принялся ругаться вслух.

Да. Колесо спустило. Что за невезуха! Может быть, его жена накликала все несчастья? Вдруг она сделала маленькую куколку, а теперь вкалывает в нее иголки? Боже!

Спид открыл багажник, чтобы взять запаску. Ее там не было.

Суббота, 11 июля

1987

Неурядицы

Максвелл затолкал все, что было в сейфе Маркуса Ситроэна. Договоры и письма, фотографии и бумаги. Он просмотрит их в спокойной обстановке. Здесь можно будет выудить многое.

А сколько было необрамленных камней — бриллиантов, сапфиров, рубинов и изумрудов! Несколько дорогих часов, мужских золотых драгоценностей и стопки денег.

Максвелл облизал губы. Во рту пересохло. Он взглянул на телевизионную камеру, установленную на потолке и подумал о том, какие дураки эти богачи. Тратят миллионы на охрану. Если человек знает свое дело, то ничто ему не помешает.

Вики сейчас явно занимает Тома. Она заслуживает дополнительного вознаграждения.

Максвелл тихо закрыл сейф и подал ей сигнал победы прямо в камеру.

Теперь она даст ему две минуты, чтобы уйти из дома, и может бежать. Дело сделано.

Теперь выступал губернатор Джек Хайленд.

Нова смотрела на него, но не слушала. Она представляла Маркуса и маленькую шлюшку. Как посмел он привести эту стерву к ней на прием. Как он посмел!

Губернатор Хайленд был привлекательным мужчиной, в нем чувствовалась личность. Чем-то он походил на Кеннеди.

Джек Хайленд способен изменить мир, и Нова понимала, что помогает ему добиться этого. В будущем он будет обладать огромной властью. Все предсказывают это.

«Поберегись, Маркус, — думала она. — Придет день и мне будет помогать человек с большими связями, чем ты».

— Где они набрали столько гостей в костюмах? — спросил Крис, ведя машину по извилистой дорожке.

— Мне кажется, мы едем не туда, — вмешалась Рафаэлла.

— Но они хлопали вовсю, — закричал Бобби, крепко ухватившись за сиденье. Он явно боялся за свою драгоценную жизнь.

— А почему бы и нет? — радостно прокричал Крис. — Я бы тоже здорово хлопал, если бы заплатил сто тысяч долларов за вход.

Рафаэлла притворилась, что ее это возмутило:

— Спасибо!

— Но я ничего такого не имел в виду, — с ухмылкой ответил Крис. — Вся наша жизнь — рок-н-ролл, и больше ничего.

Том стонал.

— Я больше не выдержу, — задыхался он.

Вики медленно считала в голове. Через десять секунд она свободна. Максвелл давно исчез с мониторов.

С легким вздохом она вытащила грудь изо рта охранника и драматично заявила:

— Я не могу, ты женат. Не знаю, что на меня нашло.

— Да? — глупо переспросил Том, видя, что она натянула платье и прячет грудь.

— В глубине души я очень религиозна, — объяснила Вики.

Эрекция моментально исчезла.

На глазах Вики показались слезы:

— Мы могли совершить грех. Ты женат, Том.

Можно подумать, что он этого не знает!

Она застегнула платье и с сожалением посмотрела на него.

— Извини, ты теперь ненавидишь меня. Прости меня, Том.

А как он сожалел обо всем! Такой боли внизу живота Том никогда не испытывал.

— Возьми минет и притворимся, что ничего не было, — с надеждой попросил он.

Она посмотрела на него в ужасе:

— За кого ты меня принимаешь?

— Да ты просто подставила меня, — зло пробормотал он. — Первоклассная подставка!

Пришло время рискнуть. Максвелл очистил оба сейфа, а теперь нужно было вынести ворованное из имения. Это будет нелегко.

С тяжелым пластиковым мешком он прошел через газон и оказался в доме для гостей. Он проскочил через кухню и побежал к незанятой комнате.

Но только Максвелл собирался войти туда, как раздался грубый голос:

— Эй, ты!

— Да? — он медленно повернулся и увидел Маркуса Ситроэна. Боже! Этот человек должен был смотреть концерт и слушать речи.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Маркус.

— Убираю, сэр, — тут же ответил Максвелл.

— Что убираешь?

— Пепельницы, бутылки, еду. Дом должен быть в идеальном порядке, когда вернутся звезды. Это приказ миссис Ситроэн. Я из ресторана «Лиллиан», сэр. Джордж Смит, к вашим услугам.

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо отмахнулся Маркус, но потом передумал: — Прибери здесь.

— Слушаюсь, сэр.

Максвелл зашел в комнату Рафаэллы, таща за собой черный мешок. А Маркус стоял и наблюдал.

Сицили взял пепельницу и высыпал содержимое в мешок. Потом схватил грязные тарелки и стаканы и тоже погрузил их туда. Вежливый поклон:

— Готово, сэр.

Маркус не ответил, он прикуривал сигару.

Максвелл впервые ощутил, что не все идет по плану. Он не должен был столкнуться с Маркусом Ситроэном. Что этот человек делает в доме для гостей?

Но времени на размышление не было. Бегом в комнату, к шкафу, где Вики спрятала дорогую сумку. Он быстро переложил в нее все, вытащив только грязные тарелки. Закрыв сумку на замок, Максвелл положил ее в мешок для мусора вместе со своими инструментами. Теперь предстояло сделать следующий шаг. Если он осмелится на него в присутствии Маркуса Ситроэна.

Черт подери, выбора не было.

— Мы втроем можем многое сделать, — с энтузиазмом сказал Крис, резко останавливая машинку для гольфа у дома. — Мы все такие разные. Надо привлечь и Базза. С тех пор, как он бросил наркотики, у него все хорошо. Это поразит всех.

— Я с удовольствием, — сказал Бобби. — И даже могу написать что-нибудь для нас.

— Если деньги пойдут на благотворительность, нас никто не остановит, хотя мы все работаем на «Блю кадиллак», — вступила Рафаэлла.

— Выбери повод сама, — сказал Крис, помогая ей выйти, а затем подавая руку Бобби. — Голодающие дети. Эфиопия. Бездомные. Что захочешь.

У него такие же голубые глаза, как у Джон-Джона.

— Я подумаю, — сказала Рафаэлла, сердце сжалось. А может, она это просто придумала?

Крис решил, что Рафаэлла — одна из самых красивых женщин, которых ему когда-либо приходилось видеть. Калифорнийские блондинки меркнут по сравнению с ней. Интересно, есть ли у нее постоянный мужчина?

Дружески болтая, они вошли в дом. При входе им поклонился охранник.

— Здесь кто-нибудь есть? — спросил Крис, проходя мимо.

— Только официант из ресторана «Лиллиан». Да, забыл: недавно пришел мистер Ситроэн.

— Не выношу этого сукиного сына, — пробормотал Крис. — Он относится к людям, как к дерьму, — он повернулся к Бобби и Рафаэлле. — Зачем он явился? Мистер Босс не имеет ничего общего с талантами.

Рафаэлла промолчала.

Вики выскочила как можно быстрее. Не стоит рисковать. Парень злится. Ей хотелось сказать ему: «Застегни ширинку и заткнись!»

Но она этого не сделала, а просто выбежала из комнаты, оставив несчастного Тома одного.

У Хлоэ все кипело внутри. Почему Джордж Смит прячется от нее? Ей это совсем не нравилось. Неужели он не понимает, насколько она влиятельна в «Лиллиан»? Ей ничего не стоит выгнать его с работы.

Наверное, Джордж где-то смотрит концерт один, и Хлоэ это страшно задело. Она была с ним дружелюбной, приветливой, а он не поддался. Значит, нужно что-то предпринять. Хлоэ ненавидела, когда ее пробрасывали.

— Нет одного из моих официантов, — заявила она охраннику. — Высокий, темные волосы, недурен собой. Может быть, вы его видели? Его зовут Джордж Смит.

Хлоэ страшно удивилась, услышав ответ:

— Я его знаю. Этот парень понес поднос в дом для гостей. Он так и не вернулся. По-моему, там есть работа.

— В дом для гостей?

— Да, мадам. Там остановились все звезды.

Хлоэ поджала губы. Чем это Джордж там занимается?

— Спасибо, — бросила она.

— Готов услужить в любое время, мадам.

Они расположились в гостиной: Крис, Рафаэлла и Бобби. Болтали, шутили, строили планы. Как, в конце концов, смогут делать то, что им нравится.

Рафаэлла чувствовала себя прекрасно, даже с учетом того, что Маркус находился где-то в доме и вот-вот должен был появиться.

— Сделайте одолжение, — быстро сказала она.

— Если для этого надо раздеться, то с удовольствием, — сказал Крис, наливая себе рома с кока-колой.

— Я не хочу оставаться наедине с Маркусом.

— Никто не хочет оставаться наедине с Маркусом, — сказал Бобби, теребя темные очки.

— Пожалуйста, — попросила она. — Пообещайте, что не оставите меня.

Крис не отводил взгляда от Рафаэллы. У нее прекрасные глаза и невероятно гладкая оливковая кожа. Все остальное тоже ничего. Может, забыть о блондинках? Стоит подумать над этим. В этой девушке есть что-то особенное. Они недолго вместе, но Крис уже привязался к Рафаэлле. Это какое-то колдовство.

— Ты замужем? — не удержался Крис, чувствуя себя дураком.

— Эй, — шутливо предупредил его Бобби. — Прекрати приставать к нашей партнерше. Не отвечай ему, Рафаэлла. Этот старый жеребец считает себя неотразимым. Не смей даже подходить к нему, поняла?

Хлоэ решительно направилась в дом для гостей. Джордж Смит не только пробросил ее, но и отлынивает от работы, а это преступление. Чтобы уволить его, нужна веская причина. И Хлоэ надеялась на эту возможность.

Зло выругавшись, Маркус вышел из комнаты Рафаэллы. Он ее достаточно прождал. Эта женщина дорого заплатит за такое поведение.

В коридоре притаился Максвелл Сицили, ожидая, пока Маркус Ситроэн уберется.

Все пройдет гладко, если присутствующие будут слушать речи и участвовать в аукционе. По плану он должен был покинуть дом для гостей в одежде официанта и с мешком мусора за спиной. По дороге помашет охранник, Максвелл сядет на машинку для гольфа и поедет к бассейну, где должна ждать Вики. Она принесет вечерний костюм, чтобы переодеться. А потом с дорогой сумкой Максвелл отправится к парковке машин как гость, который собрался рано уезжать. Он сядет в лимузин (его должен был пригнать Спид) и уедет.

Все просто.

Если ничто не помешает его плану. Пока Максвелл не видел препятствий. Нужно только, чтобы Маркус убрался как можно быстрее.

Суббота, 11 июля

1987

Конфронтация

Маркус Ситроэн распахнул дверь в гостиную и обнаружил там Криса Феникса, Бобби Манделлу и Рафаэллу. Они явно веселились.

Его лицо было злым, но Маркус держал себя в руках.

— Как дела, Маркус, — спросил Крис, поднимая бокал. — Мы хорошо поработали сегодня, правда?

Маркус проигнорировал рок-звезду. Он подозревал, что Нова переспала с ним, хотя и отрицает это. Маркус терпел его до поры до времени. Крису повезло, что он не завяз с его женой, как Бобби Манделла. Этот черномазый сукин сын должен быть счастлив, что остался жив, и дважды счастлив, что вернулся на сцену. Маркус считал себя справедливым человеком. Он не держал зла на людей.

— Рафаэлла! — сказал он. — Мы должны были встретиться, ты забыла?

Крис наблюдал, как они смотрят друг на друга. У Рафаэллы был взгляд загнанной лошади, а у Маркуса — злобный и угрожающий. Неудивительно, что она не хотела оставаться с ним наедине. Этот старый сексуальный маньяк готов проглотить ее живьем.

— Пошли, — скомандовал Маркус, протягивая руку. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Голос Рафаэллы даже не дрогнул:

— Я сейчас занята, Маркус.

Его рот превратился в тоненькую щелку, а глаза стали еще злее.

— Нам нужно обсудить дела. Идем.

— Мне здесь хорошо, — храбро заявила Рафаэлла.

— Рафаэлла, — произнес он ледяным голосом. — Немедленно иди за мной наверх. Это приказ.

— Приказ?! — Крис попытался все превратить в шутку. — Мы что, школьники?

Маркус окинул его презрительным взглядом, как раз в тот момент, когда Максвелл выбежал из дома.

Задыхаясь от ходьбы, Хлоэ наконец-то добралась до гостевого дома. Именно в этот момент появился Максвелл.

— О, — сказала она, пыхтя от негодования. — Так вот ты где прятался?

Она, как стена, преграждала дорогу к машинке.

— Миссис Ситроэн сказала мне явиться сюда и убрать дом, — оправдывался он, в душе надеясь, что эта толстая корова сейчас упадет замертво.

— Так это приказ миссис Ситроэн? — хитровато спросила Хлоэ. — С каких пор она приказывает моим официантам?

Он пожал плечами, стараясь пробраться мимо.

— Мы ведь все здесь работаем на нее сегодня? Я просто старался помочь.

Хлоэ знала многих официантов, и никто из них задаром бы не работал. Здесь что-то подозрительное. Хлоэ это нюхом чуяла. У нее была интуиция на подобные вещи. Этот Джордж Смит — очень странный. Нужно признать, что он — красавчик, но неискренний, и уж, конечно, не джентльмен. Хлоэ злилась на то, как он обошелся с ней. Сначала завел, а потом просто сбежал.

Она автоматически посмотрела на мешок с мусором.

— Что в нем? — подозрительно спросила она. Некоторые официанты умели заработать. Они воровали мясо, кур и лучшее филе, вынося их вместе с мусором.

«Нет!» — мысленно прокричал Максвелл. Эта проклятая стерва не помешает ему осуществить задуманное. Но почему ему всегда не везет?

Боковым зрением Максвелл заметил, что к ним направляется охранник.

Неужели его схватят?

Черт подери! Нет!

Не говоря ни слова, он протиснулся мимо Хлоэ.

— Остановите его, — крикнула она, зная, что поймала Смита за руку. — Остановите вора!

При слове «вор» охранник заторопился:

— В чем дело?

— Этот официант кое-что стащил, — визжала Хлоэ. — Немедленно остановите его.

Максвелл уже поставил ногу на машинку. Нельзя проиграть. Он, как заговорщик, подмигнул охраннику и сказал:

— Эта старая шлюха спятила. Она рехнулась!

— Подождите минутку, — сказал охранник. — Давайте выясним все. Выходите.

Всем своим видом демонстрируя внешнее спокойствие, Максвелл подчинился. В голове проносились мысли. На самом деле ему хотелось вытащить член, затолкать его суке в рот, чтобы та задохнулась. Это бы научило ее не вмешиваться в дела Максвелла Сицили.

Охранник подошел к Хлоэ.

— Что происходит, мадам?

Она показала свою карточку и решительно заявила:

— Я предполагаю, что этот человек выносит то, что ему не принадлежит.

— Чушь, — пробормотал Максвелл.

— Мы можем это легко выяснить, — сказал охранник, найдя логическое решение. Ему не хотелось неприятностей. — Открой мешок. Пусть леди убедится.

— Я протестую, — горько сказал Максвелл. — Протестую против фальшивых обвинений этой фригидной шлюхи!

Он все время пятился к входной двери.

— Не надо шуметь, — строго сказал охранник, стараясь уладить дело.

— Вы слышали, как он меня обозвал? — взвыла Хлоэ. — Слышали? Вы уволены, Джордж Смит. Изгнаны из ресторана. «Лиллиан». Охранник! Заставь его открыть мешок.

— Откройте его, — устало сказал охранник. Что он здесь делает, когда другие смотрят концерт? Приходится иметь дело с визгливой бабой и официантом-вором, мешок действительно показался охраннику слишком полным.

— Хорошо, — сказал Максвелл и наклонился, словно стараясь сделать то, о чем его попросили.

У Хлоэ был взгляд победительницы. Теперь она его поймала. Сейчас они увидят пепельницы и разные безделушки. Она с надеждой подумала, что чета Ситроэнов захочет подать в суд и послать этого мелкого воришку в тюрьму. Его место там. Она всегда считала Джорджа Смита странным.

Рассчитывая на внезапность, Максвелл поднял тяжелый мешок, залепил им в живот ничего не подозревающего охранника и сбил его с ног. Хлоэ начала вопить.

Максвелл быстро вернулся в дом и закрыл дверь на ключ.

Нова нервно ерзала на стуле. Речи закончились весьма успешно, а теперь шел аукцион, но Маркус не вернулся. В Нове закипала злость. Именно сегодня ее признают самой гостеприимной и элегантной хозяйкой в Америке, и ей хотелось разделить этот успех с мужем.

Но, наверное, не суждено. Маркус Ситроэн слишком занят, занимаясь любовью со своей последней пассией.

Как она может допустить такое? Нова внезапно встала и извинилась. Она навестит Маркуса, хочется ему этого или нет.

Максвелл с диким криком ворвался в гостиную, угрожающе помахивая пистолетом. Черный мешок полетел на пол.

— Поднимайте руки, сукины дети! — заорал он. — Вы — мои заложники!

Суббота, 11 июля

1987

Итог

Прошло четыре часа. Они показались самыми длинными Максвеллу Сицили.

Он всегда старался не выставлять себя, никогда не вмешивался в дела других людей и надеялся на то же самое.

Нелегко было играть роль сына Кармина Сицили. Совсем не легко. Еще в школе Максвеллу казалось, что к его голове прикреплен знак с неоновыми буквами. Приличные дети держались от него подальше, а босяки только просили об одолжениях.

Он сложно взрослел. Вряд ли отец был для него фигурой для подражания, хотя все обожали Кармина Сицили. Все преступники.

С матерью ему тоже не повезло. Роза умерла, когда Максвеллу исполнилось четырнадцать, оставив его с Кармином и его шлюхами.

Максвелл впервые переспал с женщиной в день похорон матери. Его заставил Кармин. Он втолкнул девушку в комнату и сказал:

— Она развеселит тебя. Не хочу видеть твоей мрачной рожи.

Девушке было двадцать два года и у нее был приличный опыт. Она выдоила его, как корову, держа член в одной руке, а другой потирала свой лобок.

Максвелл возненавидел ее, возненавидел отца.

Когда ему исполнилось шестнадцать, он стащил у Кармина пистолет и обокрал винный магазин. Гневу отца не было предела. Неделю Максвелла били каждый день.

В восемнадцать он переспал с девятнадцатилетней подружкой Кармина, стащил двадцать шесть тысяч долларов наличными из собственного дома, черный «линкольн» и сбежал.

Кармин выследил его и вернул. На этот раз Максвелла закрыли в чулане на три недели и кормили только водой и хлебом.

В двадцать два он чуть не убил охранника банка во время вооруженного ограбления.

— Я сдаюсь, — сказал Кармин. — Пусть гниет в тюрьме. Он больше мне не сын.

Максвелл провел там семь лет, не получив от отца ни строчки.

Выйдя на свободу, он отправился в Калифорнию и скоро решил, что делать.

В одном из журналов он обнаружил статью о Нове и Маркусе Ситроэнах и их невероятном богатстве. Потом в газете прочитал о благотворительном приеме в честь губернатора Хайленда. Обе статьи не давали ему покоя. Такой возможности больше не предоставится.

И вот что из этого вышло. Дерьмо.

Дом окружили полицейские, там было полно телевизионщиков и прессы.

Все пропало.

— Можно воды? — устало спросила Рафаэлла. Как и остальные, она была связана и лежала на полу в углу.

Максвеллу пришлось заставить их связать друг друга. Он потрясал пистолетом, угрожая убить любого, кто не подчинится.

Он послал Рафаэллу наверх за простынями.

— Если не вернешься через две минуты, я пущу ему пулю в голову, — предупредил он, показывая на Бобби.

Она кинулась в спальню и стащила простыню с кровати.

Когда Рафаэлла оказалась в гостиной, Максвелл заставил Криса и Маркуса разорвать их, а потом связать Бобби и Рафаэллу. Затем Маркус справился с Крисом, и наконец-то Максвелл сам принялся за бушевавшего магната грамзаписи.

Маркус попытался договориться с ним.

— Подумайте, — сказал он, — вы никогда отсюда не выберетесь. Никогда. Так почему бы вам просто не скрыться сейчас, пока ничего дурного не случилось?

Скрыться. Это, конечно, шутка. Он не мог уйти. Максвелл понимал, что попал в ловушку. Так случалось всю жизнь.

Маркус Ситроэн напомнил ему о Кармине. Толстый кот. Он может все купить за деньги.

— И сколько же вы мне дадите, если я уйду? — спросил Максвелл, надеясь узнать, в какую сумму Маркус оценивает свою жизнь.

— Десять тысяч долларов. Наличными, — ответил Маркус, уверенный в том, что сможет выпутаться. — И даю слово, что вы беспрепятственно выберетесь отсюда.

«Конечно, а монашки будут работать в публичном доме».

Маркус Ситроэн оскорбил Максвелла также, как и Кармин. Богатые свиньи!

Он рассмеялся. Маркус Ситроэн удвоил сумму, а потом утроил ее. К этому моменту Максвелл уже ничего не слышал.

Когда заложники были связаны, он почувствовал себя увереннее и на несколько минут оставил их одних. Обыскал дом, чтобы удостовериться, что все окна закрыты изнутри, Максвелл проверил все задвижки и цепочки на двух входных дверях.

Вскоре приедут полицейские.

И он не ошибся.

Рафаэлла думала только о Джон-Джоне. Как мальчик будет жить, если с ней что-нибудь случится? Ему только десять. Справится ли сын без нее? Кто научит его жить? Общаться с женщинами? Расскажет, что такое хорошо и что такое плохо.

Кто утешит его в беде, порадуется его радости, накажет за непослушание?

Рафаэлла была матерью. Черт подери, она все равно выберется отсюда живой.

Погруженный во тьму, Бобби боролся с чувством неполноценности. Он ничего не может. Связанный, беспомощный, и даже не видящий, что происходит.

Бобби Манделла — настоящий заключенный.

Крис же чувствовал себя очень сильным. Когда Маркус связывал его, ему удалось ослабить узел. Полоски простыней не удержат его, когда наступит момент, чтобы вырубить психопата. Крис не сомневался, что это сумасшедший. Достаточно посмотреть на ублюдка: безумные глаза, неуверенные движения, нервозность.

Когда-то Энди Уорхол хорошо сказал: «Любой человек может стать знаменитым на пятнадцать минут». Именно этого добивается маньяк, захвативший их. Он мечтает попасть в газеты, продать свою историю, думает, что о нем напишут книгу, а, может быть, даже выпустят сериал по телевидению.

Но сейчас подлец на пределе. Он взял в заложники трех популярнейших певцов, да еще и миллиардера. Крис отлично понимал, о чем думает преступник. Если он отпустит их, то что тогда? О нем один раз напишут в газете, а потом парень канет в неизвестность. Единственная возможность прославиться — сделать что-то сверхъестественное, — например, убить их.

Крис вздрогнул и перекатился к Рафаэлле.

— С тобой все в порядке? — прошептал он.

Она кивнула.

— Держись, малышка, — успокоил он. — Мы обязательно выберемся. Ты должна верить. Я никогда не ошибаюсь.

Дом окружило множество людей. Полиция и группа быстрого реагирования контролировали все. Сзади находились телевизионщики, фотографы и репортеры. Большинство гостей сбежало, но губернатор Хайленд остался. Он успокаивал Нову Ситроэн и разыгрывал героя перед прессой.

Прошли телефонные переговоры Максвелла с шефом полиции, капитаном Линчем. Он потребовал, чтобы в имение впустили прессу, ибо считал, что будет в большей безопасности. Требования преступника были простыми. Вертолет, чтобы отвезти его и заложников в тихое место, где должна ожидать машина.

— Я освобожу заложников только тогда, когда буду уверен в своей безопасности.

— Конечно, — глухо пробормотал капитан Линч.

Этот разговор состоялся на второй час осады. Как только появился полицейский капитан, Максвелл тут же связался с ним по телефону.

— Кто вы? Как вас зовут? — первым делом спросил Линч.

— Джордж Смит, — солгал Максвелл.

— Так не пойдет, парень. Мы проверили Джорджа Смита, он появился пару месяцев назад. Может, назовешь свое настоящее имя и избавишь нас от лишних хлопот?

Максвелл бушевал от негодования. Неужели они не понимают, с кем имеют дело? Как можно считать его дурачком!

— Если я не получу то, что надо, — медленно и четко произнес он, — я застрелю заложников. Одного за другим. Надеюсь, мы понимаем друг друга?

Глаза Сары покраснели от слез. Она старалась держать себя в руках, но в конце концов допустила слабинку. Она не могла думать о страданиях Бобби.

Труди успокаивала ее.

— С ним все будет в порядке, — заверила она. — Они выберутся.

Но Сара понимала, что все может случиться. Возможно, они не получат ни царапины, но ведь может быть и по-другому!

Она вспомнила нападение на ювелирный магазин в 1986 году. Многие часы полиция заявляла, что заложники живы, но потом выяснилось, что одного убили сразу же после налета и еще несколько человек погибли во время перестрелки.

Сара сдержала рыдания. Она безумно любила Бобби Манделлу. Он стал ее жизнью. Но нужно быть честной, она этому человеку абсолютно не нужна. Конечно, Бобби спал с ней и неплохо относился, когда хотел этого, но Сара понимала, что этот мужчина не любит ее.

«Если он выберется отсюда, я оставлю его, — думала она. — Он опять добился успеха и не нуждается во мне. Он будет счастлив и без меня».

Решив это, она начала молча молиться о его спасении.

Максвелл протянул стакан воды Рафаэлле.

Она медленно пила, а потом спросила, как его зовут. Когда-то Рафаэлла читала, что очень важно установить контакт с человеком, который захватил заложников.

— Зачем тебе мое имя? — злобно бросил он.

— Но мне ведь как-то надо называть вас? — заявила она.

— Я знаю, как его звать, — гаркнул Маркус, который не мог смириться со своим положением узника. — Тупой сукин сын.

Эти слова подействовали на Максвелла, как красная тряпка на быка. Он повернулся к Маркусу и угрожающе заявил:

— Никто не смеет называть Максвелла Сицили тупым.

— Ну вот, ты получила ответ, — обрадовался Маркус.

— Ради Бога, заткнись, — шикнул Крис и изо всех сил напряг мускулы. Он никак не мог решить, когда наброситься на этого психопата. Один прыжок — и все будет кончено.

А что, если веревки не разорвутся? Вдруг этот ублюдок успеет выстрелить и убить Криса Феникса? Весьма неприятно, когда тебе угрожают оружием.

Боже! Мама, наверное, сходит с ума. Репортеры, конечно, связались с ней. Бедняжка Эвис. Ей всегда было нелегко с таким сыном. А как же Уиллоу и Бо? Уиллоу, конечно, что-нибудь придумает и скажет, что он сам виноват. Но какова реакция сына?

«Я был плохим отцом, — думал Крис. — Если я отсюда выберусь, то буду проводить с сыном больше времени».

Если выберусь…

Сибил положила златокудрую головку на плечо губернатора.

— Я так устала, — простонала она.

Они сидели в главном доме с Хокинзом, Новой и несколькими другими людьми.

— Может, приляжешь? — предложил он. — Нова, у вас есть свободная комната, где Сибил может полежать?

Нова подозвала секретаря:

— Нортон, позаботьтесь обо всем.

Нортон отвел Сибил и заботливого губернатора на второй этаж в спальню.

— Спасибо, — сказал губернатор и взмахом руки приказал Нортону удалиться. — Я сам присмотрю за всем.

Сибил присела на кровать и усталым жестом поправила копну волос.

— Как все ужасно, — вздохнула она.

— Понимаю, — согласился он, садясь рядом.

— Бедняга Крис.

— Я уверен, с ним все будет в порядке.

— Я тоже надеюсь.

— Сибил.

— Да?

— Ты такая красивая…

— Спасибо.

Он принялся неуклюже целовать ее. Сибил повалилась на кровать. Она слишком устала, чтобы сопротивляться, да к тому же когда-нибудь Хайленд станет президентом. Как смешно, что все мужчины одинаковы: и рок-звезды, и будущие президенты! Они думают только о сексе. Кто она такая, чтобы возражать?

Максвелл нервно схватил телефонную трубку.

— Я прождал уже слишком долго, — сказал он с холодной угрозой. — Если вертолета не будет через пятнадцать минут, я застрелю одного из заложников.

— Дай нам подумать, не глупи, — пытался урезонить его капитан. — Он скоро прилетит.

— Не обманывайте меня, — предупредил Максвелл писклявым голосом. — Вы уже больше часа морочите мне голову. Либо вертолет прилетает через пятнадцать минут, либо я убиваю одного из них. Это не пустые угрозы. Ты меня понял, ублюдок?

— Да, — ответил капитан. — Вертолет уже летит.

Ему хотелось добавить: «И твой отец тоже».

Полицейские выяснили, кто такой Джордж Смит, сверив отпечатки пальцев на шкафчике в «Лиллиане» с теми, что заложены в компьютер.

Вот это открытие! Максвелл Сицили. Единственный сын и наследник печально знаменитого Кармина Сицили. Отца нашли в гостинице в Беверли Уилшая, куда он приехал по делу.

Сначала Кармин отнекивался.

— Сын? У меня нет сына! — но когда ему объяснили ситуацию, он заявил: — Я приеду, но до этого ничего не предпринимайте. Я все улажу за несколько секунд.

Кармин собирался разобраться раз и навсегда, даже если придется задушить сына собственными руками. Этот парень — дерьмо, всегда был таким. Как он посмел выставить отца в дурном свете перед такими влиятельными людьми? Кармин чувствовал себя униженным. Чем он заслужил такого сына, как Максвелл?

— Все в порядке, милая? — Крис придвинулся к Рафаэлле и прошептал на ухо. — Эта дрянь ничего не сделает, верь мне.

Они все слышали угрозы Максвелла по телефону, и Крису хотелось успокоить Рафаэллу.

Ее голос дрожал:

— Не знаю, Крис. Это как кошмарный сон. Я все время ожидаю, что вот-вот проснусь.

— Я-то знаю, не беспокойся. Этот парень — неудачник. Он только болтает. Достаточно увидеть его, чтобы понять это.

Собрав все мужество, Рафаэлла пробормотала:

— Надеюсь, ты прав.

— Бобби, хочу тебе сказать, — тихо произнес Крис, — что мне здесь надоело, и мы скоро выберемся.

Бобби издал неопределенный звук.

Максвелл нервно бегал по комнате, не зная, что делать дальше. Все шло гладко, пока не вмешалась эта корова из ресторана. Жаль, что ее здесь нет. Он бы ей показал! Затолкал бы пистолет в рот и снес бы голову!

Маркус удивил всех, когда внезапно заговорил громким зычным голосом:

— Почему бы тебе не порешить негра? — настаивал он. — Пристрели это дерьмо и выбрось отсюда, может, тогда все уладится.

— Ах ты, сукин сын! — закричал Бобби и покатился по направлению голоса.

— Боже! — застонал Крис, предчувствуя беду.

— Ты падаль, Маркус! — выкрикнула Рафаэлла. — Низкий подонок.

— А кто ты? — гаркнул в ответ Маркус. — Ничуть не лучше. Нужно было и тебя сбросить с балкона в Рио вместе с дружком, черная шлюха!

Наконец-то правда! Взбешенный до предела, Бобби ударил ногой туда, откуда слышался голос. Он почувствовал, что каблук попал во что-то твердое.

Он заехал Маркусу в челюсть. Последний застонал от боли, поднял связанные руки и ударил Бобби в голову.

Бобби потерял сознание.

А в это время Крис пытался освободиться.

Наблюдая за происходящим, Максвелл понимал, что теряет контроль над ситуацией. Он поднял пистолет и для предупреждения выстрелил в воздух.

Крис попытался броситься на него, но из-за связанных ног не сумел ничего сделать.

Максвелл отскочил и выстрелил куда попало. Шальная пуля попала Маркусу в живот.

— Господи! — закричала Рафаэлла, видя как кровь фонтаном полилась из раны.

— Помогите, — застонал Маркус и схватился за живот. Сначала он посмотрел на Рафаэллу, а потом, в отчаянии, на Криса. — Умоляю… помогите… остановите кровь. Я отдам все, что захотите, — голос начал слабеть. — Все… деньги, все, что захотите, все…

И тут они услышали шум приближающегося вертолета.

Максвелл ледяным голосом заявил:

— Сейчас мы уезжаем, и больше никакой самодеятельности.

Гул вертолета заглушил звуки выстрелов. Когда капитан Линч опять разговаривал с Максвеллом, он не знал, что произошло.

— Пора выходить, — сказал он. — Вертолет прибыл.

— Отведите всех от дома, — приказал Максвелл. — Оставьте одну телевизионную камеру. Ясно?

— Да, — ответил капитан Линч.

— Тогда выполняйте, — настаивал Максвелл, — я слежу за вами.

«И твой отец тоже, проклятый ублюдок. Он здесь и готов удавить тебя».

— Все будет сделано.

— Мы выходим через пять минут, — предупредил Максвелл. — Если что-нибудь не так, даже мелочь, я всех перестреляю. Понятно?

— Абсолютно.

— Вот и хорошо.

Максвелл посмотрел на заложников. Выглядели они неважно. Странно, как ему удалось прикончить этого громилу? Он подошел к Рафаэлле, развязал ее и сказал:

— Иди наверх и принеси одеяло.

Везде были лужи крови. Маркус скорчился на полу и не издавал ни звука.

— Думаю, он мертв, — прошептала Рафаэлла, в ужасе разглядывая Маркуса.

— Ну и что? — хвастливо заявил Максвелл. — То же случится с вами, если не будете исполнять мои приказы. Немедленно отправляйся наверх и принеси одеяла. Если ты этого не сделаешь, он будет следующим.

— Большой мальчик с ружьем целится мне в голову, — насмехался Крис. — Хотел бы я посмотреть, как бы все сложилось, окажись мы в равной схватке.

Максвелл не обратил внимания на его слова. Конфликты сейчас не нужны. Крис Феникс ничего не значил, так же, как и другие. А поскольку один из заложников мертв, это не имеет значения, скольких он еще уложит. Совершенно никакого.

Но он не наделает глупостей, пока эти люди нужны ему. В данный момент они являлись гарантией его жизни.

Капитан Линч расставил снайперов по местам. Рядом стоял Кармин Сицили. Вертолет ждал в центре лужайки перед домом. Пилотом был человек из команды спецназа.

Всех журналистов убрали, кроме одной телевизионной камеры.

Где-то вдалеке стояла Нова Ситроэн с Хокинзом. Она надела коричневый спортивный костюм, сапоги и набросила норковое манто. Женщина казалась на удивление спокойной.

— Когда они выйдут, — объяснял Сокол, — капитан прикажет Максвеллу бросить пистолет и сдаться.

— Почему капитан думает, что он подчинится?

— Во-первых, он окажется уязвим, когда выйдет на открытое пространство, а во-вторых, — появится отец и постарается договориться с ним.

— Он может застрелить заложников.

— Нет, — сказал Сокол голосом, не терпящим возражений. — За ним будут наблюдать из оптических прицелов. Стоит Сицили только дотронуться до курка, как снайпер его уберет. Хватит одной пули в голову.

— Уже темно.

— У них специальное оборудование.

Нова размышляла, как Маркус чувствует себя в роли заложника. Явно, неловко. Если полиция не убьет преступника, муж об этом непременно позаботится. Маркус Ситроэн все держит в своих руках.

— Послушайте, что вам нужно делать, — сказал Максвелл. — Малейшая ошибка и вы лишитесь жизни, — он презрительно ударил Маркуса ногой. Тело перевернулось и лежало в луже крови. — Как он.

Бобби как раз приходил в себя, когда услышал эти слова. Он все еще лежал на полу и был связан. Открыв глаза, Бобби увидел какой-то блеск. Внезапно зрение сфокусировалось. Бобби мигнул раз, два, не веря в то, что произошло. Он видит! Черт подери, он прозрел!

Врачи говорили, что это может произойти в любое время и где угодно, особенно в результате травмы. Боже! Он зрячий! Но нельзя говорить об этом, сейчас они все в опасности. Будет лучше, если никто не догадается.

— Мы пойдем под одеялом, — заявил Максвелл. — Вы будете впереди, а я сзади. Так полиция не догадается, кто есть кто. Дошло?

— Какой ты умный, — издевался Крис.

— Да, очень умный, — согласился Максвелл. — Там у них полно снайперов, и они не посмеют выстрелить из-за боязни попасть в вас.

Бобби обвел взглядом комнату. Рядом на полу лежали темные очки. Хотя руки были связаны, он сумел дотянуться до них так, что никто не заметил.

— Я развяжу вам ноги, — заявил Максвелл, — думаю, не нужно повторять: то, что случилось с Маркусом Ситроэном, может произойти с каждым.

Бобби застонал, дабы дать понять, что он пришел в себя.

— С тобой все в порядке? — взволнованно спросила Рафаэлла. Если бы она только знала!

— Да, — пробормотал он. — Все хорошо.

— Вот и отлично, — саркастично произнес Максвелл. — Я рад, что все в добром здравии.

— Вот они идут, — сказал капитан Линч, когда входная дверь медленно открылась. — Кармин, приготовься.

Кармин Сицили, стоявший рядом с полицейским капитаном, шагнул вперед. Он был начеку.

Нова Ситроэн вздрогнула. У нее появилось страшное предчувствие.

Сокол обнял ее за плечи и по-дружески похлопал по плечу.

— Скоро все кончится, — сказал он. — Не беспокойтесь.

— Боже! — закричал капитан Линч, когда из дома вышли люди под одеялом. — Черт возьми!

— В чем дело? — спросил Кармин.

— Они под одеялом, так что не видно, кто есть кто, — он схватил переговорное устройство и громко скомандовал: — Никакой стрельбы, ни в коем случае.

Под одеялом было жарко и неудобно. Рафаэлла шла перед Максвеллом. Его пистолет упирался ей в спину. Делая очередной шаг, она боялась, что выстрел может произойти случайно.

Впереди нее шагал Крис. Максвелл связал их вместе веревкой за талию и идти было очень неудобно. Бобби шел сзади и был привязан к Максвеллу.

— Если они выстрелят, то попадут в вас, друзья, — бахвалился Максвелл. — Одно неправильное движение, и я ее пристрелю.

Они медленно шли к вертолету. Каждый шаг был пыткой.

Ночь стояла очень тихая, хотя волны бились о песчаный берег, а на ветру раскачивались пальмы. На небе светила яркая луна.

— Максвелл, — внезапно заговорил громкоговоритель и разрушил тишину. — Это твой отец, Кармин. Прекрати немедленно. Освободи заложников и сдайся. Это приказ!

Максвелл неожиданно застыл в ужасе. Что здесь делает Кармин? Какого черта этот сукин сын вмешивается? Достаточно и того, что он вырос в тени Кармина Сицили. Его никогда не называли по имени, просто «сын Кармина Сицили». Максвелл страшно ненавидел отца.

— Что ты здесь делаешь? — истерично завопил он.

И Крис, и Бобби инстинктивно поняли, что благоприятный момент наступил. Они ударили одновременно, словно сработала телепатия. Крис выбил пистолет из руки Максвелла, а Бобби изо всей силы ударил его в спину.

Максвелл повалился на землю и потянул всех за собой.

— Включите свет! — заорал капитан Линч и ринулся к месту происшествия. За ним последовали несколько офицеров с пистолетами наизготовку.

Зажглись мощные прожекторы.

Все кончилось.

ЭПИЛОГ

На похоронах Маркуса Ситроэна собрались разные люди: рокмены, представители высшего общества, воротилы шоу-бизнеса и настоящие денежные мешки.

Все явились, чтобы отдать последний долг, в основном на частных самолетах.

У кладбища стояла внушительная колонна лимузинов, а позднее в имении были поминки.

Нова сделала все, что нужно, и великолепно сыграла роль безутешной вдовы. Хокинз Лямонт по прозвищу Сокол читал надгробную речь. И убедил всех, что ему будет недоставать друга и учителя.

Маркус не забыл его в своем завещании. Соколу досталась драгоценная коллекция старинных автомобилей, две пары золотых часов от Картье и множество золотых запонок от Тиффани. Сокол высоко ценил этот жест. Но будучи человеком деловым, тут же продал коллекцию автомобилей, а взамен приобрел белый «феррари», черный «мазе-рати» и квартиру в Лондоне.

Через три месяца после похорон он развелся с женой, а еще через несколько недель они с Новой Ситроэн тайно поженились в Мексике.

Оба вернулись в Нью-Йорк с триумфом, ибо теперь считались самой влиятельной парой. Они вместе вели дела «Блю кадиллак», начали заниматься телевидением и производством фильмов.

Нова Ситроэн сохранила свою репутацию самой элегантной хозяйки Америки, а Сокол продолжал заботиться о карьерах лучших суперзвезд.

Они отлично сработались.

К тому времени, когда Спид починил колесо и добрался до имения в ту июльскую ночь, было поздно. Заложники уже были захвачены, и все сходили с ума.

Спид схватил за руку служащего и хрипло спросил:

— Что происходит?

— Там какой-то сумасшедший. Он схватил людей, связал их, а теперь требует денег.

— Кто он такой?

— Да какой-то официант из дорогого ресторана. Джордж, только не помню его фамилию.

— Джордж Смит?

— По-моему, так.

Спид сразу же убрался. Он погнал лимузин обратно в Голливуд, забрал вещи из квартиры, оставил машину рядом с компанией, где он брал ее в аренду, и на ближайшем самолете улетел в Вегас. Там он явился к бывшей жене, умоляя ее подтвердить алиби, если Джордж Смит проговорится полиции.

Она согласилась, хотя и неохотно. Это стоило много денег.

Спид оставался у Шугабраш три месяца. Они ругались каждый день, но он все же считал, что таких сисек, как у этой женщины, нет ни у кого. К сожалению, она заболела триппером, который подхватила у бесталанного певца. Конечно, Спид тоже заразился, он всегда был неудачником.

Он быстро уехал обратно в Голливуд и вернулся к старым привычкам.

Однажды вечером он познакомился в баре с мужчиной. Предстояла хорошая работа, а этот парень слышал, что Спид лучший водитель на Западном побережье…

Хлоэ осталась в ресторане «Лиллиан» и стала знаменитостью. Если бы не ее упорство, Максвелл Сицили сбежал бы вместе с награбленным. Она купалась во внимании.

К сожалению, Хлоэ никогда не приходило в голову, что без ее вмешательства Маркус Ситроэн остался бы жив.

Сибил Уайльд и Крис Феникс разошлись. Девушка погрузилась в тайную связь с губернатором Хайлендом.

Однажды они проводили уик-энд на яхте друга в Акапулько. Двое репортеров, вооружившись подходящими линзами, сфотографировали любовников.

Снимки появились в газетах и испортили безукоризненную репутацию губернатора Хайленда навсегда. Сибил же получила главную роль в первом фильме.

Вики Фокс вышла сухой из воды. Когда Максвелл захватил заложников, она удрала из имения в лимузине одного из гостей, старика-юриста, который поверил в придуманную историю о скандале с миссис Айвоз, противной экономкой.

— Тебе нужна работа, дорогая? — спросил он.

— Да, — кивнула Вики.

Она какое-то время спала с ним, а потом украла дорогостоящую коллекцию марок и заложила ее в ломбарде за три тысячи долларов, хотя могла получить не меньше ста тысяч.

Вики купила билет в Амарилло, штат Техас, где сняла квартиру и занялась прежним ремеслом.

Дела пошли хорошо.

Максвелл Сицили отделался не так легко. В тюрьме, ожидая суда за убийство Маркуса Ситроэна, он неожиданно скончался во сне. Официального разбирательства не было.

Сила Кармина Сицили простиралась повсюду.

Сара Джонстон и Бобби Манделла планировали тихо пожениться в Филадельфии. Оба были счастливы.

Бобби пришлось потратить время, чтобы вновь завоевать эту девушку, но он справился. В ту ночь слишком многое произошло. Когда зрение возвратилось, Бобби даже растерялся. Он не знал, как вести себя. Все казалось странным.

Он увидел Сару, женщину, с которой прожил полтора года. Его словно обухом ударили по голове. Он представлял, что она темнее, меньше ростом, полнее и значительно проще. Вместо этого перед ним была очаровательная девушка, напоминавшая Шарлин в молодости.

Прежде чем у Бобби появилась возможность объясниться, Сара уехала, оставив коротенькую записку:

«Я тебе больше не нужна, так что прощай. Все было хорошо, Бобби, и я всегда буду любить тебя, но теперь к тебе вернулась жизнь. Наслаждайся ею. Сара».

Бобби понадобилось два месяца, чтобы разыскать ее. Когда это произошло, он решительно заявил, что они больше не расстанутся.

Сара уступила. Ведь она любила его. Ничего проще не придумаешь.

Крис Феникс и Рафаэлла разошлись своими дорогами.

После разрыва с Сибил, Крис вернулся в Англию и заявил Астрид, что все кончено. Они прожили вместе четыре года, вполне достаточно. Он купил ей дом в провинции и разрешил оставить собак. Они расстались друзьями.

Потом Крис разыскал Базза, который не принимал наркотиков и наконец-то выздоравливал. Он предложил другу вместе записать пластинку. Просто вдвоем.

— С удовольствием, — сказал Базз.

— Я так и думал, — ответил Крис и подмигнул. — Тебе ведь всегда хотелось поработать с суперзвездой, правда?

— Ты до сих пор задавака, — ответил Базз с язвительной ухмылкой.

— Но ты ведь меня любишь, правда?

— Конечно, друг.

Словно и не бывало многих лет. Оба рассмеялись и принялись обниматься.

Рафаэлла приехала в Англию, забрала Джон-Джона у матери и поселилась с ним в доме неподалеку от Риджент-парка.

Было приятно вернуться в Англию после стольких лет, проведенных за границей. Рафаэлла стала известной исполнительницей, и Маркус Ситроэн ей больше не угрожал. Иногда она думала о нем и о той страшной ночи в Новароэне. Этого она никогда не забудет. Но жизнь продолжалась, и Рафаэлла была готова к ней.

Крис Феникс и Рафаэлла приехали в Филадельфию на свадьбу Бобби Манделлы поодиночке, не зная о присутствии друг друга.

Свидетелем был Рокет Фабрици. Пресса все же подняла шумиху, хотя Бобби и Сара старались, чтобы свадьба прошла тихо.

Рафаэлла не видела Криса Феникса с того ужасного дня. Она взглянула на другую сторону алтаря и заметила Криса, как всегда сексуального, со странными ершистыми волосами и ярко-голубыми глазами. Такие же были у Джон-Джона.

Она скромно махнула.

Он помахал в ответ.

Рафаэлла улыбнулась.

Крис тоже улыбнулся.

О Боже! Только не это. В третий раз в жизни она чувствует подобное.

Дважды Рафаэлле не повезло. Но ведь это ничего не значит?

Крис уже поднялся и направился к ней. Скоро он стоял рядом.

— Здесь кто-нибудь сидит? — спросил он, показывая на пустое кресло.

— Нет.

— Не против, если я присяду?

— Буду рада, — они смотрели, как Бобби торопится к алтарю в сопровождении Рокета.

— Он нервничает, — насмешливо заметил Крис. — Бедняга!

— Может, и так.

— Да, это серьезный шаг.

— Конечно.

— Ты когда-нибудь была замужем?

— Однажды.

— Я тоже, но теперь в разводе.

— И я.

Заиграла музыка, и появилась невеста.

Сара была вся в белом, с очаровательной улыбкой.

Бобби повернулся и смотрел, как она идет к алтарю. Сейчас она казалась ему самой красивой женщиной на земле.

— Правда, романтично? — прошептал Крис.

Рафаэлла кивнула. Она боялась взглянуть ему в глаза. Если она погрузится в этот голубой омут, то может погибнуть навсегда. А может, стоит рискнуть? Почему она боится? Ведь говорят же, что третий раз — счастливый.

— Послушай, Раф, — Крис наклонился к ней и заговорил низким голосом.

— Да?

— Я кое-что хотел сказать тебе.

— Да? — повторила Рафаэлла.

Глаза встретились, и это было незабываемо.

— Просто мне хотелось бы, чтобы ты знала.

— Что?

— После встречи с тобой я навсегда бросил блондинок.

Рафаэлла почти торжественно смотрела на него и сказала:

— Я и не подозревала.

Крис подмигнул.

— Это правда, — он взял ее руку и сжал в своей. — Давай посмотрим свадьбу. Нужно же знать, как все происходит. Когда-нибудь пригодится, — он расплылся в улыбке. — Так ведь?

Она улыбнулась в ответ. Крис Феникс — это приключение, которое еще надо пережить. Рафаэлла уже достаточно повзрослела, чтобы насладиться им.

— Конечно, — согласилась она.

— Ведь все… — начал Крис, она присоединилась и вместе они закончили его любимое выражение: — в жизни рок-н-ролл!

“Стрелы　амура”

В серии "Стрелы амура” — только супербестселлеры.

Вслед за нашумевшим романом “Свора” фирма “Белфакс” готовит к выпуску не менее увлекательные произведения Джеки Коллинз, а также других известных западных писателей.

"Свора" — это лишенный прикрас рассказ о нравах шоу-бизнеса. Здесь переплелись страсть к искусству и бизнес, секс и карьера, уголовщина и политика.

Читается чертовски интересно!

БЕЛФАКС

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

— шелковый лобок. (Прим. переводчика).

Content

Джеки Коллинз
СВОРА

Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс Лондон, 1965

Бобби Манделла Нью-Йорк, 1966

Рафаэлла Париж, 1967

Крис Феникс 1968

Бобби Манделла 1968

1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1970–1972

Бобби Манделла 1972

Рафаэлла 1972

Крис Феникс 1973

Бобби Манделла 1973

Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1975

Рафаэлла 1975

Бобби Манделла 1975

Крис Феникс 1975

Рафаэлла 1976

Бобби Манделла 1976

1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1975

Рафаэлла 1977

Бобби Манделла 1977

Крис Феникс 1977

Рафаэлла 1977

Бобби Манделла 1977

Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1979

Рафаэлла 1979

Бобби Манделла 1979

Крис Феникс 1979

Рафаэлла 1979

Бобби Манделла 1979

Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1981

Рафаэлла 1981

Бобби Манделла 1981

Крис Феникс 1981

Рафаэлла 1981

Бобби Манделла 1981

Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1983

Рафаэлла 1983

Бобби Манделла 1983

Крис Феникс 1983

Рафаэлла 1983

Бобби Манделла 1983

1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1984

Рафаэлла 1984

Бобби Манделла 1984

Крис Феникс 1985

Рафаэлла 1985

Бобби Манделла 1985

Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля

Крис Феникс 1986

Рафаэлла 1986

Бобби Манделла 1986

Крис Феникс 1987

Рафаэлла 1987

Бобби Манделла 1987

Суббота, 11 июля 1987 Ужин

Суббота, 11 июля 1987 Концерт

Суббота, 11 июля 1987 После концерта

Суббота, 11 июля 1987 Неурядицы

Суббота, 11 июля 1987 Конфронтация

Суббота, 11 июля 1987 Итог

ЭПИЛОГ

Примечания