Марк Фрост

Пророчество Паладина. Негодяйка

Моему сыну Тревису

© Грузберг А., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Один

Житейская заповедь Уилла № 1: Если хочешь сохранить тайну, никому не говори

– Пробовал когда-нибудь шампанское, Уилл?

– Не могу сказать, что пробовал, нет, сэр.

Франклин Гринвуд сделал знак своему дворецкому Лемюэлю Клеггу, и тот отправил одного из ливрейных лакеев, стоявшего с открытой бутылкой, к Уиллу.

– Один глоток, – сказал Франклин, наклонился к внуку, сидевшему слева от него, и подмигнул. – Ведь нам есть что отпраздновать.

– Верно, сэр, – сказал Уилл.

Когда официант убрал бутылку, Уилл посмотрел, как переливается хрустальная жидкость на дне бокала. Подражая деду, он поднял бокал и коснулся бокала Франклина.

– За Пророчество, – сказал Франклин.

– За Пророчество, – повторил Уилл.

Он сделал глоток и поморщился – пузырьки в шипучем напитке кусались. Франклин одним глотком осушил свой бокал и протянул его за новой порцией. Слуга, который держал бутылку, поспешил наполнить бокал, внешне нисколько не торопясь.

– Не могу выразить, Уилл, какую радость принесли мне последние месяцы. Никогда мне ничего не хотелось больше, чем разделить со своей семьей блаженство, которого я с таким трудом добивался. И, как ты знаешь, уже очень давно я перестал воображать, что это когда-нибудь будет возможно.

Уилл сочувственно кивнул, заставил себя сделать еще один маленький глоток ледяной жидкости и поставил бокал, надеясь, что ему удастся не допить остальное.

– Я чувствую то же самое.

– Уилл, время, которое мы провели вместе, значило для меня невыразимо много. Твоя готовность слушать и учиться не осуждая, твое положительное отношение к нашей цели… – Франклин наклонился и накрыл руку Уилла своей холодной ладонью. – Но знаешь, что доставило мне особую радость? Возможность стать свидетелем твоих расцветающих способностей.

– Спасибо, сэр.

– Не могу представить себе, как это можно было бы оценить. Это бесценное сокровище. После бесконечных разочарований в личной жизни я на такое и не надеялся.

– Я тоже. – Уилл выдержал его взгляд и застенчиво улыбнулся. – Дедушка?

– Да, Уилл.

– Ты говорил, что, поскольку нам предстоит лучше узнать друг друга, больше всего тебе хочется завоевать мое доверие.

– Это по-прежнему значит для меня больше, чем можно выразить в словах…

У Франклина перехватило горло; обуреваемый чувствами, он закашлялся. В затуманенных голубых глазах появились слезы. Он залпом проглотил вторые полбокала шампанского, достал из кармана своей ярко-голубой фланелевой спортивной куртки носовой платок и вытер глаза.

– Не надо ничего говорить, дедушка. Надеюсь только, благодаря всему, что ты видел и слышал от меня за последние недели, я заслужил твое доверие.

– Да, конечно. – Франклин сложил платок, спрятал его в карман и ласково улыбнулся. – Как мне доказать это тебе, Уилл?

– Думаю, я готов выслушать всю историю.

Франклин обдумал его просьбу, прожевал последний кусок стейка из спины японской коровы, откормленной соей, оттолкнул тарелку – другой слуга мгновенно подхватил ее и унес, – дотянулся и потрепал Уилла по руке.

– Давай прогуляемся, – сказал Франклин.

Они вышли из старого, темного от времени и непогоды замка через боковую дверь, которой Уилл раньше не замечал, и очутились в восточной, наименее освоенной части острова. Позднее летнее солнце низко висело в небе, тени к вечеру удлинились. Франклин пошел по аккуратной, посыпанной гравием дорожке через ухоженный сад. Уилл держался рядом со стариком, шедшим размашистым ровным шагом.

– Я вырос на этом острове, – говорил Франклин, на ходу осматриваясь. – Мои самые ранние воспоминания связаны с этим местом, с этими деревьями, запахами, водой, великолепными видами.

– Ты здесь родился? – спросил Уилл.

– Поблизости, – ответил Франклин, неопределенно показывая в сторону материка. – Отец основал Центр за несколько лет до моего рождения; я сделал первый вдох в маленькой школьной больнице, которая была частью нашего первого кампуса. Сейчас все это, конечно, исчезло. К тому времени как я начал ходить, отец купил у семьи Корниш Крэг и этот остров. Все связанное с пророчеством и нашей семьей начинается с Иена Корниша.

– Корниш приехал в Висконсин после Гражданской войны?

Франклин потрепал Уилла по руке.

– Так ты заметил это?

– Я подумал, ты именно поэтому хочешь, чтобы я просмотрел там старые файлы, – сказал Уилл, кивком указывая на старую башню, возвышающуюся над восточной стеной замка. – Узнал о Центре и о фамильном древе Гринвудов.

Глядя на окна башни, Уилл поднял за спиной старика два пальца очень быстро, чтобы дедушка не увидел.

– Совершенно верно, мой мальчик. Как тебе известно, Иен Корниш разрабатывал и производил пушки, ружья и боеприпасы и к концу войны нажил большое состояние. Но в последний месяц войны он потерял старшего сына, и это стало для него тяжелым ударом. Он уехал из Новой Англии и поселился здесь, чужак в этой части страны, полубезумный от горя. Чтобы отвлечься от него, все свое состояние Корниш пустил на лихорадочную работу.

– Чего он хотел добиться?

– В дневнике Корниш пишет, что его преследуют беспокойные души людей, убитых его оружием; легионы мертвецов приходят к нему по ночам, и их ведет дух его сына. Иен верил, что эти души наставляют его: что построить здесь… и что выкапывать из-под земли. И единственным способом обрести душевный покой для него было выполнять эти указания.

– Поэтому он ушел вниз, в туннели.

Они миновали маленькое семейное кладбище, которое Уилл заметил во время прежнего посещения, кладбище его семьи, Гринвудов; надгробие человека, шедшего рядом с ним, Франклина Гринвуда, стояло под каменной статуей крылатого ангела, воздевшего меч к небу.

– Да, что-то его звало, – сказал Франклин. – Но не призраки мертвых солдат, должен сказать, не только они.

– И он начал раскопки.

– Расширяя существовавшую ранее систему туннелей и пещер под островом, он углублялся все больше. Хотел найти то, что, как сулили ему видения, ждало его внизу. Нечто такое, что принесет ему искупление грехов и облегчит его вечное горе.

– И он это нашел, – сказал Уилл. – В забытом городе под землей.

– Странными бывают обычаи и верования людей, – сказал Франклин. – Но порой, когда рассудок надломлен, – а я считаю, что именно это произошло с бедным Иеном Корнишем, – приходишь к величайшим истинам. Как с Кахокией.

Франклин остановился перед маленьким каменным мавзолеем, чтобы отдышаться.

– Хотя кажется очевидным, что последние из древних цивилизаций погибли или были изгнаны из родных мест тысячи лет назад, – сказал Франклин, – в забытом городе сохранились некоторые их следы, осколки их сознания, я полагаю, воплощенные в нескольких ценнейших оставленных ими объектах.

– То, что они называли афотической технологией.

Франклин восторженно посмотрел на него:

– Ты не перестаешь удивлять меня, Уилл. Ты по-настоящему вгрызся в мои исследования.

– Ты сам говоришь, дедушка, не останавливайся на полпути, – пожал плечами Уилл. – Что за объекты?

– Я перейду к этому, но попомни мои слова, – сказал Франклин, поднимая палец. – За то, что он вернул человечеству, Иена Корниша когда-нибудь станут вспоминать как одного из самых отважных исследователей, не менее значимого для истории человечества, чем Галилей, Христофор Колумб или те, кто расщепил атом.

Франклин достал из кармана небольшой черный прибор и направил его на каменное здание перед ними. Резные двери, которые казались чисто декоративными, повернулись на невидимых петлях и со скрежетом камня о камень распахнулись.

Франклин снова нажал на прибор. Внутри дверей разъехались в стороны панели из нержавеющей стали, явив кабину большого современного лифта.

– Позволь показать кое-что, – сказал Франклин, указывая на кабину.

Уилл вошел, Франклин за ним. Он нажал несколько кнопок на панели на боковой стенке кабины. Глядя через плечо деда, Уилл видел последовательность вводимых цифр. Наружная дверь лифта закрылась, стальные панели сдвинулись. Уилл почувствовал толчок сжатого воздуха. Они начали спускаться, постепенно разгоняясь.

«Это наземный вход в тот самый лифт, который мы обнаружили в больнице в миле отсюда», – понял Уилл.

– Если то, что нашел Корниш, так важно, почему он никому об этом не рассказывал? – спросил Уилл.

– Да как же – рассказывал, – ответил Франклин. – В Новой Англии у Корниша было много влиятельных друзей. Главными среди них оказались члены того, что казалось общественным или академическим клубом в Бостоне. Очень важные люди, столпы тамошнего общества, творцы истории, все – участники объединения, основанного на традициях и культуре, возникших у колыбели свободы и вольности в первые годы Америки.

Но на самом деле эта организация была гораздо старше, чем подозревал Иен, ее история восходила к правящим классам и монархиям Западной Европы, за столетия до открытия нашего материка.

Старик достал из кармана старомодный ключ и держал его на раскрытой ладони. Ключ казался скорее церемониальным, чем имеющим практическое применение. На фарфоровой табличке Уилл увидел символ из трех букв, переплетенных с линейкой и компасом, и сразу узнал этот символ.

– «Рыцари Карла Великого», – сказал Уилл.

– Совершенно верно. Едва он рассказал о своем открытии коллегам на Востоке, те чрезвычайно заинтересовались и стали поддерживать труды Корниша. Несколько лет спустя, когда его умственное состояние резко ухудшилось, исследования Кахокии продолжались под их руководством. Видишь, как все совпадает, Уилл?

– Да, сэр.

– Старший сын Иена Корниша погиб в Гражданскую войну, но у него был еще один сын, слишком юный, чтобы участвовать в войне, и он с самого начала знал о Кахокии. Корниш посвятил его в «Рыцари», и он сопровождал отца, когда тот впервые поехал на Запад. Этот единственный выживший сын Иена Корниша сыграл ключевую роль, когда предприятие налаживало работу. Бедный Иен в конце концов утратил последние связи с реальностью и сам оборвал свою жизнь, и тогда этот надежный молодой человек, Лемюэль Корниш, был назначен своими собратьями-рыцарями ответственным за продолжение великого труда и сохранение отцовского наследия.

Лемюэль.

– Необычное имя, – сказал Уилл.

– Не для девятнадцатого века, – ответил Франклин, глядя вверх, на стены. – Я, конечно, его знал. Как и мой отец. Лемюэль Корниш продал нам свое поместье, ставшее к тому времени школой. Но он не рассказал отцу всего, что знал, приберег это для меня.

– Почему?

– Томас Гринвуд, мой отец и твой прадед, был человеком разносторонним. Он обладал весьма развитым воображением и был прирожденным лидером, а в области просвещения – подлинным пророком. И еще он был… Как бы это выразиться? – Франклин посмотрел на потолок. – Ты знаешь, что я прав, отец: ты неудержимо насаждал благонравие.

Уилл не мог сдержать смех.

– Что это значит?

– Томас не мог видеть язычника без того, чтобы не попытаться его обратить, пропащего, кому не попробовал бы помочь, грешника, которого не заставил бы раскаяться. Доброта, всегда Доброта – с прописной буквы. Аккуратно деля все человеческое бытие на черное и белое, мой отец считал, что, вооружившись своей несокрушимой верой, всегда сумеет найти различие.

Уилл почувствовал, как лифт слегка задрожал, еле заметно начиная сбавлять скорость.

– Неправильно то, мой дорогой мальчик, – сказал Франклин, отвечая на взгляд Уилла своим, сдержанным, но укоризненным, – что столь примитивная, упрощенная, детская, смею сказать, философия не учитывает все серое, все промежуточное, ту область, в которой люди действительно учатся думать самостоятельно и жить по собственным заповедям.

Лифт остановился, и панели перед Уиллом неслышно раздвинулись.

– Именно там происходит все самое интересное, – сказал Франклин.

– Где Уилл? – спросила Брук, едва войдя в номер.

Ник посмотрел на нее, оторвавшись от своих трехсот отжиманий.

– Снова ужинает со стариком Элиотом.

Ник вскочил, обтерся полотенцем, взбудораженный, потный, улыбаясь так, словно ничего не мог с собой поделать. Он и правда не мог. Брук, как всегда, не прилагая к тому ни малейших усилий, выглядела безупречно: одежда, аксессуары, прическа, немного косметики – все в ней казалось совершенством.

– Он проводит там ужасно много времени. – Брук поставила рюкзак на стул, взяла ежедневник и начала перелистывать его, рассеянно теребя прядь своих золотых волос. – А Аджай?

– Тоже еще на Крэге, работает допоздна, разбирает старые как их там… арьхивы.

– Ар-хивы, а не арь-хивы. Это тебе не «гарь» и не «ларь».

– Сама ты ларь, – сказал Ник, по-прежнему улыбаясь ей.

Брук покачала головой и рассмеялась, потом восторженно посмотрела на него:

– Какую бы программу тебе ни предложили, она творит чудеса с твоим телом. И совершенно не затрагивает мозг.

Ник развернул стул спинкой вперед и сел, положив подбородок на руки.

– Раз уж ты так вжилась в роль вожатой, не хочешь спросить, где Элиза?

– Спросить у тебя? Хорошо, спрашиваю. Пожалуйста, скажи.

– Понятия не имею, – сказал Ник, барабаня пальцами. – Зачем тебе вечно знать, где все?

Она бросила на него свой обычный терпеливо-раздраженный взгляд.

– Почему я не могу спросить о своих друзьях?

Потом взяла со стола черный телефон и нажала на единственную кнопку. Когда отозвался оператор, Брук попросила:

– Пожалуйста, отправьте на пейджер Элизе Моро просьбу позвонить мне.

– Какое сегодня число? – спросил Ник, когда она дала отбой.

– А какая разница?

– Календарь прямо перед тобой, снежинка. Какое сегодня число?

– Седьмое августа, – сказала Брук.

– А, верно, – сказал Ник, щелкая пальцами. – Сегодня Национальный день интереса к друзьям.

Она посмотрела на него, и на мгновение в этом взгляде проступила злость, но Брук тут же ее скрыла.

– Должен существовать какой-то способ не обращать на тебя внимания.

– Мечтать не вредно, дорогая.

Ник продолжал смотреть на Брук, которая что-то записывала в ежедневник; перестав смотреть на Ника, она перестала и улыбаться; потом он встал и «лунной походкой» отправился на кухню, по пути взглянув на часы.

– Хочешь выпить чего-нибудь освежающего, Бруки?

– Спасибо, вода подойдет, – сказала она, не отрываясь от ежедневника.

– «Аш-два-о» сейчас будет.

Аджай толкнул ящик по полу, и тот точно вошел в единственный промежуток в длинном ряду ящиков у дальней стены круглой комнаты башни.

Он закрыл глаза, приложил руки к вискам и осторожно нажал. Это как будто помогало смягчить давление, возникавшее во время напряженного запоминания, но, к несчастью, не убирало приступы острой головной боли, иногда возникавшие у него по ночам.

«Ты создаешь новые нейронные проводящие пути с огромной скоростью и очень плотно. – Так объяснил ему этот феномен доктор Куява во время последнего осмотра. – Слово «пути» не вполне подходит: ты создаешь скорее скоростные шоссе».

Посмотревшись недавно в зеркало, Аджай заметил, что его глаза стали больше. А вот зрачки утратили прежнюю чувствительность к свету, и он как будто радовался этому, ведь теперь он мог дольше не закрывать глаза и больше видеть. Он обнаружил, что ужасно хочет видеть больше. А самым тревожным было вот что: когда он в последний раз попытался надеть старую бейсболку, она явно оказалась мала.

Он решил, что лучше об этом не думать.

Аджай взглянул на часы и торопливо направился к восточному окну. Посмотрел на тропу, ведущую к берегу мимо кладбища, и увидел на ней две фигуры: Уилла и мистера Элиота.

Аджай шире раскрыл глаза, как научился делать, фокусируясь на них, увеличивая изображение и подмечая подробности.

Он видел, как Уилл посмотрел на башню, спрятал руку за спиной старика и поднял ее.

Два пальца.

– Черт побери! – в тревоге прошептал Аджай.

Он быстро пошел за рюкзаком, который спрятал в одном из ящиков. Снова посмотрел на часы: 18:50. Через десять минут Лемюэль Клегг принесет ему ужин.

Он достал из рюкзака маленький школьный пейджер. Тот самый, который модифицировал, чтобы сервер школьной сети не мог его засечь.

– Чувствуя, что Томас может быть недостаточно внимателен к его рассказу, Лемюэль Корниш никогда не рассказывал ему о том, что его отец и «Рыцари» действительно здесь обнаружили, – сказал Франклин, когда двери снова раскрылись. – Мой отец ни слова об этом не слышал.

Франклин вывел Уилла из лифта в узкий коридор. Они спустились не на самое дно. Этот уровень Уилл видел впервые: построенный в стиле на десятилетия новее старой больницы, свежевыкрашенный, с портретами на стенах – люди в костюмах девятнадцатого и двадцатого веков; Уилл решил, что это самые выдающиеся из «Рыцарей».

– Что он был за человек? – спросил он.

– Лемюэль? Практичный. Уравновешенный. Он слишком хорошо понимал, почему его отец сбился с пути. Что за одержимостью Иена найденным под землей стоит скорее страсть и безумие, чем здравый смысл. Понимаешь, когда первоначальное воодушевление схлынуло, Иен постепенно решил, что совершил ужасную ошибку, что этот забытый город нужно закрыть и снова навсегда забыть о нем.

– Значит, Лемюэль не разделял взглядов отца, – сказал Уилл.

– Он был гораздо более уравновешенным человеком. Лемюэль выработал любопытный, но куда более осторожный подход к продолжающимся исследованиям. Например, это он придумал установить большую деревянную дверь у входа в туннель. Не для того чтобы навсегда запечатать вход, хотя его отец в это поверил, а просто чтобы отсечь нежелательных или случайных посетителей.

– Ты знаешь, кто вырезал на двери слова «Кахокия» и «Комкамез»?

– Мы точно не знаем, когда он это сделал, но полагаем, что эти слова на двери сына – последнее, что вообще сделал Иен Корниш.

– Но почему он назвал город Кахокией? Ты ведь знаешь о Кахокии в Южном Иллинойсе?

– О да. Археологический памятник индейцев. Земляные курганы с множеством объектов материальной культуры, свидетельства ранней цивилизации. Французские исследователи наткнулись на него триста лет назад. Сейчас там государственный парк с туристическими маршрутами и сувенирной лавкой, хотя в дни Иена ничего этого не было.

Но, побывав там, Иен, очевидно, решил, что его открытие здесь и то, что на юге, – части одной сети подземных городов. Причем не туземных городов, обрати внимание, а более древней цивилизации, которую давным-давно создали Иные под всем Средним Западом. Это заключение привело Иена, в его умственном состоянии, к выводу, что они когда-то были господствующим видом на планете. Это он, в свою очередь, истолковывал, – старик замолчал, рассмеялся и повернулся к Уиллу, подмигнув ему, – как свидетельство их желания вторично захватить Землю.

– Значит, вот почему там второе слово на двери, – сказал Уилл. – Ты ведь знаешь, что оно значит?

– Комкамез? О да, это акроним: конец мира, каким мы его знаем. Конечно, бред – и печально отразившийся на Иене. В то время он на несколько месяцев закрылся здесь, на Крэге, в комнате с обитыми стенами, считая, что ему грозит опасность. Однажды днем он сбежал оттуда и ушел в туннели. Именно тогда он вырезал на двери эти слова ножом, взятым на кухне. А потом тем же ножом отнял у себя жизнь.

Уилл ненадолго приостановился. Не так давно он стоял на этом самом месте. Он закрыл глаза, отправился назад и на мгновение коснулся ошеломляющей ауры ужаса и отчаяния бедняги. Он содрогнулся, когда это ощущение захлестнуло его; потом быстро стряхнул его.

– А что это за статуи солдат в туннеле? Их тоже поставил Иен?

– Да, еще одна глупость Иена, которую Лемюэль терпел даже после того, как отец умер. По одному солдату на каждую американскую войну. Часовые, так называл их Иен; они стоят на страже – на случай, если то, что внизу, попробует выбраться. Надеюсь, ты теперь понимаешь, что у бедняги Иена было очень странное представление о том, что он нашел. Но он уже был слишком не в себе, чтобы понять, кого нашел.

– Но Лемюэль понял.

– О да. И был достаточно проницателен, чтобы понять: для того чтобы использовать это, «Рыцарям» нужен кто-то из нашей семьи. Союзник из следующего поколения, который оценит масштаб, скажу даже, все величие возможных последствий. – Франклин снова улыбнулся Уиллу. – Поэтому он пришел ко мне.

– Но ведь ты тогда был еще школьником? – смущенно спросил Уилл.

– Мне было двенадцать, – ответил Франклин.

Он остановился перед створчатыми дверьми и достал фарфоровый ключ.

– Но, понимаешь, я был очень похож на тебя, Уилл. Я обнаружил туннели во время собственных исследований, когда еще ходил в коротких штанишках. Мальчику нужны приключения, верно?

– Наверное, сэр.

– И, как и Иен Корниш, я обнаружил: внизу что-то говорит со мной. Не голос, но ощущение, эманация, излучавшая разумность, тайну и обещание чего-то титанического. Это непреодолимо влекло мое воображение. Поэтому я продолжал ходить вниз и каждый раз спускался немного глубже, пока не добрался до дверей. А когда в тот день я вышел из туннелей, меня ждал Лемюэль.

– Он рассердился на тебя?

Франклин усмехнулся:

– Он пытался заставить меня в это поверить. Но мы поговорили, и он понял, что мы родственные души. Мое любопытство было щедро вознаграждено. Лемюэль начал брать меня с собой в свои походы вниз, за дверь, показывая мне, по участку за раз, всю громадность их находки.

– И ты никогда не говорил отцу об этом?

– Это была только наша с Лемюэлем тайна, – сказал Франклин, озорно поднимая брови. – Как будто все это принадлежало только нам.

Он вставил ключ в большую прямоугольную замочную скважину и повернул. Уилл услышал щелчок замка, и Франклин несильно толкнул дверь.

За ней ждала тускло освещенная комната в коврах. Изящная легкая мебель, на стене несколько дорогих произведений современного искусства. Два кожаных кресла с подголовниками.

В одном из кресел, отвернувшись от двери, сидел человек; Уилл увидел старомодный черный ботинок на толстой подошве, но лица сидящего не видел.

– Пока однажды Лемюэль не попросил меня поделиться нашей тайной с одним из коллег отца, работающим здесь, в Центре; это был мой инструктор, которому я был небезразличен. Они знали, что этот человек оценит их открытие даже выше, чем я.

– Видишь, Уилл, с самого зарождения человечества в древности «Рыцари» изучали то, что сегодня назвали бы «глубоким фоном» людей, представляющих для нас интерес. И совершенно верно оценили и этого человека, и меня, и вообще всю ситуацию. Не будет преувеличением сказать, что наша встреча стала поворотным пунктом в нашей истории.

Франклин вошел в комнату. В воздухе висел кислый запах болезни, медикаментов и гниения. Уилл почувствовал дрожь страха, приковавшую его к полу. Он заставил себя пойти за дедом к человеку в кресле.

– Хочу, чтобы и ты с ним познакомился, Уилл, – сказал Франклин, повернувшись к нему, когда дошел до кресла.

Уилл видел, как старческая рука поднялась с ручки кресла и поманила его. Желтая кожа свисала с костей, пальцы, похожие на паучьи лапы, дрожали, ногти казались толстыми желтыми когтями.

– Уилл… это мой учитель – доктор Джозеф Эйблсон.

Увидев наконец лицо этого человека, Уилл едва не упал.

Когда Ник потянулся за бутылкой с водой, у него в кармане негромко загудел пейджер. Заслонившись открытой дверью, он быстро достал пейджер и включил экран.

Пора.

– Мать моя женщина! – прошептал Ник.

Он сунул пейджер в карман и глубоко вдохнул, свинчивая крышку с бутылки. Из другого кармана юноша достал маленький флакон и открыл его. Нажал на резиновую пробку, взял стакан и выдавил бесцветное содержимое в воду. Закрыл флакон, спрятал его и взял другую бутылку для себя.

– Вот, Брук.

Он поставил бутылку на стол перед ней, но Брук даже не подняла головы. Ник сел напротив нее, открыл свою бутылку и одним глотком осушил половину.

– Жарко? – спросил он и рыгнул.

Она наконец посмотрела на него:

– Если я предложу тебе деньги, ты уйдешь? Я могу себе это позволить.

– Послушай, ты должна меня знать лучше, – ответил Ник, вторым титаническим глотком допивая воду. – Сколько?

Брук мрачно посмотрела на него, потянулась за своей бутылкой с водой и вернулась к книге. Ник внимательно следил, как она отвинчивает крышку, потом подождал, пока она что-то дочитает.

Он закрыл глаза и, как делали его друзья, послал ей мысленный приказ: «Пей».

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, в полном, а что? – спросил он в ответ, открывая глаза.

– Да кривишься, точно ребенок, который никак не покакает.

Брук отпила большой глоток из своей бутылки и медленно покачала головой.

Офигеть. Мысль сработала. Или, может, она просто захотела пить.

– Просто пытаюсь думать, – сказал Ник.

– Я забыла: для тебя это как сердечный приступ.

Он посмотрел на часы.

Семь минут. Предположительно через такой промежуток оно подействует на нервную систему.

– Пойду в душ, – сказал он.

– Спасибо, что поставил в известность, – сказала Брук, отворачиваясь и возвращаясь к чтению.

Как только за ним закрылась дверь ванной, Ник ответил на сообщение Аджая:

Сделано.

Два

Житейская заповедь Уилла № 2: Нельзя прожить свою жизнь дважды

– Доктор Эйблсон, вот молодой человек, о котором я вам рассказывал, – сказал Франклин, улыбаясь и говоря громче обычного. – Мой внук Уилл.

Правый глаз человека закрывало молочное бельмо. Во втором глазу зияла пустота, словно у ящерицы. Клочья волос липли к голове, как сахарная вата. Плоть на лице обвисла, словно сползала с черепа, и собиралась сморщенной лужей под подбородком.

Эйблсон протянул правую руку в пятнах и коросте, со скрюченными пальцами, похожими на сломанные прутья. На ощупь сухие и чешуйчатые, эти пальцы походили на когти.

Уилл быстро подсчитывал.

«Это учитель моего деда. Деду по меньшей мере девяносто пять. Значит, доктор Джозеф Эйблсон, человек, который был современником и коллегой Адольфа Гитлера, не может быть моложе ста пятнадцати лет… А может, он даже старше».

Доктор Эйблсон смотрел на него, и из его горла вырвалось долгое сухое сипение – попытка заговорить, не похожая на слова.

– Он говорит, ты похож на своего отца, – с легким смешком сказал Франклин.

«А ты на мумию», – подумал Уилл.

– Рад познакомиться с вами, сэр, – сказал Уилл так же громко, как дед, отнимая руку.

– Я думаю, ты знаешь, что никто из первого класса паладинов не погиб в «авиакатастрофе», которую мы организовали в 38-м году, – сказал Франклин и потрепал Эйблсона по руке. – Не погиб и наш учитель. Он продолжал руководить программой в больнице, которую «Рыцари» открыли внизу; ты ее видел.

Уилл не мог оторвать взгляда от Эйблсона, который продолжал смотреть на него одним глазом в покрасневшей каемке век. Непонятно было, о чем он думает и что видит. Глаз казался мертвым, а лицо вообще не было способно что-либо выражать.

«Ты не единственный, кто умеет скрывать чувства», – подумал Уилл, поворачиваясь к деду.

– Тебя же не было в том самолете, – сказал Уилл.

– Да, об этом позаботился мой отец после вмешательства своего надоедливого друга Генри Уоллеса. Он на несколько месяцев отправил меня в Европу, и я не стал частью программы.

– Тебе повезло, – сказал Уилл.

Он вспомнил, какие жалкие уродливые существа жили внизу в медных баках. Последние семьдесят пять лет.

Уилл закрыл глаза и содрогнулся.

– Что ж, все мы знаем, что идем на риск, – невозмутимо сказал Франклин. – Эти мальчики вызывались добровольно, с чистым сердцем, и ни один из них не сказал, что пожалел об этом.

«А если верить Джолли Непстеду, это не так», – подумал Уилл.

– Отец помешал мне участвовать в программе с самого начала, но, когда я вернулся в школу, «Рыцари» нашли для меня очень важную роль. Можешь догадаться, какую?

– Ты стал контрольной группой, – сказал Уилл.

– Совершенно верно, Уилл. Любое серьезное научное исследование требует сопоставления с базой для изучения изменений, и роль этой базы отдали мне.

– Но разве отец не следил за тобой, как ястреб, чтобы ты не ушел к ним?

Эйблсон испустил легкий хриплый вздох, и Уилл понял, что это, вероятно, смех. Должно быть, Франклин истолковал это так же, потому что в ответ улыбнулся.

– Во время войны – нет, – сказал Франклин. – Отец был слишком занят, как и вся страна. Сражался с фашистами, с нацистами. Делал Америку «безопасной». Не говоря уж о том, что верил, будто навсегда изгнал «Рыцарей» из Центра.

– Полагаю, ты не давал ему поводов думать иначе.

– Точно. Я играл роль идеального мальчика-певчего. Следующая задача, перед которой мы оказались, была целиком делом наших собственных рук. К концу войны, когда выяснилось, что у членов первой группы слишком много серьезных проблем со здоровьем, мы поняли, что протоколы программы паладинов нуждаются в серьезной… отладке.

Эйблсон поднял палец и высунул язык, адресовав Франклину ряд нечленораздельных звуков.

Франклин наклонился, слушая его.

– Совершенно верно, доктор Джо, – сказал он и пояснил Уиллу: – Поистине «назад к чертежной доске».

Он подошел к непрозрачному занавесу, закрывавшему часть стены размером с окно.

– Но на сей раз мы нашли совершенно новый предмет вдохновения. Понимаешь, к тому времени мы установили более прочный и надежный контакт с нашими новыми друзьями… внизу, по ту сторону границы.

– Но как? – спросил Уилл, подходя к деду. – Ведь все они к тому времени были мертвы или изгнаны…

– Мертвы – точно нет, а изгнаны? – Франклин снова рассмеялся. – В этом убедили себя только нелепые доброхоты. – Он пристально посмотрел на Уилла: – Ты ведь понимаешь, о ком я говорю?

Уилл знал, что ступил на опасную почву; в своем ответе он постарался уравновесить легкий скептицизм с презрением.

– Я слышал, они называют себя Иерархией. Ты говоришь о них?

– Совершенно верно.

– Я не знал, что они существуют.

– Да, существуют, как ни жаль; большей самоуверенности и веры в собственное бредовое величие ты и представить себе не можешь.

– Но кто они?

– Подобно нашим друзьям, более древние существа. Гораздо более древние, из другого мира, недоступного нашему воображению, или, как утверждают они сами, продвинутые души, вырвавшиеся из уз рабства физической жизни на Земле и перешедшие к более возвышенному существованию. Полагаю, что когда-то в далеком прошлом они выполняли полезную функцию на этой Земле. Кто знает? Может быть, некоторое время они верно исполняли свое предназначение.

Но как только наши друзья развились и стали почти равны им, я думаю, Иерархами овладела гордыня. Вместо того чтобы отнестись к нашим друзьям как к равным, они увидели в Иных соперников и с той поры – глупцы! – потеряли право на свою прежнюю роль «благородных защитников». После чего начали убийственный поход, желая помешать этим величественным созданиям исполнить их предназначение. Итогом стало решение Иерархии «уничтожить», самое трагическое, какое знал мир.

Голос Франклина дрожал от едва сдерживаемого гнева, старик энергично размахивал трясущимися руками. Уилл никогда не видел его таким взволнованным.

– Ожидается, что мы с тобой будем учиться на своих ошибках, верно? Так вот, нормы человеческого поведения неприложимы к нашим «господам и повелителям». И это было только первой из их ошибок, Уилл. На всем протяжении истории человечества эти глупцы бесконечно пытались вмешиваться в дела людей, тормозя наш прогресс, не давая нам в полной мере реализовать свой потенциал.

Но главная ошибка Иерархии та самая, первая: они настолько недооценили Иных, что попытались жестоко уничтожить их. И скоро мы заставим их заплатить за это.

Уилл похолодел, но постарался сохранить нейтральный тон.

– Не уверен, что понял. Ты хочешь сказать, что на самом деле ваши друзья не заточены в… как они называют это место?

– В Небытии? О да. Они были там пойманы. Уничтожены. Их больше никогда не видели.

– А как они связались с вами?

– В снах, разумеется, – сказал Франклин, словно этот ответ напрашивался сам собой. – Сначала мы с доктором Эйблсоном вместе испытали это – медленное проникновение их мыслей в наш мозг. Но наш мозг, мозг гоминидов, заключен в крепкий череп; нам потребовалось немало времени, чтобы понять, что удивительные существа пытаются связаться с нами посредством языка символов и образов, а не слов; постепенно это привело нас к той находке, которой они от нас хотели.

– К чему же? – спросил Уилл.

– К более прямому способу общения, – как о самой обычной вещи, сказал Франклин, хватая шнур, присоединенный к занавесу. – С помощью прибора, который они оставили специально для этой цели. Они сконструировали своего рода маяк, вроде черного ящика в современных самолетах. Такой маяк подает слабые сигналы, воспринять их может только человек, настроенный на их частоту. На ту частоту, которую впервые почувствовал Иен Корниш, когда прибыл сюда и которую тщетно искал внизу все эти годы. На ту частоту, которую наконец нашли Лемюэль, доктор Джо и я.

Франклин отдернул занавес. За ним оказалось окно, ведущее в небольшое соседнее помещение величиной со шкаф. На платформе стоял какой-то объект.

Это была старинная медная астролябия, которую Уилл однажды видел в подвале замка. Больше той, что дал ему Франклин, когда впервые открыл свою сущность, – той, что стояла на столе в его спальне, – но абсолютно точная ее копия, насколько он мог судить.

– Надень-ка вот эти очки, – сказал Франклин, ласково положив руку ему на плечо. – И посмотри снова.

Выскочив из-под душа, Ник быстро оделся и схватил рюкзак, куда заранее уложил все предметы из списка. У двери он прислушался, глядя на часы. Считал секунды, пока не прошло семь минут. Потом приоткрыл дверь и выглянул.

Брук за столом не было. Сердце у Ника екнуло; он осмотрелся и нигде ее не увидел. Бутылка с водой стояла на столе, наполовину пустая; это означало, что она выпила более чем достаточно, чтобы это подействовало.

Ник осторожно прошел через гостиную и заглянул на кухню. Здесь ее тоже не оказалось. И тут он заметил, что дверь в комнату Брук приоткрыта.

Ник неслышно прошел по комнате. Уже собираясь открыть дверь, он услышал за собой шорох – движение. Из тени у камина выскочила Брук, вытянув к нему руку. Ее лицо, перекошенное от ярости и ненависти, стало почти неузнаваемым.

Не позволяй ей прикоснуться к тебе. Вот все, что ему сказали. Все, что ему необходимо было услышать.

Ник выполнил обратное сальто, приземлился ногами на диван и снова спрыгнул с противоположной стороны, так что диван оказался между ними.

– Что ты сделал? – невнятно крикнула она.

– Что?

Брук, шатаясь, направилась к нему; ее координация движений явно пострадала, она отчаянно пыталась устоять на ногах и кричала все громче:

– Какого дьявола ты со мной… сделал?

Она споткнулась о скамеечку у дивана и упала, потом опять поднялась, держась за подушки.

– Я ничего не делал, – сказал Ник.

– Не лги мне!

Все, чего касалась Брук, любой предмет, до которого она дотрагивалась, – все увядало и съеживалось, лишалось цвета, света и жизненной силы, выцветало, темнело, усыхало. Когда Брук удалось встать и она, обезумев от ярости, пыталась удержать равновесие, Ник спрятался за обеденным столом.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал он.

– Понимаешь!

Она снова бросилась к нему, ухватившись за спинку стула, чтобы не упасть. Ее ногти впились в древесину, из-под руки поднялся пар, деревянная планка лопнула, и Брук рухнула на стол. Она упала обеими ладонями на столешницу, впилась в нее ногтями и съехала обратно, процарапав крышку стола.

На мгновение Ник потерял ее из виду. Ради предосторожности он сделал два быстрых шага, пробежал по стене, оттолкнулся от нее, прыгнул и приземлился в центре комнаты.

Оглянувшись, Ник не увидел Брук под столом, где видел ее мгновение назад. Странный черный пар поднимался из разных мест, а стол и стулья выглядели так, словно на них уронили пианино. Ник взял из набора у камина небольшой совок.

– Ради всего святого, Брук, – сказал он. – Ты этими руками прикасаешься к своей матери?

Она внезапно поднялась из-за дивана и снова прыгнула к нему, с поразительной скоростью пролетев по воздуху. Отскакивая, Ник увидел, как открывается входная дверь; кто-то вошел и нацелил правую руку на Брук.

На ее левом плече сзади расцвел яркий красный цветок. Она тяжело упала, обожгла ковер, потом покатилась, привстала и вытащила что-то из своего плеча.

Маленький дротик.

Она посмотрела на него, не понимая, потом упала на четвереньки и наконец уткнулась лицом в ковер. По краям ее тела от ковра поднимался темный едкий пар.

– Вот вам и перепады настроения, – сказал Ник.

В дверях стоял тренер Айра Джерико; он заряжал пистолет новой стрелкой.

– Проверь, что с ней, – сказал Джерико.

– Да ни за что. Я к ней не притронусь, – ответил Ник, по-прежнему держа в руке совок.

– Что, слишком сильна для тебя, Маклейш? Трудно поверить, уж очень она маленькая, – сказал Джерико, подходя к Брук.

– Маленькая? Чувак, да ты не видел, как она тут бесилась. Словно спятивший медоед.

Оба посмотрели на нее. Ник шел за Джерико, держась на безопасном расстоянии. Повернув набок голову с закатившимися глазами, Брук глубоко дышала, ее спина равномерно поднималась и опускалась; девушка была без сознания.

– Связать ее или что? – спросил Ник. – Надо проверить. Она просто сожжет веревку.

– Она теперь несколько часов будет только пускать слюни.

– Что вы с ней сделали?

– Достаточно успокоительного, чтобы усыпить лося, – сказал Джерико, внимательно глядя на Брук.

Ник наклонился ближе, глядя на ее изящные ресницы и курносый нос.

– Я типа рад, что не пришлось хрястнуть ее совком. То есть я хочу сказать: как бы она ни колбасилась, она все равно мой друг, понимаешь?

Джерико посмотрел на него:

– Как скажешь, Маклейш. Ну, готов?

– Можете на меня рассчитывать, тренер.

– Бери вещи. У нас мало времени.

Ник схватил свой рюкзак и тот, что собрал для Уилла, и присоединился у двери к Джерико.

– Наверное, мне нужно по дороге справиться с эмоциональным стрессом, – сказал Ник, бросив последний взгляд на Брук, когда они торопливо выходили в коридор.

Аджай откусил еще один кусок от сэндвича с ветчиной и сыром, который ему принес дворецкий Лемюэль Клегг, и разжевал очередную горсть картофельных чипсов.

– Не пойму, в чем дело, – сказал он, жуя, – но сэндвич сегодня особенно вкусный.

Клегг обычно не оставался и не смотрел, как ест Аджай; на самом деле он не делал этого ни разу с тех пор, как месяц назад Аджай начал работать над файлами.

Черт!

– Вы сами делали этот сэндвич, мистер Клегг?

Клегг продолжал смотреть на него, сложив руки, хмурясь, по обыкновению глухой к любым попыткам очаровать его. Этот человек был постоянно и воинственно антисоциален; Уилл сказал Аджаю, что единственный способ заставить его уйти – заговорить с ним.

– Кажется, на этот раз вы использовали другую приправу? Что-то вроде нарезанных пикулей из корнишонов или стратегически размещенные кусочки японской редьки дайкон?

Клегг посмотрел на часы.

Чего он ждет? Что-то подозревает? Неужели я чем-то себя выдал?

– Прекрасно понимаю вашу скрытность, – с дружелюбной улыбкой сказал Аджай. – Настоящий повар никогда не выдает своих тайн.

Аджай бросил взгляд на свои часы. 8:10.

Если этот тип вскоре не свалит отсюда, я серьезно выбьюсь из графика.

– Вероятно, я сегодня буду работать допоздна, – сказал Аджай. – Мистер Элиот хочет, чтобы я просмотрел по меньшей мере еще два ящика. Так что мне стоит вернуться к работе.

Клегг не шевельнулся. Аджай заметил, что при упоминании имени мистера Элиота морщинки вокруг глаз дворецкого чуть сжались.

Может, он боится своего босса. А может, просто ждет тарелку.

Но тут Аджай вспомнил кое-что прочитанное сегодня, и части небольшой головоломки сложились.

Подожди, вот расскажу об этом Уиллу.

Аджай сунул в рот остаток сэндвича – почти половину – и принялся энергично жевать, потом допил залпом лимонад (так что жидкость потекла из углов рта) и протянул тарелку и пустой стакан Клеггу:

– Ще раз спсибо за прекрсный ужн.

Клегг взял тарелку и направился к лестнице.

Вот оно что. Старый зануда просто не хотел еще раз идти сюда за посудой.

В кармане Аджая загудел пейджер. Аджай побледнел, и рука его устремилась в карман, чтобы выключить аппарат.

Клегг остановился у выхода и обернулся:

– Что это?

Продолжая жевать, Аджай достал пейджер и посмотрел на дисплей.

– Просто один из приятелей – да, этот олух Ник. Спрашивает, где я.

– Обычно у пейджеров не такой звук, – заметил Клегг.

Аджай сделал несколько шагов к нему, продолжая жевать и с трудом проглатывая остаток сэндвича.

– Если разрешите довериться вам, мистер Клегг, я позволил себе добавить специальный звонок, чтобы отличать звонки ближайших друзей.

Он ждал, думая, поверит ли Клегг. Непонятно.

– Я знаю, что разрешение модифицировать школьное оборудование особо не оговаривается, но я специально просмотрел Кодекс Поведения, и там ничего не говорится о том, что это запрещено.

– Покажи-ка.

Клегг протянул руку. Аджай отдал ему пейджер и затаил дыхание, надеясь, что Ник не свяжется с ним, пока Клегг смотрит на экран. Если пейджер у него сейчас отберут, в опасности окажется не только их миссия.

Повертев пейджер в руках, Клегг вернул его.

– Доложись службе безопасности, когда закончишь. Тебя проводят на посадочную площадку для возвращения на материк.

Клегг резко повернулся и вышел. Аджай подождал, чтобы шаги Клегга на винтовой лестнице прозвучали до самого низа. Потом включил пейджер, чтобы посмотреть, что написал Ник.

Я в пути.

Аджай посмотрел на часы, схватил рюкзак и направился к заднему лифту. В вестибюле он увидел свое отражение в зеркале и остановился.

– Аджай Яниковский, – негромко сказал он своему отражению. – Надеюсь, ты готов взглянуть смерти в лицо, а если понадобится, плюнуть ей в глаза.

И с грустью отметил, что однозначного ответа не получил.

Уилл медленно достал темные очки и надел их, предварительно закрыв глаза. А когда снова открыл, то смотрел прямо на астролябию.

Без очков прибор казался неподвижным, все его пересекающиеся медные полосы и кольца оставались статичными. Но в очках Уилл увидел, что все части прибора вращаются независимо друг от друга в сложном, но синхронизированном, согласованном порядке. Потом из центра прибора поднялся металлический стержень, и одно из колец серебристой стали превратилось в шею и голову огромной металлической змеи. С капюшоном, как у кобры, с холодными рубиновыми, точно из драгоценных камней, глазами.

Змея смотрела на него. Уилл сразу это почувствовал.

Эта штука живая. Она не просто машина; она одна из них, живой прибор, наделенный сознанием Команды Иных.

Уилл встретил взгляд твари. И сразу почувствовал, как что-то проникает в его сознание – но не слова; скорее шепот образов, вначале неясный и серебристый, светящийся в темноте, потом набирающий силу и четкость. Уилл закрыл глаза и постарался настроиться на то, что посылала ему эта тварь.

Виды найденного ими города, но не осыпающихся руин, которые он видел внизу, а процветающей общины, полной движения и торговли; магазины, конторы, даже большое, похожее на собор здание, в котором они отыскали вход в нижние коридоры. Над картинами городской жизни, словно фонари, висели в воздухе белые шары, освещавшие улицы.

Все жители этого города имели явственно чужой облик, соответствующий найденным скелетам, но здесь они были представлены в том разнообразии размеров, форм и цветов, какие можно найти на улицах любого города людей. Одни – старики, другие – явно дети, играющие на улицах. Никаких признаков беспорядка, насилия или бойни, о чем, как о главной черте их характера, как будто свидетельствовало обширное жертвенное кладбище, которое они нашли под собором.

Все казалось упорядоченным. Социально организованным. Процветающим. И (наиболее неожиданный термин для описания всего этого) цивилизованным.

– Что она тебе показывает, Уилл? – спросил Франклин.

– Нечто неожиданное, – ответил Уилл.

Как только он это произнес, картины исчезли из его сознания, и он обнаружил, что снова смотрит в глаза змее. Но теперь в этом холодном взгляде он чувствовал жизнь или даже разум. Тварь расспрашивала его, старалась проникнуть в его сознание.

Уилл снял очки. Он не хотел видеть или слышать, что пыталась сказать ему эта тварь.

Мы были народом.

Он услышал, как Франклин чему-то смеется, и, посмотрев на него, обнаружил, что старик наклонился к Эйблсону и слушает.

– Да, ему нужно многое узнать о наших друзьях, – сказал наконец Франклин. – Как всем нам когда-то.

Уилл закрыл сознание для тревожных сомнений и рожденных ими вопросов и с новой решительностью вернулся к своей цели.

– Значит, вот что вы нашли внизу, – сказал он.

– Верно, – ответил Франклин. – Спрятанное в развалинах, скрытое от случайного взгляда. Живой артефакт, содержащий сведения о том, какими они были, и готовый передать их тому, кто прислушается. Как только мы установили с ним мысленный контакт, эманации медленно привели нас туда, где он был спрятан.

– И большую часть того, что вы о них знаете, вы узнали от этой штуки?

– Это сердце их дара, – сказал Франклин, не отрывая зачарованного взгляда от астролябии. – Мы научились настраиваться на него. Это требует строгой дисциплины мысли; надо сидеть возле него, проводить много времени в его присутствии. Вырази свою готовность установить неразрывную связь с ним, и оно медленно раскроется перед тобой. Скоро ты это узнаешь, Уилл.

Уилл уже точно знал, о чем речь. Глядя на прибор, он и сейчас ощущал его силу, чувствовал, что к нему протягивают нить, его соблазняют, внушают теплое лестное чувство, как при встрече со старым другом после долгой разлуки.

– Это позволило Иным, с которыми нам предстоял прямой контакт, показать, кто они и что могут нам предложить. Доктор Эйблсон первым прорвался к ним. Он оказался особенно способным к усилению связи с ними и, соответственно, узнал от них больше, чем все остальные.

Эйблсон несколько раз кивнул (а может, это была дрожь), и правая сторона его лица слегка дрогнула. Уилл понял, что тот пытается улыбнуться. Старик даже поднял руку на четверть дюйма и вяло шевельнул поднятым большим пальцем.

– Почему так? – спросил Уилл.

– Технологически Иные и сейчас на целый мир опережают нас, но они поняли, что доктор Джо был выдающимся ученым в наших рядах. Поэтому наши друзья наделили его целым рядом концепций и идей, настолько передовых, что остальные не могли их понять. Но не доктор Джо. Он один увидел в них источник меняющего мир вдохновения. И, используя приборы современной лаборатории, которую мы ему предоставили, наш добрый доктор начал реализовывать и преобразовывать дары, которыми мы пользуемся и по сей день.

– Афотическая технология, – сказал Уилл.

– Совершенно верно, Уилл.

Уилл постарался найти в себе хотя бы малую толику невинного мальчишеского энтузиазма.

– Я бы хотел их увидеть. Можно посмотреть что-нибудь из этих вещей?

Франклин и доктор Эйблсон понимающе переглянулись.

– Думаю, это можно будет устроить, – сказал Франклин, скрывая усмешку. – Пойдем со мной, сынок.

Франклин потрепал Эйблсона по плечу и направился к двери. Уилл последовал за ним, украдкой оглянувшись на древнего человека-василиска, неподвижного, как камень, и продолжающего смотреть на него тревожащим неподвижным взглядом.

– Я расскажу тебе, как мы узнали о Пророчестве, – сказал Франклин.

Аджай выскользнул из боковой двери в основании башни. Раньше в этот же день он вывел из строя камеру службы безопасности, установленную на стене снаружи, и теперь с удовольствием отметил, что отсоединенный им кабель все еще не подсоединен.

Держась под укрытием деревьев и иной буйной растительности, он шел как можно медленнее. Если бы его обнаружили, он готов был объяснить любому охраннику, что в такой особенно прекрасный летний вечер не сдержался и пошел погулять по острову.

Пока меня не начнут пытать. Я уверен, что даже при легком физическом неудобстве сломаюсь, как печенюшка…

Загудел пейджер в кармане. Аджай подпрыгнул на фут и приземлился в кустах. Он посмотрел на экран пейджера.

Жду.

Аджай с отвращением фыркнул, ему хотелось ответить: «Разве ты не видишь, женщина, что я делаю все возможное?» Но написал только:

Буду через несколько мгновений.

Он встал и пошел дальше по тропе. Входя на маленькое кладбище, Аджай мельком увидел сквозь деревья идущего неподалеку охранника. Прежде чем он смог среагировать, чья-то рука схватила его за воротник и утащила за ограду, которой была обнесена большая каменная статуя.

Элиза толкнула его к подножию фигуры и приложила палец к губам, прося тишины. Аджай кивнул. Элиза выглянула из-за камня, настроилась на охранника, потом, сложив руки рупором у рта, послала звуки шагов взрослого, идущего по гравийной дорожке от кладбища к замку.

Охранник немедленно насторожился и пошел в ту сторону.

Аджай вытаращил глаза.

– Это что-то новое, – прошептал он, как только охранник удалился.

– У меня было три недели для работы над новыми возможностями, – сказала Элиза. – Иди за мной.

Они пошли по тропе через кладбище и наконец очутились у маленького каменного мавзолея. Аджай достал еще один прибор, над которым работал.

– Рано, – хлопнула его по руке Элиза.

– Тогда что нам делать? Очень опасно стоять здесь на виду.

Элиза посмотрела на часы.

– Надо пройти вниз, к воде.

Лифт, слабо дрожа, пошел вниз, набирая скорость. Прислушиваясь, Уилл пытался определить, глубоко ли они спускаются; они явно опускались глубже, может быть, вдвое глубже, чем в последний раз.

На этот раз – до самой больницы.

– Подумай немного, Уилл, обо всей нашей концепции, – сказал Франклин, сложив руки за спиной и глядя в потолок. – «Рыцари Карла Великого» – организация, которой больше шестисот лет, и все эти столетия она руководствовалась одной и той же философией. Всегда действуя за сценой, без тени интереса к славе или известности, невидимая для обычных людей и в то же время способная облагородить курс, начерченный западной цивилизацией. В этом отношении нам нет равных в истории.

– Как мы это делаем?

Франклин повернулся к нему, его блестящие глаза горели страстью верующего.

– Только одна причина – мы никогда не действуем ради личной выгоды. «Рыцари» всегда сосредоточены исключительно на работе ради совершенствования нашей расы. Неизменно признавая, что развитием и ростом человек – если оставить в стороне нашу физическую эволюцию – всегда обязан не массам, а усилиям нескольких исключительных личностей.

– Острие теории копья, – сказал Уилл, вспомнив лекцию своего учителя истории профессора Сангрена.

– Совершенно верно, Уилл. Любой существенный прогресс в нашей истории обеспечили немногие выдающиеся, самые лучшие и умные из нас, кто и составляет острие копья. Мой отец придерживался этой теории и был на сто процентов прав, по крайней мере до сих пор. Для дальнейшего совершенствования и достижения этой цели он и создал Центр. Я отдаю должное Томасу, его достойным стараниям во имя достижения благородной цели.

Но Томас не был «Рыцарем» и, хотя у него было много возможностей присоединиться к ним, отвергал все предложения. Такова была гордость моего отца, его полная уверенность в собственном видении цели. В результате он недооценил трудность задачи, ожидающей нас всех. «Рыцари» справедливо верят, что человечество движется к самоуничтожению. Глупость, алчность, неспособность предвидеть, легкость подчинения страхам – таково естественное состояние человечества, Уилл. И именно это губило все земные цивилизации.

– И вы считаете, что можете изменить это? – спросил Уилл.

– Я знаю, что можем. Ведь с самого начала новых взаимоотношений благодаря дарам, предложенным нашими друзьями, мы обладаем возможностью вывести наш вид вперед, и не просто в социальном, политическом или интеллектуальном отношении, но сразу во всех этих сферах – одновременно с физическим совершенствованием.

За всю известную историю ничего подобного нашей программе никогда не предлагали. Раньше такой возможности не было, поскольку мы не обладали ни знаниями, ни соответствующими научными технологиями. Мы больше не должны ждать, пока эволюция создаст более сильного и умного человека; мы можем создать его сами.

По спине Уилла пробежал холодок. Он не был уверен, что этот озноб объясняется глубиной спуска.

– Как ты знаешь, Уилл, доктор Джо впервые попытался запустить проект «Паладин» с моими горько оплакиваемыми одноклассниками и потерпел неудачу – к сожалению, – но наука никогда не движется вперед без проб и ошибок.

– А как же Хоббс или Стивен Непстед? – спросил Уилл, стараясь сохранять спокойствие. – Это не были неудачи, по крайней мере вначале.

– Нет, это был большой успех, встреченный справедливым восторгом. Их личные достижения подбодрили нас и побудили двигаться вперед в менее амбициозном масштабе, чтобы отработать все необходимые пути и методы.

– Сколько на это ушло времени?

– Почти сорок лет. О, в эти «тощие» десятилетия у нас были другие успехи. В частности, в проекте, для которого мы попросили помощи наших друзей, – в создании средства, замедляющего процесс старения.

Уилл удивленно посмотрел на него. Франклин улыбнулся, предвидя вопрос.

– Почему? Потому что мы знали, что наши надежды на успех связаны с доктором Эйблсоном, но этот славный человек старел. И наши друзья даровали нам простую биологическую технологию, которая замедляет, почти останавливает распад человеческого тела. Это оказалось так же просто, как повернуть выключатель, зажигая свет; выключатель просто прекращает репродуцирование клеток. То есть, попросту говоря, отменяет срок гибели организма.

– И вы проверили это на себе?

– Конечно, доктор Эйблсон настоял на том, чтобы мы испробовали этот алгоритм действий сначала на нем, потом вызвался добровольцем я – через двадцать лет после того, как не смог стать первым. Тогда мне было почти сорок. Я бы сказал, результаты говорят сами за себя, не правда ли?

Франклин улыбнулся, и кожа плотно обтянула кости его лица. Уилл поднял брови и кивнул; он задумался, что увидел бы, если бы поглядел на своего деда через Сеть; наверное, содрогнулся бы от отвращения.

– Смертность – благословение для людских масс. Мы не выживем, если это отвратительное быдло будет бесконечно истощать ресурсы планеты своим стремлением к насилию и бессмысленным звериным аппетитом. Но что, если те немногие из нас, кто наделен умом и умением предвидеть, обозначат новый курс развития истории человечества? Для нас смерть – в высшей степени дурацкое неудобство.

Лифт пошел медленнее и вскоре остановился. Стальная дверь открылась. Франклин вывел Уилла в пространство в конце подземной больницы, которое тот с друзьями обнаружил раньше в этом году; это пространство делилось на две небольшие комнаты. Одно, самое дальнее, помещение было закрыто; там в металлических цилиндрах хранились изуродованные останки одноклассников его деда.

Во второй комнате находились устройства и приборы, работающие на принципах афотической технологии.

Приближаюсь.

Из этой комнаты вышел другой одноклассник Франклина, один из первых «Рыцарей» Эдгар Сноу. Этого человека Уилл знал как мистера Хоббса и главу Черных Шапок. Лысый, упругий, как натянутая колючая проволока, со злыми глазами. Уилл не видел его уже много недель. Он должен был быть ровесником Франклина, но выглядел на сорок, ни на день старше. Жестокий сорокалетний подонок.

– Привет, Уилл, – сказал Хоббс с улыбкой в удивительно мягком голосе.

– Эдгар, – ответил Уилл.

– Я попросил Эдгара присоединиться к нам, чтобы он показал и объяснил тебе, как функционирует кое-что из недавних даров, полученных от Иных, – сказал Франклин.

– Звучит неплохо, – вежливо ответил Уилл.

Уилл моргнул, включая Сеть, и сразу за дверью увидел тепловые следы еще троих. Мгновение спустя двое из них вошли в комнату. Это была команда уродов – Тодд и Кортни Ходак, брат с сестрой. В шортах, футболках и кроссовках для бега, с напряженными мышцами, в глазах тот же мрачный блеск, оба воинственно улыбаются. Уилл и их не видел уже несколько недель.

– Ах, красавчики, – сказал Уилл.

Франклин вежливо усмехнулся.

– Привет, Вест, – сказала Кортни с чуть менее ядовитой улыбкой, чем обычно.

Тодд лишь кивнул, враждебность в его взгляде не требовала словесного выражения.

– Рад вас видеть, ребята, – сказал Уилл.

Последним в комнату вошел Лемюэль Клегг, угрюмый дворецкий Элиота.

Будет сложнее, чем могло показаться. А ведь он и так считал, что это почти невозможно.

Через несколько секунд после того, как они пришли на восточный берег, Аджай показал на скрытую в ветвях дерева камеру.

– Прикреплен к ней микрофон? – спросила Элиза, глядя на нее.

– Отсюда не вижу ни одного.

– Они близко? – спросила Элиза, поворачиваясь к озеру.

Раскрыв пошире глаза, Аджай быстро осмотрел воды у северного берега и сосредоточился на необычной ряби.

– Менее чем в двух минутах, – сказал он.

– Скажи, когда они доберутся до поверхности, – велела Элиза.

Она подошла к дереву, ухватилась за ветку и быстро поднялась на десять футов к креплению камеры. Камера, посаженная на шарнире, медленно поворачивалась туда и сюда, обеспечивая обзор большей части поверхности озера. Элиза посмотрела вниз, ожидая сигнала от Аджая.

Он поднял руку. Когда рябь на воде оказалась в двадцати футах до берега, Аджай опустил руку.

Элиза наклонилась к камере, сложила губы трубочкой и засвистела на низкой, устойчивой, почти неслышной частоте. Камера издала тревожный скрежет, перебирая заложенные в память электронные сигналы.

Мгновение спустя из воды показался Ник. Первым, кого он увидел, был Аджай, лихорадочно машущий руками с берега, за границами обзора камеры. Ник быстро вышел на сушу и присоединился к друзьям на опушке леса.

Вслед за Ником на поверхности показалось что-то поменьше. Вначале Аджаю показалось, что он видит голову выдры, но потом волнующаяся вода скрыла это, а когда оно стало видно снова, это оказался человек.

Тренер Айра Джерико вышел из воды и вслед за Ником быстро прошел в укрытие под деревья. Аджай поспешил за ними, гадая, что же он сейчас видел. Догнав их, Аджай уставился на Джерико, пытаясь понять, чему минуту назад стал свидетелем и теперь не может забыть.

– Глазеть невежливо, – сказал Джерико, не оборачиваясь.

– А я глазею? Мне кажется, нет… То есть я не собирался глазеть, если действительно глазел. Сейчас я просто смотрю…

– Аджай, это тренер, – представил Ник. – Тренер, это Аджай.

– Не имел удовольствия, – сказал Аджай, пожимая пальцы Джерико.

– Наверное, поэтому он нас познакомил, – сказал Джерико.

– Ну да, очень маловероятно, что мы встретимся на стадионе, – сказал Аджай. – Понимаете, я совсем неспортивный.

– Не согласен, – возразил Ник. – Я бы сказал, что в спорте ты просто ужасен.

– Неважно, – сказал Аджай.

Элиза спустилась с дерева и присоединилась к ним.

– Давайте начнем.

Она повела их через лес обратно к мавзолею, низко пригибаясь на ходу. Джерико шел рядом с ней, Ник и Аджай – сзади.

– Есть новости от Уилла? – спросил Джерико.

– Пока нет, – ответила Элиза, посмотрев на часы. – Но мы должны быть поблизости от лифта, когда они придут.

– Ник, остальные связались с тобой, как планировалось? – спросил Аджай.

– Первым делом сегодня утром, – ответил Ник, взглянув на часы. – Профессор сказал, что они будут на месте точно в срок.

– Ты им доверяешь? – спросила Элиза, оглянувшись.

– Да, я верю, что они сделают то, что он обещал. А ты разве нет?

– Я давно перестала доверять кому бы то ни было.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – сказал Джерико.

Франклин провел Ника в помещение с приборами. Клегг вошел за ними, а Хоббс и Ходаки остались у дверей. Уилл окружил себя самой прочной мысленной защитой и держался от них как можно дальше; он полностью закрыл мозг, чтобы они не догадались о его намерениях ни по мыслям, ни по словам, ни по поведению. Больше всего он опасался Клегга, от которого у него всегда бегали по телу мурашки и который был способен доставить ему не только физические неприятности.

– Нам несказанно повезло, Уилл, что Иные в ходе наших давних и взаимовыгодных отношений были так щедры, – сказал Франклин, протягивая руку к контрольной панели у двери.

– Как это?

– Они предоставили нам множество чудес. С окончания Второй мировой войны доктор Эйблсон и его исследовательская группа превратили десятки этих даров в потрясающие научные и промышленные патенты.

При этих словах доктора Франклина белая стена комнаты осветилась, как экран. Вокруг сменяли друг друга множество слайдов с изображениями современных технологических достижений. Многие приборы на них казались чисто техническими и непонятными, но кое-что: машина для факсов, микроволновая печь, сотовый телефон – было знакомо – обычные потребительские товары.

– Ты, должно быть, шутишь, – сказал Уилл.

– Нисколько. С их стороны это было сделано намеренно: коммерческая эксплуатация самых прозаических их даров дала нам неограниченные средства для другой… более амбициозной работы.

Они подошли к двум блестящим стальным цилиндрам в центре комнаты (их Уилл уже обнаружил во время последнего спуска). Клегг расположился сразу за левым плечом Уилла, в слепой зоне.

Может, Франклин доверяет мне меньше, чем я считал.

– За последние три десятилетия они вывели нас на приборы, более подходящие для наших в высшей степени честолюбивых целей, – сказал Франклин, проведя рукой по одному из гладких сверкающих цилиндров.

– Позволяющие вам начать осуществление Пророчества Паладина, – сказал Уилл.

– Совершенно верно, – ответил Франклин и поднял указательный палец. – Но это была не только их работа. Могу с гордостью сказать, что именно исследования твоего отца дали нам ключ к пониманию того, как претворить наши притязания в жизнь. Несмотря на последующее предательство, я не умаляю его заслуг.

– Что за предательство? – спросил Уилл как можно небрежнее.

– Когда он совершил свой прорыв, я подумал, что Хью имеет право знать, как мы намерены использовать его достижение. Мои надежды, мои естественные ожидания заключались в том, что он встанет рядом с нами, когда мы будем двигаться вперед, и мы вместе реализуем плоды нашей работы. Но твой отец решил сбежать.

Уилл заметил на губах Лемюэля Клегга насмешливую улыбку. Ему захотелось ударить его.

– Почему, по-твоему, он это сделал?

Глаза Франклина затуманились, и он отвел взгляд; очевидно, для него эта тема по-прежнему оставалась болезненной.

– В то время, Уилл, твоя мать была беременна тобой. Они много лет не могли зачать ребенка. У нее неоднократно были выкидыши. Очень печально. Поэтому я… я принял решение за них… и включил их в нашу программу.

– В одной из тех клиник для лечения бесплодия, которые вы контролируете, – сказал Уилл.

– Правильно. Недалеко отсюда. В Чикаго.

– И они не знали, во что их втянули?

Франклин по-прежнему не смотрел ему в глаза; по-видимому, до сих пор сердился на сына или на себя – а может, на обоих.

– Они не знали всех подробностей. Им было известно, что это обычная клиника, использующая стандартные процедуры оплодотворения.

Уиллу пришлось подавить гнев и постараться держать себя в руках.

– Почему ты это сделал?

– Я принял это нелегкое решение без колебаний. По нескольким причинам, Уилл. Я решил, что это обеспечит преданность сына нашему делу. Я плохо понимал его. Он отобрал у меня единственного внука и прятал все эти годы, скрываясь, как заурядный преступник.

– Ты не думал, что он имеет право обидеться? – спросил Уилл и сразу пожалел об этом.

– У него не было такого права! После всего, через что я прошел! Он не имел права отнимать тебя у меня! Я не мог допустить это!

Уиллу пришлось отвернуться и смотреть в сторону, чтобы скрыть растущую ярость.

– К счастью, у меня в семье были другие, не такие слабые, они смогли помочь мне в Великой Работе.

Уилл заметил, что Франклин бросил на Лемюэля Клегга странный взгляд, на который Клегг ответил взглядом, полным гнева и гордости; понять почему, Уилл не смог.

Франклин подошел к Уиллу, дико глядя на него покрасневшими глазами, будто отчаянно надеялся, что его выслушают с сочувствием.

– Почему, по-твоему, я так отчаянно искал тебя все эти годы? Я никогда не переставал надеяться, что мы с тобой воссоединимся, Уилл. Я понял, что давно потерял твоего отца, но не хотел потерять и тебя!

После роковой встречи шесть недель назад, когда он узнал, что отец все еще жив, Уилл больше не видел своего отца, Хью. Он знал, что отец где-то здесь, в определенном смысле пленник, что его принудили снова участвовать в адской программе Франклина. Ему хотелось сейчас же схватить старика, потребовать сказать, где отец, заставить освободить его, но он не смел, понимая, что не сумеет сдержать свой гнев. Мести придется подождать; она только поставила бы под удар то, что они сейчас должны сделать.

Уилл прикусил язык и опять повернулся к Франклину, решив ничем не выдавать своих переживаний.

– Но что было иначе на этот раз? Прежде ничего не получилось. Откуда ты знаешь, что теперь получится?

– Как ни смешно, именно исследования твоего отца обеспечили нас нужной техникой, – сказал Франклин, успокаиваясь. – И с тех пор наши друзья на той стороне предоставляли нам материал, необходимый именно для такого осуществления программы, какое мы задумали.

Уилл продолжал поглядывать на Клегга, который странно реагировал всякий раз, как Франклин упоминал отца Уилла.

– И что, они ничего не просят за все это?

Франклин медлил с ответом. Уилл чувствовал, что он солжет.

– Просят. Нечто такое, чего мы не собирались им давать. То есть на их условиях.

– Но они хотят вернуться в этот мир, – сказал Уилл. – Разве не так?

– Не вполне, – ответил Франклин, снова поднимая палец, словно бросал вызов этой мысли. – Им нужен неограниченный проход, и ключевое слово – неограниченный. У нас позиция несколько иная. Мы считаем, что должны контролировать их доступ в наш мир.

Уилл старался говорить не слишком скептически:

– И, по-твоему, нам есть что сказать по этому поводу?

– Пока мы контролируем эти приборы, – сказал Франклин, помещая ладони на определенные точки на вершинах обоих цилиндров, – беспокоиться совершенно не о чем. Они придут в наш мир на наших условиях и только так.

Оба цилиндра раскрылись – это Уилл уже видел. В передней части проступили вертикальные узкие швы и начали на глазах расходиться; наконец цилиндры раскрылись, как двери, явив ряды полок. Каждая полка плавно выехала вперед, словно плыла по воздуху. На каждой лежали различные технологические объекты.

На подносе в цилиндре справа лежало что-то похожее на пистолет: им на глазах у Уилла Лайл открывал портал в Небытие.

Резак.

Уилл чуть отвернулся и на мгновение закрыл глаза. Сосредоточившись, он мысленно отыскал Элизу; она находилась точно там, где должна была, – сразу за наземным входом в лифт. Уилл послал ей последовательность цифр, приводящую в действие лифт: он видел, как эту комбинацию вводит его дед.

4951

Несколько мгновений спустя он услышал ее голос:

«Принято».

Снова открыв глаза, он увидел, что Франклин смотрит на него с хитрецой.

– В чем дело? – спросил Уилл.

– Ты должен узнать кое-что еще, Уилл. Но предупреждаю, это может тебя обеспокоить.

Уилл ждал.

– Когда твой отец совершил свой прорыв – создал технику, позволившую нам работать in vitro непосредственно над усилением генетического потенциала человека, наши дорогие друзья передали нам ценнейшее сокровище. То самое, которое позволило создать целое новое поколение паладинов.

– Что же это? – спросил Уилл, снова поворачиваясь к нему.

– Дар, который всех вас – Кортни и Тодда, последние два класса «Рыцарей» и все последующие выпуски, всех твоих друзей и даже тебя, мой дорогой мальчик, – сделал такими, какие вы есть.

Уилл заметил, что все ему улыбаются.

– Простите… не понимаю.

Франклин с улыбкой подошел еще ближе и тихо сказал:

– Генетический материал, который вместе с бесценными качествами, унаследованными тобой от нашей семьи, сделал тебя таким, каков ты есть, поистине необыкновенным… Ты понимаешь, о чем я?

Уилл почувствовал, как закрывается его сознание. Он не хотел верить в то, что ему предстояло услышать.

– Твои необычные свойства, – говорил Франклин, и глаза его сверкали, – это их дар. Этот генетический материал… пришел от них. От Иных. В тебе ожила наша мечта, Уилл. Ты живое доказательство. Ты мой шедевр.

Они услышали толчок в соседней комнате: лифт пошел обратно к поверхности.

Три

За два месяца до описываемых событий

Житейская заповедь Уилла № 3: Если хочешь скрывать от друзей свои истинные чувства, это не друзья

Уилл неподвижно стоял рядом с Франклином Гринвудом на крыше Крэга и сквозь толстое одностороннее стекло смотрел на отца. Его отец, Хью Гринвуд, в хирургическом костюме, держал скальпель у самого горла Элизы, без сознания лежавшей на операционном столе.

– Стекло одностороннее, – сказал Франклин. – Он не может увидеть или услышать тебя, Уилл. И даю тебе честное слово, что если отныне ты будешь выполнять все мои просьбы, ни ему, ни мисс Моро, ни кому-либо из твоих друзей никакого вреда не будет.

– Почему я должен тебе верить? Почему я должен верить твоим словам?

– Потому что, мой дорогой мальчик, меня зовут Франклин Гринвуд. Я твой дедушка.

Уилл без колебаний посмотрел прямо на него:

– Я сделаю все, что ты скажешь.

Этот единственный беглый взгляд на живого отца стал для Уилла таким стимулом, до какого никогда бы не додумался Реймонд. Они оба теперь были в плену, обоим угрожала страшная опасность. Но простого знания, что отец жив, оказалось довольно, чтобы разжечь тайный гнев Уилла и заставить его действовать.

Ночью, лежа в одиночестве в постели, Уилл просматривал книгу жизненных заповедей отца, надеясь найти подсказку. И на обороте переплета, у самого края, нашел едва заметную надпись, сделанную рукой отца.

Отныне ты должен сам писать свои правила.

Отец был прав. Эта территория не была нанесена на карты. Уилл знал, что за ним следят, даже в его собственной комнате, поэтому не смел записывать свои заповеди. В ту ночь он стал запасать мысли, гравировать их в сознании, составлять свод правил, который мог бы назвать своим. Эти правила должны были помочь ему не просто выпутаться – со временем нанести ответный удар. И эту борьбу он не мог вести в одиночку. Если он даст Реймонду или «Рыцарям» хотя бы намек на то, что играет не на их стороне, его загасят, как спичку.

На следующий день, поклявшись в верности безумным представлениям деда, Уилл уговорил Франклина пощадить Аджая, Ника и Элизу. Он даже убедил старика, что сможет уговорить своих друзей перейти на сторону «Рыцарей». Франклин как будто был готов ему поверить. В течение следующей недели он устроил короткую встречу наедине с каждым из своих друзей – за исключением Брук, предавшей их, о чем он еще никому не говорил, – и дал им без слов понять, что за ними следят и они не должны говорить то, что думают. Все трое выслушали его молча, удивились, но последовали его совету.

Большего он не посмел им сообщить. Ник, Элиза и Аджай ни о чем не расспрашивали и углубились в обычные школьные дела. Каждый вечер Уилл отправлялся на другой берег озера и ужинал в Крэге с дедом. Франклин казался довольным сотрудничеством Уилла и послушанием его друзей.

Однажды вечером три недели спустя, когда Уилл возвращался с ужина с Франклином, он застал Элизу одну; она занималась за их обеденным столом. Не глядя на него, она послала ему мысль:

«Значит, они могут читать твои мысли?»

Уилл снял пальто и убрал свои вещи, не глядя на нее.

«Не думаю, – послал он ответную мысль. – Но они поставили здесь камеры. И микрофоны. Повсюду».

«Это я поняла. Они не знают то, что знаешь ты?»

«Нет».

«Оставим все как есть», – ответила Элиза.

Уилл пошел на кухню, чтобы сделать себе сэндвич. Их связь стала крепкой как никогда: в каждую мысль вплетались эмоции. Даже молчание стало красноречивее слов.

«Ты должен рассказать мне, что случилось. Я ничего не помню».

«Тебя опоили», – послал ответ Уилл.

После этого он молча ел сэндвич, листая журнал, а она смотрела в книгу, как будто читала, и он все ей рассказал. Выболтал всю историю, все, что произошло с ними с того момента, как они попали в засаду в пещере Лайла, где искали Резак. Главное он оставил на закуску: старик, которого они знали как мистера Элиота, на самом деле его дед Франклин Гринвуд, второй – и считавшийся давно мертвым – директор Центра интегрированного обучения.

Элиза не послала ему ни одной мысли, продолжая смотреть в книгу, но он видел, что на самом деле она не читает. Когда он закончил, она немного помедлила, делая вид, будто что-то записывает, и наконец послала ответную мысль:

«Славная у тебя семейка, Вест».

Уилл притворился, что увидел что-то смешное в журнале, и улыбнулся.

«У меня есть план», – передал он.

«Здорово! Когда в прошлый раз у тебя появился план, кончилось это тем, что я пришла в себя, обколотая, как лабораторная крыса, привязанная к каталке и готовая лишиться голосовых связок».

Она принялась что-то яростно стирать в своем блокноте.

«Не поручусь, что план сработает, – передал Уилл. – Не могу даже ручаться, что мы в результате уцелеем. Но, если не нанести ответный удар, и быстро, у нас вообще не будет шансов».

«А какой у нас выбор?»

Элиза отпила глоток воды из бутылки.

«Есть еще только один способ остаться в живых. Сдаться, принять участие в их программе и наблюдать, как эти маньяки уничтожают знакомый нам мир».

Элиза поперхнулась водой. Уилл оторвал взгляд от журнала.

– Ты в порядке? – спросил он.

Элиза кивнула, закашлялась и послала ему мысль:

«А как же твой отец, Уилл? Если он здесь и жив, не может ли он нам помочь?»

Уилл перевернул страницу.

«Я даже не повидался с ним и не смог поговорить. Думаю, Франклин запер его на случай, если понадобится предъявить мне козырь».

«Ты уверен, что Франклин поверил, будто ты на его стороне?»

«Я работаю над этим. Я на грани. Единственная слабость Франклина – помимо того, что он законченный маньяк, – его привязанность ко мне. Он хочет мне верить. Он сентиментально относится к семье, а я единственный, кто, по его мнению, может воплотить его безумную идею о «наследии».

Входная дверь открылась. Вошли Ник и Аджай, поставили рюкзаки, поздоровались и разошлись по своим комнатам.

«Когда мы расскажем им об этом?»

«Завтра утром, – ответил Уилл, посмотрев на часы. – В девять. Приведи их с собой в наружный кабинет тренера Джерико – большое дерево за полевым домом».

«Джерико? Почему Джерико?»

«Потому что он единственный на всей планете, на кого я могу рассчитывать. Кроме вас. Прости, что до сих пор не рассказал тебе, но я должен был удостовериться, что за мной не следят. Я бы никогда ничего не добился, если бы не знал, что ты на моей стороне».

Он рискнул посмотреть на нее. Элиза помешкала и отвела взгляд, но то, что она чувствовала, отчетливо доходило до Уилла без слов. Настроение ее резко изменилось, когда вошла Брук, улыбающаяся и взбудораженная, в модной шляпке на светлых волосах. Она тепло поздоровалась с ними.

– Эй, ребята, как вы сегодня?

– Неплохо, – ответил Уилл.

– Все в порядке, – сказала Элиза.

– Отлично. – Брук прошла мимо них на кухню. – У меня все… отлично. Пойду за книгами – завтра экзамен по химии. Кто-нибудь чего-нибудь хочет?

– Нет, спасибо, – отозвался Уилл.

«А как же она?» – мысленно спросила Элиза Уилла.

Уилл знал, что ему зададут этот вопрос, и осторожно ответил:

«Она ничего не знает. Завтра объясню почему. А сейчас мне действительно нужно поговорить с ней наедине».

– Слушай, я совсем забыла о химии, – сказала Элиза, вставая из-за стола. – Мне тоже лучше сесть за нее. До завтра.

Она вошла в свою комнату и закрыла дверь. Из кухни вышла Брук, она ела йогурт.

– По-твоему, она в порядке? – спросила Брук.

– А что?

– Не знаю; что-то она очень молчалива в последнее время. Думаю, что-то происходит.

– Можешь присесть на секунду? – спросил он, пододвигая ей стул.

Брук что-то расслышала в его голосе и села.

– В чем дело? – спросила она.

Уилл посмотрел в ее ослепительно-голубые глаза и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и похлопала его по колену. Уилл знал, что это она выдала их Франклину и «Рыцарям». В их группе она всегда была предательницей, с самого первого курса, еще до появления в школе Уилла. Он пытался понять почему. Ему казалось, что причина – в ее преданности семье: ее отец-дипломат стал «Рыцарем» сразу после того, как выпустился из Центра, и эта преданность подавила чувства к другим ученикам.

Уилл не сомневался, что она по-прежнему ежедневно докладывает о них Франклину. Проверяет «обращение» Уилла, ищет любые противоречия или несоответствия. Наблюдает за ним этими прекрасными лживыми глазами.

Уилл подумал:

«Чтобы понять лжеца, нужно самому лгать. И чтобы обмануть лжеца, тоже».

– Я должен сказать тебе кое-что, очень важное, – прошептал он, – но пообещай, что никому из них не скажешь. Ты единственная, кому я могу доверять.

Она наморщила лоб и подалась к нему.

– Что, Уилл?

И он очень убедительно выложил ей всю историю. Как он узнал, кто его дед. Что узнал от деда о «Рыцарях». Как решил не говорить об этом друзьям.

– Но почему, Уилл? Ты считаешь, что они не должны знать?

– Нет. Мы не должны им говорить.

– Не понимаю…

– Дедушка убедил меня: я неверно воспринимал «Рыцарей» и их дело. С самого начала. Думаю, возможно… что я в них полностью ошибался.

Уилл наблюдал, как Брук старается найти «верную» реакцию, но не может скрыть искреннего удивления.

– Почему ты так уверен? – наконец осторожно спросила она.

– У них есть причины для всего, что они делали. Я знаю, звучит безумно, но Франклин почти убедил меня, что их дело правое…

– Что?

– Не повышай голос, – попросил Уилл. – Правда. Они просто хотят защитить будущее. Наше будущее, Брук. Вот чем они здесь заняты. Вот почему так поступали с нами и почему мы стали такими, какие мы есть.

– Ты не можешь говорить серьезно, Уилл.

– Посмотри на нас, Брук, на то, что мы умеем. Что бы ты ни думала о «Рыцарях», их план относительно нас удался. Этого нельзя отрицать. Школа, все здесь, вся программа «Паладин» должна помочь нам раскрыть наш потенциал на благо всего мира. Таков был план с самого начала.

Брук продолжала разыгрывать тревогу, добиваясь от него новых доказательств того, что он изменил свои намерения, но он видел, как ей трудно скрывать, насколько она довольна.

– Я прошел через многое: оставил дом, потерял родителей. Вся моя жизнь перевернулась. Думаю, попав сюда, я искал, кого бы обвинить, как заставить боль уйти. Я ухватился за «Рыцарей», увидев в этом легкий способ затушевать происходящее, сделать вид, что все нереально. Дедушка помог мне это увидеть.

Подействовало. Он видел, что это пробивает ее оболочку лжи, проникает к ней.

– Брук, я не надеюсь, что ты слепо поверишь мне, и не жду от тебя этого. Я хочу только сказать, что у дедушки есть на меня виды, и я в них поверил. Он видит меня центральной частью Пророчества.

Она, не мигая, смотрела ему в глаза.

– Зачем ты все это рассказываешь мне?

Он ответил долгим прямым взглядом и, отвечая, наклонился еще ближе.

– Здесь я никому больше не могу доверять. Только ты способна понять меня… Я очень серьезно думаю о том, что он готов предложить мне.

У него болела душа от такого наглого вранья ей в лицо. Несколько месяцев назад он был почти влюблен в нее. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что предательство Брук легко могло погубить его и всех его друзей, и не раз. Что оно, вероятно, уже убило их прежнего товарища по комнате Ронни Мурзо.

Это убийственное воспоминание помогло Уиллу окружить свое сознание мысленным аналогом толстой стальной стены, защищающей его во время этого разговора. Он знал, что полностью отрезал Брук; ей приходилось руководствоваться только его словами и объяснениями. Он всегда умел при необходимости скрывать свои чувства, однако все еще не понимал, окончательно ли она ему поверила.

Чтобы поставить точку, он взял руки Брук в свои и посмотрел ей в глаза.

– Что бы ты ни чувствовала, что бы ты об этом ни думала, держи это в тайне от всех. Или я прошу слишком много?

Она потупилась, так убедительно изображая смятение, что он почти поверил в его подлинность. Потом посмотрела ему в глаза искренне и смущенно.

– Я очень хочу поверить тебе, Уилл… Но это слишком много, чтобы осознать. Ты можешь дать мне время, или я прошу слишком много?

Достаточно времени, чтобы доложить обо всем Франклину и узнать, как ей следует вести себя.

– Я тебя полностью понимаю, – сказал он. – У тебя столько времени, сколько тебе нужно.

Они встали, и Уилл обнял ее, пытаясь не обращать внимания на то, что с ним делает тепло ее тела. Когда она поцеловала его в щеку и ушла к себе, Уилл почти не сомневался, что она ему поверила. Но ему было гораздо труднее убедить себя, что то, что она заставляет его чувствовать, ничего не значит.

На следующее утро после пробежки – он использовал свою скорость, чтобы убедиться, что никто за ним не следит, – Уилл последним пришел к старому дубу Джерико за крытым спортивным манежем. Тренер Джерико, высокий и суровый, точно шомпол, в тренировочном костюме, быстро отвел их вглубь леса, а потом караулил, пока Уилл рассказывал Нику и Аджаю то, что открыл накануне Элизе.

Как только он умолк, Аджай обнял его и по-медвежьи сжал. Ник последовал его примеру и поднял их обоих в воздух. Уилл видел слезы в глазах Аджая; Ник крепко зажмурился.

– Да, да! – сказал Ник.

– Хорошо, хорошо, – прохрипел полузадавленный Уилл. – Не раздавите меня.

– Я знал, я знал, – сказал Аджай Нику. – Я тебе говорил, что мы можем на него рассчитывать.

– Поправка – это я тебе сказал, – ответил Ник; споря, они с обеих сторон держали Уилла.

– Ерунда, я верил Уиллу больше тебя. Я никогда не переставал верить в…

– Ты совершенно спятил, Аджай.

– Ник, мне дышать нечем, – сказал Уилл, пытаясь освободиться.

– Не подеритесь из-за него, придурки, – сказала Элиза, растаскивая их. – Берегите силы для плохих парней.

– Так что нам делать, Уилл? Как реагировать? – спросил Аджай, наконец отступая. – Ты задумал лобовую атаку или что-то более изощренное и менее самоубийственное?

– Эй, а почему здесь нет Брук? – спросил Ник.

Уилл посмотрел на Элизу:

– Я не позвал ее сюда.

– Значит, ты ей уже рассказал? – спросил Аджай.

– Нет, – ответил Уилл; его неловкость была очевидна. – И очень важно, чтобы никто из вас не говорил ей об этом ни слова. Она не знает, не должна знать; так и должно оставаться.

– Чересчур много, чтобы мы приняли это только на веру, Уилл, – озадаченно проговорил Аджай. – В чем дело?

– Потому что ей нельзя доверять, – сказал за их спинами тренер Джерико, заставив всех вздрогнуть.

– Но почему? – настаивал Ник.

– Потому, – резко ответил Джерико. – С того момента как вы все здесь оказались, Брук работала на них. С самого первого дня она предавала всех вас. Ее отец – «Рыцарь» из внутреннего круга, всегда им был. Яблочко от яблоньки. Она мерзавка.

Ник был потрясен, Анджей – поражен, а Элиза ударила кулаком по стволу дерева, лицо ее исказил гнев. Ужасно было видеть их страдание.

Айра Джерико подошел ближе, его худое лицо было напряженным и высокомерным; он оглядел ребят.

– Не смотри на меня с обидой, Вест. Они должны знать. Незнание может их убить.

– Может, вы и правы, – пробормотал Уилл.

– А почему он знает? – спросила Элиза, кивнув в сторону Джерико.

– Я ему рассказал первому, – застенчиво ответил Уилл.

– Раньше, чем мне? – обиделась Элиза.

– Переживешь, сестренка, – сказал Джерико, бросая на нее убийственный взгляд.

– Прошу прощения? – вспыхнул Ник, бросаясь на защиту. – Вы не имеете права так с ней разговаривать.

– С этой минуты никто из вас не должен сначала думать о себе. Иными словами, вы больше не подростки. Эта роскошь для вас кончилась, возможно, навсегда. Все это время Уилл никому из вас ничего не говорил и тем самым спас вам жизнь.

Трое друзей посмотрели на Уилла. Всем было немного стыдно.

– Как, по-вашему, ему это удалось? Забудьте о своих драгоценных мелких чувствах и выпроводите свое проклятое эго за дверь. Отныне стоит одному из вас обмануть доверие других, и все вы умрете. Надо выразиться яснее?

Элиза покачала головой, опустив взгляд.

Немного погодя заговорил Ник:

– Ого, тренер… Вот не знал, что вы умеете говорить так долго.

– Я понимаю, что вы здесь тренер и все такое, но, если не возражаете, сэр, позвольте спросить, – сказал Аджай. – Кто вы?

– Отличный вопрос. Я хочу сказать, кто вы? ЦРУ или что? – спросил Ник.

Джерико закрыл глаза и еле заметно покачал головой.

– Даже ты в состоянии понять, Маклейш: я ваш лучший шанс дожить до очередного дня рождения.

– Да, хорошо, – сказал Ник, задумчиво кивая. – С этим я могу поработать.

– Я могу объяснить, – сказал Уилл, доставая что-то из кармана. – Я вам говорил, что у меня есть друг, который мне помогает. Тот самый, что рассказал мне о порталах и «Рыцарях» и дал мне эти очки.

– Полагаю, речь о твоем предположительно мертвом пилоте вертолета, – сказал Аджай, глядя вверх и налево и словно освежая память.

– Верно, – сказал Уилл. – Только в нем нет ничего предположительного. Элиза с ним знакома… ну, типа того.

– Дейв, – сказала Элиза.

– А это было до того или после того, как вендиго утащил Дейва в Небытие? – спросил Аджай.

– После. – Элиза кивнула. – Брук тоже его видела.

– Совершенно верно, – подтвердил Уилл. – Перед тем Дейв сказал, что в школе я встречу того, кто поможет мне пройти через это. Так что…

Уилл повернулся к тренеру Джерико и протянул руку, словно представляя его другим. Джерико, подыгрывая ему, сделал легкий приветственный жест.

– Да, понимаю, – сказал Аджай. – Но не потрудитесь ли прояснить, сэр, каково точно ваше отношение к нынешней… ситуации Уилла?

Джерико вздохнул и покачал головой.

– Прошу прощения за то, что упорствую в расспросах, сэр, – сказал Аджай, ломая руки. – Но как неофициальный Хранитель Истины нашей небольшой неофициальной группы могу заявить, что нам всем было бы чрезвычайно полезно иметь хотя бы какое-то представление о вашем месте во всем этом.

Джерико снова посмотрел на Уилла. Тот виновато пожал плечами.

– Думаю, вы должны им сказать.

– Во-первых – ладно – я слышал все, что рассказывают обо мне ученики, – раздраженно сказал Джерико. – Для начала? Я не праправнук Бешеного Коня.

– Ой.

Ник выглядел разочарованным.

– Я прапраправнук Бешеного Коня, – сказал Джерико, поднимая три пальца. – Меня дико злит, что вы, кретины, никогда не можете посчитать правильно.

– Я знал, – сказал Ник, поворачиваясь к Аджаю в поисках одобрения. – Я ведь тебе говорил, верно?

– И что означает эта ваша замечательная родословная для нас? – спросил Аджай.

Джерико отошел к опушке чащобы. И заговорил – негромко, почти шепотом, не отрывая взгляда от леса:

– Это был наш дом, очень долго, больше десяти тысяч лет. Легенды говорят, что моему народу давно было известно кое-что из того, что вы видели внизу.

– И что сделал ваш народ?

– Он мало что мог сделать. Здесь властвовали темные силы, но они, казалось, спали. Поэтому в моем роду всех… назначали хранителями, на случай, если часть их проснется. Но на несколько поколений эта традиция была утеряна – после того как мое племя выжили с этих земель.

– И в это время – делая грамотное предположение – в город приехали старик Иен Корниш и его семья, – сказал Аджай.

– Верно, – ответил Джерико.

– И пошло веселье, – сухо заметила Элиза.

– Погодите, вы хотите сказать, что вы последний в роду чуваков-шаманов? – спросил Ник, морща лоб.

Джерико повернулся и посмотрел на него, но его голос доносился словно издалека:

– В резервации им приходилось скрываться, чтобы выжить. Времена менялись. Подавляя свои способности, они их постепенно теряли. Нам пришлось переселиться в города.

Мой дед был автомехаником в гараже в Сене-Поле. Отец водил грузовик в колледже, потом преподавал общественные науки в государственной школе. Но они оба знали историю нашей семьи и, как только я достаточно подрос, рассказали ее мне. Так им пришлось почти сто лет хранить традиции в тайне. Так легче выжить.

Но положение вновь изменилось. Наше поколение оглядывается назад, на прошлое, и понимает, как много мы потеряли. Я был почти ваших лет, когда решил попробовать изучить старые традиции.

– И что? – спросил Аджай.

– Пришлось выследить одного старого простофилю. Он жил один в юрте в Черных холмах. Шаман и знахарь почти девяноста пяти лет. И не слишком здоровый: полуслепой, полуглухой, с кожей, как у аллигатора, и с норовом змеи. Немногие уцелевшие соплеменники сказали мне, что он единственный, кто способен научить меня старым традициям. У него не было ни воды, ни сортира, а в кармане – вошь на аркане, но я сразу увидел, что он держится с бóльшим достоинством, чем любой другой, с кем мне приходилось встречаться.

Вначале он не стал со мной даже разговаривать. Сделал вид, что ничего не слышит, твердил «уходи». И мне пришлось спать на земле у входа в его юрту. Мне потребовалось полгода, чтобы убедить его, что я настроен серьезно, прежде чем он сказал хоть слово.

– И он стал вашим учителем, – тихо сказала Элиза.

– И, полагаю, научил вас мистическим – или лучше сказать, – традиционным вещам, – сказал Аджай, глядя на кожаный мешочек на шее у Джерико. – Говоря по-шамански.

– Верно.

Джерико снова осмотрел их.

– Например…

– Через несколько лет он рассказал мне, что скрыто в недрах нашей земли, – сказал Джерико, пропуская мимо ушей предложение Аджая рассказать подробности. – И почему необходимо, чтобы кто-то из нашего племени занял этот пост. Он решил, что, поскольку я пришел тогда, когда пришел, я и есть такой человек. И с тех пор, больше двадцати лет, я – страж.

– Тренер, – искренне сказал Ник, – то, чем вы с нами поделились, – дико мощно, супер, хоть я из этого почти ничего не понял, но что насчет лично вас? Все это время я думал, что вы просто обычный тренер, как все прочие, мне очень-очень-очень жаль, если я когда-нибудь сердил вас.

– Что значит «если»? – спросил Джерико.

– Хорошо сказано, Ник, – заметил Аджай. – Искренне и на редкость невнятно.

– Думаете, мне нравится эта работенка? – сердито спросил Джерико. – Отказаться от нормальной жизни и стать нянькой при избалованных детках из правящего класса ради возможности присматривать за грудой старых костей?

– Значит, вы, типа, не злитесь, тренер? – спросил Ник.

Джерико с тяжелым вздохом прислонился к дереву.

– Говорю вам это только потому, что, если не переживу то, что нам предстоит, я бы хотел, чтобы кто-нибудь живой знал мою историю.

– Вы полагаете, что мы все это переживем, – сказал Аджай.

– Как нам их остановить? – спросила Элиза.

– Да, чувак, каков план?

– Убедившись, что я полностью завоевал доверие деда, я попрошу его отвести меня к Резаку, – сказал Уилл. – Я украду его, и мы попробуем вернуть Дейва.

– Мы пойдем в Небытие? – спросила Элиза, глядя на него.

– Да.

– Подождите… что? – спросил Ник.

– Мы все? – уточнил, поморщившись, Аджай.

– Даже не начинай, – сказал Ник, протягивая руку.

– У тебя есть хоть малейшее представление о том, что там и где там может быть Дейв? – спросила Элиза.

– Да – ответ на первый вопрос. Насколько мне известно, там так опасно, что словами не опишешь, – сказал Уилл. – Нет – ответ на второй. Понятия не имею, где он.

– Как мы узнаем, что он еще жив? – спросил Ник.

– Он не был жив, когда я с ним познакомился, – сказал Уилл.

– Как это?

– Он хочет сказать, что они никак не могут его убить, потому что он уже мертвый, – сказал Джерико.

– Так сказал и он сам, – заметил Уилл.

– Но почему? – спросила Элиза, бросив на него пронзительный взгляд. – Почему мы стараемся найти Дейва?

– Потому что я считаю, что «Рыцари» и Команда Иных – те твари, которых мы видели внизу, – собираются сделать свой ход. Со дня на день они могут использовать своих монстров, чтобы начать крупномасштабное вторжение к нам. Под нами я имею в виду не просто нас – я имею в виду весь наш мир. Согласно Иерархии, эти твари намерены смести человечество с лица Земли и снова завладеть ею, и, если Иерархия права – вся наша надежда на Дейва.

– А что этот мистер Дейв может сделать такого особенного? – спросил Ник.

– Он может обрушить на их головы всю тяжесть Иерархии. Призвать свою уродскую кавалерию. – Уилл сразу посмотрел на Джерико: – Извините за выражение.

– Я бы не выбрал эти слова в первую очередь, – заметил Джерико.

– Давайте назовем это «Вак’ан танка»[1], – предложил Уилл.

– Хорошее название.

– А почему бы тебе не предупредить Иерархию самому? – спросила Элиза. – Зачем нам для этого Дейв?

– Я не знаю, с чего начать, – сказал Уилл. – Я даже не знаю, где эта Иерархия. Дейв мне так и не сказал.

– Чувак, да просто выйди наружу и крикни.

– Просто чтобы не спорить: Уилл, а что случится, если мы не спасем твоего старого приятеля Дейва? – спросил Аджай.

– С очень большой вероятностью мы увидим конец света. Той жизни, какую знаем, – ответил Уилл.

Чего не сказал Уилл и что тревожило его сильнее всего, так это что он уже несколько месяцев не слышал от Дейва даже шепота и, как ни старался, не мог выйти на контакт с ним посредством выработанной ими мысленной связи. Единственная причина, по которой он считал необходимостью спасение Дейва, заключалась в том, что Уилл верил в его исключительную способность выживать. И тем не менее Уилл не мог прогнать мысль о том, что, возможно, ведет своих друзей к гибели.

– Хорошо, допустим, мы каким-то образом найдем и вытащим твоего дорогого друга, покойника Дейва, – сказал Аджай, который расхаживал, заложив руки за спину, – из тех неприятных обстоятельств, в какие он попал в страшном ином измерении. Подумал ли ты о том, как мы сами оттуда выберемся?

– Да, – сказал Уилл. – Резак. Он действует в обоих направлениях, я думаю: туда и обратно.

– Утешительно, – сказал Ник.

– Значит, нас пятеро, – сказала Элиза, вставая. – Мы ищем мертвого парня в каком-то смертельно опасном месте вне наших измерений, и нам противостоят легион разгневанных демонов и армия их монстров.

– Похоже на честную борьбу, – сказал Ник.

– Что ж, если у вас есть кто-то еще, кого вы хотели бы прихватить с собой, – сказал Уилл, – предлагайте.

– Мы никого не должны брать с собой, – сказал Джерико. – Чем меньше отряд, тем лучше. Элемент внезапности, и меньше целей, за которыми можно следить.

– Мы очень многое должны сделать, чтобы подготовиться, – сказал Уилл. – Тайная подготовка займет не одну неделю. Мы должны быть готовы все бросить и выступить немедленно, и, если мы хоть чем-то выдадим этим тварям, что задумали, – нам крышка.

Все затихли.

– Так кто со мной? – спросил Уилл.

Подняли руки Ник и Элиза. Потом Джерико, что удивило Уилла. Джерико заметил его взгляд.

– Для любой полевой вылазки требуется присмотр взрослого, – сухо сказал он. – Правило школы.

– Вы вовсе не обязаны…

– Подожди, Уилл, – сказал Аджай и обратился к Джерико: – Скорее всего, это потребует от вас использования ваших способностей, возможно даже, превращения в медведя?

Джерико раздраженно посмотрел на него:

– Если бы знал.

Аджай поднял руку:

– Если он идет, я тоже.

– Еще одно. Даже если у нас все получится, «Рыцари», вероятно, будут поджидать нас здесь, когда мы вернемся, – сказал Уилл. – Дейв говорил мне, что в Небытии «нет времени».

– Ты хочешь сказать, что мы вернемся в наш мир в ту же секунду, как уйдем? – сказал Аджай.

– Возможно.

– Дичь какая, – сказал Ник, хватаясь за голову.

– Правда? – спросил Аджай. – А все остальное, по-твоему, нормально?

– Не знаю, чувак, все эти путешествия во времени – меня словно по башке треснули.

– Ты прав, Уилл. Когда мы вернемся, – сказал Джерико, – нам и понадобится вся помощь, какую только можно будет получить.

Все ненадолго задумались, но никто ничего не сказал.

– Кому еще мы сейчас можем доверять? – спросила Элиза.

– Ну, у меня кое-кто есть, – сказал Ник. – Может, больше, чем один человек. Не из школы, но ужасно сильный. И этот чувак может привлечь кое-кого еще более сильного.

– Кто бы это мог быть? – спросила Элиза.

– Наш старый приятель Непстед, – сказал Ник. – Человек-пузырь. Зверь в подвале. Кто еще, кроме меня, думает, что призвать нам на помощь Гигантского Кальмара – суперская мысль?

– Кто, скажи на милость, может помочь тебе сделать это? – спросил Уилл.

Ник достал из кармана измятый и смутно знакомый листок бумаги, который выглядел так, будто Ник таскал его с собой несколько месяцев. Он развернул листок, показал им, и Уилл сразу его узнал: яркая реклама вечера профессиональной борьбы на местном ринге за пределами кампуса; пять портретов ведущих борцов.

– Ох, только не это, – сказал Аджай.

– Верно, – сказал Ник; потом показал на один из портретов. – И провалиться мне на месте, если этот чувак не уговорит Непстеда поддержать нас.

Ник отвел их к большой площадке с потрескавшимся асфальтом за границами городка, на парковку при старой заброшенной фабрике. Четыре дома на колесах образовали квадрат, из пространства внутри доносились голоса. Дома на колесах выглядели потрепанными, поблекшими, с бортами, обшарпанными от старости. Они подошли к ближайшему трейлеру и громко постучали в дверь. Голоса стихли.

Мгновение спустя они услышали внутри шаги, и весь караван задрожал, сотрясаясь при каждом приближающемся шаге. Дверь приоткрылась на шесть дюймов, в щели появилось огромное квадратное лицо, обрамленное кудрями, и посмотрело на них.

– Чего хотите, мясо?

Голос человека был наполовину хрипом, наполовину рычанием.

Аджай укрылся за Ником и Уиллом.

– Зачем нам мясо? – шепотом спросил он.

– Он не спрашивал, нужно ли нам мясо, – прошептал в ответ Уилл. – Он так назвал нас.

– Понятно.

– Нам нужно поговорить с «Профессором», – сказал Ник.

– Сегодня никаких автографов, ребята, – сказал человек.

Он начал закрывать дверь. Уилл сунул в проем ногу.

– Нам не нужен его автограф, – сказал Уилл. – Дело важное.

Человек долго с любопытством рассматривал их; потом с подчеркнутой вежливостью спросил:

– И как сказать – кто хочет его видеть?

Уилл расслышал в его басе намек на бруклинский выговор.

– Передайте Генри, что пришли от его старого друга из Флэгстаффа, из Аризоны, – сказал Ник.

Птичьи глаза, глубоко посаженные на массивном черепе, сузились; человек снова осмотрел Уилла, Ника и Аджая.

– Ждите здесь, – сказал он.

Дверь закрылась, и он ушел.

– Знаете, кто это? – прошептал Ник.

Уилл и Аджай отрицательно покачали головами.

– Чуваки, это же Варвар! – сказал Ник, с трудом сдерживая волнение.

Уилл и Аджай переглянулись и пожали плечами: «Понятия не имеем, кто это».

Уилл знаком велел остальным замолчать; все трое прислушивались. Вот открылась задняя дверь, потом раздались голоса, один громче остальных. Мгновение спустя задняя дверь снова открылась, и кто-то направился к входу; от его шагов вагончик раскачивался.

Когда дверь распахнулась, все отступили на шаг. На этот раз великан – Уилл решил, что его рост по меньшей мере шесть футов шесть дюймов, а вес не меньше трехсот фунтов, – жестом пригласил их войти. Его черные волнистые локоны вздрагивали при каждом шаге и ниспадали на плечи. Он был без рубашки, в одних плавках. Мускулистый торс был безволосым, а по цвету и структуре напоминал коричневый кожаный диван.

Трое вошли и прошли через трейлер к двери в противоположном конце. Их проводник непрерывно встряхивал волосами, отбрасывая их с лица. Он открыл заднюю дверь и знаком пригласил их пройти.

– Прошу, – сказал Варвар.

Они вышли в небольшой двор, образованный четырьмя трейлерами, – на участок разбитого бетона, в щелях которого росла ломкая трава. В центре этой площадки стояла светло-красная палатка, высокая и необычайно просторная. Где-то звучала негромкая цыганская музыка, пахло жареным мясом. Они подошли к открытому клапану и заглянули.

Роскошные ковры, подушки, подвесные светильники и декоративные коврики на полу придавали обстановке восточный оттенок. В воздухе висел дым, экзотические ароматы благовоний и пряностей. На диване в тигриную полоску лежала высокая мускулистая женщина в цельном купальнике (длинные светлые волосы были небрежно собраны на макушке) и читала какой-то роман в мягкой обложке. Возле дивана стоял столик с большими каменными шахматами – недоигранная партия.

В высоком кресле, похожем на трон, сидел человек; положив ногу на ногу и опираясь подбородком на руку, он изучал шахматную доску. На нем был винтажный пуловер с эмблемой «Чикаго буллз», красные тренировочные штаны и классические «Эйр Джорданс»[2]. Лицо украшала аккуратная бородка; лет человеку было примерно сорок. Пропорциональная фигура, но рост не больше четырех с половиной футов. Он посмотрел на вошедших и поманил к себе. Он казался скучающим и расслабленным, но Уилл заметил стальной взгляд, противоречивший скромной позе.

– Приветствую, болельщики, – сухо сказал этот человек властным голосом на октаву ниже, чем они ожидали.

– Здравствуйте, сэр, – сказал Ник.

– Спасибо, что согласились встретиться с нами, – сказал Уилл.

Оба подтолкнули стоявшего между ними Аджая.

– Поистине большая честь, мистер Профессор, сэр.

– Вы представляете «Гильдию лилипутов», или это визит от местной организации моего фанклуба? – спросил «Профессор».

– Ни то, ни другое, сэр, – ответил Ник, а потом добавил, понизив голос: – Хотя, если разрешите, я хотел бы прикупить, что я ваш величайший фан.

– Присовокупить, – поправил Аджай.

– Тогда чему обязан удовольствием общаться с вами? – спросил «Профессор».

– На самом деле, Генри, мы хотим поделиться с вами кое-чем совершенно необычным, – сказал Уилл.

Стоило ему упомянуть имя, как «Профессор» посмотрел на томную блондинку, внимательно наблюдавшую за ними поверх своей книжки, и она приподняла одну изящную бровь. Хотя блондинка не шелохнулась, Уилл заметил, как напряглось и напружинилось ее тело; от этой женщины исходило ощущение угрозы, на что он никак не рассчитывал.

– Насчет Флагстаффа, – сказал «Профессор».

– Да. – Уилл достал из кармана фотографию, поблекшую и пожелтевшую вырезку из газеты. – Точнее, мистер Непстед, речь о вашем отце.

Он протянул фотографию – снимок держащей младенца улыбающейся молодой пары у магазина в каком-то жарком пустынном городке, и глаза у «Профессора» округлились. Он взял фото у Уилла. Блондинка увидела напряжение на его лице, опустила книгу и села. Варвар сделал пару шагов от входа.

– Мы считаем, что на этом снимке вы, – сказал Уилл. – С матерью и отцом.

– Мой отец погиб в автокатастрофе, – осторожно сказал Генри. – Сорок лет назад.

– Я знаю, что так вам сказали, – ответил Уилл. – Но он жив. И мы знаем, где он.

Взгляд Генри стал недобрым; пробежав по лицам всех троих, он остановился на Уилле.

– Такие подростковые штучки меня не забавляют.

– Я понимаю ваши чувства, – сказал Уилл как мог искренне и убедительно. – Но розыгрыши на такие личные темы – последнее, что мы попробовали бы устроить. То, чем мы собираемся поделиться с вами, серьезно, как сердечный приступ.

– Где вы это взяли? – спросил Генри.

– У вашего отца, – ответил Уилл. – И мы можем отвести вас к нему.

«Профессор» быстро посмотрел на Варвара и на блондинку. Уилл понял, что он дал им незаметный сигнал: успокойтесь, разговор будет продолжен.

– Оскар, – обратился он к Варвару, – давай не забывать о вежливости. Почему бы тебе не принести гостям что-нибудь выпить?

– Пиво? – спросил Оскар.

– Думай головой, Оскар, – терпеливо сказал «Профессор». – Ты ведь не хочешь спаивать несовершеннолетних?

Оскар задумался – это давалось ему с видимыми усилиями; потом щелкнул пальцами и указал на мальчиков:

– Рутбир[3].

Варвар, топая, вышел. Блондинка сделала вид, что продолжает читать. «Профессор» жестом пригласил мальчиков сесть на подушки перед его креслом и подался вперед, положив руки на колени.

– Я весь внимание, – сказал он.

Четыре

Житейская заповедь Уилла № 4:Если задуманное требует от тебя «умри, но сделай», возможно, ты захочешь пересмотреть свои планы

Уилл считал, что у него есть полминуты до того, как лифт окажется на верхнем этаже, где ждут Элиза и остальные. Возможно, еще две минуты на то, чтобы лифт вернулся вниз, в больницу. Франклин никогда не тревожил его в смысле физической угрозы, но он знал, что в одиночку ему не справиться с Хоббсом, Клеггом и Ходаками.

– Возможно, доктор Эйблсон решит присоединиться к нам, – сказал Франклин, посмотрев наверх. – Лемюэль, посмотрите, пожалуйста, есть ли в лифте доктор Джо, и помогите ему.

Клегг вышел из комнаты. Уилл включил Сеть и сквозь стену наблюдал за его тепловым следом, пока Лемюэль шел к лифту. Он увидел также, что Хоббс и Ходаки снаружи недалеко и внимательно наблюдают за ним, поэтому, когда он отвернулся, чтобы снова посмотреть на Резак, он отключил Сеть и поворачивал голову медленно, чтобы не выдать своего намерения.

Из соседней комнаты к Уиллу доносился гул голосов, и он подумал, не настроился ли случайно на мысли тех, кто был там. Франклин как-то упомянул, что «таланты», данные ему, должны со временем развиваться; может быть, его возможность улавливать мысли тоже развивается.

– Можешь рассказать, для чего все эти вещи или как их использовать, дедушка? – спросил он.

– С радостью, Уилл, – сказал Франклин и взъерошил ему волосы.

Уиллу пришлось напрячь все свои способности к самоконтролю, чтобы не реагировать.

«Если он еще раз так меня коснется, я сломаю ему руку».

– Вот этот металлический куб справа, – сказал Франклин, – лучше всего описать как источник энергии, полученной нами от наших друзей; он способен будить творения, которые они тут оставили.

– Что за творения?

– О, думаю, с некоторыми ты уже познакомился, – сказал Франклин с легкой улыбкой, – во время своего опрометчивого набега на то, что под нами.

Уилл содрогнулся, вспоминая ужасных, подобных деревьям тварей, которые преследовали их, когда они убегали из Кахокии, тех самых, что вытаскивали корни из земли и внезапно оживали, когда Хоббс использовал этот самый куб.

– Но что они такое? – спросил Уилл.

– Лучше всего описать их как… формы искусственной жизни, созданные для особых целей и спрятанные в важных местах. Скрытые, пока их не призовут как особое оружие, если угодно. Наши друзья называют их «спящими».

– Ты хочешь сказать, что они оставили здесь не только эти деревья-убийцы? – спросил Уилл с бóльшим отчаянием и страхом, чем чувствовал.

– Нет, нет, не точно таких же, как те, которых ты уже встречал, – сказал Франклин, улыбаясь его отчаянию. – В некотором смысле похожих, но все они – гибриды, то есть результаты генетического скрещивания наших форм жизни с их.

– А где они? – спросил Уилл.

– Друзья еще не открыли нам, где размещено большинство спящих, но я уверен, что они оставили их много. Стратегически разместили в тех местах, которые, по их мнению, им понадобятся; они готовы в любую минуту начать действовать. В момент истины. Могу тебя заверить, Уилл, что это время близко.

Уилл внимательно прислушивался; несколько мгновений назад негромкое гудение лифта затихло наверху шахты. Он представил себе, как открывается дверь и заходят его друзья. И сразу открыл канал мысленной связи с Элизой.

«Здесь внизу Хоббс. А также Ходаки и Лемюэль Клегг. Я вас извещу обо всех изменениях. Будьте готовы».

Казалось, прошла вечность – в реальном времени, возможно, две секунды, – прежде чем он услышал ответ:

«Принято».

– А что это такое, слева? – спросил Уилл, указывая на плоский круглый серебристый диск примерно шести дюймов в поперечнике, изготовленный из какого-то скользкого новейшего полимера.

– А, это один из медицинских приборов, – гордо заговорил Франклин. – Поразительно эффективно восстанавливает ткани человека на клеточном уровне. Срабатывает только один раз, но, к счастью, производить их легко. Я сам ими пользовался много раз – будь то подвернутая лодыжка или обычная простуда.

– Как они действуют?

– Честно говоря, мы сами все еще пытаемся это установить: подаваемый диском сигнал каким-то образом взаимодействует на электромагнитном уровне с бактериальным биомом раны или повреждения. Я бы сказал, такая штука – золотое дно, верно?

Уилл кивнул, вставая напротив Франклина и стараясь разместиться так, чтобы между ним и дверью оказался металлический контейнер. Уловив еле заметную дрожь: лифт начал спускаться, он мгновенно послал мысль наверх и начал мысленно считать, когда лифт опустится. Ему нужно было еще очень много узнать от Франклина. Оставалось несколько минут. Он почувствовал, как участился пульс, в кровь хлынул адреналин.

Франклин посмотрел на лифт; его отвлекла вибрация спуска. Уилл не хотел, чтобы он думал об этом.

– А вот это я видел, – сказал он, показывая на инструмент в центре полки-контейнера.

– Да, знаю, – сказал Франклин, постучав по инструменту пальцем. – Мы называем его Резаком. Думаю, ты и это знаешь.

– Его забрал Лайл.

– Да. Как я уже говорил, нам не следовало доверять этому парню Огилви – по нескольким причинам.

– Я видел, как он его использует, – сказал Уилл, – но по-прежнему не понимаю, как он работает.

Франклин осторожно провел пальцами по ручке Резака.

– Он позволяет открыть временный проход между нашим миром и тем местом, где обитают наши друзья. Мы также знаем, что вот эти символы на ручке можно использовать, чтобы привлекать к нам некоторых их тварей. По мере надобности.

«Вроде тех, которых ты послал, чтобы убить меня в Оджаи, когда еще не знал, кто я», – подумал Уилл.

– Как?

– Просто включаешь его, вот здесь, и направляешь туда, где хочешь создать портал, – сказал Франклин и взял инструмент, показывая, но не включая его. – Вот так.

– Как-то так? – сказал Уилл, подавляя стремление коснуться прибора или просто выхватить его.

– А потом просто надо крепко его держать. Обеими руками. Мне говорили, что можно ощутить сильный толчок.

– Я не совсем понимаю, сэр. Я хочу сказать, что если им так сильно хочется вернуться в наш мир, почему бы им не взять такую штуку и не прорезать отверстие сюда?

– Еще один мудрый вопрос, Уилл, – сказал Франклин, поднося Резак ближе, чтобы Уилл мог его рассмотреть. – Наши друзья отправили доктору Эйблсону чертежи этого инструмента. В изготовлении таких инструментов – да и всего остального, что они дают нам, они целиком зависят от нашего инженерного мастерства, потому, очевидно, что у них самих нет для этого ни технической базы, ни материальных ресурсов.

– Правда? Что у них за мир?

– Совершенно не похожий на наш, как я понял. Примитивный, пронизанный насилием и… как бы это выразиться… переделанный по их подобию. Мне говорили, что они полностью его преобразовали, но, уверяю тебя, я не спешу лично убедиться в этом.

– А с нашей стороны кто-нибудь проникал туда?

– Ты хочешь сказать, через одно из таких отверстий? – спросил Франклин. – Милостивое небо, нет, сынок! Ужасная мысль.

– Почему?

– Начнем с того, что мы понятия не имеем, как нас там встретят.

– Но ты говорил, что они наши друзья.

– Так их называем мы, а не они сами. И это вовсе не означает, что нас там не встретят с теми же свирепостью и жестокостью, какие они обычно проявляют друг к другу.

– Иными словами, ты им не доверяешь.

– Скажем так: было бы большим несчастьем, если бы он попал к ним в руки, – сказал Франклин, задумчиво глядя на Резак и перекладывая его из одной руки в другую.

Уилл старался скрыть потрясение. Давно он не слышал худшей новости.

– Я не знал. Я считал их нашими союзниками.

– Тем больше оснований держать их там, тебе не кажется? Как я уже говорил, у нас нет намерения предоставить нашим друзьям свободный доступ в наш мир.

– Но ты говорил, что именно об этом вы договорились…

– Нет, нет, нет…

– …помочь им вернуться сюда в обмен на все то, что они вам дали.

– Не в стольких словах, – сказал Франклин. – Я не утверждаю, что они непременно согласятся с нашим истолкованием договора, но это, если честно, не наша забота. Никакого контракта мы не заключали. Что бы ни говорили дипломаты, подлинный интерес – это всегда своекорыстие. В нашем мире это называется реальной политикой. Полагаю, профессор Сангрен объяснил вам это.

Уилл вел мысленно отсчет секунд до прибытия лифта – оставалось с полминуты, – но сейчас перешел черту безопасности: у него могло не быть другого шанса узнать чуть больше.

– Когда вы открываете проход, что мешает им пройти по нему, невзирая на ваше желание или нежелание?

Франклин усмехнулся.

– К счастью, проход существует лишь очень короткое время, и, повторяю, Резак может призывать только их специфические разновидности. Мы не встречались с какими-либо формами жизни, кроме тех, которые вызываем, и поскольку проход открывается ненадолго, другие существа просто не успевают.

– И что же будет, если кто-то из нас пройдет туда? – спросил Уилл. – Чтобы вернуться, вам просто нужно прорезать еще одно отверстие и пройти в него?

– Теоретически, – сказал Франклин.

Он впервые казался встревоженным характером вопроса, но Уиллу уже было все равно, о чем думает старик.

Пятнадцать секунд.

– И где окажешься, вернувшись? Около того места, где вошел?

– В сущности, мы этого не знаем, никогда не пробовали, – сказал Франклин. – У твоих вопросов есть какая-то особая причина, Уилл?

Уилл включил Сеть, бросил последний взгляд в комнату снаружи и послал Элизе мысль:

«Хоббс сразу за дверью слева от нее. Клегг справа. Ходаки стоят вместе, у входа в кладовку. Никто из них не знает, что вы идете».

И вновь сосредоточился на деде.

– Да. Да, есть.

Он протянул руку и выхватил Резак у Франклина. Старик изумленно посмотрел на него.

«Хорошо. Он ни о чем не подозревал».

Дверь лифта в соседнем помещении раскрылась. Уилл зажал уши. Снаружи грянул взрыв звуковой энергии, словно заработала турбина реактивного самолета. Благодаря Сети Уилл увидел, как Хоббса оторвало от пола и бросило на дальнюю стену. Из кабины лифта выскочило еще четыре тепловых следа.

Ходаки в дверях оцепенели, но в следующее мгновение побежали к лифту.

Уилл нажал на кнопку, которую показал ему на Резаке Франклин, и почувствовал, как прибор оживает. Ему пришлось держать его обеими руками, чтобы он не вырвался и не пошел летать по комнате.

– Ради бога, что ты делаешь, сынок? – спросил Франклин.

– Я тебе не сын! – яростно ответил Уилл.

Франклин казался ошеломленным, не в состоянии смириться со страшным ударом, нанесенным внуком.

Уилл послал Элизе мысль:

«Я здесь».

Сила Резака выросла до нового уровня, и теперь его приходилось удерживать что было сил. Уилл отвернул инструмент в сторону от старика; из ствола Резака вырвался огненно-белый луч – точно как у Лайла в пещере, – и начал вырезать в воздухе отверстие; словно ниоткуда начал появляться тонкий шов. Уилл сосредоточился на том, чтобы медленно вести луч по большому кругу вроде тех, что он видел раньше.

Из двери вылетел Ник, сцепившийся с Тоддом Ходаком; масса мышц покатилась по полу, мелькали кулаки. Уилл услышал, как они с грохотом врезались в дальнюю стену. Раздался звериный рев; Уилл мимо Франклина заглянул в соседнюю комнату и включил Сеть.

Перед ним стремительно возникли очертания огромного медведя. Встав на задние лапы прямо перед светящейся фигурой Хоббса, медведь (в нем оказалось добрых десять футов) рвал его обеими передними лапами.

Позади него Аджай бросил в сторону двери какую-то сферу; та лопнула, как воздушный шарик, облив невидимую Кортни ярко-зеленой краской…

«Отлично, один – ноль в пользу Аджая за идею, как справиться с Кортни».

Аджай прицелился и бросил в Кортни второе устройство: две нити со стальными шарами на конце; они полетели, точно болас, обогнули с двух сторон напряженное тело Кортни и обвили ее, как два сверхзвуковых тетербола, прижав руки девочки к телу. Кортни упала за угол и исчезла из виду.

«Поправка: два – ноль в пользу Аджая», – подумал Уилл.

– Уилл, ради бога, что ты делаешь? – взмолился Франклин, пятясь в безопасный дальний угол комнаты. – О чем ты только думаешь?

– Держись от нас подальше, – сказал ему Уилл. – Не хочу причинять тебе вред, но если что, не слишком расстроюсь.

В двух футах над полом висел наполовину очерченный круг. Уилл продолжал удерживать Резак, стараясь замкнуть круг; с его лица капал пот.

«Десять секунд», – передал Элизе.

Мгновение спустя она появилась в двери, таща за волосы лягающуюся и вопящую Кортни.

– Цыц, сучка, – сказала Элиза.

Она наклонилась и направила на Кортни концентрированную звуковую волну, которая ударила в подбородок: нокаут. Голова Кортни откинулась и стукнулась о пол, и Кортни почти без чувств свалилась на порог.

Аджай изящно переступил через вымазанное зеленой краской тело Кортни, направил на нее приспособление, стрелявшее болас, и подул на ствол, как стрелок, прежде чем убрать его обратно в карман жилета.

– Готова, – сказал он.

Круг был завершен на две трети, его края горели нездешним жарким сиянием.

«Помоги остальным», – передал Уилл, глядя на Элизу.

Элиза повернулась к Нику. Тот снова показался в двери, сцепившись с Тоддом; оба наносили друг другу мощные удары.

– Ты не можешь это сделать, – сказал Франклин, прижимаясь к стене. – Не можешь поступить так безрассудно, Уилл. Ты не должен…

– Больше не разговаривай со мной, – сказал Уилл.

– Лемюэль! – закричал Франклин.

В комнату вбежал Лемюэль Клегг. Лоб у него был окровавлен, одежда в беспорядке; он устремился прямо к Уиллу.

Тот краем глаза заметил его и ненадолго оторвал одну руку от Резака – чтобы успеть поставить перед собой мысленный толстый щит. Клегг, не подозревавший о его существовании, налетел на него. Столкновение швырнуло его на пол. В следующую секунду Элиза кинулась на него и нанесла удар, от которого Клегг отключился. Уилл чувствовал, как сопротивляется в его руке Резак, и снова ухватил инструмент обеими руками, прежде чем тот вышел из повиновения.

– Но туда нельзя, – сказал Франклин. – Умоляю тебя, ты не понимаешь, что делаешь…

– Заткнись, или я направлю эту штуку на тебя, – сказал Уилл. – Как, по-твоему, что тогда будет?

– Ты не понимаешь… это опасно!

– Правда? Ты давно должен был это понять, старик, – сказал Уилл.

Он закончил чертить круг, и две половинки соединились с короткой вспышкой пламени. Контур круга засиял, а воздух внутри круга растаял, и на его месте появилась знакомая молочная мембрана. Уилл снял руку с управления Резаком, и энергия инструмента стала быстро убывать. Он встряхнул руками – те по-прежнему гудели от нездешней силы.

Рядом с Уиллом очутился Аджай. Вытащив скальпель из-за пластиковой защитной ленты, окаймлявшей его карман, он ждал сигнала. Уилл кивнул. Аджай быстро провел скальпелем по всему периметру портала, без усилий распарывая полупрозрачную преграду. Мембрана упала, превратившись в тонкий влажный лист; открылось окно к скалистой, безжизненной равнине Небытия, которую Уилл один раз уже видел; там все было ядовито-зеленым под лавандовым небом.

Уилл посмотрел в сторону другой комнаты.

– ПОРА!

Он надежно спрятал Резак в карман и повернулся к Аджаю:

– Готов?

– Почему я всегда должен идти первым? – спросил Аджай, с опаской глядя в отверстие.

– Так всегда поступают скауты, – сказал Уилл.

– О, мой длинный язык, – сказал Аджай.

Он глубоко вдохнул, опустил голову и шагнул в портал.

– Пожалуйста, Уилл! – сказал Франклин.

Он пытался сказать еще что-то, но его голос утонул в грохоте нового звукового удара в соседней комнате: Тодд Ходак пролетел в дверь, словно им выстрелили из пушки. С громким стуком он ударился о стену, а мгновение спустя в комнату влетел Ник. В синяках и ссадинах, но в остальном невредимый, он ловко приземлился на ноги и посмотрел на сверкающий портал перед собой.

– Вот это да! – сказал он.

– Бога ради, не оставляйте меня здесь одного! – закричал изнутри Аджай, и его голос странно изменился под влиянием каких-то колебаний.

– Иду к тебе, братан, – сказал Ник.

И нырнул в отверстие. Уилл заметил, что края отверстия замерцали. Невозможно было сказать, как долго еще оно сохранится. Уилл увидел, что неподалеку его дед упал на пол, широко выпучив глаза, схватившись за грудь и хватая ртом воздух.

Элиза, караулившая у двери, бросила Уиллу его рюкзак, который проехался по полу.

«Иди первый».

Он уловил в ее мыслях легкую усмешку.

Уилл перевел взгляд с отверстия на стальной контейнер с другими афотическими устройствами, безотчетно выхватил оттуда круглый диск и запихнул его в рюкзак.

«Это зачем?» – спросила Элиза.

«Объясню потом».

– Тренер! – крикнул Уилл. – Пора!

В комнату влетело пятно, окутанное туманом; его очертания менялись на глазах; это определенно был уже не медведь, но неясно видная большая пантера или кугуар. Однако к тому времени, как пятно достигло Уилла, он узнал тренера Джерико.

Мгновение спустя в комнату с диким криком вбежал Хоббс: лысая голова окровавлена, рубашка разорвана, из многочисленных ран и порезов льется кровь. За ним стояла Элиза. Она направила на Хоббса звуковой удар, отбросивший его к порталу. Потом побежала за ним, наступила ему на спину и прыгнула к тускнеющему огненному кругу. Она протянула руку, Уилл схватил ее, и они прыгнули вместе.

Их ослепили огни, оглушили громовые звуки. Не имея возможности ориентироваться, Уилл держал Элизу за руку и чувствовал, что они проваливаются в пустоту.

Они не видели, что позади них Хоббс поднялся и прыгнул в портал за несколько секунд до того, как отверстие в воздухе с дребезжанием исчезло.

И прыгнул он не один.

Пять

Житейская заповедь Уилла № 5: Выздоровление длится гораздо дольше, чем ты думаешь. Самые глубокие шрамы – те, которых не видишь

Приземления Уилл, в общем-то, не почувствовал. Больше всего это походило на пробуждение от сна. Он по-прежнему держал Элизу за руку, и первым, что он увидел, было лицо девушки; она смотрела на него. Элиза шевелила губами, но он ничего не слышал, кроме глухого гула, перекрывавшего все остальное.

«Ты меня слышишь?» – спросил он, протягивая к ней щупальце мысли.

Она бросила попытки говорить и сжала ему пальцы. Они не разнимали рук.

«По крайней мере, это все еще работает», – ответила она.

Он мог дышать, но это требовало усилий; воздух был угнетающе горячим и пропитанным какой-то густой влагой, сдавливавшей легкие. Пространство вокруг постепенно менялось, ослепительный белый свет начал приобретать узнаваемые очертания – так объектив фотоаппарата подстраивается к яркому солнечному свету, когда закрываешь диафрагму.

Первым делом Уилл увидел вокруг странно корявые острые скалы со сверкающими фосфоресцирующими вкраплениями.

Над неровной линией скал виднелось фиолетовое и зеленое, как лайм, тревожащее небо, палитра буйных, ядовитых красок.

Уилл посмотрел вниз. Поверхность под ногами казалась твердой, черной и блестящей, как будто гигантский взрыв расплавил скалы, превратив их в вулканическое стекло.

Глядя вверх, на острые пики по обеим сторонам, Уилл понял, что они в ущелье. Воздух был неподвижным, горячим и сухим; Уилл предположил, что температура должна быть около восьмидесяти по Фаренгейту[4]. Небо за стенами ущелья стало видно отчетливее, оно казалось таким же, как раньше, только отсюда оно смотрелось более ярким – в воздухе различались слои, пурпурные, янтарные и особенно ядовитого оттенка зеленого. Едва ли таким воздухом могли дышать живые существа. Однако они с Элизой дышали.

И они были одни. Никого: ни Аджая, ни Ника, ни Джерико. Ни движения, ни признаков жизни.

Уилл покосился на Элизу. Присев и пригнувшись, она напряженно осматривалась, готовая к неожиданностям. Она походила на лихого воина, настороженного, умелого, готового нанести удар – встревоженная, но не испуганная. И Уилл почувствовал, что ее присутствие вселяет в него уверенность; он был рад, что она здесь с ним. Элиза почувствовала его взгляд и оглянулась, подняв бровь.

«С чего начнем, сорвиголова?»

«Поищем остальных», – ответил Уилл.

Он снял с пояса небольшое переговорное устройство. Надел наушники и включил прибор, настроив его на тихий звук. Выбрал частоту, о которой они заранее договорились, но услышал только треск статики и электронные помехи.

– Аджай, Ник, говорит Уилл. Вы меня слышите? – прошептал он в микрофон у себя на запястье, потом поискал среди частот, но по-прежнему услышал только треск.

Элиза опробовала свой передатчик, услышала треск и покачала головой.

«Ну, попали! Поразительное дело, – мысленно фыркнула она. – Наша добрая старая американская техника двадцатого века не работает в этом чуждом, дьявольском измерении».

«Попробовать стоило», – отозвался Уилл.

Они зашагали вперед; Уилл убрал рацию в карман, но оставил один наушник на случай, если сигнал блокировали высокие стены ущелья.

«Аджая не нужно было оставлять там одного надолго. У него четырнадцать котят».

«Да. Они перешли почти вместе. Будем надеяться, что Ник и тренер найдут его первыми».

Уилл указал на расширяющийся выход из ущелья.

«Идем туда. Я могу побежать вперед и посмотреть, может, увижу их».

«В незнакомом месте разойтись – значит напрашиваться на неприятности. Это классика, Вест».

«Ладно, ладно, будем держаться вместе».

«Как склеенные скотчем».

Они вместе направились к концу туннеля, похожему на выход. Стеклянистая поверхность под ногами оказалась скользкой, почти как лед, и через каждые несколько футов из нее торчали острые выступы камня.

«Осторожней», – передал Уилл.

Проходя мимо, Элиза осторожно коснулась одного из выступов.

«Острые, как бритва. Может, мне расчистить путь, пока никто из нас не поскользнулся и не напоролся на них?»

«И известить о нашем прибытии всех ужасных страшилищ в этой местности? В рейтинге плохих мыслей это опережает идею разделиться».

«Хорошо, хорошо. У каждого по дурацкой идее. Затаимся и будем поумней».

«Все будет в порядке», – послал Уилл.

Но он все равно чувствовал себя нелепо выставленным напоказ, когда они шли по этому отвесному ущелью. Из-за скал, ломаных стен, изобиловавших укрытиями, за ними мог наблюдать кто угодно.

Наконец слух Уилла восстановился, и он заметил тупое в неподвижном воздухе монотонное гудение, которое проходило сквозь него, вызывая нервное возбуждение и усугубляя тягость атмосферы.

На ходу Уилл пытался мысленно связаться с Дейвом, как не раз делал в последние месяцы: он надеялся, что теперь, когда они в одной и той же зоне, это дастся легче. Он подождал, попробовал снова, но ничего не получил в ответ. И решил каждые несколько минут повторять попытку: вдруг канал связи с Дейвом откроется.

«Как думаешь, насколько велико это место?» – спросила Элиза.

«Оно может быть безграничным. Я хочу сказать, что это не «место» в нашем смысле слова, верно?»

Элиза взглянула на него и сморщилась.

«У меня от этого голова болит».

Они подошли к широкому выходу из ущелья, и перед ними открылась плоская равнина, похожая на обширное сухое каменистое русло реки. Здесь острые скальные выступы постепенно исчезали, а поверхность делалась менее стеклянистой. Уилл остановился и включил Сеть, чтобы проверить, действует ли она здесь. Появились знакомые линии и оттенки улучшенного зрения, но не видно было никаких тепловых следов и вообще никаких признаков жизни. Ни мелких животных, ни растений – ничего.

Ему пришла в голову странная мысль, и он поделился ею с Элизой:

«Здесь нет даже ощущения реальности. Как будто все это изготовили, но не закончили».

«Искусственное, – ответила она. – Я тоже это чувствую. Жутко, как в аду. Я рада, что ты здесь со мной. Не знаю, справилась бы я в одиночку».

«Ты можешь справиться с чем угодно».

Она искоса взглянула на него. Такого лица он у нее еще не видел. Потупилась и покраснела. Неужели он действительно смутил ее?

– Идем, идем, – сказала она наконец. – Они должны быть где-то здесь.

Элиза шла на пять шагов впереди. Из ножен, прикрепленных к правой ноге, она достала длинный зазубренный кинжал и привычно держала его в руке, готовая к действию. Уилл отключил Сеть и пошел за ней.

– Я сейчас работаю над новой техникой, – сказала она, не глядя на него. – Думаю, это похоже на то, что умеешь ты.

– И что это?

– Я посылаю короткие вспышки звука, сотни вспышек сериями, а когда они отражаются и возвращаются ко мне, обрабатываю их…

– Эхолокация, – сказал Уилл. – Как у летучей мыши.

Она язвительно посмотрела на него:

– Как у дельфина.

– Хорошо, как у дельфина, – согласился он. – Я ведь не говорил, что ты летучая мышь.

– А действует вот так, – сказала она и повернулась к открытому речному руслу.

Он не слышал никаких звуков, но видел, что она сосредоточилась и ее губы напряглись.

– Ну и что? – спросил он. – Нашла какую-нибудь рыбку?

– Что-то движется, – ответила она, показывая вправо. – Вон там.

Уилл посмотрел в ту сторону и включил Сеть. В том направлении местность выравнивалась, на горизонте ничего не было видно. Но он уловил слабый тепловой след, примерно размером с человека. Он быстро перемещался в той же области.

– Хочешь, я проверю, что это такое? – спросил Уилл.

– Я тоже умею бегать.

Они побежали. Уилл сбавил скорость так, чтобы Элиза могла держаться рядом, но все же удивился, видя, что она поспевает за ним без малейшего труда.

Небольшой подъем мешал Уиллу видеть, что впереди, но примерно через полминуты они одолели его и в двадцати футах под собой увидели небольшую поляну, окруженную лесом странных искалеченных деревьев.

Тепловой след оказался Аджаем: он кругами бегал по поляне, уклоняясь от того, что следовало за ним и было похоже на облачко пыли, висящее в воздухе.

– Аджай! – крикнула Элиза.

Аджай посмотрел на них, измученный и опустошенный, и Уилл заметил, что на нем темные очки.

– Они гонятся за мной, но я их не вижу! – закричал он. – На помощь!

Уилл и Элиза бегом спустились к поляне, и природа пыльного облачка вскоре стала ясна.

Плотный рой насекомых, ярких, многоцветных, величиной со стеклянный шарик каждое. Они злобно щелкали рядами острых клешней, норовя зацепить Аджая. Подбегая, Уилл услышал их гневное гудение, словно работали тысячи моделей самолетов.

– Сними очки! – крикнул на бегу Уилл.

Аджай снял очки, оглянулся, явно впервые увидел рой и побежал вдвое быстрей.

– Самый жуткий совет в истории!

Часть роя отделилась от облака и полетела к Уиллу, целясь прямо ему в лицо. Он достаточно разглядел передних насекомых, чтобы понять: у них отвратительные человеческие лица. Не раздумывая, он вызвал мыслеформу в виде большого мешка, запер в нем насекомых и швырнул его на землю. Насекомые упали на землю у его ног, и он принялся топтать их, разбрасывая во все стороны брызги зеленой и фиолетовой жидкости.

Аджай продолжал метаться и прыгать, стараясь уйти от основного роя. Уилл увидел, как Элиза набирает в грудь воздуха.

– Аджай! Ложись! – крикнул он.

Аджай мгновенно упал, и в тот же миг Элиза издала взрывной звук, который пушечным ядром врезался в самую гущу роя. Насекомые разлетелись в стороны, разогнанные силой звукового взрыва, прошедшего над лежащим Аджаем.

Аджай обеими руками прикрывал затылок, испуская отчаянные крики и еще плотнее вжимаясь в землю, а на него и вокруг него падали мертвые жуки. Уилл подошел к нему, наклонился и потрепал по спине:

– Аджай, успокойся… Аджай!

Аджай посмотрел на него безумным взглядом:

– Они улетели? Что это за бред? В какой чертов ад ты нас привел?

– Аджай, прекрати, – сказала Элиза, подходя к нему с другой стороны и беря его за руку. – Некогда психовать.

Аджай слегка повернул голову, увидел разбросанные повсюду тела жуков и посмотрел на Элизу:

– Невидимые жуки величиной с крошечные «зубодробительные» леденцы. И вы считаете, что я не имею права психануть?

– В очках ты не мог их видеть, – сказал Уилл. – Здесь нам очки не нужны.

– Где Ник и Джерико? – спросила Элиза, как только они подняли Аджая.

– Понятия не имею. Мне казалось, что Ник прошел в отверстие сразу за мной, но я его не видел. Я сразу оказался здесь, у той большой скалы.

– Откуда прилетели пчелы?

– Вылетели из земляного гнезда на том камне – в нем могла бы жить стая ротвейлеров – и набросились на меня. А вы как нашли друг друга?

– Мы прошли через портал, держась за руки, – ответила Элиза.

– Как трогательно, и счастливого вам Дня святого Валентина…

– Заткнись, – сказал Уилл. – Мы шли сюда с полмили по ущелью вон за тем поворотом. Если расстояние между нами о чем-то говорит, остальные, вероятно, недалеко. Но наши рации не работают. А твоя?

Аджай вытащил из-за пояса передатчик.

– У меня даже не было времени проверить. Слишком был занят фанданго с шершнями.

Аджай включил передатчик и прошелся по всем частотам. Треск статики звучал несколько иначе, чем в ущелье, и несколько раз воцарялась тишина, но в остальном все было, как у них.

– Пороюсь в нем и посмотрю, что можно сделать, – сказал Аджай, – но едва ли здесь можно ожидать от электроники нормального поведения. Похоже, здесь проигрываешь любое пари.

Уилл наклонился, поднял за крыло мертвого шершня и принялся его рассматривать. Из толстого тельца сзади торчало двухдюймовое жало, тоже толстое, красное и с очень опасными с виду шипами. Морда твари поражала тем неприятным сходством с человеческим лицом, которое они заметили раньше; у этой даже глаза были с роговицей и зрачками.

– Еще один результат их экспериментов? – спросила Элиза, с любопытством разглядывая насекомое.

– Строят дьявольскую пасеку, – сказал Аджай. – Какое захватывающее хобби! Почему они не закажут муравейник с задней обложки комиксов, как все нормальные люди?

– Очевидно, так Команда Иных забавляется, – сказал Уилл. – Создает генетически модифицированных уродов.

– Говори уж «вроде нас», – сказал Аджай.

– Да, но эти не такие привлекательные, – заметила Элиза.

– Ты бы спросила об этом других шершней, – сказал Аджай, показывая на насекомое с глазами, как у жука. – Может, для них это супермодель в купальнике.

Уилл бросил мертвое насекомое и сосредоточился на небе, поворачиваясь и разглядывая ядовитый горизонт.

– Что ты ищешь? – спросил Аджай.

– Солнца нет, – ответил Уилл. – Даже когда его заслоняют эти бегущие облака, свет распределяется равномерно. Не похоже, что у него один источник.

Аджай тоже обшарил взглядом небосвод.

– Ты прав, Уилл; я не вижу ни солнца, ни звезд, ни спутников, ни вообще каких-либо небесных тел.

– Тут даже не определить, день сейчас или ночь, – сказала Элиза.

– Их здесь не существует, – сказал Уилл. – Разве что у кого-нибудь есть доступ к гигантскому светорегулятору.

– Может, и так, но я знаю который час с точностью до миллисекунды, если это может помочь, – сказал Аджай, доставая какое-то цифровое устройство. – Посмотрите. Сдохло. Мертвее некуда, что бы это ни значило. Надо запомнить и посмотреть происхождение этой фразы.

Он показал всем шкалу прибора – сплошные нули.

– Что это? – спросила Элиза.

– Часы, тщательно синхронизированные со средним временем по Гринвичу, абсолютно непогрешимый научный инструмент, но тут он ведет себя не лучше тех штуковин, что иммигранты из Вест-Индии продают на манхэттенской автобусной станции. Должно быть, здешняя атмосфера оказывает какое-то тотальное электрическое воздействие.

– Нет, тут что-то другое, – сказал Уилл. – Более необычное. Не думаю даже, что мы сейчас находимся во времени. Старик тоже говорил, что времени здесь не существует.

Аджай закрыл глаза и ненадолго задумался.

– Мой мозг растет быстро, но все же недостаточно быстро, чтобы справиться с такой мыслью.

– Идемте туда, – сказал Уилл, показывая в сторону от ущелья. Он двинулся к ущелью быстрым шагом, остальные с трудом поспевали за ним. – Думаю, дела тут даже еще более странные.

– А бывает что-нибудь более странное, чем оказаться вне времени? – спросила Элиза.

– Нет компаса, Аджай? – спросил Уилл. – Не цифрового, а магнитного?

– Ты еще спрашиваешь? – Аджай достал из другого кармана маленький круглый компас и посмотрел на него. – О боже!

Когда все на мгновение остановились, он показал им компас. Стрелка яростно крутилась, сначала в одном направлении, потом в другом.

– Офигенно, – сказала Элиза. – Тут у воздуха какой-то странный привкус. Чувствуете?

– Да, – согласился Уилл. – Чуть металлический.

– Думаю, это озон в атмосфере, – сказал Аджай, облизывая губы. – Это, должно быть, связано с электрическим воздействием. Может, какое-то воздействие на магнитные полюса, если они здесь есть.

– По-моему, это что-то гораздо более необычное, – сказал Уилл, когда они снова пошли.

– Например? – спросила Элиза.

– Возможно даже, что этого в реальности не существует.

За спиной Уилла Элиза и Аджай переглянулись. Что?

– Я хочу сказать, что, может быть, все здесь – какой-то конструкт, вроде голограммы или мыслеформы.

– Но ведь этому противоречит тот факт, что мы здесь… Мы можем видеть и воспринимать окружающее всеми органами чувств, – взволнованно возразил Аджай. – Разве не так? Не можем?

– Возможно, мы просто думаем, что мы здесь, – сказала Элиза.

– В этом что-то есть, – сказал Уилл. – Дейв говорил мне, что эта зона – тюрьма для Команды Иных в наказание за преступления против природы. У меня создалось впечатление, что все это место создано или «сконструировано» с одной-единственной целью.

– Но какое сознание – принадлежащее какому существу – способно создать нечто столь подробное, столь завершенное… столь цельное, столь… – Аджай топнул, подняв облачко пыли, – столь убедительное?

– Я не уверен, что мы вообще способны это понять, – сказал Уилл. – Но это не означает, что такого существа не может быть.

Они посмотрели на расстилавшуюся перед ними пустынную равнину.

– У нас уже есть название для такого мозга, – сказала Элиза.

Оба вопросительно посмотрели на нее.

– Привет. Бог?

Взгляд Аджая сразу стал серьезным и спокойным.

– Уилл, скажи еще раз, кого ты считаешь ответственным за создание этого места?

– Я тебе этого еще не говорил, – ответил Уилл.

– Этот кто-то или что-то имеет отношение к твоему другу Дейву, – сказала Элиза. – Да?

– Дейв называл их Иерархией. Это организация, на которую он, по его словам, работает.

– И кто это может быть?

– Он сказал, что это что-то вроде гигантского небесного учреждения, ответственного за присмотр за всеми разнообразными аспектами творения на Земле. Оно отвечает за сохранение всех видов жизни: людей, животных, растений…

Аджай посмотрел вверх, потом по сторонам – он рылся на складах своей памяти.

– Да. Эта концепция возникает во многих древних эзотерических философиях и техниках. В древних священных текстах вроде индуистских Вед, в разнообразных школах мысли вроде гностицизма или каббалы, а в более недавнее время – в теософии (кстати, это слово означает «божественная мудрость») такие идеи упоминаются и оцениваются как часть «древних знаний». Продолжай.

– Пожалуй, ты должен нас просветить, – сказала Элиза.

– Меня гораздо больше интересует, что еще рассказывал тебе этот Дейв, – заметил Аджай. – Кто эти существа, Уилл, по отдельности?

– Он не говорил о них как о личностях или отдельных существах. Он их описывал по их функциям: они надзиратели или защитники Земли…

– Высокоразвитые духовные существа, которые вышли за рамки существования отдельных личностей и, как следствие, больше не нуждаются в физических телах, но обладают способностью появляться при необходимости в телесной оболочке, – сказал Аджай. – Обычно при взаимодействии с нами, простыми землянами.

– Более или менее так, – согласился Уилл.

– Ладно, хорошо. – Аджай огляделся.

– Что хорошо? – спросила Элиза.

– Хорошо, что мы выработали теорию, какой бы нелепой и невероятной она ни казалась, для объяснения того, что происходит с нами. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.

– Ты странный, – сказала Элиза.

– Дает ли это тебе хоть какое-то представление о том, что нам делать дальше? – спросил Уилл.

– Ну, «древние знания», не говоря уж о наших научных методах, рекомендуют нам и дальше опираться на наше субъективное восприятие этого жуткого опыта. Наблюдать тщательно и бесстрастно, сопоставлять наблюдения, стремиться к достижению объективного консенсуса и вести себя соответственно.

У Аджая во взгляде появилось рассеянное выражение, он шевелил пальцами, словно набирал что-то на большой игровой консоли, и часто моргал, будто боролся с небольшим коротким замыканием в сознании.

– Ты в порядке, Аджай? – спросила Элиза.

– Не поручусь. Как вы знаете, за последние несколько недель я очень много прочел в башне Крэга и, хотя мне стало легче усваивать всю эту новую информацию, чувствую, что физическая структура моего мозга меняется еще быстрей… расширяется, если хотите… что означает: одному богу известно, что там у меня в мозгу.

– Ты меня тревожишь, – сказал Уилл.

– Имей в виду, это не кажется мне неприятным, хотя утверждать, что эта концепция в целом не есть грандиозное потрясение, было бы большим преуменьшением.

Элиза остановилась, взяла Аджая за плечи и посмотрела ему в глаза:

– Почему это происходит?

Аджай снова моргнул, словно бы опомнился, и опять посмотрел на своих попутчиков ясным взглядом.

– Понимаешь, мы меняемся, – сказал он. – Меняемся, каждый по-своему, и, похоже, ничего не можем с этим поделать…

– Почему?

– Потому что это часть того, как мы «технически» устроены, моя дорогая.

Элиза в поисках подтверждения посмотрела на Уилла. Тот кивнул.

– Так что, хотя все вышесказанное – несомненно, причина проявлять осторожность и бдительность даже в лучших обстоятельствах, – продолжал Аджай, – мы по крайней мере знаем, почему это происходит.

– По-моему, логично, – сказал Уилл.

– Мы уже есть друг у друга, – вмешалась Элиза.

– Да, – согласился Аджай. – Общий опыт – это очень важно в нашем случае.

– Единственное, что позволит нам пройти через это целыми и невредимыми, – сказала Элиза, яростно глядя на них обоих.

– Кстати, Уилл, читая, я наткнулся на любопытный кусочек информации, который может быть для тебя небезынтересным.

– Какой именно?

– Деликатное семейное дело… касающееся твоей семьи. Мне попалось свидетельство о рождении начала шестидесятых годов. Оно принадлежит дворецкому твоего деда, очаровательному и вездесущему Лемюэлю Клеггу.

– И что о нем?

– Похоже, для Франклина он не просто дворецкий, – сказал Аджай. – Он еще и сын Франклина – внебрачный, конечно. От женщины, которая, очевидно, работала в поместье прислугой.

Уилл обдумал это сообщение и обнаружил, что нашел большинство ответов на свои вопросы об этом человеке.

– Итак, он не только сын Франклина, – продолжал Аджай, – но и твой дядя. Названный, очевидно, в честь того, у кого ваша семья купила поместье, Лемюэля Корниша. Имя «Лемюэль» не растет просто так на деревьях.

– Я всегда знал, что он ублюдок, – сказал Уилл.

– Что ж, эти два ублюдка стоят друг друга, – заметила Элиза.

Уилл и Аджай рассмеялись.

– И наконец отвечу на твой вопрос о том, что делать дальше, Уилл, – сказал Аджай. – Хотя за время нашего знакомства ты неоднократно ставил нас в такие положения, что волосы дыбом, я вновь прислушиваюсь к твоему чутью лидера и отвечу: «Как скажешь, шеф».

Уилл положил руку Аджаю на плечо. Он высоко ценил кредит доверия своего друга, но еще больше то, что подтвердило замечание Аджая, то, что он и сам начал в себе замечать – нечто не самое очевидное начало меняться. И это не были явные изменения физических возможностей вроде скорости бега, выносливости и способности быстро выздоравливать, но более тонкая внутренняя способность, которой он как будто бы теперь обладал. Эта способность была связана с принятием решений, в особенности под давлением: он как будто просто знал, что нужно делать, и понимал это быстро, когда преимущества были не на его стороне и выбор давался трудно.

Но что это было такое? Мог ли он отнести это на счет чисто генетических изменений? Или это нечто, давшееся не столь легко, не дар, а скорее навык, приобретенный и развитый им самим благодаря практике и испытаниям? Была это приобретенная способность или в большей степени часть его характера?

И как называется такая способность? Решительность? Лидерство?

Нет, в его сознании всплыло другое слово, и упомянутая способность сама сообщила ему, что оно лучше прочих подходит для обозначения качества, о котором он думал.

Чутье. Он учился думать иначе. Это не требовало усилий, работы или расчетов; он убирал с дороги свое сознание и начинал понимать, что во многих отношениях уже знает, как и что нужно делать, знает, хотя у него не было времени подумать об этом.

Уилл оглянулся на тропу, по которой они пришли, и заметил, что она мало-помалу спускается по очень отлогому склону. Сухую пыльную землю под ногами сменяла поверхность, больше похожая на затвердевшую глину. Уилл закрыл глаза, и его чувства обострились; он также чувствовал и даже обонял появление в воздухе влаги.

– Где-то поблизости вода, – сказал он.

Впереди уклон увеличился, тропа постепенно сузилась, повернула влево и исчезла из виду в долине. Справа от тропы появился откос, ведущий во все углубляющееся ущелье. Почему-то Уиллу было трудно рассмотреть что-нибудь еще: внизу все как будто терялось в голубоватой дымке.

– Что вы видите внизу? – спросил Уилл.

Аджай прошел вперед и широко раскрыл глаза.

– Там густой туман или облака… очень толстый слой… а сразу под ним, кажется, я вижу кроны деревьев… деревья высокие, разных пород… такую смесь я бы отнес к биосфере дождевого леса.

– Так близко к пустыне? – спросила Элиза.

– Да, переход очень резкий, – согласился Аджай.

– Не более необычно, чем все остальное, – сказал Уилл.

– Нет, в этом – нет, – сказал Аджай, пристально глядя вниз, в облака. – А необычно то, что внизу совсем нет ветра, а некоторые деревья как будто движутся.

Шесть

Житейская заповедь Уилла № 6: Не можешь – не берись

Уилла так и подмывало побежать вперед и посмотреть, но победила необходимость держаться вместе. Ему не хотелось сильнее давить на Аджая, физически или эмоционально: тот все еще казался слишком хрупким; вдобавок он чувствовал, что Элиза еще больше озабочена его состоянием.

Они спускались по тропе, а температура неуклонно падала; к тому времени как они подошли к краю туманного слоя, стало зябко. Уилл остановился почти вплотную к границе тумана. Тот начинался резко, висел, точно занавес, неподвижный, ярко-белый, плотный, как вата.

Они с опаской смотрели на него.

– Ты уверен, что нам туда? – спросил Аджай.

– Что-то в нем странное, – сказала Элиза. – Этот туман не похож на туман.

– Он больше похож на… идею тумана, – сказал Уилл. – Слишком совершенный.

– Верно. Никакой хаотичности или иррегулярности, – согласился Аджай. – Идеальные характеристики воды в парообразной форме.

– Что он сказал? – спросила Элиза.

Уилл протянул руку и коснулся края облака. Рука без усилий вошла в него. Холодно и влажно. На коже осели капельки жидкости. Он убрал руку.

– Ощущение нормальное, – сказал он.

– Я уже знаю, что вы попросите меня пойти первым, так что можете не трудиться, – сказал Аджай, выпрямляясь во весь рост.

И он вошел прямо в туман. Сделал несколько шагов – и бесследно исчез.

– Не уходи далеко! – крикнула Элиза.

– Я отошел всего на пять шагов, – отозвался Аджай. – И остановился. Стою на месте.

– Ты что-нибудь видишь? – спросил Уилл.

– Землю под ногами… свою руку, если поднести к самому лицу… и, пожалуй, все.

Уилл и Элиза, взявшись за руки, вошли за ним, и их мгновенно окутал кокон тумана. Они осторожно делали по шагу за раз. Уилл не видел ни своих ног, ни рук.

Через два шага они налетели на Аджая, не увидев его, и остановились.

– Ага, опять держитесь за руки, – сказал Аджай прямо перед ними. – Вижу, подходит любой предлог. Ей-богу, пойдут сплетни…

– Заткнись, – сказала Элиза.

– Давайте я кое-что попробую, – сказал Уилл.

Он моргнул, включая Сеть. Все выглядело так же неопределенно и смутно, как и невооруженным глазом. Поблизости никаких тепловых следов или других признаков жизни. Бесполезно. Он убрал Сеть.

– Ничего не видно, – сказал он.

– Что теперь? – спросил Аджай.

– Справа крутой утес, – сказал Уилл. – Давайте найдем стену – мы знаем, что она слева, – и будем ее держаться. Элиза, хватайся за мой рюкзак. Пойдем цепочкой.

Элиза встала за ним и взялась за его рюкзак. Уилл положил руки на плечи Аджаю. Аджай повернулся в указанном направлении и принялся шарить в тумане.

– Пока ничего не нашел, – доложил Аджай.

– Подождите, – сказала Элиза, – кажется, я могу ее найти.

Они остановились. Элиза выступила из-за спины Уилла и издала несколько негромких и необыкновенно быстрых звуков: щелканье, гудение… Затем взяла Уилла за руку, сделала несколько шагов и резко остановила обоих.

– Если я права, стена в нескольких дюймах прямо перед нами.

Уилл подошел к ней, вытянул перед собой обе руки, медленно двинулся вперед… и через полфута коснулся скалистой стены.

– Ах, эта эхолокация! – восхищенно сказал Аджай.

– Полезный новый инструмент, – сказала Элиза.

– И, разумеется, именно тогда, когда она нам необходима, мои собственные ничтожные возможности абсолютно бесполезны, – добавил Аджай.

– Не бесполезны, – возразил Уилл. – И мы еще не раз их задействуем.

– И не ничтожные, – добавила Элиза. – Да и не единственные они у тебя, Брейниак.

– Ну, ладно, может, я чуток понабивался на комплименты, – с кривой улыбкой признал Аджай. – Почему бы тебе не пойти первой, дорогая?

– Нет, вы должны идти впереди оба, – сказал Уилл. – Элиза, иди слева и держись левой рукой за стену. Я пойду сзади.

Уилл схватился за их рюкзаки и поставил друзей в нужное положение.

– Надеюсь, ты не станешь возражать, если мы возьмемся за руки, – сказал Аджай.

– Нет, если ты сам не против, – ответила Элиза и взялась правой рукой за левую руку Аджая.

– Она хотя бы не видит, как ты покраснел, – сказал Уилл. – Пошли!

Они шаг за шагом двинулись вперед. Уилл взялся за оба их рюкзака и обнаружил, что держаться по центру ему легче с закрытыми глазами.

– Жутковато, – сказала Элиза. – Идешь, словно во тьме, а вокруг столько света.

– Дело в отсутствии разнообразия или текстуры, – объяснил Аджай. – Мозг не может нормально считывать данные, поступающие от глаз, если нет ничего контрастного… Погодите, есть предложение. Ты не могла бы развеять туман своим свистом? Просто чтобы он стал неоднородным?

Пока они осторожно пробирались, Уилл услышал, как Элиза начала издавать разные звуки. Казалось, туман ничего не брало, но вот Элиза издала негромкий возглас, похожий на вибрирующий воинственный клич.

– Вот этот, – сказал Аджай. – Он создает перед нами рябь, и я определенно вижу какой-то рисунок.

Уилл открыл глаза и осмотрелся. Он по-прежнему ничего не видел. Снова включил Сеть. Впереди в тумане появились еле заметные дрожащие линии, почти образующие тропу.

– Отличная работа, молодцы, – сказал он.

Некоторое время они продолжали идти, сосредоточенно, в мрачном молчании. Через каждые несколько сотен шагов Уилл включал Сеть и осматривался.

– Как, по-твоему, далеко до дна долины? – спросил Аджай.

– От начала тумана? Думаю, с полмили, – ответил Уилл.

– Хорошо, – сказал Аджай, поднося к лицу какой-то предмет, испускающий слабое красное свечение. – На краю облака я включил шагомер, и похоже, половину этого расстояния мы уже прошли.

– Мне кажется, или туман впереди немного редеет? – спросила Элиза.

– Ты права, – ответил Аджай. – Вероятно, мы приближаемся к дну туманного облака.

– А разве на дне он не должен быть гуще? – спросила Элиза.

– Да, более плотный пар должен опускаться, – сказал Аджай. – Но здесь как будто даже молекулы ведут себя вопреки законам.

Уиллу потребовалось немного больше времени, чтобы заметить различия, но постепенно он сумел увидеть свои ноги, потом несколько футов тропы впереди. Что-то в этой поверхности его тревожило, но прежде чем он смог понять, в чем дело, Элиза и Аджай поскользнулись. Их ноги поехали вперед, и оба упали на рюкзаки, а так как Уилл шел за ними, он тоже упал. Тропа стала скользкой, как та оплавленная поверхность, с которой они столкнулись в ущелье, – и, не успев понять, что происходит, они заскользили вниз, как по хорошо смазанному желобу.

– Держитесь друг за друга! – крикнул Уилл. – Держитесь подальше от края и старайтесь ухватиться за стену!

Впрочем, кроме как друг за друга, держаться было не за что. Туман продолжал редеть, и они увидели, что вся поверхность тропы такая же гладкая и скользкая. Тропа продолжала заворачивать влево, но инерция несла их вправо, к краю утеса. Уилл достал нож, закрепленный на икре, и потащил его за собой, пытаясь использовать его как руль и повернуть влево, но поверхность оказалась слишком твердой – нож не оставлял на ней ни царапины.

Элиза быстро повернулась всем телом вправо и испустила густой поток звуков за границами их восприятия. Звуковой луч прошелся по тропе, высекая искры: Элиза пыталась использовать его как тормоз, чтобы замедлить движение; сначала ей это удалось, но уклон тропы увеличился, и они продолжали разгоняться, все больше приближаясь к краю утеса. Уилл видел ветки и листья – густую растительность за обрывом, но это могли быть вершины деревьев, что было… плохо.

Аджай первым перевалился через край. Уилл левой рукой покрепче ухватился за его рюкзак, соскальзывая за ним. Повернувшись, он успел вонзить нож в землю за самым краем утеса. Нож вошел глубоко, и Уилл уцепился за него, а мгновение спустя на его правую руку навалилась тяжесть Аджая и его рюкзака. Напрягая все мышцы, Уилл держал его мертвой хваткой.

– Я тебя держу!

– Не думаю, что ты…

– Нет, держу!

Рядом скользнула Элиза, но она обеими руками ухватилась за край утеса и повисла возле Уилла, закрыв глаза.

– Держись! – крикнул он.

– Уилл, ты не должен…

– Нет, должен, Аджай. Я не позволю тебе упасть.

– Посмотри вниз, – сказал Аджай.

Уилл впервые взглянул вниз. Он увидел прямо под собой висящего Аджая, а дальше, сквозь редеющий туман, то, что за ним.

Ноги Аджая болтались в трех футах над землей.

– Ты почти раздавил мне пальцы.

– О, – сказал Уилл.

Он отпустил рюкзак Аджая, и тот благополучно приземлился на лесную почву.

– Боже мой, ты его выпустил? – спросила Элиза, посмотрела вниз и увидела Аджая. Тот махал руками и улыбался.

Уилл протянул ей правую руку. Она ухватилась за нее, свесилась вниз и приземлилась рядом с Аджаем. Уилл нашел в стене утеса опору для ноги, вытащил нож и мгновением позже присоединился к товарищам.

Туман поредел и превратился в дымку, равномерно окутывающую деревья, позволяя видеть примерно на пятьдесят футов во все стороны. Аджай осматривал окружающий лес.

– Да. Очень похоже на дождевой лес. Высокий свод. Мало растительности под ногами, толстый слой перегноя покрывает всю землю, хотя в воздухе нет запаха разлагающегося компоста, как можно было бы ожидать. В остальном – образцовая биосфера дождевого леса.

Уилл моргнул, включая сеть. Вокруг никаких тепловых следов.

– Кроме присутствия живых существ, – сказал он.

– А движущиеся деревья? – спросила Элиза.

– В данный момент не вижу никакого движения, – сказал Аджай. – Может, это ветви качались ветром.

– Мы бы не в первый раз столкнулись с движущимися деревьями, – сказал Уилл, вспоминая похожих на деревья охранников, с которыми они столкнулись в подземных развалинах.

– Куда? – спросила Элиза.

Оба посмотрели на Уилла. Он, не колеблясь, показал прямо вперед – исключительно по той причине, что от него как будто ожидали решения, – и пошел, раздвигая лианы и подлесок, выбирая дорогу между толстыми древесными стволами.

– Я бы мог достать топорик, – сказал Аджай, снова пытаясь что-нибудь услышать по рации. Никакого сигнала.

– Только не говори об этом, – сказала Элиза.

Уилл снова включил Сеть и на сей раз где-то далеко засек слабый мерцающий тепловой след. Может, он все-таки выбрал верное направление. Пора начать полагаться на свое «чутье».

Но тепловые следы неожиданно появились ближе и не только впереди, но и с обеих сторон – вообще всюду. Некоторые на деревьях, и очень много – на уровне поверхности. Они были маленькими и подвижными, бегали или ползали, но, когда он отключил Сеть и огляделся, никаких мелких зверьков не увидел.

– Ты что-нибудь видишь? – спросил он Аджая.

– Ничего необычного. Только цветы. Множество очень красивых цветов. И они приятно пахнут. Чувствуете?

– Похоже на гардению, – сказала Элиза.

– Мама часто душится похожими духами, – сказал Аджай, принюхиваясь. – Знаете, знакомые запахи активируют очень мощный отдел мозга, прочно связанный с памятью…

– Замри на секунду, – сказал Уилл.

Он снова включил Сеть и осмотрелся, стараясь не встревожить друзей. Тепловых следов стало еще больше, и уголком глаз он видел, что они движутся, но стоило посмотреть прямо на них, и они останавливались. Он выбрал место на ветке над головой, где было много таких следов, подождал, пока они перестали двигаться, и выключил Сеть.

Цветы. Маленькие изящные красные и белые бутоны на коротком зеленом симметричном стебле. Безвредные и благожелательные.

– Аджай.

– Да, Уилл.

– Ты мне говорил, что работаешь над штукой с замораживающими лучами.

– О да. Дозатор жидкого азота. Очень действенный, пусть даже это говорю я сам.

– Ты случайно не прихватил его с собой?

– Конечно, прихватил, Уилл.

«Приготовься бежать», – передал он Элизе.

Она спокойно посмотрела на него и кивнула, потом наклонила голову в сторону Аджая.

«А как же он?»

«Возьми его с собой. Я последую за вами».

«Дай знать когда».

– Могу я его взять? Пожалуйста? – спросил Уилл.

Он включил Сеть и медленно повернулся. Видимые через Сеть, силуэты снова двигались. Теперь их были сотни, масса, куда ни глянь – вверху, внизу и сзади в поле его зрения.

Но прямо впереди еще оставалась свободная тропа, в просвете между двумя большими деревьями.

Аджай порылся в рюкзаке и вынул короткую толстую черную емкость из нержавеющей стали, похожую на маленький огнетушитель.

– Вот, – сказал Аджай, протягивая устройство Уиллу. – Просто сними с предохранителя – вот он, – направь ствол, нажми на курок, и он заработает. Я им очень доволен. А зачем он тебе?

«Беги!»

Элиза схватила Аджая за руку и, ринувшись к деревьям, дернула за собой.

– Ты сдурела?!

Уилл щелкнул предохранителем и снова включил Сеть. Все цветы, как один, откликнулись на их движение и потоком хлынули к ним. Плотная волна этих тварей быстро перемещалась в его сторону по поверхности на корнях, напоминающих ножки, а с ветвей свесилось нечто похожее на занавес из этих «цветов».

Уилл сообразил, что они цепляются за ветви маленькими шипами на своих стеблях. Свисавшие сверху твари разом отогнули лепестки, обнажив в центре каждого цветка круглую зияющую пасть с рядами острых белых клыков.

Уилл быстро повернулся, нацелил на них сопло и нажал на спуск, направив в гущу тварей замораживающий туман. Едва спрей касался цветов, они мгновенно замерзали, выпуская облако пара; когда мгновение спустя центр застывшей волны коснулся плеч Уилла, она разбилась на тысячу ледяных осколков.

Опустив ствол, Уилл обрызгал все вокруг, очертив широкий круг, морозя приближавшиеся к нему по земле цветы, создавая кольцо крошечных изваяний, застывших в миг, когда они уже готовы были укусить.

Уилл почувствовал, что по его рукам и плечам проворно карабкается целый отряд этих тварей – тех, из занавеса, что уцелели, не попав под спрей, – и он встряхнулся, как мокрая собака (только во много раз быстрее); они разлетелись во всех стороны.

Но они все наступали, дождем сыпались с деревьев, падали с ветвей, ковром устилали землю, безмозглые и голодные. Он чувствовал, как зубы рвут его обувь и манжеты брюк. Уилл снова нажал на спуск и побежал за остальными, направляя ствол назад, волоча за собой шлейф морозящего спрея.

Включив Сеть, он увидел в тумане Элизу и Аджая примерно в пятидесяти ярдах впереди. В той стороне цветов не было. Они как будто бы все собрались сзади, там, откуда начали нападение. Оглянувшись, он увидел большое бесформенное красное пятно, которое двигалось за ним, но все медленнее из-за оставленной им замороженной тропы.

Уилл снял палец со спуска и взвесил в руках контейнер: тот стал вдвое легче, использовано больше половины содержимого. Уилл решил поберечь оставшееся. Он побежал быстрее, раздвигая подлесок, и вскоре догнал остальных.

«Я за вами», – передал он Элизе.

«Что еще за нами?»

«Ничего такого, что ты захотела бы понюхать. Продолжайте идти».

Несколько минут спустя он был рядом с ними.

– О, Уилл, вот ты где, – сказал слегка запыхавшийся Аджай. – Что там была за неприятность?

– Хищные анютины глазки.

– ЧТО? О боже, чувак, одна у тебя на плече!

Уилл посмотрел: уцелевший цветок вцепился в его правое плечо и, пользуясь своими шипами, как липучкой, добрался до самой шеи; он откинулся, выставив зубы, и был готов укусить. Прежде чем Уилл смог что-то сделать, Элиза ножом отсекла цветку головку. Уилл сбросил его тело на землю.

– Больше похоже на львиный зев, – сказала Элиза. – Скрещенный с крокодилом.

– Мы в безопасности. Их можно обогнать – но не оглядывайтесь и не останавливайтесь.

– Вот уж чего никак не ожидал, проснувшись нынче утром, это что за мной будет гнаться стая цветков взбесившегося хищного дельфиниума.

– А что видно впереди? – спросил Уилл.

Аджай всмотрелся, пытаясь не трясти головой на бегу.

– Думаю, мы приближаемся к реке или к какой-то текучей воде.

– Я ее слышу, – сказала Элиза.

– Кстати, твой морозящий спрей. Высший класс!

Аджай не сдержал улыбку:

– О. Большое спасибо.

Через тридцать секунд они выскочили на поляну у песчаного берега быстрой реки примерно сорока футов шириной, а на противоположном берегу их ждал еще более густой лес. Уилл посмотрел влево, вправо и не увидел более подходящего места для переправы; дальше река изгибалась в обоих направлениях. Уилл оглянулся, используя Сеть: большое красное пятно все еще отделяло от них сто ярдов, но оно быстро их догоняло.

– Как насчет поплавать? – спросила Элиза.

– По правде говоря, я несу много совершенно необходимого для нашей миссии разнообразного оборудования, которому едва ли пойдет на пользу полное и длительное погружение в любую форму…

– Позволь спросить иначе, – сказал Уилл. – Плавать умеешь?

Аджай неловко поежился.

– Немного. В неподвижной воде. Предпочтительно в плавательном бассейне. И, конечно, с помощью надувного спасательного средства большого размера, буде в нем потребность. К счастью, одно я прихватил с собой…

И он стал рыться в рюкзаке.

– Забудь об этом, – сказала Элиза. – Мы тебе поможем.

И она потащила Аджая к воде.

– Подождите секунду, – сказал Уилл.

Он посмотрел на реку. Течение шло справа налево, явственное, но не опасное. Но что-то – чутье – заставляло его вглядеться внимательнее. Он включил Сеть.

Он увидел в воде бурное движение, хотя отчетливых тепловых следов не разглядел: скорее всего, там ходили косяки холоднокровных мелких рыб или того, что здесь считалось рыбой. Но очень скоро он заметил три устойчивых больших тепловых следа, которые держались у дна.

Эти не были холоднокровными. Зато размером с автомобиль каждое.

– Оба посмотрите вниз и скажите, что видите, – попросил он.

Аджай широко раскрыл глаза, потом прищурился, снова широко открыл и посмотрел на туманное небо.

– Боюсь, отражение на поверхности воды не позволяет мне ничего увидеть под поверхностью.

Элиза сразу опустилась на четвереньки, связала волосы на затылке и погрузила лицо в воду. Они услышали, как она послала серию пульсирующих эхолокационных сигналов. Мгновение спустя она подняла голову, встала, попятилась и повернулась к ним, бледная и встревоженная.

– Мы не будем переправляться вплавь.

Уилл включил Сеть и сразу увидел след одного из этих больших силуэтов – тот устремился к берегу и выскочил на поверхность через мгновение после того, как Элиза выбралась из воды.

Уилл увидел только ряды глаз, тупое свиное рыло на отвратительном сером торсе и распахнутую пасть с будто бы резиновыми губами. Как можно быстрее – быстро, как никогда – Уилл встал между Элизой и чудовищем, поднял канистру и выпустил прямо ему в пасть струю жидкого азота; торчавшая из воды часть твари мгновенно остановилась и замерзла, а когда выскочило на максимальную высоту, Элиза нанесла сокрушительный звуковой удар.

Замерзшие морда и голова твари взорвались, уже упав на берег. А то, что осталось от искалеченного тела, с плеском рухнуло в воду и быстро исчезло.

Уилл посмотрел на друзей и увидел, что они тоже вымокли под дождем из разжиженных останков чудовища, только что выпрыгнувшего к ним из реки.

Потрясенный Аджай, который вымок больше всех, с отвращением оглядел себя.

– Никогда в жизни я так не нуждался в душе!

Уилл оглянулся на лес и включил Сеть: большая красная масса цветов была в пятидесяти ярдах и как будто удвоилась в размерах. Он уже слышал, как шуршат стебли по лесному перегною.

– Это не отменяет необходимости переправиться через реку, – сказал он. – И побыстрей.

Элиза опустила руки на колени и тяжело дышала: усилия, потребовавшиеся для последнего залпа, ее истощили. Не похоже, что она успеет прийти в себя настолько, чтобы сделать то же самое с цветами. Уилл понял: сейчас она даже бежать не сможет.

Он лихорадочно искал решение, но тут Аджай – с него все еще капало – неожиданно подошел к нему и протянул руку.

– Дай канистру, – решительно сказал он.

Уилл протянул ее.

– Что ты задумал?

Аджай посмотрел на реку.

– Не могу обещать, что такой подход сработает, но, по моему экспертному мнению, он обеспечит нам наибольшую вероятность успеха. Требуется, чтобы вы шли сразу за мной, не отставая ни на шаг.

– Аджай…

– Хотя бы на этот раз, Уилл, сделай, как я говорю.

Уилл внимательно посмотрел на него. Он никогда не видел своего маленького друга таким решительным, и, учитывая, что тот был с ног до головы покрыт отвратительной слизью – в обычных обстоятельствах это сделало бы Аджая непригодным к любой деятельности, – Уилл понял: не время спорить.

Аджай подошел к краю реки. Уилл взял Элизу за руку и помог ей идти.

– Вы должны идти сразу за мной, – сказал Аджай. – Чрезвычайно проворно. Не могу выразить, насколько это важно. И, пожалуйста, хорошенько постарайтесь как можно дольше не дышать, чтобы не вдыхать пар.

– Подожди – зачем это?

Возившийся со своим приспособлением, Аджай ничего не ответил.

– Будем надеяться, что наш Юный Гений оставил нам достаточно материала, чтобы сработало.

Аджай направил ствол на край воды и на мгновение нажал на спуск. Возникло и сразу рассеялось под ветром огромное облако белого пара. А когда пар разошелся, Уилл увидел, что прямо перед ними фут воды замерз. Аджай ступил на лед – сначала одной ногой, потом обеими, проверяя: лед затрещал, но выдержал.

– Не могу сказать, сколько он продержится, поэтому нигде нельзя медлить ни мгновения, – сказал он. – Пошли.

Аджай направил ствол в воду и снова нажал на спуск. Пригибаясь, он шел вперед и, постоянно сбрызгивая поверхность воды, легко ступал на образовавшийся лед. Уилл поддерживал Элизу, которая пошла вслед за Аджаем по ледяному мосту.

Они повернули головы вправо, чтобы избежать постоянных выбросов пара, которые ветер быстро относил влево. При каждом их шаге лед хрустел и покрывался трещинами, рассылая в стороны мелкие льдинки; подо льдом журчало течение.

Но Уилл оставался на берегу.

Пройдя примерно треть пути, Элиза оглянулась, увидела Уилла и едва не потеряла равновесие.

«Какого дьявола ты ждешь?»

Уилл помахал ей рукой, призывая идти дальше.

«Скоро буду. Не останавливайся».

Он посмотрел на начало ледяного моста у берега и увидел, что тот уже раскалывается на части. Он опять обернулся: позади него из леса вырвалась масса цветов – огромная медленно движущаяся волна ярко окрашенного хаоса накатывала на песок.

Уилл посмотрел на друзей – те были уже на середине реки, – потом снова на цветы. Он быстро побежал прямо к цветам, потом отвернул и побежал по берегу. Если его уловка сработает, к воде он должен будет подбежать во весь дух.

Аджай, сосредоточенный, еще не знающий, что Уилл остался на берегу, продолжал по-лягушачьи продвигаться вперед. Они прошли уже две трети пути через воду, когда Аджай на мгновение остановился, встряхнул канистру и через плечо сказал Элизе:

– Почти не осталось. Пошли быстрей!

– Ну так иди! Иди! Иди!

Аджай снова нажал на спуск, нарастив перед собой еще более тонкий слой льда, и неуклюже потрусил вперед. Элиза шла за ним, шаг в шаг. При такой скорости лед едва успевал образовываться, а они уже ступали на него и с каждым шагом они погружались в воду чуть не по щиколотки.

– Может быть, все-таки придется плыть! – крикнул Аджай.

Когда они были в десяти футах от берега, канистра начала плеваться последними каплями спрея. Аджай затормозил, и Элиза натолкнулась на него, едва не сбросив в реку.

– Не останавливайся, беги! – крикнула Элиза.

Аджай соскочил с последнего участка льда, оказавшись по колено в воде в десяти футах от берега, и как мог быстро зашлепал к берегу. Элиза спрыгнула в воду рядом с ним, схватила его за руку и потащила.

В двух шагах от песка из глубины позади них появилась тень. Элиза увидела ее, толкнула Аджая на берег, и в этот момент еще одно речное чудовище всплыло у них за спиной, разинув гигантскую пасть.

Элиза схватила Аджая, толкнула вперед, прыгнула сверху и вместе с ним откатилась по песку подальше от воды. Левиафан шлепнулся на песок сразу за ними, его челюсти сомкнулись в футе от них. Элиза потащила Аджая еще дальше.

В ответ тварь оперлась на две пары толстых брюшных плавников и с их помощью поползла по песку к ним.

– Милостивый боже, земноводное!

– Как у тебя в такое время язык повернулся произносить подобные слова?

Элиза встала на ноги, схватила Аджая, и они стали пятиться от надвигающегося чудовища. Отступая, Аджай метнул опустевшую стальную канистру в разинутую пасть; тварь разжевала ее, и они услышали, как хрустит и лопается металл. Скудные остатки жидкого азота с шипением высвободились внутри отвратительной пасти, но это как будто только рассердило тварь. Она упрямо ползла вперед, твердо намеренная последовать за ними в лес и нагоняя; теперь их разделяло всего несколько шагов.

За переваливающейся по песку тварью Элиза увидела пятно, двигавшееся по противоположному берегу и быстро приближавшееся к остаткам быстро распадающегося ледяного моста.

Уилл подождал, пока масса цветов изменит направление, чтобы последовать за ним вверх по течению, а тогда развернулся и серьезно наддал. Цветы растянулись почти на всю ширину берега, так что ему пришлось пробежать прямо через центр пятна, расшвыряв на бегу сотни цветов. Добежав до облака пара на реке, он резко свернул влево к воде.

Линия моста, во многих местах уже затонувшего, была по-прежнему хорошо видна из-за пара, теперь особенно густого, оттого что лед таял. Уилл сделал последний вдох, прыгнул с берега и устремился прямо в облако. На каждом шагу ноги, ступая на мост, на дюйм погружались в воду, и тот при этом начинал угрожающе качаться, но Уилл все еще мог бежать, отталкиваясь от него. К тому времени как он добрался до середины, его скорость, падавшая с каждым шагом, сократилась вдвое.

Ничего не выйдет.

Когда он высчитывал, сколько шагов еще нужно сделать до берега, позади появилась новая тень: из глубины поднималось последнее речное чудовище. Оно вырвалось на поверхность прямо перед ним, поднялось из воды, разломав остатки моста.

Менять курс было поздно. Уилл побежал дальше, мгновенно производя сотни расчетов; он сделал три шага прямо по спине чудовища. В тот миг, когда оно полностью поднялось из реки, Уилл оттолкнулся от его темени, прыгнул в воздух, размахивая руками, чтобы сохранить равновесие.

В самой верхней точке прыжка он посмотрел вниз и увидел, что летит прямиком ко второму чудовищу, которое гналось за Элизой и Аджаем у опушки леса. Еще в воздухе Уилл выхватил из ножен на ноге свой нож.

Элиза и Аджай оглянулись и увидели, что появился Уилл – летит прямо к их чудовищу. Он приземлился точно на него и, держа нож обеими руками, вонзил его между двумя рядами глаз. Речной зверь запрокинул голову, заревел от боли, встряхнулся и отбросил Уилла к деревьям.

Потом сделал еще два неверных шага и упал вонючей грудой в нескольких футах от Элизы и Аджая.

Мертвее мертвого. Глаза остекленели. Из пасти полились потоки густой слизи и других отвратительных жидкостей.

Аджай испуганно уставился на него широко раскрытыми глазами.

– Иногда я жалею, что запоминаю все.

Элиза быстро оттащила его и повела в лес.

– Пошли, нужно найти Уилла.

– Я в порядке! В порядке!

Они подняли головы. Уилл, все еще слегка ошеломленный, сидел в пятнадцати футах над ними на широкой ветке, обхватив ствол того, что можно было бы назвать огромным эвкалиптом. Он высвободил свой рюкзак, спустился до половины пути вниз и спрыгнул на тропу рядом с ними; Аджай и Элиза пили из фляжек. Уилл достал свою фляжку и тоже сделал большой глоток.

– Все еще считаешь это место нереальным? – спросила Элиза.

– Мы чуть не стали кормом для гуппи, – сказал Аджай. Взгляд у него был затравленный.

– Я никогда не утверждал, что мы не реальны, – ответил Уилл между глотками.

– Ты хочешь сказать, что, если в лесу нас станет жрать гигантский бегемотоокунь и никто не будет слышать наших воплей…

– Тебя все равно переварят, – сказал Уилл.

– Хотите влажные салфетки?

Аджай достал несколько запечатанных пакетиков с одноразовыми салфетками.

– Неужели ты принес их с собой? – спросила Элиза.

– Я много лет собирал их, когда ел в «Красном омаре», – сказал Аджай, вытирая лицо изящным развернутым влажным квадратиком. – Мне нравится «Красный омар», и, как вы знаете, я твердо верю в девиз бойскаутов. – Он снова предложил им пакетики. – Конечно, если вы предпочитаете вымыться в реке…

Они взяли по салфетке, вынули их и вытерлись.

– Думаю, я понимаю, что ты имел в виду, Уилл, – сказал Аджай. – В этом ужасном месте есть что-то странное… Не уверен, что могу подобрать нужное слово… странно неразвитое.

– Объясни, – попросила Элиза.

Аджай взял еще одну салфетку и старательно обтер руки до плеч.

– Ну, во‐первых, я совсем не был уверен, что жидкий азот будет так взаимодействовать с речной водой. В нашем мире он бы не испарялся… с такой пользой.

– Как это? – спросил Уилл.

– Пар так быстро охлаждал бы воздух, что полностью вытеснил бы из атмосферы кислород, и, если бы мы это вдохнули, наши легкие мгновенно замерзли бы, превратились в лед. Мы бы почти мгновенно задохнулись.

Элиза в тревоге вытаращила глаза.

– И ты все равно пошел на это?

– Признаюсь, это был риск, но рассчитанный…

– Ты в своем уме?

– Ну, если ты точно вспомнишь обстоятельства, в которых мы оказались, моя дорогая, нам либо нужно было пройти по воде, либо нас закусали бы до смерти эти нарциссы.

Элиза смотрела на него со смесью удивления и, как показалось Уиллу, восхищения.

– Ты, наверное, самый тупой умный парень на свете, чтоб его.

– Но мы ведь переправились, нет?

– Подожди, дай ему закончить, – попросил Уилл, которого очень заинтересовали соображения друга.

– Я имею в виду вот что, – сказал Аджай, обводя рукой окружающий лес, – все это кажется скорее чьим-то представлением о реальности, чем реальностью, какую мы знаем. Все здесь кажется упрощенным… или недоделанным… Что за слово я подыскал? А! Зачаточным.

– Ладно, – сказала Элиза, обдумывая эту мысль.

– Это истинная загадка, и прошу простить меня за то, что я не слишком точен, но я все еще работаю над…

Они услышали, что позади, совсем близко что-то движется. Не одно существо, а несколько, и чем они ближе, тем больше казались. А потом все перекрыл чей-то голос – смех и крики:

– Эгей! Сюда, собачки! Э-ге-гей!

Они переглянулись.

– Это Ник, – сказал Уилл.

Семь

Житейская заповедь Уилла № 7: Иногда, чтобы сохранить рассудок, нужно немного свихнуться

Они пошли дальше. Уилл вновь попытался мысленно связаться с Дейвом и вновь не получил ответа. Торопливо пройдя по лесу ярдов пятьдесят, они вышли на край большой поляны, поросшей высокими светлыми травами, где их ждало необычайное зрелище.

С полдюжины цветков высотой шесть футов – на первый взгляд, явно гигантские родичи цветочков с другого берега – тесно сгрудившись, брели один за другим по широкому кругу, поднимая облака пыли. У них были такие же венчики ярких многоцветных лепестков. Мощные кроваво-красные стебли с веточками, очень похожими на руки, покоились на сплетении толстых корней, создававших прочное основание. Более внимательный взгляд показал, что на цветы наброшена тугая веревка, связавшая их друг с другом, поэтому они передвигались все вместе.

В двадцати футах от них, держа в руке второй конец веревки, стоял Ник. В другой руке он держал кнут и щелкал им, когда цветы нарушали очертания круга. Каждый удар хлыста обрывал с ветвей этих существ по несколько листьев, и при каждом ударе цветы вздрагивали.

– Правильно, идите, так и нужно. Очень скоро вы будете готовы для родео…

Все хором закричали:

– Ник!

Он сразу остановился, поднял голову, увидел их и весело помахал:

– Привет, мальчики и девочки, вы как раз вовремя!

Все вместе они вышли на поляну. Цветы дружно повернулись к ним и хищно, точно как маленькие, раскрыли лепестки, демонстрируя пасти и начиная подбираться к ним.

Ник дернул за веревку, щелкнул кнутом, и они сразу отступили.

– ПРЕКРАТИТЕ! – Повернувшись к друзьям, он предостерег: – Не подходите слишком близко, mes amigos. По двум причинам. Я еще не до конца их сломал. И они воняют хуже навоза.

Уилл повел остальных в обход по опушке к Нику, далеко огибая цветы.

– Где ты вошел? – спросил он.

– Приземлился на дерево, примерно в полумиле отсюда в той стороне, – ответил тот, указывая себе за спину. – Веселуха.

Они дошли до него и теперь обнимались и хлопали друг друга по спине, от чего Нику один раз пришлось отвлечься: обнимая Аджая, он щелкнул кнутом, усмиряя пленников.

– Боже, это тревожно, – сказал Аджай.

– Представьте себе, что я чувствовал, – сказал Ник. – Эти говнюки вышли из леса, окружили дерево и стали принюхиваться, не успел я вытащить занозы из задницы.

– Мы встретили их родичей на том берегу реки, – сказала Элиза.

– Маленьких родичей, – пояснил Уилл, показывая рукой размер. – Вот такусеньких.

– Шутки в сторону, – отозвался Ник. – Должно быть, на этом берегу больше обалденной подкормки для цветов или еще что-нибудь.

– По всей видимости, они плотоядные, – сказал Аджай.

– Ты мне будешь рассказывать! Ты видел, сколько зубов у этих щеночков? – Он достал из ножен на бедре мачете и взмахнул им. – Пришлось порубить немало этого вегетарианского мяса, прежде чем они от меня отстали. Где тренер?

– Мы его еще не нашли, – ответил Уилл.

– У нас у самих было несколько знаменательных столкновений с местной фауной, – сказал Аджай. – Или мне следовало сказать – с местной флорой? Если подумать, они и то, и другое, верно?

– Да не знаю, как они называются, это твой конек. Но я не сказал еще, что на меня наседала сотня таких засранцев, целая стая, как зомби?

– Почему ты решил, что поймать их и так связать – хорошая мысль? – спросила Элиза.

– Ладно – я спрыгнул, напал и только начал забавляться, как мне пришла в голову мысль: а нельзя ли тут капельку наварить…

Пленные цветы снова начали приближаться к ним. Ник сильно дернул за веревку и пригрозил им мачете.

– Кому сказано: ПРЕКРАТИТЕ, ЛОХИ!

Цветы, дрожа, отступили.

– Наварить? – беспомощно спросил Аджай у Уилла и Элизы.

– Да, это просто эта… как ее… фигура речи. В общем, тут шлялись повсюду только эти придурки. – Ник скверно изобразил западный выговор. – Я вытащил свое верное лассо и начал гонять этих полудиких лошадок на бесполезных стебельках: марш туда, марш сюда!

– Серьезно, Ник, что у тебя за план? – спросила Элиза, глядя на дрожащие цветы.

– План? – переспросил Ник. – Да я просто время убивал, знаешь ли, ожидая вас, ребята. Никакого плана у меня не было.

– Конечно, не было, – сказал Аджай.

– Но я подумал, что из них может получиться шикарная собачья упряжка.

– Здесь нет снега, и они движутся со скоростью три мили в час, – сказал Уилл.

– Это верно. – Ник кивнул и ненадолго задумался. – Пожалуй, все зависит от того, насколько мы торопимся. И мы все еще можем наткнуться на снег – где-нибудь. А где мы, кстати? На Амазонке?

– Ты уже много лет сидишь на Амазонке[5], – сказал Аджай.

– Мы в Небытии, – сказала Элиза.

– О, значит, портал сработал? Здорово! И что теперь? Чувак, я страшно голоден. Хорошо, что мы прихватили с собой кое-что, но я подумал, что надо определить паек, поэтому хавать не стал. И поискал, но не нашел ничего съедобного. А вы?

– А что ты думал найти, магазин сэндвичей? – спросил Аджай.

– Верно, как у капитана Науки[6]. Я скорее думал об орехах и ягодах. Знаете, еда джунглей.

– Он совершенно не понимает иронии, – сказал Аджай Элизе, покачав головой.

– Да, конечно, валяй, прикалывайся надо мной, только, если в этих джунглях орехи величиной с эти петунии, я мог бы неделю прожить на одной фисташке.

– Если она не съест тебя первая, – сказал Уилл.

– Интересно, – заметил Ник, задумываясь.

Элиза подошла на несколько шагов ближе и стала разглядывать цветы. Они слегка отпрянули от нее, а когда она протянула к ним руки, две твари раскрыли лепестки и вроде как зашипели.

– Назад, солнышко! – крикнул Ник, снова дергая за веревку. – Итак, Уилл-медведь, кстати, о планах. Каков наш план?

Уилл не успел ответить. Элиза сказала:

– Они могут чувствовать.

– Конечно, могут, – согласился Аджай, подходя к Элизе, но держась подальше от цветов. – То, что гальваническая поверхность в растительном царстве реагирует на стимулы, – давно установленный факт.

– Я не говорю о местной реакции, – сказала Элиза. – Я думаю, эти существа могут оказаться разумными.

Ник достал из рюкзака и открыл пакетик арахиса.

– Конечно, они разумны, малышка. Ведь они ходят.

– Она сказала «разумные», а не «ходячие», – сказал Аджай. – То есть они могут ходить и думать. Как мы видим, одновременно, в отличие от тебя.

– Ха-ха! – сказал Ник. – Кто-нибудь хочет орешков? Обжарены в меду.

Аджай сунул руку в пакет и взял горсть.

– И что, Элиза? – спросил Уилл, глядя, как реагируют цветы на то, что он подошел к ней.

– Если они умеют думать, возможно, у них есть память. И, может, даже какая-то способность общаться…

– А то и речевой потенциал, – сказал Аджай; все посмотрели на него, и он добавил: – Это явно межвидовые гибриды, но невозможно сказать, с какими существами их скрестили, так что, я бы сказал, открываются любые возможности, нет?

– Хочешь говорить с ними? – спросил Ник, жуя и улыбаясь. – И что они нам скажут? «Чувак, у меня сегодня так ноют корни…» «Ужасно вкусный жук… О, да это бабочка!»

– Ник, ты не захватил с собой карту? – спросил Уилл. – На которой очень удачно отмечено, где находятся Дейв и тренер Джерико?

– Вот уж нет, – фыркнул Ник.

– Тогда, пожалуйста, помолчи, пока мы пытаемся что-то узнать у твоих любимцев, как ни странно это звучит. Но кнут и мачете держи под рукой, ладно?

– Это можно.

– Спасибо.

Изучая цветы, Аджай бросил в рот еще орехов.

– Каким может быть самый прямой путь к их сознанию? Если у них, конечно, есть сознание или хотя бы примитивный мозг.

Уилл и Элиза переглянулись: у них возникла одна и та же мысль.

«Хочешь попробовать?» – спросил он.

«Ты начинай, – ответила она. – Я еще перезаряжаюсь».

– Присматривай за ними, Ник, – сказал Уилл. – Хочу кое-что попробовать.

Он сделал несколько шагов к существам. Включил Сеть и сосредоточился на цветах. Лишив их внешней видимой поверхности, он теперь видел их сложно организованные биологические системы, жизненные силы циркулировали благодаря обширной сети клеточных взаимодействий. Вспомнив мультфильм, который недавно показывали на уроке биологии, он подумал, что цветы вроде бы поглощают углекислый газ и выделяют кислород. Как самые обычные растения.

Вот только…

Уилл сосредоточился только на одном цветке. За лепестками и отвратительными шипастыми мандибулами он увидел небольшую плотную массу величиной с мячик для гольфа. Растительно-зеленую, пульсирующую кинетической энергией, но проходящую цикл непрерывных изменений цвета: синий, желтый, намеки на оранжевый и пурпурный.

– Ник, замахнись на них мачете, – попросил Уилл.

Ник послушался. Цветы, как и раньше, в страхе отступили. И Уилл увидел, как через «мозг» этого цветка или его центральный процессор прошли волны красного и фиолетового цвета – реакция на физическую угрозу.

– Похоже, у них действительно есть что-то вроде мозга, – сказал Уилл.

– Я думаю о другой теории растительной жизни, интригующей, хотя и не доказанной и понятной только лишь посвященным, – сказал Аджай, заводя глаза вверх и влево, припоминая.

– Что за теория? – спросила Элиза.

– Она была очень распространена в Древнем мире. Связана с большинством неолитических культур, естественно, но, вероятно, не случайно стала и предметом современного научного обсуждения, когда мы подошли к изучению туземной практики шаманов с более современными методами.

– В чем суть? – спросил Уилл.

– В том, что вся растительная жизнь наделена способностью общаться невербально. Посредством того, что за неимением лучшего термина можно назвать «духовные частоты».

– Как это действует? – спросила Элиза.

– Никто не знает, это только теория. Но, если она верна, это может означать…

– Это может означать, что если мы проникнем в сознание одной из этих тварей… – сказала Элиза, чьи мысли развивались в том же направлении.

Аджай подхватил ее мысль, как бегун – эстафетную палочку.

– Можно будет общаться со всеми представителями этого вида, так как у них есть способность делиться «мыслями»…

– Коллективный разум, – сказала Элиза.

– Точно! – продолжил Аджай. – Сделаем еще один логический шаг в этом направлении: можно будет общаться со всеми растениями в целом. На каком-то грандиозном мифическом уровне.

– Чушь какая-то, – сказал Ник.

– Не помню, чтобы я тебя спрашивал, – тут же отозвался Аджай.

– Я бы сказал, стоит попробовать, – сказал Уилл.

– О чем же их спросить? – спросила Элиза.

– Не видели ли они поблизости высокого коренного американца или мертвого пилота вертолета, – ответил Ник. – И где нам раздобыть немного еды.

– Не слишком полезно, – сказал Аджай.

– На самом деле полезно, – возразил Уилл. – Секундочку.

Он включил Сеть, закрыл глаза и собрал свою ментальную энергию в облако намерений, которое затем направил к избранному цветку. Стараясь не ошеломить существо и не повредить ему, он сначала осторожно окутал его «мозг» облаком, посылая успокоительные сигналы.

Он почувствовал, как существо расслабилось и его «мозг» снова приобрел темно-зеленую окраску. А когда Уилл открыл линию связи между ними, пошла медленная эмоциональная реакция: возбуждение, всплески ненависти, свирепый гнев, сдерживаемый страхом.

Он сделал паузу, позволил существу успокоиться и снова вторгся в его «сознание», на этот раз проникая глубже – он понял, что это очень похоже на процесс обмена мыслями с Элизой и на то, что несколько раз пытался с ним сделать Лайл. Он проецировал свои мысли в мозг другого существа, но не захватнически, не с намерением причинить вред или наказать – только мягкое убеждение и попытка проникнуть в самые глубинные мысли…

Тут он почувствовал, как некая последняя линия сопротивления прогибается, и неожиданно понял, что он внутри. Впечатление было острым, неприятным, спутанным, тревожащим; это была атака на его чувства. Он оказался внутри чуждого сознания, где не было ничего знакомого или успокаивающего, и не мог найти ничего, что помогло бы ему понять, как устроено это сознание и как оно функционирует. Вокруг бурлили цвета и неопределенные силуэты, и Уилл решил, не сопротивляясь, плыть вместе с ними, куда бы это его ни привело.

Неожиданно он почувствовал, что его быстро несет в темноту какой-то подземный поток; множество силуэтов превратились во вспышки света со всех сторон. Он продолжал стремительно двигаться вперед и вниз. Все его инстинкты говорили об опасности, требовали отступить и спасаться. В нем нарастала паника, но он подавил ее одной властной мыслью:

«Они ведут меня туда, где мне необходимо быть».

Это помогло ему побороть страх. По мере продвижения силуэты приобретали очертания и измерения, а ощущение скорости или падения постепенно ослабевало. Очертания и краски становились все отчетливее, и Уилл понял, что видит какие-то картины, а вскоре начал их узнавать.

Так они мыслят. Не словами, а образами.

Затем он остановился. Совершенно неподвижно. Было прохладно и свежо. Он откуда-то знал, что находится глубоко под землей. Привыкнув к темноте, он увидел искрящееся свечение, исходящее от груд мха на другой стороне помещения, и скорее почувствовал, чем увидел вокруг себя мощную корневую систему – огромные, корявые, змеящиеся трубы органической материи тянулись вверх, вниз и во всех направлениях.

Ему пришло в голову, что, возможно, он попал сюда по одной из этих «труб». И что, если захочет, сможет продвигаться по любой из этих окружавших его теперь бесчисленных труб.

И, двигаясь по ним, он может попасть в любое место в Небытии. Он знал, чтобы определить это, существует особое слово, и оно всплыло в его сознании.

Вездесущие.

Потом в поток его сознания начали проникать другие образы, поступавшие из какого-то внешнего источника, и, переводя их в более легкий в обращении контекст, он начал воспринимать «мысли».

Это «дом». Это «то, что мы есть». Они все «едины». У этих форм жизни коллективный разум.

Значит, Аджай был прав. На этом самом первичном, базовом уровне они все связаны. И он, очевидно, вступил в контакт с источником или средоточием этого разума; Джерико, подумал он, мог бы назвать это «великим духом». Уилл глубоко вздохнул и решил нажать чуть сильнее, спроецировать себя глубже, пока не достигнет той точки, в которой «они» превращаются в…

Мы. Мы суть Один.

Он воспринял это не в словах, но с помощью кристально ясных картин, передававших идеи. Почти как иероглифы. Многого он не знал и вначале не мог проникнуть в их смысл. Но потом обнаружил, что немногие понятные ему даются без усилий, а за ними постепенно последовали и остальные, и наконец возникли более связные мысли.

Мы боимся Их. Тех, что Наверху. Они Творцы. Те, что Пришли После. После Начала.

Они Изменили Нас.

Уилл решил задать вопрос, конструируя его из тех же самых символов:

Кто Они?

В ответ возник образ существ, которых цветы называли «Творцами», – высоких, грозных, страшных фигур, монолитных, окутанных плащом тьмы, с лицами, скрытыми в глубокой тени. Группы таких существ возвышались над растениями со зловещими намерениями. Уилла охватил страх.

Его затопил поток эмоций; «чувства» показались ему наименее чуждым в растениях, и Уилл понял, что ему рассказывают всю историю их существования.

Он стал свидетелем самого процесса их создания, того, как эти существа перешли от идеи жизни, от чертежа, реализуемого с помощью каких-то загадочных средств, к примитивным физическим формам, которые медленно, очень медленно начали эволюционировать, прорываться из земли к свету и жизни, к пробуждению чувств. Далее следовал бесконечно долгий период смены жизни и смерти – физического умирания, но не исчезновения, сохранения силы рода и духовного плана – длительное мирное существование.

А затем, откуда ни возьмись, – мучительное яростное уничтожение; Уилл понял, что существ вырывали из земли, срывали с корней. Перенесли в какое-то стерильное, абсолютно чуждое, в основном металлическое окружение. Лишили питания, воды, естественного освещения, резали, разрывали на части и снова сшивали – отвратительные, бессердечные эксперименты.

Уилла словно захлестнула волна огня, от приступа резкой боли он едва не согнулся вдвое. Никакой границы между ним и этими существами больше не было. Он чувствовал то, что чувствовали они, знал то, что знали они.

Они Изменили Нас.

Теперь частью их природы стало что-то еще. Некое далекое, нежеланное другое. И сквозь эту боль Уилл ощутил странное и мощное родство с этими существами.

Я знаю, что ты чувствуешь, брат.

Во время этого обмена он получил другое отчетливое впечатление: он может вести с ними более глубокий диалог.

И тогда, пользуясь своими картинами, как годовалый малыш, сражающийся с элементарными кубиками языка, Уилл спросил:

Где Творцы?

В ответ он мгновенно получил многочисленные картины Небытия. Целый их поток, такой быстрый, что он с трудом успевал обрабатывать увиденное.

Он увидел нечто вроде огромной крепости или города (в голову ему пришло слово «цитадель»), эпическую постройку, врезанную в пологие холмы перед величественным горным кряжем с заснеженными вершинами. Не похожую ни на что из того, что они до сих пор здесь видели.

Пока все шло хорошо. Он задал другой вопрос.

Где… – он вспомнил о тренере Джерико, вызвал в сознании его образ – …Человек-Медведь?

Он почти чувствовал, как проводит расчеты это коллективное сознание – рассылает запросы по змеящейся под землей сети корней; эти запросы двигались быстрее электрического тока, и почти сразу он получил ответ, тоже в виде образов.

«Человек-Медведь в очень необычном месте». Одновременно пришла подбадривающая мысль, что это место от них недалеко.

Но о его безопасности речи не было. Совсем.

И последний вопрос:

Где… – Уилл, как мог, показал им свое представление о Дейве, – …Крылатый Человек?

И снова пришел ответ. Гораздо менее обнадеживающий, чем предыдущий.

Цитадель.

Крылатый Человек в цитадели.

Уилл разорвал контакт с «мозгом» растений – словно внезапно выпустил из рук конец длинной натянутой веревки. Он почувствовал, что летит назад, долго-долго, падает, и потерял сознание.

Восемь

Житейская заповедь Уилла № 8: Всегда поступай правильно, не боясь последствий

Выпал из реальности он, должно быть, совсем ненадолго. Первым, что он увидел, было встревоженное лицо Элизы; потом он понял, что она уловила его мысли и знает, где он побывал, ощутила ускользающий ореол необычности его разговора с растениями.

«Ого. Аджай был прав».

«Ты тоже, – ответил он. – Они думают, они чувствуют, у них единый общий мозг».

«Напомнил тебе о ком-нибудь?»

«О нескольких знакомых людях».

– Чувак, чем поделилась с тобой Маленькая Сьюзи Подсолнух?[7] – спросил Ник. – Жаловалась на растительных тлей или на то, как трудно найти хорошего зубника?

– Нет, – ответил Уилл, садясь и ожидая, когда в голове прояснится. – Но она сказала мне, где найти тренера Джерико.

– Что, правда?

– На сто процентов.

– Значит, мы были правы! – Аджай захлопал в ладоши и, вскинув руку, шлепнул ладонью о ладонь Элизы. – Коллективное сознание, я знал!

Уилл решил пока не говорить, что ему рассказали о местонахождении Дейва, – ему хотелось предварительно обсудить это с тренером Джерико.

Но сначала нужно было найти тренера – и, судя по тому, что он видел, быстро.

– Идемте, ребята, нужно торопиться, – сказал Уилл и вскинул на плечи рюкзак. Аджай и Элиза взяли свои рюкзаки и пошли вслед за ним к лесу. Ник остался на месте.

– А как же мой большой букет? – спросил он.

– Если не хотите отныне единолично нести за них ответственность, молодой человек, – сказала Элиза, – вам придется их отпустить.

– Сейчас это не очень практично, Ник, – сказал Уилл.

– Лови и отпускай, чувак, – сказал Аджай. – Ты всегда сможешь поймать другой букет. Может, встретим и огромную вазу.

– Это единственный гуманный выход, верно? – спросила Элиза, видя, что Ник расстроился.

– Форель, кстати, обычно не пытается выпрыгнуть из реки обратно в лодку и откусить тебе ногу, – заметил Аджай.

Уилл посмотрел на все еще робко жмущиеся друг к другу цветы. Трудно было не видеть их теперь совершенно иначе, не видеть в них растерянных и жалких существ; их истинную природу жестоко извратили без всякой их вины, не предоставив им ни выбора, ни выхода.

Как и нам, во многих отношениях.

Ник подошел к съежившейся, дрожащей стае. Вид у него был печальный. Цветы тоже были печальны, хотя совсем недавно казались очень свирепыми и хищными. Они покорно опустили головки и не пытались напасть на Ника, когда тот развязывал узел на своей веревке…

Видя их поведение и чувствуя, какие эмоции они излучают, Уилл понял:

«Эти существа понимают – коллективно, – все, что мы сказали друг другу».

И, словно прочтя эту его мысль, цветы повернулись к Уиллу. Цвет их лепестков чуть изменился – в точности как чуть раньше изменился цвет «мозга»; краски смягчились, и по тому, как деликатно затрепетали лепестки, он без слов ощутил что-то, на миг возникшее между ними.

«Они узнали обо мне не меньше, чем я о них».

Уиллу напомнили, что он еще не выбрал момента рассказать друзьям о последней бомбе, брошенной в него Франклином: источник их собственных генетических мутаций не взят у какой-либо формы земной жизни. Чуждая ДНК попала в их организмы от них. От Иных, Творцов или как они там себя называли.

Поэтому я и смог вступить в контакт с растениями. В них тоже есть Иные.

Даже Ник, сматывавший веревку, как будто изменил отношение к своим подопечным. А цветы, вместо того чтобы убежать, как только их освободили, стояли на месте группой, как будто ждали разрешения.

– Чуваки, отныне вы сами о себе заботьтесь, ладно? – сказал Ник.

Один из цветков – Уиллу показалось, что тот, на котором он сосредоточивался, но он не поручился бы, – осторожно протянул одну из ветвей-рук к Нику. Вначале Ник удивился, но потом понял, в чем дело. Он протянул руку и коснулся ветви кулаком.

– Без обид, – сказал он.

Цветы как будто слегка кивнули головками; потом все разом повернулись и с удивительным достоинством, какого у них не было заметно раньше, ушли с поляны в лес.

Ник направился к друзьям, взял свой рюкзак и присоединился к ним. Они бежали рысцой в противоположном направлении. Элиза несколько раз оглянулась на него.

– Ты в порядке, ковбой? – спросила она.

– Пожалуй, – ответил он. – Да, наверное.

– Что изменилось? – спросила она.

– Не знаю. Понимаю, это бред, но мне они типа понравились, – сказал Ник, оглядываясь на поляну, от которой они уходили в лес.

– Я знаю, о чем ты, – сказал Уилл.

– И мне теперь типа хреново, потому что я многим из них сделал бенихана[8].

– Но они угрожали тебя сожрать, – заметил Аджай.

– Теперь ты знаешь больше, чем тогда, – сказала Элиза, потрепав Ника по плечу. – Не грызи себя.

– Поймите меня правильно, – ответил Ник. – Не то чтоб я вдруг стал каким-нибудь там вегетарианцем…

– Прошу прощения, ты что же… пытался их есть? – спросил шокированный Аджай.

– Наоборот.

– Тогда не понимаю, какая связь…

– Я хочу сказать, что не превратился в поклонника растений, который носит сандалии-с-носками. Сейчас за добрый бургер я убил бы.

– О чем вы говорите? – спросила Элиза.

– Ты, конечно, понимаешь, что с точки зрения биологии цветы гораздо ближе к овощам, чем млекопитающие, – ответил Аджай.

– Да, расскажи об этом их зубам, – посоветовал Ник.

– На самом деле я об этом думал, – сказал Аджай. – Возможно, их скрестили с каким-нибудь свирепым всеядным бабуином…

– Сам ты всеядный бабуин…

– Ребята, сейчас нам нужно думать о том, куда мы идем, – решительно вмешался Уилл, показывая вперед. – А не о том, где мы были.

– Откуда ты знаешь, куда мы идем? – спросил Ник.

– Чутье, – ответил Уилл.

Впереди, там, куда вела хорошо протоптанная тропа через лес, пейзаж снова менялся. К земле льнули клочья пушистого тумана, причем туман становился все более сырым и мягким. Вокруг и над собой Уилл видел все больше лиан, клочьев необычного мха и растений с сильно благоухающими цветами. Туманный свет, лившийся сверху, проходя через густой лиственный покров, становился все тусклее. Впервые вдалеке послышались странные вопли и крики.

– Животная жизнь, – сказал Аджай.

– Может, это птицы, – заметила Элиза.

– Будем надеяться, что птицы, – сказал Ник.

– В противоположность чему? – спросил Аджай.

– Вот именно, – сказал Ник.

– Просто любопытно: почему ты считаешь, что птицы здесь менее ужасны и опасны, чем все остальное?

– Птицы хорошие, – сказал Ник.

– Мы идем к болоту, – сказал Уилл, осмотрев горизонт. – Там может быть много… разных тварей.

Чем дальше они шли, тем сильнее чувствовалась угроза; почва становилась влажной, губчатой, под ногами на каждом шагу начало хлюпать.

– Значит, твое чутье велит тебе идти в это болото? – спросил Аджай, заламывая руки.

– Растения сказали, что там мы найдем Джерико, – ответил Уилл.

– И ты не поделился с нами этим небольшим, но драгоценным самородком, – сказал Аджай. – Конечно, если растения – которые совсем недавно пытались нас съесть, – сказали, что именно там мы его найдем, что может пойти не так?

– Помолчи немного, Аджай, – сказала Элиза.

Аджай тревожно посмотрел на сгущающийся сумрак болота.

– Я всегда считал, что нападения зверей – или растений, если уж на то пошло, – и прочих невыразимых ужасов этого или любого другого мира, приводят к преступной недооценке опасности трясины.

– Посмотрите-ка, – сказал Ник, глядя на что-то слева от тропы. – Думаю, это стена.

Он показал на прямой ряд камней, шедший параллельно тропе и постепенно поднимавшийся из мутной воды. Примерно в два дюйма шириной, этот ряд выглядел очень древним, камни покрывала болотная слизь, но они казались искусственно вытесанными и скрепленными известкой. Стена продолжала подниматься из воды и тянулась вдоль тропы, насколько хватал глаз, пока не исчезала в сгущающемся тумане.

– А вот и другая, – сказала Элиза.

Уилл повернулся и посмотрел, куда она показывала: такая же стена уходила в том же направлении справа от тропы.

– Очевидно, тут не всегда было болото, – сказал Аджай, вглядываясь в туман. – Или кто-то пошел на очень большие хлопоты, чтобы создать такое впечатление.

– Что ты видишь? – спросила Элиза.

– Ник, – сказал Аджай, щелкнув пальцами. – Ракетницу!

Ник мгновенно достал и зарядил ракетницу. Он встал на колено, прицелился и выпустил по низкой дуге осветительную ракету, стараясь, чтобы она летела ниже нависающего полога листвы. Примерно в ста ярдах впереди вспыхнул яркий белый свет, разогнав пятна тумана прямо над поразительной картиной.

Из болота вздымались величественные развалины. Ряды камней по обе стороны тропы соединились с грандиозными каменными стенами, плотно выложенными геометрическим точным узором, который увидели все.

Здание занимало площадь, примерно равную площади футбольного поля. Наружные стены, наращивая в высоту симметричные ряды, постепенно достигали наибольшей вышины в центре, у массивной квадратной башни. Почти повсюду из промежутков между камнями росли полные грубой животной силы лианы; во многих местах они как будто вросли прямо в стену. Кое-где из древней каменной кладки, замедленно взрывая ее, проросли деревья.

– Тренер Джерико здесь, – сказал Уилл.

– А раньше нельзя было сказать, – возмутилась Элиза.

– Внутри? – спросил Ник.

– Точно, – подтвердил Уилл.

– Наши растительные знакомые не сообщили тебе случайно координаты по джипиэс? – спросил Аджай. – Указывающие точное положение тренера Джерико?

– В середине, – сказал Уилл, показывая на башню. – Внизу, в чем-то вроде подвала.

Вокруг снова грянул хоровой вой и лай, который они уже слышали. На этот раз гораздо ближе, прямо перед ними. Внутри сооружения.

– Похоже, он там не один, – сказала Элиза.

– Эй, я однажды видел, как тренер перекинулся гризли, – сказал Ник. – Если там животные и еще кто, я бы тревожился за них.

– Проблема не в этом, – сказал Уилл. – Судя по тому, что показали мне растения, тренер в чем-то вроде ямы. Закрытой сверху толстой решеткой.

– Что?! – спросил Ник.

– И яма медленно заполняется водой.

– Почему ты не сказал нам этого раньше? – спросила Элиза.

– Я сказал, что нужно спешить.

– Если мои предыдущие наблюдения справедливы, – сказал Аджай, – длительное погружение в воду не причинит тренеру Джерико особого вреда.

– Как это?

– Основываясь на наблюдениях, сделанных сегодня утром, я считаю, что он может обернуться каким-нибудь водным животным.

– Это не причина не торопиться, – сказала Элиза и побежала по тропе к зданию.

Уилл догнал ее раньше, чем она добралась до внешней стены, и остановил на середине шага. Она вырывалась, но он держал крепко.

– Пусть первыми пойдут Аджай и Ник, – сказал он. – Аджай сумеет заметить ловушки, а Ник – избежать их. Если Джерико в беде, мы не поможем ему, если и сами угодим туда же.

Элиза неохотно подождала, пока подбегут остальные. Уилл повторил инструкции. Аджай включил фонарик, и они с Ником быстро зашагали вперед, старательно разглядывая поверхность, по которой шли.

Тропа постепенно поднималась вместе с ограждающими ее стенами. Земляная поверхность сменилась большими, с пару квадратных футов, истертыми плитами из темно-серого камня. Перед первой большой наружной стеной ребята остановились. Над входом выгнулась каменная резная арка со сложным рисунком шириной примерно шесть футов. Аджай фонариком осветил глубоко изъеденную временем темную резьбу: когда-то это могли быть лица. Не человеческие – по крайней мере, не вполне человеческие. Своего рода гибриды, но слишком разрушенные, чтобы определить точнее.

– Ничего не напоминает? – спросил Уилл.

– И резьба, и стиль сооружения напоминают Кахокию, – ответил Аджай. – Но степень разрушения далеко не такая же.

– Значит, они здесь не так давно, верно? – спросила Элиза.

– Давайте проверим, – предложил Уилл.

Он первым прошел под арку, остальные последовали за ним. Стены здесь были выше, футов восемь, а проход между ними, более узкий, не больше шести футов, уходил в обоих направлениях примерно на тридцать ярдов. В конце оказалась другая стена и поворот под углом девяносто градусов. Воздух был неподвижным, влажным, душным и попахивал гнилью.

– Куда? – спросил Аджай у Уилла.

– Вверх, – ответил Уилл и посмотрел на Ника.

– Значит, вверх, – согласился Ник.

Он вернулся назад, вышел наружу, развернулся и бегом устремился к внутренней стене. Взбежал по ней на два шага, повернулся, прыгнул, ухватился за край внешней стены, подтянулся и взобрался на арку. Там остановился, развернулся и прыгнул прямо через их головы на гребень внутренней стены. Опять остановился и осмотрелся.

– Эге! – сказал Ник.

– Что ты видишь? – спросила Элиза.

– Лабиринт, – сказал Уилл.

– Один из этих… как их там? – отозвался Ник.

– Лабиринт? – переспросил Аджай.

– Точно! Лабиринт. Поразительно! Эй, наверное, отсюда и произошло это слово[9].

Аджай посмотрел на Уилла и покачал головой.

– Не нужно было давать ему волю.

– Ник, ты видишь, куда он ведет? – спросил Уилл.

– Нет, чувак, это ж лабиринт.

– Сформулирую иначе: ты видишь, где он доходит до центральной башни?

– Конечно.

– Это далеко отсюда?

– Я бы сказал… ого! Добрых четверть мили. Чертовски большой лабиринт. Мне это напоминает лабиринт, который в Нидеме[10] на Хеллоуин делали из кукурузы. Когда мне было девять, я там однажды заблудился…

– Вот что мне от тебя нужно, Ник. Иди по стене, найди вход, вернись к нам и потом будешь говорить нам, как нам туда пройти.

– Легко, – сказал Ник.

– Не ори, просто вернись и объясни.

Ник поднял вверх большой палец, перепрыгнул со стены на следующую, ближе к центру. Они слышали, как он передвигается, потом все звуки стихли.

– Что еще тебе сказали растения? – спросила Элиза, хмуро глядя на Уилла.

– Только это: подвал, яма, решетка, вода, – ответил Ник. – И не сказали – показали. Так они мыслят, если можно так выразиться. Картинами. Образами.

Элиза сердито посмотрела на него.

«Я ничего от тебя не утаиваю», – он наконец почувствовал, что должен послать ей эту мысль.

«Тогда откуда ты знал о лабиринте?»

«Не знаю».

«Мне это кажется жутким».

«Что именно?»

«То, что ты все это откуда-то знаешь заранее, – сказала Элиза. – Мне кажется, это жутковато».

«Мне тоже», – ответил он.

Аджай переводил взгляд с Уилла на Элизу и обратно, а те продолжали не отрываясь смотреть друг на друга.

– Это личный разговор, или можно присоединиться? – спросил Аджай.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал Уилл.

– Не знаю, о чем вы, – сказала Элиза.

В этот миг на гребне внутренней стены показался Ник; он лишь слегка запыхался.

– Можно идти, – сказал он. – За мной!

Он пошел по гребню стены слева, и они заторопились следом. Когда повернули направо, а потом опять направо, Ник над их головами перепрыгнул на другую стену, ближе к центру. Аджай достал небольшой тюбик флуоресцентной краски и при каждом повороте чертил на углу стрелку, указывающую направление вперед, к центру. Когда Ник спросил, что он делает, Аджай ответил:

– Потом меня поблагодаришь.

Так они поворачивали еще четырнадцать раз, неизменно следуя указаниям Ника, который перескакивал с одной стены на другую.

На ходу Уилл осматривал стены; почти все их покрывала частая решетка толстых, похожих на веревки лиан. Он коснулся одной из них, гадая, не входит ли она в сеть, сообщившую ему о местонахождении тренера Джерико. Он действительно ощутил исходящее от лианы легкое гудение наподобие слабого электрического поля, но, прежде чем попробовал предпринять какие-нибудь исследования, услышал наверху голос:

– Почти пришли, – сказал Ник. – Еще два поворота, и мы у входа.

Посмотрев наверх, Уилл увидел над соседними стенами вершину башни.

– Молодчина, Ник, – сказал он.

– Тупые лабиринтщики думали нас сбить с толку…

– Стойте, – сказал Аджай, подняв руку.

Они остановились. Аджай внимательно смотрел на пол в нескольких шагах перед собой, там, где стена поворачивала влево под прямым углом. Он показал на одну из плит.

– С этой плитой что-то не так, – сказал он. – Вот с этой, справа, внутри угла. На ней подозрительная зарубка и легкая выемка в кладке. Не рекомендую наступать на нее…

Ник взял с верха стены отделившийся камень и бросил на плиту, указанную Аджаем. Камень ударил в широкую каменную плиту, перекрывавшую весь проход. Плита встала вертикально, камень провалился и исчез из виду. Несколько секунд слышалось, как он ударяется и отскакивает от стен, потом далеко внизу раздался всплеск.

Уилл наклонился над краем отверстия и заглянул в него.

– Падение не прямое: отверстие наклонное, как желоб.

– Ловушка для чужака, – заметил Аджай, – поймать, но не обязательно убить.

– Страшновато, – сказал Ник, наклоняясь со стены, чтобы лучше рассмотреть. – Мне проверить?

– Не будь дураком, – сказала Элиза.

– Уже поздно, – заметил Аджай.

– Может, так они и поймали тренера, – сказал Уилл. – Он может быть внизу.

– Эй, тренер! – крикнул Ник в отверстие.

Плита с грохотом встала на место.

– Правда? – спросил Аджай.

– Эти клоуны – шайка настоящих шутников, – сказал Ник.

– Что, по-твоему, нам делать? – спросила Элиза, глядя на Ника.

– Если тренер там, ему не поможет, если мы попадем туда же, – ответил Уилл. – Можно это обойти? Ты ничего такого впереди не видишь?

Аджай принялся разглядывать плиты за ловушкой перед тем поворотом.

– На поверхности – ничего. Перепрыгнем через эту плиту? Я не вполне уверен, что сумею…

Он больше не успел ничего сказать: со стены свесился хлыст Ника.

– Хватайся, крошка, – сказал Ник со стены. – Я перенесу тебя.

– Подожди, я пройду первая, – сказала Элиза.

Она отступила на несколько ярдов, разбежалась и легко перелетела через плиту. Аджай переступил с ноги на ногу и с трудом сглотнул.

– Ты следующий, Аджай, – сказал Уилл.

– Слишком далеко, – ответил Аджай. – Прыжки в длину – не мой вид спорта.

– Не парься, братан, – сказал Ник. – Я тебя перенесу.

Он опустил хлыст как можно ниже, до колен Аджая. Тот ухватился за кнут обеими руками, оторвал ноги от земли, как можно плотнее обхватил ими хлыст и зажмурился. Ник несколько раз раскачал его и перенес через ловушку. Не открывая глаз, Аджай продолжал цепляться за хлыст и вместе с ним перелетел обратно.

– Выпусти его, дурень, – сказал Ник.

– Прошу прощения. Я боялся посмотреть, – сказал Аджай.

Ник снова перенес Аджая, Элиза схватила его, и Аджай разжал руки, на несколько мгновений дольше необходимого прижимаясь к Элизе.

Уилл быстро отбежал назад, разогнался, легко перескочил западню и присоединился к остальным. Ник свернул хлыст и пошел по гребню стены, разведывая, что впереди.

– Последний поворот, и мы на месте, – сказал он.

Втроем они в последний раз свернули за угол. Аджай зорко, как ястреб, смотрел вперед, выискивая опасность. Они вместе ступили на следующую плиту; та гулко ухнула и подалась, но опустилась от силы на полдюйма.

– Я этого не заметил, – сказал Аджай.

– Плохо, – сказала Элиза.

– Не двигайтесь, – предупредил Уилл.

Несколько мгновений ничего не происходило. Но потом они услышали поблизости зловещий звук – скрежет камня о камень.

– Вот гадство, – сказал Ник.

– Что? – спросила Элиза.

– Глянь вперед, – сказал он.

В четырех плитах от них стена пришла в движение, каменный блок футовой толщины заскользил прямо к ним, вначале медленно, но постепенно набирая скорость. Позади они услышали другой звук: западня за углом снова открылась.

– Господи ты боже мой, – сказал Аджай.

– Ник, тебе придется поднять нас наверх, – сказал Уилл.

– Уже! – сказал Ник, опуская хлыст. – Аджай!

Аджай снова ухватился за конец хлыста. Ник быстро подтащил его к гребню стены, Аджай вскарабкался и стоял на четвереньках. Каменный блок теперь отделяли от ребят две плиты. Ник снова опустил хлыст, и за него ухватилась Элиза. Он втащил ее наверх, а Уилл попятился на последнюю плиту перед зияющей ловушкой.

– Все в порядке, я просто перепрыгну через нее обратно, – сказал он.

Но, когда он повернулся, чтобы прыгнуть, за ловушкой быстро скользнула другая высокая каменная стена, преграждая ему путь. А первый движущийся камень был в одной плите от него и неминуемо приближался.

– Стой на месте, – закричал Ник.

Уилл посмотрел вверх и увидел, что Ник падает к нему, расставив руки, как парашютист. Он опустился за спиной Уилла, упираясь ступнями в стену, и вытянул руки, как раз когда движущаяся глыба оказалась в пределах досягаемости. На Ника навалилась вся ее тяжесть, и Ник весь напружинился, упираясь в нее, напрягая все мышцы – человек-стопор, – и заставил камень замедлить ход.

– Забирайся на меня, чувак, – сказал Ник сквозь стиснутые зубы.

Уилл подпрыгнул и ухватился за торс Ника, который казался стальным; он подтянулся и забрался Нику на спину.

– Быстрей, – прохрипел Ник.

Уилл на спине Ника поднялся на ноги, используя ее как приступку, и перешагнул на движущуюся глыбу. Уже оттуда он перескочил на стену, где ждали Аджай и Элиза.

– Уноси ноги, Ник, – велела Элиза.

Нику пришлось согнуть колени, чтобы оставаться вклиненным между стенами, но он больше не старался удерживать камень. Он медленно сжимался, ожидая, чтобы между стенами остался просвет шириной в ярд. Потом оттолкнулся ногами, отпустил руки и вскочил на движущийся камень. Оттуда он пробежал по стене, оказался на ее верху, напротив той стены, где стояли остальные, и принялся трясти руками и ногами, снимая напряжение с мышц.

– Теперь я знаю, что чувствует бутерброд, – сказал он. – Надо было прыгнуть в отверстие.

– Нет, не надо, – возразил Уилл. – И нам лучше уйти отсюда.

Он повел всех по левой стене, а Ник держался вровень с ними на правой. Вместе они дошли до арки над центральным входом в здание. Арка была больше и грандиознее первой и украшена более сложной версией тех же выветренных резных лиц, какие они видели недавно. Аджай наклонился, чтобы лучше рассмотреть эти лица.

– Думаю, среди них есть змеи, – сказал он.

– Хватит уже нас подбадривать, – попросила Элиза.

Нагнувшись, Уилл разглядывал пространство под аркой и помещение непосредственно за ней. Помещение было простым, сравнительно небольшим, вымощенным такими же каменными плитами. Внутрь проникли несколько лиан, но никаких украшений или особенностей не было. Уилл увидел три лестницы; две, справа и слева, уходили вниз, а центральная, более внушительная, вела вперед, к площадке перед двустворчатой деревянной дверью, усаженной засовами и металлическими кольцами.

– Нужно спуститься вот по той лестнице, – сказал Уилл, указывая направо.

– Как мы спустимся отсюда, не растянув все восемь наших лодыжек? – спросил Аджай, глядя на пол в десяти футах внизу.

Прежде чем кто-нибудь смог ответить, Ник размотал веревку и привязал один ее конец к арке, а второй спустил на пол. Элиза взялась за веревку и спустилась, за ней последовали Уилл и Аджай. Ник отвязал веревку, сложил ее, сунул обратно в рюкзак, потом спрыгнул со стены, сделав сальто, и уверенно приземлился на обе ноги.

– Выпендрежник, – пробормотал Аджай.

– А ты будто нет, – заметила Элиза.

– Физически.

– Куда, Уилл? – спросил Ник, глядя на боковые лестницы. – Направо или налево?

Уилл подождал, чтобы в голову пришел ответ.

– Неважно. Можно бросить монетку. Обе лестницы ведут в одно место.

И сразу пошел к правой.

– Вообще-то наука доказала, что при подбрасывании монеты не бывает строгого соответствия пятьдесят на пятьдесят, – сказал Аджай. – Как ни удивительно, но монета будет падать в руку орлом вверх, как бы вы ее ни бросали, в 51 проценте всех случаев.

– Замечательно, – Ник подавил зевок.

Уилл начал спускаться первым. Лестница, широкая и крутая, была сделана из тех же гладких каменных глыб, что и остальное здание. Через двадцать ступеней они достигли площадки; оттуда лестница продолжала обратным ходом спускаться вниз. Прежде чем продолжить спуск, все потянулись за фонариками; Аджай липкой лентой прикрепил свой фонарик ко лбу, как у шахтера, и включил его. Всматриваясь вперед, он пошел первым; стало темно, и продвижение замедлилось.

– Тебе ничего не кажется знакомым, Уилл? – спросила Элиза.

– Пока нет.

– Но ты уверен, что тренер внизу? – спросил Ник.

– Больше чем на пятьдесят один процент, – ответил Уилл. – Меньше, чем на сто.

Они спустились на новую площадку. Здесь ступеньки стали скользкими, из камня стен сочилась влага, оставляя слой слизи или мха.

– Мы спускаемся прямо в болото, – заявил Аджай, водя тонким лучом фонарика, чтобы внимательно все рассмотреть. – На всех стенах отвратительная грязь, но часть лестницы прямо посередине удивительно чистая, что указывает на ее частое использование.

– Да кто ж откажется слазить под болото? – сказал Ник. – Забава для всей семьи.

– Думаешь, это построили Творцы? – спросила Элиза.

– Все свидетельствует об относительно разумном и развитом социальном устройстве или, смею сказать, цивилизации, – сказал Аджай. – Далеко ушедшей от неолитической; возможно, ближе к бронзовому или железному веку. Вероятнее всего, монархическое правление, может, племенное, включая преемственность по семейным линиям.

– О чем ты болтаешь?

– Иными словами, я не верю, что это создали Творцы. Но, скорее всего, они сотворили тех, кто это построил.

Когда свернули за угол, Уилл посветил вниз, на третий марш ступенек. С потолка свисали клочья скользкого мха, некоторые соединялись, образуя плотное полотно. Воздух здесь был угнетающе горячим и влажным. Повсюду звенело эхо капели. И даже здесь в углублениях стен и ступеней закрепились те же лианы, что сплошным ковром покрывали стены снаружи.

Приглядевшись получше, Уилл заметил, что и здесь на широкой средней части лестницы нет грязи и слизи.

– Этой лестницей, похоже, часто пользуются, – сказал он, делая первые шаги вниз. – Посмотрите, какая чистая середина.

– Странно, – заметил Аджай. – Должны бы быть следы или по крайней мере углубления, но здесь все словно выметено.

– Может, здесь есть уборщик, – предположил Ник. – Который сачкует.

– Да, наверное, так и есть, – сказал Элиза.

– Что это было? – спросил Уилл.

Он остановился. Остальные тоже. Все прислушались. Ничего, кроме звуков капающей воды.

– Сейчас я этого не слышу, – сказал Уилл.

– А что это было? – спросила Элиза.

– Не знаю, что-то слабое, как будто вдалеке. Идем дальше.

Еще несколько ступенек, и они оказались почти на середине пролета.

– Вот, опять, – сказал Уилл.

Все сразу остановились. На этот раз услышали все.

Шуршание, словно что-то скользило по камню.

Неожиданно оно оборвалось.

– Откуда доносится? – спросила Элиза.

– Не пойму, – ответил Уилл. – То ли над нами, то ли под нами.

– И там, и там, – сказал Аджай.

Уилл повернулся к Элизе:

«Давай проверим».

«Ты бери верх, я – низ», – ответила она.

Он включил Сеть и посмотрел на площадку наверху; одновременно он услышал, как Элиза посылает сигналы эхолокации вниз.

На Сети Уилла появились большие тепловые следы, с полдюжины, слабо видные сквозь камень, но явно движущиеся к ним примерно в двух пролетах отсюда.

«Плохо, – передала Элиза. – Примерно полдюжины».

«Здесь то же самое. Но полдюжины чего?»

«Не знаю. Но я знаю, почему ступени чистые. Они не идут. Они ползут».

Девять

Житейская заповедь Уилла № 9: Минута час бережет

– Аджай, встань между нами, – тихо велел Уилл.

Ник встал между Аджаем и лестницей наверх, Уилл и Элиза шагнули вниз, и Аджай оказался в середине. Зловещие звуки – и силуэты в Сети – приближались.

– Спустимся на следующую площадку, – полушепотом сказал Уилл. – Встанем в углу, откуда видно и верх, и низ.

Они преодолели последние ступени до площадки и заняли позицию в углу. – Мне понадобится топорик? – шепотом спросил Аджай.

– Если не найдешь ничего более действенного, – ответил Уилл.

Он напряженно думал, рассчитывая следующий шаг. И быстро сообразил.

«Попробую сбежать вниз и сманить этих тварей на другой уровень, подальше от нас», – передал он Элизе.

«Ладно».

«Можешь заставить тех, что над нами, думать, будто мы где-то в другом месте? Ну, хоть ненадолго. Чтобы выиграть время».

«Попробую. Что, по-твоему, они такое?»

«Я дам тебе знать. И постараюсь узнать, где они держат Джерико. Думаю, он близко».

«Поняла».

– Аджай, Ник, оставайтесь с Элизой, – прошептал Уилл. – Я сейчас вернусь.

Уилл посветил вниз, на следующий пролет: тот оказался последним и выходил на нечто вроде открытого ровного плаца с таким же каменным полом. Тепловые следы были на этом уровне, где-то дальше в темноте, все еще в пятидесяти с лишним ярдах. Ник схватил Уилла за руку и остановил.

– Чувак, ты уверен? – спросил он.

– Да.

Уилл кивнул Элизе и выключил свой фонарик. Включив вместо него Сеть и делая первый шаг вниз, он услышал, как Элиза посылает вверх и за угол вокализ: точное подражание угрожающему реву большой кошки. Уилл посмотрел в ту сторону и заметил, что тепловые следы наверху остановились.

– Милостивый боже, это испугало даже меня, – прошептал Аджай.

– Ага, как будто это трудно, – сказал Ник; потом повернул голову к Элизе: – Погоди, это была ты?

– Да, – сказала Элиза.

Уилл глубоко вдохнул и сбежал вниз по лестнице. Он держался середины, где, как он знал, идти было легче, и, как только выскочил на плац, понял, что и там камни чистые. Надежная опора. Хорошо.

А впереди перед ним – много скольжения.

Он замер и открыл свое восприятие, впитывая впечатления от окружающего и сразу их оценивая.

Плац был одинаковым и в ширину, и в длину, то есть квадратным, и, насколько Уилл мог судить, его площадь соответствовала всему зданию наверху. Он увидел четыре выхода: лестницу, по которой они спустились, два арочных туннеля, ведущие вниз от стены слева от них, и на противоположной, дальней стороне – еще одну лестницу, соответствующую и идентичную той, по какой они пришли.

Центр плаца занимало какое-то сооружение: круглое, футов десяти в поперечнике, со стеной примерно в три фута высотой вокруг какого-то отверстия.

Возможно, ямы.

В кронштейнах по всей стене горели яркие огни – факелы, понял он. Справа от круговой стены стояла необычная конструкция, похожая на дымоход, идущий под небольшим углом, она спускалась с потолка и уходила в отверстие в полу плаца.

Возможно, конец туннеля, который шел от западни наверху.

Дальше справа виднелось единственное отверстие в правой стене, массивная арка, ведущая в зловещую чернильную черноту.

Глаза Уилла уловили движение и новые огни.

Шесть тепловых следов скользили в обход ямы, разделившись: по три с каждой стороны. Он выключил Сеть и впервые увидел их.

Первой его мыслью было: «Змеи!» Но нет, они казались слишком широкими и мускулистыми, и у них были руки, в которых они держали факелы. Вдобавок все они были вооружены – копьями, мечами, топорами, так что Уилл сразу подумал: змеелюди.

Высокие, значительно выше шести футов, они скользили на толстых мощных торсах, которые со змеиным отвратительным изяществом волнообразно двигались вверх и вниз.

Жесткие, серые чешуйчатые торсы переходили в толстые шеи с капюшоном, как у кобры, плоские головы и острые лица были вынесены вперед.

Когда они открыли рты, Уилл увидел клыки и раздвоенные языки. Самые настоящие помеси… вопрос – с чем? В их чертах, несомненно, было что-то человеческое, и в черных, блестящих, разумных глазах тоже, но Уиллу некогда было раздумывать об этом.

Он побежал прямо к ним и в несколько шагов развил максимальную скорость. Этот его ход подействовал на них. Они приостановились, между ними произошел какой-то разговор – жесткие гортанные звуки походили на лай. Приближаясь к ним, Уилл свернул влево и увидел: трое у левой стены остановились и приготовились, подняв оружие…

…и тогда Уилл наддал и пронесся мимо них; от его движения пламя факелов затрещало. Удары, которые они нанесли, пришлись в пустоту на том месте, которое он только что занимал. Уилл пробежал мимо стены – убедившись, что она действительно окружает яму, но у него не было времени заглянуть туда, вниз – и не сбавлял хода, пока не добрался до противоположной стороны плаца; там он описал широкую дугу и остановился у дальней лестницы.

И стал ждать. Переговаривавшиеся твари на мгновение смутились, потом перегруппировались и ринулись за ним. Они даже не рассредоточились, чтобы попробовать окружить его. Никакой стратегии, никаких общих действий, в глазах – ненависть и примитивный утробный гнев.

«Тоже хорошая новость», – подумал Уилл: либо они глупее, чем кажется, либо привыкли к гораздо более глупой добыче.

Уилл побежал налево, следя за тем, как преследователи поворачивают за ним, потом очень убедительно сделал вид, что бежит направо, и они опять купились. Заманив их достаточно далеко, он по широкой дуге помчался обратно, налево, обогнул их и рванул к середине плаца. На сей раз у него нашлось время заглянуть в яму.

Отверстие было перекрыто прутьями, решеткой из толстых черных железных стержней, глубоко вделанных в камень на фут ниже края. В яме царила кромешная тьма, но двадцатью футами ниже Уилл увидел отражение огней факелов в воде, а когда включил Сеть, заметил внутри один тепловой след.

– Тренер, это вы тут внизу?

– А ты ожидал кого-то еще?

Голос Джерико эхом отражался в узком каменном цилиндре; Уилл понял, что яма похожа на колодец. Он услышал плеск, а когда отключил Сеть, ему показалось, что он видит машущие руки.

– Вы в порядке?

– Я не ранен, но мне здесь ужасно неудобно.

Мимо головы Уилла просвистело копье – он услышал, как оно вспороло воздух, – и ударило в камни за ним, из-под железного наконечника полетели искры. Потом он опять услышал много звуков скольжения. Уилл оглянулся: свора быстро приближалась.

– Подождите, тренер, – сказал Уилл. – Мы вернемся за вами.

– Ну, мне, в общем-то, пойти некуда, – ответил Джерико.

Уилл снова побежал к первой лестнице, потом свернул налево, к ближайшему выходу в левой стене и к арке, ведущей куда-то вниз. Змеелюди повторяли каждое его движение, а он держался от них ровно на таком расстоянии, чтобы они продолжали его преследовать. Еще дважды в него бросили оружие: топор и то, что походило на молот или булаву; они со свистом устремились к Уиллу, и тому пришлось на секунду спроецировать мыслещит, чтобы ему не пробили голову.

«Я нашел Джерико, – послал он Элизе. – Он здесь внизу, как я и представлял себе: яма, прутья, вода».

«Здорово, – ответила она. – А мы сейчас немного заняты».

Он чувствовал ее напряжение в приходящих мыслях.

«Возвращаюсь к вам, – ответил Уилл. – Бегу дальним путем в обход».

«Делай что должен…»

«У меня есть план».

«А то как же».

Уилл разорвал связь, подпустил свору поближе и побежал к дальней лестнице. На этот раз им хватило ума разойтись на шесть футов друг от друга и помешать ему свернуть в сторону. Но он добежал до лестницы, поднялся и на первой площадке остановился. Оглядевшись, чтобы убедиться, что они клюнули на приманку, Уилл поднялся на следующую площадку, потом еще на одну и оказался в том помещении, куда они вошли сначала.

Он прямо через плац пробежал к лестнице, по которой они спустились, остановился, чтобы убедиться, что твари показались на верхней площадке, и кинулся вниз.

Снизу доносились удары стали о сталь и скрежет стали о камень. Снова включив Сеть, он увидел кашу из тепловых следов, непрерывно передвигающихся.

«Почти на месте, – передал он Элизе. – Веду с собой много новых».

«О, какая радость, какая радость!»

Уилл свернул за угол у последней площадки. Ниже на середине пролета Ник левой рукой держал одного из змеелюдей за горло, а правой молотил его по лицу. Тварь едва держалась на хвосте. Еще три твари лежали на ступеньках без сознания или мертвые, из их глаз, носов и небольших щелей на шее с боков, служивших, вероятно, ушами, текла зеленая слизь.

– Эй, приятель, – продолжая наносить удары, сказал Ник при виде Уилла. – Эти твари не такие крутые, как кажутся.

– Как раз вовремя! – крикнул Аджай.

Последние два змеечеловека готовились напасть на Элизу, за которой он стоял. Уилл чувствовал, что она истратила почти все силы, вероятно, на удар, который уложил трех на ступеньки.

Аджай наставил одно из своих самодельных устройств на ближайшего к нему змеечеловека. И выстрелил: вылетел круглый диск размером с циркулярную пилу и отрубил твари руку. Змеечеловек пронзительно закричал, когда его рука, еще держащая короткий меч, отвалилась.

Ник нанес своему противнику последний удар, и змей, обмякнув, упал на землю. Последний стоял, зажимая обрубок руки, потом развернулся и попытался уползти по лестнице. Ник последовал за ним на лестничную площадку, прыгнул на хвост, ухватил тварь за этот хвост и раскрутил.

В этот миг внизу на следующей площадке появились шестеро змеелюдей, преследовавших Уилла. Ник увидел их, прекратил крутить их сородича, уперся ногами и швырнул змеечеловека прямо в них. Тело твари полетело, как фрисби[11], вращаясь и рикошетом отскакивая от стен, и ударилось прямо о них.

Уилл и Элиза присоединились к Нику на площадке. Не раздумывая, Уилл невольно вызвал образ Лайла Огилви в обличье вендиго и переправил его змеям.

«Это что-то новое, – подумал он, глядя на появившийся образ и на то, как в страхе отступают твари. – Они его действительно видят».

Элиза, следуя его примеру – обмен мыслями состоялся, хотя Ник ничего не передавал, – сопроводила образ убедительным аккомпанементом ужасающего крика вендиго.

Шестеро змеелюдей повернулись и заскользили вниз по ступенькам со всех хвостов.

– Да, лучше быстрей убегайте! – крикнул Ник.

С воинственным криком он устремился за ними. Уилл схватил его за руку, однако, не обманываясь: он был убежден, что Ник слишком силен физически, чтобы так его остановить. Поэтому он внедрил в сознание Ника некую мысль, надеясь, что Ник ошибочно примет ее за свою.

«Гнаться за ними неправильно».

Ник остановился и повернулся к Уиллу.

– Гнаться за ними неправильно, – сказал он.

– Полностью согласен, – сказал Уилл.

– Эй, а я нашел подходящее слово для этих гнусных уродцев, – сказал Ник, оборачиваясь с озорной улыбкой. – Змеюки.

Они услышали позади смех и, обернувшись, увидели у стены Аджая; он согнулся от смеха, потом опять выпрямился, продолжая так хохотать, что с трудом дышал.

Уилл послал Элизе срочную мысль:

«Сведи его с лестницы. Быстрей».

Элиза подошла к Аджаю, обняла его за плечи и медленно свела на уровень площади. Аджай смеялся, хватая ртом воздух.

– Я хотел придумать смешное, – заметил Ник негромко, – но не настолько смешное!

– Он жутко переутомился, – объяснил Уилл, спускаясь вслед за ними.

– Понятно. Каждому свое, верно? Я так не веселился с тех пор, как забрался в зоопарк и ломом вскрыл замок в обезьяннике.

– Ты правда это сделал?

– Да. Ну, это… Во второй раз меня поймали охранники, и папаша справедливо всыпал мне по первое число.

– А как это восприняли обезьяны?

– У, мы шикарно поладили.

– Почему я не удивлен? – спросил Уилл, когда они добрались до плаца. – Кстати, я нашел тренера. Он там, внизу.

– Офигеть!

Уилл протрусил мимо Элизы с Аджаем – она что-то шептала Аджаю на ухо, успокаивая, и его смех сменился внезапным редким хихиканьем, – и провел Ника к круглой стенке-ограде в центре плоскости. Ник выполнил несколько сальто и оказался у стены раньше Уилла. Он перемахнул через стену, нагнулся и всмотрелся вниз, за перекрестья прутьев.

– Эй, тренер! – крикнул он. – Как водичка?

Тренер Джерико снизу посмотрел на него:

– Может, спрыгнешь и попробуешь сам, Маклейш?

Ник усмехнулся:

– Попали в ловушку? Самая старая классическая уловка.

– Нужно торопиться, – сказал Уилл, поглядев на Элизу, которая помогала Аджаю выполнить серию глубоких вдохов и медленных выдохов. – Те, что сбежали, вероятно, ринулись за подмогой.

– Что? По-твоему, они тут еще есть? – спросил Ник.

– Нет, Ник, – сказал Уилл. – Я думаю, что эти двенадцать построили все, что мы видим. Весь этот комплекс. И все сами.

Ник осмотрелся и задумался.

– Вот это все? Нет!

В этот миг откуда-то из глубины, в правом дальнем крыле сооружения, они услышали бой барабанов. Низкие гулкие удары, целенаправленные и слаженные.

Великого множества барабанов.

– Видишь? Что я говорил? Их больше двенадцати, – сказал Ник, снимая рюкзак и доставая из него свернутую веревку. – Не волнуйтесь, тренер, у меня есть вот что.

И тут с левой стороны комплекса – Уилл начал понимать, что он даже больше, чем им казалось, – забили другие барабаны.

– Это вызов и ответ, – сказал Аджай, неожиданно снова становясь собой, спокойным и рассудительным.

Подключилась еще одна группа барабанов, на этот раз позади и на несколько уровней глубже.

– Они бьют тревогу, – сказал Уилл. – Вызывают подкрепление.

Ник привязал веревку к одному из прутьев у края стены.

– Тренер, можете превратиться в орла или еще в кого-нибудь и вылететь к нам?

– Если бы я мог, – сказал Джерико, – думаете, я бы тут сидел?

– Орел все равно не прошел бы сквозь эту решетку, – сказал Аджай.

– Отличный довод. Нужно быть колибри или дятлом, типа того, – заметил Ник, заканчивая вязать узел. – Теперь должно получиться.

Ник пропустил веревку через решетку; она развернулась и опустилась к Джерико. Тот взялся за нее обеими руками и выбрался из воды. Ник схватил второй конец и потянул на себя.

– Но как он пройдет через решетку? – спросила Элиза, присоединяясь к ним на стене и глядя вниз. – Между прутьями слишком узкие отверстия.

– Мы уже говорили об этом. Пожалуйста, предоставьте это мне, – сказал Аджай, роясь в рюкзаке. – Я прихватил с собой несколько видов относительно слабой взрывчатки. Если правильно ее применить, мы наверняка сможем проделать достаточно широкое отверстие…

– У нас определенно нет на это времени, – сказал Уилл, осматриваясь; он напряженно следил за тем, что происходит в разных частях комплекса.

– Тогда я могу попробовать, – предложила Элиза.

– Нет, Элиза, – решительно ответил Уилл. – Тебе надо беречь силы.

Он повернулся к яме и ухватился за решетку; два ряда прутьев образовывали квадраты, как на шахматной доске, каждый квадрат был меньше фута в поперечнике. Ник потянул веревку, и Джерико вскарабкался прямо к решетке. Он был без рубашки и, когда цеплялся за веревку, явственно выделялись его напряженные мышцы.

– Вы должны что-то придумать, – сказал Джерико, глядя на них.

– Тренер, вы как будто сморщились. – Ник наклонился, внимательно глядя на Джерико. – Давно вы в воде?

– Поторопитесь, – сказал Джерико.

– И, чувак, без обид, но пахнет от вас не слишком приятно, – продолжал Ник. – Что там внизу, отстойник?

– Я попробую согнуть прутья, – сказал Уилл. – Оставайтесь на месте, тренер.

– Вы должны кое-что знать об этих тварях, – сказал Джерико.

– Секундочку, – попросил Уилл.

Он закрыл глаза, собрал дополнительные силы, вытягивая их откуда-то из крестца, и почувствовал, как они прокатываются по спине, переходя в руки, в кисти. Расставив пальцы, он направил их на прутья решетки. Мыслеформа – винт или скоба – появилась именно там, где он представлял ее себе, и он вставил ее между прутьями справа от места, где был Джерико.

Мысленно поворачивая винт, Уилл сосредоточился, приложил неуклонно растущую силу к прутьям с обеих сторон от винта… и оба прута начали медленно выгибаться, отклоняясь вправо и влево, подаваясь с ржавым скрежетом.

– Что ты делаешь, Уилл, и как ты это делаешь? – спросил Аджай, вытаращив глаза.

Не отвечая, Уилл остановился, снова собирая мысленную энергию, и последним усилием согнул прутья так, что те едва не касались соседних. Изнуренный этим, Уилл едва не упал со стенки, и мыслеформа между прутьями решетки с хлопком исчезла.

– Дайте руку, – сказал Уилл, просовывая свою руку в отверстие.

Джерико схватился за нее, выпустил веревку, подтянулся и оказался прямо под отверстием.

– Барабаны замолчали, – сказала Элиза, глядя по сторонам и вверх. – Это хорошо или плохо?

– Плохо, – ответил Аджай.

– Может, у них руки устали, – сказал Уилл, тоже оглядываясь.

Ник медленно потащил Джерико через отверстие. Сначала показалась голова тренера, потом рука, которой он держался за руку Ника. Но плечи Джерико уперлись в прутья – не хватило всего нескольких дюймов.

– Сможете пролезть? – спросил Ник.

– Только если вывихнет плечи, – сказал Аджай.

– Отвернитесь на секунду, – резко сказал Джерико. – Все!

– Зачем? – спросил Ник.

– Не спорьте, отвернитесь, – ответил Джерико.

– Делайте, как он говорит, – сказал Уилл.

Ник и все остальные отвернулись. Уилл закрыл глаза, но сначала включил Сеть; он недавно понял, что ему даже не нужно открывать глаза, чтобы видеть, что та показывает. Он увидел, как тепловой след Джерико резко меняет форму, превращаясь во что-то короткое и гладкое, размером с собаку.

Ник вздрогнул, почувствовав, как резко изменилась тяжесть в его руке.

– Чувак, что за хрень?

Уилл видел, как уменьшившийся тепловой след Джерико легко проскользнул сквозь прутья, перепрыгнул через стену и упал на землю. И почти немедленно разросся во всех направлениях. Когда Уилл снова открыл глаза, рядом с Ником на земле лежал тренер Джерико, он тяжело дышал и дрожал.

Ник переводил взгляд с тренера Джерико на свою руку.

– Что это было, во имя Карла Ястржембски?[12]

– Именно это, как мне показалось, я видел в озере, когда он выбирался на берег, – словно бы себе сказал Аджай.

– Чувак, да я почувствовал шерсть, – сказал Ник, – и еще… еще маленький мокрый ласт.

– В чем дело, Ник, неужели ты никогда раньше не касался выдры? – спросила Элиза.

Джерико посмотрел на нее и подмигнул. Элиза склонилась к нему и предложила несколько батончиков и воду из фляжки. Ник развязал и свернул веревку, все еще недоуменно качая головой.

– Он действительно, абсолютно, полностью самый настоящий шаман, – сказал Аджай, по-прежнему почти шепотом.

Вокруг вновь загремели барабаны, на этот раз гораздо ближе.

– Что вы хотели сказать нам, тренер? – спросил Уилл.

Джерико отпил большой глоток из фляжки и вытер воду с подбородка.

– Они людоеды.

– Да, правда? – сказал Аджай, внезапно ощутив дурноту.

– Приятно это знать, – сказал Ник.

– С чего вы взяли? – спросила Элиза.

– Они пообещали съесть меня, – небрежно ответил Джерико.

– Вы их понимаете? – спросил Аджай.

– Они очень ясно выразили свои намерения.

– Значит, вас там мариновали? – с отвращением сказал Ник, взглянув на яму.

– О вкусах не спорят, – ответил Джерико.

– А где вы прошли в зону? – спросил Уилл.

– В болоте, – ответил Джерико, вставая и потягиваясь. – Недалеко отсюда. Это сооружение было первым, что я увидел. Я пошел к нему, а потом – да, Маклейш, – я угодил в западню. Съехал по какому-то скользкому желобу и вылетел в эту яму. Потом полилась вода. Несколько часов было забавно.

– Просто интересно, откуда вы узнали, что они собираются вас съесть? – спросил Ник.

– Скажем, для этого не нужно иметь змеечеловеческий словарь.

– Ради бога, да какая разница? – раздраженно сказал Аджай Нику. – Тренер стал бы главным блюдом, а мы чем-то вроде десерта.

– Надо выбираться отсюда, – сказал Джерико. – И живо.

– Что-то приближается, – сказал Уилл, вставая; его силы полностью восстановились.

Шум, активность, яркие вспышки – все это исходило из пещерообразного отверстия в стене на правой стороне плаца. Уилл узнал резкие гортанные возгласы змеелюдей, и на сей раз, похоже, их было слишком много, чтобы сосчитать. С ними двигались барабаны, гремя все громче и сердитее, все более угрожающе.

– Там тоже они, – сказала Элиза, показывая на лестницу.

– Вот дрянь! – сказал Ник, глядя в туннель.

От света факелов в руках десятков змеелюдей по стенам широкого прохода плясали дрожащие тени, но в нем было видно и что-то еще. Не менее двадцати футов ростом и толстое, как могучий дуб, раскачивающееся и ползущее уже знакомым отвратительным способом.

Тень гигантского змеечеловека.

– Наверное, большая собака ест первой, – сказал Джерико.

– Тут нет никакой собаки, – отозвался Ник.

– Готовьтесь бежать, – сказал Уилл тихо. – И делайте точно, как я скажу.

Десять

Житейская заповедь Уилла № 10: В чужой земле разумно наблюдать за обычаями местных жителей и придерживаться их. Если только тебя не собираются съесть

Первый боевой отряд – двадцать пять или тридцать воинов – вышел на плац с лестницы слева. Все высоко держали факелы и были защищены толстой чешуйчатой кожей и кольчугами, все вооружены до зубов. В тылу двигались три барабанщика – барабаны висели у них на бедрах – и отбивали воинственный марш.

Несколько мгновений спустя с правой лестницы появился второй отряд, примерно такой же численности. Все выглядели больше, крепче и по крайней мере вдвое сильнее тварей, с которыми была первая стычка. По знаку предводителей, двигавшихся впереди, оба отряда остановились; эти командиры, в свою очередь, были вдвое больше, крепче и сильнее остальных солдат отряда, – настоящие офицеры.

– Не очень-то похожи на тех, с кем мы сражались раньше, – сказала Элиза.

– Мы, вероятно, столкнулись со служителями храма, – заметил Уилл.

– С уборщиками, – сказал Джерико.

– Или поварами, – подхватил Аджай, оставаясь за Ником.

– Слабаки, – разочарованно сказал Ник. – Мы махались со слабаками!

– А это каста воинов, – сказал Джерико.

С точностью, не уступающей никакому военному строю, оба отряда развернулись перед лестницами и заняли оборонительную позицию.

– Почему они не нападают? – спросил Ник.

– Дисциплина, – ответил Джерико.

– Им приказано охранять выходы, – сказал Уилл, поворачиваясь к большому проходу за ними. – Запереть нас внутри. А главное нападение произойдет отсюда.

В тот же миг из пещеры вырвался большой отряд. В нем было не меньше ста воинов, подгоняемых дюжиной барабанщиков. По сторонам выстроились еще солдаты, все они строго соблюдали строй и держали оружие на изготовку. Большинство было в сверкающих латах, с длинными, смертельно опасными на вид копьями, в руках прямоугольные щиты. Они напоминали римскую фалангу императорской гвардии.

Когда все заняли свои позиции, появился гвоздь программы – выполз из тени с грацией, противоречащей гигантским размерам. Не меньше двадцати футов ростом, подумал Уилл, высотой с двухэтажный дом. Руки – как древесные стволы, запястья, бицепсы и плечи защищены стальными лентами. В руке сверкающий золотой трезубец длиной, по меньшей мере, двенадцать футов и толстый, как флагшток; длинная прямоугольная голова, словно перчаткой, закрыта кожаным капюшоном; на голове лента, похожая на золото.

– Король Мамба, – сказал Ник.

Но Уилл чувствовал, что это страшилище правит не только благодаря своим размерам, как будто этого было бы недостаточно. В этих овальных змеиных глазах светился острый ум; взгляд их обратился на пришельцев с силой грозного оружия. Изо рта в их сторону выскользнул длинный красный змеиный язык добрых четыре фута длиной, пробуя воздух.

«Ищет страх, – подумал Уилл. – Чует его, как любая змея».

Длинные губы уже изогнулись в улыбке, но Уиллу показалось, что змея еще и насмехается, разглядывая их.

– Пытается нас испугать, – сказал Джерико.

– И получается, – дрожащим голосом ответил Аджай.

Змеиный король глубоко вдохнул и с резким хлопком, словно открылся парашют, развернул длинную шею.

– Вероятно, любезно поговорить с ним у тебя не получится, – сказал Аджай, прячась за Ником. – Как ты говорил с незабудками.

Уилл рискнул отправить мысленный зонд змеиному королю. И увидел, что тварь наклонила голову, когда зонд приблизился. Мгновенная заинтересованность сменилась досадой, словно он заметил комара.

Тварь вызвала какой-то неведомый источник сверхъестественной жуткой энергии. Включив Сеть, Уилл увидел, что голову твари окутала тонкая вуаль, образовав преграду, и его зонд исчез, словно его прихлопнули электрической мухобойкой.

– Не вышло, – сказал Уилл и повернулся к Элизе:

«Хочу, чтобы ты кое-что попробовала. Знаю, ты никогда такого не делала и, вероятно, решишь, что не сможешь. Но я прошу тебя рискнуть».

И он объяснил, что задумал. Элиза скептически посмотрела на него:

«Не получится».

«Нет, получится. Если можешь одно, сможешь и другое. Возьми того, что справа. Я скажу тебе, когда будет пора».

Змеиный король поднял трезубец и отдал ряд резких приказов обоим отрядам. Пока он продолжал говорить, Уилл повернулся к друзьям. Те смотрели на гигантского змея.

– Все готовы? – спросил он.

– Полностью, – ответил Джерико.

Уилл послал Элизе другое сообщение:

«Задай им».

Они оба повернулись к отрядам, охранявшим вход на лестницы. Оба старательно сосредоточились и послали приказы командирам отрядов: образы, организованные в специальном порядке, один за другим, как в ребусе.

Уилл видел, что мысленные приказы получены и немедленно начинали действовать. Командиры зарычали и отвернулись от короля и людей, глядя на противоположный отряд.

«Вот ваш враг. Прикинувшийся своими. Это плохо. Нападайте. Убейте, убейте!»

Образы-картины подтверждали этот приказ.

Офицеры посмотрели один на другого, подняли оружие и через плац устремились друг к другу, с пеной у рта, отдавая отрывистые приказы. Потрясенные, но привыкшие слепо повиноваться приказам – этому помогает, подумал Уилл, смехотворно низкий уровень интеллекта, – отряды последовали за командирами, но с заметно меньшим воодушевлением, чем их предводители, по крайней мере поначалу.

Но это легкое недовольство исчезло, когда командиры свирепо столкнулись в центре плаца, звеня мечами. Тогда отряды схватились в смертельной схватке, рубя друг друга. Возобладали выучка, инстинкт и жажда крови.

Элиза несколько мгновений смотрела на них, потом, довольная, повернулась к Уиллу.

«Получилось. Я тоже так могу».

«Я же говорил».

Змеиный король удивленно смотрел на битву. Он, очевидно, ожидал, что отряды нападут, но совсем на другого противника.

– Пора, – сказал Уилл.

Аджай и Ник побежали к левой лестнице; Уилл за ними, огибая развернувшуюся схватку. Джерико и Элиза побежали к лестнице справа.

Дерущиеся посреди плаца не обратили на них никакого внимания. Подбежав к лестницам, обе группы услышали дикий рев: змеиный король начал отдавать приказы. Он колотил трезубцем по земле, а его крик напоминал раскаты грома.

Звуковая волна произвела желаемое воздействие. Оба командира и солдаты обоих отрядов прекратили драку; стряхнув гипноз, они изумленно смотрели друг на друга, словно спрашивая: «Да как это могло случиться?»

Уилл подтолкнул Аджая вперед, к площадке, а сам мгновение промедлил, чтобы успеть увидеть, как змеиный король взмахнул трезубцем и отдал новый громовой приказ, не нуждавшийся в переводе:

«Убейте их, идиоты!»

Отряды – многие воины были ранены и хромали – обратили свой гнев на две группы людей, уже спустившихся на первую площадку лестницы и как раз исчезавших за углом, и погнались за ними. Аджай и Ник бежали впереди. Уилл успел увидеть, как из туннеля с кровожадными криками вылетела армия короля; теперь за незваными гостями гнались все, а барабанщики убыстрили ритм ударов.

«Ни по какой причине не останавливайся, – послал Уилл мысль Элизе. – Пока не вернемся в болото».

Как и предполагал Уилл, отряды и вся армия, преследуя их, разбились на две части. Он побежал быстрее и добрался до верха лестницы одновременно с Аджаем и Ником. Аджай замедлил бег и что-то достал из рюкзака.

Элиза и Джерико уже ждали у начала прохода, ведущего к болоту.

– Бегите, бегите! – закричал Уилл, подгоняя и Аджая с Ником.

Они через арку выбежали в лабиринт, но Аджай еще больше замедлил бег и старательно разбросал между лестницей и выходом несколько небольших предметов.

– Что ты делаешь? – спросил Джерико, который ждал под аркой.

– Зачем таскать это добро с собой, если его можно использовать? – ответил Аджай.

– А что это? – спросил Уилл.

– Взрывчатка, несколько шрапнельных бомб, немного слезоточивого газа, и еще мины, распыляющие соляную кислоту, если на них наступить, – жизнерадостно объяснил Аджай. – Настоящий мешок с лакомствами на Хеллоуин.

Он рассыпал свои последние мины-ловушки – они походили на болты и гайки, скрепленные разноцветными шариками жвачки, – и побежал вслед за остальными.

– Тренер, идите первым. Проведите всех мимо ловушки, – крикнул Уилл. – Элиза, останься со мной.

Вместе с Элизой он остановился у выхода из-под арки и повернулся к входу. Они подобрались и ждали. Наконец послышались звон, лязг и шуршание – с обеих лестниц приближались воины.

– Давай! – сказал Уилл.

И зажал уши. Элиза глубоко вдохнула, подалась вперед, заведя руки за спину, и послала в жерло входа пронзительный вой. Уилл слышал и чувствовал, как звуковая волна рикошетит от камней, эхом отдается от стен закрытого помещения; ударные волны были такими мощными, что сам камень словно бы дрожал. Но вот звук нашел выход и устремился вниз по обеим лестницам. Послышались крики и вопли: звуковая волна ударила по обеим наступающим колоннам.

– Теперь уходи, – сказал Уилл.

– А ты? – спросила Элиза, разгибаясь и тяжело дыша.

– Сразу за тобой.

Элиза сжала его руку и побежала в лабиринт. Уилл сделал несколько шагов за ней в проход, обернулся, посмотрел наверх и сосредоточился на резном изображении длинной змеи в центре огромной каменной арки. Он создал очередную мощную мыслеформу – на этот раз пушечное ядро – и метнул ее прямо в замковый камень арки.

Когда мыслеформа ударилась, арка вздыбилась и провалилась в середине. Все сооружение задрожало, центральный камень подался, и вся искусная кладка обрушилась. Арка рухнула, подняв облако пыли и грудой обломков завалив проход к зданию.

Ошеломленный Уилл развернулся и, спотыкаясь, углубился в лабиринт. Из носа у него шла кровь, и он вытирал ее рукавом. Он не знал, что это – результат последнего напряжения или начинает проявляться кумулятивный эффект столкновения в целом, – но понимал, что его силы на исходе.

Внутри, за грудой обломков, он услышал серию взрывов, за которыми следовали крики боли и тревоги, затем потянуло каким-то едким кислотным запахом. Выжившие после звукового удара попали на хеллоуиновское минное поле Аджая.

Уилл свернул за первый угол лабиринта и в обход западни двинулся к следующему повороту.

Впереди, в нескольких поворотах от него, Элиза и Аджай догнали Ника и тренера. Аджай гордо сказал, что флуоресцентные стрелы, которые он начертил по дороге внутрь, очень помогают им быстро находить выход из лабиринта.

– Видишь, – сказал Аджай Нику. – Я же говорил, что потом вы меня поблагодарите.

В этот момент, как раз когда Уилл собирался с силами, чтобы перескочить через плиту-ловушку, позади прогремел страшный взрыв.

Уилл обернулся и увидел, что обломки созданной ими преграды разлетаются во все стороны; ему пришлось увернуться от большой каменной глыбы, которая приземлилась, заскользила, пушечным ядром отскочила от стены у его ног и остановилась на следующей плите за той, что открывала ловушку. В следующий миг раздался оглушительный гневный рев, и Уилл понял, что произошло.

Змеиный король, поднявшись во весь рост, пробил баррикаду у входа, его голова в капюшоне поднялась за стенами позади Уилла. Он осматривался в поисках беглецов.

Джерико и Ник услышали позади шум; Ник быстро запрыгнул на гребень ближайшей стены, оглянулся и увидел над лабиринтом змеиного короля. Исполин увидел Ника почти сразу, как тот появился, и бросился вперед. Но вместо того чтобы двигаться по извилистому пути в лабиринте, он использовал свое гигантское тело как таран и пробил ближайшую стену, проложив кратчайший путь между двумя точками и направляясь прямо к Нику.

– Ой, мама, – сказал Ник.

– В чем дело? – спросил снизу Джерико.

– Король Мамба идет к нам, и он зол как черт.

Когда змеиный король промчался мимо него, Уилл постарался вжаться в стену, чувствуя, как в спину врезаются острые края сети лиан.

Шорох их коры натолкнул его на мысль, которая немедленно начала отчетливо оформляться в его сознании. Уилл теперь узнавал своеобразный зуд, который вызывало это ощущение, – снова чутье, – хотя чувствовал, что на сей раз нужно больше времени, чтобы его сознание включило его.

Но змеиный король прополз мимо, не заметив его, нацеленный на жертв дальше в лабиринте, скорее всего, на его друзей. Уилл отступил, прыгнул и перелетел через открытую западню. И побежал со всех ног: головокружение все еще сказывалось на его способности удерживать равновесие, он огибал углы лабиринта.

Когда он повернул в первый раз, не сбавляя хода, гигантский змей пробил очередную стену в нескольких ярдах справа от него. Вглядевшись за развалины, оставленные королем на пути, Уилл увидел остаток его свиты – по меньшей мере сорок солдат пробирались через обломки у входа, пытаясь последовать за своим предводителем.

В нескольких поворотах впереди Джерико крикнул Нику:

– Отвлеки его! Но без глупостей!

– Щаз-з, – сказал Аджай.

Ник разразился оскорбительными жестами и звуками, адресуя их приближающемуся чудовищу, и побежал вправо по узкому гребню стены, как по середине улицы.

Змеиный король увидел и услышал Ника и слегка изменил курс, пускаясь в погоню и пробивая все новые стены на своем пути.

– Держитесь за мной, – сказал Джерико Аджаю и Элизе. – И закройте глаза.

– Опять! Только не это… – сказал Аджай.

– Делайте, что я говорю, если хотите уцелеть, – сказал Джерико.

Они послушались. Звук и ярость, возникшие в нескольких футах от них, на мгновение заглушили грохот, вызванный продвижением большой змеи. Аджай и Элиза ощутили волну тепла, острый запах и присутствие рядом с собой огромного дикого зверя. А когда открыли глаза, почти ничего не увидели – обзор загораживал неслыханно огромный медведь-гризли.

Из пасти медведя вместе с яростным ворчанием вырвался гулкий, едва узнаваемый голос Джерико:

– ЗАБИРАЙТЕСЬ МНЕ НА СПИНУ! БЫСТРЕЙ!

Медведь присел на всех четырех лапах, под шерстью у него перекатывались огромные клубки мышц. Элиза сразу вскочила на него, но Аджай застыл, глазея на медведя.

– НУ, АДЖАЙ!

Аджай подскочил, словно его ударили электрохлыстом, и оказался на спине медведя позади Элизы; вместе они полезли выше, на плечи зверя.

– ДЕРЖИТЕСЬ. И ПРИГНИТЕ ГОЛОВЫ!

Оба крепко вцепились в шерсть и опустили головы. Они услышали, как неподалеку змея пробила соседнюю стену; оглянувшись, Аджай увидел верхнюю часть змеиного короля; он забирал вправо, и между ними оставалось лишь несколько стен лабиринта.

Уилл, отчаянно стараясь их догнать, стремительно огибал повороты. Сворачивая за очередной угол, он на мгновение увидел впереди медведя и цепляющихся за него Аджая с Элизой, но они тут же исчезли за новым поворотом.

«Ого, – подумал Уилл; даже сейчас он не потерял способность удивляться. – Тренер полностью превратился в медведя».

Ник не оглядывался, пока не добрался до дальнего правого края лабиринта; теперь впереди было только болото. Наконец оглянувшись, он увидел, что гигантский змей прокладывает себе путь по лабиринту к нему, опрокидывая стены. Ник запрыгал, размахивая руками:

– СЮДА, ЗМЕИНЫЕ ГЛАЗА! ДОСТАНЬ МЕНЯ, НУ, ГРОМАДИНА! ПОГАНЫЙ УРОДЕЦ!

Они находились в длинном проходе, выходящем на болото, поэтому Джерико – или «медведь», как воспринимали его Элиза с Аджаем (сидя на спине гигантского медведя, им трудно было думать о нем как о «тренере Джерико»), повернулся и побежал назад, к следующему повороту, потом снова повернулся и устремился к дальней стене.

Элиза подняла голову и посмотрела наверх; сообразив, что собирается делать медведь, она послала Уиллу мысль:

«О боже, Уилл, он собирается пройти сквозь стену!»

Уилл резво повернул за угол и успел увидеть, как гигантский медведь опустил голову и проломил стену перед собой. От его удара камни словно испарялись, и медведь, не сбившись с шага, прошел в созданную им брешь и двинулся к следующей стене. Элиза и Аджай держались за него изо всех сил. Уилл пролез за ними.

Услышав грохот второй стены, пробитой медведем, змеиный король остановился, отвел взгляд от Ника и посмотрел налево. Там Ник увидел в лабиринте облако пыли и обломков. Змеиный король повернулся и направил свою ярость туда. Он разогнался, плотно прижимаясь к земле, обвалил на пути еще несколько стен и поднял трезубец.

– ЭЙ, КЛЫКАСТЫЙ! ТЫ КУДА? – закричал Ник и, видя, что змей продолжает удаляться, пробормотал: – Здорово – гигантский змей с СДВГ[13].

Ник увидел, как через развалины, оставленные змеем, пробираются уцелевшие солдаты, которые последовали за гигантской мамбой в лабиринт. Примерно треть первоначальной армии перегруппировалась и теперь отставала от своего предводителя всего на несколько секунд. По другим частям лабиринта расходились ее многочисленные отряды, и Ник заметил, что они используют тайные проходы, позволяющие беспрепятственно миновать целые районы лабиринта.

– А, черт! – сказал Ник.

Уилл продолжал бежать за медведем, лавируя среди развалин первой стены. Перескочив через остатки второй пробитой стены, он понял, что змеиный король возвращается и отделен от него только парой секций справа. Впервые он был достаточно близко, чтобы ощутить запах этой твари; такой запах не скоро забудешь – металлический, с сильным привкусом прогорклой крови и удушливого нашатыря.

Он слышал также крики солдат позади змея и, хуже того, вокруг себя. К этому времени большой змей снес уже столько стен, что его приспешники быстро смыкали кольцо.

И тут у Уилла полностью оформилась мысль, впервые пришедшая ему в голову у западни.

«Вот оно».

Он немедленно передал Элизе:

«Уходите из лабиринта, да поскорей. Самой прямой дорогой».

Элиза наклонилась вперед и как можно громче закричала в левое ухо медведя:

– УИЛЛ ГОВОРИТ, ЧТОБЫ МЫ КАК МОЖНО СКОРЕЙ УБИРАЛИСЬ ОТСЮДА И НИКУДА НЕ СВОРАЧИВАЛИ!

– НЕУЖЕЛИ? – взревел медведь, поворачивая голову и глядя на нее. Элиза увидела, что на голове медведя много ран, из них идет кровь. – А ЧТО, ПО ЕГО МНЕНИЮ, Я ДЕЛАЮ СЕЙЧАС?

– ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ, Я СЧИТАЮ, ЧТО ИДЕЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ, – добавил Аджай, подпрыгивая на каждом шагу, как наездник на быке подскакивает в седле.

– ТОГДА ПОЧЕМУ БЫ ВАМ, ГЕНИЯМ, НЕ ПРОБИТЬ САМИМ НЕСКОЛЬКО СТЕН?

– ХОРОШО! – закричала Элиза. – МОЖЕТ, Я СУМЕЮ ПОМОЧЬ.

Поглядев вперед, она увидела, что быстро приближается следующая стена. Элиза сосредоточилась, набрала в грудь воздуха и вытолкнула вперед конус звука. От него камни пошли трещинами, а в следующий миг звук разбросал их – как раз когда они приблизились к стене. Медведь нагнул голову, готовясь к удару, но удара не было. Когда они прошли за стену, медведь откинул голову и Элиза с Аджаем почувствовали, как в его теле отдается гулкий раскатистый звук; они поняли, что медведь смеется.

«Но, если это сработает, – подумал Уилл, – мне тоже нужно убираться из лабиринта».

Уилл посмотрел, как они проходят сквозь очередную стену, и, собрав все силы до капли, побежал так быстро, как еще никогда не бегал. Он пронесся мимо неуклюже бегущего медведя, мельком увидев Элизу и Аджая – те смотрели на него, застыв, как на моментальном снимке, – и понял, что несется прямо на следующую стену и менять направление ему некогда. Над собой и справа Уилл краем глаза видел змеиного короля, почти вровень с ним. Теперь их разделяла всего одна стена.

Сразу за змеем Уилл увидел Ника, мчащегося по верху стены; Ник кричал и размахивал руками, пытаясь отвлечь внимание змея от своих друзей.

В проходе под стеной, по которой передвигался Ник, пять солдат-змеев свернули за угол и скользили в том же направлении. Вверх они не смотрели и Ника еще не видели.

– Эй, вы, тупые уроды! – закричал Ник. – Я здесь, наверху!

Все пятеро солдат одновременно посмотрели на него, остановились и метнули в него копья. Ник принялся приседать, изгибаться, даже сделал сальто на месте, и четыре копья пролетели мимо. Пятое он поймал за древко в воздухе, несколько раз крутанул его – в основном ради рисовки – и крикнул змеям:

– Спасибо за копье, простофили!

Ник снова побежал по гребню стены и перепрыгнул на следующую, а солдаты, шипя и что-то бормоча, быстро отстали. Теперь Ник приближался к змеиному королю справа, но тот его еще не заметил…

…не сводя глаз с гигантского медведя, который в эту минуту пробивал стену справа от него. Медведь устремился вперед, а змеиный король поднял трезубец и бросил в него.

Аджай, сидевший на спине медведя, оглянулся и увидел, как трезубец отделяется от руки короля и летит к ним. Уилл тоже успел заметить его полет. Он подпрыгнул, извернулся всем телом, не успевая затормозить, и прямо в воздухе направил к летящему трезубцу мыслеформу.

– СТОЙ! – крикнул Аджай в ухо медведю.

Медведь попытался затормозить, но подушечки его лап проскальзывали по гладким каменным плитам. Уиллова мыслеформа коснулась трезубца и изменила траекторию его смертоносного полета на несколько градусов.

Сразу вслед за этим Уилл врезался в стену и, оглушенный, упал. Медведь наконец остановился в трех футах от него… и острия гигантского трезубца глубоко вонзились в камень прямо между ними.

Уилл, все еще как в дурмане, встал, пытаясь преодолеть последствия удара. Медведь посмотрел на него мимо древка трезубца, и Уилл услышал из его пасти нечто напоминающее голос тренера Джерико, но басистое и полное смеха:

– КУДА ТЕПЕРЬ, ВЕСТ?

Но Уилл неотрывно глядел за медведя и выше него. К ним быстро приближался змеиный король. Уилл увидел на стене слева розовую флуоресцентную стрелку, начерченную Аджаем.

– Сюда! – закричал он.

Медведь побежал.

– Уилл, запрыгивай к нам! – крикнула Элиза.

Когда они пробегали мимо, она протянула руку, Уилл поймал ее, подпрыгнул и присоединился к друзьям; успев ухватиться за шерсть, прежде чем медведь, наклонившись, во весь опор устремился в открывающийся перед ними проход.

Позади, совсем близко змеиный король с воем выдернул из земли свой трезубец. Он выпрямился, испустил яростный вопль, полный досады, и отдал несколько приказов солдатам, которые заполнили остатки лабиринта. Король как раз собирался броситься вперед и снова метнуть трезубец в медведя и сидящих на его спине невыносимых мелких существ, но услышал за собой крик.

Это был Ник, подбегавший к нему по стене. Откричавшись, Ник метнул копье. Король повернулся и трезубцем, как хоккейный вратарь клюшкой, отбил его; копье отлетело в сторону, не причинив никакого вреда. Мгновение змей свирепо смотрел на Ника: очевидно, ему с трудом верилось, что одной из этих мелких тварей все-таки хватило наглости напасть на него.

– Черт! – сказал Ник.

И тут гнев короля вырвался на волю: змей наклонился, разинул пасть, обнажив толстые, как бивни, клыки, и оглушительно взревел, глядя на Ника; этот крик мог разорвать юношу и сровнять с землей несколько поврежденных позади него стен.

Ник повернулся и по той же стене побежал назад, к правой стороне лабиринта. Змеиный король в порыве безумного гнева ринулся за ним.

Элиза со спины бегущего медведя увидела, что змеиный король гонится за Ником.

– ОН СНОВА УХОДИТ ОТ НАС.

– ПРОШУ, НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! – крикнул Аджай медведю в другое ухо. – ВОН МОИ ЗНАКИ НА СТЕНЕ. МЫ ИДЕМ ВЕРНЫМ ПУТЕМ. ЕЩЕ ДВА ПОВОРОТА, И МЫ БУДЕМ СНАРУЖИ.

– ДЕРЖИТЕСЬ! – крикнул медведь.

Почти не сбавляя хода, медведь повернул за угол, и Уилл сразу узнал последний коридор и арку, выводящую к болоту.

Но в конце этого коридора находилась колонна рассерженных солдат-змеев, которые при виде их ринулись вперед, издавая громкие воинственные крики и подняв копья.

– НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! – крикнул Уилл. – НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ НИ ЗА ЧТО!

– КАК СКАЖЕШЬ, – проворчал медведь; он опустил голову и побежал прямо на солдат.

Уилл посмотрел на Элизу, цеплявшуюся за медвежью шерсть рядом с ним:

«У тебя что-нибудь осталось?»

Она вызывающе посмотрела на него:

«Покажи, на что способен ты».

Оба повернулись к нападающим воинам. Уилл глубоко вдохнул. Он услышал, как Элиза сделала то же самое.

Уилл посмотрел наверх и быстро вызвал над коридором мыслеформу – длинный плоский прямоугольник шириной почти в весь проход. Когда проекция стабилизировалась, он торопливо «заполнил» ее самой плотной материей, какую мог создать.

В тот же миг Элиза направила концентрированную волну высокого звука, ударившую по нервной системе воинов. Все они остановились, наполовину парализованные, выронили копья и зажали уши.

Уилл опустил свою мыслеформу на воинскую колонну; солдаты попадали, и тут медведь врезался в их ряды, проделывая широкий проход, разбрасывая солдат в стороны и отшвыривая их к стенам, точно кегли. Они повернули в последний раз, пробежали под аркой и устремились по тропе, которая привела их сюда из болота.

– НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! – крикнул Уилл на ухо медведю. – ДО КОНЦА СТЕН!

Оглянувшись, Элиза увидела, что Ник все еще уклоняется и пляшет на гребне стены, а змеиный король гонится за ним.

«А как же Ник?» – послала она мысль Уиллу.

«Он не даст себя в обиду».

«А если нет?»

Уилл оглянулся и увидел, как Ник легко перескочил через трезубец, которым замахнулся на него змеиный король, и сделал ряд неприличных жестов, еще больше рассердив тварь.

«Нужно действовать быстро, – передал Уилл Элизе. – Постарайся, сколько сможешь, держать их подальше от меня. Если получится, думаю, мне понадобится всего несколько минут».

Они уже почти достигли конца стены, где болото обрывалось и начиналась тропа, и медведь побежал медленнее.

– ХОРОШО! – крикнул Уилл. Когда медведь остановился, Уилл соскользнул с него и приземлился в начале каменной тропы. Они были примерно в ста ярдах от входа в лабиринт, и пока еще ни один солдат не выбрался оттуда вслед за ними. Элиза и Аджай слезли за Уиллом, и Элиза заняла оборонительную позицию на тропе между Уиллом и входом.

Уилл отошел от них на несколько шагов, закрыл глаза и в глубокой сосредоточенности склонился к камням. Медведь сел на задние лапы и несколько раз мотнул головой, тяжело дыша; по его морде текла кровь, а от шерсти поднимался пар, так он устал.

Аджай не мог отвести взгляда от медведя, поражаясь его размерам и силе, потрясенный могучей силой, исходившей от него.

– Больно? – спросил он. – В этом теле или когда меняешься?

– ДА, ЧЕРТОВСКИ БОЛЬНО, – ответил медведь, раздраженно глядя на него. – А ЗНАЕШЬ, ЧТО БОЛЬНЕЙ ВСЕГО?

Аджай кротко покачал головой.

– ПРОБИВАТЬ ГОЛОВОЙ СТЕНЫ, КОГДА БАНДА ЗМЕЙ-ПЕРЕРОСТКОВ ПРЕВРАЩАЕТ ТЕБЯ В ПОДУШЕЧКУ ДЛЯ БУЛАВОК.

– Понятно, – сказал Аджай.

Он протянул руку, чтобы погладить медведя или успокоить его.

– ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! – проворчал медведь.

Аджай отдернул руку; он заметил на боку и на ребрах медведя несколько кровоточащих ран, по крайней мере одна из них выглядела серьезной.

– Оставь его в покое, Аджай, – сказала Элиза.

– Хорошо, – сказал Аджай. – Но разве вы не собираетесь поменяться?

– Я РЕШИЛ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ ПОДОЖДАТЬ. ПОСМОТРЕТЬ, КАК РАЗВЕРНУТСЯ СОБЫТИЯ.

– Да. Отличная мысль…

И тут Аджай впервые заметил обхватывающий правое плечо медведя тонкий кожаный ремешок с небольшой сумкой.

– А сумка для чего? – спросил он.

– В НЕЙ Я ДЕРЖУ ОДЕЖДУ.

– О. А есть временной предел, сколько вы можете быть в таком виде?

– ЕСТЬ. ПОТОМУ ЧТО МЕНЯ ОДОЛЕВАЕТ ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ СИЛЬНЫЙ ГОЛОД. ИНОГДА ТАКОЙ СИЛЬНЫЙ, ЧТО Я ПОДУМЫВАЮ, НЕ СЪЕСТЬ ЛИ ДЕТЕЙ.

– Аджай, – спросил Уилл, который сидел с закрытыми глазами, глубоко сосредоточившись. – Можешь как-нибудь отвлечь внимание большого змея? Ненадолго оторвать его от Ника?

– Можно попробовать, – ответил Аджай, потянувшись к своему рюкзаку.

Уилл глубже ушел в себя. Сделал несколько глубоких вдохов и мысленно вернулся к тому месту, где установил первый контакт с растениями.

Где-то далеко под землей.

Он испытал уже знакомое ощущение – земля быстро уходила у него из-под ног, и на этот раз он оказался на месте почти сразу, но все там вначале казалось неопределенным, тонущим в кромешной тьме. Несколько мгновений спустя что-то появилось, что-то светящееся плыло к нему, он не знал откуда.

Источник света.

Или, понял Уилл, какое-то существо.

Оно приняло форму открытой с одной стороны, как дымоход, круглой трубы, тянущейся к нему из земли или из черной пустоты. Излучающее какое-то электричество; это излучение непрерывно путешествовало туда-сюда вдоль ее едва заметно колышущегося длинного отрезка. Уилл разглядывал это явление: оно как будто не состояло из материи, а было создано исключительно из энергии. И определить его суть он не мог; вроде бы электричество, но скорее какое-то духовное.

Уилл сразу понял, что оно явилось в ответ на его призыв о помощи. Возможно, он даже пригласил его прийти, хотя сам не знал, как это сделал.

Уилл серией образов передал то, что хотел сообщить: он нуждается в помощи. Это далось не легко и не быстро; приходилось предельно сосредоточиваться на каждом образе, делать это последовательно, словно он был ребенком, составляющим предложение. Создав послание, он повторял его, образ за образом, причем вторично делать это было чуть легче и получалось быстрее.

Труба оставалась прямо перед ним, слегка покачиваясь вправо и влево. Слушала… это слово не вполне подходило для характеристики того, что она делала, больше подходило – «поглощала». Край трубы мягко складывался и расправлялся: она словно втягивала каждый образ, как пищу.

Потом труба кивнула и чуть повернулась. Откуда ни возьмись появились еще четыре такие же трубы и присоединились к первой. Все пять повисли перед ним, раскачиваясь в такт. Первая труба повернулась к остальным, и те словно «поглотили» ее сообщение. Уилл видел, как между ними происходит обмен энергией.

Затем остальные трубы исчезли так же быстро, как появились. Первая снова повернулась к Уиллу. И снова как будто кивнула.

И тоже мгновенно исчезла.

Уилл открыл глаза. Аджай стоял поблизости, держа в руках ракетницу. Медведь еще отдыхал. Элиза стояла на тропе и смотрела в сторону выхода.

– Я готов, Уилл, – сказал Аджай.

Элиза оглянулась на него.

«Что бы ты сейчас ни сделал, – передала она, – лучше пусть это сработает».

«Сейчас узнаем», – ответил он.

«Надеюсь, потому что парни-змеи выходят из-под арки. В любую секунду на нас может накинуться вся свора».

Уилл кивнул. Придется довериться этому процессу. Что еще делать, он не знал. Элиза протянула руку и помогла ему встать.

– Давай, Аджай, – сказал Уилл. – Стреляй.

– Я взял на себя смелость перед выходом слегка усовершенствовать мощность ракетницы, – сказал Аджай. – Вы увидите не обычную сигнальную ракету…

– ПЕРЕСТАНЬ БОЛТАТЬ И СТРЕЛЯЙ НАКОНЕЦ, – сказал медведь, вставая.

Они видели, как вдалеке Ник продолжает перепрыгивать со стены на стену, уворачиваясь от атак змеиного короля. Но он начинал уставать. Удары трезубца попадали все ближе.

Аджай нацелил ракетницу на лабиринт и нажал на курок. Ракета прочертила над каменными стенами огненную дугу и взорвалась в воздухе справа над змеиным королем.

Ослепительная белая вспышка сразу привлекла внимание змея, и король отвернулся от Ника, глядя на это небесное чудо.

Уилл попытался мысленно связаться с Ником и послал ему срочное сообщение:

«Возвращайся к тому месту, где мы вошли в лабиринт. Быстрей».

Ник повернул голову в сторону Уилла и остальных, и Уилл прочел его мысль:

«Откуда это ко мне пришло, черт побери?»

Тут он заметил, что вспышка отвлекла змеиного короля, и побежал по оставшимся стенам в их сторону. Большой змей был так захвачен зрелищем, что даже не заметил этого.

Ракета Аджая повисла в небе и начала постепенно спускаться, и вечные сумерки над болотом стали похожи на полуденное солнце над пустыней. Но вскоре яркое чудо начало тускнеть.

Как и предупредила Элиза, из входа в лабиринт за ними снова потянулась колонна солдат-змеев, но все они быстро повернулись, остановились и стали смотреть ослепительное световое шоу над лабиринтом.

– Погодите, – сказал Аджай.

Под громкие хлопки, напоминающие выстрелы, расцвела новая вспышка. И змеиный король, и солдаты в страхе отпрянули. Огни, плывущие вниз от места этого нового взрыва, сложились в картину, написанную ярко-белым, ярко-красным и зеленым: гигантское лицо ветхозаветного божества, бородатое и строгое, зловеще смотрящее на них. Из него исходил гулкий грохот, словно с ними говорил Глас Божий.

Уилл слышал громкое аханье солдат у арки, а змеиный король в страхе попятился и выронил трезубец.

И тут сразу под лицом божества расцвела третья вспышка – появились очертания красной неоновой вывески, окруженной мигающими огнями, а в середине вывески появились три буквы, словно кто-то повернул выключатель:

ОБМ[14].

Элиза повернулась к Аджаю.

– Серьезно?

– Не смог удержаться, – сказал Аджай.

– А как ты проделал трюк с голосом? – спросил Уилл.

– Да рассчитал небольшие взрывы в соответствии со слоями пиротехники, – ответил Аджай. – Это ерунда.

Ник соскочил с последней стены в болото и с плеском побежал к ним; изображение лица в небе начало гаснуть.

Змеиный король и солдаты все еще ежились от страха, но невозможно было сказать, долго ли это будет продолжаться. Змеиный король протянул руку к трезубцу и осторожно поднял его, словно защищаясь от мерцающего знамения.

– Уилл? – спросила Элиза.

– Не знаю, – ответил он, тревожно оглядываясь. – Не знаю, получится ли.

– Что не получится? – спросил Ник, подбегая к ним и встряхиваясь, чтобы избавиться от воды. – Эй, посмотрите на себя!

– ЗАТКНИСЬ, МАКЛЕЙШ! – проворчал медведь.

Потом Уилл услышал доносящийся из лабиринта необычный высокий звук. Зловещий вой или рыдание, словно натянули и неожиданно отпустили кабель или дернули струны пианино.

– Аджай, посмотри на лабиринт, – попросил Уилл. – Скажи, что ты видишь.

Звук нарастал, и у них заболели уши. Аджай поднялся на невысокую стену рядом с ними, чтобы посмотреть на лабиринт, и широко раскрыл глаза.

– Что это за хрень? – спросил Ник, поворачиваясь к лабиринту.

– Что-то движется, – сказал Аджай. – Вдоль стен. Не могу рассмотреть что…

Медведь подошел к нему:

– ЗАЛЕЗАЙ МНЕ НА ПЛЕЧИ, МАЛЫШ!

Аджай забрался медведю на спину, а оттуда на плечи; тогда медведь встал во весь рост и повернулся к лабиринту. Аджай сидел у него на плече, маленький, как кукла, рядом с гигантским животным; держась за шею медведя, он напряженно смотрел вдаль.

Над лабиринтом погасли последние остатки вспышки, и на болотах воцарилась привычная полумгла.

– Похоже, там извиваются тысячи змей, – сказал Аджай, внимательно вглядываясь в окутанную мглой даль. – Нет, подождите, не совсем так…

– А какая часть правильная? – спросила Элиза.

– Это не змеи, это лианы. Они шевелятся, отделяются от стен повсюду… повсюду…

Теперь все увидели в лабиринте какие-то шевеления; в некоторых местах движение было таким бурным, словно ожили сами стены. Потом изнутри послышались тревожные крики змеелюдей.

– Они нападают… обвивают солдат… отбирают у них оружие… образуют сети и баррикады на всех выходах и входах, перекрывают все коридоры.

Теперь Уилл разглядел решетку из лиан, отрезавшую вход в лабиринт под первой аркой и образовавшую непроходимую преграду. Несколько солдат-змеев бросились на нее и рубили лианы, отчаянно пытаясь прорваться.

Тревожные крики сменились воплями отчаяния, несшимися из всех углов лабиринта.

– Боже, боже! – сказал Аджай. – Почти печально. У этих отвратительных рептилий нет ни единого шанса…

– Что происходит? – нетерпеливо спросил Ник.

– Не стану особенно вдаваться в подробности, если позволишь… – ответил, поморщившись, Аджай. – Но у лиан как будто вырастают… ряды очень больших и опасных шипов, если это прояснит тебе положение дел.

– И правильно, – сказал Ник.

– Действительно «ОБМ», – подхватила Элиза, серьезно глядя на Уилла.

Уилл смотрел в глубину лабиринта: там змеиный король отчаянно бил трезубцем по чему-то, чего он не мог отчетливо разглядеть.

– Что происходит с Большим Кахуной[15]? – спросил Уилл.

Медведь чуть повернулся, и Аджаю стал виден змеиный король.

– О, у него большие неприятности. Он выронил трезубец. Лианы приковали его к земле и ползут по всему телу, их сотни. Он достаточно силен, чтобы разорвать несколько, но все остановить не может. Да, вот они спеленали ему руки. Прижали к бокам. Сейчас только вопрос времени… Да, вот оно. Бревно.

Змеиный король исчез из виду, упав с грохотом, который они услышали за четверть мили.

– Чем ты больше, – сказал Ник, – тем больнее падать.

– Типа того, – подтвердила Элиза.

Крики в лабиринте стихли. Испустив несколько гневных воплей, затих и предводитель.

– Нет покоя голове в венце[16], – прошептал Аджай.

– Вот и все, – сказала Элиза. – Значит, мы вырвались.

– Пора уходить, – сказал Уилл.

– Подождите, они еще не закончили, – сказал Аджай. – Лианы по-прежнему движутся по стенам и камням, везде, куда ни глянь. Не знаю, что они делают… А, погодите, понял.

– ЧТО ПОНЯЛ? – спросил медведь.

– Сами увидите, – ответил Аджай. – Не думаю, что придется долго ждать.

Через несколько мгновений они услышали в глубине лабиринта глухой рокот; он нарастал и вскоре стал очень напоминать оползень или лавину.

– Может, стоит убраться отсюда, – сказал Ник, отступая на шаг.

– Нет, все в порядке, – сказал Аджай. – Смотрите, смотрите.

И все поняли, что слышат грохот разламывающихся камней. Тысячи камней раскалывались одновременно, громче и громче, словно по всему гигантскому комплексу перед ними наносили удары молотом, один за другим.

Центральная башня обвалилась, оставшиеся стены повсюду рушились, как ряды костяшек домино. Повсюду вздымались облака пыли и каменных осколков, а когда пыль рассеялась и звуки разрушения стихли, все увидели перед собой огромное поле разбитых камней.

Лианы скрыли весь каменный храм и задушили всех его плотоядных обитателей.

Одиннадцать

Житейская заповедь Уилла № 11: Неважно, как ты это делаешь. Важно, чтò делаешь

– Ну, я совершенно уверен, что у меня в мозгах останется шрам, – сказал Ник, глядя на еще не оседающую груду обломков.

– Ты попросил лианы это сделать? – изумленно спросил Аджай с медведя.

– Не так многословно, – ответил Уилл.

– Думаешь, все они погибли? – спросила Элиза, оглядываясь на болото. – Может, не стоит искушать судьбу и надо убираться отсюда?

– Не думаю, что теперь стоит их бояться, – сказал Аджай, которого медведь поставил на землю. – Могу я предложить вначале немного подкрепиться, что-нибудь перекусить и должным образом восстановить свой водный баланс?

– Да, верно, почему бы и нет? – согласился Ник. – Здесь явно больше нечего опасаться. Давайте устроим пикник в этом долбаном болоте…

– Это безопасно, Уилл? – спросила Элиза, придвигаясь к нему.

Уилл включил Сеть и осмотрел обширную дымящуюся груду развалин. Ничего не двигалось; в руинах не было ни одного теплового следа.

– Я бы сказал, что сейчас более безопасного места нам не найти, – ответил он.

– Значит, пикник, – сказал Аджай, роясь в рюкзаке. – Но без муравьев, пожалуйста, большое спасибо, – добавил он, даже не пытаясь представить себе, какими кошмарными чудовищами размером со слона могут оказаться здешние муравьи.

– ЖДИТЕ МЕНЯ ЗДЕСЬ, – сказал медведь, направляясь к роще мангровых деревьев.

– Вы собираетесь сейчас опять обернуться человеком, тренер? – спросил Аджай, делая несколько шагов за ним.

– ДА, – ответил медведь, не оглядываясь.

– Можно посмотреть? – спросил Аджай.

Медведь раздраженно обернулся.

– НЕТ, НЕЛЬЗЯ.

– Почему?

– ПОТОМУ ЧТО ЭТО ТАЙНА. И ГЛУБОКО ЛИЧНОЕ ДЕЛО. РАЗВЕ Я НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО ТАЙНА?

– И сколько времени вы можете оставаться в ваших других обличьях, тоже не сказали.

– А РАЗВЕ Я НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО ТОЖЕ ТАЙНА?

Аджай стоял на своем.

– Возвращение к прежнему обличью так же болезненно, как переход в него?

– ГОРАЗДО ХУЖЕ. А ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ИНТЕРЕСУЕШЬСЯ, ЧЕРТ ДЕРИ?

– При всем моем уважении, тренер, а как, по-вашему, я должен реагировать? Вы действительно верите, что я добровольно упустил бы возможность наблюдать за тем, как шаман самым настоящим образом меняет облик? Или вы считаете, что я совершенно спятил?

– ИДИ СЪЕШЬ СЭНДВИЧ, – проворчал медведь. – И НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЕ ДЕЛО.

Медведь протопал по тропе, с плеском одолел мелководье и исчез в мангровой роще. Аджай долго смотрел ему вслед, потом неохотно присоединился к остальным – те, усевшись на стене спиной к роще, раскладывали припасы. Аджай сел рядом с ними, но Уилл заметил, что он несколько раз отворачивался и смотрел в сторону деревьев.

– Аджай, – сказал Уилл. – Смотри сюда.

– Чувак, у меня есть для тебя офигенский совет, – заметил Ник, откусив огромный кусок сэндвича с индейкой. – Уважай медведя.

– Я его уважаю, уверяю тебя. Очень уважаю, – сказал Аджай, доставая из рюкзака запечатанный пластиковый контейнер. – Мне просто любопытно, вот и все. Я ненасытно любопытен. Ко всему.

– Я это слышу, – сказала Элиза.

– Кстати, я глазам своим не поверил, когда увидел тебя на плече медведя, – сказал Ник и запел развеселую песню: «Вся маковка Смоки в густющей…»[17]

– Шерсти, – сказал Аджай, предупреждая шутку.

– Ведь Смоки – Медведь, тра-та-та, ти-ти-ти, – пропел Ник, сжал кулак и выставил вперед, ожидая одобрительного тычка от друзей. – Давайте, ну.

Аджай нерешительно ткнул своим кулаком в кулак Ника, но не смог сдержать улыбку. Он снял крышку с пластикового контейнера и заглянул внутрь.

– Ну, похоже, мой салат из киноа пережил наше путешествие.

– Не знаю, что такое это кино… нах, и не хочу знать, – сказал Ник.

– Как вы думаете, что эти твари там делали? – спросила Элиза, глядя на руины.

– Кроме того, что обеспечивали дурную славу хищникам? – спросил Аджай.

– Почему они? Почему змеелюди? – продолжала спрашивать Элиза. – К чему все это безумие?

– Пока не знаю, – сказал Уилл.

Из-за мангровых деревьев донесся резкий, полный боли крик, потом несколько болезненных стонов, которые тренер Джерико пытался подавить.

– Он не шутил, – сказала Элиза.

– А когда он превращался в выдру, он так не орал, – поморщился Ник.

– Должно быть, увеличиваться трудней, чем уменьшаться, – сказал Аджай, продолжая жевать.

– Ерунда, – возразил Ник.

– Нет, если подумать, – сказала Элиза.

Ник задумался, потом покачал головой.

– Нет, ерунда. Сейчас он как раз уменьшается!

– А какая разница? – раздраженно спросил Уилл. – Что бы это ни было, он умеет это делать. Он сказал, что это больно и что это тайна, так что хватит об этом.

– Эй, не я ведь пристал с этим к тренеру, – сказал Ник.

– Я не приставал, – заявил Аджай, защищаясь.

– Замолчите, оба, – сурово велела Элиза, указывая на них пластиковой вилкой. – Немедленно!

Ник и Аджай понурили головы и некоторое время сидели молча. Чуть погодя они услышали плеск и, оглянувшись, увидели тренера Джерико в черном тренировочном костюме; он шел к ним по щиколотку в воде. Уилл подумал, не вытянуть ли из рюкзака серебряный лечебный диск и не предложить ли его Джерико, но тот не выглядел так, словно ему больно. Только казался усталым и подавленным.

Когда Джерико сел рядом с ними, никто не сказал ни слова, хотя Аджай явно прикусил язык, чтобы не задать тысячу вопросов.

– Есть хотите, тренер? – спросил Уилл, протягивая Джерико сэндвич.

– Умираю с голоду, – ответил тот.

– Чувак, может, мне поймать лосося? – спросил Ник.

Джерико взглянул на него. Элиза больно ущипнула Ника за плечо.

– Ай, – сказал Ник. – Простите, не устоял.

– И не зови меня чуваком.

– Рекомендую салат из киноа, – сказал Аджай, протягивая Джерико контейнер. – Отличный источник белков и углеводов. И то, и другое, думаю, вам сейчас нужно в больших количествах.

– Спасибо, – сказал Джерико, беря контейнер.

– Чтоб вы были в курсе, тренер, – сказал Уилл, откусывая от сэндвича. – Теперь мы знаем, где Дейв.

– Правда? Как вы это узнали? – спросил Джерико.

– Так же, как нашли вас, – ответил Уилл.

– Он говорит, ему сказали растения, – сообщил Ник с таким видом, словно открывал тайну. – Он говорит, что научился с ними разговаривать.

Джерико, заинтересовавшись, оторвался от еды.

– Правда, Уилл?

– Ну да. Типа того, – сказал Уилл. – Я с ними общаюсь, но не могу объяснить, как я это делаю.

– Колдовство духа растений, – сказал Джерико.

– Что это? – спросила Элиза.

– Так говорят с растениями, – объяснил Джерико.

– Вы хотите сказать, что с растениями действительно можно говорить? – обалдело спросил Ник.

– Местные жители практиковали это десять тысяч лет, – сказал Джерико с набитым ртом. – Они считали, что у растений, как и у нас, есть душа. Но потом, когда мы стали «цивилизованными» и решили, что поумнели, мы забыли, что говорим с ними на одном языке.

– Поумнели по сравнению с чем? С растениями? – спросил Ник.

– По крайней мере некоторые из нас, – сказал Аджай, посмотрев на Ника. – И как же это делается?

– Понятия не имею. У меня комнатное растение и неделю не может прожить. – Джерико вилкой показал на Уилла. – Почему ты не спросишь его?

– Я бы с удовольствием все тебе объяснил по дороге, Аджай, – сказал Уилл, доедая сэндвич и все убирая. – Но нам предстоит сделать кое-что. Пора идти. Поговорим по дороге.

– Куда мы идем? – спросил Аджай.

– Уходим от болота, – ответил Уилл. – Остальное решим по пути. Я не вижу отсюда пути вперед, а вы?

Аджай осмотрелся и покачал головой.

– Значит, идем обратно, – сказал Уилл.

Они собрали вещи, бросили последний взгляд на то, что сотворили с цивилизацией змеелюдей, и пошли гуськом обратно по той же тропе, которой пришли сюда.

Аджай и Ник пошли впереди, Элиза – за ними. Уилл держался в конце; он хотел поговорить с Джерико. Тот чуть прихрамывал и выглядел слегка потрепанным.

– Дело в том, что я сам не знаю, как сделал то, что сделал там, – негромко начал Уилл. – Я разговаривал с несколькими из них, до того как мы вас нашли. И просто решил поговорить снова. Ну и вот.

– Хорошо.

Уилл удостоверился, что остальные его не слышат; он чувствовал неловкость уже только потому, что спрашивает об этом, но все равно ему хотелось знать.

– Но как я это сделал?

– Ты постарался, – сказал Джерико. – О чем я твердил тебе месяцами. Неважно как. За «как» цепляется самая тупая часть тебя; у нее истерика, потому что ей кажется, что о ней забыли.

Уилл некоторое время обдумывал это. Под ногами исчезли последние плиты, теперь они шли по земле. Болото словно окружило их, воздух стал сырым и тяжелым. Оглядывая буйную растительность, Уилл понял, что больше никогда не сможет смотреть на растения по-прежнему.

– Эти лианы, должно быть, по-настоящему ненавидели змеелюдей, – сказал он.

– Не сомневаюсь. И у них были на то причины. Ты просто дал им разрешение.

– Почему вы так говорите?

– В супе, куда меня бросили, плавали куски растений. Наверное, приправа. Не говоря уж о дровах, факелах и прочем.

– Получается, все это свидетельствует о том, что у растений есть чувства.

Джерико оглядел болото.

– Я бы постарался убедиться, что сейчас мы не делаем ничего такого, что может их рассердить. Половина этих растений выглядит так, словно может съесть нас.

– Это справедливей, чем вы думаете, – сказал Уилл. – Тренер, в последнее время у меня в голове то и дело всплывает одно слово.

– Что за слово?

Уилл пристально посмотрел на него.

– Чутье.

Джерико ответил на его взгляд с легкой улыбкой.

– Вовремя.

– Почему вы так говорите? Объясните. Что это такое? Что это значит для вас?

– Это значит, что ты начинаешь понимать, – сказал Джерико.

– Что понимать? Что это?

Джерико раскинул руки, показывая на все вокруг. Он указал на землю, на деревья, на воду, на небо, просвечивавшее сквозь листву.

– Вы говорите – все, – сказал Уилл. – Повсюду. Как Великий Дух.

– Вак’ан танка. Нити, которые соединяют все. То, что у нас общее со всем, что мы видим и не видим вокруг.

– Но при чем тут чутье?

– Просыпается твой высший разум. Когда пробуждается чутье, ты встраиваешься в ткань бытия. Держишь все нити. И, когда что-то тянет за эти нити, сразу это чувствуешь.

– Но как… – Уилл спохватился раньше, чем Джерико успел нахмуриться. – Простите, неважно. Вы говорите, что чутье означает… что что-то просыпается. Во мне. Высший разум.

– Да.

– И это означает другой способ мышления. Или другое понимание. Означает, что не нужно упираться в «как».

Джерико остановился, ласково положил руку Уиллу на плечо и задумчиво посмотрел на юношу. Уилл мог по пальцам сосчитать, сколько раз Джерико так делал.

– Уилл, могу с гордостью сказать, что ты вот-вот перестанешь быть круглым дураком.

– Ух ты, спасибо.

– Будем надеяться, что это произойдет достаточно быстро, и остальные уцелеют.

Уилл видел, что тренер очень серьезен. Он видел также, что Джерико искренне озабочен: они могли не выбраться отсюда, если только Уилл не найдет какой-нибудь выход; а Уилл понятия не имел, как это сделать…

Опять «как». Черт побери! Эта привычка чересчур укоренилась. Следовало над этим поработать.

– Недавно мне пришло в голову еще одно слово, – сказал Уилл, когда они снова зашагали вдогонку остальным. – Я даже не знаю, понимаю ли его значение.

– Ну?

– Всеведение.

– По крайней мере произнес ты верно, – сказал Джерико.

– Мне кажется, это имеет отношение к тому, что вы сказали об осознании, только в этом случае вы сознаете все.

Джерико кивнул.

– Это может означать конечную точку такого развития, верно? В чем же значение того, что ты продвинулся так далеко? Все нити окажутся у тебя под руками?

Джерико посмотрел наверх и сощурился, обдумывая ответ. Нет, это было не совсем верно.

– Когда достигаешь этой точки, – сказал Джерико, старательно подбирая слова, – ткань становится для тебя… неразличимой.

Уилл несколько секунд изучал его.

– Это ваш случай, тренер?

Джерико посмотрел на Уилла так, словно у того выросла вторая голова, потом рассмеялся.

– Малыш, я всего лишь посланник. Не путай меня с посланием.

Внимание Уилла привлекло что-то впереди: в двадцати шагах от них Ник и Аджай снова готовы были вцепиться друг в друга. Они уже миновали болото и шли к лесу, в котором побывали раньше.

– Говорю тебе: это на сто процентов не та тропа, по которой мы пришли, – говорил Аджай. – Мы вышли прямо из середины леса, а теперь он довольно далеко справа.

– Ты спятил, – сказал Ник. – Это та самая тропа. Посмотри вокруг: другой нет.

– Послушай, я не знаю, как это объяснить, но клянусь тебе, тропа изменилась. Это просто не та же самая…

– Я бы не стала оспаривать то, что он запомнил, Ник, – сказала Элиза.

– Ладно, но разве может быть такое, о чем он говорит? Ты хочешь сказать, что лес передвинулся? Я не видел, чтобы ты оставлял на листьях стрелки из своего баллончика с краской. Откуда такая уверенность?

– Не знаю откуда, – сказал Аджай, прижимая ладони ко лбу. – Просто я знаю.

Уилл подошел к ним.

– О чем спорите?

– Аджай считает, что тропа изменилась, – сказала Элиза, вставая между ними и пытаясь их примирить. – Что она приведет нас в другое место…

– Тропа изменилась, – упрямо повторил Аджай. – Она ведет нас влево.

– Ник, ты всегда хвастаешь своим «превосходным» чувством направления, – сказал Уилл. – Почему бы тебе не остановиться и не подумать над этим?

Ник неохотно кивнул, повернулся, внимательно посмотрел во все стороны и наморщил лоб.

– Ладно. Ладно, это очень странно. Он прав. Это не та дорога, по которой мы пришли. Не знаю откуда, но я почему-то это знаю.

Прежде чем Аджай начал злорадствовать, Элиза подняла руку прямо перед его лицом, заставляя его промолчать.

– Сейчас неважно откуда, – сказал Уилл, показывая вперед. – Пошли туда. По тропе.

Они прошли еще с четверть мили (здесь кончились последние влажные следы болота) и миновали промежуточный заболоченный участок, где совсем не росли деревья. Этот участок внезапно кончился, и они по протоптанной тропе начали подъем на длинный пологий склон, поросший местной травой.

На вершине холма они остановились. Перед ними открывалась невероятно приятная глазу широкая панорама: куда ни глянь – до горизонта тянулась длинная обширная саванна с пологими поросшими травой холмами. Хотя сумеречное небо давало здесь не больше света, чем в других местах, золотистая, одинакового цвета трава отражала его больше, отчего пейзаж словно бы источал волшебное сияние; трава колыхалась под ветром, делая картину еще более выпуклой и объемной.

– Ого, – сказала Элиза. – Похоже на…

– Африку, – закончил ее мысль Уилл.

– Или по крайней мере на то, какой мы представляем себе Африку, – сказала Элиза.

– Всем пригнуться, – сказал Джерико. – Мы не знаем, кто может увидеть нас здесь.

Все пригнулись, но Аджай продолжал выглядывать из травы, всматриваясь вперед. Он показал на отражение света в воде и сказал, что впереди довольно большое озеро, куда впадает небольшая река. У воды толпились животные, но что за животные, он не мог разглядеть.

– Кстати, Уилл, ты не упомянул, где Дейв, а ведь растения сказали тебе это, – заметил Аджай.

– Надеюсь, он где-нибудь в этой траве? – спросил Ник.

Уилл приподнялся и осмотрел золотые поля в поисках чего-нибудь знакомого, чего-нибудь такого, что подсказало бы ему: они идут правильно.

– Он в какой-то крепости, – сказал он. – Встроенной в склон горы.

– Крепость, – сказал Ник. – Круто!

– Не вижу ничего похожего, – сказала Элиза.

– Мне кажется, горы там, – сказал Аджай, показывая вдаль. – Но может ли быть, что и крепость расположена там?

Аджай показал за озеро, где, едва видный в туманной дымке, возвышался горный хребет.

– Не знаю, – сказал Уилл. – Далеко, по-твоему, до них?

Аджай снова посмотрел вдаль.

– Отсюда не менее тридцати миль. Может, больше.

– Может, пятьдесят, – сказал Джерико.

– Не знаю. Хотелось бы знать точнее, – сказал Уилл, сурово глядя на них.

– Это можно, – сказал Аджай, снимая и раскрывая свой рюкзак.

– Я мог бы сбегать и разведать, – предложил Уилл. – Я быстро.

– В этом нет необходимости, – сказал Аджай.

Он вытащил из бокового кармана прибор, собранный из прочного пластика и легкого алюминия, примерно с фут в поперечнике. По углам на круглом пластиковом основании торчали небольшие роторы. К ним была прикреплена подвешенная посередине видеокамера.

– Не может быть, – рассмеялся Ник. – Ты взял с собой дрон?

– Уилл просил меня подготовиться к любым неожиданностям, – ответил Аджай, доставая карманный набор инструментов. – Вот я и подготовился.

– С электроникой нам здесь не везет, – сказал Уилл. – Думаешь, он будет работать?

– Не могу гарантировать, что он будет передавать нам живую картинку, хотя именно для этого я его сконструировал, – сказал Аджай, маленькой отверткой поправляя крепление камеры. – Но я на всякий случай встроил и аналоговую передачу изображения. И мотор здесь чисто механический, никакой электроники.

– И что? – спросил Джерико.

– То, что я могу задать ему особый полетный план. Во время полета он сможет сделать серию разведывательных снимков гор – у него терабайт памяти. Если он вернется, мы сможем все это увидеть в удобных условиях. Конечно, если не сядут батареи. – Он прилепил к раме небольшую плоскую секцию. – Я добавил вспомогательную солнечную панель, но она не очень поможет, ведь здесь нет солнца.

– Ты думаешь, эта штука сумеет долететь до гор и вернуться? – спросил Уилл.

– Попытка – не пытка, верно? – Аджай закончил настройку приборов и посмотрел на далекие горы. – Ну что, начнем?

– А то! – сказал Уилл.

Аджай поставил аппарат на небольшую полянку.

– Как только я включу его и он поднимется в воздух, он начнет выполнять программу полета, – сказал он.

– Нам придется ждать здесь? – спросил Джерико.

– Нет, я исходил из того, что мы захотим идти вперед, верно?

Уилл оглянулся на Джерико, который взглядом сказал ему «тебе решать». И тогда кивнул Аджаю.

– Хорошо. Я запрограммировал его так, чтобы он вернулся к нам в определенное место на берегу озера. Примерно через час – именно столько времени нам понадобится, чтобы добраться туда пешком; я оцениваю расстояние в три целых восемь десятых мили, считая от места, где мы сейчас находимся.

– Где именно? – спросил Уилл.

– Вон там, возле рощи гигантских камеденосов… или лучше сказать – эвкалиптов. Туземцы Австралии называют их резиновыми деревьями.

Все посмотрели в сторону озера. Отсюда даже оно было едва видно.

– Поверьте мне на слово, – сказал Аджай. – Там есть резиновые деревья.

Он щелкнул несколькими переключателями на поверхности прибора. Маленькие роторы ожили, поднялось тонкое облачко пыли, беспилотник поднялся на шесть футов и повис в воздухе, словно бы глядя на них.

– Он достигнет крейсерской высоты приблизительно в сто футов, – сказал Аджай. – Я снабдил его сенсорами, так что он будет приноравливаться к изменениям поверхности и лететь над всем встреченным примерно на одной высоте.

Все собрались, чтобы лучше видеть.

– Ты и камеру сам собрал? – спросил Джерико; на него это как будто произвело впечатление.

– Высокое разрешение, мощный длиннофокусный объектив – он сможет рассмотреть множество подробностей. А теперь довольно рекламы. Включаем автопилот. Бог в помощь, дрон.

Аджай протянул руку и щелкнул другой клавишей. Беспилотник немедленно начал подъем, производя не больше шума, чем крылья ласточки в полете, и с удивительной скоростью унесся к озеру.

– А «бог в помощь» – это быстро? – спросил Ник.

– Идемте, – сказал Уилл. – Цепочкой. Никаких разговоров. Уберите все блестящее, что может отражать свет, и соблюдайте тишину. Аджай впереди, Тренер, вы, пожалуйста, замыкающим.

Они начали спускаться с другой стороны холма по тропе, шедшей по холмистой равнине к плоскому вельду. Слышны были только звуки их шагов и мягкий шелест высокой травы на ветру.

– Если это похоже на Африку, – шепотом спросил Ник у Элизы, – как, по-твоему, мы увидим львов?

– Если они здесь такие же, как прочие местные твари, – ответила Элиза, – лучше надейся, что не встретим.

– Львы офигенные, – сказал Ник. – Слоны тоже офигенные.

Элиза шикнула на него.

– Но львы круче, – прошептал он.

Идя за Ником, Уилл оглянулся на Джерико; тот наклонился, осматривая травинки, потом сорвал какой-то стебель и размял его в руке. Попробовал на вкус и выплюнул. В одном месте он подобрал горстку земли и понюхал ее, ощупав пальцами, прежде чем поднести к носу.

– Что вы заметили? – спросил Уилл.

– Тут все неправильное, – ответил Джерико.

– Как это?

– Какая-то грубоватость в растениях, в семенах, даже в земле, и ни одного правильного запаха. Какие-то они не такие. Недостаточно убедительные.

– У меня раньше тоже возникало такое впечатление, – сказал Уилл. – Как будто тут все подделка.

Джерико посмотрел на него: Уилл нашел нужное слово.

– Почему, по-твоему?

– Мы все это почувствовали. Все здесь кажется не вполне реальным. Фальшивым. Как будто парк развлечений, но прогулка по нему может тебя убить. И чего-то не хватает.

Аджай, шедший прямо перед ними, по-видимому, слушал; обернувшись, он вмешался:

– Я много об этом думал. Похоже на то, что программисты называют «миром песочницы». Своего рода виртуальная реальность, симулякр или, используя слово, сказанное Уиллом раньше, голограмма.

– Продолжай, – сказал Джерико.

– На первый взгляд, это весьма эффективное и убедительное воспроизведение нашего знакомого мира… пока не начнешь рассматривать его в мельчайших подробностях. И тогда все распадается; ты понимаешь, что воссоздание на этом уровне заканчивается. Как ты сказал, чего-то не хватает. Не знаю, чего именно: более глубокого молекулярного единства или подлинности.

– Я знаю, чего не хватает, – сказал Джерико.

– Вак’ан танка, – сказал Уилл.

Джерико кивнул. У Аджая загорелись глаза.

– А, да, Великого Духа. Ты говоришь, что не хватает духовной связности, или ощущения целостности.

– Вот поэтому мы чувствуем отличие от нашего мира, – сказал Джерико.

– Совершенно верно! Как будто тот, кто это создавал, отлично знаком с процессом творения и что-то такое где-то уже делал, экспериментировал, но полной и верной формулы воссоздания у него нет.

– Может быть, кто-то вроде Творцов, – сказал Уилл.

– Заманчивая идея… – сказал Аджай, продолжая на ходу размышлять. – Позвольте мне еще немного подумать.

Когда они дошли до вершины очередного подъема, последней высокой точки, за которой начиналась плоская земля, золотая равнина стала еще виднее. Аджай поднял руку, останавливая товарищей, и все скрылись в высокой траве, а он продолжал осматриваться.

– Река на мили уходит в ту сторону, петляя, – негромко сказал он, показывая направо. – Как и следовало ожидать, на берегу у воды много диких животных.

– Львов нет? – спросил Ник.

– Нет, но полно других кошмарных тварей, с которыми мы столкнулись по прибытии сюда… Есть стадо животных, похожих на зебр… только полоски вертикальные… а, теперь ясно почему.

– Почему? – спросил Джерико.

– Они стоят вертикально… на чем-то вроде лап кенгуру.

– Зебгуру, – сказал Ник.

– Неправильно это, – сказала Элиза.

– Подождите, – продолжал Аджай, вглядываясь в том направлении. – В той стороне движение… на том берегу реки… Что-то большое… А, вот что – огромное облако пыли… и направляется оно по дороге, вымощенной камнем. Что-то идет по этой дороге… точнее, движется по ней… О боже!

Аджай неожиданно присел и повернулся к остальным. Лицо у него было испуганное.

– Что там? – спросил Уилл.

– Может, я ошибаюсь. Надеюсь, что так. Наверное, вам стоит посмотреть самим.

Уилл достал из рюкзака полевой бинокль и встал на одно колено. Вначале он посмотрел туда, куда показывал Аджай, невооруженным глазом и действительно увидел облако пыли. Тогда он поднес к глазам бинокль.

В пыли трудно было разглядеть подробности, но когда глаза привыкли, он начал понимать, что подняло пыль и почему облако такое большое.

– Это армия, – сказал он.

– Я тоже так подумал, – согласился Аджай.

– Правда? – спросил Ник.

Джерико попросил бинокль и встал; потом медленно провел биноклем налево.

– Они идут к тем горам. Похоже, именно туда ведет дорога.

– Что за армия? – спросила Элиза.

Аджай, Уилл и Джерико ответили одновременно:

– Чудовища.

Двенадцать

Житейская заповедь Уилла № 12: Если у врага подавляющее преимущество, делай хитрые ходы по одному за раз

– Что за чудовища? – спросил Ник.

– Слушай меня внимательно, Ник, – сказал Аджай. – Закрой глаза и включи воображение. Представь себе всех страшных тварей, каких мы встречали до сих пор. И здесь, и дома.

– Хорошо, – сказал Ник.

– А теперь представь себе тварь во много раз хуже. Больше, страшнее, отвратительней, намного опаснее. А там таких тысячи.

Ник задумался.

– Да, хреново…

– Думаете, они нас тут заметят? – спросила Элиза.

– Маловероятно, – ответил Уилл. – У них какой-то форсированный марш. Стараются быстрей куда-то прийти.

– Они будут следить за дорогой, – сказал Джерико, посмотрев на Ника. – Не думаю, что они нас заметят. Если мы не сделаем какую-нибудь глупость.

– А можно не смотреть на меня, когда вы это говорите? – спросил Ник.

– Почему их так много? Как, по-твоему, Уилл, что они задумали? – спросила Элиза, приподнимаясь и беря бинокль, чтобы посмотреть самой.

– Помнишь, Дейв предупредил, что они готовят нападение? – ответил Уилл. – Вторжение в наш мир. Ты это тоже слышала.

– Значит, он не лгал и не преувеличивал, – сказала Элиза.

– Франклин тоже то и дело пробалтывался, что здесь готовится что-то очень серьезное, – продолжал Уилл. – Но он говорил, что беспокоиться нечего, у «Рыцарей» все под контролем.

– А это он как узнал? – спросил Джерико.

– Он сказал, что Иные могут планировать вторжение до конца времен, но оно не состоится, потому что они не могут проторить дорогу из их мира в наш. – Уилл достал из рюкзака Резак. – Если только это не попадет к ним.

Все несколько мгновений смотрели на инструмент.

– Значит, проделать Резаком отверстие в пространстве/времени в наш мир с этой стороны, – сказал Аджай, – для них единственный способ вернуться на Землю.

– Так говорил Франклин, – сказал Уилл.

Ник осмотрелся и первым высказал вслух то, о чем подумали все:

– Чувак, один вопрос: зачем тогда мы притащили его с собой?

– Мы не знаем, говорил ли Франклин правду и знает ли он правду вообще, – сказал Уилл. – Что, если Творцы нашли свой путь к нам или стоят на пороге этого открытия?

– Если они настолько умны, что создали все это… – сказала Элиза, озираясь.

– Точно – им, может быть, хватит ума и на это. Франклин говорил, что оригинальная конструкция Резака получена от них, так почему бы им не собрать еще один?

– Не хочу быть Дебби Доунер[18], – сказал Ник, – но мы принесли его сюда.

– Резак – единственный способ проникнуть сюда, а потом вернуться, – сказал Уилл. – Так какой у нас был выбор?

– Э… – сказал Ник, оглядывая остальных. – Не приходить сюда?

– Но мы должны освободить Дейва, – сказал Уилл, чувствуя, что его убежденность поколеблена. – Тогда он бы дал знать Иерархии, что здесь происходит, и получил помощь… они смогли бы остановить вторжение.

– Но это может не произойти, – медленно сказал Аджай, – если Резак не попадет к ним.

– Так что мешает нам использовать его прямо сейчас и выбраться из этого дурдома? – спросил Ник.

Вопрос ошеломил Уилла; он огляделся в отчаянии. Даже Элиза смотрела так, словно ее вера в него дрогнула.

– Подождите, – сказал Джерико. – Дайте-ка взглянуть на эту штуку.

Уилл протянул ему Резак. Джерико взвесил его в руке, ощутил его тяжесть. Задумался. Остальные ждали.

– Значит, твой дед сказал тебе, что второго такого нет, – сказал Джерико. – Нигде.

– Правильно.

– И этот человек – посмотрим, правильно ли я понимаю – величайший безумец, готовый убивать всех и вся, который всю жизнь продает все свое окружение; я имею в виду, не только свою семью, но и весь наш вид, лишь бы осуществить какой-то фанатичный план переписать нашу судьбу. А сверх всего неуклонно придерживается своих иллюзорных представлений… почти обо всем.

– Более или менее, – согласился Уилл.

Джерико повернулся к трем остальным соседям по комнате в общежитии и спокойно спросил:

– Вопрос к вам: кому мы должны верить – нашему другу Уиллу или его полоумному деду?

Пристыженные, они либо показали на Уилла, либо пробормотали его имя.

– Я с вами согласен, – спокойно сказал Джерико. Он вернул Резак Уиллу и добавил: – Так о чем ты говорил?

Уилл спрятал Резак в сумку, не в силах сейчас смотреть им в глаза.

– Значит, очевидно, мы должны защищать эту штуку и… не давать им до нее добраться… На всякий случай.

– Но на случай, если они сумели сделать еще один, – решительно сказала Элиза, – мы должны закончить то, ради чего пришли.

Уилл кивнул.

– Правильно, – сказал Ник.

– Тогда лучше идти, – сказал Аджай, вставая и надевая рюкзак. – Верно?

– Пойдем к озеру, – предложил Уилл. – Попробуем поймать беспилотник Аджая. Посмотрим, что он нам расскажет.

Уилл первым начал спускаться с холма к равнине. Элиза собиралась пойти за ним, но Джерико слегка подтолкнул ее и покачал головой.

– Дай ему минуту, – сказал он.

Они пошли гуськом вниз по тропе, первым Аджай.

Идя впереди, Уилл снова и снова под разными углами рассматривал все варианты развития событий. И всякий раз натыкался на одну и ту же головоломку.

Оправдывает ли то, чего он надеется добиться, риск, на который они идут? Стремясь поскорее начать действовать, не ввергает ли он друзей в невыразимую опасность? И не только своих друзей. Ставки взлетели так высоко, что его сознание их даже не могло вместить.

Ведь получается: стремясь поступить правильно, он подверг опасности судьбы мира.

А если так, то чем он лучше своего безумного деда или «Рыцарей Карла Великого»? Что, если, действуя с самыми благими намерениями, он совершил ту единственную ошибку, из-за которой все их ошибки могут стать реальностью?

«Откуда это берется? Как это случилось со мной? Что это – что-то в моей семье, высокомерие в наших костях, в крови или ДНК, какой-то роковой изъян в способе мышления, который ведет к тому, что мы выбираем самые ужасные, разрушительные ходы?

Или в этом виноваты гены чужаков, внедренные в меня?»

Обдумывая ситуацию, Уилл не находил простого выхода. Он либо был прав, либо ошибался, и это они скоро должны были узнать.

Но он понимал, что в любом случае придется платить за это.

Когда Уилл спустился с последнего холма на равнину, тропа сузилась. Вперед через высокую траву, которая здесь стала еще выше, доходя едва ли не до плеч, вела совсем узенькая тропка. Поскольку травы были выше головы Аджая, больше не было смысла пускать его вперед разведчиком, поэтому Уилл остался во главе цепочки. По-прежнему погруженный в раздумья, он даже не смотрел на остальных.

Элиза прошла вперед, чтобы оказаться сразу за ним, и наблюдала, как он идет, ссутулив плечи, придавленный не только тяжестью рюкзака.

«Не думай, что ты должен это делать один», – послала она ему мысль.

«Я не думаю».

«Ты не заставлял нас идти с тобой. Мы все сделали выбор. И никто об этом не жалеет».

«Никто, кроме меня».

Он с печальной улыбкой оглянулся на нее. На это у Элизы ответа не нашлось. Ей показалось, что она никогда не видела такого одинокого человека, каким в этот миг казался Уилл.

Уилл (не в первый раз с тех пор, как попал в Небытие) посмотрел вперед и отправил мысленную передачу Дейву, нечто вроде телепатического сигнала бедствия. Всей душой он надеялся получить что-нибудь в ответ, хоть какое-то указание, что Дейва можно спасти, и, если так, что они движутся в верном направлении. От страха, что он повел друзей выполнять самоубийственную задачу, которая легко может привести к глобальной катастрофе, ему хотелось провалиться сквозь землю.

Уилл яростно сосредоточился, ожидая ответа. До сих пор от Дейва не было ни звука, и, откровенно говоря, он и сейчас не надеялся ничего услышать. Но, в отличие от холодной тишины, которая была ему ответом до сих пор, на сей раз он… что-то услышал. Не слова, не внятный голос, вообще ничего такого, что можно было бы с определенностью связать с Дейвом. Уилл услышал нечто смутное, как шепот ветра.

Он сосредоточился на этом. Скорее чувство, чем звук. Единичный сигнал на экране радара. Но это было уже нечто. Потом он уловил это вторично. А когда попытался определить, что это такое, каким неясным ни было впечатление, понял, что «сигнал» приходит как будто с далеких гор. Немного, но, пожалуй, достаточно, чтобы пробился хрупкий росток надежды.

За Уиллом и Элизой Аджай шел рядом с Джерико и тихо, лихорадочно говорил:

– Знаете, тренер, мне пришло в голову в связи с нашим последним разговором, что в квантовой физике возникло направление, которое может иметь отношение к нам. Некоторые ученые высказывают мысль, что все Творение, вся известная и неизвестная вселенная может быть не более чем голограммой.

Джерико обдумал его слова.

– Думаю, мысль не более безумная, чем представление о том, что мир создан всемогущим камнем, плывущим в пустоте.

– Камнем?

– Камню не к чему было приложить свои силы, ему стало скучно, и вот однажды он вскрыл себе вены, его голубая кровь вытекла, создав воду и небо, и, прежде чем он спохватился, его тело стало мягким и округлым и превратилось в Землю.

– Да, конечно, – сказал Аджай, заглядывая в кладовые своей памяти. – Легенда о сотворении мира индейцев лакота.

Джерико с легким удивлением посмотрел на него:

– А есть ли что-нибудь, чего ты не помнишь?

– Если и есть, сейчас это бывает ненадолго, – почти виновато ответил Аджай.

Джерико посмотрел на безжизненные поддельные поля сухой травы и на выкрашенное пастельными красками небо.

– Если все это голограмма, кто ее придумал? Ведь кто-то должен был ее создать.

– Это фундаментальный вопрос о яйце и курице, сэр, – сказал Аджай, ведя рукой по траве. – Хотя на него пока нет ответа, если говорить о нашей версии «реальности». Однако у меня это вызывает еще более важный вопрос: если наш космос – конструкт, имитация, величайшая игра некоего не знающего границ, непостижимого космического сознания, что в таком случае мы? Незначительные пешки на чьей-то шахматной доске? Неясные фигуры в сне какого-то древнего божества?

– Почему это тебя так беспокоит?

Аджай поглядел обиженно:

– Потому что, если это правда, ни в нас, ни в чем вокруг нас нет смысла. И вообще имеет ли значение, что мы делаем?

Несколько мгновений Джерико думал.

– Имеет, для нас, – сказал он. – В данную минуту.

Аджай вопросительно посмотрел на него:

– Ведь если не имеет, то что?

– «Ничто» означает «все», – сказал Джерико. – Поэтому мы спокойно можем действовать так, словно наши поступки имеют значение.

– Я нахожу это… странно утешительным.

– Помнить факты – одно дело, – не слишком сурово сказал Джерико. – А знать их смысл – совсем другое.

– Знать – не значит понимать, – задумчиво сказал Аджай. – Да. И, кстати, существует тайная школа тибетской философии, которая считает, что истинное сознание вовсе не заключено в мозгу. Эти философы полагают, что сознание помещается совсем в другом месте – в животе.

Замыкавший цепочку Ник подошел ближе и услышал последние слова.

– Несомненно, – сказал он. – Некоторые мои лучшие мысли приходят из живота.

– Ты хочешь сказать, ты «чуешь нутром»? – спросил Аджай.

– Верно, чувак, так и есть.

– Это другой тип знания, – сказал Джерико.

– Угаданто! Так бывает, когда я очень голоден, но не знаю, с чего начать. Хочу я бургер, или крылышко, или, может быть, гавайскую пиццу с ананасом и канадским беконом, такую офигительную? И когда я никак не могу сделать выбор, его делает мой живот, который как будто точно знает, чего я хочу.

– Жуть, – сказал Джерико.

– Но вряд ли удивительно, – возразил Аджай.

– Кстати. Откуда канадцы берут свой бекон? Почему наш бекон всегда – комковатые прямоугольнички, а их – кольцами? У них круглые свиньи или что? Может, объяснишь, Аджай?

– Поищу для тебя, – пообещал Аджай.

– Это будет здорово, спасибо, – сказал Ник. – Но какая, однако, загадка, верно?

– Одна из самых больших загадок, – согласился Джерико.

Ник скрутил сальто в сторону от них, к тылу.

– Чуваки, здесь так жутко. Ни птиц, ни насекомых, ни звериных какашек. Словно в большом странном парке развлечений.

Джерико и Аджай переглянулись. Аджаю показалось, что Джерико вот-вот рассмеется.

– Меня он беспокоит, честно, – сказал Аджай.

– Почему?

Аджай понизил голос:

– Возможно ли, что побочным следствием всего этого станет его поглупение?

Джерико оглянулся на Ника:

– Я смотрю на это иначе.

– Как это?

– Возможно, его мозг обладает своего рода сверхмощью.

– Необычная концепция. Какого именно рода?

– Позволяет ему наслаждаться текущим моментом, – сказал Джерико, снова оглянувшись на Ника, который тренировался: подпрыгивал и выписывал разнообразные круги в воздухе. – Не дает ему слишком много думать. Помогает немедленно реагировать без вмешательства головы.

– И, учитывая его особые способности, – задумчиво добавил Аджай, – которые зависят почти исключительно от инстинкта, как бы странно он его ни определял, это, пожалуй…

– Чрезвычайно практично.

Уилл оглянулся. Над травой виднелись только их с Джерико головы, а ширина тропы едва позволяла идти, не задевая стебли по ее сторонам. Казалось крайне маловероятным, чтобы их здесь заметили.

Что было хорошо, ведь, посмотрев вперед, на реку и за нее, Уилл увидел, что пыль, поднятая армией, стала гораздо различимее, теперь он различал ее невооруженным глазом. И четко видел колонну, уходящую в обоих направлениях: она растянулась как будто бы на мили, и конца ей не было.

Уилл прикинул, что они идут уже около часа, когда впервые стала видна береговая линия озера. И, в точности как и говорил Аджай, первой показалась большая роща эвкалиптов. Они походили бы на деревья, которые Уилл видел в Южной Калифорнии, если бы не были вдвое выше и толще и расцвечены всеми цветами радуги и не только.

Стали лучше видны и животные на речном берегу справа от них, по большей части собранные в стада сообразно виду. Вокруг скакали небольшие группы полосатых кенгуру, которых Аджай заметил еще раньше. По отмелям бродили стада крупных, похожих на коров существ с длинными перекрученными рогами.

Уилл увидел, как мимо пронеслось большое стадо ярко-красных газелей с длинными гибкими мордами, как у муравьедов. По краю этого пространства бродили в поисках добычи стаи злобных геенообразных тварей на восьми паучьих лапах. В грязи у берега валялись ящерицы размером с шезлонг. Под поверхностью воды плыл косяк огромных существ, но Уилл не мог отчетливо рассмотреть их. От места этого «сбора» доносились разнообразные крики, вопли, призывы: словно настраивался гигантский оркестр.

– Львов не видно? – спросил Ник.

Он вдруг появился рядом с Уиллом и теперь подпрыгивал, пытаясь выглянуть из высокой травы.

– Пока никаких кошек, – сказал Уилл. – И не высовывайся.

– И никаких птиц, – добавил Джерико, присоединяясь к ним и тоже выглядывая из травы.

– С самого прихода сюда мы не видели ни одной птицы, – сказала Элиза.

– Может, эти чуваки, Творцы, птицами еще не занялись, – сказал Ник.

– С точки зрения теории вероятности это крайне маловероятно, – сказал Аджай. – На Земле птицы – самые распространенные и быстро адаптирующиеся виды позвоночных четвероногих, известно свыше десяти тысяч их разновидностей.

– И?.. – спросила Элиза.

– Должно быть, это осознанный выбор, – сказал Аджай. – По какой-то причине они не хотят или не могут создавать мир с летающими представителями царства животных.

– Надо держаться подальше от этого места, – сказал Уилл, показывая на дельту. – Если кого-нибудь вспугнем, это могут заметить.

Они пошли дальше параллельно озеру, но оставаясь под прикрытием травы. По мере приближения к озеру травы редели и совсем исчезли в пятидесяти ярдах от эвкалиптовой рощи. Теперь между путниками и озером встала роща гигантских деревьев, а за ними виднелся длинный белый песчаный берег.

Были еще какие-то подробности, которых Аджай не мог рассмотреть, пока не подойдет достаточно близко; к тому же все это заслоняли деревья.

Прямо перед ними перпендикулярно к их позиции равнину вплоть до воды пересекала дорога, а там, где река впадала в озеро, через нее был переброшен прочный деревянный мост. У самого моста реку ограждала земляная насыпь высотой два фута, позволившая регулировать ток воды под мостом. Мост длиной в четверть мили соединял берега, и у его дальнего конца виднелось несколько небольших зданий.

– Аджай, посмотри-ка, – сказал Уилл, понизив голос.

Аджай прошел к краю травы, наклонился и осмотрел местность.

– Похоже на действующий лагерь… На поляне между зданиями горит костер; по крайней мере в одном из зданий живут… Вдоль стены одного здания – стойка с различным оружием, не очень много, но достаточно для небольшого гарнизона или передового отряда охраны… полагаю, это он и есть…

– Охрана моста, – сказал Джерико.

– Справедливое предположение, – согласился Аджай и посмотрел налево. – Из чего следует, что мост стратегически важен, поскольку отсюда я впервые ясно вижу, что озеро простирается влево на много-много миль.

– Значит, если мы не собираемся плавать, перейти можно только по мосту, – сказал Уилл. – Если мы хотим попасть в горы.

– Другого моста я не вижу.

– Неужели ты не прихватил надувную лодку? – спросил Ник.

– У меня не хватило места для всего, – ответил Аджай. – И одному богу известно, какие огромные чудовища могут скрываться здесь под водой.

– Что-то приближается, – сказала Элиза, оглянувшись на дорогу.

Теперь все услышали звуки галопа и отошли поглубже под прикрытие травы. Через тридцать секунд появились десять всадников; они приближались к озеру слева. Лошади были все вороные, в пене после долгой скачки, огромные, морды закрыты наголовниками с единственным красным знаком в центре. Подъезжая к роще, отряд сбавил темп.

Всадниками оказались солдаты, в шлемах и очень современного вида сегментированной броне, с чем-то вроде ружей за спиной. Они охраняли или сопровождали двух всадников, ехавших в середине.

Один из этих двоих, который как будто командовал, был в такой же броне, но без гладкого черного шлема, и Уилл почти сразу узнал лысую голову этого человека.

Хоббс.

Второй всадник тоже был без шлема и в броне. Вернее, это была всадница; ветер развевал ее длинные светлые волосы.

– О боже, – сказала Элиза.

У Уилла упало сердце. Это была Брук.

В этот миг Аджай неожиданно посмотрел наверх и направо на что-то такое, чего остальные еще не увидели.

– Ах ты господи, – сказал он. – Вот и мой беспилотник.

Тринадцать

Житейская заповедь Уилла № 13: Читай книги, чтобы стать умнее. Читай людей, чтобы стать мудрее

– Все замрите, – сказал Уилл.

Хоббс поднял руку, и всадники перешли на шаг. Дорога, нырнув в рощу, из земляной стала мощеной, и в воздухе разнеслось громкое цоканье копыт. Хоббс вдруг вскинул сжатый кулак, и все разом остановились.

Хоббс развернул лошадь и отъехал чуть назад, к краю рощи, осматривая горизонт и траву, в которой скрывались путники.

Услышал ли он что-нибудь или, что гораздо хуже, благодаря своим жутким способностям почуял их присутствие?

Хоббс отдал приказ всадникам. Большинство их он направил вперед, к укреплениям, но одного подозвал к себе. Мгновение спустя к нему присоединилась на дороге Брук. Он довольно долго разговаривал с ней, обводя рукой горизонт в той стороне, где прятались ребята.

Спрашивал ее, заметила ли она что-нибудь.

Брук пристально оглядела указанное пространство; взгляд ее скользнул по высокой траве, но не задержался и даже не остановился на их укрытии.

Лежа рядом с Аджаем, Уилл чувствовал, что тот дрожит от волнения, но не издает ни звука. Больше никто не шелохнулся.

– Сколько еще? – прошептал Уилл. – До возвращения беспилотника?

Аджай посмотрел в сторону деревьев и широко раскрыл глаза.

– Тридцать секунд.

Хоббс и Брук оживленно беседовали; Хоббс показывал на лагерь и на мост. Уиллу не было слышно, что они говорят, но догадаться не составляло труда. Этот отряд охотится на них, и лучшим местом для ожидания и засады был мост.

И говорили они слишком долго.

«Надо побыстрей удалить их отсюда».

Уилл осмотрелся, посылая Элизе эту срочную мысль.

«Можем мы внушить им, что надо уехать?»

«Не этим двум. Они поймут, откуда это взялось, и узнают, что мы поблизости».

Она тоже огляделась, посмотрела на лагерь, потом взгляд ее упал на…

«Лошади, – передала она. – Я возьму лошадь Брук».

Они сосредоточились на целях. Обе лошади были в мыле от долгого быстрого бега. Уилл послал лошади Хоббса серию картин: еда и вода в лагере впереди.

Лошадь Хоббса нетерпеливо переступила с ноги на ногу и повернулась, но Хоббс держал поводья твердой рукой и не потерял контроль. А вот лошадь Брук встала на дыбы и помчалась к лагерю. Брук схватила поводья и попыталась остановить ее, но в конце концов сдалась. Хоббс быстрым галопом поскакал за ней, догнал и, к тому времени как они добрались до лагеря, уже пытался наклониться и схватить узду.

Остальные всадники уже спешились, оставили лошадей у длинной поилки и доставали торбы с кормом. Большинство их разбежалось, когда лошадь Брук влетела на поляну между зданиями.

Когда Хоббс наконец схватил лошадь Брук под уздцы, та встала на дыбы, и Брук пришлось соскочить, чтобы лошадь ее не сбросила. Брук ловко приземлилась на обе ноги. Явно рассерженная, она угрожающе занесла руку. Лошадь дико заржала, снова встала на дыбы и попыталась ударить Брук, и той пришлось быстро попятиться. Хоббс спешился и вместе с несколькими солдатами схватился за узду. Все вместе они усмирили животное, и солдаты увели лошадь в конюшню.

«Забыла тебе сказать, – послала Элиза мысль Уиллу. – Я хорошо умею говорить с лошадьми».

«Это я видел».

«Я начала разговаривать с лошадьми гораздо раньше, чем мы поняли, как это делать».

«Что ты сказала этой лошади?»

«Объяснила, какая страшная безумная гадина сидит у нее на спине».

– Вот он, – негромко сказал Аджай. – Точно по расписанию.

Он показал вверх, куда-то над деревьями. Уилл разглядел быстро снижающееся мерцание. Он едва начал различать очертания беспилотника и услышал гудение, не громче жужжания пчелы.

– Сюда, малыш, сюда, – сказал Аджай. – Иди к папе.

Не успев долететь до ближайшего дерева, беспилотник задел ветку, повернулся, несколько раз кувырнулся и повис в ветвях.

В пятнадцати футах от земли и всего в двадцати ярдах от центра лагеря.

Аджай быстро достал из рюкзака пульт дистанционного управления и выключил мотор беспилотника. Все еще справлявшиеся с последствиями переполоха, учиненного лошадью Брук, солдаты как будто ничего не заметили.

Только Хоббс посмотрел в ту сторону. И увидел лишь несколько опускающихся на землю листьев. Он сделал несколько шагов в том направлении, но Брук заорала на его солдат, и Хоббс сосредоточился на лагере.

– Все та же прежняя Брук, – сказал Ник, качая головой.

– Что она здесь делает? – спросила Элиза.

– Очевидно, прогнила до самой сердцевины, – с горечью сказал Аджай, посмотрев на Уилла. – И была такой с тех самых пор, как мы с ней познакомились.

– Ее отец – один из «Рыцарей», – сказал Уилл. – Он с самого начала был частью этого. Вот чему она верна.

– Мне все еще не верится, – сказал Ник.

– Кровь побеждает дружбу, старина, – сказал Аджай.

– Неважно, какова причина, – вмешался Джерико. – Теперь она – их проблема.

– Да, веселись давай, Хоббс, – сказал Ник, глядя на поляну. – В следующий раз она устроит припадок и расплавит твое лицо.

– Но как эти двое попали в зону? – спросила Элиза. – Если единственный путь сюда – это Резак, а единственный Резак у нас.

– Не знаю, – ответил Уилл. – Может, Франклин мне солгал. Может, Творцы изготовили еще один.

– А может, у них был Резак, о котором Франклин не знал, – сказал Аджай.

– Или они просто последовали за нами, – добавил Джерико.

– Мне казалось, портал открывается ненадолго, – заметила Элиза.

– Это он мне сказал, – объяснил Уилл. – Может, опять соврал.

– Начинаешь думать, а есть ли хоть что-то, о чем он тебе не соврал? – спросил Аджай.

– Это типа круто, – сказал Ник.

– Что именно? – спросила Элиза.

– Чувак, у них лошади.

– Итак, в настоящее время самая насущная наша проблема никуда не делась, – заговорил Аджай, не обращая на Ника внимания. – Как снять беспилотник с дерева?

– Я легко могу забраться и снять его, если мы подождем до темноты, – сказал Ник и добавил, когда все поглядели на него: – Да, верно.

– Придется ждать, пока они не уедут, – сказал Джерико, – или придумать, как выманить их из лагеря.

– Давайте немного подождем, – предложил Уилл. – Может, они и сами уедут.

Джерико сразу улегся, сунул рюкзак под голову, сложил руки и закрыл глаза.

– Разбудите меня, когда будете готовы.

– Милостивый боже, как вы можете спать в такое время? – спросил Аджай.

– Именно в такое время необходим сон, – ответил Джерико и как будто сразу крепко уснул.

– Чувак, офигенский совет, – сказал Ник, лег рядом с тренером, подложил рюкзак под голову и закрыл глаза.

Аджай посмотрел на Уилла и Элизу:

– Они что, оба отправили свои чувства в отпуск?

– Кто знает? Почему бы и тебе не попробовать? – сказала Элиза, укладываясь рядом с ними. – Небольшой отдых тебе не повредит.

– Я слишком взвинчен, – сказал Аджай. – Как будто выпил шесть банок «Горной росы»[19], и мне предстоят тесты.

Ник открыл один глаз и подмигнул:

– Чувак, послушай меня. Единственное, из-за чего не стоит волноваться, – это тесты.

– В таком случае следи за поляной, Аджай, – сказал Уилл, ставя на землю свой рюкзак и тоже ложась.

– Милостивый боже, неужели и ты?

– Разбуди меня, если они что-нибудь предпримут. Мне нужно подумать. Если ничего не произойдет, разбуди меня через двадцать минут.

Уилл закрыл глаза. Он не был уверен, что уснет, но был благодарен за отдых и возможность дать подсознанию заняться стоящей перед ними проблемой. И через несколько секунд провалился в сон.

Аджай включил в голове таймер и сел у края травы наблюдать за лагерем.

Солдаты жарили на вертеле над костром что-то большое и уродливое. Разливали горячее питье в чаши, сделанные как будто бы из черепов. Ели и пили, но почти не разговаривали: в их меню словно не было высокого мастерства речи.

Хоббс совещался с одним из солдат, судя по нашивкам на мундире и шлеме – с кем-то вроде сержанта. Они вместе разглядывали большой лист пергамента, скорее всего, карту, сидя на пороге одного из зданий, вероятно, казармы.

Неподалеку от них на ступенях другой постройки сидела в одиночестве Брук, бледная и несчастная. Солдат принес ей тарелку с тем, что они приготовили. Она осмотрела подгорелое непривлекательное мясо, скорчила гримасу, откусила на пробу, скривилась еще больше, сказала солдату какую-то гадость и швырнула в него тарелкой.

– Все та же прежняя Брук, – прошептал Аджай.

Пятнадцать минут спустя Хоббс поднял солдат. Снова привели лошадей. Хоббс и Брук сели верхом – на этот раз Брук дали другую лошадь – и уехали вместе с половиной тех солдат, с которыми прибыли. Вторая половина осталась в гарнизоне. Отряд во главе с Хоббсом галопом ускакал из лагеря, копыта тяжело простучали по мосту.

Этот звук мгновенно поднял Уилла – Аджай не успел его разбудить. Освеженный, расслабленный Уилл опустился на колени рядом с Аджаем и посмотрел на лагерь.

– Сколько человек они оставили? – спросил он.

– По моим подсчетам, – ответил Аджай, разглядывая гарнизон, – восемнадцать.

Уилл включил Сеть: быстрый подсчет тепловых следов в лагере привел к такому же результату.

– Я бы не назвал это честной дракой, а? – сказал он.

Аджай улыбнулся.

К этому времени к ним присоединились Джерико и Элиза. Ник по-прежнему негромко храпел. Уилл толкнул его ногой, и Ник сразу проснулся.

– В чем дело, шеф? – спросил он.

– У меня есть план, – сказал Уилл.

Солдаты у костра услышали, что встревожились лошади. Они топали и ржали в конюшне. Что-то их испугало, а здесь это означало больших опасных зверей. Трое солдат пошли в конюшню успокоить лошадей.

Их поджидал Ник. Минус три, осталось пятнадцать.

Несколько мгновений спустя солдаты услышали, что к лагерю приближается что-то большое и опасное. Громовой топот, жуткие вопли. Не в первый раз крупное водное животное забредало из дельты в гарнизон, и солдаты знали, что делать. Взяв оружие, они собрались в центре лагеря, взяв ружья на изготовку и заняв оборонительные позиции.

Что-то бежало к ним через рощу от дороги. Они не видели толком, что это, – оно двигалось слишком быстро – и скорее чувствовали это движение, но разглядеть приближающееся к ним в облаке пыли не могли. А потому попытались прицелиться и приготовились действовать.

Не успели они нажать на курки, как что-то неопределенное пробежало через лагерь и устремилось к мосту. Шестеро солдат начали преследование, а остальные по приказу сержанта остались на месте, ожидая нападения от все еще невидимых, но хорошо слышных крупных животных, которые, приближаясь со стороны реки, трясли на ходу деревья.

Неопределенное пятно в последнее мгновение отвернуло от моста и скрылось за самой крупной постройкой поселка. Шестеро солдат, продолжая преследование, повернули за ним и столкнулись с гигантским медведем, который неслышно выступил из-за угла.

Девять долой, девять осталось.

Сержант услышал шум за большим зданием. Это встревожило его. А потом он услышал, как что-то с негромким жужжанием пролетело над головами солдат. Увидев, что это, он встревожился еще сильнее.

С неба к ним что-то падало – шарообразный объект, не похожий ни на что, виденное им раньше. Но вот шар то ли взорвался, то ли растянулся, то ли открылся, превращаясь в большую веревочную сеть. Сеть упала прямо на солдат и сразу спутала их по рукам и ногам, и чем больше они старались освободиться и высвободить оружие, тем больше запутывались. Они уже едва удерживали ружья.

Из-за соседнего дерева вышла девушка и направилась к ним. Молодая, с длинными черными волосами, стройная и очень красивая. Продолжая сражаться с сетью, сержант подумал: «Лыcый предупреждал о девушке, которая может…»

В десяти шагах от солдат девушка остановилась, напряглась и широко раскрыла рот.

Это было последнее, что запомнили солдаты.

Их тела снесли в самое большое здание, как оказалось, в казарму с множеством деревянных кроватей. Сняли с солдат латы, наиболее подходящие по размеру. Хотя солдаты пропорциями напоминали людей, но, когда с них сняли маски, они оказались не людьми, а какими-то гуманоидными гибридами. Не было двух одинаковых лиц. Очевидно, все они представляли итог скрещивания с тем или иным диким животным: медведем, быком, волком и, к радости Ника…

– Эй, я думаю, этот – отчасти лев, – сказал Ник.

– Отлично, значит, твое полевое исследование завершено, – сказала Элиза. – Не забудь рассказать учителю.

– Ну, во всяком случае я напялил броню этого чувака-льва.

Аджай помог всем закрепить латы: сапоги, поножи, кирасы, что-то вроде подушек для плеч, защиту рук и тяжелые перчатки. Все это покрыло тело почти с ног до головы.

– Похоже, сделано из углеволокна или оружейного кевлара, так что у них есть доступ к современному производству.

Аджай разглядывал оружие.

– А ружья не очень отличаются от современного М-16, – сказал он, заглядывая в ствол. – Возможно, это усовершенствованная конструкция.

– Не выбей себе глаз, мелкий. – Джерико отобрал у него винтовку, проверил магазин и повесил оружие через плечо.

– А ты, Аджай? – спросил Уилл, когда все переоделись.

– Нет, тут мне ничего не подходит, – ответил Аджай. – Я слишком маленький.

– Жаль, что они никого не скрестили с креветкой, – сказал Ник, но, получив от Элизы сильный тычок в плечо, сказал: – Прошу прощения.

– Ник, – попросил Джерико, – помоги мне с лошадьми.

Он пошел к конюшне, Ник за ним.

Уилл посмотрел на лица лежащих в ряд солдат без масок.

– Я вспомнил маски животных, которые мы нашли возле туннелей. В чемодане, который принадлежал «Рыцарям».

– Может, это не совпадение, – сказал Аджай.

– Кажется, это было очень давно, верно? – спросила Элиза.

– Сто лет назад, – ответил Уилл. – Давайте выбираться отсюда.

Когда они вышли, Уилл увидел, что Элиза, заняв положение впереди, без малейшего усилия привела ружье в готовность к бою. Он не мог не думать о том, как легко она обращается с оружием. Должно быть, она почувствовала его взгляд, обернулась и посмотрела на него.

«Что теперь делать с Аджаем? – спросила она. – Без лат его сразу заметят, но мы не можем оставить его здесь».

«Конечно, нет. Он пойдет с нами. Мы что-нибудь придумаем».

«Если с ним что-то случится…»

«Ничего с ним не случится. И ни с кем из нас. Я работаю над этим».

«Значит, назад мы не повернем».

«Верно. Момент истины».

«Время выбить несколько дверей, напинать кое-кому задницы и кое-кого грохнуть».

«Сняла с языка».

Уилл понял, что Аджай, широко раскрыв глаза, переводит взгляд с него на нее, как будто следит за теннисным матчем.

– И давно вы это умеете? – спросил он.

– Что «это»? – переспросила Элиза и в тревоге посмотрела на Уилла. «Неужели это так очевидно?»

– Вы знаете, о чем я, – ответил Аджай. – Нет смысла мне лгать. Знаете, сколько сигналов я регистрирую по выражению лица? Сигналов, которые показывают, что мне врут? Сорок пять! Давно?

Элиза в поисках указаний посмотрела на Уилла. Он не видел причин скрывать правду.

– Довольно давно, – сказал он. – С прошлой весны.

– Правда? Как интересно. Поразительно, что вы так долго сохраняли это в тайне от меня. Думаете, это еще одно проявление нашего генетического наследия?

– Да, – сказал Уилл. – Определенно.

– Конечно, это так, – согласился Аджай; он словно говорил сам с собой. – Тогда это должно работать и у меня. Это ведь естественно? Можете научить?

Уилл не ответил. Он посмотрел на Элизу, чтобы узнать ее мнение.

– Тут нужна большая практика, – сказала она.

– Сейчас я – воплощение быстрого обучения, – сказал Аджай. – Пожалуйста, попробуй, Элиза. Помимо всего прочего, это умение может нам очень пригодиться.

Уилл согласился и кивнул Элизе. Все внимание Аджая было устремлено на нее.

«Он хочет сначала попробовать с хорошенькой девушкой, – послал Уилл Элизе. – Какой сюрприз!»

Элиза отвернулась, слегка покраснев. Уилл сразу пожалел о своем выборе слов. Может, не следовало говорить «хорошенькая»? Он выпалил это не задумываясь. Ведь ему было очевидно, что это огромная недооценка.

– Давай попробуем, Аджай, – сказала Элиза. – Учитывая твой ум, думаю, тебе это будет не слишком трудно.

– Хорошо, я готов, – ответил он.

Она послала Аджаю мысль. Он закрыл глаза и сморщился, прилагая больше усилий, чем для двадцатого отжимания.

– Не старайся так сильно, – сказал Уилл.

– Хорошо, – согласился Аджай.

И с большим трудом попытался расслабиться. Уилл наблюдал, как Элиза посылает ему мысль, и ждал. Аджай покачал головой.

– Ничего не слышу, – сказал он, открывая глаза.

– Не волнуйся, – сказала Элиза. – Для тебя это новое. Может потребоваться время.

– Но это ужасно обидно…

– Не загоняйся, приятель, – сказал Уилл. – Как будто учишь другой язык, только и всего.

– Если я смог за три дня выучить французский, должен освоить и это.

– Ты быстро научишься, – сказал Уилл. – Нужно только практиковаться.

Из конюшни вернулись Джерико и Ник, ведя четырех свежих оседланных лошадей.

– Выбирайте, – сказал Джерико.

– Боже, боюсь, я не очень хороший наездник, – сказал Аджай, пятясь от массивных лошадей.

– Ты поедешь со мной, – сказал Джерико.

– Какую тебе? – спросил Уилл у Элизы.

Она осмотрела лошадей, потом повернулась к конюшне. Уилл видел, как она сосредоточилась, посылая куда-то мысль. Потом вложила два пальца в рот и резко свистнула.

Лошадь, которая едва не растоптала Брук, выбежала из конюшни и направилась прямо к ней. Остановилась перед Элизой, наклонила голову и топнула передней ногой. Прекрасное животное, блестящее, черное, с длинными косматыми гривой и хвостом и с дикими умными глазами.

– Вот эту, – сказала Элиза, погладив белое пятно на лбу лошади. – Мы с ней уже договорились об этом.

Аджай наклонился к ней и шепотом спросил:

– Это и с лошадьми действует?

– Вот это я нашел в главном здании, – сказал Джерико, держа свернутый пергамент. – Посмотрите.

– Эй, чуть не забыл, – сказал Аджай. – Нужно снять беспилотник.

Ник привязал лошадей к стойке у казармы и побежал к роще.

Джерико развернул пергамент. Это была карта на листе плотной бумаги, начерченная разноцветными чернилами. Он развернул документ на пороге, и все собрались вокруг. Ни одной надписи на знакомом языке, но несколько географических особенностей распознать было легко.

– Озеро, – сказал Уилл, показывая на широкое голубое пространство внизу карты. – Река. Мост. Мы вот здесь.

Он пальцем коснулся места, где размещался гарнизон, и провел им по дороге к мосту.

– Если пройти по ней, на другом берегу она соединится с главной дорогой, вот тут, – сказал он. – Если верить этой карте, как вы уже видели, тренер, она идет до самых гор.

Уилл показал на волнистые линии на севере и западе – он знал этот топографический символ увеличения высоты местности.

– А это что? – спросила Элиза.

Элиза показала на фигуру в конце дороги, составленную из шести соединенных шестиугольников, начерченных черной и красной красками. Она была укрыта в горах.

– Думаю, это Цитадель, – сказал Уилл.

– Куда отправилась армия, – добавил Джерико.

– И там мы найдем Дейва? – спросил Аджай.

– Думаю, да, – ответил Уилл.

В лагерь прибежал Ник с беспилотником Аджая.

– Чувак, жаль, но он серьезно побился о деревья, когда падал, – сказал он, протягивая устройство.

Все собрались вокруг Аджая. Тот положил дрон на землю и стал быстро и умело ощупывать его. Две распорки беспилотника были погнуты, один из винтов висел на проводе.

– Плохая новость – он больше никогда не полетит, – сказал Аджай. – Хорошая новость – кажется, камера при крушении не пострадала.

Он извлек камеру из корпуса и для просмотра соединил проводом с шестидюймовым планшетом, который достал из рюкзака. Держа планшет так, чтобы всем было видно, он щелкнул выключателем, и экран засветился.

– Я запрограммировал его делать снимки каждые десять секунд.

Он у всех на глазах прокрутил кадры: вид сверху на золотистую равнину, которую они пересекли, затем роща эвкалиптовых деревьев, гарнизон, мост. Далее последовали беглые снимки идущей по дороге армии, хотя поднятая пыль не позволяла при съемке сверху разглядеть много подробностей. Но были отчетливо видны впечатляющие масштабы процессии; иногда сквозь пыль проглядывали очертания отдельного всадника верхом на массивном животном.

После того как аппарат перелетел через дорогу, появились изображения холмистой зеленой местности с редкими деревьями и постройками, в основном это были отдельные фермы или небольшие деревушки.

Тут Джерико взял карту и стал сопоставлять снимки с беспилотника с изображением на бумаге. По новым кадрам он проследил путь дрона от большой дороги к шестиугольникам Цитадели. Постепенно местность становилась все более бесплодной: зеленые холмы сменились голой равниной в ямах, а на снимках появились очертания большого временного лагеря.

– О боже, – прошептал Аджай.

Армия, которую они видели, очевидно, шла на соединение с еще большей собравшейся там силой. Судя по снимкам, этот военный лагерь занимал много квадратных миль вне стен Цитадели, очертания которой впервые появились на фото. Поле покрывали отделенные друг от друга отряды самых разнообразных, каких только можно себе представить, чудовищ, в том числе батальон змеелюдей, которых они ясно видели в центре одного из прямоугольников.

– Вот удивятся эти змеелюди, когда вернутся домой, – сказал Ник.

– Это означает, – сказал Аджай, отстраняясь и вглядываясь в кадр, – что в Небытии много таких крепостей, как та, которую мы разрушили.

– Верно, – согласился Джерико.

– И во всех разные типы чудовищ, – сказала Элиза.

– Одно страшнее другого, – подхватил Аджай. – Помяните мое слово, теперь моим кошмарам будут сниться кошмары.

– Насколько велика эта армия? – спросил Уилл. – Как вы оцените ее размеры?

– Я бы сказал… сотни тысяч, – ответил Аджай, глядя на изображение. – По самым скромным оценкам.

Уилл принялся разглядывать стены Цитадели. Они были построены или вырублены из какого-то темного гранита, сплошные длинные линии и острые углы, и создавалось впечатление, что все сооружение вырастает из черной голой горы за ним. Сверху трудно было определить, как высоки стены, образующие периметр, но, судя по относительному размеру объектов на земле, они должны были быть высотой с небоскреб.

– Ничего не напоминает? – спросил Уилл.

– Стену, – сказал Аджай, всматриваясь в изображение и запоминая все детали. – Подземную стену вокруг Кахокии. Стиль ни с чем не спутаешь.

– Эти чуваки круто умеют строить… всякую шизу, – сказал Ник.

Беспилотник пролетел над сооружением и запечатлел его отдельные части. Трудно было понять, насколько велика крепость в целом, отчасти потому, что она казалась больше всего, что они видели раньше; сравнивать было не с чем.

– Любопытно… я не вижу никакого оборонительного оружия, никаких установок, – сказал Аджай. – Их нет на стенах. Нигде.

– В них нет необходимости, – сказала Элиза. – Только сумасшедший может напасть на нее.

Все тревожно переглянулись.

Внутри стен было воздвигнуто много разнообразных зданий, но по виду сверху плохо определялось их назначение. Однако не вызывало сомнений, что общий план тщательно продуман; расположение и симметрия делали эту часть Цитадели похожей на рисунок города на Олимпе из школьного учебника, города, построенного богами или для богов древности. В центре того, что казалось собранием главных зданий, находилась большая открытая площадь; выделялось одно здание, единственное в своем роде, – огромный каменный купол.

Уилл смотрел на этот купол, и что-то шевельнулось у него в сознании – интуитивное узнавание. Теперь он научился напрягать это ощущение, как мышцу, и узнал сооружение.

– Думаю, он здесь, – сказал Уилл, показывая на купол. – Не знаю, откуда это мне известно, но, думаю, Дейв в этом здании.

– Конечно, он там, – чуть дрожащим голосом подтвердил Аджай. – В самом центре сердца тьмы.

– Странно, – сказал Джерико. – Вы видели хоть одну фигуру на стенах или внутри них?

– Нет, – ответил Аджай. – Нигде. Я как раз собирался сказать об этом.

– И что, по-вашему, это означает? – спросила Элиза.

– Одно точно, – сказал Уилл, – чем бы ни было это место, оно не предназначено для собранной здесь армии.

– Да, это всего лишь пушечное мясо, – согласился Джерико. – Как и змеелюди.

– Но что тогда они здесь делают? – спросил Ник. – Собрались на ежегодную тусовку чудовищ?

– Они выполняют приказ, – ответил Джерико. – Творцы согнали их, как скот. Когда они звонят в обеденный гонг, сбегаются все эти твари.

– Но почему сейчас? – спросил Ник.

– Разве ты не подчинился бы приказу твоих богов, сотворивших тебя? – спросил Аджай.

– Мог бы, если бы попросили вежливо, – ответил Ник.

– Вот зачем здесь стена, – сказал Джерико. – Они не хотят, чтобы их видели. Тот, кто заказывает музыку, остается внутри. Не показывается: так легче сохранять власть над подданными.

– Думаю, вы правы, тренер, – сказал Уилл, указывая на центр Цитадели на экране. – Этот дом они построили для себя. Вот где живут Творцы.

– Ну, этих чуваков, Творцов, не может быть много, иначе они попали бы в кадр, верно? – сказал Ник.

– Может, они просто не любят бывать на открытом воздухе, – предположил Аджай.

– Но, если их мало, зачем им столько зданий?

Уилл принялся внимательно разглядывать следующую серию снимков. В дальнем конце поселения, справа, там, где беспилотник сделал широкий разворот, возвращаясь к роще, он пролетел над рядами огромных приземистых дымоходов, сооруженных из черного кирпича; их были десятки, и все они изрыгали грязные столбы многоцветного дыма.

– Это их фабрики, – сказал Уилл; он позволил чутью вести его, а сам не сводил глаз с кадра.

– Для чего? – спросила Элиза.

– Может, именно здесь делают весь хлам «изготовлено в Китае», – сказал Ник.

– Здесь Творцы делают все, что мы видели в Небытии. Начиная от земли. Растения, животных, своих солдат. А первые изделия были на элементарном, возможно, молекулярном, уровне. Земля, вода, небо – все произошло отсюда.

– Откуда ты знаешь, Уилл? – спросил Аджай.

– Когда их только заперли здесь, это была пустота, обширное пространство без измерений – так мне говорил Дейв. С тех пор как их бросила сюда Иерархия и закрыла за ними дверь, они занимаются только одним – превращают пустыню в мир, который мы видели.

– Прости, что не догоняю, – сказал Ник, осматриваясь, – но зачем им все это?

– Это сырье. Все, что мы до сих пор видели, – сырье.

– Сырье для чего?

– Для изготовления чудовищ, – сказал Уилл. – Они сотворили этот мир ради возможности сконструировать, вырастить и содержать армию. Ту самую, на которую мы сейчас смотрим.

Он показал на армию перед стеной. Это всех заставило замолчать. Теперь они смотрели на снимки с большей тревогой.

– И мы уже знаем, почему они это делают, – тихо сказала Элиза.

– Значит, здесь все и началось, – сказал Джерико, показывая на трубы на снимке.

– Узрите их «фабрики сатаны», их адские лаборатории и литейные, – сказал Аджай.

– Это стихотворение? – спросил Ник.

– Кусочек. Уильям Блейк, – сказал Аджай. – И я потрясен, что ты это узнал.

– Нет, не узнал. Просто мне показалось, что это похоже на стихи.

– Вот, значит, откуда весь дым, – сказала Элиза, показывая на трубы. – Все эти ядовитые вещества, отравляющие атмосферу.

– Да, но при этом получаются потрясные закаты, – заметил Ник. – Вернее, получились бы, будь у них солнце.

Уилл посмотрел на горизонт за горами. Он заметил, что дышать стало труднее; они приближались к тому, что, как они теперь узнали, было источником, и небо казалось более темным и ядовитым как никогда прежде.

– Минутку, а это что? – спросил Аджай, снова посмотрев на планшет.

Они столпились вокруг, чтобы взглянуть. Пролетев мимо труб, беспилотник сделал единственный снимок того, что казалось большой строительной площадкой.

– Похоже, они строят еще одну дымовую трубу, – сказал Ник.

– Нет, это что-то другое, – сказал Аджай. – Более высокое и строится по-другому. Я не вижу кирпичей, из которых сложено все остальное. – Он ловко увеличил часть изображения, чтобы рассмотреть детали. – Какое-то совершенно другое сооружение. Видите, они расчистили все пространство вокруг, а рядом то, что кажется отверстием в стене, и дорога ведет прямо к этому отверстию.

– Не вижу рабочих, – сказала Элиза. – Как, по-вашему, они все это строят?

– Вот это может их загораживать, – ответил Аджай. – Похоже на леса вокруг всего сооружения.

– Может, дрон пролетел во время их обеденного перерыва, – сказал Джерико.

Землю вокруг этой площадки покрывала черная слизь, от которой толстыми щупальцами поднимался дым. Разглядывая изображение, Уилл вдруг похолодел. Надеясь, что чутье его обманывает, он закрыл глаза и постарался приблизить сознание к тому, что они видели.

И неожиданно почувствовал, что не может дышать. Он вылупил глаза, и из них полились слезы, как будто Уилл надышался отравляющего газа. Он закашлялся, брызгая слюной и отступив на несколько шагов. Ник подошел к нему и похлопал по спине.

– Эй, ты в порядке, Уилл?

Уилл пришел в себя, и ощущение отравленности быстро отступило. Он кивнул и сделал большой глоток из фляжки. Элиза подошла к нему, чрезвычайно озабоченная.

«Что это было?» – спросила она.

«Расскажу потом».

Ник смотрел на оскверненные небеса над горами.

– Этим чувакам, Творцам, надо ввести контроль над загрязнением среды, не то они все тут отравят.

– Дейв сказал, что именно это произошло в последний раз, когда они действовали свободно, – сказал Уилл, убирая фляжку. – На Земле. Они уничтожили природу. Это главная причина, почему Иерархия их выгнала.

– За это и за то, что считали себя богами, – добавила Элиза.

– Поистине враг людям тот, кто гадит в собственном дому, – сказал Аджай.

– Опять Уильям Блейк? – спросил Ник.

– Нет, это я сочинил сам.

– Творцам по барабану, что они тут вытворяют, – сказал Уилл, упаковывая свой седельный мешок. – Это их песочница. Они строят и считают, что могут делать что угодно, лишь бы получить желаемое.

– Они не собирались надолго здесь задерживаться, – сказал Джерико.

– Здесь нет времени в нашем понимании, – сказал Аджай. – Может, это началось с их появлением. Может, время над ними не властно.

– Уилл, когда ты в последний раз разговаривал с Дейвом, – сказала Элиза, подхватывая мысль Аджая, – в тот раз, когда я видела его с тобой, он сказал, что Творцы собрали здесь все свои силы. Это было четыре месяца назад.

– В нашем мире – да, но в их мире время течет иначе, – ответил Уилл. – Наши миры вообще не синхронизируются во времени. Это могло быть неделю назад, день или даже в тот же день.

– Или все это может происходить одновременно, – сказал Аджай.

– Ого! – еще тише сказал Ник.

– Кстати, об аномалиях времени и пространства – как Брук вообще попала сюда? – спросила Элиза. – Я понимаю, как сюда мог попасть Хоббс: он был в одном помещении с нами…

– Да, но перед тем как отправиться на остров, мы оставили Брук в общежитии, погасили, как свечу.

– И в ее организме было столько снотворного, что она могла проспать полтора дня, – сказал Джерико.

– На это ничего не могу сказать, – отозвался Уилл.

– Может, она удалила все это из организма, – сказала Элиза. – И все время была у нас на хвосте.

Все помолчали, теперь настроенные гораздо серьезнее. Уилл отошел от остальных на несколько шагов, глядя мимо моста. Аджай досматривал кадры, сделанные во время возвращения беспилотника к перекрестку, но сейчас смотрел один. Он неслышно отсоединил камеру от планшета и убрал все в рюкзак.

Джерико подошел к Уиллу, но, уважая его молчание, не заговорил.

– Думаю, ничего страшного, – сказал Уилл.

– Ты о чем?

– Чувствовать, что перед нами – пятижды невозможное и что все мы умрем ужасной, мучительной смертью.

– Несомненно. Надо быть не в себе, чтобы смотреть на это иначе.

– Но я не могу это вынести, – сказал Уилл, посмотрев на друзей. – Чувство ответственности за происходящее. Вдруг все произойдет именно так.

– А как бы ты себя чувствовал, если бы поступил по-другому? – спросил Джерико. – Если бы просто достал Резак, проделал дыру в воздухе, и мы все вернулись бы домой, на чем все и кончилось бы.

Уилл скептически посмотрел на него:

– Мы не можем так поступить. Не сейчас.

– Уже легче. Выбор сделан. И тебе придется смириться с этим чувством.

– Но я боюсь.

– Я тоже.

Уилл изучающе посмотрел на него:

– По вам не скажешь.

– Я считал, что ты умеешь скрывать свои чувства.

– Умею. Приходится.

– Думаешь, ты такой один? – спросил Джерико.

– Нет. Просто сейчас я не чувствую в себе великой храбрости.

Джерико выдохнул, почти вздохнул.

– «Храбрый» говорят, когда кто-нибудь поступает так, как остальные не могут. Поверь мне, все эти храбрецы очень боялись. Они просто не показывали этого. И не давали страху помешать им.

Уилл посмотрел на него:

– Значит, быть храбрым не значит не бояться.

– Это значит, что ты боишься, но все равно делаешь что должен. Можешь записать эту заповедь.

– Простите, перебью, – нерешительно сказал Аджай, подходя к ним. – Просто мы все гадаем, поскольку, как ни странно, кажется, что время все-таки имеет значение… что нам делать сейчас?

Уилл снова посмотрел на Джерико. И сказал:

– По коням. – Он направился к лошадям. – Спрячьте рюкзаки и все остальные вещи в седельные сумки. Сколько, по-вашему, уйдет на поездку к Цитадели?

– Лошади свежие, – ответил Джерико, шагая рядом с ним и глядя вдаль. – Несколько часов.

– Но что мы станем делать после… гм… после того как попадем в Цитадель? – спросил Аджай, идя за ними.

– Придумаю по пути, – ответил Уилл.

Четырнадцать

Житейская заповедь Уилла № 14: Быть храбрым – значит бояться, но все равно идти вперед

Они на рысях пересекли мост, Уилл и Элиза осторожно ехали впереди. Перил у моста не было, и меньше всего путникам нужно было, чтобы лошадь понесла, сбросив кого-нибудь в озеро. Уилл заметил несколько крупных зловещих силуэтов, плывущих вдоль моста сразу под поверхностью воды. Какие-то речные звери в поисках легкой добычи.

Вначале никто не надевал шлемы: вокруг было много чудовищ, и Уилл никому не хотел ограничивать обзор, особенно Аджаю. Ник на лошади выглядел слегка неловко – он признался, что никогда раньше не ездил верхом, – но Уилл считал, что необыкновенная ловкость Ника поможет ему справиться и с этим. Аджай сидел позади Джерико, крепко обхватив его за пояс. Пока не проехали мост, он не открывал глаз.

Они миновали еще одно небольшое здание, точь-в-точь похожее на те, что стояли в глубине гарнизона; оно не охранялось. Дорога, вымощенная камнем, шла прямо вперед с полмили и исчезла из вида за холмом. Уилл дал знак остановиться, поманил Джерико вперед и попросил Аджая посмотреть, что впереди. Под руководством тренера Аджай на спине лошади встал и удерживал равновесие, хватаясь за плечи Джерико, который тем временем держал лошадь совершенно неподвижной.

– На дороге впереди никого до самого шоссе, – сказал Аджай, глядя вперед, потом посмотрел налево. – В данный момент и там пусто. Хвост большой колонны примерно… в двух милях от нас. Колонна движется быстро, и я почти не вижу отставших.

Уилл позволил мысли прийти самой, без его умственных усилий.

– Мы пересечем дорогу и немного отъедем от нее на север, а потом параллельно ей двинемся к Цитадели. Когда подъедем к шоссе, наденьте шлемы.

– Что мы скажем, если один из них нас остановит? – спросил Ник.

– Если не опознаете их язык, ничего не говорите. Солдат на дороге должно передвигаться немного, но, если они встретятся, ведите себя так, словно вы хозяева. Всякий встретивший нас решит, что мы небольшой отряд, выполняющий некое поручение.

– Но что внушить им? Что мы для них делаем? – спросила Элиза.

Уилл покосился на Аджая.

– Мы везем Творцам пленного. Одного из тех людей, которые проникли в зону и которых искал Хоббс.

– Милостивый боже, – сказал Аджай, прячась на лошади за спиной Джерико.

– На самом деле мы ничего такого не делаем, Аджай, – сказала Элиза. – С тобой все будет в порядке.

– Это ты сейчас так говоришь… А что, если меня отволокут к котлу с расплавленным металлом и четвертуют?

– Охолони, чувак, – сказал Ник. – Мы не позволим, чтобы с тобой случилось что-нибудь дурное. Ты едешь с Медведем.

Джерико протянул назад руку и потрепал Аджая по колену.

– В следующий раз я разрешу тебе посмотреть, как меняюсь.

– Правда? Это было бы замечательно!

Такая перспектива как будто успокоила Аджая достаточно, чтобы продолжить путь. Уилл скакал впереди легким галопом. Местность постепенно превратилась из плоской равнины у реки в пологие холмы, которые они видели на снимках беспилотника. Если забыть, почему мы здесь оказались, подумал Уилл, можно найти эту часть зоны приятной. Может быть, все дело было в обилии зелени – она успокаивала, и казалось, будто ты дома, хотя и знаешь, что все здесь поддельное. Каковы бы ни были причины, Уилл был благодарен за мгновения покоя, которые он жадно впитывал, пока ехал по дороге.

Когда спустились с самого высокого холма, показалось шоссе – длинная серая лента перпендикуляром пересекала местность впереди. Элиза, ехавшая рядом с Уиллом, смотрела на шоссе.

«Я все еще работаю над этим с Аджаем», – послала она мысль.

«Что-нибудь получается?»

«Немного, но гораздо важнее отвлечь его от того, что ждет впереди…»

«Отличная мысль».

– Что ты думаешь об их плане, Уилл? – спросила Элиза вслух, глядя вдаль, туда, где еще не была видна Цитадель. – Что ты видел на этих снимках? Я знаю, ты что-то увидел.

– Точно не знаю. Но если я видел то, что думаю, значит, то, что они замышляют, не совпадает с тем, чего ждут Франклин и «Рыцари». Вообще никак.

Он не хотел больше ничего говорить.

«Скажи», – передала она.

Он чувствовал, как ее гневный взгляд проникает прямо ему в сознание, и знал, что нет смысла утаивать от нее что-нибудь, особенно такое взрывоопасное. Оглянувшись, он увидел, что остальные еще в ста ярдах за ними.

– Думаю, они строят что-то такое, что обеспечит им проход к нам, – сказал он негромко. – Вот что было на снимке. Точно не знаю, что это или как оно должно работать. Но, думаю, это что-то грандиозное. Можно переправить целую армию.

Он слышал, как у нее перехватило дыхание, а когда снова посмотрел на нее, не увидел праведного гнева, чего ожидал бы при таких новостях. Элиза казалась уязвимой и испуганной.

«В чем дело?» – передал он.

– Я смотрю на это ужасное место и думаю о… прости, я знаю, он все равно твоя семья – об этом твоем безумном деде. Если существует какое-то несогласие между сторонами, что будет дальше? Я бы поставила на Творцов.

– Думаю, ты права, – ответил Уилл. – Но в одном ты ошибаешься: моя семья не он. Моя семья – вы, ребята.

Элиза отвернулась, пряча лицо. Он гадал, покраснела она или смущена, и не сказал ли он, как обычно, лишнего.

«Ты в порядке?» – передал он.

«Что бы с этой минуты ни произошло с нами…»

Она обернулась и посмотрела на него; этот взгляд проник ему в самое сердце, и он понял, что никогда его не забудет.

«Я люблю тебя, потому что ты сказал это, Уилл».

Она пришпорила лошадь и поскакала вперед, словно бы став едином целым с животным. Вид у нее был такой, будто она всю жизнь провела в седле.

Уилл подстегнул коня, зная, что Элизу ему не догнать. Он понимал, что она хочет первой добраться до шоссе, и знал почему: ей хотелось удостовериться, что остальным не опасно его пересекать. Так она собиралась побороть свой страх – средство не хуже других, и Уилл не мог оспорить эту тактику. С их прибытия сюда воинственная сторона ее души раскрылась так полно, что он вовсе не беспокоился о ее безопасности, несмотря на чувства, которые испытывал к девушке. Трудно было представить себе, что на дороге встретится опасность, с которой Элиза в полном расцвете своих сил не справилась бы.

Он также знал, как трудно ей было выразить нечто столь нежное, как то, что она сейчас сказала ему, и понимал – теперь ей необходимо какое-нибудь неистовство.

Уилл повернулся к остальным и знаком велел им ехать быстрее. Он чувствовал, как в нем тоже возникает неистовая потребность в действиях; ему хотелось, чтобы отряд двигался быстрее, встретился бы с теми силами, что ждут их, и одолел бы их. Возможно, причиной тому стал огонь, который он увидел в глазах Элизы, но сейчас Уилл готов был встретиться со всей армией Творцов, а в качестве премии они могли использовать и «Рыцарей».

Пять минут спустя они с Уиллом во главе добрались до дороги там, где она пересекала небольшой лес. Элиза ждала их, стоя в стременах, и неотрывно смотрела вдаль. В ее глазах горел огонь неистовства.

Вокруг, точно сломанные игрушки, лежали тела самое малое десяти солдат в черных латах. Еще двое или трое висели на ветвях деревьев, словно их швырнул туда ураган.

– Что случилось? – спросил Аджай.

– Ждать нас оставили группу встречающих, – ответила Элиза. – Они прятались в деревьях.

– Отличная работа, сестренка, – сказал Ник. – В следующий раз сбереги парочку для меня.

– Аджай, можешь посмотреть, далеко ли от нас Хоббс, Брук и остальные? – спросила Элиза.

Аджай, сидя на лошади, выглянул из-за Джерико и посмотрел вперед.

– Вижу небольшую группу всадников впереди на шоссе, милях в трех от нас. Похоже, они спешно догоняют хвост колонны.

– Отъедем туда, – сказал Уилл, показывая на север от дороги. – Так, чтобы нас не увидели, а Аджай мог наблюдать за дорогой. Но теперь нужно двигаться быстрее. Все согласны?

Они помчались прямо на север, наискось от шоссе, стараясь гнать во весь опор. Джерико и Элиза, безупречные наездники, перешли на галоп; их рослые, сильные лошади словно бы пожирали расстояние, мчась впереди. Даже Ник, который как будто овладевал искусством верховой езды, держался с ними наравне, сжимая ногами седло и то натягивая, то отпуская поводья, как ковбой в вестернах. Уилл с трудом держался во главе отряда.

Несколько минут спустя он знаком велел им остановиться, и, хотя сам он ничего не видел, Аджай оглянулся и подтвердил, что на юге по-прежнему отчетливо видит шоссе.

– И хорошо, что мы пересекли шоссе тогда, – сказал он, глядя назад и налево. – С тыла подходит еще одна колонна.

– Вперед, – сказал Уилл.

Мерным галопом он повел группу вперед параллельно дороге. Очень скоро зеленая трава и невысокие холмы, радовавшие глаз, уступили место покрытой твердой коркой плоской равнине со множеством разрушенных скал. Этот горный хребет теперь нависал над ними справа, а местность постепенно повышалась к нему. Вершины гор, холодные, черные и голые, бросали мрачную тень на всю округу и выглядели так, словно поднялись из земли не больше часа назад.

Местность усеивали большие круглые валуны (среди них попадались огромные), и скоро их стало столько, что пришлось сбавить темп и тщательнее выбирать дорогу. Уилл был благодарен за предоставленное им укрытие от далеких невидимых глаз, но обстановка внушала ему беспокойство. Ему казалось, что у валунов, словно исторгнутых из гор, пытающихся самоутвердиться, сердитый вид. В отдалении от гор доносились звуки, похожие на шум и грохот непрерывных оползней, камни стучали друг о друга, скатываясь в ущелья, как будто на титанической дорожке для боулинга. Уилл так и ожидал, что с минуты на минуту эти камни покатятся на них со склонов.

Чем дальше они ехали, тем чернее становилось небо; постоянные сумерки, к которым они уже привыкли, здесь больше напоминали ночную темноту, мрачным саваном нависшую над землей. Пришлось перейти на шаг. Теперь Джерико ехал первым, чтобы Аджай мог смотреть вперед и вести их отряд среди камней.

Когда они миновали нагромождение валунов, на горизонте появилось серебристое свечение, которое постепенно разгоралось по мере их приближения.

«Вижу… костры…»

Уилл почувствовал, как эти слова скользнули в его сознание. Он посмотрел вперед и увидел, что Аджай улыбается ему со спины лошади Джерико. Уилл слегка покачал головой.

«Ты быстро учишься», – ответил он.

«Я… же… говорил…»

Уилл посмотрел на Элизу, которая ехала рядом с ним, мрачно сосредоточившись на далеком свете.

«Он научился».

«Знаю».

«Отличная работа, это просто невероятно».

«Мне ничего особенного не пришлось делать».

«Конечно, это все равно что говорить с двухлетним… ну, ладно, очень умным двухлетним ребенком, но все равно это поразительно».

«Радуйся, – ответила она. – Нам понадобится вся возможная помощь».

Скоро они выехали из усеянной камнями местности на плоскую, иссушенную, однообразную равнину, лишенную растительности и каких бы то ни было следов жизни. Уилл подумал: вид такой, будто Творцы утратили интерес к созданию в столь близких к своему дому окрестностях чего-либо сверх чисто утилитарной территории, чего-либо помимо дороги оттуда сюда. Отряд снова поскакал быстрее; сквозь полутьму виднелись огни лагеря, освещавшие половину горизонта впереди.

Аджай вдруг поднял руку, предлагая остановиться, и все перешли на шаг. В пятидесяти ярдах впереди плоская равнина неожиданно обрывалась. Уилл спешился, передал поводья своей лошади Элизе и пошел к краю. Он понял, что они на вершине широкого утеса, а внизу лежит большая долина в форме блюдца. Главное шоссе давало единственный доступ в эту долину через узкий проход далеко внизу слева. Такой же утес вздымался на другой стороне долины. Оба утеса шли вдоль краев долины и упирались в препятствие, составлявшее северную часть периметра.

В стену.

Снимки с беспилотника, которые они видели, не подготовили их к истинному виду Цитадели. Качество постройки, грубой, без швов и украшений, гладкой, их не удивило, но масштаб превосходил всякое воображение. Стена была не просто высокой; высотой в сотни футов, глухая и давящая, она чуть наклонялась вперед, словно обладала собственным тяготением, направленным на долину.

Уилл оглянулся на Элизу.

«Успокой лошадей. Это должны увидеть все».

Элиза собрала поводья и, по-видимому (предположил Уилл), что-то внушила коням, так что они вели себя спокойно и терпеливо ждали. Потом она вместе со всеми подошла к Уиллу. Увидев адскую картину, все разом упали на колени – от потрясения и стремясь остаться незамеченными.

Свет, который они видели, исходил от тысяч бивачных костров. Вокруг них собрались солдаты: всю долину от стены к стене заполняла гигантская армия. Отрядов было множество, но для глядящего сверху они сливались во вздымавшуюся из долины волну движения, звука и блеска опасного металла.

– Чудовищно, – негромко сказал Аджай. – Чудовищно.

– Меня испугать нелегко, – прошептал Ник. – Но тут мне, может быть, придется сменить трусы.

– Отчасти в этом назначение стен, – сказала Элиза. – Внушать страх и покорность.

– Как я сказал, – заметил Джерико, – тем самым они держат крестьян в подчинении.

– Теперь, по крайней мере, мы лучше понимаем, что нам противостоит, – сказал Уилл.

– Мы против всего этого? – спросил Ник. – Чувак, тебе надо голову лечить.

Лагерь, казалось, занимал всю долину, а по дороге подходили все новые отряды пеших солдат, и их топот звучал как военный марш. Казалось, поставить очередную палатку некуда – разве что на мощеном шоссе, прорезавшем эту многотысячную толпу до самых холмов.

– Вижу Хоббса, – сказал Аджай.

– Неужели? – сказал Ник. – Как ты можешь узнать одного чувака в этой каше внизу?

– Он на центральной дороге, – ответил Аджай, показывая. – Едет к стене и уже на середине долины. На этот раз с гораздо более многочисленным сопровождением.

– А Брук? – спросил Уилл.

– Едет сразу за ним.

– Наверное, там, внизу, не так уж много блондинок, – сказал Ник.

– На самом деле вон там – целый батальон существ с золотистыми волосами, – ответил Аджай, показывая на место у стены слева. – Хотя у них волосы покрывают все тело.

– Офигеть, – сказал Ник, доставая бинокль. – Похожи на йети.

– Хоббс и Брук направляются ко входу? – спросил Джерико.

– Да, – ответил Аджай, проползая немного вперед. – А там, как и следовало ожидать, в стене очень массивные впечатляющие ворота.

– Да, определенно йети, – сказал Ник, глядя в бинокль.

– Пожалуйста, смотри куда нужно, – попросил Джерико.

– Чувак, да это же йети, – сказал Ник, но потом все-таки направил бинокль на ворота. – Эй, ты прав, я тоже вижу Брук. И, если мне будет позволено сказать, она классно выглядит в этой броне.

Уилл вытянул шею, чтобы лучше видеть; он не нашел Брук, но разглядел очертания ворот, единственный разрыв в гладкой поверхности стены. Тогда он достал бинокль и направил его на дорогу. И тут же заметил движение. А отрегулировав его, увидел и длинные светлые волосы на фоне черных лат.

Увидев ее в центре этой тьмы, Уилл пал духом, а в сознании возникло множество вопросов. Как он мог так ошибиться в ней? Как она могла опуститься до такого безумия, какое требовалось, чтобы оказаться в этом жутком месте именно сейчас? Чего она надеялась достичь этим?

– Ворота открыты? – спросил Джерико.

– Не главные, – ответил Аджай. – Там есть въезд поменьше или дополнительный вход. Достаточно широкий, чтобы пропустить пару всадников.

– Отведите меня в церковь, – сказал Ник, глядя в бинокль. – Вы гляньте, какие буфера!

Элиза стукнула его в плечо. Ник опустил бинокль.

– Что?

– Ты знаешь что, – сказала она.

– Я говорил о дверях, – сказал Ник, протягивая ей бинокль. – Посмотри сама.

– Действительно, к стальной плите ворот прикреплены два громадных металлических кольца, – сказал Аджай. – Которые, наверное, можно с грехом пополам назвать и буферами.

– Понятно? – сказал Ник Элизе.

– Хотя, думаю, их функция исключительно украшательная, – продолжал Аджай.

– А разве буфера не всегда украшение? – спросил Ник.

На этот раз его стукнул в плечо Уилл.

– Я бы так не сказал, – заметил Джерико. – Некоторые идиоты там внизу достаточно велики, чтобы пользоваться этими кольцами.

– Тук-тук, – сказал Ник. – Кто там? Бука. Букасюсюка? Эй, чего это ты скуксилась?

– Я сброшу тебя с утеса, – ответила Элиза.

– Они въезжают внутрь, – сказал Аджай. – Хоббс, Брук и их эскорт… и маленькая дверь закрывается за ними.

– Итак, она внутри, – сказал Уилл.

– А как нам попасть внутрь? – спросила Элиза.

Уилл перевел взгляд с нее на Аджая. Тогда все молча повернулись и посмотрели на Аджая, который наконец заметил, что стал центром общего внимания. Он встал и медленно попятился от обрыва.

– Нет, нет. Категорически нет, Уилл. На этот раз я решительно отказываюсь…

– Да ладно, приятель, – сказал Ник.

– Нет! Одно дело использовать меня как легенду на относительно неопасной вражеской территории, но просить меня беззащитным сидеть на спине лошади и ехать через самое внушительное в истории собрание кошмаров человечества к бог весть каким поджидающим нас за воротами тварям, если мы туда вообще доберемся? Это нечестно, с какой стороны ни посмотри, и я решительно против.

Уилл внимательно слушал. Он уловил дрожь в голосе Аджая и видел ужас в его глазах. Покосившись на Элизу, он вначале увидел, а потом и услышал, что она думает о том же.

«Может, мы просим слишком много».

«Никаких «может» в этом случае».

– Я все слышал, – сказал Аджай.

Уилл и Элиза озабоченно переглянулись.

«Он уже может подключаться к нашему каналу?»

– Нет, не может, – сказал Уилл, считая, что Аджай блефует.

– Что слышал? – спросил Ник.

– А если слышал, то знаешь, что я согласен с тобой, Аджай, – скал Уилл. – Мы от тебя просим слишком много. Нужно найти другую возможность проникнуть внутрь.

– Спасибо, – сказал Аджай, беря руку Уилла и пытаясь поцеловать ее. – Спасибо, спасибо, спасибо.

– А если не найдем, – вмешалась Элиза, – ты – план Б.

– Тогда я сдохну, а найду эту другую возможность, – сказал Аджай.

– Чувак, а что ты слышал? – спросил Ник у Аджая.

– Неважно.

– Оставь это, пацан, – сказал Джерико Нику.

Они отползли от края утеса и отвели лошадей назад, чтобы безопасно сесть на них.

Снова пустившись в путь, Уилл неотрывно смотрел на Цитадель, надеясь, что его осенит. Он был близок к полному упадку сил. Вид армии внизу и ужасное давление нависшей над ними стены рождали у него беспомощность и страх. Предстоящая задача казалась невыполнимой; чем-то, с чем он решительно не способен справиться. Ему едва хватило сил, чтобы поднять голову и посмотреть на Цитадель. Единственным утешением служила смутная мысль, что на некоем уровне все в этой зоне нереально.

Теперь они были гораздо ближе к стене, а она все тянулась справа от них, пока вдали, в миле или больше от них, не упиралась в утес. Уилл быстро обдумал, не послать ли вдоль стены мысль-зонд и не посмотреть ли, обнаружит тот слабинку в непробиваемой оболочке крепости или нет, но риск нарваться на какое-нибудь существо, способное уловить эту мысль и проследить ее до источника, перевешивал возможную пользу. Если поднимется тревога, они не смогут решить свою безумную задачу. Они стоят на пороге самой тьмы, под ее дверью, а за этой дверью ждут Творцы, или Команда Иных, или как они еще себя называют. И малейшая ошибка станет для всех них гибельной.

Уилл вел группу вдоль стены, стараясь производить как можно меньше шума. В тысячный раз он пытался мысленно связаться с Дейвом, надеясь, что теперь, когда они почти рядом с ним, это получится, и чувствуя необычайно острую потребность в его руководстве. Он вызвал представление о большом куполе, который они видели на снимке (чутье подсказывало, что Дейв там), и сосредоточился на нем.

Тщетно.

«О чем ты думаешь, Уилл?»

Уилл повернулся и посмотрел на Элизу, но та разглядывала стену; мысль послала не она. И тут он понял… это был голос Аджая.

«Еще не знаю», – ответил он.

«Прежде чем дать совет – а у меня есть предложение, которое может оказаться полезным, – позволь выразить мою глубочайшую благодарность за то, что поддержал мой протест против этого идиотского сценария, превращавшего меня в приманку ради доступа в крепость».

Теперь голос Аджая звучал ясно, как колокол, и четко, как слова аспиранта или даже профессора; двухлетний младенец быстро рос.

«Ты уже поблагодарил меня, Аджай».

«Недостаточно».

Уилл наконец оглянулся на него; сидя за спиной Джерико, Аджай широко улыбался, его блестящие глаза сверкали и были открыты шире обычного. Теперь Аджая окружала совершенно другая аура: он был спокоен и сосредоточен. Выглядел он старше своих лет и гораздо умнее, гораздо старше и умнее, чем даже десять минут назад. Уиллу пришло в голову слово, лучше всего описывающее это состояние: святость.

«Ты самый верный друг, какой у меня был или какого я мог надеяться встретить. Со дня нашего знакомства ты во всем помогал мне, и далеко не самое последнее из этого – ты научил, как найти силы, чтобы пережить ужасающую трансформацию, через которую проходим все мы. Ты учил меня больше поступками, чем словами, хотя твои слова всегда приветствуются, и я вечно благодарен тебе, так что не могу этого выразить, хотя постоянно стараюсь это сделать…»

«Ты прекрасно справляешься, – передал в ответ Уилл, стараясь прервать поток слов, врывающихся ему в голову. – Мне очень лестны твои слова».

«Я просто подумал, что, поскольку неожиданно получил возможность сказать это с глазу на глаз, то лучше сейчас ею воспользоваться. Кто знает, когда представится другая, да и будет ли она вообще? Перемены происходят так быстро, особенно во мне, что я не вижу никакой логичной развязки, не говоря уж о бесстрастном анализе наших обстоятельств. И я не могу не прийти к выводу, что мы движемся к какому-то разрешению ситуации – так или иначе».

«Будем надеяться, что ты прав».

Стена, казалось, уходила за горизонт, но расстояние между нею и утесом постепенно сужалось. Уилл пустил лошадь рысью, и все последовали его примеру. Джерико держался наравне с Уиллом, поэтому Аджай оставался прямо против него, и, как только они взглянули в глаза друг другу, Аджай продолжил:

«Знай, я совершенно примирился со всем, что может нас ждать. Я больше не боюсь. Не боюсь этого места, того, что здесь происходит, не боюсь даже умереть. Насчет долгой мучительной смерти я не очень уверен, но если это произойдет внезапно, я, в общем, уверен, что смогу это вынести».

«Рад слышать, Аджай, но я намерен сделать все возможное, чтобы этого не случилось».

Аджай знаком показал: хорошо.

«Теперь о моих способностях, о той из них, что возникла недавно, которую я добавил в свою обойму в последние несколько минут. Мне кажется, я обрел способность высылать свое сознание в места, лежащие далеко за границами моего физического пребывания. Конечно, я еще не имел случая испытать эту способность, но мне кажется, что традиционно это называют…»

«Всеведением».

Аджай улыбнулся.

«Точно. Самое подходящее слово. А ты уже его испытал?»

«Слегка. Ты меня опережаешь, Аджай».

«Что ж, я считаю, что вдобавок к нашим индивидуальным способностям некоторые наши возможности второго ряда неизбежно начнут перекрываться. Взять хоть эту телепатию, хотя, думаю, Ник еще ею не владеет…»

«Он может принять мысль, но не знает, откуда она исходит».

«Отныне я постараюсь не трунить над нашим мускулистым другом и сменю тему».

«Очень достойно с твоей стороны».

«Кстати, я только что отправил свою мысль… что само по себе любопытно, ведь я по-прежнему могу в это же самое время присутствовать здесь, продолжая разговор с тобой, а это подвигает меня к обретению другой таинственной способности, которую часто называют «биолокацией». Поговорим об этом позже».

Уилл быстро оглянулся и заметил, что Элиза внимательно на них смотрит. Она как будто почувствовала их разговор, пусть и не смогла его услышать.

«Как я говорил, я послал свою мысль вдоль стены, и, если только я не ошибаюсь – что весьма маловероятно, – меньше чем в полумиле от нас слева в стене есть второй вход. Не такой грандиозный, как тот, который мы видим перед собой и который, по-моему, служит исключительно для показухи, но почти такой же широкий и высокий, и его используют на всю катушку».

«Почему ты не сказал об этом прежде всего?»

«Прошу прощения, ты абсолютно прав. Нужно было с этого начать».

«Покажи, где он», – попросил Уилл.

Он пустил лошадь рысью, Джерико держался рядом, Элиза и Ник ехали сзади. Думая, что увидит вход, когда они подъедут, Уилл удивился, получив целый ряд изображений еще в пути.

Аджай передает ему то, что видит сам, догадался он.

Когда пять минут спустя они прибыли на место, где, как уже знал Уилл, следовало остановиться, он увидел именно то, что показывал ему Аджай.

Расстояние от утеса до стены здесь было гораздо меньше, поскольку местность постепенно поднималась по мере их продвижения к горам. Не больше тридцати футов вниз по вертикали, и не более пятидесяти ярдов от подножия утеса до стены, а внизу параллельно стене шла хорошо утоптанная дорога.

Дорога вела прямо к входу – створчатым воротам на петлях, не таким широким и высоким, как первые.

Они были распахнуты настежь.

Пятнадцать

Житейская заповедь Уилла № 15: Открытая дверь – либо приглашение, либо ловушка. И лучше определить это, прежде чем заходить в нее

Элиза приказала лошадям оставаться в роще и вести себя тихо. Пятеро путников осторожно подобрались к краю утеса и посмотрели вниз, на ворота. Дорога под ними шла до перекрестка и там, разветвляясь, брала влево. Она вдобавок продолжала подъем прямо к тому месту, где они стояли, и уходила вдоль стены на север, к горам.

Пока они смотрели, с северной стороны в поле их зрения вкатился небольшой поезд из телег и проехал за ворота в Цитадель. Телеги были доверху нагружены то ли черным камнем, то ли углем.

– Сырье, – прошептал Джерико. – С гор.

– Должно быть, у них там шахты, – сказал Уилл.

– Так это, должно быть, служебный вход, – сказал Аджай. – Рискну предположить, что строительство, которое мы видели на снимках, где-то поблизости.

Телеги тащили какие-то жалкие негуманоидные фигуры в лохмотьях, а пропускал их внутрь взвод стражников в таких же черных латах, что у солдат гарнизона на мосту.

– Чуваки, да это настоящий подарок, – сказал Ник, хрустя костяшками пальцев.

– Давайте сделаем это, – сказал Уилл.

– Пора расшибать бошки, – сказал Ник, сделал сальто в сторону своей лошади и достал из седельной сумки шипастую булаву.

– Или, если вы предпочитаете более рациональный подход и план Б, – сказал Аджай, – в данных поддающихся контролю обстоятельствах я готов предложить свои услуги.

– Вот это молодцом, – сказал Джерико, похлопав его по спине.

– Пешком или верхом? – спросила Элиза.

– Верхом, – ответил Уилл.

Элиза повернулась к лошадям, и те немедленно потрусили вперед. Мгновением позже все уже сидели верхом и медленно спускались по холму к воротам. Глядя вперед, Уилл увидел, что первая пара стражников снаружи заметила их приближение и позвала рослого командира, который вышел из кабинки внутри стены.

– Как они отличают чуваков в латах от тех уродов, которые стоят лагерем перед воротами? – спросил Ник.

– Вероятно, их выводили ради большего интеллекта и дисциплины, – ответил Аджай. – Военные прототипы.

– Тогда предлагаю ехать вперед, словно мы здешние, и не обращать внимания на этих придурков, – сказал Ник.

– Нет, они могут быть старше нас по званию, – сказал Уилл. – Нужно с ними поговорить.

– Но мы не говорим на языке чудовищ, – сказал Ник.

– Справимся, – ответил Уилл и повернулся к Элизе и Аджаю: – Я беру большого, вы отвлекайте остальных.

Когда они добрались до ровной земли, Уилл быстрым шагом повел отряд к Цитадели. К тому времени сержант с четырьмя другими стражниками преградил им дорогу и поднял руку, останавливая их перед воротами.

Уилл в ответ приветственно поднял руку и прямо в сознание сержанта передал:

«Нельзя останавливать этот отряд. Его ждут, и начальство разрешает ему пройти».

Сержант сразу посмотрел на Аджая на спине лошади Джерико, но, когда он получил сообщение Уилла, мозг его закрылся, прежде чем он успел задать хотя бы один вопрос.

Аджай и Элиза переглянулись, кивнули и посмотрели на стражников. Двое, стоявшие за сержантом, вцепились друг другу в горло. Остальные вмешались в драку, а сержант пытался их разнять. Уилл уже собирался проехать, когда из казармы к дерущимся побежала еще одна группа солдат.

«Я с ними справлюсь», – передал Аджай Уиллу.

Он ткнул пальцем в бежавшего первым солдата из второй группы; тот немедленно остановился и пустился исполнять странный танец; потом затанцевал второй солдат, бежавший следом.

«Узнаешь?» – спросил Аджай у Уилла.

Три оставшихся стражника начали выполнять те же необычные и сложные фигуры танца; к ним присоединились остальные. Вскоре танцевали все двадцать. До Уилла дошло.

«“Триллер”?»[20]

«Верно!»

– Добро пожаловать в «Соул трейн»[21], – сказал Джерико.

Сдерживая смех, Уилл дернул поводья и спокойно провел отряд в ворота. Окруженный дерущимися и танцующими солдатами, сержант даже не посмотрел на них.

Они повернули за угол и, минуя солдат, въехали в Цитадель. Там раскисшая земля была уставлена высокими штабелями припасов, бочек, корзин и различных строительных материалов на поддонах.

Рабочие при телегах, которые они видели минуту назад, выгружали камни в пасть гигантской выложенной стальными плитами машины, которая сильно вибрировала; судя по виду и звуку, это был какой-то измельчитель. С другого конца из машины на расшатанном конвейере выходил непрерывный поток угля и пыли, конечный продукт сваливали в грандиозную груду. Там толпа рабочих, пропыленных почти до полной черноты, грузила уголь в вагонетки на рельсах, которые уезжали куда-то в глубину комплекса.

Как и солдаты, которых они видели, эти рабочие выглядели гибридами людей с различными животными и сочетали в себе качества тех и других. Их явно вывели ради силы и выносливости, потому что их изуродованные лица казались пустыми, и смотрели эти существа холодно и равнодушно. Если они когда-то и обладали каким-то интеллектом, его у них отняли. Глядя, как они испуганно шныряют вокруг, Уилл испытывал ужас и жалость: это была рабская рабочая сила, бесконечный ее запас, созданный на какой-то отвратительной фабрике; с ней обращались как со скотами. Не было причин относиться к этим существам иначе, по-человечески. Если одно из них погибало, ему тут же находили замену.

Он взглянул на Элизу и Аджая. А когда те посмотрели на него в ответ, понял, что они думают о том же.

«Они не так уж отличаются от нас», – передала она.

«Нет, – отозвался Аджай. – Они просто созданы для более черной работы».

«А мы для чего созданы?» – спросила Элиза.

Они поехали дальше и услышали звуки масштабного строительства: звон молотов, ритмичные, сотрясающие землю тяжелые удары, скрежет размалывающих установок. Уилл повел группу вперед, и вдоль рельсов для вагонеток они проехали глубже в Цитадель, мимо складов и огромных камнеобрабатывающих, стекольных и металлургических фабрик. Через приоткрытые двери большого здания они увидели алые огни литейной. Внутри из гигантского котла вытекало по желобу расплавленное железо. Посмотрев вверх, Уилл увидел столб дыма, поднимавшийся из трубы, одной из тех, что были на снимке. Глаза защипало, а висящая в воздухе пыль забила легкие.

Никого больше в черных латах здесь не было видно, и ни один из многочисленных рабочих не обращал на них ни малейшего внимания. Они миновали литейную, проехали ряд больших навесов и, когда облака дыма поредели, увидели обширное открытое пространство, которое Уилл тоже узнал по снимкам. Все спешились, Элиза приказала лошадям ждать, и отряд пробрался за угол огромной груды припасов, чтобы осмотреться внимательнее.

Это была та строительная площадка, которую они приметили раньше; ее окружали участки черной дымящейся земли, привлекшие внимание Уилла на фото. В центре этого разоренного пространства, примерно в полумиле впереди сотни рабочих роились вокруг гигантской каменной или бетонной плиты размером с футбольное поле. Из середины плиты поднимался объект, который они видели на фото и который невозможно было распознать глядя сверху. Но теперь он был перед ними.

На двух мощных прямоугольных основаниях поднимались две большие изящные арки, похожие на два полумесяца, приделанные или утопленные в металл. Уилл предположил, что арки высотой по меньшей мере с десятиэтажный дом. Они были как будто бы изготовлены из того же прочного черного материала, что и стены Цитадели. Арки стояли друг против друга. Их основания были уже соединены, образуя круг, а вершины арок разделяло несколько футов.

Обе они были покрыты лесами, по которым сновали рабочие, выполняя различные задания. Их усилия в основном сосредотачивались в верхней части арок, куда на платформах с помощью блоков и талей непрерывно поднимали материалы. Там, где концы арок должны были соединиться, виделись брызжущие искрами вспышки.

Один из рабочих сорвался с самого верха лесов и с противным глухим шлепком упал на основание арки. Никто из рабочих не обратил на это внимания, все преспокойно ходили мимо неподвижного тела.

– Черт побери! – сказал Ник.

– Вот вам компенсация за производственную травму, – сказал Джерико.

– Что это за штука? – коротко спросила Элиза. – Что они строят?

– Да это же очевидно. Я точно знаю, что это. Они строят колоссальный гудящий великанский… круг.

– Это гораздо больше, чем просто круг, – сказал Аджай, пристально глядя на сооружение.

Уилл заметил справа от бетонной плиты другую ярко освещенную строительную площадку. Там стояла пара больших палаток; в одной из них вокруг большого круглого металлического корпуса собрались рабочие, занятые более тонкой работой.

– Они собирают Резак, – сказал Уилл.

– Думаю, ты совершенно прав, Уилл, – согласился Аджай.

– Это офигительно, – сказал Ник. – Ты сказал, что твой – единственный.

– Я сказал, что мы знаем только об одном.

– Но ты говорил, Франклин рассказал тебе, что есть только один Резак.

– Вероятно, об этом Франклин не знает, – сказала Элиза.

– Но они… они не могут держать его в руках… – Ник в отчаянии смотрел на арки. – Как они построят такой… Как они?..

– План очень простой, Ник. Сначала они создают армию, – сказал Аджай, показывая на долину. – А теперь строят систему доставки.

– Но как эта штука должна работать? – спросил Ник.

– Посмотри внимательно на обе стороны, и ты заметишь, что они устанавливают металлические рельсы по внутреннему краю круга, – сказал Аджай, показывая на арку.

– Ну и что? – спросил Ник.

Уилл посмотрел внимательней и тоже впервые увидел металлические рельсы. А Аджай показал на работающих внутри круга.

– Там собирают сложное моторизованное устройство, которое будет вращаться или ездить на этих рельсах. Я считаю, что внутри этого устройства будет тот же режущий элемент, что и в твоем Резаке. Двигаясь внутри по кругу, он вырежет портал.

– И откроет врата ада, – негромко сказал Уилл.

– И сотни тысяч таких тварей внезапно нагрянут к нам, – сказала Элиза. – По всей планете.

– Блицкриг, – сказал Джерико. – Внезапное нападение.

– Подождите, эта толпа мерзких тварей против всей мощи армии США? Простите, но это несопоставимо.

– На их стороне не только грубая сила, – сказал Уилл. – Как мы видели, они умеют действовать скрытно, а речь ведь не только о нашей стране: нападению подвергнется весь мир. Они могут причинить очень большой ущерб.

– Уничтожить связь, разрушить силовые поля, – сказал Аджай. – Их целью, несомненно, станут лидеры. Дистанционный контроль над их разумом. Итогом станет полный хаос.

– Значит, ты говоришь, что батальон невидимых вооруженных йети может появиться на лужайке у Белого дома. – Ник задумался. – Думаю, это нехорошо.

– Франклин сказал, что у них уже готовы отряды на местах, – сказал Уилл. – Он назвал их спящими. Как только начнется вторжение, они проснутся.

– Мы также не знаем, насколько глубоко «Рыцари» проникли в экономическую и политическую инфраструктуру, – сказала Элиза.

– За три поколения? – спросил Аджай. – Возможно, рычаги власти уже в их руках. Получив приказ, они смогут уничтожить нашу способность к сопротивлению, способность защищаться еще до начала вторжения.

– Иными словами, Ник, – сказал Джерико, – стоит дверям открыться, и все ставки будут сняты.

– Ладно, ладно, убедили, – сказал Ник. – Гигантский Резак – плохо. Давайте его грохнем.

– Насколько они близки к завершению этой штуки? – спросил Джерико, глядя на арки.

– Без более близкого осмотра трудно определить точно, – сказал Аджай, осматривая всю площадку. – Но с учетом их доступа к обильным ресурсам и неограниченной рабочей силы я бы сказал, что через день-два они закончат и запустят систему.

– Наконец-то хорошие новости, – сказал Ник.

– Какие же? – спросила Элиза.

– Он сказал, день или два, – ответил Ник.

– С другой стороны, время здесь какое-то неуловимое, – продолжал Аджай. – И мы не знаем, что на самом деле могут означать ссылки на время.

– Почему бы нам просто не разбить эту штуку молотом? – спросил Ник. – Обрушить ее прямо на их уродские головы?

– Я бы хотел вначале спросить Дейва, – сказал Уилл. – Поскольку нам может понадобиться его помощь.

– Если мы его найдем, – сказал Джерико.

– Но ведь мы здесь именно для этого. Сначала главное. У нас еще довольно времени, чтобы найти его. Если кто-нибудь считает по-другому…

Прежде чем кто-либо сумел ответить, послышался приближающийся топот множества марширующих ног. Уилл и все остальные вернулись под укрытие навесов и спешились, и в это самое время справа от них появилась колонна солдат в черных латах; они шагали по главной дороге к строительной площадке. Колонну возглавлял всадник; это оказался Хоббс, и, когда солдаты подошли ближе к сооружению, Хоббс принялся отдавать им приказы. Все работы в этом месте остановились, рабочие разошлись по сторонам. По последнему приказу Хоббса солдаты разделились и окружили со всех сторон бетонное основание платформы с арками.

Уилл почувствовал своеобразное давление в голове. Это была не боль, а какая-то сенсорная перегрузка. Словно в его голове одновременно зашептали десять тысяч голосов. Он оглянулся и увидел, что все, за исключением Джерико, зажали руками уши и ведут себя аналогично.

Шепот сменился воем ветра или, подумал Уилл, пожалуй, скорее шумом волн, набегающих на берег, сотен волн одновременно. Он увидел, как дрожит ряд солдат, многие из них с трудом удерживались на ногах. Даже Хоббс, спешившийся у самой платформы, казалось, испытывал какое-то сильное давление и держался за металлическое основание. Потом источник этих помех показался в поле зрения, пройдя по дороге справа налево, между рядами солдат.

В этом существе было по меньшей мере двадцать футов, и оно походило на шип, скорее тонкий, чем толстый, но все равно очень прочный и устойчивый. От шеи до земли его облекал длинный плащ из сверкающего черного материала; он волочился по земле, и Уилл не видел ног или конечностей. Если у вновь прибывшего были руки или даже торс, то и их полностью окутывал плащ. Голову – вернее, то место, где должна находиться голова, – скрывал капюшон, который опускался на плечи; все, что под ним, скрывала глубокая черная пустота.

Вид этого существа наполнил Уилла всепоглощающим страхом и отвращением и затопил его сознание сигналами, которые Уилл не мог расшифровать. Ему пришлось заставлять себя смотреть на это существо, и он чувствовал, что остальные реагируют так же.

Движения существа были странными, ритмичными и зачаровывающими, и оно словно не шло, а плыло над самой землей. Звуковые вибрации, которые все они слышали, исходили будто бы из его центра и ощущались как разрушительная сила, однако на солдат и на Хоббса, стоявших ближе, они действовали гораздо сильнее. Несколько солдат, когда существо миновало их, не удержались на ногах.

Добравшись до Хоббса, сразу под аркой фигура в капюшоне остановилась; казалось, она не стоит, а парит в воздухе. С такого расстояния Уилл не слышал, о чем они переговаривались, но казалось, существо определенно общается с Хоббсом.

Уилл сжал зубы, подавляя вмешательство в свой разум, и шепотом спросил у Аджая:

– Ты что-нибудь видишь?

Аджай наклонился вперед, часто моргая, чтобы нейтрализовать статику, и разглядывая этих двоих.

– Это инспекция, – прошептал он. – Оно пришло проверить, как продвигается работа. Хоббс выглядит измученным. Эта тварь его пугает. Ему не нравится, что она рядом.

Короткий разговор закончился, и фигура медленно поплыла прочь от Хоббса. У них на глазах она неспешно описала круг, огибая основание арки и, очевидно, тщательно осматривая ее сверху и снизу. Еще один рабочий сорвался с лесов в середине арки и грянулся около существа; оно никак не отреагировало и проплыло прямо над трупом.

Тут Уилл заметил, что Джерико, в отличие от всех остальных, не испытывает никакого ослабляющего воздействия.

– Вы не чувствуете влияния этого существа? – негромко спросил Уилл.

Джерико покачал головой.

– Не знаю, хорошо это или плохо, – сказал он.

– Это один из них, – сказал Уилл. – Один из Творцов.

– Я догадался, – ответил Джерико.

– Почему на нас оно действует, а на вас нет? – спросила Элиза.

Джерико повернулся к Уиллу:

– Я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

Элиза тоже повернулась к Уиллу:

– Что?

– Мы с ним связаны, – неохотно ответил Уилл. – А тренер нет.

– Как связаны?

Уилл посмотрел на друзей; теперь все они повернулись к нему. Сейчас он не видел возможности отмолчаться, не мог придумать достойной причины.

– Эти существа… Творцы… они и есть источник генетического материала, который Франклин… использовал, чтобы осуществить Пророчество Паладина, – сказал Уилл.

Трое друзей смотрели на него, не понимая.

– ДНК, которую «Рыцари» использовали в работе с нами… или, в зависимости от того, во что вы верите, которую эти существа, контролирующие «Рыцарей», заставили их использовать.

– То есть Творцы дали «Рыцарям» часть своего генетического кода? – спросил Аджай.

– Совершенно верно.

– И «Рыцари» использовали это вещество еще в дни Хоббса и Непстеда и потом, когда возобновили программу?

– Да.

– Ты уверен? – спросила Элиза.

– Никаких сомнений, – ответил Уилл. – Мы получили этот материал не от случайных животных или людей. Это от них.

– Заткнись, – сказал Ник.

– Я не выдумываю, Ник, – ответил Уилл. – Франклин мне рассказал.

Каждый пытался по-своему справиться с шоком. Аджай принял новость как будто легко: он сразу принялся обрабатывать эту информацию так быстро, что, казалось, она не затронула его чувств, только логику. Ник все качал головой, стиснув зубы, отказываясь верить. Элиза, кажется, приняла услышанное, и это привело ее в холодную ярость.

– Как будто нам нужна была еще одна причина, чтобы возненавидеть его, – сказала она.

– Итак, теперь мы знаем, как и почему это с нами случилось, – сказал Аджай спокойно.

Ник стоял, оцепенев, мотая головой. Все его мышцы были напряжены. По щекам текли слезы.

– Ты должен был сказать нам. Ты должен был сказать, Уилл.

– Почему? Что хорошего это бы дало?

– По крайней мере мы бы знали… что мы за уроды. Как бедные выродки в баках, которых мы видели в больнице…

Элиза обняла его за плечи и что-то зашептала на ухо. Он покачал головой, сопротивляясь, но потом позволил успокоить себя.

– На самом деле это ничего не меняет, – сказал Аджай, сияющими глазами глядя на Уилла. – И учитывая, с какими трудностями мы здесь сталкиваемся и кому противостоим, новость можно считать хорошей…

– Уилл, – сказал Джерико.

Уилл посмотрел на него, потом обернулся, чтобы увидеть, на что Джерико так внимательно смотрит.

Творец переместился к ближайшему к ним краю бетонной площадки. Выпрямившись, насторожившись, он казался даже выше, чем раньше, и покачивался в воздухе.

И смотрел в их сторону.

Уилл моргнул, включая Сеть, и увидел, что от капюшона Творца отделяется и устремляется к ним поток энергии. Но у него не было времени определить природу и назначение этого выброса.

– Он знает, что мы здесь, – сказал Уилл, уводя всех за угол ближайшего сарая. – Приведите лошадей.

Когда они крадучись стали уходить, Уилл повернулся и в безотчетном порыве выставил мысль-щит, прежде чем свернуть за угол. Секунду спустя поток энергии, посланный Творцом, ударил в этот щит, груда припасов, за которой они только что прятались, взорвалась, и обломки дождем посыпались на крышу сарая.

Уилл присоединился к остальным, лошади вышли им навстречу, и все быстро вскочили в седла.

– Едем прямо к куполу, – сказал Уилл. – За мной! Ни по какой причине не останавливаться.

– Я знаю дорогу, – сказал Аджай.

Уилл пришпорил лошадь, и та сорвалась в галоп; остальные последовали за ним. Он не понял, о чем говорил Аджай, пока в его сознании не появился образ.

Карта Цитадели, вид сверху.

Уилл понял, что она составлена из всех снимков, сделанных беспилотником.

«Я запомнил расположение, подумал, что это будет полезно, и отправил тебе, – передал Аджай. – Но ты не понял».

Уилл мигнул, снова включая Сеть, и вдруг понял, как превратить присланный Аджаем образ в прозрачный информационный дисплей, который появился у него перед глазами.

«Я даже позволил себе проложить курс от места, где мы сейчас, к куполу».

На дисплее Уилла появилась яркая точка и начала двигаться вместе с ними вдоль сверкающей линии, которая вилась среди множества сооружений и упиралась в купол.

«Аджай, ты лучше джипиэс».

Руководствуясь системой Аджая, Уилл уводил отряд от строительной площадки, не сбавляя скорости, и стук копыт четырех лошадей оглашал узкие проходы и огибал углы. Немногие встреченные рабочие отбегали с их пути или отлетали, сбитые лошадьми. Среди сооружений было темнее; свет неба едва проникал в просветы между высокими зданиями. Уилл оглянулся, но никаких признаков преследования не заметил. Элиза и Джерико ехали с боков от него, чуть отставая; Ник скакал последним, размахивая руками, работая локтями, он гнал лошадь вперед.

«Элиза, убирай все, что на нас станет наскакивать. Впереди много боковых улиц. Неизвестно, как быстро распространится тревога».

«Хорошо».

Следуя по намеченному Аджаем маршруту, они свернули за угол и выехали из путаницы улиц на длинную пустую дорогу между высокими зданиями; уходя под арку, она вела в другую часть Цитадели. Уилл сразу узнал классические здания, которые видел на снимках.

Дорога раздалась, превратившись в широкие, вымощенные кирпичом авеню, словно проложенные через университетский кампус гигантских размеров. Большинство зданий щеголяло портиками с грандиозными колоннами из одинакового серого гранита. Каждый дюйм этих сооружений отличался рассчитанным, холодным классическим совершенством и был начисто лишен малейших признаков жизни.

Уилл гадал, что может происходить внутри этих зданий, есть ли там вообще жизнь или они построены только для видимости. Абрис зданий казался странно знакомым, пока он не сообразил, что это напоминает ему подземный город под Крэгом. Это определенно имело смысл: оба города построили одни и те же существа; почему бы им не повторить этот образец, коль скоро он соответствует их представлению о доме? Но будут ли Творцы похожи на скелеты, которые они видели внизу? Существо, с которым они едва не столкнулись у арки, не соответствовало такому размаху. Может, прожив в этом странном месте века, они эволюционировали и стали совсем другими?

Следуя карте Аджая, Уилл повел отряд по одной из широких диагональных авеню, расходившихся от большого круга с сухим мертвым фонтаном в центре. По-прежнему никаких звуков преследования не было, и это тревожило Уилла едва ли не больше, чем если бы погоня началась. Чего они ждали? Их не могли не заметить. Цитадель не так уж велика, не так уж много мест, где они могли бы скрыться.

Авеню привела их на большую прямоугольную площадь, окруженную с трех сторон рядами различных зданий с колоннами в духе архитектуры этого района. На дальнем краю площади, на площадке, к которой вели широкие плоские ступени, стояло круглое здание под куполом, знакомое по снимкам. В здание вел широкий портик с двумя рядами колонн по сторонам.

– Вот он, – сказал Уилл, направляя отряд вперед. Он отключил Аджаеву карту, но оставил включенной Сеть, на которую проецировалась карта, выискивая признаки жизни. Они промчались по площади, гулкий стук копыт отдавался эхом в обширном пустом пространстве. Уилл продолжал присматриваться: на площадь вели пять больших улиц, и ни на одной не было тепловых следов.

«Видишь что-нибудь?» – послал он Аджаю.

«Боюсь, сейчас я слишком занят, цепляюсь за тренера».

– Не останавливайтесь! – крикнул Уилл остальным. – Поднимайтесь прямо по лестнице!

Он пришпорил лошадь и дернул поводья, заставляя ее подниматься по ступеням. Ступени, широкие и плоские, заставили коней сменить аллюр, но почти не замедлили их бег. Лестница казалась бесконечной, ступеней было изрядно больше ста, но Уилл не сбавлял темпа, пока не достиг верха, а там поскакал по широкому дворику-патио прямо к портику.

Соскочив с лошади, он устремился к высоким дверям впереди.

– Смотрите по сторонам! И подведите лошадей поближе! Несите седельные сумки!

Позади Уилла все спешились. Аджай оглянулся на площадь. Элиза собрала лошадей. Остальные последовали за Уиллом.

– За нами есть кто-нибудь? – крикнул Уилл от дверей.

– Пока никого, – ответил Аджай.

На каждой из створок большой двери красовалась длинная большая вертикальная ручка. Уилл остановился, схватился за одну из них и помедлил, переводя дыхание. Подбежали Ник и Джерико. Уилл ждал, пока к ним не присоединились Аджай и Элиза. Лошади стояли под крышей портика поблизости.

– Если там внутри кто-то есть, нападаем первые, – сказал Уилл.

Все посмотрели на него, нетерпеливо ожидая действий. Никто не выглядел испуганным, даже Аджай. Их готовность к борьбе наполнила Уилла уверенностью и гордостью.

– Что бы с нами ни случилось, – сказал он, – я горжусь тем, что могу называть вас друзьями.

Он потянул за ручку, и дверь начала открываться. Невероятно тяжелая, она почти без труда повернулась на какой-то скрытой пружине и открылась.

Они вошли в круглый атриум, и дверь закрылась за ними. Под ногами был пол из черного мрамора, по краям – декоративные колонны. Помещение мягко и равномерно освещалось из каких-то невидимых источников. В дюжине ниш стояли большие урны или абстрактные скульптуры. Шаги по мраморному полу порождали громкое эхо.

Других дверей не было.

– Какого дьявола… – начал Ник.

– Разойдитесь, – сказал Уилл. – Осмотрите все. Отсюда наверняка есть выход.

– Должно быть, это комната-головоломка, – сказал Аджай. Широко раскрыв глаза, он шел к одной из ниш.

– Ничего не трогайте, – сказала Элиза. – Ник, я все вижу.

Ник отдернул руку: он хотел потрогать одну из статуй.

– Ладно, ладно. Так что нам делать?

– Пусть решит Аджай, – сказал Уилл.

У Аджая ушло на это тридцать секунд. Он обошел помещение, по очереди заглядывая во все ниши. Потом обошел во второй раз, дотрагиваясь до определенных частей каждой статуи и не обращая внимания на урны. Через несколько мгновений после того, как он коснулся последней статуи, раздался скрежет по периметру и весь пол начал мерно, плавно опускаться.

– Откуда ты знал, что нужно делать? – спросил Ник у Аджая.

– Это было совершенно очевидно, – ответил Аджай.

– Не мне.

– Я бы объяснил, старина, – сказал Аджай, – но боюсь, тебе это покажется очень скучным.

– У вас у всех их ДНК, – сказал Джерико. – Он берет знания у них.

Они опустились ниже уровня пола, и стены превратились в кольцо из черного гладкого камня; свет шел только сверху, из атриума. Все невольно собрались в центре пола, озираясь по сторонам. Становилось все темнее; Ник достал фонарик, включил его, высоко поднял и держал.

– Помните, такой же лифт был в Кахокии? – сказала Элиза.

– Из собора на кладбище, – согласился Ник. – Хорошие были времена.

– Тот лифт был развалиной, – сказал Уилл. – Этот другой.

– Кажется, в перерыве они усовершенствовали свою технологию, – заметил Аджай.

– Да, спуск очень плавный, – подтвердил Ник. – Надеюсь, мы едем куда надо.

– Думаю, можно на это рассчитывать, – сказал Уилл. – Он движется только в одну сторону.

– Не обязательно, – возразил Ник. – Наверное, он и возвращаться умеет.

Аджай вздохнул и посмотрел вверх, на удаляющийся атриум, который уже почти исчез из виду.

– Еще примерно пятьдесят футов, – сказал он.

– Приготовьтесь, – сказал Уилл.

Скорость лифта начала снижаться. Они продолжали спускаться, и с одной стороны появился свет; он исходил из отверстия в круглой каменной стене.

Все повернулись в ту сторону.

Шестнадцать

Житейская заповедь Уилла № 16: Когда дойдешь до конца веревки, не зависай

Лифт неслышно остановился. Мгновение никто не двигался. В высоком и широком проеме перед собой они видели коридор из гладкого черного камня, не менее тридцати футов в высоту и десяти в ширину. Впереди, совсем близко, коридор поворачивал, и из-за угла сочился ровный, неяркий бледно-голубой свет. Уилл почувствовал приток свежего воздуха, прохладного и слегка влажного. Было так тихо, что он слышал удары своего сердца.

– Иди первым, – сказал Джерико.

Уилл осторожно ступил на мраморный пол коридора, и остальные пошли за ним.

Ник повернулся к лифту и поднял руку.

– Стой тут, – твердо сказал он.

– Держи фонарик за спиной, – попросил Аджай. – Без него я больше вижу.

Аджай без понуканий прошел вперед и неторопливо, осторожно пошел по коридору, держась рукой за стену. Сразу за ним шли Уилл и Элиза. Аджай достиг поворота и направился дальше.

Элиза поглядела на Уилла.

«Может, постараемся увидеть, что впереди? Ты можешь использовать Сеть, я – эхолокацию».

Прежде чем Уилл смог ответить, у обоих в сознании прозвучал голос Аджая:

«Будет лучше, если сейчас вы позволите мне разобраться с этим, – передал Аджай. – И да, сейчас я могу слышать вас обоих».

Уилл и Элиза переглянулись.

– Он меняется быстрее всех нас, – прошептала Элиза. – Тебя это не тревожит?

Уилл поднес палец к губам, но кивнул.

В головах у них продолжал звучать голос Аджая:

«Задним числом я думаю, что в этом Небытии что-то вело нас сюда с момента прибытия. То, как открывались пред нами дороги, как менялась местность, побуждая нас двигаться в определенном направлении. Как будто нас вело само окружение – и до сих пор ведет. Нет ли у вас на этот счет теорий?»

Уилл ненадолго задумался, прежде чем ответить:

«У меня только одно предположение».

«Чрезвычайно любопытно его услышать».

«Дейв».

«Интересно. Думаю, очень скоро мы узнаем, прав ли ты».

Уилл смотрел, как Аджай ведет рукой по стене, легко царапая ее ногтями. Они шли как будто очень долго, прежде чем Аджай «заговорил» снова:

«Этот свет исходит из большого и довольно странного источника в большом помещении в конце этого прохода. Я не определяю присутствие кого-нибудь из Творцов и вообще чего-либо враждебного – по крайней мере сейчас».

«Приятно знать», – ответил Уилл.

«И можете сказать Нику, чтобы он оставил фонарик здесь, в проходе. Там, куда мы идем, он нам не понадобится».

Уилл повернулся к Нику и знаком попросил оставить фонарик. Ник бросил фонарик за угол, и все поняли: сияние стало таким ярким, что позволяет все видеть без других источников света.

Уилл переглянулся с Джерико и Ником и понял, что они готовятся к бою.

Изгибающийся проход снова стал прямым и через тридцать шагов закончился в помещении, о котором говорил Аджай.

Помещение было вырублено в том же самом черном камне или отделано им, грубо обтесанное и круглое, с высоким потолком и стенами. Посреди него, в шести футах над полом, без всякой видимой опоры висел источник голубоватого сияния – огромный светло-голубой драгоценный камень с множеством граней, как будто обработанный искусным ювелиром. Камень был не менее двенадцати футов высотой и вдвое меньше шириной. От него исходил постоянный свет, достаточно яркий, чтобы они начали отбрасывать тени.

Через несколько мгновений все заслонили глаза. Свет был необычным. Он не просто заполнял окружающий воздух; он почти обладал текстурой, а если смотреть прямо в центр камня, яркость свечения почти ослепляла.

Несмотря на это, Уилл чувствовал в этом свете какое-то другое качество, нечто знакомое и успокаивающее, но и немного страшное. Чувство это у него очень давно не возникало.

– Что это? – спросила Элиза.

– Может быть, какой-то источник энергии, – предположил Джерико.

– Или тайное устройство, которому поклоняются Творцы, – сказал Ник. – Их главная священная неведомая хрень.

– Нет, не то, – сказал Уилл.

И полез в рюкзак за тем, что ему не было нужно с самого появления в Небытии, – за темными очками. Он надел очки и теперь мог смотреть прямо на камень. Стекла очков уменьшили интенсивность свечения и позволили ему увидеть то, что было у них под самым носом.

– Это тюрьма, – сказал он. – И в ней Дейв.

Внутри драгоценного камня в полном ангельском бело-золотом доспехе, с распростертыми крыльями, с мечом, наполовину извлеченным из ножен на поясе, висел Дейв. Его изображение дробилось и множилось в бесчисленных гранях камня, но Уилл все равно разглядел застывшее на его лице выражение ярости, как будто на Дейва внезапно напали и в мгновение ока заключили в это необычное вместилище. Он был бледнее, чем помнил Уилл, и шрамы на лице выделялись отчетливее, как у восковой фигуры в музее.

Аджай и Ник тоже достали темные очки и посмотрели на камень.

– Не может быть, – сказал Ник. – Это и есть Дейв?

– Это объясняет, почему ты не получал от него вестей, – сказал Джерико.

– Должно быть, это произошло сразу после нашего с ним разговора, – сказала Элиза. – Помнишь, он сказал, что они идут за ним?

– Да, – сказал Уилл.

– Чувак, ты нам не говорил, что Дейв – хренов ангел, – сказал Ник.

– Не знаю, ангел ли он, – ответил Уилл. – Он предпочитает слово «Путник»; он говорил, что так они называют друг друга.

– Как он дышит в этой штуке? – спросил Ник.

– Ему не нужно дышать, – сказал Уилл. – Во всяком случае, не помню, чтобы хоть раз видел, как он дышит.

– Он мертвый, не забыл? – напомнила Элиза.

– Верно. Значит, ангелы мертвы?

– Он не ангел, – сказал Джерико.

– Он Путник, а, по его словам, все Путники мертвы, – сказал Уилл.

– Верно. Путникам не нужно дышать, потому что они призраки.

– Можешь ты помолчать? – спросил Джерико.

– Еще одно подтверждение того, что я совершенствуюсь, – сказал Аджай, внимательно разглядывая камень. – Ник меня больше не раздражает, как раньше.

– Ну, должен сказать, что для дохлого ангела, – сказал Ник, – этот чувак Дейв крут.

Уилл протянул очки Элизе, а Ник отдал свои Джерико, чтобы они смогли посмотреть.

– Невероятно, – сказал Джерико.

– Сказал человек, который умеет превращаться в медведя, – добавил Ник.

– У меня есть предложение, – сказала Элиза.

– Какое? – спросил Ник.

– Надо побыстрее извлечь его оттуда, потому что, по-моему, лифт снова заработал.

Ник ушел в коридор и несколько мгновений спустя прибежал обратно.

– Ты права, – сказал он.

– Что ты задумал? – спросил Джерико, возвращая очки Уиллу.

Прежде чем он успел договорить, Ник пробежал по стене, оттолкнулся от нее, сделал сальто в воздухе и обеими ногами громко приземлился в центре камня.

Оттуда он спрыгнул на пол и опять встал на обе ноги. Камень не шелохнулся.

– Не вышло. – Ник пожал плечами. – Но попробовать стоило.

Аджай прошел под камень и стал смотреть вверх через черные очки.

– Слишком прочный, чтобы справиться обычной физической силой, – сказал он. – Хотя он несомненно искусственный и, вероятно, обладает молекулярной структурой, аналогичной алмазу…

– Подожди. Ты способен видеть молекулы? – спросил Уилл.

– О да, и, как следствие, вижу очень небольшой врожденный порок, который делает камень уязвимым к сверхвысоким колебаниям…

– Звука, – закончила Элиза, выходя вперед и ставя на пол свою седельную сумку. – Покажи мне, где это место.

– Интересно, сколько времени это займет? – спросил Уилл.

– Трудно сказать… но я считаю, Уилл, что у нас есть возможность расколоть эту штуку, – сказал Аджай, вставая на четвереньки и осматривая низ камня. – Хотя это не пара пустяков.

Уилл протянул свои темные очки Элизе.

– Надень. Ник, тренер, идемте со мной, – сказал он, возвращаясь в проход. – Надо задержать тех, кто придет от лифта.

Втроем они побежали к платформе. По дороге Уилл включил Сеть: впереди не было ничего, кроме фонарика, брошенного Ником.

– Бери свой фонарик и свети на то, что хочешь увидеть, – сказал Уилл.

– Тебе лучше пройти вперед, – мрачно сказал Джерико, останавливаясь. – Я пообещал малышу, что он в этот раз сможет посмотреть.

И он пошел обратно к помещению с камнем, окликая Аджая.

– Он снова перекинется медведем, – сказал шепотом Ник, глядя ему вслед. – И Аджай это увидит.

– Тренер – человек слова.

– Это на время займет мальчика-гения, – сказал Ник, когда они сворачивали за угол. – Чувак, с Аджаем что-то творится.

– Думаешь?

– Да он меняется прямо у нас на глазах.

– Мутирует.

– Верно.

– Ну и скажи спасибо. Если мы хотим невредимыми выбраться отсюда, Аджай нам сто пудов необходим.

Ник подобрал горящий фонарик оттуда, где его оставил, и ненадолго задумался.

– Знаешь, я вот что думаю: может, лучше его погасить и выстрелить в них из ракетницы, как только появятся? По крайней мере это их ослепит. Как ты считаешь?

– Минутку, – сказал Уилл. – Ты начал рассуждать стратегически?

– Аджай сказал, что мы все мутируем, верно? Может, я умнею.

– Не та область, в которой я ожидал усовершенствования, – ответил Уилл.

– А может, я стану стратегическим экспертом?

Позади они услышали хрипы и стоны, аханье Аджая, удары лат о землю, потом шлепанье тяжелых лап, и показался медведь.

– ГДЕ ЭТОТ ПРОКЛЯТЫЙ ЛИФТ? – спросил медведь.

– А вот и Ворчун, – сказал Ник.

Уилл пошагал в конец коридора, вошел в шахту лифта и посмотрел вверх.

– Он еще не пошел вниз. – Уилл услышал за собой высокое гудение и посмотрел в сторону комнаты с драгоценным камнем. – Крикни, когда он тронется. Пойду проверю, как там остальные.

Он бегом помчался по проходу и за несколько секунд добрался до помещения. Аджай стоял неподалеку от камня с лазерной указкой в руке и указывал в точку возле нижнего края камня слева. Справа от Аджая стояла Элиза, напряженно раскинув руки, повернутые ладонями вверх. Ее лицо было маской сосредоточенности, рот раскрыт и округлен: она направляла неслышимый звук в точку, указанную лазером. В месте соприкосновения поднималась тонкая струйка дыма; присмотревшись внимательнее, Уилл заметил облачко алмазной пыли.

«Работает?» – спросил Уилл Аджая.

«В принципе, – ответил тот. – Сработает ли на деле, посмотрим».

– ИДЕТ! – прогремел в проходе голос Джерико.

«Дай мне знать», – передал Уилл.

Он бросился бежать и несколько секунд спустя присоединился к Нику и медведю у лифта; оба смотрели наверх.

– Только что тронулся, – сказал Ник.

Уилл слышал над собой, как работают механизмы лифта; включив Сеть, он разглядел спускающуюся к ним платформу.

Платформу плотно заполняли тепловые следы.

– СКОЛЬКО? – спросил Джерико.

– Чувак, лучше бы говорить потише, – прошептал Ник.

Джерико хлопнул его лапой, и Ник отлетел в сторону на несколько футов.

– Эй!

– Их много, – негромко сказал Уилл. – Отходим в коридор.

Они отошли. Ник выключил фонарик, погрузив их в темноту, потом вытащил ракетницу и зарядил ее белым фосфорным зарядом.

– Пали, как только лифт остановится, – прошептал Уилл.

Они ждали. В коридоре было прохладно, почти холодно, все пропитывала подземная влага, но Уилл обливался потом. Он снова включил Сеть и наблюдал за прибытием платформы. Многие тепловые следы были большими и угловатыми, но двадцатифутовых среди них он не видел и не чувствовал смущающего присутствия Творца, как тогда у арок.

Лифт остановился.

Ник нацелил ракетницу и выстрелил. Он, Уилл и медведь заслонили глаза. Заряд с грохотом взорвался внутри лифта, залив кабину ярко-белым светом и показав массу стоящих плечом к плечу больших, грозных солдат в черном. Все они – за исключением слишком умных или слишком глупых и потому не посмотревших на источник звука, – надолго потеряли ориентировку.

Вдобавок они временно ослепли, а когда, спотыкаясь, выбрались из лифта и разбрелись, то увидели гигантского медведя, вставшего на дыбы; его яростный рев сотрясал стены. Туловище медведя заполняло промежуток между лифтом и проходом почти целиком; медведь взмахивал лапами, и его смертоносные когти рвали латы солдат в передних рядах. В авангарде быстро распространилась паника, солдаты пытались отступить, а те, что стояли за ними, рвались вперед, чтобы напасть на медведя.

Те немногие, кому удалось пройти вперед, попали под удары медведя и кулаков и ног плотного крутящегося циклона, который внезапно появился справа от медведя. С каждым ударом рвалась плоть, трещали латы, ломались кости, и паника, возникшая в первых рядах, теперь охватила всех. В гущу солдат вихрем ворвался третий нападающий, калеча, выбивая оружие, пиная раненых – но вихрь пролетел так стремительно, что они его даже не разглядели. Это удвоило ужас, охвативший уже почти весь отряд, и так потрясло тех немногих, кто еще оставался на ногах, что их словно парализовало. Многие упали на колени.

Уилл замедлился достаточно, чтобы двое оставшихся солдат увидели его – оба повели себя так, словно столкнулись с призраком, – и тогда Ник сбил их ударом с разворота. Потом Уилл и Ник сошли с платформы и спокойно остановились возле медведя.

Тридцать неподвижных стонущих тел, в разбитых латах, со сломанным оружием, грудой лежали на полу лифта.

Несколько мгновений спустя заработали механизмы, и платформа начала подниматься. Ник сделал вид, что нажимает на кнопку, пускающую лифт в ход.

– Дзинь. Следующая остановка – третий этаж, – сказал Ник. – Спортивные товары, садовая мебель и дамское белье. Пока!

И помахал уходящей платформе.

– НЕ НАГЛЕЙ, – проворчал Джерико. – В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ТАК ЛЕГКО НЕ ОТДЕЛАЕМСЯ.

– Тренер, вы по-прежнему голодны? Кто-нибудь хочет перекусить?

– Сейчас вернусь, – сказал Уилл.

Он побежал по коридору в комнату. Элиза подошла к камню на несколько шагов, по-прежнему направляя на его угол звуковой поток; лицо ее было залито потом, она с трудом преодолевала растущую усталость.

Звуковой поток проделал в левом углу камня небольшую трещину, а из точки его приложения продолжало подниматься облако алмазной пыли. Аджай стоял справа от нее, наблюдая за действием луча через свои очки.

«Долго еще?» – спросил Уилл у Аджая.

«Можешь дать нам еще несколько минут?»

«Думаю, придется».

Несколько мгновений спустя Уилл присоединился к Нику и Джерико, которые смотрели вверх, в шахту.

– Наверху что-то происходит, – сказал Ник. – Что-то двигают или таскают.

– Вероятно, убирают тела, – сказал Уилл.

– ОН ОПУСКАЕТСЯ, – сказал Джерико, услышав, как заработала машина.

– Что будем делать на этот раз? – спросил Ник.

– Отойдем чуть дальше, – ответил Уилл. – Удивить их мы уже не можем. Посмотрим, с чем они к нам явятся.

Они отошли глубже в темноту прохода и стали ждать. Уилл моргнул, включая Сеть, и посмотрел наверх. Опять много тепловых следов, направляющихся вниз, но более разнообразных по размеру и форме; в основном большие. И на сей раз у них собственный источник света, ярко освещающий всю платформу.

– Они выслали чудовищ, – прошептал Уилл. – Подождем, пока мы их не увидим; тогда я дам сигнал.

Они ждали десять долгих секунд, а потом платформа стала видна. На сей раз прибыло двадцать чудовищ, без лат, но выглядели они так, словно латы им ни к чему; темные чешуйчатые твари, похожие на рептилий. Две самые крупные из них (гиганты с жабьими мордами – так описал бы их Уилл в те короткие мгновения, когда успел на них посмотреть) стояли в середине и, казалось, горели. Потом Уилл понял, что они освещены изнутри. Как только лифт остановился, эти чудовища раскрыли огромные пасти, и каждое выпустило вверх огненный шар величиной с тюк сена.

Мгновенно реагируя, Уилл изо всех сил сосредоточился, активировал силу, которая стремительно поднялась по его позвоночнику к голове, и немедленно выставил перед собой толстый прозрачный мыслещит – как раз вовремя, чтобы полностью закрыть весь проем коридора.

Огненный шар коснулся щита и взорвался; из-за краев пробилось несколько языков пламени, в коридоре сделалось жарко, но главная сила взрыва ушла назад, в лифт, и огонь охватил чудовищ.

Уилл отчаянно старался удержать щит: горящие чудовища бросались на него, издавая отвратительные вопли и крики. Уилл чувствовал, как его щит слабеет; две огненные жабы снова разинули пасти и дали новый огненный залп. Опять огненные шары ударили в щит, подожгли дравших его когтями чудовищ и превратили тех, что были слегка поджарены, в уголья. Уилл медленно опустился на колени, почти опустошенный усилиями – и вонью горящей плоти, – но смог продержать щит еще несколько мгновений.

Платформа вновь начала подъем; охваченные пламенем чудовища обратили свой гнев на огненных жаб, которые их подожгли, и началась адская свалка.

– Не скоро я это забуду, – сказал Ник, глядя на горящую массу.

– Я БЫ СКАЗАЛ, – проворчал Джерико, – ОНИ НЕ ГЕНИИ ТАКТИКИ.

Как только лифт исчез из виду, Уилл, тяжело дыша, опустился на четвереньки.

– Ты в порядке, приятель? – спросил Ник, наклоняясь к нему.

Уилл кивнул, еще не в состоянии говорить.

«Ты еще здесь?» – послал он мысль Аджаю.

«Тебе стоит прийти сюда, начинается интересное, – ответил Аджай. – И приведи ребят».

Уилл с трудом поднялся. Сейчас он не мог бежать.

– Мы им нужны, – сказал он.

Ник взял Уилла за руку и помог идти; медведь пошел впереди. К тому времени как они добрались до помещения, трещина в камне превратилась в щель и заняла всю его левую часть. Уилл надел очки; внутри Дейв не шелохнулся и неподвижно висел в прежней позиции.

Элиза, казалось, была при последнем издыхании, она побледнела и дрожала, вся в поту, но продолжала направлять звуковой поток в цель, выбранную Аджаем. Это создавало такое количество энергии и трения, что камень излучал невероятно много тепла; в помещении стало по крайней мере на десять градусов теплее, чем когда они пришли. Вдобавок было очень шумно; луч и камень испускали жуткие пронзительные звуки, мучительные для органов чувств. Аджай, заткнув уши, осматривал камень в районе трещины, с его лица капал пот; он оглянулся на Уилла, глядя сквозь черные очки.

«Мы все ближе, – передал он. – Но не знаю, долго ли она еще продержится».

«Дейв может свариться в этой штуке?»

«Ты привел меня сюда. Как ты сказал, мы не знаем, что может физически воздействовать на призрака».

Уилл хотел предложить свою помощь, но он все еще стоял, согнувшись, и пытался отдышаться. И чувствовал себя не сильнее, чем выглядела Элиза.

«Я пытаюсь вспомнить… – передал он Аджаю. – Разве при обточке алмаза не бывает слабого места и нельзя ли расколоть алмаз одним ударом?»

«Да, это называется «расщепление», но сейчас используют компьютеры и трехмерное моделирование. Это очень трудно, особенно с крупными камнями, и обычно нужен алмаз, чтобы разрезать алмаз…»

«Но у нас есть ты, – послал Уилл и оглянулся на Ника и Джерико. – И они».

Аджай несколько мгновений колебался.

«Понял».

Он встал, уклоняясь от луча, подошел к Элизе и замахал руками. Она была так погружена в работу, что не замечала его, пока он не встал рядом с ней и не крикнул:

– Можно перестать! МОЖНО ПЕРЕСТАТЬ!

Когда она не отреагировала, Уилл послал ей мысль:

«Остановись. Дальше действуем мы».

До Элизы дошло. Она медленно опустила руки, оборвала звуковой поток, потеряла равновесие и упала бы, если бы Уилл ее не подхватил. Камень продолжал гудеть, наполняя гулом помещение.

Элиза выглядела обессиленной и ошеломленной, на грани слез.

– Не получилось. У меня не получилось.

– Ты все здорово сделала, – сказал Уилл, наклоняясь к ней. – Дальше будет действовать Аджай.

– Сними с меня латы. Я вся горю.

Он расстегнул на спине ремни ее нагрудника и отбросил вместе с наручами. Дал ей воды из своей фляжки; Элиза всю ее выпила и опустилась на пол рядом с ним. После потраченных усилий она в его объятиях казалась маленькой. Элиза прижалась к нему, принимая единственное утешение, какое он мог ей предложить. Ему не хотелось ее отпускать.

На другой стороне комнаты собрались тесным кружком Аджай, Ник и медведь. Они задавали вопросы, потом согласно кивнули и пошли через комнату, причем Аджай подошел ближе к камню, чтобы еще раз взглянуть на трещину, откуда по-прежнему поднимались дым и пыль.

– Кто-то должен прислушиваться к лифту, – почти рассеянно сказал Уилл.

– Хорошо, – ответила Элиза, поднимая на него глаза и даже не поглядев в коридор. Потом повернулась, подняла руку и нежно коснулась его лица.

– У тебя усталый вид, – сказала она.

– У тебя тоже… усталый.

Аджай кашлянул, и они подняли головы; они не заметили, что он теперь стоит рядом с ними.

– Страшно не хочется вам мешать, – ласково сказал он, – но, думаю, вам стоит отойти на несколько шагов. На случай если получится. Или если не получится.

Уилл поднял Элизу с пола и, помогая друг другу, они направились к выходу. Уилл прислушался, но шума лифта не услышал.

Обернувшись, он увидел, что Ник надевает второй шлем, большего размера, поверх того, что на нем. Медведь беспокойно расхаживал туда-сюда, взвинчивая себя.

– Что они задумали? – спросил Уилл.

Закрепив второй шлем, Ник показал Аджаю большой палец. Аджай ответил тем же.

– Увидишь, – сказал он.

Потом отступил от них и направил луч лазера в середину трещины.

Ник и медведь отметили цель, посмотрели друг на друга и кивнули. Ник отбежал к дальнему концу комнаты, подскочил, сделал сальто, как на «коне» в спортзале, и подлетел к медведю; тем временем тот встал на задние лапы на полпути между Ником и камнем. Теперь он передними лапами бросил Ника к камню, и Ник в полете развернулся. На огромной скорости проносясь по воздуху, Ник прижал руки к бокам и опустил подбородок.

Человек-снаряд врезался прямо в цель. Поднялось облако пыли, и Ник кувырком перелетел через вершину камня, а потом ударился о стену за ним.

Остальные бросились к камню, первым – Аджай. Разогнав дым, они увидели, что трещина осталась прежнего размера; камень остался цел.

– Получилось? – спросил Ник.

– Не совсем, – ответил Аджай. Ник, слегка покачиваясь, встал на ноги. Снял верхний шлем и посмотрел на него: весь верх был смят.

– Ого, – сказал он. – Хорошо, что я надел два шлема.

– Что дальше? – спросила Элиза.

– ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ МЫ ПОПРОБОВАЛИ СНОВА? – спросил медведь.

– Могли бы сначала спросить меня, – сказал Ник.

Прежде чем кто-нибудь успел ответить, изнутри камня послышался громкий неумолкающий треск, и у всех на глазах от того места, куда врезался Ник, разбежалась паутина мелких трещин, распространяясь по поверхности во все стороны. Трещины углублялись, треск усиливался. Камень начал разламываться. Вначале отвалились небольшие куски, потом побольше, и наконец с колокольным звоном вся масса камня рухнула на пол и разлетелась вдребезги.

Дейв остался лежать на груде дымящихся обломков; вступив в контакт с воздухом, он мгновенно утратил облик ангела и превратился в более или менее обычного человека, каким всегда знал его Уилл: военные ботинки, кожаные брюки, куртка летчика и темные очки. Он не шевелился и как будто не дышал, но Уилл не мог вспомнить, видел ли он вообще, как дышит Дейв, и нужно ли тому дышать.

– Значит, он все еще мертвый? – спросил Ник, который, шатаясь, подошел к остальным. – Или он типа на самом деле мертвый?

Он протиснулся между остальными и наклонился, чтобы посмотреть вблизи. Очки Дейва неожиданно съехали на кончик носа, и Дейв посмотрел прямо на Ника своими жуткими светлыми глазами.

– Пни меня – узнаешь, – прохрипел Дейв.

Ник ошеломленно плюхнулся на землю. Уилл опустился рядом с Дейвом на колени.

– Если честно, ты всех нас дико перепугал.

– Уверяю тебя, я меньше всего хотел этого, – сказал Дейв.

Уилл протянул ему руку, чтобы помочь встать.

– Не так быстро, приятель, – сказал Дейв, по-прежнему не шевелясь. – Механизмы разрабатываются медленно. Пока у меня руки не на руле. – Но тут он заметил Элизу, и это его как будто подбодрило. – Ага, ты привел с собой один из твоих лютиков. Я всегда был падок на брюнеток. Как сама, кошечка?

– Последние новости: сейчас не шестидесятые, Рип Ван Винкль, – сказала Элиза. – И я не кошечка.

– Долго ты проторчал в этой штуке? – спросил Уилл.

– Понятия не имею, – ответил Дейв.

– Как они тебя поймали? – спросил Уилл. – Я думал, они тебя не видят.

– Пустили по моему следу какого-то зверя. Несколько недель подряд. Я был загнан в угол, их было много, у них было больше оружия. В последней попытке я перешел в форму Путника, но самое последнее, что я помню, – я потянулся за мечом. Потом все потемнело. Спасибо, что вытащили.

– По нашей оценке, вы провели здесь, в плену, по меньшей мере пять месяцев по земному времени, – сказал Аджай, подбираясь поближе, чтобы все увидеть. – Уилл организовал экспедицию в Небытие, чтобы найти вас.

– Я тебя помню, – сказал Дейв. – Ты тот, который умный.

– Очень рад, сэр, – сказал Аджай, скромно кланяясь.

Тут Дейв поглядел мимо Аджая.

– Слушай, приятель, а что здесь делает медведь?

– Это мой тренер. Обычно. Тренер Джерико.

– Он шаман, – сказал Аджай.

– С вами не соскучишься. Как дела, приятель?

Медведь поднял огромную лапу в молчаливом приветствии. Дейв слабо кивнул в ответ – это было его первое движение.

– Он умеет говорить? – шепотом спросил он.

– ЧТО ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я СКАЗАЛ?

Дейв улыбнулся.

– Вот что мне нравится в этой работе: каждый день что-нибудь новенькое.

– Это… это… офигенно, – сдавленно сказал Ник.

– С вами все будет в порядке? – спросила Элиза.

– Честно говоря, милочка, так плохо я не чувствовал себя с той минуты, как развалился мой вертолет, – сказал Дейв. – Конечно, тогда меня придавило шасси к грунту, но я чувствовал это недолго: сразу умер.

– Значит, вы таки мертвы, – сказал Ник.

– И, если подумать, с учетом всех обстоятельств я неплохо себя чувствую. Конечности обретают чувствительность. – Дейв пошевелил пальцами левой руки. – Сколько у нас времени?

– Немного, – сказал Уилл.

– Каково положение дел?

– Не ахти.

– Творцы создали устройство для проделывания порталов величиной с туннель Линкольна[22], – сказал Аджай. – И оно вот-вот заработает.

– А те силы вторжения, которые вы заметили, стоят прямо под этими стенами, – сказала Элиза.

– Очень плохая новость, – сказал Дейв.

– Что же нам делать? – спросил Уилл, доставая Резак. – Вот что мы должны узнать у тебя, прежде чем я пущу его в ход и выведу нас отсюда. Мы вернемся прямо в Центр.

– Даст ли это вам довольно времени, мистер Дейв, сэр, чтобы сообщить Иерархии? – с оптимизмом спросил Аджай. – Чтобы она могла вмешаться и положить конец всему этому.

– Может, да, а может, нет, – сказал Дейв, – но в таких делах нельзя торопиться, парни. Где это устройство с порталом?

– В восточной части поселка, – сказал Уилл.

– У тебя всегда было хорошее чутье, Уилл, – сказал Дейв. – Уничтожь эту цель – и задержишь их на годы, а может, навсегда. Я почти на ногах; дайте мне еще несколько минут, и тогда…

– Кто-нибудь еще сейчас слышал лифт? – встревоженно спросила Элиза.

Уилл повернулся к проходу. Лифта он не слышал, но, включив Сеть, увидел маленькую фигуру, направляющуюся по коридору к ним. А потом услышал шаги.

– Там кто-то есть, – сказал он.

Все, кроме Дейва, вскочили и приготовились к битве. Джерико протопал к коридору, чтобы загородить вход, но, прежде чем он успел дойти, кто-то вошел в помещение и, сделав несколько шагов, остановился.

– Я здесь не для того, чтобы навредить кому-нибудь, – сказала Брук, поднимая руки и глядя прямо на Уилла.

– Скажи это дивану, который ты убила, – сказал Ник.

– НИ ШАГУ ВПЕРЕД!

Медведь встал на задние лапы и заревел в лицо Брук. Та даже глазом не моргнула.

– Чувак, не позволяй ей притрагиваться к тебе! – закричал Ник.

– А вот и куколка-блондинка, – сказал Дейв. – Я собирался спросить тебя, что с ней.

Уилл повернулся к Дейву, чтобы попросить его молчать, – и понял, что Дейв стал невидимым. А его голос прозвучал в голове Уилла.

– Все в порядке, приятель, она не может меня видеть и слышать, – сказал Дейв. – Кажется, старые возможности возвращаются ко мне. Если сумеешь еще на секунду отвлечь мисс Конгениальность, я полностью восстановлюсь.

– Ладно, тренер, – сказал Уилл, – мы поговорим с ней.

Джерико со скептическим видом, насколько это возможно для медведя, отступил и встал между Уиллом и Брук, готовый напасть.

– Спасибо, Уилл, – спокойно сказала Брук.

– Что тебе нужно? – спросил Уилл, не в силах посмотреть ей в глаза и пытаясь сдержать бушующий внутри гнев.

– Я понимаю, что ты думаешь, – сказала Брук искренне и спокойно. – Что все вы думаете обо мне. И не скажу, что вы не имеете на это права.

«Если мы втроем сосредоточимся на ней, – передала Элиза Уиллу и Аджаю, – вероятно, сможем снести ей голову».

Уилл оглянулся. Элиза не пыталась или не могла скрыть ярость, которую вызывала у нее прежняя подруга. Как бы обессилена она ни была, один вид Брук пробудил в ней новые силы, и Уилл видел, что она готова напасть. Если Брук это заметила, если это хоть немного ее встревожило, она ничем этого не выдала.

«Все должны сохранять спокойствие, – передал Аджай. – Сначала послушаем, что она скажет».

«Нет смысла. Она снова солжет и…»

«Но, может, она ненамеренно скажет что-нибудь полезное для нас, – продолжал Аджай. – Пожалуйста, Элиза. Нужно помнить о ситуации и не идти на поводу у своих чувств».

Уилл видел, что Элиза едва заметно дала понять, что будет сдерживаться, хотя бы недолго. Он облегченно переглянулся с Аджаем: он не был уверен, что сумел бы сам убедить Элизу.

– Говори, что хочешь сказать, – предложил Уилл.

– Они не хотят причинить вам вред, – сказала Брук, по очереди глядя на каждого их них.

– Правда? Ну, у них презабавный способ показывать это, – сказал Ник. – А вообще, как ты сюда попала?

– Пошла за вами в Крэг, – ответила Брук. – После того как вы опоили меня. Кстати, это меня действительно обидело, Ник.

– Я тебя сейчас еще сильней обижу, – сказала Элиза, делая шаг вперед.

– Спокойней. – Уилл положил руку Элизе на плечо. – Продолжай, Брук, – сказал он.

– Они знают, кто ты, Уилл, и знают, как ты важен для них. – Тут Брук поправилась. – Как мы важны для них. Мы все.

– Ты имеешь в виду… генетически, – сказал Аджай.

– Верно.

– Интересный подход, – сказал Дейв, и Уилл заметил, что его голос исходит из другой части помещения: Дейв снова мог двигаться. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что с тех пор, как мы в последний раз видели друг друга, у вас с блондинкой произошла небольшая размолвка.

– Чего они хотят от нас? – спросил Уилл у Брук.

– Возможности объяснить, что они здесь делают, – сказала Брук. – И почему. Они считают, что, выслушав их, ты станешь иначе к этому относиться.

– Значит, они послали тебя, чтобы выманить нас на открытое место? – с горечью спросила Элиза. – Похлопаешь мальчикам ресницами, включишь лживую искренность… Думаешь, мы купимся на это? Иди морочь голову кому-нибудь другому.

Брук повернулась к Элизе. Глаза ее были полны слез, голос дрожал.

– Я знаю: ты не можешь простить мне то, что я, по твоему мнению, сделала. Я не жду этого от тебя. Но ты должна мне поверить… я просто… я пытаюсь спасти вам жизнь.

Уилл почувствовал, как дрогнуло его сердце, и на миг поверил ей… но захлопнул эту дверь. Не глядя на Аджая, он передал ему:

«Она лжет?»

«И да, и нет. Все сложно, – ответил Аджай. – Она может лгать, но, очевидно, сама верит в то, что говорит. Кстати, это одна из самых интересных характеристик социопатической личности, но не могу с уверенностью сказать, что ей можно поставить такой диагноз. И это – вишенка на торте нашей дилеммы, не правда ли?»

Уилл не знал, что делать.

– Дальше она спросит вас обо мне, – сказал Дейв, до того точно настраиваясь на чувства Уилла, что тот подумал, а не слышал ли он их телепатический разговор. – Если ее послали разведать, что и как.

Взгляд Брук впервые упал на остатки камня за Уиллом.

– Что случилось с твоим другом? – спросила Брук. – Как же его звали… Дейв?

– Ты знаешь, что сказать, приятель, – сказал Дейв.

Уилл приободрился, увидев, что Дейв стоит, прислонившись к стене рядом с Джерико; если он восстановился не на сто процентов, то уж на девяносто точно.

– Дейв не выдержал, – сказал Уилл.

– Что с ним случилось?

Чтобы сделать свою ложь убедительной, Уилл подбавил эмоций.

– Как только камень раскрылся, он… он просто уничтожился… словно его никогда не было.

– Ох, сочувствую, Уилл, – искренне сказала Брук. – Я знаю, как много он для тебя значил. Я слышала, что он здесь, внизу, но не знала, как ему помочь.

«Слишком много врет, да?» – передал Аджай.

Брук шагнула вперед. Все, кроме Уилла и Джерико, сделали шаг назад.

– О чем, по-твоему, ты должен сейчас спросить ее, мой юный друг? – спросил Дейв.

– Я хотел бы знать, чем ты можешь нам помочь, – сказал ей Уилл.

Дейв показал ему поднятые вверх большие пальцы.

– Если вы пойдете со мной, обещаю безопасно вывести вас, – ответила Брук. – Они никому из вас не причинят вреда. Они только хотят объяснить. Тихо и спокойно. Потом вы будете решать сами.

– Что решать? Как продать остальное человечество? – сказала Элиза.

Брук помолчала. Уилл заметил легкую дрожь гнева или раздражения в ее взгляде, прежде чем она подавила ее и снова надела маску миротворца.

– Я думаю, что для нас лучше открыть и проанализировать… все наши чувства, – сказала она. – Вместе. После того как вы получите преимущество полного знания.

Уилл решил послать Брук мысленное сообщение, просто чтобы убедиться, что она не может настроиться на их волну… Послать, используя слова, на которые она обязательно откликнется.

Конечно, если она еще не превратилась в неизлечимую психопатку. Или была такой все время.

«Я все еще люблю тебя».

Брук даже не моргнула, вообще никак не реагировала, не посмотрела на Уилла. Он почувствовал облегчение, и не только по одной причине.

В этом отношении все в порядке.

Теперь он послал сообщение Элизе:

«Если мы хотим получить этот портал, надо прежде всего благополучно выбраться из этой дыры. Мы пойдем с Брук».

Не глядя на него, Элиза ответила:

«Ты спятил. Она всех нас погубит».

«Если она сделает хоть малейший шаг против любого из нас, спокойно вырубай ее. А мы тебе поможем».

«Это не понадобится. Один неверный шаг, и я ее уничтожу».

«Благословляю».

– Это не только мое решение, – сказал Уилл и повернулся к остальным членам группы: – Что думаете, ребята?

«Говорите “да”», – передал он Аджаю и Нику.

– Да, – сказал Ник. – И не имею ни малейшего представления, почему я так сказал.

– Да, – сказал Аджай.

– Хорошо, – сказала Элиза.

– Тренер? – спросил Уилл.

– Скажи «да», – сказал Дейв, наклонившись к медведю.

– КАК СКАЖЕШЬ, – ответил Джерико, раздраженно посмотрев налево, и Уиллу показалось, что тренер в этот миг действительно увидел Дейва.

– Веди нас, Брук, – сказал Уилл.

Брук хлопнула в ладоши и закрыла глаза, изображая глубокие переживания.

– Я так благодарю, что вы хотите меня выслушать!

– Только держи руки при себе, – сказал Ник. – Никого не щупать!

Брук изящным жестом пригласила их следовать за ней и пошла по коридору к лифту. В руке у нее появился шар, бледно освещавший дорогу.

«Не мы одни продолжаем эволюционировать, – послал Аджай мысль Уиллу. – У меня очень сильное интуитивное ощущение, что она гораздо мощнее, чем кажется».

«Дай знать, если заметишь еще что-нибудь», – ответил Уилл.

Они осторожно пошли за Брук. Уилл внимательно наблюдал за ней, за тем, как элегантно покачивается ее тело, как при каждом шаге чуть колышутся длинные светлые волосы. Даже в глубине Небытия прическа у нее была в полном порядке.

Появился Дейв. Он шел рядом с Уиллом и тоже глядел на Брук.

– Не думал, что она предательница, – сказал он.

– Добро пожаловать в клуб, – прошептал Уилл.

– Надо внимательно следить за ней, приятель. Впрочем, это приятная обязанность в любых обстоятельствах, – сказал Дейв. – Однако скоро начнется заваруха.

Семнадцать

Житейская заповедь Уилла № 17: Держи друзей близко, а врагов – в мешке на дне реки

Брук отвела их к ожидающему лифту. Как только все поднялись на платформу, механизм заработал, и они начали подниматься. Брук стояла в центре. Остальные выстроились, образовав замкнутый круг, все стояли лицом к ней и восхищенно смотрели.

Брук снова хлопнула в ладоши, держа созданный ею шар света, как птенца, и посмотрела в какую-то точку на стене над их головами, ни на чем не сосредоточивая взгляд и ласково улыбаясь. Уилл вспомнил улыбки жен политиков, стоящих рядом с мужьями во время общественных мероприятий. Он понял, что держаться так Брук, скорее всего, научилась у матери.

Дейв подошел к ней, оглядел, потом обошел, изучая со всех сторон. Брук ничем не выдала, что знает о его присутствии.

– Что ты делаешь? – тихо спросил Уилл.

– Ищу, где она хранит тьму, – ответил Дейв.

– Нашел?

– Да, конечно, но оно скрыто очень глубоко. Я хочу сказать, как будто на дне шахты. Очень сложная штука эта малышка, приятель.

– Ты меня о чем-то спросил, Уилл?

Брук адресовала ему свою жутковатую улыбку.

– Я спросил, как ты нас нашла, – сказал Уилл.

– Я просто вроде как знала, где вы, – ответила Брук. – Нас с тобой, Уилл, всегда связывало нечто особенное.

Она опять подняла взгляд. Из помещения наверху пробивался свет. Они приближались.

За ней Ник сунул палец в горло и сделал вид, что блюет.

– Уже скоро, – сказала Брук, ни к кому в частности не обращаясь.

Она повернула ладони, и шар света, который она несла, с легким хлопком исчез. Последние футы лифт прошел медленно и остановился вровень с полом вестибюля. Там было совершенно пусто, как и раньше, но в Небытии это ничего не значило. Уилл включил Сеть и убедился, что они одни.

– Сюда, – сказала Брук.

Она снова сделала приглашающий жест гида и направилась к двери. Та раскрылась перед ней, как в супермаркете, и она прошла в нее.

«Это ты сделал?» – спросила Элиза у Уилла.

Уилл отрицательно покачал головой.

– Это я, – сказал Дейв, появляясь снаружи и придерживая дверь для Уилла. – Старые привычки. Джентльмен всегда открывает дверь перед леди.

Брук через портик вывела их на широкую площадь перед круглым домом, где они оставили лошадей. Когда она проходила мимо лошадей, те принялись нервно переступать ногами и заржали. Жеребец, на котором раньше ехала Брук, встал на дыбы, словно хотел ударить ее копытами.

Брук повернулась к нему, вскинув руки, готовая защищаться, но Элиза отреагировала быстрее, делая легкие жесты и посылая мысль, которая сразу успокоила коня. Жеребец отошел от Брук к Элизе, ткнулся мордой ей в руку, и она потрепала его по носу, еще больше успокоив.

Брук подавила гнев, снова ласково улыбнулась и пошла к лестнице.

«Лошади не лгут, – передала Элиза Уиллу. – Они этого вообще не умеют».

«Держи их близко и наготове», – ответил Уилл.

– Ты в это не поверишь, – сказал Дейв.

Он внезапно появился в поле зрения Уилла в двадцати шагах впереди, наверху лестницы, глядя на что-то внизу. Уилл включил Сеть и вначале не понял, что видит. Вся площадь у подножия лестницы казалась морем красного. По лестнице к ним поднимались высоченные фигуры, ростом по двадцать футов; всего их было семь, и двигались они медленно и слаженно.

«Остановитесь на верху лестницы, – передал Уилл Аджаю и Элизе. – Не слишком близко».

Потом дал им некоторые указания. Аджай что-то достал из кармана.

– Они могут тебя видеть? – тихо спросил Уилл.

– КТО МОЖЕТ МЕНЯ ВИДЕТЬ? – спросил Джерико рядом с ним.

– Я разговаривал не с вами, – ответил Уилл.

– Тогда с кем ты разговаривал? – спросил Ник, идя по другую сторону от Уилла.

Джерико шикнул на него; это скорее походило на рычание.

– Я же говорил, они не могут меня видеть, приятель, – сказал Дейв, глядя вниз с лестницы. – Только в обличье Путника. Теперь твой ход. Веди нас.

Уилл прошептал Дейву несколько слов и повернулся к остальным.

– Я скажу когда.

– Когда что? – спросил Ник.

– Когда будет пора. Не показывайте им, что вы испуганы.

– Кому не показывать? – спросил Ник.

– Им.

Уилл кивком показал на лестницу.

Брук остановилась на верхней ступеньке и повернулась лицом к Уиллу и остальным. Они сделали еще несколько шагов, и стала видна площадь. До самых ее краев и дальше все пространство заполняли одетые в черное солдаты вперемежку с разнообразными батальонами, которые они видели за стенами.

Тысячи чудовищ.

Уилл ощутил где-то рядом движение, повернулся и увидел слева и справа от них по краям широкой веранды стражников и разнообразных тварей; они стояли шеренгами по меньшей мере по десять фигур одна в затылок другой и отрезали путь к отступлению.

– И им, – сказал Уилл.

Он кивком указал на семерых Творцов, медленно поднимавшихся к ним по лестнице. С первого взгляда они казались совершенно одинаковыми, но их одеяния немного отличались оттенками, а облик и положение отличались еще заметнее: кто-то выше, кто-то ниже, подвижнее, менее изящный. Лица скрывали капюшоны. Уилл не знал как – что-то в силуэте, – но он узнал Творца, который видел их на строительной площадке. Самый высокий из них, в центре, производил недвусмысленное впечатление власти, и от него исходило угнетающее ощущение силы.

– Надеюсь, памперс меня не подведет[23], – сказал Ник.

– НУ ЧТО, ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ? – спросил Джерико.

– Спросите через пару минут, – ответил Уилл.

Творцы поднялись и остановились наверху лестницы, широким полукругом обступив Брук. Тот, которого Уилл считал предводителем, встал сразу за ней; он слегка наклонился и как будто заговорил с Брук, хотя Уилл не уловил ни слова. Та в основном слушала. Дейв исчез со своего места у ступеней и сразу появился между Уиллом и Джерико.

– Узнаешь кого-нибудь из этих рыл? – спросил Уилл.

– Никогда не подходил к ним так близко, – ответил Дейв. Потом показал на того, кто наклонился к Брук. – Но, думаю, этот и есть главный перец.

– Папа? – сказал Ник, направляясь к тому, что в центре, распахнув объятия. – Это ты? Это я, Ник.

Элиза оттащила его за воротник.

– Что думаешь, Аджай? – спросил Уилл.

У Аджая были огромные блестящие глаза, он непрерывно осматривался, запоминая все увиденное. Уилл был доволен: Аджай вовсе не выглядел испуганным.

– Поразительно, – сказал он негромко. – У них удивительное сознание. Ни один самый сложный компьютер не способен достичь интеллекта такой сложности, как тот, присутствие которого я тут чувствую.

– Почему вы шепчетесь? – прошептал Ник.

– Я считаю, что с большой вероятностью они могут перехватывать наш телепатический обмен. Поэтому лучше говорить вслух: если шептать, они могут и не услышать.

– Но это ведь справедливо по отношению ко всем? – спросил Ник.

– ПУСТЬ ГОВОРЯТ ВЗРОСЛЫЕ.

– Можешь сказать, чего они хотят? – спросила Элиза.

– Понятия не имею. Это очень сложно передать, но они как будто вышли за пределы того, что мы обычно называем мышлением. Того, что мы называем мыслью.

– Ну нет, это очень и очень понятно, – сказал Ник.

– Я хочу сказать, что у них эмоции не связаны с мыслями и не руководят их действиями. Возможно, у них вообще нет чувств.

– Конечно, нет, – сказала Элиза. – Поэтому им так легко уничтожать все подряд.

– Что-то в них есть неописуемо… чуждое. Не знаю, как это описать. Как будто они не совсем здесь.

Уилл посмотрел на Творцов, и у него возникла мысль.

– Я могу с этим поработать.

Он наклонился и шепотом сообщил о своей идее Аджаю. Тот с интересом поднял брови.

– Конечно, я попробую, Уилл, – прошептал он.

– Дай мне знать, – сказал Уилл. – Я до тех пор попытаюсь их занять.

– Само собой, Уилл. А если ничего не выйдет, мы сможем утешаться мыслью, что творим здесь историю, друзья мои. Лицом к лицу с первой поистине чуждой расой.

– ЭТО БУДЕТ СЛАБЫМ УТЕШЕНИЕМ, ЕСЛИ ОНИ НАС ПРИХЛОПНУТ, – сказал Джерико.

– Так давайте ударим первыми, – сказала Элиза.

– Скоро, – ответил Уилл. – Но не сейчас.

Брук как будто закончила «разговор» с главным Творцом. Она обернулась к ним и сделала несколько шагов в их сторону.

– Они хотели бы сначала поговорить с тобой, – обратилась она к Уиллу.

– И это все, что тебе сказал этот Крошка? – спросил Ник. – Приведи ко мне главного? Да он говорил с тобой больше минуты.

– Пойдем, – сказала Брук, протягивая руку к Уиллу. – Обещаю, они не причинят тебе вреда.

– Не ходи, – сказала Элиза.

– По крайней мере, не держись с ней за руки, – сказал Ник.

– Готов? – спросил Уилл у кого-то за собой.

– Я прикрою тебя, напарник, – сказал Дейв.

– Все оставайтесь на месте, – сказал Уилл.

Он подмигнул Аджаю и прошел вперед, но не взял протянутую руку Брук. Брук в легком замешательстве убрала руку и пошла рядом с ним. Уилл ни разу не посмотрел на нее.

– Вначале я тоже не поверила, Уилл, – доверительно заговорила Брук. – Я понимаю, что ты чувствуешь, но я знаю, что они искренне хотят нам добра, и верю им. Твой дедушка был прав насчет них…

– Помолчи хотя бы сейчас, – сказал Уилл.

На ее круглом, белом, спокойном лице впервые промелькнул гнев, щеки вспыхнули, а во взгляде появилась сталь.

– Ты очень плохая девочка, – шепнул ей на ухо Дейв, появляясь сразу за ней.

Брук никак не реагировала на это. И быстро спрятала гнев за деланой обидой.

– Наверное, я это заслужила, – сказала она.

Уилл, не обращая на нее внимания, неотрывно смотрел в грудь Творцу, стоявшему в середине, не глядя на его капюшон. Они медленно приближались, и он включил Сеть. И посмотрел на всех Творцов по очереди. Он заметил кое-что из того, что ожидал увидеть, и еще одно, чего он не увидел, подтвердило его правоту.

Он остановился в десяти шагах от того Творца, что стоял в центре. Все Творцы мягко покачивались, как лодки у причала. Тот, что в центре, выдвинулся вперед и величественно воздел руки, словно собирался сказать что-то очень важное. Брук тоже – возможно, готовилась переводить, – но Уилл заговорил первым.

– Вы, вероятно, гадаете, зачем я созвал вас сегодня сюда, – громко и отчетливо заговорил Уилл.

Ни Брук, ни раскачивающиеся Творцы ничего не ответили; но каким-то образом выразили удивление.

– Знаю, знаю, вы считаете, что вы руководите встречей, да и как иначе? Вы привыкли к тому, что все идет по-вашему; я это понимаю. Я хочу сказать: стоит только посмотреть на то, что вы сделали здесь. Поистине поразительная работа, почти реальная поддельная реальность. Населенная полными идиотами, созданными вами, ловящими каждое ваше слово. Поздравляю. Должно быть, это действительно дает ощущение власти. Собственной божественности. Ну, не совсем, но близко к тому, в этом нет сомнений. Вы определенно сила, с которой нужно считаться.

– Мне нравится, к чему ты ведешь, – сказал Дейв.

– Уилл? – спросила Брук.

– Поэтому, учитывая, что у нас в организме есть одна или две цепочки вашей драгоценной ДНК, вполне понятна ваша уверенность в том, будто мы жаждем узнать, что вы нам скажете. И более чем охотно поможем вам добиться того, над чем вы работаете. Я понимаю, почему вам так кажется. Вы научились чрезвычайно убедительно разговаривать с обычными людьми.

– Уилл… – сказала Брук.

Он поднял руку: молчи. Потом оглянулся на Аджая, который напряженно смотрел на Творца, приставив к глазам «бинокль» из пальцев. Чрезвычайно сосредоточенно.

«Еще рано», – передал Аджай Уиллу.

Уилл вызвал мыслеформу – астролябию в виде змеи в натуральную величину – и спроецировал ее на землю между ними.

– Вы обнаружили – должно быть, довольно давно, – что игрушки вроде этой могут подчинять вам волю людей. И постоянный поток ваших технологических «даров» только скрепил сделку, купил их верность. Основываясь на этом опыте, – поправьте меня, если я ошибаюсь, – вы решили, что все остальные – тоже легкая добыча: алчные, эгоистичные и достаточно глупые, чтобы их загипнотизировать, если покачать перед нами яркими безделушками. Сделай каждый день года Рождеством, и мы осатанеем и начнем наносить друг другу удары в спину, даже тем, кого мы не…

– Уилл, что ты делаешь? – спросила Брук.

– Заткнись, Брук, – сказал Уилл. – Повторять не буду.

Сверкнув глазами, она отбросила всякое подобие вежливости и выглядела откровенно рассвирепевшей. Подлетев к нему, выбросила вперед правую руку, позеленев от ярости и пытаясь прикоснуться к Уиллу. И причинить ему боль.

Дейв – она не могла его видеть – схватил ее за запястье, и Брук никак не могла понять, почему ее рука вдруг перестала слушаться.

– Невозможно лишить жизни то, что уже мертво, голубушка, – сказал ей на ухо Дейв.

Уилл снова повернулся к Творцам.

– Но и этого оказалось недостаточно, чтобы купить вам билет домой, куда вы так стремитесь. И поэтому вы подумали: а что, если наделить горстку этих мелких тварей бесценным даром – частицей нас самих? Залить эту программу на жесткий диск человека, и мы вырастем похожими на вас. Новые, усовершенствованные люди, более сильные – и готовые подчиняться вам так же, как здешние глупые твари, ваши легионы доморощенных болванов, какую бы чушь вы ни приказывали сделать. Мы могли бы избавить вас от этих хлопот, если бы вы потрудились узнать наше мнение. Любые родители объяснили бы вам, что из этого ничего не выйдет, что, растя детей, нельзя противопоставлять природу воспитанию. Мы упрямо намерены оставаться такими, какие мы есть. А возраст у нас случайно как раз такой, когда последнее, чего мы хотим, – слушаться родителей.

Даже если они не понимали всего сказанного им, Уилл видел, что его мысль доходит до них четко и внятно: главный Творец выглядел все более взволнованным.

– Ты с ума сошел? Прекрати! Прекрати немедленно! – Брук вырывалась и дико вопила, но Дейв теперь держал ее за обе руки, а ее силу нельзя было сравнить с его. – Что ты делаешь? Они же сейчас…

Уилл создал мыслеформу в виде сложного намордника и швырнул в нее. Намордник заткнул Брук рот, и она мгновенно замолчала.

Элиза, стоявшая за Уиллом, не сдержала улыбки.

– Так что нас вовсе не интересуют ни ваши безумные планы снова захватить планету, ни то, что стоит за вашими штучками со временем. Мы ни в чем не собираемся вам помогать, что бы вы с нами ни делали и кем бы ни считали.

Мы не ваши дети. Не вы нас растили. Наши истинные родители не были совершенны, но за исключением этой красавицы, которой ее предки промыли мозги, они были совершенно правы в одном: они научили нас самостоятельно думать. И это плохая новость для вас, шуты гороховые.

Дейв усмехнулся. Брук вырывалась и визжала, но не могла ни освободить руки, ни сказать что-нибудь членораздельное из-за намордника. Уилл взглянул на Аджая. Тот по-прежнему смотрел на Творцов.

«Почти», – передал Аджай.

Теперь Уилл прохаживался перед Творцами взад и вперед, насмехаясь над ними и по пальцам подсчитывая причины.

– Вы не можете купить нас деньгами, и нам не нужна власть – та власть, которой хотите вы, и нас не интересует вечная жизнь, тупицы. Мы дети, мы считаем, что будем жить вечно. Мы хотим только свободы быть такими, какие мы есть. Мы даже не хотим жить в вашем жалком мире. Нам нравится наш мир, такой, какой он есть. Поэтому вот в чем суть вашей проблемы: мы не покупаем ничего из того, что вы продаете.

У него за спиной Аджай отвел руки от лица, тяжело дыша от напряжения.

«Готово», – передал он.

Уилл достал из кармана лазерную указку Аджая и повел ею по кругу. Впервые Творцы казались действительно испуганными. Включив Сеть, Уилл увидел под их одеяниями то, что и ожидал, – водоворот бурлящих красок. Двое Творцов даже начали отступать к лестнице. Все разъяснялось.

– Мы, если честно, – ваш худший кошмар.

Уилл включил указку, и из ствола вырвался безвредный красный луч. Держа указку обеими руками, словно луч сопротивлялся, Уилл направил луч в землю перед собой, потом красная линия поползла по камню портика к лестнице, разрезав Уиллову мыслеформу-змею пополам и двигаясь дальше, к Творцам.

Все Творцы подняли рукава своих одеяний и начали испускать высокие звуковые сигналы – очевидно, приказ к атаке войскам, собравшимся вокруг и на площади. Солдаты с оглушительным боевым кличем со всех сторон устремились к портику наверху лестницы.

– ПОРА! – крикнул Уилл друзьям.

Он создал новую мыслеформу, крюк, и послал ее вперед к Творцу в центре. Крюк подцепил одеяние Творца и сдернул его.

В тот же миг Элиза обрушила звуковой залп на трех Творцов справа от центра, Ник прыгнул на двух Творцов слева, а Аджай послал стрелу из маленького самострела в последнего Творца в ряду на этой стороне.

Все четыре нападения произошли одновременно; Ник пролетел сквозь двух Творцов, выбранных им мишенью для атаки, и приземлился на ступени внизу, явно озадаченный. Тут семь одеяний упали.

Все они оказались пустыми. Никаких существ, никаких Творцов. Под одеяниями не было ничего, кроме воздуха. Бежавшие к ним внизу и со всех сторон чудовища громко взвыли. Волна нападающих потрясенно остановилась: хозяева неожиданно исчезли.

Все, кроме Уилла и Аджая, удивились, но больше всех была ошеломлена Брук. Она перестала сопротивляться хватке Дейва и смотрела на то, как одеяния опускаются на землю.

– Чувак, мы их испарили, – закричал Ник, хватая одно одеяние.

– Их здесь вообще не было, – сказал Уилл.

– Но что это было? – спросила Элиза.

– Проекция мысли. Вроде тех, какие создаю я. Теперь я по крайней мере знаю, откуда у меня эта способность.

– Неудивительно, что они казались мне какими-то далекими, – сказал Аджай, подходя к ближайшему одеянию.

– Чувак, откуда ты знал, что получится?

– Я не чувствовал угрозы в их присутствии, с тем возле арки было совсем иначе. А когда они среагировали на указку, как на оружие, я подумал, что они видят ее не вблизи.

– Так ты не был уверен? – спросила Элиза.

– Не на сто процентов.

– Не понимаю, – сказал Ник. – Но я к этому привык.

– ТОГДА ГДЕ НАСТОЯЩИЕ? – спросил Джерико.

– Примерно в полумиле отсюда, – ответил Аджай. – Я сумел проследить обратный поток ментальной энергии от этих оболочек к зданию на вершине вон того подъема.

Он показал на сооружение, вершина которого виднелась над зданиями, окружавшими площадь; сооружение своей формой напоминало Пентагон.

– Сейчас это не важно, – сказал Уилл.

– А если они решат идти за нами? – спросила Элиза.

– Да, решат обязательно, – ответил Уилл. – Нам просто нужно быть проворнее.

– Но подожди, а как же выглядят настоящие? – спросил Ник.

– О, они отвратительны, напарник, поистине отвратительны. – Дейв снова стал виден всем; продолжая держать Брук за руки, он подтащил ее к остальным. – Поверьте мне, кое-что лучше не видеть…

– ВНИМАНИЕ! – крикнул Джерико.

Он показал на толпу солдат и чудовищ – к тем вернулась храбрость, и они начали медленно приближаться к ним через огромный портик и вверх по ступеням большой лестницы.

– Приведите лошадей, – сказал Уилл. – Нам необходимо уничтожить портал.

Элиза свистнула. Лошади подбежали и остановились рядом; Элиза ухватила их за поводья.

– Ради них мне нужно освободить руки, – сказал Дейв, посмотрев на армию на ступеньках. – А что делать с этой?

Брук, из-за кляпа все еще не способная говорить, беспомощно и умоляюще посмотрела на Уилла. В первый и последний раз Уилл увидел, как ей отказало ее великолепное самообладание. Во взгляде Брук светилось отчаяние.

– Позволь мне, – сказала Элиза.

– Дохлый номер, – ответил Уилл.

– Я не собиралась использовать голос, – сказала Элиза.

Она подошла и ударила Брук кулаком в челюсть. У Брук закатились глаза, подогнулись колени, и она упала. Ник успел ее подхватить.

– Добрая ты, – сказал он.

– Она тоже, – ответила Элиза.

– Э… нельзя просто оставить ее здесь.

– Заберем ее с собой, – сказал Уилл.

Теперь подкрадывающаяся орда была в ста ярдах от них и наступала со всех сторон. Неожиданно солдаты и чудовища бросились вперед бегом, и их воинственные кличи слились в сплошной гул.

– ВНИМАНИЕ! – крикнул Джерико громче прежнего.

Уилл достал что-то из кармана и бросил Дейву. Тот поймал и с хитрой улыбкой посмотрел на Уилла: это были черные игральные кости, которые он сам дал Уиллу, прежде чем его утащили в Небытие.

– Сейчас поддадим жару, – сказал Дейв.

Он встряхнул кости, и те немедленно превратились в блестящий серебряный ключ в форме молнии. Дейв «повернул» его.

Рядом с ними мгновенно материализовался его грозный красный сверкающий «праулер»[24], с Дейвом на месте водителя. Он включил двигатель, мотор взревел, и все отступили.

– Кто поедет со мной? – спросил Дейв.

– Я на переднем, – сказал Ник.

Он взвалил еще не пришедшую в себя Брук на плечо и запрыгнул на переднее сиденье, стукнув Брук головой о спинку.

– Ох, – сказал Ник. – Прошу прощения.

Элиза и Уилл вскочили на лошадей.

– Мы поедем за вами, – сказал Уилл.

– А вы не собираетесь меняться обратно? – спросил Аджай у Джерико, держа поводья остальных лошадей.

Джерико посмотрел на приближающиеся силы врага.

– ПОЖАЛУЙ, ПОКА НЕ СТОИТ.

– Разомни лапы, – сказал Дейв.

– Но я не могу ехать один, – сказал Аджай, испуганно посматривая на лошадей.

Джерико вздохнул и присел.

– ЗАБИРАЙСЯ, ПАРЕНЬ.

Аджай снова посмотрел на лошадей, и Джерико понял, о чем он думает.

– Я ПОД СЕДЛОМ НЕ ХОЖУ.

– Да я и не собирался просить, – сказал Аджай, забираясь ему на спину.

– Не отставайте, – сказал Дейв.

Он дал газ, круто развернулся, оставив на полу круглый пятачок резины, и понесся от портика прямо по ступеням бесконечно длинной лестницы. Автомобиль кренился и подпрыгивал. Уилл и Элиза мчались сразу за ним, так близко, что ощущали выхлоп из труб «праулера». Сразу за ними неуклюже бежал Джерико; Аджай наклонялся, прижимаясь к медведю, как жокей, и цеплялся за шерсть.

Когда они начали спуск по ступеням, Аджай оглянулся и увидел, что первые ряды атакующих, сотни солдат и тварей, взобрались по лестнице и устремились за ними, отставая всего на двадцать ярдов. Многие метали оружие: ножи, копья, булавы, и Аджай пригнулся; оружие летело над ним и мимо него. Многое отскочило от толстой шкуры Джерико.

– Надо было надеть шлем! – закричал Аджай в ухо Джерико.

– ОН МНЕ МАЛОВАТ!

– Свали блондинку назад! – крикнул Дейв Нику. – Потом пристегнись. Мне понадобится твоя помощь!

Ник развернулся и положил Брук на маленькое заднее сиденье; она аккуратно уместилась там, сложившись; ее безвольное тело подпрыгивало при каждом повороте. Оборачиваясь назад, Ник едва не вылетел из машины, но ухватился за ветровое стекло, плюхнулся на место и пристегнулся.

– Чувак, вот это колеса!

– Сойдут на крайний случай!

Дейв показал на панель прямо перед Ником, и она откинулась, открыв ряд кнопок и рычагов. Дейв показал на один из рычагов:

– Когда я скажу, потяни за эту штуковину… нет, рано!

– Простите…

– Что я только что сказал?

– Потянуть за эту штуковину…

– Только когда я скажу! И не за эту, а за ту!

– Простите, Дейв…

– Держись!

«Праулер» с ревом несся вниз навстречу следующей волне нападающих с площади. У последней ступеньки Дейв снова нажал на газ; машина взвилась в воздух и стала опускаться по дуге прямо к переднему краю толпы.

– Давай! И не отпускай, пока я не скажу!

Ник потянул за рычаг. Из переднего бампера «праулера» высунулись два сопла и разом плюнули жидким льдом. Лед ударил в первые ряды наступающих и мгновенно заморозил их. Он продолжал литься, замораживая новых атакующих и прокладывая над их головами слой шириной в двухполосную дорогу. Дейв нажал на акселератор, выхлопные трубы извергли пламя, и машина поднялась над толпой.

«Праулер» жестко приземлился на лед и опасно пошел юзом, описывая полную окружность, но Дейв, сражавшийся с рулем, снова взял его под контроль. Он опять прибавил скорость и помчался по льду, а сопла впереди продолжали извергать лед, мостя им дорогу.

Позади Уилл с Элизой заставили лошадей прыжком преодолеть незамороженные первые ряды войска. Они приземлились на ледяную дорогу и заскользили, но трение их остановило, и они поскакали за «праулером», проделывая копытами углубления во льду.

Джерико прыгнул последним, и в этот миг волна нападающих с тыла столкнулась с волной впереди. Джерико перелетел через эту свалку и оказался на льду; он проехал не менее пятидесяти футов, крутясь волчком, и остановился у самого края. Аджай закрыл глаза и вопил, как на американских горках, пока не почувствовал, что медведь восстановил равновесие и побежал дальше.

– Гризли удобно на льду? – крикнул он Джерико в ухо.

– НЕТ, ТОЛЬКО БЕЛЫМ МЕДВЕДЯМ!

– Простите, глупый вопрос!

Они были на середине площади, когда Дейв оглянулся и увидел, что они миновали задние ряды армии; солдаты перегруппировались и бежали за ними по приподнятой ледяной дороге, но он опережал их на четверть мили. Дейв оглянулся на Ника. Тот обеими руками держался за рычаг так, словно от этого зависела его жизнь.

– Можешь отпустить… ТЕПЕРЬ МОЖЕШЬ ОТПУСТИТЬ!

– Что? О, пардон, чувак. Я слишком сосредоточился.

Ник выпустил рычаг. Сопла перестали изрыгать жидкий лед и ушли в бампер, и «праулер» с остатков льда перемахнул на землю. Дейв остановил машину и замахал остальным, чтобы они присоединились к нему.

Увидев, что Дейв им сигналит, Уилл и Элиза свели лошадей со льда и оказались на плацу. Они поскакали вперед и быстро догнали ожидающий «праулер». Почти сразу вслед за ними появились медведь и Аджай.

– Следуйте за нами! – крикнул Уилл. – Мы знаем дорогу!

– Принято! – ответил Дейв.

На этот раз процессию возглавила Элиза, Уилл ехал сразу за ней. Элиза свернула с плаца на дорогу, по которой они сюда пришли. За ними следовали «праулер», Аджай и Джерико, который начинал задыхаться.

– Надеюсь, я не слишком тяжкое бремя, тренер! – прокричал Аджай ему на ухо.

– ВЫНОСЛИВОСТЬ… МОЯ СФЕРА … ОПЫТА!

– Я хочу сказать, что вам противостоят явно сверхъестественная машина и два великолепных скакуна на пике формы, – сказал Аджай. – Думаю, вы держитесь замечательно.

Они двигались к повороту у фонтана, туда, где впервые вступили в классический сектор. Аджай оглянулся и увидел, что первые ряды преследователей покидают площадь.

– Мы опережаем их минуты на две! – сказал он, сунув руку в рюкзак. – Посмотрим, нельзя ли увеличить это преимущество.

И разбросал по дороге за ними последние запасы своей самодельной взрывчатки.

Уилл следил за Элизой, мчавшейся прямо перед ним; она через ворота вывела их из классического сектора в рабочий квартал. Теперь его главной заботой было не отстать от нее.

«Помнишь дорогу?» – спросил он.

«Конечно».

Уилл посмотрел назад и по сторонам. Улицы были пустынны.

«Должно быть, они стянули все силы к плацу, – передал он. – Чтобы захлопнуть западню».

«Наверное, мы должны чувствовать себя польщенными, если они решили, что без всего этого нас не остановить».

Далеко позади они услышали взрывы. Уиллу звук показался знакомым.

«Аджай?» – спросил он.

«Да, это я».

«Мы едем прямо к порталу. Что бы ни было, не останавливайтесь. Вот что мы сделаем, когда прибудем туда».

Он телепатически объяснил это Аджаю и Элизе. К тому времени, как он закончил, Элиза привела их в тесный лабиринт узких улиц у складов. Сворачивая за угол, Уилл увидел над крышами верх гигантского портала.

В этом секторе нигде не было видно погони, и, когда они свернули за последний угол и вышли на строительную площадку, им показалось, что арки совсем никто не охранял. Но работы продолжались в лихорадочном темпе; вершины арок теперь соединялись, образуя замкнутый круг, и целый батальон рабочих заканчивал присоединять к дороге внутри круга арки большой металлический корпус, в котором находился режущий элемент.

Теперь вперед выехал Уилл; он поскакал по голой пустоши прямо к аркам. Элиза мчалась сразу за ним. Рабочие, услышав рев мотора «праулера» – Дейв ехал по пятам за всадниками, – разбежались. К тому времени как Уилл спешился у подножия портала, их уже и след простыл. Элиза спрыгнула с коня рядом с ним, и они немедля взялись за работу, достав материалы из рюкзаков. Видя почти завершенную арку, Уилл усомнился в своем плане. Она была такой же большой и прочной, как большая арка в Сент-Луисе[25].

Дейв шумно затормозил рядом с ними, Ник выскочил из «праулера» и присоединился к ним. Дейв поставил машину на холостой ход, исчез и мгновенно появился рядом с остальными возле арки.

– Не знаю, чем ты ее ударила, – сказал Дейв Элизе, показывая на Брук на заднем сиденье «праулера», – но Спящая Красавица все еще в стране снов.

– Два года сдерживаемого гнева, – сказала Элиза.

– А где тренер и Аджай? – спросил Уилл.

– Я думал, они у меня на хвосте, – ответил Дейв.

Несколько секунд спустя из-за последнего сарая появился медведь, тяжело дыша и двигаясь неуверенной трусцой.

«Мы здесь, идем!» – передал Аджай Уиллу, размахивая руками на медвежьей спине.

Элиза сразу села верхом, Дейв вскочил в машину и завел мотор, и они устремились им навстречу. Элиза сняла Аджая с Джерико, посадила к себе на лошадь, а медведь после недолгих, но оживленных переговоров поднялся на задние лапы и встал на переднее сиденье «праулера». Несколько секунд спустя они были у подножия арки.

– У нас около трех минут, – сказал Аджай, спрыгивая с лошади и глядя на завершенный портал. – Вижу, они далеко продвинулись. Поразительно, что можно сделать, если есть возможность манипулировать временем.

– Пойду на разведку, скоро вернусь, – сказал Дейв Уиллу и исчез.

Медведь выбрался из «праулера» и плюхнулся на землю, слишком усталый, чтобы говорить. Все собрались вокруг него, и он знаком попросил воды. Ник достал фляжку и вылил все ее содержимое в раскрытую медвежью пасть.

– Вы в порядке, тренер? – спросила Элиза.

Медведь кивнул, тяжело дыша. Брук, не совсем еще очнувшись, подняла голову и увидела рядом с собой медведя. Медведь рявкнул. Брук, вновь потеряв сознание, упала на сиденье.

– Он постоянно твердит мне о своей выносливости, – сказал Аджай, – но медвежий организм неважно приспособлен к длительным нагрузкам.

– Теперь вы знаете, что чувствует ваша команда, когда вы отправляете ее на холм Самоубийц, – сказал Ник.

Медведь выбил пустую фляжку из руки Ника.

– КАКОВ ПЛАН? – наконец спросил он.

– Взорвать эту штуку, – сказал Уилл, кивком указывая на арку. – И убраться отсюда.

– Взрывчатка у меня в рюкзаке, – сказал Аджай, не двигаясь с места.

Уилл заметил, что Аджай внимательно смотрит назад, в сторону поселка, из которого они пришли.

– Что случилось?

– Возможно, я немного переоценил наш истинный запас времени.

– Элиза, начни с корпуса. Ник, помоги ей, – сказал Уилл, потом подошел к Аджаю и тихо спросил: – Что ты видишь?

– Думаю, идут Творцы, – сказал Аджай, не отводя взгляда от горизонта. – Настоящие Творцы.

Уилл посмотрел туда, но пока ничего не увидел. Джерико поднялся на все четыре лапы и протопал к ним, глядя на портал.

– КАК МЫ ЕГО УНИЧТОЖИМ?

– Идемте со мной, – сказал Аджай. – Мне понадобится ваша помощь.

Он взял рюкзак и прошел туда, где арку присоединяли к массивному металлическому основанию толстые железные кольца, усаженные заклепками. Джерико потрусил за ним. Аджай начал присоединять небольшие пакеты пластиковой взрывчатки к дистанционным взрывателям, потом попросил Джерико встать на задние лапы и закрепить взрывчатку в стратегических точках на верхних концах скоб.

Над ними Ник взлетел на металлический корпус на рельсах, на защищенный серебряный прямоугольник размером с автобус-«фольксваген». Он нашел шов, несколькими ударами кулаков и пинками вскрыл его, затем отогнул прямоугольник назад и обнажил блок фантастических соединений и загадочной новейшей электроники. Элиза смотрела на это снизу.

– Что с этим делать? – крикнул Ник Уиллу.

– Раздолбать, – ответил Уилл.

Ник радостно принялся выдирать, рвать и калечить. Как только показалась внутренняя камера, Элиза начала посылать небольшие, точно нацеленные звуковые залпы, уничтожая большие участки электронных схем.

Рядом с Уиллом появился озабоченный Дейв.

– Сколько еще времени это займет?

– Не знаю. Минуту?

Дейв взглянул на по-прежнему пустое поле.

– Ее у нас нет.

– Что же делать?

– Прорезать дыру этой штукой и убираться отсюда, – сказал Дейв. – Немедленно.

– А как же ты?

– Я останусь и сделаю свое дело.

– Но я ведь Посвященный, верно? Я думал, что это и мое дело…

– Умирать – не твое дело.

Дейв говорил серьезно; таким Уилл его никогда не видел.

– Я хочу закончить то, что начал, – сказал Уилл.

– На споры нет времени…

– Я не спорю.

Уилл посмотрел ему в глаза.

Дейв ухмыльнулся.

– Просто хотел убедиться, напарник.

Они услышали их раньше, чем увидели: непрерывный зловещий предсмертный хрип, отзывающийся первобытным страхом в мозгу и костях.

– Вот они, – сказал Аджай.

Все обернулись. В полумгле, нависшей над стенами, появились семь туманных силуэтов и медленно превратились в семь длинных извилистых тел, скользящих к ним на кожистых крыльях.

Крылатые змеи с гладкими зубастыми головами и тонкими телами в серебристой чешуе. Верхом на них семь всадников в броне, каждый ростом двадцать футов, такие же отвратительные, как их скакуны, – одетые плотью скелеты своего рода рептилий, которых они видели в катакомбах под Кахокией.

– Позвольте представить вам Творцов, – сказал Дейв.

Ник и Элиза спрыгнули с полуразрушенного корпуса и присоединились к остальным.

– Вот почему мы не видели летающих существ, – сказал Уилл Нику. – Они оставили небо за собой.

– Эти чуваки будут пострашней своих пустых одежек, – сказал Ник.

– Думаешь? – спросила Элиза.

И тут со всех сторон, из лабиринта улиц, от навесов и складов, от дороги, ведущей к воротам, к ним ринулась словно бы вся армия, прежде стоявшая под стенами Цитадели; куда ни глянь, она заполнила пространство от горизонта до горизонта. Уилл увидел Хоббса на коне перед наступающим войском.

Творцы низко пролетели над своими войсками, сделав круг, направляя армию к арке.

– Так что делать? – спросил Ник.

– Аджай? – крикнул Уилл.

– Заряды установлены, – ответил бегущий к ним Аджай.

– СЕЙЧАС МЫ МОЖЕМ УЙТИ?

– У меня здесь детонатор, – сказал Аджай, поднимая на всеобщее обозрение маленький пульт. – Но я настоятельно рекомендую сначала убраться отсюда.

– Вырезай дыру, Уилл, – сказал Дейв, доставая длинный пистолет.

Уилл положил руку на Резак в кармане и тут увидел, что Брук на заднем сиденье «праулера» опять зашевелилась.

– Ник, принеси Брук, – сказал он.

– Серьезно? – спросила Элиза.

– Без нее не пойдем, – сказал Уилл.

– Не в тот день я забыл свои асбестовые перчатки, – сказал Ник.

Он спрыгнул к подножию арки, подбежал к «праулеру», подхватил Брук с заднего сиденья, взвалил на плечо и побежал обратно.

– Давай, Уилл, – сказал Дейв. – Вырезай, ну.

Уилл достал Резак, но пока не включал его. Дейв, широко шагая, подошел к краю основания. Ник тем временем пробежал мимо него с Брук на плече, подскочил и положил ее на основание у ног остальных. Она уже пришла в себя. Кляпмыслеформа исчез, но говорить она еще не могла. Подняв голову и увидев летящих к ним Творцов, она оцепенела от страха.

– Молчи, сама догадаюсь, – сказала Элиза Брук. – Ты никогда не видела, как они выглядят на самом деле.

Брук мотнула головой.

– И не знала, что они задумали на самом деле?

Брук быстро закивала.

– Ничего не трогай, – сказал Уилл прямо в лицо Брук.

– Нам нужно отойти вправо самое малое на двадцать пять футов, – негромко сказал Аджай.

– Не спешить, – сказал Уилл.

Они начали медленно, бочком уходить от того места, где Аджай разместил взрывчатку. Брук увидела, что они уходят, встала и, спотыкаясь, побрела следом, страшась того, что ее могут оставить одну.

Творцы скользнули к своей армии и очутились перед ней. Остановились и теперь висели примерно в пятидесяти ярдах над фронтом войска, кожистые крылья их «скакунов» поднимали зловонный ветер. Предводитель – он был в середине – начал спускаться, остальные оставались в воздухе.

Главный Творец, чего и следовало ожидать, был самым большим и уродливым. Видные им участки его тела представляли собой праздник разложения и пестрели волдырями и гнойниками. Лицо скрывала железная маска с прорезями; учитывая, как ужасно было остальное, Уилл полагал, что это в некотором роде благо.

Творец, возглавлявший летучий отряд, указал рукой на незваных гостей и заговорил на каком-то скрежещущем, совершенно неудобопонятном языке. Голос у него был мучительно громким, словно динозавр скреб когтями по школьной доске, и этот звук эхом отражался от всех поверхностей. Друзья зажали уши. Творец окончил свою угрожающую речь и ждал ответа – вероятно, униженного поклонения и рабской капитуляции. Но Ник, напротив, вышел вперед, улыбнулся и дружески помахал рукой.

– И вам, леди, БУЭНАС НОЧЕС[26] и приятных снов!

Творца этот ответ как будто озадачил, он наклонил голову, как собака, услыхавшая незнакомый звук. Ник сделал несколько сальто, догоняя остальных, а Дейв тем временем прошел к краю основания и крикнул:

– Помните меня?

Он поднял пистолет и выстрелил лучом в маску Творца. Луч отразился. Разгневанный Творец поднял свой изогнутый металлический жезл, из которого сорвался ослепительно-синий энергетический заряд.

Дейв мгновенно превратился в двадцатифутового ангела, воздел сверкающий золотой меч и отразил синий заряд, который не причинил никому вреда. Творец яростно уставился на него.

– Отделай его как следует, – сказал Ник, глядя на Дейва.

Уилл и Аджай утащили его за дальний край правой арки.

– Я вырезаю отверстие, – сказал Уилл, включая Резак. – Аджай, взрывай заряды.

– А как же Дейв? – спросил Аджай.

– О нем не волнуйся, – ответил Уилл. – Он мертвый.

Все семеро Творцов одновременно подняли жезлы и посохи и обрушили на Дейва ужасные разряды разного цвета и формы. Он поднял меч, что-то крикнул, и его окутал кокон голубого света. Все энергетические заряды отразились от этого кокона и разлетелись по сторонам, взрываясь; желтый взорвался у подножия арки, заставив друзей нырнуть в укрытие.

Уилл направил Резак в воздух; Аджай нажал на кнопку. Все заряды на скобах у подножия левой арки взорвались; взрывы были не слишком внушительные, учитывая ее величину, но на Творцов обрушился дождь заклепок и осколков, что еще больше их разозлило.

Мгновение спустя от скобы отделилась толстая плита и со звоном ударилась о металлическое основание. Вся левая арка покачнулась.

Уилл убрал палец со спуска Резака и остановился, чтобы посмотреть на арку. Все ждали. Арка продолжала качаться, каждый раз отклоняясь вперед и назад чуть сильнее, медленно выдирая из места соединения арок наверху все новые заклепки. Послышался металлический стон, но арка не упала.

– Ну! – сказал Аджай. – Я все рассчитал. Этого должно хватить с лихвой.

Новый крен вперед, потом назад, но арка опять не упала. Уилл выключил Резак.

– Подтолкни ее, – сказал он Элизе. – Вперед.

Элиза и Аджай бегом заняли позицию за аркой. Аджай точно указал Элизе, куда ударить. Она несколько раз глубоко вдохнула, готовясь дать залп.

– Нужно точно рассчитать время, – сказал Аджай, глядя вверх на раскачивающееся сооружение. – В верхней точке колебания вперед. Я скажу когда.

Главный Творец снова поднял металлический жезл и своим ужасным голосом отдал приказ ждущей позади него армии. Солдаты разом побежали вперед по полю к арке, и их голоса слились в единый оглушительный крик.

– Вот они опять, – сказал Ник.

– КАКАЯ ТОЛПА ИДИОТОВ, – сказал Джерико.

Дейв спрыгнул с основания арки на землю перед Творцами, и те снова подняли жезлы, чтобы напасть, но, прежде чем они успели начать новый раунд, Дейв вонзил меч в землю, вызвав мощную ударную волну, разославшую потоки взрывной силы во всех направлениях. Вдоль этих потоков земля под Творцами и их армией вздыбилась, швырнув их в воздух.

– Давай! – крикнул Аджай.

Элиза направила на наклонившуюся вперед арку концентрированный звуковой залп, чтобы та не смогла качнуться обратно.

В этот миг силовой поток от меча Дейва дошел до подножия левой арки и толкнул ее назад. Столкновение векторов силы отжало арку вперед и, когда она начала рушиться, выбило низ ее основания в противоположную сторону. Левая арка потянула за собой правую, обе рухнули, и все сооружение начало распадаться по швам, все быстрее под действием тяготения.

Арки обрушились на поле, не задев Творцов, но ударив в сердце наступающей армии. Уилл видел, как самый большой кусок арки упал прямо на Хоббса, который остановился, но успел лишь поднять голову и понять, что происходит. Сотрясение от удара арок о землю породило новую ударную волну; Творцы и их змеевидные «скакуны» опять кувыркались в воздухе. Пыль, грязь, осколки, поднявшись, закрыли от Уилла поле плотным пологом. Все, все, что было на поле, включая Дейва, исчезло.

– О, НЕТ, – сказал Джерико.

Уилл увидел, куда он смотрит, и побежал, опережая других и почти сразу добежав. Элиза и Аджай лежали на земле за срезанным основанием под дождем пыли, камней и небольших обломков.

Уилл кинулся на землю рядом с ними. Он не знал, куда пришлись удары по ним, но оба лежали неподвижно, избитые, окровавленные, и казалось, оба не дышат.

Что хуже всего, из его сознания исчезли их голоса. Утихли. Он не слышал их, не мог найти.

Он не знал, что делать. Чувствовал он себя так, словно арка обрушилась на него. Не знал, сколько прошло времени.

– Та штука, – сказал Джерико, который теперь стоял над ним в своем человеческом облике. – Штука в твоем рюкзаке.

– Какая штука?

– Диск, – ответил Ник, неожиданно оказавшийся рядом с Джерико.

Уилл посмотрел на свой рюкзак, лежащий рядом на земле. Слова утратили смысл – он вообще не понимал, что они значат, – но он взял рюкзак и высыпал его содержимое на землю.

О землю ударился диск, и Уилл вспомнил. Круглый, серебряный, шесть дюймов в поперечнике.

Диск, который он взял из витрины Франклина. Исцеляющий диск.

Уилл подобрал его и повертел в руках в поисках какого-нибудь выключателя. Почему он не спросил у старика, как это работает?

Он сильно нажал на диск обеими руками, и тот ожил и загудел, пульсируя энергией. Тогда Уилл посмотрел на друзей. Холодные и неподвижные, они лежали в нескольких футах друг от друга.

В голове его зазвучал голос Франклина:

«На редкость успешно восстанавливает ткани человека на клеточном уровне. Срабатывает всего один раз, но, к счастью, производить их легко».

– Чего ты ждешь? – спросил Ник.

– Не получится, – ответил Уилл.

– Почему? О чем ты? – сказал Джерико. – Используй эту чертову штуку!

– Она работает всего один раз, – сказал Уилл и посмотрел на них: – Кого вылечить?

Оба не знали, что сказать.

– Аджай, – сказала Брук.

Она встала на колени рядом с ним. Спокойная и сосредоточенная, посмотрела прямо ему в глаза.

– Лечи Аджая, Уилл, – сказала она.

Сосредоточившись, она протянула руки к Элизе и взяла ее за голову. Не зная, как действует диск, Уилл положил его Аджаю на грудь. Он чувствовал, что серебристый круг полон энергии и отдает ее в тело Аджая. Тогда он сосредоточился на диске и, полагаясь на чутье, стал перемещать прибор от повреждения к повреждению (а их было немало), помогая ему, и ждал от диска отклика, который подсказал бы ему, как его запустить.

Прошло несколько минут, не секунд, и Уилл понял, что идет гонка со временем. Он моргнул, включая Сеть, и стал смотреть, как энергия перетекает в Аджая, течет сквозь него, сражается с ранами, выигрывая одни битвы, проигрывая другие. Особенное внимание он обратил на голову Аджая, понимая, что наблюдает ход борьбы за жизнь друга.

Почувствовав, что энергия диска иссякает, Уилл добавил собственную; он знал, как это делать, или, скорее, догадывался. В отчаянии он оглянулся, и эту просьбу о помощи услышали остальные. Рядом склонился Джерико и тоже возложил руки на Аджая, затем то же самое сделал Ник, и тут Уилл понял, что Брук рядом, положила свои руки поверх их рук, а Элиза у нее за спиной зашевелилась на земле, начала дышать, и краска вернулась на ее лицо.

В этот миг диск в руках Уилла потемнел и стал холодным. Кончилась энергия. Уилл отбросил его в сторону. Все замерли. Аджай по-прежнему не подавал признаков жизни… но потом вздохнул, открыл глаза и увидел друзей, глядящих на него.

– Не могу даже начать вам рассказывать, как это было интересно, – сказал он.

Рядом появился Дейв в человеческом облике. Он был в синяках, окровавлен и заметно хромал.

– Окровавленный и побитый… ну и стойкие же эти тупицы, надо отдать им должное. Они перегруппировываются и настроены очень решительно. Эй, напарник, не говори, что ты еще не прорезал отверстие!

Уилл бросил ему Резак:

– Режь сам!

Дейв включил Резак. Уилл поднял Аджая с земли, обнял и некоторое время держал, а тем временем Ник осторожно принес к ним Элизу. Уилл обнял ее и почувствовал тепло ее тела, запах ее волос; ему показалось, что он никогда ее не отпустит.

За плечом Элизы он увидел Брук; она всхлипывала и всем твердила, как она виновата. В основном Нику, который обнимал ее и которому, по-видимому, одному интересно было ее слушать.

Стоявший поблизости – на страже – Джерико достал носовой платок. Очевидно, ему что-то попало в глаз.

Восемнадцать

Житейская заповедь Уилла № 18: Все, что тебе нужно, это любовь и несколько друзей, которым можно верить. Ну и немного удачи не помешает

«31 августа

Дорогой папа!

Довольно долго собирался тебе написать. Не знаю, где ты, поэтому не знаю, увидишь ли ты это, но, если когда-нибудь ты найдешь это письмо или оно найдет тебя, мне хотелось бы, чтобы ты знал, что произошло.

Теперь я знаю всю историю. Почему ты бежал из Центра, почему прятал меня, почему мы жили так, как жили, и почему ты никогда не говорил мне правды. Пока я рос, это меня сердило и смущало. Я тогда научился очень хорошо скрывать свои чувства, но уверен, что ты все понимал. Опять же, у тебя было довольно причин ничего мне не объяснять.

Я испытываю смешанные чувства даже сейчас, когда знаю, кто ты на самом деле. Могу только сказать, что теперь, познакомившись с твоим отцом Франклином – не могу заставить себя называть его своим дедом, – думаю, что и сам поступил бы так же. Ты делал все, что мог, в безумных обстоятельствах.

После того как тебя забрали в Оджаи, я видел тебя только раз в Крэге, когда он использовал тебя, чтобы заставить меня повиноваться ему, точно так же как использовал меня, чтобы заставить тебя. Я даже не знаю, видел ли ты меня. А я с тех пор тебя не видел. Но хочется считать, что ты еще жив – где-нибудь, как и я после авиакатастрофы.

Надежда – последнее, что ты можешь позволить себе потерять, верно? Думаю, это одна из лучших заповедей, которые ты мне оставил. Кстати, спасибо за них. Они действительно помогли, больше, чем ты можешь себе представить.

Здесь у меня много замечательных друзей, поистине «способных», как и я, в разных отношениях, но об этом ты все знаешь. Но не способности делают их особенными, хотя сами по себе эти способности поразительны. Однако не случайный подбор участков цепочки ДНК делает их замечательными, а их характер.

Например, они могли воспользоваться сотней предлогов, чтобы отступить, когда я попросил их о помощи, но они не колебались. Мы сразились с Франклином, с «Рыцарями» и Творцами, прежде чем те смогли принести больше вреда. Потерпев поражение здесь, мы вынуждены были отправиться в Небытие и там закончить свое дело – и перевернули это Небытие вверх дном. Я не хвастаюсь, это правда. Теперь эти уроды долго не смогут проникнуть на нашу сторону.

Когда мы вернулись – пять недель назад, – все оказалось не так, как мы ожидали. Франклин говорил мне, что если я использую Резак, то вернусь в наш мир почти в ту же секунду. Как и в большинстве других случаев, он ошибался.

Прошло почти десять дней. Франклин давно исчез из кампуса и большинство его друзей-рыцарей тоже, в том числе и тот, кому принадлежал Крэг, – Стэн Хаксли. С тех пор никто ничего о них не знает.

Когда мы ушли в Небытие, нас прикрывали друзья. Бродячая труппа борцов-профи, которую отыскал мой друг Ник. Один из них тоже наделен «способностями»; оказалось, что он сын того человека, которого ты знал как Джолли Непстеда; он присматривает за вещами парней в Центре. Полагаю, тебе известна его история: он был одним из первых паладинов, когда программа Франклина начиналась. Так вот, его сын воссоединился с Непстедом, который с тех пор тоже стал нашим другом… и когда мы увидели, что из этого получилось, мы решили, что все, через что мы прошли, было не напрасно…»

В дверь постучали. В комнату просунул голову Ник.

– Чувак, мы тебя ждем, – сказал он. – Ужин в подвальчике, платит Аджай. Он только что получил чек за одно свое изобретение в лаборатории. Придет и тренер. Он мне только что сам сказал.

– Дай мне пять минут, – сказал Уилл, грызя ручку.

– И прикинь: тренер приведет с собой жену.

– Тренер женат?

– Кто бы подумал?

– Не могу представить. Хорошо, исчезни, дай мне закончить…

– Пять минут, обещаешь?

– Да!

Уилл бросил в дверь несколько подушек – без помощи рук.

– Не заставляй меня посылать за тобой Элизу, – сказал Ник и закрыл дверь.

Уилл снова начал писать.

«Трудно сказать, что будет дальше. На следующей неделе у нас начинается первый семестр на третьем курсе. Хорошая новость: насколько нам известно, никто из работников Центра или факультета не связан с «Рыцарями». Те немногие известные нам ученики, вовлеченные в заговор, либо уже выпустились, либо внезапно «перевелись» летом. Во всяком случае, так нам сказали.

Это коснулось и Брук, нашей соседки по общежитию; ее родители – «Рыцари» с многолетним стажем, но наш директор Рурк в данном случае обратился к своим очень влиятельным друзьям. Отец Брук, бывший посол, неожиданно получил «дипломатическое назначение» в далекую страну, название которой не разглашается, и, если ты в это поверил, попробуй заглянуть в эту недавно изобретенную штуку – Интернет. Мистер Рурк сумел отправить Брук «продолжать обучение в Европе», а поскольку местонахождение ее семьи неизвестно, она полностью отрезана от «Рыцарей»; им больше не промыть ей мозги. Счастлив сообщить, что участие в наших приключениях изменило ее. Если «Рыцари» хотят выжить, им лучше с ней не связываться.

Тут я вынужден признаться, что мы не вполне знаем, какие еще неприятности могут нас ожидать. Центр сейчас как будто в безопасности, а мы с друзьями теперь связаны на всю жизнь. Я этому рад. Пока мы здесь, мы присматриваем за другими «способными». Их здесь, может быть, гораздо больше – Франклин проводил свою программу по меньшей мере в течение шести лет до того, как мы узнали о ней, и мы считаем, что все эти дети по-прежнему в поле зрения у Центра».

В дверь снова постучали, и в комнату сунулся Аджай – после возвращения его большая голова, казалось, стала еще больше.

– Я пережил захватывающие наития по множеству разных вопросов, – сказал Аджай. – И по одному из них хотел бы посоветоваться с тобой, если у тебя есть время.

– Аджай, все требуют, чтобы я немедленно вышел. – Уилл увидел разочарование на лице друга. – Хорошо, рассказывай.

– Запиши, чтобы не забыть.

– Хорошо, хорошо.

Уилл слово в слово записал все, что рассказал Аджай.

– Кстати, тебе сказали, что я всех угощаю ужином? – спросил Аджай.

– Да. Ник.

– Деньги сегодня переведены на офшорный счет, который я создал, – усмехнулся Аджай.

– Почему офшорный?

– Мой отец называет это «ходить вокруг денег». Фонд на черный день, проследить который невозможно. Так что не волнуйся, Уилл: какое бы доброе дело мы ни задумали, в нашем распоряжении будет «туева хуча капитала», как выражается Ник. Прости, не стану больше тебя задерживать.

Аджай вышел и закрыл за собой дверь.

«Тем временем мы здесь стараемся держаться незаметно. Нам нравится быть обычными учениками. В конце концов, никто из нас толком не знает, каково это.

Кстати, я записываю теперь собственные заповеди. Думаю, именно ты побудил меня к этому, верно? Надеюсь когда-нибудь показать их тебе, папа. Не отказываюсь от надежды. Если я чему-то научился у своего друга Дейва – когда-нибудь постараюсь тебе рассказать, но на это потребуется время, – то вот чему:

Житейская заповедь Уилла № 19: Никогда не сдавайся

Что-то тяжелое упало Уиллу на стол. Удивленный, он поглядел туда с постели, на которой сидел, опираясь спиной на изголовье. Потом встал и подошел посмотреть, что это.

На столе лежали темные очки. Очки Путника, гладкие, металлические. А рядом – ключ, очень необычный, блестящий, серебряный, погнутый, старомодный: таким открывают двери зáмка.

Ко всему этому прилагалась записка, размером с официальное приглашение, на кремовой бумаге с золотой полоской по краям – золото казалось настоящим. Взяв записку, он услышал голос Дейва, и одновременно на бумаге появились его слова:

Дорогой Уилл, операция в Небытии завершена, и я с радостью сообщаю, что после тщательного анализа исполнительным комитетом Иерархии твоих действий ты сразу получишь доступ первого уровня.

Поздравляю, напарник, теперь ты Путник.

P. S. Возможно, я уже говорил: первая изюминка этой работы – ты сам выбираешь себе машину. Выбирай тщательно!

Уилл примерил очки, потом взял ключ.

Порыв ветра распахнул дверь и, словно смерч, поднял в воздух вещи в комнате. Уилл едва не потерял равновесие…

А в следующий миг понял, что в его объятиях Элиза. Она ласково улыбалась и выглядела, пахла и ощущалась непозволительно хорошо; ветер стих, и Элиза чмокнула его в щеку.

– Все ждут, – сказала она и поцеловала его по-настоящему. – Почему же не идешь, Вест?

– Скажи шайке, что мы чуть-чуть опоздаем. – Он поцеловал ее в ответ. – Встретимся в ресторане.

– Что ты задумал?

Она игриво прищурилась.

Уилл взял ключ и улыбнулся:

– Мы с тобой прокатимся.

Житейская заповедь Уилла № 20:

(со слов Аджая) Это наше ценнейшее имущество, более ценное, чем любой дар природы, Бога или человека. Его нельзя купить, продать, выменять или украсть. Оно есть у тебя в определенном количестве, и никогда не знаешь, когда оно иссякнет, поэтому не трать его зря или, упаси бог, не пытайся убить.

Это время. Трать свое время с умом. Ибо, если ты овладел этим простым, но нелегко дающимся мастерством, мой друг, ты поистине и в полном смысле живешь.

Житейские заповеди отца

№  1: КАК ВАЖНО МЫСЛИТЬ ЧЕТКО.

№  2: СОСРЕДОТОЧЬСЯ НА ТОМ, ЧЕМ ЗАНЯТ В ДАННЫЙ МОМЕНТ.

№  3: НЕ ПРИВЛЕКАЙ К СЕБЕ ВНИМАНИЯ.

№  4: ЕСЛИ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЕБЕ КОНЕЦ, ЗНАЧИТ, ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ.

№  5: НИКОМУ НЕ ВЕРЬ.

№  6: ВСЕГДА БУДЬ НАСТРОЕН НА ТЕКУЩИЕ СОБЫТИЯ: ВСЕ, ЧТО У НАС ЕСТЬ, – ЭТО ДАННЫЙ МОМЕНТ.

№  7: НЕ ПУТАЙ УДАЧУ С ХОРОШИМ ПЛАНОМ.

№  8: ВСЕГДА БУДЬ ГОТОВ ИМПРОВИЗИРОВАТЬ.

№  9: НАБЛЮДАЙ, СМОТРИ И СЛУШАЙ, ИНАЧЕ НЕ ПОЙМЕШЬ, ЧТО УПУСКАЕШЬ.

№ 10: НЕ ТОЛЬКО РЕАГИРУЙ НА СИТУАЦИЮ, ЗАСТАВШУЮ ТЕБЯ ВРАСПЛОХ. ОТВЕЧАЙ НА НЕЕ.

№ 11: ДОВЕРЯЙ СВОИМ ИНСТИНКТАМ.

№ 12: ДАЙ ДРУГИМ ГОВОРИТЬ.

№ 13: У ТЕБЯ ТОЛЬКО ОДИН ШАНС ПРОИЗВЕСТИ ХОРОШЕЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ.

№ 14: ЗАДАВАЙ ВОПРОСЫ В ПОРЯДКЕ ИХ ВАЖНОСТИ.

№ 15: ПОСПЕШАЙ МЕДЛЕННО.

№ 16: ВСЕГДА СМОТРИ ЛЮДЯМ В ГЛАЗА. РУКУ ПОЖИМАЙ ТАК, ЧТОБЫ ЧЕЛОВЕК ЭТО ЗАПОМНИЛ.

№ 17: НАЧИНАЙ КАЖДЫЙ ДЕНЬ С ФРАЗЫ: КАК ХОРОШО ЖИТЬ. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ЭТОГО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ, ГОВОРИ ЭТО ВСЛУХ, И ТОГДА СКОРЕЕ ОСТАНЕШЬСЯ В ЖИВЫХ.

№ 18: ЕСЛИ ЗАПОВЕДЬ 17 НЕ РАБОТАЕТ, СОСЧИТАЙ, СКОЛЬКО В ТВОЕЙ ЖИЗНИ ХОРОШЕГО.

№ 19: КОГДА ВСЕ ЛЕТИТ КУВЫРКОМ, ОТНОСИСЬ К КАТАСТРОФЕ КАК К СПОСОБУ ПРОСНУТЬСЯ.

№ 20: ВСЕГДА ДОЛЖНА СУЩЕСТВОВАТЬ СВЯЗЬ МЕЖДУ ФАКТОМ И ВЫВОДОМ.

№ 21: СУДЬБА ПОКРОВИТЕЛЬСТВУЕТ СМЕЛЫМ.

№ 22: ЕСЛИ В ГОЛОВЕ СЛИШКОМ БОЛЬШОЙ КАВАРДАК, СОСТАВЛЯЙ СПИСКИ.

№ 23: В МИНУТУ ОПАСНОСТИ СООБРАЖАЙ БЫСТРО И ДЕЙСТВУЙ РЕШИТЕЛЬНО.

№ 24: ТЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕШЬ ИЗМЕНИТЬ, ЕСЛИ НЕ НАУЧИШЬСЯ МЕНЯТЬ СВОЙ ОБРАЗ МЫСЛИ.

№ 25: НЕ ТО ВАЖНО, ВО ЧТО ТЕБЕ ВЕЛЯТ ВЕРИТЬ: ВАЖНО, ВО ЧТО РЕШИШЬ ВЕРИТЬ САМ. ВАЖНЫ НЕ БУМАГА И ЧЕРНИЛА, А РУКА, ДЕРЖАЩАЯ ПЕРО.

№ 26: ОДИН РАЗ – СЛУЧАЙНОСТЬ. ДВА РАЗА – СОВПАДЕНИЕ. ТРИ РАЗА – ЗАКОНОМЕРНОСТЬ. А КАК НАМ ИЗВЕСТНО…

№ 27: СЛУЧАЙНЫХ СОВПАДЕНИЙ НЕ БЫВАЕТ.

№ 28: ПУСТЬ ЛЮДИ ТЕБЯ НЕДООЦЕНИВАЮТ. ТОГДА ОНИ НИКОГДА ТОЧНО НЕ УЗНАЮТ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН.

№ 29: МОЖЕШЬ ДУМАТЬ О СОВПАДЕНИИ КАК О СИНХРОННОСТИ.

№ 30: ПОРОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ СПОСОБ ОБЩЕНИЯ С ХАМОМ – УДАРИТЬ ПЕРВЫМ. СИЛЬНО.

№ 31: ИНОГДА НЕ ТАК УЖ ПЛОХО, ЕСЛИ ОКРУЖАЮЩИЕ СЧИТАЮТ ТЕБЯ ПСИХОМ.

№ 34: ВЕДИ СЕБЯ ТАК, БУДТО ТЫ ГЛАВНЫЙ, И ЛЮДИ ТЕБЕ ПОВЕРЯТ.

№ 35: ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ – НЕ ВРЕМЯ ОПУСКАТЬ РУКИ.

№ 40: НИКОГДА НЕ ОПРАВДЫВАЙСЯ.

№ 41: СПИ, КОГДА ХОЧЕТСЯ СПАТЬ. КОШКИ СПЯТ ПОНЕМНОГУ, ЧТОБЫ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ БЫТЬ В БОЕВОЙ ГОТОВНОСТИ.

№ 43: ХРАБРЫЙ ПОСТУПОК НЕ ВСЕГДА МУДРЫЙ ПОСТУПОК.

№ 45: СОТРУДНИЧАЙ С ВЛАСТЯМИ, НО ИМЕН ТОВАРИЩЕЙ НЕ ВЫДАВАЙ.

№ 46: ЕСЛИ НЕЗНАКОМЫЕ ЛЮДИ УЗНАЮТ, ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ, ТЫ ДАШЬ ИМ ФОРУ.

№ 47: НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ ГНЕВ ПОГУБИТ ТЕБЯ ДАЖЕ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ГЛУПОСТЬ.

№ 48: НИКОГДА НЕ НАЧИНАЙ ДРАКУ, ЕСЛИ НЕ СМОЖЕШЬ ЕЕ ЗАКОНЧИТЬ БЫСТРО.

№ 49: КОГДА БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ, ПРОСТО ДЫШИ.

№ 50: КОГДА НАСТУПАЕТ ХАОС, ЗАЙМИСЬ САМЫМИ ОБЫЧНЫМИ ДЕЛАМИ. НАВОДИ ПОРЯДОК ПОСТЕПЕННО, ШАГ ЗА ШАГОМ.

№ 51: ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ, – ЭТО НАДЕЖДА.

№ 52: ЧТОБЫ РАЗБИТЬ ЛЕД В ОТНОШЕНИЯХ, ВСЕГДА ХВАЛИ РОДНОЙ ГОРОД СОБЕСЕДНИКА.

№ 53: И ВСЕГДА СОЧУВСТВУЙ ФУТБОЛЬНОЙ КОМАНДЕ ЕГО РОДНОГО ГОРОДА.

№ 54: ЕСЛИ НЕ МОЖЕШЬ ПРИЙТИ ВОВРЕМЯ, ПРИДИ РАНЬШЕ.

№ 55: ЕСЛИ НЕ УДАЛОСЬ ПОДГОТОВИТЬСЯ, ГОТОВЬСЯ К НЕУДАЧЕ.

№ 56: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ В МАЛЕНЬКОМ ГОРОДКЕ, ПОЙДИ В ПАРИКМАХЕРСКУЮ.

№ 57: В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ ПОСМОТРЕТЬ ПРАВДЕ В ГЛАЗА КУДА ЛЕГЧЕ, ЧЕМ ЛГАТЬ СЕБЕ.

№ 58: ПОРОЙ УЗНАЕШЬ БОЛЬШЕ, ЕСЛИ ЗАДАШЬ ВОПРОС, ОТВЕТ НА КОТОРЫЙ ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН ЗАРАНЕЕ.

№ 60: ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ ПОЛУЧЕННЫЙ ОТВЕТ, ЗНАЧИТ, НЕ НАДО БЫЛО ЗАДАВАТЬ ВОПРОС.

№ 61: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ ПРАВИЛЬНО, ДЕЛАЙ САМ.

№ 62: ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ БРОСАТЬСЯ В ГЛАЗА, ВЕДИ СЕБЯ КАК МЕСТНЫЙ И ПРИТВОРЯЙСЯ ЗАНЯТЫМ.

№ 63: ЛУЧШЕ ВСЕГО ЛГАТЬ, ВКЛЮЧАЯ В ЛОЖЬ ТОЛИКУ ПРАВДЫ.

№ 65: САМЫЙ БОЛЬШОЙ ТУПИЦА В КОМНАТЕ – ТОТ, КТО ПЕРВЫМ СКАЖЕТ ТЕБЕ, КАКОЙ ОН УМНЫЙ.

№ 68: НИКОГДА НЕ ПОДПИСЫВАЙ НИКАКИХ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ, ПОКА ИХ НЕ ОДОБРИТ ТВОЙ ЛИЧНЫЙ ЮРИСТ.

№ 70: ПОПАВ В БЕДУ, ДЕМОНСТРИРУЙ СИЛУ.

№ 72: В НОВОМ МЕСТЕ ВЕДИ СЕБЯ ТАК, СЛОВНО УЖЕ БЫВАЛ ТУТ РАНЬШЕ.

№ 73: ПОЗНАЙ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ СТРАТЕГИЕЙ И ТАКТИКОЙ.

№ 74: 99 % ТОГО, ЧТО ТЕБЯ ТРЕВОЖИТ, НЕ СЛУЧАЕТСЯ. ОЗНАЧАЕТ ЛИ ЭТО, ЧТО ТРЕВОГА СЕБЯ ОПРАВДЫВАЕТ ИЛИ ЧТО ЭТО СТОПРОЦЕНТНАЯ ПУСТАЯ ТРАТА ВРЕМЕНИ И СИЛ? РЕШАЙ САМ.

№ 75: КОГДА РЕШЕНИЕ НУЖНО ПРИНЯТЬ БЫСТРО, ПУСТЬ ТО, ЧЕГО ТЫ НЕ УМЕЕШЬ ДЕЛАТЬ, НЕ МЕШАЕТ ТОМУ, ЧТО УМЕЕШЬ.

№ 76: ПОЛУЧИВ ПРЕИМУЩЕСТВО, ВЫЖМИ ИЗ НЕГО ВСЕ, ЧТО ТОЛЬКО МОЖНО.

№ 77: ШВЕЙЦАРСКАЯ АРМИЯ – ТАК СЕБЕ ВОЯКИ, НО НИКОГДА НЕ ВЫХОДИ ИЗ ДОМА БЕЗ ИХ НОЖА.

№ 78: КЛАССИКА СТАЛА КЛАССИКОЙ НЕ ПРОСТО ТАК, А ПОТОМУ ЧТО ОНА – КЛАССИКА.

№ 79: НЕ ДЕЛАЙ ЧУЖУЮ БОЛЬ ИСТОЧНИКОМ СВОЕЙ РАДОСТИ.

№ 80: УБЕЖДАЯ, НЕ ДАВИ. УБЕЖДЕНИЕ – ИСКУССТВО ЗАСТАВЛЯТЬ ЛЮДЕЙ ВЕРИТЬ, ЧТО ЭТО БЫЛА ИХ ИДЕЯ.

№ 81: НИКОГДА НЕ БЕРИ БОЛЬШЕ, ЧЕМ НУЖНО.

№ 82: БЕЗ ЖИЗНИ РАЗУМА ТВОЯ ЖИЗНЬ БУДЕТ НЕРАЗУМНОЙ.

№ 83: ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ПАРАНОИК, ПОМНИ: ЛУЧШЕ ПЕРЕСТРАХОВАТЬСЯ, ЧЕМ ОГОРЧИТЬСЯ.

№ 84: ЕСЛИ ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ НЕ ПОМОГАЕТ, СЪЕШЬ ШОКОЛАДКУ.

№ 86: НИКОГДА НЕ НЕРВНИЧАЙ, РАЗГОВАРИВАЯ С КРАСИВОЙ ДЕВУШКОЙ. ПРОСТО ПРИТВОРИСЬ, ЧТО ОНА ТОЖЕ – ЛИЧНОСТЬ.

№ 87: МУЖЧИНАМ НУЖНА КОМПАНИЯ, ЖЕНЩИНАМ – СОЧУВСТВИЕ.

№ 88: ВСЕГДА СЛУШАЙСЯ ЧЕЛОВЕКА СО СВИСТКОМ.

№ 91: НЕТ И НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКАКИХ ГРАНИЦ ДЛЯ ТОГО, НА ЧТО ГОТОВ ПАРЕНЬ РАДИ СВОЕЙ ИЗБРАННИЦЫ.

№ 92: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТЕБЕ РАССКАЗАЛИ ПОБОЛЬШЕ, САМ ГОВОРИ ПОМЕНЬШЕ. ОТКРОЙ ГЛАЗА, НАВОСТРИ УШИ, А РОТ ЗАКРОЙ.

№ 94: БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ НЕОБХОДИМОГО ОРУЖИЯ И ИНВЕНТАРЯ ВСЕГДА МОЖНО НАЙТИ В ДОМЕ.

№ 96: ВСЕГДА ПОМНИ ДЕКЛАРАЦИЮ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.

№ 97: ВСЕГДА БЕРИ В ДОРОГУ ЗАПАСНЫЕ ОЧКИ И ТРУСЫ.

№ 98: НЕ СМОТРИ НА СВОЮ ЖИЗНЬ, КАК НА КИНО ПРО КОГО-ТО ДРУГОГО. ЭТО КИНО ПРО ТЕБЯ. И ОНО СНИМАЕТСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС.

№ 100: ЖИВИ. ОТКРОЙ ВСЕ ДВЕРИ И ЖДИ

Житейские заповеди Уилла

1. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СОХРАНИТЬ ТАЙНУ, НИКОМУ НЕ ГОВОРИ.

2. НЕЛЬЗЯ ПРОЖИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ ДВАЖДЫ.

3. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СКРЫВАТЬ ОТ ДРУЗЕЙ СВОИ ИСТИННЫЕ ЧУВСТВА, ЭТО НЕ ДРУЗЬЯ.

4. ЕСЛИ ЗАДУМАННОЕ ТРЕБУЕТ ОТ ТЕБЯ «УМРИ, НО СДЕЛАЙ», ВОЗМОЖНО, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ ПЕРЕСМОТРЕТЬ СВОИ ПЛАНЫ.

5. ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ ДЛИТСЯ ГОРАЗДО ДОЛЬШЕ, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ. САМЫЕ ГЛУБОКИЕ ШРАМЫ – ТЕ, КОТОРЫХ НЕ ВИДИШЬ.

6. НЕ МОЖЕШЬ – НЕ БЕРИСЬ.

7. ИНОГДА, ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ РАССУДОК, НУЖНО НЕМНОГО СВИХНУТЬСЯ.

8. ВСЕГДА ПОСТУПАЙ ПРАВИЛЬНО, НЕ БОЯСЬ ПОСЛЕДСТВИЙ.

9. МИНУТА ЧАС БЕРЕЖЕТ.

10. В ЧУЖОЙ ЗЕМЛЕ РАЗУМНО НАБЛЮДАТЬ ЗА ОБЫЧАЯМИ МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ И ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ИХ. ЕСЛИ ТОЛЬКО ТЕБЯ НЕ СОБИРАЮТСЯ СЪЕСТЬ.

11. НЕВАЖНО, КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ. ВАЖНО, ЧТО´ ДЕЛАЕШЬ.

12. ЕСЛИ У ВРАГА ПОДАВЛЯЮЩЕЕ ПРЕИМУЩЕСТВО, ДЕЛАЙ ХИТРЫЕ ХОДЫ ПО ОДНОМУ ЗА РАЗ.

13. ЧИТАЙ КНИГИ, ЧТОБЫ СТАТЬ УМНЕЕ. ЧИТАЙ ЛЮДЕЙ, ЧТОБЫ СТАТЬ МУДРЕЕ.

14. БЫТЬ ХРАБРЫМ – ЗНАЧИТ БОЯТЬСЯ, НО ВСЕ РАВНО ИДТИ ВПЕРЕД.

15. ОТКРЫТАЯ ДВЕРЬ – ЛИБО ПРИГЛАШЕНИЕ, ЛИБО ЛОВУШКА. И ЛУЧШЕ ОПРЕДЕЛИТЬ ЭТО, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЗАХОДИТЬ В НЕЕ.

16. КОГДА ДОЙДЕШЬ ДО КОНЦА ВЕРЕВКИ, НЕ ЗАВИСАЙ.

17. ДЕРЖИ ДРУЗЕЙ БЛИЗКО, А ВРАГОВ – В МЕШКЕ НА ДНЕ РЕКИ.

18. ВСЕ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО, ЭТО ЛЮБОВЬ И НЕСКОЛЬКО ДРУЗЕЙ, КОТОРЫМ МОЖНО ВЕРИТЬ. НУ И НЕМНОГО УДАЧИ НЕ ПОМЕШАЕТ.

19. НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ.

20. (со слов Аджая) Это наше ценнейшее имущество, более ценное, чем любой дар природы, Бога или человека. Его нельзя купить, продать, выменять или украсть. Оно есть у тебя в определенном количестве, и никогда не знаешь, когда оно иссякнет, поэтому не трать его зря или, упаси бог, не пытайся убить.

Это время. Трать свое время с умом. Ибо, если ты овладел этим простым, но нелегко дающимся мастерством, мой друг, ты поистине и в полном смысле живешь.

Благодарности

Большое спасибо Джеймсу Томасу, исключительному редактору, а также Барбаре Маркус, Мишель Неглер, Мелори Лёр, Дженни Леттис и Джону Адамо из издательства «Рэндом Хаус Чилдренз Букс». Спасибо, как всегда, моему другу Эду Виктору и моей жене Линн, у которой хватило храбрости, терпения и прозорливости, чтобы выйти замуж за работающего писателя.

1

На языке индейцев племени лакота – Великая Тайна. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Кроссовки, выпущенные в честь знаменитого баскетболиста.

3

Корневое пиво, или рутбир, или сарсапарилла – газированный напиток, обычно изготовленный из коры дерева сассафрас. Корневое пиво, популярное в Северной Америке, производится двух видов: алкогольное и безалкогольное.

4

Примерно 27 градусов по Цельсию.

5

Игра слов. Река Амазонка (Amazon) и компания по рассылке товаров в Интернете называются одинаково. Точнее, компания была названа в честь реки.

6

Капитан Наука – один из персонажей фантастического сериала о Баке Роджерсе.

7

Персонажа популярной песни Майкла Джексона зовут Маленькая Сьюзи, не менее популярной песни Фредди Хаббарда «Сьюзи Подсолнух».

8

Фирменная сеть японских ресторанов, по японскому слову, обозначающему растение сафлор. В сленге имеет значение «избивать, рубить, толочь» и т. п.

9

Maze – лабиринт, amazing – поразительно. Ник сопоставляет эти два слова (a-mazing). Подобные толкования называются народной этимологией.

10

Город в штате Алабама.

11

Игра «летающие тарелочки».

12

Карл Ястржембски – знаменитый игрок в бейсбол.

13

Синдром дефицита внимания и гиперактивности.

14

О боже мой! По-английски OMG – oh my God, распространенное восклицание.

15

Кахуна – знахарь или шаман у жителей Гавайских островов.

16

Шекспир, «Генрих IV», часть вторая, пер. Б. Пастернака.

17

Американская народная песня. Смоки (Дымная) – горная вершина в Аппалачских горах.

18

Дебби Доунер – персонаж популярного вечернего сатирического шоу; девушка, которая постоянно приносит дурные новости.

19

Безалкогольный напиток.

20

Название песни Майкла Джексона, в клипе к которой зомби танцевали на улице.

21

Американская телепередача, в которой исполнялись музыка и танцы в стиле ритм-н-блюз, соул, хип-хоп и др.

22

Туннель в Нью-Йорке между Манхэттеном и городом Вихокен в Нью-Джерси.

23

Искаженная цитата из популярной песни группы «Мелани Амаро» «Надеюсь, сердце меня не подведет».

24

Полицейская машина.

25

Мемориал в городе Сент-Луис, известный как «Врата Запада», высотой в 192 метра.

26

Спокойной ночи.

Content

Марк Фрост
Пророчество Паладина. Негодяйка

Один Житейская заповедь Уилла № 1: Если хочешь сохранить тайну, никому не говори

Два Житейская заповедь Уилла № 2: Нельзя прожить свою жизнь дважды

Три За два месяца до описываемых событий Житейская заповедь Уилла № 3: Если хочешь скрывать от друзей свои истинные чувства, это не друзья

Четыре Житейская заповедь Уилла № 4:Если задуманное требует от тебя «умри, но сделай», возможно, ты захочешь пересмотреть свои планы

Пять Житейская заповедь Уилла № 5: Выздоровление длится гораздо дольше, чем ты думаешь. Самые глубокие шрамы – те, которых не видишь

Шесть Житейская заповедь Уилла № 6: Не можешь – не берись

Семь Житейская заповедь Уилла № 7: Иногда, чтобы сохранить рассудок, нужно немного свихнуться

Восемь Житейская заповедь Уилла № 8: Всегда поступай правильно, не боясь последствий

Девять Житейская заповедь Уилла № 9: Минута час бережет

Десять Житейская заповедь Уилла № 10: В чужой земле разумно наблюдать за обычаями местных жителей и придерживаться их. Если только тебя не собираются съесть

Одиннадцать Житейская заповедь Уилла № 11: Неважно, как ты это делаешь. Важно, чтò делаешь

Двенадцать Житейская заповедь Уилла № 12: Если у врага подавляющее преимущество, делай хитрые ходы по одному за раз

Тринадцать Житейская заповедь Уилла № 13: Читай книги, чтобы стать умнее. Читай людей, чтобы стать мудрее

Четырнадцать Житейская заповедь Уилла № 14: Быть храбрым – значит бояться, но все равно идти вперед

Пятнадцать Житейская заповедь Уилла № 15: Открытая дверь – либо приглашение, либо ловушка. И лучше определить это, прежде чем заходить в нее

Шестнадцать Житейская заповедь Уилла № 16: Когда дойдешь до конца веревки, не зависай

Семнадцать Житейская заповедь Уилла № 17: Держи друзей близко, а врагов – в мешке на дне реки

Восемнадцать Житейская заповедь Уилла № 18: Все, что тебе нужно, это любовь и несколько друзей, которым можно верить. Ну и немного удачи не помешает

Житейская заповедь Уилла № 19: Никогда не сдавайся

Житейская заповедь Уилла № 20:

Житейские заповеди отца

Благодарности

1