Дарья Сергеевна Кожевникова

Стеклянное сердце

Весла плескали по воде тихо и ритмично. Сидя в лодке, Эля без особой паники гадала, что же они собираются с ней сделать. Утопить? Но у них нет с собой ни камня, ни другого груза. Неужели они вообразили, что если завезут ее сейчас подальше и столкнут, она не доплывет до берега? Надо совсем ее не знать, чтобы так подумать! Да она переплывала это озеро не раз, туда и обратно! Оно ведь в ширину всего около трех километров. А Эля могла без остановки проплыть и больше, проверено. Вода вот разве только еще холодная. Но если для кого-то это могло стать роковым, то для нее было лишь досадной неприятностью. Обычно она начинала купаться, едва сходил лед на озере. Вот и в этом году уже открыла сезон. Так на что же они рассчитывают, эти, что везут ее сейчас на лодке? Разве что стукнут веслом по голове перед тем, как отправить в воду? Но тогда налицо будут те самые «признаки насильственной смерти», которых им, похоже, хотелось бы избежать. Значит, все-таки рассчитывают на то, что она утонет. Но это же просто смешно! Вот почему Эля так бесстрашно села в лодку — может, неприятная компания и не знает о том, как она плавает, но ей-то самой это хорошо известно. С ранних лет, в любую погоду. Эля и сейчас могла бы выпрыгнуть за борт без всяких сомнений и страха и, скорее всего, преспокойно ушла бы вплавь от этих, на лодке, пока бы они тут разворачивались да искали ее потом в темноте. Может, именно так она и поступит, надо только выбрать подходящий момент — пока что за ней довольно бдительно присматривали. Успеют ухватить, когда она кинется к борту, так что с этим лучше не торопиться. И вместо того, чтобы сделать рывок на свободу, Эля уставилась на фигуру, темнеющую на носу лодки. Что он все-таки намерен с ней сделать, этот монстр в человеческом обличье, по воле которого она здесь находится? Спросить бы! Но разговор, ради которого она и села в лодку, как-то быстро стих, и снова начинать его уже не было желания. Да и нужен ли он был, если обеим сторонам теперь уже точно было известно, что ни к чему он не приведет? Однако Эля пошла на него прежде всего из любопытства, ей все-таки очень хотелось получить ответ на свой вопрос: «Почему?!» Теперь она знала ответ и окончательно убедилась в том, что сидящее перед ней в лодке существо — не человек, а самое настоящее чудовище.

— Гадаешь, что с тобой будет? — спросил монстр, перехватив ее взгляд, в то время как лодка остановилась, ориентировочно достигнув середины своего пути. И тут же сам ответил: — А я тебя сейчас отпущу! Выкину из лодки, и плыви ты на все четыре стороны! Доплывешь — твое счастье. Ну а если нет, то уж не обессудь! В любом случае видимся мы с тобой в последний раз… Надеюсь, что в последний, — с этими словами он нагнулся над Элей. Укола она даже не почувствовала, только увидела, как у него в руках мелькнул шприц. Совсем маленький. Тонюсенькая, как комариное жало, иголочка молниеносно вонзилась ей куда-то под подбородок, в мягкие ткани нижней челюсти, и почти сразу выдернулась. Лишь запоздало Эля ощутила, как этот укол отдался легким пощипыванием где-то под языком. А монстр еще раз взглянул на нее и ухмыльнулся:

— Прощай, деточка!

«Ну, это мы еще посмотрим!» — подумала она, стараясь, чтобы он не заметил торжествующего огонька у нее в глазах. Что вот только монстр ей вколол? Снотворное? Нет, она все равно справится, и вода ее не подведет, даже в полубессознательном состоянии. Элю столкнули, и она нырнула, чтобы не показываться тем, что в лодке, пока они не отплывут на достаточное расстояние. Вынырнула уже в нескольких метрах: лодка удалялась прочь. Эля зависла в воде, глядя ей вслед, пока компания окончательно не скрылась в темноте. Потом скинула с себя куртку, мешающую плыть. Тапки, в которых ее сегодня выманили из дома, уже и сами соскользнули, пошли ко дну. Все. Теперь на Эле оставались только домашние брючки и маечка, которые совершенно не помешают и не создадут лишней тяжести. Эля повернулась, сделав первый мощный и практически бесшумный гребок. Еще дедушка учил ее: не бей воду, она этого не любит! Эля, преклоняющаяся перед этой стихией, крепко усвоила урок. Ее руки не шлепали, а словно втекали в воду. И не частота, а сила этих движений несла ее вперед, к заветному берегу.

Вода никогда не подводила ее. Но сегодня, примерно уже на половине пути к берегу, Эля вдруг почувствовала неладное. В ушах внезапно зашумело, и сердце забилось пойманной птицей, и от острого чувства голода вдруг свело живот. Это был какой-то лютый, животный голод, какого Эля никогда еще не испытывала. А руки вдруг ослабели и затряслись, и перестали слушаться, как будто чужие или набитые ватой. А потом вдруг все мышцы тела скрутила внезапная жестокая судорога. Но Эля не позволила себе запаниковать, не тот у нее был характер. Она сумела лечь на воду, перевернувшись на спину — плавала она действительно так, как многие ходят посуху. Успокоиться, переждать этот мучительный приступ. И все-таки доплыть до берега! Доплыть вопреки всему!

Тая уже третий день не могла дозвониться до сестры. Да, бывало, что Элька бросит телефон в доме, а сама уйдет на весь день в огород или в лес, и хоть ты ей обзвонись! Но вот так, чтобы телефон упорно не отвечал ни днем, ни вечером, а потом и вовсе отключился — это было уже слишком даже для Эльки! Не выдержав, Тая набрала номер Степановны, соседки по участку. Звонить тоже пришлось три раза, но зато на этот раз усилия все-таки увенчались успехом.

— Але! Кто й та? — послышался голос глуховатой бабки.

— Степановна, здравствуйте! Это Тая Виноградова! — Тая давно уже была не Виноградовой, а Метелиной, но назваться девичьей фамилией было куда проще, чем в сотый раз объяснять бабке, кто она и почему. — Сестра Эли Виноградовой!

— А? Это Элина сестра, что ль?

— Да, это я! — Тая заранее запаслась терпением, зная, что общение с бабкой будет непростым. Именно поэтому и не хотела ей звонить. Но что поделать, если телефоны других Элькиных, а также и ее собственных соседей, правда, давно уже бывших, у нее не сохранились? Однако на сей раз, вопреки ожиданиям, Тае не пришлось отвечать на десяток других наводящих вопросов с переспросами.

— Так где ж она, Элька-то твоя? — заголосила бабка в трубку. — Нету ее дома, куры в сарае заперты были. Я уж выпустила, не помирать же им там! Так они в огороде творят что хотят! И ко мне залетают, окаянные! А хозяйки нету! К тебе, что ль, уехала, а?

«Если бы она ко мне уехала, я бы тебе не звонила!» — с досадой подумала Тая. Вслух же спросила:

— А вы кур-то когда выпускали?

— А позавчерась! Вот уже к обеду! А Элька-то где?

— Степановна, я приеду и разберусь! — пообещала Тая, отключаясь. С облегчением вздохнула: разговор был окончен. Но вот что с сестрой? Похоже, и в самом деле придется ехать разбираться. Тая и так собиралась навестить сестру перед тем, как улететь в долгожданный отпуск в Грецию. Но только не предполагала, что выезжать придется в такой спешке и по столь неординарной причине. Элька исчезла! Да это невозможно! Куда она могла подеваться?! Из родного дома да из родного поселка, в котором они обе выросли и знали его, как и раскинувшийся рядом лес, словно свои пять пальцев? Эля в отличие от Таи, даже повзрослев, не смогла со всем этим расстаться. Не прельстили ее ни высшее образование, ни карьера в городе. Любила она землю, лес, их тихое озеро, свободу и чистый воздух. И чтобы теперь она вдруг куда-то отправилась из поселка, даже не предупредив сестру?! Нет, такого быть не могло! Чувствуя, как у нее тревожно сжимается сердце, Тая надеялась, что все объяснится какой-то мелкой неприятностью. Могла, например, Элька ногу вывихнуть, когда лазила в подвал? Хорошо бы, чтобы так оно все и закончилось — небольшой операцией по спасению невинно упавшей с лестницы.

Надежды на подвал отпали сразу, как только Тая ступила на крыльцо: дом был заперт. Тая постояла перед дверью, задумчиво разглядывая замочную скважину. С чего начать поиски сестры? Попасть в дом было не проблемой, ключ от него всегда, долгие годы и даже уже не первое поколение, хранили в условленном месте, в маленьком тайничке, тут же, на крыльце. Но стоит ли заходить внутрь? Элька вряд ли стала бы запираться изнутри, это было не в ее привычках. Значит, ее там нет. Поискать в доме записку от нее? Но не проще ли ей было отправить сестре смс? Таины раздумья были прерваны негромкими, но очень дружными голосами. Оглянувшись, она обнаружила, что оставшиеся беспризорными куры собрались перед крыльцом и теперь смотрят на нее с надеждой, что их наконец-то накормят.

— Что, в огороде пропитания не сыскать? — неприветливо спросила у них Тая. — Или что, там копать надо, разыскивать, а вы привыкли, чтобы вам все готовое подносили под самый клюв? Избаловала вас Элька на зерне.

Куры, конечно, ничего не поняли. Продолжая что-то тихо квохтать себе под нос, они смотрели на Таю жалкими голодными глазами, так что она все-таки не выдержала, решила ненадолго отвлечься на них. Достала из тайничка ключ, открыла дверь. В сенях стоял почти полный ларь с зерном. Тая зачерпнула из него сразу целое ведерко, высыпала курам в корытце под окном. И, не задерживаясь поглазеть на образовавшуюся над корытцем «кучу малу», вернулась в дом — раз уж все равно пришлось его отпереть, то и осмотреть для начала неплохо. Вдруг удастся найти пусть даже не записку, а просто что-нибудь такое, по чему можно угадать намерения сестры? Куда ее нелегкая унесла? Куда-то далеко и надолго она уйти не могла, кур бы не бросила или хотя бы соседей попросила за ними присмотреть. Разве что в лес пошла и там умудрилась заблудиться каким-то чудом? Ну, для этого ей нужно было очень постараться, просто максимум усилий приложить! Потому что Элька была лесным человеком, знающим все тропки на много верст окрест, а в голове как будто имеющим свой собственный компас. Да и рано еще в лес забредать по самые дебри — ягоды пока не вызрели, даже в парниках и теплицах. Уж это-то Тая точно знала — будь оно иначе, в городе давно бы втридорога торговали ранней продукцией. Но пока ее не было.

И надолго Элька уходить из дома не собиралась. Наоборот, готовилась ко сну. В этом Тая убедилась, обнаружив разобранную постель и налитую чашку чаю, стоящую на столе. Часть жидкости уже успела испариться, оставив бурые кольца на стенках кружки. И попахивало… Нет, чай так вонять точно не мог. Проведя на скорую руку обыск, Тая нашла источник запаха в микроволновке: успевший засклизнуть бутерброд с плавленым сыром. Выбросила его курам во двор — у тех ничего не пропадет. Потом и сама спустилась с крыльца. Оглянулась на пустую собачью будку, потом на входную дверь. Тимошка, их старый пес, умер полгода назад, и Элька пока еще не собралась с духом взять ему на смену щенка. Так что сторожа, даже символического, дом лишился. Но тем не менее Тая не стала возвращаться и запирать дверь — днем у них в поселке это было как-то не принято. В их поселке городского типа, где почти все хорошо знали друг друга. И вон, кто-то уже стоит за забором из сетки-рабицы, возле оставленной там машины, пытается заглянуть через густые сплетения вьюнка во двор. Тая поспешила туда же — мало ли, вдруг ей там сообщат свежие новости о внезапно исчезнувшей Эльке?

Но вместо новостей Таю и за забором ждали одни вопросы.

— Таечка, так Эля к тебе, что ли, уехала? — поинтересовалась тетя Рита, соседка из дома напротив.

Тая едва не зарычала в ответ: ну что за глупый вопрос! И сколько еще таких предстоит выслушать за день? Но сдержалась и только вздохнула:

— Если бы она у меня была, я бы ее здесь не искала. Да разве вы ее не знаете? Куда бы она отсюда уехала? Нет, я сама приехала, потому что никак не могу до нее дозвониться. Вы не знаете, может, она куда-то собиралась? Ничего вам не говорила?

— Нет, — растерялась тетя Рита. — Мы думали, вдруг у тебя что случилось, вот она и сорвалась в порыве чувств, никого не предупредив. Мы бы хоть за курами присмотрели…

Ну да, конечно же, никто ничего не знает. Потому что некуда Эльке было убегать из дома на ночь глядя, уже собравшись ко сну. Разве что…

— А у нас что сейчас? Случайно, не полнолуние? — спросила Тая.

— Вроде как было недавно, — тетя Рита понимающе усмехнулась, тоже зная за Элькой эту особенность, за которую кое-кто в поселке даже считал ее ведьмой: любила Элька гулять лунными вечерами. Просто гулять, упиваясь призрачной красотой ночного леса. И озера, в котором луна отражалась, как в зеркале. Могла выглянуть вечером в окно, залюбоваться чем-то, ей одной понятным, а потом ускользнуть на два-три часа.

— Так, проедусь-ка я к озеру, — проворчала Тая, никогда не разделявшая увлечений сестры. — Я не раз уже ей говорила, что однажды догуляется, кувыркнется куда-нибудь в темноте. Вот, кажется, так и случилось. Ох, Элька!

Сев за руль, Тая проехала по прямой Элькиной улице в самый конец поселка. Там оставила машину, решив, что дальше пойдет пешком. Она не была фанаткой пеших прогулок на свежем воздухе, но сделать это пришлось сразу по двум причинам. Во-первых, дальше дорога круто поднималась вверх, так что Таина не слишком новая «ласточка» наверняка туда просто не дотянет. А во-вторых, если Элька, паршивка, лежит сейчас со своей сломанной ногой где-нибудь в кустах, Тая может просто проехать мимо нее и не заметить. Пешком в таких случаях хоть и неприятнее, но зато надежнее. Вздохнув, Тая сунула руки в рукава своей тонкой кожаной курточки, окинула взглядом предстоящий путь. Элька, легкая на ногу, могла хоть сколько пройти и словно этого не заметить. Вот и по этой извилистой дорожке из плотно слежавшегося золотистого песка она бы вспорхнула за какую-то пару минут. Ворча сквозь зубы на тех, у кого в одном месте не просто шило, а целый набор колющих инструментов, Тая тоже принялась взбираться на огромный холм, словно специально здесь поставленный для того, чтобы отделить поселок от раскинувшегося дальше на многие километры леса.

На вершине Таю встретил порыв ветра. Ледяного, несмотря на яркий солнечный день, — наверное, прилетевшего откуда-то с болот. Ветер упруго мазнул Таю по разгоряченному лицу, сунулся за воротник ее куртки и тут же унесся прочь, словно обознавшийся озорник. Не желая дожидаться повторного налета, она принялась торопливо оглядываться по сторонам. Если сестра действительно решила пойти в лес, то до этого места точно дошла. А вот куда потом ее нелегкая понесла? Далеко она не стала бы уходить, но вот в какую сторону? Отсюда, с самой высокой точки, были видны три тропинки, разбегающиеся в разных направлениях. Одна, как знала Тая, вела на ближайшее клюквенное болото, за пару километров отсюда. Другая за многие годы была натоптана, наверное, грибниками, потому что вела через лес неведомо куда. Третья тропинка спускалась к озеру. Вон оно, синеет внизу, по форме напоминающее гигантских размеров фасоль. В ширину километра три, а в длину вообще все пять будет. В общем, немаленькое озеро. Для всех, кроме Эльки. Та, с детства фанатично обожающая воду, могла отмахать пару километров вплавь где-то за час, если не меньше, совсем при этом не напрягаясь. И вообще едва ли не молилась на эту голубую «фасолину» во всех оттенках зеленом обрамлении леса…

Нет, не совсем в зеленом… Рассмотрев озеро, Тая, к немалому своему удивлению, вдруг обнаружила в одном месте выбивающееся из общей гаммы цветное пятно. Надо же, кто-то успел построить себе дом на самом берегу! И не просто дом, а целую усадьбу, с прочими хозпостройками, да еще и обнесенную по периметру высоким забором. Интересно, кто бы это мог там обосноваться? Судя по размаху построек, кто-то не из местных. Странно, что Элька ни разу не упоминала об этом Тае в их телефонных разговорах — ей-то такая оккупация берега озера должна была не то что не понравиться, а вообще встать костью поперек горла. Элька, по большому счету, была русалкой этого озера, его истинной королевой и хранительницей. Тая хорошо помнила случай, когда кто-то попытался в этом озере свою машину помыть, а Элька увидела! Яростная стычка, перешедшая в драку, ведро куриного помета «чистюлям» в салон, разборки с привлечением участкового… Элька потом неделю лечила синяк под глазом, но больше никто и никогда не пытался смывать в озере свою грязь — все четко уяснили, что автомойка обойдется куда дешевле. Теперь же кто-то сумел здесь построиться, а сестра об этом даже не заикнулась. Решила, что не стоит этого делать, поскольку сочувствия от Тайки все равно не дождешься? Или говорила что-то, да только Тая все пропустила мимо ушей? В любом случае внезапное появление усадьбы на берегу заставило Таю сделать выбор в пользу озера, и она начала спускаться по тропинке.

Озеро пробивалось впереди фрагментами синевы между золотыми стволами сосен, а их макушки напевно шумели под ветром, от которого Таю защищал теперь склон холма. Защищал так надежно, что даже жарко стало. Тая остановилась на полпути, стащила с себя курточку, вскинула голову к аквамариновому небу, на фоне которого качались зеленой, густой, но тонкой паутинкой сосновые лапы. Красиво! Может, и не зря Элька так страстно все это любит? Тая не разделяла горячих чувств сестры, но все же могла ее понять. Точно так же, как и Элька вроде понимала Таину страсть к городской жизни. Две родные сестры, Эля и Тая, были очень разными по характеру. Может, оттого, что у них были разные отцы? Потому что все остальные исходные данные были одинаковыми, не считая того, что Элька родилась на три года раньше Таи. Даже внешне они были так похожи, что, когда чуть повзрослели и разница в возрасте перестала бросаться в глаза, многие при знакомстве принимали их за близнецов. И судьба у них была одна на двоих: мать оказалась кукушкой, бросившей дочерей почти сразу после рождения на своих родителей. Все, что она дала Эле и Тае, — жизнь и имена. На этом ее участие в воспитании дочерей закончилось. Элька, по ее словам, еще помнила мать, потому что в последний раз та ненадолго заезжала к старикам, когда старшая дочь находилась уже во вполне сознательном возрасте. И позже повзрослевшая Элька виделась с матерью еще один раз. Тая же, может, и видела мать вживую, но это событие по малости лет не отложилось в ее памяти. Впрочем, она ни о чем не жалела. У дедушки с бабушкой им с Элькой жилось так, что больше и мечтать было не о чем. Старики отдали девочкам всю свою любовь, силы и теплоту. Правда, Элька была больше «дедушкиной»: они вдвоем вечно что-то мастерили, ремонтировали. И плавать дедушка Эльку учил. И ее любовь к лесу — от него. А вот Тая всегда держалась возле бабушки: любила лепить пельмешки, рано научилась вязать крючком, интересовалась нарядами, которые бабушка шила в основном только для нее — Элька одевалась как мальчишка. Да, разные они всегда были, сестры Виноградовы… И вместе с тем — такие родные, понимающие и дорожащие друг другом. Повзрослев, виделись нечасто, потому что выбрали разную жизнь, но созванивались практически каждый день. И вот эта зараза Элька решила, наверное, с ума Таю свести своим внезапным исчезновением!

«Ох, доберусь я до тебя!» — мысленно пригрозила Тая сестре, спускаясь к озеру. Точнее, попыталась себя приободрить таким образом, потому что на самом-то деле на душе было очень даже тревожно. Ведь где бы сестра ни была, если она не смогла вернуться домой, значит, с ней что-то случилось. Что-то серьезное, поскольку пустяк Эльку не остановил бы, а разве что только задержал, но уж точно не на три дня.

От озера повеяло прохладой, так что Тая в отличие от сестры не слишком крепкая здоровьем, остановившись на берегу, снова накинула на плечи куртку. Темная, но прозрачная вода тихо плескалась у ее ног, накатывая на золотистый песок. Тая боязливо отступила на шаг — еще не хватало ноги промочить. А вот Элька уже купалась в этом году, сама хвасталась Тае по телефону. Ну, утонуть-то она точно не могла, это было уже за гранью фантастики. А вот влипнуть в историю где-нибудь на берегу…

— Э-э-эля-а-а-а!!! — крикнула Тая во всю мочь. Прислушалась, не донесется ли откуда-нибудь ответ. Потом повторила попытку. Но оба раза в ответ слышны были только шум ветра да плеск воды. Да из ворот новоявленного особняка кто-то выглянул один раз, ненадолго. Тая постояла уже молча, осматриваясь. Что оставалось делать? Только обходить это озеро берегом! Это сколько же получится километров?! А если еще окажется, что впустую… У Таи от одной этой мысли ноги сразу отяжелели. И потом, в какую сторону идти? Еще немного подумав, Тая решила: вначале к особняку. Он стоит на берегу, может, оттуда видели Эльку в ближайшие несколько дней?

Когда Тая подошла к воротам и нажала на кнопку звонка, оттуда выглянули почти сразу. Судя по камуфляжной форме, охранник. Он как-то странно покосился на Таю. Не то чтобы подозрительно, но будто даже боязливо, что ясно дало Тае понять: да, Элька здесь побывала! И уже успела оставить о себе яркие воспоминания. Иначе на нее саму так не смотрели бы, явно приняв за сестру, с которой они были очень похожи. Разве что Тая была более ухоженной и иначе одетой, в то время как Элька не признавала ни краски на волосах и лице, ни одежды, которую нужно беречь, тем самым ограничивая себя в возможностях.

— Здравствуйте, — поспешила сказать Тая, демонстрируя свои мирные намерения.

Охранник еще какое-то время продолжал обалдело пялиться на нее, но потом все же кивнул. А потом и выдавил из себя:

— По какому вопросу?

— Я сестру ищу. Вы ее наверняка знаете, она на меня очень похожа. Не скажете, когда ее видели в последний раз? Она часто бывает на этом озере.

— Сейчас хозяина вызову, — буркнул охранник, невежливо прикрывая перед Таей цельнометаллическую калитку.

Хозяин, стриженный «ежиком» крупный сероглазый блондин, наверняка был уже предупрежден охранником, потому что в его взгляде Тая не заметила ничего, кроме любопытства. Не торопясь приглашать Таю во двор, он сам вышел к ней за калитку, вместо всяких слов ограничившись кивком головы.

— Я ищу сестру, — тоже не желая растягивать беседу, начала с главного Тая. — Она часто бывает на этом озере, внешне похожа на меня. Не встречали?

— Похожа, как разбитый «жигуль» на иномарку, — окинув Таю взглядом, одновременно и ответил на вопрос, и попытался сделать комплимент ее собеседник.

— А вы не скажете, когда ее видели в последний раз? — сухо спросила Тая, обидевшись за сестру, хотя самой Эльке все подобные замечания всегда были глубоко до лампочки.

— Да черт ее знает, — мужчина скривился, что явно доказывало: Элька успела-таки изрядно ему досадить. — Но дней пять, наверное. Без твоей сестренки всем тут так хорошо, что время летит незаметно.

— Элька не стала бы вам докучать, если бы не было причины.

— Ага. «Зеленый патруль», блин, которой больше всех надо. Но если ты думаешь, что это я озаботился тем, чтобы услать твою сестренку подальше, то нет, не успел. То есть желание было, конечно, да способа еще не успел придумать подходящего. Может, как отыщешь, с собой ее заберешь? Я бы тебе даже за это заплатил.

— Не сомневаюсь, — Тая не удержалась от усмешки, представив, как мужчина торопливо отсчитывает купюры трясущимися от радости руками. — Только она не поедет. И для начала ее еще надо найти. А не скажете, когда вы ее видели в последний раз, то где именно?

— А вон там, — мужчина указал на деревянные мостки недалеко от тропинки, по которой пришла сама Тая. — Сидела и забор мне сверлила взглядом. Наверняка очередную гадость замышляла. Достала уже! Надеюсь, в этот раз ничего стоящего придумать не смогла и с горя пошла топиться.

— Вы говорите сейчас о моей сестре, — веско напомнила Тая.

— И что с того? Мне-то от этого не легче. Ну а тебе могу только посочувствовать. Не в том, что пропала, а в том, что как раз сестра.

— Спасибо, не стоит.

— Ну, как хочешь. А насчет моего предложения все-таки подумай, реально заплачу, если сумеешь увезти ее отсюда подальше. Ладно, бывай. Нечего мне больше тебе сказать. Да и некогда.

— И на этом спасибо, — понимая, что больше здесь все равно ничего не добьется, Тая решила не настаивать на продолжении беседы. Уже после того, как калитка за хозяином закрылась, она взглянула на глазок камеры над воротами. А может, там Элька как-нибудь засветилась? Хотя бы издали? Не попросить ли записи, если есть? Но вряд ли дадут, хозяин выглядит не настолько любезным. Скорее пошлет подальше. Так куда теперь идти, что делать? Повернувшись лицом к озеру, Тая растерянно оглядела его берега. За один день она точно все это не обойдет. И даже за два, наверное, тоже. А если Элька не у берега, а немного в стороне от воды, уже в лесу с его неровностями рельефа и молодой порослью? Тогда задача найти сестру вообще начинала выглядеть нереальной!

— Ну и чего ты тут топчешься на ровном месте? — это из калитки снова выглянул охранник.

— Не бойтесь, диверсий не замышляю, — отмахнулась Тая.

— А давно она пропала, сестра-то твоя?

— Четвертый день уже не могу до нее дозвониться. Никогда такого раньше не было.

— Так чего тогда к участковому не идешь? Раз человек пропал, так, значит, официальные органы должны его поисками заняться.

— А ведь это мысль! — Тая даже лицом посветлела. — Спасибо за совет!

— Не за что, могла бы и сама сообразить.

Да, могла бы. Но не так-то просто предаваться размышлениям, когда в душе все сжимается от тревоги.

Возле мостков Тая еще раз, наудачу, попыталась докричаться до Эльки — и снова впустую. Но, размышляла она, направляясь по тропинке обратно через холм, это не факт, что Эльки здесь нет. Как минимум три дня в лесу, без еды и тепла, кого хочешь подкосят, так что, может, Элька и отзывается где-то, да уже таким голосом, которого и в двух шагах никто не расслышит. От таких мыслей Тая даже не заметила, как перевалила через холм. Бегом спустилась к машине. Посидела в ней с минутку, восстанавливая дыхание, и развернулась обратно к поселку. Кабинет их бессменного участкового Трофима Михалыча бессменно же находился почти в самом центре поселка, возле административного здания, ФАПа и библиотеки. Проехать от холма, свернуть направо, а дальше — прямо по центральной улице. Тая, давно не совершавшая прогулок по родному поселку, с удивлением заметила, что он, оказывается, значительно разросся. И даже не за счет количества домов, а за счет их качества и размеров. Если раньше центральная улица, как и остальные, состояла из домишек, почти по самую крышу утопающих в зелени садов, то теперь за высокими заборами там и тут гордо возвышались двух-, а то и трехэтажные коттеджи, которым деревья были разве что «по пояс». То ли местные стали богатеть и расстраиваться, то ли городские облюбовали здешние живописные места и начали скупать участки под дачи.

Трофим Михалыч сидел в своем кабинете и что-то мастерил на столе. Он практически не изменился за те годы, которые они с Таей не встречались, разве что усы утратили часть своей пышности. Таю он сразу узнал, что, впрочем, было неудивительно, поскольку Элька маячила у него перед глазами все эти годы. Поднялся из-за стола поприветствовать бывшую землячку, а после сам начал разговор на нужную тему:

— Тут поговаривают, что Элеонора куда-то пропала. Ты, случайно, не в курсе, куда именно?

— Как раз к вам по этому вопросу, — выдохнула Тая. — Ко мне она, как многие тут решили, не приезжала и ехать не собралась. И дома все брошено так, как будто она сорвалась внезапно, уже поздно вечером: собиралась ложиться спать, да так и не легла.

— А почему ты думаешь, что именно вечером, а не утром?

— Кровать разобрана, да не смята. То есть Элька приготовилась ко сну, но лечь в нее не успела. То ли кто-то ее срочно позвал, то ли где-то что-то внезапно увидела и сама туда бросилась.

— Ну, не секрет, что за твоей Элеонорой водится такая привычка.

— Только раньше она имела еще и очень полезную привычку возвращаться домой.

— Ясно, — покивал головой Трофим Михалыч. — Ну и что ты предлагаешь?

— Я? Вообще-то я пришла к вам за помощью. Надо лес обыскать, берег озера. Может, даже собак к этому делу привлечь, так быстрее получится. Элька ведь уже третий день… нет, уже четвертый, — поправилась Тая, прикинув на пальцах, — без всякой помощи, которая наверняка ей сейчас очень нужна.

— Так, — Трофим Михалыч вытащил из ящика стола и придвинул Тае листок бумаги. — Тогда давай пиши заявление о пропаже сестры. Дадим делу официальный ход, так гораздо быстрее и проще помощь организовать, чем созывать сельчан на поиски в разгар огородного сезона. Ну и, опять же, ты ж хотела, чтобы с кинологами…

После того как было написано заявление о пропаже и была вызвана из города опергруппа, Трофим Михалыч кивнул Тае:

— Теперь останется только ждать. Обещали через пару часов подъехать.

— Так что, они ее в сумерках разыскивать собираются?! — вскинулась Тая. — Или вообще завтра с утра? Это же для Эльки еще одна ночь в лесу!

— Не шуми, это делу не поможет. Приедут, как только смогут — сапоги-скороходы на обеспечение полиции никто еще не выделял. А если ты так о времени беспокоишься, то пошли для начала сходим к вам домой. Взгляну на все сам — может, найдем какую зацепку, по которой хоть понять можно будет, в какой стороне твою Эльку вообще разыскивать.

— Поехали, — буркнула Тая, поднимаясь из-за стола, где писала заявление, и забирая положенные на столешницу ключи от машины.

Несмотря на пресловутый разгар огородного сезона, возле Элькиной калитки прохаживалась уже не одна, а три соседки.

— Ну что, как успехи? — первой спросила приехавших тетя Рита.

— Кабы успехи были, мне бы не было нужды сюда приезжать, — резонно ответил Трофим Михалыч, вместе с Таей направляясь к калитке и закрывая ее перед остальными. — Без нужды во двор прошу не заходить, возможные улики не затаптывать.

Улики! Это слово, хоть и произнесенное не вполне серьезно, неприятно кольнуло Таю: разве речь идет о каком-то преступлении? Сестра всего лишь пропала, и ее просто надо найти, чтобы помочь ей вернуться домой. К тому же все, что было можно, во дворе уже наверняка затоптали куры. Однако Тая промолчала, гостеприимно распахивая перед Трофимом Михалычем дверь. Он вошел, водя по сторонам головой от самого порога. Тая шуганула с крыльца снова собравшихся кур, закрыла входную дверь, включила везде свет, чтобы лучше было видно. Трофим Михалыч не спешил делиться с Таей своими наблюдениями и ничего не трогал, пока только смотрел. Так, молча, они прошли прихожую, кухню, собственно комнату. И лишь там, оглядев уже упомянутую Таей кровать, участковый уважительно кивнул:

— Молодец, Таисия, правильно подметила про постель. Есть в тебе задатки детектива. Ты здесь ничего не трогала?

— Бутерброд только выбросила курам из микроволновки — вонял.

— Эх, зря. Хотя теперь уже поздно жалеть, назад его не вернешь. Но мало ли, пригодился бы для какой-нибудь экспертизы, по разложению более точно время Элькиного ухода установить. Сорвалась-то она действительно внезапно, даже быстрее, чем ты думаешь.

— Это с чего вы взяли?

— С ее обуви. Я-то в отличие от тебя более-менее знаю, кто у меня здесь в чем ходит, машинально подмечаю, особенно если часто встречаемся. Так вот, кроссовки Элеонорины стоят на месте, в прихожей. И босоножки ее там же. А вот тапок домашних нет. Ни в прихожей, ни в комнате. Выходит, она прямо в них куда-то стартанула?

— Вот чумовая! — охнула Тая. — Теперь понятно, из-за чего она могла ногу подвернуть! Надо же было додуматься — в лес да в домашних тапочках! — Она нервно взглянула на часы. — Ну когда она уже там приедет, эта ваша опергруппа?

— Пойдем пока с народом во дворе потолкуем. Ритка, поди, уже со всех показания собрала, у кого какие были, так что с нее и начнем.

Народу за время отсутствия участкового и Таи подтянулось к калитке еще больше. Но опрос так и закончился, не начавшись, потому что никто ничего не знал, ровным счетом без каких-либо «но». Даже местный пьяница Тереха, вечно разгуливающий по ночам в надежде, что удастся чем-нибудь поживиться с чужого двора. Эля относилась к нему с сочувствием, за что заслужила его почти собачью преданность, и он в лепешку готов был разбиться, чтобы помочь. Но даже он смог вспомнить только, что в ночь Элиного исчезновения видел, как по поселку проехала незнакомая машина. Темная, «из дорогих». Но ни номеров, ни тем более марки Тереха точно назвать не смог, да и к Элиному двору машина не подъезжала, остановилась поодаль, так что вряд ли Эля могла на ней куда-то отправиться. В общем, все, включая Таю и Трофима Михалыча, сошлись на том, что надо устраивать поиски, потому что только они могут дать какой-нибудь результат.

Вопреки Таиным опасениям, на поиски вышли в этот же день, и не под вечер, а вскоре после обеда. Собака, на которую Тая возлагала такие надежды, от дома взять след не смогла, зато число поисковиков значительно возросло благодаря сельчанам, ради такого случая все же оторвавшимся от своих огородов.

— Да здесь следы уже все затоптали! — крикнул кто-то из них кинологу. — Надо ближе к озеру идти! Там народу меньше ходит, зато Эльке там всегда было как медом намазано! Может, там псина снова след и возьмет. Главное, чтоб не старый, а самый последний, свежий.

На том и порешили, и от Элиного дома поисковики взяли направление снова к холму. Тот, кто это предложил, не ошибся: след собака действительно взяла. Но куда он приведет, и без этого могла сказать подавляющая часть поисковой группы: вниз, с холма, к озеру.

— Если бы купаться пошла, то хоть одежду бы оставила на берегу, — высказалась тетя Рита, оглядывая мостки.

— А прийти к озеру и хотя бы не окунуться она не могла, не тот человек, — добавил Тереха. — Может, собака взяла старый след, предыдущий?

— У нее такими, предыдущими, тут все истоптано, — устало отозвался Трофим Михалыч. — В общем, так, ребята: зная Элеонору, смело могу сказать, что в первую очередь надо искать возле озера. Давайте-ка разделимся на группы: одна пойдет по правой половине берега, а другая — по левой. И если не повезет, то встретимся, пройдя половину озера каждой группой. А вам пока есть смысл еще раз обыскать вершину холма — может, действительно там найдется след, ведущий куда-то еще, кроме воды, — обратился он к кинологу. — Элеонора у нас девушка весьма своеобразная. Хотя до этой поры была вполне предсказуема, да и не терялась никогда прежде. Не иначе как действительно с ней в этот раз случилась какая-то неприятность…

Да, случилась! И не неприятность, а самая настоящая беда. Но, строя свои догадки, никто из сельчан даже предположить не мог, какая именно! Никто и подумать не мог, что Эльку они найдут в воде, в ее воде, в которой она всегда чувствовала себя как рыба. Найдут по яркому пятну от ее домашней майки, прибитой к островку камышей. Холодную и безнадежно мертвую, как ни отказывалась в это верить зашедшаяся в истерике Тая. Так получилось, что именно та группа, в которой была она, и обнаружила тело, едва заметно покачивающееся на легкой водной ряби. До последней секунды, пока шагнувший в воду доброволец не развернул труп так, что всем стало видно лицо, Тая не верила, что это окажется ее сестра.

Она и сейчас отказывалась в это верить — безутешно рыдала, упав на колени и уткнувшись в грудь присевшего перед ней Трофима Михалыча, но нет-нет да и отрывалась от него, чтобы еще раз взглянуть на тело, уже вытащенное из воды. В безумной надежде, что вдруг волшебным образом что-то изменится, и окажется, что это все-таки не Элька, а кто-то совершенно другой. Но это по-прежнему оставалась она, ее сестра, серовато-синяя, какая-то вся исцарапанная, с разбухшими в воде, но все равно хорошо узнаваемыми чертами. Как Тае хотелось, чтобы все это оказалось всего лишь нелепой ошибкой! Но ошибки быть не могло. Как сквозь сон Тая слышала голоса, видела деловито снующую вокруг сестры полицию. Тетя Рита приняла Таю на свое попечение у Трофима Михалыча и все порывалась увести ее отсюда, но так и не могла — Тая упорно стояла здесь, на берегу, словно ее присутствие что-то еще могло изменить. Стояла, вся трясясь, захлебываясь от то стихающих, то вновь накатывающих рыданий. Стояла до тех пор, пока тело сестры не положили на одеяло, чтобы унести к машине, которая не могла сюда подъехать. И только тогда пошла следом, не теряя мокрое одеяло из вида.

Потом была подробная беседа полиции с сельчанами и осмотр квартиры. Руководил всем Трофим Михалыч, Тая была не в состоянии даже присутствовать при этом. Тетя Рита увела ее к себе, и там Катя, местный фельдшер, вколола ей что-то успокоительное. Но Тае не хотелось успокаиваться. Ей хотелось просто проснуться, чтобы убедиться в том, что все это было лишь ночным кошмаром, самым страшным из всех, что ей когда-либо снились.

Но кошмар не прошел даже тогда, когда Тая действительно проснулась, утром, дома у тети Риты, на чужом диване. И под сочувствующими взглядами-вздохами своей доброй соседки начала осознавать, что он уже никуда не денется, этот кошмар, и что сестру ей действительно придется хоронить. Навсегда, единственного во всем этом мире родного и близкого человека. Да, Эля с Таей редко виделись, но от одного лишь осознания того, что Элька живет в своем поселке, Тае становилось теплее. А теперь — все. Не будет больше ни затяжных телефонных разговоров, ни редких встреч в доме, где тебя ждут. Вообще ничего. Один холод и пустота на душе, страшные, как бездонная пропасть. Потому что сестры не стало в ее неполные тридцать один год. И никогда уже больше не будет, всю оставшуюся Таину жизнь.

Все еще находясь в состоянии какой-то прострации, все еще не в силах до конца поверить в то, что произошло, Тая дозвонилась до своего начальника, взяв оставшуюся до отпуска неделю за свой счет. Эту неделю шеф дал ей без разговоров, несмотря на напряженный график в связи с сезоном отпусков — наверное, по Таиному голосу понял, что в ближайшие дни она все равно не работник. Так же машинально Тая делала все остальное: умывалась, ела. Если бы не тетя Рита, заботливо подсовывающая ей то омлетик, то булочку, Тая, наверное, и вовсе не вспомнила бы о еде. Расшевелилась она только к обеду — им с Трофимом Михалычем предстояло ехать в город, где уже должны были провести вскрытие Элькиного тела.

Вскрытие. Тая старалась не произносить этого слова даже в мыслях, но тем не менее рвалась туда, где это происходило. Сама не знала, зачем. Знала только одно: сестра не должна была, просто не могла утонуть! А Трофим Михалыч, которому необходимо было завезти в прокуратуру какие-то документы, пошел ей навстречу, согласившись взять с собой в эту поездку. И, наверное, сильно пожалел о своем согласии, когда Тая закатила там сцену, услышав, что дело закрыто, поскольку по результатам вскрытия причиной смерти стало естественное стечение обстоятельств. Но Тая отказывалась верить как следователю, так и бумагам, которые он пытался ей показать. Она знала одно: утонуть Элька никак не могла! Не могла — и все тут! Это было так же немыслимо, как разбившаяся птица, внезапно, прямо в небе, вдруг разучившаяся летать! В результате, то ли понимая Таины чувства, то ли просто желая наконец-то избавиться от нее, следователь договорился о том, чтобы она сама лично побеседовала с патологоанатомом. Они созвонились, и тот согласился ее принять, после чего Трофим Михалыч, сдерживая недовольство, сопроводил ее до места в компании еще с каким-то сотрудником.

В судебном морге, вопреки Таиным опасениям, не оказалось ни кафельных стен, ни зловещих стальных столов в человеческий рост — ничего такого, что она с содроганием представляла себе, настаивая на этой беседе. Патологоанатом принял ее у себя в кабинете, в обычном кабинете с письменным столом и даже с пальмой в кадке у окна.

— Здравствуйте! Это вы… — тут Тая запнулась, — занимались моей сестрой?

— Присядьте, — невозмутимый мужчина лет пятидесяти указал ей на стул. И только после того, как Тая приняла его приглашение, перестав нависать над ним демоном правосудия, ответил на ее вопрос: — Да, я.

— И что?! — Тая подалась вперед, продолжая сверлить его глазами.

— Ответ на ваш вопрос есть в моем заключении. Если бы вы внимательно и спокойно с ним ознакомились, вам не пришлось бы сюда приходить.

— Из вашего заключения я поняла лишь, что, по-вашему, молодая и здоровая девушка, с раннего детства плававшая, как морская богиня, каким-то чудом ухитрилась утонуть. Но я не верю этому заключению! И вы бы не поверили, если бы хоть немного знали мою сестру!

— Да, вы правы, я ее не знал. Но зато у меня имеются кое-какие знания в области судебно-медицинской экспертизы, а еще я привык доверять своим глазам. Глаза же, милая девушка, говорят мне о том, что на теле вашей сестры нет иных повреждений, кроме как полученных уже посмертно, за прошедшие три дня, от голодных обитателей озера, раков и рыб, а также от достаточно сильных подводных течений, протащивших ее по донным камням. Тело в такой стадии разложения еще не должно было всплыть, и его, учитывая температуру озерной воды, не нашли бы так быстро, если бы не эти самые течения, прибившие его к берегу. Они же, вкупе с местной фауной, нанесли ему некоторые повреждения. Но больше, помимо этого, я ничего не нашел — ни ссадин, ни гематом. Это значит, что никто, как можно было бы предположить, не оглушал и не сталкивал вашу сестру в озеро, где она могла бы захлебнуться в бессознательном состоянии. Кроме того, вода в ее легких исключительно озерная, чистая, без ила и без каких-либо посторонних примесей — это значит, что утонула она именно в этом водоеме, и довольно далеко от берега, где могла нахвататься частичек грязи. И точно не была утоплена где-то, как можно было бы заподозрить, а уже потом привезена и сброшена в озеро в попытке имитировать несчастный случай. Я пока понятно вам все объясняю?

Тая только кивнула, вынужденная присмиреть перед этим спокойным голосом, излагающим ей одни голые факты.

— Хорошо. А вот теперь перейдем к вашему заявлению касательно здоровья вашей сестры. Вы утверждаете, что она была абсолютно здоровой девушкой. Тут я готов вам возразить. Опять же, по результатам вскрытия. Состояние ее почек и мозговых тканей — как видите, я поработал над телом на совесть — говорит о том, что утонула ваша сестра не потому, что не умела плавать, нет. Она лишилась чувств в воде из-за резкого падения уровня сахара в крови. Сейчас это все, что я могу сказать. Либо у вашей сестры был диабет, и она могла принимать какие-то средства, понижающие сахар…

— Не было у нее ничего такого! Диабет! Да Элька носилась как конь!

— Все зависит от характера людей. По некоторым до последнего не скажешь, что они больны. Но у этой версии и в самом деле есть слабые места: подобные лекарства назначаются врачом, а ваша сестра, как уже выяснили, не состояла на учете у эндокринолога. Самолечение? Или неформальная консультация врача? В наше время все возможно. Но в желудке вашей сестры я не нашел ни малейшего следа принятых препаратов. Он был абсолютно пуст. Остаются уколы, следа от которых я, учитывая посмертные повреждения тела, все-таки мог и не отыскать. Но уколы, как правило, начинают применять уже на более серьезной стадии заболевания. А кроме того, пациентов при этом обязательно предупреждают, что после каждой инъекции просто необходимо что-либо съесть, иначе это может привести к фатальным последствиям. Я не думаю, чтобы ваша сестра оказалась бы столь легкомысленна, что могла пренебречь этой рекомендацией и пуститься в дальний путь, не прихватив с собой хотя бы кусочек хлеба.

— Да не было у нее диабета! Не было, я гарантирую! Элька никогда не жаловалась на самочувствие, уж это-то мимо моего внимания не прошло бы!

— Может, просто не хотела вас беспокоить? Впрочем, как я уже говорил, я тоже не слишком склоняюсь к версии с диабетом. Есть другое заболевание. Так сказать, диабет наоборот, когда поджелудочная железа вырабатывает не мало, а, напротив, слишком много инсулина. Больше, чем требуется нормально функционирующему организму. Теперь уже поздно говорить о том, какие симптомы могли быть у вашей сестры и в какой стадии развития находилась эта патология — сбой может возникнуть на крохотном участке поджелудочной железы, который теперь практически нереально найти, учитывая посмертные изменения. Да и нет уже в этом смысла. Обследоваться необходимо было прижизненно, включая многочисленные биохимические анализы крови. Но ваша сестра, скорее всего, не придавала значения тревожным симптомам — ну, закружилась иногда голова, ну, икру судорогой свело, ну, охватило внезапное чувство голода. Она ведь всегда могла поесть, вернув тем самым свое самочувствие в прежнее русло. Но ее интенсивная пробежка к озеру на абсолютно голодный желудок, а потом еще и плавание, согласитесь, во все еще весьма холодной воде могли спровоцировать резкое падение сахара в организме. Небывало резкое, какого прежде не наблюдалось. В результате — судороги и кома. Даже на суше у человека в таком состоянии мало шансов спастись, а уж в воде…

— Элька всегда была здорова! — снова повторила Тая, хотя уже и не так уверенно.

— Внешне — да, возможно. К сожалению, такие заболевания трудно диагностировать на ранней стадии. Как я уже сказал, даже посмертно, при вскрытии. Но я не нашел других причин смерти вашей сестры. Я соболезную вам в вашем горе, однако ни вы, ни я уже ничего не можем здесь изменить. Бывают такие роковые стечения обстоятельств. Судьба, если хотите.

— Не хочу! — Тая всхлипнула. — Я не верю в то, что это случилось!

— Да, в это трудно поверить. Но если бы вы знали, сколько вообще бывает несвоевременных и нелепых смертей! Даже я, бывалый человек, и то порой ужасаюсь.

С этими словами врач проводил Таю к выходу, где они и расстались. Он — чтобы вернуться к своей работе. Она — чтобы заняться вопросами о похоронах. Элькиных похоронах! Никогда бы даже подумать не могла о том, что когда-то придется этим заниматься! Разве что через много-много лет, когда бы они с Элькой были уже древними седыми старушками. И, наверное, от нелепости, от нереальности происходящего все не оставляла Таю мысль о том, что что-то нечисто с Элькиной смертью…

Таино участие в подготовке к похоронам ограничилось оформлением необходимых бумаг. Со всем остальным помогли сельчане — гроб, машина, могила и даже поминальный стол. Стряпню взяла на себя в основном тетя Рита, хотя и прочие соседки тоже немало в этом помогли. А могилу выкопал Тереха. Вызвался сам, утирая пьяненькие глаза рукавом, а после отверг предложенную Таей бутылку:

— Что ты, Тайка, убери. Я не за награду. Я так, чтобы хоть что-то для Элечки сделать.

И Тая убрала, поняв, что оскорбит его в лучших чувствах, если будет сейчас настаивать. Решила, что лучше потом его угостит. Время на это было — после похорон Тая решила остаться, пожить в родном доме. Вот как, оказывается, судьба ломает приоритеты! Еще недавно Тая не могла дождаться отпуска ради своей поездки в вожделенную Грецию, а теперь и думать об этом не могла. Хотелось просто пожить в тишине и покое. В родном доме, где Тая так давно уже не жила, а лишь появлялась, изредка и ненадолго, как гостья. В добром и милом доме, где все напоминало ей о сестре.

По пути на кладбище Тая зябко куталась в черную, еще бабушкину шаль. Шла одна, вежливо отклонив попытки односельчан составить ей компанию. Ее горе было слишком велико, чтобы хоть с кем-то пытаться сейчас о нем говорить. Что было бы неизбежно, если бы с ней рядом кто-то был. В свете этого оставалось только радоваться, что девчонки с работы не смогли к ней приехать, ограничившись лишь соболезнованиями, переданными по телефону, — с ними Тае неизбежно пришлось бы общаться. А так никто ее не тревожил, и она шла, захваченная своими чувствами, не отрывая глаз от дороги.

Небо сегодня было все сплошь затянуто низкими темно-серыми тучами, как будто любимое Элькино озеро тоже нашло способ выйти из берегов и проводить ее в последний путь. Но дождя не было. Ни одной капли не упало на дорогу, от которой Тая упорно не поднимала глаз. Только на самом кладбище она огляделась по сторонам. И только сейчас заметила среди собравшихся Метелина. Как он здесь оказался? Кто ему сообщил? Тае, наверное, самой бы следовало это сделать — Элька хорошо относилась к Метелину, продолжая общаться с ним даже после того, как они с Таей развелись. И никогда не одобряла этого развода. Так что, подумала Тая, кто бы ему ни сообщил, но это хорошо, что он здесь. Пусть попрощается. Увидев, что Тая смотрит на него, он молча ей кивнул. Больше ничего и не требовалось — серьезный, мрачный, все остальное он выражал своим видом, лучше любых слов соболезнования. Тая ответила ему таким же молчаливым кивком, стоя по другую сторону от только что зарытой могилы, на которую люди принялись укладывать венки и цветы.

К Тае Метелин все-таки на обратном пути подошел. Молча предложил ей взять его под руку. В другое время Тая отвергла бы этот знак внимания, но тут приняла, умостила ладонь на мягкой ткани его рукава, ощущая под ним мускулистое предплечье. Давно забытое ощущение, как будто последний раз она ходила с бывшим мужем под руку не два, а все сто лет назад.

— Мне очень жаль, — наконец-то сказал Метелин. — Даже слов нет.

— И не надо. Какие тут могут быть слова? — Тая помолчала, потом спросила: — Кто тебе сообщил?

— Девчата с твоей работы.

Лучше бы не спрашивала! Потому что «девчата» — это наверняка Лидка Проголова, которая строила Метелину глазки еще во время их с Таей совместной жизни. Лидка познакомилась с ним на дне рождения одной из их общих коллег, с которой Тая была дружна и оттого была приглашена туда вместе с мужем, и после этого знакомства весь вечер прохода ему не давала. Да и позже, правдами и неправдами, не упускала случая оказаться в тех компаниях, где бывали Тая с Метелиным. А уж когда в их семье дошло до развода, то Лидка, насколько было известно Тае, быстро попыталась занять ее место на едва остывшем семейном ложе. Удачно или нет — о том история умалчивала, но, судя по дальнейшему развитию событий, удача если и была, то длилась недолго. Однако остался же у Лидки номер метелинского телефона! Поймав себя на этих мыслях, Тая разозлилась сама на себя: нашла о чем думать, едва похоронив родную сестру! Разве на этом фоне все остальное могло быть важно?! Или все-таки было, и именно поэтому Тае так мучительно дался этот развод, инициатором которого она сама же и являлась? Но не сейчас же об этом думать! В любое другое время, только не сейчас! Однако давно уже Метелин не шел так близко от нее, предложив руку…

В саду, под навесом, где, составив столы, накрыли один большой стол, несколько ребятишек были оставлены его сторожить и с хворостинами в руках отгоняли кур.

— Тетя Рита, заберете себе Элькиных кур? — спросила Тая, глядя на сбившихся поодаль в кучку птиц, алчно взирающих на недоступные им яства.

— Да ты что, Таечка? Куры-то породистые.

— В том-то и дело. Мне больше некуда их пристроить, разве что в суп. Но жалко. Элька ими дорожила, и, опять же, породистые, — Тая всхлипнула, вспомнив, как когда-то они с Метелиным сами привозили Эльке копошащиеся в картонной коробке попискивающие пушистые комочки. С элитной птицефермы, с которой договаривались через Интернет, желая сделать Эле сюрприз. И с каким восторгом сестра приняла подарок, и как она возилась с цыплятами, умиленно сюсюкаясь…

— Ладно, Таечка, после поговорим, — сдалась тетя Рита. — А пока пойдем за стол, все уже собрались.

— Ну а я поеду, — Метелин осторожно высвободил свою руку из Таиной, задержал ее пальцы в своей ладони. — Мне очень жаль, Тай. Эля была замечательным человеком.

— Как так поедешь, Алеш? — вместо Таи начала возражать тетя Рита. — Что, и поминальную с нами не выпьешь за Эльку? И даже за стол не присядешь? Ну, не по-людски это.

— Я с ней простился, это самое главное. А за столом да без рюмки уже никак не обойдется. Мне же пить нельзя, я ведь за рулем.

— Ну, много не пей, завтра и поедешь. Если надо на работу, то выедешь пораньше.

— Да нет, на работу мне завтра не надо, я сейчас работаю вахтовым методом. Так что весь вопрос упирается в то, что мне потом придется где-то ночевать.

Тетя Рита приоткрыла было рот, явно готовясь предложить Метелину место в своем доме. Но Тая решила ее опередить:

— Заночуешь на своем старом месте, на диване в гостиной. А я сегодня лягу на Элькиной кровати. Мне так будет не очень жутко провести первую ночь в опустевшем доме. Что же касается тебя, то, если я не окажу тебе гостеприимства, Элечка мне этого не простит.

Метелин печально улыбнулся, вспоминая, наверное, Элины хлопоты в дни их с Таей приездов. А потом кивнул:

— Хорошо. Раз этот вопрос решен, то пойдем за стол. Нас ждут.

Так получилось, что уже рассевшиеся гости оставили Метелину место во главе стола, рядом с Таей. И он, не возражая, взял на себя роль хозяина. На пару с тетей Ритой руководил застольем и наряду с другими сумел произнести в Элин адрес немало хороших и добрых слов. Явно не надуманных, а от души. А по окончании застолья взялся помогать Тае и другим женщинам с посудой и разборкой столов. Он всегда был таким — хозяйственным и не делящим работу на «мужскую» и «женскую». И если уж не уехал, то, не отлынивая, брался за все, что попадалось под руку.

— Спасибо тебе, — сказала ему Тая, когда уже поздно вечером они остались дома одни. Сидели у окна, друг против друга за кухонным столом, отдыхая от закончившейся суеты перед тем, как отправиться спать. — Я, конечно, понимаю, что прежде всего ты старался сегодня ради Эли, но все равно спасибо и от меня тоже.

— Не за что, — он повел плечами, словно отмахиваясь. А потом, после недолгой заминки, попросил: — Тай, скажи мне, как это все-таки случилось? Я слышал, что она утонула. Но ведь это же бред.

— Я тоже так думала. Но у нее, оказывается, развивалось заболевание, о котором она вряд ли даже подозревала. Но из-за него-то все и произошло. — Тая рассказала Метелину о своей поездке в прокуратуру и о беседе с патологоанатомом. — И это все, чем он смог объяснить случившееся. Да и мне других причин не придумать. Знаю, что завелся у нее тут недоброжелатель, построивший себе хоромы на самом берегу. Но если бы этот субъект взялся разобраться с Элькой, на ее теле ведь должны были остаться хоть какие-то следы. Даже в том случае, если бы они ее оглушили. А уж если бы нет… Ну, ты же знал Эльку не хуже меня. Тогда она точно ввязалась бы с ними в драку, и синяки были бы по всему ее телу. И на тех субъектах остались бы отметины — Элька бы им это устроила! Однако я разговаривала с ними, с одним из охранников и с хозяином, и не увидела на них ни единой царапинки.

— Да… — Метелин вздохнул. — Как нелепо все вышло! Просто до абсурда! Элька и вода всегда были неразделимы. И вот…

— Все это повторяют на разные лады, не сговариваясь. Я и сама постоянно об этом думаю. Вот только исправить этими словами ничего уже невозможно.

Они снова помолчали, потом Метелин спросил:

— Ты-то теперь как?

— А то ты не представляешь! Лучше бы не спрашивал. Знаешь ведь, как я относилась к Эльке, кем она была для меня. Не просто сестрой…

— Да это-то я как раз представляю. Я имел в виду — как ты теперь вообще живешь?

— То есть тебя интересует, как я обхожусь без прелестного мальчика Леши Метелина?

— Тай, ну не надо, не заводись. Я же просто поинтересовался. И потом, если ты помнишь, совсем не я подал заявление на развод.

— Ну да, конечно! Не ты подал заявление, не ты сделал аборт. Ты вообще у нас всегда был белым и пушистым, и Элька тебя считала таким, — Тая обхватила лицо руками. — Ну вот, понесло… Но ты сам виноват. Просто не нужно свежераненого человека бить еще и по старым болячкам. Ну все, проехали. Давай уже укладываться, завтра нам рано вставать.

— Нам?

— Да, и мне тоже. Надеюсь, ты возьмешь меня завтра с собой в город? Сама я сейчас боюсь садиться за руль, не в том состоянии. Так что хоть в один конец проеду не на автобусе. Хочу добраться до турагентства, чтобы сдать путевку. Не хочу никуда…

— Для этого нам вовсе не обязательно выезжать спозаранку.

— Я завтра же еще и обратно вернуться хочу. А у автобусов свое расписание.

— Если хочешь, я же могу тебя потом и отвезти.

— Нет, не надо. Не хочу злоупотреблять твоей добротой.

— Ну, смотри, как знаешь. Мне вообще-то несложно, — он покосился в сторону плиты. — Может, поставим чайник? Я бы не отказался сейчас от чашечки, все пересохло во рту.

— Да, конечно, — Тая поднялась, налила воды в чайник, щелкнула зажигалкой. — Простой чай будешь или Элечкин, с травами?

— Если есть.

Тая привычно поискала в буфете, вытащила заварку, насыпала в заварные ложечки Элькин, сборный. Метелин всегда его любил.

— Расскажи и про себя. Как живешь? Где работаешь, что на вахту ушел? — спросила она между делом, не глядя на него. В свое время его работа была у них больной темой: желая обеспечить их молодую семью, Метелин за что только не хватался, из-за чего Тая практически не видела его дома. После армии, пока они с Таей только встречались и Метелин еще учился, он служил в пожарной части. Потом, после свадьбы, устроился сварщиком, а еще успевал таксовать по вечерам, плавно перетекающим в ночи. Деньги домой он приносил, но это не в состоянии было избавить Таю от подозрений и мук ревности: удавшийся и лицом, и фигурой, сильный и мужественный, Метелин всегда пользовался вниманием женщин. А тут — поди, узнай, где его в самом деле носит и отчего он действительно так выматывается, что почти уже не смотрит на Таю, как бы она ни старалась следить за собой.

— Работаю на Севере, — ответил он. — Тянем трубопровод. Это ведь как раз по моей части — сварочные работы в экстремальных условиях. Нередко приходится работать и под водой, на дне моря. Так что Эльку я часто буду теперь вспоминать. Я всегда был уверен, что в прошлой жизни она была русалкой.

«Ну, тебе-то русалок, наверное, и на суше хватает», — с горечью подумала Тая. Но вслух, конечно, ни слова не произнесла — все это уже не так обжигало душу, как в первое время после развода, особенно когда не гипотетическая «русалка», а вполне реальная Лидка на работе чуть ли не ежедневно упоминала среди сослуживиц его имя. Имя, которое Тая мучительно пыталась и все же не в состоянии была забыть. Тогда Тая не знала, на какие бы шипы ей броситься, чтобы только уравновесить ту боль, что бушевала внутри. Теперь же, два года спустя, когда все это было уже позади, она вполне могла удержаться от того, чтобы выказать свои чувства бывшему мужу. Мужу, который однажды, в усталости и раздражении, бросил Тае, капризничавшей из-за раннего токсикоза:

— Ну, если для тебя это так невыносимо, так сделай аборт!

А она пошла и сделала! Не смогла тогда простить ему этих слов, так все горело в душе! Ведь он так отозвался о святом — об их ребенке! Об их совместном малыше, о котором Тая с таким трепетом сообщила будущему отцу! И в один миг захлестнувшей ее обиды вдруг решила, что тот, кто способен на такие слова, отцом быть недостоин. Об этом Тая не переставала твердить себе, когда переступала порог злосчастной клиники. То, что она своим поступком наказала не только Метелина, но и себя, и своего малыша, так и не появившегося на свет, Тая осознала гораздо позже. Тогда, когда ничего уже нельзя было исправить — ни сделанного, ни их с Метелиным отношений, и так довольно напряженных из-за всех бытовых неурядиц, но после этого давших глубокую трещину, через которую уже нельзя было переступить. Она во всем винила его, а он, когда узнал о случившемся и сумел прийти в себя от шока, — ее.

— Да мало ли, что я мог сказать?! — кричал он тогда. — Сказать и сделать — это разные вещи! Да, я ляпнул сгоряча, но ты, обозлившись, пошла и сорвала свое зло не на мне, а на другом! На ни в чем не повинном ребенке, который даже не мог себя защитить!

— Думать надо было, что говоришь! — кричала Тая, обливаясь слезами.

— Хорошо, давай! — орал он в ответ. — Пару недель назад, если помнишь, ты пожелала мне сдохнуть! Так мне что, тоже надо было кинуться выполнять?!

Тая совершенно не помнила, когда она ему такое желала. Но ей тогда было очень-очень плохо — токсикоз. Так что у Метелина память в любом случае была лучше. А выдумывать он, насколько Тая его знала, ничего бы не стал. Значит, действительно крикнула как-то в запале, не придав своим словам никакого значения и сразу про них забыв…

Чайник вскипел, тоненько пискнул свистком. Тая выключила его, разлила кипяток по подготовленным чашкам. Метелин, никогда не разделявший работу по дому, все-таки раньше любил, чтобы чай ему наливала жена. Или действительно так уставал, мотаясь с одной работы на другую, что порой уже просто не оставалось сил даже на такое нехитрое действие? Элька всегда оправдывала его, всегда защищала, оставаясь с Таей наедине. Активно в их с Метелиным отношения она вмешалась всего однажды — когда пыталась помирить их с Таей перед самым крахом семейной жизни. Даже приехала ради этого в город. Но ни ее старания, ничто другое уже не в силах были изменить ситуацию: невозможно было склеить то, что оказалось разбитым до основания.

— К чаю вот только ничего нет, — Тая поставила чашки на стол. — Я ночевала пока у тети Риты и сюда, естественно, не покупала ни крошки.

— Но варенье-то есть? — спросил он с надеждой, от которой Тая не сдержала улыбки.

— Держи! — Она достала баночку его любимого, земляничного. — Ты порой прям как дитя малое, честное слово!

Он не ответил. Быть может, тоже вспомнил сегодня об их ребенке, который вполне мог уже бегать по этой самой комнате? Но никогда не побежит. Как никогда уже не смогут быть вместе его мать и отец, так и не сумевшие простить этого друг другу. Хотя, может, и без этого бы разошлись, только позже? Кто знает? У них в семье далеко не все было гладко. Но все-таки любили друг друга. Тая, например, до сих пор ощущает в душе отголоски этого чувства. И до сих пор не может избавиться от привычки высматривать в городе знакомое лицо, а также знакомую машину, которую он, оказывается, уже поменял. А Метелин? Да кто его знает? Он всегда был скупым на выражение чувств, даже редкие букеты Тае нес всегда с видом: «Это не мое». А уж когда Тая попыталась укорить его в том, что он никогда не говорит ей о любви, он и вовсе раздраженно отмахнулся:

— Сказать легко! Я тебя люблю! Что проще?! И ничего не стоит, заметь! Что ты их все ждешь, этих слов? Ну чем они для тебя важны? И неужели эти повороты языка для тебя ценнее того, что я делаю? Стараюсь обеспечить тебя и наш дом, пашу не покладая рук до изнеможения. Разве тебе этого мало, чтобы понять, как я к тебе отношусь? Непременно нужны еще и какие-то дурацкие слова?!

Тая не знала, что на это ответить, молча обижалась. А он снова исчезал с рассветом по звонку будильника, чтобы приползти домой без сил, уже ночью. Тае оставалось только поражаться тому, что именно это он, кажется, считает любовью. Она же с течением времени начинала считать, что это и вовсе не жизнь.

— Тай, у тебя чай остывает, — вернул ее в реальность Метелин. — Устала? Давай я застелю кровати, я ведь еще помню, где что лежит.

— Ну, застели, если несложно, — Тая наконец-то отпила из чашки. — И давай уже спать.

Утром Метелин поднялся раньше Таи. Она слышала, как поскрипывает собираемый им диван в соседней комнате, но не стала вставать — раньше он не любил, когда она поднималась, чтобы проводить его по утрам на работу. То ли нравилось с утра побыть одному, то ли просто ее жалел.

Собрав постель и умывшись, Метелин ушел на кухню. Тая прислушивалась к тому, что он там творит. Взял кастрюльку. Разбил несколько яиц, которые в этом доме пока что еще не переводились. Так, кажется, надумал жарить оладушки, чтобы не идти с утра за хлебом, которого может еще и не быть в сельском магазине в такую рань. А Тая уже и забыла о том, что он неплохо умеет готовить. Элька как-то сказала: «Тайка, жалей Алешкины руки! Они у него очень добрые». Тая не придала тогда значения этим словам. Лишь позже, уже после развода, слушая рассказы других женщин об их семейной жизни, начала сравнивать и осознавать, что он был вовсе не так уж и плох, ее вечно отсутствующий муж. Ну, или хотя бы гораздо лучше того, чем казался ей раньше. И что, наверное, его не боявшиеся работы руки и в самом деле были очень добрыми. И умелыми. А еще — огрубевшими, порой израненными и вечно в мелких порезах и ссадинах, которых было не сосчитать. Охваченная внезапным, хотя и очень запоздалым порывом нежности, Тая поднялась, накинула халат и, пропорхнув через умывальник, вышла на кухню. Она хотела сказать Метелину что-то очень и очень доброе, ласковое. Но он, едва увидев ее на пороге, деловито кивнул:

— Ты вовремя. Завтрак как раз готов.

У Таи разом пропало все ее лирическое настроение. Все как всегда! Деловой сухарь, не ведающий чувств! Или просто удачно ухитряется их маскировать? Но зачем?! Так или иначе, а выяснять это все равно уже поздно, подумала Тая, накрывая на стол.

После завтрака Метелин, как и обещал, отвез Таю в город. На своей новой машине, и весьма роскошной, надо сказать — видимо, неплохо он там зарабатывал, на своем Севере. И доставалось ему там, наверное, соответственно. Ведь, что ни говори, а специализация-то у него, как у сварщика, была непростая, изначально располагающая к риску и повышенным трудностям. Как там было написано в дипломе? «Сварочные работы повышенной сложности в условиях, приближенных к экстремальным»? Ну, или что-то вроде этого.

— Ты-то не хочешь куда-нибудь съездить отдохнуть? — спросила у него Тая, уже выходя из машины возле своего турагентства — по счастью, путевка была у нее с собой, так и болталась в сумочке после покупки, согревая душу на работе.

— Ой, нет, — улыбнулся Метелин. — После возвращения с вахты мне и наш город кажется настоящим курортом.

— Ты там поосторожнее, на своей работе, сильно хоть не надрывайся, — неожиданно для самой себя выпалила Тая, заметив, как у Метелина при этих словах удивленно распахиваются глаза. Она что, раньше никогда ему такого не говорила? Но ведь думала же об этом не раз!

— Постараюсь, — ответил он. — А ты звони, если вдруг что-то будет нужно. Если еще застанешь меня здесь, то дозвонишься. Буду рад помочь, чем смогу.

— Спасибо.

На том они и расстались. Пока он разворачивался и отъезжал, Тая все смотрела ему вслед. Потом пошла по своим делам — жизнь продолжалась даже после Элькиной смерти, а не то что после развода.

Домой Тая заходить не стала — не тянуло в ее холостяцкую городскую «однушку», особенно сегодня, после общения с Метелиным. Поэтому, сдав путевку и заглянув в несколько магазинов, она отправилась назад, «к Эльке». Пусть сестры больше не было на свете, но Тая была почти уверена, что никогда не станет называть их дом по-другому. Так она и ехала в автобусе, думая по очереди об обоих — то об Эльке, то о Метелине, растревожившем ей душу своим приездом. Тая знала, что он заезжал к Эльке и после их развода, нечасто, примерно раз в полгода, и всегда старался подгадать так, чтобы не встретиться с Таей. Это вчера им обоим было не избежать встречи. Элька, отчаявшаяся при жизни все-таки их помирить, стала причиной их свидания после своей смерти.

Перебирая в памяти подробности их с Метелиным свидания и разговора, эти короткие и быстро пролетевшие минуты, Тая, ехавшая на задней площадке автобуса, невидящими глазами смотрела в заднее окно. Мыслями своими она была не здесь, и даже не в сегодняшнем дне. Лишь раз, когда автобус ощутимо тряхнуло на каком-то ухабе, она на несколько минут словно пришла в себя. Для того, чтобы удивиться: за ними следом ехала легковая машина, которую Тая заметила и тогда, когда они с Метелиным выезжали из поселка. И в городе она пару раз мелькнула. Именно эта, сомнений быть не могло.

Тая вообще-то не имела привычки обращать внимание на проезжающие машины, но эта запомнилась. Не маркой, в которых Тая особо не разбиралась, и не цветом — темных машин сейчас было пруд пруди, — а своим номером. 987-й. Тае он запомнился потому, что, если бы в начале приставить к этому номеру единичку, то получился бы как раз год Элькиного рождения: 1987-й. И надо же, кто-то ездил на этой машине в город в то же время, что и Тая. Да еще почти по тому же самому маршруту. Интересно, чья она? Раз возвращается в поселок, значит, кого-то из местных. И если это был кто-то из Таиных знакомых, то вполне можно было бы напроситься в попутчицы на обратную дорогу, вместо того чтобы трястись теперь в автобусе, рискуя прикусить язык при особо норовистых его скачках. Впрочем, теперь об этом думать уже поздно, потому что почти приехали, а водителя легковушки не было видно за притененным лобовым стеклом. И Тая почти сразу забыла о нем, снова вернувшись к своим тягостным думам.

Последующие несколько дней прошли своим чередом. Кур Тая все-таки отдала, но в огороде возилась впервые в жизни с охотой, как будто какая-то часть Эльки переселилась в нее. Лишь перчатки все-таки надевала, чтобы не испортить маникюр, которого у Эльки в жизни никогда не бывало. К своим ногтям Элька всегда относилась пренебрежительно, а работать любила голыми руками, чтобы, как она говорила, чувствовать землю.

Раньше Тая часто задумывалась, почему сестра так и не вышла замуж. И даже ни одного серьезного романа не завела. Элька только отшучивалась в ответ на расспросы, ни разу не проявив внимания к тем, кто пытался за ней ухаживать. И вот теперь, оставшись в их доме одна, Тая как будто почувствовала этот ответ, поняв сестру изнутри. Элька всегда была не такой, как все, кое-в чем отличаясь от других незначительно, а вот в чем-то — очень даже заметно. И она, сейчас Тая ощущала это, как на себе самой, не нуждалась в пресловутых романах, потому что он у нее был, один и на всю жизнь: Элька была обвенчана с окружающим ее миром. Лес, в котором она знала, наверное, каждое дерево, холм и болота и, конечно же, озеро — со всем этим Элька была связана какими-то незримыми и крепкими узами, которых раньше Тае было не понять. Но сейчас вот, кажется, поняла, и ответ пришел словно ниоткуда. Так же, как спокойная уверенность в том, что она может отныне ночевать одна в их с Элькой доме, и ничто ее при этом не напугает. Потому что если сестра когда и явится ей, то только в образе доброго ангела-хранителя, но уж никак не призрака, способного вселить ужас. Тетя Рита в первые дни все ахала и звала Таю обратно к себе, хотя бы ночевать, но Тая была непреклонна: она приехала домой, дома и останется. И ничто ее здесь не тревожило — ни одиночество, ни потрескивание старого дома, ни шорохи за окном, от которых она уже успела отвыкнуть за годы городской жизни, приспособившись к совершенно иным звукам с улицы. Что иногда будило Таю среди ночи, так это… тишина. Она просыпалась и лежала под своим одеялом, прислушиваясь к тиканью часов как к единственному свидетельству того, что она не одна в этом мире и не попала в какое-то иное измерение.

В очередную такую ночь, когда Тая проснулась, ее снова угораздило вспомнить о Метелине, тоже недавно здесь ночевавшем. Понимая, что эти воспоминания — приговор ее сну, Тая решила ненадолго подняться и выпить чайку, чтобы в процессе от них отделаться. Люстру на кухне включать не стала, зажгла лампу над столом. Поставила чайник, а сама замерла в ожидании, всеми силами пытаясь отогнать от себя назойливые мысли о бывшем муже. Но они все же лезли, как штурмующие крепость войска. Почему вообще он внезапно вспомнился ей? Просто так? Или потому, что тоже о ней сейчас думает? Тогда почему не спит? Просто не хочется, как и Тае сейчас, или же развлекается с какой-нибудь очередной подружкой? Тая знала о нескольких: не виделась с Метелиным все эти два года, лишь иногда он мелькал случайно в толпе, учащая ей пульс лишь одним своим видом, но информацию о нем добрые люди до нее все же доносили.

Особенно задела Таю новость о том, что Метелин начал встречаться с женщиной, у которой был двухлетний ребенок. Ребенок! Пусть и чужой, все равно. Тая после этого известия чуть с ума не сошла, настолько жгучими были охватившие ее тогда чувства, одно из которых — желание во что бы то ни стало увидеть эту новоиспеченную «семейную троицу». Оно так терзало Таю, что она всерьез начала подумывать о том, чтобы устроить засаду перед тем домом, где теперь жил Метелин. И лишь гордость удерживала ее от этого шага — вдруг он ее заметит?! Неизвестно, чем бы оно в конце концов закончилось, это противостояние чувств, если бы судьба не пошла Тае навстречу, позволив ей однажды увидеть всю компанию возле супермаркета. Метелина, женщину и ребенка. Они вышли из только что припаркованной машины, и Метелин подхватил малыша на руки, отправляясь с ним в магазин. Подхватил так естественно, как будто всю жизнь имел дело с детьми, и что-то говорил ему, вызывая улыбку на детском лице, а женщина шла с ними рядом. Тая почти не разглядела ее, совершенно забыв, что вообще когда-то мечтала увидеть ту, кем ее заменили, — все ее внимание было приковано к этим двоим, к Метелину с ребенком, которые смотрелись так гармонично, что у Таи ноги подкосились, и ей вдруг захотелось умереть. Она стояла на углу, не смея шевельнуться, чтобы ее вдруг не заметили, до тех самых пор, пока эти трое не скрылись за зеркальным стеклом дверей. А после, даже не вспомнив, что тоже хотела зайти за покупками, кинулась домой.

Не помня, как, Тая добралась до квартиры, долго рыдала в подушку и всерьез подумывала, не наесться ли ей таблеток. Но поскольку дома из лекарств оказался лишь анальгин, в аптеку идти не было сил, а крови Тая всю жизнь боялась, так что о вскрытии вен и речи быть не могло, то в конце концов она позвонила сестре, чтобы поделиться с ней переполнившей душу болью. В итоге они с Элькой проболтали полночи. Элечка, родная душа, и уговаривала, и утешала, и развлекала всякими байками. И засыпала в ту ночь Тая уже с одной только мыслью: как же хорошо иметь в этом мире родную сестру! А теперь вот и сестры больше нет, и будут ли еще дети после того, что она натворила?! Тая почти пополам согнулась над столом от скрутивших ее чувств. Как теперь жить?! Дура, которой всего-то и нужно было в свое время, что набраться терпения, как и советовал ей Метелин. Тогда, глядишь, и вся жизнь потекла бы по другому руслу. Прошел бы в конце концов этот проклятый токсикоз, родился бы малыш, сохранилась семья, и — как знать? — может, и Элька в этом другом, параллельном жизненном сценарии была бы сейчас жива. А теперь…

Во дворе раздался какой-то посторонний шорох, как будто чьи-то тихие шаги. Тая замерла, прислушиваясь к ним. Неужели Метелин приехал, откликнувшись на ее мысли?! Возможно ли это?! Чайник закипел, и Тая нетерпеливо его выключила, а сама снова замерла у окна, у открытой форточки. Шагов больше не было слышно, но определенно во дворе кто-то был. Неразличимый в темноте, но отбрасывающий на дорожку смутную тень в свете стоящего поодаль уличного фонаря.

— Кто там? — решившись открыть форточку пошире, громким шепотом спросила Тая. И таким же шепотом ей ответили:

— Тая, прости! Можно к тебе на минуточку?

Тая разочарованно вздохнула: чей бы это ни был голос, но явно не метелинский. Но мужской. Уж не ухажеры ли у нее тут пытаются завестись? Только этого не хватало!

— Кто вы? Что вам надо? — спросила она, не торопясь кидаться к двери и встречать незваного гостя.

— Да Тереха я. Тай, ты не бойся, я просто телефон сегодня Элин нашел. А когда возвращался, увидел, что у тебя свет горит. Вот и подумал: дай зайду и сразу отдам.

— Телефон? — Тая обмерла, вдруг вспомнив, что его ведь так и не оказалось дома, телефона сестры. И на берегу его не нашли, даже с собакой, безнадежно запутавшейся в многочисленных Элькиных следах. Решили, что утонул или кем-то украден; точнее, можно сказать, подобран, потому что был брошен без присмотра на несколько дней. — Погоди минуточку, сейчас открою.

Тереха встретил Таю на крыльце, поддатенький, но не пьяный. И сразу же протянул ей обещанное, не делая попыток войти:

— Вот, держи. Это же Элин, точно, я хорошо его знаю! А я гулял сегодня возле озера и случайно нашел. В кустах, сбоку от тропинки. Как она могла его так обронить?

Тая взяла телефон. Да, Тереха был прав — действительно, Элькин. Тая сразу его узнала, потому что примерно год назад сама дарила сестре этот дорогой аппарат с поддержкой Интернета, хорошей камерой и прочими наворотами. А вот и крохотная наклеечка в уголке, размером не больше капли, — потешный щенок, явившийся, наверное, опознавательным знаком уже для Терехи. Тот сделал шаг с крыльца, бросив:

— Ну, я пошел, Тай. Ты извини, что поздно. Если бы свет не горел…

— Постой, — окликнула его Тая.

Тереха застыл как вкопанный, в глазах мелькнула надежда: может, стопочку нальют? Сам не попросил, но того, что успел принять сегодня на грудь, ему было явно недостаточно. Однако у Таи были свои мысли: если бы Тереха продал этот найденный телефон, даже за полцены, то наверняка мог бы безбедно пьянствовать, по крайней мере, полмесяца. И никто бы его за это не вправе был упрекнуть. Но все же он принес телефон Тае. Может, даже специально завернул к ней так поздно, борясь с искушением все-таки оставить его себе и побоявшись, что утром на это уже не хватит духу. Это стоило того, чтобы не отпускать Тереху просто так, сказав ему «спасибо».

— Зайди-ка, — Тая пошире открыла входную дверь. — Мне как раз не спится, так что ты кстати пришел. Давай-ка с тобой поболтаем. Иди, мой руки — и на кухню.

Он что-то попытался смущенно возразить, но Тая не стала слушать, сама затащила его в прихожую за рукав, где он разулся, заставив ее незаметно поморщиться. Чтобы обуздать запах от его не слишком свежих носков, Тая подсунула ему старые метелинские тапочки, с тем, чтобы после их выкинуть. Да, Тереха был спившимся и опустившимся человеком. Но ведь Тая помнила времена, когда он был совершенно другим! Вначале — пухлым малышом-ангелочком, потом — вредным мальчишкой, после — худым и довольно стеснительным пареньком, очень даже на проверку неплохим. Тая вдруг с удивлением подумала, что Тереха младше них с Элькой! Младше Таи! Года, наверное, на три-четыре, раз он ей запомнился маленьким. Когда же он успел так бездарно пустить под откос свою жизнь? Что за метаморфоза с ним случилась?! Спрашивать как-то неудобно, а самой ну никак такого не понять. Но что бы там ни произошло, а что-то светлое осталось в Терехе от прежних времен и сейчас, иначе он не принес бы Тае найденный телефон. Оставив Тереху возле умывальника с мылом и полотенцем, Тая прошла на кухню, налила полную миску супа, поставила разогреваться в микроволновку. Когда Тереха появился на пороге, она как раз уже перенесла аппетитно дымящуюся миску на стол.

— Садись, поешь, — скомандовала Тая. — Голодный ведь, наверное, после своих прогулок?

— Тай, да мне бы лучше это… — замялся он.

— «Это» тоже будет, но потом, а пока ты мне для разговора трезвый нужен, так что ешь, — и она подтолкнула его в спину, чтобы садился за стол. Подождала, пока он — конечно же, голодный! — торопливо вычерпает ложкой весь суп, жадно заедая его ломтями хлеба, потом поставила перед ним чай с бутербродами. И поскольку он начал есть их, уже не торопясь, решила, что между делом можно приступить к беседе:

— Тереш, сможешь рассказать мне, где именно ты его нашел, этот телефон? Ну, хотя бы примерно…

— Да и не примерно могу. Там еще куст такой примечательный растет, можжевельник, аж с тремя макушками сразу. Я там иногда делаю свои схороны, если пьяный да что-то боюсь потерять. Там оно в таких случаях надежнее. Местечко укромное, даром, что всего шагах в пяти от тропинки.

— В пяти? — Тая задумалась. — Как-то странно Элька его обронила, тебе не кажется? Далековато, если сама она в этот момент шла по тропинке.

— Не знаю, Тай. Может, как и я, отчего-то потерять его боялась да случайно и выбрала то же самое место, чтобы оставить на время.

— Телефон? Это чем же она таким занималась в свой последний день? — У Таи на глаза навернулись слезы, но она смахнула их и подняла взгляд на Тереху: — Знаешь, ну не верю, не верю я в официальную версию Элькиной смерти! И меня настораживает не только то, что она утонула. Нет, тут мне патологоанатом все разъяснил, но… Чем дольше я об этом думаю, тем больше тревожат меня другие нюансы.

— Какие, Тай? — Тереха был сама готовность все выслушать.

— Ну, например, с чего бы вдруг она сорвалась на озеро так внезапно, не сидя у окна, а между делом? Разбирала постель, грела ужин — и вдруг! Это слишком уж внезапно, даже для Эльки с ее причудами. Кинулась так, что даже тапочки не переобула! И при этом не забыла закрыть дверь на замок!

— Да уж, — поддержал Тереха. — Скорее она про дверь бы забыла, чем про тапки. В них-то по тропинкам совсем несподручно, особенно в позднее время, когда наползает сырость.

— Вот и еще момент! Эльку нашли в одежде. Не секрет, что, когда она бывала без купальника, а кинуться в воду очень хотелось, она ныряла в чем есть. Этот заскок тоже все за ней знали, поэтому никого особо не удивило, что ее так нашли. Однако вопрос: а где она тогда оставила тапочки? В них-то она точно бы не стала нырять! И потом, знаешь… Я думаю, куртка на ней тоже должна была быть. И должна была остаться на берегу. Но ее тоже нет! Ни там, ни дома!

— Да это все как раз можно было бы объяснить, — вздохнул Тереха. — Нашли Эльку не сразу, через три дня только. За это время и куртку, и тапки могло и ветром в озеро сдуть, и смыть набежавшей волной — смотря где она их бросила. А там — ищи-свищи, куда их унесло, озеро-то у нас ключевое, подводными течениями богатое.

— А чего тогда нельзя объяснить? — спросила Тая, поняв, что Тереха может, но не решается что-то сказать.

— Тай, ты это… — он засмущался. — Только не думай, что я подглядывал. Но так просто выходило иногда, что я тоже бывал на озере по вечерам, а Элька меня не замечала.

— Ну давай уже выкладывай, не томи!

— Ну, в общем, как бы это сказать… Ну, какая бы она закаленная ни была, а не любила она выходить из воды в мокрой одежде. Особенно в эту пору, зябко ведь еще все-таки. Поэтому поздно вечером, когда уже темнело, она чаще всего, если не было купальника, прыгала в воду просто голой. Как настоящая русалка купалась. Она ведь была уверена, что все равно ее никто не увидит. А я и не смотрел, — торопливо добавил Тереха. — Дак ведь все равно иногда на глаза попадалась. Пока отвернешься, все равно успеешь понять, кто это и как.

— Эх, в последнюю-то ночь тебя там не было! — вздохнула Тая.

— Сам об этом постоянно жалею теперь. А что до одежды, то я даже к Трофиму Михалычу пытался подойти да об этом сказать.

— И что?

— Послал меня, даже не дослушав. Да еще и обозвал извращенцем. Но я же и правда не нарочно! Только он не поверил. За это уцепился, как пес за штаны, а за то, что я ему хотел по делу сообщить, нет.

— Да, поторопились в полиции дело закрыть. Прочитали заключение о вскрытии — и сбросили с рук. Не стали копаться в мелочах. Но они ведь есть! И странные все какие-то. Эта вот неувязка с одеждой, с ключом и тапками, а теперь еще и телефон.

— Может, и правда все так совпало? А полиции лень копаться только для того, чтобы все это подтвердить.

— Ну да, им-то она никому не сестра. А я… Ну не могу так все это оставить, нет мне покоя! Словно какая-то тревожная жилка бьется! Теперь еще этот телефон. С чего его Эльке было прятать его в кустах? От кого, с какой целью?

— Тай, а может, в тот вечер был кто на озере? Вот она и побоялась, что они его украдут. И купаться поэтому полезла одетой, — предположил Тереха. — Я только что об этом подумал. Тогда все сходится, и как раз именно в куче с этим спрятанным телефоном.

— Тогда почему эти, кто был на озере, никому не сказали, что видели Эльку?

— Побоялись? Не захотели себе неприятностей? Или так и не узнали, чем все закончилось? Элька ведь наверняка утонула далеко от берега — не тот она была пловец, чтобы какую-то пару сотен метров не дотянуть, даже если вдруг очень плохо стало. А у нас тут знаешь, сколько приезжих стало появляться, чужаков? Скупают участки, перестраивают под дачи. Они нашей местной жизнью нисколько не интересуются, им лишь бы очередной коттедж отгрохать. Вот погоди, может, и к тебе в скором времени начнут подъезжать насчет участка.

— Об этом и речи быть не может, этот дом не продается.

— Это хорошо, что ты так решила. Нас тут все меньше остается своих, коренных.

— Да… — Тая задумалась, пытаясь осмыслить все то, что сегодня узнала. Но быстро забросила это занятие, поняв, что сейчас оно ей не под силу. Спросила у Терехи: — Ты все равно почти всех здесь, наверное, знаешь, сколько б их ни понаехало. Так может, скажешь мне, у кого тут в поселке машина с номером 987?

— А что? — Тереха выглядел озадаченным.

— Да просто заметила ее, когда из города возвращалась. Ехали в одном направлении.

— Знакомый какой-то номер, а вспомнить вот так сразу не могу. Но я постараюсь. Знаешь, что-то есть в этих цифрах…

— Что есть — так это и я тебе могу сказать: добавить спереди единичку — и получится год Элькиного рождения. Я потому и внимание обратила.

— Нет, Тай, это для тебя такие цифры что-то значат, — грустно улыбнулся Тереха. — А что до меня, то я даже и свой-то собственный год не сразу вспомнить смогу, если потребуется.

— Тереш, а ты ведь совсем еще молодой. Сколько тебе? Лет двадцать пять? Я же помню, как ты еще младенцем в коляске катался! Смутно, но помню! Эльке ну уж больно ты нравился, и она все бегала к твоей маме, чтобы та дала ей с тобой понянчиться. И меня с собой таскала за компанию. Я еще и сама тогда маленькая была, так что не нянчилась, а просто рядом стояла да, бывало, зарилась на твои погремушки. А еще я помню, как один из приятелей твоей мамы в шутку предложил Эльке, чтобы она тебя купила, раз ты ей так нравишься. А Элька восприняла всерьез, принеслась как очумелая к бабушке за деньгами. И ревела потом на весь двор, когда купля-продажа так и не состоялась: бабушка денег не дала, сказала, что до пенсии надо ждать, а в долг тебя этот шутник нам так и не уступил.

— Ага, — Тереха посветлел лицом, усмехнулся. — Я знаю эту историю. Еще бы не знать! После того, как я подрос и мы с Элькой начали ссориться — тебя-то не было во дворе, ты все с бабушкой дома возилась, — она не раз мне кричала в сердцах: «Гад, надо было все-таки денег собрать на твою покупку! Да купить и придушить тебя на фиг, пока продавали!» Над этими нашими перепалками вся улица хохотала. Многие ведь взрослые были в курсе тех торгов — после того, как Элька устроила бабушке концерт из-за денег.

— Да, было, — Тая грустно улыбнулась. — Как здорово все было в детстве. И как все изменилось, когда оно закончилось. Не узнать!

— Особенно меня, — вздохнул Тереха.

— А с тобой вообще не могу понять, что случилось.

— Да не бери в голову, Тай. В двух словах этого не расскажешь, а в подробностях никакой ночи не хватит. Сложная она штука, эта жизнь! И хрупкая, и запутанная, как слитая в кучу и застывшая стеклянная нить.

— Ладно, не буду лезть тебе в душу, — не стала настаивать Тая. Поднялась из-за стола, вынула из буфета бутылку. — Давай лучше, раз я тебе обещала. Да и я приму для спокойного сна, а то ведь до рассвета глаз не сомкну.

Они раскупорили бутылку и выпили по паре стопок. Тае этого было более чем достаточно, так что остатки она предложила Терехе забрать с собой. Он засобирался почти сразу — видимо, не терпелось продолжить, а пить при Тае один все-таки постеснялся. Тая едва успела сунуть ему на дорожку хлеба и колбасы, даже не порезав. Но утешила себя тем, что и сам справится, если не сейчас закусит, то утром позавтракает. Он был уже у порога, быстро переобулся в свои старенькие кроссовки. Но у дверей все-таки задержался, чтобы проститься и поблагодарить. И еще вспомнил:

— Тай, так номер-то этот… 987… В ту ночь, как Элька исчезла, я его видел на той самой чужой машине, что зачем-то приезжала в поселок! Не наша она, не местная.

— Ты уверен? В том, что был именно этот номер?

— Голову на отсечение не дам, но, по-моему, так оно и есть, — сказал Тереха, открывая входную дверь. — Сам бы я его не вспомнил, но вот ты сказала, и как-то оно отозвалось…

— Ты повспоминай хорошенько, ладно? Потом точнее мне скажешь. Да, и приходи, если опохмелиться захочешь. Заодно проводишь меня к этим вашим с Элькой кустам, где ты нашел телефон. Я сама хочу на них посмотреть.

— Ладно. Ну все, спокойной ночи, Тай, я побежал, — Тереха резво выскочил за порог. Не пошел, а почти побежал. Наверняка торопясь домой, чтобы поскорее допить бутылку.

Тая проводила его грустным взглядом, думая о том, что на такой стадии лечить человека, похоже, уже бесполезно. Брезгливо, двумя пальцами, взяла оставленные им тапочки и выставила на крыльцо — мало ли, еще пригодятся, если вернется с утра. Потом вытащила из Элькиного телефона аккумулятор — завтра поставит его на зарядку да посмотрит, что там может быть у сестры в телефоне. Особенно на камере. А до утра пусть просохнет как следует, чтобы не забарахлил. Тая только сейчас задумалась, что с ним делать потом. Может, Терехе подарить на память об Эльке? Так ведь все равно продаст за бесценок. Нет, решила Тая, лучше телефон сохранить как память, пусть себе лежит, а Терехе сунуть денег в качестве вознаграждения за находку. Если он их возьмет. Но это все завтра, а сейчас — спать. Чувствуя, как начинают слипаться глаза, Тая легла и закуталась в одеяло.

С утра Тереха не появился, но Тая его рано и не ждала. Проснувшись, она собрала Элькин телефон и поставила на зарядку, молясь, чтобы он заработал. Не то что рассчитывала там что-то найти, а просто вдруг осознала, насколько дорого ей все, каждая мелочь, которая способна напомнить о сестре.

Включился телефон действительно без проблем, и Тая принялась рыться в нем, не пропуская ни одной папки. Что она там искала, чего такого особенного ожидала увидеть, Тая не знала и сама. Номер нового, ранее неизвестного ей абонента? Какую-то аудиозапись? Фотографию? Пожалуй, нет. Наутро Тая уже склонялась к Терехиной версии о том, что Элька просто спрятала свой дорогой телефон, чтобы не бросать его без присмотра на берегу, так как там в этот момент находились еще какие-то люди. И явно из «чужаков», потому что своим Элька все-таки доверяла. По крайней мере, большинству.

А может, она припрятала телефон, потому что шла «на дело»? На какую-нибудь диверсию против того типа, что построился на берегу? Тогда телефон тоже был ей не нужен, мог только помешать. Но почему бы Эльке было не оставить его дома? Это было как-то нелогично. Как и тапки. Злополучные тапки, которые упорно не желали вписываться ни в одну из придуманных версий.

С этими мыслями Тая «листала» разблокированный телефон, не пропуская ни одной мелочи. К списку абонентов, просмотренных ею в первую очередь и, в общем-то, неплохо знакомых, добавился всего один, но это стало для Таи открытием: номер значился под именем «монстр». Ни больше ни меньше! А ведь давать людям прозвища было совершенно не в Элькином характере! Так кого же она «обласкала», вопреки своей натуре? Не иначе как того субъекта, поселившегося на озере, потому что Тая не представляла, кто бы еще мог так вывести Эльку из себя, чтобы заслужить подобную неприязнь. Тая набрала номер, чтобы сразу это проверить, но абонент на том конце оказался вне зоны доступа. Тогда она перенесла номер в свой телефон, решив, что позже попробует еще раз, с Элькиного или же со своего — ведь не исключено, что монстр занес воинственную Эльку в черный список. Но поскольку без особой необходимости высвечивать свой собственный номер Тае не хотелось, она решила повременить со звонками, вместо этого снова взявшись за папки.

Тут ее ожидал новый сюрприз. Или несколько — это с какой стороны посмотреть. С самим телефоном все было в порядке, все в нем было Тае до боли знакомо. А вот на карте памяти… Тая с недоумением рассматривала имеющийся там список песен и картинки, понимая, что Элька такой розово-попсовой дряни со стразиками даже в сортире не стала бы хранить, а не то что в телефоне. Сама Тая, может, еще и перекачала бы себе кое-что, пару заставок и песен, но Элька — ни за что на свете! Сестра любила рок, а в картинках у нее, как правило, были красивые пейзажи, многие из которых она снимала сама. Кроме того, куда подевались совместные фотографии Эльки и Таи? Чем дольше Тая изучала содержимое карты, тем больше крепло ее убеждение в том, что эта карта памяти просто не может быть Элькиной. Ни под каким углом. Но тогда чьей она была и как могла оказаться в Элькином телефоне? Была перепутана? Но где и как? И почему сестра не заметила подмены? Может, потому, что это случилось перед самой ее гибелью? Тая сделала пару глубоких вздохов, загоняя некстати подкравшиеся слезы поглубже в горло, и снова принялась размышлять.

Могло ли быть так, что кто-то выкрал Элькину карту памяти из телефона, подсунув вместо этого первую попавшуюся, чтобы пропажа не сразу бросилась в глаза? Подумав об этом, Тая как будто наяву услышала насмешливый голос сестры: «Ага, а я заметила и с горя тут же побежала топиться». Тая даже оглянулась, надеясь увидеть говорившую. А потом стряхнула с себя наваждение, решительно взяла Элькин телефон и направилась к выходу, посчитав, что вполне может поделиться своим открытием с Трофимом Михалычем и спросить, что он об этом думает.

Участкового Тая нашла в его кабинете. На столе перед ним лежала полуразобранная старенькая рация, которую он пытался починить.

— Здравствуй, Таисья, — кивнул он, сделав попытку вежливо приподняться, но тут же торопливо рухнул обратно на стул, так как часть деталек оказалась у него на коленях, и он едва успел их поймать. — Входи, присаживайся. С чем пожаловала?

— Поговорить хотела, — принимая его приглашение, Тая опустилась на стул. — Появились тут у меня кое-какие мысли насчет Эльки.

— Таиска, ну сколько ж можно! — мученически вздохнул участковый. — Уймись ты уже наконец! А то один тут приходит и без зазрения совести признается, что подглядывает за голыми девками, так, мол, подозрительно, что Элька купалась в одежде. А в чем ей, интересно, было купаться, если он там околачивался? Детектив, блин! Теперь ты туда же со своими мыслями-подозрениями. Следствие закрыто, экспертизы сделаны. И Элеонору уже не вернуть, как бы ты ни билась-скандалила. Или ты что, думаешь, мне ее не жаль? Да она нам тут всем как родная была. Наша, местная. Не удравшая в город в отличие от тебя, дезертирки. Так что дай ты уже наконец ей покоя.

— Может, вначале вы меня все-таки выслушаете? — мрачно спросила Тая, стоически дождавшись окончания его монолога.

— Ну, давай, — сдаваясь, махнул рукой участковый. — Что у тебя там?

— Тапки и карта памяти, — озаглавила Тая, заметив, как при упоминании о карте у участкового болезненно дернулись усы. Но безжалостно принялась излагать подробности.

— Тапки, — проворчал Трофим Михалыч, когда Тая умолкла. — Ну могла же она выскочить из дома, отбежать и только потом заметить, что не переобулась? А возвращаться уже не стала. Элька такая была, она в случае чего могла и босиком.

— Но куда же она тогда так летела?

— Тебе честно сказать? Думаю, услышала, как возле озера что-то пилят, вот и кинулась проверять, что именно. Ты же знаешь, что там некий Кирилл Демидов построил дом? Все законно, все разрешения на это у него были, но Элька кипела и плевалась по этому поводу так, что я иногда даже опасался — не хватит ли ее удар. И все за ним наблюдала, как бы он не сделал чего — ни ведра воды в озеро не выплеснул, ни березку какую спилил. А у него и на территории частенько пилили. Ну, чисто дрова там, брус, доски и прочее, он же еще не достроился до конца. Так Элька кидалась буквально на каждый звук!

— Да? — Тая задумалась. В принципе объяснение было простым и вполне правдоподобным. Вот только если бы Элька так кинулась на встревоживший ее звук, то вряд ли она стала бы возиться с дверным замком, запирая дом! Однако с этим Тая решила Трофиму Михалычу все же не надоедать. Спросила о другом: — А что вы мне тогда про карту памяти скажете?

— Ох уж мне эти карты! — Участковый поморщился, снова шевельнув усами. — Вначале ко мне прибегает секретарша директора, в слезах и соплях, и требует, чтобы я нашел ее карту, которую у нее из телефона вытащили, — там, мол, всякие щеночки-пупсики, которых она обожает, и таких больше негде взять. И с тех пор каждый божий день мне покоя не дает. Теперь ты затрагиваешь ту же тему… Погоди! — встрепенулся он. — Ну-ка, давай на нее взглянем, на твою карту. Может, это та самая?

— Та, можно и не глядеть. Щеночки и пупсики, — Тая извлекла и небрежно бросила пластиковый прямоугольничек на стол. — Зовите сюда свою потерпевшую, пусть опознает эту муть. И пусть заодно скажет мне, где тогда Элина карта?

— Про это она ничего не говорила. Она рыдала, что карта пропала, а не что ее подменили.

— А может, еще раз ее расспросите, поподробнее? — с надеждой сказала Тая.

Трофим Михалыч вместо ответа просто взялся за телефон. И уже минут через десять вызванная девушка, визжа и хохоча от счастья, опознала свою пропажу. И даже кинулась было к Трофиму Михалычу целоваться, но он мягко ее отстранил:

— А скажи-ка ты мне лучше, Агафья, другой карты вместо этой тебе не подкидывали?

— Нет, — захлопала ресницами девушка. — Я просто хотела песенку включить и поняла, что ее в телефоне нет. А потом смотрю, у меня вместо карты просто пустая ячейка…

— Вот видишь, ничего, — сказал Трофим Михалыч Тае после того, как счастливая обладательница найденной карты унеслась восвояси. — Странно, конечно. Зачем это было нужно? Может, Элька пыталась как-то над ней подшутить? Пупсиков как-то исказить, песенки поменять с оригинальных на пародийные? Да начала и не успела. Они же работали рядом, а Элька на дух не переносила таких вот пустозвонных кукол. Кто теперь это скажет?

— Но куда она свою-то карту тогда дела? — спросила Тая.

Но узнать, что по этому поводу думает участковый, ей было не суждено: на пороге появился взволнованный посетитель и тут же, не переводя дыхания, выпалил:

— Михалыч, там того… это… мужики Тереху в траншее нашли!

— Эка невидаль! — усмехнулся Трофим Михалыч. — Да его по семь раз в неделю кто-нибудь находит. Если есть охота возиться, пусть сами его домой тащат. Я вам участковый, а не разносчик.

— Да нет, не так нашли, — парень сбился, а потом выпалил: — Похоже, что разбился он, насмерть!

— Как?! — ахнула Тая, заломив руки.

— Так, без паники, — одернул ее разом помрачневший участковый. — Сейчас пойдем, на месте во всем разберемся, что там да как на самом деле.

Тереха и в самом деле был мертв. Чтобы понять это, даже не требовалось спускаться в ту траншею, в которую он упал, оставив перед тем на тротуарной обочине вывернутый булыжник и цепочку следов, как если бы запнулся, а потом был вынужден пробежать несколько шагов в попытке сохранить равновесие. Он, наверное, до самой последней секунды не подозревал о том, что его короткий путь оборвется свежевырытой траншеей. А теперь лежал в ней, какой-то неестественный, скрюченный, бледный, со свернутой под нелепым углом головой.

— Да, итишкина жизнь, час от часу не легче! — в сердцах выругался Трофим Михалыч, явно расстроенный Терехиной гибелью, хотя при жизни покойный регулярно доставлял ему неприятности. — Так, все назад, не топчите здесь! Будем следственную бригаду организовывать.

— А чего тут, и так все ясно, — уныло сказал кто-то из мужиков. — Набрался да и рухнул в яму. Она ж тут недавно вырыта, Тереха привыкнуть к ней еще не успел, а домой не раз продвигался на автопилоте. Да и по прямой редко когда ходил, все больше зигзагами.

— Все должно быть по протоколу, — авторитетно заявил участковый.

По протоколу и было.

— А бутылка-то при нем почти целая, — удивился кто-то, когда тело извлекли из траншеи вместе с уцелевшей на мягком грунте емкостью. — Вот, еще и колбасу где-то спер.

— Не спер! — звенящим от возмущения голосом крикнула Тая. — Почему вы так сразу о нем думаете? Это я, я сама ему дала!

— А ты что, с ним недавно виделась? — удивился Трофим Михалыч.

— Да в ночь со вчера на сегодня. Он как раз мне Элькин телефон и принес. Этот самый, с чужой картой. Она его, оказывается, спрятала в кустах незадолго до смерти, а Тереха нашел.

— Так, выходит, ты была одной из последних, кто видел его живым. Вот что, Таисия, ты пока далеко не уходи, нужно будет с тобой побеседовать. Не волнуйся, ничего такого особенного, простая формальность.

— Я и не волнуюсь. Спрашивайте о чем хотите. Но как так могло получиться?!

Заданный в пространство вопрос прозвучал не зря: Тае было не только жалко Тереху, она еще и себя начала упрекать в том, что повинна в его смерти: сунула ему на дорогу почти полную бутылку! Облегченно вздохнула только тогда, когда эту самую бутылку извлекли в том самом виде, в каком Тереха ее и унес. Значит, не успел напиться, а просто упал в темноте, торопясь домой… Но опять же, торопился-то, чтобы выпить! Значит, толика Таиной вины все-таки была в его гибели?

Как выяснилось, никто, кроме самой Таи, даже не подумал ее в этом упрекнуть.

— Таиска, да он почти каждый день напивался в хлам, — сказал Трофим Михалыч, как только Тая заикнулась о своих терзаниях. — А с добытой выпивкой бежал домой всегда одинаково резво, будь то хоть самогон, хоть даже обычная бутыль тормозухи. Причем не разбирая дороги. Так что сразу ясно, что это несчастный случай. Официально все протоколируем лишь потому, что по любому факту гибели человека необходимо сделать заключение. Даже если человек умирает дома от официально признанной болезни, то и тогда возбуждают дело о его смерти, с тем, чтобы почти сразу его закрыть. Здесь то же самое будет. И скажу тебе по правде, не сейчас, так через пару лет этот дурень — царство ему небесное! — все равно бы загнулся от цирроза печени. Катерина вон, фельдшер наша, говорит, что печень у него уже торчала из-под ребер почти до пупа. Так что… Жалеть его надо было тогда, когда он начал спиваться, а не сейчас… Хотя и жаль, — вздохнул напоследок участковый. — Но что теперь поделаешь? Молодой, да ранний… Расскажи-ка лучше, как это вы с ним повстречались и когда ты его успела угостить.

Тая рассказала. О спрятанном Элькой и найденном Терехой телефоне и о том, как Тереха благородно вернул телефон Тае, вместо того чтобы его присвоить.

— До этого ты мне не говорила про телефон, — удивился Трофим Михалыч. И тут же сам добавил: — Впрочем, это ничего не меняет. Элеонора была неординарной девушкой, и привычки с поступками у нее были соответственные. Ладно, Таисия, распишись в протоколе и можешь идти. И выбрось ты это из головы, что Тереха упал из-за твоей бутылки! Из-за своей пьяни он упал, потому что очень торопился добраться до стола, а ноги прямо даже трезвого порой уже не носили. И из-за того, что кто-то не огородил траншею должным образом… Хотя вообще-то она на обочине, но все же. Но это уже и мое упущение, с этим будем разбираться отдельно.

Домой Тая вернулась в крайне угнетенном состоянии духа. Затопила печь и долго сидела возле неплотно закрытой дверцы, глядя на огонь, как будто пламя было способно растопить ее внутренний лед. Две смерти, почти одна за другой! И пусть причиненное ими горе нельзя было даже сравнивать, но все равно после Терехиной гибели ощущение потери словно накрыло Таю с головой. Ведь еще ночью Тереха сидел вот за этим самым столом, и они с Таей вспоминали детство… А теперь его нет, ушел вслед за Элькой. Тоже навсегда. Сидя возле печи, Тая ощущала, как огонь сушит катящиеся по ее щекам слезы, и думала о том, как хрупок этот мир. С чем там его сравнивал Тереха? С запутанной нитью из застывшего стекла?

Забывшись за этими мыслями, подкидывая поленце за поленцем, Тая просидела так до ночи — благо во дворе у нее теперь не было никого, кого бы нужно было кормить. Поэтому спохватилась она только тогда, когда старомодные ходики на стене пробили одиннадцать. Поднялась, разминая затекшие ноги. Посмотрела через окно на сумеречный двор, по которому плясали неверные тени от яблонь. И вдруг ощутила, что ей страшно оставаться одной. Нет, не мертвых она боялась — живых. Кого именно? Тая не знала. Просто отчего-тот вдруг пришла в голову мысль, что любой, кому не лень, может влезть в ее дом, пока она спит.

Прилагая немало усилий к тому, чтобы этот противный, неведомо откуда взявшийся страх не перерос в настоящий ужас, Тая, наверное, впервые за много лет, закрыла ставни на окнах, а потом, не довольствуясь тем, что заперла изнутри дверь на замок, еще и придвинула к входной двери старый тяжелый сундук. Дубовый, окованный железом, в котором они с Элькой когда-то хранили свои игрушки. И только после этого стала готовиться ко сну.

Ночью Тае то ли приснилось, то ли почудилось, что кто-то все же пытается к ней войти. Какая-то зловещая черная тень, которая старалась сдвинуть с места старый сундук отворяемой дверью. Таино сердце билось молотом о грудь, и вся она была во власти холодного, липкого ужаса. А тень все ходила под дверью и тихо в нее скреблась. Как будто даже ключом. Да, ключом, который Тая забыла снаружи, так как изнутри замок запирался и без него! Тяжело преодолевая оковы ночного кошмара, Тая все-таки нашла в себе силы открыть глаза. С третьего раза — оба предыдущих ей только приснилось, что она это делает. Чувствуя, как все еще бешено колотится сердце, Тая села в постели, настороженно ловя каждый звук. Но, похоже, тот шорох, который ее напугал, был всего лишь шумом ветра. В ветках, в крыше, в вещах, оставленных на крыльце. И даже в закрытых ставнях.

Приходя в себя, Тая снова легла, поплотнее закуталась в уютное и теплое одеяло, хотя от натопленной печи в комнате стояла жара. И, уже засыпая, подумала, что ключ все-таки оставила снаружи. Но идти сейчас за ним было выше Таиных сил — и страшно, и не хотелось лишний раз двигать тяжелый сундук. А так, если что, он-то ее и спасет…

Утром все ночные страхи показались Тае смешными. Она храбро распахнула ставни, открывая беспрепятственный доступ запахам и шорохам сада. Потом сдвинула и сундук. Прогнала нескольких куриц, упорно навещающих свой прежний дом, потом проверила, на месте ли ключ. Да, ключ по-прежнему висел в тайничке на крыльце, только вот брал его кто или нет — угадать было невозможно. Тая на всякий случай решила, что больше не будет его здесь оставлять — тайничком неизменно пользовались много лет, так что теоретически знать о нем мог уже весь поселок. Но тут же, следуя многолетней привычке, чуть сама не повесила снятый ключ обратно. Размышляя о том, что вот так же и Элька, наверное, заперла дверь в свой последний уход из дома — не думая, машинально, — Тая поменяла брелок на ключе. С прежнего, маленького, на большой, который уже не пролезет в узенькую щелочку тайника, а значит, больше не позволит по привычке пристроить ключ на прежнее место.

Довольная результатом, Тая принялась за повседневные утренние дела. Делала все почти машинально, не переставая при этом думать. В основном, конечно, все ее мысли занимал Тереха. Трофим Михалыч не просто пытался ее вчера утешить — в его словах была львиная доля правды. О том, что Тереха подорвал здоровье пьянками так, что уже и трезвый не мог чувствовать себя хорошо и что его нередко шатало от начавшейся ангиопатии; о том, что бежал к дому с каждой добытой выпивкой, почти не разбирая дороги. Но Таю все равно очень угнетало то, что упал он именно с ее бутылкой. Ну почему, почему так все вышло? Одно утешало: перед его смертью она все-таки успела с ним поговорить, сказать ему хоть несколько добрых слов. Ему, который, наверное, давно уже этих слов не слышал. И пусть теперь это ничего уже не меняет, все равно от этой мысли становилось теплее на душе. Ведь хоть что-то, но было вчера сделано для человека, для которого сегодня ничего уже сделать нельзя. Разве что достойно похоронить, но этим вопросом озадачился уже весь поселок «из коренных», Тае оставалось только поучаствовать.

После завтрака она как раз хотела сходить к тете Рите, чтобы обсудить этот вопрос. Но застыла над столом, отрешенно глядя в пустую чашку из-под кофе и снова задумавшись. Что-то все-таки не давало ей покоя! Та ли череда бед, что на нее свалилась? Или все же нечто иное, так и непонятое? В итоге Тая решила отложить визит к тете Рите — пара часов все равно уже ничего не изменит, — а вместо этого прогуляться к озеру. К озеру, которое так любила сестра, с которого еще позавчера возвращался Тереха. Может, и ей, Тае, оно сумеет что-то дать? Вселить уверенность, внести ясность в мысли? Заодно не мешало бы взглянуть на то место, под кустом можжевельника сразу с тремя макушками, возле которого Тереха нашел Элин телефон.

Этот куст Тая нашла без особого труда, и нашла бы еще быстрее, если бы с самого начала точно знала, с какой стороны тропинки смотреть. Он сразу бросался в глаза, этот можжевельник, не такой раскидистый, как другие растущие перед ним кусты, но зато гораздо более высокий. Тая сошла с тропинки, протиснулась между ветками молодой лиственной поросли, что отделяла ее от нужного места. И остановилась, удивленно разглядывая землю под можжевельником. Здесь, в его корнях, было небольшое углубление — самое удачное место для того, чтобы сделать тайничок. Но сейчас земля здесь была взрыхлена так, как будто ее в поисках чего-то торопливо перекопали. Чего? И зачем? Насколько помнила Тая, Тереха ни словом не обмолвился про раскопки. И на телефоне не было ни крошки земли. Может, Тереха так тщательно его отряхнул? Но стала бы сама сестра его закапывать?

Тая присела перед кустом, прижавшись спиной к стволу уже набравшей силу молодой березы. Задумалась, глядя на этот недавно перекопанный перегной. А может, это рыбаки здесь искали червей? По самому простому совпадению, уже после сделанной находки? С кем бы об этом поговорить, чтобы это выяснить? Но только не с Трофим Михалычем — у него на Таю и так уже неадекватная реакция начинает вырабатываться, а закончиться может тем, что он в конце концов не выдержит и просто ее пошлет, если она так и будет теребить его по каждому пустяку. И Тая, конечно, отчасти сама в этом виновата: участковый вряд ли так быстро забыл, сколько стыда натерпелся с ней в прокуратуре перед коллегами, когда она закатила там свою истерику. Вроде он-то был в этом не виноват, но ведь сам ее привез, да и считал не чужой. И хотя он ни разу не припомнил Тае, что она ему тогда устроила, но она видела: осерчал. И как будто еще не остыл до конца, несмотря на то, что продолжает к ней тепло относиться. Вон как вчера, например, утешал, когда она сама себя казнила из-за Терехи!

Тут Тая снова задумалась: единственное, что хотел участковый у нее уточнить, — это когда Тереха покинул ее дом, а она так и не смогла ответить на этот простой вопрос. Хотя бы приблизительно. Во сколько она проснулась, сколько просидела за столом, вначале одна, а затем с Терехой? Да кто его знает?! Ей даже в голову не пришло взглянуть на часы! А теперь жалела об этом. Не потому, что не смогла помочь участковому, которому эта информация понадобилась всего лишь для протокола, но потому, что у самой на душе было как-то неспокойно. По состоянию Терехиного тела при осмотре был сделан вывод, что парень погиб не так уж давно, ранним утром, между четырьмя и пятью. Тае же казалось, что, когда он уходил от нее, была еще ночь. Вот и терзалась теперь: то ли она время суток неправильно оценила, то ли Тереха еще где-то бродил после того, как ушел от нее с бутылкой. Но тогда где именно? И с какой стати он вдруг изменил свое решение как можно скорее прикончить бутылку? Тая ведь помнила, как он торопливо ее покидал именно с этим намерением. И понимала: для того чтобы отложить вожделенную выпивку, у Терехи должна была появиться веская — очень веская! — причина. Но какая вдруг? И была ли она? Или Тая опять сейчас себе все надумывает?

Чувствуя, как у нее все просто вскипает в голове, Тая хотела подняться, чтобы продолжить свой путь к озеру. Но задержалась еще ненадолго — услышала, что по тропинке кто-то идет. Не хватало еще, чтобы ее увидели поднимающейся и решили, что она тут присела за кустиками по особой нужде. Неловко как-то. Поэтому Тая переждала, когда неизвестный пройдет мимо и начнет удаляться в сторону озера, и только после этого вышла на тропинку, отправившись за ним следом.

Случайный прохожий оказался не из местных — по крайней мере, Тая не смогла его опознать со спины. Шел энергично, не задерживаясь, явно по делу. Только вот по какому? Что за дело у человека может быть на озере? Разве что рыбалка? Но у этого с собой удочек нет. Тая так и гадала, зачем он идет, незаметно для себя проделав вслед за ним весь путь. И только на берегу получила ответ на свой вопрос: незнакомец обогнул мостки и направился к новоявленному дому на озере. Значит, оттуда. К демидовскому поместью от поселка вела теперь и отдельная дорога, но через холм было гораздо ближе. Крутизны же незнакомец не испугался, предпочтя сэкономить время. Пришелец, подселенец. Чужак. Остановившись возле мостков, Тая провожала его теперь уже только взглядом. До самой калитки в воротах, за которой он исчез под глазком видеокамеры.

Тая вздохнула. Видеокамера! На нее возлагали большие надежды после того, как нашли Элькино тело. Но выяснилось, что запись хранится всего двое суток, после чего автоматически уничтожается, заменяясь новой. Поэтому, конечно, ничего на ней уже не было, на этой видеокамере! Но ведь до этого было наверняка! Элька должна была попасть в зону ее видимости, учитывая, как она выставлена! Просто поздно хватились. Если хозяин вообще не соврал про двое суток, решив что-то утаить. Только, поди теперь, докажи, что это так. И что именно он мог не захотеть показывать из того, что попало на его камеру? Этот Элькин враг номер один? И, скорее всего, тот самый пресловутый «монстр» из ее телефона? Не к нему ли пыталась подобраться Элька, совершая свой последний заплыв? За ограду с озера не попадешь, но если что-то происходит непосредственно перед ней, у ворот, то лучше всего это будет видно и слышно именно из воды, в то время как самого наблюдателя мало кто сможет заметить, если он засядет прямо под берегом. Разве что камера бесстрастно зафиксирует, как он подбирается вплавь, а хозяин, просмотрев записи, уже после узнает, что за ним следили.

Тая зажмурилась, помотала головой, отгоняя от себя все более навязчивые мысли. Нет, что-то не сходится! Если бы он узнал обо всем постфактум, то не пустился бы за Элькой сразу же, в ту же ночь. А если бы все уже знал из предыдущих записей, и в этот раз уже выследил бы Эльку сам, и даже если бы погнался бы за ней, то, опять же, Элька без боя бы ему не сдалась. Без яростного и свирепого боя, после которого на обеих враждующих сторонах остались бы явные его следы. Значит, не было этой ночной погони, из-за которой сестра пошла ко дну. Но почему тогда у Таи так гложет где-то под ложечкой?

Понимая, что от этого чувства просто так не отделаешься, она снова сдалась, начала думать. Этот хозяин роскошного поместья на озере — как там его? Кирилл Демидов? — явно был зол на Эльку. Она же должна была его просто ненавидеть за свое обожаемое озеро, которое он посмел оккупировать — в Элькиных глазах это выглядело именно так. В общем, наверняка они, эти двое, пребывали в состоянии непримиримой вражды. Что мог делать в этой ситуации он? В основном отслеживать Эльку и вовремя отгонять подальше, других вариантов Тая не видела. А Элька? Что делала она, в бессильной ярости взирая на то, как не по дням, а по часам растет этот дом? Устраивала мелкие диверсии? Да, наверняка. Но эти, так сказать, комариные укусы не могли помочь Эльке в достижении главной цели — заставить врага навсегда убраться с заветной территории. А Элька была не из тех, кто способен долго размениваться на мелочи. Нет, у нее наверняка был припасен какой-то глобальный план. Только какой именно?

Тая снова окинула дом внимательным взглядом, пытаясь мыслить так, как делала бы это сестра. Ей это было несложно, ведь они с Элькой так хорошо знали друг друга. Итак: дом шикарен, да и дворовые постройки вокруг него не отличаются скромностью. И разрешение на постройку возле самого озера, наверняка законное лишь условно, должно было влететь господину Демидову в немалую копеечку, причем в валютном выражении. Вот в связи с этим сам собой напрашивался вопрос: а где он такие деньги взял? Точно можно было сказать, что не трудовыми руками заработал, для Таи это было очевидно. Для Эльки наверняка тоже.

Так что же сестра должна была сделать после того, как пришла к этому выводу? Ненавидя своего врага и мечтая от него избавиться любыми средствами? Точно: начать следить за ним не просто для того, чтобы при случае устраивать ему мелкие пакости, а пытаясь уличить в криминальной деятельности! Чтобы если уж не выжить с озера окончательно и бесповоротно, так хотя бы избавиться на какое-то время, отправив в места не столь отдаленные. После которых он, возможно, и сам придет к выводу, что озеро для него — не самое подходящее место жительства. Это уж как потом повезло бы. Но для начала Эльке необходимо было собрать веские доказательства того, что Кирилл Демидов действительно не в ладах с законом. В серьезных неладах. А с этой целью ей нужно было начать следить за ним не просто так, а пристально и внимательно. Ему же это, учитывая все обстоятельства, должно было сильно не понравиться. Особенно если предположить, что Элька что-то такое на него уже накопала. Может, даже пыталась его шантажировать: мол, я обо всем молчу, а ты убираешься отсюда подобру-поздорову. Он же, понятно, убираться отсюда совсем не хочет, особенно после того, как столько в эту стройку вложил.

Что же Демидов тогда должен был предпринять в ответ? Опять же, в первую очередь — внимательно за Элькой следить, чтобы она не приближалась к его дому. Не ради нее ли вообще была установлена эта камера над воротами? Тогда точно, не зря хозяин не стал показывать записи следствию. При том условии, что они действительно были и содержали что-то по-настоящему стоящее. Что именно? Как Элька в очередной раз подплывает к берегу перед самыми воротами и там затаивается? А дальше? Он ее обнаруживает? Кидается за ней в погоню на лодке, потому что ни один нормальный человек еще не сунется в озеро вплавь? Да, все это напрашивается само собой. Но если в самом деле так и было, то как бы Демидов мог убить Эльку, да еще и не оставив при этом на ней следов?

Тая попыталась себе это представить: вот он догнал сестру, плывущую от его дома к своему берегу. И, наверное, не зная о том, как она в действительности умеет плавать, начал кружить вокруг нее на лодке, просто не давая приблизиться к суше. Откуда ему было знать, что при Элькиных талантах скорее его лодка развалилась бы, чем Элька начала уставать? Но тут сыграло свою подлую роль то самое Элькино заболевание. Сахар у нее в крови упал от усилий почти до нуля, сестра потеряла сознание и пошла ко дну. А Демидову только того и надо было! Может, сам он и не собирался изначально Эльку убивать, только хотел попугать, чтоб впредь неповадно было. Но раз уж так все совпало, то спасать ее он не кинулся, а просто спокойно вернулся домой. И сразу позаботился о том, чтобы ничего не осталось на записи камеры наблюдения.

У Таи даже сердце заколотилось молотом, как только она представила себе эту картину. Уж очень правдоподобно все сложилось! И если было здесь какое-то слабое звено, то только одно: на озере перед демидовским домом не наблюдалось ни единой лодки. А до тех нескольких, что стояли возле мостков, еще надо было успеть добраться и как-то их отстегнуть от цепей с замками. Учитывая, как Элька умела плавать, он просто не успел бы этого сделать, даже если бы пустился к лодкам бегом. Однако… Однако что, если у него самого все-таки есть лодка? Только не стоит все время на воде, а спрятана за высоким хозяйским забором? Легкая, такая, которую можно спустить на озеро за считаные минуты? Например, надувная моторка?

Таю настолько захватила эта мысль, что она обвела взглядом ближайшие елки: вот бы забраться на одну из них да заглянуть с высоты в демидовский двор! С высоты их макушек забор станет уже не помехой для того, чтобы все разглядеть! Тая настолько загорелась этой идеей, что и впрямь начала подыскивать подходящее дерево. И лишь налетевший порыв ветра заставил ее одуматься: даже если из дома не увидят, что она вытворяет, и не заинтересуются этой ее деятельностью, а то и не решат вмешаться, то все равно ей не влезть на достаточную высоту. Ведь она — не Элька, отчаянная голова, которой сам черт был не брат. И мало того что высоты она просто боится, так если ее еще и закачает на дереве ветром вот так, как сейчас… Нет, Тая поняла, что не сможет произвести свою разведку. Либо сорвется, либо намертво вцепится от страха в ствол, как пресловутые коты, которым потом не слезть без посторонней помощи. И вообще неплохо было бы остыть и все обдумать еще раз, уже на холодную голову. А если Кирилл Демидов и впрямь причастен к гибели сестры, то еще и не следует раньше времени демонстрировать ему свой интерес.

Подавив остатки вдруг пробудившейся воинственности, Тая заставила себя спокойно присесть на мостки. И замерла там, оглядывая озеро. То лазурное в свете ясного неба, то хмурящееся вместе с ним, то гладкое, то тревожное, как будто даже само по себе, а не в порыве налетевшего ветра. Озеро, отнявшее у Таи ее любимую и единственную сестру. Роковое место. Но Тая чувствовала, что не может держать на него за это зла — то ли Элька говорила в ней сейчас, то ли само озеро внушало мысль, что не оно послужило причиной беды.

— Ладно, — тихо сказала она озеру. — Мы с тобой оба оказались в похожей ситуации. Ты, наверное, сейчас казнишься из-за Эльки, потому что само по себе ни за что не допустило бы, чтобы она погибла в твоих водах. А я вот себя из-за Терехи корю. Хотя все в один голос твердят мне, что я нисколько не виновата.

Озеро заплескалось в ответ о мостки, словно желая высказать свое смятение и боль. И, слушая его, но думая о своем, Тая так засиделась на озерных мостках, что домой вернулась уже ближе к вечеру. Начавшая замерзать, а главное — голодная. Настолько, что уже ни о чем не хотелось думать, кроме как о миске горячего куриного супа с хлебом и свежей зеленью. Поэтому незнакомец, в нерешительности замерший у Таиной калитки, не вызвал у нее ничего, кроме досады.

— Здравствуйте! — первой поприветствовала его Тая, поскольку он мог сразу и не связать быстро идущую к калитке молодую женщину с хозяйкой дома. — Вы ко мне?

— К вам, если вы здесь живете, — кивнул незнакомец. Потом спохватился: — Здравствуйте.

— Живу здесь. И внимательно вас слушаю, — Тая задержала руку на калитке.

— Будем говорить прямо на улице? А может, зайдем в дом? У меня к вам есть серьезное предложение, которое неплохо было бы обсудить в надлежащей обстановке.

— Вы, наверное, по поводу продажи дома? — догадалась Тая. — Тогда не стоит и начинать. Сразу скажу: этот дом не будет продаваться ни на каких условиях.

— Вы уже твердо для себя все решили? Я мог бы предложить вам за дом очень хорошую цену. Даже, пожалуй, чуть больше того, что он стоит на самом деле.

— Потому что вам нужен не дом, а участок, — догадалась Тая. — Но мне он и самой тоже нужен, так что мой ответ — нет. Без вариантов.

— Что ж, жаль, — незнакомец вытащил визитку и протянул ее Тае. — Все же попрошу вас, вот, возьмите. И если все же надумаете продать дом, не предлагайте его никому, пока не переговорите со мной. Я готов дать вам лучшую цену.

— Договорились. — Тая, едва удостоив визитку взглядом, сунула ее в карман, лишь бы поскорее отвязаться от этого типа. И, отвечая на его прощание, сказала: — Всего хорошего.

Он не стал ее больше задерживать — видимо, тоже спешил. Сразу прошел от калитки к машине, оставленной чуть в стороне. Тая — к себе. Отпирая дверь, пробормотала сквозь зубы: «Ну вот, появились они, первые ласточки, о которых Тереха предупреждал». Потом оглянулась с крыльца, прежде чем войти в дом. И удивленно замерла на несколько секунд: у машины, которая разворачивалась сейчас возле ее забора, был тот самый знакомый номер: 987! Промелькнул через незаплетенную вьюнком калитку, а Тая машинально обратила на него внимание, как на старого знакомого. Вот, значит, чья эта машина! Агента по продаже недвижимости! Ну, тогда нечего удивляться, что он здесь крутится, учитывая, что спрос на участки в их поселке за последнее время не на шутку возрос. Успокоенная и разочарованная одновременно, Тая закрыла за собой дверь, снова переключившись на мысли о супчике.

После еды она добралась-таки до тети Риты. Вдвоем они обсудили предстоящие похороны, Тая внесла свою долю в общий котел и уточнила, чем еще сможет помочь. Потом, когда этот разговор был уже закончен, поинтересовалась:

— Тетя Рита, а вы, случайно, не знаете, есть ли у Демидова лодка? Ну, у того, который построился на озере?

— Да кто его знает, Таечка. Это Элька на него все ярилась, а мы-то особого внимания не обращаем. Живет себе и живет. Озера вроде не загрязняет, да это и не в его интересах, оно ж у него под носом. Наоборот, вроде как облагораживать его собирается, причал построить, яхту свою сюда привезти. Элька как узнала о его планах, так чуть с ума не сошла, а по мне, так никому он сильно не мешает, даже со своей яхтой, озеро-то большое. Тем более что он, говорят, и для поселка тоже кое-что делает. Вот, например, о нормальной дороге сюда хлопочет. Давит там на какие-то свои кнопочки в городе, да и деньгами готов определенную долю внести. А ведь это уже прямой плюс для всех, кто здесь живет.

— Элька бы сказала, что купил он вас всех этой еще не построенной дорогой.

— Точно, Таечка! Именно так она и говорила. Но, по-моему, зря она так на него злилась, как-то даже уж слишком. Надо ведь было понимать, что жизнь не стоит на месте и что все равно в ней будет что-то меняться. Даже на озере.

Тая не стала спорить. С одной стороны, тетя Рита была, возможно, права. Но с другой — если все, кому не лень, кинутся строить себе поместья у озера, то что же там вскоре будет? Даже представить страшно. Тая и не думала, что ее так заденет нарисованная в воображении картина. Мелькнула мысль: а не продать ли в самом деле дом, чтобы никогда здесь больше не появляться? Чтобы не видеть и не знать всего, что тут будет еще твориться? И не терзаться из-за этого. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон.

Но, вернувшись от тети Риты в родные стены, Тая поняла: нет, никогда она их не продаст! Не сможет. Ведь это как отрезать от себя что-то очень важное, без чего вроде бы и можно прожить, но только уже с чувством понесенного ущерба, который потом ничем не восполнишь. А что до с глаз долой… Не так-то все просто! И Метелин — яркий тому пример. При их совместной жизни Тая иногда, бывало, едва могла его выносить, и отчего-то в иные дни буквально все в нем ее раздражало. А теперь даже думать о нем не может без того, чтобы все не переворачивалось внутри, но уже совсем по иной причине. Вот тебе и убрала с глаз подальше! И чего бы теперь только не отдала за то, чтобы хоть еще раз взглянуть! Да поздно. На днях Тая не удержалась, позвонила ему. Повод был — девять дней со дня Элькиной смерти.

— Ты приедешь? — спросила она его. — Я не стану устраивать массовых застолий, просто посидим в узком кругу, с теми, кто действительно хорошо ее знал.

Сказала и замерла, ожидая, что он ответит. И молясь в душе: «Ну согласись!» Однако услышала в ответ спокойно-рассудительное:

— Нет, Тай. Думаю, не стоит. У меня тут дела скопились, надо разгребать. А Эленьку я и так не забываю, ты в этом не сомневайся.

— Ну ладно, как знаешь, — Тае понадобились все ее силы, чтобы скрыть охватившее ее разочарование. — Тогда прости, что побеспокоила. Пока.

Попрощалась и бросила трубку, потому что слезы уже наворачивались на глаза. Не приедет! Значит, не хочет ее увидеть, как она — его. Иначе не стал бы отказываться! А дела… Что там за дела у него могут быть, у свободного и одинокого, приехавшего с вахты в законный отпуск? Ответ напрашивался сам собой: если это не было пустой отговоркой, то, значит, он там сейчас не один. Что-то делает не у себя, а у какой-нибудь очередной своей пассии. А может, и просто развлекает ее, не желая оставлять одну. Да может, уже и не пассию, а гражданскую жену — кто знает?

Таю в тот вечер, после этого разговора, корчило как на раскаленных углях. Она и сейчас вздохнула, вспомнив. Прерывисто, тяжело. Так, как вздыхают, когда уже все потеряно. И, что самое обидное, потеряно-то по своей собственной воле. Тая хорошо помнила, как сообщила Метелину о том, что подала на развод. И как он на какую-то минуту буквально застыл словно камень, и как запнулся, наконец-то решившись заговорить, как будто хотел сказать Тае нечто совершенно другое. Но в итоге произнес сухо и отрывисто: «Хорошо. Если ты так решила, пусть так и будет». И больше они к этой теме не возвращались. И даже уехал он из их семейного гнездышка чуть раньше, чем оно официально было разрушено. Тая не удивилась этому, ведь Метелин, при всей его внешней покладистости, был далеко не мягкий характером человек, и решения у него никогда далеко не расходились с действиями. Развод не оказался исключением.

— Что имеем — не храним, — тихонько пропела Тая себе под нос. И заключила, обращаясь уже к своему дому: — Нет, ни за что я тебя не продам!

Чтобы как-то скоротать остатки вечера, выгнав при этом из головы Метелина, Тая занялась разборкой их с Элькой вещей, хранящихся в старом бабушкином секретере, — документов, дневников, альбомов. Главным образом альбомов, где были еще черно-белые фотографии из такого теперь далекого детства. И не по годам далекого, а по восприятию — не пережить его уже заново и даже на денек не вернуться в те времена. Туда, например, где Элька вот так беззаботно сидела на заборе, в шортах, с разбитой очередной раз коленкой и, вызывающе косясь на бабушку, вытягивала ниточкой изо рта жвачку. Или где они, две сестры, примеривали новогодние костюмы перед школьной елкой: Тая — снежинки, Элька — разбитного пирата с завязанным глазом. Глаз, кстати сказать, был завязан не зря — накануне Элька подралась аж сразу с тремя мальчишками.

— Пиратка ты моя шальная, — прошептала Тая сестре сквозь навернувшиеся слезы. — Как же так вышло, что на этот раз ты не сумела победить того, с кем схлестнулась?

Вопрос был задан не случайно — обычно Элька всегда одерживала верх там, где принималась бороться. Исключение составил один только случай, когда смертельная болезнь поразила их деда. Помочь ему могло лишь срочное и дорогостоящее лечение, и Элька попыталась добыть эти деньги: разыскала в городе их с Таей мать. Та, по слухам, занималась бизнесом, в котором преуспевала, и наверняка могла бы помочь своему отцу. Который вырастил и ее саму, и обеих ее дочерей. Но не захотела.

Тая помнила, как Элька приехала из города, где все-таки добилась личной встречи с матерью, и как, тайком от стариков, захлебывалась в сарае слезами. Все было в этих слезах: и горечь предстоящей, теперь уже неизбежной потери, и ярость, и бессилие. И ненависть тоже. К матери, умывшей руки перед близкими людьми и той бедой, что на них свалилась. И Тая тоже смешивала свои слезы с Элькиными, крепко ее обняв. И тогда, в сарае, и потом, на дедушкиных похоронах. А через два года они похоронили еще и бабушку, Тае как раз тогда едва исполнилось восемнадцать.

Как давно это было! Уже около десяти лет прошло. А по нахлынувшим вдруг воспоминаниям — словно вчера. Тая нисколько не удивилась, обнаружив, что из альбома исчезли — просто были выдраны — все фотографии матери. Те, что хранились у бабушки, где мать была молодой еще девушкой — после она практически не навещала родительский дом. Элька долго не поднимала на них руку, из уважения к памяти бабушки, все-таки дорожившей ими, а тут, видимо, тоже накатили воспоминания, а вместе с ними и гнев. У Таи вообще возникло впечатление, что последний раз вещи в секретере сестра перебирала недавно и в неспокойных чувствах — все было сложено вроде и по местам, но как-то небрежно, брошено, а не положено. Тая долго еще сидела над всеми этими альбомами и папками, а после аккуратно сложила, представляя, о чем думала сестра в последний раз, доставая старые бумаги. И было ли это как-то связано с тем, что произошло потом? Версия об убийстве, придуманная Таей возле озера, прочно укоренилась в ее голове. Потому что казалась Тае наиболее логичной и правдоподобной. Вот узнать бы только этого Кирилла Демидова как-то получше, собрать про него побольше всякой информации. Авось да что-нибудь при этом и промелькнет. Важное и нужное. Уже засыпая, Тая все пыталась придумать, как бы ей поближе подступиться к этому Демидову. Но ничего стоящего придумать так и не смогла.

На следующий день после того, как похоронили Тереху, Тая снова взялась размышлять над загадкой Элькиной смерти. Тапки с ключом, спрятанный в разрытой лунке телефон со странно подмененной картой памяти, загадочный «монстр» в списке абонентов… Вроде и немного всего. А если отбросить то, что сумели объяснить Трофим Михалыч да Тереха, так и вовсе ничего не остается. Но необъяснимое, какое-то скребущее чувство не давало Тае покоя.

С определением личности загадочного «монстра» она решила не торопиться, чтобы раньше времени его не спугнуть и не заставить сменить свой номер. Хотя была почти уверена: номер принадлежит Демидову! Откуда только Элька могла его взять? Вряд ли он сам ей его дал. Однако проверить, его ли это действительно номер, все-таки можно: как-то его подкараулить и завязать короткий разговор, во время которого набрать номер «монстра». И послушать, не заиграет ли при этом музыка на демидовском телефоне. Звонить лучше со своего номера, на случай, если Элькин Демидов все-таки заблокировал.

Переходя от планов сразу к действиям, Тая начала собираться, чтобы прогуляться на озеро. А там уж на месте решит, что делать дальше. Главное пока — подобраться поближе к жилищу противника.

Но противник, как назло, оказался сегодня неуловим: едва Тая подошла к деревянным мосткам, так сразу увидела роскошную машину, выезжающую из ворот усадьбы. Явно хозяйскую — рядовым работягам такая вряд ли была по карману. И, насколько Тая смогла проследить, покатила машина не в сторону поселка — в сторону города. А это означало, что уехал Демидов надолго. В довершение ко всему на мостки прибежали купаться местные мальчишки. Если бы не они, Тая еще покараулила бы на берегу, пусть даже и неизвестно чего, но в их шумной компании да под летящими от них брызгами ей быстро расхотелось находиться. Поэтому она, окончательно решив, что сегодня не ее день, прогулочным шагом отправилась домой.

Тая шла и любовалась местными красотами, которые в этот свой приезд стала как-то иначе ценить. Словно ненадолго все-таки соприкоснулась душой со своим навсегда улетевшим детством, в котором и солнце светило ярче, и мир был краше, и день длился дольше, и конфеты были слаще, и елки выше.

Елки. Новогодние красавицы, которые бабушка поливала чем-то таким, от чего они долго не сбрасывали хвою. Поэтому стояли елки у них в доме долго, гораздо дольше, чем у других. Не до старого Нового года и не до Крещения, а… Нет, не было у них конкретной даты выноса елочки. Эту дату определяли не Элька с Таей, все за них решало солнышко. Просто однажды наставал такой день, когда новогодняя мишура переставала вдруг переливаться и блестеть, как ей положено, а становилась тусклой и полупрозрачной в набирающих силу солнечных лучах, щедро льющихся в окно большой комнаты. И вот в тот день, когда елочные игрушки переставали выглядеть как загадочные и роскошные украшения, сестры снимали их и прятали в старый сундук до следующего Нового года, а дедушка относил елочку снова в лес. Никогда не разрубал ее и не выбрасывал, а именно относил. Девочки же устраивали по такому случаю свой маленький праздник, он так и назывался: проводы елочки. Праздник на стыке времен, когда зимняя тьма, в которой душа просила блеска и огоньков, сменялась дерзким весенним светом, в котором ничего этого уже не требовалось.

А позже, вспомнила Тая, уже на исходе весны, у них был еще один маленький, но радостный праздник: прилет стрижей. Сестры всегда соревновались в том, кто в этом году первым заметит прибытие звонких птах, стремительно рассекающих небесную высь. И какая бы теплая погода ни стояла до этого, начало лета ассоциировалось у сестер именно со стрижами, раньше — ни-ни! И Тая всегда точно знала: лето не кончится до тех пор, пока в небе будут царствовать стрижи, возвещая о себе звонкими голосами. С утра и до ночи. И когда в августе они вдруг замолкали, уносясь на своих неутомимых крыльях обратно на юг, Тая, бывало, грустила по несколько дней. Разумеется, вместе с Элькой, которую тоже печалила эта внезапно наступившая безрадостная тишина.

Тая остановилась, вскинула голову. Сегодня «стражи лета» были на своем посту, высоко в небе. Так высоко, что их почти и не было видно, и только их голоса отчетливо долетали до земли. Тая постояла, послушала. А потом, повинуясь какому-то внезапному импульсу, не пошла к поселку, а свернула с тропинки к старому-престарому дубу, где Элька когда-то играла с мальчишками в Робин Гуда и где у этой банды «вольных стрелков» был устроен тайник. Тая, которой в этой игре отводилась роль леди Марион, была посвящена в его секрет. И вот сейчас ей мучительно захотелось заглянуть в старый тайничок у самого основания ствола — если уж детство так ярко напомнило ей сегодня о себе, так не пошлет ли в довершение еще и записку из прошлого, которую так интересно было бы прочесть?

Исполинский дуб-великан с бегущими по коре глубокими морщинами-змейками стоял на своем прежнем месте, почти как Зевс на троне Олимпа. Тая не удержалась, замерла, окинув его почтительным взглядом. Потом подбежала к стволу и почти с детским нетерпением сунула руку в знакомое клиновидное углубление там, где ствол начинал расходиться на мощные корни. И действительно, что-то нащупала! Какую-то маленькую пластмассовую коробочку! Тая потянула коробочку на себя, гадая, когда же ее могли положить — раньше, в играх, они для защиты писем от воды пользовались куда более доступным целлофаном. Да и по виду коробочка не напоминала ископаемый предмет. Тая с любопытством открыла ее… и застыла на месте, разом забыв и про стрижей, и про Робин Гуда. Потому что в коробочке лежал маленький пластиковый прямоугольничек. Телефонная карта памяти. И поскольку Тая не верила в невероятные совпадения, то сразу поняла, что перед ней — Элькина карта памяти. Та самая, настоящая, которая должна была находиться в телефоне вместо той, которой ее заменили, с дурацкими щеночками-пупсиками. Но как и почему карта сестры оказалась здесь?! От кого она пыталась так надежно ее сберечь, что даже дома не отважилась хранить? И главное — что же именно в этой карте было для Эльки так важно?!

Тая не стала выяснять это прямо под деревом, решила, что куда спокойнее и удобнее будет сделать это дома. И торопливо пошла, почти побежала по тропинке к поселку, попутно гадая, что же за манипуляции такие проделывала с картами сестра. Логически ответ напрашивался такой: Элька поспешно спрятала свою карту, а чтобы скрыть ее отсутствие, заменила первой попавшейся. Но поскольку так просто карту памяти в их поселке было не купить, для этого требовалось поехать в город, Элька опустилась до кражи. Элька! Которая в жизни не взяла бы ничего чужого! Так что же тут случилось, перед самой ее гибелью?! Ясно одно: замену карт зачем-то было просто необходимо провести, причем сделать это нужно было срочно.

С холма Тая уже и в самом деле сбежала. Нетерпеливо толкнула калитку, торопливо отперла дверь. И, даже не скинув с себя ветровку, вернула карту памяти на ее законное место — в телефон сестры. Ни минуты не колеблясь, открыла файл с фотографиями: что бы сестра ни пыталась скрыть, это должно было находиться именно там. Какие-то снимки, сделанные, скорее всего, тогда, когда сестра несла свое боевое дежурство на озере. Значит, на снимках должен быть Кирилл Демидов. На кого бы еще Элька стала вести охоту? И кто бы еще мог представлять для нее такую угрозу, что она даже не решилась хранить карту памяти у себя дома, а торопливо спрятала в укромном месте в лесу? И в то же время подменила ее на другую, чтобы в случае чего никто не смог найти у нее никакого компромата. Значит, не исключала того, что ее могут поймать и обыскать! Так что же там такое?! Еще не зная ответа, Тая уже нисколько не сомневалась в одном: что сестра была действительно изощренно убита.

Найденные снимки ее разочаровали. Настолько, что она даже перерыла на всякий случай все содержимое карты, чтобы точно уже убедиться: да, перед ней та самая информационная бомба, которую она искала. С десяток снимков, сделанных пусть и хорошей камерой, но в сумерках и без вспышки. На всех, насколько можно было судить, запечатлена одна и та же группа из трех человек. Вначале на берегу, потом в лодке, на озере. Три человека и при них — два внушительного вида мешка, которые они, судя по всему, спрятали на дне озера. И последний снимок, единственный, сделанный уже со вспышкой, когда вся компания почти причалила к берегу. Три лица, полуповернутых к фотографу, все три — под кепками с козырьками, так что даже не понять, действительно ли одно из них женское или же просто у мужчины слишком тонкие черты. Впрочем, по силе и гневу в глазах все-таки вряд ли это была женщина.

Тая внимательно вгляделась во всех троих. Они были ей незнакомы. Лишь один из мужчин смутно напомнил ей демидовского охранника. Возможно, если бы сделанные кадры были лучшего качества, Тая могла бы сказать точнее. А так… Сестра рискнула сделать свой последний снимок со вспышкой. Рискнула не шутя, выдав себя этим троим с головой, что им, судя по выражению их лиц, здорово не понравилось. Но она знала, ради чего рискует: наверняка видела, откуда прибыли эти трое, и, возможно, успела разузнать, что они решили так надежно спрятать на дне. Тая же сидела перед этими снимками, зная теперь немногим больше, чем до того, как их посмотрела. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что деятельность на озере была развита с подачи Демидова, ведь и сбросили мешки почти что перед его домом, так близко, как только позволила глубина озера. Это было весьма удобно: все добро — практически под носом и в то же время надежно укрыто от посторонних глаз, ведь берега у озера обрывистые, и уже метрах в пяти от них без акваланга до дна было не добраться. Даже Эльке. Но чем же таким Демидов мог заниматься? Быть может, пряча подобный груз на дне уже не впервой? И ради чего он мог даже посягнуть на чью-то жизнь? Тая чувствовала, что просто обязана это выяснить. Сама, потому что, сунься она сейчас к тому же Трофиму Михалычу, он опять найдет какую-нибудь отмазку. Да и в самом деле, на первый взгляд на снимках нет никакого криминала. Разве что загрязнение озера. Конечно, смотря что там внутри, в этих мешках.

Тая задумалась, пытаясь вспомнить, упоминала ли Элька о снимках в разговорах по телефону. Нет, ни разу. На то могли быть две причины: сестра или не сочла эту информацию достойной упоминания, или же, напротив, посчитала настолько важной и опасной, что решила не торопиться с тем, чтобы втравливать свою Тайку в разворачивающиеся в поселке события. Тогда, быть может, дурацкая карта памяти со всякими слащавыми картинками была вставлена в телефон, кроме всего прочего, еще и из-за нее, из-за Тайки? Элька решила перестраховаться на тот случай, если вдруг с ней и в самом деле что-нибудь произойдет? Посторонние, те, кто не знал Эльку так хорошо, как родная сестра, не могли бы заметить подвоха в карте с дурацкими пупсиками. А вот для Тайки это должно было послужить сигналом: ищи настоящую карту! А где именно искать, Тайка, опять же, должна была догадаться, хорошо зная сестру. Правда, тут Элькины расчеты не оправдались, но зато вмешался и помог сам его величество случай.

Тая еще раз внимательно пересмотрела все фотографии, даже старую бабушкину лупу ради этого нашла. Но так и не смогла увидеть ничего «за кадром» и потому решила действовать иначе. В первую очередь подумала, что Элькину карту памяти надо снова понадежнее спрятать. В отличие от сестры, доверяющей свои тайны прежде всего лесу, Тая полагалась на блага цивилизации, поэтому, взглянув на часы и решив, что еще не поздно, быстро собралась в дорогу. Выкатила машину со двора, больше не опасаясь, что не сможет ее вести. И действительно, дрожь тех первых дней, когда все буквально валилось из рук, уже миновала. Теперь, напротив, Тая ощущала прилив какой-то внутренней силы, словно ее несгибаемая Элька была теперь всегда с ней.

Добравшись до города, Тая сразу направилась к месту своей работы. Оставила машину на служебной стоянке перед огромным зданием, где сосредоточились офисы не менее десятка крупных фирм, и Таиной в том числе. Потом прямиком направилась к Митеньке, их офисному сисадмину. До конца рабочего дня оставалось чуть больше часа, и все еще были на своих местах, так что на пути в Митенькину комнатушку Тае пришлось не раз выслушать как соболезнования, так и удивления по поводу того, что она решила не улетать в отпуск по своей путевке, предпочтя Греции деревню. И лишь один Митенька, к великому Таиному облегчению, даже не вспомнил о том, что она вообще куда-то собиралась, и о ее потере тоже. Кивнул ей так, как будто они расстались только вчера, и вопросительно поднял брови вместо вопроса о том, а с какой стати она вообще решила к нему зайти.

— Митюнька, выручай, — Тая протянула худощавому и вечно взлохмаченному парню Элькину карту памяти. — Мне тут нужно кое-что скопировать и заодно отпечатать, ты ведь сможешь? Если получится, в увеличенном формате.

— Что там у тебя? — Митенька подсоединил карту к телефону, а телефон — к компьютеру. Открыл нужный файл, бегло просмотрел, присвистнул: — Это где ты таких выловила?

— Пока еще не знаю точно, кто кого выловил, — вздохнула Тая. — Ты напечатай мне их покрупнее, а заодно еще и копию сделай на флешку, на всякий случай. Будет у тебя флешка взаймы? Верну какую скажешь!

— Да брось ты, — Митенька выдвинул ящик стола, где этих флешек валялось с полсотни, покопал пальцами, выбирая подходящую.

— А телефонную карту памяти можешь мне одолжить? — внезапно осенило Таю, разглядевшую, что у Митеньки и такого добра навалом.

— Выбирай, — Митенька бросил жменьку поверх стола. — Мне они ни к чему, эти просто в качестве бонуса к некоторым флешкам давали.

— Да мне любую, — Тая выбрала первую попавшуюся из совпадающих по цвету с Элькиной. А потом, решив действовать по Элькиной схеме, попросила: — Ты не мог бы мне закачать в нее всякой всячины? Ну, чтобы создалось впечатление, что этой картой давным-давно уже пользуются. Всяких там щеночков-пупсиков, стразиков с розочками.

— Не вопрос, — Митенька быстро выполнил все Таины просьбы. Потом поинтересовался: — Так кто эти чуваки?

— Любители подбрасывать свой мусор под нос соседям, — Тая взяла и отпечатанные снимки, и флешку, и обе карты памяти, Элькину и новую. — С ними еще разбираться надо. Спасибо тебе, Митюнь. Как выйду на работу, так кофе тебе привезу. Самого лучшего.

— Да перестань ты, — отмахнулся он. — Ладно, если бы чем серьезным озадачила.

Тая не стала объяснять, что ей проще купить ему несколько банок сразу, потому что рассеянный парень вечно забывал это сделать сам, из-за чего регулярно угощался у коллег и чаще всего именно у нее. Просто попрощалась и поспешила покинуть офис, чтобы по возможности избавить себя от второго сеанса активного общения со всеми остальными сослуживцами.

Уже в коридоре она вставила новую карту в Элькин телефон, а отпечатанные снимки убрала в специально припасенный пакет, собираясь детально рассмотреть увеличенные изображения уже дома. А вот носители со снимками любителей ночного утопления мешков на дне озера решила спрятать понадежнее. И уж точно не закопать в лесу! Потому что есть другие, куда более цивилизованные способы. Пользуясь тем, что в их здании находится также офис банка, Тая спустилась на два этажа и зашла туда, чтобы арендовать банковскую ячейку. Куда и спрятала карту и флешку. Теперь оставался открытым вопрос, кому бы отдать на хранение ключ от ячейки и договор на ее аренду, потому что, на Таин взгляд, носить все это при себе было почти равнозначно тому, чтобы еще и таблички Демидову повесить с указанием, что и где искать. Элька ведь, судя по ее действиям, вполне допускала, что ее могут обыскать, — значит, и Тае не надо совсем исключать такую возможность.

Но вот только кому доверить столь ценные для Таи предметы? Мелькнувшую было мысль о Митюнюшке она сразу отмела — рассеянный парень так куда-нибудь все это засунет, что, даже если и вспомнит потом, все равно не сможет найти. Кому-то из подруг? Тае не хотелось сейчас еще раз выслушивать поток соболезнований и вопросов, хватит на сегодня уже того, что она пережила в офисе. Нет, в этом деле ей требуется кто-то очень надежный, кому она могла бы доверять на все сто. И кто в то же время не станет терзать ее вопросами, что там у нее хранится, в этой ячейке. И таким вот требованиям соответствовала лишь одна кандидатура. По всем показателям, а не только по тому, что Тае очень хотелось его еще раз увидеть, воспользовавшись так кстати подвернувшимся предлогом. Кинув пакет со снимками на заднее сиденье машины, а сумочку — на переднее, рядом с собой, она выехала со стоянки и, больше не раздумывая, развернула машину к тому району города, где жил теперь ее бывший муж.

Подъехав к его дому, Тая остановилась, не спеша выбираться из машины. Как Метелин воспримет ее сейчас, нежданную, незваную? Надо было, наверное, заранее ему позвонить, спросить, чем он занят, или хотя бы просто предупредить, что подъедет. А теперь… Вдруг он там сейчас не один? Тая сомневалась, понравится ли ему, если она, пусть и не нарочно и пусть даже не совсем внезапно, а предупредив по домофону, но все-таки застанет его с какой-то другой. Ведь, насколько ей было известно по слухам, от отсутствия женского внимания он не страдал, и как минимум три женщины всерьез пытались прибрать его после развода к рукам. И вот уж в чем Тая точно не сомневалась, так это в том, что сама она не хочет сейчас увидеть его с кем-нибудь из них. Поэтому, еще немного поколебавшись, она в конце концов не пошла к подъезду, а вытащила телефон и набрала метелинский номер. Он ответил почти сразу, а вот Тая запнулась: называть его сейчас по фамилии было, на ее взгляд, как-то глупо, по имени же она не называла его так давно, что даже губы не сразу сложились, чтобы произнести нужные звуки.

— Алексей… — выдавила она из себя наконец. — Ты дома?

И зачем было спрашивать? Ведь прекрасно видела, что у него в окнах горит свет. На пятом этаже девятиэтажки. Но как-то само вырвалось во внезапно охватившей скованности.

— Дома. Привет, Тай.

— Привет, — спохватилась она. — Слушай, а ты не мог бы спуститься вниз? Прямо сейчас, я жду тебя в машине у подъезда. Буквально на пять минут, дольше не задержу.

— А ты здесь? — удивился он. — Хорошо, сейчас спущусь.

Спустился быстро, то ли удачно поймав лифт, то ли и вовсе его не дожидаясь. Подошел, открыл переднюю дверцу с пассажирской стороны, сел, не дожидаясь приглашения и переложив Таину сумочку к себе на колени:

— Ну, привет еще раз. Вот уж не ожидал, что заедешь.

— Дело есть, — произнесла Тая, попутно успев оценить быстрым взглядом его внешний вид. Одет по-домашнему, весь оживленный, какой-то чуть взъерошенный, слегка навеселе. Тае оставалось только похвалить себя за то, что решила не подниматься к нему в квартиру. — Надеюсь, не сильно тебя отвлекла?

— Да нет. Ко мне тут мужики сегодня заглянули, с прежней работы.

Показалось ли Тае или он и в самом деле отвел при этих словах глаза? На душе у нее стало совсем тоскливо, но просто так развернуться и уехать было бы уже глупо, тем более что он сидел у нее в машине. Поэтому она взяла у него свою сумочку, достала оттуда ключ с договором и передала ему:

— Вот, хотела тебя попросить. Ты не мог бы взять это к себе на хранение? У себя дома мне это держать как-то неспокойно.

— Тай… — он посмотрел, что она ему протягивает, но если и удивился, то виду не подал. — Конечно возьму. Вот только у меня тоже будет не слишком надежно. Ты же знаешь, я теперь подолгу дома не живу. А если уж уезжаю, то сразу на два-три месяца.

— Ну, попроси кого-нибудь из своих знакомых, чтобы подержали все это у себя то время, пока тебя не будет. Тебе гораздо проще найти в своем кругу надежного и неболтливого хранителя, а у меня с этим туго. Так что уж выручи, сделай милость.

— Ну ладно, раз ты так хочешь. А у тебя что, какие-то неприятности?

— Я бы сказала, мелкие дрязги, — ответила Тая, не желая выкладывать настроенному на веселый лад Метелину свои практически бездоказательные фантазии и домыслы. — Они не стоят того, чтобы я обременяла ими твою головушку.

— Ну, как знаешь, — он не стал настаивать. Посмотрел на Таю, ожидая, не скажет ли она ему еще чего-нибудь. Но она в ответ на его взгляд только кивнула:

— Вот, собственно, и все. Спасибо, что не отказал, и не смею больше тебя задерживать.

— Ну, тогда я пошел?

— Иди, — Тая сама вдруг испугалась от того, что ей так отчаянно захотелось прильнуть к нему, вот такому домашнему, близкому и родному. К такому далекому и недосягаемому. Чтобы скрыть охватившие ее чувства, она взялась за ключ зажигания. — Спасибо тебе. Прости, что побеспокоила.

— Не за что. Пока, — он вышел из машины, дав ей возможность вернуть сумочку на прежнее место. Но дверцу за собой сразу не закрыл, придержал на минуту, глядя на Таю: — Ты звони, если что.

— Хорошо. Ты тоже. Пока.

На том и расстались. Отъезжая, Тая заметила, что Метелин не торопится вернуться к себе, а задержался у подъезда и смотрит ей вслед. Таю это немного утешило: значит, все-таки не настолько милы ему его гости, чтобы бежать к ним, не оглядываясь. Но все же сегодняшний вечер он проведет именно с этими гостями, а не с ней. И вроде теперь, после развода, Таю это больше не должно было волновать, но… Но отчего же так волнует?! Ох, Элька, Элька! Что же ты наделала, заставив бывших супругов снова встретиться над твоей могилой! Зачем разбередила эти старые и уже поджившие раны? Впрочем, поджившие ли? Или просто покрывшиеся коркой, под которой все продолжает кровоточить, только теперь уже тайно и почти незаметно?

«Клин клином надо вышибать», — сказала как-то Тае одна из ее подруг. И Тая, не желая оставаться у Метелина в долгу, тоже завела роман, где-то через полгода после развода, продлившийся месяца три. Но потом резко оборвала свои отношения с тем мужчиной, поняв, что больше так не может, потому что кинулась к нему совсем не от любви, как хотелось бы думать, а от отчаяния. И еще четко усвоила истину, что отчаяние — наихудший советчик в жизни, к которому никогда не стоит прислушиваться, потому что ничего хорошего из этого все равно не выйдет. С тех пор Тая оставалась одна, если не считать тех нескольких случайных интрижек, когда она все-таки забывала про полученный опыт и сделанные на его основании выводы. О чем потом жалела, лишний раз убеждаясь в их истинности.

В городе Тая, одолеваемая всеми этими мыслями, еще крепилась, вынужденная внимательно следить за оживленной дорогой. Но когда свернула с трассы на дорогу, ведущую к поселку, все-таки не выдержала. Съехала на обочину, остановилась и замерла, уткнувшись лицом в сложенные на руле руки. Не плача, а просто судорожно всхлипывая, почти без слез, только чувствуя, как горят и щиплют глаза.

Долго ли она так сидела, пытаясь избавиться от камня, давившего ей на самое сердце, Тая сказать не смогла бы, потому что словно оказалась вне времени, в вихре своих чувств. Но все резко изменилось в один миг, когда вдруг в ее машине распахнулась передняя пассажирская дверца. В первую секунду Таю обожгло надеждой на чудо: а не Метелин ли это, пустившийся за ней вдогонку?! Но оказавшийся возле машины незнакомец комплекцией его не напомнил нисколечко. Лица Тая разглядеть не смогла ввиду того, что уже сгустились вечерние сумерки, а на незнакомце была еще и кепка с козырьком, не считая того, что большую часть времени всю верхнюю часть его тела от Таи скрывала крыша автомобиля. Так что отчетливо Тая разглядела только руку — большую, волосатую, схватившую с переднего сиденья ее сумочку. И не успела она еще подумать о том, что это ограбление, как увидела, что все содержимое ее сумочки летит на сиденье. Вытряхнув сумочку перед оцепеневшей Таей, незнакомец не обратил никакого внимания на ее кошелек, зато сразу схватил телефон. Окинул его быстрым взглядом, потом потребовал:

— А ну, живо сюда тот телефон, который тебе этот жмурик принес!

Ужас и неожиданность настолько лишили Таю всякой воли, что она безропотно вытащила из бардачка Элькин телефон и протянула ему. Забирать его незнакомец не стал, просто бегло просмотрел на нем файлы. И начавшая наконец что-то понимать Тая даже догадалась, какие именно.

— Кто вы? Что вам нужно? — спросила она, когда незнакомец бросил телефон сестры к раскиданному по сиденью содержимому сумочки.

Не удостоив ее ответом, он так же бегло, но внимательно изучил содержимое Таиного телефона. И лишь присоединив его к общей кучке вещей, сказал тихо, но веско:

— Уезжай из поселка! Продавай дом, и чтоб духу твоего здесь больше не было!

Несмотря на растерянность и испуг, Тая так и вспыхнула от возмущения. Пытаются выгнать? Ее? Из собственного родного дома?! Но не успела она еще подобрать резкого и, главное, достойного ответа, как незнакомец, захлопнув дверцу машины, уже скрылся в темноте. Через приоткрытое окошко Тая услышала, как где-то неподалеку зарокотал двигатель. Значит, неспроста появился здесь этот громила. Ехал за ней от города, а она и не заметила его в буре охвативших ее чувств. Или потому, что он преследовал ее, не включая фар? Все может быть, и гадать теперь бесполезно. Другая мысль встревожила Таю куда больше: а что, если он и в городе за ней следил? Что тогда он смог и успел увидеть?

Понимая, что в таком состоянии все равно не сможет вести машину и что на этот раз ей, похоже, ничего больше не грозит, кроме уже учиненного обыска и выставленных претензий, Тая принялась вспоминать каждый свой шаг в городе. На всякий случай все-таки предварительно заблокировав автомобильные дверцы. Мысленная ревизия проделанного пути немного успокоила: если этот тип знает, где она работает, то не найдет ничего удивительного в том, что она заезжала к себе на работу. По самому офису ее провести он не мог, туда не пропускают каждого встречного, а значит, не мог знать, что заезжала она ни к кому иному, как именно к сисадмину. Дальше — банк. Тут он ее теоретически мог отследить, если поджидал в коридорах, но, опять же, только до дверей, за которыми она общалась с сотрудницей уже без свидетелей. И Тая сомневалась, что сотрудники солидного банка примутся разглашать посторонним цель визита клиентов. Потом — Метелин.

Тут у Таи тревожно забилось сердце. Проследили ли ее до него? И не скажется ли ее визит на нем? Но в конце концов имеет она право навестить бывшего мужа? А еще, испытывая некоторое облегчение, Тая похвалила себя за то, что не стала подниматься к нему сама. Бандит мог бы отследить ее до квартиры, пройдя с ней вместе в подъезд под видом жильца. С Метелиным у него на это меньше шансов. К тому же, отъезжая, Тая видела: Метелин стоял у подъезда один, рядом с ним никого не было. Значит, если бандит и следил тогда, то только за ней. Это хорошо. Потому что пусть теперь попробует вычислить метелинскую квартиру в его огромном доме в девять этажей. Кому как, а Тае это представлялось задачей не из легких. А если его не отследят, то и навредить не смогут, даже если изначально имели такие намерения.

Немного успокоившись, Тая перевела дух. Хотя сердце все равно билось куда быстрее обычного, и противная дрожь в руках все никак не проходила. Тая сжала ими руль, пытаясь ее обуздать, но почувствовала, что при этом у нее непроизвольно начинают клацать зубы. Только сейчас, когда начал проходить первый шок, она стала осознавать, как же ее напугало это внезапное нападение на пустынной дороге! И ведь бандит не шутил, когда предлагал ей убраться! Элька была ярким тому подтверждением.

Чтобы справиться с собой и все-таки довести машину до родного поселка, Тае пришлось напрячься так, что заломило затылок. Но она все же сумела это сделать, на второй передаче, потому что ехать на большей скорости попросту не рискнула. Уже на подъезде к дому ей повстречалась тетя Рита, заглянула в приоткрытое окошко притормозившей машины:

— Тайка, привет! В город ездила?

— Да, надо было кое-какие бумаги отвезти на работу, — достаточно громко и отчетливо сказала Тая — если кто-то сейчас взял на себя труд подслушивать, то пусть получит информацию вместе с соседкой. — Я ведь отпуск-то взяла раньше времени.

— Ясно. А к тебе тут, пока ты ездила, какой-то хмырь заходил, — сообщила тетя Рита. — Топтался на крыльце. Не иначе как очередной торговец недвижимостью. Держись, Тайка, теперь они начнут тебя обрабатывать. И если не соберешься дом продавать, то будет это длиться до тех пор, пока не отошьешь персонально каждого, да возможно, что и не по одному разу еще. Мы тут уже через это проходили, знаем.

— Справлюсь, — кивнула Тая и поехала к воротам — загонять машину во двор. Потом поднялась на крыльцо.

Если бы тетя Рита не сказала ей, что сегодня кто-то заходил, Тая и сама бы это поняла, потому что стала в последнее время гораздо внимательнее относиться к тому, что ее окружало. Вот и сейчас, оказавшись на крыльце под включенной над дверью лампочкой, она узнала, что к ней не только заходили, но еще и пытались проникнуть в дом. Потому что какой-то паучок, обрадованный покоем, воцарившимся в районе опустевшего тайничка для ключа, свил там паутинку, а теперь эта паутинка оказалась сорванной. Хорошо, что теперь Тая всегда носила ключ с собой! Вставляя его в замочную скважину, она подумала: а не тот ли это бандит, который потом подкараулил ее на дороге, пытался к ней залезть? Хорошо бы! Это должно было означать, что в городе он за ней все-таки не следил. Хотя теперь Тая уже ни в чем не могла быть уверена.

Запоздало испугавшись до испарины на спине и почти сразу испытав огромное облегчение, Тая вспомнила про пакет со снимками на заднем сиденье машины. Как хорошо, что она не положила его рядом с собой! И что бандиту не пришло в голову внимательно оглядеть весь салон! Сбегав к машине, Тая принесла пакет домой, намереваясь разглядеть снимки чуть позже. После того, как надежно запрет дверь и закроет на ночь все ставни. И выпьет горячего чаю. Не потому, что голодна, а для того, чтобы согреть свои внутренности, которые словно заледенели от пережитого и все никак не могли самостоятельно вернуться в нормальное состояние, отчего и по коже продолжал гулять мороз.

Когда чай заварился, Тая добавила туда побольше сахара и разбавила все это вином — таково было первое дедушкино средство от простуды и всех прочих неприятностей, включая рассерженную бабушку. Улыбнувшись этому воспоминанию, Тая сделала большой глоток. Как будто полчашки жидкого огня проглотила, но холод сразу отступил и перестали трястись поджилки. Согревая о кружку еще и руки, Тая уже не спеша допила свой коктейль до дна. А потом принялась еще раз вспоминать в подробностях последние часы сегодняшнего дня, оказавшегося вообще очень щедрым на информацию и события.

Первым, естественно, пришел на ум Метелин, но Тая решительно взялась отгонять от себя его образ, зная, что иначе не удастся больше подумать ни о чем другом. Отогнать удалось, хотя и не сразу, слишком уж много чувств вызвала сегодняшняя встреча, затмившая даже пережитый после страх. Но Тае ни в коем случае нельзя было этого допускать в том положении, в котором она оказалась. Ведь за ней, похоже, следили уже не первый день, сегодня взялись на нее уже и давить, а она даже малейшего представления не имела, ни кто это делает, ни зачем. Но причиной этому точно стала не Элькина гибель. Тая понимала, что все гораздо глубже, и что смерть сестры — следствие чего-то, затеянного ею раньше. О чем Элька, боевая натура, привыкшая решать все свои проблемы сама, ни единым словом не обмолвилась даже Тае. Но что она там могла накопать на этого Демидова? Ведь не вызывает сомнений, что следила она именно за ним. Да и тип, который подошел сегодня к машине, сложением напомнил Тае охранника. Того, которого она видела перед демидовскими воротами, а потом еще и на сделанных сестрой снимках.

Закрыв в доме все ставни, Тая вытащила на белый свет отпечатанные сегодня кадры. Двенадцать штук. Митенька постарался, сделал их четко и крупным планом, только вот ясности это все равно не внесло. Эльке сделанные без вспышки снимки могли много о чем говорить, потому что она наверняка знала, кого фотографирует. Тае же оставалось лишь гадать, кто запечатлен на этих сумрачных кадрах. В самом ли деле один из трех сфотографированных — демидовский охранник? Похож! Но все равно остается вопрос, кто тогда остальные двое. На единственном снимке, сделанном со вспышкой, их вполне можно было бы опознать, если бы знать, о ком вообще идет речь. Тая не сомневалась, что сестра пошла на этот риск — выдать себя вспышкой — как раз для того, чтобы иметь неопровержимые доказательства причастности к чему-то именно этих троих. Но к чему? К чему?! И где их теперь искать?! Впору самой взяться пристально следить за Демидовым, чтобы это выяснить. Но теперь, после сделанного предупреждения, это становилось не только сложным, но еще и опасным занятием.

Тая внимательно вгляделась в снимок со вспышкой. Три лица. Одно действительно напоминает охранника. Но точно сказать трудно, здесь он запечатлен вполоборота. А при первой встрече возле ворот Тая не слишком его рассматривала, не до этого было. Сегодня же он вообще только мелькнул перед ней несколько раз целиком, а не до пояса, когда нагибался к сиденью за телефонами.

За двумя телефонами! Таю будто током прошибло! Откуда он мог знать, что у нее есть телефон сестры?! И не просто есть, а найден. Как он там сказал?! «Давай сюда телефон, который тебе этот жмурик принес?!» Но Тереха принес его ночью, прямиком от озера направившись к ней! Так что, выходит, этот громила уже тогда за ней следил? Даже ночью?! Или за Терехой? Нет, вряд ли. Кому он мог потребоваться, этот безобидный пьяница, шатающийся каждую ночь лишь с одной, вполне конкретной целью? Значит, следили все-таки за ней! И слышали, как Тереха сказал ей со двора о своей находке. А потом, помнится, уже расставаясь, Тая с Терехой и еще что-то обсуждали на крыльце, и вроде как опять же имеющее отношение к Эльке. Что же это тогда выходит?! У Таи даже дыхание перехватило от внезапной догадки: это что же получается, что Тереха не сам упал в ту траншею?! Могли ли его туда столкнуть? И с жестокой ясностью Тая вдруг поняла: могли! И предварительно допросить тоже могли, подробно все выяснив насчет телефона, а потом заставив замолчать навсегда. Может, даже и били, но кто бы взялся считать синяки на теле вечно пьяного парня, который и сам не ленился изо дня в день их себе набивать? Дали заключение, что смерть наступила в результате падения, а сам он туда упал или его столкнули — тоже никто не взялся выяснить.

Тая вспомнила Тереху на дне траншеи, тощего, потрепанного, с его нелепо повернутой головой, и у нее внутри все словно оборвалось. Страшно было осознать, что ты пусть и косвенно, но являешься причиной гибели другого человека! А ведь все сходилось к тому, что так оно и есть! Фраза, оброненная сегодня громилой, и то несовпадение по времени между Терехиным уходом и его падением, которое Тая не смогла бы точно подтвердить, но которое все-таки подсознательно ощутила еще при беседе с Трофимом Михалычем, — все говорило об этом!

— Господи! — прошептала она, мучительно сжимая ладонями виски. — Да что же это такое здесь творится? И что мне теперь делать?

Первым и самым разумным ответом на ее второй вопрос было бы — послушать громилу, ворвавшегося к ней сегодня в машину, и уехать отсюда подальше, чтобы все забыть как кошмарный сон. Но Тая знала, что никогда не забудет! Гибель родной сестры, трагическая смерть непутевого, но доброго Терехи, и какое-то совершенное здесь преступление, страшное, судя по тому, как его пытаются скрыть, — все это наверняка будет преследовать Таю долго и мучительно. И чтобы избежать подобных терзаний, Тае остается только одно: принять у сестры ее смертельную эстафету. И остаться здесь, чтобы попытаться раскрыть совершенные преступления.

Делать это надо быстро, пока за нее тоже не взялись всерьез. Но самой, без чьей-либо помощи, потому что Трофим Михалыч и слушать ее не станет, скажет, что снова она преувеличивает и надумывает то, чего не надо. В следственном комитете тем более не возьмутся снова открывать уже благополучно закрытые два дела, которые к тому же потом могут оказаться «глухарями». А втягивать еще кого-то в смертельно опасную игру — нет. Тая прекрасно понимала Эльку, тоже не ставшую этого делать. Но если бы сестра в свое время хотя бы намекнула ей о том, что здесь творится! Впрочем, даже после намека, поняв, что сестре угрожает опасность, Тая примчалась бы к Эльке, начала бы выпытывать все до конца. Так что у Эльки был только такой выбор: или рассказать все, или не говорить вообще ничего, и она выбрала последнее. Не оставила Тае той путеводной ниточки, за которую можно было бы теперь надежно ухватиться. Потому что наверняка не верила в то, что может умереть! Ведь это обычно уже пожилые и умудренные печальным жизненным опытом люди понимают, что в этом мире может случиться все, что угодно, в любой момент и с каждым. Более молодым свойственно думать, что беда может произойти с кем угодно, но только не с ним. И Элька была такой. Нет, уже не наивной девчонкой, но бесшабашной, отчаянной, предпочитающей не думать о грозящих последствиях. И в итоге у Таи на руках были теперь только эти снимки, на которых запечатлены что-то делающие неизвестно кто. Да и то найденные совершенно случайно.

Тая снова взяла снимки, разложила перед собой на столе. Мешки были сброшены в воду недалеко от демидовского дома, дело происходило этой весной — видно было, что на озере уже не осталось ни льдинки. Но это не поздняя осень, точно: во-первых, эта загадочная трагедия вряд ли растянулась бы на полгода, а во-вторых, на одном из снимков попала в кадр крупным планом веточка. Непонятно, какого куста, но уже со смело раскрывшимися листочками. Значит, точно, что началось все недавно. Тая не помнила даты, когда появилась листва, да в поселке это событие могло и не совпадать по времени с городом. Опять же, деревья деревьям рознь. Но, по грубым прикидкам, драма на озере должна была произойти около трех недель назад.

Дальше… Судя по охраннику, остальные двое тоже должны быть из демидовского окружения. Как бы и зачем напроситься к Демидову на аудиенцию в ближайшие дни, чтобы увидеть как можно большее количество его людей? Но Тая сразу же поняла провальность этой затеи, стоило ей только вспомнить, что при первой их встрече Демидов не пустил ее к себе во двор, а вместо этого сам вышел из калитки. Так что если она даже найдет повод нанести Демидову визит, то разве что сможет получше рассмотреть охранника. При условии, что в этот раз нести свою службу будет тоже именно он. А если нет? Тогда она сходит впустую, а то и вовсе может нанести вред всему делу, если Демидов поймет, что она проявляет к нему интерес. Тогда ее точно выдворят отсюда любыми способами, не дав даже оформить продажу дома. Или, напротив, оставят здесь навсегда. Рядом с Элькой.

Подумав об этом, Тая ощутила, как ее охватывает паника. Сестру убили, а она сидит тут и размышляет, как бы и ей тоже ввязаться в это дело! Да в своем ли она после этого уме?! Бежать отсюда надо! Бежать без оглядки! И, скорее всего, раньше Тая именно так бы и поступила. Но теперь… Что-то изменилось в ней за эти дни. Коренным образом. Проснулись ли и в ней теперь Элькины боевые гены, дремавшие до сих пор? Или всякое зло имеет свои пределы, после которых терпеть его становится уже невозможно? С какой-то горечью Тая вдруг спросила себя, а что она, собственно, потеряет, кроме жизни, если ее вдруг действительно убьют? Кто будет плакать по ней? Сестры уже нет. Мужа, хоть он, слава богу, и жив, но нет тоже. Как нет и надежд на будущее счастье. А возможно, и на то, что у нее еще когда-нибудь будет ребенок. Жизнь разбита, так что осталось только смести на совок осколки. Так чего ей жалеть? Чего бояться? Но что-то вдруг тихо царапнуло снаружи по закрытому ставню, и Тая мгновенно прекратила свое самобичевание, осознав, что кое-чего эта жизнь все же стоит. Да и сам процесс возможного расставания с ней пугал не на шутку. Что они могут с ней сделать? И не бродит ли сейчас тот самый громила-охранник по ее саду? Что там царапнуло?

Тая затаила дыхание, прислушиваясь. Ничего. Ни шагов, ни шороха. Кошка прыгнула на оконный отлив? Или какой-нибудь ненормальный жучара врезался в ставень, не разбирая в полете дороги? Или с той стороны тоже замерли и так же внимательно прислушиваются? После того, как не смогли подсмотреть в щелочку, чем она тут занимается? У Таи возникло вдруг желание схватить топор для разделки мяса и распахнуть ставни, что бы за ними ни скрывалось. И — сразу кому-то в лоб! Но вместо этого она снова включила чайник и плеснула в кружку еще вина. Решить и приступить к исполнению — это разные вещи! Можно, например, сколько угодно кричать: мол, я прыгну в пропасть! Можно даже подойти героем к самому ее краю. Но далеко не сразу и совсем не каждый отважится сделать тот единственный, последний шаг в пустоту. Элька была из тех, кто способен на такие поступки, хотя и ей наверняка бывало страшно. Тая же почувствовала, как у нее снова начинают дрожать руки. Она никогда не была героем. Впрочем, до сегодняшнего дня жизнь ни разу от нее этого и не требовала.

Спать Тая легла поздно, изрядно опьяневшая, но зато с последней мыслью, что плевать ей на всех этих бандитов, и пусть творят что хотят, но только при этом не будят. Поднялась она утром пусть уже и не в таком настроении, но тоже гораздо спокойнее, чем накануне. Заварила кофе, убрав ополовиненную бутыль с вином со стола подальше. Открыла все окна — днем ни шорохи, ни тени были ей не страшны. И, соорудив на скорую руку завтрак, принялась думать о том, что ей делать дальше.

Бросить все и уехать было легче всего. По опыту своего развода Тая уже знала, что нет ничего проще, чем рубить концы. Но также она понимала, что этот случай, как и с разводом, — из тех, за которые она потом не перестанет себя корить. Поэтому, все еще ничего не решив, после завтрака Тая принялась за уборку. Основательную, генеральную, которую хозяйка вполне может затеять как раз перед тем, как уехать. А сама все думала, думала. На вопрос, кто же эти, со снимков, она не могла пока найти ответа. Но оставался еще один вопрос: что было в мешках? Что-то либо герметично упакованное, либо водонерастворимое, раз его решили поместить под водой. Но несомненно криминальное, раз снимки людей в компании с этими мешками вызвали во вражеском стане такой переполох.

Стоп! А с чего Элька взяла, что в мешках именно что-то уголовно наказуемое? Ну, во-первых, потому что их выбрасывали практически уже в темноте — в той стадии сумерек, в которой лишь бы самим не потеряться. А во-вторых? Как Элька поняла, что это действительно нужно фотографировать, да еще с риском для себя? Подслушала эту компанию, пока они грузились в лодку? Или это был уже не первый их сброс, и Элька успела проверить, что было в предыдущем? Насколько Тая знала, их озеро было очень глубоким, без акваланга и думать нечего соваться на всю его глубину. У Эльки акваланга не было. Но что, если один из мешков попал на какую-то донную отмель? Дело-то ведь происходило не слишком далеко от берега. Вот тогда Элька, которой в воде сам черт был не брат, вполне могла до него донырнуть и обследовать. Только вот Тае повторить действия сестры не дано. И не только потому, что она плохо плавала, не говоря уж о том, чтобы нырять, — нет, она теперь еще знала о том, что за ней следят. Не уверены, что сестра ничего ей не рассказала по телефону перед своей гибелью? И что сама она ничего здесь не нашла после того, как приехала — ведь с чего-то осталась здесь жить?

После обеда, закончив с уборкой и развесив во дворе для проветривания покрывала и ковры, Тая взяла в руки небольшую корзинку и направилась в лес. Но не к холму, а к тому небольшому перешейку, который отделял поселок от демидовского поместья. Там раньше была полянка, на которой всегда рос щавель. И поскольку периодически за щавелем наведывались почти все коренные жители, никто не должен был заподозрить, что у Таи могут иметься какие-то другие планы. А они имелись: полянка должна почти вплотную подходить к боковой стороне ограды, которой Демидов обнес свой обширный двор. Вот Тая и хотела на нее взглянуть. Оценить высоту и проницаемость для глаз, а заодно проверить, нет ли там камер. Одним словом, хотела пощипать себе нервы ради того, чтобы понять, сможет ли она решиться на что-то большее, чем просто приблизиться к стану врага. Ну а заодно еще раз подумать, оказавшись, так сказать, возле эпицентра бури. Как-то это все должно было сложиться в единое целое: утопленные мешки, хлопоты о новой дороге к поселку, намеченное строительство пирса и доставка на озеро яхты.

Действительно, с яхты подобраться к мешкам будет легче всего! Катается себе хозяин и катается, а что еще при этом выделывает, даже не замачивая ног, — это уже не каждый рассмотрит. А еще — не зря ведь у Демидова и камера установлена так, чтобы следить за частью озера. И к себе во двор он никого не торопится пускать, как будто ему есть что скрывать за высоким забором. Шагая к полянке, Тая и так и этак старалась сложить фрагменты этого пазла. Но картинка даже не намечалась, потому что уж слишком мало было пока фрагментов. Или Тая складывала их как-то не так? Но ни поделиться своими мыслями, ни спросить совета было не у кого.

Полянка, к огромному Таиному возмущению, оказалась почти полностью уничтоженной, раскатанной колесами грузовиков, подвозивших стройматериалы к демидовской резиденции. Лишь на опушке еще можно было набрать щавеля, но там он был не такой густой, как раньше, посреди полянки, и гораздо более мелкий. Не поскупившись на несколько резких словечек в адрес застройщика, Тая окинула яростным взглядом выросший перед полянкой забор. Глухой и высокий, как и перед озером. Но без камер — во всяком случае, как Тая ни напрягала глаза, пытаясь их рассмотреть, не смогла обнаружить ни одной.

Вот и еще один фрагментик к пазлу, подумала она, все-таки принимаясь за сбор уцелевшего щавеля — раз уж пришла, то сварит сегодня себе зеленый борщ, которого так давно уже не ела! А что до камер… Что за смысл был устанавливать всего одну, над воротами, выходящими к озеру? Что, не ждет Демидов подвоха ни с какой другой стороны? Или, опять же, камера должна помогать хозяину стеречь его драгоценные мешки? Ведь под носом у камеры никто посторонний не сможет к ним подобраться! Это был лишний аргумент в пользу того, что тайник на дне озера устроен именно Демидовым и никем другим. А цель… Чем дольше Тая над этим думала, тем навязчивее ее одолевала мысль, что на своей территории Демидов решил организовать какой-то мини-завод. Запрещенный, естественно, раз хозяин не решается хранить у себя заранее привезенное сырье. Так что же, что такое там может быть?! Первыми напрашивались предположения о наркотиках со взрывчаткой. Но такое сырье быстро растворилось бы в озерной воде. Если только затопленные мешки не наполнены куда более компактной и герметично запакованной тарой. Тогда все возможно! А еще… Тая снова окинула неприязненным взглядом забор… Вряд ли способное скомпрометировать сырье Демидову привозят внаглую, сразу вот такими большими мешками. Нет, теоретически это, конечно, возможно — под видом других стройматериалов и среди них. Но на практике — стал бы Демидов так рисковать при транспортировке, если предпринимает такие меры предосторожности при хранении? Возможно, нет! А это должно означать, что небольшие партии неведомого товара все-таки периодически скапливаются где-то у него во дворе. До тех пор, пока хозяин не набьет ими очередной мешок, чтобы перезахоронить уже более надежно. И еще. Если Демидов собирается строить какой-то мини-завод, то строительство наверняка уже идет наряду с другими строительными процессами. Потому что сейчас, среди общего хаоса, это должно куда меньше бросаться в глаза посторонним, чем потом.

Сидя на корточках над остатками полянки и щавеля, Тая снова окинула забор взглядом. Только на сей раз не злобным, а задумчивым. Образование у нее было с физико-химическим уклоном, так что отличить какую-нибудь перегонную лабораторию от обычной бани она наверняка сумеет, если только Демидов не соорудил ее где-нибудь глубоко в подвале, куда не пробраться никому постороннему. Но это, как говорится, пока не проверишь — не узнаешь. И опять же, к подвалу тоже должна быть какая-то подводка и вентиляция. А еще — вдруг удастся напасть на следы таинственного сырья?

Сама этому не веря, Тая вдруг поняла, что, мирно сидя на травке, она совершенно серьезно обдумывает план ночного налета на демидовский дом. Точнее, не налета — разведвылазки, но от этого менее опасным мероприятие не становилось. Ведь если ее там поймают — все, пиши пропало! Но, с другой стороны, а как еще ей было разгадать тайну смерти самого родного и близкого ей человека — сестры? До того, как ее саму возьмутся всерьез выдворять отсюда. Ведь предупреждение уже сделано. Проникнуть же за забор — всего на несколько минут! — технически казалось не слишком сложной задачей. Ни камер, ни колючей проволоки поверху. Собак за забором, судя по полному отсутствию лая, как сейчас, так и все предыдущие дни и ночи, тоже не было. Значит, оставался только сам забор? Влезть на него вполне было можно. У Эльки дома еще и кошки специальные есть, еще со времен детских игр. Закинуть, подтянуться… Пожалуй, на это должно хватить и Таиной подготовки, ведь в последние несколько лет она вполне регулярно бывала в тренажерном зале, а эти занятия кое-что все-таки должны были ей дать, помимо хорошей фигуры. В общем… В общем, главное — не думать о том, что можешь попасться! Категорически не думать! Потому что в этом случае решимости не хватит даже на то, чтобы просто подойти к этому злополучному забору, а не то что через него перелезть! Лучше вместо этого думать о сестре! О том, как она захлебывалась там, в этом своем ненаглядном озере! До тех пор, пока не пошла ко дну. И о том, что кто-то должен за это ответить!

Борщ получился вкусным, но Тая едва осилила полтарелки. Она и сварила-то его в первую очередь потому, что нужно было чем-то занять руки. Чтобы меньше думать в работе. Потому что чем ближе был вечер, тем сильнее Тае хотелось не просто все отложить, а вообще забиться до утра под кровать. Ее пугала даже сама мысль, что она вообще может выбраться из дома с наступлением темноты. Но Тая знала: не решится на это сегодня — значит, никогда уже не сможет решиться. Это были не шуточки, это было слишком страшно. Очень страшно, но просто необходимо сделать! Теперь Тая была почти уверена, что от ее сегодняшнего поступка будет зависеть вся ее дальнейшая жизнь. Что она никогда себе не простит, если не отважится сегодня и не сделает все возможное для того, чтобы хотя бы приоткрыть завесу над тайной смерти сестры.

В сумерках Тая уже привычно закрыла все ставни на окнах, проверила входную дверь. Оделась частично в свою одежду, частично в Элькину. Все должно быть темным, не шуршащим и не стесняющим движений. Даже небольшой рюкзачок, собранный Таей в дорогу. В нем — Элькины «кошки», ее же телефон в беззвучном режиме и на всякий случай перцовый баллончик — уж лучше использовать его, чем оказаться разорванной собаками, если они там все-таки есть. Телефон Тая не стала бы брать с собой, но ей требовалась камера — вдруг там, на вражеской территории, удастся и будет что снять? Проверив все и взглянув на часы, Тая решила, что пора отправляться в путь.

Ключ она оставила изнутри, в замке запертой двери. Послушала у ставен, не бродит ли снова кто под стенами дома. Вроде все было тихо, но Тая уже знала, насколько может быть обманчивой эта тишина. И никогда в жизни не отважилась бы даже носа из дому высунуть, если бы не одна тайна, из ныне живущих известная, наверное, уже только ей одной. А именно — потайной лаз, ведущий из дома на улицу через подпол. Лаз, устроенный когда-то дедушкой по настоянию баламутки-Эльки, буквально выреванный ею и в «мирное время» игравший роль затейливой вентиляции погреба. А в «немирное» — сколько раз благодаря этому лазу Элька на полной скорости вбегала в родной дом на глазах у целой ватаги своих недругов, а потом, совершенно неожиданно, снова появлялась на улице, но уже у них в тылу! Мальчишкам так и не удалось разгадать тайну внезапных появлений Эльки, ведь они караулили ее возле дома во все глаза, плотно окружив своим вниманием все окна и двери! И даже не догадывались, что разгадка — на заднем дворе, под небольшой, грубо сколоченной деревянной крышкой, какой обычно накрывают колодцы для полива или компостные ямы.

В те редкие дни, когда сестры все-таки ссорились, Тайка, бывало, кричала Эльке: «Вот расскажу мальчишкам про твой подземный ход из погреба!» Элька при таких угрозах сразу становилась покладистее и быстрее шла с Тайкой на мировую. Потом, правда, заявляла, что Тайка — болтушка, которой ни единой тайны доверить нельзя. Но на самом деле у Таи и в мыслях никогда не было выдавать сестру с ее секретом. Это был просто ее способ воздействия на более взрослую и норовистую Эльку. И кто бы знал, что когда-нибудь Тае придется воспользоваться этим лазом самой!

Стараясь не издать ни звука, Тая отперла люк, ведущий в подпол, потом закрыла его за собой и спустилась по ступенькам вниз. Откинула вентиляционную заслонку, прикрывающую лаз с этой стороны, с сомнением покосилась на неширокое отверстие: а пролезет ли? Раньше-то никогда не пробовала, не желая, как Элька, пачкать в земле и все лицо, и свои нарядные платьица. Теперь же, во взрослые годы, уже и фигура была не та. А лезть, насколько было известно Тае, нужно было около четырех-пяти метров. Протискиваться под землей. Не давая себе долго раздумывать — чем дольше колеблешься, тем меньше остается в тебе решимости, — Тая неловко полезла в подземный ход. Рюкзак толкала перед собой — вместе с ним она точно бы не пролезла, и так-то протискивалась очень туго, подавляя в себе страх и вовсе застрять. А так рюкзак был еще чем-то вроде буфера, сметая перед Таиным лицом все преграды вроде паутины с ее малоприятными хозяевами. И что там еще могло быть, в этой непроглядной сырой темноте? Несмотря на то что Таю сегодня ожидали куда более серьезные испытания, она всей душой жаждала покинуть этот тесный подземный лаз как можно скорее.

Когда рюкзак уперся во что-то на своем пути, Тая вначале испугалась — а не осыпь ли это?! Но потом облегченно вздохнула, нащупав деревянную крышку. Осторожно сдвинула ее в сторону и замерла, не торопясь выбираться, ведь свобода была сколь долгожданной, столь и опасной. Кто там может бродить в это время по двору и саду? А может, уже крадется к ней, сжимая в руках какую-нибудь дубинку? Тая вслушивалась в ночную тишину минут пять, не меньше. Но если сегодня здесь кто-то и был, то караулили с лицевой стороны двора, там, куда выходила дверь. Решившись, Тая осторожно выбралась из тесного лаза, снова прикрыв его крышкой. И, не торопясь разгибаться в полный рост, скользнула вдоль курятника и сарая дальше, к забору на заднем дворе. Отодвинула две хорошо знакомые еще с детства штакетины, протиснулась через образовавшуюся щель. В соседнем дворе на Таю заворчала собака, но оказалось достаточным тихонько окликнуть ее по имени, чтобы псина узнала ее и дала спокойно пройти.

Добравшись до лесного перешейка, Тая в последний раз прислушалась к тому, что творится у нее за спиной: не заметили ли и не крадутся ли следом? Но все было по-прежнему тихо, и она решилась пересечь отрезок леса бегом, благо тропинка была хорошо натоптанной. Снова Тая остановилась только уже на остатках щавелевой полянки, не торопясь выходить из отбрасываемой лесом тени. Это был последний рубеж, ее последний шаг в пресловутую пропасть. За ним ее уже могли поймать не те, что остались позади, а те, кому было поручено охранять демидовское поместье. И если поймают, то объяснение состоится не из легких. Но Таю подбадривала мысль, что здесь ее ждать не должны. Ведь если кто-то несет сегодня перед ее домом караул, то они должны быть уверены, что она не покидала стен своего жилища. Да и много ли таких, кто отважился бы на то, что она делает сейчас, после сделанного ей внушения? Тая понимала: немного. И ей бы, как умному человеку, тоже отступить и вернуться к себе. Но вместо этого она, сжигая за собой все мосты, коротким и отчаянным марш-броском кинулась к забору.

Не давая себе опомниться, Тая закинула на забор обмотанные тряпками, чтоб не звенели, Элькины крючки. Подергала за веревку, проверяя, прочно ли они там сели. Прислушалась, не появятся ли все-таки собаки. Но вокруг было безмолвно, если не считать тихого шума ветра и крови, стучащей у Таи в висках. Все еще не веря в то, что она это делает, Тая натянула веревку и с ее помощью принялась взбираться на высокий забор. Подъем дался тяжело: влажные от страха ладони скользили, ноги не слишком хорошо слушались из-за того же самого чувства.

Добравшись до верха, Тая замерла, дыша только ртом, чтобы было не так слышно. Потом огляделась. В это время, когда всем нормальным людям давно полагалось спать, двор был пустынен. А освещение было ярким, но редким: лишь пара лампочек горела на столбах, над началом будущей аллеи возле особняка, одна — над воротами, выходящими на дорогу в город, и еще одна — над воротами, ведущими к озеру. Учитывая освещаемую площадь, эти лампочки были как капли в море. Но Тае их хватило, чтобы составить общее представление о поместье. Готовые и явно уже эксплуатируемые, но еще не до конца отделанные снаружи строения, кучки строительного мусора тут и там и стопки плитки, которой лишь недавно начали мостить дорожки и двор, — вот и все, что предстало в этом свете Таиному взору с вершины забора. Мечта любого разведчика, гуляй — не хочу.

Тая не торопилась спускаться, вначале сверху попытавшись угадать, где он может находиться, этот пресловутый мини-завод. В бане? Точно нет! Как и в самом доме такое станет устраивать не всякий. Куда вероятнее, что это размещено либо в гараже, либо, предположительно, в сарае — слишком уж роскошно смотрелось это помещение без окон. Либо в пристройке у самых ворот, выходящих к озеру. В деталях, на тему всяких там подводов и вентиляций, отсюда их было не разглядеть, слишком далеко. И потом, оставалась еще надежда, что, помимо завода, удастся обнаружить, где сложены небольшие герметичные контейнеры — кандидаты в очередной таинственный мешок на дно озера. Поэтому Тая, перекинув веревку на эту сторону забора, спустилась во двор.

Оказавшись во дворе, она сняла «кошки» и сунула обратно в рюкзак. Закинуть их — дело одной минуты, зато куда больше времени может уйти на то, чтобы потом до них добраться, если оставить висящими здесь. Кто его знает, что ее ждет там, впереди? Незваную, у негостеприимных хозяев. Стараясь придерживаться тени, Тая на полусогнутых (как для маскировки, так и от страха) ногах скользнула к ближайшему из строений — к сараю. Добираться пришлось долго — и площадь у Демидова была немаленькой, и время для Таи словно растягивалось, отчего секунды казались длиннее минут. Когда Тая прижалась к одной из стен сарая, у нее было такое ощущение, что она только что прошла к нему над пропастью, по узкой доске. Но радоваться этой весьма относительной безопасности было и бесполезно, и некогда. Поэтому Тая заставила себя оторваться от стены и двинуться по ее периметру, внимательно изучая все вокруг.

При тех технологиях, которые она себе представляла, помещение мини-завода должно было обладать мощной вытяжкой, сливом, а также хорошим энергоснабжением. Конечно, силовой кабель могли зарыть и в землю. Но поскольку все работы проводились недавно, то просевшая земля должна была выдать, если они действительно были. Пока Тая ничего такого не замечала. Как и намека на вытяжную трубу. Обойдя сарай, она притаилась на его углу, чтобы сделать рывок дальше, к дому. Если она взялась бы строить себе коттедж, то разместила бы баню с гаражом на цокольном этаже. Демидов отчего-то не стал этого делать, а расположил оба помещения неподалеку, соединив их с домом крытыми галереями. Слишком короткими, на взгляд Таи, мечтающей вообще оказаться как можно дальше отсюда. Но за спиной был уже пережитый страх. И чтобы он оказался пережитым не впустую, она двинулась дальше.

Баню она не стала толком осматривать — ни один здравомыслящий человек не станет связываться с какой-никакой химией там, где проводит глобальное очищение собственного организма. Лишь заглянула в одно из окошек, чтобы убедиться, что это в самом деле баня. Свет, падающий от фонарей в противоположное небольшое окошко, позволил Тае рассмотреть утварь и скамейки, после чего она двинулась к гаражу.

Гараж уже попадал в нерассеянную зону света одного из фонарей, так что Тая еще активнее принялась выбирать затененные места. Стопка плитки… горка мусора… угол гаража. Узкая полоска просевшей земли, тянущаяся от дома — зарытый электрокабель? Электричество — нужная вещь в гараже. Но только ли для починки и обслуживания машины? А вон и вентиляция, сделанная на совесть, с возможностью принудительной подачи воздуха. Только ли бензиновые пары разгонять? Опасливо косясь в сторону входных ворот, пугаясь даже собственной едва заметной тени, Тая подобралась к воротам гаража. И — о чудо! — обнаружила, что имеющаяся в них дверца не только не заперта, а еще и прикрыта неплотно. Чья-то небрежность? Или подарок судьбы? А может, хозяин и вовсе считает, что ему особо нечего опасаться в его огороженной усадьбе? Тая осторожно качнула дверь. Та не скрипнула, и тогда Тая осмелилась приоткрыть ее пошире. Шагнула внутрь, застыла у порога. Потом решилась немного посветить себе телефоном. И первой ее мыслью стало: нет, так не может везти, есть в этом что-то противоестественное! Потому что у самого входа, на полу, Тая увидела перед собой небольшие пластиковые контейнеры. Они были сложены горкой, навскидку — штук десять. Очередная партия, подготовленная к временному захоронению в озере?! Как же Тая вовремя сюда забралась! Она торопливо схватила верхний контейнер, оказавшийся неожиданно тяжелым, и принялась запихивать его в свой рюкзак, когда услышала вдруг сонный мужской голос:

— Ты что тут делаешь?! Эй, а ты вообще кто?!

Дальнейших вопросов Тая дожидаться уже не стала. Чудом не выронив рюкзак с добытым контейнером, а главное — со спасительными крючками и веревкой, она зайцем метнулась назад, за баню. Едва добежала, когда во дворе вспыхнул куда более яркий свет, а ночная тишина сменилась перекликающимися голосами:

— Он где-то за баней! Ворота закрыты? Озерные — да! Проверьте вторые, шоссейные. И смотрите, чтобы через забор не ушел! Окружайте, не будьте как стадо.

Понимая, что ее обнаружение — дело нескольких минут, Тая, уже не заботясь о том, чтобы оставаться незамеченной, со всех ног кинулась к ближайшему участку забора. Она бежала так, что ветер свистел в ушах, а рюкзак больно колотил по спине и боку. Доносящиеся сзади крики и топот только подстегивали ее. И она бежала, зная только одно: если поймают — смерть! Еще только подбегая к забору, сорвала рюкзак с плеча. Дернула за веревку, вытаскивая крючки, и едва не выронила при этом драгоценный контейнер. Закинуть крючки получилось лишь со второго раза — руки дрожали, и охватившая паника мешала действовать четко.

— Вот он! Ах, гад!

Этот крик словно стегнул Таю раскаленным бичом так, что она, наверное, взлетела бы на забор даже без веревки. Но на деле — запуталась, соскользнула чуть вниз, обжигая веревкой ладони. И тут же, не обращая внимания на боль, снова рванулась к вершине забора. За веревку кто-то ухватился, пытаясь стряхнуть Таю вниз, но она уже успела вцепиться в верхний край забора. Подтянулась, не смея даже взглянуть, что там, внизу. Чья-то рука ухватила ее за кроссовку. Тая тут же изогнула ступню, чтобы обувь соскользнула с нее. И, оставив трофей в руках врага, бездумно и отчаянно спрыгнула вниз.

Ноги обожгло болью от столкновения с землей, особенно босую. Тут бы и упасть, схватившись за нее обеими руками и катаясь по земле! Но наверх уже карабкались по Таиной веревке. И она, с запоздалым отчаянием подумав о том, что веревку надо было не бросать на заборе, а любыми способами вытянуть наверх, затравливаемой дичью побежала от забора к лесу. Позади неслась свора охотников.

Сколько их было? Десять? Двадцать? Наверное, к облаве были подключены рабочие, остающиеся ночевать в строящемся поместье! Они просвечивали лес фонарями, то находя, то упуская Таю из виду, и азартно перекрикивались между собой. А Тая, убегая что было сил, только сейчас начала понимать, что выбрала неверное направление. И что сейчас она бежит не к родному поселку, а, наоборот, с каждым шагом углубляется все дальше в лес. От поместья, от озера. В глушь, где так удобно будет пристукнуть ее и закопать. Так что ее тела в отличие от Элькиного и через три дня не найдут. И найдут ли вообще — неизвестно. А она как дура кинулась в свою авантюру, не оставив никому ни единой записочки! А еще Эльку судила за то же самое! Оно же вон как, оказывается, бывает! Раз — и все, уже поздно! И если она теперь сгинет, то никто не догадается, где ее искать, и никто не заподозрит, что вот уже в трех смертях — в Элькиной, Терехиной и ее собственной — повинен Кирилл Демидов! Ему все сойдет с рук! А Тая погибнет, погибнет впустую! От этих мыслей она побежала еще быстрее. И пусть разрывалась грудь от удушья, пусть болела босая ступня, пусть голени были оббиты о лесной валежник и неведомо где потерян драгоценный, но тяжелый рюкзак — плевать теперь на все, лишь бы уйти! Ведь пока ее еще не схватили, у нее оставалась надежда на спасение!

Закончилось все тем, что Тая просто упала на дно неглубокой ямы под старым лесным выворотнем. Упала, чувствуя, что не сможет больше сделать ни шагу, и как горячие слезы текут по лицу, и как ее хрипящее дыхание перемежается всхлипами отчаяния. Сейчас кто-то первым догонит ее, прыгнет сверху, прижмет ногами к земле, еще глубже утапливая в мох. Представив себе это, Тая вначале вжалась в него сама, как будто он мог ее спасти, потом все-таки дернулась, намереваясь любой ценой подняться и — бежать, бежать! Уже неважно куда, лишь бы прочь от этих голосов! Голосов… Сдерживая дыхание, Тая вдруг поняла, что она их больше не слышит! Ни одного, хотя в самом начале погони их было так много! Так что же случилось? Неужели они затаились, пытаясь ее вычислить? Или произошло чудо, и они отстали, потеряв надежду ее догнать? Тая осторожно высунулась из-за края ямы. Ни одного луча света не мелькало между деревьями. Все вокруг освещалось лишь скупым светом луны. И стояла полная тишина. По крайней мере, внизу, потому что в макушках деревьев тоскливо и таинственно посвистывал ветер. Тая не сразу смогла его услышать. Лишь после того, как начала нормально дышать и немного стих оглушающий стук ее загнанного сердца.

Одна! Спаслась! Неизвестно, сколько Тая сидела, пытаясь окончательно в это поверить и не в состоянии думать ни о чем другом. Очнулась только тогда, когда почувствовала, как начинает замерзать ее недавно разгоряченное тело, как голая и израненная ступня закоченела, а взмокшая от пота одежда становится ледяной. Превозмогая боль и охватившую ее дрожь, Тая на четвереньках выбралась из своей ямы, огляделась по сторонам. Везде, насколько хватало глаз, перед ней расстилался лес, не разбавленный цивилизацией. Не горело ни огонька, не доносилось ни лая собак, ни гула машин, который дал бы знать, что где-то неподалеку находится трасса — ничего! Только свистящий шепот ветра над головой, да царапают где-то друг о друга ветки.

Тае вдруг снова стало страшно. Это был не тот панический ужас, который она испытывала, убегая от мужиков, нет, на сей раз это была тихая ледяная жуть. Тая ведь не была Элькой, способной даже заночевать в лесу. Хотя, насколько она знала сестру, та от такой перспективы тоже была бы не в восторге. Тая же вдруг ощутила себя просто песчинкой, затерянной в пустоте огромной вселенной. В какую сторону она бежала? Сколько раз делала резкие повороты, чтобы не быть пойманной разделившимися охотниками? И сможет ли выбраться отсюда вообще, а не только ночью?

— Так, не паниковать! — сама себе прошептала Тая, только бы разбавить зловещую первобытную тишину леса. — Вспоминай, что ты от дедушки слышала, когда он Эльку учил, как не заблудиться в лесу. Чтобы куда-то выйти, а не кружить впустую на месте, надо посмотреть на стволы деревьев. Мхом сильнее зарастает северная сторона, это каждому школьнику известно. Исходя из этого, и нужно придерживаться выбранного направления. Периодически проверяя по деревьям, не сбилась ли ты с него. Потому что если собьешься, то начнешь выписывать большие круги возле одного и того же места. Так дедушка говорил.

Тихий звук собственного голоса и эти воспоминания немного помогли Тае прийти в себя. Настолько, что она осознала: да, она вспомнила, как нужно ходить по лесу, но по-прежнему ни малейшего понятия не имеет, какое направление ей нужно выбрать. Поскольку убегала неизвестно как и вообще не разбирая дороги. Так что же делать? Идти наугад, рискуя к утру еще глубже забрести в чащу леса? Или остаться на месте до утра? А что это ей даст? Первое — она промерзнет до костей без движения в своей сырой одежде и особенно — в предрассветной свежести леса. Второе… Упустившая ее компания вполне может с утра возобновить свои поиски. И если они догадаются задействовать в этом деле собак — а одна Таина кроссовка осталась у них, так что будет, с чего взять след, — то они разыщут ее в два счета. Быть может, именно на это и надеясь, они прекратили сейчас свою погоню? Что толку устраивать дикие ночные гонки по лесу, если с рассветом все можно решить иначе? Просто раздобыть парочку хороших собак. Да и одной вполне хватит. Сама испугавшись этих мыслей, Тая прислушалась: а не идут ли уже за ней по следу? Но вокруг был все так же слышен лишь гуляющий ветер.

— Надо идти, — с отчаянием сказала сама себе Тая. — Нельзя оставаться на месте. Элечка, милая, помоги мне выбрать верное направление! — взмолилась она. Постояла несколько секунд, отпуская все свои чувства, а потом, повинуясь лишь наитию, сделала шаг.

Босая нога отозвалась на это движение такой резкой болью, что заставила Таю рухнуть всей попой обратно на мох. Не сдержав слез, она схватилась руками за ступню, пытаясь высмотреть, что же там может так болеть. Не столько глазами, сколько на ощупь определила, что нога изодрана в нескольких местах. Но самый большой и болезненный порез шел через середину ступни, прямо над протянутым от пятки сухожилием. В какой панике нужно было бежать, чтобы получить такую рану и даже не заметить! Но теперь Тае даже ногой было больно пошевелить, сразу как будто током било, резко отдаваясь в пятку.

Очень осторожно Тая стянула с ноги изорванный носок. Он не смог предохранить ногу от повреждений, но уберег хотя бы от части той грязи, что еще могла попасть в рану. Тая встряхнула его. Но он был мокрым и склизлым, отчего налипшие колючки-веточки так и остались на нем висеть, будто приклеенные. Понимая, что снова надевать такой носок не стоит, она сунула руку в карман в поисках носового платка, которым можно было бы как-то завязать хотя бы самый болезненный разрез, тот, что посередине. И совершенно неожиданно для себя вдруг натолкнулась в кармане на Элькин телефон!

Тая даже не сразу решилась поверить такому счастью! Ведь это была какая-никакая связь с миром и шанс позвать на помощь! А она-то была уверена, что обронила телефон во время погони вместе с рюкзаком! Но, к счастью, подсвечивая им себе в гараже, потом она, оказывается, машинально сунула его не в рюкзак, а в карман! И он оттуда не выпал, несмотря на все выписываемые Таей прыжки и развороты. Это было так похоже на чудо, что Тая, не задумываясь, вознесла горячую благодарность сестре — кто еще мог помочь ей в такую трудную минуту? А ведь, кроме того, что она была теперь со связью, у Таи была еще одна причина радоваться обнаруженному телефону: это означало, что он не остался в оброненном рюкзаке. В рюкзаке, которые ее преследователи вполне могли найти и подобрать. Но теперь, к счастью, в нем не окажется ничего такого, что могло бы напрямую вывести на Таю. Крючки и баллончик, а также кроссовка были, что называется, не подписаны, в то время как, купив сестре телефон, Тая приобрела ей и сим-карту с новым, более выгодным тарифом, зарегистрировав ее на свое имя. Так что по телефону, оброни его Тая вместе с остальными вещами, Демидов вполне мог ее вычислить. В то время как теперь может строить только догадки без всяких вещественных доказательств.

Рюкзак вот только жалко! Спасая свою жизнь бегством, Тая и не думала в тот момент, что он содержит в себе, этот тяжелый, поминутно соскальзывающий и цепляющийся за ветки рюкзак. Тогда ее волновала только одна мысль: не дать себя поймать! Теперь же, с потерей рюкзака, получалось, что весь ужас и все выпавшие на ее долю испытания Тая пережила впустую. То есть теперь она точно знала о существовании пресловутых герметичных контейнеров, но ни доказать этого, ни хотя бы самой точно сказать, что в них содержится, она не могла. Однако сокрушаться по этому поводу теперь было поздно, как и практически бесполезно искать потерянный на лесных просторах рюкзак. Теперь оставалось лишь самой выбираться отсюда, из леса. Как можно быстрее. А то вдруг те, что гнались за ней ночью, с утра и в самом деле явятся с собаками. А может, уже какой-нибудь хищник идет по ее кровавому следу, оставленному израненной ступней…

От этой мысли сердце у Таи снова забилось пойманной птицей. У нее ведь даже нет ничего, чем себя защитить! И идти она не может. Тая попробовала еще раз, чтобы в результате только лишний раз в этом убедиться. Оставалось теперь надеяться только на то, что на телефоне есть связь и что вызванная по нему «Скорая» приедет, чтобы забрать Таю в больницу с ее ногой. Замирая от страха и надежды, Тая откинула кожаную крышечку чехла над экраном айфона. Есть! Пусть и не самая лучшая связь, какая может быть, но дозвониться по ней все-таки можно! И Тая уже хотела набрать номер службы спасения, когда перед ней внезапно встал вопрос, что она им скажет насчет того, где ее искать. Порыскайте по лесу вокруг поселка, я буду вас ждать где-то там? Тая даже тихонько застонала от вновь охватившего ее отчаяния. Это было так жестоко: держать в руках телефон и не иметь возможности позвать кого-то на помощь! А между тем лесная тьма со всеми ее хищными тенями как будто сгущалась вокруг, и нога болела все сильнее. Теперь Тая не то что уже не смела пытаться встать на нее, а даже не знала, как бы уложить ее поудобнее, чтобы не так дергало. Вдобавок ко всему, пестуя ее в темноте, Тая поняла, что нога все еще кровоточит.

Всей кожей ощущая безвыходность ситуации, Тая представила, как месяца через три грибники наткнутся здесь на ее полуразложившийся, обглоданный хищниками труп. Возможно, ее даже опознать не сумеют! А это значит, что даже похоронят не рядом с Элькой, а где-нибудь в общей яме, так что и Метелин к ней на похороны не придет… Метелин!!! Таю как обожгло! К кому, как не к нему, ей сейчас обратиться! Если кто и сможет помочь и возьмется ее разыскивать среди ночи и леса — так это только он! Тая торопливо принялась рыться в Элькином списке абонентов, зная, что он там непременно должен быть. И надеясь, что своим звонком она не слишком помешает его вольным холостяцким развлечениям.

Отозвался Метелин не сразу. А когда отозвался, Тая сразу поняла, что разбудила его — спросонок его голос утратил часть своей обычной брутальности.

— Алло? Кто это? — не слишком приветливо спросил он в трубку.

— Лешенька, мне нужна твоя помощь! — крикнула Тая (оказывается, в экстремальной ситуации не так уж трудно назвать бывшего мужа по имени!). — Я в лесу, идти не могу, — голос у нее сорвался, по щекам потекли слезы.

— Тайка! — Тут он окончательно проснулся. — Черт возьми, что случилось?! Ты вообще где? Понятно, что в лесу, но где этот лес находится?

— Возле моего поселка… нашего с Элькой, — всхлипывая, уточнила Тая. — Но где именно, я не знаю! Я попала в такую ситуацию… заблудилась. Поэтому и в «Скорую» не смогла позвонить. Прости, что побеспокоила. Я не могу сама выбраться и просто не знаю, кого еще попросить.

— Так. Ясно. Жди, я выезжаю. Как подъеду к поселку, так позвоню тебе, будем дальше ориентироваться на месте.

— Леш, подожди! — спохватилась Тая. — Никто не должен тебя сейчас видеть возле моего дома! Чтобы никто не догадался, что меня сейчас там нет.

— Тайка, да что еще за детские игры? — спросил он чуть раздраженно.

— Это не игры, Леш. Если хочешь, я все тебе потом объясню. Но пока прошу тебя: пожалуйста, будь осторожен! Не засвечивай ни себя, ни меня.

— Ладно, жди, — проворчав себе под нос что-то еще, вроде как «блин, приехали!», он отключился. В другое время это заставило бы Таю пожалеть о том, что позвонила ему. Но сейчас, среди этого темного и грозного леса, с изодранной ступней, ей оставалось уповать на любую помощь, лишь бы только она пришла. Поспела раньше хищных зверей и утренних демидовских охотников, в появлении которых Тая почти что не сомневалась.

Метелин перезвонил меньше чем через час:

— Тайка, я возле поселка. Раз ты просила, въезжать в сам поселок не стал, съехал на какую-то грунтовую дорогу, которая уходит вправо от основной.

— На демидовскую дорогу! — сразу сообразила Тая.

— Что? — не понял он.

— Ладно, сейчас это неважно, потом объясню. Скажи, ты сможешь меня как-то найти?

— Тайка, ты что, и в самом деле представления не имеешь, где ты есть? Час от часу не легче! Ладно, давай разбираться! У тебя с собой Элин телефон, так? Значит, посмотри, есть ли в ее телефоне навигатор. И если есть, попытайся им воспользоваться. Будет лучше всего, если ты сможешь отправить мне на скриншоте карту с твоими координатами. Если не сможешь или если этой программы у Эли нет — звони мне, будем решать, как нам быть дальше.

— Лешка, ты гений! — с чувством сказала Тая. И в самом деле, как ей самой не пришла в голову мысль про навигатор? Была слишком расстроена, обессилена, выбита из колеи! Но теперь, с ощущением того, что она уже не одна, Тая принялась разбираться с программами. Что навигатор у Эльки в телефоне был, она знала точно. Специально удостоверилась в этом, прежде чем сделать сестре подарок, — та вечно пропадала где-то в лесах, и подобная функция для страховки была совсем не лишней. Элька, получая свой подарок, только посмеялась в ответ на это Таино заявление. Но, не любитель ковыряться в технике без нужды, программу наверняка не удалила. Да! Вот она, голубушка! Открыв ее, Тая принялась лихорадочно выяснять, куда ее занесло. Оказалось, что не так уж далеко от поселка, не больше километра. Хотя это как посмотреть… Если бежать по дикому, изобилующему валежником лесу, да еще и с босой ногой, то это очень даже немаленькое расстояние. Надеясь, что для Метелина оно не станет таким уж обременительным, Тая отправила ему сообщение со своими координатами и стала ждать.

Приближающегося Метелина Тая и увидела, и услышала — он освещал себе дорогу фонариком и прокладывал путь через самые несговорчивые кусты, попросту обламывая торчащие ветки. В основном сухие и оттого ломающиеся громко. Тая вначале испугалась: а он ли это?! Но тут Метелин, еще не увидев ее, остановился, включил вызов на своем телефоне. И рядом с Таей засветился экран Элькиного, с до сих пор не включенным звуком.

— Я здесь, — тихо сказала Тая, не отвечая на вызов. Но Метелин уже и сам заметил мелькнувший в темноте огонек засветившегося экрана. Торопливо приблизился, присел перед Таей на корточки:

— Привет! Что с тобой случилось?

— Вот, — в свете его фонарика Тая продемонстрировала ему свою ногу, сдерживая слезы боли и облегчения.

— Ясно, — ему хватило одного взгляда, чтобы оценить масштаб бедствия. — Ну ладно, как говорится, комментарии потом. А пока давай ко мне на спину.

— Леш… — Тая замялась. — Неудобно как-то.

— Что поделаешь? Крыльев я тебе запасных не принес, а идти ты не сможешь. Так что давай не будем терять время впустую.

— Ты на меня сердишься? — спросила Тая, но, невзирая на его сарказм, все-таки приняла его помощь — сама ведь звала. Хотя мелькнула мыслишка: а ну как фыркнуть сейчас на него и отправить обратно домой? Вот была бы шутка шуток!

— Пока еще не знаю за что, и, следовательно, стоит ли, — прямо ответил он, отправляясь с ней в обратный путь.

— Ты, как всегда, чужд всякой дипломатии, — заметила Тая, вдыхая такой родной запах его разогретого тела, к которому едва заметно примешивался аромат геля для душа, тоже знакомый — Метелин всегда принимал душ перед сном. Потом не без дозы яда в голосе поинтересовалась: — Надеюсь, не из постели тебя вытащила?

— Надеешься? Это уже интересно! А откуда, по-твоему, ты еще могла меня вытащить среди ночи?

— Я не в этом смысле.

— Если не в этом, то тут твоя совесть может быть вполне спокойна. И вообще сиди уже тихо. Сейчас донесу тебя до машины и отвезу в больницу. Пусть на всякий случай взглянут на твою ногу. А потом ты мне расскажешь, что за ночные игры затеяла. Надеюсь, я заслужил это в качестве бонуса за внеурочный подъем?

— Заслужил. Только не надо в больницу. По крайней мере, не сейчас. Хотя бы потому, что там документы потребуют, а они у меня дома.

— Так давай заедем за ними, не вопрос.

— Как раз вопрос, — возразила Тая, не зная, в какой бы форме лучше сообщить ему, что попасть в ее дом не так просто, как он думает.

Но объясняться все-таки пришлось: после того как Метелин донес Таю до машины, а потом, по ее просьбе, довез до ее дома, не включая фар и задворками, его терпение лопнуло.

— Слушай, ну что за ребячество такое, что за шпионские игры?! — спросил он, вместе с ней пробираясь еще и через забор. — Из детского возраста ты уже вышла, обратно в детство тебе впадать еще рано, а больше это ни на что не похоже!

— Лешенька, пожалуйста, тише! — взмолилась испуганная Тая. — Никто не должен сейчас увидеть нас с тобой здесь вдвоем! Ты только помоги мне добраться до задней стенки дома, а потом уезжай. — И, не дожидаясь, пока он воскликнет что-либо, типа: «Ну ничего себе заявочки!», торопливо добавила: — Подъедешь уже нормально, по улице, поставишь машину во двор и поднимайся на крыльцо как ни в чем не бывало, я тебе открою.

— А по-другому это сделать никак не судьба? — шепотом спросил он, поддерживая ее, пока она ковыляла через задний двор. — Например, спокойно подъехать сразу вдвоем?

— Не судьба. Дом заперт изнутри. И потом, никто не должен узнать, что этой ночью я была не дома. Я после тебе все расскажу. А пока — только тише!

Больше он не сказал ни слова. Лишь сделал большие глаза, когда Тая подняла крышку над своим лазом, собираясь туда забраться. Она махнула ему: иди! Потом стала протискиваться внутрь, чтобы проделать свой нелегкий обратный путь домой.

Вопреки Таиным опасениям, ползти ей оказалось гораздо легче, чем ходить. Поэтому, благополучно выбравшись из подпола и не забыв как следует его запереть, к входным дверям она тоже направилась ползком. Поднялась по стеночке на ноги только уже у самого входа. Прислушалась. Метелин как раз заехал и заглушил двигатель. Хлопнула дверца, пискнула сигнализация. Потом его пружинистые шаги послышались на крыльце. Тая торопливо повернула ключ в замке. Впустила его, чуть при этом не упав, поскольку полноценно могла пользоваться только одной ногой. Он подхватил ее за талию, повел на кухню.

— Дверь запри! — попросила Тая, опускаясь на стул.

— Брусом подпереть не надо еще? — Он все-таки выполнил ее просьбу, но видно было: решил, что Тая либо что-то выдумывает, либо попросту вздумала над ним поиздеваться в эту ночь. — Сейчас вымою руки, а ты давай мне свою ногу пока к показу готовь.

— Бачок заодно включи! — спохватилась Тая — еще дедушка устроил в их доме душ с водой, нагревающейся в бачке от электричества. Полчаса — и можно идти плескаться.

Метелин поскреб вилкой, не сразу попав в розетку. Потом зажурчал водой в умывальнике. За это время Тая сама попыталась оценить свою ногу. От представшего перед ней зрелища у нее захолодело внутри: она даже накалывать не любила именно стопы и ладони, а тут неприятные и глубокие рваные ранки в нескольких местах, да еще этот хоть и неглубокий, но зато расползающийся разрез! И где она только умудрилась его получить? Обо что?

— Ну что там у тебя? — На ходу вытирая руки, Метелин тоже подошел взглянуть, нахмурился. — Да, картинка не из праздничных.

— Может, и в самом деле в больницу? — робко заикнулась Тая. — Пусть бы они это зашили.

— Инфицированных ран не зашивают, — авторитетно заявил Метелин. — Надо как следует промыть, а после просто перевязать с чем-нибудь подходящим.

— Ты-то откуда знаешь? — удивилась Тая.

— Работаю. Работа у меня, как ты знаешь, травматичная. А сексапильная медсестра, каких обычно в кино показывают, за каждым углом, к сожалению, не дежурит. В лучшем случае помощь окажет старенький поддатенький фельдшер. Впрочем, мастер своего дела.

— А в худшем?

— Он же, но только уже пьяный вумирущую. В этом случае нам всю работу приходится делать самим, а его только встряхивать иногда, чтобы ткнул пальцем: что, как и чем. Так что можешь довериться мне, я в этом деле почти что специалист. Сейчас только проверю, что там есть в Элькиной аптечке. А ты давай укладывай сюда свою ногу, — Метелин придвинул Тае второй стул. И не успела она еще как следует вытянуть и пристроить на нем свою дергающую и саднящую ступню, как он разложил на столе охапку лекарств и бинтов.

— Только поосторожнее, ладно? — попросила Тая дрогнувшим голосом.

— Тайка, — он взглянул на нее с укоризной. — Ну уж об этом-то могла бы и не просить, и так ведь ясно. Или что, не доверяешь?

— Если бы не доверяла, то даже не подпустила бы тебя к ноге. А еще не привезла бы тебе домой ключ с договором. И сегодня бы не позвонила, — ответила Тая сквозь стиснутые зубы — Метелин как раз приступил к промыванию ее ран. И хотя делал он это и в самом деле как можно аккуратнее, все равно было больно. Просто наболело уже так, что и трогать было необязательно, чтобы заставить помучиться.

— За доверие спасибо, — ответил между делом Метелин. — Только хотелось бы еще знать, с чем все это связано, а не тупо участвовать в роли марионетки.

— Узнаешь, — пообещала Тая. — Потом.

— А может, сейчас? Как раз немного отвлеклась бы за разговором. Не бойся, я сумею и слушать тебя, и делом заниматься.

— Мастер на все руки, — выдавила из себя Тая, с замиранием сердца следя за каждым его движением. — Нет, давай все-таки после поговорим. Ты ведь даже не представляешь пока, что я собираюсь тебе рассказать. А если у тебя рука вдруг дрогнет, мне это слишком дорого обойдется. И так едва терплю.

— Ты сегодня молодец, — похвалил ее Метелин, по опыту прежней жизни зная, насколько невелик запас Таиного терпения и низок болевой порог. — Держишься героем. Потерпи еще немного. Я уже все промыл, сейчас наложим повязку с мазью и забинтуем.

— Хватило бы мне еще этого героизма на то, чтобы сполоснуться, — выдавила из себя Тая. — Ногу устрою на табуретке, чтобы не замочить, но болеть она все равно ведь будет.

— Хочешь, я могу тебе помочь? — предложил он, бинтуя ее ступню.

— Нет, спасибо. Я как-то еще не научилась принимать душ сквозь одежду. А демонстрировать себя в голом виде посторонним мужчинам — это не в моих правилах.

— Тайка… — он ненадолго прервался, чтобы взглянуть на нее. — Если я для тебя посторонний, так скажи мне, какого черта я здесь сейчас делаю?

— Помогаешь даме, попавшей в беду. Как истинный рыцарь. Рыцари же — это не те люди, которые ломятся с дамой в душ.

— Рыцари и дамы вымерли как минимум сто лет назад, — проворчал он, заканчивая перевязку и помогая Тае подняться. — А ты все никак не расстанешься со своей романтикой.

— Зато ты с ней и вовсе никогда не встречался, — вздохнула Тая.

— Я предпочитаю жить в реальном мире. И вести себя так, как мне подсказывает не какой-то там пресловутый рыцарский кодекс чести, а своя родная совесть. Которая, кстати, на мой взгляд, ничуть не хуже.

— Не хуже, — признала Тая. — Но… Лешка, ты никогда не научишься понимать женщин!

— Смотря каких. Если начитавшихся в детстве сказок, то, наверное, нет.

— Всех! — отрезала Тая. — Потому что даже те женщины, которые никогда не читали сказок, в душе все равно мечтают о них. А тебе на это было всегда наплевать. Ты — материалист до мозга и костей. Закоренелый, неисправимый.

— Хочешь, исправлюсь? — предложил он, заводясь. — Прямо сейчас? И вместо того, чтобы чем-то еще помочь, отправлюсь собирать тебе букет цветов? А потом лягу на диван и примусь петь тебе под гитару баллады, пока ты с больной ногой будешь готовить нам завтрак?.. Ну, что умолкла? Романтика ведь! Если тебе этого мало, то после обеда могу еще стихи написать! При условии, что обед будешь стряпать тоже ты.

— Не надо в крайности впадать.

— Это не крайности. Это жизнь. В которой ты все ждешь каких-то неземных отношений, как будто хлеб насущный от этого появится сам. Но не все так просто, Тай. Например, если бы я в свое время не вкалывал на ипотеку на трех работах, появляясь дома только переночевать, у тебя сейчас даже не было бы собственной крыши над головой. Не прими мои слова за упрек, но квартиру тебе пришлось бы снимать. А жила бы тогда на что? Однако ты ведь наверняка сейчас даже не вспоминаешь о такой мелочи! Зато о том, что я заработался и забыл про Восьмое марта, — это как пить дать вспоминаешь до сих пор! Ну и что бы он дал тебе сейчас, этот паршивый букет, если бы я тебе его тогда подарил?

«Приятные воспоминания, вместо разочарования и обид!» — хотелось сказать Тае. Но она сдержалась: не для того позвала его сюда среди ночи, чтобы ругаться. Да и про квартиру он тоже был прав: если бы не их купленная по ипотеке «трешка», которую они потом разменяли, то с жильем у них у обоих после развода были бы проблемы. Он бы их решил, со своим-то заработком, а вот ей, получающей куда меньше, пришлось бы действительно туго.

— Ладно, Леш, давай не будем спорить, — примирительно сказала она. — Я столько всего сегодня пережила! У меня просто нет ни на что больше сил. А надо еще искупаться. И все тебе рассказать… Хотя и не знаю, надо ли. Не хотелось бы еще и тебя втравливать в эти события.

— Придется, — тон, которым он это произнес, ясно дал Тае понять, что у нее не осталось выбора и что теперь он отсюда не уедет, пока она не выложит ему все как есть. — Давай помогу тебе хотя бы устроиться в душевой. И после того, как ты сполоснешься, буду ждать тебя здесь вместе с твоим подробным рассказом. Ну а если все-таки потребуюсь тебе в душе, чтобы помочь, зови. Так уж и быть, зажмурюсь.

— Я тебе не верю, ты все равно будешь подглядывать, — полушутя ответила Тая. Да, были времена, когда они с Метелиным могли принимать душ вдвоем и заниматься там не только мытьем. Но теперь эти времена безвозвратно канули в Лету, и она действительно стеснялась бывшего мужа. Она! Метелина! Даже как-то странно было это осознавать.

Когда, кое-как смыв с себя и грязь, и часть пережитого ужаса, Тая проковыляла из душевой на кухню, выяснилось, что Метелин цветы собирать не пошел, как грозился, а вместо этого принялся жарить гренки. Настоящие, когда булка предварительно пропитывается смесью яйца с молоком. Чай в фарфоровом чайнике был уже заварен. Ставни были открыты, и в окна, к Таиному удивлению, лился первый утренний свет.

— Тайка… Что же ты меня не позвала, я бы помог тебе выйти, — перевернув гренки, Метелин оторвался от сковороды, чтобы поддержать ее, пока она ковыляла до стула.

— Ничего, справилась, — вздохнула она, присаживаясь. Поморщилась, осторожно вытягивая больную ногу. Благодарно кивнула Метелину, принимая от него чашку чаю и блюдце с румяными ароматными гренками. Надкусила один, глядя на Метелина и невольно думая, лучше ли было бы, если бы он вместо завтрака действительно принес ей цветы. Поскольку совместить и то и другое времени бы вряд ли хватило.

— Тайка, ешь, хватит смотреть потерявшимся щенком, — выложив со сковороды последнюю партию гренок, Метелин сел напротив. И, подавая Тае пример, принялся за еду: тонкости обдумываемого Таей выбора его мало интересовали. Тяжело вздохнув, Тая тоже склонилась над тарелкой.

Накормить Метелин Таю накормил, а вот отдохнуть ей не дал. Помог перебраться на кровать и пристроить там ногу, а потом сел на край кровати и заявил:

— Теперь я тебя внимательно слушаю.

— Леш, может, попозже? А пока отдохнули бы немного. Ты ведь тоже полночи не спал.

— Почти всю. Я лег незадолго до того, как ты позвонила. Так что хватит уже отговорок, и давай выкладывай все начистоту. Что у тебя за ночные игры в ополовиненном комплекте обуви? И с чего вдруг ты стала баррикадироваться в собственном доме? Пробираясь вместо дверей через лаз, закрывая наглухо ставни?

— Начистоту… — Тая прикрыла глаза, решая, с чего же начать. События прошедших дней нахлынули на нее, как из прорвавшегося шлюза. Элькины снимки, Терехина гибель, поступившие в Таин адрес угрозы… И, снова переживая эти события, забыв в охватившем ее волнении про усталость, Тая как-то незаметно для себя выложила Метелину все. До последней мелочи.

— Да, должен признать, изменилась ты за прошедшие два года, — сказал Метелин, разглядывая сделанные Элькой снимки, приложенные к рассказу. — Раньше, насколько я тебя знаю, ты от одной мысли пролезть к Демидову во двор задрожала бы, как зайчишка. А теперь… Ну как у тебя ума хватило к нему сунуться?

— А что, были варианты?

— Были. Вначале понаблюдать. И выяснить хотя бы, где кто ночует. Ведь, насколько я могу понять из твоего рассказа, ты сунулась в гараж, в котором сейчас обосновались те строители, которые у него работают. Нарочно не придумаешь!

— Сделала как могла. Потому что наблюдать, знаешь ли, дело непростое и, кроме того, иногда заметное. Я рискнула сунуться наобум. Да, неудачно. Но если бы я взялась систематически слоняться вокруг усадьбы, это бы тоже удачи не принесло. Они же сами следят за мной! Иначе откуда им было узнать, например, про то, что Тереха принес мне телефон? Теперь вот думаю: поймет ли Демидов, что это именно я сегодня побывала у него в гостях? Те, кто за мной гнался, кричали все время: «Он, он!» Надеюсь, приняли меня за подростка.

— Подростки такую обувь, как у тебя, не носят. А ты, если помнишь, оставила им образец.

— Блин! — Тая стиснула руки. — Даже не знаю, чего теперь ждать.

— До сих пор они действовали очень осторожно. Значит, и теперь штурмом брать твой дом средь бела дня не пойдут. Остаются ночи. И я тут подумал: раз тебе настоятельно предлагали продать дом, не последовать ли тебе этому совету? Оформить сделку и уехать сегодня же вечером.

— Ты в своем уме? Или ты не понял того, что я тебе рассказала? Эльку ведь убили! Убили, понимаешь? Я теперь уверена в этом на все сто! Вот за эти проклятые снимки. И ты предлагаешь мне оставить все просто так?!

— Я предлагаю тебе себя в качестве покупателя, Тай. Ты продашь свой дом мне, а не тому агенту. Улавливаешь мою мысль?

— Теперь улавливаю. Ты покупаешь у меня дом вместе со всеми его проблемами. После чего я сваливаю, а ты остаешься здесь все разгребать. Метелин, я думала, что ты обо мне лучшего мнения!

— Тайка, так ты же романтику любишь, — напомнил он. — А какой же нормальный рыцарь потащит с собой даму на ристалище? Или куда там они еще отправлялись?

— Это не тот случай. Так что все, что могу тебе предложить, — это диван в гостиной. Хочешь, останься и поживи пока у меня. Но я отсюда никуда не уеду, это точно.

— Определенно, Тайка, я тебя не узнаю. Но мне было бы проще, если бы тебя не было сейчас рядом. И спокойнее.

— Зато мне — нет. Так что либо остаешься у меня в качестве гостя, либо сваливаешь домой, забыв все, что я тебе рассказала. Но тогда, если со мной вдруг что-то случится, не забудь про карту памяти в банковской ячейке. Теперь ты знаешь, откуда она. Может, у тебя с ней что-то получится?

— Будем надеяться, — он вздохнул, глядя на Таю. — А теперь предлагаю прилечь и вздремнуть, хотя бы до обеда. После, уже на свежую голову, обсудим план дальнейших действий. Белье мне постельное выдашь?

— Бери. Знаешь ведь, где лежит.

— Знаю. Просто хотел получить официальное разрешение, — Метелин поднялся и пошел к бельевому шкафу.

Проснулась Тая раньше него. Полежала, прислушиваясь как к окружающему миру, так и к себе. Потом рискнула встать на больную ногу. Смягченная мазью и бинтами ступня все еще болела, но уже вполне терпимо, поэтому Тая потихоньку поплелась на кухню разогревать свой зеленый борщ. Делала она все как можно тише, так что Метелин поднялся скорее на запах, чем от шума. С удовольствием принял приглашение к столу.

— Спасибо, — сказал он позже, убирая со стола их с Таей пустые тарелки. — Я уже и забыл, какие светлые стороны бывают у семейной жизни.

«Расскажи это кому-нибудь другому, — хотела было сказать ему Тая. — Потому что добрые люди регулярно просвещают меня о том, что некогда тебе этого забывать».

Хотела, да не сказала — что толку все это ворошить? Лишь вымученно улыбнулась:

— Я рада, если тебе понравилось.

— Понравилось, — кивнул он. — Еще раз спасибо. Ну, а теперь осталось только в порядок себя привести, а потом решать, что нам с тобой делать дальше, — он провел рукой по лицу, оценивая степень его небритости, потом спросил: — У тебя станка нет? Хоть какого-нибудь?

— Нет. Только липкие полоски для удаления волос да пинцет для бровей.

— Ну спасибо! — Он не поскупился на иронию в голосе. — Всю жизнь мечтал все это попробовать… Но как-нибудь в другой раз. А пока лучше пойду, добреду до вашего сельпо. Иначе зарасту уже до такой степени, что и на людях будет стыдно показаться.

— Ладно, не прибедняйся, городской пижон. Ты со своей внешностью в любом виде будешь иметь успех, — напутствовала его Тая.

— Это ты серьезно? Ну, тогда пойду, проверю твои слова, — он взял хозяйственную сумку, свою борсетку и вышел, оставив Таю смотреть ему вслед. Волосы, разворот плеч, фигура, походка… Ну чем он в самом деле так отличался от других, что все это казалось в нем Тае особенным?

Не возвращался он довольно долго, как будто и в самом деле занялся проверкой своей неотразимости на местных красотках. Тая уже начала волноваться, не случилось ли чего похуже — например, не ввязался ли он с ходу в какие-нибудь разборки, когда он наконец-то появился возле калитки.

— Ну, слава богу, — выдохнула она, встречая его у порога. — Где ты столько времени был?

— Ты спроси лучше, сколько я за это время успел, — он осторожно обошел ее, чтобы не толкнуть, и принялся разгружать набитую сумку. Хозяйственный и предусмотрительный, купил он, естественно, не только бритвенные станки. А еще кофе, сыр, булочки и прочую мелочь. — Это чтобы у нас времени меньше на готовку уходило, Таиска.

— Трофима Михалыча видел? — догадалась Тая, зная, кто ее обычно так зовет.

— Как бы случайно. И окольными путями выяснил, не обращался ли к нему Демидов по поводу твоего ночного вторжения. Нет, не обращался. Обо всем остальном, включая ночную угрозу тебе в машине, я не стал ему рассказывать — он все равно не сможет нам толком помочь. Так что будем справляться своими силами.

— Что еще выведал?

— В магазине простодушно поинтересовался у жителей, не тянет ли им со стороны Демидова какими-либо химическими выхлопами. Ведь они должны быть, если он хотя бы раз уже запускал свою перегонную фабрику. Но нет, ничего. Хотя его здесь и не любят, несмотря на обещанную поселку дорогу, как всегда и везде не любят богатых выскочек. И наверняка сказали бы, что травит, мол, воздух, если бы хоть однажды кто-то что-то учуял. Так что… Тайка, ты уверена, что он действительно подвозит какое-то сырье?

— Ну а что еще это, по-твоему, может быть? Уложенное в мешки, захороненное на дне? Причем с такими предосторожностями, что Элька поплатилась жизнью за собранные доказательства? Да и я видела контейнеры, даже держала один в руках. Правда, что в них, я так и не могу сказать, но тяжелые. Ну не радиоактивные же отходы он так захоранивает, под самым носом у себя самого? Нет, это должно быть что-то относительно безопасное для окружающих, ценное и вместе с тем криминальное.

— И ты говоришь, что оно лежало в гараже, у самого входа? На виду у всех ночевавших там рабочих? Нет, Тайка, что-то тут не сходится. Он не стал бы выставлять свои коробки напоказ, намереваясь впоследствии надежно их спрятать. Ведь сунуться в них мог абсолютно любой. А потом — или проболтаться, или украсть.

— Да, ты прав. Значит, я либо нашла что-то не то, либо у него куплены поголовно все его работники. Ах, жаль, что я так и не успела заглянуть в этот контейнер! И что потеряла его!

— Насчет поголовной купли работников — это вряд ли, умный человек никогда не посвятит в крупное дело много народу. А что до контейнера, Тай, то что толку теперь сокрушаться? Надо начинать все сначала.

— Как? Что, теперь ты попытаешься пролезть в демидовское поместье?

— Это было бы неплохо, но сомневаюсь, что теперь, после того как ты разворошила это осиное гнездо, мне удастся хотя бы перелезть через забор. Не говоря уж о большем. По крайней мере, в ближайшее время, пока они там более-менее не успокоятся и не утратят первоначальный сторожевой пыл.

— Так что ты тогда предлагаешь?

— Ну, перво-наперво спалить твою уцелевшую кроссовку, чтобы не оставлять очевидных улик. Походишь пока в Элиных, если потребуется. Во-вторых, отдай-ка мне ее телефончик. Есть у меня в ментовке хороший парень, мой бывший одноклассник. Попрошу его, может, что-то получится с отпечатками пальцев, громила ведь хватался за телефон.

— И я потом тоже хваталась, — огорчилась Тая: надо же, сама не подумала о такой возможности! И не озадачилась тем, чтобы сохранить отпечатки как можно лучше!

— Ну, уж будем плясать от того, что осталось. Да и то мы узнаем что-то при условии, что у этого парня уже были приводы в полицию и его пальчики есть в картотеке. Но все равно, давай-ка уберем телефон сразу в пакет и больше пока его трогать не будем.

— Ну а в-третьих? — спросила Тая, когда Элькин телефон был перепрятан со всеми необходимыми предосторожностями.

— В-третьих, хочу съездить на озеро, позагорать. Время еще не позднее, погодка располагает. В общем, все условия для того, чтобы хорошо отдохнуть, ну а заодно и составить собственное мнение об этом пресловутом поместье на берегу.

— Я с тобой! — тут же вызвалась Тая.

— Куда? С твоей-то ногой? Купаться точно не сможешь, да и ходишь едва.

— Купаться не буду, так посижу, на мостике. А дойти — дойду как-нибудь, не сомневайся.

Метелин не стал больше говорить ей о том, что она изменилась. Просто удивленно посмотрел на нее, покачал головой. Потом вспомнил:

— А где у вас та тросточка, еще дедушкина? Помнишь, Элька ею пользовалась, когда ногу вывихнула?

Ну еще бы не помнить! Элька пользовалась ею не только тогда, а еще и в своем бурном детстве — периодически одалживая ее у дедушки после особо печальных финалов своих приключений. Раза три, не меньше! Оставляла дедушку хромать с его больным коленом, а сама на этом «разбойничьем посохе» носилась ненамного хуже, чем на здоровых ногах!

Тая, как выяснилось, управлялась с «посохом» хуже сестры, но этого и следовало ожидать, ведь она же была не Элька. Не дожидаясь, когда Метелин соберется — догонит сто раз! — Тая в Элиных кроссовках, оставив единственный свой дожидаться вечерней кремации, поковыляла к калитке. Но Метелин ее окликнул:

— Тайка, ты куда? Садись в машину.

— Ты что, ехать туда собрался? А как насчет того, что дорога идет через холм?

— А я, по-твоему, этого не знаю. Садись, говорю. Я себе машину покупал, не игрушку, так что везде пройдет… Ну, разве что на пониженной передаче.

Тая решила ему поверить — и в самом деле она знала несколько машин, способных на такой подвиг, хотя ее «ласточка» в этот список не входила. Даже не претендовала на это. Метелинская же машина оказалась и впрямь серьезнее Таиной — как большой пес против шавки. Тихо и басовито урча, она без видимых усилий преодолела самую крутую часть подъема. А где-то через полчаса Метелин уже озадачивался вопросом, как бы ее припарковать возле озера, чтобы не портить пейзаж и не мешать окружающим. Ибо, поскольку погода в последние дни наладилась, народа на озере стало значительно больше.

Наконец, решив эту проблему, Тая с Метелиным выбрали себе местечко на берегу, куда можно было постелить пляжные коврики. На небольшой песчаной косе за мостками, поближе к демидовской резиденции.

— Вот, значит, как мы выглядим, — тихо сказал Метелин, окинув взглядом видимую с этого места часть усадьбы. — Да, шикарно мужик устроился. Ладно, Тайка, давай раздеваться, раз уж сюда приехали. Потом ты сразу приступишь к загару, а я проплывусь, чтобы и освежиться, и оглядеться заодно.

Вот когда Тая пожалела, что не захватила из города свой новый купальник, купленный к отпуску! В нем бы она была сейчас как с картинки! В этом, прошлогоднем, брошенном у сестры за ненадобностью, она тоже была ничего, но все же это было не то! А ей так хотелось, чтобы Метелин увидел ее во всей красе! Но не судьба…

— А ты нисколько не изменилась, Тайка, — вторя ее мыслям, сказал Метелин после того, как окинул ее взглядом в купальном костюме.

— Мне это расценивать как комплимент или как критику? — поинтересовалась она.

— Критику? С чего бы? Разве я хоть раз заикнулся, что недоволен твоей внешностью?

— Ну, может, просто деликатно молчал?

— А ты сама-то в это веришь? В то, что я, совсем не рыцарь в твоих глазах, мог молчать, да еще деликатно?

— Ну, при всех твоих минусах, грубияном тебя все-таки трудно было назвать.

— И на том спасибо. А выглядишь ты здорово, правда. Даже в своей Греции могла бы претендовать на звание королевы пляжа.

— Ладно, Метелин, не увлекайся этой темой, мы с тобой не за этим сюда приехали, — говоря это, Тая про себя подумала, что и он не стал хуже после двух лет разлуки. Все такой же крепкий, рельефный и даже загара успел уже где-то схватить. А еще шрамом где-то обзавелся. Длинным, нехорошим, через половину ребер и часть живота.

— Это откуда? — спросила Тая, кивком головы указывая на шрам.

— Это? Лист стали сорвался с крепежей. Свернутый в трубочку. И развернулся не вовремя. Если бы меня ударило углом, а не кромкой, или если бы я стоял чуть ближе, мы бы с тобой тут не разговаривали.

— Метелин, — чувствуя, что бледнеет, Тая вскинула глаза к его лицу, — бросай ты к черту эту свою работу! Что, поспокойнее нигде не нашел?

— А тебя это как будто даже волнует, Тай? Нет, не нашел. На спокойной работе и оплата не та. Меня это не устраивает.

— А что тебя устраивает? За дорогую машину и золотые побрякушки рисковать своей жизнью? — Тая изобличающе кивнула на цепочку у него на шее и на золотые часы. Раньше он ничего подобного не носил — может, и хотел бы, да возможностей не было.

— Тайка, — он мотнул головой, как будто отметая ее слова, — знаешь, у меня такое впечатление, как будто уже с другой стороны, но мы с тобой снова возвращаемся к нашим старым семейным спорам. Но мы с тобой не за этим сюда приехали, помнишь?

— Помню, — Тая заставила себя отвести от него глаза. В самом деле, кто она теперь ему такая, чтобы что-то диктовать или указывать? — Ладно, плыви. Потом расскажешь мне свои впечатления об этой крепости. А я пока полежу, — она устроилась на коврике, вытянув ноги, одну босую и одну забинтованную. Тросточку на всякий случай положила рядом. Как выяснилось, не зря, потому что долго нежиться на солнышке Тае не дали. Едва Метелин отплыл подальше от берега, как у демидовских озерных ворот, за которыми Тая краем глаза приглядывала, возникло какое-то шевеление. Потом они открылись, и из них прямо к озеру изящно выскользнула лодка.

Тая напряглась: вот он, ответ на мучавший ее вопрос о том, есть ли у Демидова легкая моторка. Есть! Значит, и все остальные Таины предположения могли оказаться сущей правдой! А Демидов тем временем завел на своей лодке мотор и двинулся к Таиному берегу. Ее это не слишком встревожило: средь бела дня и на глазах у кучи народа он вряд ли начнет какие-то разборки, самое большее — решится на скандал. Куда больше озадачил ее тот факт, что Демидов, судя по курсу лодки, направлялся сейчас именно к ней. Как он узнал, что она сюда приехала? Опять кто-то незаметно выслеживал Таю возле ее дома и доложил? Или охрана расстаралась, сумев высмотреть ее приезд с того берега, от ворот? Но в любом случае можно заключить, что Тая пользуется у Демидова особым вниманием. Не дожидаясь, пока он нависнет над ней всей своей массивной фигурой, Тая поднялась, опираясь на тросточку, и встретила его стоя. Он причалил к берегу, не к мосткам. Зашлепал по воде, не боясь замочить свои шорты-бермуды, подтащил лодку подальше на отмель. А потом, убедившись, что она никуда не денется даже от случайной волны, повернулся к Тае:

— Ну, привет, золушка!

— Здравствуйте, — сдержанно ответила Тая. Покосилась на озеро. Метелин заметил, что она уже не одна, и хотел было плыть прямо к ней, но она махнула ему рукой: Демидов вроде бы настроен не агрессивно. А если действительно подплыл просто поговорить, то лучше, если они начнут разговор с глазу на глаз. Дальше можно будет уже ориентироваться по обстоятельствам: Метелин, если что, быстро будет здесь, ведь пловец он — ненамного хуже, чем Элька.

— Вот, — Демидов тем временем протянул Тае кроссовку, — решил тебе вернуть, чтоб на новую пару не тратилась. Носи на здоровье!

— А с чего вы взяли, что это моя? — поинтересовалась Тая, делая невинные глазки.

— А с того, что, когда ты приходила ко мне в первый раз и искала свою сестру, на тебе именно такие были. Обувка не из дешевых, такую каждый второй не носит. Кстати, мои тебе соболезнования по поводу смерти сестренки. Я, честно сказать, вначале обрадовался, как узнал… Ну, не подумай, что сильно… так, скорее облегченно вздохнул… Но потом даже как будто заскучал без нее. Да тут ты взялась ее заменить. Хотя я поначалу понадеялся, что у тебя с головой все в порядке. Но, видно, ошибся. Или у вас в семье это заразное? Вначале ведь ты производила впечатление вполне нормального человека. А тут… Перелезла зачем-то через забор, переполошила мне весь народ, не дала людям отдохнуть. Да еще и контейнер с саморезами сперла. Они-то тебе зачем понадобились?

— С какими саморезами? — не поняла Тая.

— С обычными, строительными, доски скреплять. Выходит, даже не знала, что хватаешь? Лишь бы мне насолить? Ну ладно, с твоей сестренкой мы с самого начала грызлись не по разу в неделю, а тебе-то я что сделал? Или просто приняла эстафету?

Тая не сразу нашлась, что на это ответить. Ведь вроде стоит сейчас перед ней нормальный человек и разговаривает по-хорошему. И если предположить, что он в самом деле таков, каким сейчас выглядит, то в его глазах Тая действительно должна быть с каким-то умственным сдвигом. Ну а если нет?! Если он затеял этот разговор с целью выяснить, узнала ли все-таки Тая, что лежало в контейнере? Или не успела?

— А свой контейнер вы нашли? — задала она вроде как почти нейтральный вопрос.

— Нашел, — ответил он с усмешкой. — Вместе с другим твоим барахлом. Но его, извини, возвращать не буду, хватит с тебя обуви. А то — как знать? — я тебе все остальное отдам, а ты на следующую ночь снова с этими крючками ко мне полезешь бузить.

— Не полезу, — заверила его Тая, впрочем, сама не слишком уверенная в своих словах.

— Ну да, кто ж в этом заранее признается, если даже соберется лезть, — понимающе ухмыльнулся он. — Но ты бросай это дело, как человека тебя прошу. У меня и так, без твоих мелких пакостей, хватает проблем.

— Это каких еще? — почти машинально спросила Тая.

— У-у-у! Если начну перечислять — замучишься слушать! Так что лучше и не напрашивайся.

— Кирилл! — Набравшись решимости, Тая посмотрела ему прямо в глаза. — А с Элькой с моей вы когда в последний раз виделись?

— Да я теперь и не помню, — он как будто удивился ее вопросу. — Ты же меня уже об этом спрашивала в прошлую нашу встречу. Дней, наверное, за пять до твоего прихода. А что?

— Днем или ночью? — быстро уточнила Тая, все так же глядя ему в глаза.

— Ты на что намекаешь? — изумился он. — Нет, твоя сестренка была не в моем вкусе.

— Я не намекаю, — Тая мучительно пыталась придумать, как бы ей проверить, он ли тот самый «монстр» из Элькиного телефона. — Я просто спрашиваю, зная о вашем противостоянии, — в конце концов она просто нагнулась, подняла с коврика свой телефон и, пользуясь тем, что «монстр» занесен в ее телефонную книгу, в открытую набрала этот номер. Вызов пошел, но у Демидова в кармане не зазвучало никакого сигнала. А впрочем, был ли он у него с собой, его телефон? Не желая долго испытывать терпение и без того уже озадаченного мужчины, Тая быстро отключилась и вернула телефон обратно.

— Противостояние противостоянием, но ночью я обычно сплю, — ответил он после небольшой паузы, пронаблюдав за ее действиями. — И у меня не было ни малейшего желания менять свои привычки из-за твоей сестренки. А что?

Тая замерла, быстро размышляя. Сказать ему, что она знает о том, что Элька была убита? Но чего она сейчас этим добьется? А карты раскроет, все до единой. Нет, наверное, все-таки не стоит. Пока Тая размышляла, Метелин решил, что пора наконец вмешаться в этот затягивающийся разговор, и вышел на берег. Как ни в чем не бывало поздоровался с Демидовым. Тот ответил, после чего мужчины обменялись взглядами, рассматривая друг друга.

— Ты кто? — первым спросил Демидов. — Мы тут с девушкой беседуем.

— Я ее муж, — и глазом не моргнув, ответил Метелин. — А что, какие-то проблемы?

— Да есть немножко. Ты, как я понимаю, недавно приехал?

— Только сегодня утром. А ты как догадался?

— Да потому, что у тебя под носом эта девица не стала бы выписывать свои фортеля. Я уж тут не буду тебе все разрисовывать, пусть она сама тебе расскажет, что и зачем. Но очень тебя прошу — повлияй ты как-нибудь на свою половину. Ты вообще надолго сюда?

— Как получится.

Демидов снова, более внимательно посмотрел на Метелина. На его закаленное сварочным огнем и северными ветрами лицо, на его крепкую фигуру, оттачиваемую явно не от нечего делать в спортзале, на его страшный шрам. Потом неожиданно спросил:

— Ты, случайно, не с зоны?

— Нет, не доводилось, — усмехнулся Метелин. — Просто с Севера.

— Нефтяник?

— Отчасти. Сварщик.

— Да? — Демидов вдруг заметно оживился. — Слушай, так тебя мне, возможно, сам бог послал. Тут такое дело: у тебя нет ребят, знакомых с подводной сваркой? Мне во как нужно! — Он чиркнул себя ладонью поперек шеи. — Хочу причал соорудить. Сваи не вбить, слишком глубоко, да и дно неподходящее. Остается только сажать все на сварку от берега, а вот специалиста найти никак не могу.

— Считай, что нашел. Это как раз по моей части, — невозмутимо ответил Метелин.

Тая аж задохнулась: как?! Он готов взяться за эту работу, прекрасно зная, как к этому причалу отнеслась бы Элька?! Но потом вдруг сообразила: это же самый верный способ обследовать озерное дно! Причем с полного согласия самого Демидова и даже, можно сказать, за его счет! Да неплохой счет, поняла она, начав прислушиваться к тому, как Демидов, не откладывая в долгий ящик, сразу приступил к обсуждению всех деталей работы. За каких-то полчаса они обговорили практически все: снаряжение, сварочную конструкцию, оплату. Лишь после этого Демидов снова соизволил вспомнить про Таю. Поморщился, как от зубной боли. Потом обратился к Метелину:

— А за женой своей все-таки присмотри, как человека тебя прошу! Я не в обиде, но дальше так продолжаться не может! Мне хватило с лихвой и тех финтов, что мне моя собственная баба откалывала. Попила из меня кровушки вдоволь, а под конец, не так уж давно, сбежала в неизвестном направлении. Впрочем, как раз за это я на нее не в претензии — как пришла ко мне с голой задницей, так и ушла тоже с ней, ни барахла, ни денег не стала требовать на правах законной супруги. Однако на нее это совсем не похоже, вот и жду — а не заявит ли о себе в скором времени? Развод там, раздел имущества… Если заявит, то мне еще предстоит помучиться, как с ней, так и с ее адвокатами. А если вся эта компания ко мне не заявится — тоже плохо: на меня и так уже менты косо смотрят, потому что теща им телегу накатала о пропаже доченьки и во всем винит меня. Так что, как видите, — обратился он уже к обоим, — ночные налеты мне совсем не в тему. И без них никакого покоя нет.

На том Демидов с ними и расстался. Вернулся к своей лодке, напоследок обменявшись с Метелиным телефонами — учитывая предстоящие работы, им теперь необходимо было поддерживать связь. Метелин с усмешкой взглянул на Таю.

— Ну что, золушка? — повторил он вслед за Демидовым. — Хорошо, что не успели первый башмак спалить. Теперь снова пара в сборе.

— И теперь он точно знает, что это была я, — вздохнула Тая, снова укладываясь на коврик. — Про контейнер утверждает, что там были какие-то саморезы, — она приглашающе оглянулась на Метелина. — Давай тоже ложись. И показывай мне свой телефон.

— Это зачем? — Он пристроился на соседний коврик, вздохнул: — Хороша сегодня водичка! Надо будет еще раз искупаться перед отъездом!

— Тогда иди лучше сейчас, — предложила Тая. — А то разогреешься на солнышке, потом холодно будет снова в воду заходить, да еще и под вечер. Только телефон мне свой оставь.

— Холодно за полярным кругом, здесь просто прохладно, — проворчал Метелин. — А телефон-то тебе зачем?

— Хочу сравнить тот номер, что дал тебе Демидов, с Элькиным «монстром». Хотя вряд ли это он, — Тая вкратце рассказала Метелину про проведенный ею эксперимент.

— Ну да, — сравнивая номера, согласился Метелин, — у этих номеров даже сотовые компании разные. Но это ни о чем не говорит, могут же у Демидова быть и два телефона. Так что с номерами нам с тобой еще предстоит уточнить. Как это у нас с работой удачно вышло! Я ведь теперь и к нему во двор смогу средь бела дня заглянуть, на законных основаниях, и дно сумею обшарить. Хотя, Тайка, если хочешь знать мое мнение, то непричастен он к Элькиной гибели. Да и к слишком сложным криминальным затеям, типа завода, — тоже. Не тот типаж!

— Это с чего ты такое взял? С того, что он тебе начал плакаться на жену, а ты ему рассочувствовался, потому что и у самого жена была стервой?

— Не знаю, как его, а моя стервой не была. Просто вредной и капризной девчонкой. Ну а что до самого Демидова, то это не тонкий человек, способный на изощренные пакости, помяни мое слово. Такой если будет рубить, то сплеча; если что-то затеет, то сразу, с ходу. Морду сгоряча кому-то набить — это да, запросто. А хладнокровно и методично топить девушку в озере — это не про него.

— Ладно, психолог! Только вспомни, что сделать это с Элькой здесь больше было некому. И мешки утоплены именно возле его ворот, под носом его камеры.

— С этим будем разбираться в ближайшее время, — пообещал Метелин, переворачиваясь на спину, чтобы подставить солнцу живот. Тая покосилась на его шрам, такой еще свежий. Потом осторожно провела по нему пальцем.

— Тайка, — Метелин вздрогнул, не открывая глаз. — Прекращай.

— Болит?

— Щекотно.

— А… тогда? Очень было больно?

— Тогда мне повезло, как канатоходцу, так что грех жаловаться. Толстую утепленную спецовку разрезало, словно масло, а мне в основном рассекло только кожу.

— В основном?

— Ну, сама ведь представляешь, как оно могло бы быть! Мужики, когда ко мне бежали, соображали по пути, во что будут мои кишки собирать, и уже успели меня мысленно похоронить. Но обошлось все только потерей крови. Да еще и фельдшер, на мое счастье, оказался в тот день почти трезвым. Заштопал, как лучшая белошвейка. Так что я отлежался денек, а потом снова вышел на работу.

— Со швами? Метелин, ты точно ненормальный.

— Это вахта, Тай. Там установлен жесткий график работ. И если ты выпадаешь из рабочего графика, то получается, что эту работу за тебя должен делать кто-то другой.

— Лешка, ну скажи мне, неужели оно и в самом деле того стоит? Твоя машина и прочее?

— А хочешь, когда снова буду уезжать, я оставлю тебе документы на эту машину?

— Это еще зачем?

— Будешь ездить на нормальном авто, а не на своем корыте. Потому что дело вовсе не в машине, Тай, не за этим вовсе я туда еду. Просто любому человеку в этой жизни нужен какой-то смысл. Жить хотя бы ради чего-то, раз ради кого-то не получается.

— Так что ж ты тогда с той своей девицей не остался? Которая была с ребенком? — сорвалось у Таи. — Вот и был бы тебе смысл.

— С малышом у нас были чудесные отношения, а вот с мамой как-то почти сразу не сложилось, оттого и не остался. А тебе, как я погляжу, об этом донесли, не поленились?

— А ты в этом еще и сомневался?

— Да, в общем, нет, не особенно. Общие знакомые у нас с тобой до сих пор имеются, и рот никому из них не зашьешь, — Метелин замолчал, но Тая по самому его молчанию поняла: ему в свое время тоже о ней доложили. О том ее романе, в который она бросилась словно в омут, от отчаяния, а не от любви. И его это тоже не оставило равнодушным.

— Что теперь делать-то будем? — спросила она, лишь бы перевести разговор на что-то другое. — Ждать, когда Демидов нам позвонит?

— Насколько я понял, ждать придется недолго, у него давно уже почти все готово, остались лишь кое-какие мелочи. Так что не сегодня завтра мне нужно будет съездить домой, за своим гидрокостюмом — не люблю соваться в чужие, а мерзнуть возле дна как-то нет охоты.

— Слушай, а как же ты на Севере? Тоже с аквалангом? — ахнула Тая.

— Смотря где. Бывает, что в жестком скафандре, бывает — в специальном колоколе. Но ведь нередко работаем и на суше. К счастью, потому что на гелии голос идиотски садится. И вообще, Тайка, давай сменим тему. Мне и так туда через месяцок возвращаться, так что и без воспоминаний не успею соскучиться.

Тая хотела еще спросить, что за колокол и почему на гелии, но не стала докучать, раз ему это не нравилось. А поскольку другой подходящей темы для разговора не нашлось, то оба просто замолчали, греясь на солнышке. Потом, перевернувшись еще разок, Метелин нашел себе занятие, попросил Таю:

— Дай-ка мне свой телефон. Надо в конце концов все-таки выяснить, что это за монстр такой завелся у Эльки в трубке.

— Ты хочешь просто взять и позвонить ему? — спросила Тая, выполняя его просьбу.

— А что, все ходить вокруг да около?

— Ну а если ответят, о чем будешь говорить?

— Сориентируюсь по обстоятельствам, — Метелин нашел нужный номер и нажал на вызов. Тая вместе с ним принялась вслушиваться в гудки. Потом на том конце ответили:

— Агентство по недвижимости «Даная» слушает.

Агентство по недвижимости?! Тая ожидала всего, чего угодно, но только не этого! Она была так поражена, что даже не прислушивалась к тому, как Метелин беседует про цены на участки в их поселке и обсуждает вопрос о возможной продаже ее собственного дома.

— Ну вот, кое-что и прояснилось, — сказал он после того, как отключился. — «Монстра» можно вычеркнуть из числа подозреваемых. Просто эти скупщики земли, наверное, настолько достали Эльку своими назойливыми предложениями, что она уже не могла не озвереть. Вот и отыгралась, как могла, обозвав их от души хотя бы в своей телефонной книге.

— Тогда почему не «репьи», не «липучки» какие-нибудь, а именно «монстр»?

— Наверное, они ее не просто, а очень сильно достали.

— Агентство «Даная», — повторила Тая, вспоминая ту визитку, что до сих пор валялась у нее в кармане куртки. — По-моему, ко мне они тоже уже подъезжали. Именно тот парень, что на 987-й машине. Надо это уточнить, взглянуть на оставленную визитку.

— Так что, поедем тогда домой?

— Но ты же еще хотел искупаться.

— А теперь гораздо больше хочу твоего борща. И потом, если ты меня сегодня из своего дома не выгонишь, то искупаться у меня возможность будет еще не раз.

— Не выгоню! Что б я без тебя делать стала, ты хоть подумал?

— А кроме шуток, мне бы сегодня еще домой съездить, — Метелин помог Тае подняться и стал сворачивать коврики. — Во-первых, надо взять хоть что-то из личных вещей, я же сорвался к тебе без всяких сборов. А во-вторых, хочу сразу привезти сюда снаряжение. Я тут подумал: даже если Демидов не позвонит мне в ближайшие дни, я ведь могу теперь сам хоть завтра исследовать дно под предлогом подготовки к предстоящей работе. Так зачем откладывать?

— И правда! — оживилась Тая. — Тогда поехали быстрее!

Дома она первым делом проверила визитку, чтобы убедиться: да, номер телефона на ней полностью совпадает с Элькиным «монстром»!

— Как я раньше не догадалась сравнить? — Она растерянно уронила визитку на стол перед Метелиным, возле его тарелки. — Смотри, цифра в цифру!

— Не расстраивайся, Тай. Мне бы тоже в голову никогда не пришло, что Элька могла так осерчать не на кого-нибудь — на банальных агентов. Ладно, это теперь неважно. Ты мне лучше достань снова снимки этих, с мешками на лодке. Мне надо хорошенько уяснить себе, где находится это место. Потому что не так-то просто его будет найти под водой. Вот тебе еще один аргумент против того, что Демидов затевает что-то глобальное, кроме того, что иначе он бы в воду меня близ своего тайника не пустил: если бы он собирался впоследствии доставать свой груз, он бы хоть какой-то буек к нему прицепил. Впрочем, может, он так и сделал, только с поверхности этого не видно? Ладно, будем выяснять на месте.

— Вот, держи, — Тая достала снимки. — Изучай. А в город, может, меня с собой возьмешь?

— Зачем? — Он взглянул на нее поверх снимков, которые принялся внимательно рассматривать. — На ногу вроде не жалуешься, перевязку вечером сделаем.

— Хочу купить парочку мелочей, — не могла же Тая в открытую сказать ему, что ей очень хочется посмотреть, как он живет? При условии, что он пригласит ее к себе домой…

Как выяснилось, домой Метелин собирался ехать не сразу. Пользуясь тем, что еще не очень поздно и что Тая тоже с ним, вначале он созвонился со своим школьным приятелем, который теперь работал в полиции. Тот как раз оказался на дежурстве, так что встретились они в отделении.

— Вот, Димка, выручай, позарез нужно, — Метелин сунул ему Элькин телефон в пакетике. — Тут два вида отпечатков. Одни — вот этой дамы, — он кивнул на Таю. — А другие как раз и нужно установить, если получится. Вне зависимости от итогов, с меня коньяк.

— Это чтобы мы с тобой нажрались снова, как в прошлый раз? Нет, лучше сваркой отработаешь, — отшутился приятель. — У моей тещи на даче. А твою даму попрошу сдать отпечатки, чтобы отфильтровать их от тех, что нужны.

Тая без вопросов согласилась на дактилоскопию, после чего они с Метелиным вернулись к машине.

— Что-то я раньше не встречалась с этим твоим приятелем, — заметила Тая, пока он вел машину к своему дому.

— При семейной жизни у меня на приятелей времени не оставалось, — ответил Метелин. — А теперь оно есть не в последнюю очередь благодаря вахтовому методу работы. И потом, ко мне, как к холостому теперь человеку, многие друзья стали забегать, чтобы отвлечься от семейных дрязг в сугубо мужской компании… А ты как? Зайдешь? — спросил он чуть позже, паркуя машину перед подъездом.

— Ну, чем скучать в машине, взгляну лучше, как ты тут устроился, — с деланым равнодушием согласилась Тая. Она знала, где живет Метелин и даже где находятся окна его квартиры, но вот порог переступала впервые. Что она ожидала увидеть? Что-то особенное, что лучше всяких слов рассказало бы ей, как Метелин жил эти последние два года? Но увидела лишь типовую «однушку», обустроенную, как и тысячи других. Что-то сверх этого Метелин даже не пытался создать. Лишь поддерживал в квартире порядок, но аккуратностью он отличался всегда. Пока он возился в прихожей, в шкафу, извлекая оттуда свое снаряжение, Тая подошла к единственному неприбранному месту в этом жилье — к кровати. Все говорило о том, что, разбуженный среди ночи Таиным звонком, Метелин сорвался с нее, как по армейской тревоге. Тая замерла, не решаясь расправить откинутое одеяло, словно в этом некогда будничном ее жесте теперь могло быть что-то неприличное. Она уже собиралась просто отойти, оставив все как есть, когда Метелин возник у нее за спиной:

— Ну все, гидрокостюм я достал. Теперь осталось собрать только мелочи да в гараж заехать по пути, за баллонами… Тайка, может, ты чаю хочешь?

— Нет, спасибо, — она повернулась к бывшему мужу лицом. Оказалось, что он стоит очень близко, лишь руку протянуть.

— А ты хорошо подумала? — Он сделал к ней еще полшага. — У меня и конфеты есть, твои любимые.

— Откуда бы? Ты-то ведь не любишь конфет. Или что, у твоей последней пассии были такие же пристрастия, как у меня?

— Нет, — коротко ответил он, не уточняя, имеет ли в виду только пристрастия или же всю пассию в целом. Потом, после небольшой паузы, все-таки внес ясность: — Я их просто купил после того, как ты ко мне заехала со своим конвертом. Подумал: мало ли, а вдруг однажды еще раз приедешь? И даже зайдешь?

— Скажи еще, что ты думал обо мне после моего приезда, — сказала Тая, даже боясь поверить в то, что все это слышит.

— Думал, представь себе. И не только тогда.

— Метелин… — Тая недоверчиво вскинула голову. Их взгляды встретились. У нее перехватило дыхание, когда она вдруг заметила, как у Алешки темнеют глаза. Но не отвела свои, наверное, тоже выдающие ее с головой. Как будто внезапно накрытые одной общей волной безумия, они подались друг к другу навстречу, вытесняя разделяющее их расстояние.

— Тайка… — хрипло прошептал Метелин, прежде чем впиться в ее губы. А потом, в каком-то первобытном животном порыве, они принялись срывать друг с друга одежду, не обращая внимания на трещащие швы.

После того как в голове у Таи прояснилось, она старательно избегала встречаться с Метелиным взглядом. Но чувствовала: он тоже растерян. Да, похоже, ни он, ни она не ожидали того, что это может с ними случиться. Но случилось, и вычеркнуть это из жизни было уже невозможно. Оставалось теперь как-то с этим жить.

— Давай собирай, что тебе еще может пригодиться, — подала голос Тая, поднявшись с кровати и стоя к нему спиной. — И поедем, а то мне не хотелось бы возвращаться слишком поздно. Как бы опять на кого не нарваться.

— Сейчас, я быстро, — кивнул он, тенью снова исчезая в прихожей.

— Только нигде не останавливайся, кто бы ни пытался тебя тормозить, — снова заговорила Тая уже в машине.

— Хорошо, — коротко кивнул он, поворачивая ключ в замке зажигания.

Ехали молча, старательно разглядывая дорогу. Вначале — в гараж, за баллонами с кислородом, которые Метелин никогда не хранил в квартире, потом — в поселок. Дорога оказалась не самой короткой, но, к счастью, никто сегодня в пути не повстречался. Зато уже дома обнаружилась одна неприятно встревожившая Таю деталь.

— А окно-то мы не закрыли, уезжая! — воскликнула она. — И вон, горшок цветочный опрокинут на подоконнике!

Сердце у Таи учащенно забилось: да как она могла забыть про окно?! В то время как не только ночью, но и днем надо было оставаться предельно внимательной и осторожной! Это Алешка был тому причиной! Так завладевший всеми ее мыслями, что она в его присутствии стала не в состоянии думать о чем-то другом.

— Скорее всего, кошка его опрокинула, — сказал Метелин, опустошая багажник. — Но если ты чего-то боишься, то постой здесь, я первым зайду.

— Нет, я с тобой! Вместе пойдем.

Если дома и впрямь успел побывать кто-то из семейства кошачьих, то, кроме цветка на окне, больше это ничем не дало о себе знать. Тая осмотрела все углы и, постепенно успокаиваясь, пошла закрывать ставни.

— Тайка, да бросала бы ты баррикадироваться, — попытался остановить ее Метелин. Но она оставалась непреклонной:

— Мне так спокойнее, Алеш. Иначе не усну! Да и какая тебе разница, если все равно темно на дворе? А воздух и так хорошо проникает, сквозь щели.

— Ну ладно, — сдался он. — Если спокойнее.

Они поужинали. Потом он перевязал ей ногу, аккуратно и осторожно.

— Болит, Тайка?

— Чуть-чуть. Даже не сравнить с тем, что было.

— Вот и хорошо. Воспаления тоже нет. Значит, вскорости заживет.

— Ну, ты-то точно теперь профессионально в этом разбираешься, — улыбнулась ему Тая.

Сидя на корточках перед ее ногой, он тоже чуть заметно улыбнулся, впервые за вечер решившись посмотреть Тае в глаза.

Спать они легли каждый на своем месте. Метелин даже не заикнулся про что-то другое, за что она была ему благодарна. Долго не могла уснуть, стараясь не ворочаться в кровати, чтобы Метелин этого не заметил, если тоже не спит. Еще недавно Тая даже надеяться не смела на то, что их отношения могут возобновиться, теперь же была испугана. Ведь вместе с ними могли вернуться и все дрязги, и все их ссоры на бытовой почве. А если сегодняшнее было лишь случайным эпизодом, то как же Тае жить дальше без Алешки, без его рук и губ? Не то, чтобы каких-то особенных — просто родных. Родных до боли, до потери рассудка. И как тут хоть иногда пытаться понять посторонних людей?! Если даже в себе самой невозможно разобраться?! Не найти ответа на такой простой вопрос: а что же тебе все-таки надо от этой жизни?

— Алеш, ты спишь? — спросила Тая в темноту таким тихим шепотом, что даже сама себя еле услышала.

— Нет, — ответил он из своей комнаты. Потом, после недолгого раздумья, поднялся и пришел к Тае. Она молча подвинулась, давая ему место. Он лег рядом, привычно, как будто последний раз это было только вчера, подставив свое плечо ей под голову.

— Метелин, это безумие. То, что мы с тобой сейчас творим, — тихо и горячо сказала Тая, прижимаясь к нему.

— Ну а ты что предлагаешь, Метелина? — спросил он с вымученной усмешкой, делая ударение на ее фамилии. — У тебя есть еще какие-то варианты?

— Не знаю, — Тая всхлипнула, уткнувшись ему в плечо.

— Так нечего тогда и мудрить. Как получится, так и будем жить, если только в конце концов не поубиваем друг дружку.

— Да не хотелось бы, — Тая улыбнулась сквозь слезы.

— Значит, придется ради этого постараться. Не гнуть каждому свою линию, не идти через другого напролом.

— Ты же первый нарушишь все эти правила.

— Может быть. Но ты сможешь утешиться мыслью, что ты тоже не сахар, — сказал этот вздорный тип, смягчая свои слова поцелуем.

Утром у Таи было такое чувство, как словно она проснулась в каком-то другом измерении. Вроде все вокруг было как обычно и в то же время совершенно не таким, как раньше. Метелин не сиял так, как она, был собран, настраиваясь на предстоящую работу. Но — Тая прекрасно это чувствовала! — для него тоже многое изменилось со вчерашнего дня. Даже солнце стало светить для обоих ярче.

— Я пойду с тобой на озеро! — заявила Тая сразу, как только он взялся за свою амуницию.

— Ну, если охота тебе скучать на берегу, то поехали. А то осталась бы дома, отоспалась за обе предыдущие ночи, вчерашнюю и сегодняшнюю.

— И ты думаешь, что я смогла бы уснуть? Нет, лучше уж на берегу поскучаю, чем буду дома сходить с ума от тревоги. — Тая обвила руками его шею, заглянула ему в лицо. Ее глаза спрашивали: «Ну скажи мне, ты счастлив? Хотя бы вполовину того, как я?» Но он, этот сухарь пересушенный, чмокнул ее в щеку и осторожно высвободился из ее рук, снова занявшись своими делами. Все как всегда! Однако теперь Тая поймала себя на мысли, что лучше уж так, чем вообще никак, и что пусть он будет рядом даже со всеми своими недостатками.

К озеру они подъехали по той дороге, что вела к демидовскому поместью. Машину поставили недалеко от ворот — таиться им было нечего. Звонить Демидову Метелин не стал, но тот, как и следовало ожидать, сам вышел, едва охрана доложила ему о посторонней активности вблизи его владений.

— Привет, — поздоровался Демидов с Метелиным, едва удостоив Таю кивком. — Что это ты надумал лезть в воду раньше времени?

— Да вот, размяться хочу. А заодно осмотреться, ухватить возможные особенности береговой линии и дна, чтобы потом на это время не тратить, — сказал Метелин, натягивая на себя гидрокостюм.

Тая ожидала, что сейчас Демидов примется возражать, но вместо этого тот покладисто развел руками:

— Ну что ж, раз ты считаешь, что тебе это надо, то полезай. Я тут договорился, послезавтра мне автокран подгонят, так что с разведкой — это самое время.

Он не ушел, с любопытством наблюдая за процессом метелинского одевания. Увидев прикрепленный к голени нож, и тогда не испугался за свои мешки. Только спросил:

— А это тебе зачем?

— На всякий случай, — ответил Метелин, подхватывая баллоны. — Однажды, например, я в остатках рыболовных сетей запутался. Да так, что если бы не этот нож, то и остался бы в них еще одной дохлой рыбкой.

— Ну, удачи, — пожелал Демидов перед тем, как Метелин спрыгнул в воду — заходить в нее не получилось по причине обрывистого берега. Потом подошел к краю, заглянул вниз, туда, где на глубине мелькнул луч подводного фонарика. Тая тоже подошла, следя как за его отблесками, так и за Демидовым — а ну как поймет сейчас, что Метелин собирается обследовать вовсе не дно под берегом, а территорию на некотором отдалении от него? Но тот, похоже, не озадачивался вопросом о том, что именно нужно Метелину на дне — ему просто было интересно. Настолько интересно, что он даже соизволил заговорить с Таей, несмотря на то, что, как она успела заметить, не слишком жаловал женщин.

— Прикольно, — сказал он. — Я тоже хочу, но все никак не соберусь попробовать. Понырять с аквалангом, но не как эти лузеры-курортники, где-нибудь на мелководье, в районе Красного моря, а либо во фьордах, либо в пещерах. Вот так вот, в неизведанное, чтобы даже фонаря сверху не было видно.

А ведь и в самом деле уже не видно, вдруг спохватилась Тая. Так не подстроил ли им Демидов какую-нибудь ловушку, в которую они с Алешкой сами же и влезли?! Вначале он по-тихому не выплывет обратно, а потом и она исчезнет по дороге домой… Тая осторожно скосила глаза на Демидова, не зная, чего еще от него можно ждать. Но тут в глубине озера снова мелькнул свет, потом погас, а вскоре на поверхности появился Метелин. Подплыл к берегу, ухватился за какой-то торчащий корешок, не спеша выбираться. И, сдвинув маску, сказал Демидову:

— Кирилл, а ведь тут на дне расчлененка! Надо полицию вызывать!

Новость ошарашила не только Таю, Демидов тоже был поражен. Если бы не камера над его воротами, Тая нисколько бы не сомневалась в том, что он и понятия не имел, что тут таится на дне, почти у него под носом. Но, с другой стороны, разве он пустил бы Метелина исследовать дно, если бы знал, что тот сможет там найти? Тая не знала, что и думать. Оставалось только дождаться приезда вызванной полиции. Все трое — Тая, Алексей и Демидов — так и остались ждать ее на берегу. Но первым прибежал Трофим Михалыч, тоже как-то оказавшийся в курсе событий, хотя ни один из троих о нем даже не вспомнил.

— Что у вас тут? Труп, говорят? — спросил участковый после короткого приветствия. Потом, покосившись на Таю, сказал как бы в шутку: — Таиска, гнать тебя из поселка надо! Да что за рок такой: где ты ни появишься, там сразу покойник!

— Элька умерла еще до моего приезда, — сухо напомнила Тая, которой не пришлось по вкусу это замечание. Потом, начиная сопоставлять события, добавила: — А этот покойник, тот, что на дне, возможно, попал туда еще раньше Эльки.

— Мешки похожи, — тихо сказал Метелин. Сказал только Тае, но участковый тоже услышал, спросил:

— Какие еще мешки?

— Те, что на дне. Их там два. Я вскрыл один из них ножом. После того, что в нем увидел, второй решил не трогать.

— А на что они должны быть похожи? — заинтересовался Трофим Михалыч. Но ответить Метелин не успел — тут как раз подъехала полиция. И ему в компании с полицейским водолазом пришлось снова опускаться на дно, чтобы показать, где он сделал свою находку. Тут уж всем временно стало не до разговоров. Особенно после того, как оба мешка были подняты из воды. На суше их вскрыли уже оба, полностью в отличие от сделанного Метелиным небольшого разреза. И стало понятно, что в мешках не один, а два трупа. Действительно, расчлененных, из-за чего мешки выглядели гораздо компактнее, чем могли бы. Один труп мужской, другой женский. Их не унесло течением, как Эльку, потому что в каждый из мешков было положено по нескольку камней. Еще тела в отличие от Элькиного не пострадали от озерных обитателей, хотя и пролежали на дне гораздо дольше — этому способствовали плотные, надежно защитившие их мешки. А благодаря тому, что на дне вода была очень холодной, тела сохранились настолько хорошо, что их еще можно было опознать. Что и было сделано. Правда, наполовину: мужчину никто из присутствующих не знал, зато в женщине все демидовские работники с уверенностью опознали свою прежнюю хозяйку, Зинаиду Демидову. Пропавшую жену Кирилла Демидова. После чего, как и следовало ожидать, Демидов стал главным подозреваемым в деле об убийстве и расчленении двух человек. Он возмущался и кричал, что не идиот прятать убитых им людей у себя же, почти под воротами, и что до сегодняшнего дня никакого понятия не имел о том, куда вообще пропала его жена — ничего это ему не помогло. Главным возражением, которое привел ему следователь, было то, что никто ничего не мог бы сделать без его ведома, под глазком его собственной камеры.

— Леш, — Тая подергала за рукав уже успевшего переодеться Метелина. — Надо сказать про снимки.

— Тише, Тайка. Не здесь, — возразил он вполголоса. — Что-то с этим делом нечисто. Нас с тобой пригласили в прокуратуру для дачи показаний, вот туда мы их и привезем, передадим без лишних свидетелей. А пока поехали домой, заберем их для начала.

Тая не стала возражать, ее и саму что-то не на шутку настораживало в создавшейся ситуации. Особенно демидовский охранник, вышедший за ворота вместе с остальными, чтобы участвовать в опознании, и имеющий определенное сходство с одним из тех типов, что были на снимке. Пожалуй, Метелин прав, и не стоит говорить о снимках сейчас, в его присутствии. Поэтому, оставив представителям власти свои паспортные данные и пообещав приехать в прокуратуру в назначенное время, Тая вместе с Метелиным поспешила к его машине.

Подъехав к дому, они не стали заводить машину во двор, бросили у калитки. Тая так спешила забрать заветные снимки из шкафа, что даже забыла про свою ногу. И она, и Метелин, который даже не обратил внимания на ее выровнявшуюся походку. Вот только спешили оба напрасно: снимков на их месте, в шкафу, не оказалось.

— Что за дела? — Тая в растерянности застыла посреди комнаты. — Я же точно помню, что они у меня лежали именно здесь. Так куда же они могли деться?

— Тайка, мы их оставляли не в шкафу, — сказал вдруг Метелин. — Вспомни: в последний раз они лежали на столе, когда я их рассматривал перед тем, как мы поехали в город. Тут мы про них и забыли! Так что и в самом деле зря мы не закрыли окно! И, возможно, цветок опрокинула вовсе не кошка.

— Так это значит, что сюда наведались те, кто за нами следил?

— Ну а кому еще могли потребоваться эти распечатки? Не куры же их склевали. И хуже всего то, что по снимкам наши неизвестные шпионы должны были прийти к выводу, что где-то у нас есть еще и носитель, с которого они были сделаны. Так что давай-ка погнали быстро в город. Уже не Демидова спасать, а самим бы успеть вовремя их передать куда следует, пока нас не попытались взять за горло. Я же говорил тебе, что Демидов здесь ни при чем.

— Это мы еще посмотрим, — не сдавалась Тая, как следует заперев весь дом и следом за Метелиным выбегая к машине.

В банк они приехали сразу после того, как забрали из квартиры у Метелина ключ от ячейки. В операционном зале было довольно много народу, но Тая почти сразу нашла сотрудника, взявшегося проводить ее в хранилище.

— Тайка, я буду ждать тебя здесь, — сказал Метелин, передавая ее, что называется, из рук в руки. — Только деньги с банкомата сниму по-быстрому. Воспользуюсь случаем, раз уж мы все равно сюда приехали.

— Хорошо, — кивнула Тая, прежде чем шагнуть за специальную дверь.

Справилась она быстро, без задержек: проверив ее личность, ее проводили к ячейке, она сразу же взяла оттуда карту памяти, решив оставить флешку, так сказать, про запас. Вышла и, не обнаружив Метелина, решила немного подождать его здесь — сквозь стеклянные стены между залами было видно, что у банкоматов образовалась небольшая очередь, виной чему стал какой-то бестолковый клиент. Алешка стоял вторым от него, это Тая успела рассмотреть, прежде чем ей в бок воткнулось что-то острое. И кто-то у нее за спиной сказал тихой скороговоркой почти в самое ухо:

— Одним ударом тебе печень пробью и смоюсь! Так что, если хочешь жить, быстро пошла к выходу!

Против такого аргумента, как воткнувшаяся в бок заточка, трудно было возразить. Тая чувствовала, как острый кончик лезвия пронзает кожу, впиваясь все сильнее. Ощутив боль, она содрогнулась, потому что живо представила себе, как эта холодная и острая сталь прокладывает себе путь в ее тело. Через кожу, через мышцы и дальше, уже во внутренности, все глубже, внося с собой холод и боль. Для Таи это было невыносимо! Поэтому, бросив последний отчаянный взгляд на соседний зал с банкоматом, она безропотно направилась к дверям. Не столько даже повинуясь похитителю, сколько пытаясь убежать от более тесного контакта с заточкой. Вышла из здания, села в припаркованную машину. Та подъехала только что — надолго оставлять здесь свои автомобили могли только сотрудники. Эта же машина, Тая была уверена, к числу допущенных не относилась. Она не смогла рассмотреть номер, под нажимом упершегося в бок острия садясь на заднее сиденье. Но была почти уверена, что этот номер — 987. Тот, кто ее похитил, сел рядом с ней и скомандовал водителю:

— Поехали.

Машина тронулась, заставив Таю подавить разочарованный вздох — она до последнего надеялась, что сейчас за ней следом из дверей выбежит Метелин. Но чуда не случилось.

— Мужик, с которым ты была, он тебе кто? — спросил похититель, убирая заточку — двери машины были заблокированы, окна закрыты, так что деваться ей отсюда все равно было некуда.

— Любовник, — сказала, почти огрызнулась, Тая. — Что, самим было не понять?

— Не умничай, — громила выхватил у нее из рук сумочку. Тот самый тип, похожий на демидовского охранника. Тая успела как следует его рассмотреть, пока он вновь потрошил сумочку на сиденье, а потом разгребал ее содержимое. Сегодня ей довелось увидеть обоих — громилу и охранника, и уже не мельком, так что она могла их сравнить. Без сомнения, похожи друг на друга, только охранник старше. Вот взглянуть бы еще на снимки, чтобы выяснить до конца, кто именно из них там запечатлен. Скорее всего, этот. Но уверенности нет, как нет и возможности это проверить.

— Ага, вот она, голубушка! — Громила обрадованно выудил из горки мелочей карту памяти, только что забранную из банка. — Сейчас точно проверим.

Он хотел вставить карту в свой телефон, но тут заиграл Таин, на время всеми забытый. Она встрепенулась, а громила нахмурился, снова доставая свой длинный и узкий нож:

— Кто это? Твой мужик? — и, дождавшись Таиного кивка, приказал: — Отделайся от него! Только без глупостей!

— Да? — томно отозвалась Тая, нажав кнопку.

— Тайка, ты где? — В голосе у Метелина можно было угадать тревогу. Успел ли он узнать у охраны, что она уже вышла? Или просто насторожен ее долгим отсутствием? Но как дать ему знать, что с ней случилось?!

— Ой, Леш, я тут подружку встретила, — защебетала Тая в телефон, косясь на громилу: видишь, стараюсь, как могу? — И мы с ней решили зайти в магазинчик, это на втором этаже. Ты нас не подождешь?

Метелин ненадолго «завис». Тая замерла в тревожном ожидании: поймет он ее или нет?! Если нет, если начнет недоуменно расспрашивать — все пропало! Ведь она больше ничего ему не сможет сказать!

— Знаешь, красавица, задолбали меня все эти твои бабские штучки! — раздался из трубки разъяренный рык. — Я сыт ими по горло! Всего хорошего!

Вопреки последней фразе, он не отключился тотчас же — видимо, ждал, не будет ли у Таи шанса крикнуть ему в трубку что-то еще. Но телефон выхватил громила и тут же его отключил, совсем.

— Молодец! — похвалил он Таю, снова убирая нож.

Она спрятала лицо в ладони. Но не от отчаяния, как можно было подумать, а чтобы скрыть свою радость. Алешка ее понял! Сообразил, что она попала в беду! А значит, есть надежда, что она выберется из этой передряги. Потому что если не Алексей Метелин, после Элькиной смерти оставшийся единственным близким ей человеком, то кто еще в этом мире ей сможет помочь? Но в следующую минуту Таю снова охватила тревога: а сумеет ли? Успеет ли? И что вообще с ней собираются сделать ее похитители? Может, просто выбросят из машины на все четыре стороны, заполучив свою карту памяти? Это был бы самый лучший вариант. Но именно из-за этого Тая особенно на него не рассчитывала.

Стоя у банкомата, Алексей то и дело оглядывался на соседний зал за прозрачной стеной. Отвлекся лишь ненадолго, когда подошла его очередь. Решил, что ничего не случится за эту минуту, хотя уже собирался плюнуть на все, потому что ему показалось, что возле выхода из хранилища мелькнуло Таино платье. Но было уже как-то глупо уйти как раз в тот момент, когда он оказался перед банкоматом. Поэтому он быстро снял наличку — не в последнюю очередь потому, что хотел сделать какой-то особенный подарок своей вновь обретенной жене, — и торопливо двинулся на встречу с Таей. Но ее на условленном месте не оказалось, хотя Алексей теперь был почти уверен, что видел, как она выходила. Не желая тратить время на пустые ожидания, он сразу обратился с этим вопросом к сопровождавшему Таю сотруднику. Тот подтвердил: да, девушка ушла. Алексей ненадолго застыл в раздумье: почему она тогда не дождалась его, как они договаривались? И, уже начиная подозревать неладное, кинулся на улицу. Но Таи не было ни среди прохожих, ни возле машин. Неужели она могла, не предупредив его, заглянуть в свой офис, который находился в этом же здании? Алексею верилось в это с трудом, но все же он решил позвонить Тайке, чтобы уточнить, где она есть.

Смутное предчувствие катастрофы переросло в уверенность сразу после того, как Алексей услышал этот дурацкий лепет про подружку и магазин. Потому что уж куда-куда, а по магазинам Тайка точно бы в такой момент не пустилась. А как только они закончили разговор, Таин телефон и вовсе отключился.

— Идиот! — сквозь зубы обругал сам себя Алексей. — Трижды идиот! Нельзя было оставлять ее ни на минуту, ни на секунду!

Но сокрушаться по этому поводу было уже бессмысленно. Необходимо было действовать, причем как можно быстрее и четче, ведь под угрозой находилась, скорее всего, сама Тайкина жизнь. Для начала хотелось узнать, что именно она забрала из своей ячейки. Одну только карту или оба носителя? Ключа у Алексея все равно не было, но можно было обратиться в полицию, чтобы они уже своей властью вскрыли ячейку и извлекли оттуда флешку, если она еще там. Нельзя было допустить, чтобы преступники уничтожили эти кадры без следа! А если они нажмут на Тайку и она все им выложит, то именно так и получится. Тогда они и ее устранят без разговоров. Поэтому надо сделать все, чтобы предвосхитить эти события. Потом у Алексея мелькнула еще одна мысль, и он повернул назад. На этот раз не в банк, а к Таиному офису. Попасть туда через проходную он не мог, так что по пути принялся вспоминать, как зовут Таиного сисадмина. Вроде он тезка Алексеева приятеля-полицейского, но называют они его не Димой. Уже у самой проходной Алексей вспомнил: Митенька! И попросил, чтобы парня вызвали к нему.

Митенька, взъерошенный, в растянутом свитере, появился у турникета, что-то на ходу дожевывая.

— Привет, — поздоровался с ним Алексей. И, не заставляя парня напрягать память, сразу уточнил: — Ты меня не помнишь? Я муж Таи Метелиной. Ты по ее просьбе к нам домой приходил, ее компьютер чинить.

— А, помню, — кивнул Митенька. — Что, снова какие-то проблемы?

— Да, но теперь не с компьютером. Сегодня мне просто необходимо с тобой поговорить по поводу тех недавних снимков, чуваков на лодке, которые ты распечатывал для Тайки. У нее из-за них крупные неприятности. Скажи, ты, случайно, у себя на компе эти снимки не сохранил?

— Ой, не знаю, надо посмотреть, — растерялся Митенька. — Вообще-то я левую инфу удаляю, но не всегда. Иногда, бывает, сохраняешь ее просто машинально, до следующей чистки.

— Прекрасно. Давай проверь, я подожду тебя здесь, чтобы время на оформление пропуска не тратить. Если сохранил, то мне нужны снова снимки и флешка. Выручай!

— Что, все так серьезно? — озадачился Митенька.

— Серьезнее некуда. Один невинный мужик из-за этого сейчас, скорее всего, уже сидит в камере, у Тайки тоже проблемы, но уже не с законом, а с этими. И пока они ее считают единственной свидетельницей, дела ее совсем плохи. Так что мне очень нужны эти фотографии. Очень!

— Хорошо, я сейчас, — проникнувшись важностью задачи, Митенька исчез за дверями. Алексей принялся тревожно ждать. Что ему сейчас вынесет этот парень? То, что необходимо, или же известие, что информация удалена? Тогда останется добывать ее только через полицию и банк, если в ячейке еще что-то осталось. Трудно и долго. И нет уверенности, что в конце концов все получится: что флешка осталась на месте, что бандиты, у которых Тая с ключом, не окажутся на шаг впереди. А действовать надо прямо сейчас и наверняка. Алексею необходимо было срочно сделать телефонный звонок, но он все никак не решался, ожидая, что вот-вот появится Митенька. В этой ситуации женский голосок заставил его поморщиться как от зубной боли.

— Ой, кого я вижу! Алешка собственной персоной! — воскликнула Таина сослуживица Лида, возвращавшаяся, очевидно, с обеденного перерыва.

— Привет, — сухо бросил ей Алексей. Когда-то, после развода, он имел глупость откликнуться на заигрывания этой девицы, о чем впоследствии пришлось не раз пожалеть — кто как, а он не любил чересчур напористых дам. Хотя, если бы не она, он не узнал бы вовремя об Элиной смерти. И не смог бы приехать на похороны и снова встретиться там с Таей.

— А что так кисло? — Перекинув сумочку на предплечье, она обеими руками потянулась к нему, якобы расправить воротник. И в то же время сама подалась всем телом вперед. Алексей перехватил ее руки, отвел в сторону:

— Лида, не надо. Я здесь сугубо по делу.

— По какому же это? — В Лидином голосе разлился яд. — Если ты надеешься найти здесь свою застарелую любовь, то она сейчас в отпуске.

— Я знаю, — кивнул он. Тут в поле его зрения наконец-то появился Митенька, и Алексей метнулся к турникету, не сводя с него глаз. Спросил еще издали: — Ну как?!

— Есть! — Митенька потряс пластиковой папкой. — Я сделал все, как ты просил.

— Спасибо! — хватая папку, Алексей от души пожал сисадмину руку. — Я твой должник!

— Да ладно, дел-то всего было на пять минут. Тайке привет! — крикнул Митенька вслед Алексею, уже сорвавшемуся с места. Услышав это, Лида не преминула бросить ему, пробегающему мимо нее:

— Метелин, какие же вы все, мужики, сволочи!

— Да будет так! — легко согласился он на бегу. Спорить не было ни смысла, ни времени. Все мужики — сволочи, все бабы — стервы. Но отчего-то одних трудно, почти невозможно терпеть, а за других готов кинуться и в огонь, и в воду. Несмотря ни на что.

Оказавшись на улице, Алексей устремился за угол, к своей машине. На ходу набрал номер Димки, приятеля-полицейского:

— Ну как там насчет вчерашних отпечатков с телефона?

— Лешка, ты попозже не мог позвонить? — недовольно пробурчал приятель. — Я ведь сегодня с дежурства, с суток. И тебя, между прочим, не стал будить рано поутру, как сменился.

— Прости, но не мог, — отрезал Алексей. — И не исключено, что ты мне сегодня еще понадобишься, так что извиняюсь заранее. Но вопрос жизни и смерти! Так что?

— Из всех отпечатков, не залапанных твоей дамой, целым и пригодным к опознанию оказался всего один. Но, как говорится, у него есть имя!

— Ну говори, не томи!

— Евгений Гулялин. В прошлом — рэкетир и бандит, но после последней отсидки вроде как завязал, устроился на работу.

— Куда? — нетерпеливо спросил Алексей.

— А тебе все его досье не надо было притащить? — проворчал приятель. — С чего вообще этот тип начал тебя интересовать?

— С того, что он начал угрожать моей жене, — Алексей не стал уточнять, что Таю похитили и что он уверен: сделал это тот же субъект.

— Жене?! — опешил Дмитрий. — Ты же вроде как разведен?

— Одно другому не мешает, как видишь. Ну так ты можешь рассказать мне про него поподробнее? Мне необходимо все, что ты сможешь на него нарыть: место работы, прописка, имеющаяся недвижимость и авто. Да, и если еще сможешь, установи на всякий случай, на кого зарегистрирована темная легковушка с номером 987.

— А буковок на этой бибике без марки ты, случайно, не удосужился рассмотреть? — ядовито осведомился друг.

— Делюсь чем богат. Поверь: я не стал бы тебя обременять, если бы обстоятельства не схватили за горло.

— Да что у тебя случилось? Со вчерашнего-то дня?

— Много чего, Дим. И не самого лучшего.

— Так может, ты ко мне тогда заедешь? Не по телефону поговорим?

— Заеду. После того, как побываю в следственном комитете. А ты пока постарайся раздобыть мне ту информацию, что я просил.

Вначале Тая пыталась запомнить, как ее везут и, может быть, понять, куда. Но после того как машина выехала за город, она запуталась в поворотах, а еще поняла, что все равно незнакома с этими местами. Они проехали какое-то фермерское хозяйство, потом через лес, потом еще через два поселка. Тая пыталась прочитать названия на указателях, но сидевший рядом громила расположился так, что загораживал почти все правое окно. Значит, поняла Тая, придется Алешке снова ее искать, потому что она ни слова не сможет сказать ему о том, где ее конкретно спрячут. При условии, что еще хоть когда-то сможет с ним связаться. Ее телефон был отключен и перекочевал к громиле, но Тая, освежив себе в последние дни память, теперь снова помнила метелинский номер наизусть, как когда-то. Так что оставалась надежда добраться хоть до какого-нибудь аппарата, если не удастся заполучить свой. И сообщить хотя бы про ферму, мимо которой они проехали.

Впрочем, больше всего Таю волновал вопрос не о том, куда ее везут, а что с ней собираются сделать. И волновал он ее не просто так, ведь она ни на минуту не забывала, что Эльку убили. Эти же самые типы, сомневаться не приходилось. Убили изощренно и мастерски, замаскировав все под несчастный случай, так что даже правосудие не стало браться за расследование этого дела. Значит, и ее они теперь устранят так же умело и тихо? Так, что у них останутся все шансы выйти сухими из воды и на этот раз? И Таина смерть останется неотмщенной, если только Алешка не возьмется ее расследовать? Но что, если и он попадет под те же самые жернова? Тае даже думать об этом было страшно. Как, если честно, и о том, что сама она тоже может умереть. Именно сейчас, когда у них с Алешкой что-то начало налаживаться! Когда она, впервые за эти два года, вновь обрела чувство, что живет, а не просматривает свою жизнь со стороны, словно кадры, из которых она каким-то образом выпала, с четким ощущением, что все это ненастоящее, и единственной радостью — увидеть своего бывшего мужа мелькнувшим в толпе…

Проехав еще одну деревню, машина свернула в перелесок, затем дорога вывела их на какую-то заимку в несколько домов, разбросанных где и как придется. Во двор одного из этих домов и свернул водитель. Когда они остановились, громила приказал Тае:

— Все, выходи.

Спорить в такой ситуации было бессмысленно, так что она повиновалась. Ее ввели в дом с единственной комнатой, разделенной надвое только большой печкой. После чего громила, приказав Тае сесть на лавочку во второй от входа половине комнаты, пристегнул ее наручниками к стальной стойке бачка с водой.

— Кого вы тут привезли? — поинтересовался, входя со двора, упитанный парень лет двадцати пяти. Курносый, веснушчатый, взъерошенный, с торчащими ушами, он производил впечатление не то чтобы дебила, а скорее человека с ограниченными умственными способностями, которые ни он, ни кто-либо другой даже не пытался в нем развивать.

— Вот, девку, — громила ткнул в Таю пальцем. — Будешь ее караулить, глаз с нее не спускать, пока мы тебе не позвоним. Головой за нее отвечаешь, ясно?

— Что ж тут неясного-то? — Парень оказался понятливее, чем выглядел. — Опять свой бизнес с кем-то не поделили?

— Не твое дело, — огрызнулся громила, после чего принялся кому-то звонить. Тая напрягла слух, пытаясь уловить хоть что-то из этого разговора, но он оказался коротким:

— Все, — доложил громила, — она у нас. Успели, да. Вовремя. На этот раз карта была с ней, именно та самая, я проверил.

— Держите ее там, я подъеду, как только получится, — ответил ему довольно низкий, но явно женский голос.

Отключившись, громила вышел из дома во двор, к оставшемуся в машине водителю. Тая видела из окна, как они о чем-то беседуют, сидя в салоне с открытыми дверцами. Парень потоптался перед Таей, как будто хотел вначале с ней заговорить, но потом ушел за печку и начал там возиться и чем-то шуршать. Тая осталась одна, продолжая рассматривать машину с сидящими в ней двумя собеседниками. Она по-прежнему не могла видеть номер машины, но по виду готова была поклясться, что это та самая, 987-я. Очень уж похожа! А вот сидящий в ней водитель не имел ничего общего с тем агентом, который приезжал к Тае с предложением купить ее дом. Зато очень смахивал на второго субъекта из тех троих, что были на снимках. Тая продолжала рассматривать его через окно с тяжелым чувством, что ничего хорошего ее в этом доме не ждет. И еще — с осознанием, что она начинает понимать все меньше и меньше относительно того, что вообще происходит.

Кто они на самом деле, эти ее похитители? Сообщники ли Кирилла Демидова? Сейчас Тая уже начинала в этом сомневаться. И не только потому, что они стали действовать, когда он не в состоянии был ими командовать. И не потому даже, что, судя по телефонному разговору, этими субъектами руководит сейчас женщина. А скорее из-за вопроса, заданного громилой уже в машине: «Мужик, с которым ты была, он тебе кто?» И когда она ответила, что Метелин — ее любовник, ей сразу поверили. А ведь не должны были, если бы и в самом деле работали на Демидова. Потому что Демидову Лешка представился ее мужем. Так что и демидовские подчиненные уж могли бы об этом узнать. Если в самом деле работали на него, если он обсуждал с ними свои дела. Но все это, похоже, совсем не так. Тогда, может, наоборот, перед Таей сейчас демидовские конкуренты? Что там этот паренек говорил про неподеленный бизнес? Судя по жизненному размаху Демидова, делиться он не должен любить, но вот желающих осуществить с ним дележ должно быть немало. Так мог ли кто-то из демидовских противников, не сумев достичь с ним согласия мирным путем, попытаться его подставить, ради этого пойдя даже на убийство его жены? Но если это и в самом деле так, если человеческая жизнь имеет в их глазах такую ничтожную ценность, то Таины дела еще хуже, чем можно было вообразить.

Из здания следственного комитета Алексей вышел, образно говоря, на грани кипения. Сейчас дорога была каждая минута, он с ума сходил от тревоги за Таю, не зная, где она и что с ней. Но следователя, взявшегося вести дело Кирилла Демидова, не оказалось на месте, и дежурный не помог Алексею с ним связаться. Не сумел или попросту не захотел. Оставалось либо неизвестно, сколько ждать, либо, не теряя времени, уходить. Алексей выбрал последнее, ограничившись тем, что оставил у дежурного небольшую посылку для где-то забегавшегося следака. Флешку и приложенную к ней подробную объяснительную записку. Настолько подробную, насколько можно было написать второпях. Впрочем, на случай, если следаку будет что-то неясно, Алексей приложил к записке номер своего телефона. Мелькнула мысль: а не подать ли заявление о Таином похищении? Но Алексей тут же с раздражением отмел ее прочь: пока они тут раскачаются, она успеет состариться в этом своем плену. Если только ей дадут такую возможность. И опять же, чем меньше народу будет засвечено в Таиных поисках, тем лучше. Так что надеялся Алексей только на себя. Ну и еще на Димкину помощь — без собранной другом информации он просто не сможет найти то место, где могут держать Таю ее похитители.

В Димкиной квартире, с самого порога, Алексея встретил насыщенный аромат крепкого кофе. И сам хозяин, все еще заспанный, в одних спортивных брюках.

— Заходи, деспот беспощадный, — приветствовал он приятеля. — Кофе будешь?

Алексей отказался — его нервы и так сейчас были на взводе, поэтому в дополнительной стимуляции точно не нуждались. Наоборот, пришлось набраться терпения и дождаться, когда приятель, не выспавшийся после ночного дежурства, тоже доведет себя до рабочей кондиции. И только потом, в ответ на предложение выкладывать все, что случилось, рассказать о событиях последних дней. Сдержанно, сжато, не отвлекаясь на эмоции, так и норовящие прорваться ключом.

— Да, завернул ты мне тут историю, — вздохнул Дмитрий, выслушав весь рассказ. — Но самое главное — скажи на милость, когда ты жениться успел?

— Где-то лет семь или восемь назад. Точнее не скажу, это надо у Тайки спрашивать. Женщины — они ведь любительницы запоминать всякие даты и события.

— Так ты же с ней вроде развелся? — удивился приятель.

— Как видишь, не совсем, — усмехнулся Алексей.

— Лешка… Не мое, конечно, дело… Но охота тебе на те же самые грабли снова наступать?

— Что поделать? Наверное, я мазохист, именно от этих граблей способный получать удовольствие. Так ты поможешь мне или нет?

— Смотря в чем. Если ты хочешь, чтобы я обратился к коллегам из другого ведомства с просьбой поактивнее взяться за расследование…

— Нет, конечно. Этого я от тебя точно не жду. На мой взгляд, все эти ваши ведомства — как разные государства, где иностранцев не жалуют, так что нечего и соваться.

— Ты недалек от истины, — кивнул Дмитрий.

— Поэтому мне нужно от тебя нечто иное, — не обращая внимания на его слова, деловито продолжил Алексей. — Твой доступ к той информации, к которой простому смертному легальными путями не подобраться. Я уже говорил тебе об этом по телефону. А теперь ты точно знаешь, зачем мне все это нужно. Так что если решишься воспользоваться своим служебным положением ради торжества справедливости, то я тебе по гроб жизни буду за это обязан. Потому что другого способа вычислить, где они могут прятать Тайку, у меня нет. Найти же ее надо как можно скорее, пока они не сотворили с ней что-нибудь.

— Ладно, переодеваюсь — и поехали, — решительно сказал Дмитрий после небольшого раздумья, оставляя в раковине пустую кружку. — Даже бриться ради такого случая не буду. Ты ведь на машине? Это хорошо! Придется проехать через магазин — сам понимаешь, за такой информацией с пустыми руками даже свои не приходят, потому что и при служебном положении это не слишком легально.

— Да не вопрос, заедем куда скажешь! Только давай быстрее.

В офисе, куда Дмитрий привез Алексея, оказался свой Митенька, старше и упитаннее, и звали его Максим, но было между ним и Таиным сисадмином какое-то неуловимое сходство. Он не стал проявлять большого любопытства по поводу того, зачем приятелям потребовалась столь специфическая информация, — видимо, навидался уже в своей жизни и на работе всякого, отчего любознательность давно притупилась. Поэтому лишь приветливо кивнул хорошо знакомому Дмитрию, окинул ласковым взглядом пакеты с торчащими из них горлышками бутылок и обрисовывающейся закуской и сразу полез в недра каких-то неведомых файлов, в которых неспециалисту было бы, наверное, легко заблудиться, будто в густом лесу. Алексей с нетерпением ждал результатов поиска, но первая поступившая информация его откровенно разочаровала: в том месте, куда Евгений Гулялин устроился сразу после своего освобождения из колонии, он уже не работал. О новом месте работы ничего узнать не удалось — вполне возможно, что там он работал без оформления. Машин и домов за ним никаких не числилось, прописки с некоторых пор тоже не было, даже временной. Информация же о том, что он холост, тридцати семи лет отроду, не имела никакого практического значения.

— Ладно, — чувствуя, как почва уходит из-под ног, и хватаясь за последнюю ниточку, попросил Максима Алексей, — а попробуй-ка определить список темных легковушек с цифровыми номерами 987. Наших, областных. Прости за размытую информацию, но я не сам видел эту машину, — и, скорее уже для одного только Дмитрия, добавил: — Тайка утверждала, что эта машина появлялась в поселке в ночь Элькиной смерти. Мало ли, зачем она могла туда приезжать, но чем черт не шутит.

— Так, еще давай-ка сюда свои снимки, — вспомнил Дмитрий, в то время как Максим пробивал по базе темные легковые машины с подходящими номерами. Вывел, отпечатал. Всего в списке оказалось около десятка машин. И пока Алексей изучал этот список, Дмитрий протянул компьютерщику самый удачный из сделанных Элькой снимков, со вспышкой: — Макс, дружище, отсканируй-ка еще вот эти физиономии. И, может, сможешь установить, ху из ху?

— Попробую, — Максим оценивающе посмотрел на снимок. — Да, не слишком хорош. Но, может, что и получится.

Получилось лишь отчасти: Гулялина они и так знали. Субъекта в кепке, с частично затененным лицом, предположительно женским, официально идентифицировать не удалось. А вот третьим из этой компании оказался некий Николай Иванов, когда-то успевший попасть в полицейскую базу за нанесение телесных повреждений мирным гражданам. Тоже, если верить официальной информации, неимущий. Но зато работающий. Числился он менеджером в агентстве по недвижимости «Даная».

— Так, а вот это уже кое-что! — оживился Алексей. — Элька это агентство не слишком жаловала. Может, не только потому, что они ей докучали из-за продажи дома? По крайней мере, этого типа смело можно подавать в розыск. Если не за убийство, то за соучастие в сокрытии трупов.

— Ты говоришь, оставил флешку точно с такими же снимками в прокуратуре? — спросил Дмитрий. — Вот пусть тогда они этим и занимаются. А нам с тобой на такие вещи отвлекаться незачем, если ты действительно хочешь вернуть свою Тайку живой.

— На месте следователя я бы занялся всем этим агентством целиком, — заметил Алексей, тыча пальцем в список машин с номерами 987: одна из таких легковушек была официально зарегистрирована как раз на «Данаю».

— На них ничего такого нет, не привлекались, все чисто, — сказал Максим, уже по своей инициативе проверив информацию на пресловутое агентство. — На рынке они давно, около десяти лет. Если верить данным, то это солидная и процветающая фирма.

— И все ее сотрудники белее и пушистее зайцев, — проворчал Алексей. — Ладно, Димка, больше мы пока здесь вряд ли сможем узнать. Так что пойдем пока. Макс, спасибо.

— Если потребуется что-то еще, обращайтесь, буду рад помочь, — Макс пожал обоим на прощание руки. — Третье лицо со снимка тоже можно было бы попытаться установить, но после обработки специальной программой. У меня ее сейчас нет, но если оставите снимок, попытаюсь с ним еще поработать чуть позже. И вот, прихватите адресочек этой самой «Данаи», вдруг пригодится? И адресочек этого Иванова тоже. Как говорится, всем, чем могу…

— Да… — вздохнул Алексей, когда они вышли. — Я надеялся, что будет проще.

— Что Гулялин оставит тебе свою визитную карточку и нарисованный маршрут? — ехидно поинтересовался Дмитрий. — Как бы не так! Вот, побывай в нашей ментовской шкуре. Не так все легко, как в сказках сказывают да в кино показывают. Я, честно говоря, большего пока и не ожидал. Но теперь у нас с тобой есть зацепка: «Даная». И я бы туда сейчас наведался. Что-то подсказывает мне, что Николая Иванова и Евгения Гулялина связывают не только ночные прогулки по озеру. Ты сам подумай: на такое дело, как притопить расчлененку, случайные люди вместе не пойдут. Так что, скорее всего, Иванов с Гулялиным давние кореша. Я даже не удивлюсь, если выяснится, что Гулялин работает на эту же самую фирму, только неофициально. Так, на подхвате. Но получает, возможно, даже больше, чем официальные сотрудники. У таких фирм ведь могут быть и теневые методы работы: припугнуть, например, несговорчивого продавца недвижимости, чтобы сбавил цену, или надавить на человека, чтобы тот вообще согласился продать, даже если изначально не собирался.

— Насчет этого не знаю, но вот Тайке он угрожал. Она утверждает, что это был именно этот громила, Гулялин, — мрачно отозвался Алексей, выводя машину с парковки.

— Ну, фамилию его она знать не могла, — уточнил более дотошный Дмитрий.

— Зато именно он хватался за тот телефон, который я привез тебе, с отпечатком пальца. Чувак со снимков, похожий на демидовского охранника… Блин!!!

— Что?! — Дмитрий едва не подскочил от неожиданности. — Сделай милость, ори потише. Если ты уверен, что это вообще необходимо.

— Димка, я сам сразу не вспомнил из-за всех этих передряг и тебе, наверное, не сказал. Но ведь один из охранников в демидовском поместье действительно имеет немалое внешнее сходство с Гулялиным! Я сам его видел, так что точно могу сказать. Он старше, ему уже где-то около пятидесяти, но в остальном они оба как по одному лекалу писаны!

— Думаешь, родственник?

— Ну а с чего бы еще они были так похожи? Тогда и с камерой все становится ясно. С той, что над воротами у Демидова: один Гулялин, младший, в теплой компании сбрасывает в озеро перед самым домом мешки с расчлененкой, а второй, старший, несущий в этот день свою службу у хозяйских ворот, закрывает на это глаза. А потом еще и сделанную камерой запись стирает, чтобы вообще не осталось никаких следов. И действительно, не осталось бы ни единого, если бы Элька не оказалась там же и в это же время со своим телефоном! Но она следила за Демидовым, он был ее врагом номер один. Так что компания в лодке наверняка попалась ей на глаза чисто случайно. Однако Элька по каким-то признакам сумела сообразить, что эти еще хуже, чем Демидов. И что кадры с ними необходимо сделать любой ценой. И сделала! Можно сказать, спасла своего злейшего врага ценой собственной жизни! Ведь если бы этих снимков у нас сейчас не было, то Демидов наверняка ни за что бы не отмылся от обвинений в убийстве жены.

— Жены и еще одного, пока неопознанного типа, — уточнил Дмитрий. — Как я предполагаю, ее любовника. А что, разве не логично? Обманутый супруг застает сладкую парочку и приканчивает обоих на месте. Потом расчленяет и сбрасывает в озеро. И если это не Демидов, то можно предположить, что действовала жена того неопознанного мужика. Погоди-ка! Может, удастся что выяснить, — Дмитрий принялся звонить кому-то по телефону. И пока там еще не ответили, спросил: — Кстати, а куда мы едем?

— В наш поселок. Есть у меня большое желание побеседовать с глазу на глаз с этим, предположительно, Гулялиным-старшим.

— Погоди, не спеши, — сказал Дмитрий чуть позже, после недолгого разговора по телефону. — Давай-ка для начала все-таки в «Данаю».

— А может, просто позвоним им по пути? — предложил Алексей, тягостно ощущающий, как летит неумолимое время. — И спросим, где сейчас этот их сотрудник — Иванов?

— В прямой беседе всегда можно больше узнать, чем по телефону. Так что давай не упирайся. Это не отнимет у нас много времени, зато, может, что-нибудь и разведаем. А что до типа в мешке, то его пока еще не опознали. Так что узнать, женат ли он, пока не представляется возможным.

— Жаль. Про жену — это ты неплохо придумал. Это объяснило бы даже то, почему на озере были сразу трое, — хрупкой женщине было не справиться в одиночку.

— Хрупкой женщине? Вот тут я бы с тобой поспорил! Может, с виду она и не богатырь, но лично я предпочел бы встретиться с оставшимися двумя, чем с ней одной. Это же какой бой-бабой нужно быть, чтобы вначале убить неверного мужа с любовницей, потом раскромсать их на кусочки, а потом еще заставить двух дюжих мужиков покрывать ее преступление? Хотя, может, я и ошибаюсь? И были у них для убийства какие-то другие мотивы? У всех троих? Трудно пока об этом судить. Кстати, с мотивами твоей убиенной Элеоноры тоже не все понятно. Почему она на следующий же день не отнесла сделанные снимки в полицию? И почему эти трое не убили ее сразу, как только поняли, что у нее есть на них компромат?

— Может, они увидели, что их фотографируют, но не смогли рассмотреть, кто именно? И Элька сумела от них убежать?

— Но потом они ее все-таки вычислили. Как? Уж не сама ли она им о себе заявила? Потому и в полицию не стала обращаться?

— Ты намекаешь на то, что Элька пыталась их шантажировать? Димка, фильтруй базар! Я Эльку и живую никогда не дал бы в обиду, а мертвую тем более не дам!

— Лешка, а насколько хорошо ты вообще ее знал?

— Достаточно хорошо для того, чтобы понимать, на что она могла быть способна. Димон, она никогда не стала бы замалчивать преступление! И даже если бы эти трое сами взялись предлагать ей золотые горы, она бы быстро рассказала им, куда они могут все это себе засунуть. На сделку с совестью она никогда бы не пошла! Никогда!

— Ладно, не кипятись. А то гляжу на тебя и начинаю сомневаться: ты действительно уверен, что любишь младшую из сестер?

— Уверен. В том, что одну — как жену, а вторую — как свою собственную сестру и по совместительству — лучшего друга… Ну, вот она, твоя «Даная»! Осталось только припарковаться, а дальше что делать будем?

— Как что? Продавать твою недвижимость в поселке, а заодно задавать наводящие вопросы относительно двух интересующих нас фруктов. Если Гулялин и в самом деле работает здесь, пусть даже неофициально, то кто-то все равно о нем должен знать.

Приятели припарковались и вышли. Осмотрели стоянку перед офисом, но 987-й машины не обнаружили. Оставалось только войти в сам офис. И тут Алексей, подстегиваемый снедавшей его тревогой, решил взять инициативу в свои руки. Остановившись на ресепшене, он сразу же обратился к сидящей там хорошенькой служащей:

— Девушка, мне бы Колю Иванова.

— К сожалению, Иванова сегодня нет, — ответила девушка с очаровательной улыбкой.

— Как нет? Мы с ним сегодня сделку должны обсудить. А когда будет?

— На сегодня у него отгул. Могу я порекомендовать вам кого-то еще из наших специалистов?

— Начинать все сначала? Нет, я лучше денек подожду. Завтра он ведь будет на месте?

— К сожалению, этого я вам точно сказать не могу.

— Хорошо. Тогда скажите хотя бы, а Женька Гулялин сегодня у вас?

Дежурная улыбка на милом личике слегка потускнела — очевидно, Гулялина девушка не только знала, но еще и успела проникнуться к нему отнюдь не теплыми чувствами.

— Нет, к сожалению, про него я вам тоже ничего конкретного сообщить не могу, — ответила она.

— Жаль, — Алексей, недолго поколебавшись, решился на экспромт: — Так, может, Женька к своему родственнику укатил?

— К дяде? — клюнула на наживку девушка — кому как не ей, сидящей на входе-выходе, было знать подробности жизни сотрудников, и официальных, и сдельно-приходящих? — Вполне возможно, но точно не могу вам сказать.

— Ладно, сам туда съезжу, выясню. Вы мне только напомните, как этого дядю зовут. А то неудобно как-то будет, если вдруг ошибусь.

— К сожалению, я тоже не располагаю точной информацией. Предположительно — Владислав.

— Спасибо! — от души поблагодарил ее Алексей, срываясь с места и увлекая за собой Дмитрия.

— Мне даже рта раскрыть не дал, — ворчливо заметил тот, снова оказавшись в машине.

— Смотри и любуйся, как работают дилетанты, — Алексей включил зажигание. — Ведь все, что было нужно, я выяснил. А разве не за этим мы сюда ехали?

— Ну ладно, дилетант, хорошо сработал. Теперь поедем, навестим этого Иванова по месту его прописки. Скорее всего, его не окажется дома, но нужно все же проверить. Так, на всякий случай.

Алексей без споров развернул машину в нужную сторону. Доехали по адресу быстро. Дом оказался элитной новостройкой, квартиры в ней были явно не по карману рядовому менеджеру. Однако даже дверь в квартиру говорила о том, что Иванов копеек не считает. Дорогая, добротная, с хорошим замком. Вот только попасть за нее приятели так и не смогли — ни на звонки, ни на стук никто не ответил.

— Ну что ж, если он причастен к похищению, этого и следовало ожидать, — заявил Дмитрий, уже садясь в машину. — Но проверить все-таки стоило. Теперь выкладывай, что ты собираешься делать дальше.

— Дальше нужно ехать в поселок, вызвать этого дядю, если он все еще караулит поместье, и попытаться выяснить у него, где может скрываться его племянник. И эту почетную миссию я собираюсь возложить на тебя, — ответил Алексей. — Ты в гражданке, вид у тебя после ночного дежурства достаточно мятый для того, чтобы тянуть на знакомство с такими, как Гулялин-младший…

— Ну, спасибо, — проворчал Дмитрий.

— А меня старший уже видел, так что я вдвойне не гожусь, — закончил Алексей. — Ты вызови его за заборчик, лучше бы за те ворота, что ведут не к озеру. А я рядышком притаюсь, послушаю, как у вас беседа пойдет.

Если бы только Дмитрий знал, на что соглашается! Он позвонил в «сухопутные» ворота поместья и попросил позвать охранника Владислава. Фамилию назвать не рискнул — мало ли, она могла быть другая. Но его и так поняли, пошли за Владом, который, как и следовало ожидать, остался на своем рабочем месте до выяснения обстоятельств с хозяином. Тот вышел не спеша — в этот день было не его дежурство. Алексей, притаившийся за ближайшим углом, буквально в паре метров от ворот, чтобы иметь возможность услышать все самому, уже начал терять терпение, когда охранник наконец-то добрался до ворот. Коротко и сухо поздоровался с Дмитрием. После чего, в ответ на заверения, что его племянник нужен позарез, и на вопросы о том, где его можно найти, сообщил, что знать ничего не знает. Вначале отвечал односложно, потом попытался уйти, сказав напоследок, что с племянником давно уже не имеет никаких дел. А это, учитывая события на озере, было откровенной ложью. Но противопоставить ей Дмитрий ничего не мог — явился он сюда неофициально, никаких весомых доказательств не имел. Только свои собственные выводы и догадки. Поэтому оставалось лишь беспомощно взирать на то, как охранник отворачивается, чтобы снова скрыться за воротами. Он и отвернулся, и даже сделал к воротам пару шагов. После чего его обмякшее тело податливо упало прямо в руки опешившему Дмитрию.

— Ты что, спятил?! — набросился Дмитрий на Алексея, тенью появившегося из-за угла с увесистым поленцем в руке. Появившегося настолько быстро, что на него не успел среагировать не только охранник, но и сам Дмитрий, стоявший к углу лицом. — Ты хоть знаешь, как это называется?!

— Хватаем и понесли, пока нас здесь кто-нибудь не заметил, — скомандовал Алексей и, подавая приятелю пример, ухватил поверженного охранника за ноги. Выбор у Дмитрия был невелик: либо звать на помощь, сдав своего друга как преступника, либо присоединиться к противоправному деянию, подхватив похищаемого за плечи.

— Блин, да я просто не верю в то, что я это делаю! — причитал он, пока они закидывали бесчувственное тело в машину.

— Садись с ним рядом и следи, чтобы он не дергался, если очнется, — Алексей метнулся за руль. Уехал он недалеко, за опушку ближайшего леса, чтобы только заросли скрыли машину и все остальное от посторонних глаз. Спрятаться было уже не слишком сложно еще и потому, что начинал вступать в свои права вечер. А о Тае до сих пор еще ничего не было известно. Алексей вытянул из машины охранника, уже начавшего подавать признаки жизни, и, пока тот окончательно не очнулся, на глазах у онемевшего друга принялся заматывать тому руки и ноги скотчем.

— Лешка, да что ты творишь?! — не выдержал Дмитрий. — Ты знаешь, что это статья, да не шуточная?! Похищение человека!

— И что, ты меня за это сейчас арестуешь? — Друг оглянулся на него через плечо. — Нет? Тогда прекращай уже изображать из себя воспитанницу пансиона благородных девиц. Я понимаю, что преступаю закон! Но речь идет о Тайкиной жизни, ты можешь это понять?! Каждая минута сейчас дорога, так что не до церемоний! Он знает, где Тайка, я в этом уверен! И я буду не я, если эта сволочь у меня не заговорит! С племянником дел, говоришь, не имеешь?! — обратился он к едва очухавшемуся охраннику. — Тогда кто запись с камеры наблюдения стер? В ту ночь, когда твой племянничек сбрасывал в воду мешки? Или ты думал, мы это не раскопаем?

Судя по лицу охранника, догадка оказалась верна, и вопрос попал в цель.

— Вы что, от Демидова? — выдавил он из себя.

— И от него тоже! — заверил Алексей. — И ты нам сейчас скажешь, где может прятаться твой племянничек!

Но тот ушел в глухую оборону, лишь бросил:

— Ничего я вам не скажу. Если такие умные, сами все должны знать.

— Ах ты, тварь! — взорвался Алексей. Однако ударить связанного и лежащего человека все же не смог. Но, немного подумав, пообещал: — Сейчас ты у меня как соловей запоешь! Выложишь все как на духу! Димка, покарауль его, пока я сгоняю кое-куда! Я быстро. Главное — следи за ним, чтобы не попытался развязаться. А чтобы голос не подал, пока не просят… — Алексей оторвал еще кусок скотча и залепил охраннику рот.

— Нет, меня здесь просто нет! — простонал Дмитрий. — Лешка, ты куда собрался?

— В одно хорошее место, таких не выдают, — тот уже садился в машину. — Сейчас, кое-чем отоварюсь и сразу обратно. Жди! Я быстро!

Тая не знала, сколько она просидела прикованной на жесткой деревянной скамейке. Часов у нее не было, телефон тоже отобрали. Но, судя по косым солнечным лучам, день уже клонился к вечеру, когда наконец-то появилась обещавшая подъехать женщина. Тая видела в окно, как та выходит из своей машины. Среднего роста, светловолосая, спортивного сложения. На вид ей можно было дать где-то около тридцати пяти. Когда Тая смогла разглядеть ее лицо, у нее сразу возникло ощущение, что видит она его уже не впервые. И, пока женщина шла к крыльцу, Тая все пыталась вспомнить, где же они встречались. Потом скорее догадалась, чем вспомнила: снимки! Вот она, третья фигура из лодки! Теперь вся компания в сборе. А значит, чем бы все ни закончилось, но ждать уже осталось недолго. А от Алешки по-прежнему ни слуху ни духу. Сможет ли он вообще ее отыскать? Не говоря уж о том, чтобы отыскать живой? Странно, но почему-то, думая об этом, Тая испугалась больше не за себя — нет, куда больший страх ее охватил, когда она представила, с каким грузом на душе придется в этом случае жить Алешке всю его оставшуюся жизнь. Она-то кое-что подобное уже испытала после Терехиной смерти, но силу этого чувства нельзя будет даже сравнить. И Тая не всякому врагу смогла бы такое пожелать. Разве что вот этим, входящим сейчас в дом.

— Вот она, красавица! — Женщина оглядела ее пристально и внимательно, словно хотела убедиться, что здесь нет ошибки.

— Еле успел ее перехватить, уже в самом банке, — доложил громила; шофер, как выяснилось, предпочел остаться на улице. — Хотя там только из-за одного снимка и стоило волноваться, из-за последнего.

— Ну, если бы над этими кадрами поработали специалисты, то все они много чего смогли бы рассказать, — заметила женщина, даже не взглянув на снимки, как будто уже успела где-то их увидеть. — К счастью, этого теперь не случится, — она взяла карту памяти двумя пальцами, обрызгала чем-то, бросила в пепельницу и подожгла. И сказала, глядя, как чадит и съеживается в огне маленький пластиковый квадратик: — Вот и все. И никто уже ни о чем не узнает.

— Все улики против Демидова, — поддакнул громила. — Дядька звонил мне сегодня, сообщил, что его уже арестовали. А там, как бы Демидов ни отпирался, уж его сумеют разговорить. Все будет шито-крыто, не о чем больше беспокоиться.

— Теперь — да, — согласилась женщина. — Осталось только избавиться вот от этой проблемы, — она кивнула на Таю. — Так, чтобы никто ничего не заподозрил, как и с ее сестренкой.

— А ведь Элька ничем не болела, — Таю осенило так внезапно, что она, ненавидя этих всей душой, все-таки решила с ними заговорить. — Кто-то из вас просто вколол ей лошадиную дозу инсулина перед тем, как выбросить из лодки вдали от берега. Так далеко, чтобы она уже гарантированно не смогла доплыть, будь она хоть чемпионом мира по плаванию. Потому что у нее в крови сахар упал до смертельного минимума.

— Умная девочка, — женщина кивнула, усмехнувшись. И опять у Таи возникло смутное ощущение, что она уже видела это лицо где-то раньше. Не в лодке, гневное, а вот именно такое, с усмешкой. Вспоминать вроде уже не было большой необходимости, но это чувство внутренней неудовлетворенности не давало Тае покоя.

— А вы сами как, сразу тогда уплыли или кружили поблизости, ждали, когда Элька утонет? — спросила она вибрирующим от гнева голосом.

— Сразу, — невозмутимо ответила женщина. — Там больше нечего было ждать. Доза была огромной, да в холодной воде, так что мучилась твоя сестренка недолго.

— Ты — монстр! — выдохнула Тая. — Настоящий монстр, не человек!

— От тебя я это слышу уже от второй, — сообщила женщина. — Все-таки не зря вы были сестрами.

Тая замерла на своей скамейке, вытянувшись в струнку и пристально глядя на женщину. Холодную, невозмутимую. Ухоженную и одетую очень дорого, хотя и неброско. Любившую ли хоть когда-нибудь, хоть кого-то, кроме себя? Похоже, что нет. Что вся любовь и все обожание ей требовались лишь для собственной бесценной персоны, а все остальные вокруг оценивались лишь по степени своей полезности. И если Элька тоже называла ее монстром, а в телефонной книге сестры под этим словом значилось агентство, то не стоит ли сейчас перед Таей его владелица?! Однако с чего бы птице такого полета топить по ночам мешки с расчлененкой? Разве что она сама была причастна к появлению этих трупов?

— А с демидовской женой ты что, любовника не поделила? — предположила Тая со всей возможной жестокостью, желая задеть эту женщину как можно больнее. — Влюбилась в него, наверное, впервые в жизни, а он взял да и променял тебя на молоденькую — на Зинаиду Демидову? Стал регулярно к ней ездить в наш поселок, встречаться с ней под носом у ее мужа? А ты не смогла его удержать, и даже твои деньги тебе в этом не помогли? Вот и пришлось его убить в порыве гнева, застав в объятиях соперницы? Так, да?

Удар попал точно в цель. Взъярившись, женщина метнулась к Тае и закатила ей звонкую пощечину, от которой у девушки мотнулась голова. Во рту сразу ощутился вкус крови, в ушах зашумело. Но на этом все и закончилось — как только злобная фурия собралась вцепиться Тае в горло, громила перехватил ее руки:

— Анжела, да ты с ума сошла! Нам нужно от нее избавиться так, чтобы и комар носа не подточил, а ты оставляешь на ней следы. Успокойся! Вспомни, что ты уже натворила в этом чертовом поселке и чего нам это едва не стоило!

Какое-то время разгневанная женщина пыталась вырваться, но потом немного успокоилась и сумела совладать с собой. Стряхнула с себя руки ослабившего хватку громилы. Поправила кофточку, волосы. Тая тоже по мере сил приводила себя в порядок, осторожно утирая кровь свободной рукой. Надо же, угадала дважды, как с Элькой, так и с убийством этих двоих! Потому что лишь в этом случае ее слова могли вызвать у монстра такую бурную реакцию. Монстр между тем, окончательно успокаиваясь, достал из сумочки косметичку, припудрил носик. Тае очень хотелось еще что-нибудь съязвить, теперь про возраст, в котором за собой приходится следить особенно тщательно, но она решила больше не рисковать своим собственным лицом, которому снова могло достаться. Поэтому выдержала долгую паузу, молча наблюдая за этой женщиной. За тем, как та заботливо прихорашивается перед маленьким зеркальцем. Рассматривала ее как экзотическую диковинку, которую до этого ни разу не видела вблизи. И лишь когда пудреница была убрана на место, Тая все-таки не выдержала, опять подав голос:

— А можно задать вам еще пару вопросов, тетя Анжела? Или как вас там полностью? Анжелика Викентьевна Виноградова?

Самка, произведшая их с Элькой на свет, развернулась к Тае, блеснув холодной улыбкой:

— Узнала?

— Нет, догадалась. Я ведь раньше видела тебя только на бабушкиных фотографиях, но там ты была гораздо моложе. Ты хоть знаешь, что бабушка их хранила до самой смерти?

— Женечка, поди погуляй во дворе вместе с Колей, — обратился монстр к громиле. — Нам надо поговорить. Обещаю, что буду себя контролировать.

Тот, не переча, вышел во двор, к шоферу. Парень-увалень тоже пропадал где-то на улице, так что в доме остались только две женщины.

— Да, я знаю это, — ответил монстр. — Обыскивая ваш дом после того, как утонула твоя сестра, в поисках носителя со своими снимками на озере, я нашла альбомы с этими старыми фотографиями и на всякий случай выдрала их все. Кстати, встречный вопрос: а где твоя сестра все-таки хранила карту памяти?

— В тайнике, в лесу. Но не там, где Тереха нашел телефон. Это вы ведь перекопали землю, пытаясь найти карту под можжевельником?

— Ты на редкость умная девочка. Тебе бы следователем работать.

— И постоянно раскапывать людскую грязь? Нет, спасибо. Мне и своей хватает. Хочешь, я расскажу тебе, как все было на самом деле? А ты поправишь меня, если я вдруг где-нибудь ошибусь. Положено ведь, чтобы у приговоренных было последнее желание? Вот это мое и есть. Ведь вы же меня уже приговорили?

— А куда деваться? Ты ведь не будешь молчать, как и твоя сестра.

— Конечно нет. Я и снимки сразу отнесла бы в полицию, если бы смогла с первого взгляда понять, что на них. Но долгое время я вообще ничего не понимала. Все встало на свои места только теперь, после того как я сумела догадаться, кто ты такая. Итак, я начну? Дело было так. Эльке не давал покоя Демидов, поселившийся на берегу. Она ночей не спала, пытаясь получить на него какой-нибудь компромат. Так, в одну из ночей она и наткнулась на вас. Ты как, когда прятала расчлененные тела в озере, действительно хотела подставить Кирилла Демидова в случае, если их найдут? Или просто использовала озеро в качестве укрытия, ближайшего к месту убийства?

— И то, и другое, — невозмутимо кивнул монстр. — Ты была права, предположив, что он ездил к Демидовой на свидания. Даже домик в поселке снял, поближе к демидовскому особняку, чтобы эта Зинка могла без помех прибегать к нему. Да только не учел, что с некоторых пор я стала заинтересована в этом поселке с его резко подорожавшей землей. И что держу руку на пульсе всех сделок с недвижимостью в этом районе. Вот почему я так быстро вычислила и застала голубков. А потом уж, раз озеро все равно оказалось под боком, и выбрала в нем местечко поближе к демидовским воротам. Сделала прощальный подарок этому лопуху, не сумевшему за своей гулящей женой уследить.

— Ясно, — кивнула Тая, благоразумно удержавшись от едкого замечания, что и она сама, Анжелика, тоже следила за своим любовником не слишком умело, раз он к Зине ушел. — Ну, в общем, Элька узнала тебя. Не знаю уж, по виду или по голосу, но сразу. Она ведь в последний раз видела тебя всего лет десять назад, а есть вещи, которые веками не забываются. Так что Элька, наплевав в эту ночь на Демидова, стала следить уже за вами. Увидела, что вы творите, и наделала снимков, последний рискнув сделать со вспышкой, чтобы иметь на тебя железный компромат. Вы ее заметили и кинулись ловить. Но пока выбрались из лодки на берег, ее, наверное, уже и след простыл. Она же и в лесу была будто дома. Однако ты тоже успела ее разглядеть и узнать.

— Не успела. Поэтому пришлось, занимаясь сделками с недвижимостью, через моих доверенных агентов попутно и ненавязчиво выяснять у жителей поселка, кто у них есть из любителей бродить по ночам. Три человека, не сговариваясь, как один первой назвали именно ее.

— И тогда ты нагрянула к ней?

— Нет, эта нахалка успела первой мне о себе заявить. Она ведь знала, что я владею агентством «Даная», еще в первый раз, когда приезжала ко мне. Так что без труда раздобыла нужный телефончик и попросила соединить ее со мной. Ни много ни мало, но она решила меня шантажировать этими снимками!

— Элька? Не может быть! Я никогда в жизни в это не поверю!

— Придется. Правда, она требовала не денег, нет. Она попыталась отомстить мне за то, что когда-то я не дала денег на лечение вашего деда. На безнадежное и бесполезное лечение.

— Это как сказать! — пылко возразила Тая.

— Я говорю как есть. Не было смысла тратиться на умирающего старика. Но твоя сестра затаила на меня с той поры злобу, как будто я была вам чем-то обязана. Как будто я не сама пробивалась в жизни и все это зарабатывала.

— И чего же она от тебя хотела в обмен на снимки?

— Чтобы я продала всю свою недвижимость, весь свой бизнес и все до копейки пожертвовала в какой-нибудь благотворительный фонд. Ни больше ни меньше!

— Свобода недешево стоит, — с сарказмом заметила Тая.

— Мне она обошлась в итоге дешевле. Я предпочла разобраться с этой чертовкой. Выманить ее из дома оказалось несложно — достаточно было завести возле озера бензопилу, как это часто делал Демидов. А о ее реакции на него я уже успела узнать, все из тех же бесед моих агентов с местным населением. Население не обмануло: она понеслась из дома, даже тапочки не переобув. Правда, уже спускаясь с холма к озеру, поняла, что пилить собирался вовсе не Демидов. Тогда она, наверное, и спрятала свой телефон, шагнув ненадолго с тропинки. Потом подошла ко мне, без всякого страха. Девкой она была отчаянной. И, наверное, была уверена в том, что всегда успеет скрыться от нас. Я придала ей еще больше уверенности, сказав, что не стала бы делать с ней ничего такого, отчего бы потом на теле могли остаться следы — мол, даже если и убила бы, то потихонечку. Она, наверное, приняла мои слова за иронию. Во всяком случае, когда я предложила ей прокатиться на лодке и там побеседовать, она согласилась без колебаний. Но разговаривали мы недолго, каждая оставшись при своем. Она повторяла, что я должна была помочь вашему деду. Я пыталась втолковать ей, что меня ничего не связывает с вашей семьей. В общем, когда разговор зашел в тупик и мы заплыли подальше, я и сделала ей этот укол. И отпустила на все четыре стороны.

— И как, рука не дрогнула? — поинтересовалась Тая, уже зная, что услышит в ответ.

— Нет.

— Понятно, — Тая кивнула, помолчала и, вместо того чтобы продолжить рассказ, спросила: — Скажи, а зачем ты вообще решила нас обеих родить?

— Молодость и обстоятельства, — усмехнулся монстр. — Ну и выгода тоже. Своей первой квартирой я завладела вполне легально, за несколько месяцев до рождения твоей сестры — пользуясь своим положением, втерлась в доверие к полоумной старой бабке. Потом бабка окочурилась, а я, не имея по тем временам возможности продать квартиру, разменяла ее, тоже получив за это немалые деньги. Так у меня появился мой первый капитал. Я его сделала и приумножила, только я сама! Поэтому никогда и ничем не считала себя обязанной всем вам. Вопреки тому, что думала твоя сестренка.

— Вернемся к ней, — сказала Тая, подавив в себе желание спросить, сама ли умерла та сердобольная старая бабка. — Бросив ее в озере, ты направилась к нам домой. Поскольку там годами почти ничего не менялось, ты приблизительно знала, где что лежит. Обыскала все закутки в поисках карты, на всякий случай выдрала из альбома свои снимки и ушла, машинально заперев за собой дверь. Но не была до конца уверена, что Элька не успела передать что-то мне. Поэтому, когда я приехала в поселок, твои люди стали за мной следить.

— Следить? — холодно усмехнулся монстр. — Деточка, да мы в двадцать первом веке живем. Поэтому все, что я сделала, чтобы быть в курсе твоей жизни, это прикрепила над дверью микрофон. И мой доверенный человек прослушивал все, что у тебя происходит. Правда, микрофон попался не очень хороший или закреплен был не слишком удачно, потому что слышимость была не на высоте. Охватывалась только кухня, да и на той большинство разговоров удавалось получать только фрагментами. Но поначалу даже этого хватало, чтобы понять: ты ничего не знаешь. А значит, где бы твоя сестра ни спрятала свою карту, с тобой она этим не поделилась. Мы уже готовы были предоставить тебя самой себе, когда вдруг этот ночной жмурик принес тебе найденный телефон. Нам, как и прежде, не удалось услышать всего, о чем вы там с ним говорили, поэтому пьянчужку пришлось на выходе из дома перехватить и допросить. Надо сказать, он держался героем! Хорохорился до последнего. Но информацию про можжевельник нам все-таки выдал — наверное, решил, что она все равно уже не сыграет никакой роли. Тогда один из моих подручных сбегал туда проверить, не была ли под телефоном отдельно закопана еще и карта. А второй мой подручный скинул твоего жмурика в ров. Он в таких делах специалист, так что шансов у жмурика тоже не было, как и у твоей сестренки. Оставлять же его в живых было нельзя, как и ее, — он не стал бы молчать, несмотря ни на какие угрозы.

— Ясно. — Тая не удержалась от горького вздоха: бедный Тереха! Спившийся, опустившийся человек, но так и не давший окончательно себя сломить, за что и поплатился. Но спросила о другом: — Чем хоть ты так держишь возле себя этих своих подручных, что они даже на убийство готовы пойти?

— О! — Женщина многозначительно улыбнулась. — Они на многое готовы ради меня. Я умею влюблять в себя мужчин. И, кроме того, этим двоим я еще и слишком хорошо плачу.

«Тогда скорее второе и сыграло роль, чем первое», — хотела сказать Тая. Но щека слишком болела, так что она не стала рисковать еще и другой. А может, что хуже того, и этой же самой. Поэтому лишь спросила:

— Вы с этой парочкой, наверное, и черным риелторством занимались не раз?

— А как еще, по-твоему, можно проложить себе путь в большой бизнес?

— И даже теперь небось этим не брезгуете?

— И теперь, — без колебаний подтвердил монстр. — Десятки квартир попадают не в те руки. А старичье да алкашня — они же только небо коптят да занимают социальную нишу.

— Прелестно! — фальшиво восхитилась Тая. — Знаешь, дедушка, не зная о тебе даже половины всей правды, пожалуй, отказался бы воспользоваться твоими деньгами, даже если бы ты сама их ему принесла.

— Не принесла бы, об этом даже речи быть не могло.

— Ну да, — покивала Тая. — Я помню: тебе на нас наплевать. И в свете этого меня только вот что удивляет: я-то как смогла дожить до сегодняшнего дня?

— Не нашли сразу подходящего способа, как от тебя избавиться, не вызвав при этом подозрений. Я хотела было сразу устроить тебе самоубийство, якобы ты повесилась, не сумев оправиться после смерти сестры, но первые дни ты жила у Ритки, а потом это выглядело бы уже неубедительно, стали бы возникать вопросы. Так что пришлось отложить корректировку твоего жизненного срока на неопределенное время, ведь три смерти в одном поселке, да почти одна за другой, да еще и как-то, пусть и косвенно, связанные между собой, — это было бы уже слишком. Перебор, которым не стоило искушать судьбу. Поэтому нам оставалось только наблюдать за тобой и ждать, когда ты уедешь обратно в город.

— Для того чтобы ускорить мой отъезд, вы подослали ко мне агента, наверняка с более чем щедрым предложением, да? А когда я даже не стала его слушать, перешли к угрозам. Одного не пойму: зачем при этом пытались еще раз проникнуть в дом?

— Установить еще один микрофон, чтобы иметь более полную информацию обо всех твоих поступках и планах. Не удалось. Впрочем, в итоге нам и первого микрофона хватило. Чтобы услышать, как твой мужик обронил фразу о снимках, накануне своего погружения. Так мы узнали о них и забрали, пользуясь любезно оставленным окном, пока вы ездили в город за его снаряжением. Но вот еще раз обыскать дом и найти ту самую карту памяти не успели до вашего возвращения, пришлось срочно ретироваться с тем, что есть. Однако на следующий же день, после того как вы вернулись с озера, мы узнали от вас, что карту ты хранишь в банке. Вы поехали туда, а мои ребята — за вами. Вот и все. Больше, я думаю, нечего тебе рассказать. Кроме разве того, что любовником твоим мы тоже займемся, этой же ночью. Придется. Сегодня он на тебя зол, вы поссорились, но завтра остынет и начнет думать. А как много ты ему рассказала про снимки? Нет, я тебя об этом не спрашиваю. Просто рассуждаю. Я не могу рисковать, даже при условии, что все снимки до единого уничтожены и он не сможет никому ничего доказать.

— И ты рассчитываешь, что я скажу вам, где он живет?

— При желании я могла бы разломать весь твой нынешний героизм, как карточный домик. Но этого не требуется. У него весьма приметная машина, номер мы тоже знаем. А при моих возможностях вычислить по машине хозяина и его адрес не составит труда. Тем более что мы следили за вами по дороге в банк, и мне уже известны его дом и подъезд. Насколько я знаю, у него дома могли храниться кислородные баллоны. Это хорошо. Даже если на самом деле и не хранились или если он увез их в поселок, неважно. Главное, что его знакомые знали о его увлечении подводным плаванием и смогут вспомнить об этом на предстоящих дознаниях.

— Вы хотите устроить взрыв в его квартире? А как насчет того, что могут пострадать и другие люди? И немало? — поразилась Тая.

— А мне их теперь нечего считать. Больше одного пожизненного мне дать не смогут, даже если однажды поймают. А меньше уже и сейчас бы не дали, так что математика очень проста. Вот теперь — точно все. Больше я, кажется, ничего не упустила.

— Ну разве что самую малость: мне хотелось бы знать, что вы собираетесь сделать со мной? — спросила Тая, даже не пытаясь воззвать к совести стоящего перед ней «математика» ввиду абсолютной бесполезности этого.

— Списать твою смерть на цыган. Есть в здешних краях поселок, где они обосновались целым табором. Ну а ты, впавшая в депрессию после смерти сестры и ссоры с любовником, отправилась к ним погадать. И что-то с одним из них не поделила. Логично?

— Вам виднее, — пожала плечами Тая, зная одно: Алешка никогда этому не поверит, как бы профессионально преступная троица все ни обставила. Лишь бы сам уцелел!

— Ладно, посиди пока, — сказал монстр. — Ребята раздобудут парочку необходимых нам улик, а я проедусь в твой банк, пока он еще не закрыт. Мы тут нашли у тебя в сумочке ключик, вот и хочу проверить, что ты еще могла прятать в своей ячейке.

— Тебя туда не пропустят, — возразила Тая, все-таки испытывая тревогу — а ну как эти убийцы смогут добраться до последнего носителя со снимками?

— Отчего бы? Паспорт у меня твой есть, ключ тоже. И внешнее сходство имеется, если ты еще не заметила. Так что если хорошо постараться, то все получится. Ну давай до скорого, — и монстр вышел из избушки.

— Алешка, Алешенька! — одними губами прошептала Тая, глядя ей вслед.

Алексей вернулся скоро, как и обещал. Вышел из машины, окинул взглядом лежащего на земле Влада и, не произнеся ни единого слова, взялся за дело. Достал небольшую сумку, из нее вытащил ложку, какой-то пакетик и шприц. Потом извлек и резиновую полосочку, которая вполне могла бы сойти за жгут. Деловито обратился к другу:

— Димон, проверь, насколько он у нас крепко связан, а то ведь брыкаться начнет. А у меня всего одна доза, так что нельзя рисковать.

«Ты что, совсем с головой дружить перестал?!» — легко читалось в глазах Дмитрия. Но при пленнике он решил не спорить. Подошел к нему, проверил руки-ноги, на всякий случай намотал еще несколько витков скотча. Действия Алексея не оставили пленника равнодушным: глаза его испуганно расширились, и задышал он более часто и шумно. Но, не обращая на него никакого внимания, Алексей вскипятил над зажигалкой воду в ложечке, высыпал в нее из пакетика какой-то порошок. Потом чуть остудил, набрал все это в шприц. И, положив пока шприц на капот, направился к лежащему охраннику с резинкой в руках, явно намереваясь перетянуть ею вену. Тот отчаянно забился на земле — то ли боялся подобных «лекарств», то ли уже имел в своей жизни какой-то связанный с ними печальный опыт. Но, подавляя его сопротивление, Алексей задрал ему рукав, затянул резинку. Посетовал:

— Вены что-то неважные. Ширялся, что ли, раньше? Но ничего, попадем. И не в такие кололи.

Тут охранник окончательно сломался, замычал, изо всех сил мотая головой и показывая, чтобы отлепили скотч ото рта.

— Ну что ж, — Алексей взялся пальцами за край липкой ленты. — Послушаем в целях экономии дорогостоящего препарата. А то жаль качественную «дурь» переводить на недостойных клиентов.

— Что вам надо? Чего вы хотите? — зачастил охранник, едва у него появилась возможность говорить.

— Это тебе уже озвучивали: нам нужно знать, куда твой племянничек мог спрятать мою жену. Только не говори, что ты этого не знаешь, не поверю. Так что либо называешь точные координаты, либо колем тебе «сыворотку правды». Может, конечно, она и не подействует так, как мне надо, это ведь обычный героин. Но ведь пока не проверишь, не узнаешь наверняка, так?

— Не надо! — Охранник весь напрягся и взмок. — Есть одно местечко — заброшенная пасека в несколько домов. Там у них что-то вроде генерального штаба.

— У них — это у твоего племяша Женьки Гулялина, у его другана Кольки Иванова и у… Кто там третий?

— Да самая главная, баба ихняя. Анжелка Виноградова. Говорил я племяшу: не доведет она его до добра! Но уж больно хорошее всегда платила бабло, вот он и купился с потрохами. Дурак!

— Где эта пасека? — спросил Алексей. Потом встрепенулся: — Как, ты сказал, фамилия этой бабы? Виноградова?! Анжелика?!

— Да. А пасека — она сразу за Мотылевкой, километров семь. Найдете по навигатору.

— Ладно, проверим, — Алексей оглянулся на друга: — Димон, грузим его в машину!

— Я же вам все сказал! — закричал в испуге охранник.

— А я тебя и не ширнул, как видишь, — Алексей бережно спрятал шприц в бардачок.

— Так куда вы меня?!

— Сдадим в участок. А ты что думал, отпустим, чтобы ты мог племянничка предупредить о нашем визите? Дудки! Димка, повезли его к твоим ребятам! А дальше будет видно.

Охранник пытался что-то возразить, но Алексей снова налепил ему скотч на губы. И веско сказал, глядя ему в лицо:

— Если выяснится, что ты мне соврал, то для тебя будет даже лучше, если ты окажешься под защитой закона.

В пути Дмитрию, севшему на заднем сиденье, рядом с брошенным туда же пленником, пришлось поддерживать последнего, чтобы тот не бился головой о переднюю спинку: Алексей вел машину в лучшем случае на грани конфликта с законом, в худшем — далеко за его пределами.

— Да аккуратней ты, псих! — не выдержал Дмитрий на особенно смелом вираже.

— Не дрейфь, тут противоударная система надежная. А вот к Тайке можем и не успеть. Анжелика Виноградова! Может, это простое совпадение?

— Совпадение с чем?

— С тем, что это чудовище может оказаться их родной матерью, Тайкиной и Элькиной. И если уж Эльку она не пожалела, то ты представляешь, на что она вообще способна? Так что держись, хоть зубами за воздух, и не жалуйся, все равно не поможет.

Дмитрий согласно притих и молчал всю оставшуюся дорогу. И лишь когда машина притормозила у его родного отделения, кивнул Алексею на связанного пленника:

— Ну что, выносим?

Вынесли. Разрезали скотч на ногах и дальше повели своим ходом.

— Димон, ты кого сюда приволок? Что, сверхурочные на дом берешь? — встретили Дмитрия в участке.

— Вот, — Дмитрий подтолкнул к ним пленного, — человек хочет ступить на путь исправления, так что заприте его покрепче, пока он не передумал. И держите до моего возвращения, глаз с него не спускайте. Разве что позвоните в следственный комитет и скажите, что у вас тут содержится важный свидетель по делу Демидова, о расчлененке на озере. Тот самый, который записи с камеры наблюдения стер в ночь ее утопления. Я уверен, что их это очень заинтересует. В общем, оформляйте и караульте! А я пошел, у меня еще куча дел.

Поняв, что попал в руки настоящих полицейских, охранник гневно выдохнул:

— Менты! А косите под настоящих бандюганов! Я дам показания, что вы выпытывали у меня информацию под принуждением! И что наркоту мне пытались вколоть!

— Ты скажи еще, что мы тебя марочным коньяком насильно поили! — обернулся к нему Дмитрий, уже собравшийся уходить. — И под дулом пистолета швейцарским шоколадом заставляли закусывать!

На том они и расстались. Охранника заперли в «обезьяннике», а оба приятеля вернулись в машину. Где Дмитрий уже совсем другим тоном заявил Алексею:

— Так, гони мне сюда свой шприц! О том, где ты его раздобыл, после поговорим!

— Да на, если хочешь, — Алексей вытащил требуемое из бардачка. — А взял у Тайки дома, в аптечке. Ты что, думаешь, там и впрямь героин? Надо же, тоже купился! Могу тебя разочаровать: там обычный пенициллин, пересыпанный из флакона в пакетик!

— Блин! Актер обветшалого театра! — Дмитрий понюхал шприц, чтобы лишний раз убедиться в правоте Алексеевых слов. — Ты и в самом деле был на редкость убедителен! Но что бы ты стал делать, если бы этот тип не сломался и предложил тебе его ширнуть?

— Ну так ведь не дошло же до этого, — Алексей философски пожал плечами, снова выезжая на трассу. Вел он машину все в той же манере. Когда у него зазвонил телефон, он, чтобы не отвлекаться от дороги, перебросил его Дмитрию, в то же время напряженно прислушиваясь к первым словам разговора. Алексей надеялся, что звонит Тая. Но оказалось, что это наконец-то вернулся припозднившийся следователь, которому были оставлены записка и флешка. Так как Дмитрий был в курсе всех последних событий, Алексей доверил приятелю все объяснения, а сам погнал машину дальше. Впрочем, после поворота на Мотылевку скорость его езды ограничила дорога. Когда-то заасфальтированная, но теперь вся в ухабах. Пользуясь навигатором, они кое-как доехали до самой Мотылевки, потом отыскали поворот на старую пасеку. Вначале на карте, после этого — уже на самой местности. Дорогой оказалось то, что приятели приняли вначале за обычную лесную просеку. Из-за ее качества скорость движения упала еще больше.

— Алешка, да не психуй, — видя нервозность приятеля, попытался успокоить его Дмитрий. — Осталось немного, скоро будем на месте.

— Легко сказать! А между тем уже почти стемнело! Самое время настает для того, чтобы начинать действовать! И они начнут, будь уверен! Им нужно быстро и надежно обрубить все концы, чтобы самим выйти сухими из воды, а Демидова утопить окончательно.

— Уже не получится, ни под каким углом.

— Да, но они-то об этом не знают. Поэтому будут заметать следы изо всех своих сил… Блин! — Внезапно заметив блеснувший из-за поворота свет фар от встречной машины, Алексей быстро свернул в кювет, к счастью, не отделенный от дороги канавой и не сплошь заросший кустами. Выключил в машине весь свет, а сам выскользнул из салона и метнулся назад, к дороге. Дмитрий остался в машине — незаметно залечь за кустиками возле самой обочины вдвоем было бы никак.

— Кто это был? — с нетерпением спросил он после того, как чужая машина с ничего не заметившим водителем проехала мимо, а друг вернулся назад.

— Насколько я смог рассмотреть, это была женщина, одна в салоне, если только Тайка не находится у нее в багажнике, — Алексей вывел свою машину из кустов, но развернул ее не к пасеке, а в сторону города. — Вот что, Димон, бери-ка ты машину и езжай за ней. Нельзя упускать ее из виду. А я до пасеки и пешком добегу, тут всего километра два осталось.

— А ты уверен, что надо за ней ехать? — усомнился друг. — Может, это просто какая-то случайная проезжая?

— Нет. Не 987-я, но тоже из «Данаи», так что случайно оказаться здесь не могла. Дело в том, что, когда мы с тобой ездили днем в агентство, я видел эту машину на их служебной стоянке. Тормознуть бы ее сейчас надо было! Но вдруг Тайка у них все-таки не здесь? Давай езжай за ней, старик. И не вздумай ее потерять!

— Сделаю все, что смогу, — приятель быстро пересел за руль. Но задержался еще на несколько секунд. — Слушай, а может, лучше нашим отсюда позвонить? Они ее на въезде в город и встретили бы.

— Нет, ни в коем случае! А вдруг она в сам город не поедет? Или твои с ней разминутся? А Тайка мне живой нужна! Понимаешь? Живой!

— Ну, давай беги тогда! А я как справлюсь, так сразу вернусь.

На том они и расстались. Дмитрий поехал обратно к Мотылевке, вслед за уехавшей машиной, а Алексей бегом пустился к пасеке. Показалось ли ему, что где-то вдалеке мелькнул свет фар, как будто там проехала еще одна машина? Точно он мог сказать лишь одно: если машина и проехала, то не в город. Значит, если Тая не найдется на пасеке, можно будет поискать, не ведет ли оттуда еще одна дорога, еще в какой-нибудь поселок.

Вскоре вожделенные несколько домишек на заброшенной пасеке предстали перед Алексеем, смутно вырисовываясь из темноты. Тусклыми золотыми звездочками в трех домишках светились окна. Едва отдышавшись после быстрого бега, Алексей украдкой направился к ближайшему домику. Подкрался, заглянул в окно, надеясь увидеть там Таю. Но увидел только старика со старушкой, сидящих за столом. Настолько древних, что заподозрить их в чем-то криминальном было попросту невозможно. Разочарованно вздохнув, Алексей направился к следующему домику — избушки были разбросаны хаотично и на весьма приличном расстоянии друг от друга.

Вопреки опасениям Алексея, машина, которую преследовал Дмитрий, все-таки въехала в город и смело понеслась к центру. Дмитрий без труда удерживал ее в поле зрения, лавируя в оживленном вечернем потоке машин. Женщина проехала поворот, ведущий к «Данае», но зато притормозила возле магазина дамской одежды. Поначалу Дмитрию показалось, что из машины выпорхнула сама Тая — именно в этом платье она приезжала накануне к нему в участок вместе с Алешкой. Но когда женщину ярко осветили огни витрин, Дмитрий понял свою ошибку: у этой и прическа была другая, и сидело платье на ней не так. Не свободно, как на Тае, а почти внатяжку. Значит, подумал Дмитрий, продолжая следить за женщиной уже пешим, она заставила Таю раздеться. Хочет добиться с ней сходства? Подтверждая эту его догадку, женщина купила в магазине парик. И длиной, и цветом волос напоминающий Таину прическу. После этого Дмитрий почти не сомневался, куда она направится дальше. Конечно же, в банк! Забрать из ячейки последнюю, как она думает, флешку! Тут бы и вызвать наряд, и задержать бы ее на месте очередного преступления, самого невинного по сравнению со всеми остальными. Но Дмитрий решил, что было бы неплохо узнать, куда она направится после посещения банка — ведь чем больше собрано улик, тем меньше потом болит голова у следствия. Поэтому он спокойно дождался, когда женщина снова выйдет к машине, и опять тронулся за ней следом. Увидел, как перед выездом с площади перед банком женщина притормозила, взявшись за телефон. Говорила недолго. А потом, взвизгнув шинами, вдруг кинулась на шоссе, в самую гущу машин. Подрезая и лавируя, под рев клаксонов и отборный водительский мат. Дмитрию только осталось смотреть ей вслед, сознавая, что повторить такой маневр в создавшейся толчее у него точно уже не получится. Он понимал, что упустил свою подопечную. Но никак не мог понять, с чего бы вдруг и куда она так рванула. Оставалось думать, что ей что-то сказали по телефону. Что-то, очень ее взволновавшее. И связано это, скорее всего, с Таисьей или Алешкой. Глядя вслед уехавшей машине, Дмитрий вытащил свой телефон. Алешке позвонить не посмел — вдруг тот не отключил на телефоне звук? И вдруг в это самое время прячется на своей пасеке от бандитов? Поэтому, больше не колеблясь, Дмитрий все-таки начал звонить своим собратьям по оружию.

Платье Тае пришлось снять самой, под угрозой того, что иначе этим займутся шофер с громилой. После чего монстр переоделся и накрасился по-другому, заставив Таю наконец-то заметить: сходство между ними действительно есть. Вот разве что разница в возрасте, не слишком бросающаяся в глаза при том уходе, которым монстр себя окружил, да прически разные. Ну и сидело Таино платье, как она злорадно заметила, на ней все-таки лучше, чем на этой… Она проводила выходящего монстра недобрым взглядом, стараясь при этом сжаться в комочек — никакой другой одежды взамен ей не дали, поэтому теперь на ней оставалось только тонкое нижнее белье. На которое слишком уж похотливо поглядывали бродящие под окном мужчины. К Таиному облегчению, долго любоваться видом в окно монстр им не позволил, вместо этого раздав им сразу по несколько поручений. Каких именно, Тая не слышала, зато хорошо видела, как монстр перечисляет, а эти двое послушно кивают головами в ответ. Потом они принялись за дело где-то за пределами видимости из окна. Тая снова могла лишь слышать, как они чем-то грохочут, потом — шелестят. Наконец громила пошел застилать багажник машины пленкой. Тая ощутила крайне нехороший холодок, когда поняла вдруг: а ведь стараются, скорее всего, из-за нее! Чтобы не испачкать кровью багажник, когда повезут тело подкидывать в цыганский хутор. Только когда они собираются это делать?! И главное — как?! Монстр сел в свою машину и укатил, но Таю это не успокоило. Немного отлегло у нее от сердца только тогда, когда и громила с водителем тоже собрались куда-то ехать. Она понимала, что эта отсрочка ненадолго. Но, по крайней мере, могла не ждать смерти до тех самых пор, пока они не вернутся.

С отъездом обеих машин тот самый деревенский парень-увалень, про которого Тая уже как-то подзабыла, вошел в дом и сел у противоположной стены, не сводя глаз с полуголой Таиной фигуры. Вряд ли ради того, чтобы убедиться, что она не сбежит.

— Ну, чего уставился? — беззлобно спросила Тая; из всей этой компании парень вызывал у нее наименьшую антипатию.

— А ты красивая! — с детской непосредственностью сказал он в ответ. — Очень!

— Ладно, любуйся, пока я еще жива, — разрешила Тая.

— Они тебя убить собираются? — Парень спросил это как-то неуверенно, словно ожидал, что Тая сейчас опровергнет его слова. Но она не видела для этого причин. Спросила в ответ:

— А что, я у вас тут первая, кого эти приговорили?

— Нет… — он вначале замялся, а потом на одном дыхании выдал целую речь: — Просто в этом мире иначе невозможно. Что, например, толку говорить льву о том, что нельзя убивать оленей? Ведь если он перестанет это делать, то тоже убьет, но уже себя самого. Поскольку погибнет от голода.

— Ого! — восхитилась Тая. — И кто же тебе это в голову вбил? Мужики? Или Анжелка? Потому что это ведь не твои слова.

— Но они же правильные, разве не так?

— Не так. Потому что лев убивает ради того, чтобы кушать. А твои с жиру бесятся. Сколько им ни дай, все им будет мало. И потом, даже если лев отказался бы убивать, он бы всего один раз от голода умер. А сколько оленей он за свою жизнь успеет убить? Неправильное какое-то получается соотношение. Несправедливое.

Таин собеседник ничего не ответил, а, понурившись, вначале принялся что-то обдумывать. И только потом сказал:

— Мне никогда не нравилось, что они делали, и я в этом не участвовал. Так, сторожил только. Но ведь если бы я отказался, они бы другого нашли. А со мной бы просто разделались, как с остальными.

— Бежал бы ты от них куда подальше, — посоветовала Тая. — Ты ведь, если разобраться, совсем неплохой.

— Ты тоже хорошая! — с жаром сказал он, воззрившись на Таю еще сильнее разгоревшимися глазами. Полюбовался, сопя все громче, потом предложил: — Слушай, а может, мы с тобой… ну это… а я бы потом тебя отпустил? Правда не вру!

Тая ответила не сразу. Вот он был перед ней, шанс спасти свою жизнь! И, пожалуй, даже Алешка не стал бы ее за это судить. Даже если узнал бы обо всем. Парнишка ведь действительно не лжет, это по нему видно. И в самом деле отпустит, если только она сейчас согласится… Представив себе, на что именно, Тая содрогнулась и медленно покачала головой:

— Прости, но я не смогу. Я очень мужа люблю. Он для меня один на всем белом свете.

— А он тебя тоже любит? — с наивным любопытством спросил парнишка.

— Наверное, да. Хотя он никогда мне об этом не говорил.

— Знаешь… — паренек сделал паузу, решаясь, а потом выпалил: — А я тебя и так отпущу! Не хочу, чтобы они тебя убивали! Только, чтобы они меня потом за это тоже не убили, ты ударь меня палкой по голове. Чтобы я сознание потерял. Тогда они поверят, что я не виноват. Вот, у меня и ключи есть! Запасные! — Он вытащил из кармана связку и, подобрав нужный ключик, освободил от наручника Таину руку. Потом замер над ней, шумно сопя. Осторожно провел пальцем по ее груди, над кромкой лифчика.

— Они могут вернуться в любую минуту! — напомнила Тая, опасаясь, что парню сейчас откажет его и без того не могучий рассудок.

— Да, — он заставил себя оторваться от Таи. Нашел за печкой увесистый деревянный черенок и протянул ей. — На, держи. Я повернусь, а ты ударишь. Бей сильнее, не бойся, у меня голова крепкая.

Он и в самом деле развернулся, подставляя ей затылок. Тая покрепче перехватила палку в руках. И даже чуть-чуть приподняла ее, но на этом ее решимость закончилась. Бить человека по голове? Причинять ему боль? И ладно бы где-то в драке, а вот так, ни за что… Точнее, даже наоборот, за то, что он хочет сделать доброе дело.

— Ну давай, времени мало, — поторопил ее парнишка. — Они ведь ненадолго уехали.

— А если у меня не хватит сил ударить тебя так, чтобы ты сознание потерял? — спросила Тая упавшим голосом, опуская палку. — Только голову тебе разобью. Тебе же будет больно!

— А если они поймут, что я тебя отпустил, они мне еще больнее сделают, — сказал он, повернувшись к Тае. — Давай! Размахнись хорошо!

— Размахнись… — Тая перехватила палку. — Тебе легко говорить, не тебе же это делать. А я боюсь! Я никогда в жизни людей не била! Да еще так серьезно!

— Ну всего один раз! А то мне снова придется тебя пристегнуть, — пригрозил он. — Ты же понимаешь, что они со мной за это…

Он недоговорил, вдруг скользнув к Таиным ногам безвольной тряпичной куклой. А на его месте возник Метелин.

— Алешка! — ахнула Тая. Забыв обо всем на свете, она кинулась было ему на шею. Но, едва не запнувшись о бесчувственного парнишку, вернулась в реальный мир. — Ты что, ударил его по голове?!

— Насколько я понял, именно об этом он тебя и просил.

— Сумасшедший! А если ты его убил? — Тая быстро проверила пульс у поверженного, с облегчением обнаружив, что с ним все в порядке.

— Я сегодня уже тренировался, — с мрачной иронией ответил Метелин. Внимательно взглянул на Таю: — Ты в порядке?

— Разве что эта ведьма меня раздеться заставила, — ответила Тая, заметив, что его порядком нервирует ее внешний вид. — Ей мое платье потребовалось, для поездки в банк.

— Ясно, — он заметно расслабился. Скинул с себя рубашку, протянул ее Тае: — Оденься. А теперь бежим отсюда. Быстрее, — он подал ей руку, помогая перешагнуть через лежащего. Они успели сделать несколько шагов, отделяющих их от порога, когда в раскрытую дверь, ослепляя обоих, ударил свет фар неслышно подъехавшей машины. Из нее беглецов заметили. Сидевший на пассажирском сиденье громила выскочил прежде, чем машина остановилась, и кинулся к дому. Метелин дернул Таю назад, захлопнул дверь, но запереть не успел. Зато успел подхватить с пола увесистую дубинку, которой оглушил паренька. Тот как раз начал приходить в себя, сел на полу, держась рукой за затылок. Недоуменно посмотрел на Таю, но ничего не спросил. Дверь с грохотом распахнулась под ударом громилы, а сам он замер на пороге, оценивая ситуацию и противника. Поочередно перевел глаза с Метелина на Таю и на паренька.

— Ты куда глядел, контуженный? — прорычал он последнему. — Хорошо, что мы приехали вовремя! А то Анжелка шкуру бы с тебя спустила живьем! — Тут он снова перевел глаза на Таю с Алексеем. Переступил с ноги на ногу, словно не зная, на что решиться. У него за спиной мелькнул его напарник — шофер.

— Это мы удачно успели, — сказал он громиле, тоже оценив перемены в доме. — Ну что, Анжелке будем звонить? Теперь ведь точно без следов не получится.

— Даже не сомневайтесь, — заверил Метелин. Они с громилой застыли друг перед другом, и можно было даже почувствовать, как наэлектризовано пространство между ними. Не хватало только маленькой искорки, чтобы эти двое сцепились друг с другом. Но тут у шофера зазвонил телефон, заставивший громилу на полшага отступить.

— Что там? — спросил он, не спуская с Метелина глаз.

— Коля, вы уже приехали? — раздался в трубке голос монстра — шофер повернул ее так, чтобы и громиле было слышно. И, как следствие, остальные тоже все слышали.

— Да! — громко ответил за шофера громила. — У нас тут сюрприз!

— У меня тоже! Девчонкин хахаль вздумал за мной следить, я его заприметила возле банка. Не знаю, как он меня вычислил, но едет за мной на своей машине. Сейчас отрываюсь от него — и к вам. Будьте наготове.

— Хахаль?! Да он уже здесь!

— Не может быть! Он у меня на хвосте!

— У тебя на хвосте только его машина! Что нам делать? — Громила занервничал.

— Как только появится возможность, беги, — тихо сказал Метелин Тае на ухо, одновременно оттирая ее назад, к маленькому окошку за печкой. Она чуть отступила, но не отошла. Больше всего на свете ей бы сейчас хотелось спросить у него, что он собирается делать. Но она знала, Метелин все равно не ответит, и самое страшное, что вскоре она получит этот ответ сама, только уже не на словах. Ее сердце билось в ледяной груди, стараясь обогнать само себя, но все равно никак не могло согреться.

— Убирайте их обоих! — раздалось из трубки. — По пути решу, что делать дальше.

Связь прервалась. Громила торопливо сунул руку в карман. Не дожидаясь, когда он ее вытащит, Алешка первым бросился на него. Удар его кулака пришелся вскользь, громила успел отклониться. Щелкнул, открываясь, нож. За ним, как эхо, второй, открытый уже шофером. Алешка поймал его лезвие на свою дубинку, в которой оно и застряло, ударил шофера под дых. Успел уклониться от второго ножа, лишь рассекшего кожу. Громила хотел схватить Алешку рукой, но Метелину сослужило добрую службу то, что он отдал Тае свою рубашку — полуголого противника было не так-то просто удержать. Он выскользнул, тут же ударил. Удар частично погасился выставленным лезвием. Тая вскрикнула от ужаса, но это оказался лишь порез. Кровь из которого, впрочем, закапала на пол. Нож шофера выпал из Алешкиной дубинки, и тот силился его подобрать, пока Метелин с громилой кружили друг перед другом. Попал под удар Алешкиной ноги, отлетел, но снова двинулся за ножом. По полу, становившемуся сырым и красным. Громила сделал выпад, Алешка парировал так, что в этот раз пострадала только деревяшка. Тут с пола поднялся снова вооруженный шофер.

— Прошка, идиот, что ты расселся?! — рявкнул он на парнишку. Но тот, как и Тая, мог только с ужасом таращиться на происходящее, вжавшись в стену и даже не пытаясь вмешаться. Тая уже и не помнила о том, что Алешка приказывал ей бежать, едва он отвлечет обоих бандитов. Да если бы и вспомнила, все равно бы не убежала. Хоть и окно было близко, хоть и Прошка наверняка бы не стал ее удерживать. Нет, что бы ни случилось, она желала оставаться с Метелиным до конца! Только вот до какого?! Метелин поднырнул под занесенную руку с ножом и ударил шофера по ребрам. Перекатился через стол, достав громилу ногой. На столешнице тоже остались кровавые разводы. Тая задержала на них взгляд, но лишь на мгновение, снова метнувшись глазами к своему Алешке. Тот снова успел двинуть шофера, на сей раз локтем, но так, что тот опять согнулся пополам, ненадолго выбыв из строя. Блокировал вооруженную руку громилы, схватил его за запястье, выронив свою дубинку. Оба обменялись несколькими ударами, нанесенными свободной рукой. Потом Алешка резко крутанулся, откидывая громилу на уже начавшего подбираться шофера. Тая едва успевала за ними следить. Громила упал, подминая шофера, но не отпустил Алешкину руку. Дернул его на себя, попытался подсечь ногой. Алешка увернулся, ударив врага в подбородок. Тот, слегка оглушенный, выпустил Алешку и отлетел еще чуть назад, тем самым выдвигая шофера на передний план. Тот, еще не успев подняться, ударил Алешку ногой в колено. Алешка тоже упал, быстро перекатился. Все трое поднялись практически одновременно. Один нож был в руке у шофера, второй валялся под ногами противников. Не имея возможности поднять его, Алешка просто пнул по рукоятке, отшвыривая нож подальше. Проскользнув по полу мимо Таи и Прошки, выпачканный в крови, нож залетел под скамейку.

— Прошка, нож! — рявкнул громила, выхватывая пока оружие у шофера, как у менее опасного противника.

Тая резко развернулась и уставилась Прошке в глаза, без всяких слов предупреждая, чтобы он не смел помогать этим убийцам. Тот шумно сглотнул и отчаянно затряс головой, давая знать, что не станет. Уверившись, что он и в самом деле на это не пойдет, Тая снова устремила свой взгляд на Алешку. Она отвлекалась от него всего на каких-то несколько секунд, но перелом в драке произошел так быстро, что Тая даже не успела понять, как такое могло случиться. Она увидела, что шофер ухватил Алешку сзади за шею удушающим захватом, а громила метнулся к нему, сжимая в руке нож. Напоролся на резко выставленную Алешкой ногу, отлетел назад, уткнувшись в стену спиной. Алешка тем временем попытался вывернуться из захвата. Не успел, громила быстро оттолкнулся от стены и был уже рядом, а шофер все еще продолжал его душить обеими руками сзади за шею. Тая увидела занесенный над Алешкой нож, и что-то вдруг в ней сломалось. Или, наоборот, внезапно включилось? Она резко вскочила, схватила с пола тот самый черенок, которым Прошка так и не допросился ударить его по затылку. И, сжимая его обеими руками, как копье, со всего отчаяния (силы у нее были невелики) ткнула шофера куда-то, сама не разбирая, куда, лишь бы Алешку не зацепить. Тот вскрикнул, теряя равновесие вместе с Метелиным. Метившее в Алешку лезвие просвистело над ним, падающим, так и не зацепив. Тая ощутила на своем лице зловещий ветерок от ножа, отшатнулась и тоже кинулась на пол, ища спасения там. Увидела перед собой ботинки громилы. И, не дожидаясь, когда тот попробует еще раз достать Алешку своим ножом, опустила черенок ему на ногу, словно желая вбить в ботинок. Громила с яростным рыком попытался схватить Таю за волосы. Ему это почти удалось, когда успевший подняться Алешка перехватил его руку, и они, сцепившись, снова упали. Покатились по полу. Тая отскочила, все-таки расставшись с клоком волос, поискала глазами шофера. Опустившись возле стены на четвереньки, тот надрывно кашлял, сплевывая на пол кровь вперемешку со слюной. Но не успела Тая облегченно вздохнуть по поводу того, что один из противников выбыл из строя, как входная дверь распахнулась, и на пороге возник еще один, приезда которого в шуме драки никто и не услышал. Увидев, что творится в доме, вернувшийся монстр не растерялся. Сдернул с плеча свою сумку, сунул руку внутрь. Не желая выяснять, что она оттуда извлечет, Тая со своим черенком бросилась на женщину. Но та оказалась спортивной не только с виду. Перехватила Таю, заломила ей руку, заставив выронить черенок, а потом с такой силой швырнула на стену, что у Таи от удара вышибло дух. Сама же снова вернулась к сумке. Но опять не успела ничего из нее достать — поняв, что врукопашную ей с монстром не справиться, Тая, даже не поднимаясь с пола, на который сползла, принялась швырять в нее все, что только попадалось под руку. В деревенском доме такого добра навалом: совок, ковшик, несколько поленьев, грабли без черенка, маленькая скамейка… Промахнуться с такого расстояния было практически невозможно, так что монстру осталось только прикрыться руками и сумкой, ринувшись на Таю. Женщина была уже рядом, когда, замахнувшись в последний раз, Тая не стала швырять в нее сковородку, а ударила этой небольшой, но тяжелой вещью соперницу по костяшкам голеней. Край сковородки рассек кожу на обеих ногах. Этого монстр не ожидал, взвизгнул, согнулся. А Тая тут же вцепилась в так удачно подставленные волосы. Первые оказались париком, зато вторые — настоящими. Стервенея, Тая изо всей силы дернула монстра вниз, лицом в пол, навалилась сверху, не обращая внимания на наносимые чем-то снизу удары. А потом, вспомнив шофера, развернулась и, подражая ему, схватила лежащую за шею, стараясь сдавить пальцами горло.

— Гадина! Тварь! — кричала Тая, давясь рыданиями. — Да ты знаешь, какой Элька была?! Знаешь, какой?! Элька! Моя Элька! А ты ее ради денег! Ради этих поганых денег! И теперь даже за все деньги мира мою Эльку уже не вернуть!

Монстр извивался и царапался, и хрипел под ней, уже пытаясь не драться, а лишь выбраться, но истерика придала Тае какие-то нечеловеческие силы, и она сжимала руки все сильнее. Пока ее саму не ухватили за запястья. Но даже Метелин не сразу смог ее оттащить.

— Тайка, отпусти! — крикнул он ей в самое ухо. — Не надо! Ты сама потом будешь всю жизнь об этом жалеть! Отпусти ее, слышишь?

С Таей Метелин справился, а вот с ее истерикой — нет. Все-таки выпустив монстра, она билась и корчилась на полу, забыв обо всем. Ему оставалось только обхватить ее, приподнять и крепко сжать, чтобы ее не так колотило.

— Ну как она? — услышала Тая посторонний мужской голос, как только снова обрела способность что-то слышать.

— Нормально, — ответил сидящий на полу Метелин, продолжая прижимать ее голову к своему плечу. Но, начиная осознавать действительность, Тая зашевелилась, высвободилась из-под Алешкиной руки, чтобы оглядеться. Дом, к ее удивлению, оказался полон полицейских.

— Прошку не трогайте! — крикнула им Тая, поскольку недалекий парень всем своим поведением провоцировал именно на это, показывая, что виноват. — Он здесь просто живет и даже пытался помочь… А ты как, Алеш? — перевела она взгляд на мужа, пока полицейские выводили-выносили во двор преступную троицу.

— Нормально. Будем жить, — обняв ее лицо ладонями, он прижался лбом к ее лбу, глядя ей в глаза с близкого-близкого расстояния. — Тайка, сумасшедшая. Ты даже Эльку сегодня заткнула за пояс. Я никогда в жизни от тебя такого не ожидал.

— Жизнь полна сюрпризов, — мрачно вздохнула Тая, иногда все еще судорожно всхлипывая. Метелин отпустил ее, тяжело поднялся на ноги, пошатнулся, тоже пытаясь прийти в себя после пережитого. Потом поискал глазами и нашел бачок с водой. Сполоснул чудом уцелевшую кружку, налил в нее воды, принес Тае:

— На вот, выпей.

Тая жадно припала к воде, хотя глотать удавалось с трудом, потому что горло все еще периодически сжималось спазмом. Потом благодарно кивнула Алешке. Он улыбнулся в ответ, подал ей руку:

— Вставай. Сможешь?

Тая поднялась. Припала к Алешке. Родному, обожаемому. Слава богу, живому! Он провел рукой по ее голове, расправляя волосы. Потом смахнул какую-то налипшую грязь со щеки.

— Я, наверное, сейчас просто безобразно выгляжу?! — ахнула вдруг Тая, хватаясь обеими руками за лицо. И битое, и зареванное.

— А то я тебя всякой не успел перевидать, — усмехнулся в ответ Метелин. — Нашла о чем думать! После всего!

— Нашла! — упрямо возразила Тая. — Тебе этого не понять, Метелин. Потому что ты вообще никогда не…

— Я никогда не научусь понимать женщин, Тай, — досказал он за нее. — Но мне достаточно того, что одну из них я просто люблю.

— Надо же! — Тая распахнула глаза. — Впервые за столько лет ты произнес это вслух, сам! Без моего нытья, без долгих нудных выпрашиваний и прочих орудий пытки!

— Про орудия пытки — это ты точно подметила. Нет ничего хуже, чем когда из тебя клещами вытягивают слова, которых ты не хочешь произносить вслух.

— Ладно, постараюсь больше этого не делать. Если в будущем захочется услышать от тебя что-то хорошее, буду воспроизводить твои слова в мысленной записи, вспоминая сегодняшний день, — Тая с содроганием обвела глазами разгромленную комнату. — Или лучше не надо? Хотя все равно до конца дней не забудется.

— Не забудется, — согласился Метелин. И обнял ее за плечи: — Пойдем отсюда, Тай. Поедем домой.

Тая даже не стала уточнять, куда именно. Потому что и так было ясно: он зовет ее не в одну из двух городских квартир, а именно домой. «К Эльке».

В аэропорту бригада, улетающая на очередную вахту на Север, собралась в зале дружной и шумной кучкой, и только Тая с Алешкой держались чуть обособленно. Стояли молча, глядя друг на друга, как будто пытались насмотреться впрок.

— Может, все-таки подумаешь о смене работы? — осторожно спросила Тая.

— Подумаю, — пообещал он. — Как только вернусь.

— Ты там поаккуратнее. Береги себя. Помни, что, кроме тебя, у меня больше никого не осталось на всем белом свете, — тут Тая немного лукавила, но Алешке совсем необязательно было узнавать это перед отъездом. У него и своих там волнений хватит.

Он обнял ее в ответ, и Тая услышала его тихое:

— Ты тоже себя береги.

Когда объявили посадку, она встала у огромного окна, из которого было хорошо видно летное поле. Проводила взглядом Алешкин автобус, потом стояла и смотрела, как «северяне» заходят по трапу в самолет. С такого далекого расстояния, да еще в толпе других пассажиров, Алешку было невозможно рассмотреть, и он тоже вряд ли мог ее видеть, но она все-таки помахала ему рукой. Чуть поморщилась — грудь уже начинала болеть. Пока только грудь, еще только предвестница куда более мучительного токсикоза. Но Тая надеялась, что к моменту Алешкиного возвращения домой эта пытка уже успеет закончиться. Или, по крайней мере, она научится как-то достойно этому противостоять.

Самолет тронулся, выруливая на стартовую дорожку. Потом начал разбег, оторвался от земли. И устремился ввысь, быстро превращаясь в маленькую точку. А Тая все стояла и смотрела ему вслед. Слезы текли по ее щекам, но на губах играла улыбка.

Content

Дарья Сергеевна Кожевникова
Стеклянное сердце