Стефани Бёрджис

Девочка-дракон с шоколадным сердцем

© Stephanie Burgis Samphire 2017

© Freya Hartas 2017

© Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main, 2017

© Ю. Капустюк, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Посвящается Джейми Сэмфайру

Я люблю тебя даже больше, чем шоколад!

Глава 1

Не могу сказать, что я когда-нибудь задумывалась о том, каково это – быть человеком. Зато мой дедушка Гренат всегда повторял: «Безопаснее не разговаривать со своей едой», а, как известно каждому дракону, люди – самая опасная разновидность пищи из всех существующих на свете.

Я – дракон молодой, и всё, что я успела повидать человечьего, – это драгоценности и книги. Украшения были прелестны, а вот книги меня жутко раздражали. Пустая трата чернил! Как я ни старалась и ни щурилась, у меня никогда не получалось продвинуться дальше первых глав непонятного, корявого текста. В последний раз, когда я пыталась это сделать, я так расстроилась, что превратила в пепел три книги, злобно полыхнув на них огнем.

– У тебя что, совсем нет возвышенных чувств? – спросил мой брат, увидев, что я натворила. Яшма собирался стать философом и всегда старался сохранять спокойствие, но когда увидел прямо передо мной дымящуюся кучу, его хвост угрожающе зашевелился, так что золотые монеты взлетели в воздух и осыпались дождем на дно пещеры.

– Только подумай, – сказал он, – каждая из этих книг написана существом, мозг которого размером с половину твоей передней лапы. Но, видимо, даже у них больше терпения, чем у тебя!

– Правда? – мне нравилось поддразнивать нашего благородного Яшму и выводить его из себя, и теперь, покончив со своими бумажными врагами, я была готова повеселиться. С тайным восторгом расправив чешуйки, я выпрямилась и сказала: – Думаю, у того, кто любит проводить время за чтением муравьиных каракулей, у самого мозг размером с муравья.

– Арр-г!

На радость мне Яшма устрашающе и яростно заревел, бросился вперёд и приземлился прямёхонько туда, где всего мгновение назад сидела я. Не будь я к этому готова, брат утопил бы меня в рыхлой горе бриллиантов и изумрудов, и мои ещё мягкие чешуйки могли бы сильно помяться. Но вместо меня туда угодил Яшма, а я весело запрыгнула ему на спину, ткнув его мордой в груду камней.

– Дети! – Мама приподняла голову, лежавшую на передней лапе, и страдальчески фыркнула, взметнув ещё целое облако монет. – Тут кое-кто пытается поспать после долгой и утомительной охоты!

– Я бы помогла вам охотиться, – сказала я, спрыгивая с Яшмы, – если бы вы разрешили мне пойти с вами.

– Твоя чешуя ещё не достаточно твёрдая даже для того, чтобы выдержать укус волка. – Огромная голова матери опустилась обратно к блестящим золотисто-голубым лапам. – Не говоря уже о пуле или волшебном заклинании, – устало добавила она. – Может быть, лет через тридцать, когда ты повзрослеешь и будешь готова летать…

– Я не могу ждать еще тридцать лет! – взревела я. Мой крик эхом разнёсся по пещере, и где-то в дальних тоннелях нашего жилища дедушка и две моих тети заворчали спросонья, но я не обращала на них внимания. – Я не могу вечно сидеть в этой горе, как в клетке, никуда не ходить, ничего не делать…

– Яшма использует свои мирные годы, чтобы изучать философию. – Мамин голос звучал уже не устало; он стал холодным и жёстким, как алмаз. Её шея вытягивалась надо мной всё выше и выше, а огромные золотистые глаза сузились до двух опасных щелочек и смотрели в упор на меня, её непокорную дочь. – Другие драконы тоже нашли себе увлечения и занимаются литературой, историей или математикой. Скажи мне, Авантюрина: тебе уже удалось найти своё увлечение?

Я стиснула зубы и заскрежетала когтями под кучей золота у моих ног.

– Уроки – это скучно. Я хочу исследовать и…

– И как, скажи на милость, ты собираешься общаться с существами, которых будешь встречать во время своих исследований? – сладким голосом спросила мама. – Или в изучении языков ты продвинулась дальше, чем я думаю?

Яшма тихонько захихикал у меня за спиной. Качнувшись, я обернулась и выдохнула в него клубом дыма. Брат даже не шелохнулся, его глаза светились от удовольствия.

– Я уже умею говорить на шести языках, – пробормотала я, повернувшись к маме.

Но поднять голову и посмотреть ей в глаза я не решалась.

– Сестра в твоём возрасте, – сказала мама, – говорила и писала на двадцати языках.

– Гм-м…

Я не осмеливалась фыркнуть в маму дымом. Но я бы с радостью направила его на Цитрину, если бы она была с нами здесь, в тесноте, а не жила далеко в идеальном, неповторимом, единственном в своём роде гигантском дворце. Цитрина сочиняла эпические поэмы, наполнявшие других драконов благоговением, и каждый, кто проходил мимо, кланялся ей, как королеве.

Никто не мог сравниться с моей старшей сестрой. Даже пытаться не стоило.

Я чувствовала, что мамин взгляд стал ещё жёстче, будто она прочла мои мысли.

– Язык, – сказала она, цитируя одного из любимых философов Яшмы, – это величайшая сила драконов, которая во много раз превосходит силу зубов и когтей.

– Знаю, – пробормотала я.

– Действительно ли ты это знаешь, Авантюрина? – Изогнув длинную шею, она опустила голову и посмотрела мне в глаза. – Храбрость – это одно, а безрассудство – другое. Ты можешь считать себя свирепым зверем, но за пределами этой горы тебе не прожить ни дня. Так что пора поблагодарить судьбу за то, что о тебе заботятся родственники, которые старше и мудрее.

Спустя две минуты мама уже забылась глубоким сном, наполнив пещеру тяжёлым свистом. Она дышала так спокойно и ровно, будто никакой ссоры не было и в помине.

– Ни дня? – прошептал Яшма, как только мама крепко уснула. Он стряхнул последние прицепившиеся к спине драгоценные камни и усмехнулся, показав все свои зубы. – Скорее – ни одного часа. А зная тебя – даже не более получаса.

Я сердито посмотрела на него, расправив крылья.

– Я могу отлично о себе позаботиться. Я крупнее и свирепее любого в этих горах.

– Но умнее ли? – фыркнул он. – Готов поспорить на всё золото в этой пещере, что даже волки превзойдут тебя в философских спорах. А ещё они, скорее всего, не поджигают вещи каждый раз, когда проигрывают!

– Ох-хох! – закружилась я, щёлкая хвостом. Но выхода не было. Пещера была слишком узкой, и с каждой секундой стены, казалось, сдвигались еще больше. Они теснились и давили на меня, стало трудно дышать.

И они хотят, чтобы я ещё тридцать лет торчала в этой горе и выслушивала родственников, отчитывающих меня за скуку?

Никогда.

В это мгновение я поняла, что нужно делать.

Но, что бы обо мне ни думали родные, я была не глупа. Я дождалась, пока Яшма перестал, наконец, дразнить меня и удобно улёгся с одной из своих человечьих книг – той, что я не спалила. Это был философский трактат, так что я не сомневалась, что в безопасности.

– Пойду прогуляюсь по тоннелям, – сказала я после того, как он перевернул когтем несколько страниц.

– М-м-м, – промычал Яшма, не поднимая головы. – Авантюрина, послушай только: один парень считает, что с моральной точки зрения нельзя есть мясо. И рыбу! Он не хочет причинять вред ни одному живому существу, поэтому ест только растения. Разве это не удивительно?

– Удивительно? Он умрёт с голоду! – Я испуганно заморгала. – Я же тебе говорила, что у этих людей вместо мозгов одни камни!

Но брат меня даже не слышал. Дым тоненькой струйкой умиротворённо струился из его ноздрей, и он, урча от удовольствия, поднёс крошечную книжечку ещё ближе к глазам.

Я перешагнула через его хвост и двинулась навстречу свободе.

Грохочущий храп отдавался эхом в длинных тоннелях пещеры, где спали дедушка Гренат, тётя Турмалина и тётя Изумруда. К счастью, в это время дня, когда солнце в зените, тихий, немного шаркающий звук моих шагов никого бы не разбудил. Припав брюхом к земле, я протискивалась вверх по боковому тоннелю, который обнаружила два года назад. Для взрослых он был слишком узок, и они им не пользовались. На самом верху, прикрытый огромным валуном размером с мою голову, находился секретный вход в гору. Это было моё самое любимое место на свете.

Конечно, я уже давным-давно показала его Яшме, но сам он сюда никогда не приходил – только если я тащила его силой. Куда больше ему нравилось лежать с книжкой, свернувшись калачиком в пещере, или, аккуратно опуская в чернила длинный коготь, царапать бесконечные многословные трактаты.

Я любила бывать здесь одна. Я отталкивала валун, высовывала наружу кончик морды и так глубоко вдыхала свежий воздух, что в носу начинало покалывать, а потом смотрела, как над головой проносятся облака. Уходить дальше я никогда не осмеливалась, но здесь могла лежать часами, мечтая о том дне, когда мне наконец позволят расправить крылья и взмыть в бескрайнее небо.

Сегодня впервые в жизни я не собиралась ограничиваться мечтами.

Я хотела показать Яшме – и маме, – как хорошо я умею о себе позаботиться. Тогда у взрослых больше не будет повода держать меня взаперти.

С переполняющим меня волнением я плотнее прижала крылья к телу и рванулась навстречу миру и свободе.

Выбраться из норы оказалось труднее, чем я предполагала. Плечи застряли в отверстии, и от усилия я едва не взревела. Чтобы не закричать, мне пришлось прикусить губу и проглотить дым. Наконец я смогла освободиться – хоп! – вылетев как пробка из бутылки, упала на землю и заскулила от боли. Сложенные крылья так сильно поцарапались об острые камни, что в серебристо-малиновой чешуе появились рваные раны.

Что сказала мама? «Твоя чешуя ещё не достаточно твёрдая даже для того, чтобы выдержать укус волка…»

Я заскрежетала зубами и с трудом поднялась на все четыре лапы, держа крылья наполовину сложенными. Я вздрагивала от каждого дуновения ветерка, но боль прошла.

Пытаться летать я сегодня не стану. Ничего страшного. Чтобы поймать добычу, мне летать не нужно.

Впервые в жизни надо мной раскинулся купол свободного голубого неба, и я тоже была свободна. У меня за спиной возвышалась зубчатая вершина горы. Передо мной простиралась поросшая лесом равнина. А между ними, спрятанные где-то в мятых предгорьях, бежали узкие каменистые тропы, которыми звери и люди ходили по своим ежедневным делам.

Ведомая запахом пищи, я стала спускаться по склону горы.

Глава 2

Охотиться оказалось труднее, чем я думала.

Спускающуюся по склону тропинку покрывала твёрдая, неровная земля, и мелкий гравий летел из-под каждого моего шага. Как бы медленно и аккуратно я ни ставила лапу, эти коварные камушки всё равно летели вперед, как шпионы, спешившие предупредить всех о моём приходе. Проведя на склоне горы около двух часов, я была готова сжечь его дотла, а мой желудок ворчал громче меня.

Снова и снова я слышала голоса птиц, которые просили, прямо-таки умоляли их съесть. Один раз я учуяла аромат восхитительных теплокровных животных, проскользнувших вниз по тропинке всего в пятнадцати метрах от меня. Так близко! Но когда я побежала, пытаясь застать их врасплох, ручеёк из камней впереди меня превратился в поток; я поскользнулась, упала и укатилась в заросли колючих ёлок. Когда я наконец добралась до нужного места, добыча давным-давно скрылась.

Это было так нечестно, просто невыносимо. Я разочарованно покачала головой. Но не могла позволить себе даже рыкнуть – из опасения, что услышат родные.

Наверное, к этому времени в нашей горе все уже проснулись. Конечно, им не придёт в голову сразу бросаться на мои поиски. Прежде я частенько уходила исследовать дальние тоннели. Но если я вскоре не вернусь, они забеспокоятся, и если найдут меня прежде, чем мне удастся поймать хотя бы кого-то, меня больше никогда не выпустят из пещеры.

Ни в коем случае нельзя возвращаться с пустыми лапами!

Вдруг я услышала тонкий мужской голосок. Он пел.

Моей добычей станет человек.

Ноздри вспыхнули, все чувства обострились, и я ощутила запах тёплого, аппетитного млекопитающего, к которому примешивался аромат горящей сосны.

Он развёл огонь. Он сидит на месте.

Он поёт.

Он меня не услышит!

Мышцы напряглись, задние лапы приготовились к прыжку. Но прыгать я не стала. Даже я не была настолько безрассудна.

Может, я и не любила человечьи книги так сильно, как Яшма, зато внимательно слушала рассказы дедушки.

Вдруг у этого человека был мушкет?[1] Или меч?

Люди – самая опасная добыча драконов. Даже мама нечасто охотилась на них в одиночку. Дедушка учил нас не приближаться к ним, когда мы одни, и выбирать более безопасную пищу. А ведь у дедушки чешуя была такой крепкой, что могла бы выдержать и удар клинка, и пулю.

Я оглядела царапины на моих ноющих крыльях и расстроенно заворчала. Здравый смысл прижимал меня к земле, как булыжник, а пустой желудок гнал вперед.

Но потом…

Ох. Я вдруг представила себе глаза Яшмы, когда я принесу в пещеру человека. По моей чешуе пробежали мурашки. Я сама. Одна!

Даже маме придётся признать, что я готова позаботиться о себе во внешнем мире. Нет лучшего способа проявить себя. Я должна это сделать!

Глубоко вздохнув, я прижалась к земле. Брюхом я задевала грязь и камни, подкрадываясь вперёд. Человек продолжал петь, и по мере приближения я стала различать слова. Он пел на знакомом мне языке:

И вьётся дорога, и вьётся дорога, и нет ей конца…

Ха! В мире нет дорог, которые бы не заканчивались где-нибудь.

Я же говорила Яшме, что у людей вместо мозгов камни!

Наконец я увидела свою добычу. Он облюбовал уютную впадину в склоне горы, с трёх сторон окружённую валунами и колючими елями. В центре неё он развёл костер и теперь сидел у огня на корточках, спиной ко мне. Напряжённо вглядываясь сквозь деревья, я затаила дыхание и крепко сжала пасть, чтобы от волнения горячий дым не вырвался наружу и не спугнул его.

Ни мушкета, ни меча у него не было. Слава богу. И он не был одним из тех редких, опасных людей, которые пользовались магией – худшей разновидностью человечьего обмана: те обычно одеты в причудливые чёрные мантии, в которых выглядят так, словно у них нет ног. Дедушка нарисовал одного из них для меня и Яшмы и заставил нас пообещать, что мы никогда не подойдём близко к такому существу – по крайней мере, пока не пройдёт сто лет с тех пор, как наша чешуя затвердеет. Однако этот человек был одет в безобидные фиолетово-розовые лохмотья, сквозь которые проглядывали тощие конечности.

Чтобы его поймать, следовало действовать быстро. Так быстро, чтобы он не успел выхватить меч или лук и стрелы из огромной сумки, лежавшей рядом с ним… или топор… или…

Я крупнее и яростнее его, сурово напомнила я себе. Я – самый страшный зверь на этой горе.

Вдруг он начал поворачиваться в мою сторону.

Сейчас! Я открыла пасть в беззвучном рёве и прыгнула.

– Ай-ай! – вскричал человек и выронил в кастрюлю то, что держал в руках. Он попятился, споткнулся о камень и упал на бок. Я победоносно бросилась к нему.

И тоже закричала, потому что мои и без того израненные крылья поцарапались о еловые ветки.

– Ай!

Я не достигла цели, и, страдая от боли и крепко прижимая крылья к туловищу, тяжело приземлилась рядом с костром.

– Ай, ай, ай.

Ой. Когда человек раскрыл глаза, я поняла, что произнесла это вслух.

– Арр-г! – Я вскочила и обнажила все пятьдесят зубов. Так-то лучше. Человек в ужасе заморгал, на его лице засверкали капельки пота. Он раскрыл рот, но не издал ни звука.

Возвышаясь над ним, я приготовилась к прыжку.

И в этот момент я почуяла его.

Соблазнительный, сладкий, диковинный аромат. Глубокий, благоухающий и струящийся прямо у меня под носом.

Я молниеносно повернула длинную шею к огню.

– Что это?

– Ч-ч-что? – Не сводя с меня глаз, человек отшатнулся ещё на шаг назад.

Мне было всё равно. Ещё успею его поймать, потом. Всё, что интересовало меня в ту минуту, – это кастрюля, которую он подвесил над огнём; кастрюля, аромат из которой расплывался во все стороны и щекотал и будоражил все мои чувства. Я захлёбывалась слюной. Это должно стать моим!

В кастрюле кипела обычная вода, но в ней виднелись коричневые завитки-усики, которые постепенно растворялись, и вода от этого становилась всё темнее и гуще.

– Что в этой кастрюле? – спросила я.

– В кастрюле? – Он застыл на месте. – Шоколад.

– Шоколад? – Я никогда не слышала о шоколаде. Яшма о нём не рассказывал, а ведь он читал все трактаты человечьих философов, которые только попадались ему в лапы. Как только могли эти философы радоваться, поедая растения, когда можно было полакомиться чем-то настолько дивным?

Я опустила морду к кастрюле так низко, насколько это было возможно, чтобы кастрюля не перевернулась. И втянула носом воздух.

О, небеса.

Волна желания накрыла меня с головой.

– Это шоколад?

До сих пор я хотела только мяса – любого: опалённого, сырого, слегка поджаренного. Я считала, что вкуснее ничего и быть не может. Но теперь…

Неужели такие же чувства Яшма испытывал к философии?

Я должна была узнать, каков шоколад на вкус. Я не проживу ни секунды, если не попробую! Я согнула шею, потянулась вперед и…

– Подожди! – вскричал человек.

Я в недоумении отшатнулась.

– Ты только что сказал мне «подожди»? – Мои израненные крылья яростно задёргались, и я в упор посмотрела на него. Он был ничтожно мал и слаб, и он не подпускал меня к моему шоколаду?

– Значит, вначале мне придётся съесть тебя, – печально сказала я.

– Нет! – Он заметался передо мной, высоко подняв руки. – Я просто хотел сказать, что шоколад ещё не готов. Я готовлю горячий шоколад. Я не успел всё перемешать. Я даже пряности не добавил!

Прищурившись, я посмотрела на него.

– Хочешь сказать, что он станет ещё вкуснее?

– Тебе ведь никогда ещё не приходилось пробовать горячий шоколад, верно? – спросил он.

– Ну, – сказала я, и вспомнила, как дедушка предостерегал меня от хитрых людей. – Может, и приходилось, – слукавила я. – Никогда не знаешь наверняка.

Он помедлил. Потом наклонился и поднял с земли деревянную ложку. Его руки дрожали.

– Поверь мне, – сказал он. – Тебе стоит немного подождать.

Не успела я ответить, как он отвернулся и принялся помешивать в кастрюле ложкой.

В ожидании я присела, внимательно наблюдая за ним.

Его лицо было напряжено и сосредоточено, и он начал насвистывать себе под нос мелодию, иногда напевая слова. Он что, снова затянул эту глупую песню? Ритм был немного другим, но кому придёт в голову слушать эту человечью чепуху? Только не мне. Я даже не старалась разобрать слова.

Хотя как только он опустил руку в карман, я одним когтем схватила его за плечо.

– Никаких мечей!

– Я… я… – Он дрожал всем телом. – Это не меч, – наконец вымолвил он. – Смотри. – Он достал из кармана мешочек. – Это корица.

Корица? Я подозрительно наклонилась к мешочку. Если он хочет меня отравить…

– Я сам съем немного, – сказал он. – Смотри. – Он опустил в мешочек дрожащий палец, зачерпнул несколько оранжево-коричневых крупинок и проглотил их. – Видишь?

Лучше того – я чувствовала. Открытый мешочек издавал чудесный аромат.

– Добавь это в кастрюлю, – приказала я. Мне хотелось понюхать эту смесь. Я уже не сомневалась, что сочетание корицы с шоколадом окажется восхитительным.

Тяжело дыша, он бросил в кастрюлю несколько крупинок.

О, я была права. Новый аромат оказался даже лучше предыдущего.

Я подумала, что мне совсем не захочется тащить его к семье, чтобы его там съели. Куда приятнее было бы держать этого человека в качестве домашнего питомца, чтобы он варил мне горячий шоколад каждый раз, как я этого захочу.

Он стал бы трудолюбивым домашним питомцем. Помешивая горячий шоколад, он продолжал насвистывать себе под нос забавный ритмичный напев. Его тело было напряжено и сосредоточенно. Наверное, я стала прислушиваться внимательнее, пытаясь уловить слова, но разве меня когда-нибудь интересовало то, что говорят люди? Кроме того, я была поглощена тем, что вдыхала сладкие запахи из кастрюли. Будь моя воля, я бы закуталась в этот аромат и часами наслаждалась им. Горячий шоколад. Вот сокровище, достойное дракона!

Я решила, что посмотрю позже, нет ли в его поклаже ещё шоколада. Я уже знала, что захочу горячего шоколада снова. И побольше.

Наконец он поднял на меня глаза и улыбнулся нервно и нерешительно.

– Готово, – сказал он. – Могу налить его в чашку или…

Я фыркнула в него дымом, едва не задевшим его лица.

– Неужели ты думаешь, что я смогу пить из ваших крошечных человечьих чашек?

– Думаю, нет, – сказал он. – Тогда пей прямо из кастрюли. – Он обернул лохмотьями свою уязвимую человечью руку, защищая её от жара, и поднял кастрюлю за длинную ручку.

– Осторожно, горячо.

Протягивая лапу, я посмотрела на него с презрением.

– Я – дракон.

Обхватив маленькую кастрюльку когтями, я сжала её как самый драгоценный камень на свете, осторожно поднесла к губам и, закрыв глаза, стала маленькими глотками пить роскошную обжигающую жидкость.

Ох-х-х!

Оказавшись на вершине блаженства, я даже пошатнулась от удовольствия.

Шоколад, шоколад, шоколад…

Ах-х-х!

Вдруг внутри меня всё взорвалось, а в глазах потемнело.

Глава 3

Первое, что я осознала, открыв глаза, – что я нахожусь в другом месте. Всего мгновение назад, сидя на задних лапах, я сверху вниз смотрела на человека в ярких лохмотьях с удивительными кулинарными способностями. Теперь я видела только голубое небо.

О. Видимо, я лежу на спине.

Это странно. Прежде я никогда не лежала на спине, ведь так можно повредить крылья.

Мои крылья! Где мои крылья? Я не чувствовала их. Попытавшись встать на четыре лапы, я тут же завалилась вперед.

Что с моими лапами?

Открыв пасть, чтобы выпустить дым, я обнаружила, что его там нет. Но почему? Раньше я всегда кашляла, когда меня охватывала паника. А сейчас я определённо была в панике!

– Осторожно, – услышала я. Голос показался мне знакомым, но только отчасти. Когда я слышала его в последний раз, он был намного слабее.

Я повернула голову, и это оказалось на удивление трудно – но размышлять об этом было некогда.

Рядом стоял человек. Мой человек. Но как он стал таким большим? Всего минуту назад он был крошечным, а теперь нависал надо мной, как колокольня.

– Двигайся медленно, – предупредил он. – Тебе потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть.

– Привыкнуть к чему? – взвизгнула я.

Я оцепенела, и горло сжалось в нехорошем предчувствии. Это был не мой голос. Мой голос гремел, вырываясь из пасти, а этот был тонким и скрипучим. Он звучал… он звучал, как…

Я затрепетала всем телом и прижалась к земле.

– Вот, возьми. – Человек вздохнул и снял верхнюю одежду. – Тебя знобит. Наверное, это от шока. – Он набросил мне на спину длинную фиолетовую накидку, и я утонула в ней, а её края легли на землю по бокам от меня.

Как она может быть такой большой? Если только…

– Не может быть! – пролепетала я этим жутким, тонким, неправильным голосом. – Нет!

– О, да, – сказал он. – Мне жаль, но, понимаешь, я не мог поступить иначе. Ты ведь собиралась меня съесть. Ты была такой огромной, что не было никакой надежды тебя остановить. – Он пожал плечами. – Пришлось изменить тебя.

У меня закружилась голова. Я не могла дышать. Чтобы успокоиться, я попыталась вонзить в землю когти, но они отказались погружаться, беспомощно оттолкнувшись от неё.

Мне не хотелось наклоняться и смотреть, что не так. Я не сводила глаз со стоявшего передо мной человека-обманщика.

– Ты не волшебник! – сказала я. – Тебе меня не обдурить. На тебе нет чёрного плаща!

– Чёрного? О, я понял, что ты имеешь в виду. Ты говоришь о королевских боевых магах в их накидках. – Он фыркнул. – Нет, я не из их числа. Они вытворяют яркие показные волшебные трюки на полях сражений, так что им достаются и золото, и слава, и костюм… А я…

Его губы растянулись в самодовольной улыбке.

– Я представляю собой нечто гораздо более интересное. Я – пищевой маг. Нас немного, но поверь мне, мы очень могущественны. Тебе ведь понравился горячий шоколад, который я наколдовал, не так ли? Это кое-что да значит.

Кое-что? Этот горячий шоколад был вкуснее всего, что я когда-либо пробовала в своей жизни. От одного воспоминания о нём мой желудок скрутило волной желания.

Что он имел в виду, сказав «наколдовал»?!

Пищевой маг наклонился и извлёк из сумки какой-то круглый предмет, засверкавший на солнце. Меня сковал страх: я знала, что это такое. Однажды дедушка принёс один такой предмет домой вместе с целой кучей других человечьих штуковин вроде котелков и кастрюль, чтобы показать нам. Цитрина мгновенно определила, что это.

Зеркало.

– Хочешь на себя взглянуть? – спросил пищевой маг подозрительно мягко.

Нет, подумала я, но не позволила себе произнести это вслух. Я была драконом. Мне не пристало показывать страх перед кем-либо, особенно перед тем, кто должен был стать моей добычей.

Я лежала, застыв от ужаса, а зеркало приближалось всё ближе и ближе.

Я не убегу. Я не опозорюсь. Я…

Маг опустил зеркало на уровень моих глаз.

На меня смотрела человеческая девочка. Её золотистые глаза были широко раскрыты. В них застыл ужас.

Пищевой маг не стал задерживаться после случившегося. Насвистывая, он собрал свои вещи и даже вытер кастрюлю. От аппетитного запаха мой рот наполнился слюной, но я сжала маленькие глупые зубы и силой заставила себя больше не просить у него шоколада.

Такого удовольствия он не заслужил.

– Верни. Меня. Обратно! – приказала я. – Иначе…

Пятнадцать минут назад он бы задрожал, услышав мой рёв. А теперь только неловко улыбнулся и закинул на плечо мешок.

– Удачи тебе, маленький дракон.

Накидку он тоже забрал с собой, оставив меня только в одеянии из серебристо-малиновой ткани с чешуйчатым узором, в котором я оказалась после превращения. Оно как вторая кожа покрывало мое оголённое бесчешуйчатое тело, но совершенно не защищало мягкие подошвы. Я никак не могла заставить себя посмотреть на эти несчастные босые ступни или на серебристо-малиновую имитацию моей чешуи. Каждый раз, когда я хотела это сделать, зубы предательски начинали стучать, и мне приходилось обхватывать себя слабыми верхними конечностями, чтобы приглушить дрожь в остальной части тела.

Дедушка бы знал, как поступить. Я повторяла себе это каждый раз, когда начинала забывать, что драконы не испытывают страха. Никогда.

– Знаешь, может быть, тебе даже понравится быть человеком, – сказал пищевой маг. – Когда придёшь в себя и успокоишься, спускайся с горы. Ближайший город – Драхенбург, столица. Там ты сможешь найти заработок и крышу над головой.

– Заработок? – повторила я, уставившись на него. – А что это?

Он вздохнул и покачал головой.

– Тебе предстоит многому научиться. Просто запомни: иди туда. – Он махнул рукой в сторону склона. – На твоём месте я бы поискал работу подмастерьем. Не знаю, сколько тебе было лет, когда ты была драконом, но сейчас тебе на вид не больше двенадцати. И лучше бы поскорее отправиться в путь. Ты же не хочешь оказаться здесь в темноте, когда дикие звери выйдут на охоту.

– Я – самый лютый зверь в этих горах! – огрызнулась я.

Человек издал забавный хрюкающий звук.

Потом мохнатые линии над его глазами опустились, а губы искривились. Было в его лице что-то такое… О, камни и кости. Это что – жалость?

Как бы я хотела по-прежнему быть могущественной и огнедышащей! Я бы его спалила, вместе с его шоколадом, просто чтобы стереть с его лица это выражение.

– Удачи, – повторил он и повернулся ко мне спиной.

Через минуту его насвистывание стихло где-то вдали. Я осталась одна на опушке леса, на горе, которая вдруг показалась мне гигантской.

Отлично. Ярость придала мне сил. Стиснув зубы, я перевернулась и оттолкнулась задними ногами от земли.

Я смогу.

Я не решилась встать перед пищевым магом. Я не могла допустить, чтобы кто-то – особенно он – увидел, что я дрожу, как дурочка. Но теперь, после его ухода, я не собиралась здесь больше задерживаться. Мне нужно было вскарабкаться на гору, и – я застонала при этой мысли, снова присев на все четыре лапы – у меня был ужасный сюрприз для моих родных.

О, как мама, и дедушка, и обе тёти будут качать головами, глядя на меня, когда увидят, что произошло! Я представила, что они скажут, и стиснула свои жалкие зубы. И как Яшма будет меня дразнить…

Ничего. Просто нужно с этим смириться как можно скорее, а потом они перестанут рычать и размахивать крыльями, успокоятся и вернут мне прежний облик.

Как-нибудь.

Но драконы не умеют колдовать, прошептал тоненький голосок где-то в глубине моего сознания.

Я тут же заглушила его, попытавшись рыкнуть своим коротеньким и узким горлом. Я не собиралась покорно опускать голову и сдаваться. Я дракон, а не червяк, и настало время вернуться в пещеру. Там я буду счастлива и просто посижу, пока моя родня не позаботится обо всём и не устранит эту нелепую маленькую проблемку!

Тогда я найду ещё шоколад! Но прежде нужно научиться ходить.

Если уж люди это умеют, значит, это не трудно. Кряхтя от усилия, я приняла вертикальное положение.

Спустя пять минут я уже задыхалась и снова лежала на земле, там, куда упала, больно ударившись… снова. Человеческое тело такое нелепое!

Оскалившись, я ударила своей передней лапой – рукой – по земле.

Я не умею ходить на двух ногах? Отлично! Тогда пойду на четырёх. В любом случае это будет куда разумнее. Люди бы и сами так поступали, будь они более практичными существами. И всего-то нужно немного подумать, согнуть чересчур длинные задние ноги под правильным углом, и потом…

Оуууу! Я заскулила и снова упала на землю, сделав всего три шага. Правую руку пронзила боль, и, чтобы немного притупить ее, я поднесла ладонь ко рту и облизнула. На языке остался привкус крови.

Фу! Я в ужасе сплюнула. Разве может кровь быть такой невкусной?

Я была насквозь пронизана проклятьем. Если я от него не избавлюсь, вскоре мне придется жевать овощи!

Эта мысль заставила меня предпринять ещё одну попытку.

На этот раз я извивалась, пока не увидела ветку, лежавшую на земле неподалеку. То, что нужно! Я слышала о драконах, которым удавалось передвигаться всего на трёх лапах. Если смогли они, смогу и я.

Скрежеща зубами и хромая, я стала подниматься по склону горы.

Через двадцать минут я выбросила палку и пошла – неловко, но терпимо – на двух больных израненных ногах.

Через полчаса над моей головой проплыла огромная тень. Я так быстро запрокинула голову назад, что в шее что-то звонко хрустнуло.

Ага!

Прямо надо мной, там, где должно было быть голубое небо, медленно темнеющее к ночи, я увидела нечто необъятное, золотисто-алое. Оно летело низко, едва не задевая верхушки деревьев.

Этот чешуйчатый узор я узнала бы где угодно.

– Дедушка! – крикнула я и стала прыгать на месте, ощутив в человеческих ногах мышцы, о существовании которых прежде и не догадывалась. Позабыв обо всем от радости, я широко размахивала руками.

– Дедушка, это я!

Его голова, снизу казавшаяся невероятно большой, наклонилась. Одним золотистым глазом он уставился на мою прыгающую фигуру.

– Дедушка! – крикнула я снова.

Дракон собрал крылья, сделал круг и полетел… в противоположную сторону.

Раскрыв рот от изумления, я смотрела на него, не веря своим глазам.

– Эй! – крикнула я, наклонилась и подняла камень размером с ладонь. – Вернись!

И швырнула камень со всей силой, на какую была способна.

Конечно, камень до него не долетел и приземлился неподалеку. Но он привлёк его внимание, а я именно на это и надеялась.

Шея дракона по-змеиному изогнулась, поблескивая и переливаясь всеми цветами радуги, и он широко раскрыл огромную пасть.

Я приложила к своему крошечному рту обе ладони:

– Дедуш?..

Пламя огромным огненным шаром вырвалось из его пасти и устремилось прямо на меня.

Прежде чем я успела это осмыслить, моё новое тело пришло в движение. Я упала на землю, скрутившись в клубок, и больно перекувырнулась, прижав голову к груди.

Пламя скользнуло по спине и исчезло. Я лежала, не шевелясь, ожидая следующей атаки. Без чешуи я моментально превратилась бы в пепел.

Теперь в любой момент…

Стоп. Как давно это было?

Осторожно открыв глаза, я медленно подняла голову и увидела фигуру дедушки далеко-далеко в небе. Он улетал прочь и даже не удосужился обернуться.

Я смотрела ему вслед.

Он пытался меня спалить.

А потом бросил меня здесь!

Члены семьи никогда не бросали друг друга. За свои сокровища и своих детёнышей драконы были готовы отдать жизнь. Я хоть и жаловалась на высокомерных и строгих взрослых моей горы, но каждой своей клеточкой ощущала, что они сделают всё – абсолютно всё, – чтобы меня спасти.

Но потом… Мое человеческое горло судорожно сжалось, будто в нём застряло что-то ужасное – что-то вроде правды.

Я больше не их детёныш, не так ли?

Я проводила взглядом дедушкин силуэт, который становился всё меньше, исчезая вдали. Царапины и ссадины покрывали мои мягкие, уязвимые конечности, и каждый сантиметр кожи изнывал от боли.

Я осознала, что увидел дедушка, когда посмотрел на меня.

Огненный шар был лишь предостережением. Он бы не стал утруждать себя и убивать назойливую человеческую девочку, пока она не совершит что-то поистине дерзкое и опасное, например пока не попробует зайти в семейную пещеру.

Глубоко вздохнув, я с трудом поднялась и села на твердую землю, обхватив ноги руками, словно защищаясь. Небо темнело, становилось прохладно. Поднявшийся в горах сильный ветер пробирал ознобом сквозь тонкую, бесчешуйчатую кожу и развевал черную шерсть на моей голове, закручивая вокруг лица.

Позади меня простирался горный склон, как и четыре часа назад, когда я только отправилась в своё первое большое путешествие.

Теперь я поняла окончательно, что не смогу вернуться домой.

Глава 4

Без своего огня я даже не умела разжечь костёр. Всё, что могло спасти меня от холода в ту ночь, – это скала, ужасные мысли и… урчащий желудок.

Внутри горы Яшма и мама, дедушка и тёти спали на уютных насыпях золота и драгоценных камней, выпуская из ноздрей мирный тёплый дымок. Каждый раз, представляя себе их сладкий сон, я рычала… просто потому, что рычание – лучше, чем стон.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой маленькой и жалкой.

Никогда прежде я не теряла свою семью.

К тому времени, когда солнце наконец начало всходить, я ослабла и устала от своих мучений. Накануне вечером я была занята тем, что бросала в отвесную скалу камни – целую сотню, – пока жилистые человеческие мышцы не сковала жгучая боль. Потом в течение нескольких часов из моих крошечных глаз текли странные влажные капли, а я лежала, съёжившись, на холодной земле, поддавшись слабости в темноте, где никто не видел моего унижения.

Я была на грани. Больше никогда! У меня уже защипало в глазах, и, зажмурившись, я уронила последнюю каплю жгучей влаги. Затем яростным рывком встала с земли. Какой дракон свернётся калачиком и сдастся просто потому, что ему слегка не повезло? Мои родные не верили, что я смогу выжить одна, но я докажу им обратное. Я всем покажу – и даже этому обманщику, пищевому магу, – какая я на самом деле сильная. Спущусь с горы, найду себе заработок, что бы это ни значило, и буду есть столько шоколада, сколько захочу, – всегда!

Спустившись с горы, я пошла по широкой грязной дороге, которая пересекала зеленые, поросшие лесом подножия холмов, как вдруг услышала за спиной топот копыт. К этому времени мои босые ступни были так изранены, что каждый шаг отдавался болью, и чтобы идти, приходилось напрягать каждый мускул. Я даже не сразу поняла, что стук копыт приближается.

Но, едва услышав, как два голоса весело слились в песне, я невольно сжалась.

Только бы не снова эта песня о петляющей дороге! До сих пор она приносила мне одни неудачи!

Хуже того, теперь, когда я разобрала больше слов, оказалось, что новая песня еще бессмысленнее, чем рифма, которую напевал пищевой маг.

«Потому что настоящих друзей ничто, ничто не разлучит, и настоящую любовь ничто не разобьёт, если она…»

Неужели? Где-то в глубине моего человеческого горла нарастало рычание. Попробуйте превратиться в другой вид, и вы обнаружите, что это быстро разлучит вас с друзьями, люди!

Топот копыт и нестройное пение приближались, и я обернулась посмотреть, кто же там едет.

Ох! У меня засосало под ложечкой, а желудок заурчал громче прежнего. Копытами стучала большая белая лошадь, при взгляде на которую мой рот наполнился слюной. Какой прекрасной трапезой этот конь оказался бы для дракона!

Люди, тоже весьма упитанные, кутались в свободные темно-зелёные одежды, такая же зелёная ткань покрывала их головы. Я никогда не видела, чтобы чешуя у дракона была одного цвета, но, возможно, эти люди надеялись, что их примут за деревья. Если так, то вели они себя слишком шумно. Они сидели высоко в повозке, и даже скрип колёс и топот копыт не могли заглушить их нелепое пение.

Тут они заметили меня.

– О, о, о! – Женщина схватила мужчину за руку. – Фридрих, посмотри, это девочка! О, остановись, сейчас же остановись!

О, да, молча согласилась я. Главное, перестаньте петь!

Но люди не просто перестали петь. Мужчина потянул за ремни, которые держал в руках, и лошадь остановилась всего в метре от меня, подозрительно фыркая.

Ах, как досадно иметь крошечные бессмысленные человечьи зубы! Но и без клыков я оставалась драконом. Запрокинув голову, я встретилась взглядом с конём и дала ему понять: у него есть все основания быть подозрительным. Я – хищник. Будь у меня сейчас мои когти и огонь, он бы стал самым лучшим завтраком, который у меня когда-либо был!

– О, бедное дитя!

Ой! Мне стоило уделить больше внимания животным позади лошади.

В ужасе я отшатнулась назад, но слишком поздно. Женщина-человек уже спрыгнула с повозки и обхватила меня руками. Она прижала моё лицо к своей мягкой груди так, что я едва не задохнулась.

– Ты только посмотри на себя! Бродишь здесь в глуши совсем одна! Поверить не могу! О, Фридрих, взгляни: у неё даже ботинок нет! Ей ведь не больше двенадцати, правда? Она как раз то, что мы ищем!

Ботинки? Что такое ботинки? И как они могли узнать, что меня нужно искать? Даже я не знала, что окажусь здесь.

При всём желании я не смогла бы задать ей эти вопросы. Мой рот был плотно прижат к её свободной зелёной накидке, а руки распластаны по бокам.

– Мммппх. – Я попыталась подать голос сквозь сомкнутые губы. – Мппх!

– Да ты замёрзла! – сказала женщина. – Посмотри, Фридрих, она замёрзла, и некому о ней позаботиться, так что мы просто обязаны ей помочь. Мы же не можем оставить ее здесь одну, правда? О, нет, нет, ты прав. Так будет лучше для всех нас.

Разве Фридрих что-то сказал? Все, что до сей поры я от него слышала, – это приглушённый вздох, сопровождаемый напряжённым взглядом в сторону. Но моя захватчица подалась вперед, как будто он с ней согласился, и потянула меня к телеге, на ходу снимая с себя зелёную накидку и оборачивая её вокруг моих плеч. Ткань, окутавшая меня, струилась до земли и была такой тёплой, что я не решилась ее скинуть.

Однако я упёрлась своими кровоточащими ступнями и оттолкнулась руками от телеги прежде, чем женщина успела схватить меня и посадить в неё.

– Подождите!

– Подождать? – оторопев, женщина быстро взглянула на меня. – О, Фридрих, она расстроена. Как ты думаешь, почему она так расстроена? Она что – испугалась? Или…

Фридрих по-прежнему не смотрел на нас, но его лицо скривилось под кустистой серой шерстью, словно ему стало больно.

– Может, Грета…

Но я не нуждалась в том, чтобы кто-то говорил вместо меня.

– Я не боюсь никого и ничего! – Выпрямившись во весь рост, я посмотрела на поймавшую меня женщину. – Куда это вы собрались меня забрать? Я даже не знаю, едете ли вы в верном направлении!

– В верном что? – удивилась женщина. – Ты находишься одна среди гор! Разве можно двигаться отсюда в неверном направлении?

Фридрих в первый раз повернулся.

– Это правильный вопрос, Грета. – Он кивнул в мою сторону. – Куда вы направляетесь, юная леди?

Я гордо выпятила подбородок.

– Я иду в большой город, – сказала я. – Чтобы найти там заработок.

– Ты хочешь работать? – спросила Грета. – О, разве это не чудо? Видишь ли, у нас для тебя уже есть отличное место, – просияла она. – Хочешь верь, хочешь нет, но нас только что покинула очередная служанка. Она была настолько бестолковой и жадной – настоящая городская девчонка! Требовала, чтобы мы платили ей за любую мелочь, которую она делала, постоянно ныла и просила дать отгул. Она разбила мне сердце своей неблагодарностью, честное слово! Разве не так, Фридрих?

Глаза Фридриха округлились так широко, что я сделала шаг назад. Вдруг у людей это предупреждающий сигнал? Вдруг он готовится к нападению?

Грета, казалось, этого не заметила, но и смотрела она не на него, а на меня.

– И вот чудесным образом появляешься ты, чтобы занять её место, – радостно продолжала она. – Наверное, так и должно было случиться! Мы примем тебя в нашем доме как родную дочь, а ты будешь готовить, убирать и выполнять все необходимые мелкие поручения. И, конечно, нам не придётся тебе ничего платить, потому что, если бы не мы, ты бы умерла тут с голоду, так что…

– Никаких уборок, – твёрдо сказала я. Фридрих перестал вращать глазами, но на всякий случай я время от времени на него поглядывала. – Я не буду служанкой, что бы это ни означало. Я хочу стать подмастерьем. И мне нужно найти шоколад.

– Шоколад? – Грета отступила и быстро заморгала. – Тебе?

Широкие плечи Фридриха поднялись и опустились под зелёной накидкой.

– Нынче в Драхенбурге куча шоколадных домов, – сказал он. – Это новая мода, не так ли? Прихоть короля.

– Гм-м, – сказала Грета. – Можно подумать, ты хоть раз в жизни заходил в шоколадный дом, Фридрих. Ну что ты такое говоришь, честное слово! Если не хочешь, чтобы я о тебе позаботилась…

Но я уже приняла решение.

– Отлично! – сказала я.

Дом, сделанный из шоколада? Что могло быть лучше? Я стала человеком, и мне не терпелось поселиться в таком доме!

Потом я нахмурилась, вспомнив об опасности.

– А пищевых магов в этих домах не бывает?

Грета посмотрела на меня расширившимися серо-зелёными глазами и расхохоталась.

– Ах ты маленькая невежа! – Улыбаясь, она подошла ко мне и погладила по голове, спутав всю мою шерсть. Я стиснула зубы. – Ни разу в жизни не слышала о пищевых магах! Уверена, они лишь миф, как и музыкальные маги. В домах уважаемых людей волшебства не происходит, знаешь ли!

Фуух. Я успела отдернуться прежде чем она снова погладит меня по голове, но от облегчения не стала даже огрызаться.

Когда в следующий раз я буду есть шоколад, это совершенно точно будет не волшебство! Нежданных превращений мне уже хватит на всю жизнь.

– А как насчет других разновидностей магов? – спросила я. – Их много в Драхенбурге? Если бы вы могли попросить кого-то из них помочь мне…

Фридрих пожал плечами и поудобнее перехватил поводья.

– Там всегда есть королевские боевые маги, – сказал он. – Они-то настоящие! Около дюжины, собранные со всего королевства, они живут все вместе рядом с дворцом, насколько я слышал. И готовы в любой момент отправиться на борьбу с врагами и драконами и тому подобным по приказу короля. Как в сказках. Интересно это всё. – Он взглянул на Грету, которая, прищурившись, смотрела на него, и поспешно добавил: – Не то чтобы я хотел этого для себя, конечно.

– Гм-м, – нахмурилась я.

Скорее всего, ни один маг, который специализируется на борьбе с драконами, не сумеет меня расколдовать, сколь бы честным и справедливым это ни было. Впрочем, нет особого смысла возвращаться в своё тело лишь для того, чтобы тут же быть пойманной группой охотящихся на драконов боевых магов.

– Хорошо, – сказала я и повернулась в сторону, куда смотрела лошадь. К шоколаду. – Тогда я поеду в Драхенбург.

– С нами! – воскликнула Грета и захлопала в ладоши. – Именно там мы и живём!

– Ну… – Нахмурившись, я сделала шаг назад. Мне не нравился её решительный взгляд. – Я не уверена…

– Спорить с ней бесполезно, – подмигнул мне Фридрих и подвинулся на скамейке. – Залезай скорей, и мы обойдёмся без пререканий.

– Разве тебе не повезло, что мы оказались здесь и можем тебе помочь? – Грета приобняла меня за плечи, удерживая от отступления. – Нас нечасто можно встретить в нелюдимых местах. Но мы как раз возвращаемся с фермы моей сестры и её мужа.

Она мягко потянула меня, подталкивая обратно к повозке. Её щебетанье заморочило мне голову.

– Хочешь верь, хочешь нет, но эти двое такие провинциалы, что понятия не имеют, сколько всё стоит в Драхенбурге. Они такие простофили во всём, что касается денег! Поэтому мы всегда забираем у них кучу дешёвой свежей еды и продаем её в Драхенбурге с огромной выгодой. Так им и надо, раз они такие дуралеи, правда? – Она раскатисто рассмеялась. – Хотя кое-что мы и себе оставляем, разумеется. В городе ведь по-настоящему хорошего молока и мяса не найти, правда же?

Голова закружилась от потока её слов, а ведь я даже не знала, что такое «молоко». Но при слове «мясо» мой желудок издал поистине драконий рык.

– Ты только послушай! Ты же умираешь от голода! – Грета обхватила меня на удивление сильными руками и затащила в повозку прежде, чем я успела запротестовать. – И взгляни на свои босые ноги – они все в крови! Вот… – Она забралась вслед за мной, наклонилась над скамьей и начала рыться в сумках, корзинах и коробках, в беспорядке раскиданных в задней части телеги. Фридрих цокнул языком, и лошадь двинулась вперед. – Ботинок у меня с собой нет, зато я могу тебя покормить в дороге.

– Мясом? – с надеждой спросила я и вытянула короткую шею, пытаясь заглянуть в корзинку, в которой она рылась.

– Мясом? – пробормотала она и рассмеялась. – Господи, детка, не можем же мы сейчас остановиться и разжечь костёр, чтобы приготовить тебе мясо! Мы всё ещё в горах. А разве ты не знаешь, как опасно здесь находиться? Хотелось бы уехать отсюда как можно скорее, верно, Фридрих?

– Для меня мясо готовить не нужно, – сказала я. – Правда.

– О, глупышка, я вижу, как ты голодна, но не тревожься. Такие жертвы ни к чему. Только посмотри, что я нашла. – Грета выпрямилась с сияющей улыбкой, обнажив все зубы. Руки она держала спрятанными под зеленой одеждой. – Та-да! – Она высвободила одну руку. – Бутылка молока, свежего, только что из-под коровы моей сестры! И, – она выдернула вторую руку, – козий сыр!

Я в ужасе смотрела на угощение.

Молоко было белым. Белым, как кость. Таким же был и сыр. Будь это мясо, оно бы было протухшим.

– Вы уверены, что они не опасны? – спросила я.

– Что за вопрос! – Покачав головой, Грета открутила крышку от бутылки. – Думаешь, я позволю тебе умереть от голода сейчас, когда мы тебя ещё даже до города не довезли? Особенно если ты будешь благодарным ребенком и впредь станешь выполнять любую нашу, даже мелкую, просьбу?

– Что? – сказала я. – Я не…

– На, пей! – Она подтолкнула к моему лицу открытую бутылку, и мне ничего не оставалось кроме как начать пить – иначе бы молоко потекло по подбородку.

Я пила. И продолжала пить, потому что Грета продолжала удерживать бутылку. Оттолкнуть её мне удалось лишь после двух долгих глотков. Фух. Не успела я опомниться, как ощутила в руке пластинку липкого белого сыра.

– Съешь его! – довольно сказала Грета и поднесла его к моим губам. – Скоро тебе понадобятся силы!

При виде сыра мой желудок скрутило, но я подчинилась.

Люди едят самые странные вещи. К счастью, моё новое человеческое тело, видимо, тоже. От этого сыра не заболело ни горло, ни желудок. И от молока тоже. Даже их вкус не вызвал у меня отвращения.

Дедушке было бы за меня стыдно.

Я определённо скатывалась всё ближе к овощам.

Грета смотрела на меня почти драконьими глазами, пока я не съела весь сыр до последней крошки и не выпила молоко до последней капли. Тогда она удовлетворённо вздохнула.

– Ну вот. Теперь тебе лучше, правда? Я чем-нибудь обмотаю твои ступни, чтобы они не кровоточили в телеге, но ты сможешь приступить к работе сразу, как только мы прибудем домой.

Я стёрла с подбородка последние капли молока и настороженно посмотрела на неё. Всегда знала, что у людей крошечные мозги, но эта особь оказалась на редкость забывчивой.

– Я буду работать в шоколадном доме, – напомнила я. – Я не собираюсь вам прислуживать – ни вам, ни кому-либо другому. Забыли?

– О, конечно, конечно, – пробормотала она. – Как я могла забыть? Но пока мы не доберёмся до города, оставайся с нами… потому что, поверь мне, ты никогда не найдёшь его сама. – Она похлопала меня по плечу. – Тебе повезло, что мы с тобой встретились. – Знаешь, – она понизила голос и наклонилась ко мне, зажав меня между собой и Фридрихом, – однажды мой кузен Джордж видел, как над горами летал дракон! Говорят, где-то здесь есть целое гнездо этих свирепых тварей.

– Ну, Грета, – тихонько произнёс Фридрих.

– Я не шучу! – возразила Грета. – Никому не нравится о них говорить, но они существуют, точно. Нет смысла утверждать обратное. Может быть, в наши дни они держатся подальше от больших городов и ферм, но каждому, кто отправляется в эти горы, грозит опасность. Я испытываю ужас всякий раз, когда мы путешествуем! Правда же, Фридрих?

Фридрих лишь тяжело вздохнул, но я увидела, как уши лошади затрепетали. Я её не осуждала.

– Не знаю, почему король позволяет им здесь оставаться, – сказала Грета. – Я всегда говорю, что ему следует послать своих боевых магов и прикончить их всех до одного! Мне бы спокойнее спалось. В городе полно важных людей, которые со мной согласны!

– Прикончить драконов? – Не в силах больше сдерживаться, я повернула голову и посмотрела на неё. – Вы с ума сошли?

Она раскрыла рот от изумления.

– Ну и грубиянка же ты!

Я нахмурилась.

– Эти драконы съедят всех боевых магов, если те попытаются их прогнать!

– И я об этом говорю, – пробормотал Фридрих. – Король – разумный человек, Грета. Он не хочет приближаться к драконам. Никто не хочет.

Никто, кроме меня. Я бы всё отдала, чтобы вернуться к своей семье, особенно сейчас.

Но телега увозила меня всё дальше от нашей пещеры, с каждым клип-клоп лошадиных копыт, а Фридрих и Грета спорили о том, как лучше всего поступить с драконами: отравить их или воспользоваться заклинаниями, держаться от них подальше (идея Фридриха) или отправить к ним целую армию, чтобы прикончить (будто у них это получится).

В это трудно поверить, но затем всё стало ещё хуже. Когда спор наконец утих, Грета решила, что настало время для ещё одной партии развесёлых дорожных песен.

Путешествие обещало быть очень долгим.

Глава 5

Через час я так утомилась, что голова начала клониться набок, а мягкая задняя часть заныла от сидения на жёсткой деревянной лавке. Грета обмотала мои израненные ступни тряпками и в отчаянии закатила глаза, заметив, насколько я несведущая в вопросах «одежды».

В прежнем своём обличье я бы выпустила клубы дыма при одной только мысли о том, чтобы накинуть на себя всё то, что люди надевают на свои жалкие тела. Однако я не сомневалась, что очень скоро эти знания мне пригодятся. К сожалению, после бессонной ночи на склоне горы я с огромным трудом снова и снова принимала ровное положение, чтобы не заснуть и выслушать-таки снисходительную лекцию Греты.

После того как я в шестой раз чуть не заснула, она сердито вздохнула и твёрдой ладонью прижала мою голову к своему плечу.

– Ну-ну, – пробормотала она. – Поспи, пока не приедем. Так будет лучше для всех нас, правда?

– Мммм, – промямлила я.

Что-то не давало мне покоя, взывая из глубин моего сознания, но мне никак не удавалось это уловить. Какое-то предупреждение. Если бы я только могла вспомнить…

Слишком поздно. Глаза закрылись, и темнота перенесла меня к мечтам о сверкающем золоте и алмазах. Я смеялась и гонялась за Яшмой, запрыгивала ему на спину и рассыпала звенящие сокровища. Я вгрызалась зубами в свежее, восхитительнее мясо, которое мои родные только что принесли с охоты. Я слышала, как смеялся дедушка, когда мы с Яшмой…

– Авантюрина! – Это было предостережение дедушки, одно из тех, что я слышала много раз. Как я могла о нём забыть? – Никогда не доверяй людям. Они лгут и жульничают!

Я проснулась и резко выпрямилась, сердце бешено колотилось в груди. Я дышала так часто и тяжело, словно бежала несколько часов подряд.

Меня окружали люди, со всех сторон.

Высокие прямоугольные здания тянулись к небу справа и слева от меня и теснились впереди до самого горизонта. Толпы суетливых людей с корзинками и сумками неслись по обе стороны от вымощенной камнем дороги. Люди громко болтали в запряжённых лошадьми телегах, с грохотом проезжавших мимо нас нескончаемой вереницей. Мне было так тесно среди них, что я с трудом дышала.

Как могли люди это выносить?

Холмы, через которые мы проезжали, пока я спала, теперь возвышались вдали, за высокой каменной башней с массивным циферблатом. Часы сверху вниз смотрели на суетливый человеческий город и отбивали все те минуты, что я потеряла. Когда я закрыла глаза, было не позднее девяти утра – а теперь, наверное, уже полдень.

Мне совсем не нравилось то, куда я попала за эти несколько часов.

Телега остановилась у высокого здания из красного кирпича с разбросанными квадратиками прозрачного стекла на фасаде. На окнах красовались горшки с розовыми цветами. Всё, начиная с этих цветов и заканчивая приторно-сладкими статуэтками напротив входной двери, указывало, что это был именно тот дом, в котором могла проживать Грета. Вот только поблизости я не приметила ни единого куска шоколада.

И не ощущала его запаха.

Когда все мои чувства окончательно пробудились, предупреждая об опасности, я услышала, как над моей головой Грета прошептала Фридриху:

– Перестань упрямиться и просто занеси её в дом! Я помню, что она говорила, но к тому времени, как она проснётся, всё уже будет улажено, и…

– Я проснулась! – зарычала я и резко села. Будь моя воля, я бы расправила крылья и изогнула шею, чтобы выглядеть устрашающе. Вместо этого я сощурила глаза и гневно посмотрела сначала на одного своего попутчика, потом на другого.

– Это ведь не шоколадный дом?

Фридрих поморщился и спрыгнул на землю. Он глядел куда-то в сторону, словно не в силах вынести мой взгляд. Зато Грета улыбнулась и впилась мне в плечи пальцами, да так крепко, что я не могла вырваться.

Посмотрев ей в глаза, я вспомнила то, о чём забыла за время долгого путешествия: даже без когтей и чешуи люди оставались хищниками.

– Что ж, дорогуша. – Её пальцы сжались крепче и больно ущипнули меня, когда она нагнулась ближе. – Я знаю: ты думаешь, что хочешь работать в шоколадном доме, но поверь, ты не продержишься в этом прекрасном месте ни дня. Ты даже не знала, что такое ботинки, пока я тебе не сказала! Никто, кроме нас, и не подумает брать тебя на службу. А без нас ты умерла бы от голода прямо на той дороге в горах!

– Так что теперь, когда мы проделали такой долгий путь, привезли тебя сюда и даже поделились с тобой едой и питьём из одной только сердобольности, пришло время тебе стать хорошей и послушной девочкой и отплатить нам добром. – Она мягко подтолкнула меня в сторону Фридриха. Тот по-прежнему стоял с другой стороны телеги, отвернувшись и опустив плечи. – Спрыгивай рядом с Фридрихом, и мы все зайдём в дом, где совершенно безопасно, через вон ту дверь, – указала она. – И тебе больше никогда не придётся беспокоиться о том, как прокормить себя. Поняла, дорогуша?

Костлявые пальцы Греты больно впивались в моё хрупкое человеческое плечо через плотную зелёную накидку, которую она мне одолжила. Я заглянула в её улыбающееся лицо и улыбнулась в ответ.

Это была та самая широкая улыбка, которая демонстрировала все мои зубы, и мои родные тотчас бы это заметили.

– Поняла, – сладким голосом ответила я.

– Хорошая девочка. – Её пальцы наконец ослабили хватку.

Я спрыгнула с телеги, оставив в ней тусклую зелёную накидку, и жёстко приземлилась на городскую улицу, в полуметре от того места, где ждал меня Фридрих. Выдохнув, он рванулся ко мне.

Но опоздал.

Пригнув голову, я вывернулась и изо всех сил побежала зигзагами мимо телег, лошадей и людей.

Я уже покинула одну безопасную пещеру, в которой задыхалась.

И никогда не позволила бы поймать себя снова.

Грязь и лошадиный навоз вонючей скользкой жижей покрывали круглые выпуклые камни городских улиц. Мои ступни, обёрнутые в тряпье, тут же стали липкими. Спустя всего двадцать минут после моего великого побега мне пришлось уже в пятый раз останавливаться и счищать грязь с лохмотьев вокруг ног.

Чтобы не упасть, я прислонилась к торчащему из тротуара толстому искусственному дереву кремового цвета. Вместо кроны на его вершине виднелась причудливая стеклянная человечья лампа. Забавно, что её установили в центре города, но, оглядевшись, я поняла, что это ещё не самое странное.

По обеим сторонам улицы возвышались жёлто-белые здания, украшенные, как драгоценностями, лёгким кружевным орнаментом и испещрённые рядами прямоугольников из прозрачного стекла. Люди толпами вливались и выливались из открытых дверей, болтая, смеясь и наполняя руки всё бо́льшим числом сумок и нарядных коробок.

Жилище Греты располагалось на улице, где все дома были из красного кирпича, а каждая дверь плотно запирала их от внешнего мира. То место, где я находилась теперь, настолько отличалось от всего, что я видела до сих пор, что если бы не те же самые массивные, поросшие лесом зелёные предгорья вдали и гигантская часовая башня, торчавшая в центре, я бы решила, что оказалась в другом городе.

Лошади цокали копытами вверх и вниз по улице, таща за собой золотисто-чёрные кареты, которые ничем не напоминали простую телегу Греты. Даже люди выглядели здесь не так, как те, что мне встретились рядом с её домом.

Из утренней лекции Греты я запомнила несколько нужных слов. Голубые или жёлтые вещи длиной до земли, которые носили все люди женского пола – то есть женщины, – назывались «платьями». Они пышно обвивались вокруг ног и казались совершенно непрактичными. Мужчины носили «брюки», которые выглядели более разумно, но Грета пришла в ужас, увидев их на мне, девочке. Зато на моих, по крайней мере, был чешуйчатый окрас, в отличие от скучных человечьих брюк!

В культуре драконов яркие цвета считались предметом гордости, но люди мужского пола, видимо, их боялись. Все они родились с кожей разных оттенков, разной шерстью на голове и разным цветом глаз, но выбрали один и тот же тип тусклой, тёмной одежды, как будто старались слиться в массу, как стадные животные. С момента своего приезда я не заметила здесь ни единой яркой вспышки малинового или золотого. Хуже того, по какой-то причине мужчины вокруг словно стремились придушить себя огромными белыми узлами, которые они все повязывали вокруг шеи.

Но всё увиденное мною в городе не могло сравниться по странности с тем, что чуял мой нос.

Здесь почти на каждом углу встречались продавцы еды. Они стояли рядом с большими чёрными открытыми печами и выкрикивали названия своих яств, заполняющих ароматом всю улицу. Свежие, горячие «вафли» пахли так сладко, что заставили меня облизнуться. «Картофель в мундире» источал пикантный, пряный аромат, и «жареные каштаны» казались на редкость заманчивы. Я шла по улицам, и из открытых дверей до меня доносилось все больше и больше ароматов.

Я была голодна и могла бы расхныкаться, будь у меня чуть меньше достоинства. С тех пор, как я утром позавтракала молоком и сыром, прошло уже очень много времени. Видимо, даже крошечным человеческим желудкам требовалось более насыщенное питание.

Однако мною руководило кое-что поважнее простого голода! Прошёл день, как я не ела шоколад!

Найдя наконец свою страсть, я не собиралась останавливаться прежде, чем она окажется в моих лапах навсегда.

Увы, ни один из жёлто-белых домов вокруг меня не выглядел так, будто был сделан из шоколада. А моему слабому человеческому носу нелегко было уловить аромат знаменитых шоколадных домов среди множества других обрушившихся на меня запахов: запахов готовящейся пищи, от которых у меня текли слюни, странных искусственных благовоний, которые, кажется, все люди наносили на себя, и смрада дымящихся куч, которые оставляли после себя лошади…

Задача будет нелёгкой, даже для потайного дракона.

Но я была готова попытаться. Отойдя от дерева-лампы и принюхиваясь, я тронулась в путь. Мои обёрнутые в лохмотья ноги уверенно шлёпали по земле.

Глава 6

Шоколадные дома оказались вовсе не такими, как я себе представляла.

Когда восхитительный аромат шоколада, становясь всё ярче, привёл меня к открытой двери очередного жёлто-белого здания, я остановилась перед ней, не веря своим глазам.

Два человека едва не врезались в меня сзади.

– Ой, извините! – Женщина, которая оказалась ближе ко мне, брезгливо отдёрнула от меня край своего пышного платья, хотя я и близко не касалась его. Яркая рыжая шерсть на её голове была сложена в высокий пучок, и она задрала заострённый подбородок, чтобы, поморщившись, посмотреть на меня сверху вниз.

Мужчина рядом с ней откашлялся. Тёмная кожа поверх его модного шейного узла покраснела.

– Не могли бы вы посторониться…

Я посмотрела на них с осуждением, прищурив глаза:

– Это здание сделано не из шоколада!

– Ээ-э… – Мужчина взглянул на женщину и вскинул тонкие полоски шерсти над глазами. – Нет, – сказал он. Он сказал это так, словно не был уверен.

– Точно нет, – заверила его я и скрестила руки. – И где мне найти в этом городе настоящий шоколадный дом?

Глаза женщины округлились так же встревоженно, как глаза Фридриха утром того же дня.

– Это и есть настоящий шоколадный дом, дитя, – сказала она. – Самый лучший и знаменитый в Драхенбурге. Я думала, об этом знают все, даже деревенские!

– Ну-у… – Плечи мужчины поднялись и опустились. – Не знаю, соглашусь ли я, что этот дом лучший, графиня. «Шоколадная чаша» – самый старинный и уважаемый из трёх шоколадных домов, но «Мекельхоф» стремительно набирает популярность после того, как кронпринцесса взяла над ним шефство, и я даже слыхал…

– Чепуха! Никто из поистине уважаемых людей не отдаст предпочтение «Мекельхофу», – возразила женщина, – а уж о той маленькой дыре в стене, которая величает себя третьим шоколадным домом, и говорить нечего. – Она фыркнула. – Как бы то ни было… – Её карий взгляд скользил вверх-вниз и пристально изучал меня всю, начиная от длинной чёрной шерсти на голове, которая свободно свисала вдоль плеч, и заканчивая грязными лоскутками вокруг ног. – «Шоколадная чаша» обслуживает только высшее общество. Поэтому если ты ищешь подаяния, девочка, тебе лучше пойти в другое место.

Подаяние? Я не знала, что означает это слово, зато прекрасно поняла, что означал её взгляд.

Точно так же смотрела на меня сестра Цитрина, когда она в последний раз гостила у нас и я сообщила ей, что не вижу смысла учиться слагать стихи пятистопным ямбом. Слова были не нужны, её взгляд говорил сам за себя: ты никогда не достигнешь чего-либо, чтобы стать достойной моего внимания.

К сожалению, у меня не было огненного шара, которым вместо ответа я бы запустила в лицо этой женщине. Выражение лица Цитрины, когда я сделала это, было незабываемым.

Но и без дыма и огня я могла вытаращить глаза, как любое существо, родившееся человеком. Именно это я и не преминула сделать, да ещё и неистово ими завращала. Затем я влетела в дом перед графиней и решительно захлопнула дверь у неё перед носом.

Раздражённый вскрик долетел до меня сквозь стекло, но мне было всё равно. Когда дверь закрылась, я упала на колени, прикованная к земле силой восхитительного запаха, струившегося мне навстречу.

Оо-о, шоколад!

Аромат был даже лучше, чем в моей памяти. Лучше, чем у пищевого мага.

Такой аппетитный. Такой яркий. Такой чистый.

Такой близкий!

Я застонала от нетерпения.

Как сквозь туман я увидела, что передо мной по всему помещению были расставлены чёрные столики, вокруг них стояли люди и оживлённо беседовали. Ещё более смутно я отметила, что в помещении воцарилась мёртвая тишина и что все посетители обернулись и посмотрели на меня, стоявшую на коленях.

Всё это было неважно. Это не имело никакого значения по сравнению с ароматом.

Шоколад был разложен по столикам в разных формах. Шоколад в чашах. Шоколад в бокалах. Были даже шоколадные деликатесы в просторных сверкающих стеклянных витринах слева от меня. Но мне требовалось только одно: источник.

Я встала и направилась к открытой двери в глубине комнаты, будто притягиваемая чудесной невидимой нитью.

– Прошу прощения! – Человек в чёрной одежде и с бледной, как мел, кожей бросился вперёд и преградил мне путь, не успела я сделать и двух шагов. – У вас заказ, мисс?

– У меня что? – разозлилась я, но он и не подумал отойти в сторону, а для меня он был слишком массивным, чтобы просто его обойти.

– В «Шоколадной чаше» слишком много посетителей, и мы не можем принимать клиентов без предварительно заказа. – Его тонкие губы скривились, когда он оглядел меня сверху вниз. – Так что, раз у вас не заказано, о чём я могу заключить, судя по вашей одежде и манерам…

Вокруг соседних столиков раздался смех.

Я нетерпеливо покачала головой. Зачем он тратит моё время на всякую чепуху?

– Я не ваш клиент, что бы это ни значило, – сказала я. – Я ваш новый подмастерье.

Он быстро заморгал, а его изогнутые губы вытянулись в линию.

– Наш подмастерье?

– Совершенно верно, – сказала я. – Я пришла сюда работать. – Я мало знала о человеческом обществе, но из слов, обронённых Гретой во время нашего путешествия, поняла, что подмастерье – это тот, кто учится с чем-то работать. А с чем ещё я хотела бы научиться работать?

У Яшмы была его философия, у Цитрины – поэзия, а у меня наконец появился шоколад. Божественный аромат окутал меня, и я тут же перестала тосковать по крыльям и когтям.

Но всё испортил человек.

– Ты? – Он осмотрел меня с головы до ног и рассмеялся. – Ты?

Я нахмурилась, встряхнула головой и откинула длинную шерсть от лица, чтобы открыто встретить его взгляд. – Конечно, я. – сказала я. – О ком ещё я могу говорить?

Но он не ответил. Он громко смеялся. Все посетители смеялись вместе с ним.

И они продолжали смеяться, когда спустя мгновение он подхватил меня под руки и вынес на улицу.

Как я ни отбивалась и ни колотила по его ногам своими скользкими грязными ступнями в лохмотьях, он ослабил хватку только отойдя на несколько метров от окон шоколадного дома. Он просто поднял руки и бросил меня.

Ой!

Я больно приземлилась на спину прямо в центре грязной ухабистой мощёной улицы. Позади меня заржали лошади и кто-то выругался, что я оказалась у него на пути. Нечто ужасное хлюпало под моими раскинутыми в стороны руками.

Охранник шоколадного дома отряхнул ладони и пошёл обратно, не обращая внимания на воцарившийся хаос.

Ему от меня так просто не отделаться! Я вскочила и бросилась к двери.

Прямо перед моим носом он её захлопнул. Тяжёлая металлическая задвижка щёлкнула с другой стороны. Я дёргала ручку, но дверь не поддавалась, как бы яростно я её ни тянула.

Я всмотрелась в неподвижную стеклянную дверь «Шоколадной чаши» и увидела, что все посетители встали и захлопали в ладоши, приветствуя шоколадного охранника.

Он расцвёл и поклонился, отчего аплодисменты стали еще громче. Графиня, перед которой некоторое время назад захлопнула дверь я, аплодировала энергичнее всех.

Я смотрела на этих самодовольных тщедушных людишек и от ярости скрежетала зубами.

Они что, решили, что избавились от меня? Это был не единственный шоколадный дом в Драхенбурге. А если верить высокомерному другу графини, то, возможно, даже и не самый лучший.

В городе находились ещё два, и всё, что мне нужно было сделать, – найти их.

Найти второй шоколадный дом оказалось нетрудно. Он располагался всего в двух улицах от первого, в жёлто-белом здании, которое было похоже на «Шоколадную чашу» как близнец.

К сожалению, в нём тоже работал охранник. На этот раз это была женщина, но не менее сильная, чем мужчина в первом месте. Вышвырнув меня из своего шоколадного дома, она задержалась на улице и прочла мне лекцию, тыча в меня, лежавшую на земле напротив неё, своими смуглыми пальцами.

– Во-первых, всем хочется работать с шоколадом, с тех самым пор, как пять лет назад первый шоколатье из Вилленны открыл в Драхенбурге лавку. Здесь, в «Мекельхофе», мы удостоены высокой чести – нам покровительствует сама кронпринцесса! Так что мы принимаем на работу только лучших подмастерьев, с самыми отменными рекомендациями, которыми ты, – она посмотрела на меня спокойным и чистым взглядом, – явно не обладаешь.

Во-вторых, ты одета как нищенка и воняешь улицей, так что, если у тебя и есть рекомендации, ни один уважающий себя дом не станет всерьёз рассматривать тебя в качестве подмастерья шоколатье. Готовить шоколад – это искусство, а не ремесло, поэтому шоколатье могут происходить только из приличных сословий.

В-третьих, ты совсем не обучена манерам и не сможешь стать официанткой и подавать шоколад нашим клиентам, даже если мы предоставим тебе для работы новую одежду.

И в-четвёртых, – она покачала головой, глядя на меня сверху вниз с невыносимо сочувствующим видом, – почему ты не ходишь в общественные бани? Если ты помоешься, то, возможно, тебе повезёт и кто-нибудь возьмёт тебя служанкой.

О, я бы съела её за эти слова, если бы могла. Проглотила бы одним махом. Я бы спалила её в огне!

Но из маленького человеческого рта вырвалось лишь жалкое беззубое рычание, и она, похоже, даже его не услышала, потому что, уходя, бросила через плечо последнее напутствие:

– Не нужно хотеть того, чего не можешь иметь, девочка. Шоколад не для таких, как ты.

Она вернулась обратно в шоколадный дом, в котором властвовала, и даже не потрудилась закрыть за собой дверь.

Кипя от гнева, я лежала на улице и переваривала новую информацию. Лошади рысью проносились мимо меня, над головой пролетала людская брань.

Какой смысл быть человеком, если нельзя быть рядом с шоколадом? Наконец-то я нашла то, с чем хотела бы работать всю жизнь, но меня к нему даже не подпускают. Если бы только у меня были крылья и когти! Я бы проникла в шоколадный дом и просто взяла его, как нормальный дракон, понравилось бы им это или нет.

Если мне доведётся снова встретить этого подлого пищевого мага, я его укушу! В тот момент я даже забыла, что мои человеческие зубы слишком хрупкие и мелкие, чтобы причинить серьёзный вред.

Уж я бы заставила его снять заклинанье, чего бы это ни стоило. И тогда…

Я встала на колени, потом поднялась на ноги и отступила на тротуар, решительно стиснув зубы.

Драконы не сдаются! В Драхенбурге был ещё один шоколадный дом, пусть заносчивая графиня и обозвала его дыркой в стене, о которой и говорить не стоило.

Я выросла в пещере. Я любила «дыры в стене».

Даже если по человеческим меркам я выгляжу недостаточно «достойно», чтобы работать с шоколадом… с какой стати это должно меня остановить? За последние два дня я уже пережила одно превращение.

Теперь, очевидно, настало время для второго.

Насколько трудным оно окажется?

Глава 7

Я и не подозревала, какое огромное значение человеческие существа придают деньгам.

Ни один из философов Яшмы деньги не уважал, насколько я могла судить по своему жалкому опыту. Год назад мы с ним устроили соревнование, кто сможет нанизать на когти больше человеческих корон и ожерелий. Я победила, и брат сначала полтора часа дулся, а потом докучал мне цитатами из длиннющей человеческой книги о том, насколько на самом деле пусты и бессмысленны золото и бриллианты.

Владельцы лавок в Драхенбурге обратили бы на эту высокодуховную философию не больше внимания, чем я тогда, торжествующе взмахнув сверкающими когтями перед лицом Яшмы. Они вышвырнули бы автора этой книги из лавки, если бы он попытался процитировать им свои строки.

Оказалось, что люди ни с чем не расстаются бесплатно.

Проблуждав по Драхенбургу несколько часов, с урчащим от голода желудком и ноющими от боли ступнями, я наконец нашла то, что могла бы отдать в обмен на деньги.

– Эй! – Человеческая девочка окликнула меня, когда я топала прочь от очередной бесполезной лавки с платьями. – Подожди! – Она схватила меня за руку и, развернув, с озорной ухмылкой разглядывала, как хищник, поймавший добычу. На первый взгляд она казалась моей ровесницей, но на голову выше, а держалась так важно и чванливо, что выглядела на десяток лет старше.

Всё это не означало, что я перед ней спасую. Я выдернула руку и прорычала:

– Что тебе нужно? Я ведь вышла из твоей глупой лавки, разве нет?

– О, я в ней не работаю, – сказала она. – Разве я похожа на подмастерье модного портного? – Одной рукой она нетерпеливо провела по тёмно-зелёным мужским брюкам и пальто, которые болтались на её долговязой фигуре, будто были сшиты не на неё, а другой пригладила на голове чёрную шерсть, плотными тугими кудрями вьющуюся вокруг смуглого лица. Она была короче, чем шерсть на голове у всех женщин, которых мне довелось видеть до сих пор. – Я уже полчаса наблюдаю за тем, как ты входишь и выходишь из лавок. Ты приехала в большой город и тебе нужна новая одежда, да? Но не хватает денег?

Я совсем не доверяла людям, которые делали вид, что хотят помочь. Бросив на это человеческое существо высокомерный взгляд, я приподняла полоски шерсти над глазами, как это делали другие.

– И что?

– Я знаю одно место, куда ты можешь зайти. – Её шерсть над глазами сморщилась, когда она, поджав губы, осмотрела меня сверху донизу. Если я выглядела на двенадцать лет, то ей было самое большее тринадцать, и она точно была человеком, хотя расстроенное выражение лица делало её очень похожей на мою маму. – Все зависит от того, насколько тебе дороги твои волосы.

– Мои что? – Я изумлённо уставилась на неё.

– Ну, ты понимаешь. Волосы. Вот эти. – Она протянула руку и дёрнула прядь моей длинной гладкой шерсти на голове. – Ты к ним сильно привязана?

У меня закружилась голова, пока я смотрела на неё, пытаясь вникнуть в её слова. Как я уже поняла, люди и логика не всегда существовали в одной плоскости.

– Как я могу не быть привязана к своим волосам? – спросила я. – В противном случае они бы не удержались на моей голове!

– Ха! – усмехнулась она, и в её глазах заплясали бесенята. – Идём. – Она крепко взяла меня за руку, и на этот раз я с неохотой поддалась. – Меня зовут Силке, и я покажу тебе дорогу, – добавила она.

Из всего того, что люди покупали и продавали, волосы – самая необъяснимая штука. По какой-то причине длинная шерсть на голове, вроде моей, представляла для них большую ценность. Поэтому я, не рыча и не кусаясь, послушно села на высокий стул в крошечной лавочке в соседнем квартале. Ветхие разваливающиеся серые здания там плотно жались друг к другу, а тусклая краска на стенах лавок сильно облупилась. Силке стояла сбоку от меня, сложив руки на груди и пристально наблюдая за тем, как владелец лавочки отрезал толстые пряди моих волос до тех пор, пока длина оставшихся едва стала доходить до глаз.

– Ну вот! – сказала Силке. – Получится не меньше тридцати марок.

Мрачный старик без узла на шее, обрезавший мои волосы, хмыкнул:

– Двадцать, возможно, если…

– Двадцать пять, – сказала Силке и протянула руку, нетерпеливо шевеля пальцами.

Вздохнув, он опустил руку в карман и высыпал ей в ладонь горстку монет.

Прищурившись, я посмотрела, как они звякнули.

– Разве они не должны достаться мне?

– Конечно, – ответила моя помощница и лучезарно улыбнулась. – Все до одной, за вычетом моих комиссионных.

Её «комиссионными» оказалась одна крупная серебряная монета, которую она выхватила из моей кучки и сунула в карман, предусмотрительно спрятанный на внутренней стороне её просторного пальто. Я проводила монету взглядом и сжала в ладони оставшиеся серебряные и медные монеты.

– Сколько марок у меня осталось?

– Двадцать, – сказала Силке и открыла входную дверь лавочки. – К счастью, я точно знаю, где можно раздобыть отличное платье, уже готовое, за эту цену. И почти новое!

Дедушка любил повторять, что бывают времена, когда нужно просто плыть по ветру и смотреть, куда он тебя занесёт, если еды мало и ты не знаешь, где прячется добыча. Поэтому я не раздумывая покинула лавку и пошла за Силке.

Однако мозг продолжал лихорадочно работать. Пока девчонка вела меня сквозь толпы людей, легко и уверенно прокладывая себе путь, я запоминала каждый поворот улицы и все ориентиры. Я смогла бы найти дорогу назад даже в темноте. Может, в человечьем обличье я и была маленькой, но оставалась самым лютым зверем в этом городе.

И всё же у меня опустились руки, когда я увидела платье, выбранное для меня Силке.

– Ты ведь это не серьёзно?

Место, в котором мы находились, располагалось примерно в получасе ходьбы от лавочки, где я недавно оставила почти все свои волосы. Силке назвала его «рынком». В отличие от заносчивых жёлто-белых домов центрального Драхенбурга, с их похожими друг на друга крашеными стенами и стеклянными дверями, рынок представлял собой свалку одежды под открытым небом. Тряпки лежали на шатких деревянных прилавках, теснившихся вдоль грязного берега длинной коричневой реки. Платье, которое Силке с гордостью выудила из кучи, на вид было таким же неряшливым, как и мутная река.

– Что тебе в нём не нравится? – спросила Силке. Она нежно провела пальцем по коричневым складкам. – Ни пятен, ни дыр, и всего лишь прошлогодний фасон. Оно…

– Мне нужно выглядеть прилично! – сказала я. – А это платье – оно такое… скучное.

Силке закатила глаза.

– Прилично и означает скучно, – сказала она. – Ты этого ещё не поняла?

К тому времени я уже перестала удивляться и пугаться, когда люди закатывали глаза. Я скрестила руки на груди и выдвинула подбородок, став ещё больше похожей на человека.

– Я такое не надену, – твёрдо сказала я. – Мне нужна цветная одежда. – Ни один дракон в мире не отнёсся бы ко мне серьёзно, надень я скучное, однообразное коричневое платье без украшений. Мне хотелось рычать, демонстрировать свою силу всем встречным, а не прятаться, как перепуганное стадное животное, стремящееся слиться с окружающей средой.

– Хорошо. – Силке тяжело вздохнула. – Но, по-моему, ты совершаешь большую ошибку.

– Знаешь. – Я посмотрела на неё, а потом на человека мужского пола постарше (но ещё не мужчину), который торговал за маленьким прилавком, где Силке нашла мне платье. Мне всё легче давалось подмечать различия между людьми и… сходства. – Знаешь, что я думаю? Я думаю, что эта лавочка принадлежит твоей семье, а ты пытаешься меня обмануть, чтобы прикарманить все мои деньги.

Силке широко распахнула глаза и вскользь глянула на человека мужского пола, который крутился вокруг другого клиента так же быстро и грациозно, как это делала сама Силке. Потом она рассмеялась и улыбнулась какой-то совсем другой улыбкой, чем та, которая играла на её губах весь день. – Да ты не так проста, как кажешься, а, девочка из деревни?

– Меня зовут Авантюрина, – сказала я.

– Точно не из наших мест. – Силке улыбнулась ещё шире. – Ну, это неважно. К нам приезжают люди со всего мира. Даже наша покойная королева прибыла сюда из-за моря, когда много лет назад вышла замуж за нашего короля. Но стоит твоей семье прожить здесь одно поколение, как ты станешь местной, прямо как я и как наша кронпринцесса.

Она уверенно кивнула.

– Итак, Авантюрина, вот тебе правда. Это платье хорошего качества, и я даже готова продать его дешевле на две марки, в знак личной симпатии. Но я не смогу помочь тебе выбрать одежду с других прилавков, потому что ни один из них не принадлежит моей семье.

– Гм-м, – скептически промычала я и повернулась взглянуть на другие прилавки на берегу реки. – Думаю, вначале я узнаю, сколько стоят платья, прежде чем поверю, что твоё стоит дешевле.

– Ты быстро учишься, – вздохнула Силке, но я заметила в её голосе сдержанное уважение. Когда она считала меня лёгкой добычей, я была ей не интересна. Теперь, когда я наконец показала зубы, я ей, очевидно, начинала нравиться.

Она мне тоже была симпатична. Мне пришлось по душе, как она нарушает правила человеческого поведения тем, что носит мужскую одежду, импонировали её сила и решимость, хотя она и пыталась с их помощью меня обмануть. Она была человеком, но в ней было что-то драконье. Драконы тоже яростно борются за свою семью. Было бы весело сразиться с ней понарошку, если бы мы были вооружены должным образом – клыками и когтями.

Я улыбнулась, продемонстрировав все свои зубы. Будь я драконом, я бы расправила крылья и показала все чешуйки.

– Тогда увидимся позже, – сказала я. – Если я не найду более дешёвого платья на другом развале.

– Хорошо, – сказала Силке и прищурилась. – Но помни, ты здесь новичок, а быть одной в городе непросто. Чтобы освоиться, тебе может понадобиться друг.

Я взглянула на дерзкий, драконий наклон её головы и едва не поддалась соблазну.

Но вовремя спохватилась. Никогда не доверяй человеку! Если мне и нужны были доказательства дедушкиной истины, то Грета этим утром предоставила мне их в избытке. Где я была бы теперь, окажись настолько глупа, чтобы поверить первым попавшимся людям, которые привезли меня в город?

Я вспомнила, как маняще звучал приторно-сладкий голос Греты, в то время как её пальцы больно впивались в моё плечо. Зарычав, я развернулась и пошла прочь, оставив Силке на безопасном расстоянии позади.

Драконам друзья-люди не нужны.

Я не ошиблась: на других развалах платья стоили дешевле.

Спустя двадцать минут я была одета в яркое золотисто-бордовое платье, которое опускалось почти до пят. Пришлось закатать рукава, чтобы они не падали на пальцы и не мешали, но платье стоило всего десять марок, и ещё за пять марок я купила пару ярких красных ботинок. В довершение я протёрла руки и лицо приятной влажной тканью, и одна блестящая серебряная монета осталась у меня на будущее. Я надёжно припрятала её в серебристо-малиновых складках своего первого наряда и засунула свёрток под мышку.

Я уже собралась уходить, когда торговец, продавший мне платье и ботинки, задумчиво посмотрел на меня и сказал:

– Знаешь, если хочешь получить ещё пару марок, я мог бы купить у тебя эту забавную серебристо-малиновую вещицу, чтобы тебе её не таскать. Такое, конечно, никто никогда не наденет, но узор красивый. Мы его вырежем и используем для обрезков.

Вырежем? Я крепче прижала к себе плотный комок. Это всё, что осталось мне на память от моей красивой серебристо-малиновой чешуи!

Каждый яркий фрагмент узора на ткани был помечен аккуратной изогнутой линией, которая точно показывала, где отпечаталась каждая чешуйка. Здесь были даже мои прежние шипы. Они создавали линию крошечных серебряных крючков вдоль спины и скрепляли одежду, когда я её носила. Я взглянула на эту ткань, и моя чувствительная, уязвимая человеческая кожа покрылась волной мурашек, которые горячей дрожью поднялись по всему телу от пальцев ног до затылка. В ушах загремел гром, как эхо каждого неистового рёва, который застревал в груди после превращения.

На этой ткани были мои чешуйки.

И этот человек хотел их уничтожить?

– Никогда! – рявкнула я.

Я отвернулась, прижимая к груди последние осколки своего прошлого, и направилась вперёд в поисках будущего.

Глава 8

В желудке яростно урчало, когда я шагала по узким, битком набитым людьми улочкам на окраине Драхенбурга. Я не обращала внимания на эти жалобы, равно как и на пронзительную колющую боль в исцарапанных ступнях, покрытых волдырями и мозолями, и даже на то, как ныли слабые человеческие мышцы в ногах. Запах жареных на огне сосисок донёсся из открытой печи уличного торговца и соблазнительно закружился вокруг меня, но я собрала всю свою волю в кулак и стала дышать ртом, чтобы перехитрить обоняние. На другой улице торговец продавал странный витой хлеб, который он называл «крендель». Я бы с жадностью проглотила его в мгновение ока, но мужественно заставила себя пройти мимо. Когда спустя две минуты я увидела печи с вафлями, я даже не позволила себе вскрик отчаяния, который так и рвался из горла.

У меня оставалось всего пять марок, и я не собиралась тратить их впустую. Несмотря на нынешнее состояние моего тела, я оставалась яростным могущественным драконом и могла себя контролировать, что бы ни думали об этом мама и Яшма.

Мне бы только хотелось, чтобы все лошади, мимо которых я проходила, не выглядели столь аппетитно.

К тому времени когда я добралась до широких и нарядных улиц вокруг первых двух шоколадных домов, я так устала держать себя в руках, что стала задыхаться. Зубы скрежетали, и хорошо: это помогало не броситься по улице за первым встречным и не укусить его. На лбу и шее выступали странные капельки влаги. После того как трое человек подряд испуганно отпрянули в сторону при виде меня, я заставила себя остановиться и отдышаться.

Прилично. Мне нужно было выглядеть прилично, а не устрашающе. Даже шоколатье самых широких взглядов не возьмёт на работу подмастерье, который выглядит так, будто готов сожрать всех вокруг – хоть это и сущая правда.

Я смогу. Я расправила плечи и натянула на лицо широкую человеческую улыбку.

Через несколько минут я поняла, что назревает проблема: третьего шоколадного дома нигде не было видно. За всеми жёлто-белыми домами, мимо которых я проходила прежде, я находила целые улицы больших зданий, украшенных орнаментами, с высокими заострёнными, как драконьи зубы, воротами. Вдали я разглядела ещё более высокий дворец, но вся эта чепуха меня мало интересовала.

Я сдалась и спросила дорогу.

– Ты ищешь шоколадный дом? – Мужчина, которого я остановила, выглядел рассеянно и явно спешил. Его взгляд уже скользнул мимо меня в другую сторону, когда он произнес:

– «Шоколадная чаша»…

– Нет! – выпалила я. Моё терпение было на исходе, но я ещё сильнее вытянула губы в самой обезоруживающей улыбке, на какую была способна. – Не «Шоколадная чаша» и не «Мекельхоф». Мне нужен третий шоколадный дом. Неприметное местечко.

– Ах, этот! – Его взгляд наконец остановился на моём лице. Он заморгал, отступил назад и нервно поправил узел на шее.

Ой. Может, я показала в улыбке слишком много зубов. Я расслабила мышцы лица и увидела, как в ответ он расслабил плечи.

– Я понял, о чём ты говоришь, – сказал он. – Хотя сам там, конечно, не бывал.

Конечно? Я стояла молча и не сводила с него немигающих глаз. Я всё ждала, чтобы он произнес что-то полезное.

Линии шерсти над его глазами съехали вниз, снова придав ему встревоженный вид. Затем он быстро заговорил, глядя мне прямо в глаза:

– Это не в первом квартале, а примерно в пятнадцати минутах отсюда, в третьем квартале, где живут торговцы-выскочки и банкиры. Ни один из тех, кого я знаю, никогда туда бы не пошёл.

Я не шевелилась и даже не моргала. Я ждала ответа на заданный вопрос.

Мужчина громко сглотнул.

– Твои глаза… знаешь… их цвет… он такой необычный… Я никогда не видел таких глаз у челове… то есть… – Он сильнее задёргал узел на шее, его лицо становилось все розовее и розовее.

– О, ради бога! – Силке внезапно оказалась около меня, возникнув из ниоткуда и драматично вздохнув. – Сдаюсь. Смотреть на это невозможно. Не беспокойтесь, сэр, я отведу её, куда она захочет. Вы свободны.

– Что? – Я развернулась и посмотрела на неё. – Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Мне твоя помощь не нужна. Ты что, забыла?

– О, я пришла не для того, чтобы тебе помочь, – сказала Силке, и мужчина опасливо попятился от нас обеих. – Если честно, я последовала за тобой из любопытства. Я даже не собиралась тебе показываться! Но если ты сейчас же не отпустишь этого несчастного мужчину, от страха он упадет в обморок. Я вмешалась из жалости к нему. – Она взяла меня за руку. – Поверь, никто не знает этот город лучше меня. Тебе нужен третий квартал, да?

– Подожди. – Я напряглась и широко расставила ноги. – Это зависит от того, что ты попросишь взамен?

– Не более того, что у тебя есть, девочка из деревни, – хихикнула Силке. – На этот раз мне нужна просто информация.

Прищурившись, я подозрительно посмотрела на неё и пожала плечами.

– Ладно. – И пошла вслед за ней, без всякого сожаления отвернувшись от бесполезного человека мужского пола.

За нашими спинами раздался вздох облегчения. Люди! Как будто никто прежде не задавал ему столь простого вопроса.

Эти существа так и останутся для меня загадкой.

– Итак, – радостно начала Силке, когда вывела меня обратно на шумную торговую улицу. – По какому делу ты хочешь попасть в шоколадный дом, который ищешь? Тебе стоит знать, что ни одну из нас туда не пустят.

Это мы ещё посмотрим. Я молчала, плотно сжав губы.

– Молчишь? – Она посмотрела на меня с лукавой усмешкой. – Ничего, я и сама могу придумывать истории и всё объяснить. Например, твоей семье пришлось сбежать из Драхенбурга пятьдесят лет назад, спасаясь от врагов, но прежде чем уехать, они закопали половину своих сокровищ в секретном тайнике под тем домом. Ты вернулась, чтобы снова отыскать эти сокровища и стать богатой девочкой с дюжиной слуг! Угадала?

– Какой дурак оставил бы сокровища? – Я презрительно покачала головой. – В этом нет никакого смысла. Даже люди не могут быть настолько глупыми, чтобы оставлять свои сбережения, не так ли?

– Нет? Ну, тогда… – Силке выглядела довольной. – Гм-м, посмотрим. – Она быстро вела меня вниз по улице, изящно лавируя между многочисленными прохожими. – Тогда, возможно, ты – переодетая аристократка, и…

– Тебе что, больше заняться нечем, кроме как придумывать обо мне истории? – спросила я. – Может, продолжишь продавать одежду деревенским девочкам?

– О, я не торгую одеждой дни напролет, – сказала Силке. – Это работа моего брата. Дитеру нравится сидеть на одном месте. Я же предпочитаю быть на ногах и смотреть, что происходит в моём городе. А ты – самое интересное из всего, что произошло здесь за долгое время.

Она мурлыкала себе под нос и раскачивалась взад-вперед на каблуках, пока мы ждали на углу улицы, пропуская вереницу повозок. Лошади раздражённо ржали друг на друга, люди яростно перебранивались, но на лице Силке заиграла опасная улыбка.

– Знаю! Наверное, ты первый человек, который сбежал из подземного царства эльфов и фей в Эльфенвальде, и поэтому ты так мало знаешь о том, как устроен мир!

– Что? – Повозки наконец проехали, но я не двигалась с места. Я смотрела на свою проводницу, разинув рот, разрываясь между недоумением и дымящимся возмущением. – Думаешь, я имела какое-то отношение к феям?

Драконы опасались людей, но ещё мы всей душой презирали фей. Возможно, их и не встречали на земле уже более ста лет, но мои родственники до сих пор рассказывали истории о том, как докучали им эти феи.

В мире существовало всего несколько опасных человек, которые могли использовать магию, но у фей магии было столько, что она просвечивала сквозь их кожу, как неугасимый огонь. С помощью магии они причиняли зло, особенно драконам. По словам дедушки, единственное, что в них было хорошего, – это то, что теперь они прятались под землей и, чтобы избавиться от них, нам больше не нужно было их есть.

Видимо, на вкус они были омерзительны.

Силке радостно рассмеялась, увидев мое искажённое гневом лицо.

– Ладно, ладно. Это хотя бы привлекло твоё внимание, ведь так? – Она потянула меня за руку, подталкивая к дороге. – Если хочешь, чтобы люди перестали гадать, откуда ты родом, тебе следует подумать о том, чтобы сменить не только одежду. Где это слыхано, чтобы девочку звали Авантюрина? – Она покачала головой, в её глазах сверкнуло озорство. – Придумала! Что, если мы назовем тебя Евой? Это хорошее, обычное имя, без всяких тайн. Прямо как ты любишь, правда?

– Арр-г! – Заскрежетав зубами, я вырвала у неё руку и затопала через дорогу, повернув за ближайший угол. Потом внезапно встала как вкопанная, когда мой нос уловил восхитительный аромат.

Там!

– Третий квартал, – радостно объявила Силке. – Мы почти пришли!

Одинаковые жёлто-белые здания первого квартала остались позади. На смену им пришли дома самых разных оттенков. Узкие розовые здания вплотную прижимались к ярко-голубым, жёлтым и зелёным домам. Все они поднимались высоко к небу, а на их первых этажах были щедро рассыпаны лавки. Источник шоколадного аромата находился на расстоянии всего нескольких дверей от нас и притягивал меня к себе как чудесное обещание.

Однако никакого шоколада я не видела, лишь людей, одетых так же смешно, как и в первом квартале. Только узлы на шеях мужчин были ещё более замысловатыми, а женские юбки расползались ещё шире.

У всех женщин в платьях были длинные волосы. Почему я прежде этого не замечала? Я так старалась выглядеть прилично в новой одежде, но, может быть, я всё испортила, позволив отрезать свои волосы?

Я переводила взгляд с одной длинноволосой женщины на другую, и во мне происходило что-то странное. Грудь будто сжималась, становясь теснее и меньше с каждым шагом. Дыхание перестало в ней помещаться. Хуже того, что-то быстро и тяжело забилось в горле, будто там застряла маленькая птичка и отчаянно пыталась вырваться наружу.

– Шоколадный дом впереди, – сказала Силке. – Пойдем, таинственная Авантюрина-из-ниоткуда. Они никогда не впустят нас внутрь, к своим модным посетителям, но, раз уж мы пришли, загляни в окно.

Никогда не впустят нас внутрь.

Ноги отказывались идти.

Что с моим новым телом?

Я приложила руку к грудной клетке, чтобы дышать свободнее и глубже. Но маленькое новое сердце так неистово билось о ладонь, что я сразу поняла: с ним произошло что-то страшное.

Неужели у всех людей что-то случается с сердцем безо всякой на то причины? Что будет, если сердце взорвётся внутри сейчас, когда я всего в нескольких шагах от источника восхитительного шоколадного запаха? Я больше никогда не попробую шоколад! Но я его никогда не попробую и в том случае, если охранник в шоколадном доме увидит мои слишком короткие волосы и развернёт меня без лишних слов! Тогда мне будет больше некуда идти, и никакого шоколада, больше никогда, и…

Ой-ой!

Я пошатнулась и упала. Обхватив руками колени, я пыталась вздохнуть полной грудью.

– Авантюрина? Что с тобой? – голос Силке звучал издалека, в километрах от моего неисправно работавшего тела.

Нет, нет, этого не может быть!

Я не позволю новому телу всё испортить. Только не теперь! Я находилась всего в нескольких дверях от моих надежд на будущее. Из всех случаев в жизни, когда мне требовались здоровье и сила, сейчас наступил самый важный. Мне нужно выглядеть и действовать как нормальный, приличный человек. Мне нужно…

– И больше сюда ни ногой! – приказал женский голос на расстоянии трёх дверей от меня.

Я резко подняла голову. Высокий бледный мальчик вылетел из двери, за которой благоухало как в раю. Я посмотрела на него, и мой желудок сжался.

Начиная с изящного узла на шее и заканчивая скучными тёмными брюками, это был самый приличный на вид человек, которого я видела за целый день. И они все равно вышвырнули его на улицу?

У меня нет шансов.

Но нет. Этот мальчик выбежал на улицу сам, а теперь развернулся и потряс кулаком в сторону двери.

– Я больше сюда не вернусь, даже если вы будете меня умолять! Вы самый неразумный шоколатье во всём городе. Вас ничто не волнует, кроме ваших глупых правил, и…

– А ты понятия не имеешь, что такое хороший шоколад! – проревел голос. – Мне не следовало брать тебя на работу. Для тебя важнее всего внешний вид, а не качество!

– Ха! – Мальчишка гордо задрал подбородок, разглаживая зелёный плащ. – Не удивительно, что сюда никогда не заходят важные персоны, с вашим-то отношением к делу! Вы закроетесь через полгода, да и то если повезёт. Даже быстрее, если я скажу своему дяде, как вы… чёрт! – Он пригнулся, когда что-то прилетело ему вслед.

– Я этого не забуду! – прокричал он и, прикрыв голову руками, повернулся, чтобы уйти. – И никто из моих родных! Ни один уважающий себя человек не захочет даже оказаться рядом с вами или вашей глупой лавкой, этой дырой-в-стене!

Бессловесное яростное рычание вырвалось из дверного проёма и последовало за мальчишкой, который побежал прочь и вскоре исчез за углом.

– Фью. – Силке негромко присвистнула. – Может, нам подождать минутку-другую, прежде чем мы заглянем в окна? Или попытаем счастья в другом шоколадном доме?

– Ты шутишь? – Я выпрямилась и покачала головой. Сердце успокоилось. Я снова могла дышать. Если честно, я чувствовала себя отлично. – Это просто замечательно!

Не знаю, что заставило моё тело на несколько минут сойти с ума, но звук, который донесся из лавки, был мне знаком. И я не могла дождаться, чтобы увидеть того, кто этот звук издавал.

– Ты сумасшедшая, – сказала Силке, глядя на меня. – Не удивительно, что ты едва не потеряла сознание. Может, я отведу тебя обратно на рынок? Мы тебя накормим, поговорим о том, откуда ты, и…

– Нет. – Я развернула свою чешуйчатую ткань и достала единственную оставшуюся серебряную монету. – Спасибо тебе за помощь, – сказала я и протянула монету Силке. – Может, когда-нибудь я тебя снова увижу.

– Я не могу это взять! – испуганно замахала она руками и отшатнулась от моей протянутой руки. – Это всё, что у тебя осталось. Ты что, забыла? Кроме того, это слишком много. Я всего лишь показала тебе дорогу к шоколадному дому сумасшедшей женщины!

Впервые в жизни я намеренно дотронулась до человека, плотно сжав смуглые пальцы Силке вокруг серебряной монеты.

– Поверь мне, – сказала я. – Это именно то, что я искала.

Чем ближе я подходила к открытой двери, тем больше усиливался аромат.

«Шоколадное сердце» – гласила табличка над входом. Я попрощалась с Силке, и теперь мне приходилось использовать свои острые человеческие локти, чтобы пробиться сквозь толпу перешёптывавшихся зевак. Однако на их жалобы и сердитые взгляды я не обращала внимания. Никто из них, казалось, не собирался заходить в эту лавку, несмотря на восхитительный запах. Так что им следовало уступить дорогу посетителям с более серьёзными намерениями.

В самом «Шоколадном сердце» людей было немного. Я переступила порог и, вдыхая невероятный запах чистого шоколада, очутилась в небольшом кафе с ярко-алыми стенами, где было почти пусто. Единственные посетители, которых я обнаружила, сидели кучкой вокруг трёх золотистых столиков в задней части помещения и с нескрываемым ужасом следили за спором двух человек. Те стояли в центре комнаты, широко размахивали руками, и с каждым словом их голоса становились всё громче.

Тот, что повыше, мужчина с тёмно-коричневой кожей, который выглядел так, будто страдал от физической боли, сказал:

– Ты не можешь так себя вести…

– Он отравлял мой шоколад! – зарычала женщина. Она была невысокая, приземистая и с золотистой кожей. Я тотчас узнала её голос. – Его нельзя было пускать на мою кухню!

– Он не отравлял шоколад! – Мужчина развернулся и энергично помахал оставшимся клиентам, двое из которых уже поднялись и стали нервно пробираться к двери. – Это был всего лишь оборот речи. Пожалуйста, не передавайте это другим! Вы же знаете, какая идеалистка наш великий шоколатье. Она только хотела сказать, что…

– Он отравлял его! – огрызнулась женщина. – Как ещё можно назвать то, что он специально разрушал вкус и аромат моего шоколада, используя некачественные ингредиенты? Он был слишком ленив, чтобы натереть свежего мускатного ореха, и поэтому он…

– Он племянник лорд-мэра, – сказал мужчина, запустил пальцы в короткие курчавые волосы и в отчаянии их потянул. – Дело не только в шоколаде! Ты можешь это понять?

– Ха! – Женщина фыркнула и скрестила на груди большие руки. – Может быть, в этих модных кафе из первого квартала дело не только в шоколаде, но в моём шоколадном доме…

– Даже если ты решила его уволить, ты могла хотя бы постараться быть вежливой, один раз в жизни? – спросил мужчина, когда оставшиеся посетители прокрались мимо меня через входную дверь. – Могла порекомендовать его шеф-повару одного из местных трактиров, чтобы избавиться от него без ссоры? Или…

– Ему ещё повезло, что я не сунула его в печь! – прорычала женщина, и последние оставшиеся клиенты чуть ли не вылетели в распахнутую дверь. Она огляделась и с осуждением указала пальцем на дверной проём, в котором стояла я. – Говорю тебе: если он ещё хоть раз осмелится показаться здесь… – Она замолчала, её лицо скривила яростная гримаса, а взгляд наконец остановился на мне. – А тебе что нужно?

Что мне было нужно? В первый раз с момента превращения мои человеческие губы расплылись в искренней улыбке.

Вокруг меня разливался божественный аромат шоколада. Стены горели огнём – яркой, пышной, горячей смесью оранжевого и алого. Женщина напротив меня умела рычать так, что ей позавидовал бы любой дракон. И я наконец-то нашла шоколадный дом, в котором всё дело было только в шоколаде.

– Я ваш новый подмастерье, – сказала я.

В тот момент я совершенно точно знала, куда пришла: в свой новый дом.

Глава 9

– Ха! – снова сказала женщина и всплеснула руками. Резко повернувшись, она направилась к дверям в задней части кафе. – Подмастерье? Хах! У меня их предостаточно.

Когда она проходила мимо мужчины, он на мгновение закрыл глаза и сморщил лоб. Потом вздохнул и посмотрел на меня.

– Ах. – Он устало оглядел меня сверху вниз, от моих коротких непослушных волос и до красных носов ботинок, торчащих из-под нового золотисто-бордового платья. – Мы будем искать нового подмастерья, это правда, но думаю, сейчас не самый лучший момент, и…

– Я перетру весь мускатный орех, – сказала я. Что бы это ни было. – Я не буду пропускать этапы и не стану использовать некачественные ингредиенты, никогда. Я буду выполнять всё, что вы скажете, чтобы сделать шоколад ещё лучше. Всё, чего я хочу, – научиться делать самый лучший на свете шоколад.

Женщина остановилась, повернулась и посмотрела на меня, хотя её ладонь уже лежала на ручке двери. – Лучший на свете шоколад? – Полоски шерсти над её глазами сдвинулись, а острый взгляд тёмных глаз пронзил меня насквозь.

– Шоколад – моя страсть, – пояснила я.

– О, ради бога!.. – Мужчина горько усмехнулся и покачал головой. – Мы ценим ваш энтузиазм, юная леди, но позвольте спросить: есть ли у вас рекомендации? Какие-нибудь шеф-повара, которые подтвердят ваши таланты? Или какие-либо связи с влиятельными, известными людьми?

– Нет. – У меня в груди снова что-то сжалось, дыхание сбилось, и я почувствовала, что моя окрыляющая уверенность вот-вот улетучится. – Но… здесь ведь всё дело в шоколаде, не правда ли?

Мужчина и женщина молча переглянулись.

Я крепко сжала сложенную чешуйчатую ткань и заставила себя молчать, пока между ними шёл бессловесный спор.

Наконец мужчина со свистом выдохнул.

– Да, – строго сказал он. – Разумеется, шоколад – самая важная часть нашего дела. И всё же – твоя семья имеет влияние? Какие-то связи, которые могли бы помочь нашему дому?

Оба повернули головы в мою сторону в ожидании ответа.

Я с трудом сглотнула, зная, что Силке, как и остальные зрители, стоит за окном и с огромным любопытством наблюдает за происходящим внутри.

По крайней мере, она не удивится. Она ведь говорила, что мне никогда не позволят остаться в таком месте.

– Нет, – оцепенело ответила я. – Совсем никаких связей. Только шоколад.

– Ясно, – сказал он и покачал головой. – В таком случае…

– Подожди, – резко прервала его женщина. – Думаю, мы здесь закончили, не так ли? – Она распахнула двери, выпуская облако аромата, от которого мой рот наполнился слюной. – Ну? – спросила она. – Ты идёшь или нет, девочка?

От изумления я разинула рот. Как и мужчина, когда он повернулся взглянуть на нее.

– Нет, подожди минуту, Марина…

– Иду! – сказала я и поспешила за шоколатье, пока та не передумала.

– Подумай об этом так, Хорст, – выпалила Марина через плечо. – Если у девочки нет связей, никто из важных персон не разозлится, когда я вышвырну её вон за ненадобностью. Ты же радоваться этому должен!

Он только промычал в ответ.

Но мне некогда было беспокоиться о будущем. Моё внимание сосредоточилось на другом. Я стояла перед пещерой, полной шоколадного блаженства.

В кухне Марины находилось столько ярких самоцветов, что любой дракон заурчал бы от удовольствия. Чистые белые стены были разлинованы полками с высокими изогнутыми кувшинами из сверкающего серебра, меди и золота вперемешку со множеством сине-белых фарфоровых чашек: их ручки самых замысловатых форм были украшены орнаментами. Если бы я была дома, в своей пещере, я бы часами перебирала когтями эти чашки, одну за другой, рассматривая их ради чистого удовольствия.

Но лучшей частью кухни были вовсе не чашки.

Если стены кафе были выкрашены в огненные цвета, то кухню наполнял такой дым, огонь и жар, что и представить себе трудно. Напротив меня громоздилась гигантская белая печь. На одной из её решеток лежал огромный тяжёлый камень. Справа от меня длинная угольная жаровня выдыхала в комнату ещё больше дыма. На ней что-то варилось в двух медных котлах и массивной серебряной кастрюле. Слева от меня целую стену занимал огромный очаг, высвобождая столько жара, что я могла бы часами нежиться напротив него.

Над огнём висела забавная металлическая штуковина, выкрашенная в золотистый цвет. Она была подвешена на длинной тонкой штанге, дышала жаром и сама, без помощи человека, вращалась вокруг себя. С каждым новым поворотом внутри металлического корпуса раздавались треск и скрип, как будто там зажаривалась куча маленьких твёрдых камешков. Но, глубоко втянув аромат носом, я пришла к выводу, что наполнение было гораздо интереснее и загадочнее, чем простые камешки.

А аромат из котелков, и металлического кувшина, и…

Меня окружило столько запахов, что я пошатнулась, а перед глазами всё поплыло.

– Осторожно! – резко сказала Марина.

Я остановилась как раз вовремя, чтобы не врезаться в стол. На нём стояла дюжина бокалов на тонких длинных ножках, которые венчали изогнутые неглубокие чаши. Каждая из них была наполнена тёмным кремообразным веществом, источавшим восхитительный аромат.

Если бы Марина меня не остановила, я бы уронила по меньшей мере половину из них.

Я стиснула зубы, но не стала извиняться.

– С чего мне начать? – спросила я, задрав подбородок и пройдя дальше в кухню.

Она за мной не пошла.

– Когда ты ела в последний раз?

– Кто – я? – Я посмотрела на неё. – Сегодня утром, – нахмурилась я, вспоминая. – Рано утром.

– Мне следовало догадаться, – прошипела она сквозь зубы. – Всё самое нелепое…

– Мне не нужна еда, – сказала я. – Мне нужна работа.

– Как ты собираешься работать, простофиля, если едва держишься на ногах?

Я поняла лишь половину из того, что она произнесла, но этого было достаточно, чтобы шерсть над моими глазами сдвинулась к переносице.

– Меня зовут не «простофиля».

– Мне всё равно, как тебя зовут. Ты не начнёшь работать на моей кухне, пока твой желудок пуст. Голод приводит к рассеянности, которая приводит к беспечности, а тебе лучше сразу уяснить себе, что я не потерплю беспечности в своём шоколадном доме, ни теперь, ни когда-либо. Так что… – Она взяла один бокал с ароматным тёмным веществом и протянула его мне вместе с длинной серебряной ложкой. – Вот, возьми. Люди, которые это заказали, удрали как перепуганные кролики пять минут назад. Лучше съешь один, иначе они все отправятся на помойку.

В случае необходимости драконы могут несколько дней обходиться без пищи, и мне не понравилось, что со мной обращаются как со слабачкой. Однако когда аромат из чаши достиг моих ноздрей, я утратила желание спорить.

– Хорошо, – пробормотала я и зачерпнула угощение.

После первой ложки моя голова снова закружилась. После второй наслаждение золотистой волной пробежало по всему телу.

Через мгновение, почти заурчав от удовольствия, я вдруг с удивлением поняла, что у меня в руках уже опустевший бокал.

– Что это было?

Марина посмотрела на меня, высоко подняв шерсть над глазами и скрестив руки на груди.

– Каким оно было на вкус?

Я закрыла глаза, проведя языком по верхнему нёбу и пытаясь расслышать последние нотки вкуса.

– Разумеется, тут был шоколад, – такой богатый, шелковистый, такой яркий, что в животе от одной мысли о нём стало тепло, – и ещё молоко. Нет, густые сливки… – Сегодня в телеге я попробовала и то и другое, так что знала разницу. – И потом… о, тут точно была корица. – Ни за что на свете не забуду этот вкус! – И что-то ещё, что придаёт такую сладость. Для вкуса и аромата сюда добавили по крайней мере ещё две специи, но я не знаю, как они называются. – Я открыла глаза и смело встретилась с ней взглядом, не отводя глаз и не чувствуя неловкости. – Многих названий я ещё не знаю.

Она долго на меня смотрела. Потом кивнула.

– Почти угадала. Двумя другими специями были мускатный орех и ваниль. Ты быстро запомнишь их вкус, если будешь работать на этой кухне, это я тебе обещаю.

Мускатный орех и ваниль. Я старательно запоминала названия.

– А теперь, – продолжала Марина, – я хочу, чтобы ты попробовала это. – Она подошла к угольной жаровне справа от меня и сняла с крючка над ближайшей решеткой один из медных котлов. – Передай мне тот кувшин.

Проследив взглядом в направлении её руки, я встала на цыпочки и сняла с ближайшей полки красивый серебряный кувшин. Он был похож на чайник, только с двумя крышками вместо одной, и казался слишком утоненным и нежным, чтобы выжить на огненной плите. Если бы меня не распирало любопытство, что же произойдет дальше, я бы подарила себе минутку и поиграла с разными крышками, складывая их как пазл. Но вместо этого я передала кувшин Марине, чтобы ей не пришлось повторять просьбу.

– Отлично. – Она открыла нижнюю крышку и вылила туда содержимое котелка. Тёмная густая коричневая жидкость устремилась вниз, выпуская облачко пара. Я вдохнула и закрыла глаза.

Горячий шоколад. О, это был определённо горячий шоколад, но он совершенно не был похож на то, чем угощал меня пищевой маг.

Невероятно, но этот аромат был даже лучше. Богаче. Глубже. И было в нём что-то ещё, что-то…

Не осознавая, что делаю, я подошла ближе.

– Осторожно! – Марина остановила меня сильной рукой. – Настало время для вертушки. – Она взяла длинный деревянный инструмент с широким зазубренным основанием и откинула верхнюю крышку шоколадного кувшина, обнажив отверстие в нижней крышке, как раз подходившее по размеру для тонкого кончика мешалки. Через мгновение нижняя крышка уже была закрыта, неровная часть вертушки скрылась внутри кувшина, а Марина энергично перекатывала между ладонями длинную тонкую палочку.

– На этом этапе никогда не ленись, – сказала она. – Иначе растеряешь всю пену.

О, я никогда не буду лениться, ни на каком этапе! Я могла сказать это сразу, ещё до того, как сделала первый глоток.

– А теперь… – Она сняла нижнюю крышку, достала взбивалку и закрыла кувшин. – Не передашь мне чашку?

Я не растерялась от разнообразия цветных орнаментов. Ни секунды не колеблясь, я просто схватила ближайшую фарфоровую чашку и передала её Марине.

Тёмная пенистая жидкость заполнила её до краев. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не рвануться вперед, когда Марина убрала кувшин.

– Один глоток, – предупредила она. – Только один. Не хочу, чтобы ты проглотила всё сразу. Посмакуй, покрути на языке, не торопись. Потом скажи, что чувствуешь.

Мои руки дрожали от предвкушения. Я поднесла чашку к губам и закрыла глаза. Медленно, с благоговением, я сделала первый глоток и задержала его во рту, перекатывая шоколад туда-сюда, стараясь прочувствовать все оттенки вкуса. За яркостью глубокого, тёмного шоколада скрывался другой, неуловимый оттенок, что-то хрупкое и тёплое, и это была не корица. Вкус нарастал, нарастал…

Ого! Я едва не выпустила чашку из рук, когда таинственный привкус раскрылся – и словно взорвался во рту огненным шаром. Ярким пламенем он пробежался по всем органам чувств, пока я наконец не сделала глоток, против своей воли вытаращив глаза. Мне было трудно дышать, а грудь быстро поднималась и опускалась. Я посмотрела на Марину. Огонь бежал по телу, как… как…

– Ну вот, – сказала Марина с глубочайшим удовлетворением, – такого не попробуешь больше ни в одном шоколадном доме, правда же?

– Что это было? – прошептала я. Голос отказывался мне повиноваться.

Она самодовольно улыбнулась.

– Это, – сказала она, – шоколад чили. Фирменное блюдо нашего дома. Что ты об этом думаешь?

Я не ответила. Но в уголках глаз вдруг начала скапливаться непонятная влага.

Я думала, что больше никогда не почувствую такого жара в горле. Я думала, что утратила своё пламя навсегда.

Марина подождала немного, потом кивнула, будто удовлетворённая моим ответом.

– Хорошо, – сказала она. – Допей до конца, но поторапливайся! Этот лентяй и олух Эрик даже не закончил перемалывать какао-бобы на сегодня! Хорошо, что ты перекусила, потому что тебя ждёт много работы, и поверь мне: чтобы справиться с ней, тебе потребуются все твои силы.

От этих слов мои губы расплылись в улыбке, и вот с этим я уже ничего поделать не могла.

Я сгорала от нетерпения.

Глава 10

После недели службы подмастерьем у Марины мои слабые человеческие руки стали невероятно крепкими. Я и не думала, что они могут такими быть. Каждый вечер, когда я сворачивалась клубочком около очага, засыпая на теплом кухонном полу, мои мышцы ныли от усталости, и я вертелась с боку на бок на одеялах и своей чешуйчатой ткани, стараясь облегчить боль.

Но каждую ночь, когда меня окружал пар от вечно поджаривающихся бобов какао, я закрывала глаза и представляла, что это дымное дыхание моих родных проплывает у меня над головой. Что это оно держит меня в тепле и безопасности, в моём новом, наполненном шоколадом доме. Иногда из глаз начинала капать влага, когда я вспоминала, как засыпала рядом с мамой и Яшмой, как их, такие родные чешуйчатые туловища сворачивались в клубочки рядом с моим. Иногда было достаточно просто представить их надёжное горячее дыхание на моей коже.

Шоколад наполнял мои сны, даже когда мне снилась моя семья. Иногда во сне вместе с Яшмой я ныряла за драгоценностями в нашу сокровищницу, чтобы посмотреть, кто первым наберёт их больше, но вместе с золотом и самоцветами находила горы сырых коричневых зёрен какао, в тридцать раз выше тех куч, что я каждый день крошила и раскатывала в жидкую пасту в кухне «Шоколадного сердца».

Временами мне снилось, как я лежу, свернувшись, и греюсь рядом с огромной золотисто-голубой спиной мамы. Она говорит со мной, и её твердые чешуйки вздымаются и опускаются прямо перед моей мордой. Однако вместо маминого голоса раздавался голос Марины, который повторял мне наставления, заученные мной несколько дней назад: «Перемалываешь зёрна до тех пор, пока они не превратятся в пасту, а потом продолжаешь просто раскатывать изо всех сил, пока не останется ни одной неровности, шероховатости или шершавости, ни одного комочка. В этом шоколадном доме нельзя останавливаться, пока не достигнешь совершенства».

Я никогда не прекращала работать, пока она не говорила, что пора, даже если я уже несколько часов подряд раскатывала пасту на горячем камне над печью. Мышцы в руках немели, их сводила судорога, а я всё катала железный валик взад и вперёд, вкладывая в эти движения всю свою силу, пока спина не уставала так, что закричала бы от боли, будь у неё голос.

Ну и пусть бы кричала. Всё, что меня волновало, – это горячая паста перед моими глазами, которая становилась всё мягче и податливее с каждым безжалостным проходом моего катка.

Когда Марина говорила «Хорошо, достаточно», меня переполняло такое счастье, как будто я наконец впервые сама взмыла в небо.

Выполнять следующий этап работы мне пока не доверяли. Марина сама выкладывала пасту в круглые формы, создавая куличики из шоколада. Им предстояло ждать целый месяц, прежде чем их используют в шоколадном доме. Но каждый день, проходя мимо шкафа, в котором хранились куличики из моей пасты, я обращалась к ним с молчаливой, но страстной просьбой: Держитесь! Станьте лучшими!

Я считала дни до тех пор, когда будет использован первый из них. Я надеялась, что Марина даст мне попробовать то, что получилось. Мне было важно самой узнать, какими они вышли.

Тем временем работы у меня было достаточно. Без дела я не сидела.

Над открытым огнем постоянно жарились какао-бобы, и следить за ними должна была именно я. Поначалу это были невзрачные бледные зёрна, которые ни на секунду не привлекли бы моего драконьего внимания, если бы их не вносили в шоколадный дом в мешках, с которыми мы обращались так почтительно, будто в них лежало золото. Как такие скучные и непримечательные на вид зёрна могли хранить секрет шоколада? Это было настоящее волшебство.

Я доставала их из горячей жаровни, когда они были готовы раскрыть свой секрет, как драконьи яйца, из которых вот-вот вылупится детёныш. Марина стояла рядом и наблюдала за каждым моим движением. Уже трижды я осторожно раскалывала их тонкую хрупкую внешнюю оболочку, чтобы очистить зёрна от шелухи. Одно неверное движение – и драгоценное зёрнышко будет разрушено, а шоколадная эссенция утрачена, будто её и не бывало. От одной этой мысли меня охватывала паника. Это всё равно, что из простой беспечности разбить алмазную диадему. Я была очень рада, что Марина стояла рядом и не позволила бы мне ошибиться.

Но в четвёртый раз, когда я подготавливала жареные зерна к лущению, Марина только подняла полоски шерсти над глазами – вернее, брови, – стоя в другом конце кухни, где выставляла ассортимент шоколадных кремов для утренних посетителей.

– Ну? – сказала она. – Чего ждешь? Начинай.

От испуга я секунду стояла неподвижно, но потом приступила к работе.

Начинать было так же страшно и интересно, как летать.

На седьмой день моей работы подмастерьем Хорст вошёл в кухню и ударил себя по лбу, застонав от ужаса.

– Марина!

– Что ещё? – Марина даже не потрудилась оторвать взгляд от котелка, в котором смешивала ингредиенты для своего особого шоколада чили. – Клиенты жалуются? Нас решил навестить сам король? Или ты пришёл, чтобы снова усложнить мне жизнь?

– Не тебе, – прошипел Хорст сквозь зубы. – Ей! – И указал на меня.

Я заморгала, продолжая обтачивать огромную белую сахарную голову. Её нужно было истолочь в мельчайшую пудру, чтобы она растворилась в вареве Марины, хотя это и была глыба почти двадцати сантиметров в длину.

– А что с ней? – спросила Марина. – В отличие от первого подмастерья она не катастрофа. Пока.

– Пока? – Он раздражённо присвистнул. – Ты заметила, что она работает здесь уже семь дней подряд? И я ни разу не видел, чтобы она брала послеполуденные отгулы.

Послеполуденные отгулы? О чём он говорил? Нахмурившись, я посмотрела на него, продолжая толочь сахар.

Хорст снова взглянул на Марину, потом на меня и опять застонал, покачав головой.

– Каждый подмастерье, – сказал он, подняв вверх указательный палец, – раз в неделю получает послеполуденный отгул, по закону, а также два полных свободных дня в месяц. Забыла?

Марина добавила в котелок щепотку тёмно-красного порошка.

– Я её не держу. Если у неё есть дела поинтереснее, то…

Интереснее, чем шоколад? Не думаю. Я снова склонилась над сахарной головой, приступив к атаке с другой стороны.

– Послушай, – начал Хорст сквозь зубы. Потом остановился. – Как её зовут, твою помощницу?

Марина пожала плечами.

– Не знаю. Мы это не обсуждали.

– Не обсуждали?

– Как тебя зовут, девочка? – крикнула Марина.

На мгновение мои руки дрогнули, когда в памяти всплыли слова Силке: «Что, если мы будет называть тебя Евой? Простое обычное имя, безо всяких тайн».

Если в чем-то Силке и разбиралась, так это в людях и в отношениях с ними.

– Меня зовут…

Я сжала губы. Моя кожа вдруг стала горячей, и я словно ощутила на себе чешуйчатую ткань, лежавшую в шкафу в другом конце комнаты. Спрятанную, но не брошенную. Не забытую.

Есть вещи поважнее необходимости подстраиваться.

– Меня зовут Авантюрина, – твёрдо сказала я.

– Аван – что? Прости? – переспросил Хорст, нахмурившись.

– Авантюрина, – твёрдо повторила Марина. – Ты же слышал. А теперь – ты правда собираешься что-то нам сказать, или тебе просто надоело баловать богачей и вдруг захотелось посмотреть, как работают простые люди?

Хорст тяжело вздохнул.

– Я хочу, – сказал он, – убедиться в том, что люди лорд-мэра не обнаружат у нас никаких правонарушений и не сообщат о них в купеческую гильдию, ведь именно об этом они и мечтают. Кое-кто умудрился разозлить нашего уважаемого правителя, выгнав его племянника. – Он многозначительно посмотрел на Марину. – Сегодня в восемь утра двое его помощников вынюхивали что-то у нашей лавки, искали, к чему бы придраться. Не удивлюсь, если они подошлют сюда кого-нибудь для неожиданной проверки.

– Пусть только попробуют, – мрачно сказала Марина. Однако она перестала добавлять ингредиенты в свою смесь, на мгновение поджала губы, а потом решительно покачала головой. – Хорошо. Авантюрина? – Она указала рукой на дверь. – Вон!

– Что? – Я смотрела на неё, продолжая шлифовать сахарную голову. – Но я не закончила. Мне ещё нужно…

– Иди и порадуйся чему-нибудь, что не пахнет шоколадом, – сказала Марина. – Это приказ лорд-мэра. – Она фыркнула. – Наслаждайся. Но если придёшь после наступления темноты, лавка будет заперта, и, чтобы привлечь мое внимание, тебе придется бросать в окна камешки. Я здесь по ночам не сижу.

Я уныло посмотрела на неё.

– Я не хочу уходить. Это смешно! Не нужен мне никакой послеполуденный отгул.

– А я не хочу, чтобы меня вытащили перед всем городом и отодрали за ухо просто потому, что мой подмастерье оказался упрямым как осёл! – сказала Марина.

– И не только твой подмастерье, – проворчал Хорст.

Марина указала пальцем на дверь и прищурилась.

– Ну?

Ворча, я сняла фартук.

– Можно я хотя бы закончу с сахаром и?..

– Не беспокойся об этом, – Хорст расслабил плечи и протянул мне монету. – Держи. Твое первое жалованье за неделю. Теперь иди и наслаждайся. Марина справится одна. Поверь мне, у неё огромный опыт по этой части, ведь ей приходится работать в одиночку каждый раз после того, как она выгоняет очередного перепуганного помощника.

– Я не перепугана, – возразила я. – Я просто злюсь, что потрачу уйму времени впустую, а могла бы переделать столько дел! – Я направилась к двери, на ходу снимая фартук.

– О, чудесно, – пробормотал Хорст. – Теперь у нас их две.

Я захлопнула дверь за спиной.

В кафе четверо посетителей сидели, а пятый, невысокий худощавый мужчина, беспокойно ходил туда-сюда. Он хмурился и водил пальцами по крашеным стенам. Снаружи, заглядывая в окна, слонялась какая-то женщина с каштановыми волосами. Я думала, что она просто не решается зайти, но стоило мне переступить порог, как она многозначительно прокашлялась и поманила меня длинным пальцем, на котором красовалось кольцо.

После секундного замешательства, а затем вспышки гнева, я поняла, что этим жестом она подзывает меня к себе.

Учитывая моё настроение, могу сказать, что ей очень повезло, что я больше не владела силой огня. Зато я смерила её взглядом, от которого запросто могли бы сгореть её брови.

– Я шоколатье, а не официантка, – сообщила я. – Кроме того, у меня послеполуденный отгул. – Бурля от негодования, я развернулась на одном каблуке и пошла в противоположную сторону.

– Подожди! – длинные пальцы схватили меня за руку и оттащили назад, прочь от окна, так что никто из лавки не мог нас увидеть. Когда я попыталась освободиться, её острые ногти впились в кожу сквозь ткань платья.

– Не надо обижаться, мой маленький шоколатье. Я просто хочу с тобой познакомиться. – Бледно-розовые губы женщины скривились в улыбке, но зелёные глаза сновали по моему лицу с холодным расчётом хищника, оценивающего очередную жертву. – Ты работаешь здесь подмастерьем, не так ли? Наверное, это очень трудная работа, особенно для такой маленькой девочки.

Я прищурилась и перестала вырываться.

– Хотите забрать мою работу себе? – спросила я.

– Я? В моём-то возрасте? – Она то ли закашлялась, то ли рассмеялась. – Не думаю. Знаешь, мне уже не двенадцать лет. Кроме того, я слышала, что здешний шоколатье дурно обращается с подмастерьями. Я слышала и много всего другого, а я очень чуткий слушатель.

Когда я вздёрнула подбородок, её бледно-розовая улыбка стала еще шире.

– Подмастерья зарабатывают мало, а этот город очень дорогой. Возможно, твоя жизнь станет чуточку легче, если я заплачу тебе за твоё время? И, конечно, за все лакомые кусочки – подробности, которые ты мне поведаешь и которые покажутся особенно интересными. А как насчёт грязных маленьких секретов, которые твой наниматель-тиран пытается скрыть? – Она подняла брови. – Сам лорд-мэр дарует тебе свою глубочайшую признательность.

О. Теперь я поняла.

Возможно, человеческих философов Яшмы шоколад и не интересовал, но они без конца говорили о взяточничестве и продажности.

Чтобы убедиться в своей догадке, я посмотрела ей прямо в глаза и спросила:

– Значит, вы заплатите мне, если я сообщу вам что-нибудь плохое о Марине? Что-то, что лорд-мэр сможет использовать, чтобы навлечь на её голову неприятности?

– Я ведь должна буду отблагодарить тебя за твою помощь, не так ли? – её голос плыл по воздуху, сладкий, как сливки с сахаром. – А если ты поклянёшься в достоверности этих сведений перед городским советом, то… кто знает, какие возможности откроются для ребёнка, который оказался так полезен и верен своему городу?

– Понимаю, – кивнула я.

– О, отлично! Я не сомневалась, что тебе хватит ума мне помочь. – Её пальцы ослабили хватку, и она отступила назад, указывая куда-то вниз по улице. – Давай просто пройдёмся и подыщем уютное маленькое кафе, где ты мне всё и расскажешь, хорошо?

– Нет, – сказала я. – Лучше я расскажу вам всё прямо сейчас. – Я улыбнулась так широко, что это должно было её насторожить.

Потом замахнулась и со всей силы ударила её ногой.

– Ай-ай! – завизжала она, согнувшись и схватившись за ногу.

Выглядело это очень драматично. На моей человечьей ступне не было даже когтей, так что она вряд ли сильно пострадала. Маме было бы стыдно за меня и мою слабую атаку.

Не тратя времени на раздумья, я развернулась и побежала.

Женщина бросилась за мной, и до меня донеслись её проклятья. Но я бежала слишком быстро, и ей было меня не догнать. Пробегая мимо витрины «Шоколадного сердца», я увидела, что Хорст спешит к двери, широко раскрыв рот и в ужасе выпучив глаза. Но я не помчалась к нему, в безопасное место… и не только потому, что мне было приказано провести следующие несколько часов за пределами лавки.

С чешуей или без, я оставалась драконом. Невозможно было и представить, чтобы, во-первых, я бездельничала, а во-вторых, позволила кому-либо нанести вред моим сокровищам.

В конце концов, послеполуденный отгул оказался очень кстати. Я точно знала, как им воспользоваться.

Глава 11

По бледно-серому небу неспешно плыли облака. Я брела вдоль берега реки, и мокрая грязь липла к моим ногам. Рынок, на котором работал брат Силке, кишмя кишел посетителями. Мне пришлось подождать, пока он не закончит обслуживать большую семью, все члены которой бесконечно пререкались и спорили.

– Передай Силке, что я её ищу, – сказала я. – И скажи ей, что на этот раз мы можем друг другу помочь.

– Хорошо, – устало ответил он. На его тёмно-коричневое лицо падала тень от тканого навеса, укрывавшего прилавок и выставленную одежду от солнца и дождя. Принимая деньги у последних клиентов, он даже не потрудился на меня взглянуть. Теперь же внимательно рассматривал монеты через очки, которые в любую секунду грозились соскользнуть с его носа.

– Может, мне также передать ей, кто её ищет? – спросил он. – Или как тебя найти – если она захочет.

– Просто скажи ей, – ответила я, – что я отдала ей свою последнюю монету, но оно того стоило. И что я решила оставить своё имя.

Я хорошо знала Силке. Она не ищет простых ответов и разгадает загадку в мгновение ока. Конечно, ей захочется услышать, что произошло после того, как я попала в «Шоколадное сердце» неделю назад. Любопытство Силке пылает внутри неё как драконий огонь.

Но её брат совсем не выглядел довольным.

– О, разумеется. Потому что вот это совсем не таинственно. – Он взял помятое платье, отвергнутое одним из его покупателей, и встряхнул его так, что в воздухе что-то щёлкнуло. – Моя сестрёнка и её секреты! Если бы она хоть иногда оставалась на месте, как нормальный человек…

– Ты ей передашь? – спросила я.

Он тяжело вздохнул.

– Конечно, передам. Но не могу ничего обещать, потому что не знаю, как скоро её увижу. Она целыми днями где-то пропадает. Ей это нравится.

– Это хорошо. – Я работала с самого рассвета. – Я всё равно уже проголодалась.

Силке нашла меня час спустя в четырёх улицах от рынка. Я стояла перед яркой цветочной лавкой, с аппетитом откусывая от горячего соленого свежеиспеченного кренделя. Подтаявшее масло стекало по пальцам.

Голос Силке я услышала прежде, чем увидела её:

– Скоро тебе потребуется второе платье. Люди заметят, что ты каждый день носишь одно и то же.

Не оборачиваясь, я пожала плечами.

– Кажется, моя хозяйка не возражает. – Конечно, Марине не понравилось бы, начни я дурно пахнуть: опрятность и чистота на кухне были её основными правилами. Раз в несколько ночей я переодевалась в ткань-чешую и в этом время стирала платье. До сей поры никто не жаловался. На самом деле Марина вряд ли обратила бы внимание, носи я чешуйчатую ткань хоть целыми днями. По крайней мере до тех пор, пока я выполняю все её задания. С другой стороны…

– Я подумаю о том, чтобы купить ещё одно платье, – сказала я Силке. – И даже сделаю это в твоей лавочке, чтобы помочь твоей семье… если ты поможешь мне в моих делах.

– В твоих делах? – Силке наконец оказалась в поле моего зрения, и я увидела, что она улыбалась. На ней было длинное черное пальто, шелестевшее во время ходьбы. – Тебе удалось меня заинтриговать. – Она протянула руку и длинными коричневыми пальцами ловко оторвала кусочек моего кренделя. – Итак, расскажи мне, Авантюрина, как ты умудрилась добиться того, чтобы на прошлой неделе тебя пустили в кухню этого шоколадного дома, и какую должность они тебе предоставили? Горничной? Посудомойки? Девочки на побегушках?

– Не угадала, – самодовольно ответила я и отодвинула руку с остатками кренделя прочь от Силке, чтобы она не смогла до него дотянуться. – Марина взяла меня к себе подмастерьем.

– Что? – пальцы Силке застыли в воздухе, а украденный кусочек кренделя едва не вывалился у неё изо рта. – Ты – подмастерье шоколатье? – Она изумлённо смотрела на меня. – Ты хотя бы представляешь себе, как трудно в этом городе получить обычное место подмастерья, даже девочкам с хорошими манерами и связями? А ещё труднее стать подмастерьем шоколатье! Даже несмотря на то, что твоя хозяйка – сущий кошмар!… – Она покачала головой, явно поражённая до глубины души. – Скажи, как тебе это удалось?

– Потому что я не обычная, – выпалила я. – А Марина вовсе не кошмар! – Будь я в своём настоящем теле, струйки дыма уже угрожающе вились бы из моих ноздрей в ответ на это оскорбление.

Но Силке, казалось, даже не поняла, что она в опасности.

– О, я просто передаю тебе то, что повторяет каждый в этом городе, – радостно пояснила она и наконец начала пережёвывать украденный кусочек. – На прошлой неделе я расспрашивала о ней. После того, как ты исчезла. Понимаешь, мне стало любопытно.

Вот так сюрприз! Я яростно откусила кусок кренделя, мечтая о том, чтобы у меня были зубы поострее. Тогда бы я выглядела действительно угрожающе!

Однако Силке совсем не выглядела запуганной. Она преспокойно дожёвывала крендель.

– Говорят, – продолжала она, временами замолкая, чтобы слизнуть остатки масла с пальцев, – что, когда самый богатый банкир в городе пришёл в «Шоколадное сердце» с женой, твоя хозяйка отказалась выйти и поговорить с ними, а ведь они хотели похвалить её шоколад. Представляешь? Жена банкира сказала, что её в жизни никто так не оскорблял! Она передала всем своим знакомым, чтобы они туда больше не ходили!

– Значит, она полная дура, – фыркнула я, вытирая руки о платье. – Марина не может выйти из кухни поболтать, если она готовит шоколад. Это очень деликатная и сложная процедура.

– Ох, и вот ещё что! – Силке неодобрительно покачала головой. – Она никого не впускает в свою кухню. Люди это просто ненавидят.

– Думаешь, она должна впускать посторонних в кухню? – Не веря своим ушам, я смотрела на неё во все глаза. – Какой глупец на это согласится?

– Все так делают. – Силке закатила глаза. – Точнее, каждый, у кого есть деловой нюх. Посетители этому радуются, но твою хозяйку это, похоже, не волнует. Потому что – и это хуже всего, – когда сам лорд-мэр попросил её приготовить особый шоколадный напиток для его инаугурации[2], она ему отказала. Более того, посмела заявить, что с ингредиентами, которые он предложил, напиток получится несъедобным! Представляешь?

– Да! – огрызнулась я. – Представляю. – Мои глаза сузились, и мне отчаянно захотелось снова уметь изрыгать огонь. – Я уверена, получилось бы отвратительно. Если каждый, кто не имеет о шоколаде никакого понятия, станет придумывать свой напиток…

– Да, да, конечно, получилось бы отвратительно. – Засунув руки в карманы, Силке повернулась на каблуках. – Но ей не следовало говорить ему об этом, не так ли? Она могла бы приготовить что-то своё и просто поставить это ему в заслугу, как сделала бы любая разумная деловая женщина. Вместо этого она оскорбила его – его, самого важного человека в городе после короля! – и теперь ни один из других купцов никогда не возьмет её на работу. Я слышала, что лорд-мэр после этого сказал, что если бы его родной племянник не был её подмастерьем, он бы… о! Подожди! Подожди! – Её брови резко взлетели вверх. – Конечно. Вот для чего тебе нужна моя помощь.

Я ненавидела признавать свою слабость. Поэтому скрестила руки на груди и расправила плечи, стараясь казаться выше.

– Лорд-мэр хочет нас закрыть, – невозмутимо сообщила я. – Нам нужно привлечь людей на свою сторону.

Хоть я и была занята на кухне, но слышала, как немногочисленные посетители обсуждали в уютном «Шоколадном сердце», что модные дома в первом квартале осаждали толпы аристократов. Эти заведения держались на деньгах, как и остальное человеческое общество, а клиенты – какими бы докучливыми они ни были – снабжали лавки монетами и поддержкой.

Теперь, когда лорд-мэр замышлял что-то против нас, нам требовалась любая помощь.

– Оо-о. – Силке прислонилась спиной к стене цветочной лавки, между корзинами с синими, розовыми и бардовыми цветами, и крепко уперлась ногами в землю. Её блуждающий взгляд стал мечтательным. – О, да, понимаю. В таком случае…

– Да? – Я наклонилась вперед.

– Тебе нужен приток новых клиентов, и как можно скорее, – сказала она. – Влиятельных. А ещё лучше, если они сразу как можно громче заговорят о том, какие вы замечательные, пока вы не станете настолько известными, что он не сможет вас просто так закрыть.

– И? – Я смотрела на неё, отчаянно пытаясь понять, что означает выражение её лица. Это было то, для чего я к ней обратилась. То, для чего я пришла к единственному человеку, которого знала и который лучше всех разбирался в махинациях. – Ты сможешь это сделать?

Я встретилась с Силке глазами и долго выдерживала её проницательный взгляд. Губы девчонки скривились в самодовольной ухмылке.

– О, это настоящий вызов, – сказала она. – Сразу предупреждаю: чтобы расплатиться со мной, тебе будет недостаточно просто купить одно платье.

Силке действительно знала весь город. Засыпая меня бесконечными вопросами о «Шоколадном сердце» для своего «исследования» и раздумывая о том, как заставить других людей полюбить этот дом так, как любила его я, она вела меня от одного квартала к другому, уверенно и непринужденно скользя в толпе. На всех улицах торговцы и торговки приветствовали её по имени, и я видела, как Силке подмечает вокруг каждую деталь, продолжая заваливать меня на удивление уместными вопросами о шоколадном доме. Она даже умудрилась коснуться моего прошлого.

Конечно, я ничего ей не рассказала. Может, я и начала испытывать доверие к нескольким людям, но тайна о моей истинной природе принадлежала только мне. Силке то и дело прибегала к разным хитростям, чтобы выведать у меня правду, и каждый раз я уклонялась от её вопросов. Эта битва доставляла мне наслаждение. Она была похожа на игру-сражение, где оружием выступали не когти, а слова, и с тех пор, как я сменила тело, Силке оказалась моим первым достойным противником.

После очередной попытки она ухмыльнулась и покачала головой, и я с удивлением поняла, что улыбаюсь ей в ответ.

– Ничего страшного, – сказала она. – Ты решила остаться загадкой, но однажды я её разгадаю, как разгадала твой шоколадный дом. А пока ты можешь доверить решение своей проблемы мне. – Она посмотрела на потемневшее небо и вздохнула. – Мне пора возвращаться на берег, а то Дитер разозлится. Не волнуйся, Авантюрина… ты очень скоро обо мне услышишь.

Она пошла прочь, насвистывая себе под нос, и я почти слышала, как в её мозгу с жужжанием обрабатывались всё новые схемы плана действий.

Продолжая улыбаться, я повернулась.

Конечно, драконам не нужны были друзья-люди. Но если бы я…

Она бы стала хорошей подругой.

Мне предстояло выполнить свою часть работы. Я собиралась уговорить Марину и Хорста заплатить сумму, которую я пообещала Силке, но я не могла вернуться прямо сейчас. Мне было приказано держаться подальше от «Шоколадного сердца» весь вечер, а если Марина чего и ожидала от своего подмастерья, так это в первую очередь повиновения. Так что вместо того чтобы отправиться домой, я стала медленно бродить по улицам Драхенбурга, наблюдая за странностями человеческого города.

За последнюю неделю я узнала уйму новых слов и понятий. Но не переставала удивляться тому, на что способна человеческая фантазия.

В лавках Драхенбурга продавалось всё, что я только могла себе представить, и даже то, чего я представить себе не могла. Я продвигалась из одного квартала в другой, заглядывая в каждое окно. Я видела похожие на башни торты и крошечные стеклянные бутылочки, обладавшие таким ярким, но ненатуральным ароматом, что я начинала чихать, уловив лишь тонкий шлейф этого запаха сквозь открытые двери лавок. Тут были и яркие разноцветные кафе, заполненные болтающими женщинами и детьми, и трактиры с тёмными стенами – мир мужчин, шелестящий газетами и окутанный дымом. Ещё были лавки с таким количеством забитых книгами полок, что мой брат Яшма зарычал бы от жадности.

На одной из улиц я увидела странную витрину, заполненную игрушками, где целая армия крошечных деревянных человечков маршировала взад-вперед, неся сбоку крошечные ружья. Оранжево-зелёные деревянные драконы, притаившиеся в углу окна, угрожающе расправляли разукрашенные крылья в сторону маленьких мужчин, а распахнутые пасти были в ярких пятнах, напоминающих кровь.

Я так завидовала этим драконам.

Я бы и дольше рассматривала странные игрушки (дедушка никогда не приносил домой ничего подобного!), но уже спустя мгновение меня оттеснила в сторону толпа болтающих детей в сопровождении пожилой седовласой женщины. Встретившись со мной взглядом, она вздохнула и пожала плечами, а дети стали протискиваться вперёд и толкаться, стараясь занять самое удобное место у витрины.

Теснота была характерна не только для лавок, осаждаемых толпами. Даже фонарные столбы здесь были испещрены листовками – приклеенными клеем, прилепленными лентой или прибитыми гвоздями. Они рекламировали различные товары, лавки, мануфактуры. Обрывки бумаги летали над мощёными улицами, попадали под копыта лошадям, ложились на землю. Их топтали сотни и сотни прохожих, сновавших туда-сюда в бесконечном круговороте движения.

Драконы ни за что не стали бы жить в такой тесноте, вместе с тысячами других существ, без возможности широко расправить крылья или громко рыкнуть на открытой территории, принадлежащей им одним.

Здесь что, никому не нужно пространство, чтобы дышать?

Я задумалась об этом, нахмурилась и замедлила шаг, глядя на толпы людей вокруг. Сзади приближалась шумная группа мужчин. Они уже почти дышали мне в затылок и в какой-то момент настолько приблизились, что я была вынуждена отпрыгнуть в сторону, чтобы меня не сбили с ног. Я уже была готова огрызнуться, но при виде их предательских чёрных плащей мой рот захлопнулся сам, а в груди все сжалось в комок. Меня охватила внезапная паника, и я застыла на месте, как беспомощная добыча, которой негде спрятаться.

Боевые маги! Меня предостерегали от них всю жизнь. «Даже не попадайтесь им на глаза, – говорил нам дедушка. – Пока не пройдет хотя бы сто лет с того момента, как ваша чешуя станет крепкой, разворачивайтесь и улетайте как можно скорее, едва увидите эти чёрные накидки!»

Маги совершенно не подозревали о том, что проходят мимо тайного дракона. Они даже не взглянули на меня, поскольку были слишком заняты своим спором.

– Что бы ни думал король, мы не можем делать вид, что ничего не происходит. Над дальними провинциями были замечены пять драконов! Что-то спугнуло этих чудовищ впервые за несколько десятков лет! Если они готовятся к серьёзному нападению…

– Они десятки лет не нападали на людей!

– Нам нужно быть готовыми. Если мы нападём первыми и застанем их врасплох…

– Может, нам удастся размягчить их чешую ядом, растворяющим…

– Или направить их огонь обратно на них!

Ох-х-х! Ужас сковал мой желудок, и от боли я едва не согнулась пополам. Постепенно их голоса стихли вдали, а силуэты растворились в толпе.

Они говорили о моей семье!

Что бы они ни предприняли, это им не поможет, сказала я себе. Не поможет, не поможет, точно! Охваченная паникой, я повторяла про себя эти слова, отчаянно пытаясь в них поверить. Им не удастся пронзить отвердевшую драконью чешую. Глупые маги. Если они осмелятся попробовать, моя семья их съест!

Я не доставлю им удовольствия и не испугаюсь. Нет!

С трудом выпрямившись, я едва не врезалась в группу женщин в пышных платьях, проходивших слева от меня. Мне удалось вовремя отпрянуть в сторону, но они даже не заметили, что едва избежали столкновения. Ни одна из них даже не посмотрела на меня, и они проплыли мимо, продолжая разговор, будто ничего не произошло. Мне тоже пришлось тронуться с места, пока меня не захлестнула толпа.

Какое счастье, что я смогу вернуться на кухню, как только закончится этот сумасшедший «послеполуденный отгул». Но сейчас я стояла, зажатая сотнями людей, вдали от шоколада, моего спасителя…

Я откинула голову назад и с тоской посмотрела поверх городских крыш на огромные зеленые холмы в серой туманной дали, за огромной часовой башней. Облака были такими низкими и тяжёлыми, что я сумела разглядеть только начало горной цепи, за которой жила моя семья. Это было всего лишь тёмное пятно вдали, спрятанное за серым туманом, и если бы я не знала, на что смотрю, я бы решила…

Я моргнула, протёрла глаза, и прекратила даже дышать.

Неужели это пятно только что пошевелилось? Да! Оно приближалось! Оно…

Нет.

Облака проплыли, и я резко выдохнула, будто кто-то ударил меня кулаком в грудь.

Горная цепь возвышалась вдали, неподвижная и непроницаемая. Лишь игра света заставила меня подумать о чем-то ещё.

Глупая. Глупая, глупая, глупая! Я вонзила ногти в ладони, словно это были драконьи когти.

Наверное, в провинции увидели, как летают мои родные, но никто из семьи никогда не подлетит близко к человеческому городу. А это была столица, город, где жил король, и весь его двор, и армия. Дедушка никогда бы не совершил такой глупости… и конечно, мне не стоит рассчитывать, что он этого допустит.

В человеческой груди что-то беспричинно сжалось, а глаза вдруг предательски наполнились влагой.

Я что – плачу? Прямо здесь, на глазах у толпы? Стиснув зубы, я силой воли остановила слёзы.

Это жгло больнее, чем огонь. Но я была драконом. Я была сильной.

Я заморгала и заставила себя пойти прочь сквозь толпы людей, окунувшись в их болтовню и запахи и не противясь их подавляющей близости.

Я по-прежнему была самым яростным существом в этом городе.

Но взглянуть ещё раз на горы я себе не позволила.

Глава 12

К тому времени, когда я вернулась в «Шоколадное сердце», серое небо потемнело и казалось угольно-чёрным и мрачным, а воздух стал плотным и холодным. Дом был закрыт. Мне пришлось барабанить в запертую дверь, чтобы Марина услышала и впустила меня в тёмное помещение.

К счастью, она ещё не успела подняться по лестнице в свою квартиру. В тёплой кухне горели свечи. Там сидел Хорст и пил шоколад за столом, который притащили сюда из кафе вместе с двумя стульями и листком бумаги. На ней свежими чернилами было выцарапано что-то похожее на рецепт. Когда я вошла вслед за Мариной, Хорст посмотрел на меня, обхватив ладонями наполовину полную фарфоровую чашку.

– Пожалуйста, – произнёс он, – ради всего святого, скажи, что это не ты была той девчонкой, у которой произошла перебранка с одной из помощниц лорд-мэра с применением физической силы.

– «Перебранка»? – Я посмотрела на него, пытаясь понять смысл незнакомого слова. Мой мозг продрог так же, как и тело, наполнившееся серым вечерним туманом.

– Драка, – сухо сказала Марина, сев напротив него. Она подняла со стола свою чашку и спросила:

– Ты хотя бы надавала ей тумаков?

– Нет, – с сожалением сказала я. – Я только ударила её один раз.

– О боже! – Голова Хорста со стуком упала рядом с листом бумаги. – Марина… – простонал он.

– Шш-ш. – Марина посмотрела на меня, прищурившись. Не знаю, что было написано на моём лице, но свою чашку с шоколадом она подвинула ко мне. – Вот, – сказала она. – Судя по твоему виду, тебе это необходимо.

– Ей это необходимо? – промямлил Хорст через стол. – Когда завтра утром прибудут констебли лорд-мэра и арестуют её за беспричинное нападение, и скажут, что это мы велели ей так поступить…

– Они её не арестуют, – резко ответила Марина. – Клянусь тебе, я найду синяк по меньшей мере на одной руке Авантюрины, под уродливыми рукавами её платья. Люди бьют ногой, когда пытаются освободиться, а не напасть. Правда, подмастерье?

Я нахмурилась и села на пол пить шоколад, а мои золотисто-бардовые юбки волнами легли вокруг меня.

– Мои рукава не уродливые, – проворчала я.

– Это ты так думаешь, – сказала Марина. Она встала и начала с грохотом доставать из шкафов горшки и кастрюли. – Итак, куда именно пыталась тебя увести помощница лорд-мэра, пока ты не ударила её и не освободилась?

Я пожала плечами и сделала большой глоток горячего шоколада. Сегодня в нем было немного больше чили, и я благодарно проглатывала языки пламени, позволяя им согревать меня изнутри.

– Думаю, в какое-то кафе, – ответила я.

– О, конечно, из-за этого стоило бить государственного служащего! – проворчал Хорст. – Слава богу, тебе удалось избежать этого ужаса. Кто знает, что могло там случиться? Она ведь могла даже заставить тебя съесть кусок торта!

– Он бы оказался сухим и безвкусным, – сказала ему Марина. – Ближайшее кафе – это «Флорианс», помнишь? Они никогда не добавляют в тесто достаточное количество сиропа.

– О, ради…

Я перебила Хорста.

– Она хотела, чтобы я вас предала.

Хорст замолчал и повернулся в мою сторону, а я обхватила горячую чашку обеими руками и вдохнула пар. Он разогнал серый туман, наполнявший мою голову с тех пор, как я увидела крылья-которых-не-было.

Я впитывала тепло ослепительно белой кухни Марины и аромат жареных какао-бобов. У одной из печей суетилась сама хозяйка, щедрой рукой отмеряя сливки, и эта картинка своей сверкающей чистотой стёрла пасмурные тени из моего сердца.

Вот где сейчас был мой дом. Вот кем я была. И я не позволила бы никому забрать это у меня.

– Она предлагала мне деньги, – сообщила я Марине и Хорсту. – И сказала, что сам лорд-мэр выразит мне благодарность, если я выдам какие-нибудь грязные секреты о вашей кухне и соглашусь подтвердить их перед городским советом.

Дребезжание у плиты внезапно прекратилось. Рука Марины застыла в воздухе.

– Ну, вот теперь, – сказала она, – это действительно сюрприз. Я надеялась, что маленький термит Эрик сочинит любые басни на их вкус, чтобы им не пришлось обращаться к тебе.

– Басни Эрика будут не в счёт, – сказал ей Хорст. – Вся улица видела, как ты вышвырнула его вон. – Он с ироничной улыбкой посмотрел на свой шоколад. – Избавляясь от него, ты не была ни вежлива, ни спокойна. Теперь каждый владелец лавки на этой улице знает, что мальчишка затаил на тебя злобу. Совет не поверит ни одному его свидетельству против тебя.

– Ха, – сказала Марина и остановилась над куском разломанного сахара. – Я напомню тебе об этом в следующий раз, когда ты вздумаешь отчитывать меня за недостаток манер.

Хорст вздохнул.

– Убеждён, тебе ещё не раз представится такая возможность. Раз уж ты решила держаться подальше от клиентов…

– А с чего это мне к ним выходить? – закатив глаза, Марина взяла огромную деревянную ложку. – Иди сюда, – сказала она. – Заканчивай со своей чашкой, да поживее. Я научу тебя новому рецепту.

– Моему рецепту? – с надеждой спросил Хорст. – Он поднял со стола лист бумаги. – Я действительно считаю, что…

– Я разрешу тебе поиграть в этой кухне, – сказала Марина, – в тот день, когда ты отправишь меня в кафе общаться с клиентами.

– Ах! – Хорст театрально вздрогнул. – А сейчас ты ведёшь себя жестоко.

– Гм-м. – Марина покачала головой, глядя на него. Но когда она отвернулась, я заметила, что уголки её губ растянулись в усмешке.

Хорст тоже улыбался и казался таким расслабленным, каким я его никогда не видела. Но когда я послушно встала из-за стола, держа свою наполовину выпитую чашку горячего шоколада, он вдруг нахмурился.

– Подожди. Марина, ты хотя бы понимаешь, который сейчас час? Большинство подмастерьев уже…

– Конечно, я знаю, который час, – сказала Марина. – Сейчас вечер. Это означает, что её «послеполуденный отгул» закончился, верно? Так что пусть прекращает лентяйничать и приступает к работе.

– О, да, – сказала я с искренней благодарностью и одним обжигающим глотком допила шоколад. – Сейчас самое время поработать.

Ничто не могло отвлечь меня от переживаний лучше, чем аромат шоколада. За следующие несколько дней я погрузилась в него настолько, что перестала замечать всё вокруг.

Поэтому для меня стало неожиданностью, когда через четыре дня Хорст вошёл в кухню через распашные двери и, сдвинув брови, сообщил:

– К тебе посетитель.

– Ко мне? – Я размешивала в кастрюле шоколадный крем и не могла остановиться ни на секунду, так что нахмурилась, покачала головой и сказала:

– Тут какая-то ошибка.

– Большое тебе спасибо, – сказала Силке, вынырнув из-за его спины. – Ты уже забыла о наших планах? – На ней был яркий красный сюртук и скучные чёрные брюки. Руки были привычно спрятаны в карманах, но глаза распахнуты шире обычного, а лицо казалось ещё более юным. Она с интересом оглядела нашу кухню. – Должна сказать, Авантюрина, я поражена.

– Ох, – страдальчески вздохнул Хорст. – Марина…

– Держи. – Марина передала ему поднос с бокалами горячего шоколада. – Иди подлизывайся к богачам, наслаждайся! – Когда за Хорстом захлопнулись двери, она повернулась и сердито посмотрела на меня: – Скажи мне, подмастерье, – проворковала она обманчиво мягким голосом, – разве я наняла тебя для того, чтобы ты устраивала на моей кухне чайные вечеринки?

– О, это не светский визит. – Силке вынула руки из карманов и развязно поклонилась Марине. – Это скорее деловая встреча. Надеюсь, Авантюрина уже сообщила вам о моём вознаграждении?

Марина не ответила. Она повернулась ко мне, вопросительно подняв брови, и в воздухе повисли опасные штормовые облака.

О, камни и кости.

– Я забыла, – сказала я и скрипнула зубами. Силке, в свою очередь, вскинула брови в знак неодобрения. – У меня было много дел!

– Больше не бывает. – Марина сощурилась и повернулась к Силке: – Ты имеешь к этому дому какое-то отношение, девочка?

– Ну… – Силке усмехнулась, доставая из внутреннего кармана лист бумаги. – Я подумала, что мне стоит заглянуть сюда и показать вам вот это. Вы удивитесь, когда узнаете, сколько копий уже гуляет по городу, хотя первый экземпляр появился лишь вчера утром.

– О. – Марина взяла у Силке лист бумаги прежде, чем я успела его выхватить. – Гм-м… – Нахмурив брови, она водила глазами вверх-вниз по строчкам. Затем, нахмурившись еще больше, снова вернулась к заголовку и прочла текст заново.

Я ждала, продолжая размешивать в кастрюле шоколадный крем. Внутри меня потихоньку просыпался тоненький зуд любопытства, прорвавшийся сквозь добровольное оцепенение последних нескольких дней. Довольная улыбка Силке говорила сама за себя. Она стояла, убрав руки за спину и раскачиваясь на каблуках.

В кухню продолжали поступать новые заказы, и их было гораздо больше, чем обычно. Уже можно было догадаться.

Но лично я не догадалась, потому что гнала прочь из головы всё, кроме мыслей о шоколаде. Это была единственная надёжная вещь, о которой я позволяла себе думать, пробуждаясь каждое утро от лихорадочных снов. В них я терялась в бесконечных лабиринтах родной горы, а родные звали меня, но были слишком далеко, чтобы меня найти.

Я ненавидела эти сны. Как будто они хотели сделать меня несчастной, что было крайне смешно и абсолютно нечестно. Поэтому я и не позволяла себе думать об этих вещах, когда просыпалась. Ужасным был уже сам факт того, что я потеряла семью, и ещё хуже было бы из-за этого переживать!

Тогда я точно опустила бы руки. Навсегда.

Но Хорст только что отнёс в кафе девять порций горячего шоколада, а мы уже готовили следующий заказ – восемь бокалов сладкого шоколадного крема.

За последние двадцать четыре часа, в течение которых я не обращала внимания на происходящее вокруг, что-то коренным образом изменилось.

– Что там написано? – спросила я, окончательно потеряв терпение.

– Сама посмотри. – Марина поджала губы, пробегая глазами текст. – Особенно если это твоих рук дело.

– Гм-м… – Силке прокашлялась. – Авантюрина участвовала в этом лишь частично. Видите ли, она перепоручила заняться решением вашей проблемы мне, но когда дело дошло до исполнения, наряду с написанием и составлением…

Я взял лист бумаги в руки, и, стоило мне опустить на него глаза, голос Силке стих и превратился в фон. Это была напечатанная рекламная листовка, одна из тех, что летали по всему городу, валялись на тротуарах и липли к фонарным столбам. Красивым крученым шрифтом было написано:

Настоящим заверяю, что, несмотря на слухи, свидетельствующие об обратном, шоколатье «Шоколадного сердца» никогда не признавалась в том, что является пищевым магом. Также она никогда ни публично, ни в частной беседе не соглашалась с теми, кто утверждал, будто пищевой маг был вовлечён в создание её уникального шоколада. Она полагает, что общественность должна знать, насколько она возмущена и разгневана из-за несправедливых жалоб, поступивших в адрес её знаменитого огненного горячего шоколада и других богатых на вкус и неповторимых изысканных блюд, подаваемых эксклюзивно в кафе «Шоколадное сердце», Кёнигсштрассе, 13, Третий квартал.

Поскольку в её кухню, как известно, посторонние не допускаются, безоговорочных доказательств немагического происхождения уникального шоколада предоставлено быть не может. Однако мы уверены, что все разумные горожане удовольствуются заверениями затворницы-шоколатье в том, что никакого волшебства в процессе создания этих изысканных лакомств не использовалось, независимо от того, какими бы малоубедительными эти заверения ни казались…

Я перевернула страницу, но продолжения не было. Текст резко обрывался, будто намекая на что-то. Мне это не понравилось. При одной мысли о пищевых магах мне стало трудно дышать, а спина яростно зачесалась в том месте, где должны были быть крылья. Я встряхнула плечами, чтобы удостовериться, что их там нет.

– Что это?

– Полный вздор, – прорычала Марина. – Вот что это такое.

– Это реклама, – заявила Силке. – Блестящий рекламный ход. – Она смотрела на нас и сияла. – Итак, как насчёт моего вознаграждения?

– Реклама? – Марина вскинула руки. – Сплошная клевета, вот что это! Как будто я не могу справиться с шоколадом без помощи какого-то ленивого пищевого мага, бездельничающего в моей кухне…

– Но здесь говорится, что вы не используете волшебную силу пищевого мага, – сказала я, указывая на бумагу. – Смотрите: это повторяется много раз.

– Ты так думаешь? – Она свирепо выхватила у меня бумагу. – А теперь, юная мисс, прочти текст ещё раз, и на этот раз включи голову. Эти слова могут выражать одно, а означать другое.

– Это идеальная листовка! – сказала Силке. – Никто, даже сам лорд-мэр, не сможет заявить, что вы давали какие-то лживые обещания!

– Но каждый, кто прочтёт этот вздор, решит, что я прячу здесь пищевого мага! – Марина неистово кружилась по кухне, обвинительно размахивая документом. – Не знаю, девочка, как ты додумалась до этого в твоём возрасте, а ещё меньше – как ты смогла это напечатать, но из всех самых возмутительных, ненужных, ошибочных и смешных…

Распашные двери отворились, и в кухню вошёл Хорст, такой бледный и потрясённый, что даже Марина прервала свою тираду.

– Ну? – огрызнулась она. – Что на этот раз? Какое еще несчастье?

Хорст молча поднял руку. Она дрожала в воздухе, сжимая злосчастную листовку.

– Ах, всего лишь это… – сказала Марина. – Знаю, это вздор, но…

– Нет, – каркнул Хорст хриплым голосом. – Это не вздор. – Листовка выпала у него из рук и приземлилась на пол, а он посмотрел на неё так, будто не понял, как она там оказалась. – Я хочу сказать… – Он провёл рукой по густым чёрным кудрям и вздохнул. Когда он вновь заговорил, его голос звучал нормально. – Эта листовка – блестящая задумка, честное слово. Нужно найти того, кто её сочинил, и отблагодарить его от всего сердца…

– Ага! – улыбнулась Силке. – Как я и говорила…

– Но… – Хорст даже не заметил её реплики, посмотрел на Марину и судорожно сглотнул. – Только что у нас появилось трое новых посетителей, которых привлекла эта листовка, – сообщил он. – Требуются три порции твоего лучшего горячего шоколада. Немедленно!

– О, они вечно торопятся, эти посетители. – Нахмурившись, Марина пожала плечами и повернулась к плите. – Пусть встанут в очередь и получат свой заказ, как только он будет готов! Мне нужно сначала закончить с шоколадным кремом, а потом…

– Эти порции горячего шоколада ждать не могут, – сказал Хорст. Впервые с момента нашего знакомства его губы растянулись в улыбке человека, столкнувшегося с настоящим чудом. Он стал выглядеть на десять лет моложе и готов был запрыгать от радости. – Видишь ли, их заказали две принцессы и сам король.

Глава 13

– Что? – Силке взвизгнула от радости с таким нескрываемым восторгом, что я даже не поверила, что этот звук издала она. – Королевская семья прочитала мою листовку? Я знала, что она хорошая, но я никогда не…

– На них есть короны? – спросила я, оживившись. На это действительно стоило взглянуть… и, возможно, не только взглянуть. Я почувствовала лёгкое покалывание в пальцах, когда вспомнила, какие прекрасные золотые короны хранились в сокровищнице моей семьи. Они так мило обвивались вокруг моих когтей, позвякивая друг о друга при каждом моём движении… Даже самые простые из них были восхитительны, но больше всего я любила короны, украшенные драгоценными камнями.

Насколько же проще станет засыпать, прижав к себе корону или две, как в былые времена!

Нет. Я стиснула зубы и заставила себя думать как человек, а не дракон. У меня, зажатой в хрупком теле, без острых зубов, когтей и бушующего внутри огня, не было никакой возможности завладеть коронами королевской семьи и держать их у себя. Но было невероятно трудно заглушить рёв жадности, готовый вырваться из моего горла при мысли обо всем этом прекрасном золоте, которое только и ждало, чтобы стать моим и…

– Может, прекратишь дёргаться, девочка! – огрызнулась Марина.

Я вернулась к работе как раз вовремя – кастрюля шоколадного крема едва не выкипела – и услышала, как Хорст сказал:

– Они здесь инкогнито.

– Они что? – Надеюсь, он не имел в виду, что мои великолепные короны разрушились?

Он нетерпеливо взмахнул смуглой рукой.

– Инкогнито означает, что они замаскированы. – Он повернулся к Марине: – Мальчик-посыльный пришёл сегодня утром заказать столик для «Графа Рейманна» и его дочерей. Они одеты как обычная городская знать, но, увидев, как они к нам заходят, я сразу понял, кто они на самом деле. Все остальные это тоже поняли. Не удивлюсь, если сюда уже спешат писаки из газет. За окнами собралась толпа – все жаждут заглянуть в витрины!

– Значит, плохая у них маскировка, – Фыркнув, Марина локтем оттолкнула меня и стала сама контролировать последние стадии приготовления шоколадного крема. – Может, в следующий раз им следует подумать о том, чтобы надеть маски.

– О, они инкогнито только для удобства, – сказала Силке с видом знатока, покачиваясь взад-вперёд на каблуках и засунув руки в карманы. – Если бы они пришли в виде самих себя, им пришлось бы притащить с собой весь почётный караул. А так они могут перемещаться без толпы солдат и слуг, которые бы только загромождали пространство. Но… – Её глаза расширились, и она потеряла равновесие. – Аа-а! – Она схватилась ладонями за щёки. – Не могу поверить, что сам король прочёл мою листовку! Сам король! Отсюда можно как-нибудь заглянуть в кафе? Хочу увидеть кронпринцессу! Я ещё никогда не была от неё так близко!

Впервые с тех пор, как я с ним познакомилась, Хорст выглядел озорным.

– Если ты хочешь действительно хороший обзор… – Подойдя к стене, он снял с крючка декоративную тарелку, висевшую немного выше моей головы. За ней был квадратик из прозрачного стекла шириной в пару сантиметров. – Есть вот такой, – сказал он нам обеим, подмигнув. – Только быстро. Никому не понравится обнаружить, что кто-то за ними наблюдает, пока они едят!

– Давай же! – Силке схватила меня за руку и потащила за собой. – О-ох. – Прижав глаз к стеклу, Силке замурлыкала от удовольствия. – Она даже выше, чем я думала.

– Кто? – спросила я.

– Кронпринцесса, конечно! – Силке повернулась ко мне и закатила глаза. – Правда, Авантюрина, даже ты должна была о ней слышать, откуда бы ты ни приехала. Она не только красавица, но ещё и говорит бегло на семи языках, и она – лучший дипломат в королевский семье за последние двести лет. Все её любят. Она будет лучшей королевой, которая когда-либо у нас была!

– Звучит прекрасно, – кисло сказала я.

О старших сёстрах я знала всё.

Однако когда я посмотрела сквозь стекло на сидевшую за столом юную девушку, та вызвала у меня гораздо больше симпатии. У неё была такая же светло-коричневая кожа, как и у старшей сестры, а густые тёмные волосы уложены очень аккуратно. Однако у неё было совершенно иное выражение лица. В витринное стекло таращилось всё больше глаз, но её старшая сестра невозмутимо улыбалась и поддерживала беседу со светловолосым и розовощёким коренастым отцом. Никто из них, казалось, не замечал собравшейся снаружи толпы и других посетителей, которые перешёптывались и то и дело на них поглядывали. Однако младшая сестра ссутулилась и явно чувствовала себя не в своей тарелке. Присмотревшись внимательнее, я увидела, что её пальцы нервно барабанили по столу, пока старшая сестра не вытянула руку и, продолжая улыбаться, с невероятным изяществом не заставила их замереть, прижав к столу.

О, да. Я отлично знала, какими бывают старшие сестры.

Ни на ком из них не было короны. Даже на кронпринцессе.

Эх, люди. Никакой царственности.

Вздохнув, я отступила назад. Хорст прикрыл отверстие, повесив тарелку на место. Пятясь в сторону, он сиял до тех пор, пока не встретился взглядом с Мариной.

– Что ты делаешь?

Марина, прищурившись, выливала в бокал последнюю порцию шоколадного крема.

– А ты как думаешь, что я делаю, Хорст? Пора бы и тебе начать разбираться в тонкостях кулинарного дела.

– Но… – Он покачал головой, распахнув глаза. – Ты разве не слышала, что я сказал? Королевская семья…

– Хочет горячего шоколада. – Марина завершила фразу за него. Она аккуратно поставила на поднос восемь бокалов с шоколадным кремом, наклонила голову, посмотрела на них и начала переставлять бокалы с места на место. Бокалы стали похожи на птиц, меняющих место в стае. – Я помню. Я приготовлю их заказ. Как только освобожусь.

Хорст двумя руками схватил себя за волосы.

– Ты в своём уме?

Силке широко распахнула глаза:

– Ээээ… вы не могли бы говорить тише? Я не уверена, что стена настолько толстая.

– Верно. – Марина с улыбкой взглянула на стаканы с шоколадным кремом. – Мы ведь не хотим распугать всех клиентов, не правда ли? – Она круговыми движениями начала передвигать один из бокалов с кремом по подносу, прищурилась, и тот врезался в другой бокал.

– Ты!.. – Хорст подпрыгнул и подхватил поднос.

Марина крепче ухватила за другой его конец. Стаканы шатались и дребезжали.

– Осторожней, – сказала она, и её усмешка стала похожа на звериный оскал. – Если один из них разобьется, мне придется готовить все заново, и тогда королевской семье придется ждать действительно очень долго.

– Да что с тобой? – спросил Хорст. Он отступил назад, задыхаясь. – Разве ты не понимаешь, что у нас появилась возможность, о которой мы так долго мечтали? Наконец-то мы можем всё перевернуть! Если членам королевской семьи понравится твой шоколад, если каждая городская газета напишет о том, что они сюда приходили и пили горячий шоколад и остались довольны!..

Губы Марины напряжённо сжались.

– Мне всё равно, понравится членам королевской семьи мой шоколад или нет, – сказала она. – Я его готовила не для этого.

– Это не… это не… проклятье! – Хорст стукнул кулаком по стене, и декоративная тарелка звякнула.

Я не обращала на него внимания. С каждым днём я всё лучше распознавала мимику людей, особенно Марины, но сейчас в её лице было что-то, чего я прежде никогда не видела. Я пристально всматривалась, пытаясь найти разгадку.

– Ты хотя бы представляешь, как близко мы подошли к банкротству? – Хорст смотрел на стену, по которой только что ударил. – Если в ближайшее время мы не найдём новых клиентов, если наша примадонна закатит истерику и уничтожит наш последний шанс выжить…

– О, хватит! – проворчала Марина. – Это ведь только я всегда всё порчу, да? Это всё моя вина, что бизнес загнивает, так ты считаешь? Это моя вина, что сюда больше никто не заходит. Ничего, что моя задача – заниматься только шоколадом, а не общаться с публикой или… – Её голос задрожал и оборвался на самой высокой ноте. Она закрыла рот.

Никогда прежде я не видела, чтобы моя наставница проявляла такую слабость. Я быстро подошла к ней, готовая защитить её, пока она залечивает эту предательскую рану в чешуе.

– Всё будет хорошо, – сказала я. – Вы…

– Не беспокойся о ней, Авантюрина, – проворчал Хорст. – Закатила истерику и пытается доказать, что она гораздо важнее членов королевской семьи. Позволь мне кое-что тебе сказать, Марина! – сказал он, обнажив зубы. – Это не так.

– Тогда всё намного проще, правда? – огрызнулась Марина. – Потому что в таком случае ты не станешь возражать, если я уйду! – Закинув руку за спину, она ловким движением развязала фартук. – Видишь? Я закончила. Так что можешь поискать себе кого-то другого, чтобы обвинять, если что-то пойдёт не так. Я не собираюсь становиться человеком, который уничтожит наш последний шанс. Только не теперь! – С этими словами она швырнула фартук Хорсту в лицо.

– Марина! – зарычал он сквозь фартук.

Но она уже вышла в дверь, лестница за которой вела в её квартиру над кафе.

Хорст откинул фартук от лица.

– Чёрт побери! – С кровожадным видом он развернулся и бросился вслед за Мариной.

– Но… – начала Силке, выступая вперёд.

Дверь с грохотом закрылась. Я услышала над головой топот ног.

Силке посмотрела на дверь, потом на меня. Она выглядела такой ошеломлённой, будто по кухне только что прошёлся ураган.

Я вздохнула и положила на поднос с шоколадным кремом длинные серебряные ложки.

– Они нескоро вернутся.

Ежедневные ссоры Марины и Хорста проходили довольно бурно, но эта… Возможно, чтобы договориться, им придётся кричать друг на друга несколько часов подряд.

Силке смотрела на меня диким взглядом.

– А как насчёт королевской семьи? Они всё ещё ждут горячий шоколад! С моей листовкой!

Я посмотрела на девчонку в ярко-красном сюртуке и чёрных брюках, которая стояла рядом со мной в чистой кухне с белыми стенами. У нас не было ни шоколатье, ни официантки – и ни одного начальника.

– Члены королевской семьи действительно важные люди? – спросила я, чтобы лишний раз в этом удостовериться. – Даже если на них нет корон?

– Да! – Силке вскинула руки. – Так что если ты всё ещё хочешь спасти этот шоколадный дом, несмотря на то, что им заправляют люди, лишённые всяческой деловой жилки…

При обычных обстоятельствах я бы бросила на нее свирепый взгляд. Но сейчас передо мной стояли другие, куда более важные задачи.

Мне нужно было защитить клад, и не было никого, кто мог бы мне помочь.

– Хорошо, – сказала я и глубоко вздохнула. – Тогда нам лучше приступить к работе.

Глава 14

Я много раз видела, как Марина готовила горячий шоколад. Но достать один из её медных котелков самой было страшно. Более того – это казалось неправильным. Я пересекла кухню и подошла к стене, на которой они висели, то и дело виновато оглядываясь, чтобы убедиться в том, что она не видит, что я делаю.

Мне никогда не позволялось готовить горячий шоколад самой, даже под присмотром Марины. Когда она выполняла этот серьёзный ритуал, я могла только смотреть из своего угла в кухне, тщательно запоминая каждое движение.

– Надеюсь, ты умеешь это делать, – сказала Силке. – Ведь если королевской семье твой горячий шоколад не понравится, то меньше чем через час об этом узнает каждый житель города, и моя блестящая кампания с листовками окажется пустой тратой времени. У вас больше никогда не будет клиентов, а я не получу свое вознаграждение! Ты хоть понимаешь, сколько одолжений мне пришлось сделать для того, чтобы эту листовку напечатали?

Я заскрежетала зубами и взяла самый большой медный котелок.

– Я справлюсь, – отрезала я. – А ты лучше пошевеливайся.

– Что? – Она резко вскинула брови. – Я не умею готовить шоколад! Я…

– Вот. – Я указала на поднос с шоколадным кремом. – Эти бокалы нужно отнести, пока крем не остыл.

– Ты хочешь, чтобы этим занималась я? – Силке перевела взгляд с подноса на меня. Потом вдруг рассмеялась. – Хорошо, – сказала она. – Почему бы и нет? Это будет новый опыт для всех нас. – Она резко повернулась, и фалды её красного сюртука взметнулись. – Бьюсь об заклад, что твоих модных клиентов ещё никогда не обслуживала такая девушка, как я!

Насвистывая сквозь зубы, она подхватила поднос и удалилась через распашные двери, высоко держа голову. Мгновение спустя в кафе зазвенел её голос, уверенный и твёрдый:

– Леди и джентльмены! Чей это заказ?

Фуф. Она ушла. Я расслабила плечи. Впервые в жизни я собиралась приготовить горячий шоколад, и меньше всего нуждалась в зрителях.

Когда я попыталась сделать шаг, у меня ничего не получилось. Кухня вдруг показалась мне огромной и невероятно пустой. Я чувствовала, как стены вокруг меня расширяются, я становлюсь всё меньше, а что-то в груди сжимается всё сильнее. Внезапно в памяти всплыли такие знакомые слова:

«Твоя чешуя недостаточно окрепла даже для того, чтобы выдержать укус волка…»

«Ты можешь считать себя свирепым зверем, но за пределами этой горы ты не проживешь ни дня…»

Я сбежала из родной горы двенадцать дней назад, чтобы доказать своей семье, что способна защитить себя и наш клад, что бы ни думала об этом мама. Но «Шоколадное сердце» было не только моим личным кладом. Оно было и моим единственным шансом на счастье. Если я хоть раз ошибусь…

«Чего ты ждешь, девочка»? – раздался в памяти голос Марины, резкий и громкий. Я расправила плечи и подошла к шкафу, где хранились круглые шоколадные куличики.

Один плотный шоколадный куличик, две чайные ложки молотого сахара, вода, молоко, немного корицы, ванили, гвоздики, и напоследок… Я остановилась, и рука замерла над плошкой с жгучим порошком красного перца чили.

Марина никогда не говорила мне, сколько перца она кладёт в свой шоколад.

Если я добавлю слишком много, члены королевской семьи начнут кашлять, задыхаться и судорожно глотать воздух. Если добавлю слишком мало, горячий шоколад окажется безвкусным и пресным, как трава.

Если я буду думать об этом, то потеряю время и так и не сделаю выбор.

Я бросила в котелок приличную щепотку сухого порошка и не стала больше ломать себе голову. Или шоколад окажется идеальным, или же прожжёт их рот до пепла. Я этого не узнаю, пока они его не выпьют.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть получится, как надо! Позволь мне спасти сегодня моё сокровище. Пусть они полюбят это место так же, как люблю его я!

Крышка котелка загрохотала в моих трясущихся руках, когда я закрыла её и поставила вариться на угольной жаровне.

Силке вплыла обратно в кухню, неся поднос с пустыми чашками и бокалами.

– Много новых заказов, – радостно объявила она. – Никто не хочет уходить, пока королевская семья здесь. Всем хочется поглазеть. Так что сегодня ты добудешь для шоколадного дома много серебра, даже если твой горячий шоколад окажется отвратительным, да? – Она бросила на меня лукавый взгляд.

Я даже не смогла заглотить наживку. Мне предстояло провести слишком много экспериментов… и слишком быстро.

По крайней мере, я умела готовить шоколадный крем. Я не представляла, как делать тесто для шоколадных пирожных, но мне повезло: маленькие формы для выпечки с тестом на дне, целая дюжина, ждали своего часа, заготовленные Мариной ещё с утра. В огромной миске я смешала свежую шоколадную начинку для пирожных, и, выливая густую смесь со сладким ароматом в формочки, всем сердцем надеялась, что когда десерты испекутся, их вкус будет таким же отменным, как и запах.

Но важнее всего был королевский горячий шоколад. Как только в котелке закипело, я сняла его с огня, засунула пирожные в печь и, оставив все остальные дела, принялась разливать горячую жидкость в самые изящные серебряные кувшины для шоколада, какие у нас были. Силке заглядывала мне через плечо. Потом я рычала на неё до тех пор, пока она не посторонилась и не дала наконец возможность воспользоваться длинной деревянной вертушкой, чтобы одну за другой вспенить порции горячего шоколада. Я чувствовала, как далеко в кафе тикали часы, а члены королевской семьи – и их наблюдатели – ждали свой заказ. Но, помня, что Марина наказала мне в самый первый день, когда мы познакомились, я не торопилась и работала над каждой порцией с полной отдачей.

Мой горячий шоколад должен был получиться идеальным. Он должен был быть настолько хорош, что королевской семье захотелось бы спасти «Шоколадное сердце», на благо всем нам.

Наконец я выставила все три кувшина с горячим шоколадом в ряд на поднос, вместе с тремя фарфоровыми чашками в серебристых корпусах с красивым орнаментом.

– Выглядят изумительно, – сказала Силке. – Ну что, посмотрим? – Подмигнув мне, она взяла поднос. – Не постесняйся и понаблюдай сквозь отверстие, как я буду вести свой первый и последний разговор с королевской семьей! Мне нужен свидетель, чтобы подтвердить всю историю, когда я буду рассказывать об этом брату.

Распашные двери кухни сомкнулись у неё за спиной, и я осторожно сняла со стены декоративную тарелку.

Теперь на улице возле «Шоколадного сердца» толпилось ещё больше людей. Они распихивали друг друга локтями, выбирая место с наилучшим обзором у больших витринных окон. Впервые с тех пор, как я переехала жить в шоколадный дом, в кафе был занят каждый столик, а перед входом скопилась длинная очередь.

Силке была права. Если король сделает один глоток и подавится – или закашляется, или сморщится и отодвинет чашку подальше, – об этом узнают все. Я начинала понимать людей. Совершенно неважно, сколько людей попробовало горячий шоколад Марины прежде и скольким из них он пришёлся по душе. Услышав, что он не понравился королю, они тотчас же решат, что им он не понравится тоже.

Люди и правда были стадными животными. И теперь от них зависела моя судьба.

Силке поспешила к королевскому столику и опустила поднос, непринуждённо улыбаясь и болтая, будто всю жизнь вращалась в высшем обществе. Король был настолько погружён в размышления, что, казалось, даже не заметил этого. Его глаза были прищурены, а взгляд прикован к ладоням, которые лежали на столе перед ним. Однако кронпринцесса улыбнулась Силке и сказала ей что-то, от чего улыбка Силке растянулась ещё шире. При виде трёх кувшинчиков с шоколадом даже младшая принцесса просияла, внезапно начав излучать надежду. Она потянулась за своей порцией, и я вся напряглась, превратившись в ожидание… но старшая сестра едва заметно покачала головой, и девушка смущённо отодвинулась.

Силке, сияя, разлила шоколад по чашкам. Потом подхватила пустой поднос и отступила, глядя в ожидании на всю семью.

Затаив дыхание, я ждала вместе с ней.

Кронпринцесса посмотрела на отца. Ничего не произошло. Его взгляд был по-прежнему прикован к рукам. Юная принцесса снова попыталась взять свою чашку, но отпрянула, поймав суровый взгляд старшей сестры.

Ни один посетитель в кафе не смел пошевелиться. Все взгляды были прикованы к одному-единственному столику.

Король вдруг очнулся и распахнул глаза. Кронпринцесса улыбнулась и кивнула в сторону его чашки.

Поморщившись, он кивнул. Протянул руку, поднёс чашку к губам…

И тут входная дверь шоколадного дома широко распахнулась. В кафе стремительно вошел мужчина невысокого роста с выражением постоянного раздражения на лице. Несколько дней назад именно он водил пальцами по нашим стенам. На этот раз высокая женщина с каштановыми волосами, которая пыталась меня подкупить, была вместе с ним. При виде её широкой самодовольной улыбки внутри меня всё сжалось от предчувствия опасности.

– Внимание! – объявил мужчина. – По приказу самого лорд-мэра всех посетителей просят немедленно покинуть это место. Мы обязаны проверить заведение!

Я выбежала из кухни в кафе через распашные двери как раз в тот момент, когда половина посетителей шоколадного дома вскочили из-за столиков, тем самым преградив мне путь. По всему кафе разносились голоса, в которых слышались замешательство и гнев, но они разом смолкли при звуках баритона.

– Уважаемый, – это говорил король. Встав на цыпочки и вглядевшись в просвет между двумя мужчинами, стоящими передо мной, я увидела, что он со спокойным видом по-прежнему сидит за столиком. – Могу я узнать, почему это заведение следует проверить именно сейчас?

– Они… – Помощник лорд-мэра побледнел, увидев короля и двух принцесс. – Ваше высо…

Кронпринцесса многозначительно прокашлялась.

Король покачал головой.

Силке объявила:

– Позвольте представить вам графа фон Рейманна, бесценного гостя этого заведения!

– Сэр! – Человек лорд-мэра выпрямился. Он явно был в шоке. – Мы не ожидали увидеть… дело в том, что… лорд-мэр хочет… но…

– Может быть, – сказала Силке, – вы подождёте несколько минут? И тогда проведёте ваш важный осмотр? Вы не думаете, что лорд-мэр предпочел бы, чтобы граф фон Рейманн насладился своим напитком?

– Ну… – Глазки её собеседника бегали туда-сюда, пока король смотрел на него с улыбкой, одной рукой уже придерживая чашку с горячим шоколадом. Младшая принцесса с надеждой тоже взялась за свою, и человек лорд-мэра вздохнул. – Возможно… ох, я уверен, он не стал бы возражать…

– Гм-м. – Помощница лорд-мэра локтём отодвинула его в сторону. Её взгляд проплыл по помещению, и губы дрогнули, когда через ряды голов она наконец встретила мой взгляд. – Лорд-мэр, – объявила она так громко, чтобы её услышал каждый зевака, прижавшийся к витринному стеклу снаружи, – получил очень, очень тревожные сведения о серьёзном недостатке гигиены в этом заведении. Нарушения настолько значительны, что их следует устранить без промедления ради блага каждого, кто здесь находится. Ведь если по полу кухни действительно бегают крысы, а по шкафам, в которых хранится шоколад, ползают тараканы, а за печами всё покрыто гадкой плесенью, а напиток из шоколада хранится по несколько дней, и потом его просто разогревают для новых клиентов…

Её слова заглушили возгласы ужаса, но она продолжала декламировать.

Я не стала её слушать. Я уже прокладывала себе путь через толпу, расталкивая взрослых посетителей и яростно рыча, словно выпуская весь накопленный страх. Будь у меня когти, я разодрала бы её на куски прежде, чем она успела произнести ещё хоть одно ядовитое слово! Я была готова вступить в борьбу за свою территорию.

– Это ложь! – Я задыхалась от гнева, когда наконец добралась до заветного столика, из-за которого уже вставали король и две принцессы, оставив горячий шоколад совершенно нетронутым. Старшие члены королевской семьи оставались спокойными и непроницаемыми, а младшая принцесса скривилась от отвращения и отодвинула свою чашку как можно дальше. – Она всё это выдумала! – воскликнула я. – Лорд-мэр нас ненавидит. Он уже давно пытается нас закрыть. Он…

– Полагаю, теперь мы знаем, почему здесь никого никогда не пускают в кухню, – со вздохом сказал король. – Очень жаль. Я был бы рад хоть однажды встретить настоящего пищевого мага. Говорят, они чудны́е и забавные парни, не то что эти зловещие боевые маги, которые только и делают, что болтают о драконах. Но ничего. Может, мы?..

Он повернул голову в сторону входной двери, где восемь человек одновременно пытались протиснуться наружу. Один мужчина бормотал что-то невнятное про крыс, а его спутница держала зонтик как оружие, готовясь дать отпор любому воображаемому вредителю.

– Нет! – воскликнула я. – Просто выслушайте меня. Это смешно. Это просто трюк…

– Уйти сейчас, пока здесь не началась настоящая заваруха, будет, несомненно, мудрым решением, – сказала помощница лорд-мэра, улыбаясь королю приторно-сладкой улыбкой.

Я сгорала от ужаса и мечтала изрыгнуть из себя пламя.

– Вы можете зайти на кухню прямо сейчас! – в отчаянии предложила я. – Вы все! Пойдёмте со мной, и вы сами всё увидите. Там нет плесени! Нет крыс и тараканов! Нет…

– Хотите экскурсию? – спросила Силке, указывая на двери кухни. – Мы были бы счастливы и сочли за честь показать вам…

– Экскурсию? – рассмеялась женщина лорд-мэра. – Как мы можем участвовать в экскурсии, если там не будет присутствовать хозяйка этого позорного шоколадного дома? Она ведь ради этого к нам не выйдет, правда же? – Она повернулась к королю. – Вы действительно собираетесь усомниться в словах лорд-мэра и поверить двум детям, которых даже не знаете? Официантка в скандальной мальчишечьей одежде, и постыдная подмастерье, о склонности к насилию которой уже известно всем?

Глядя на меня, она стала говорить тише, будто раскрывая секрет.

– Видите ли, я знаю об этой девочке всё. Её вышвыривали из дверей каждого уважающего себя шоколадного дома в городе, потому что она пришла с улицы. Так что поверьте мне, сэр: её слова ничего не значат.

Хватит. Довольно с меня человеческой дипломатии. Это была война!

Я бросилась на неё, зарычав и растопырив пальцы.

Руки Силке сомкнулись вокруг моей талии прежде, чем я успела вонзиться в лицо женщины ногтями, представляя себе на их месте когти.

– Нет! – прошипела она. – Авантюрина, подумай!

– Видите? – Женщина лорд-мэра часто задышала и указала на меня. – Она настоящий зверёныш. Хотите, чтобы такое животное готовило для вас шоколад?

Я извивалась в объятиях Силке, не сводя глаз с помощницы лорд-мэра. Если она хочет увидеть, что сделает животное, я была готова оказать ей эту услугу.

– Вы!..

– Юная леди! – Кронпринцесса заставила меня замолчать, подойдя ко мне и положив мне на плечи свои лёгкие прохладные руки. – Я восхищаюсь вашей преданностью и ценю ваше приглашение осмотреть кухню. Однако, – продолжала она, глядя на меня, – кафе и трактиры в Драхенбурге подчиняются законам лорд-мэра и его городского совета, но ни тот, ни другой не попросили нашего содействия в этом деле. В конце концов, – она грустно улыбнулась, – мы всего лишь граф и его дочери, по крайней мере на сегодня. Понимаете?

– Нет! – сказала я. – Не понимаю!

Она мягко пожала мои руки, потом отпустила их и покачала головой. Её отец и сестра направились к входной двери.

– Желаю вам в будущем удачи!

– Мне не нужна помощь потом, – я задыхалась от разочарования, – мне она нужна сейчас. Выслушайте меня! Пожалуйста!

Но кронпринцесса уже обратила свою чудесную улыбку к двум помощникам лорд-мэра.

– А вам обоим я желаю успеха в исполнении вашего гражданского долга!

– Благодарю вас, моя леди. – Помощница лорд-мэра опустила голову, скользя в замысловатом поклоне. Однако я видела её ухмылку, которую она даже не потрудилась скрыть, и мой желудок скрутило болью.

Кронпринцесса проследовала за своим отцом прочь из шоколадного дома, не обращая внимания на мои последние, отчаянные протесты, и колокольчик над дверью злорадно зазвенел. Желчь потекла по моему пищеводу вниз, горькая и такая же обжигающая, как утраченный огонь.

Этого не могло быть!

Но это случилось.

Покинув своих родных и гору, я ушла, чтобы самой себе доказать, что чего-то сто́ю. Но – как и предсказывала моя мама – я проиграла.

Пустеющее кафе заполнил мой отчаянный вопль.

Глава 15

Меньше чем через десять минут после того, как я приготовила свой первый горячий шоколад, совсем недавно переполненное и шумное «Шоколадное сердце» окончательно опустело. Королевская семья и остальные посетители покинули помещение, и у витрины не осталось ни одного зеваки. Даже помощница лорд-мэра провела в доме не более двух минут. Её коллега просунул голову в кухню, но даже не потрудился туда войти.

– По мне – так выглядит неплохо, – крикнул он оттуда.

– О, какое чудесное облегчение. – Помощница лорд-мэра улыбнулась нам коварной улыбкой и выписала сертификат проверки. Сияя, она положила его на ближайший столик. – Какое счастье для вас, что эти жуткие слухи не подтвердились. Я передам от вас лорд-мэру глубочайшую благодарность.

Рука Силке крепче сжала моё плечо, но в этом не было необходимости. В ответ на насмешки женщины я только скалила зубы. Даже рычать не было сил.

Будь моя воля, я закопала бы себя под самой дальней горой в мире и больше никогда не высунула голову наружу. В тот момент я не смогла бы подняться со стула, даже если бы в награду мне посулили пещеру, полную золота.

Я проиграла сражение за свою территорию. Большего унижения для дракона и представить нельзя.

Когда входная дверь с треском захлопнулась за нашими недругами, Силке порывисто выдохнула.

– Фуф!

Она с размаху села за королевский столик, подняла ближайшую к ней чашку, принюхалась и сделала глоток. Её глаза широко распахнулись.

– Ну, – сказала она, – он уже, конечно, не горячий, но поистине хорош.

Смех и ярость одновременно клокотали и кипели внутри меня, так что я уже не могла их различать.

Мне хотелось спалить весь город пламенем, вырывающимся из моего больше-не-вооружённого горла. Я хотела разорвать мир когтями, которых у меня больше не было.

Когда Силке сделала другой глоток, побольше, двери в кухню у меня за спиной широко распахнулись. Голос Хорста напоминал страдальческий вздох.

– Что здесь, черт возьми, произошло?

Моё сердце упало. С огромным трудом я повернула к нему голову.

За Хорстом стояла совершенно бледная Марина, скрестив руки на груди. Она обвела взглядом пустые столики и посмотрела на меня, сидевшую за королевским столом с тремя нашими лучшими шоколадными чашками и кувшинами.

Мне стало трудно дышать.

Такое разочарование я уже видела прежде – в глазах мамы. Но ещё ни разу я не видела его в глазах Марины.

Силке рассмеялась, и её смех резанул мне слух.

– Хорошие новости, – радостно сказала она и подняла сертификат. – Вы прошли проверку лорд-мэра на чистоту!

– Его… что? – Хорст покачал головой, его лицо исказилось в панике. – Нас здесь не было всего двадцать минут. Что такого ужасного могло произойти за это время?

Силке фыркнула, поднесла чашку с шоколадом к губам и откинулась на спинку стула.

– Вы хотите услышать всю историю целиком? Или только самые яркие моменты? Авантюрина, как ты считаешь, что лучше?

– Да, Авантюрина. – Произнесла Марина, четко выговаривая слова. – Может быть, ты расскажешь, что здесь произошло?

От её слов сжался каждый сантиметр кожи на моей спине.

Я знала этот тон. Как я могла не знать? Прежде я сотни раз слышала его от мамы, когда она собиралась выяснить, что именно я сделала не так… снова.

Мама предупреждала меня, что я не такая сильная, как думаю. Она бы пришла в ужас от идеи оставить меня сражаться одну в такой важной битве за шоколадный дом. Она бы никогда не доверила мне это.

Марина закрутила головой.

– Подожди секунду. Где это пахнет горелым? – Не дожидаясь ответа, она поспешила обратно через распашные двери на кухню.

Кухня…

О, нет. Шоколадные пирожные! Я оставила их в печи, когда выбегала спорить с помощницей лорд-мэра.

Как я могла о них забыть?

Ужас придавил меня к стулу. Хорст поспешил за ней, и двери громко хлопнули за его спиной. Через мгновение раздался рев Марины:

– Ты только посмотри на это безобразие! Они сгорели!

– О-о, – сказала Силке и встала со стула. – Лучше сходи посмотри…

Но я не могла смотреть на безобразие, которое сотворила. Я могла только сидеть, замерев на стуле, когда Силке поспешила за остальными. Вскоре за закрытыми дверьми раздались их голоса.

Что сказала Марина Хорсту обо мне, когда увидела меня впервые? «Ни одна важная персона не расстроится, когда я вышвырну ёе вон…»

Я не смогла защитить «Шоколадное сердце» от нападения, а теперь провалилась и как шоколатье. Разве может быть подмастерье ещё более бесполезным? Звук, который сорвался с моих губ при мысли об этом, не принадлежал ни человеку, ни зверю. Это был даже не стон. Это был крик боли, который шёл глубоко изнутри, и он всё решил прежде, чем кухонные двери распахнулись снова.

– Авантюрина! – взревела Марина.

Я думала, что не могу пошевелиться, но ошибалась. Я выбежала из шоколадного дома так стремительно, будто за мной гнались самые жуткие хищники на земле, а я стала самой трусливой на свете добычей.

Я знала: драконы никогда не убегают. Драконы всегда стоят насмерть и продолжают бороться, даже в самой неравной битве. Но оказалось, что насчёт меня моя семья не ошибалась.

Чтобы преуспеть во внешнем мире, мне не хватало ни силы, ни ярости, ни терпения.

Начиная с уроков, к которым я не прислушивалась в пещере родных, и до момента, когда попалась в ловушку пищевого мага, я терпела крах во всех важных делах, за которые бралась. Теперь я потерпела неудачу и в своей страсти, в своём увлечении: в деле, в котором должна была стать лучшей. В том единственном, что у меня оставалось. И как только я перестану бежать, мне придётся столкнуться с последствиями…

Поэтому я бежала и бежала. Я не могла заставить себя остановиться, даже когда в груди начало припекать, а в боку закололо с такой силой, будто внутри меня чей-то коготь двигался туда-сюда, с каждым движением нанизывая меня на острие всё глубже.

Я не остановилась и тогда, когда слёзы разметал холодный ветер, больно хлеставший меня по щекам.

Убежать – это был не храбрый поступок. И не свирепый. Но это было лучше, чем сидеть и ждать, когда меня вышвырнут вон. Я бы этого не вынесла. Только не в этот раз. Только не с Мариной. Только не из единственного шоколадного дома в Драхенбурге, который дал мне шанс… и не из единственной семьи, которая оставалась у меня после того, как я навсегда потеряла своих родных.

Боль с клокотаньем вырвалась из груди, и я побежала вдвое быстрее, отчаянно глотая воздух, как вдруг платье, прилипшее к ногам, стреножило меня, и я упала.

Вокруг меня сновали люди, но мне было всё равно. Пусть думают обо мне что хотят. Я уже потеряла клыки, и когти, и семью, а теперь потеряла и свой шоколад – и всем, к кому я успела привязаться, придётся заплатить за мой провал.

Неважно, что «Шоколадное сердце» прошло проверку. Прямо сейчас по городу разносится слух, что кухня шоколадного дома настолько грязна и отвратительна, что лорд-мэр был вынужден его закрыть. Эта новость переходит от одного возбуждённого жителя к другому. Я не удивлюсь, если на следующий день каждый потенциальный клиент будет повторять слова короля: «Полагаю, теперь мы знаем, почему в эту кухню никогда никого не пускают…»

Никто из них никогда не услышит о результатах проверки – и никто не потрудится о них узнать.

А я даже не…

– Авантюрина? – окликнул меня женский голос. – О боже! Это ты! Поверить не могу!

Я повернула голову. Рядом со мной шелестело платье цвета лесной зелени. Из-под него выглядывали тёмно-зеленые ботинки.

Мне бы даже не пришло в голову поднимать взгляд выше, но юбка внезапно зашевелилась, а её владелица присела рядом со мной и поставила себе на колени корзинку с продуктами.

– Это я, глупенькая! Грета!

О. Грета. В радостном возбуждении последних полутора недель я почти забыла о ней и её забавной попытке меня похитить. Сейчас у меня определённо не было на неё времени.

Вздохнув, я отвернулась и снова уставилась вниз. Но уже не могла вернуть ход своих мыслей, только не под её болтовню всего в десятке сантиметров от моего уха. Её круглое бледное лицо порозовело от волнения.

– Я так рада видеть, что ты жива, даже представить себе не можешь. О, мне чудились такие кошмары! Что ты упала в реку! Или что на тебя напали воры…

Не веря своим ушам, я медленно повернулась к ней.

– Как я могла упасть в реку? – спросила я. – Вокруг неё есть берега, а все мосты оснащены перилами.

– Ну, не знаю. Ты могла её не заметить и просто в нее войти.

Я смотрела на неё в полном недоумении.

– Ну, ты ведь не здешняя, правда? Ты не знаешь, как устроены большие города и что нужно делать. Это была наша обязанность приглядывать за тобой, потому что ты с самого начала не выжила бы без нашей помощи. – Поставив на землю корзинку со свежими овощами и фруктами, Грета тяжело и глубоко вздохнула. – О, я столько раз повторяла это Генриху… Сотни раз! Я в жизни не встречала девочку, менее способную позаботиться о себе, чем ты.

Хватит. Я поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост. Дышать стало легче, и я уверенно взглянула на женщину перед собой.

– До свидания, – сказала я таким ледяным тоном, каким это смогла бы сделать Марина, и повернулась, чтобы уйти.

– Нет, подожди! – Она вскочила и схватила меня за руку. – Ты только посмотри на себя! Это платье отвратительно…

– Камни и кости! – После двух недель перетирания зёрен какао освободиться от её руки было легко. – Почему никому не нравится моё платье?

– И ты выглядишь так, будто только что плакала, – добавила Грета.

От унижения я застыла на месте и сквозь зубы процедила:

– Это просто ветер.

– Правда? – Она упёрлась руками в бока. – Тогда почему у тебя такой жалкий вид?

У меня?

При этих словах я попыталась презрительно засмеяться, но получился лающий всхлип, больше похожий на рыдания.

Я плотно сжала губы, но было слишком поздно.

– Я знала! – воскликнула Грета. – Я знала, что ты не выживешь одна в этом городе – такая дикая, беспечная, необразованная девочка. – Она покачала головой. – Да и как ты смогла бы? Ты всего лишь ребёнок, и не знаешь здесь ни души, никого, кроме нас. Ты не знаешь, как себя вести и даже как одеваться. Один только твой взгляд чего стоит – это взгляд животного! Посмотри, что ты с собой сотворила. Твои волосы, твоё платье! – Она махнула рукой на моё великолепное золотисто-бордовое платье. – Никто не носит такие цвета!

Это было похоже на правду. Ни разу в Драхенбурге я не видела человека, одетого как я.

Обычно мне это нравилось. Но сегодня при мысли об этом у меня неприятно похолодело между лопатками. Может, кронпринцесса отнеслась бы ко мне серьёзнее, будь я одета, как все?

Грета неодобрительно щёлкнула языком, оглядывая меня с головы до ног.

– Ты правда думала, что будешь работать в шоколадном доме? Надеялась, что тебя пустят хотя бы в одно из этих прекрасных мест?

Я стиснула зубы и посмотрела на неё. В горле горели слова: меня пустили!

На одно короткое счастливое мгновение у меня было всё, что нужно. У меня была моя страсть. Меня окружал шоколад. У меня были новый дом и клад, а ещё у меня была Марина.

Но, увидев гримасу сожаления на лице Греты, я вспомнила сожжённые шоколадные пирожные и поняла, что она была права – как и вся моя семья в отношении меня. Мне дано было всё, что я только могла захотеть, будучи в своём новом теле, а я растеряла это из-за непростительной слабости.

Передо мной возникло неповторимое выражение лица Марины, когда она увидела, что я сижу за пустым королевским столиком, и при воспоминании об этом последний крошечный узелок пламени внутри меня погас.

Вот что случалось, когда я сама пыталась справиться с важными вещами.

Должно быть, Грета заметила, как безвольно опустились мои плечи.

– О, дорогая. – Вздохнув, она взяла меня за руку и наклонилась за корзинкой. – Я знаю, ты хорошая девочка, у тебя доброе сердце. Так почему бы тебе не сделать мне приятное? Тут не понадобятся ни хорошие манеры, ни здравомыслие; с такой работой справишься даже ты, дорогая. По крайней мере, ты сильная, а это уже кое-что. Мы пойдем домой и выпьем чаю, а потом я покажу тебе, как выполнять работу по дому. У нас уже приготовлена для тебя комната – я чувствовала, что ты в конце концов вернёшься! Потому что – куда ещё тебе идти?

Она улыбнулась и повесила тяжёлую корзинку на мою ставшую покорной руку.

– О, не делай такое печальное лицо, Авантюрина. Уверяю тебя, ты почувствуешь себя с нами как дома! А вскоре и не вспомнишь этих полутора недель. Как будто их и не бывало!

В прежние времена при этих словах моё горло наполнилось бы едким дымом. Но сегодня я потеряла право защищаться, да и Грета была не так уж неправа.

Идти мне было некуда.

Так что я последовала за ней вниз по улице. В горле стоял ком. Всем своим существом я ощущала правду.

Называться драконом я больше не заслуживала.

Глава 16

Быть служанкой без жалованья легко. Требовалось лишь отключить мозги и сердце и выполнять всё, что хотела Грета, не позволяя себе задумываться об этой работе и не испытывая к ней никаких эмоций.

За одиннадцать дней в кухне Марины я научилась отлично исполнять приказы. Я была достаточно сильна, и трудная работа меня не угнетала.

Меньше всего мне хотелось, чтобы голова или сердце снова взяли надо мной верх.

Однако отключить их полностью не получалось. По ночам я лежала в мягкой просевшей постели, предоставленной мне Гретой; выкрашенные в тошнотворно-розовый цвет стены в крошечной спальне давили на меня, и я задыхалась под кучей стёганых одеял. В эти минуты в памяти, наполняя комнату, как привидение, всплывал запах поджаренных какао-бобов. Я стискивала зубы и закрывала глаза, но не могла забыть его, как и ощущение правильности, которое он с собой приносил.

Каждую ночь мне по-прежнему снилось, как я бегу по бесконечным тёмным и пустым тоннелям в родной горе. Но теперь меня звали не только голоса родных. В голове звучал голос Марины, твёрдый и нетерпеливый, подгоняющий меня взяться за следующее задание и наполняющий меня надеждой, но затем исчезающий, снова и снова.

С каждым новым поворотом в тоннеле аромат шоколада дразнил меня всё сильнее. Но мне ни разу, ни разу не удалось почувствовать его вкус.

По утрам я просыпалась и обнаруживала, что все одеяла скинуты на пол, а шея мокрая от пота, как бы холодно ни было в комнате. Мой желудок казался полым, как пустая раковина, и все мои кости ныли, тоскуя по чешуйчатой ткани.

Наверное, Марина уже выкинула её прочь, как вышвырнула бы меня, останься я ещё ненадолго. Но я жалела, что не задержалась и не забрала свой первый наряд. Я больше не была драконом, но жутко боялась, что без узора своих прежних чешуек на ткани я напрочь забуду о пламени. И тогда…

Нет.

Такие мысли заставляли меня каждое утро выпрыгивать из постели и закрывать эмоции крышкой, как я закрыла бы крышкой кастрюлю, чтобы в воздух не пробилась даже тончайшая струйка пара. После того как мысли и чувства возвращались, казалось, что единственное правильное решение – провести утро, до изнеможения отдраивая пол или отмывая ночные горшки.

Однажды Фридрих попытался втихую предложить мне немного денег за работу, но тут в комнату вошла Грета. Его монеты отправились напрямик в её кошелёк, и следующие пять минут она отчитывала его за безответственность и расточительность. С тех пор при встречах со мной он старался не смотреть мне в глаза.

Я не возражала против того, чтобы мне не платили. На что стала бы я тратить деньги? В человеческом мире деньги нужны были для того, чтобы их тратить, а не спать на груде монет. Мне же совсем не хотелось покидать дом и снова оказаться в большом мире.

Однако на третий рабочий день Грета насильно вывела меня на улицу.

– Пойдём со мной, – радостно объявила она, когда я заканчивала оттирать последний ночной горшок. – Я покажу тебе всё, что мы покупаем на рынке, чтобы ты могла взять на себя и эту работу.

– На речном рынке? – Я пришла в такой ужас, что забыла задержать дыхание и полной грудью вдохнула прогорклое зловоние от ночного горшка. Я подавилась и закашлялась, но это было совсем не так страшно, как возможность случайно встретить Силке. Что, если она увидит меня такой!..

Я передёрнула плечами.

То же самое сделала и Грета.

– Ты думаешь, я допущу, чтобы моя нога когда-нибудь ступила на речной рынок? – спросила она. – Там не делает покупки ни одна уважающая себя женщина! Ты хоть знаешь, что эти бандиты спят в палатках прямо рядом с прилавками? Прямо там, в грязи, и кто знает, откуда они здесь взялись? Я ни капли им не доверяю! Нет, я говорю о нормальном рынке.

Я расслабилась и вернулась к своей вонючей работе.

«Нормальный рынок» звучало скучно, но там наверняка было безопасно.

Однако когда через десять минут мы вышли из дома и я жадно глотнула воздух, с кожи будто моментально слетели все струпья. Ярко светило солнце. Всё вокруг было разноцветным, и шумный людской поток заполнял улицы. Со всех сторон ко мне стекались запахи, а воздух был удивительно свежим, хрустящим, холодным и полным возможностей, которых у меня больше не будет. Уже нет.

Я попятилась к двери, крепко держа корзинку и список покупок Греты.

– Может быть, мне лучше остаться дома и…

– Не будь дурочкой, – огрызнулась Грета и зашагала впереди меня. – Сейчас ты выглядишь довольно-таки прилично. Теперь, когда я верю, что ты способна вести себя разумно, ты можешь совершать покупки. Это освободит мне время, и я наконец-то займусь шитьём! Фридриху нужны новые коврики под кровать, а меня уже тошнит от нашей скатерти. Я хочу сшить новую и показывать её всем леди, которые заходят ко мне в гости. А ещё меня ждут десятки разных обязанностей, которыми я пренебрегаю, чтобы помочь тебе втянуться в новую работу. Послушай, тебе следовало бы тоже пойти мне навстречу и помочь! Поторопись, Авантюрина!

Я ускорила шаг. На мне было широкое, тусклое платье грязно-коричневого цвета, которое носила прежняя горничная Греты, и ещё более тёмный коричневый чепчик, скрывавший мои волосы. С корзинкой в руке я отлично сливалась с людским потоком на улице. Даже пролетающий над головой хищник с самым острым зрением никогда бы не выхватил меня из стада.

У меня не было никакой причины чувствовать себя более одинокой, чем когда-либо.

К тому времени, как мы дошли до рынка, моя кожа наконец-то вернулась в своё нормальное состояние и привыкла к свежему воздуху. Никто не обращал на меня внимания, никто из окружающих не знал о моём поражении. Марина закупала продовольствие на огромном благоухающем приправами рынке, который снабжал только городские кафе и трактиры. А рынок в ярком, залитом солнцем центре второго квартала, куда привела меня Грета, от скользкой, липкой грязи речного берега, где работал брат Силке, отделял целый мир. Не было никого, кто бы знал меня на этой открытой площади, заполненной людьми и заставленной отполированными деревянными прилавками. Суетливые женщины собирались в шумные группы и отправлялись на поиски самых тонких тканей и самых свежих овощей для своих семей.

Я должна была поспевать за Гретой, держать её корзинку, которая становилась всё тяжелее и всё сильнее давила мне на руку… и стараться не слушать шёпот вокруг.

– Мой двоюродный брат в своём последнем письме сообщил, что видел двух этих чудовищ, они летали вместе всего в пятнадцати километрах от его фермы! Он сказал, что они несколько часов шныряли туда-обратно!

– Ужасные создания! Боевым магам следовало бы отправиться в горы и заняться ими прежде, чем они успеют нам навредить.

– О, совершенно верно! Истребить их, как паразитов!

Не думай об этом, внушала я себе. Просто не думай!

Я стиснула хрупкие человеческие зубы и постаралась выкинуть всё из головы – у меня получалось думать просто ни о чём, совсем ни о чём, даже когда впереди показалась группа боевых магов в чёрных плащах. Они важно шествовали сквозь толпу, внушая благоговейный трепет.

Моя семья сожрёт этих глупых боевых магов, если они попытаются что-то предпринять. В любом случае я ничего поделать не могу.

Что происходило в моей родной горе без меня?

Через пять минут Грета заметила поверх моей головы кого-то знакомого.

– Оо! Поверить не могу! – Она поднялась на цыпочки и помахала кому-то поверх толпы. – Авантюрина, мне нужно отлучиться, а ты продолжай закупать продукты самостоятельно. Не знаю, как у неё это получилось, но… короче говоря, это одна из моих самых давних подруг, и, хочешь, верь, хочешь, нет, она идёт под руку с кузиной самого лорд-мэра! Я должна подойти и поздороваться. Может быть, мы даже выпьем чаю вместе!

При словах «лорд-мэр» у меня во рту пересохло.

– Я не хочу…

– О, нет, не переживай, тебе не нужно со мной идти! – сказала Грета. – Поверь, никому не интересно знакомиться с моей горничной! – Она громко рассмеялась. – Надеюсь, ты не подумала, что я собираюсь покупать чай для тебя! Нет, я собираюсь научить тебя его заваривать, когда удостоверюсь в том, что ты с этим справишься. Уверена, что, как только ты наберёшься опыта, ты научишься делать это достаточно хорошо – по крайней мере, для того, чтобы заваривать его для нас, но, конечно, не в тех случаях, когда я буду поить чаем важную персону.

Как бы я в ярости ударила о землю хвостом, будь я по-прежнему драконом! Если бы она только знала, чему я научилась и какие вещи проделывала в кухне Марины…

Но тут я вспомнила сгоревшие пирожные и сгорбилась. Спрятав монеты, которые она отсчитала мне, я пошла за покупками, и тяжёлая плетёная корзина оттягивала мне руку. Грета поспешила к своей подруге.

Через несколько минут я стояла в очереди перед сырным прилавком, как вдруг что-то коснулось моей руки. Я отпрянула в сторону, защищая ладонью потайной карман в платье, где хранились монеты Греты.

И узнала смех Силке.

– Ну и лицо у тебя! – сказала она. – Воры, держитесь от меня подальше! Вижу, она наконец-то выпустила тебя из тюрьмы?

– Что? – снова отпрянула я, и очередь двинулась вперед уже без меня.

Было невероятно странно видеть Силке на рыночной площади Греты. Прежняя жизнь вдруг ворвалась в мою новую жизнь, и они никак не сочетались друг с другом! У меня закружилась голова при виде подруги, такой близкой и настоящей, и воспоминания о последних нескольких днях стали походить на сон. Она стояла, опустив в карманы большие пальцы рук и пристально глядя на меня живыми умными глазами. На ней были зелёный пиджак и брюки, которые смотрелись бы старомодно, будь она мальчиком.

– Как ты меня нашла? – спросила я.

Силке пожала плечами, раскачиваясь на каблуках.

– Я знала, что рано или поздно она выпустит тебя на улицу. Сегодня я увидела, как вы вдвоем вышли с корзиной для продуктов, и предугадать остальное было нетрудно.

– Но… – запнулась я и прикусила язык.

Ухмылка Силке стала ещё шире, будто я всё же произнесла вторую часть своего глупого вопроса.

– Ты не поняла? Я могу разузнать обо всем, что происходит в городе. Уже больше суток я знаю, где ты живёшь. Просто пока у меня не получалось тебя встретить.

– Но зачем ты вообще пыталась это сделать? – спросила я.

Она моргнула. Ее улыбка погасла.

– Прости, что ты сказала?

Я нетерпеливо покачала головой и вышла из очереди, увлекая её за собой, чтобы отойти подальше от женщины за моей спиной. Я не вынесла бы, передай кто-нибудь этот разговор Грете.

Мы прошли несколько метров, спрятались в толпе, и только после этого я прошипела:

– Зачем ты меня искала? Если ты всё ещё охотишься за своим вознаграждением, то знай, я его выплатить не могу. – Мой желудок скрутило при мысли об этом. – Хорст и Марина мне больше не поверят. Ни одному моему слову.

При первых моих словах лицо Силке стало белым, как мел. Но потом она прищурилась.

– Ты действительно так думаешь?

Может быть, я больше и не была драконом, но это не означало, что я превратилась в жалкое существо. Было бы очень глупо перевернуться на спину перед хищником и подставить ему свой уязвимый живот. Так что я выпятила челюсть вперед и промолчала.

– Откуда бы ты ни пришла, Авантюрина, – сказала Силке, – ты ведёшь себя странно. Я не утверждаю, что деньги не важны, но… ведь есть еще и такое понятие, как дружба.

Я ссутулилась и посмотрела на нее пристально, прищурив глаза и плотно прижав к себе корзинку Греты.

Мне не нужно было рассказывать о том, что я больше не подруга Силке после всего, что произошло в «Шоколадном сердце», после того, как я уничтожила положительный эффект от ее листовок. Если она выследила меня только для того, чтобы мне это сказать, она зря потратила время.

Да и не нужны мне были друзья-люди. Никто мне был не нужен.

Она посмотрела на меня и вздохнула.

– Ты и правда считаешь, что тебе лучше быть горничной, а не подмастерьем шоколатье?

Это был вопрос настолько глупый, что на него не требовалось отвечать.

Силке продолжала:

– Кстати, сколько она тебе платит? Хоть что-нибудь платит? Ходят слухи, что она всем хвалится, какая она умная, что заполучила себе в служанки глупую деревенскую девочку, которая выполняет всю грязную работу бесплатно.

Я сжала зубы, но не ответила.

– Хорошо. – Силке высоко вскинула руки. – Сдаюсь! Видимо, твоя новая жизнь сложилась наилучшим образом. Наверное, драить полы – это то, для чего ты была рождена. А кому тут нравится вкус шоколада? – Она повернула голову в сторону, сверкнув глазами. – А что до вознаграждения, которое ты пообещала мне несколько дней назад…

Я открыла рот ровно настолько, чтобы процедить сквозь зубы:

– У меня нет денег, чтобы тебе заплатить.

– Знаю, – удовлетворенно подтвердила Силке. – Значит, взамен ты выполнишь кое-что для меня, правда? – Она указала себе за плечо. – Пойдем со мной. Это займёт всего пять минут, твоя новая хозяйка ничего не заметит. Она сейчас вовсю налаживает контакт с кузиной лорд-мэра, подлизываясь изо всех сил. Я видела, как они направляются к самой дорогой чайной комнате в этом квартале, так что полчаса их точно не будет. Это твой шанс выплатить свой долг, а уже потом ты снова будешь принадлежать ей и только ей, навсегда.

Я колебалась. Силке явно что-то задумала.

– Ну же, идём! – Силке сделала ещё один шаг назад, подзывая меня. – Ты правда хочешь, чтобы я выбивала из тебя долг каждый раз, когда она будет отправлять тебя на рынок? Это твоя возможность освободиться! Ты никогда больше меня не увидишь, никогда больше я не напомню тебе о нашем прежнем ученичестве. Ты ведь именно этого хочешь, да?

Мой желудок скрутило внезапным приступом боли, и я быстро опустила голову, чтобы не выдать себя выражением лица.

– Хорошо! – строго сказала я, крепче ухватила корзинку и пошла за ней, все ещё опустив голову и старательно пряча эмоции, пока мы пробирались сквозь толпу.

Я так сильно пыталась не чувствовать и не думать, что пару минут спустя не сразу заметила, что Силке остановилась. Споткнувшись, я притормозила тоже, сделав еще пару шагов, и заметила на её лице коварную усмешку. Мы были за пределами основной части рынка, миновали последний деревянный прилавок и оказались вблизи большого каменного фонтана со статуей посередине. Собравшись с духом, я подняла голову и стала осматриваться в поисках подсказки.

Толпа поредела, но в этой части площади все еще было много людей. В трёх метрах от нас стояла печь уличного торговца, который готовил горячие вафли. Они источали сладкий аромат сахара, варёной земляники и бананов, заполняя им свежий холодный воздух. Воркующие голуби расхаживали по разноцветным плиткам мостовой и клевали крошки. На круглом каменном бортике фонтана сидели люди, поодиночке и группами. Они болтали с друзьями и ели вафли.

В центре всего этого сидела Марина, одна, на краю каменного фонтана.

Скрестив руки на груди, она смотрела прямо на меня.

– Ну, здравствуй, Авантюрина.

Глава 17

Силке схватила меня за руку, не давая пошевелиться.

Она могла бы этого и не делать. Моё тело будто превратилось в камень, такой же, как бортик фонтана, на котором сидела Марина. При всем желании я не смогла бы убежать.

Однако, увидев спокойный взгляд Марины, я поняла, что уже достаточно набегалась. Пришло время принять то, что меня ожидало.

Марина кивнула Силке. Выражение лица у неё было мрачное.

– Я бы хотела остаться наедине со своим подмастерьем, на несколько минут, если не возражаешь.

– Нисколько. – Силке сделала Марине шутовской поклон, подтолкнула меня локтем и исчезла.

Я не повернулась ей вслед.

– Присядь, Авантюрина, – сказала Марина.

Я медленно подошла к ней и села. Камень был ледяным, холод проникал сквозь моё тонкое платье, но сетовать было не на что.

Я пережила огненный шар, которым запустил в меня мой родной дедушка, в день, когда я потеряла свою первую семью. Это я тоже переживу.

Она указала на корзинку у меня на руке.

– Это для твоей новой хозяйки?

Я кивнула, не открывая рот и не глядя ей в глаза.

– Гм-м… – Краем глаза я увидела, что она изучает мое некрасивое коричневое платье. – Ты решила замаскироваться?

Я дернула плечом и сквозь ком в горле ответила:

– Мое прежнее платье вы называли уродливым.

– Потому что оно выглядело так, будто на нем взорвались тюбики с краской, – сказала она. – Зато это был интересный взрыв. Ты больше не стремишься выделиться?

Я почувствовала на себе пронзительный взгляд Марины, и моё лицо вспыхнуло, несмотря на холодный воздух. Я изо всех сил старалась дышать ровно и не опускать подбородок. Я не позволю снова себя унизить, что бы ни случилось. Я уже столько раз это позволяла.

Наконец она вздохнула и расправила плечи.

– Хорошо. Я расскажу тебе одну историю, Авантюрина. Слушай меня внимательно, потому что повторять я не буду. И предупреждаю сразу: я не хочу, чтобы ты когда-либо о ней вспоминала. – Она положила сильную ладонь золотистого цвета на каменный бортик фонтана рядом со мной, и я заметила, как побелели её пальцы, когда она сжала камень. – Я выросла не в Драхенбурге, как и ты.

Украдкой я взглянула на неё. Теперь это было безопасно: она на меня не смотрела. Марина глядела вдаль, её взгляд затуманился, как будто она видела перед собой что-то совсем другое, а вовсе не деревянные рыночные прилавки и суетливых голубей. Когда она наконец заговорила, её голос казался приглушенным и далеким.

– Когда я только начинала, я была очень похожа на тебя. Я с ума сходила по шоколаду с той самой минуты как узнала о нём. Предполагалось, что я стану женой рыбака; к такой жизни готовили всех девочек в моей семье. Но я этого не хотела.

Она медленно покачала головой.

– В нашу гавань заходили лодки, и одна из них привезла шоколад. Попробовав его впервые, я пешком дошла до столицы. Потом переехала в Вилленну, за океан, когда услышала, что там лучшие в мире шоколатье. Я работала и нашла место, где могла учиться. Знаешь, я была самым молодым шоколатье в городе – и единственной женщиной, и очень этим гордилась. – Она фыркнула. – Не могла поверить, что что-то может пойти не так. Даже не думала, что это возможно, что бы я ни пробовала… с кем бы ни встречалась… что бы ни предстояло мне сделать… даже если весь мир смотрел на меня. А потом…

Ее голос превратился в тихий шепот.

– Когда рядом находился весь двор и все соперники, которые у меня когда-либо были, и все смотрели на меня, в заключительном раунде международных соревнований, я подала королеве Вилленны – единственному человеку, чей вкус имел наибольшее значение во всем королевстве – шоколадный крем со скисшим молоком. – Она порывисто вздохнула. – Это было подстроено: кто-то пронёс в мою кухню скисшее молоко, прямо перед состязаниями, чтобы отплатить мне за грубость. Но я должна была знать. Я должна была его попробовать, прежде чем использовать. Но в тот раз я даже не потрудилась проверить.

Её губы скрутила гримаса боли.

– Я была слишком занята планированием великих вещей, которыми займусь после того, как выиграю. Я так долго выигрывала все соревнования, я думала, всё получится… вплоть до того момента, когда королева положила ложку в рот. Ты бы видела выражение её лица, когда она попробовала мой крем, а потом выплюнула его на глазах увсех, потому что он был отвратительным!

Марина на мгновение закрыла глаза. На ее плотно сжатых щеках появились свежие морщинки. Потом выдохнула и расслабилась.

– Вот так. Модные придворные в тот вечер изрядно посмеялись над моим шоколадом. Королева сама придумала пару шуток, и на следующий день их напечатали в газетах. А ещё через день все жители города пересказывали их друг другу, и вскоре даже имя моего шоколадного дома стало шуткой. Могу рассказать тебе еще кучу неприятных подробностей, но важно одно – я проиграла.

Она широко раскрыла глаза, но тяжёлый взгляд по-прежнему был обращен не на меня.

– Я провалилась на глазах у самых влиятельных людей того королевства, но самое главное – я провалилась в собственных глазах. Тогда я всё бы отдала, чтобы свернуться калачиком и исчезнуть навсегда, чтобы больше не жить с этой неудачей.

Я с трудом сглотнула. Мои пальцы впились в ручку тяжёлой корзинки Греты.

– Ну, – резко сказала Марина, – я была идиоткой. Вот и всё. – Она повернулась и опасно сверкнула на меня глазами, как затаившийся дракон, готовый в любой момент полыхнуть огнем. – Никто на свете не может всегда всё делать правильно, Авантюрина. Никто! В жизни каждого из нас бывают минуты, которые мы хотели бы исправить, если бы могли. Но когда мне случилось упасть самой… – Её лицо сжалось. – Я всё потеряла. Свой шоколадный дом, своё положение, своих так-называемых-друзей. Всё это исчезло в один вечер из-за моей беспечности и глупой самоуверенности.

Она посмотрела на свою ладонь, покоившуюся на каменном бортике фонтана.

– Поэтому я знаю, каково это – убежать подальше и зализывать свои раны там, где тебя никто не знает. Но, – она снова посмотрела на меня со свирепым выражением, – ты думаешь, я смирилась навсегда? Спряталась подальше и жалела себя? Нет. Я нашла Хорста, он был тоже заинтересован в открытии нового дела. У него имелись свои причины уехать из Вилленны, свои проблемы, от которых он был не прочь убежать. Мы пораскинули мозгами и выбрали Драхенбург. Уютный суетливый городишко в богатом королевстве с хорошими торговыми связями по всему миру. И достаточно далеко от Вилленны, чтобы никто из здешних не знал наших имен. Короче говоря, неплохое место для старта. По крайней мере, мы так думали. – Она вздохнула и посмотрела на меня.

– Мне очень жаль, – пробормотала я. Впервые в жизни я произнесла эти слова вслух, и они заскрипели в моём горле, как гравий. Встретившись с взглядом Марины, я сгорбилась так, будто хотела от неё спрятаться. – Знаю: я всё испортила.

– Что? – Она уставилась на меня. – Ты хоть слушала, что я сейчас говорила?

Я вытаращила на неё глаза, ничего не понимая.

Марина покачала головой.

– Я говорю тебе, почему я всё испортила, Авантюрина! Почему на меня нашло это безумие, когда к нам впервые зашёл король и его семья! Я говорю тебе… – Она остановилась и глотнула воздуха, будто бежала так быстро, что у неё сбилось дыхание. – Я говорю тебе, что иногда, когда тебе прежде уже приходилось терпеть неудачу, кажется, что избежать неудачи невозможно. Страх может выскочить в самый неподходящий момент, когда этого меньше всего ожидаешь. Но… – Она посмотрела на меня с яростью. – Это не повод, чтобы прекратить стараться! Если мы потеряем «Шоколадное сердце», что с того? Мы начнём заново, вот и всё, даже если нам придётся пройти через пять разных королевств. Ты что, действительно думаешь, что я так легко сдамся?

Я едва могла дышать.

– Но… вы ничего не испортили. Я была единственным ответственным лицом в кухне. Это была моя задача защитить дом, когда в него пришли люди лорд-мэра. Я…

– Это правда, – сказала Марина. – А чья это была ошибка? Кто оставил подмастерье, проработавшего в шоколадном доме меньше двух недель, одного отвечать за кухню? В тот момент, когда за штурвалом был так необходим опытный человек?

Она нетерпеливо вздохнула.

– В этом виноваты мы оба, я и Хорст, если ты сама не догадалась. Может, я и делаю лучший шоколад в Драхенбурге, но дипломат из меня точно никакой. Это работа Хорста, а в тот день его рядом с вами тоже не было. Когда мы были так нужны внизу в нашем кафе, мы с ним орали друг на друга на втором этаже. – Она шумно втянула воздух носом. – Но я не могу сказать, что мне стало хоть капельку лучше после того, как мой лучший подмастерье вскочил и убежал, едва я начала разбираться с беспорядком, который мы учинили!

Я перестала дышать и во все глаза смотрела на нее.

Марина презрительно покачала головой.

– Ради бога, девочка, не притворяйся дурочкой. Может, в этой суете ты и сожгла пирожные, зато я попробовала тот горячий шоколад, что ты приготовила.

Я прокашлялась и затаила дыхание.

– И? – прошептала я.

Она пожала плечами.

– Неплохо, – рассудительно сказала она. – Особенно для первого раза.

Я выпятила грудь, расправила плечи и улыбнулась самой глупой улыбкой в истории человечества.

Я приготовила свой первый горячий шоколад, и он получился неплохим. Это сказала сама Марина! А она никогда, никогда не делала комплименты незаслуженно.

– А Хорсту и пирожные понравились, – продолжала Марина. – Я собиралась их выкинуть, они сильно подгорели, но он стащил одно и съел целиком. Он сказал… – Она нахмурилась. – Как же это было? Ах, да. Он сказал, что у них такой же вкус, «какой обычно бывает запах перед тем, как их приготовят».

Я вытаращила глаза.

– Какой… запах?

Что-то в этом предложении было знакомое… о! Разве не об этом я думала, когда пекла пирожные? «Пожалуйста, пусть их вкус будет таким же отменным, как и аромат…»

– Полная чепуха, – заметила Марина. – Но в этом весь Хорст. Он мечтал стать поэтом, хотя, глядя на него, этого и не скажешь. Но твоя подруга, которая напечатала листовки – в тот день она выпила целых две чашки твоего горячего шоколада, и с тех пор бредит шоколадным домом. И мечтает его спасти.

– Правда? – Это было так не похоже на циничную Силке.

– Мм-м, – промычала Марина с непроницаемым выражением лица. – И она очень старалась тебя найти.

Я нахмурилась, пытаясь понять.

– Чтобы я сделала для неё ещё горячего шоколада?

– Гм-м, – сказала Марина. – Если ты не знаешь ответ, тебе стоит спросить у неё самой. – Она встала. – А теперь, не знаю, как тебе, а мне пора возвращаться к работе. У меня нет времени вот так сидеть и болтать, будто я аристократка.

– Правильно, – сказала я глухо и поправила корзинку на коленях.

Вот и всё? Она сейчас уйдёт?

– Ну? – спросила Марина. – Что ты задумалась? – Она посмотрела на меня тяжёлым взглядом. – Будешь прятаться всю жизнь, боясь снова наделать ошибок? Или ты готова выбросить эту порцию жизни, которая скисла, смешать новую порцию и работать до последнего вздоха, выкладываясь на сто процентов? – Она скрестила сильные руки. – Иными словами, подмастерье: ты идёшь со мной или нет?

Я смотрела на неё, раскрыв рот. Перед глазами всё поплыло. А потом…

Яростный, драконий рёв радости вырвался из моей груди. Я расправила плечи, забросила корзинку Греты как можно дальше и выбрала свою страсть к шоколаду вместе со всем, что жило во мне.

Овощи, фрукты и мешочки с зерном разлетелись по плитке мостовой на радость голубям. Я вскочила, подняла голову и прогремела счастливым криком на всю площадь. Мой хвост, хоть и невидимый, с ликованием бился о землю, а крылья расправились во всю ширь, когда я вскинула в воздух свои человеческие руки.

Я подпрыгнула и стала выделывать напротив фонтана головокружительные па, так что голуби разлетелись кто куда, а люди стали останавливаться, показывать на меня пальцами и перешёптываться, как будто никогда прежде не видели счастливого дракона. Марина смеялась глубоким, мягким смехом.

– Это означает «да», правильно я поняла? – продолжая усмехаться, Марина покачала головой и пошла вперёд, не обращая внимания на шокированных зрителей. – Выплескивай свою прыть сейчас, девочка, пока мы не вернулись домой. Диких плясок в своей кухне я не потерплю – предупреждаю сразу. Нам еще битой посуды не хватало.

– Не беспокойтесь. – Я поспешила следом за ней, и с широкой, сияющей улыбкой повернулась к Силке, когда она догнала нас. – Я этого не допущу, никогда.

Я ведь была драконом, как-никак. А значит, не было ничего важнее того, чтобы защищать свои сокровища и свою семью, особенно после того, как я их едва не потеряла.

– Всё разрешилось? – спросила Силке, шагая рядом. – Хорошо. Потому что должна сказать тебе, Авантюрина, мне не терпится выпить ещё порцию твоего горячего шоколада. И…

– Авантюрина?! – Визг Греты звенел у меня в ушах, пока она пробиралась к нам через толпу. – Что ты делаешь? Где моя корзина? И с кем это ты разговариваешь? – Задыхаясь, она пробралась к нам и остановилась, схватившись рукой за сердце. – О, дорогая. – Печально качая головой, Грета повернулась к Марине. Затем она мимоходом оглядела Силке, её пальто и брюки, и на её лице отразился ужас. – Не знаю, какие истории рассказала вам эта порочная, неблагодарная девчонка, но это моя служанка, горничная, и ей не позволяется…

– На самом деле, – твердо заявила Марина, – она работает в моем шоколадном доме. Последние две недели это был мой подмастерье.

– Что? – Грета широко раскрыла рот.

– Не помню, чтобы я тебя отпускала. А ты, Авантюрина? – спросила Марина, подняв брови.

Я усмехнулась ей в ответ, и облегчение жидким золотом пробежало по моему телу.

– Нет, я ушла сама. Меня не выгоняли.

– Значит, ты разорвала свой контракт подмастерья? Гм-м… – Силке сурово покачала головой и щелкнула языком. – Городскому совету это не понравится! Что говорит закон о работодателях, которые уводят подмастерьев у их работодателей? – Она невинно вздернула голову и посмотрела на Грету. – Это только штраф или три дня в тюрьме? Что-то не могу припомнить. А вы?

У Греты в горле забулькало.

– Я… городской совет… что?

– Может быть, – сладко пропела Силке, – вы просто выплатите Авантюрине её жалованье за первую неделю, и мы обо всём забудем?

– Я… но я не должна ей платить. Я была к ней добра! – зашипела Грета. – А вы сказали… шоколадный дом? Авантюрина?

– Забудь об этом, – шепнула я Силке и покачала головой. – Вот. – Я достала из кармана монеты, которые не успела израсходовать, и бросила Грете. – Ваша корзинка у фонтана. Возможно, голуби еще не всё съели. А всё, что они успели съесть, можете вычесть из моего жалованья.

– Жалованья? – завопила Грета. – Но я никогда!..

– Готова вернуться к работе? – спросила меня Марина.

Я сорвала с головы чепчик и бросила его на землю, освободив короткие волосы.

– Абсолютно.

– Мммм, – промычала Силке и улыбнулась так, будто уже учуяла горячий шоколад.

Втроём мы ушли прочь, оставив Грету, беспомощно заикавшуюся от досады.

Глава 18

Когда я вошла в «Шоколадное сердце» после трёх дней отсутствия, яркое солнце сквозь окна так подсвечивало красно-золотые стены, будто они горели огнем. В кафе было тепло и уютно, и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что все столики пусты.

Через распашные двери кухни в кафе ворвался Хорст. Его глаза были широко раскрыты, а улыбка полна зубов… пока он не заметил меня.

– О. – Его плечи ссутулились. – Это всего лишь ты…

Марина закатила глаза.

– Я привела нашего подмастерья обратно, если ты не заметил.

– Что? О! Прости! – сказал он с извиняющимся видом. – Рад тебя видеть, Авантюрина. Как хорошо, что мы тебя не выгнали. Марина тебе передала, что мне понравились твои пирожные?

Это были приятные слова. Но когда он обвёл взглядом пустые столики, я увидела, что его плечи опустились ещё ниже.

Моя радость тоже померкла.

– Значит, больше никто сюда не заходит?

Марина сжала губы.

– Если всем нравится бояться слухов и лжи, я им мешать не стану. Нам совершенно незачем оставаться в Драхенбурге навсегда. После того, как истечёт срок аренды, я не против куда-нибудь переехать и начать всё заново.

Хорст даже не взглянул на неё, когда начал так чётко и размеренно отвечать, как будто они репетировали эту сцену все последние три дня.

– Это было бы замечательно, если бы у нас были деньги, чтобы начать все сначала. Но поскольку тебе отлично известно, что их у нас нет…

– Как бы то ни было, уехать вы не можете, – бодро сказала Силке. – Подумайте обо мне! Это мой город. Я не могу его бросить. А какой другой шоколадный дом в Драхенбурге позволит мне торчать в нём дни напролёт и пить горячий шоколад каждый раз, когда мне заблагорассудится?

Марина фыркнула.

– И на этой ноте… – Она зашагала в кухню. – Идём со мной, Авантюрина. Я хочу, чтобы ты снова приготовила горячий шоколад, но теперь под моим надзором.

Я поспешила за ней, Силке не отставала. Когда я оглянулась напоследок, то снова увидела сгорбленные плечи Хорста и пустое кафе.

Я восхищалась Мариной больше всех на свете. Но не могла перестать думать о том, что Хорст, в отличие от неё, в деньгах разбирался.

Я выросла, проводя каждую ночь на груде золота и драгоценных камней. Сейчас я бы всё отдала даже за маленькую часть своей прежней постели, чтобы выручить шоколадный дом.

Эта мысль заставила меня вспомнить о новой постели. Я бросилась к шкафу, в котором оставила чешуйчатую ткань, и, увидев её, облегченно вздохнула. На месте.

Ткань волнами переливалась в моих ладонях серебристо-малиновым потоком, красивые чешуйки совпадали и переплетались друг с другом в идеальной гармонии. При взгляде на них у меня больно кольнуло в груди. Я сжала ткань в руках, чтобы не поднести её к лицу на глазах у всех и не расплакаться от радости.

Но они, конечно, заметили. Утаить свои чувства от этих двоих было невозможно.

– Не переживай, – сказала Марина. Она мыла руки и даже не подняла голову. – Я не трогала её, пока тебя не было. Так приятно иметь дома кусочек яркой ткани, хотя теперь ты и одеваешься как дерево, как все остальные в городе. – Она фыркнула, взглянув на тёмно-зёленый наряд Силке.

– Прошу прощения, – сказала Силке. – Это мой шпионский костюм. Мне нужно было слиться с толпой, чтобы напасть на след Авантюрины.

Она подошла ко мне и провела длинным коричневым пальцем по моей ткани. Я даже не зарычала на неё – настолько я ей доверяла.

– Я помню, что ты была в это одета, когда мы впервые увиделись. Забавная вещица. – Она нахмурилась, изучая ткань. – Я тогда не обратила внимания на узор. А ведь он очень похож на…

– Хватит болтать! – рявкнула Марина, скрестив руки. – Авантюрина, я надеюсь, ты готова к работе. А что до тебя… – Она сердито посмотрела на Силке. – Если ты надеешься, что тебе позволят выпить то, что мы здесь приготовим, то лучше тебе найти себе занятие. Если сочинять эффектные листовки больше не нужно, можешь заняться вот этой грязной посудой. – Она кивнула на раковину, заваленную чашками, кастрюлями и котелками. Судя по всему, недостаток посетителей не помешал Марине развернуть готовку на полную катушку.

– Будет сделано, – радостно сказала Силке, снимая пиджак. – Но предупреждаю: в награду я хочу получить что-нибудь совершенно необыкновенное.

– Ты ведь в моей кухне, не так ли?

– Совершенно верно. – Силке стала насвистывать, наполняя раковину водой.

Я закрыла глаза, вдохнула аромат обжаренных зёрен какао и почувствовала, что я дома.

Однако сладкое ощущение облегчения длилось всего секунду. Марина начала освобождать столешницу, чтобы готовить горячий шоколад, а я убрала чешуйчатую ткань обратно в шкаф и начала мыть руки. Я улыбалась, но звук дребезжащей посуды постепенно стёр улыбку с моего лица, а мышцы на спине стали твёрже камня. Я точно знала, что означал этот грохот в исполнении Марины, умевшей работать почти в полной тишине.

На душе у Марины было вовсе не так спокойно, как она пыталась показать мне и Хорсту.

Прежде чем во мне успели поселиться тонкие побеги чувства вины, я отбросила их прочь. Это была не моя ошибка, о чём бы я ни думала последние три дня. Настоящие драконы не бросают свои сокровища, даже если защитить их кажется невозможным.

Мы с Силке так близко подошли к спасению кафе в нашу первую попытку. Если бы у короля и его дочерей была возможность попробовать горячий шоколад, если бы у них было чуть больше времени…

– Хорошо, девочка, – сказал Марина, прервав мои мысли. – Хочу, чтобы ты приготовила мне горячий шоколад, точно таким же образом, как ты сделала это впервые. Никаких изменений! Я не произнесу ни слова, пока ты не закончишь… на этот раз. Я буду просто смотреть. Потом мы попробуем снова, и тогда тебе придется научиться приспосабливать свою технику к различным ароматам и вкусам.

– Я с радостью выпью первую порцию за тебя, – выкрикнула Силке, перекрыв лязгающий звук насоса и журчание бегущей в раковину воды. – Поверь мне, Авантюрина: после того как я выпила первую чашку твоего горячего шоколада, я была обязана сохранить это место, чего бы мне это ни стоило!

Марина закатила глаза:

– Теперь, после того как эксперт в шоколадных делах высказался…

– Я правду говорю. – Силке пожала плечами. – Перед тем, как его выпить, я была готова убежать отсюда сразу, как получу вознаграждение. Конечно, я помогла бы Авантюрине найти новую работу, но до этого было ещё далеко. Но как только я допила первую чашку шоколада… – Она усмехнулась нам через плечо.

– Понимаю, – сказала Марина. – Значит, теперь мы от тебя не отвяжемся. – Она едва уловимо улыбнулась и указала мне на угольную жаровню. – Давай приступим. Эта, – она кивнула в сторону Силке, – за последние несколько дней уже объела мне всю кухню и весь дом, а когда не ела, то без конца забрасывала меня десятками сумасшедших идей, как нам стать популярными. Теперь твоя очередь наполнить ей желудок, если ты помнишь, что нужно делать.

Эта часть была мне знакома. Может, я и отсутствовала три дня, но каждый сантиметр кухни «Шоколадного сердца» был моим домом. Работать здесь было так же естественно, как расправлять крылья, когда они у меня были.

Однако стоило мне начать собирать ингредиенты, как в памяти что-то дрогнуло, как смутная далекая тень, будто возвещая о возможной опасности. Что-то, что сказала Силке… и что Хорст сказал Марине о пирожных…

– Ну же, – сказала Марина, когда мои пальцы застыли над горкой растертого сахара. – Только не замирай сейчас, девочка. Если ты смогла безо всякой подготовки сварить горячий шоколад для самого короля, то и для меня сваришь. Просто верни в памяти в тот момент, когда впервые придумала, как это сделать.

Я нахмурилась.

На самом деле я в первый раз ничего не придумывала. Я пользовалась тем, что сумела запомнить, наблюдая за действиями Марины, а всё остальное сделала чисто интуитивно. Нет: мною двигало отчаяние. Я настолько отчаялась убедить королевскую семью в том, что этот шоколадный дом нужно спасти, что была готова на всё, чтобы убедить их своим шоколадом. Прямо как…

Что-то зашевелилось в глубине моего разума. Какой-то обрывок знаний, о котором я не хотела вспоминать.

Кто-то другой, кто дрожал от страха, пока я делала свой горячий шоколад, кто бормотал над ним, а я смотрела, кто вплетал в мои кости отчаяние, пока я не утратила контроль, пока не потеряла всё, что имело значение, пока…

Нет. Я подавила панику и выпрямила спину, напомнив себе: в этой кухне пищевых магов нет. Я больше никогда с ними не встречусь. Они были настолько редки, что одного намёка на них было бы достаточно, чтобы наполнить наше кафе посетителями. Даже король ни разу не встречал пищевого мага.

И я не хотела их встречать больше никогда в жизни.

– Будь проще, – пробормотала Марина. – Не думай слишком много. Просто реши, что ты хочешь делать, и делай это.

Делай это.

Руки пришли в движение.

Нужно было вытеснить память о беспомощности и страхе. Нужно было сделать что-то новое, чтобы прогнать воспоминания, прежде, чем они вырвутся наружу и сокрушат силу духа, и я снова почувствую себя сломленной и опустошённой, как в последние несколько дней. Нужно было наполниться непоколебимой уверенностью правоты. Чем-то неоспоримым, несомненным. Чем-то могущественным.

Мною.

Я раскрыла сердце и разум и выплеснула все ненужные воспоминания, спалив их в клубе огня, все те образы, которые так старательно сдерживала последние две недели. Воспоминания о чешуе, когтях и безусловной мощи; о важнейших частях моего тела, которые было невыносимо больно терять. Я заперла их так далеко, что теперь они будоражили меня лишь во сне. Это были воспоминания о драконе, которым я была прежде. Нет! Драконом я и оставалась, глубоко внутри!

Я – самое свирепое существо в городе.

Я такая.

Грета так сильно ошибалась насчёт меня. Но и я была неправа в том, что разрешила себе ей поверить, что опустила голову и позволила ей сковать меня цепями мягких, жестоких, ласковых слов и ядовитой жалостью, которая на вкус была горше, чем любой ингредиент в кухне Марины.

Я не была тем беспомощным существом, в которое меня превратила Грета в последние несколько дней. Ей это удалось лишь потому, что тайно, в глубине сердца, я боялась. Я смотрела на своё жалкое человеческое тело и чувствовала отчаяние. Глубоко в душе я верила, что я полная неудачница, какой и считали меня родные.

Больше никогда.

Я была подмастерьем шоколатье в лучшем шоколадном доме Драхенбурга.

Я была драконом и девочкой-человеком, одновременно.

Это была я.

Я перемешала последние ингредиенты и преобразовала свою уверенность в чёткие, ловкие движения. Я могу быть тем, кем захочу, всегда.

И с этой уверенностью наступил мир.

Когда кувшин был готов, я стала не торопясь работать с деревянной вертушкой, вспенивая шоколад до кремообразного совершенства. Под пристальным взглядом Марины я перелила его в фарфоровую чашку.

Потом протянула ее Силке, которая уже вымыла всю посуду и ждала – но, к моему удивлению, она покачала головой и отступила.

– Я выпью вторую чашку, – сказала она. – В прошлый раз тебе так и не удалось попробовать свой шоколад. Так что сейчас будет справедливо предоставить тебе эту возможность.

Я посмотрела на Марину. Она кивнула.

– А как ещё ты будешь учиться? – спросила она. – Тебе нужно пробовать всё каждый раз, чтобы точно понимать, что делать.

Я смогу.

Возможно, если я справилась достаточно хорошо, это придаст мне отваги сделать что-то ещё: например, рассказать своей семье о том, кто я на самом деле.

Я обхватила руками фарфоровую чашку, и её тепло разлилось по моим ладоням и по моему маленькому – но уже не жалкому – человеческому телу. Прикрыв глаза, я поднесла чашку к губам.

Прежде чем я успела сделать хотя бы глоток, над входной дверью громко звякнул звонок.

Я вытаращила глаза и опустила чашку. Клиенты? По внезапно окаменевшему выражению лица Марины я поняла, что её посетила та же мысль.

Силке поспешила к потайному глазку в стене. Но не успела она дотронуться до тарелки, как кухонная дверь распахнулась.

На пороге стоял высокий худой мальчик с тёмно-коричневой кожей, в очках и с широко раскрытыми глазами, в которых застыла паника. За ним спешил Хорст. Он открыл рот, будто собираясь задать вопрос, но мальчик заговорил первым.

– Силке! – Он ухватился за дверной проём, будто боясь упасть. – Не могу поверить, что я тебя нашёл. Наконец-то! Я всюду тебя искал!

Ага. Я его узнала – это был брат Силке.

Силке нахмурилась:

– О, Дитер, честное слово. Что стряслось? Я ведь сказала, что не вернусь и не стану помогать с торговлей, пока не…

Он нетерпеливо взмахнул свободной рукой.

– Это неважно, – сказал он. – Уже не важно. Я хотел тебе сказать, предостеречь вас всех… – Его глаза за тонкими стёклами, полные ужаса, посмотрели на Марину и на меня, будто паника внутри была слишком велика, чтобы он мог справиться с ней в одиночку.

– Теперь вы и сами их увидите, если выйдете на улицу, – Дитер дрожащим пальцем указал на большую витрину кафе. – Полчаса назад стали появляться слухи, что их заметили. Я вначале не поверил. Никто не поверил. Но они движутся так быстро, что сомнений быть не может… и убежать уже не удастся. – Он с трудом сглотнул. – Скрыться вовремя уже никто не успеет.

– От кого? – Хорст схватил Дитера за плечо и встряхнул его. – О ком ты говоришь, мальчик?

Но я уже догадалась.

– Драконы, – прошептал Дитер. – Их целая стая. Они летят со стороны гор прямо на Драхенбург.

Глава 19

Чашка выскользнула из моих рук, и я едва её удержала. Грудь пронзила такая тоска, что стало больно. Они пришли за мной!

Но…

Нет, твёрдо сказала я себе и плотнее обхватила фарфоровую чашку. Её тепло придало мне сил. Не глупи.

В последний раз, когда я пробовала вернуться домой, на меня направили огненный шар, заставивший держаться подальше. Они пришли точно не за мной, как бы на это ни надеялось моё глупое, ненадёжное сердце.

Но даже если я больше и не была частью моей первой семьи, я все ещё помнила их правила. Они по возможности всегда избегали людей, даже если встречали их поодиночке. Если теперь они действительно направлялись к густонаселенному человеческому городу, да ещё и всю последнюю неделю вели себя безрассудно и беспокойно, о чем шептались жители, значит, стряслось что-то ужасное.

И неважно, что думали эти глупые боевые маги, – в опасности были все жители города.

Тяжело дыша, я поставила чашку на ближайший стол, где она была в сохранности, рядом с кувшином только что приготовленного мною горячего шоколада.

Вокруг меня раздались голоса.

– Драконы?

– Но!..

– Почему?..

– Нужно спрятаться! – Дитер вырвался из рук Хорста. – Нельзя просто так стоять и болтать!

Золотистая кожа Марина стала почти серой, но она не двинулась с места.

– И куда же нам идти, молодой человек? Если стая драконов и правда решила напасть на наш город, они сожгут каждый дом дотла. Прятаться нам негде.

– Но ведь есть река, – настойчиво продолжал Дитер. – Это единственное безопасное место. Знаю, там нас будет видно, но когда вокруг вода, мы хотя бы не…

– Но почему драконы решили на нас напасть? – прервала его Силке. – В этом нет никакого смысла! Знаю, существуют страшные истории о том, как путешественники встречают драконов далеко в горах, но прежде они к городам никогда не приближались! Почему?..

– Кто знает? – сказал Дитер. Он подошёл к ней и взял её за руку.

Силке отпрыгнула.

– Не мешай мне думать! – Её глаза сузились. – Послушай, если нам уже известно о драконах, значит, королю и подавно. А ты знаешь, что в последнее время образовалось целое движение из торговцев, которые пытались оказать на него давление, чтобы он отправил в горы солдат и боевых магов с целью вычистить там все драконьи гнёзда. Готова биться об заклад, что туда уже отправлена вся армия, не говоря уже обо всех боевых магах, которые только есть в его распоряжении. Так что любой дракон, летящий к городу, будет уничтожен прежде, чем успеет спалить хоть что-то рядом с городом.

– Нет! – Я качнулась вперёд, а мой голос стал похож на злобное кваканье. – Тут и целого батальона не хватит. Боевых магов тоже будет недостаточно. И они не могут напасть, не узнав прежде, чего хотя эти драконы. А если всё же нападут, это будет катастрофа!

Дитер побледнел.

– Тогда…

Силке прервала его и пристально посмотрела мне в глаза.

– Что ты знаешь о драконах, Авантюрина?

Я посмотрела ей в глаза и глубоко вздохнула.

– Помнишь, сколько раз ты меня спрашивала, откуда я и почему я держу это в тайне? Сейчас у меня нет времени рассказывать обо всём подробно, но если мы на самом деле друзья, тогда просто поверь мне. Если король отправит армию, будет побоище. Но погибнут вовсе не драконы. – Я посмотрела на Марину. – Вы правы. Если армия на них нападёт, они в ответ сожгут тут все улицы.

В голове зазвучал дедушкин голос, который продумывал стратегию. Если людей не наказать так, чтобы наполнились страхом сердца всех тех, кто решит устроить резню…

Я не могла этого допустить. Только не в городе, ставшем моей территорией.

В последний раз, когда я пыталась докричаться до своего дедушки, он направил в меня огненный шар. Но любой дракон, достойный своей чешуи, пойдёт и на гораздо более отважные поступки, лишь бы спасти свои сокровища и тех, кто стал его семьёй. А в этой комнате таких существ было предостаточно.

Я не позволю, чтобы кому-то из них причинили вред.

– Нужно это остановить, – сказала я Силке.

Хорст недоверчиво рассмеялся.

– Как именно вы планируете это сделать? Если вы хоть однажды видели настоящего дракона…

– Я собираюсь встретиться вовсе не с драконами, – сказала я, не сводя с Силке решительного взгляда. – Ты знаешь каждый сантиметр этого города. Сможешь отвести меня к королю и кронпринцессе? Мне нужно поговорить с кем-то из них. Срочно.

Силке смотрела на меня, вытаращив глаза. Потом рассмеялась, медленно качая головой.

– О, Авантюрина, – сказала она. – Я всегда знала, что ты немного отличаешься от всех нас. Но до этого момента и не подозревала, насколько ты безумна.

– Хорошо. – Я оставила свой горячий шоколад на столе нетронутым и пошла через комнату. – Тогда я сама найду к ним дорогу. – Как-нибудь. – Но…

– Нет, не найдёшь. – Силке догнала меня и вложила мне в руку свою ладонь. – Поверь мне, я бы ни за что на свете этого не пропустила. Кроме того, – она с жалостью оглядела меня с головы до ног, – давай посмотрим правде в глаза. Возможно, ты прекрасный подмастерье шоколатье, но твой наряд годится для королевского визита не больше, чем то, во что ты была одета в первую нашу встречу. Как тебе удастся проложить себе путь через королевскую стражу, когда ты одета как служанка?.. Без меня тебе не обойтись.

Вот почему я и попросила её об этом в первую очередь. В груди стало разрастаться непривычное тепло, как спокойное, негасимое пламя. Я взглянула в её лицо, и оно осветилось улыбкой.

А говоря о том, как я была одета…

Я освободила руку и бросилась к шкафу, в котором хранилась моя чешуйчатая ткань. Возможно, с королём она мне и не поможет, но если Силке удастся провести меня через всех этих жаждущих сражения людей, вовлечённых в это безобразие, то вскоре я буду разговаривать со своей семьёй. И на этот раз я заставлю их меня выслушать.

У меня был только один талисман, приносящий удачу, и только он мог напомнить мне о моей истинной сущности. В этом талисмане была и человеческая кожа, и чешуя.

Марина была права. Хватит прятаться – настало время показать немного цвета.

Я сжала серебристо-малиновую ткань под мышкой и пошла обратно к Силке, готовая рискнуть и подставиться под пламя драконов.

– Это смешно! – Дитер преградил нам путь, так что мы даже не успели дойти до распашных дверей. – Силке, я всегда знал, что в тебе мало здравого смысла, но всё равно скажу: ты не можешь просто бегать по городу, когда к нам летят драконы!

Силке подняла бровь.

– Если на нас летят драконы, – сказала она, – то в свои последние минуты я лучше с головой нырну в дикие приключения, вместо того чтобы прятаться в страхе.

Он посмотрел на неё сверху вниз и скрестил руки.

– Тебе всего тринадцать лет! – сообщил он. – Если бы здесь были мама и папа, они бы сказали тебе, как глупо и безответственно ты поступаешь!

– Нет, – резко оборвала его Марина. – На самом деле она права. Хорст? – Она посмотрела на него. – Не знаю, как ты, но если это последний час моей жизни, я хочу провести его, делая то, что для меня важнее всего. Помнишь вопрос, который ты постоянно мне задаешь?

Хорст посмотрел на неё, вытаращив глаза. Потом с глуповатой улыбкой отошел от стены и направился к ней.

– Сейчас? – спросил он. – Сейчас ты наконец согласишься стать моей женой?

Марина фыркнула.

– Ты с ума сошёл? Где мы найдём судью в это время дня, безо всякого уведомления? – Она указала рукой на плиту. – Нет, я говорю о шоколаде.

– Конечно, о шоколаде. – Хорст закатил глаза, но его плечи расслабились, а на губах заиграла улыбка. – Значит, ты наконец-то решила провести эксперимент? Ты приготовишь заварной шоколадный крем по моему рецепту?

– Почему бы и нет? – Марина взяла деревянную ложку и улыбнулась ему в ответ. – Конечно, на вкус он будет ужасным, и это испытание для моей кухни, но если мы все так или иначе будем сожжены, то могу я один раз тебя осчастливить. – Она пригрозила ему ложкой. – Но предупреждаю: если мы выживем, ты съешь эту гадость всю до последней капли, даже если тебе придётся вылизывать кастрюлю. И никаких жалоб я не приму!

Улыбка Хорста потускнела, и он мягко покачал головой.

– В отличие от всех вас, – спокойно сказал он. – Я уже видел дракона. Это было очень давно, и очень далеко отсюда. Но нет. Не думаю, что сегодня у нас есть шанс уцелеть. – Он вздохнул и толкнул распашные кухонные двери. – Принесу стол и стулья из кафе. Дитер? Не хочешь остаться и попробовать новый рецепт?

Дитер обвёл всех нас взглядом и покачал головой.

– В этой кухне все сумасшедшие, кроме меня.

– Ну, тогда, – сказала Силке, и её улыбка была острой, как бритва, – не удивительно, что мне здесь так нравится. Посторонись, большой брат.

Пока они буравили друг друга глазами, я посмотрела на Марину, подбадривая себя.

– Мне действительно пора идти.

– Понимаю. – Она уверенно кивнула. – Иди и попробуй вбить немного здравого смысла в тугую королевскую голову. Но потом возвращайся. Я не хочу снова потерять своего подмастерья.

Я была уверена, что к тому времени знала все улицы Драхенбурга. Но ошибалась.

Силке вела меня вниз по узким петляющим улочкам на задворках, которые я никогда прежде не видела, и под мостами, где перепуганные люди сбивались в кучки. Многие из них сжимали в руках огромные баулы, набитые их самыми ценными сокровищами.

Каждый раз, когда я смотрела на небо и видела вдали крылатые фигурки, всё ещё крошечные, но, несомненно, принадлежавшие драконам, мне становилось трудно дышать. Моя грудь была готова разорваться от переполнявших эмоций, переплетенных между собой так, так что я даже не знала, какая из них была сильнее.

Видимо, ни у кого из окружающих такой проблемы не было. Они были просто напуганы.

Мне захотелось сказать им, что прятаться под мостами смысла нет. Во-первых, драконы были ещё слишком далеко, чтобы полыхнуть в них пламенем. Во-вторых, когда драконы всё же долетят, мосты людям не помогут. Гораздо лучше было оставаться на улице и наслаждаться своим городом, пока это ещё возможно, и смаковать минуты, которые, вероятно, станут для них последними.

Но предугадать, как люди отреагируют на дельный совет, было трудно, а у меня и без того забот хватало: я должна была защитить целый город.

– Это ведь не дорога ко дворцу, верно? – спросила я у Силке, пока она бодрой рысью вела меня через хаос загруженной и забитой повозками улицы второго квартала. Полгорода – или, по крайней мере, каждый, у кого имелась повозка, – пытался выбраться в пригород. Движение остановилось, и морда каждой лошади упиралась в заднюю часть предшествующего экипажа. Извозчики кричали друг на друга со всех сторон, а их пассажиры – изящно одетые мужчины и женщины с чемоданами на коленях – высовывались наружу и добавляли свои голоса в общий гам. Их лица, как и морды лошадей, искажала паника.

– Дворец? А зачем нам туда идти? – Силке бросилась от меня к тротуару и увильнула от запряжённой в повозку фыркающей лошади. Лошадь попятилась, и извозчик выкрикнул ругательство, которое я не разобрала. Силке пренебрежительно махнула рукой в его сторону, а я остановилась и уставилась на лошадь.

– Вы бы всё равно вперёд не проехали! – обернувшись, крикнула Силке возничему. – Никто в эту давку не полезет. А грубить совсем не обязательно!

Она схватила меня за руку и бегом устремилась вперёд в переулок между домами. Он оказался таким узким, что мы вдвоём едва через него протиснулись. По центру переулка шла канава, наполнявшая воздух невыносимым зловонием.

– Во дворце не осталось ни одной важной персоны, – сообщила мне Силке. Мы спешили вниз по зловонному переулку, стараясь не угодить в грязный ручеёк. – В опасные времена король и кронпринцесса никогда там не остаются. Они будут в ратуше, вместе с лорд-мэром и тайным советом короля. Это как городской совет, только они следят за всей страной. О, и главнокомандующий армией тоже там будет. Все они создают видимость, что работают сообща, на благо политики, хотя, если дело дойдёт до войны, король будет единственным, кто сможет принять окончательное решение.

Люди. Их правила навсегда останутся для меня полной бессмыслицей.

Зато впереди замаячила возможность наконец встретиться с человеком, который изо всех сил пытался уничтожить «Шоколадное сердце» с тех самых пор, как я приехала в Драхенбург. При мысли о лорд-мэре я оскалилась, а короткие человечьи ногти впились в ладони как когти.

– Только ни на кого не нападать! – предупредила Силке, даже не оглянувшись на меня. – Запомни: говорить буду я.

– Гм-м.

Я не возражала против того, чтобы она говорила, по меньшей мере, с людьми, которые окажутся у нас на пути. Но не нападать я не обещала.

Никто не сможет угрожать моему сокровищу безнаказанно.

– Хорошо. – Силке выдохнула и вывела меня из коридора на широкую, открытую площадь. – Кажется, все уже здесь.

На дальней стороне площади возвышалось внушительное здание из серого камня, покрытое высеченными горгульями, которые ползли вдоль многочисленных рядов сводчатых окон. Наверное, тем самым архитектор стремился придать зданию устрашающий вид, но для меня это выглядело так же нелепо и чрезмерно декоративно, как какой-нибудь причудливый торт, из тех, над которыми всегда усмехалась Марина. Она говорила, что настоящие повара больше заботятся о вкусе, чем о внешнем виде.

Однако даже мне пришлось согласиться, что здание было большим. С каждого угла устремлялись ввысь высокие заострённые каменные башни. Центральная башня была самой высокой, и на её верхушке висели громадные часы. Эту башню с часами я видела уже сотню раз, с разных сторон Драхенбурга, и теперь, когда мой взгляд остановился на ней, в голове созрел окончательный план, такой же чёткий и ясный, как все рецепты Марины.

Но даже лучшие рецепты не помогут, если за них возьмётся плохой повар.

С вершины этой башни было видно всё. И она станет первым, что увидят летящие драконы.

– Отлично, – сказала я Силке и указала на часовую башню высоко над нашими головами. – Мне нужно забраться туда, наверх.

– Неужели? – вздохнула Силке. – Ну, удачи тебе! – Она сжала мою руку и кивнула в сторону городской площади напротив здания, заполненной людьми в одинаковой красно-чёрной одежде. У них были ружья, сверкавшие в солнечных лучах. – Потому что вначале тебе придётся пройти через них.

Глава 20

Я смотрела прямо на них: хмурые вояки в униформах, с прямыми спинами, все как один вооружены. Они стояли у меня на пути. И было их не меньше сотни.

– Что они тут делают?

– Защищают королевскую семью и Тайный совет. – Силке прикусила нижнюю губу и нахмурилась. – Я знала, что здесь будет выставлен почётный караул, но не думала, что солдат будет так много. Они намереваются отсидеться в ратуше, пока не будет одержана окончательная победа. Думаю, это последняя линия защиты города. За этими каменными стенами члены королевской семьи и лорд-мэр будут в безопасности.

– В безопасности? – фыркнула я, скопировав любимый Мариной звук презрения. – Они что, думают, что драконы не сумеют поджечь камень?

Белки глаз Силке внезапно стали огромными.

– А что – сумеют?

Я пожала плечами.

– Мы ведь говорим о драконьем пламени, а не о кухонной плите.

– Но… – ничего, неважно. – Силке расправила плечи. Потом объяснишь, откуда тебе все это известно. А теперь… – Она решительно посмотрела на меня. – Не сжимать кулаки. Никому не смотреть в глаза. Запомни: ты – кроткая служанка, и ты работаешь на кого-то вроде этой ужасной Греты. Ты знаешь, каково это. Опусти голову… и вперёд!

Она взяла меня за руку и потащила за собой.

Не успела она сделать и пяти шагов, как её окликнули.

– Эй, ты! – Солдат, на вид не старше Дитера, вышел вперёд и преградил нам путь, доставая меч. – Что ты делаешь вблизи от ратуши?

– А вы как думаете? – ответила Силке. Я старательно смотрела под ноги, выполняя её наставления, но даже по голосу поняла, что она закатила глаза. Силке тяжело вздохнула, притянула меня за руку к себе и выставила перед собой.

Стиснув зубы, я повиновалась.

– Я наконец нашла служанку кронпринцессы, – сказала Силке. – К тому времени как я её поймала, она успела пробежать полгорода. Хотела удрать, глупая!

– О. Гм-м. – Голос солдата стал мягче, но я почувствовала, что он оглядывает меня с ног до головы. И с каждым мгновением от негодования и злости мне всё больше хотелось оскалиться, чтобы он наконец отступил и…

Нет! Прошептала я себе. Я не дракон. Только не сейчас.

Мгновение, казалось, длилось вечно. Наконец он вздохнул и покачал головой.

– Испугалась и убежала? Покинула свой пост? – На этот раз его голос принял снисходительный оттенок. Он подошёл ко мне и поднял за подбородок моё лицо. – Тебе нечего бояться, дорогая. Мы справимся со всеми драконами, которые станут угрожать нашему городу.

Моя семья съела бы тебя за секунду, молча огрызнулась я, прилагая все усилия, чтобы держать рот на замке и даже не думать о том, чтобы откусить его палец. Наконец он отпустил мой подбородок.

– О, вы же знаете, до чего невежественны эти деревенские, – сказала Силке. – Вот вы родом из Драхенбурга, верно? Это сразу бросается в глаза.

Солдат выпрямил плечи и ещё выше задрал голову.

– Верно!

– Так я и знала, – сказала Силке. – Это очевидно, ведь вы знаете, что делаете. – Она наклонилась к нему ближе, с доверительным видом, не отпуская моей руки. – Однако нам лучше отвести эту идиотку обратно к кронпринцессе, и как можно скорее. Она пренебрегает своими обязанностями перед королевской семьёй…

– Конечно! – солдат развернулся. – Подождите здесь.

Он пошёл прочь, вышагивая чопорно и натянуто, как маленький заводной человечек, которого я видела на витрине лавки с игрушками во время послеполуденного отгула. Я представила, как он будет бороться с моими родными…

– Если он ещё хоть раз коснётся моего лица, я его съем, – процедила я сквозь зубы.

– О нём не переживай, – ответила Силке. – Впереди нас ждёт второй раунд.

И правда. Через минуту солдат вернулся в сопровождении пожилого вояки с тусклыми седыми волосами и двумя яркими полосками на погонах формы.

– Служанка кронпринцессы, да? – Прищурившись, он оглядел меня с головы до ног, и на этот раз я сама не посмела поднять на него взгляд, хотя Силке предупреждающе стиснула мою руку. – Я ничего об этом не слышал, – пророкотал он глубоким голосом, идущим словно из пещеры.

– Не удивительно, – сказала Силке. – Это произошло по пути из дворца. – Она пожала плечами. – Мы заметили, что она сбежала, прежде, чем кто-либо успел сесть в первую повозку, так что я пообещала кронпринцессе, что найду её и приведу обратно. Понимаете, она здесь новенькая, и запаниковала, услышав про драконов, но свою работу она знает. И хозяйку больше не покинет.

– Гм-м. – Мужчина переводил взгляд с меня на Силке и обратно. – А почему ни на одной из вас, девочки, нет дворцовой униформы, если вы говорите правду?

Уголком глаза я покосилась на Силке.

Она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.

– Она не собиралась оставаться в форме, когда сбежала, понимаете? Она не такая идиотка. Что касается меня, принцесса предпочитает, чтобы я униформу не носила, а оставалась в городе её ушами и глазами.

Она склонила голову набок, разглядывая его так же откровенно, как перед этим он изучал меня.

– А теперь, старший, у меня есть вопрос к вам: кто же мы, по-вашему, раз вы никак не можете поверить, что мы говорим правду? Думаете, мы замаскировавшиеся драконы? – Она фыркнула, и моя рука ещё сильнее сжала чешуйчатую ткань. – Не знаю, чего боитесь вы, но я знаю, чего опасаюсь я: а именно кронпринцессу, когда она узнает, что мы задержались из-за пустой болтовни, в то время как она приказала мне доставить ей служанку как можно быстрее. Поэтому, – она сделала шаг вперед, отпустив мою руку и взглянув ему прямо в глаза, – если у вас к нам больше вопросов нет, почему бы вам не спросить у самой кронпринцессы? – сладко пропела она.

Я всегда знала, что в Силке было что-то драконье. Глядя, как отважно она смотрит солдату прямо в глаза, я заметила чешую, заслуженно поблескивающую на её теле в лучах солнца.

«Есть такое понятие, как дружба», – сказала она мне на рыночной площади.

Теперь я поняла, что она имела в виду. И знала, что всегда буду сражаться на её стороне.

Старший из вояк настороженно посмотрел на Силке, дёрнул челюстью и опустил ладонь на рукоятку меча.

Вдруг он сделал шаг назад и опустил голову.

– Хорошо, – недовольно проворчал он басом. – Лейтенант, – он указал головой на молодого солдата, – не оставляйте их одних в королевских апартаментах. Я хочу, чтобы вы лично сопроводили их к кронпринцессе и послушали, что она скажет. А потом доложили мне.

Силке кивнула хладнокровно и важно.

– Спасибо, так и будет. – Она повернулась ко мне, но на этот раз не стала брать меня за руку. – Пойдём, Ева.

О, вот это я ей припомню!

Но не теперь. Я последовала за ней и молодым лейтенантом. Мы прошли через площадь мимо нескольких рядов вооружённых солдат, затем через большие дубовые двери городской ратуши с железными скобами. Когда двери со зловещим скрипом закрылись у нас за спиной, у меня даже не возникло желания издать победный вопль.

Да, Силке свою часть соглашения выполнила. Настал мой черёд. Я беспокоилась о том, как буду общаться со своей семьёй, но ещё больше нервничала из-за того, что не знала, как заставить королевскую семью понять ситуацию. Особенно после того, как они отказались выслушать меня в последний раз, в «Шоколадном сердце».

Человеческое общество было таким непростым. Почему я не могла просто орать на людей, заставляя их делать то, что нужно?

Вдруг вдалеке раздались крики. Они эхом отдавались в длинных коридорах ратуши, и стало ясно, что кто-то уже воспользовался этим методом.

Внутри ратуши вдоль широких серебристо-белых коридоров между высокими окнами и мраморными статуями повсюду стояли солдаты. Стоя неподвижно, вытянувшись в струнку, с отсутствующим выражением на лицах, никак не реагируя на крики вдалеке, которые становились всё громче, они лишь глазами из-под железных шлемов провожали нас. Только это и отличало вояк от холодных незрячих статуй.

Мы шли по главной сокровищнице королевского города и тайного совета. И будь я в маске, я бы презрительно фыркнула, глядя на всё вокруг. И это они называют сосредоточием всей власти в Драхенбурге? И это их способ внушать миру страх? Если честно, мрамор был не более чем «грязным белым камнем». Вокруг я не увидела ни одной золотой тарелки, ни одного сверкающего бриллианта. Даже когда я запрокинула голову и мельком взглянула на потолок, витиеватые узоры на нём были сделаны из простого гипса и выкрашены в белый цвет. Ни один дракон не проникся бы уважением к этому месту, ни на секунду.

Сама мысль о том, что город пытается защититься от моей семьи, была бы смехотворна, не будь она столь ужасна. Крики нарастали всё больше. Я догадалась, к какой из дверей мы идём, увидев караул из четырёх высоких стражников. Наш лейтенант что-то сказал им, и они тотчас отступили, позволив нам войти.

Перед нашими глазами предстала картина полнейшего хаоса.

Комната за дверью оказалась огромной, как пещера. С высоких стен свисали гирлянды тёмно-бордового бархата. В центре стоял длинный деревянный стол. На одном его конце, на стуле, похожем на трон, восседал король; на стуле поменьше, сбоку от него, сидела кронпринцесса. С другого конца стола на стуле среднего размера сидел высокий хмурый мужчина в широкополой шляпе из красного бархата. На половине стульев сидели люди, а другая половина стульев была пуста, поскольку их владельцы вскочили и сгрудились вокруг стола, неистово крича и размахивая руками.

Вдоль стен повсюду стояли солдаты, а перед ними на многочисленных рядах мягких стульев сидели господа в изящных нарядах, глядя на разворачивающееся перед ними представление. Их дамы перешёптываясь за разукрашенными веерами, а слуги сновали туда-сюда, спеша угодить своим хозяевам.

Лейтенант аккуратно вёл нас через толпу к кронпринцессе. Как у этих людей может что-то получиться, пронеслось у меня в голове. Шум в зале был таким, что мне потребовалось время, чтобы привыкнуть и начать различать в нем отдельные голоса.

– Вот почему уже несколько лет назад следовало бы отправить в горы армию и магов! Если бы хоть кто-то меня тогда послушал… – говорил мужчина в тёмно-зелёном костюме, хлопая ладонью по столу.

Мужчина за его спиной неистово тряс головой.

– Нужно было прорыть тоннели под землёй, чтобы иметь возможность бежать из города! Если мы сейчас прикажем армии копать…

Высокий худощавый мужчина в чёрном плаще взревел:

– Если бы нам выделялось больше средств на наше исследование, а купцы не задирали цены и не стремились присвоить все налоги…

Стоявшая радом с ним женщина вскрикнула от ярости.

– Всем своим процветанием этот город обязан только нам, торговцам! Если бы вы, простофили в чёрных плащах…

Другая женщина, в длинном чёрном плаще, вскочила из-за стола и закричала:

– Как ты нас сейчас назвала, лавочница?

Камни и кости. На это у нас нет времени!

Прежде я уже пыталась говорить с королевской семьёй разумно, но они меня не послушали. Я была уверена, что и теперь получится так же, поэтому решила начать действовать и вести себя как дракон, наконец.

– Довольно! – проревела я, всего в метре от короля.

Все присутствующие вздрогнули и уставились на меня. Даже король выглянул из-за спинки своего огромного стула и внимательно посмотрел, вытаращив голубые глаза.

Я точно знала, что они увидели, когда взглянули на моё юное лицо, коротко стриженные волосы и простое коричневое платье. Я знала, что шок заставил их замолчать всего на мгновение, а потом ярость и недоумение возьмут верх.

Воспользовавшись ситуацией, я скрестила руки и, глядя на короля таким суровым и уверенным взглядом, каким могла смотреть только Марина, громко заявила:

– Ни один из вас не сможет остановить драконов. А я смогу.

Глава 21

Вот и всё. Конец тишине. Дюжина мужчин и женщин вокруг стола одновременно закричали пуще прежнего.

Но на этот раз король поднял руку, и воцарилась тишина.

– Кто ты? – спросил он. – Подойди сюда, дитя моё. Объясни, что ты имела в виду.

Я шагнула вперёд и встала между ним и кронпринцессой, по-прежнему скрестив руки на груди. Когда я двинулась с места, по комнате пронёсся шёпот с нотками ужаса. Панические перешептывания докатились до нас и от знати, со своих мест наблюдавшей за каждым нашим движением. Кустистые светлые брови короля нахмурились, а тёмные брови кронпринцессы с недоумением взлетели вверх.

Что я сделала не так? Я просто следовала указаниям.

Тут кто-то сильно толкнул меня локтем в спину. Я развернулась и увидела, что Силке смотрит на меня, вытаращив глаза.

– Поклонись! – прошипела она.

Ох. Я выпрямила руки и согнулась пополам – я видела, что люди так делают, – но едва не ударилась головой об угол стола. От рядов зрителей у меня за спиной поднялась волна приглушённого хохота, но к тому времени, как я выпрямилась, король хмуриться перестал. В комнате прибавилось народу, вероятно, набежали слуги, спешившие к другому концу стола. Я не стала обращать ни на кого внимания, сосредоточившись лишь на членах королевской семьи.

– Вы не можете напасть на драконов, – сказала я королю. – Если вы это сделаете, в ответ они сожгут город дотла. Подождите и вначале разберитесь, чего они хотят. Они бы не прилетели сюда без причины.

– Причины? – Женщина, сидящая по центру стола, громко рассмеялась. – Это примитивные твари, девочка! Единственная причина для них – голод!

Мужчина рядом с ней кивнул.

– Они не такие, как мы, – пояснил он мне. – У них нет мозгов, и единственное, чего они хотят, – это крови и золота!

Я недоумённо покачала головой.

– Люди, вы вообще хоть что-нибудь знаете о драконах?

Король прищурился, внимательно разглядывая меня.

– Я знаю, – сказал он, – что драконы – самая большая опасность, которая может угрожать этому городу. И ты думаешь, что мы станем слушать незнакомую девочку и даже не попытаемся защититься от их нападения?

– Вы все равно не сможете от них защититься, – ответила я, – поэтому…

– Подождите! – Мужчина в огромной широкополой шляпе, сидевший за другим концом стола, наклонился вперёд и направил на меня свой мясистый палец: – Ваше величество, вас вводят в заблуждение. Мой помощник знает эту девчонку. Она обычный подмастерье в лавке и известный нарушитель спокойствия. Нужно вышвырнуть её вон, и немедленно, чтобы не тратить на неё драгоценное время!

За спинкой его стула мелькнуло лицо со знакомой ухмылкой. Это была помощница лорд-мэра. Теперь я точно знала, кем был этот человек. Я почувствовала нарастающее физическое напряжение.

– Нет, Авантюрина! – Силке схватила меня за плечо. – Не сейчас!

Наш лейтенант метнулся вперёд и уже протянул руку, чтобы оттащить меня от членов королевской семьи. Однако прежде чем он успел до меня дотронуться, кронпринцесса подняла ладонь, и все замолчали.

– Думаю, я тебя узнала, – сказала она. Сила её голоса произвела на меня огромное впечатление. Она никогда не повышала его до крика, и тем не менее её слова прозвучали спокойно и властно. – Авантюрина, верно? Из «Шоколадного сердца»?

Король поморщился.

– Того самого шоколадного дома, который пришлось закрыть из-за грязной кухни?

– Она была не грязная! – выпалила я. – Она прошла проверку, мы получили сертификат. Единственная причина, по которой они…

– Гм-м… – Кронпринцесса прокашлялась. – Как бы то ни было, откуда юному подмастерью шоколатье известно, как остановить сразу несколько драконов?

Ну вот, момент настал. Я посмотрела ей прямо в глаза и ответила:

– Потому что я была одной из них.

Рука Силке сильно сжала моё плечо; комнату мгновенно заполонили голоса и звуки.

Тут были и взрывы хохота, и удивлённые возгласы, и презрительное фырканье, но сквозь весь этот шум я услышала, как Силке прошептала мне на ухо:

– Так вот оно что!

Мгновение спустя она метнулась вперёд и склонилась перед королевской семьёй в почтительном поклоне:

– Она имела в виду, ваше высочество…

Кронпринцесса подняла брови.

– Да?

Силке выпрямилась и широко улыбнулась.

– Авантюрина жила в горах. В самом сердце пустынной местности, в семье одиноких чудаков, так что у нее была возможность разговаривать с драконами и узнать их поближе. Поэтому…

– Шпионка! – взревел лорд-мэр и вскочил на ноги, громко ударив жирной рукой по столу. – Это из-за неё они на нас летят? Это она передает им сведения о нашем городе?

Кронпринцесса на мгновение закрыла глаза, будто смертельно устав. Шум вокруг стола стал ещё громче. Все вскочили со стульев, кричали, стучали кулаками по столу, внося свою лепту в общий гул. Король нахмурился и прикрыл рот рукой, внимательно глядя на меня бледно-голубыми глазами.

У меня было горькое предчувствие, что теперь даже драконий рёв не заставит этих людей замолчать.

На этот раз кронпринцесса не стала поднимать руку, чтобы всех успокоить. Она просто наклонилась вперёд ко мне и заговорила со мной, пока остальные члены совета продолжали галдеть и обмениваться мнениями на повышенных тонах.

– А что ты бы сделала, чтобы остановить драконов? – спросила она.

– Сейчас, когда они уже по пути сюда, их не остановить, – сказала я. – Ни пулями, ни колдовством вы им не навредите: их чешуя слишком крепка. Единственное, что мы можем сделать, – ждать, пока они сюда прилетят.

– А потом? – спросил король. Теперь он тоже наклонился вперед и слушал.

Я пожала плечами.

– Я с ними поговорю, – ответила я. – Если я смогу забраться на верхушку часовой башни, то буду первой, кого они тут увидят. Тогда я и постараюсь их образумить.

– Что сделать? – Король фыркнул с такой силой, что воздушная волна коснулась моего лица. – О, чудесно, – прорычал он. – Вот план защиты нашего города: отправить девочку, которой не больше двенадцати лет от роду, провести переговоры с огнедышащими чудовищами! Ведь все мы знаем, какими разумными могут быть драконы!

Я посмотрела на него. В горле зачесалось от немого рычания, а тело задрожало.

– Вы ничего не знаете о драконах! Они летят сюда не просто так, не просто для того, чтобы уничтожить город. Они сделают это лишь в том случае, если вы их разозлите или нападёте на них ни с того, ни с сего. Кто-то должен с ними поговорить, а я здесь единственная, кто знает, как их убедить.

– Прости, – вздохнула кронпринцесса и откинулась на спинку стула. – Ты должна понимать, что это невозможно. Позволить этим монстрам поговорить с ребёнком и свободно пролететь над Драхенбургом, а самим просто сидеть и ждать, когда они нападут, даже не попытавшись защитить наших жителей от их пламени…

У меня за спиной неожиданно раздался голос.

– Мы не в силах помешать им пролететь над городом, ваше высочество. – Это был высокий худощавый маг, который недавно препирался с торговкой. – Он стоял, скрестив руки, и одобрительно смотрел на меня. У него были светло-зелёные глаза, похожие на глаза рептилий. – Я предлагаю последовать совету ребенка.

– Ты шутишь? – король посмотрел на него, вытаращив глаза. – Хочешь наш единственный шанс защититься отдать в руки незнакомой девчонки?

– Нет, – ответил маг. – Я хочу использовать эту девочку, чтобы завлечь драконов в смертельную ловушку. Вот моё предложение.

Мы с Силке, королём и кронпринцессой в ужасе смотрели на него, а волшебник лишь пожал худыми плечами.

– А что? Магам Драхенбурга никогда не выделяли достаточно средств для серьёзного изучения, как издалека проникнуть в драконье логово. Если мы нападём на них, когда они летят высоко над городом, мы преуспеем в этом не больше, чем ваши солдаты с их пафосной стрельбой из винтовок, при которой пули отскакивают от драконьей чешуи, не причиняя никакого вреда. Однако, – его тонкие губы скривились в самодовольной усмешке, – недавно мы разработали несколько совершенно новых стратегий нападения, которые, я надеюсь, хорошо сработают на близком расстоянии, пробив даже затвердевшую чешую взрослых драконов. Если мы используем эту девочку как приманку для драконов, чтобы они опустились до высоты часовой башни, а потом нападём сзади, когда они этого не ожидают, сочтя, что между нами перемирие…

– Это отвратительно! – выпалила я. – Малодушно, коварно, и…

Он продолжал говорить, даже не повышая голоса.

– Это моя рекомендация как самого опытного боевого мага в Драхенбурге. Я убеждён, что это наш единственный шанс выиграть сражение и спасти невинных граждан. Так каково ваше решение, ваше величество?.. – Он поднял вверх одну бровь.

Король тяжело вздохнул.

– Хорошо, давайте сделаем так. Выдвигаем это предложение совету. Но только для формальности, вы понимаете. Я отклоню протесты, если потребуется. Начинайте выставлять ваших магов на позиции…

– Нет! – крикнула я. Если бы у меня были крылья, они бы бились, взмывая в воздух выше, чем когда-либо. – Я не стану их заманивать и обманывать, даже ради того, чтобы спасти город! Говорю вам – я смогу убедить их улететь обратно с миром. У вас нет причины на них нападать, тем более таким позорным образом! Как вам только в голову такое пришло?

Король поднял верхнюю губу в презрительной усмешке.

– Не забывай, девочка, мы говорим о драконах, а не о людях. Это большая разница.

– Не настолько большая, – ответила я. – Гораздо меньше, чем я думала.

В ответ он выпрямился и отвёл от меня взгляд.

– Юная леди, мы теряем время. – Он потянулся за пером и чернильницей. – Выполняй то, что тебе приказано, а не то тебя бросят в темницу в подвале, чтобы ты не натворила бед, а твоих драконов пока приманит кто-нибудь другой. Так что…

– Никто другой этого сделать не сможет, – резко сказала Силке. – Только Авантюрина.

Король обвел глазами присутствующих.

– Это почему же, могу я узнать?

Силке ответила, опередив меня.

– Потому что только она знает тайный сигнал – сигнал мира для драконов.

Что? От изумления я раскрыла рот. Это было смешно и совершенно невероятно.

Но Силке продолжала:

– Как, по-вашему, она и её семья выживали все эти годы рядом с чудовищами, без специального опознавательного знака, из-за которого к ним относились как к друзьям драконов?

Король нахмурился.

Маг прищурил глаза.

Силке подтолкнула меня. Ну вот. Моя очередь.

– Я никому этот сигнал не покажу, – огрызнулась я, задрав подбородок. – Это секрет моей семьи.

Моя родня заполнила бы эту комнату клубами дыма, рассмеявшись при одной только мысли о тайном сигнале. Но по лицу короля я поняла, что он с трудом сдерживает гнев, потому что мы смогли его убедить.

Он указал на меня пальцем и раскрыл рот, как будто собираясь закричать, но кронпринцесса улыбнулась и заговорила первой.

– Отлично, – мягко сказала она. – Предлагаю компромиссное решение. Лорд Кракауэр, – она кивнула в сторону мага, – мы были бы вам очень признательны, если бы вы собрали ваших магов, спрятав их за часовой башней. Однако, – она бросила на меня холодный, оценивающий взгляд, – мы не отдадим приказ нападать, пока Авантюрина не начнёт убеждать драконов мирно покинуть город. Авантюрина, ты согласна?

Прищурившись, я посмотрела ей в глаза, стараясь прочесть всю правду, которая скрывалась за безмятежным и невинным выражением её лица. Я знала это чувство, и оно мне не нравилось. Моя сестра Цитрина была так же спокойна, учтива и самоуверенна каждый раз, когда приправляла свои слова ядом, чтобы заставить меня или Яшму делать то, что мы ненавидели больше всего.

Кронпринцесса явно что-то скрывала, но гадать не было времени. Я громко выдохнула:

– Хоро… – начала было я.

Силке оборвала меня, не дав закончить.

– Ваше величество, – сказала она ледяным тоном, – не могли бы вы вместо этого пообещать, что отдадите приказ начинать атаку лишь после того, как Авантюрине не удастся убедить драконов улететь с миром?

Ох-х! Вот оно что! Я поняла, почему вся ситуация вызывала во мне настороженность и недоверие.

На лице кронпринцессы отразилось недоумение.

Она была такая же, как Цитрина.

– Вы хотели меня обмануть, – задохнулась я. – Вы бы приказали атаковать сразу, как только я начну договариваться с драконами, верно?

А в этом случае… Ох. Я в упор посмотрела на неё.

– Как, по вашему мнению, мне удалось бы выжить, если бы маги напали на драконов прямо из-за моей спины?

Кронпринцесса улыбнулась мне улыбкой, которой я ни на секунду не поверила.

– Прости, – сладко пропела она. – Но что ещё мы можем сделать? Ведь никто из нас не знает этот тайный сигнал мира. Как мы поймём, успешно идут переговоры на часовой башне или нет? Вот видишь, у нас нет выбора, кроме как предположить худшее и…

Я скрестила руки, вспомнила о Цетрине, и в голове сам собой возник правильный ответ.

– Отлично, – сказала я. – Тогда я не буду вести с ними переговоры одна. Пусть со мной поднимется кто-то ещё, кто сможет спуститься к вам и предупредить, если всё пойдёт не так. Но это должен быть кто-то, кому я доверяю. Кто-то, кого я выберу сама. И кто-то моего возраста, не старше, чтобы драконы не почуяли опасность, увидев, что я не одна.

– Ты имеешь в виду твою подругу? – Кронпринцесса рассмеялась, взглянув на Силке. – О, неужели ты думаешь, что мы ей поверим, можем мы начинать атаку или нет? – Она мягко покачала головой, как разочарованный родитель. – Может, она и умная девочка, но в первую очередь она верна тебе, а не этому городу.

Силке съёжилась. Но не я.

– Вот почему, – удовлетворённо продолжала я, – вместо неё вы отправите со мной на часовую башню вашу младшую сестру.

Король издал яростный рёв, потрясший присутствующих. Губы кронпринцессы плотно сжались. Но впервые за всё время я увидела в их глазах уважение.

Силке смотрела на меня с нескрываемой гордостью.

В отличие от Силке я была не в силах улыбаться, хотя споры наконец улеглись, аргументы иссякли, и все смирились с моим планом.

Теперь настало время встретиться с моей семьёй.

Глава 22

Высоко на часовой башне бушевал холодный ветер. Он раздувал мои волосы и бил в лицо, проникая сквозь тонкие рукава моего коричневого платья. По телу бежали мурашки. Младшая принцесса – принцесса София, как её называли остальные, – была одета в плащ с капюшоном на атласной подкладке, в котором, несмотря на непогоду, ей было тепло. Тем не менее, забившись в дальний угол квадратной башни, в двух метрах от меня, она вся съёжилась и насупилась.

Это хорошо, что она хмурилась. Потому что если бы она выглядела испуганной, мне бы пришлось поспешно её успокаивать – демонстрировать страх перед хищниками небезопасно.

Но сейчас у меня было недостаточно уверенности, чтобы обнадёжить даже себя.

Всё, что у меня было – это решимость. И моя чешуйчатая ткань, которая служила мне главным напоминанием. Я плотно прижимала её к груди, глядя, как моя семья приближается, и с каждым взмахом крыльев фигуры становятся всё крупнее. Они летели широким клином над границей города, вытянув длинные шеи и внимательно осматривая все внизу. Теперь, когда я наконец смогла различать цвета, я узнала дедушку во главе, маму справа от него, тетю Турмалину и тетю Изумруду позади них… и – неужели это Цитрина слева от дедушки? Она уже много лет не наведывалась к нам даже в гости!

Что бы ни привело их сюда, причина была достаточно веской, раз они вызвали Цитрину, и она согласилась покинуть свой дворец и своих почитателей, чтобы полететь вместе с ними.

И я должна их уговорить? Всех взрослых в моей семье?

Даже когда я была драконом, они не воспринимали меня всерьёз. Они считали меня неугомонным непослушным детёнышем, единственным, кто никак не мог заняться образованием или найти своё увлечение, единственным, из-за кого случались всякие неприятности. А теперь…

Они летели над городом, и моё дыхание становилось все резче, а грудь сжималась всё сильнее. Я стала задыхаться. Я вспомнила, как однажды дедушка направил в меня клуб пламени, тем самым припугнув и показав, что мне не стоит приближаться к нему и к пещере семьи. Но на склоне горы я, по крайней мере, могла укрыться. Здесь, на вершине часовой башни, деваться было некуда.

Я опустила глаза на чешуйчатую ткань, которую прижимала к себе, глубоко вздохнула, впустив в окаменевшую от волнения грудь поток свежего воздуха, и слегка расслабилась.

Чешуйчатые узоры своей семьи я бы узнала где угодно и надеялась, что они узнают мой узор и проявят хотя бы любопытство. Ведь они не видели меня уже несколько недель.

Я расправила ткань и встала на цыпочки, чтобы зацепить её одним концом за ближайший заостренный каменный выступ в стене часовой башни. Ветер раздувал ткань, пытаясь вырвать её из моих рук, но я туго привязала её и, крепко ухватив свободный конец, пошла к противоположному выступу.

Принцесса София следила за мной с презрительной усмешкой.

– Думаешь, эта тряпочка защитит нас от чудовищ?

– Я не пытаюсь нас защитить. – Я встала на носки и потянулась как можно выше, пытаясь закрепить свободный конец чешуйчатой ткани на стене. Нужно было привязать его очень крепко, иначе ветер сорвал бы его за считаные секунды. – Я стараюсь привлечь их внимание.

– Чудесно, – пробормотала принцесса. – Это просто чудес… Аа-а-а!

От её панического крика я резко дернулась и выпустила из рук ткань. Она надулась как серебристо-малиновый флаг и растянулась по ветру между нами. Принцесса забилась в угол, её глаза широко распахнулись.

Выяснять, что её так напугало, у меня не было времени. Я вскочила и потянулась к ткани – но слишком поздно. С жутким треском она оторвалась от единственного каменного выступа, к которому я успела её привязать, взлетела в воздух и понеслась прямиком к драконам, которые уже успели сменить направление и теперь летели против ветра. Прямо на нас.

Так вот почему София так громко закричала.

Мама вдруг наклонилась вправо, протянула вперёд огромную переднюю лапу и одним когтем подхватила кажущуюся крошечной чешуйчатую ткань, пока та не улетела прочь. Поймав её, она издала яростный рёв, от которого ратуша подо мной задрожала, а всё тело отчаянно завибрировало. С улицы и из здания послышались крики, но маму они не остановили.

Подогнув переднюю лапу со свисающей с неё чешуйчатой тканью, она опередила дедушку и устремилась прямо к нам, как наконечник гигантской стрелы. Остальные родственники устремились за ней, вновь выстроив клин. Я приготовилась, напряглась и сжала кулаки.

– Думаю, ты привлекла её внимание, – заметила принцесса дрожащим голосом.

– Не показывай страха, – приказала я, не оглядываясь.

Это единственный совет, который я успела ей дать.

Мама неслась прямо на нас. Её огромные крылья колотили воздух так неистово, что порывистые волны докатывались до меня. Чтобы не упасть, мне пришлось вцепиться руками в ближайшую каменную стену.

– Скажи мне, человек, – взревела она. Её голос звучал как огромный молоток, который бил меня по голове и от которого заныло всё мое тело. – Что вы с ней сделали, твари?

Что?

Я смотрела на разъярённое существо размером больше дома, выдыхающее дым из раздувающихся ноздрей. Неужели это была моя мама, вечно призывавшая меня сохранять спокойствие и не терять контроль? Никогда прежде я не видела её в такой ярости. Даже не знала, что она на такое способна.

Я смотрела на неё, и в голове у меня всё шло кувырком.

– Сделали с ней? – повторила я.

– Только не прикидывайся, что тебе ничего не известно! – Она хлестнула по воздуху правой передней лапой, волоча за собой чешуйчатую ткань, и нависла прямо над башней. Её огромные крылья полыхали над туловищем, а массивная золотисто-голубая морда нависла надо мной. Каждый её зуб почти метр длиной был обнажен и сверкал в лучах солнца. – Мы знаем, что вы, люди, её забрали. Мы шли по её запаху, и от тебя сейчас пахнет ею, значит, ты была рядом с ней. А теперь ты смеёшься над нами, показывая вот это? – Она с размаху кинула чешуйчатую ткань, и та шлепнулась о стены башни. – Может быть, ваши человеческие художники нарисовали это, пока она лежала, связанная, в одной из ваших тюрем? Или это охотничий трофей, или хуже того? Если вы причинили ей вред, то заплатите не просто своей жизнью, а гораздо большим!

– Быстрее! – зашипела принцесса София у меня за спиной. – Подай им сигнал мира!

Но я думала о куда более важных вещах. Я смотрела в горящие яростью золотистые глаза матери, и переполнялась изумлением.

– Подождите. Вы что – прилетели сюда…за мной?

В следующее мгновение мне пришлось увернуться от гигантского клуба дыма, яростно вырвавшегося из маминых ноздрей. Снизу раздались крики ужаса, и я поблагодарила судьбу за то, что принцесса была рядом и тем самым сдерживала перевозбуждённых магов, которым не терпелось броситься в атаку.

Мама зарычала:

– Я не ищу тебя или какого-либо другого жалкого человека. Мы здесь для того, чтобы найти мою дочь и вернуть её домой!

Вот в чём дело.

Я выпрямилась во весь рост и отошла от стены. Мне пришлось пригнуться – таким сильным был ветер. Мне было страшно, но больше молчать я не могла. Глубоко вздохнув, я посмотрела в обезумевшие глаза мамы и сказала:

– Это я, мама. Авантюрина. Но я не могу вернуться домой. Видишь. – Я протянула руки, показывая их ей. – Меня превратили в человека.

Мама отпрянула так резко, что я едва не свалилась с ног от порыва ветра.

Потом она раскрыла пасть – так широко, что могла бы разом заглотить трёх таких девочек, как я.

– Ты осмеливаешься мне врать? Сейчас?

Остальные драконы, разорвав клин, подлетели ближе и окружили нас, сгрудившись над часовой башней. Их хвосты били хлыстами о стены ратуши, и все как один грозно рычали.

– Всё, теперь пора! – Принцесса София потянулась к люку. – Я им скажу…

– Нет! – Я схватила её за плащ и оттянула обратно. – Ещё есть время. Мне просто нужно им объяснить…

– Люди всегда врут! – зарычал дедушка. Его горячее дыхание обожгло нас, и принцесса София испуганно пискнула. – Я говорил тебе, дочь моя, что придётся запастись терпением. Понадобится время, чтобы выбить правду из существ, не знакомых с честностью и искренностью.

– Что? – София подпрыгнула от ярости и прекратила попытки улизнуть. – Что он только что о нас сказал?

– Дайте слово мне, – самодовольно заявила Цитрина и заставила маму посторониться. Её серебристо-синяя чешуя искрилась в лучах солнца, когда она наклонила огромную голову и посмотрела на нас холодным оценивающим взглядом. – Позвольте мне объяснить вам ситуацию, жалкие людишки. Мы способны не просто сжечь ваш город дотла, но устроить во всей стране такое разорение, что вам на этой земле больше никогда ничего не удастся вырастить. И через сотни лет будут ходить легенды о несчастливом королевстве, которое здесь некогда существовало – пока не совершило ошибку и не вызвало наш гнев. Если только… – Она склонила голову набок. – Всё, что от вас требуется, – освободить мою глупую младшую сестру. Если она в целости и сохранности, мы будем снисходительны. Но поверьте мне, – сладко пропела она, – не стоит испытывать мое терпение.

Принцесса широко распахнула глаза.

– Она говорит точно как моя сестра, – прошептала она.

– Знаю. – Я скрестила руки и посмотрела на свою старшую сестру, которая всегда, всегда считала, что вправе указывать мне, что мне делать. И кого это она назвала глупой? – Если честно, Цитрина, я тебя не боюсь, – прокричала я в ответ. – А ты что собираешься делать? Напишешь эпическую поэму, если мы попытаемся выдержать твой удар? Ты ведь знаешь, как я ненавижу твою поэзию! И, что бы ты ни говорила, никто на свете не обязан знать глупые правила пятистопного ямба!

Вертикальные зрачки Цитрины сузились, затем снова расширились. Она выдохнула ядовитый клуб дыма.

– Авантюрина?

– Это не Авантюрина! – фыркнула мама. – Взгляни на неё. Это человек!

Цитрина опустила морду так низко, что почти коснулась моего лица. Я не двигалась. Я не стала отстраняться и даже не закашлялась от окружившего меня дыма.

– Ну и?.. – спросила я слегка осипшим голосом.

– Она пахнет как Авантюрина, – прорычала Цитрина. – А еще она такая же упрямая и дерзкая, как Авантюрина.

Тётя Турмалина понюхала меня, подлетев слева.

– То, что у человека золотистые глаза – это нормально?

– Нет, – твёрдо заявила принцесса София. – Она держалась напряжённо, плотно сжав руки вокруг груди, но выглядела слишком разгневанной, чтобы бояться. – Поверьте: в этой девочке всё ненормально.

– Никто не разукрашивал эту ткань в мои цвета. – Я указала на чешуйчатый лоскут, всё еще свисавший с маминого когтя. – Это единственное одеяние, оставшееся на мне после того, как заклинание сработало.

– Заклинание? – Дедушка отпрянул назад, его чешуйчатая шея словно удлинилась от ужаса. – Я должен был догадаться! Они обманули тебя и уничтожили. Разве я тебе не говорил, что людям верить нельзя? Бедный мой детеныш…

– Авантюрина, – произнесла мама, и её голос звучал опаснее, чем когда-либо. Он был шипением, которое скользило по воздуху, неся в себе обещание жгучего наказания и мести. Золотые глаза смотрели на меня гипнотическим взглядом, и каждый сантиметр моего тела захотел ей повиноваться. – Скажи, кто это с тобой сделал.

Я тяжело вздохнула.

– Пищевой маг, – ответила я. – Но мстить ему слишком поздно. Он давно ушёл. Кроме того… – Я заскрежетала зубами, пытаясь не произносить неприятные слова, но не смогла сдержаться и мрачно пробормотала: – Он просто защищался, иначе бы я его съела.

Теперь я его хорошо понимала, и это было особенно неприятно.

Мама дёрнула хвостом и отправила на землю огненную струю.

– Я говорила тебе не выходить из горы! Говорила!

– О, мама, – сказала Цитрина своим самым противным голосом. – Авантюрина никогда в жизни никого не слушала. Я всегда говорила, что добром это не кончится. А теперь она уничтожена и сломлена, а всё потому, что вы не смогли держать её в строгости. Если бы вы…

– Хватит! – взревела я, дрожа от ярости. – Просто выслушайте меня, вы все, хотя бы раз в жизни! Выслушайте! – Я смотрела на них, задыхаясь и сжав кулаки. – Я не сломлена. И не уничтожена! Я наконец нашла свою страсть.

– Что? – Все пять драконов выпалили это одновременно, обдав меня волной жара.

Дедушка сказал громче всех:

– Что ты имеешь в виду? Ты нашла своё увлечение? Здесь? – Дым вылетел из его ноздрей, когда он недоверчиво фыркнул. – Ты же знаешь, люди не понимают, что такое настоящая эрудиция. Их крошечные мозги не способны осознать интеллектуальную красоту…

– Прошу прощения… – возмущенно начала принцесса.

Но тут заговорила я, не дав ей закончить.

– У людей есть кое-что получше эрудиции, – заявила я. – У них есть шоколад.

Потом улыбнулась широкой человеческой улыбкой, потому что впервые в жизни мои родные обескураженно замолчали и в недоумении уставились на меня. Впервые в жизни я разбиралась в чём-то, чего не понимала даже моя старшая сестра.

– Просто подождите, – спокойно сказала я. – Я вам всё покажу.

Глава 23

Силке и трое солдат отправились за Мариной в «Шоколадное сердце». Если она и удивилась приходу таких посетителей, то виду не подала. Вместе с Хорстом вся делегация прибыла меньше чем через час. К тому времени огромную площадь перед ратушей полностью освободили, чтобы вся моя семья могла там разместиться. Солдаты, конечно, не ушли – они ждали в ратуше вместе с разочарованными боевыми магами, на случай, если вдруг что-то пойдёт не так. Король и кронпринцесса стояли у входной двери ратуши рядом с лорд-мэром. Лица у них были напряжённые, но весьма учтивые.

Принцессы Софии рядом с ними не было. Она стояла среди драконов и, хмурясь и энергично размахивая руками, спорила с моим дедушкой о достоинствах человеческого интеллекта. Кто мог предположить, что принцесса интересуется старыми пыльными философскими трактатами? Я размечталась о том, чтобы мой брат был здесь и смог принять участие в этих дебатах. Яшме бы это понравилось.

Наконец в дальнем конце улицы появилась Марина, а за ней Хорст и Силке. Шоколатье окинула площадь и всех присутствующих долгим взглядом, пожала плечами и направилась к нам, не меняя привычного выражения лица.

Хорст, Силке и солдаты тащили на спинах закрытые плиты и тяжеленные на вид мешки. Марина несла лишь один гигантский кувшин, завёрнутый в полотенца, чтобы сохранить тепло.

Я точно знала, что внутри.

– Ну что, девочка? – сказала она, когда я подбежала её поприветствовать. Марина бросила взгляд на огромные туловища моих родственников, на их чудесную искрящуюся чешую, потом разглядела короля, кронпринцессу и лорд-мэра, на лицах которых застыли улыбки. – Ты настолько полна решимости, что наконец-то заставишь меня приготовить шоколад для королевской семьи?

– Вы всё-таки пришли, – ответила я и не смогла сдержать ухмылку. – Не замешкались на этот раз.

– Гм-м, – сказала Марина. – Всё это мне порядком надоело. Кроме того… – Её взгляд остановился на мне, став загадочным. – Ты удивишься, узнав, какой смелой я стала, выпив чашку твоего горячего шоколада.

Что-то было в её словах или тоне, от чего у меня зачесалось между лопатками. Что-то такое… но мне было некогда просить объяснений. На нас смотрел сам король.

– Наш шоколатье прибыл! – Он повысил голос, чтобы его было слышно на всей площади, и мои родные повернули громадные головы в сторону Марины. Она решительно прошла мимо них к королю. Рядом с ней шла я, за нами – Хорст. – Мадам шоколатье, наши уважаемые гости, – его величество нервно указал на мою семью, – захотели изведать вкус вашего горячего шоколада. Очевидно, они слышали, что он лучший в городе.

Лорд-мэр издал невежливый звук, похожий на плевок. Его лицо, как не без удовольствия отметила я, побагровело от досады.

– Разумеется! Мы всегда рады служить почетным гостям короля! – Хорст широко поклонился, сначала королю, кронпринцессе, лорд-мэру, затем моей семье и принцессе Софии. Его лицо было гораздо более напряжённым, чем обычно, а белки глаз засверкали ярче, когда он взглянул на гигантских драконов, заполонивших площадь. Но улыбка коммерсанта не покидала его лицо ни на мгновение. – Мы можем начинать?

По приказу короля двое солдат поспешили внутрь ратуши и вытащили на улицу длинный деревянный стол. Затем они помогли Хорсту и Силке опустошить мешки, достать плиты, и разложить роскошные угощенья. На столе появились высокие изогнутые бокалы с шоколадным кремом и серебряные блюдца с шоколадными пирожными. Гигантские блюда были наполнены более-крупным-чем-обычно миндально-шоколадным изысканным лакомством и десертами, которых я никогда прежде не видела. Наверное, Марина изобрела их во время моего отсутствия. Неповторимый густой аромат шоколада поднимался от стола, смешиваясь со звонким осенним воздухом, и все драконы подняли головы, чтобы его вдохнуть. Между тем пять золотистых пар глаз с огромным интересом, не отрываясь, смотрели на угощенье.

Наконец к столу подошла Марина и сняла толстые полотенца, сохранявшие тепло в огромном кувшине для дегустаций. Она поставила сосуд из сверкающего серебра метровой высоты в центр стола и подмигнула Хорсту.

– Видишь? – сказала она. – Не такая уж я глупая, что тащила эту вещицу всю дорогу из Вилленны! – Потом она повернулась ко мне, вытирая руки. – Авантюрина? Не окажешь ли ты честь на этот раз?

О, ещё как окажу!

Я неплохо натренировалась в её кухне и уверенно, двумя руками подняв гигантский тяжёлый кувшин, медленно и осторожно наклонила его. Темный шоколад, от которого струился пар, стал вытекать, наполняя пять пустых чашек, ожидавших тут же.

Аромат горячего шоколада наполнил воздух, и со всех сторон послышалось шипение. Я сделала глубокий вдох и узнала каждый ингредиент: ваниль, мускатный орех и о, да…

– Я подумала, что им понравится, если я добавлю в горячий шоколад много перца чили, – сказала Марина. – Как тебе.

Конечно же, первую чашку я подала дедушке. Затем поставила чашку на землю перед мамой. Я не сводила с неё глаз, и в груди всё сжалось.

– Просто попробуй, – сказала я. – И ты всё поймёшь.

Пожалуйста, пойми, молча добавила я. Я бы не стала унижаться и произносить это вслух. Но и отойти я не могла. Я просто стояла на месте и ждала, не обращая внимания на остальных членов семьи.

Мама долго смотрела на меня сверху вниз. Я узнала этот взгляд и плотно сжала пальцы в кулаки. Это был тот же взгляд, которым она раньше сотню раз смотрела на меня, ожидая ответа на вопрос о том, как сильно я отстаю от других в учёбе.

Он означал, что она очень надеется, что я смогу её удивить, хотя слабо в это верит.

После минутной паузы мама изящно и осторожно опустила свою массивную морду и протянула к чаше длинный раздвоенный язык.

Никто на площади не проронил ни звука. Она слизывала шоколад, снова и снова… и снова, пока чаша не опустела. Мамины глаза широко распахнулись, и она посмотрела на меня с таким выражением, которого я прежде не видела.

– Ты умеешь готовить это? – спросила она.

– Да, она умеет, – ответила Марина за меня. Она стояла у меня за спиной, и я даже не слышала, как она подошла, настолько была сосредоточена на маме. Марина говорила уверенно и спокойно, а её рука решительно легла мне на плечо, удерживая меня на месте. – Скажу больше, она лучший подмастерье из всех, что у меня были.

– Авантюрина? – удивлённо вскрикнула Цитрина. – Но!..

Её голос оборвался, когда мамин хвост предупреждающе дёрнулся, отправив гулять по площади облако пыли.

– Тихо! – приказала мама моей старшей сестре, впервые на моей памяти. – Попробуй свой шоколад.

Цитрина прищурилась. Но когда я поднесла ей чашу, она мгновенно опустошила её.

Это было самое чудесное мгновение в моей жизни. И когда я посмотрела на младшую принцессу, её улыбка подсказала мне, что она меня прекрасно понимает.

Моя семья быстро расправилась со всеми деликатесами, которые Марина принесла из «Шоколадного сердца». Огромный стол опустел. Силке проследила за тем, чтобы королевская семья тоже всё попробовала и прислуживала им с почтением. Король съел шоколадное пирожное с явной признательностью. Брови кронпринцессы поднимались всё выше по мере того, как она одно за другим отправляла в рот три шоколадно-миндальных печенья. И что-то похожее на блаженство я разглядела на лице принцессы Софии, когда та медленно выпила чашку горячего шоколада, смакуя каждый глоток.

Лорд-мэр, конечно, заявил, что не голоден, но, поймав на себе многозначительный взгляд короля, передумал. Угрюмое выражение его лица, когда он ложкой соскребал со стенок бокала последние, едва заметные пятнышки шоколадного крема, принесло мне больше удовлетворения, чем любые аплодисменты.

Дедушка опустошил свою последнюю чашу и вздохнул, пустив по площади волну тепла и приведя в движение моё коричневое платье.

– Ну… – Он снисходительно посмотрел на меня, и тонкая струйка дыма беззаботно выползла из его ноздрей. – Судя по всему, детёныш, ты совсем неплохо провела без нас время.

Тётя Изумруда добавила:

– Очень полезно иметь в семье того, кто сможет готовить нам это!

– О, да, – согласилась тётя Турмалина. – Восхитительно полезно.

– Но я не собираюсь к вам возвращаться, – заявила я. – Вы ведь это понимаете, правда?

Дедушка прищурился и осторожно опустил морду.

– Может, ты и утратила свой истинный вид из-за того, что тебя обманули люди. – Его голос понизился до рычания, и уголком глаза я заметила, как вздрогнул король. – Но ты всё ещё наш детёныш, и мы должны тебя оберегать. Думаешь, мы оставим тебя здесь, беззащитную, среди незнакомцев?

– Теперь это моя территория, – уверенно сказала я. – И они мне не незнакомцы. И не так уж сильно они отличаются от драконов. Лишь самую малость.

Король многозначительно прокашлялся и выступил вперед.

– Э… как бы ни были мы счастливы, что вам понравилось в нашем городе, юная леди, но нам бы не хотелось… то есть… если ваша семья действительно желает…

– Нет, – резко сказала мама. – Ей не нужно возвращаться.

На этот раз вздрогнула одна я. Спустя мгновение я подняла подбородок и состроила свирепую мину, заглушив боль и напомнив себе, что именно этого я и добивалась.

– Отлично, – натянуто сказала я. – Знаю, я ведь никогда не соответствовала твоим ожиданиям.

– Девочка моя… – Мама вытягивала над площадью свою длинную, искрящуюся золотисто-голубую шею, пока её глаза не оказались напротив моих. – Ты хоть раз слушала меня по-настоящему? Я всегда хотела, чтобы ты нашла свою страсть. Теперь, когда ты её наконец нашла, как могу я поступить так жестоко и лишить тебя всего этого?

Ох. Внезапно в своём горле я ощутила комок.

– Так ты не сердишься? – пропищала я. – И не разочаровалась во мне? Правда?

Она покачала массивной головой, но её глаза продолжали смотреть в мои.

– Ещё никогда в жизни я никем так не гордилась.

Моё горло сжалось окончательно.

Марина заговорила у меня из-за спины, глядя прямо в глаза моей маме, пока я пыталась побороть предательски наворачивающиеся слёзы.

– Не беспокойтесь, – сказала Марина, – мы о ней позаботимся.

– Вы действительно думаете, что мы оставим её без всякой защиты? – снова во всё горло зарычал дедушка. – Если нам всё же придётся оставить нашего детёныша в этом городе, с этого дня мы начнём пристально за ним следить.

– Начнёте следить? – Король побледнел, а его голос стал похож на писк.

– Разумеется. – Дедушкин хвост опасно дёрнулся. – Если хоть одна вражеская армия вздумает на вас напасть, она быстро передумает, как только окажется на расстоянии сотни километров от нашего детёныша. Это я вам обещаю!

– О, о! – Король быстро заморгал. – В таком случае, – его губы растянулись в сияющей лучезарной улыбке, – тогда мы более чем счастливы подружиться с вашей семьёй!

– Разумеется. – Кронпринцесса холодно улыбнулась, бросив оценивающий взгляд на замечательно оснащенные для боя тела моих родных. – Думаю, мы можем вам гарантировать, что ваш… э… детёныш будет окружён заботой в её новом доме, под нашей личной королевской защитой.

– Кхе-кхе. – Силке деликатно прочистила горло. – Вы хотите сказать, в том случае, если дом «Шоколадное сердце» не будет закрыт и из-за травли и наговоров Марине, Хорсту и Авантюрине не придётся бежать из города?

Все драконы разом повернули головы и уставились на неё. Воздух наполнился сдержанным рычанием.

– О чём ты говоришь? – спросил дедушка. – Закрыт? Травля? Наговоры?

– Нет! – Король выступил вперёд, отчаянно размахивая руками. – Ха-ха. Нет-нет-нет. Тут совершенно не о чем беспокоиться, дорогие мои… друзья. Как, ради всего святого, «Шоколадное сердце» может закрыться, если там делают лучший шоколад в городе? Да, в прошлом, возможно, были допущены некоторые ошибки, но, – он гордо выпятил грудь, – с этого самого мгновения кафе будет находиться под моим личным патронажем, а никакой другой шоколадный дом этим похвастать не сможет! Если честно, я считаю, что в скором времени «Шоколадное сердце» станет самым успешным шоколадным домом в городе, и самым лучшим!

– Мм-пф. – Лорд-мэр издал приглушённый стон.

Кронпринцесса повернулась и посмотрела на него долгим взглядом.

– Так что же, лорд-мэр? – мягко спросила она. – Не хотите ли и вы заверить в этом наших новых союзников?

Его плечи обвисли, грудь резко поднялась и упала, и даже его большая шляпа, казалось, удручённо вздохнула. Но он улыбнулся нам всем болезненной улыбкой и произнёс:

– Конечно, «Шоколадное сердце» будет пользоваться нашей безоговорочной поддержкой.

– Отлично, – прошипела мама. – Мы сами сможем в этом убедиться, поскольку с этого дня будем регулярно вас навещать.

При этих словах лицо короля позеленело, и он постарался ослабить бант на шее. А вот глаза кронпринцессы хитро засверкали. Она выступила вперёд и начала говорить что-то о торговых соглашениях и коридорах безопасности. Вскоре она и Цитрина вступили в долгие и исключительно вежливые дебаты, мама и дедушка слушали их очень внимательно, а тёти перешёптывались на своем языке, понять который еще никому не удавалось.

Я стояла в стороне вместе с Силке и Мариной, с удовлетворением глядя на происходящее.

– Я точно знаю, о чём будет говориться в моей следующей листовке. – Силке выставила вперёд руки, будто обрамляя лист бумаги. – «Шоколадный дом, который спас город! Шоколад настолько хорош, что растопил даже драконье сердце!»

Марина закатила глаза.

– Ну и чепуха, – проворчала она, но потом снисходительно улыбнулась нам обеим. – Надеюсь, вы готовы отправиться домой, – сказала она. – Нас ждёт много работы.

Когда час спустя мы вернулись в кухню «Шоколадного сердца», первым, что я увидела, был тот самый кувшин горячего шоколада, который я приготовила с утра. Он до сих пор стоял на столе. Я подхватила его и понесла к раковине.

– Подожди, – сказала Марина у меня за спиной. – Ты разве не собираешься вначале попробовать? Шоколада хватит еще на две чашки, даже больше.

– Но он уже остыл, – пожала плечами я. – Разве меня это чему-то научит?

– По-моему, – Марина изучающе посмотрела на меня загадочным взглядом, – нам всем предстоит еще многому научиться. Вот о чём я подумала. – Она кивнула в сторону Силке. – Помнишь, о чём она раньше трещала дни напролет?

– Прошу прощения! – возмутилась Силке, с размаху упав на стул. – Я никогда в жизни не трещала! Да, я часто много говорю, но это интересно и…

– О горячем шоколаде Авантюрины, – прервала её Марина. – Что именно благодаря его вкусу тебе захотелось, чтобы это место процветало, хотя ты уже собиралась отсюда уходить.

– А, это… – Силке пожала плечами и засунула руки в карманы. – Ну да, это совершеннейшая правда.

– Гм-м. – Марина повернулась ко мне. – То же самое почувствовала и я, когда выпила тот первый горячий шоколад – хотя мне и без того хотелось спасти наш дом. Хорст был в диком восторге от твоих шоколадных пирожных, хотя они подгорели так сильно, что по вкусу должны были напоминать золу. Оглядываясь назад, я понимаю, что и мне нужно было их попробовать. Потому что…

Она указала на кувшин с шоколадом.

– Сегодня я выпила чашку этого горячего шоколада, – сказала она. – Признаюсь, перед этим я ощущала полное отчаяние. Семья драконов собиралась спалить город. Мы были в шаге от того, чтобы потерять наш шоколадный дом. А хуже всего то, что мне пришлось использовать низкопробный рецепт шоколадного крема, просто чтобы осчастливить нашего парня. – Она повела плечом в сторону дверного проема, в котором стоял Хорст.

– Кхе-кхе, – прокашлялся Хорст, осуждающе покачав головой. – Это был не низкопробный рецепт. Мне он понравился!

– Как я и говорила. – Марина скрестила руки на груди. – Но потом я попробовала этот горячий шоколад. Сделав два глотка, я вдруг почувствовала такую уверенность, какой не ощущала ни разу в жизни – а поверь мне, это о чём-то да говорит. Я знала: я смогу сделать всё, что захочу. И, когда за нами пришли солдаты, знала, что смогу приготовить даже для короля. Я нисколько не нервничала.

По моей спине пробежала дрожь.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что я хочу сказать, – решительно продолжала она, – так это то, что мне было бы очень интересно узнать, о чём ты думала, когда готовила тот горячий шоколад.

– Я… я… – Я покачала головой, напрягла память, и перед глазами всё поплыло. Казалось, что всё это происходило очень, очень давно. – Я думала о том… что могу быть кем захочу. Драконом и девочкой. Сразу. Одновременно.

– Мм-м, – покачала головой Марина. – Примерно это я и предполагала. – Она сняла фарфоровую чашку с одного из многочисленных крючков, которые рядами висели на ближайшей стене, и протянула ее мне. – Налей себе чашку. Но выпить это тебе лучше на улице, на всякий случай.

Я взяла чашку из её рук. В голове у меня шумело.

Как сквозь туман я слышала голос Силке, как она что-то возбуждённо рассказывала рядом со мной, пока я наливала себе шоколад, но я не могла разобрать ни слова. Я не могла даже думать. Не хотела думать. Я боялась, что мозг начнёт вникать в слова Марины. Я боялась поверить…

Словно замороженная, с куском льда вместо мозга, я вышла из кафе через распашные двери, крепко держа в руке полную чашку шоколада. Я распахнула входную дверь «Шоколадного сердца», и меня окутал зябкий вечерний воздух. Вечно загруженные улицы были непривычно пусты. Может быть, люди продолжали прятаться под мостами или в своих жилищах, ожидая вести о том, что теперь они в безопасности.

Я радовалась, что меня никто не видит.

Но я не позволяла себе думать о причинах этого состояния и просто поднесла чашку к губам, чтобы попробовать прохладный, сладкий, пряный шоколад. Затем одним длинным глотком выпила весь до конца.

Чили взорвал все мои чувства, во рту вспыхнул пожар.

Глаза закрылись. По телу пробежала волна тёплой, чистой уверенности. От удивления я раскрыла рот.

Всё было правильно. Это была я. Как я могла в этом сомневаться?

И ещё: неужели это сидело во мне так долго и ждало своего часа?

Я откинула голову назад и взревела от радости. Мои крылья по бокам вырвались на свободу, широкие, сильные и совершенные, как никогда. На пальцах стремительно выросли когти, и я вся прорвалась наружу, внезапно став такой огромной снаружи, какой я всегда ощущала себя изнутри.

Меня окружило тепло. Я наполнилась силой.

Согнув длинные острые когти, я открыла глаза и посмотрела на свою вторую семью. Хорст наблюдал за мной сквозь витринное окно, выпучив глаза и раскрыв рот. Силке стояла рядом, раскачиваясь на каблуках и счастливо хохоча.

– Авантюрина! – крикнула она. – Ты огромная!

Стоя на пороге открытой двери «Шоколадного сердца», Марина радостно улыбнулась мне и кивнула.

– Ну? – сказала она. – Как насчёт остального? Дракон и девочка, одновременно, помнишь?

Ой. Я едва не забыла про это желание, которое сидело внутри меня, чёткое и светлое. Я закрыла глаза, сосредоточилась…

И вот они снова на месте, стоило мне на них взглянуть: маленькие человеческие пальцы.

С драконьими когтями хлопотать на кухне мне было бы несподручно.

Восторженно прыгая на месте, Силке схватила меня за руку. Две недели назад я бы поспешила высвободиться, а теперь крепко сжала её ладонь. При взгляде на Марину я вспомнила маму, которая уже планировала свой следующий визит в город, и меня захлестнуло счастьем.

Теперь у меня новый дом. Но и старый я не потеряла, потому что пищевой маг сумел передать мне гораздо больше, чем хотел, в тот первый миг превращения, наполненный ужасом и паникой. Теперь крылья готовы были появиться в любой момент, когда мне этого захочется.

Радость меня переполняла, и сдерживаться не хватало сил. Но я была драконом и девочкой – достаточно сильной, чтобы всё это перенести.

Хорст покачал головой, улыбнулся, вышел из кафе и присоединился к нам. Обняв одной рукой Марину за плечи, другой он указал на окна домов нашей улицы, которые вдруг разом открылись, а из них за нами следили онемевшие от шока соседи.

– Честно говоря, – сказал он, – я подозревал, что эта неделя станет очень интересной в истории нашего шоколадного дома. – И добавил: – Думаю, пришло время нанять ещё работников.

Глава 24

– Это нечестно! – заявил Яшма. Прошло шесть недель, он произнёс это не в первый раз, и я знала, что не в последний.

Каждый раз при этих словах я трепетала от сдержанной радости.

Он со вздохом слизал с морды остатки горячего шоколада и улёгся на груду золотых монет, отчего они посыпались на пол пещеры.

– Тебя люди даже никогда не интересовали, не то что меня! – проворчал он. – А теперь ты можешь быть человеком каждый раз, когда тебе этого захочется. А мама не разрешает мне даже навестить тебя в городе! Говорит, что она до сих пор не уверена, что это безопасно.

– Это безопасно, – сказала я. – Поверь мне. Члены королевской семьи стараются нас не расстраивать, ведь теперь их город охраняет семья драконов. Все остальные королевства им завидуют. Наверное, это и для торговли выгодно.

– Гм-м. – Яшма угрюмо поскрёб когтями груду монет. – У этой твоей принцессы Софии есть несколько интересных теорий о различиях между эрудицией дракона и человека. Было бы здорово поговорить с ней на эту тему лично, а не писать всё время письма.

– Если захочешь, я всегда смогу превратить тебя в человека, на день или два, – предложила я. – У меня такие превращения получаются всё лучше.

Тут я застыла, вспомнив, какой на самом деле ужасный из меня пищевой маг. Хорошо ещё, что Марину это не волнует до тех пор, пока я не начну лениться и применять магию в её кухне.

Но этого не произойдёт никогда. Теперь-то я знала, на что способна, и это заставляло меня работать ещё усерднее, учиться управлять собой. Я твёрдо знала, что никогда и никого не превращу против воли, так, как превратили меня несколько недель назад.

Силке уверяла, что рада была стать моей первой жертвой. В конце концов, решение поддержать наш шоколадный дом принесло ей в последние недели шоколада больше, чем обычные люди съедают за всю жизнь. К тому же, став новой помощницей Хорста, она выторговала себе совсем неплохое жалованье, хотя и повторяла, что это будет лишь частичная занятость, – усидеть на месте весь день она не могла. Но каждый раз, когда она появлялась в шоколадном доме, Силке превращалась в чудесную официантку, а благодаря её рекламным листовкам посетителей в нашем кафе с каждым днём становилось всё больше.

Так что… нет, я не чувствовала себя виноватой за то, что сделала со своей первой настоящей подругой. И я научилась быть очень осторожной.

Но брату знать об этом необязательно, правда же? Прикусив язык, я ухмыльнулась и приторно-сладким голосом сказала:

– Если только я случайно не превращу тебя в слизня. Вдруг подумаю не о том, пока готовлю для тебя горячий шоколад. Хотя если я это сделаю, – невинно глядя ему в глаза, я незаметно попятилась в сторону и напряглась, готовая к отпору, – разве это что-то изменит?

– Арр-г. – Выпустив из пасти клуб дыма, Яшма прыгнул на меня.

Но я увернулась.

Как я и надеялась, брат неловко приземлился на груду самоцветов, которая возвышалась прямо за тем местом, где мгновение назад сидела я. Вскочив на лапы, он чихнул, заревел громче обычного и, мотая головой и извергая дым, бросился мне вдогонку.

Вскоре в шуточной борьбе мы уже катались по земле, взметая в воздух диадемы и бриллианты.

– Дети! – Мама с тяжёлым вздохом вползла в пещеру, протискивая сверкающее тело сквозь узкий лаз. – Неужели я никогда не смогу со спокойным сердцем оставить вас двоих наедине? – Укоризненно покачав головой, она опустила на пол то, что держала в лапах. – Вот. Мы поохотились и принесли вам пищу.

Отпустив Яшму, я бросилась пировать. Он схватил добычу за один конец, я за другой, и мы ухмыльнулись друг другу, принявшись с удовольствием поедать великолепное мясо.

Конечно же, это был не человек! У моей семьи по этому поводу появилось новое правило. Теперь людей не обязательно было избегать всегда, но поедать их категорически запрещалось.

Драконы всегда защищали свои семьи.

Спустя час настало время уходить. Одним когтем я подцепила кувшин для горячего шоколада, а на другой повесила мешок, в котором приносила шоколадные лакомства для моей семьи.

– Будь хорошей девочкой, – сказала мама, когда я выходила из пещеры, и посмотрела на меня самым суровым взглядом. – Сделай так, чтобы мы тобой гордились, и не забудь: мы ждём тебя здесь в следующий послеполуденный отгул!

– Не забуду, – ответила я. – Обещаю.

Когда я карабкалась вверх по длинному тоннелю, ведущему из горы, Яшма крикнул мне вслед:

– Не забудь передать принцессе моё письмо!

Я выбралась на свежий воздух, где меня ждал дедушка. Он безутешно покачал головой:

– О, детёныши мои. До чего вы докатились…

Как и всегда, он выставил вперед массивную переднюю лапу, и я счастливо прижалась к его тёплой чешуйчатой груди. Дедушка обнял меня передними лапами, и я почувствовала себя в полной безопасности.

Спустя мгновение его огромные крылья уже бились о воздух. Начинало смеркаться. Мы взлетели в холодное, прозрачное небо, паря высоко над склоном горы, и взяли курс на Драхенбург.

Через несколько лет – то есть лет через тридцать, если мама наконец согласится, – я смогу летать сама, из города до нашей горы и обратно. Возможно, мне стоило бы возмутиться по поводу долгого ожидания. Раньше меня дико раздражало то, что мне не позволяли летать самой. Но теперь, после всего, что мне пришлось пережить…

Как же приятно было смотреть вниз на деревья и склон горы из безопасного укрытия в дедушкиных лапах! Тьма надвигалась на нас, а его огромные сильные крылья уверенно рассекали воздух. Признаюсь, глядя на каменистый склон горы, где моя жизнь изменилась навсегда, я подумала: если бы снова встретить того пищевого мага-обманщика…

Конечно, я бы не стала его благодарить. Ведь я – дракон, а не червяк! Но и не сожгла бы. Потому что ни за что на свете не поменяла бы свою нынешнюю жизнь и не рассталась с тем, что у меня есть.

Совсем скоро дедушка снова высадит меня на городской площади, ближайшей к «Шоколадному сердцу». Перед его прибытием её всегда расчищают. Я провожу его и снова останусь без свой семьи, но это не повод грустить. Я знаю, что вернусь к родным в следующий послеполуденный отгул, ровно через семь дней. А тем временем…

Мм-м. Закрыв глаза, я уже представляла, что ожидает меня в кухне «Шоколадного сердца», когда поздно вечером я войду в дом в облике человека.

Запах поджаренных какао-бобов наполнит воздух, и Марина будет стоять у плиты, готовая научить меня новому рецепту.

Отдыхая в дедушкиных когтях и пуская из носа счастливые колечки дыма, я думала о шоколаде всю дорогу домой.

Благодарности

Большое спасибо моему старшему сыну за то, что однажды он попросил меня рассказать о «девочке-драконе с шоколадным сердцем». За то, что всё это время рисовал дюжины чудесных книжных обложек мне на выбор и с воодушевлением обсуждал со мной эту историю, когда мы сидели в нашем любимом кафе и ели шоколадные пирожные. Мне нравится рассказывать тебе истории! И я с нетерпением жду, когда ты поделишься с миром своими собственными.

Спасибо обоим моим сыновьям за то, что поделились со мной своей любовью к драконам и расширили мои знания о них. За то, что помогали мне бороться с нашим буйным принтером, пока он наконец не выплюнул несколько рабочих копий для редактуры. Благодаря вам, мальчишки, я смеялась и наслаждалась процессом – и вовремя успела с редактурой. Фуф!

Большое спасибо всем вам, кто читал первые еще сырые главы «Девочки-дракона с шоколадным сердцем» и подбадривал меня: Патрик Сэмфайр, Дженн Риз, Дева Фаган, Рене Сирз и Бет Бернобич. Не могу выразить словами, друзья, как много значила для меня ваша поддержка! Также я безумно благодарна тем, кто рецензировал и критиковал готовую рукопись, частично или полностью. Йинг Ли, Патрик Сэмфайр, Дева Фаган, Р. Дж. Андерсон, Сьюзи Дэй, Дэвид Бёрджис, Лаура, Флоранд, Дженн Риз и Триша Салливан, я так ценю вашу помощь!

Очень многим я обязана своему чудесному агенту, Молли Кер Хоун. Я благодарна ей за то, что она верила в мою книгу и в меня, за то, что дала мне прекрасные советы перед выходом книги в свет, и за то, что так красиво её продала. Спасибо тебе, Молли! Всего шоколада в мире не хватит, чтобы я смогла выразить тебе свою благодарность и признательность.

Огромное спасибо моим чудесным издателям, Эллен Холгейт и Саре Шамвэй, за то, что предоставили Авантюрине замечательный дом в «Блумсбери» и за то, что помогли мне рассказать её историю наилучшим образом. Я так благодарна вам за умную, вдумчивую и тщательную редактуру и за огромную помощь в мозговых штурмах. Большое спасибо Викки Лич за отличные организаторские способности (и отменное знание шоколада).

Я безмерно благодарна Талии Бейкер за тщательное техническое редактирование рукописи, Хелен Вик за управление процессом издания и за чудесные музыкальные рекомендации.

Огромное спасибо «Королевскому литературному фонду». Без его щедрой поддержки я бы никогда не смогла написать эту книгу.

И, как всегда, огромное спасибо моему мужу, Патрику Сэмфайру, за то, что поддерживал меня на каждом шагу моего пути, и за то, что готовил для меня лучший в мире горячий шоколад. Мне так повезло, что я с тобой!

Примечания

1

Старинное ручное огнестрельное оружие.

2

Инаугурация – церемония вступления в должность.

Content

Стефани Бёрджис
Девочка-дракон с шоколадным сердцем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Благодарности

Примечания