Андрей Архипов

Второй Хранитель

Глава 1

Плохое утро

«Пиу-пиу-пиу…» – тихо загудел на столике мобильный телефон. Макс вылез из-под одеяла и осторожно, стараясь не тревожить спящую супругу, проследовал на кухню и плотно прикрыл двери.

– Привет, дружище! Денег хочешь? – загремел в трубке голос его друга и напарника Сергея.

– Гы… Привет, Серега. А давай я Ленку разбужу, и ты у нее спросишь? А то еще неделя отдыха, и она меня на работу выгонит устраиваться.

– Ты что, сдурел, братан? Куда устраиваться, жизнь только начинается!

В голосе говорившего слышались нотки торжества, и Максим уже не сомневался, что тот нашел реального клиента.

– Давай, Сережа, не томи. Что за тема? А то мне уже бензин покупать не на что, а Ленка грозится сигареты перестать покупать.

– Значит, так. Кафе «Оазис» в центре знаешь? Рядом с магазином «Спорттовары».

– Конечно, знаю. Только оно вроде закрыто уже с месяц.

– Ну да, закрыто. Его один армянин выкупил, Гариком зовут. Магазин в нем мутить собрался, и наша задача – облагородить подсобку стеллажами. Там еще перила надо и козырек над дверью.

Максим нервно сунул в зубы сигарету, чиркнул зажигалкой и пододвинул пепельницу.

– Та-ак… Насколько серьезен Гарик и какова цена вопроса?

– Гарик вполне серьезен, аванс без возражений выдал. Так что если совсем прижало, обращайся, могу на жизнь подбросить. А цена вопроса? Уголка на стеллажи уйдет не меньше двухсот метров, работаем по цене металла, как обычно. Вот и считай…

– Добре, Серый, добре! Когда начнем?

Максим нервно заерзал по табуретке и краем глаза засек бесшумно вошедшую Лену. Она стояла у дверей в одной ночнушке и внимательно вслушивалась в разговор. Макс встретился с женой взглядом, улыбнулся и врубил громкую связь на телефоне. На всю кухню загремел бодрый голос друга:

– А начинаем, братан, прямо сейчас, можешь собираться и выезжать. Но в деле имеется нюанс.

– Какой еще нюанс? – медведем рявкнул Макс.

Предстоящая работа оказалась настолько кстати и так его воодушевила, что разум категорически отказывался воспринимать возможный негатив.

– Да там электрики прежним хозяевам свет за неуплату отключили, а Гарик с электросетями пока не договорился. Слишком большая сумма долга набежала, и скорей всего судиться будут. Так что готовь, брателло, генератор. Как там твоя «Ямаха», еще бодрая?

– «Ямаха» бодрая, вот только за чей счет банкет? Ты представляешь, сколько она горючки слопает?

– Не переживай, дружище, бензин армянский, оговорено. Канистра двадцать литров на день, хватит?

– Да вполне хватит, еще и себе вымутим, – приободрился Макс, и Серега поставил громким смехом точку в разговоре.

В дверном проеме улыбалась и грозила мужу кулачком заспанная Ленка.

Его жена Сереге приходилась родственницей, он их и познакомил в свое время. Улыбчивый веселый парень девушке понравился, и «конфетно-букетная» прелюдия не затянулась. Уже через неделю Максим переехал к ней с вещами и ружейным сейфом. Ленкав активе имела чудную трехлетнюю дочурку, трехкомнатную квартиру в районе железнодорожного вокзала города Архангельска и твердое желание создать новую семью после недавнего развода.

У Максима не было своей квартиры, но он владел уазиком-«буханкой», битком забитым инструментом гаражом и комплектом ружей, украшением которого считалась нарезная «сайга». Выезжали за город они с Серегой регулярно, выходные проводили на природе и никогда не ставили себе задачу настрелять побольше дичи. Главное – шум ветра в соснах, таежный дым костров и крутые парни с нарезными пушками. Да, они в курсе, что в лесу водятся различные зверушки, но пусть зверье живет и размножается, а стрелять можно и по мишеням.

Вот с такой ребята жили философией, но не давал расслабиться ударивший по стране кризис. Выезды на природу – с пострелушками – стоили определенных денег, жены с детьми желали кушать и одеваться, а с заказами в последнее время обстояло совсем плохо. Еще недавно их летучий дуэт сварщиков не знал отбоя от клиентов, и Серега выстраивал в очередь желающих. Но то было раньше. Тучные времена ушли вместе с курсом доллара «по тридцать», а финансирование городских организаций было сильно урезано.

Последний год Серега сражался с конкурентами за каждого заказчика, а Макс ушел в депрессию, без конца перебирая и смазывая любимую «сайгу». Он уже в поисках сварочных вакансий начал просматривать сайты предприятий, но появился Гарик. Веселый армянин, плевавший на все кризисы и на холодную архангельскую осень, разогнавшую мокрым снегом и дождями последних их клиентов.

Гарик, невзирая на дождливую погоду, нервно подпрыгивал у входа «на объект», куда напарники подъехали почти синхронно. Макс на своей «буханке» и Серега на видавшем виды «Логане».

– Прывет, рибята, гиниратар взяли?

– В машине генератор, я – Макс, – представился Максим, пожимая волосатую с тыльной стороны ладонь.

– А что там у тебя за свет внутри? – перебил Серега, указывая на смутные отблески в торговом зале.

– Там таджик стенка в зале штукатурит. Я ему лампа кирасиновый купил. Таджик берите – памагать будет, он у меня на зарплат сидит. Только болгарка в руки не давайте, а то таджик савсем тупой – атрежет ногу. Рибят, надо стилаж варить быстрее, у меня товар в гараже мокнет.

Друзья тем временем, не слушая причитаний Гарика, осматривали фронт работ и прикидывали, с чего начать. Закончив, они перенесли из «буханки» инструмент в подсобку, запустили генератор и подключили от него две лампочки. Сразу стало веселее.

– Гарик, давай деньги, за уголком поедем. Отчет с нас – с квитанцией и чеком, – обратился Серега к хозяину будущего магазина и нервно взглянул на часы.

Попасть на металлобазу в обеденный перерыв не улыбалось.

– Дэньги дам, но ви еще жилезный дверь в подсобка сделайте.

– Не понял? Там же есть двери железные.

– Там дверь плахой, слабый. Ви мне хароший двэрь варить, мощный.

– Так тебе дверь в первую очередь или стеллажи?

– Стилаж не будет – куда товар ложить? Товар на стилаж положу – ночью дверь пинком сломают и товар утащат. И двэрь нада, и стилаж нада. Все нада, и бистро.

Ну куда в таких раскладах без таджика? Коренастоговостроглазого Сухроба пришлось выкупить у Гарика по цене восемьсот рублей за день с кормежкой. Максим немедленно забрал его с собой на металлобазу, грузить и резать по размеру уголок. Серега остался ломать старые двери и расчищать плацдарм для новых. Работа закипела…

Разумеется, никакую дверь они поставить не успели. Вечером подсобка, в сторону улицы, зияла пустым проемом, а внутри помещения лежали куча нарезанного уголка для стеллажей, сваренная дверная рама и гора инструмента, который не хотелось увозить домой до окончания работы. Макс с Серегой не сговариваясь посмотрели на Сухроба, и тот, блеснув зубами, попросил их привезти пару одеял. Одеяла не привезли – привезли спальник. Хороший теплый спальник, слегка пожженный таежными кострами. А также примус, котелок, электрочайник и домашнюю еду, с восторгом воспринятую таджиком. Убедившись, что за сохранность инструмента и материала теперь можно не переживать, друзья разбежались по домам.

Так как Максим с Леной еще не полученные деньги уже расписали по статьям расхода, Макс завел свою «буханку» в семь утра. Серега оказался не готов в такую рань поддержать трудовой энтузиазм напарника и пообещал подъехать ближе к девяти. Но – ничего страшного, можно начать работать без него, с Сухробом. Он с таджиком познакомился еще вчера, и парень оказался вовсе не тупым, как его представил Гарик. Максим не сомневался, что они сработаются, и спешил добраться до объекта, но погода… Погода совсем не радовала, даже учитывая осень.

Со стороны Северной Двиныпо улицам тянулись языки тумана, и чем ближе он подъезжал к объекту, тем туман густел сильнее. Видимость упала, машины останавливались, создавая пробки, и отчаянно сигналили. Ехать в таком темпе не выдерживали нервы, и Макс решил прорываться напрямик – дворами. Эта часть города ему была знакома, и он не сомневался, что до места доберется.

Ехал хоть и медленно, зато без остановок, и почти добрался, но тут резко погасло уличное освещение, и одновременно с наступившей темнотой в ноздри ударил запах горелых проводов. Максим, чертыхаясь, резко затормозил, остановился и полез осматривать машину.

С виду все в его «буханке» работало как надо. Он открыл капот, внимательно осмотрел проводку, проверил работу фар и габаритов. Странно. Запах никуда не уходил и стал еще противней – его начало поташнивать. Дальше ехать побоялся – свет фар упирался в плотную белесую стену тумана метров через десять. Отчаянно ругаясь и понимая, что нарывается на конфликт с жильцами, Макс сдал задом и припарковался на газоне, умудрившись опрокинуть мусорный контейнер. Как хорошо, что инструмент оставлен в магазине, а не в кузове его машины! Он забрал объемистый пакет с продуктами, запер кабину и двинул в сторону «Оазиса», стараясь перебить кисло-сладкий привкус сигаретным дымом.

А город пробуждался, но как-то необычно нервно. Вокруг темно, сыро, от проклятого тумана ничего не видно, и этот запах… Неподалеку истошно орал кот, ругались люди, и отовсюду отчаянно сигналили машины. Плохо понимая, зачем он это делает, Максим достал из сумки острую как бритва выкидуху и переложил в карман рабочих брюк. Переложил на всякий случай – пусть будет рядом. Мелькнула мысль о Сереге, что тому не прорваться через туман, и рука сама потянулась за мобильником.

Но что такое? Связи тоже нет, и этот факт поразил Макса сильнее, чем отсутствие уличного освещения и черные окна домов. Он вообще не помнил, когда сотовая связь в последний раз отказывала, и удивленно таращился на пустую шкалу в верхнем уголке дисплея. Ну, это вообще ни в одни ворота! Надо поскорей добраться до объекта и взбодрить организм ударной дозой кофе. У них есть электрочайник и автономный генератор с нормальной работающей розеткой.

Хррясь! Неведомая сила мощно ударила сзади в левое плечо, и он упал, обдирая колени и подушечки ладоней об асфальт.

– Эй, придурок! – крикнул запоздало Максим исчезающей в тумане спине толкнувшего его мужика.

Спина на секунду замерла, но быстро набрала ход и растворилась в молочных рваных хлопьях. «Вот скотина! Сшиб с ног сзади и не остановился. Мог хотя бы помочь встать, животное!» – бешено колотилось в голове, а рукина ощупь собирали рассыпавшиеся продукты. Он встал, отряхнулся и торопливо пошел, стараясь не споткнуться и не упасть еще раз, но прошел совсем недалеко. Впереди, похоже, бушевала драка.

Тот самый, сбивший его с дорожки дядька, которого он узнал по крупным габаритам и синей куртке, размашисто отбивался от двух крепких ребят, и отбивался весьма ловко. Настолько ловко, что еще надо разобраться, кто кого тут избивает. Рядом с дракой, прямо на асфальте, сидела и ее причина. Девчонка в порванных колготках плакала и тихо подвывала, обхватив голову руками. Максиму все стало понятно. Этот двухметровый гоблин вслед за ним снес с дороги девушку, за которую вступились сопровождающие ее ребята. Понимание ситуации вызвало ярость, Макса накрыло, он отбросил в сторону пакет и рванул в гущу событий.

В юности не так часто, но драться приходилось. Его улица носила имя Розы Люксембург и именовалась в молодежных кругах «Розочкой». Они враждовали с «Комсой», «Сульфатом» и довольно далеко распложенным «Привозом», на котором он имел честь проживать в данный момент с Ленкой. Макс не был драчуном и хулиганом, но сейчас вбитые с детства боевые навыки поднялись мутной волной, отключили разум и бросили в атаку.

– Вали его, ребята! – Боевой клич уличных бойцов завяз в тумане, и ботинок сварщика врезался в монументальное колено гоблина с внешней стороны.

Тот, рубанув пудовым кулачищем воздух, завалился набок, и Максим догнал вторым пинком коротко стриженную голову. Ободренные помощью третьей силы, парни воспрянули духом и принялись ловко запинывать поверженного, не оставляя тому шансов. Драка быстро переходила в избиение, но сидевшая на асфальте девчонка дико закричала, и Максиму показалось, что ему на голову вылили ведро воды.

– Все, мужики, хорош! Уймитесь, хватит!

Одного он оттащил за шкирку и повис на его друге, не давая тому драться. Ребята остановились и замерли, готовые в любой момент продолжить.

– Да что с вами такое, мальчики?! Озверели и с ума сошли?! Ну что это за утро, ы-ы-ы-ы!.. – провыла сидящая на земле девчонка, и Максу стало так стыдно, что он покраснел в первый раз за много лет.

А ведь она права, подобной ярости он за собой не помнил. Мелькнула мысль, что не упади мужик на землю, он бы не раздумывая достал нож. Ну что за день такой выдался! Обычно по утрам людям не до скандалов, все спешат и озабочены, а вот сегодня – как с цепи сорвались. И на дороге сплошные аварии и драки…

Максим подошел к шевелящемуся на земле дядьке, заглянул в глаза – и отшатнулся. Откуда у того такая злоба, неужели не понимает, что сам первый начал драку? Лицо все перекошено, безумный взгляд и губу нервно покусывает. Такой дел натворит точно…

С ребятами прощание вышло скомканным. Всем было неудобно, все прятали глаза и отворачивались. Пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны, не оборачиваясь. Плохое, очень плохое утро! К головной боли добавился крупный озноб – он, кажется, заболевает.

Глава 2

Сварочные навыки

Дальнейший путь Максим прошел без приключений, но не психи на его пути закончились, а скорее он начал проявлять осмотрительность и осторожность. Сумасшедшее утро научило. Он больше не ломился напролом, а крался, часто останавливаясь и вслушиваясь в обстановку. И убедился, что не зря. Люди ссорились и психовали, водители припаркованных авто сделались неадекватами и газовали с места, сшибая мусорные баки и бетонные скамейки. Коты орали, собаки лаяли и выли где-то в недрах ядовитого тумана.

У него даже появилось объяснение массовому помешательству. Заводов в окрестностях Архангельска хватает, на одном из них произошел выброс, а тут ветер как раз в их сторону… И сотовую связь всего скорее отключили осторожные менты. Власти гасят панику у населения, и надо ждать спасателей и медиков. Гипотезу с выбросом подтверждал неправильный туман, по которому пробегали искры, похожие на разряды статического электричества. Жаль, что нельзя одним глазом заглянуть в инет. Интересно, что сейчас пишут в городских группах «В контакте»?

Таджик сидел, обернув плечи спальником, на корточках, и Максиму показалось, что он молится. Но Сухроб не молился – его руки обхватывали пол-литровую банку с крепким чаем, из которой он делал частые мелкие глотки. С виду на объекте все было в порядке – инструмент на месте, куча нарезанного уголка выглядела целой. Но работать в подобной обстановке невозможно, и Максим, в очередной раз с тоской посмотрев на дисплей мобильника, обратился к молчавшему таджику:

– Ну что, Сухроб, как ночь прошла? Рассказывай.

– Плохой ночь, Максим. Савсем плохой. В подсопка двери нету, и я всю ночь не спал. Боялся.

– Так ты что, вообще уснуть не мог? Ну, в подсобке – да, без дверей холодно. Но инструмент в торговый зал перетащить можно, а он закрывается.

– Какой спать, Максим, какой там спать? Сначала боялся, что вор или хулиган пьяный залезет, потом туман пошел. А утром все вокруг савсем с ума сошли. В машинах орет сигналка, собака лает и рядом три раз с травмат стреляли. Свет погас на улица, мобила не работает. Какой спать, Максим? Я подумал, начался революций, как в Таджикистан или Киргизия, но нет, не революций, в революций стреляют сильнее и по-другому.

Максим, как и подавляющее большинство сверстников, был немножко националистом. Последние иллюзии о дружбе народов из него выбила срочная служба, причем выбила в самом прямом смысле слова. В части ПВО, где он служил, столкновения между диаспорами происходили регулярно, он лично участвовал в коллективных драках и ушел на дембель с устойчивым чувством неприязни к представителям южных республик. Но жизнь – она такая штука, сложная… Гарик, к примеру, – адекватный, а Сухроб – вообще хороший и простой пацан. Макс вовсе не исключал, что при определенных обстоятельствах их лояльность к русским может испариться, но воротить нос от человека, который за тебя горой и прикрывает спину?

– Сухроб! Разжигай примус, поедим с тобой нормально. Одним чаем сыт не будешь. Только прикрой со стороны улицы. Черт его знает, кого на огонек занести может.

– Да, Максим, покушаем. У меня китайский лапша есть – много. И бульонный кубик.

– Гы-ы… Да выкинь, на фиг, свои бич-пакеты. Вот котлеты с пирожками, сало. Сухроб, кстати, ты свинину жрешь? А то у меня сало есть.

– Свинину не жру, а сало давай, порежу. Я не смотрел, с чего сало сделан, – значит, жру.

Впервые за сегодняшнее утро Максим увидел нормальную человеческую улыбку, и на душе немножко полегчало.

Несмотря на то, что котлеты с жареной картошкой и пирожки с рыбой выглядели аппетитно, кусок в горло лез тяжеловато. Обоих доставала тошнота и сладковатый запах, который, впрочем, стал немного меньше. Туман почти рассеялся, и в окно проглянул памятник Петру Первому, установленный посреди небольшой площади. Бодро рассказывающей о своей родине Сухроб начал клевать носом, и Макс отправил его в спальник, где тот моментально отрубился.

Он закурил сигарету, вышел на улицу и огляделся. Да, туман рассеялся, горелый запах почти не доставал, и Максим сделал вывод, что аварию ликвидировали или локализовали. Он щелкнул зажигалкой и внимательно посмотрел на пламя. Огонек горел ровно и не отклонялся ни на миллиметр. Значит, воняющий туман унес не ветер, и можно надеяться, что жизнь скоро наладится. Но улица? Утренний дурдом не только не закрылся, но и получил много новых пациентов. Перед глазами сновал народ, и поведение людей Максу не понравилось. Среди них наблюдалось много «торопливых» и похожих на утреннего мужика неадекватов, которые шли строго по прямой в различных направлениях. Шли, не выбирая дороги и бесцеремонно раскидывая по сторонам других людей.

И что удивительно, наглецов не ставили на место. Никто даже не пытался возмутиться – народ их просто игнорировал. И вообще, никто между собой не разговаривал и не общался – складывалось впечатление, что каждого интересовали исключительно свои проблемы, которые он мучительно обдумывал.

Неподалеку гулко бахнули три выстрела. «Помпарь – двенадцатый калибр», – машинально зафиксировал Максим и инстинктивно сделал шаг назад. Вслед за дробовиком приглушенно защелкал пистолет – кажется, «макаров». Он решительно зашел внутрь помещения и захлопнул за собой входные алюминиевые двери со стеклянными окошками. Рядом с дверями располагалось защищенное от вандалов кованой решеткой панорамное окно, через которое открывался отличный обзор улицы. «Таджика, может, разбудить?» – мелькнула мысль, и тут произошло такое, что волосы на голове поднялись дыбом, а тело парализовало страхом.

Под рев мощного, со снятым глушителем, движка по улице летел сконструированный на базе внедорожника автомобильный монстр, от которого люди отлетали, словно кегли. Он не стремился объехать прохожих или предупредить сигналом – он просто быстро двигался, всех сшибая на своем пути. Рев мотора почти заглушал рвущийся из динамиков один из хитов группы «Ленинград», а наваренный впереди швеллер перерубал ноги мужчин, женщин и детей, которые даже не пытались отскочить в сторону или увернуться. Машина остановилась рядом с памятником Петру, и сразу захлопали выстрелы по несчастным, одурманенным неизвестной дрянью, людям. Расстояние до Максима не превышало тридцати метров, и он резко присел, не в силах оторваться от созерцания кровавой бойни.

Внедорожник имел форму пикапа. Неизвестный умелец отрезал задние сиденья, а место водителя и мотор прикрыл железными листами. Лобовое стекло отсутствовало, и его заменяли стальные шторки-жалюзи. Сразу за кабиной шел кузов длиной не менее трех метров, также со стальными бортиками и закрытый сверху клеткой из толстой арматуры. Вот как раз в той клетке и сидело несколько бойцов, паливших во все стороны из разномастного гладкоствольного оружия.

Не успел Максим переварить увиденное, как кровавый цирк продолжился. Рядом с фантастическим пикапом остановились еще две машины, укрепленные по тем же принципам, но машины грузовые и предназначенные для иных целей.

Автоцистерна на базе ЗИЛа имела в верхней части башню с пулеметом, в которой за решеткой прятался стрелок. Башня поворачивалась, но пулемет молчал. Зато с торца цистерны распахнулась дверца, и из нее высыпало человек десятьбойцов десанта, вооруженных кирочками, похожими на сувенирные топорики. Бойцы сноровисто и без эмоций принялись всаживать свои смешные кирочки в головы людям, а люди не спешили убегать и прятаться. Они, наоборот, молча напирали на бойцов с вытянутыми вперед руками. Бойню контролировал башенный стрелок, поводя вокруг стволом «Утеса», но открывать огонь не торопился. Зачем? Ребятам с кирочками ничего не угрожало. Максим не выдержал, и его вырвало.

Он скорчился, обхватив голову руками, и тихо плакал. В том, что их сейчас убьют, сомнений ни малейших. Всадят в голову игрушечный топорик или снесут полчерепа из дробовика. Страшно, очень страшно, но, кажется, пока убийцам не до них. Здание сотряс удар, посыпались осколки, и Макс снова приподнял голову над подоконником. Рядом с их кафе, переделанный под броневик джип вышиб бампером запертые на ночь двери магазина Спорттовары. Джип отъехал в сторону, и его пассажиры устремились в магазин, а место броневичка занял грузовой КамАЗ, со стальной кабиной и защищенным клеткой кузовом. В магазине, громко взревев двигателем, заработала болгарка.

«Болгарка? Как?! Неужели дали свет?» – мелькнула мысль, но Максим вспомнил про отрезные машины на вооружении спасателей и понял, что инструмент налетчиков работает на бензиновых двигателях. «Это они сейфы с оружием вскрывают», – он вспомнил, что «Спорттовары» имеют шикарный охотничий отдел. Догадка вскоре подтвердилась – из магазина выходили мужики и забрасывали в кузов КамАЗа ружья и карабины связками.

Сбоку зашуршало, Макс, замерев от страха, скосил глаза и заметил лежащего на полу Сухроба. Таджик давно проснулся и наблюдал за происходящим через узкое вертикальное окно входных дверей.

Несмотря на стрессовую ситуацию, Максим отметил четкие и слаженные действия бандитов. Пока одна команда выносила магазин, другая хладнокровно убивала рехнувшися людей, число которых, как ни странно, совсем не убывало.

Вместо того чтобы забиться по щелям и не отсвечивать, люди сами шли на смерть, ложась десятками под кирками и редкими очередями из «Утеса». Присмотревшись более спокойно, Макс с изумлением подметил, что ни одна из жертв не делает попыток убежать, спрятаться или как-то защитить себя. Все совершенно непонятно. Просто за гранью восприятия.

А налетчиков интересовало не одно оружие. В решетчатый кузов грузовика летели стопки камуфляжа, связки обуви, рюкзаки, палатки и капроновые тенты. Загрузили даже пару велотренажеров. Закончилось все так же быстро, как и началось. Похоже, что их тут ничего, кроме «Спорттоваров», не интересовало. Водитель джипа громко посигналил, и все бандиты шустро расселись по своим местам. Уходили машины в том порядке, как и приехали. Впереди джип, за ним цистерна с пулеметом, и замыкал движение КамАЗ. Под колесами трещало и чавкало месиво раздавленных людей. Максима вывернуло второй раз за день.

Сейчас его срубило крепко – он сполз на пол и почувствовал, что отключается. Голова кружилась и болела, тошнота никак не проходила, и он серьезно испугался, что подхватил дозу радиации. После всего увиденного сильно захотелось выпить водки, и – неожиданно – в его губы ткнулось горлышко бутылки.

– Пей, брат! Пей, полегче станет.

Лицо Сухроба раскачивалось и плыло, но Макс взял бутылку и сделал несколько глотков. Минералка. Он выпил половину, остальное вылил на пылающую голову, и его немного отпустило. Таджик, во всяком случае, материализовался четко.

– Полегче, брат? Пойдем, сидеть нельзя – погибнем.

Увлекаемый Сухробом, Максим встал и с неохотой потащился следом, в сторону подсобки. Там посмотрел в открытый, выходящий на улицу дверной проем, и снова пол качнулся под его ногами. Прямо посреди проезжей части ели человека. Женщина лежала на асфальте, ее рвала толпа, и никто не делал попыток прервать это безобразие.

Макс начал отрубаться, но в голове красивым веером взорвался фонтан брызг, и он не сразу понял, что это не желанный сейчас обморок. Это Сухроб залепил ему звонкую пощечину и следом навалил еще одну. Потом еще пощечина, еще… Примерно с пятой реакция на удар сработала, Максим схватил таджика за отвороты куртки ис силой влепил в стену. Хотел ударить кулаком, но обессиленно обмяк, увидев знакомую улыбку.

– Чего дерешься, совсем с ума сошел?

– Я не сошел. С ума он сошел, людей жрет. – Таджик красноречивым жестом показал рукой в проем, через который просматривалась улица. – И нас придет сожрет, если не закроемся! Работать надо, Максим, проход быстро закрывать!

Он был, безусловно, прав, и работа закипела. Генератор весил килограммов восемьдесят, но Сухроб в туалет втащил его один. «Ямаха» – хорошая машинка, тихая, и в маленькой туалетной комнате ее совсем не будет слышно. Максим понял замысел Сухроба, когда подошел вплотную и осмотрел проем, откуда вчера вырезали двери. На их месте сейчас торчали два вертикальных швеллера, вмурованных еще строителями здания.

Макс, внимательно осматривая швеллеры, одобрительно хмыкнул и включил сварочный инвертор. Сухроб согласно закивал черной шевелюрой, выдернул несколько уголков из кучи, и дело пошло. Варили крест-накрест, друг на друга и как получится. К моменту, как их запеленговали психи, проем надежно закрывала хаотичная решетка из приваренных к швеллерам и схваченных между собой уголков. Но ненормальные вели себя тревожно, они не уходили, давили на решетку и пробовали дергать. Сухроб метнулся к куче инструмента, дернул перфоратор и схватил гроздь крупных анкеров.

От выхода на улицу в помещение самой подсобки вел коридорчик длиной метра четыре и шириной метра полтора. Максим после короткого раздумья решил, что им повезло еще раз. Сухроб сверлил в стенах множество отверстий, и Макс закручивал ключом-трещоткой анкера. Снова сварка, снова уголки – и вскоре коридор стал напоминать сплошного четырехметрового ежа, ограниченного по бокам стенами. Уголки пересекали его хаотично и во всех возможных направлениях. Вот теперь можно перевести дух, но неугомонный Сухроб снова тормошит и показывает в сторону торгового зала.

О господи, ну и зверинец! Решетку на большом окне облепили психи, собравшиеся, похоже, со всей улицы. Оскаленные морды, царапающие двери пальцы – и кровь. Кровь везде: на одежде, всклоченных волосах, вокруг ртов и на протянутых руках. Одеждой рехнувшиеся горожане вообще не заморачивались. Максима поразила голая по пояс толстая старуха с обвислой обнаженной грудью. Она бездумно дергала за прутья и, вероятно, издавала звуки, не различимые за закрытыми дверями. Грудь колотилась о решетку в унисон движениям, что чокнутую бабку нисколько ни смущало.

Быстро сообразив, что оборонять торговый зал им не по зубам, ребята перетащили все полезное в подсобку, куда теперь врагам добраться не так просто. Их от зала отделяют сразу две двери. Одна дверь – так себе. Мало того что китайский ширпотреб, так еще и с окошком, в которое худой псих при большом желании пролезет. Зато другая! Мощная, как в милицейском спецприемнике, решетка, сваренная из арматуры толщиной шестнадцать миллиметров. Песня, а не дверь! А налепить дополнительных анкеров в стены и приварить к ним раму, серьезно укрепив конструкцию, – дело десяти минут, что ребята, не откладывая, и сделали. Закончив сварку, Макс сел на кучу уголка, вытер пот со лба и с улыбкой посмотрел в лицо Сухроба. Голова болела и тошнило, но ноги больше не дрожали, и он готов был драться хоть сейчас. И жажду к жизни ему вернул именно таджик.

Глава 3

Схватка с Кинг-Конгом

Он закурил, немного успокоился, и воспаленный мозг обожгла мысль: «Ленка! Как они там с дочкой? Отбиваются подручными средствами от психов, запершись в квартире, или, того хуже, бродят по улицам с оскаленными мордами?» От таких предположений его пробила дрожь. Так… Спокойно… Дышать глубже – отсюда ничем им не поможешь. Сначала надо вырваться. И Ленка… Сможет ли оказать достойное сопротивление?

В том, что его супруга порвет любого за ребенка голыми руками, Максим не сомневался. И зачем голыми руками? В квартире полный сейф оружия, а код замка простой. Дата их первой с Леной встречи. И стреляет она получше многих мужиков – сам лично обучал. Не, психи в его квартире обязательно нарвутся на отпор. Тем более что дверь надежная – варил сам, лично. Первая его работа, которую он сделал сразу, как вселился.

А вдруг Ленка с дочкой тоже умом тронулись? Так! А вот об этом лучше вообще пока не думать. Да и маловероятно, что облако тумана их достало. Жил он в районе железнодорожного вокзала, а туман накрыл недалеко от набережной. Расстояние приличное, и успокаивало то, что когда он выезжал с дома, никаких туманов не заметил. Весь треш начался в противоположном конце города. Так что, судя по всему, пострадал район вдоль Северной Двины, который уже вовсю дербанят мародеры. А вот почему власти спят и не реагируют, неясно.

– Сухроб, что делать дальше будем? – спросил он у таджика, который разжигал примус и наливал в котелок воду из бутыли.

– Как «что»? Сейчас чай вскипятим, лапша заварим.

– Да какая лапша? Смотри, что вокруг делается!

Железобетонное спокойствие товарища одновременно восхищало и бесило. Хорошо ему тут рассуждать – вся семья в Таджикистане. Сухробу по большому счету всего-то надо из капкана вырваться и добежать до поезда. А вот нам, местным, отступать некуда. За спиной Белое море и Северная Двина.

– Максим, ты не переживай! – Сухроб, словно прочитав мысли, подошел и по-дружески толкнул в плечо. – Это террористы! Они вода травили, водка паленый привезли – кто выпил, тот с ума сошел! Армия придет, менты придет, ФСБ, спецназ. Терпеть надо – тут ждать. Тебя-меня Аллах любит – все заболели, а мы остался умные!

– А ты точно уверен, что мы здоровые? У меня голова разламывается, и тошнота. Уже три раза вырвало. Или четыре? – Сколько раз его вывернуло за сегодня, вспомнить никак не получалось.

В ответ раздалась длинная витиеватая тирада на таджикском, и Сухроб с размаха пнул ногой обломок кирпича.

– И мой башка болит! И рвал два раза – ты не видел! Держаться надо, понимаешь ты – держаться! Власть террорист убьет, и всех в больница – вылечат. Мне обязательно гражданство даст. Всех, кто терпел, наградить будут и гражданство дать.

Вот черт! Поднял все же настроение…

– Сухроб, скажи, зачем тебе гражданство? В Таджикистане тепло и дыни, персики. А у нас тут холодно, и толпы психов ходят.

– У вас есть работа, ты панимаишь – рабо-о-ота! Деньги платят – жениться можна и семья кормить. В Таджикистан работа тоже много, но нет денег. Савсем мало.

Как ни странно, но китайская лапша из «бич-пакетов» прижилась неплохо, а противный привкус Сухроб убил жгучим перцем чили. Пожар во рту Макс погасил чаем, налил еще чашку и, держа ее в руке, подошел к закрытым дверям в торговый зал. Заглянув в окошко, он никаких изменений не заметил. Психи по-прежнему топтались у окна и попыток вломиться не предпринимали. На его плечо легла рука таджика.

– Максим? Постой тут, мне в туалет торговый зал надо.

– Да ты с ума сошел! Какой торговый зал? Вон в углу ведро пустое – туда хезай, потом вывалим. Все равно воды нет во всем здании. Недавно вместе кран пожарный в подсобке открывали и смотрели.

– Не-е, я не хезать. В туалет есть вода, в сливной бачок есть. Он большой и всегда полный. И вода в нем чистый. Китайский лапша есть, бульонный кубик есть, а что пить будем? Вода остался совсем мало.

В подтверждение серьезности намерений Сухроб потряс перед Максимом новеньким оцинкованным ведром, куда ему только что предлагали оправляться. Еще он держал в руках пустую пятилитровую бутыль и эмалированную кружку.

План Максу понравился, но сначала следовало вооружиться. Помня, как лихо мародеры работали своими кирочками, ребята запустили генератор, и Максим быстро сделал две подобные. В качестве ручек отлично подошли обрезки водопроводных труб, а острые клювики Сухроб вырезал из уголка. Клювики приваривали не на конец трубы, а отступив десять сантиметров. Выступающие концы обрезали наискосок, заточили, и кирка получила возможность не только рубить, но и колоть, подобно пике.

Руки Сухроб занял ведром с бутылкой, а новое оружие брать с собой отказался наотрез. Максим, поспорив, согласился и вручил смелому таджику выкидуху. Договорились, что если «пойдет замес», то он катнет тому кирку по полу или просто бросит.

Наконец решили, что подготовились достаточно. Макс, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь в торговый зал, Сухроб встал на корточки – и побежал, как собачка, к туалету. Но с самого начала все пошло неправильно. Оказывается, пока они мастерили свои кирки-топорики, на шум болгарки и отблески сварочной дуги к кафе сползлось все сумасшедшее сообщество. И почему они решили поохотиться именно на них? Жрали бы друг друга! Чем, например, плоха вон та старуха с сиськами?

Но психам понравился именно их торговый зал, и бросок Сухроба к туалету не остался незамеченным. Голодная биомасса четко засекла в окно движение и тупо навалилась на слабые входные двери из стекла и алюминия.

Вся конструкция опасно выгнулась и затрещала. Почти сразу одна из створок распахнулась под напором, и зал наполнился низким горловым урчанием. Таким примерно, какое издает голодный кот над только что добытой мышью. Сухроб, как только понял, что именно случилось, дико закричал от страха, чем показал, что сделан вовсе не из кремня. Макс хаотично заметался в дверях подсобки, не зная, как лучше поступить, и психи повалили всей толпой на таджика.

Как ему могло прийти в голову схватить углекислотный огнетушитель, Максим и сам потом не понял! Сколько раз ходили мимо, запинались и откидывали в сторону, но не возникало даже мысли использовать вполне мирный предмет в качестве оружия. А сейчас он не раздумывая заскочил в подсобку, нашарил взглядом ярко-красный бок и, выдернув кольцо, нажал рычаг. Огнетушитель не сработал! Макс в отчаянии ударил латунной верхушкой о стену, раздалось громкое шипение, и он запустил снаряд в торговый зал.

Психи огнетушителя не испугались. Они просто замерли на несколько секунд, тупо уставившись на крутящийся по полу и извергающий белое облако загадочный предмет. Но несколько секунд, оказывается, – много. Это очень много! За это время можно, например, подцепить киркой прижатого к полу Сухроба и резко дернуть в свою сторону. Сухроб тоже молодец – не растерялся и помог! Вцепился в крюк и мощно оттолкнулся ногами от кучи тел, подаваясь навстречу Максу. Но вот дальше…

А дальше спасенный, почувствовав свободу, вскочил на ноги, выдернул из кармана выкидуху и принял боевую стойку, выписывая острым лезвием вокруг себя восьмерку. Он явно намеревался дать бой тем, кто его только что хотел сожрать.

Обалдевший от столь яркой вспышки кретинизма Макс подбежал сзади, схватил грозного воина за шкирку, развернул и вколотил пинком под зад в дверной проем подсобки. На этом выход за водой закончился, и за событиями в зале они наблюдали через окошко запертых дверей.

Максим внимательно осмотрел спасенного и понял, что того выручила привычка всех бомжей и гастарбайтеров одеваться с запасом и тепло. Привычка хорошая, болеть подобной публике нельзя ни в коем случае, так что от укусов таджика уберегли два свитера, две пары штанов и суконный строительный костюм. Но тем не менее ему успели прокусить шею, из головы выдрали клок черных и жестких, как проволока, волос и едва не вывернули левую руку из сустава, которой он сейчас крутил по воздуху, выясняя степень повреждения.

«Та-та-та-та!» – оглушительно прогрохотала очередь из «Утеса», и оба приятеля, не сговариваясь, прилипли к окну в дверях. Большое стекло у входа с грохотом осыпалось, тяжелые пули калибром двенадцать миллиметров влетали в зал, и почти каждая из них находила свою цель. Отлетали руки, ноги, смачно взрывались головы, и стены покрывали сплошные кляксы крови. Ребята почти сразу завалились на пол, но пулеметный огонь внезапно прекратился. Для гарантии полежав немного, Макс поднялся и осторожно выглянул в самый край окошка.

Ему казалось, что, учитывая рикошеты, в зале должен остаться мясной фарш, но не тут-то было. Психов выжило достаточно, и они спокойно выходили, как будто ничего не произошло. Выходили безрукие, с развороченными животами и висящими кишками, и шли они прямо по тем, кому пулями оторвало одну или обе ноги. Лежачие сосредоточенно ползли в сторону выхода, ну а там всех заботливо принимали знакомые ребята с кирками.

Максим смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, рядом пыхтел Сухроб, но кровавое представление начало принимать угрожающий характер. Угрожающий конкретно им двоим. Быстро упокоив самых шустрых, убийцы, не прекращая поднимать и опускать свое страшное оружие, медленно зашли в кафе. В торговом зале оставались тяжелораненые или не успевшие выбраться на улицу безумцы, и палачи намеревались завершить свою страшную работу.

Тихо, очень тихо Максим просунул в проушины двери-решетки электрод, загнул его и закрутил оба конца в спираль. После секундного раздумья взял еще один и проделал то же самое. Закончив, сделал знак рукой Сухробу, и они переместились в другую часть подсобки – к служебному выходу на улицу, надежно перекрытому приваренными утром уголками.

Теперь, даже если убийцы вышибут окно в китайской двери, то решетка их на время остановит, а таджика с Максом с этой точки не заметно. Пусть посмотрят, убедятся, что ничего ценного тут нет, и валят на все четыре стороны. Маловероятно, что жалкое имущество ребят грабителей заинтересует, а главную ценность – генератор, Сухроб вовремя задвинул в туалет подсобки.

Но, на их счастье, к ним вламываться никто не собирался. Подошли, пару раз ударили киркой в двери – и свалили по своим делам, до трясучки перепугав приятелей. Выглядывать в дверное окошко было страшно, и Максим попробовал следить за улицей через закрывающие выход уголки.

Прямо перед кафе стояла переделанная в бронетранспортер цистерна с пулеметом. Заметно шевелился боец в башне, а вот разглядеть их в глубине помещения, да еще через лес уголков, проблематично. Да и стрелок в их сторону не всматривался. Он водил длинным стволом в разных направлениях и старался контролировать ближние и дальние подходы. Рядом с цистерной притулился тот самый джип, и если сильно извернуться, можно разглядеть торчащий уголок КамАЗа. Мародеры завернули в «Спорттовары» вторым рейсом и сейчас загружали барахло.

Максим с Сухробом, тихо переговариваясь, наблюдали за процессом, как вдруг пулеметчик резко крутанулся вместе с башней и выдал длинную, примерно в половину ленты, очередь. Поддерживая его, захлопали выстрелы из дробовиков, и ребята уже привычно легли на пол. А в следующий момент произошло невероятное – на площадь у кафе выскочил Кинг-Конг! Ну как еще назвать огромную, высотой не менее трех метров, обезьяну? Вот только обезьяну безволосую и всю покрытую пластинами, похожими на хоккейные щитки. Но детали Максим рассмотрел плохо – уж слишком быстро обезьяна двигалась.

Кинг-Конг легко запрыгнул на цистерну и одним движением загнул длинный ствол «Утеса» под девяносто градусов. Потом схватился толстыми ручищами за прикрывающую стрелка решетку и, громко хекнув, как штангист, выдрал башню из гнезда вместе с пулеметчиком. Вернее, с верхней половиной пулеметчика. Нижняя, с ногами, осталась в глубине цистерны, и связывали обе половинки длинные лиловые кишки. По Кинг-Конгу отовсюду стреляли из разнообразного оружия, но стрельба не причиняла обезьяне ни малейшего вреда. Тварь взмахнула башней и, словно волейбольный мяч¸ метнула ее в направлении стрелков. Грохот выстрелов разбавил крик раздавленного человека.

Потом Кинг-Конг начал развлекаться. Он содрал жалюзи с кабины автоцистерны и вытащил визжащего от страха мародера. Перевернул на крышу джип и устроил охоту за стрелками. Ответный огонь заметно поредел – похоже, что отважные грабители предпочли попрятаться. Исход схватки сразу стал предсказуем и понятен. Разгром каравана налицо, но неожиданно свирепая горилла замерла на месте.

Из подворотни или мусорных бачков выскочила мелкая, похожая на таксу, шавка и принялась осыпать несокрушимого Кинг-Конга противным визгливым лаем. Впрочем, ближе чем на десять метров шавка к нему не подбегала. Монстр моментально забыл про мародеров и кинулся на собачонку стремительным прыжком. Но ничего не вышло – псина мало того, что увернулась, так еще и успела его цапнуть сзади за подъем стопы.

Веселье продолжалось долго. Они носились кругами вокруг памятника, монстр, словно игрушечные кубики, раскидывал мусорные баки, между которыми собачонка пряталась, перевернул несколько припаркованных машин и своего добился. Шавка выдохлась. Понимая своим слабеньким умишком, что пора заканчивать, она, увернувшись на ходу от брошенной чугунной урны, спряталась в самом безопасном месте, до которого смогла добраться. Шмыгнула между наваренными поперек прохода уголками, проскользнула и прижалась к ногам обалдевшего Максима, дрожа всем своим маленьким и слабым тельцем.

Глава 4

Перс и Фаза

Здание едва заметно дрогнуло. Толчок не такой мощный, как при землетрясении, но сидящий на полу Максим почувствовал вибрацию вполне отчетливо. Кинг-Конг, перед тем как с размаху влепиться в уголки, сгруппировался, прыгнул и ударил всем своим немалым весом. Конструкция выдержала, но прогнулась внутрь. Сварка местами отломилась, а вмурованные в стену швеллера вывернулись, брызнув по сторонам кусками штукатурки.

Монстр явно развлекался и наслаждался своей силой. Несколько уголков он выдрал с мясом, некоторые порвал длинными ручищами, потом схватил чугунную литую урну и начал ей работать, как тяжелым молотом. Если удавалось выдрать уголок, то чудище принималось им торжественно размахивать и в итоге запускало в направлении редких, одиночных выстрелов. Но конструкция сдаваться не желала. Ребята со страху вбухали в нее столько железа и так его хаотично наварили, что потеря отдельных частей на общей прочности почти не сказывалась.

В итоге монстр начал заметно уставать. Он делал паузы, перешел с бега на шаг, и у Максима возникла робкая надежда, что их оставят наконец в покое. Но не тут-то было. Устал монстр, а собачонка не только отдохнула, но и уверовала в свою неуязвимость. Стоило тому ослабить напор и остановиться, вертя уродливой башкой по сторонам, как шавка проползла под уголками, куснула острыми зубами за толстый палец на ноге и зашлась противным лаем, унижая грозного соперника. Вот с этого момента за них взялись всерьез. Без размахивания в воздухе выломанными уголками и метания их в выглядывающих из укрытий мародеров.

Кинг-Конг конструкцию больше не долбил чугунной урной. И не пытался ее целиком вытащить на улицу, освобождая вход. Он начал ее методично расшатывать и дергать, проделывая нору под размер своего тела. Огромные, доходящие до коленей руки вытянулись и перебирали сваренные уголки, испытывая их на прочность. И слабые места, само собой, нашлись. То, что отдиралось, отдирал, а то, что с одного бока отламывалось, – заворачивал и отгибал в сторону.

Монстр упорно продвигался, и когда он втиснул свою тушу в проход до половины, Максим понял, что они умрут сразу, как будет отброшен последний уголок. Разумеется, можно попробовать выбежать на улицу через торговый зал, но их точно нагонит и кончит эта обезьяна. Судя по тому, как она ловко продвигается, с сообразительностью там все в полном порядке. Да и вообще, кто сказал, что перед ними обезьяна? Максим внимательно всмотрелся твари в морду. На обезьянью она не походила даже отдаленно.

Башка с жидкими клочками шерсти ассиметрична, и одна половина больше, чем другая. Челюсти мощные, зубов два ряда. Монстр сжимал челюстями уголки с такой силой, что металл сминался и деформировался. Кисти рук с острыми когтями, еще имелись своеобразные шипы-наросты, похожие на средневековые кастеты. А взгляд, что это был за взгляд! Маленькие глазки из-под надбровных толстых дуг все прожигали ненавистью, словно лазером.

Из оцепенения Максима выдернул таджик. Он его резко оттолкнул, просто смел с дороги, и в морду твари вонзился остро заточенный конец недавно изготовленной кирки. Монстр коротко уркнул, наклонил, защищая глаза, голову и ловко поймал кирку за клюв. В следующий момент она оказалась согнута в дугу и брошена на пол.

– Макси-и-им! Гинеиратор!

Что таджик хотел сказать, Макс тогда не понял, но в подобные моменты положено не переспрашивать, а подчиняться, и безотказная «Ямаха» затарахтела в туалете. Сухроб тем временем схватил круглую бобину электрического удлинителя и одним движением смотал длинный кусок кабеля. Сверкнуло лезвие ножа – он отрезал провод от бобины и принялся зачищать изоляцию до меди. Максима осенило – замысел таджика до него дошел. Им срочно нужна палка подлиннее! Именно палка, а не труба или уголок. А еще – скотч или изолента.

Палки в подсобке, разумеется, имелись, и даже не одна, а несколько на выбор. Метлы, швабры, лопаты для уборки снега, но Максим не раздумывая выбрал флаг и первым делом с хрустом оторвал полотнище. Быстрее надо действовать, быстрее, а изолента, как назло, не попадалась. Он вытряхнул коробку с разной мелочью и обрадованно ухватил пластмассовые хомуты в рваной упаковке. Именно хомутами он судорожно пристегнул вилку к концу палки и жестко зафиксировал. Зачищенные Сухробом провода аккуратно вставили в гнездо розетки работающего генератора.

Планы ребят Кинг-Конг понять не мог, но шум генератора ему не понравился, и он заработал активнее. Самая трудная часть завала была уже разобрана и раскурочена. Монстр висел в частоколе уголков примерно в полуметре от земли, ему оставалось сделать всего несколько рывков, но Максим присел и воткнул палку снизу, в район паха.

Крика или вопля как такового не было – тварь дернулась и издала низкочастотный горловой звук, от которого хотелось плотно заткнуть уши. Рывок вперед – безрезультатно, рывок назад – и в мощное туловище уперлись им же загнутые уголки. Кинг-Конга заколотило крупной дрожью, и он судорожно заметался в стальном капкане.

Само по себе напряжение в двести двадцать вольт для такой туши болезненно, опасно, но точно не смертельно. Тут все зависит от хорошего контакта, длительности действия и пройдет ток через сердечную мышцу или нет. Длительность воздействия с контактом успешно обеспечивал Максим, вонзая торчащую на конце палки вилку в такие места, куда не доставали лапы монстра. А заземление обеспечивала вся конструкция из уголков, завязанная на проходящую по стенке трубу водопровода.

Сердечная мышца, где ты? В каком месте огромного, покрытого щитками, туловища? Искать вилкой сердце глупо, к тому же непонятно, где именно оно у чудища находится, – тут как повезет. Но зверю не повезло в другом. С улицы оглушительно бабахнул выстрел крупнокалиберной винтовки. Максим от неожиданности дернул палкой, концы вилки коснулись уголка, и сверкнула вспышка. Генератор отключился и замолчал – сработала защита от замыкания. Хлопнул еще выстрел. Пуля, срикошетив от металла, выбила кусок штукатурки из потолка. Потом с отчетливым лязганьем затвора стреляли еще дважды. Кинг-Конг больше не шевелился, и под ним собиралась большая лужа крови.

– Эй, свежак! Живой? Пулей не задел? – раздался бодрый голос с улицы.

Макс с Сухробом вопросительно переглянулись. Шавка истошно взлаяла на голос, и таджик замахал руками, требуя заткнуться.

– Эй! Ты там быстрее отвечай! Нам тут с тобой сопли жевать некогда.

– Да жив я, жив. Чего хотел? – отозвался Макс, не зная, что ожидать от незнакомого стрелка.

– Вылазь давай, поедешь с нами! – в разговор вступил прокуренный и низкий голос.

Свободолюбивого, вот уже много лет не имеющего над собой начальников шабашника приказной тон говорившего возмутил и покоробил. Кроме того, они с таджиком после удачного отражения атаки монстра испытывали некоторую эйфорию. Ответ Максима соответствовал их настроению и обстановке:

– Да ты, дядя, кто вообще? Вот щас я выскочил и побежал за тобой следом! Может, вы там заложников берете и людьми торгуете?

– Баран пустоголовый! – снова заговорил веселый. – Да мы тебя спасти хотим от смерти, понял? Ты один тут через сутки сдохнешь!

– Кто баран? Зачем баран? Да я весь твой род, весь твой домовой книга… – заступился за друга Сухроб и подкрепил сказанное эмоциональной тирадой на незнакомом языке.

В ответ раздался гогот как минимум четырех глоток.

– Да вас тут чего, двое? Еще чурбан с тобой? Не ссы, копченый, тебя заберем тоже!

– Шаакал ты ванючий, свинья, собака! Ты людей убивал кирка в голова – я видел! Тебя в турьма пасадить или застрелить нада!

– Каких людей, ты что, копченый, вообще рамсы попутал? Мертвяков мы били! И запомни – мер-твя-ков! Если их не бить, то потом вырастают вот такие руберы, который вас чуть не порвал только что. Кстати, чем вы его так прижарили, неужели электричеством? Ребята вроде слышали – генератор тарахтел. И запомните, что все, кого мы бьем, уже не люди. Они зараженные, а теперь твари мутировавшие, понял?

Мародер складно барабанил, и Максим слушал его с интересом. В голове крутилось множество вопросов, но оскорбленный Сухроб их задать не дал и взвился как ужаленный.

– Ты сам тварь копченый! Магазин грабил, людей заражал, убивал кирка! Какой мертвый, зачем мертвый – он ходит, он просто с ума сошел. Менты придет, приведет врач – сумасшедший вылечит. А тебя будет в турьма сажать. Абизьяна тоже ты привез и выпустил! Такой в зоопарке ни бывает.

Сухроб перевел дух и, услышав в ответ коллективный смех, продолжил расписывать мародерам их незавидное будущее более спокойно:

– Тебе бежать быстрее нада. В Сирию или Ирак бежать нада, на война. Там от ФСБ прятать будут, от ментов, но пи…сом будешь.

– Это почему я там обязательно пи…сом буду? – обиженно, под общий хохот, спросил «бодрый», но Сухроб начал успокаиваться. Ругаться надоело, и он ответил ровным голосом: – Ты за базар не слидишь савсем, плохое говоришь про человек, а такой пи…ас сразу.

– А ну, заткнулись! Быстро! Эй, парни, выйди кто-нибудь на свет, говорить будем! – раздался властный незнакомый голос.

Макс подошел вплотную к искореженной стальной баррикаде с дохлым монстром. Со стороны улицы стоял невысокий коренастый человек, почесывая черную окладистую бороду. Он поднял руку и, не дожидаясь приветствия, продолжил:

– Значит, так, хлопцы. Как бы вы к нам не относились, но прислушаться в ваших интересах. И знайте, что никто и никого силком не тащит. Если слушать не желаете и все знаете сами – только скажите. У нас двое тяжелораненых, и особо базарить с вами некогда.

– Нет, ты говори, мы слушаем. Мы слушаем тебя очень внимательно! – Максим дернул за плечо Сухроба, делая знак помалкивать.

– Вот и ладушки, что слушаешь. Меня Цыган зовут, а тот, кого твой друг хотел заделать пи…ом, – Лимон.

– А почему не по именам? Одни собачьи клички. Вот мы – Максим с Сухробом.

– Тут нет Максимов и Сухробов, хорошо запомни! – рявкнул коренастый. – Тут есть Кузбасс, Солдат, Бацилла, Чика. Это я тебе ребят своих перечисляю. И вас крестить по-новому положено. Ты Фазой будешь – больно ловко рубера током ушатал.

– Ага, а твой друг – Копченый! – подал голос тот, кого Цыган представил как Лимона.

Сухроб издал непонятный булькающий звук, но достойно ответить не успел – его перебил Цыган:

– Не, Копченый не годится, обидное имя для таджика. Парень, ведь ты таджик, я верно понял?

– Да, таджик. Сухроб зовут, – осторожно ответил Сухроб, готовый отреагировать на очередной подкол или издевку.

– Таджикский язык происходит от персидского. Так что, если мы тебя, Сухроб, в Перса перекрестим, не обидно будет?

– Перс? Харашо. Пусть Перс. Ни абидна. Капченый не нада, за Капченый драться будем!

– Ну вот, полдела сделано – имена вы, ребята, получили. Теперь второй вопрос – вы с нами или нет? Отвечать прошу быстро и четко, потому как если вы с нами едете – расклад один, если остаетесь – расклад совсем другой.

Повисла пауза. Максим с Сухробом вопросительно переглянулись.

– Ты вроде рассказать нам хотел еще чего-то?

– Ох, ребята, если бы вы знали, как нам некогда! Но вы помогли нам заколбасить рубера, а такая помощь стоит дорого. На его туловище мало уязвимых мест, и все они закрыты. Но у вас получилось обездвижить тварь, и Чика ее с винтаря в упор заделал. Ладно, постараюсь объяснить доступным языком для новичков. Вы, ребятки, попали в такую задницу, откуда выхода нет и никогда не будет. Нет тут ментов, армии, школ, больниц, заводов. А есть только за каждым углом смерть, ненависть и куча желающих вами пообедать. Но имеются спокойные места, и мы зовем их стабами. Что означает «стабильный кластер». И в них подобная хрень с перезагрузками почти не происходит. Там расположены поселения людей, почти нет тварей, и именно в такое место мы сейчас вас приглашаем. Придете в себя, осмотритесь, с народом пообщаетесь и решите сами, как жить дальше.

Договорить Цыгану помешал хорошо знакомый посторонний звук. Из глубины подсобки почти не видно небо, но шум работающих вертолетных двигателей ни с чем другим спутать невозможно. Мародеров как ветром сдуло, а ребята готовы были прыгать и кричать от радости. Перевернутый и сошедший с ума мир снова встал на место. Мир такой уютный и домашний. С полицией, судами, работающими магазинами и безопасными для прогулок улицами.

Вертолеты сделали круг над кварталом, послышались хлопки ракет и характерный треск работающих пулеметов. Любому дураку понятно, что в ситуацию вмешалась армия, и надо ожидать зачистки местности. Скоро, очень скоро на перекрестках встанет бронетехника, заработают посты, и откроются обозначенные красными крестами пункты помощи. А суровые мужики в касках и бронежилетах вычистят с улиц нечисть и обязательно разберутся с мародерами, которые наверняка уже удирают прочь.

Но вертолеты улетели, а суровые мужики в бронежилетах пока ничем себя не обозначили. Да и мародеры, оказывается, убегать не думали. Дверной проем снова заслонил Цыган.

– Все, мужики, время зажало окончательно, пора нам сваливать, и мне нужен ответ. Вопросы зададите по дороге.

– Не, Цыган. Давайте вы без нас уедете, а мы тут подождем армию с полицией. – Макс с трудом сдерживал восторг.

– Так вы подумали, что… Идиоты! Это были вертушки внешников! Запомните – внешники гораздо хуже и опасней тварей, они таких, как вы, лохов на органы раскидывают и в свои миры увозят. А вообще, все, базар закончен, оставайтесь. Но сначала возьмите живчик и берегите как зеницу ока! Запомните, живчик – это жизнь, и употребляйте его по глоточку, как лекарство.

По полу под висящим рубером в сторону ребят катнулись две бутылки с жидкостью. Максим их поймал, открутил у одной крышку и понюхал. Пахло приятно, но пробовать на язык он не решился.

– Цыган, чего в бутылках?

– Лекарство. Голова болит? Тошнота мучает? Можешь не отвечать, я и так знаю. Глотка три сделай и подожди немного. Придешь в норму, гарантирую. Еще оставляем вам у входа две упаковки минералки, консервы разной и сухпаев армейских.

– А вы, я смотрю, добрые. К чему бы это?

– Это к тому, что в мире, где ты сейчас находишься, жратва – говно. И барахло всякое – говно. И денег нет, и золото – пустой металл.

– А что не говно? – спросил Максим заинтересованно.

– А не говно – моча, – сострил встрявший в разговор Лимон. И уже с серьезным видом продолжил: – Патроны, гильзы, капсюли, пули, мощные стволы, любые пулеметы. В стабах навыки полезные высоко котируются. Если ты хороший химик, электрик, кузнец или по машинам здорово сечешь, то все у тебя в порядке будет – и живец, и женщины, и жратва вкусная.

– Живец – это то, что вы нам сейчас в бутылках кинули?

– Да, он. И запомни: без живчика в мире Стикса смерть. Быстрая и неприятная. Только не спрашивай, из чего его делают, пусть тебе это другие объясняют. И расскажут заодно за горошины, спораны, жемчуг. Основная валюта зоны – именно они. А мы, извини, торопимся, у нас ребята умирают.

– А Стикс? Что такое Стикс?

– Стикс, Фаза, – общее название той задницы, в которую нас всех забросило, понятно? – снова вступил в разговор отходивший в сторону Цыган.

В руках у него красовался помповый «мосберг» в смазке, при взгляде на который у Макса потекла слюна.

– Цыган, а Цыган. За продукты благодарим, но, может, на прощание стволов подкинете? Вы их в «Спорттоварах» хорошо подняли. Тут, сам понимаешь, твари всякие…

– Зачем тебе, Фаза, криминальный ствол? – голос Лимона звучал ехидно и с издевкой. – Тебя скоро армия со спецназом выручать приедут, только подождать немного надо. Сидишь себе спокойно, халявную консерву лопаешь да минералкой запиваешь. А стволы с магазина краденые, полиция всякие вопросы задавать начнет… Зачем тебе лишние проблемы, Фаза?

Над ними явно насмехались, но возразить Лимону было нечего. Да и не хотелось спорить, а вот ружье иметь хотелось. Максим скосил взгляд на Цыгана, тот все понял верно и вмешался:

– Хорош, Лимон, над свежаками издеваться! Мы все такими в свое время были. А ты, Фаза, если хочешь «мосберг», заработай.

– Я готов, что надо сделать? – бодро отозвался Макс.

В скорое появление силовиков он верил и уходить с мародерами не собирался. Но столкнуться с очередной тварью, имея в качестве оружия кирку и нож, не улыбалось совершенно.

– Да пустяк, не парься. Башку руберу отрезать надо и нам выкинуть. А то застрял он в ваших железяках, просто так не выдернешь. Или откройте двери в зале, Лимон зайдет и сам все сделает. Гы…

– Башку монстру? Да мне ее никак…

Вместо ответа по полу прилетел огромный нож – мачете с широким длинным лезвием.

– Давай, Фаза, смелее! Только смотри, башка обязательно должна быть вместе с шеей! Режь не под черепом, а как можно глубже в плечи. А то смотри, повредишь самое ценное… Как голову выкатите – с нас сразу «мосберг», «вертикалка» и пятьдесят патронов. Картечь и пулевые. И нож себе можете оставить. Ох, знал бы ты, парень, сколько еще разных бошек вскрыть придется…

Отрезать голову ножом не получилось. Ее Сухроб отпилил бензопилой, которую им подали заботливые мародеры. Максим завел генератор, они вырезали болгаркой мешающие процессу уголки, и Сухроб отпилил голову, перепачкавшись кровью от ботинок до самой макушки. Мародеры с ними поступили честно и ружья с патронами отдали. А еще добавили десятилитровую бутыль воды от кулера, зимний костюм рыбака – Сухробу и пару кирок, которые правильно назывались «клювами».

– И запомните, ребята, – вещал напоследок Цыган, – выходите строго в южном направлении, пока в стабильный кластер не упретесь. Что это такое, разберетесь и в любом случае мимо не проскочите. Живчика мы вам хорошо отсыпали, но помните, что в больших дозах он ядовит, так что себя сдерживайте и не увлекайтесь. Голова прошла, больше не тошнит – и все, хорош, бутылку с глаз долой, в рюкзак. Тут долго не задерживайтесь – кластер только перезагрузился, и сюда сейчас вся погань лезет. А вы для них – жратва, и жратва вкусная. И рубера дохлого не трогайте, пока не завоняет. Если тут торчать намерены, то знайте – его труп всю слабую нечисть отпугнет. На этом всё. Удачи! Надеюсь, еще увидимся. И будут спрашивать, запомните – вас крестил рейдер Цыган!

Колонна из трех покореженных машин заурчала моторами и тронулась, посигналив на прощание. Максим с Сухробом, вооруженные новенькими ружьями, вышли на крыльцо кафе через торговый зал и помахали им в ответ руками.

Глава 5

Охота на кенгуру

После отъезда мародеров друзья первым делом занесли в подсобку минералку и продукты. Психи их пока не беспокоили. Обезглавленная туша рубера производила впечатление, и ближе чем на пятьдесят метров к ним никто не приближался. Приблудившуюся собачонку Сухроб щедро накормил, и она принялась их охранять, взлаивая на каждый посторонний шум или движение. Максим назвал ее Маруськой, и коллектив увеличился на одну боевую единицу.

Не обошлось и без сюрпризов. Отрезанную башку монстра рейдеры увозить не стали, и она торчала, нанизанная на воткнутую в газон палку. Сухроб не побрезговал ее перевесить на обломок стекла в окно кафе, и голова сейчас свирепо скалилась на улицу зубастой пастью. Располосованный затылок от темени и до самой шеи зиял глубокой раной, и Максим пришел к выводу, что мародерам изначально требовалась не вся голова, а всего лишь кусок мозга твари. Кто знает, может, за него хорошо платят?

Перенасыщенный событиями день меж тем заканчивался. На улице темнело. Что-то тут опять было неправильно. Блин! Да тут все неправильно! Время вечер, полдевятого, на улице темнеет, но мы находимся в Архангельске, и на календаре ноябрь. А в ноябре солнце обязано садиться днем, и при отсутствии уличного освещения уже в четыре темнота должна стоять кромешная. И как это понимать? Магнитные полюса Земли сместились и его северный город сдвинулся на широту Сочи? Снова вопросы без ответов… И голова, ну что с ней делать, как она болит!

Зайдя в подсобку, Макс застал таджика за необычным делом. Тот кормил Маруську. Необычность кормежки состояла в блюде, которое ей предлагалось, и Максим замер, стараясь не мешать процессу. Сухроб взял пластиковую банку от лапши, накрошил в нее тушенки и сейчас поливал мясо лекарством мародеров из бутылки. Маруська стояла рядом, повизгивая от возбуждения и готовая приступить к трапезе немедленно.

– Все, Максим, я ни магу больше, сил нет! – жалобно простонал таджик. – Башка балыт, жрать нада, а жрать – рвать будет!

– Я сам такой, Сухроб. Консервы видел? Мясные, рыбные, печенье, сок.

Ответом ему послужил протяжный вздох.

– Сыроколбас там тоже есть! Нет, как правильна? Колбас капчоный целый палка! Кармить Маруська – час ждать. Не сдохнет, с ума сходить ни будет – я ликарства випью!

Нормальная собака из предложенной ей миски тщательно выберет и съест сначала мясо и только потом возьмется за макароны, кашу, хлеб. Это характерно для всех псовых без исключения, но вот Маруська, отодвинув носом смачные куски говядины, первым делом выхлебала живчик. То самое лекарство, оставленное им Цыганом. И не просто выхлебала, а принялась облизывать смоченную им тушенку!

– Три глотка, не больше! – закричал Максим, выхватывая бутылку из рук припавшего к горлышку Сухроба, и добавил: – Три глотка. Цыган предупреждал, что много пить нельзя – можно отравиться.

Сам тоже выпил, но аккуратно и соблюдая рекомендованную дозу.

Лекарство помогло быстро и конкретно – все в точности как обещали рейдеры. Поужинали с аппетитом, без последствий, а вот ночь прошла ужасно. Несмотря на аномально теплую для ноября погоду, Максим замерз. Надел на себя все, что можно, и укрылся всем, чем можно, но все равно замерз. Да и обстановка, мягко говоря, не убаюкивала. Вспыхивала хаотичная стрельба, невидимые твари издавали противные чавкающие звуки, а под утро в глубине дворов так страшно закричала женщина, что друзья вскочили и схватились за оружие. Но крик оборвался на высокой ноте, захлебнулся в хрипе – и наступила тишина.

А еще Маруська повела себя не как порядочные и благодарные собаки. После принятия живительного эликсира вечером собачонка тихо смылась, всю ночь шлялась непонятно где и появилась лишь утром. Пришла, вяло помахала хвостиком, отказалась от предложенной лапши и свернулась в уголке, явно не желая, чтобы ее тревожили. Ночью оба напарника не выспались, завтрак прошел молча, и только после ударной дозы кофе завязалась вялая беседа.

– Максим, брат, уходить нам нада. Не знаю, куда, но уходить. Я утром вышел на улица похезать и два новый тварь видел. Очень быстрый тварь – как кенгуру скакал.

– Ты, Сухроб, еще раз в туалет захочешь – меня зови. Нам теперь все время надо прикрывать друг друга, понял? Что бы один ни делал, второй должен рядом охранять. Новая тварь как выглядит?

– Новый тварь как псих, только одежды мало. И быстрый тварь. Он очень быстрый. Быстрей собаки бегает. А как вместе ходить, почему вместе? Если ты рядом, я не могу хезать. Если Сухроб хезать – стоять рядом никто не должен!

Содержательная беседа могла продолжаться еще долго, но в небе загрохотали винты вчерашних вертолетов, и парни выскочили на улицу. Увиденное, однако, не порадовало. Даже более того – испугало и заставило пугливо пятиться назад, в темноту зала. Вертолеты оказались такими же неправильными, как и закат солнца вечером, разбрасывающий урны монстр и скачущие психи. Низко, над самыми крышами домов, прошли три «Ирокеза» с установленными в широких проемах пулеметами.

Машины прибыли с севера, сделали пару кругов над их кварталом, немного постреляли и улетели в южном направлении. Туда, куда им советовал отходить Цыган.

– Красивый вертолет – амириканский. Я такой многа в кино про Ремба видел.

– Да… Это точно не спасатели. И на вооружении нашей армии я подобной техники не помню. Зря мы, Сухроб, вчера не ушли с рейдерами. Ой, чувствую, зря…

То, что его родной Архангельск вертолеты НАТО будут поливать из «миниганов», Максиму не могло присниться в самом дурном сне, и их появление стало переполнившей сосуд сомнений каплей. Он понял, что чем быстрее они забудут прошлое и примут новый мир, тем проще будет выжить. А Сухроб, хитрюга, наверняка все понял еще утром, когда тех кенгуру увидел. Но промолчал и дал ему возможность принять решение самостоятельно.

Уходить решили не откладывая, но обязательно пополнив снаряжение. Требовались объемистые рюкзаки, два нормальных спальника, набор котлов для варки пищи и много чего по мелочи. По идее, всем необходимым располагали «Спорттовары», и, несмотря на два заезда мародеров, визит туда напрашивался.

Оделись полегче, чтобы удобней было бегать, зарядили ружья и закинули их за спину, патроны распихали по карманам, а в руки взяли подаренные Цыганом «клювы». Сухроб, задержав взгляд на отрезанной голове монстра, попросил минутку подождать, убежал в подсобку и вернулся с работающим от аккумуляторов шуруповертом.

Да… После того как таджик отрезал эту самую башку бензопилой, Максим подумал, что теперь его удивить сложно. Ничего подобного – у Сухроба получилось. Таджик внимательно осмотрел психов, убитых вчера рейдерами, срезал со штанов у одного из них ремень и прикрутил его на несколько длинных саморезов руберу на череп. Подергал, проверив надежность крепления петли, и, удовлетворенный результатом, привязал к ней кусок электрического провода. А затем потащил голову следом за собой, как дети таскают зимой санки. При всей своей омерзительности решение оказалось не лишенным логики. Психи реально шарахались по сторонам.

Первое, что они увидели на развороченном входе в магазин, – это оружие. Да, на крыльце свободно валялись две новенькие одностволки двадцатого калибра марки «МР-18М». Рейдеры их или потеряли, или выбросили за ненадобностью. Сухроб остановился и вопросительно посмотрел на друга. Максим пожал плечами. Он ничего не имел против двадцатого калибра, но где брать к нему патроны? После недолгих колебаний ружья оставили там, где они лежали.

Приятели поднялись на крыльцо, прошли в зал магазина и сразу напоролись на четверых психов, которые не спешили нападать. А когда таджик подтянул ближе башку рубера, то и вовсе попятились назад. Максим потянул за ремень «мосберг», но наткнулся на твердый взгляд напарника, тяжело вздохнул, кивнул и крепко сжал руками древко «клюва».

Он забил двух психов, Сухроб взял на себя еще двоих, но без навыка у них получалось не так ловко, как у вчерашних рейдеров. И психи вели себя гораздо активнее вчерашних – они отходили, делали выпады навстречу, выставляли руки, но… В итоге четыре тела легли на скользкий от пролитой крови пол. Максима от ужаса содеянного заколотило, но Сухроб указал знаком за прилавок, и дрожь в руках сразу прекратилась. Там лежала разорванная продавщица. Это он понял по обрывкам синего халата и красивому пластиковому бейджику.

Мародеры магазин разграбили, но кое-чем поживиться удалось. Нашелся подходящий набор походных котелков, пластиковой посуды и нетронутый запас сухого спирта. Проблем с бензином команда Цыгана не испытывала, а для приготовления пищи примус всегда предпочтительней спиртовой горелки. Удалось разжиться и двумя силиконовыми спальниками-«коконами», по понятной причине рейдерами проигнорированными. Они выгребли все спальные мешки формы «одеяло» – а вот «ногу», «кокон» и «комбинезон» оставили нетронутыми. Тут все как раз понятно. Рейдеры передвигаются строго на машинах, груз на горбу носить не надо, и имеют больше возможностей для оборудования нормального ночлега, где «одеяло» удобнее любого «кокона».

В оружейном отделе, на первый взгляд, поживиться было совсем нечем. Ни патронов, ни капсюлей, ни гильз, ни пороха – ну ничего. Голяк! Максиму, правда, удалось собрать рассыпанный по полу неплохой набор для чистки гладкоствольного оружия, и он довольно крякнул. Любой механизм требует ухода, и после того как у них появился набор для чистки, протаскивать сквозь ствол масляную тряпку на толстой нитке нет необходимости.

И рюкзаки. Их не было. То есть вообще не было. Ни больших, ни маленьких, ни брезентовых и ни капроновых. Похоже, в их новом мире любой рюкзак представлял ценность. Один, впрочем, уцелел. Максим содрал его с манекена, который стоял с унылой мордой в разбитой витрине магазина. Добротный, давно вышедший из моды «станкач» на крепкой раме из дюралюминия. Рюкзаком сразу завладел Сухроб, а Максу достался надетый на манекен охотничий костюм с термобельем. Другой одежды в магазине не наблюдалось – рейдеры выгребли все до нитки, вместе с обувью.

Недалеко от манекена располагался почти нетронутый отдел скалолазания и альпинизма. Веревки, крючья, ледобуры и титановые «кошки» мародеров не заинтересовали, а вот Максим задумался. После минутных колебаний подобрал себе с Сухробом по паре высокогорных пластиковых ботинок и прихватил два мотка мягкой капроновой веревки. Также в новенький рюкзак перекочевали две подвесные системы и несколько компактных спусковых устройств. Подниматься он никуда не собирался, а вот быстро спуститься с высоты – тут варианты могут быть… Если что, выкинуть лишнюю снарягу никогда не поздно. Альпинизмом в своей жизни плотно он не занимался, а с горным туризмом и скалолазанием имел дело, так что наладить спуск с крыши дома или балкона мог с закрытыми глазами.

С улицы послышался знакомый лай. Утром Маруська с ними не пошла, предпочла остаться дрыхнуть, но потом проснулась и побежала следом. В магазин не заходила, а благоразумно села на крыльце рядом с дверьми. Умная собачка перекрыла самое опасное направление и вовремя предупредила. Услышав ее лай, Максим с Сухробом сдернули с плеч ружья и побежали встречать непрошеных гостей.

Вот так компания! Два быстрых психа, названных Сухробом «кенгуру», во главе свиты уродов с самым разным поведением. Особенно впечатлял один ползучий, с раздавленными ногами. Похоже, его нижнюю часть туловища переехала машина. И второй сюрприз. В толпу жаждущих их мяса бывших человеков затесалась здоровенная кавказская овчарка со слюнявой пастью. Значит, собаки тоже заболевают и Маруська является исключением, как и они с Сухробом? Странно… Котов, кстати, они тоже замечали, но выглядели животные обычно. С типичным кошачьим поведением без отклонений.

А Маруська тем временем… Хитрющая дворняга заняла позицию за головой рубера, оставленной таджиком на крыльце, и оттуда метко обстреливала звонким лаем осадивший «Спорттовары» отряд нежити. Сбившиеся в кучу психи перетаптывались, тянули в их сторону жадные, со скрюченными пальцами лапы, но переступить невидимую черту решиться не могли. Голова мертвого монстра не давала сорваться в привычном им навале. Оскаленные морды, грязная кровавая одежда, некоторые полуголые и босые. Каждый предстал в том виде, в котором его настигло заражение.

– Кингуру, Максим, сматри, что делает! Сматри, их два!

Максим заметил. В хаотичных, на первый взгляд, передвижениях двух быстрых и координированных зомбаков просматривалась логика, и логика опасная. Сначала один замирал чуть поодаль, вытянувшись и покачиваясь с носка на пятку, потом стремительно срывался и пулей пролетал между входом в магазин и кучей зомби. Оказавшись по другую сторону, резко останавливался и замирал снова. Другой занимался тем же самым, но двигаясь во встречном направлении. Вроде бы ничего опасного – пусть скачут, лишь бы в магазин не лезли. Но после каждого забега толпа психов продвигалась на один-два шага вперед. Рано или поздно невидимая стена страха перед запахом рубера исчезнет, мертвяки ломанут кучей, и тогда им с Сухробом не поможет ничего вообще. С кенгуру надо решать, и решать быстро.

– Сухроб, давай! Твой – левый, мой – правый! Бей сначала картечью по ногам, потом пулей в голову!

Но все пошло не по сценарию – Сухроб выпалил дуплетом. Максим знал, что у него в одном стволе картечь, а в другом пуля. И вместо того чтобы обездвижить шустрого психа по ногам картечью, а потом спокойно добить в голову, таджик выпалил из двух стволов по корпусу. Кенгуру слетел с копыт, перекувырнулся и, отчаянно хромая, скрылся за толпой сородичей.

У Максима в магазине «мосберга» картечь и пули шли по очереди, и он не сплоховал. Когда его бегун замедлил ход и начал поворачивать, Макс выстрелил по босым ступням, метя в голени. Заряд картечи достиг цели – кенгуру рухнул на колени как подкошенный, закрутился, но Максим бросился вперед и почти в упор добил подранка в голову.

– Макси-и-им! – раздался дикий крик Сухроба, не успевшего перезарядиться.

Макс повернул голову и увидел, что на него летит первый, не добитый Сухробом кенгуру, который не только умудрился очухаться от его выстрелов, но сумел еще и прыгнуть на Максима. Вот тварь живучая!

Если бы Макс держал в руках двуствольное ружье, а не помповик, то кенгуру его достал бы точно и скорее всего покалечил ударом об асфальт. Прочим оставалось бы тупо навалиться массой на лежащую добычу. Но Максу при дележке достался помповик, и он встретил летящую на него смерть порцией картечи, которая сбила кенгуру на землю. Потом, не теряя времени, передернул за цевье и тяжелой пулей вышиб твари мозги.

Толпа качнулась, заволновалась и неспешно пошла вперед, но на этот раз не сплоховал Сухроб. Он подхватил башку за двойной провод и, раскручивая ее, как древний воин вертит кистень, двинулся на врага. Толпа заволновалась, дрогнула и отступила. Сначала медленно, потом быстрее, и наконец побежала врассыпную.

Путь в кафе, ставшее им домом, освободился.

Глава 6

Дорога на юг

– Хароший Маруська, спас сегодня, заслужил, кушай. Максим, он мясо жрать ни хочет! Вкусный мясо – свининной тушенка, я – мусульманин – ем, а Маруська убирает морда! – жалобно причитал Сухроб, в сердцах замахиваясь на виляющую хвостом дворняжку.

– Знаю я, какой приправы ей в блюде не хватает… – Максим, улыбаясь, открыл бутылку с живчиком и плеснул немного сверху на тушенку.

Маруська возбужденно взвизгнула, лизнула мясо, но не выдержала и начала хватать его зубами.

После сражения в «Спорттоварах» друзья установили режим максимальной тишины и обед готовили на сухом горючем. Да, времени уходит больше, но зато бесшумно и огонь не такой яркий.

Из битвы они вышли победителями, но случившееся обоих напугало и предоставило массу информации для размышлений. Психи, оказывается, умели собираться в стаи и подчиняться сильным лидерам, реагировали на шум, движение, и что совсем плохо – за короткое время развивались в более опасных тварей. А осталось всего сорок четыре патрона на двоих!

После некоторых раздумий пришли к выводу, что прорываться из города бегом, паля во все, что движется, глупо и опасно. Без продуманной и отработанной тактики передвижения их сожрут быстро и без вариантов. В свирепом мире, куда их занесло, выживают или сильные и несокрушимые, или умеющие прятаться и становиться невидимками.

Переговорив друг с другом, решили сегодня кафе не покидать и предпринять еще один – совсем короткий выход в близлежащий дом. Максим не терял надежды разыскать рюкзак, да и обстановку в квартирах стоило разведать. Что вообще там происходит? Тем более что и далеко идти не требовалось. Ближайшие подъезды имелись в доме, в котором располагалось их кафе.

Дом огибали осторожно, часто останавливались, вслушиваясь в обстановку и выглядывая из-за углов. Макс мучительно гадал, научились психи устраивать засады или нет? Но пока везло – такие сообразительные твари им не попадались.

Двор порадовал открытыми дверями и видимым отсутствием всего живого. Распахнутые двери имели объяснение. Люди с ума сходили постепенно, шли на улицу, кто-то первый двери открывал, а вот захлопнуть их на кодовый замок в голову уже не приходило. Зараженные желали кушать вкусно, себе подобные их не привлекали, и они дружно устремлялись на городские улицы за пищей. А кто им пища? Да такие, как Максим с Сухробом и Маруська, которая опять удрала в неизвестном направлении.

В первый подъезд заглядывать не стали – там слышалось подозрительное шебуршание, и Сухроб решительно захлопнул крепкие стальные двери. Второй подъезд встретил тишиной, но после того как Макс намеренно шумнул, бросив внутрь стеклянную бутылку, сверху раздалось сопение и шаркающие звуки. Искушать судьбу не стоило, и второй подъезд они закрыли, как и первый. А вот третий… Сначала туда влетела половинка кирпича, потом разбили бутылку из-под кетчупа – и никакой реакции. Входили тихо, предусмотрительно закрыв за собой двери.

Их надежды оправдались. Квартиры оказались открытыми, как и подъезды. Далеко не все, но около половины точно. И что происходило в запертых, они знать не желали. В некоторых помещениях от увиденного можно было упасть в обморок, и если ребята обнаруживали кровь и следы пиршества, то сразу отходили, не заглядывая внутрь. Тем более что имелись и вполне приличные жилища. Как будто хозяева на секунду вышли за спичками к соседям или опустить пакет с мусором в окно мусоропровода.

Они проверили несколько пустых квартир – и, как назло, ни одного рыбака или охотника! Оружие, патроны, рюкзаки – вот что интересовало ребят в первую очередь. Пока ничего подобного не попадалось, но их запросы снаряжением не ограничивались. Носки, трусы, футболки нужны любому, не слетевшему с катушек человеку, а учитывая тот факт, что стирать и гладить вещи стало затруднительно, требуются в количествах изрядных.

Из полезного можно отметить коробку с салютами-фейерверками, которые могли отвлекать психов, электрический фонарь с запасом батареек, несколько стеариновых свечей, бинокль, но вот рюкзак не попадался. За неимением лучшего Максим подобрал себе какую-то тинейджерскую дрянь.

Отошли без приключений, хотя во двор уже сползались мертвяки. Они тянулись на звук. В закрытую дверь второго подъезда били изнутри, а дверь первого трещала и прогибалась от сильного напора. Открыть защелку кодового замка психи не додумались, чему Максим искренне порадовался.

До своего логова добрались без приключений, сразу запалили пару свечек и начали раскладывать трофеи и переодеваться.

– Максим, смотри мой шея! – Сухроб снял свитер, закинул в угол старую футболку и продемонстрировал Максиму смуглую, с выпирающим кадыком, шею.

– Я не понял, что не так, Сухроб? Все там нормально, вот только помыться тебе надо. Мне тоже, кстати, не помешает.

– Да шея нормальный! А был ненормальный – ее псих кусал! Сильно кусал – кровь шел, и я мазь-ихтиолка шея мазал! Почему он так быстро зажил? Мой шея что, волшебный стал?

Вопрос товарища застал Максима врасплох. Он лично видел опухоль и рану, но сейчас о том укусе напоминал только розовый рубец на коричневой таджикской коже. На вид рубец выглядел как после недельного успешного выздоровления, но Сухроба укусили всего сутки назад. Странно.

– А тут был царапина глубокий, – таджик не унимался, демонстрируя предплечье с малозаметным шрамом.

– Палец! – вспомнил Максим и начал расшнуровывать ботинок.

В драке с наглым, всех расталкивающим мужиком он так сильно ушиб большой палец на ноге, что подумал – слезет ноготь. Палец тогда сильно распух и заболел, потом боль неожиданно прошла, и Максим забыл про драку. А вот сейчас вспомнил и обнаружил свой палец крепким и здоровым. Чудеса. Похоже, этот мир не только наказывает, но и помогает. Открытие приятное, и сделаем заметочку на будущее.

День шел к закату, и друзья надеялись, что эта ночь станет для них, в кафе, последней. После всех баталий место вид имело отвратительный. Обезглавленный труп рубера застрял в куче уголков, улица перед кафе завалена телами психов. Все это мясо, несмотря на прохладную погоду, начнет вонять и разлагаться, и неизвестно, привлечет вонь мертвяков или, наоборот, заставит сторониться. Пора отсюда уходить, и выход запланировали на завтрашнее утро.

Работающий на остатках зарядки телефон Макс установил на семь утра, и тот не подкачал. Разбудил их мелодичным звоном и на этом свою службу закончил окончательно. Брать его с собой он не собирался, но вытащил сим-карту и спрятал в автомобильные права, расстаться с которыми не торопился. А вдруг, кто его знает? Маленькая, совсем крошечная надежда, что все происходящее – чудовищное недоразумение, пока не пропадала.

Они умылись, щедро поливая друг другу минералку, весь запас которой все равно с собой не унести. Потом Сухроб выразительно почесал щетину, Макс кивнул, и через пять минут весело загудел примус, согревая воду для бритья. Идти решили на сухом горючем, и бензин в канистре экономить смысла не было.

Они позавтракали, переоделись во все чистое и приступили к сборке рюкзаков. Большого труда стоило уговорить Сухроба расстаться с башкой рубера. Тот собирался таскать ее с собой, пока не завоняет. И хотя голова весила килограммов десять, таджик упорно рвался привязать ее к раме рюкзака.

Уходить намеревались через дворы, избегая широких улиц и проспектов. Двина текла с юга на север, и двигаться надлежало параллельно ей. Именно там, на юге, по словам Цыгана, располагались стабы, там жили люди, а опасные твари почти не заходили. Планы друзей оригинальностью не отличались – найти поселение, осмотреться и попробовать присоединиться к одной из группировок. Например, к Цыгану.

Родной город Максим знал неплохо и будущий маршрут мысленно проложил через дворы между проспектами Ломоносова и Новгородским. Оба вели в нужном направлении и упирались в улицу Смольный Буян, рядом с большим мостом через Двину. Планировать дальнейший путь смысла не имело, сначала следовало добраться до моста и хорошенько осмотреться.

– Максим, гиниратор заведи! У ружья ствол и приклад болгарка резать – обрез будет! Ружье длинный – в подъездах с обрез удобней.

– Отставить! – Максиму идея не понравилась. – Что такое обрез двенадцатого калибра, представляешь? Да тебе его в руках не удержать, не то что попасть психу в голову. А если, как ты любишь, дуплетом долбануть, то переломать отдачей пальцы может. Обрез, Сухроб, с собой носить удобно. А вот воевать полноценным ружьем надо, не зря на заводе его таким длинным сделали. Хотя… стволы обрезать можешь, до точки крепления ремня. Тебе действительно не снайперить с двустволки. А вот приклад не трогай! Не режь ни сантиметра!

Максим обшаривал биноклем двор, который предстояло пересечь в первую очередь. Двор как двор, ничего особенного. Психов почти нет – всего двое у детской карусели сосредоточенно что-то жрут. Где наш бинокль? Ага, кота поймали! А как они его поймали? Кот – шустрое животное, так просто не ухватишь, а психи – медленные. Вопрос… Неужели снова кенгуру? Вот, блин, еще этого не хватало… Надо сорвать их с места и проверить. Желательно не подставляясь. Потом привяжутся, а патронов мало.

Сухроб нашел камушек, прицелился и метко пульнул по жестяной раскрашенной ракете, установленной посреди детской площадки. Раздался громкий звук, и оба психа, позабыв про трапезу, поднялись и завертели головами. Второй камень – и снова грохот. Зомбари пошли на звук, и у Макса отлегло от сердца. Перед ними никак не кенгуру. Один обыкновенный – медленный. Второй сделал стремительный рывок метров на восемь-десять и обессиленно остановился. Угрозы парочка для них не представляла, но напролом идти не стоило. Максим давно подозревал, что чокнутые между собой общаются, и один может позвать на выручку товарищей. Их следовало упокоить тихо и по возможности не тратя драгоценные патроны.

Максим вышел, негромко свистнул и, увидев две повернутые к себе башки, призывно помахал рукой. Те на движение среагировали и неторопливо пошли к нему. Макс, убедившись, что приглашение принято, зашел обратно за угол. Зомбакам предстояло пересечь двор, обогнув стоящую на их дороге трансформаторную будку. Они побежали, спотыкаясь, и как только будку обошли, за их спинами выскочил Сухроб. Два коротких взмаха «клюва», и на землю рухнули два тела. Вот сейчас путь освободился.

Максима интересовал дом с открытыми дверями последнего подъезда в углу квартала. Согласно выбранной им тактике двигаться следовало от одного дома до следующего, на противоположных концах двора, по диагонали. Остановки предполагались в угловых подъездах. Именно оттуда открывался обзор из окон не на две, а на три стороны. Без предварительных осмотров предстоящего пути они рискуют нос к носу столкнуться с толпой опасных психов вроде кенгуру или еще кого похуже.

И вот они подошли к первому на их пути подъезду. Сухроб метнул в черный проход дежурную бутылку и замер, прижавшись к стенке. В руках он крепко сжимал «клюв», приготовившись воткнуть его во вражеский затылок. Враг, если он есть, на шум обязательно появиться.

Припавший на колено Макс страховал его с помповиком, готовый встретить противника огнем или отвлечь внимание, если тот окажется недостойным патрона.

Ожидание, пауза, еще бутылка… Убедившись в отсутствии источников агрессии, друзья забросили на плечи рюкзаки и заскочили внутрь, захлопнув за собой входные двери. Точнее, тихо их прикрыв, стараясь не издавать ненужный шум. Подъезд встретил тишиной и трупом психа в дверях лифта, которому проломили башку чем-то тяжелым. Хорошо проломили, основательно. С пятнами мозгов по стенкам и торчащими костями черепа.

Они понимающе переглянулись, и довольный Макс показал большой палец. Ну наконец-то! Неужели в этом аду еще кто-то выжил, кроме них? А похоже на то, очень похоже! Открытые квартиры носили следы обыска: на полу валялись выброшенные вещи, дверцы шкафов широко распахнуты и… О, нет! Раскуроченный железный сейф с оружием! Гильзы шестнадцатого калибра, капсюли, пыжи, банка пороха «Сокол», машинка для снаряжения патронов.

Неизвестный забрал только ружье с боеприпасами и применил его немедленно парой этажей выше. На лестничной площадке лежали два трупа с развороченными головами и две пластиковых гильзы уже знакомого шестнадцатого калибра. Максим гильзы подобрал, как и забрал все боеприпасы из сейфа. Шестнадцатый калибр с их двенадцатым не совпадал, но слова Цыгана, что боеприпасы в новом мире заменяют деньги, запомнились хорошо. Еще квартира с разбитым сейфом одарила их вместительным самодельным рюкзаком.

Впрочем, какой это рюкзак, скорее мешок с лямками, сшитый из крепкого капрона тормозного парашюта. Подобных уродливых изделий среди охотников и рыбаков Макс насмотрелся много. Но в любом случае он лучше того маленького кожаного рюкзачка, который был на нем сейчас, и не надо больше привязывать сверху спальник, сбоку пристраивать мешок с одеждой и думать, куда определить две бухты капроновой веревки.

За этот день они прошли с Сухробом три полных квартала. Ночевать остались на восьмом этаже угловой девятиэтажки. Из высоких панорамных окон трехкомнатной квартиры открывался обзор на завтрашний маршрут, но вначале предстояло пересечь проспект Ломоносова с его проезжей частью и уйти по направлению к реке.

Дверь в подъезд закрыли, примотали проволокой к раме, а на уровне пятого этажа устроили завал из мебели, разобрать который без шума не смог бы самый продвинутый зомбак. Но на крайний случай у них есть веревка и два спусковых устройства, а балкон в квартире длинный и имеет прочные перила.

Вечером большую и дорого меблированную комнату освещали свечи. Сухроб суетился и накрывал на стол. Вскрывал банки с красной икрой, нарезал семгу и копченую говядину, а по воздуху разносился аромат заваренного на спиртовке кофе. «Аллах акбар!» – только и смог произнести таджик, когда увидел содержимое открытого Максимом бара, стилизованного под камин. Там было на что посмотреть и что попробовать. Не бедная квартирка, и обитавшие в ней люди любили и умели жить красиво.

Первый день пути закончился достойно, на позитивной ноте, и на слетевший с катушек город опускалась ночь.

Глава 7

Маруська-воин

Оттянулись они с Сухробом качественно. И настолько качественно, что Максим в махровом халате хозяина квартиры выходил несколько раз за ночь на балкон, который они использовали как туалет. А что? В квартире не воняет, свежий воздух и обзор шикарный – половина города как на ладони. Ночная панорама завораживала и не отпускала. Он выкуривал по две сигареты и уходил, лязгая от холода зубами. А посмотреть было на что.

Его родной город не пал, захлебнувшись кровью в зубах монстров, и не забился в ужасе, мечтая исчезнуть с глаз страшного врага. Его город дрался. Сверху Макс наблюдал огоньки в разных концах, слышал автоматную и ружейную стрельбу, грохот взрывов и шум моторов автомобилей. Город сражался. Сражались те, кто сохранил разум: такие, как он, сварщики, офисные клерки, военные, рабочие со строек и чиновники администрации. Пусть пока разрозненно, каждый за себя и неумело, но в таких условиях человек или быстро учится, или еще быстрее умирает. Прошло несколько дней боя, а захваченный мертвяками город не сдавался! Нечисть победить людей так и не смогла.

Роскошь действовала расслабляюще, и спали долго. Примерно до девяти утра. Когда еще доведется выспаться на чистых простынях под одеялами из верблюжьей шерсти? Но устраивать дневку в их планы не входило. Друзья встали, привычно умылись водой из туалетного бачка и начали раскладывать по рюкзакам вещи. Переносимый груз заметно сократился. Кастрюли имелись в любой кухне, и зачем тогда тащить с собой котлы? Еще оставили спальники и лишнюю одежду. Жизнь показала, что едой, водой и шмотками их мог обеспечить каждый жилой дом.

Пока Сухроб готовил кофе, Максим взял сигарету, вышел на балкон и щелкнул зажигалкой. Машинально посмотрел вниз, и на проезжей части, между разбитыми машинами, ему почудилось смутное и весьма активное движение. Недокуренная сигарета полетела на пол, Макс схватил бинокль и начал внимательно изучать дорогу, которую им предстояло пересечь. Увиденное настолько не понравилось…

– Сухроб! Давай пока подождем с выходом. Не торопись особо.

– Чего ждать, зачем не торопись? Я уже рюкзак собрал!

– Ну так разбери. Посмотри сам – внизу у психов сборище, и я понять пытаюсь, по какому поводу. Дорога далеко просматривается, не проскочить. Заметят и порвут, как Тузик грелку.

То, что проезжую часть Ломоносовского проспекта не перейти, Максим понял сразу. Ее плотно контролировали мертвяки. Сначала он водил биноклем, пытаясь прикинуть количество врагов, потом начал отслеживать их хаотичные, на первый взгляд, передвижения, и стало страшно. Стало очень страшно – под ним была не стая и не толпа. Он наблюдал настоящую воинскую часть, развернутую в боевой порядок.

Макс много курил, отходил пить кофе и возвращался. Зрелище стоило потерянного времени. Точка обзора нравилась – все происходило перед его глазами. Он видел отряды стремительных пехотинцев, скачущих, подобно орангутангам, младших офицеров, и, кажется, заметил даже генерала. Генерал с раздутыми, как у бульдога, челюстями легко запрыгнул на кабину разбитого грузовика и замер там, вертя башкой. Монстр точно уступал по мощи забитому недавно руберу, но заметно превосходил офицеров-кенгуру. Это была новая, не виданная ранее порода развитого психа, и следовало ее запомнить.

На проезжей части с упокоенной навеки техникой располагались часовые. Быстро бегающие кенгуру замирали неподвижно на высоких точках и вытягивались в струнку, готовые в любой момент сорваться. Их поведение наводило на размышления и, пожалуй, выводы.

Если зомби выбирают для обзора самые высокие места, то почему их нет в жилых домах? Максим внимательно осматривал балконы удачно расположенной пятиэтажки и не заметил в ней постороннего присутствия. Странно. Если бы зомбо-войском руководил он, то обязательно разместил бы там наблюдателей. Но он – человек. А у психов совсем другая логика, и, очевидно, им не нравятся закрытые объемы и замкнутые помещения. В подъездах, например, их почти нет. А если и заходят, то только на понятную и осязаемую пищу. Интересное открытие, и надо сделать зарубочку на память.

Двигаться вперед или пытаться обойти отряды нечисти возможности не представлялось – дозорные носились вверх и вниз по улице. Пришлось бы делать огромный крюк дворами, в которых непонятно вообще, что творится. Самым умным решением представлялось сидеть на месте, наблюдая. Логика подсказывала, что психи собрались не просто так, и развязка последует рано или поздно.

До обеда ничего не происходило. Максим сидел с биноклем, грыз найденные в баре соленые орешки и болтал с Сухробом, который в шикарной лисьей шапке смахивал на древнего воина-монгола. Тот факт, что шапка женская, таджика не смущал нисколько. А между тем внимательное наблюдение за психами давало массу информации. Максим, к примеру, только сейчас заметил, что в их войске не стало ни одного классического, медленного мертвяка. Остались лишь шустрые и способные на короткие броски.

Произошла ротация и у командиров. Появилась пара мощных на вид экземпляров, один из которых небрежно сбросил прежнего альфа-самца с крыши разбитого КамАЗа. Морды вновь прибывших смахивали на медвежьи, и Максиму послышалось, что их ноги при ходьбе издают стук и характерные щелчки. Но, вероятно, показалось.

А день тем временем перевалил за середину. Максима уже пригласили на китайскую лапшу с красной икрой и копченой лососиной, когда совсем рядом раздался выстрел из винтовки. Цокающий монстр с медвежьей мордой слетел с КамАЗа, и по неудобно подвернутой лапе стало ясно, что с ним покончено. Но винтовка хлестнула еще дважды, и псих с бульдожьей мордой вдруг завертелся, как юла, и стремительным броском скрылся под дорогим джипом с раскрытыми дверями. Максим впервые в жизни наблюдал работу снайпера, и ему показалось, что тот обустроил свою лежку через подъезд от них. По крайней мере, работу автоматики и звон выброшенных затвором гильз он слышал четко.

А внизу между тем разыгрывалась битва. Сначала дорогу на скорости пересек белый инкассаторский броневичок. Автомобиль тормознул, развернулся боком, и из приоткрытых окон по мертвякам ударил огонь из автоматов. Стрельба психов не остановила, и на машину навалилось штук двадцать яростных безумцев, причем один сразу оторвал трубу глушителя. Отлетели бампер, зеркала, фары, зашипело со свистом прокушенное колесо. Броневик отчаянно бил огнем в упор, и мертвяки несли потери, падая на асфальт с простреленными головами.

С разных сторон улицы на помощь нападавшим бросились проворные кенгуру и новые отряды пехотинцев. Но на дорогу выехала еще одна машина – автозак для перевозки заключенных с надписью «ФСИН Россия» на борту. Пересечь проспект у того не получилось. Один из сильных монстров, цокая копытами, на ходу оторвал дверцу у кабины. Затем выдернул дико орущего водителя и забросил несчастного в гущу набегавших зомбаков. Вокруг инкассаторского броневичка и бессильно воткнувшегося в обочину фургона завертелся водоворот из тел.

Замыкал колонну пазик, автобус маленький и беззащитный. Макс испугался, что сейчас его порвут на части, но, как оказалось, преждевременно. ПАЗ, не снижая скорости, объехал все препятствия, открытое место проскочил и умчался, оставив за собой белый шлейф густого дыма. За ним никто даже не погнался.

Зато вокруг машин, стоящих на дороге, схватка не прекращалась ни на секунду. Трещали автоматы, хлопали дробовики, и пару раз грохнули гранаты. На маленьком пятачке дороги лилась кровь, вылетали мозги, а по телам убитых психов лезли всё новые и новые ненасытные сородичи. Стрелок в их доме нервничал, его винтовка хлопала, посылая пули, которые, попадая в броневик, рикошетили, высекая искры.

Наблюдая за боем, Максим понял, что перед ним не профессионалы рейдеры, а такие, как он, выжившие. Люди сумели собраться, организоваться, найти оружие и теперь прорываются из города в южном направлении. Их машины не имели клеток из толстой арматуры, башенок с крупнокалиберными пулеметами, а места водителей и лобовые стекла никто не догадался защитить металлом. Он яростно кусал губы, думая, чем можно помочь людям, но что они могли с Сухробом, имея за душой всего сорок четыре охотничьих патрона?

Но, к счастью, люди на дороге справились сами, без их помощи, и в драке наблюдался перелом. Поток тварей становился жиже, беспорядочная стрельба стихала, уступив место огню одиночному и добивающему. Даже сидящий в их доме снайпер успокоился и точными редкими хлопками разносил вражеские головы.

– Максим, бежим быстрей! Уходим!

Макс обернулся и увидел Сухроба в лисьей шапке, который стоял сзади, одетый и с рюкзаком.

– Сухроб, давай поможем и уедем с ними! Это же люди! Понимаешь, люди! Вместе мы сильнее!

– Почему сильнее? Это глупый люди, такой не нужен, он савсем тупой! Патронов многа, автаматов многа – вперед лезет, думает – бессмертный и всех перестреляет! Мертвяк такой любит, спициальна ждет, засада делает. Бежим, Максим. Бежим бистро, пока псих жрет глупый люди.

«А ведь Сухроб прав… Дважды, трижды прав… – думал Максим с досадой, надевая на плечи свой рюкзак и приводя в готовность „мосберг“. – На что надеялись те люди, бросаясь в лобовую атаку на заслон? Ну, с потерями прорвутся, пройдут квартал, а дальше что, опять по новой? Бой до последнего мертвяка или последнего человека?»

Перебежали Ломоносовский проспект и спринтерским броском вломились в угловой подъезд пятиэтажки. Заняли позицию на третьем этаже, заперли двери, привалили хламом, и только после этого Максим выглянул в окно на поле боя. А там…

Там, сквозь грохот выстрелов, отчетливо слышался звонкий лай Маруськи! Да, с психами сражалась именно Маруська, чье визгливое тявканье он бы не спутал с лаем никакой другой собаки!

Балконы в нужном направлении не выходили, и Максим открыл окно на кухне. Достал бинокль, навел его в сторону битвы и облегченно перевел дух. Психов добивали, но прятаться и разбегаться мертвяки не думали. Отвлеченные Маруськой, они разрывались на два фронта, что получалось не очень хорошо. Казалось глупым, но Макс был готов поспорить, что маленькая собачонка привлекала их гораздо больше, чем крупные упитанные люди. Примерно как кусочек жареного мяса вкуснее, чем кастрюля каши или макарон.

Из инкассаторской машины и поваленного автозака вывалило пятеро суровых мужиков, которые встали плотным строем и принялись расстреливать разобщенную Маруськой нечисть. Били мужики скупыми короткими очередями, а пустые магазины забрасывали в автозак, откуда их возвращали снаряженными. Все ясно с мужиками – процесс у тех налажен, справятся без них, и надо идти дальше. Но вот Маруська удивила в очередной раз. Что за загадочная собака? Появляется ниоткуда и в никуда уходит. А впрочем, в новом мире все загадочно. Ну или почти все.

Парни пообедали тушенкой и печеньем, попили чаю, покурили, и Макс еще раз выглянул в окно на кухне. Битва на проспекте завершилась окончательно, и сейчас там лежали одни трупы. Шум отъезжающих автомобилей стих, и вся сохранившая боеспособность нечисть наверняка рванула следом за колонной. На их место начали подтягиваться привычные медленные мертвяки, которые пугливо озирались и обнюхивали поле боя.

Отходившая автоколонна боезапас не экономила, и Макс с Сухробом еще долго вслушивались в звуки грохотавшего вдалеке боя. Они подождали, дав возможность бравым воинам собрать на себя как можно больше тварей, и двинулись по своему маршруту, успешно применяя отработанную тактику. От дома к дому и от квартала до квартала. Без особых приключений подошли к улице, от которой до моста через Двину рукой подать.

Для ночлега выбрали обособленно стоявшую пятиэтажку. Приготовившись заглянуть в первый подъезд, Максим почувствовал, как в ладонь сзади ткнулось что-то холодное и мягкое. Маруська! Нашлась, живая! Забыв об осторожности, друзья сняли рюкзаки и принялись гладить блудную подругу. Сухроб достал заветную бутылку, начислил ей законный глоток живчика и открыл банку консервов. Собака поела, благодарно тявкнула в ответ и стремительно исчезла за углом дома, убежав по своим, никому не ведомым делам. А на улице смеркалось, и пора было думать о ночлеге. Проверив, как обычно, подъезд бутылкой, ребята быстро забежали и захлопнули за собой двери.

Максим поднялся на верхний этаж, осмотрел все три квартиры и после недолгих колебаний выбрал угловую. Стандартная двухкомнатная «брежневка», которую холодными зимними ветрами продувает насквозь, а летом прогревает солнце. Следов борьбы и крови не заметно, мародерства – тоже, и он скинул рюкзак на широкий диван в комнате. Прошел на кухню, где порадовался наличию бытового кулера с полупустой бутылью. Кухня как кухня – набор продуктов не шикарен, но и не пустая. В шкафу на стенке макароны, в холодильнике полбанки груздей, брусничное и малиновое варенье, палка копченой колбасы. «Нормально. Не каждый день икру жрать ложками», – подумал Макс, и до него только сейчас дошло, что рядом нет привычного Сухроба.

В квартиру таджик не заходил, но абсолютно точно заходил в подъезд, и Максим, взяв наизготовку «мосберг», осторожно пошел вниз по лестнице. Четвертый этаж, третий, второй – таджика нету. Максим прижал ружье к плечу, вытянул вдоль спусковой скобы палец и резко вывалился на площадку между вторым и первым этажами.

Сухроб сидел на рюкзаке перед дверями, ведущими в подвал, смотрел вниз и как будто с кем-то тихо разговаривал. Максим замер на месте, не зная, что и предпринять, – таджик вел себя загадочно и непонятно.

Все пятиэтажки в городе имели обязательный подвал, входы в который располагались не на улице, а внутри каждого подъезда. Как правило, подвалами жильцы давно не пользовались, и проемы под лестницами закладывали кирпичом или зашивали досками. Но в этом подъезде на кирпич и каменщика люди, очевидно, скидываться не пожелали, и вход перекрывала безобразная железная решетка, сваренная из металлического хлама. Именно с такой решеткой Сухроб сейчас переговаривался.

Максим немного постоял, пытаясь сообразить, что вообще тут происходит, но не нашел ничего лучше, как осветить весь угол светом электрического фонаря. Луч выхватил из темноты прижатое к прутьям лицо мертвяка-зомби, которое от яркого света и неожиданности оторопело мигнуло обоими глазами сразу.

Следующим движением мертвяк вытянул руки, пытаясь ухватить Сухроба, но тот ловко увернулся и отскочил в сторону. Потом таджик вздохнул, укоризненно посмотрел на Макса, подобрал лежащий на полу «клюв» и ловко засадил мертвяку точно в выпученный глаз, ювелирно вогнав оружие между прутьями решетки.

Глава 8

Уроки промышленного альпинизма

– Сухроб, ты как, в порядке?

– Максим, я, кажется, с ума сошел. Псих меня позвал, и я услышал. Я с ним говорил, Максим!

– С психом? Сухроб, я не пойму, ты что, понимаешь их мычание?

– Псих не мычит, он так разговаривает. Но разговаривает плохо. Как ребенок в три года или взрослый, когда савсем дибил.

– Ну и чего он тебе поведал интересного? – Ситуация Максима начинала забавлять, но таджик выглядел серьезно.

– Псих – не человек, это животный, и душа там савсем нет, ни капли. Ему все время жрать нада. Я спрасил, почему другой псих не жрешь? Сказал – другой псих нивкусный. Карова самый вкусный или лошадь. Собака, кошка вкусный. Человек можно, но если нет корова и собака. А другой псих ему – как нам мясо тухлый.

– Ну ничего себе у вас беседы! Про кенгуру и руберов не спрашивал?

– Сильный псих слабый обижает – он его боится. Сильный стать можно, но много надо жрать. Максим, я с ума сошел, да? Я как он буду? – В глазах таджика блеснули слезы, и Максим хлопнул его по лисьей шапке:

– Да в порядке ты, Сухроб, в порядке, понял? Хорош сидеть тут под дверями, пошли ночлег устраивать – я варенье малиновое нашел! Варенье малиновое любишь?

Таджик молча затряс головой в знак согласия.

– Вот видишь! Ты варенье любишь, а психи варенье не едят. Им только мясо надо. Сам говоришь – кошки для них вкусные. Сухроб, кота грохну – кушать будешь?

Макс грубо выстебывал товарища, рассчитывая привести в чувство, но разубедить его оказалось делом непростым. Тому факту, что злейшие враги стали неожиданно понятны, Сухроб видел одно-единственное объяснение. И обратился к другу с замогильной тоской в голосе:

– Максим, брат, прошу тебя! Я сначала буду медленный и ниапасный. И ты меня обязательно застрили, ладна? По-брацки застрили, «клюв» в башка ни нада!

«Спокойно, Макс, спокойно. Доводы нужны простые и железобетонные. А то свихнется окончательно и меня своим нытьем с ума сведет», – думал Максим, лихорадочно подыскивая те самые – простые и убедительные, доводы.

– Так, Сухроб… ты кушать хочешь?

– Да, хочу, – растерянно ответил тот.

– Сильно хочешь, до ужина потерпишь?

– Нада – и завтра весь день не буду кушать. Я как с Таджикистан приехал, нас всех подрядчик, пи…с, на бабки кинул, тагда три дня вапще ни ели. Что случился? Зачем ни кушать, зачем спрашиваешь? Тушенка есть, пиченье есть, еще лапша китайский целая коробка! – Он красноречиво пнул по рюкзаку ботинком.

– Вот! – Максим многозначительно поднял вверх палец. – А псих все время кушать хочет! Он всегда голодный, верно?

– Да, голодный. Ему жрать нада – терпеть савсем ни может!

– Давай с тобой, братан, договоримся. Вот если почувствуешь такой голод, что терпеть не сможешь, или меня сзади укусить захочется, то ты мне сам скажи, и я тебя по-братски застрелю. Договорились? Вот, смотри, специально один патрон откладываю. Ты что предпочитаешь – картечь, пулю или, может, дробь с четырьмя нулями? – Максим протянул обалдевшему товарищу ладонь с тремя патронами.

– Я магу ни есть ниделя! А нимножка хлеба и лапша китайский – две ниделя! – горячо принялся доказывать Сухроб, но осекся, заметив широкую улыбку Макса. Потом заулыбался сам и продолжал уже спокойней: – Ни жди, ни папрашу стрилять. Псих сначала тупой делаетца, патом жрать хочет. А я ни тупой. Это меня Аллах научил психов понимать!

Ну наконец-то! Компромисс с пошатнувшимся рассудком найден, и Максим тактично подождал, пока его товарищ вознесет молитву.

Сегодня они ужинали жареной картошкой с солеными груздями, а на десерт был чай с малиновым вареньем. И никакого мяса! Пусть этот вечер будет вегетарианским и разгрузочным.

Вид утреннего, освещенного холодным солнцем города Максиму не понравился. Причем не понравился настолько, что он сразу передумал пересекать улицу Парижской коммуны. Она упиралась в мост через Двину и считалась конечной точкой их маршрута на сегодня. Предполагалось добраться до моста, хорошо там осмотреться и уже оттуда планировать дальнейшее передвижение, которое имело варианты. Можно идти по берегу реки, а можно по-прежнему скакать дворами вдоль Ленинградского проспекта. Причем скакать надежней и предпочтительней. Тактика знакомая и неплохо себя зарекомендовавшая.

Но подошел Максим к окну с биноклем, посмотрел на мост, присвистнул изумленно и залип с оптикой минут на десять. Курил нервно, думал и вместо того, чтобы совершить логичный бросок в направлении Ленинградского проспекта, потянул недоумевающего Сухроба в сторону, к высотке на двенадцать этажей.

В подъезд многоэтажки пробивались трудно, через десяток психов, и после прорыва их скромный арсенал оскудел еще на три патрона. Максима трясло от напряжения, на него вопросительно смотрел Сухроб, но он, ничего не объясняя, потащил напарника по лестнице.

Они забежали на двенадцатый этаж, и плевать на заляпанную кровью комнату. А также на обглоданные человеческие кости, клочки одежды и метнувшегося из угла зомби, получившего заряд картечи в перекошенную рожу. «Четвертый патрон» – морщась, посчитал Максим и вышел на балкон, свернув прикладом шпингалет на двери.

– Максим! Что случился? Что ты там увидел? Скажи, зачем молчишь? – Сухроб тряс за рукав напарника, который стал вдруг невменяемым.

Макс медленно развернулся, подал бинокль и, отводя глаза, через силу выдавил:

– Это не Архангельск!

– Как «ни Архангельск»? Почему ни Архангельск? Может, Душанбе и я домой приехал?

Максим стиснул зубы и спокойным голосом заговорил с Сухробом, словно с маленьким ребенком:

– Возьми бинокль и посмотри внимательно на асфальт дороги. Видишь?

– Да, смотрю. Асфальт плохой, как в Таджикистан.

– Там по дороге трещина идет до самого моста… Сейчас заметил?

– Да, трещина. Но не глубокий – перепрыгнуть можно. Тут землетрясений был?

– Так вот, все, что до трещины и в нашу сторону, – это Архангельск, а то, что после трещины… Я вообще не знаю, что это за место и откуда оно там взялось. И мост – архангельский только на две трети. На треть к тому берегу – уже другой мост. И Двина только до моста. После моста река совсем другая, смотри, какая узкая.

И действительно, Северная Двина в районе моста имеет ширину около километра, но сейчас она такой осталась только с севера. А вот с юга почему-то следовало резкое сужение метров до трехсот. Знакомую до мелочей улицу Парижской коммуны пересекала ломаная трещина, которую ничем, кроме как землетрясением, объяснить не получалось.

За улицей, в южном направлении, вместо стадиона «Буревестник» возвышалась свалка мусора, рядом с которой торчала металлическая конструкция непонятного предназначения. А от свалки слева? Там, вместо уютных дворов Ленинградского проспекта, сейчас торчали обшарпанные здания, сильно смахивающие на заводские. Картину довершали ряды двухэтажных дощатых гаражей, которых в этом месте не стояло никогда.

До Сухроба наконец дошло, какой очередной сюрприз им подкинула судьба. И он присел, попросив у Максима сигарету. Таджик курил мало – только за компанию и по особым случаям, но сейчас как раз был такой случай. Решение друзьям следовало принимать срочно. За ошибки в этом жутком мире принято расплачиваться жизнью.

– Сухроб, у нас живца сколько осталось? – озабоченно спросил Максим.

– Один пустой бутылька, второй – больше половина. Почти полный второй! – бодро отрапортовал таджик, и Максим снова поморщился:

– Паршиво. Давай примем по глоточку, сегодня еще не пили.

– Давай примем, у меня уже голова болит, висок ломит, – поддержал друга Сухроб, и они по очереди приложились к горлышку.

– Без живец савсем плоха будит, сдохнем без живец. Пусть лучше псих лезет, чем живец закончица! Где берет живец Цыган, из чего делает? Ничего не сказал, уехал молча.

– Ага, а ты стал бы его слушать! Мы с тобой ждали тогда спасателей, забыл? Эх, не вовремя те вертолеты пролетели… Сейчас что делать будем, есть идеи? Что валить отсюда надо – факт. Вопрос – куда?

Но жизнь сама выдала ответ на повисший в воздухе вопрос. Входная дверь в квартиру громко хрястнула от мощного удара. Потом еще удар и равномерный треск. На дверь со стороны подъезда здорово давили.

Ребята бросились в противоположных направлениях. Таджик – к входу, слушать психов, а Макс – к балкону, где сразу принялся разматывать веревку.

– Ма-аксим, сюда! Плоха, савсем плоха! – раздалось из прихожей, и Макс бросился на помощь с «мосбергом» наперевес.

– Там сильный псих, кингуру там! Два кингуру и щас савсем сильный псих придет дверь ломать и нас жрать!

Первым делом вытащили из комнаты диван и подперли им входную дверь. На диван хорошо легли два навесных шкафа из кухни, обеденный стол и огромный холодильник. Пустые места забивали чем попало: телевизором, табуретками, прикроватной тумбочкой и прочей малогабаритной мебелью. Мелькнула надежда, что тупые психи не догадаются раскидывать руками баррикаду, а начнут ее тупо давить массой. А это, учитывая узость прихожей и то, что в завал обязательно упрутся высаженные двери, ой как непросто! Непросто даже с феноменальной силой монстров.

Кстати, о дверях. Напуганные всплеском криминала в девяностые, большинство горожан двери ставили железные, и лично Макс с напарником Серегой немало их сварили и установили. В этой квартире все стояло по привычной схеме. Снаружи – металлическое, среднего качества изделие, а изнутри – простые деревянные, которые открывались внутрь и упирались в баррикаду. Толщина бетонного проема подобный фокус с двойными дверями допускала.

«Интересно, как психи умудрились проскочить в подъезд бесшумно?» – мелькнула мысль, и от догадки Макс едва не застонал. Он так спешил с биноклем на балкон, что совсем забыл про санитарный вход, который имели все подъезды в доме. Сухроб тоже пролетел мимо, привычно захлопнув вход парадный. Стиснув от досады зубы, Максим бросился на балкон к своим веревкам. Ключик от бетонной мышеловки, в которую они попали, он подобрал еще в отделе магазина «Спорттовары».

Высота стандартного двенадцатиэтажного дома – до сорока метров. Тут все зависит от высоты потолков в квартирах и наличия технического этажа. Веревки Макс таскал две бухты по тридцать метров каждая, и сейчас он связывал их между собой узлом. Один конец просунул в лямки рюкзака и начал аккуратно его спускать на двойной веревке, понемногу стравливая вниз, не забыв перекинуть через балконные перила для торможения. Но двойная веревка кончилась, рюкзак завис на уровне второго этажа, и Максиму ничего не оставалось, как отпустить один конец.

Рюкзак со смачным звуком шмякнулся на землю и освободил веревку, которую он сразу выбрал. Следом ушел рюкзак Сухроба, и теперь длительная оборона невозможна в принципе. Все их ресурсы, кроме ружей, лежат в рюкзаках под окнами, на вытоптанном газоне. Пора и самому спускаться, но первым следовало пропустить напарника…

– Баран! Чурка немытая! Ишак! Отпусти перила, ты не таджик, ты вообще женщина!

Вот это неожиданность! Горный сын Памира, оказывается, панически боялся высоты, и никакие оскорбления не могли заставить его разжать пальцы.

– Застрели! Оставь здесь, ни магу! Пусть миня псих жрет!

На балконе стоял Сухроб, вцепившийся в перила, а вокруг прыгал Максим, не представляя, как от перил таджика отодрать. Стоял тот на балконе со стороны улицы, и расстояние от его таджикской задницы до земли равнялось сорока метрам свободного полета.

Сначала все шло хорошо и споро. Надели подвесную систему, пристегнули на карабин веревку, Сухроб бойко перешагнул через перила, но посмотрел вниз и…

В прихожей уже слышался звук разбитой плазмы, и это означало, что психи сорвали или выдавили дверь железную и сейчас штурмуют баррикаду. В распоряжении ребят оставались минуты или вообще секунды, и Макс решился. Он ударил таджика точно в нос и медленно отвел кулак, показывая, что сейчас ударит снова. Сухроб взревел от вспышки боли, рефлекторно поднял руки и завалился на спину. А Максим упал на пол балкона, выхватывая слабину веревки и перехлестывая ее через железную полосу перил.

Шмяк!

– А-а-а!!! – дико заорал таджик.

Свободный провис веревки быстро кончился, того качнуло маятником и приложило носом еще разок о нижнюю бетонную плиту балкона. Вот теперь наконец все как положено! Сухроб висит пассивным кулем на веревке, а Максим плавно ее стравливает, перехлестнув через перила. Тот же рюкзак, только тяжелей в два раза. Маленькая заминка на узле между веревками – и задница Сухроба вошла в мягкий контакт с почвой. А точнее, с рюкзаком, только что опущенным на это место.

В глубине квартиры послышалась новая серия ударов, посыпались кирпичи, и донесся топот. Психи оказались не такими и тупыми. Они оставили в покое баррикаду и высадили перегородку между квартирами. Макс выдернул из кармана толстый цилиндр фейерверка, зажигалкой поджег запал и, словно гранату, закинул в глубину квартиры. Фейерверк ярко взорвался снопом искр, в комнате что-то заметалось, и Максим пять раз выпалил из помповика по мельтешащим теням.

А вот дальше нельзя терять ни секунды времени. Он подергал, проверяя узел на балконной стойке, схватился руками за веревку и тотчас скользнул вниз, на ходу вспомнив, что спуск по веревке без рукавиц гарантирует содранную до мяса кожу. Каждый скалолаз-чайник знает, что при работе с веревкой рукавицы надевать надо обязательно.

На земле Сухроб, как только увидел руки Максима, молча помог ему надеть рюкзак и решительно отобрал «мосберг». Ладоней, можно сказать, не было. Клочья кожи висели на кусках окровавленного мяса. Таджику тоже хорошо досталось: распухший нос дышал со свистом, кровь текла не переставая, а носовую перегородку пересекала черная полоска. «Перелом без смещения», – подметил машинально Макс и побежал вслед за напарником, через улицу Парижской коммуны, на незнакомую и неизведанную территорию.

Вот кто бы знал, как все надоело! Сколько можно бежать, прятаться, пытаться обмануть врага, который становится все сильнее и опаснее? Ну какая разница, где именно тебя порвут? В кафе или в магазине «Спорттовары», во дворах или на верхнем этаже многоэтажки? И что это вообще за жизнь, если за каждый ее день приходиться платить такую цену? Максим начал жалеть, что при спуске с крыши не оборвалась веревка. Падение с сорока метров гарантировало уход быстрый и красивый. Да, они сбежали из того дома, но зачем? Обмануть тварей и оторваться все равно не получилось, и жить им оставалось последние минуты.

Максим с Сухробом стояли на вершине огромной кучи мусора, утопая по колено. Вонь и смрад душили, а со стороны Архангельска на них неумолимо надвигалась смерть.

Впереди два мощных, с покатыми плечами и почти голых, мертвяка – они явно лидировали над четверкой рассыпавшихся веером, шустрых кенгуру. Сзади подтягивался сброд помедленней, но полезный в коллективном нападении. И не имело значения, как именно эта погань их нашла, – по следам, запаху или увидела издалека с высоких точек. Главное, что нашла и атакует. Их сожрут вот здесь, сейчас, и на этот раз, кажется, без вариантов.

Помповый «мосберг» в данный момент держал Сухроб. Макс стоял рядом, мучительно пытаясь не выпустить из разорванных ладоней «вертикалку». Рюкзаки лежали у ног, тут же торчали воткнутые в мусор «клювы». Приближался их последний бой, и все, что им оставалось, – это умереть красиво…

Глава 9

Лошадь с пулеметом

Они сделали все, что могли сделать. Максим, прикусив губу, сжал ложе «вертикалки», тщательно прицелился и встретил двух набегающих вожаков зарядами картечи. Выстрелив, начал судорожно перезаряжаться. Его прикрыл огнем Сухроб, на лету сшибая шустрых, как лесные обезьяны, кенгуру, и Максим сумел выстрелить вторично, уже целясь по ногам. Но атакующих картечь даже не замедлила.

Несмотря на скромный боевой опыт, Максим понимал, что сильного мутанта остановит или выстрел в голову, или оторванная нижняя конечность. Они «крепкие на рану», и если мертвяк пошел в атаку, то его не смутят даже собственные выпущенные кишки. Но в голову стрелять Макс и не пытался – враги слишком проворно двигались, а его ружье заряжено всего двумя патронами.

И, разумеется, их смяли. Максим не заметил, как получивший от него заряд картечи в ногу монстр споткнулся, а Сухроб сделал шаг вперед и вогнал пулю психу прямо в пасть. Не видел, как кенгуру выбил из рук напарника оружие и они кубарем покатились с кучи. На Макса навалились двое, и он бил своим охотничьим ножом не глядя, погружая его в мягкое и разворачивая по оси. Он бил ножом до тех пор, пока страшный удар не обрушился на руку, ломая предплечье и вышибая воздух из легких. Наступил конец. Максим это понял ясно – и закричал. Твари уже с разных сторон вцепились в его тело, и он кричал страшным предсмертным криком.

И когда, измученный ужасом и болью, он начал проваливаться в спасительную черноту, хватка внезапно ослабела. И даже более того – его вообще оставили в покое. Он с трудом поднялся, осмотрелся и… О боже! Это что еще за очередной ужас? Из глубин кучи на ее поверхность поднимались крысы, и гора мусора шевелилась как живая. Черные и серые, маленькие и большие – крысы лезли со всех щелей и нор. Макса и Сухроба они не трогали и обтекали сплошным живым потоком, а вот монстров атаковали слаженно и агрессивно.

Те реагировали живо и с азартом начали давить маленьких врагов, словно комаров или тараканов, – пачками, но визжащая хвостатая река не убывала. Один из кенгуру не выдержал и завертелся как волчок, судорожно стряхивая зверьков со своих ног. Псих сделал хаотичный рывок в сторону, и не растерявшийся Сухроб засадил ему в затылок «клюв». Мертвяк рухнул как подкошенный, и его сразу захлестнула кровожадная серая волна.

Максим, проваливаясь по колено в мусор, начал слезать с кучи, опираясь на «клюв» левой, не раненной, рукой. Под ногами шевелилось и пищало. Но крысы не обращали ни малейшего внимания ни на него, ни на бредущего Сухроба, их интересовали только мертвяки.

Они с таджиком выбрались на землю, наскоро обнялись, и Максим отдал ему «клюв». Свой тот оставил в мертвяке, а от Макса с его разорванными ладонями и сломанной рукой не было никакого толку. И что им теперь делать, чем защищаться? В строю остался падающий от усталости Сухроб, и тот без огнестрельного оружия.

Но защищаться ни от кого больше не пришлось. С громоздящейся рядом эстакады ударил пулемет. И хорошо ударил. Несколько длинных очередей и добивающие короткие, в классические два-три патрона. Ребята замерли на месте, боясь пошевелиться, и нервно вздрагивали с каждым новым выстрелом. Наконец все кончилось, стрельба затихла, и сверху зазвучал бодрый незнакомый голос:

– Здорово, пацаны! Вы кто такие, почему не знаю? Как мимо нашей деревни проскочили?

Худой, длинный, на ногах высокие кроссовки. Спортивный костюм желтого цвета, разгрузка, за спиной – средних размеров анатомический рюкзак, скорее всего фирменный. Сильные руки сложены на ствольной коробке ПКМ[1]. Пулемет с сошками и коробкой-магазином. Персонаж явно приблатненный, на что указывали толстая золотая цепь, массивный перстень и брендовые солнцезащитные очки.

Вооружение незнакомца состояло не из одного только пулемета. На голени, в пластиковом чехле, – нож, на бедре – пистолет «макаров» в открытой кобуре. И, разумеется, над головой из рюкзака выглядывала вороненая головка «клюва», извлечь который можно одним рывком. Все грамотно, продуманно, ничего лишнего, и, несмотря на некоторые внешние понты, незнакомец производил впечатление мужика тертого и жизнью битого.

– Да вы, смотрю, совсем протухли, гаврики. Представьтесь, кто такие? Я, например, – Лошадь!

Максим посмотрел приблатненному в лицо, сопоставил увиденное с прозвищем, и его накрыл такой дикий приступ хохота, что обеспокоенный Сухроб подбежал и обнял товарища за плечи. С Максом случилась классическая постстрессовая истерика, но заржать там было от чего. Крупный нос над толстыми губами, выпирающая вперед челюсть и блестящий, без единого волоска, череп. Еще печальные влажные глаза. Хорошо хоть Сухроб не увидел ничего смешного и взял на себя роль переговорщика:

– Зачем Лошадь, почему Лошадь?

– Да потому что раньше жил я в Каневе, слыхали такой город? Потому и Лошадь. И нечего тут ржать – нормальное такое погоняло. Сначала звали Каневский, но потом сократили для удобства… У нас в Улье еще не так окрестить могут!

– Нармальна, Лошадь – хароший имя! – соглашаясь, зачастил Сухроб. – Ишак – плохо, собака – плохо, свинья – савсем нихарашо, а лошадь – животный правильный!

– Ты сам-то кто? – миролюбиво поинтересовался человек с конским лицом и прозвищем.

– Я – Сухроб! Миня Цыган звал Персом, но я Сухроб! А Максима Фаза звал.

– Все правильно он звал – забудьте всех Максимов и Сухробов. Вы Перс теперь и Фаза! Че за Цыган, кстати? Я лично трех Цыганов знаю.

– Цыган на цистерна с пулемет приехал, они психов «клювом» убивали и «Спорттовары» грабили.

– А, понял кто, нормальные ребята. Их броневик из цистерны тут каждая собака знает. А вы, значит, свежачки, заброшенные последним перегрузом в Улей… – пробормотал Лошадь и задумался.

– Ты на мой смех не обижайся, хорошо? – подал голос взявший себя в руки Макс. – У меня от страха немножко крыша съехала. А что такое Улей, не подскажешь?

– Да ладно, я привык уже. – Лошадь улыбнулся, показывая крупные и хорошо подходящие под имидж зубы. – У нас тут парочка разгуливает – Глиста и Триппер. Так что если повстречаете, не удивляйтесь, они не прикалываются, их реально так зовут. А Улей? Улей, парни, – это мир наш. Тот, куда вы залетели. Состоит Улей из сот – они же кластеры, но подробно я вам позже растолкую, разговор там долгий. Ты лучше скажи, Фаза, чего так руку нянчишь? Неужели лотерейщик прокусил?

– Да не похоже на прокус, скорее перелом. – Максим осторожно приподнял левой рукой правую. – А что за лотерейщик? Тот сильный псих, что чуть меня не кончил?

Лошадь словно от зубной боли сморщился, но терпеливо пояснил:

– Вы сами психи, а на вас напали зараженные. Тут все, по идее, зараженные, но большинство превращается в зверей, а малая часть, как мы с вами, – иммунные. Обладаем иммунитетом и сохраняем разум. Только не спрашивайте, почему так происходит, никто вам не ответит!

Мужик снял наконец с шеи пулемет, упер его прикладом в землю и продолжил:

– Зараженные – они гибнут пачками. Но некоторые выживают и умудряются отожраться до весьма опасных тварей. На вас напали топтун и два лотерейщика, а помогали им три матерых бегуна. А это очень серьезная компания, и если бы не крысы… Я уже второй год в Улье и впервые вижу, чтоб крысня лезла в разборки иммунных с зараженными! Ох, не все тут просто, спинным мозгом чувствую…

– Лошадь, – обратился Максим к ветерану, – у нас там рюкзаки остались с ружьями. Если мы пойдем их заберем, ты нас прикроешь?

– Да нет, брателло, на шухер ты, пожалуй, встанешь, а мы с Персом заберем ваши рюкзаки. Заодно тварей насчет хабара пощупаем. На, держи волыну. Кого увидишь – пали сразу, отвлечешь внимание и сигнал подашь. Ну и застрелиться, если что, успеешь.

В левую руку Максима ткнулась рукоять «макарова». Он попросил Сухроба загнать патрон в патронник и, поставив пистолет на предохранитель, сунул за поясной ремень. А Лошадь продолжал командовать:

– Перс, у тебя нож хороший есть?

– Да, вот, выкидуха! – Сухроб щелкнул кнопкой и, увидев, что ветеран брезгливо морщится, добавил: – Он острый, бриться можно, сам точил!

– Засунь его… сам знаешь куда, а лучше выкинь и не позорься! Ладно, ножа моего хватит, пошли, Перс! А ты, Фаза, без нас не щелкай клювом – вон залезь на эстакаду, оттуда хорошо все видно.

Взобраться по почти вертикальной лестнице, используя одну левую руку, – та еще задачка, но самое интересное – как потом с этой лестницы спуститься? Фаза преодолел всего один пролет и остановился. Присел на корточки, достал бинокль и начал наблюдать за происходящим.

Лошадь и Перс забрали рюкзаки, подобрали «мосберг», а сломанную «вертикалку» их новый друг пинком отправил в сторону. Перс выдернул из головы трупа свой застрявший «клюв» и воинственно махнул им в воздухе. А вот Лошадь… Лошадь занялся необычным делом, и Максим – в этом мире Фаза – обратил внимание, что таджик с любопытством заглядывает тому через плечо.

Их новый знакомый вытащил из рюкзака маленький топорик, подошел к трупу самой крупной твари и начал вскрывать затылок короткими ударами. Фазу передернуло от мерзости происходящего, но он вспомнил распотрошенную башку рубера и понял, что именно там скрывается загадочный «хабар». Еще трех тварей Лошадь вскрыл большим ножом, который торжественно вручил Сухробу-Персу. Вручил – и красноречиво указал на двух оставшихся нетронутыми монстров. Из вскрытых бошек они доставали что-то ценное и очень маленькое. Настолько маленькое, что оно помещалось в ярко-оранжевую коробочку размером с портсигар.

Перс оказался парнем небрезгливым, и две головы под чутким руководством Лошади вскрыл довольно бойко. Фаза задался вопросом, а смог бы он работать так хладнокровно, как таджик? И решил, что запросто. Ему приходилось снимать шкуры с белок и ондатр, он стрелял и лично свежевал зайцев, а однажды помогал резать и разделывать крупного кабанчика, выращенного на даче его тестем. Так что проблем во вскрытии башки не увидел.

Потрошители голов вернулись благополучно и мыли руки, поливая друг другу воду из бутылки. На улице темнело, и больше в этом месте делать было нечего. Нести рюкзак Фаза с трудом, но мог, Перс помог его надеть, и троица направилась в сторону громады корпусов завода. Все устали, и хотелось до наступления темноты оказаться в безопасном месте.

Закат солнца в новом мире поражал необычной красотой и аномальностью и мог так заворожить новичка, что тот восхищенно замирал с раскрытым ртом. Солнечный диск темнел, красиво набухал черным, затем взрывался, пропадал, и внезапно наступала ночь. Картинка виделась апокалиптической, но если не брать в голову лишнего – то просто сочной и красивой. Черный взрыв живым вреда не причинял, мертвым, впрочем, тоже. И привыкнуть к тому, что, кроме живых, разгуливают мертвяки, сложнее, чем к черному закату.

– Пришли, ребята. Вот моя конюшня! – объявил Лошадь, гостеприимно указывая рукой на широкий сводчатый вход.

«Конюшня» гостям понравилась. Располагалась она под одним из небольших цехов, единственный вход в подвал которого перекрывали кучи щебня. Опускаться вниз следовало через пробитые в полу отверстия, куда человек нормальной комплекции протискивался с трудом. Лошадь пояснил, что отожравшиеся зараженные прилично прибавляют в габаритах и в узкие дыры не пролезают, а мертвяки на начальных стадиях неуклюжи и опасны только толпами.

Внутри логово выглядело просторно, но обставлено и оборудовано было скромно и по-спартански. Фаза по ряду мелочей понял, что Лошадь тут живет недавно и окружить себя комфортом просто не успел. Ну что мешает? Город рядом. Ладно там ковры, посуда, мебель – но даже генератора паршивого не видно. Все незатейливо и просто. Топчан из досок, стол, невысокий штабель ящиков с консервами и пирамидка с оружием, вокруг которой уже ходил, восхищенно прицокивая языком, Перс-Сухроб.

Да, оружие тут было. Два калаша разных калибров и под разные патроны, гладкоствольная «сайга» и блочный лук с объемным колчаном стрел. Лошадь к арсеналу добавил снятый с шеи пулемет, а Перс с краю прислонил свой скромный «мосберг».

– Братва, прошу внимания! – Хозяин бункера улыбнулся, поднял руку, и на блестящей лысине заиграли отблески двух зажженных керосинок. – Вы в гостях у вольного сталкера Лошади – и предлагаю знакомство отметить возлиянием. – Окинув взглядом притихших гостей и не заметив возражений, Лошадь продолжил уже деловым тоном: – Перс! Там в углу ряд досок и ножовка с молотком. Сделай два топчана вам с Фазой, ферштейн?

– Гвозди нада. Чем доска колотить буду?

– Гвозди там стоят, пол-ящика. Вот, возьми фонарь. А ты, Фаза, снимай куртку, смотреть руку будем. Да заодно и пожрать сварганить не мешает…

Руку осмотрели, Лошадь диагностировал закрытый перелом предплечья без смещения. Полноценный гипс наложить не получилось ввиду отсутствия самого гипса, но нашлось полмешка строительного алебастра, которым сталкер замазывал крысиные норы. Перелом обмотали мокрым бинтом, на бинт легла алебастровая кашица, потом снова мокрый бинт и снова алебастр. Снизу Лошадь примотал тарную дощечку от сломанного ящика и с удовлетворением осмотрел конструкцию.

– Вот и все, дней через пять бинты разрежешь – и само соскочит, – заключил он, довольный результатами проделанной работы.

– Через пять дней? Перелом? – Фазе показалось, что над ним прикалываются. – Да при переломе в гипсе месяц минимум ходить, а скорее два. Гы… Пять дней…

– Тьфу, блин, все забываю, что со свежаками разговариваю. – Лошадь досадливо сплюнул, демонстрируя свое отношение к мнению новичка, закурил тонкую сигаретку и продолжил более спокойно: – Дружище, помни, что ты в Улье, а тут свои законы. Улей одной рукой на наши головы кучу дерьма вываливает, а другой рукой щедро награждает. Боги, что за нами тут присматривают, обладают своеобразным чувством юмора. Иммунные не болеют, и раны зарастают не просто быстро, а очень быстро. И пять дней на твой несчастный перелом – это еще много и с запасом. И мы тут, чтоб ты знал, бессмертны. Да-да, глаза можешь не таращить, я не оговорился! Старость не берет, и люди даже молодеют, болезни нас не точат, а все органы работают просто идеально. Тут, парень, можешь водку пить бутылками и курить в день по три пачки. Циррозом печени и раком легких не заболеешь, отвечаю! Одно плохо – сожрать могут, если по сторонам смотреть не будешь! – закончил Лошадь и довольно осклабился.

– Ну, быстрое заживление мы уже видели… – попытался робко вставить Фаза, но сталкер то-то вспомнил и хлопнул ладонью себя по лысине:

– Чуть не забыл, ребята! Не вздумайте жрать несвежие продукты! Сдохните, и никакой живчик не поможет! Раны зарастают, а вот на кишечную инфекцию мы слабые. Желудок надо беречь и регулярно дезинфицировать, чем мы сейчас с вами и займемся. Зашибись, что вы пришли, ребята, а то мне бухать в одну морду надоело. Перс, ты где там, скоро?

Глава 10

Стрельба из лука

Перс сколотил из досок два топчана, сильно смахивающие на кушетки в медицинских кабинетах. Узкие и невысокие, с дощатым изголовьем. Жестковато, и Макс подумал, что надо будет поискать хотя бы строительного пенопласта или выдрать поролон из дивана в одной из пустых квартир. Топчаны подтащили к столу, на котором Лошадь на правах хозяина вскрывал ножом банки со шпротами и мясом. Роль хлеба выполняли воняющие спиртом галеты из армейских сухпаев, которые нормальные солдаты выбрасывают, не нюхая и не вскрывая упаковку. Намечались первые в их жизни сталкерские посиделки, и Фаза ждал, когда хозяин бункера примет дозу и заговорит. На языке вертелось множество вопросов.

– Ну что, ребята, за знакомство? И вот вам урок первый: пить можно, можно нажираться, но нельзя скандалить. Бычка в Улье осуждается, и стоит кого-то за грудки тряхнуть, как все, выводы сделаны, и за стол с вами уже никто не сядет. И это в лучшем случае. В худшем – напоят, спровоцируют на ссору и со спокойной совестью пристрелят как беспредельщиков.

– Сурово тут у вас. Мне даже пить дальше расхотелось. – Фаза отодвинул стакан.

– Нормально! – решительно отрезал Лошадь. – Можешь упиться, обоссаться и заблевать все – никто не скажет слова, только убирать заставят. А вот за агрессию ответ держать придется. Конфликты пресекают во всех стабах, и во многих сдаешь оружие уже при входе. За базар особо не спрашивают, мы не на зоне, хотя… Есть коллективы, где метлу лучше держать на привязи.

– Что такое стаб? Объяснить наконец можешь? Это вроде поселения или деревни?

– Не совсем. Поселений в хорошем стабе может быть и несколько. Улей разделяется на ячейки – соты, называемые кластерами. Они бывают быстрые, медленные, стабильные, мертвые, и еще полно разных. Вы, например, границу между кластерами пересекли по улице, которая упирается в мост. Трещину заметили?

– Вот шайтан! – подал голос Перс. – Таджикистан, Узбекистан есть кластер? Там земляк искать надо, не все стал зараженным.

Лошадь пожал плечами:

– Наверняка есть, но где? Улей огромен. Сюда в основном север России грузится. Ну… Белоруссия еще прилетает, Украина. На севере, слышал, финны есть.

– Как уйти отсюда, Лошадь? Мне домой нада, в Таджикистан. Там отец, мать, сестра, братья. Мне жениться нада, хотел на свадьба денег заработать. Мать-отец плакать будут – пропал Сухроб. Уехал в Россия и пропал, как сабака умер и не похоронен.

Лошадь не спеша разлил по рюмкам водку по второму разу, закурил свою пижонскую сигаретку и ткнул ею в сторону таджика:

– Ты не Сухроб, ты – Перс! Запомни! А ты, – сигарета переместилась в направлении Максима, – Фаза, а не Макс. Поймите наконец, что вы одни из многочисленных копий, которых сюда забрасывает бесконечно и с незапамятных времен. Ваш кластер – быстрый, и вы, если желаете, сможете сходить на то место, куда вас забросило, – самих себя увидеть. Но отвечаю, встреча не понравится. Хотя… разок сбегать и посмотреть не помешает. Тут есть такие, попадали. Пока сам лично своей копии «клюв» в башку не вгонит, не поверит. Вам повезло, ребята. И повезло крупно. А вот что так повезет копиям, не думаю. Вас мертвяки там встретят, а оно вам надо?

Никто ничего толком, разумеется, не понял, но звучало угнетающе. Молча выпили и плотно налегли на еду, за день все проголодались. Лошадь умял с галетами банку сайры, запил спрайтом из бутылки и начал стаскивать с себя кроссовки. Носки снял, выкинул в ведро и надел шлепанцы, сполоснув босые ноги водой из пятилитровой бутыли. «Умно», – отметил про себя Фаза и за неимением сменной обуви развязал шнурки на своих ботинках.

– Какой копий? Какой грузит? Я ничиво ни понял. Таджик савсем тупой, да?

– Ну почему сразу тупой? Я, помню, долго не мог врубиться, куда попал, – добродушно успокоил Лошадь. – Понимание – оно со временем приходит, постепенно. То один немножко расскажет, то другой. Вы сейчас постарайтесь понять главное – мир совсем не так устроен, как вы думаете. И если точнее, никаких настоящих миров, кроме Улья, нет, а существует много копий, которые друг от друга отличаются, но незначительно. И куски из тех миров меняют друг друга регулярно.

– Как – отличаются? Зачем? Значит, сюда попадет другой Перс, ни такой, как я?

– Молодец, соображаешь! Другой Перс от тебя отличаться будет, но не сильно. Ну, может, ростом чуть пониже, или щетина подлиннее. А у другого Фазы глаза будут не серые, а голубые. Вот и все отличие.

– Значит, кусок попадает с одного мира, потом через неделю его меняет кусок другого, еще через неделю – кусок с третьего, и так до бесконечности? – Фазу от выпитого и съеденного начинало клонить в сон, но он стойко продолжал беседу, опасаясь, что завтра у Лошади пропадет настроение рассказывать.

– Так, но не совсем. Все кластеры грузятся через разные промежутки времени. Ваш, Архангельский, – через две недели. Тот, где мы сейчас, – через полтора года, а есть такие, что загружаются один раз во много лет и называются стабильными. Или, проще, стабами. Люди свои поселения именно там устраивают.

– Значит, другой Перс появится через неделя… – таджик произвел в уме несложные математические вычисления.

– Не факт, – возразил Лошадь.

– Как – не факт? Почему?

– Да потому, что пройдет две недели! Перс с Фазой, вернее, их копии, случайно окажутся в другой части города и под перезагрузку не попадут. А тебя, Перс, так вообще могут депортировать. – Сталкер ехидно улыбался, разливая водку по разнокалиберным фужерам.

– У меня регистраций есть! Тот пи…с, что на зарплата кинул, регистраций сделал!

– Ты извиняй, Лошадь, но меня уже спать конкретно рубит. Расскажи еще про живчик, ладно? Из чего вы его тут делаете? Или где берете? Тот, что Цыган давал, скоро закончится. Мы уже поняли, что без него не выжить.

– Живчик? Фаза, ты только что сказал – без него не выжить? Запомни свои слова, сейчас я буду делать на твоих глазах живец. Ведро только придвинь поближе, в которое я свои носки выбросил. Может понадобиться. Причем понадобиться срочно!

От слов Лошади Фазу передернуло, но он, решив ничему не удивляться, ведро придвинул. Сгорающий от любопытства Перс вытянул голову и смотрел на сталкера, как ребенок, которому сейчас покажут фокус.

– Мы с Персом распотрошили шесть животных, верно? – Лошадь дождался, когда друзья согласно кивнут, и продолжил, достав из кармана оранжевую коробочку от войсковой аптечки: – Посмотрим, чем они нас одарили.

Коробочка оказалась внутри устлана ватой, которую сталкер аккуратно развернул.

– Похожи на мелкие фасолины и круглый кусочек сахара, – заинтересованно подметил Фаза, не понимая, зачем его просили держать рядом ведро.

Рвать не тянуло, пока было просто любопытно.

– Почти угадал, только фасолины называют виноградом, или споранами, а то, что похоже на слипшийся сахар, так и зовут – сахарок. Он же горошина. А сейчас смотрите, что я буду делать.

Лошадь достал литровую бутылку минералки, свинтил крышку и отлил немножко на пол, уменьшая объем жидкости. Затем долил сто граммов водки, бросил две серые горошины и, завинтив обратно крышку, тщательно встряхнул. Примерно через полминуты встряски горошины растворились, оставив белые хлопья. Сталкер взял пустую бутылку, сунул в нее пластиковую воронку с ваткой и начал тщательно процеживать полученный раствор. Вот тут Фазе стало дурно. Он понял, что перед ним живец, который надо пить.

– А ну, не воротить рыла! Кому пить живчик религия не позволяет, убеждения, или брезгливость, может вылезти наверх и застрелиться. Я даже свой «макаров» дам! – рявкнул Лошадь, но взял себя в руки и продолжил более спокойно: – Умереть от пули легче и приятней, чем от спорового голодания. Так что, братцы, выбора у вас нет. Или живчик, или смерть.

Фаза мрачно посмотрел в злые глаза сталкера, прополоскал рот спрайтом и решительно протянул руку за бутылкой. Сделав демонстративный глоток, передал ее угрюмо молчавшему Персу. Тот протарабанил на своем языке непонятную тираду, но тоже выпил и вернул бутылку Лошади. Приготовленное ведро так и не понадобилось.

Они запили живчик водкой, потом выпили еще раз за сталкерское братство, и в глазах Фазы все поплыло. Он откинулся на кушетку, бережно пристроил на груди свой гипс из алебастра и закрыл глаза. Очередной день в безумном мире для него закончился.

На следующее утро Лошадь затеял выход в город. Фазу, ввиду полной профнепригодности, попытались оставить, но он уперся. Да, боевая единица из него неважная, но сломанное предплечье таскать рюкзак не помешает. И вообще, тягловый ишак для переноски груза нужен? Извольте, он готов. Килограммов тридцать за плечами потянуть – всегда пожалуйста.

Лошадь тяжело вздохнул и лично перевесил пистолет со своего бедра на бедро Фазы. Шансов, что тот сумеет с левой руки попасть в башку зараженного, немного, но хоть какая-то индивидуальная защита.

Сам сталкер взял лук со стрелами, забросил за спину легкий АК-74 с откидным прикладом и не забыл про «клюв», головка которого торчала над рюкзаком. У Перса остался «мосберг», применять который тот дал слово строго по команде, и в награду за понимание получил десять пулевых патронов. Общую цель похода Лошадь сформулировал мутно и неясно. Пробурчал, что надо «поднабить хабара», «пощипать жмуров» и что «нормальный сталк на базу только спать приходит». Шли, разумеется, в Архангельск, который располагался рядом, через знакомую трещину на улице Парижской коммуны.

Фаза твердо был уверен, что они с Персом выходили грамотно и осторожно, но посмотрев, как ходит Лошадь… Да они не вышли, а грубо проломились через толпы тварей, и не сожрали их благодаря удаче. С перебежками между подъездами угадали верно, но вот исполнение, как выяснилось, не годилось никуда. Они проскочили на везении, наглости и голом оптимизме. Еще колонна, что рвалась из города, выручила сильно. Собрала на себя тварей в самом узком и опасном месте.

Первая их ошибка состояла в том, что они старались выбирать дворы, полностью свободные от мертвяков. То есть вообще пустые, что являлось глупостью. Зараженные на самых низших стадиях должны болтаться обязательно – это верный знак, что рядом нету крупняка. Топтуны, руберы и тем более элита своих низших братьев обижали. Могли убить ради развлечения или, в случае неудачи на охоте, запросто сожрать. Низшие панически боялись развитых, всегда старались от них спрятаться и не оказаться на дороге.

Вторым откровением стало то, как именно сталкер передвигался по городу. Он не только делал это по-особенному, он думал по-другому. Сначала Лошадь определял точку, куда надо добежать, потом создавал на пути легкий шум и выжидал, внимательно наблюдая за реакцией неопасных зараженных. Если наблюдаемые признаки паники не проявляли, то вперед пробегал Перс, за ним Фаза, а Лошадь предпочитал двигаться последним, не позволяя мертвякам увязываться следом и избавляясь от наиболее настырных ударом «клюва» в голову. А вот если что-то на выбранном пути не нравилось, то немедленно переигрывалось все. Сам двор, направление движения и даже квартал. Все квартиры примерно одинаковы, и то, что лежит в одном магазине, можно найти в любом другом. И редко когда прямой путь является самым безопасным.

И, наконец, стрельба из лука! Максим в своей жизни принимал участие во множестве охот, но эта превосходила все. Превосходила продуманностью, драйвом и четким пониманием психологии добычи. Если бы некто щедрый после той охоты предложил ему на выбор лук или хорошую винтовку, то выбор в пользу лука был бы однозначным.

Начиналась охота с поиска квартиры. Квартира могла располагаться в любом месте, но в середине дома и не выше второго этажа. Лошадь все тщательно осматривал, располагался по-хозяйски, занимал позицию с луком возле приоткрытого окна во двор и подавал сигнал Сухробу-Персу. Тот выкидывал в окно кастрюлю, потом еще одну, еще… И на веселый грохот под их окна собиралась нечисть со всего квартала. На звук зараженные реагировали хорошо, особенно на такой громкий, как выстрел или громыхание железа об асфальт. Подтягивалось много бегунов, мог появиться лотерейщик или топтун. Если заглядывал рубер, то охотники тихо замирали и ждали, когда он удалится. Рубер – зверь мощный, умный, и не с их оружием на него охотиться.

Весь смысл охоты с луком заключался в том, что зараженные на выстрелы не реагировали вообще. Они тупо фланировали по двору, не понимая, что происходит. Тяжелые стрелы летели мимо, били в туловище и попадали в голову, сразу убивая наповал. Раненые вертелись, в ярости бросались на собратьев, но определить, откуда прилетает смерть, у них никак не получалось. Понять то, что их убивают сверху, звериный ум был не в состоянии.

Цирк продолжался до тех пор, пока у Лошади не заканчивались стрелы, и тогда в выходящее на улицу окно летела еще одна кастрюля. За ней еще, и уцелевшее зверье послушно перемещалось вслед за звуком. Двор быстро пустел, там оставались одни трупы, и Лошадь, бросив лук, готовил к бою автомат. Пора было собирать трофеи или, как говорил сталкер, «пощипать жмуров». Тщательно проинструктированный Перс кровожадно улыбался и получал наконец сигнал «на выход».

Он вылетал во двор, как демон смерти, обрушивался с «клювом» на подранков и вскрывал ножом головы поверженных врагов. Содержимое споровых мешков летело в подвешенный на поясе пакет, а Лошадь бдительно контролировал процесс через коллиматорный прицел. Фаза в это время наблюдал за улицей, подбрасывая левой рукой мертвякам новые кастрюли, не позволяя отвлекаться и расползаться по сторонам.

Наконец головы вскрыты, хабар в мешке, стрелы из трупов выдернуты, и вся компания отходит в другой квартал, пока местные зомби развлекаются с эмалированной посудой.

В тот день провели две успешные охоты, и оба раза отойти получилось без последствий. В трофеях числилось больше десятка крепких бегунов, три лотерейщика и даже топтун, которому не повезло оказаться на пути охотников. Пущенная с тридцати метров стрела попала ему точно в глаз, уйдя в голову на треть своей длины. Перса с Фазой охота увлекла, и они желали продолжения веселья, но Лошадь наложил вето и переключил энергию друзей на мародерку.

Ну, мародерка так мародерка, дело привычное и пожалуй что приятное. Добрали уже кем-то распотрошенный рыбный магазинчик, дополнив свое меню консервами из тунца, форели, крабов и лосося. Максу в рюкзак засунули десятилитровую бутыль с водой и пять бутылок виски. Еще печенье, кексы в упаковках, туалетная бумага. И черт возьми, надо же помыться! Фаза примотал сверху на рюкзак садовую лейку и алюминиевую флягу в сорок литров, намереваясь греть в ней воду. Перс на своем «станкаче» тащил два привязанных ортопедических матраса, а Лошадь – бензин в алюминиевой канистре. В «конюшню» возвращались уставшие, с нагруженными рюкзаками, но полные новых впечатлений и довольные.

Глава 11

Дары улья

– Две горошины и семнадцать споранов! При этом ни одного истраченного патрона, а патроны, парни, – это деньги! Так что сегодня мы сходили за деньгами.

Наверху раздался громкий лай с подтявкиванием, и друзья вскочили с топчанов.

– Маруська! Нашла, зараза! Догнала! – обрадовался Фаза, а Перс уже карабкался по приставной лестнице наверх.

Опущенная вниз собачка сделала ознакомительный круг по подземелью и, отчаянно молотя хвостиком, упала на спину рядом со столом.

– Ох, Маруся, где же ты гуляла? – спросил с улыбкой Фаза, почесывая волосатый живот.

– Ага – Маруся! А еще – Жучка, Ведьма и Принцесса. Да все ее кликухи никто не назовет! – К почесыванию Маруськиного живота подключилась корявая пятерня Лошади с прокуренными до желтизны ногтями. – Бегает по кластерам, у сталков живчик клянчит. А вообще, занятная собачка, выручить конкретно может. Для мертвяков такая дворняжка вкусней и желанней самого толстого иммунного.

– Я знаю, собак мелкий вкуснее человека… – задумчиво пробормотал Перс, и сталкер охотно раскрыл тему:

– Вкусней, конечно. Еще как вкусней! Давно подмечено – твари больше всего лошадей и коров любят, иными словами, травоядных. Травоядные, кстати, не заражаются. Котов, собак, птиц и прочую неинфицированную живность тоже уважают. Так что Маруська ваша любому зомбарю – вроде конфеты или шоколадки.

– Даже ишак паршивый вкуснее Перса! – горестно заключил начинающий привыкать к своему новому имени Сухроб.

– Вкусней, само собой! Так что разъезжать по Улью на ишаке не рекомендуется. – Лошадь уже откровенно веселился. – Да, и вот еще чего. Все коты и мелкие собаки – наши друзья. Все, что весит меньше пятнадцати-семнадцати килограммов, не заражается в принципе.

– И крысы, значит, зверь вполне здоровый… – понимающе произнес Фаза.

А потом, пристально посмотрев на сталкера, продолжил: – Слушай, Лошадь, давно хотел спросить… Ты там с пулеметом под конец пришел или схватку с самого начала наблюдал?

– Разумеется, с самого начала. Я вас заметил, когда вы еще границу кластера перебегали.

Повисла пауза. Чесать Маруську резко перестали, она запрыгнула на топчан Фазы и свернулась там калачиком. В глаза Лошади уставились две пары глаз – Фазы и Перса.

– Если видел, зачем смотрел, чего ждал? Интересно, как мертвяк человек жрет, или патроны к пулемет жалко? – первым не выдержал таджик. Заметив на лице сталкера улыбку, осекся, выпучил глаза и с визгом закричал: – Зачем малчишь и морда скалишь? Нас мертвяк жрал, а он сматрел кино интересный, морда скалил! Абаснуй, зачем?

Лошадь, успевший во время тирады закурить, подавился дымом, закашлялся и сделал жест рукой, призывая таджика успокоиться и выслушать. Кипевший от негодования Перс замолк, а Фаза уже просчитывал варианты, как без потерь покинуть это место. После столь циничных откровений свое пребывание здесь он представлял немыслимым.

– А ну-ка, тихо, парни! Быстро успокоились и меня послушали! Начнем с того, что вашей жизни ничего не угрожало… Тихо, я сказал! – на этот раз Лошадь уже рявкнул, заметив, что Перс снова пытается подорваться с места. – Вам Цыган про дар Улья рассказать успел? Вижу, что нет. Тогда послушайте, будет интересно, отвечаю…

Поначалу его рассказ друзья воспринимали с недоверием. Ну не впечатляло, что неизвестный им Монгол запрыгивает на балкон второго этажа, а Пинцет с пятидесяти метров попадает камнем в башку зомби. Подобные истории требуют или немедленного подтверждения, или выглядят как сталкерские байки. Как, например, поверить в то, что Моргун прямо на глазах способен заживить любую рану, а Белка кипятит воду простым прикосновением к кастрюле? Но Перс вспомнил про свои беседы с мертвяками, и лед недоверия дал наконец трещину.

– Лошадь! Я мертвяк панимать начал. Сначала не панимал, а потом сразу – панимаю. Он мычит – я понимаю, он скулит – я понимаю. Завет на помощь – панимаю тоже. Думал, что с ума сашел, Фазу стрелять прасил, если челавек есть буду. – Перс горестно склонил голову, как будто признался в чем-то стыдном.

Но Лошадь улыбнулся и дружески хлопнул таджика по плечу:

– Дар у тебя, парень, сто процентов дар! Но дар в самом зачатке, его развивать надо. Горох принимать, жемчуг… Но осторожно! Иначе травануться можно запросто.

– Аллах акбар! Даром меня наградил Аллах!

– Аллах, конечно, кто еще? Аллах тут щедрый, всех одаривает и никого не пропускает. Вот только одних настоящим даром награждает, который помогает выжить, а других – ерундой всякой. Например, воду замораживать в стакане.

– Лошадь, а тебя Аллах наградил даром? – Вопрос Фазы прозвучал слегка ехидно, но сталкер не обратил на интонации внимания и согласно кивнул:

– Разумеется. Я вижу близкую смерть иммунных.

– Как – смерть видишь? Ты святой? Скажи, когда я умирать буду?

– Да откуда я знаю? – Лошадь на прямой вопрос Перса пожал плечами и продолжил: – Я далеко не вижу, но на один-два дня вперед никогда не ошибаюсь. Вы, например, еще пару дней проживете точно.

– И как ты видишь? Голос в голове?

– Не, нету никакого голоса. Я когда смотрю на человека, пытаюсь представить его мертвым, допустим, в гробу. Обычно не получается, все рассыпается, но если картинка складывается… Тогда ему лучше в безопасном месте спрятаться и пару дней носа не высовывать. В нашем стабе все сталки перед рейдами заходят ко мне в гости. Вот и в тот раз, на эстакаде… Ничего, ребята, вам не угрожало.

– То есть ты сразу понял, что нас крысы выручат?

– Да ничего я не понял. Сначала в бинокль заметил вспышку на верхнем этаже высотки, потом пять раз дробарь шмальнул, потом смотрю – бегут в мою сторону два помятых гаврика, а за ними мертвяки на расстоянии. Вы, ребята, стопроцентно должны были быть трупами, шансов выжить – ноль, но вот картинка с гробами не выскакивала! А я в таких делах не ошибаюсь. И мне стало интересно, чем дело кончится, что за чудо вас спасет? Я взял пулемет наизготовку и начал наблюдать. А потом крысня полезла. И чем все кончилось, вы знаете.

Фаза с Персом подавленно молчали, обдумывая сказанное, а Лошадь развивал свою мысль дальше:

– Мне крысы эти до сих пор покоя не дают. Если они защищали гнезда, то почему вас не тронули, а кусали только тварей? Крысы мертвяков не жрут, проверено, а вот иммунных – очень даже. Но в вашем случае они людей не тронули, а атаковали зараженных… – Лошадь замолчал, переводя дух, допил остывший кофе и чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. На блестящей лысине выступили капли пота.

– Ну и какие варианты? – обескураженный Фаза задал лобовой вопрос, некстати почувствовав, что рука под гипсом зачесалась.

– А что тут думать? – пожал плечами Лошадь и сам же ответил: – У кого-то из вас нужный дар, ребята. Точно! И учитывая то, что Перс болтает с зараженными, дар у тебя, Фаза. Я наблюдал бой со стороны и почти уверен – крысы защищать вас вылезли, а как угроза миновала – сразу спрятались. Какая именно способность, пока неясно, но за собой ты наблюдай. А как до стаба доберемся, знахарю покажем вас обоих.

– Знахарь – это который людей лечит? Так вроде все само как на собаке заживает, и даже лучше. Я когда с балкона на веревке съехал, порвал ладони в клочья. А сейчас уже почти все затянуло. – Фаза показал розовую ладошку левой руки и пошевелил торчащими из гипса пальцами правой.

– Знахарь нужен обязательно, раны всякие бывают. Хорошо, что у тебя перелом без смещения, а если конечность пополам и кости в разные стороны торчат? Тут без знахаря никак. А еще он умеет определять дарованные Ульем умения, и даже раскрывает их. Как попадем в стаб, сами все увидите.

Помыться в этот вечер получилось. Раздолбанный заводик имел на своей территории пожарный водоем с отстоявшейся водой, которую бдительный Лошадь проконтролировал дозиметром. Воды набрали сколько надо, Перс сколотил в углу подвала каркас из досок и обтянул его прозрачной пленкой. Вода грелась на примусе в алюминиевой молочной фляге, а температуру контролировал Сухроб, засунув в воду палец. Мылись просто: один стоял в душевой кабине, а другой из лейки лил воду ему на голову. На такую примитивную баню и бритье щетины ушел весь остаток вечера, о чем никто не сожалел. Завтра решили отдохнуть и выспаться. Последним из душевой кабины вышел счастливо охающий Фаза. Перс и Лошадь, закончившие раньше, уже накрыли стол и пригласили отужинать чем бог послал. С чаем, рыбными деликатесами и, разумеется, спиртным.

– Слышь, Лошадь, – обратился возлежащий на новеньком ортопедическом матрасе Фаза. Загипсованной правой рукой он без особого успеха отодвигал Маруську, которая пыталась вылизать ему лицо, а в левой держал фужер с виски, стараясь не расплескать. – Такой, как у тебя, лук достать вообще реально? И если можно, то примерно сколько будет стоить?

– А считай сам. Мы с него за день охоты добыли две горошины и еще спораны, верно? Патроны покупать к нему не надо, а стрелы стоят очень дешево. Я в принципе их сам умею делать. Сильного мертвяка, правда, с него не завалить, но он бесшумный и себя быстро окупает. До десятка горошин запросить могут, но это смотря какой лук. Мой – один из самых дорогих и мощных, и такой еще поискать надо. Так что товар редкий и дефицитный. Хотя… Зачем вам лук? Тут с луком мало кто охотится, предпочитают арбалеты, а тех навалом на любой вкус. Самые мощные мой друг делает, могу познакомить и дать рекомендацию…

– Зачем лук? Лук – игрушка детский! Пулемет нада пакупать! Ай вещь хароший, там каробка сто патронов! – зацокал языком Перс, он в пулемет Лошади влюбился с первого взгляда, как увидел.

– Пулемет, ребята, – ерунда, найти можно при желании, а вот патроны! Патроны – главный дефицит, и думаете, зря мы все гильзы собираем?

– Грустно все, – уныло подытожил Фаза. – К твоему стабу выйдем, а нам и купить там будет не на что. Ничего у нас нет, полная неплатежеспособность.

– Как так ничего? – вскинулся с кушетки Лошадь. – А спораны и горошины? Я, парни, не наглец, и все будет по чесноку. Патроны, с пулемета выпущенные, вычитаем, а остальное – строго на три части. За стрелы ломаные не возьму с вас ничего. Их новых сделать – как два пальца об асфальт… И чтоб вы знали, свежаков дурить или обкрадывать считается плохой приметой и беспределом. Испортить карму можно и репутацию. А братва узнает – попортить могут уже и морду…

– Так, значит, мы с деньгами? А тогда пошли, Лошадь, завтра снова на охоту… – Фаза отодвинул от себя Маруську, поднялся и начал сооружать на куске кекса бутерброд с форелью.

Но реакция сталкера оказалась неожиданной. Он стремительно поднялся, отвернулся к стенке, молча постоял и, резко развернувшись, выпалил:

– Парни, у меня к вам деловое предложение.

Возникла пауза. Фаза замер над своим сложным бутербродом, Перс застыл с огромной кружкой чая.

– Лук, стрелы – ваши. И научу их делать. Пулемет с цинком патронов, а это шестьсот штук, весь хабар, что вместе взяли, – тоже ваши. Калаш еще могу подкинуть, к нему четыре магазина и патроны. И самое главное! Поручусь за вас, а слово Лошади в этом мире чего-то стоит. Мое поручительство – это кредит везде, где меня знают. А вам, пока себя не зарекомендуете, никто никаких кредитов не даст, и все расчеты будут только за наличку.

– Что хочешь? Нам ни атработать столька! – взвился потрясенный перечисленным богатством Перс.

Он желал получить обещанное немедленно, тем более вожделенный пулемет, который сегодня добровольно почистил и перебрал.

– Кстати, Перс. У меня к пулемету еще прицел есть, он тоже твоим будет.

– Зачем морда скалишь, издиваишься? Таджик савсем бедный, ничего нет! Фаза тоже бедный, и рука сломан. Придем стаб – всем скажу, как ты над свежак морда скалил!

Лошадь молча выслушал, тяжело вздохнул и явно через силу выдавил:

– Так не от хорошей жизни я вам предлагаю почти все, что за душой имею. Попал я, братцы, и попал крепко. Как, впрочем, и весь наш невезучий стаб…

Поселение Лошади называлось Факторией и имело стратегически выгодное расположение. Через нее проходила дорога к быстрым кластерам, которую они контролировали и охраняли. «Они», как понял Макс, – это больше сотни головорезов, не признававших над собой никакой власти и решивших, что все проходящие мимо караваны им обязаны отстегивать. Но не все обстояло так просто и незамысловато, как казалось. Отстегнувшие имели право на бесплатный отдых, баню, ремонт техники по гуманным ценам и помощь «братвы» в критические моменты. У тех, кто не желал делиться, оставался выход. В быстрые и оттого неистощимые на ценный хабар кластеры имелось еще несколько дорог. Правда, не таких безопасных и удобных.

Кластеры грузились быстро, барахло возобновлялось, и ни один караван пустым не уходил. Возвращались или упакованные под завязку, или пропадали бесследно и с концами. А бывало, что заходила вооруженная зенитками бравая колонна, а выползали жалкие ошметки в виде стада обезумевших от страха рейдеров. Рейдеры тащили на своих плечах орущих раненых, а на хвосте висели толпы кровожадных тварей. И в таких случаях из Фактории выдвигалась хорошо вооруженная команда, а лекари трудились не покладая рук.

Что еще можно было сказать о поселении? Там, несмотря на кажущуюся вольницу, имелась власть, и не одна, а целых три. Для решения глобальных и значимых вопросов собирался сходняк из наиболее авторитетных сталков. Но каждый день сходняк не соберешь, и для контроля за текучкой выбирался руководитель, который имел право принимать решения самостоятельно. Последний год эту почетную должность занимал всеми уважаемый Бульдозер.

И еще имелась третья, может, и не власть, но точно сила. Тихая и незаметная, по влиянию вполне сопоставимая с первыми двумя. Это торговцы. Представители могучей торговой организации, пронизывающей, словно щупальцами, приличный кусок Улья и понемногу расширяющей свое влияние на соседние куски.

Через торгашей можно было достать если не все, то многое. Наркотики, лучших проституток, розовый и белый жемчуг, любое оружие вплоть до зениток и бронетехники. А еще можно заказать киллера, нанять оснащенный и отчаянный отряд головорезов, выкупить свою жизнь, если ты приговорен за преступление, скрываешься и за твою голову объявлена награда. Торговцы решали почти все. Их тайный орден никогда не стремился возглавлять стабы или многочисленные группировки, но очень любил влиять на руководство. И поселение Лошади мимо их внимания не проскочило – слишком выгодно те располагались.

– Да неужели и танк могут подогнать с боезапасом? – с сомнением спросил Фаза.

Услышанное так поражало воображение, что он не верил.

– Могут, Фаза, могут. Эти твари почти все могут, только плати. Или за ответную услугу. – Лошадь сплюнул себе под ноги, как будто речь шла о чем-то отвратительном.

– Как-то ты о них совсем уж жестко…

– Я жестко? – Сталкер вскочил на ноги, и руки его непроизвольно сжались в кулаки. – Да они весь наш стаб под молотки подставили, а это полторы сотни парней! И так все хитро сделали, что якобы они не при делах. Получается, что во всем мы сами виноваты.

Глава 12

Баня, готы и танк посреди улицы

По словам Лошади, долгое время отношения братвы и караванщиков складывались ровно. Те оплачивали проход споранами, патронами или, по предварительному договору, делились найденной добычей. Принципиальные и жадные шли окольными путями, и поступать подобным образом сталкеры Фактории считали себя вправе. Все было хорошо, пока ушлые торговцы не подсказали Бульдозеру новый способ заработка. Тот вынес вопрос на обсуждение, и идея сталкерам понравилась.

Теперь самым удачливым и оснащенным караванам предлагалось вместо платы за проезд брать с собой машину, принадлежащую Фактории, и для этой цели даже оборудовали парочку КамАЗов. Общая прибыль возросла, и уже хотели переводить братву на бесплатный живчик, но… Лошадь до сих пор не понимал, как мог многоопытный Бульдозер так фатально ошибиться. Именно для того каравана следовало сделать исключение.

Караван проходил через их стаб дважды в месяц и отличался огневой мощью машин сопровождения. Во главе колонны из трех грузовиков шел бронетранспортер БТР-80, бдительно поводя вокруг башней с двумя спаренными пулеметами. За ним следовали грузовики, со всех сторон прикрытые бронелистами. Замыкал колонну или второй бронетранспортер, или укрепленный «джихад-мобиль» с двадцатичетырехмиллиметровой зенитной установкой. Бойцы в сопровождении тоже соответствовали. Угрюмые дядьки с военной выправкой в кевларовых бронежилетах, вооруженные автоматами ВАЛ и ручными пулеметами.

Проезжали молча, говорили с братвой через губу, но платили сколько скажут. Не торгуясь. По одним слухам, они чистили суда на рейде, по другим – устраивали охоты на сильных зараженных, где их били сотнями, приманивая на сидящих в клетках собак или свиней. Вот такому каравану Бульдозер и перегородил дорогу.

Караванщиков сначала попросили вежливо. Взять в рейд КамАЗ стаба те отказались наотрез и предложили патроны для расчета. Бульдозер проявил настойчивость, но был послан в настолько грубой форме, что психанул. Дорогу колонне перекрыли, но тогда уже психанули мужики в бронежилетах. Головной бронетранспортер примитивный заслон снес, и колонна проехала, а из замыкающей машины высунулась рука и издевательски вышвырнула на асфальт щедрую горсть патронов. С братвой формально расплатились, но Бульдозер матерно ругался и кипел от негодования.

В стабе объявили общий сбор, и на обратном пути бронированных наглецов приняли уже по-взрослому. Дорогу перегородили бетонными блоками, оставив проход, на позиции сели гранатометчики и снайперы. Бульдозеру и эти меры показались недостаточными. Перед самым носом возвратившейся колонны вывернул самосвал и вывалил восемь тонн мелкого щебня. Бой вспыхнул жаркий и короткий, в котором войско сталкеров потерпело сокрушительное поражение. Более того, шансов у них изначально не было, и до братвы только потом дошло, с каким коварным врагом они столкнулись.

Караванщики горячего приема ждали и успели подготовиться. По засаде ударили одновременно с двух направлений, и атака с тыла оказалась сильнее атаки со стороны колонны. Друзья Лошади проиграли бой, но сумели больно огрызнуться. Спалили гранатометами один из БТР, перестреляли выскочивший десант, а снайперы метким огнем прижали к земле первую атаку с тыла. И можно, можно было попытаться с боем выйти, но нападавшие приступили к жесткой зачистке поселения, и Бульдозер запросил переговоры, которые завершились капитуляцией Фактории.

Закончилось все плохо – их обвинили в беспределе и убийствах. Колонны проезжали, проезд оплачивали как положено, и навязывать свои машины никто не имел права. Сталкеры устроили засаду, огонь открыли первыми, погибли люди, и за подобное следует ответить. Бульдозеру и трем бойцам демонстративно прострелили головы, а на всех сталкеров Фактории наложили штраф. Решили, что каждый обязан выплатить по две черных жемчужины и двадцать штук горошин. На поселении повис долг в десять жемчужин, но уже красных, и вся прибыль с проходивших мимо караванов теперь уходит на погашение. Завершилось судилище совсем позорно. Гордых сталков заставили растаскивать высыпанную кучу щебня ведрами, а бетонные блоки отодвигать ломами.

Лошадь при рассказе волновался, сильно потел и протирал лысину. Ребята слушали, не перебивая, но Фазе не все было понятно, и он решился на вопрос:

– А торговцы? Торговцы тут с какого боку?

– А сам подумай. Единственный, кто мог убедить Бульдозера не устраивать засаду, – это я. Если предполагается стрельба, то ко мне всегда подходят и проверяются – на два дня вперед я не ошибаюсь. И тут, представляешь, только колонна прорывается через наш заслон, как меня находят торгаши и предлагают выгодное дело. Я должен незнакомого мужика с бабой проводить на один из дальних стабов и получу за это вон тот пулемет с патронами, – Лошадь кивком указал на оружейную пирамиду. – Да, поручение, если разобраться, ерундовое, почти без риска, но времени ушло дней десять. Проводил, вернулся и узнал, что мы теперь на счетчике, а лично я должен две жемчужины и еще кучу гороха. Хорошо, что пулемет вперед забрал, а то лишился бы в оплату долга. И еще момент, заметь! – В воздух выразительно взметнулся желтый палец сталкера. – Долги наши перед караванщиками будут взыскивать именно торговцы! А мимо них споран лишний не проскочит.

– Так ты долги платить собрался? – удивился Фаза. – Я не знаю, сколько стоят черные жемчужины, но думаю, что дорого. Не проще ли свалить подальше? Улей огромный, а на живчик ты заработать везде сможешь.

Друга горячо поддержал молчавший Перс:

– Лук есть, пулемет есть – паслать торгаш, далеко уйти. Найти хороший женщин, сделать дом, квартира, там жить. Кто искать будет, как узнают, куда ушел?

– Ох, ребята! Да если бы все так просто было… Есть люди с особым даром – ментанты. Они с нас картинку считывают по особым меткам. Считывают и друг другу передают по всему Улью. А это почище ментовской базы данных. Куда угодно прячься, уходи, можешь пол сменить и внешность – все равно найдут и распознают. Так что суета все это, и платить придется по-любому.

– Давай, наверное, ближе к делу. Расклад общий мне понятен, погасить долги тебе поможем. Ведь так, Перс, я правильно сказал?

– Да-а! Бальшой охота надо делать, много тварь стрелять! Нас трое, отдавать долг быстро будем!

– Да нет, парни, тут нужна охота не простая. Жемчуг сидит в бошках таких монстров, которых вы еще не видели, и слушайте внимательно, что мне от вас надо…

Рано утром к блокпосту на въезде в поселение Фактория подошли два человека. Один коренастый, с густым ежиком черных волос и миндалевидными восточными глазами. Его спутник выглядел типичным славянином. Высокий рост, серые глаза, а из-под вязаной спортивной шапочки выбивалась льняная прядь волос. За спиной азиата торчал ствол помпового «мосберга», а правая рука славянина висела на привязи в самодельном гипсе. Их встретили три мрачных личности в спортивных костюмах и с висящими через плечо укороченными калашами.

– Мы свежаки с Архангельского кластера. Я – Фаза, он – Перс. Крестил Цыган, он же указал направление для выхода.

Доклад славянина прозвучал четко, почти по-военному, и старший улыбнулся:

– Гостям всегда рады. Я – Чалый. А вы бодрые свежачки, успели обтереться, я в свое время сюда на карачках и с обосранными штанами выполз. В нашей деревне что хотим конкретно?

– Баню, парикмахера, знахаря, ночлег и чтоб нас пару дней кормили. Живец пока свой есть.

Чалый посмотрел оценивающе на гостей и после короткого раздумья выдал:

– Давайте так: одна горошина – и полный инклюзив на трое суток. Знахарь подлечит и умения откроет. Кормежка, баня. После бани камуфло новое и подштанники получите. Постричься тоже можно, но всего один фасон прически, – сталкер с улыбкой приподнял над головой цветастую бандану и продемонстрировал короткий ершик.

Однако Фаза оптимизм Чалого не поддержал:

– Нет у нас гороха. Могу дать семь споранов. И пойми нас правильно. Мы совсем недавно в Улье.

– Да ты че, братан, какое семь споранов, давай хотя бы девять! Меня начальство не поймет – скажут, что себе прикрысил!

– Еще есть гильзы семь шестьдесят два, могу добавить.

Начальник караула яростно почесал затылок, показывая, что принимает тяжелое решение.

– Ну черт с тобой, давай десяток гильз, семь споранов – и договорились.

«Свежака обидеть – удачи не видеть», – бормотал под нос Чалый, пересчитывая спораны и внимательно осматривая гильзы. Закончив подсчет, насупился, поправил ремень автомата на плече и выдал новичкам последнее напутствие:

– Значит, так, парни! Стволы разрядить и убрать подальше с глаз, бухими не буксовать и не косорезить, в случае конфликта или непоняток сразу ко мне или к тому, кто нас на воротах поменяет. Что не ясно, не стесняйтесь спрашивать, вам любой ответит. И за барахло свое не переживайте, за крысятничество у нас спрашивают строго. А сейчас найдите коменданта, скажите, что у вас уплочено и вы на инклюзиве.

Нормальный армейский камуфляж в Фактории популярностью не пользовался, а котировались разноцветные спортивные костюмы наряду с кожаными штанами и байкерскими куртками. Сама «деревня» представляла собой стройные ряды щитовых домиков, окруженные забором из бетонных плит с колючкой поверху. Имелись две крепкие смотровые вышки с крупнокалиберными пулеметами, а к территории поселка примыкала просторная огороженная автостоянка. Еще имелся вкопанный по башню танк. Старый добрый Т-55 с зенитным пулеметом. Рядом с ним вертелись две веселые девахи в мини-юбках, объяснившие ребятам, что коменданта зовут Гиря и сидит он в домике под номером двенадцать.

Девчушки их не обманули. Сидящий на табуретке дядька был реально Гирей, и прозвище точно соответствовало облику. Толстые, как столбы, ноги и увитые мощной мускулатурой руки, бычья шея, давно сломанные уши и перебитый нос. Из одежды ноги здоровяка обтягивали кожаные штаны, а на голом торсе болталась замшевая жилетка, вся улепленная карманами и молниями. Гиря выдал им ключи от домика, сказал, что убирать при выходе не надо, и объяснил, как найти баню, работающую круглосуточно, но попасть туда можно только в порядке живой очереди.

Потом предложил за три спорана девочку, за три патрона – дозу «дури» и показал, где находится столовая и принимает знахарь. Под занавес кривая рожа, гнусно подмигнув, пыталась у них выведать насчет хлебных мест в Архангельске и заявила прямым текстом, что подобная информация хорошо оплачивается. Покидали коменданта друзья в приподнятом настроении и на позитиве.

Сначала баня! Оказалось, что это полтора часа очереди, полчаса блаженства и халявный чай с печеньем из огромного общественного самовара. Очередь в парилку ждали не пассивно. Маленькая и круглая, как колобок, тетка постригла их «под ноль» и срезала с руки Максима гипс. Исцеление у нее пробудилось вторым даром, и в несложных случаях она лечила. Два дня руку следовало беречь, но зато потом – «хоть мешки ворочай». Фазу исцеление порадовало. Алебастровый лубок мешал и надоел до чертиков.

А неплохо тут сталки обустроились! Столовая угостила наваристым борщом, нормальным свежеиспеченным хлебом и макаронами по-флотски, правда, на основе приевшегося тушняка. Обедавшие старожилы рассказали, что бывают завозы мороженого мяса в тушах, и тогда в Фактории наступает праздник. После обеда упали подремать, и визит к знахарю решили перенести на завтра. Те же старожилы подсказали, что утром у него очереди почти нет, а сейчас наверняка придется ждать.

Послеобеденный сон на чистых простынях оказался качественным – друзья проснулись вечером, когда на улице уже смеркалось. В их планы, и по прямому поручению Лошади, входило посещение бара, где по вечерам в обязательном порядке зависал сталкер с чудным именем Гемоглобин. Гемоглобина следовало найти, точно опознать и аккуратно вытащить на приватный разговор, не привлекая лишнего внимания. Ну, в бар так в бар. Друзья вышли на улицу, пошатались по поселку, который, как выяснилось, не такой и маленький, и наконец заметили характерную неоновую вывеску. Пройти, впрочем, дальше дверей не получилось.

– Стоять, куда? Вы здесь не в формате. В камуфле и штанах спортивных валите в «Рубер», он через улицу.

Побледневший Перс бросился в атаку, но Фаза отловил его за воротник. Крепкий качок с зелеными прилизанными волосами и в короткой кожанке уже присаживался на ногу, готовясь встретить нападение. Качок хамло, конечно, и нарывается, но этот бар точно не для них. В глубине зала фланировали девицы с лиловыми губами и шипастыми прическами, мельтешили мальчики, похожие на демонов, а в интерьере черный цвет давил на психику и напоминал о неизбежной смерти. Оригинально, атмосферно, но по перепонкам бьют удары электронной музыки, и в стилизованном под гнездо вампиров заведении обычным сталкам делать нечего.

– Валим отсюда, это готы и тут не может быть Гемоглобина, – прошептал Фаза на ухо Персу и потащил того на выход.

– Это ни готы – это иблисы! Они там шайтаны все! – бормотал пораженный Перс, а качок в дверях смотрел с улыбкой и выглядел миролюбиво.

– Ребята, вы не обижайтесь, но вам самим тут не понравится. Идите в «Рубер», там вся сталекерня по вечерам тусуется. Шансон, водяра и за гнилой базар в рыло заряжают. Дешевле, кстати, раза в четыре будет.

Но Фаза качка уже не слушал и уводил Перса подальше от конфликта и проблем. Презрительное отношение их нового знакомого к спиртному объяснялось нездоровой подвижностью и широкими зрачками. «Кто мог подумать, что у них тут баров целых два? Но готы в Улье? Обалдеть!»

Гемоглобина Лошадь описывал как плотного коренастого сталка в белом спортивном костюме. Из основных примет упоминал про большого паука на золотой цепи, которого тот, как выпьет, сразу «выпускает погулять», и зеленые нефритовые четки между пальцев. Но как найти такого персонажа? Правильно, он должен быть там, где спортивные костюмы, шансон, маринованные огурцы и рюмка водки под бутерброд со шпротами.

И друзья направились искать место, в котором по вечерам собираются Гемоглобины.

Глава 13

В гостях у сталкеров

В баре «Рубер» они шансона не услышали. Играл старый «Пикник», чьи песни вполне устраивали гостей и завсегдатаев. Над дверями заведения красовалась настоящая голова рубера. Голова, разумеется, обработанная – высушенная и покрытая прозрачным лаком. В просторном зале никто не орал, не лапал официанток и отношения не выяснял. Компании мужиков мирно сидели за столиками и у барной стойки, спокойно выпивали и закусывали салатиками и бутербродами. Почти все курили. Сигаретный дым поднимался под потолок и уходил в вентиляцию, что помогало слабо – над столами зависли облака.

Перс с Фазой прошли к барной стойке, откуда хорошо просматривался зал, и заказали два бокала бутылочного пива и соленые сухарики. Потом Фаза, подумав, взял нарезку из копченой колбасы, бутылку водки – и приятно удивился, когда им выставили счет в один охотничий патрон. Шестнадцатый калибр бармена вполне удовлетворил.

Дружеская обстановка расслабляла. Народ под смех и шутки напивался, сновали улыбчивые официантки, к сталкам на колени падали поддатые девчонки. Девчонок явно не хватало – не более одной на десять мужиков, но они дело свое знали и «создавали атмосферу». Все хорошо и здорово, расслабиться не помешает, но вот Гемоглобин в зале не просматривался. Как ребята головами не вертели, но ни одного белого спортивного костюма так и не увидели. И до Фазы наконец дошло, какую трудную задачу задал Лошадь.

Если разобраться, то не было вообще никакой конкретной информации, кроме описания внешности таинственного Гемоглобина. И если исключить белый костюм, то под описание попадала половина зала. Что значит крепкий и коренастый? Ребята тут собрались далеко не хилые. И, как назло, выспрашивать у старожилов и привлекать к себе внимание Лошадь запретил категорически. Нужного человека следовало опознать самостоятельно и поговорить с ним вдали от посторонних глаз.

– Перс, что делать будем? Я почти пьяный, еще две стопки – и перестану вообще соображать.

Таджик с сигаретой в зубах провожал взглядом бегающих официанток, причем поворачивался за ними на шарнирном барном стуле.

– Фаза, друг! Купи мне сегодня праститутка. Я спрашивал – на два часа один охотничий патрон хватает. Я ни магу долга без праститутка – трудна.

– Да будет тебе сегодня проститутка, ты скажи, что с Гемоглобином делать будем? Где искать его, какие варианты?

– Зачем искать? Спроси бармен, он всех тут знает.

– Да нельзя спрашивать, ты что, не помнишь, что нам Лошадь говорил?

– Зачем Гемаглабин, ни спрашивай Гимаглабин, ты арбалет спраси, скажи – пойдешь за рубером.

Арбалет! Точно, как он мог забыть про арбалет! Когда они обсуждали лук, то Лошадь ограничил его мощность лотерейщиком. Топтун – уже большая редкость и удача. И совсем другое дело – арбалет. Самые мощные изготовлял как раз Гемоглобин, его изделия представляли собой гибрид рессоры и автомобильного домкрата при весе двенадцать килограммов. Тяжелый, неуклюжий, с длительной перезарядкой, но пущенный с сорока метров болт пробивал башку рубера навылет гарантированно. В свое время пара Гемоглобин с Лошадью представляли угрозу почти всей линейке монстров. Вплоть до не самых развитых элитников.

– Командир, можно тебя на два слова?

Один из двух барменов, подозрительно зыркнув на добродушно-пьяное лицо Фазы, отбросил тряпку и подошел поближе.

– Че хотел? – проорал он ему в самое ухо, стараясь перекричать все заглушающую музыку.

– Арбалет нужен. Срочно. Мощный.

– Насколько мощный? Смотри, они тяжелые и дорогие.

– Да по фиг, мне самый мощный нужен.

Бармен сунул руку под стойку, музыка на секунду стихла, и проорал на весь, уже изрядно пьяный, зал:

– Гемоглобин! Ходи сюда, тут твоими стрелялками интересуются.

И стекла окон снова вздрогнули от звуков рока.

Обсуждать дела, когда в метре от тебя елозят проститутку, трудно и, наверное, глупо. Хотя Перс не возражал, а его временная мадам тем более, Фаза с Гемоглобином оставили им домик и разместились на крыльце столовой, которая ночью не работала. Фаза изучал сталкера, сталкер изучал Фазу. От обещанного белого костюма на нем остались лишь одни штаны, а верх закрывала обычная камуфлированная куртка. Паук на цепи имел место, четки в руках мелькали, тут Лошадь оказался прав. Правда, назвать его «коренастым» и «квадратным» можно лишь с большой натяжкой – скорее бодрый толстячок с колючими глазами. Толстячок переходить к делу не спешил и долго мучил Фазу всякими вопросами вроде того, почему Лошадь получил такое имя, какой имеет дар и что именно надевает вечером, снимая берцы. Наконец допрос закончился, Гемоглобин устало вздохнул и предложил переходить поближе к сути.

– Лошадь просил тебя найти две противотанковые мины, желательно ТМ-62, но с взрывателями, переделанными под дистанционные. Он валить элитника собрался в быстром кластере.

– Да, сейчас ему элитник очень нужен, – усмехнулся толстяк и добавил: – Мины найдем. Вы тут еще два дня пробудете? Ну и отлично, с собой их унесете. Еще что Лошадь спрашивал?

– Он просил тебя обстановку обрисовать в общих чертах – что изменилось и можно ли ему вернуться.

– Ни в коем случае! Скажи, пусть сидит в своем подвале и носа не высовывает! – Гемоглобин звонко хлестнул по колену четками. – Он перед уходом тут такое наворочал!

– Нам он ничего не говорил… Сказал, что с караванщиками сталкеры сцепились, и те на счетчик всех поставили. Совет ваш расстреляли вместе с главным. А он вообще в то время был в отлучке.

Хлесь! Четки снова вошли в контакт с коленом и завертелись между пальцами, выписывая красивые восьмерки. Гемоглобин смачно сплюнул и продолжил, причем видно было, что он с трудом сдерживает злость:

– А то, что он перед уходом чуть из Барона дух не вышиб, он не сказал? Барон у нас тут главный от торговцев, а теперь и вовсе стабом рулит. Лошадь ему много чего высказал, но главное – он обозвал того вонючим муром. Так вот, передай этому придурку, что он угадал. Угадал себе на задницу, и его сейчас всего скорее киллер ищет.

– Мур? Что такое мур? Это так обидно? – спросил Фаза, ничего не понимая, но толстяк махнул рукой с зажатыми в ней четками:

– Пусть вам это сам Лошадь растолкует, сейчас мне некогда и надо разбегаться. Барон – мур, точно, и караванщики те – муры. Откуда, спросит, знаю, скажи ему – Питон во время боя в их КамАЗ нос сумел засунуть. Питона ранили, но я его тащил до знахаря, и он успел шепнуть, что там увидел. Знахарь не сумел спасти Питона. Подошел дядя в бронежилете и влепил Питону в лоб маслину. На меня внима-а-ательно так посмотрел, но убивать не стал.

– И что в КамАЗах? – Фазу распирали страх и любопытство, но Гемоглобин встал с крыльца и собрался уходить. На прощание обернулся и сказал беззлобно: – А ты не будь бабой, не вынюхивай. Лошадь знает и объяснит, если захочет, и про КамАЗы, и про муров. Надолго не прощаюсь, найду вас завтра-послезавтра.

Он ушел, и Фаза еще полчаса не мог добраться до кровати и тактично болтался рядом с домиком, терпеливо выжидая, когда Перс расстанется со своей подругой.

Утром в полупустой столовой им отсыпали по большой миске овсянки, выдали две булочки и налили кофе со сгущенкой. Печенье и конфеты стояли свободно, в вазочках, и друзья позавтракали с аппетитом. Прямо там им объяснили, где принимает знахарь, и посоветовали Лейлу – определять и открывать умения она умела хорошо.

Лейла! Высокая и горбоносая, с длинными прямыми волосами. Цветастый платок, яркая юбка, на худых запястьях гремящие мониста. Девушку нельзя назвать красавицей, но цыганский имидж ей, безусловно, шел. Спораны с патронами цыганка у них не вымогала и свое дело знала отлично. Вначале окончательно привела в порядок Фазе руку, а потом сразу перешла к умениям, встав сзади и положив на затылок прохладную ладонь.

– С тобой понятно, следующий! – И место Фазы занял Перс, подрагивающий от нетерпения.

– Ну что, ребята, – сказала Лейла через некоторое время. – Моя помощь вам не требуется. Дары пробудились у обоих. Подобное происходит почти всегда во время смертельно опасных ситуаций. Причем, твой дар, – длинный палец вытянулся к Персу, – более сильный и выражен ярче. Но тут похоже на природные способности.

– Дар – это я мертвых понимаю, да?

– Не мертвых – зараженных, – поправила таджика горбоносая целительница. – Ты понимаешь зараженных, и, конечно, далеко не всех. Дар открылся недавно, ты читаешь низших и еще немножко средних. Со временем начнешь понимать сильных, и они будут отвечать на вопросы, но никогда не думай, что с ними можно подружиться. Они – звери, животные, и любой иммунный для них пища. А отвечать будут, врать у них не получается, но у более развитых ума хватает промолчать. И вот еще. Как раскрытую книгу ты читать их никогда не будешь, сколько жемчуга ни съешь.

– Лейла, ты цыганка, да? Сказать, что дальше будет, сможешь? – спросил Перс заинтригованно, но девушка в ответ только улыбнулась:

– Нет, я крымская гречанка. Так что, мальчики, с прогнозами на будущее вы обратились не по адресу.

– А у меня, Лейла? У меня что за способности? – Фаза тоже требовал свой кусочек чуда, и знахарка его не разочаровала.

– Ты у нас Фаза, кажется? – уточнила она, и узкая ладонь снова улеглась на стриженую голову.

Полежала, ласково погладила, и через несколько минут Лейла уверенно заговорила:

– У тебя просматривается связь с незараженными животными, и более того, ты всегда можешь рассчитывать на них. Ничего необычного за собой не замечал?

Перебивая друг друга, друзья рассказали ей про случай с крысами, как те спасли им жизнь, напав на сильных тварей. И как стремительно исчезли, едва опасность миновала. Знахарка внимательно выслушала и в конце рассказа пояснила:

– Все верно, вас там убивали. Ты, Фаза, позвал на помощь, и дар проснулся. В следующий раз вместо крыс могут быть коты, собаки или вороны, но вызвать помощь будет не так просто. Дар твой еще слаб, и пробудить его может только очень сильное желание. Но внимание и симпатию животных ты должен чувствовать уже сейчас. Так что присматривайся и привыкай!

Девушка непринужденно засмеялась, и Фаза решил, что им пора на выход.

– Спасибо тебе, Лейла. Мы оба благодарим тебя за помощь. – Фаза скосил глаза на Перса, и тот отчаянно закивал головой в знак согласия.

– Заходите еще, мальчики. Через месяц или два зайдите. И помните, что свой дар надо беречь, лелеять и обязательно подкармливать. Горохом, а лучше всего жемчугом.

Несмотря на пресловутый «инклюзив» и «все уплачено», Фаза на прощание положил на стол девушки патрон шестнадцатого калибра.

После визита к знахарке у друзей оставалась куча времени, которую следовало заполнить, и они чувствовали себя как отдыхающие, снявшие домик в частном секторе. Местные суетились, куда-то спешили и с легким недоумением косились на двух болтающихся бездельников. А бездельники без окончания дел с Гемоглобином стаб покинуть не могли и не нашли ничего лучше, как завернуть в гости к коменданту Гире. Другими знакомыми в поселении друзья пока не обзавелись.

Зашли они удачно. Ушлый здоровяк мигом ситуацию просек и раскрутил их на бутылку дорогого коньяка, за которой даже не пришлось бежать. Она «чисто случайно» нашлась прямо тут, но за пару автоматных гильз. Звонко чокнулись, выпили, потом снова чокнулись и выпили еще разок за сталкерскую дружбу. Гиря охотно рассказал, как ему в юности сломали нос, как он оказался в стабе, и поведал в деталях про тот роковой бой с караванщиками, после которого все их поселение оказалось в должниках. Десять розовых жемчужин, наложенные на весь стаб, были, по его мнению, решаемым вопросом, так как имели эквивалент в патронах, споранах и горохе. Фактория неплохо зарабатывала и примерно половину долга уже отбить сумела. Плохо обстояло с долгом персональным.

Торгаши, «да чтоб им стало пусто», закрыли сталкерам снабжение и открывают доступ только после возврата половины. А это целая черная жемчужина. Так что сейчас братва гоняется за элитой, и многие уже сложили голову. Власть после того конфликта перешла к торговцам. Поселение возглавляет их местный глава Барон, а избрать нового главаря позволят лишь после погашения задолженности. Якобы позволят. Сам Гиря в возвращение старого доброго времени почти не верил и подумывал «встать на лыжи» в другой стаб, вот только кто его отпустит? Он других ничем не лучше и попал в зависимость, как и остальные парни.

У Фазы к Гире были еще вопросы, но того отвлекли по делам службы новые гости поселения, и они с Персом ушли гулять по стабу. А вечером был снова бар и музыка, они познакомились с девчонками, которые их нагло продинамили, предварительно раскрутив на хороший стол с дорогой выпивкой. Начиналось знакомство романтично, а вот закончилось поцелуем в щечку и вежливым отказом на предложение продолжить вечер в другом месте.

Зато на крыльце домика их терпеливо ждал Гемоглобин. У его ног в белом пластиковом мешке лежали две мины ТМ-62 с самодельными дистанционными взрывателями, срабатывающими на расстоянии до ста метров.

Выход со стаба наметили на завтрашнее утро, сразу после завтрака.

Глава 14

Два арбалетных болта

Входная дверь вылетела от мощного удара, когда сон друзей вступил в самую сладкую, предутреннюю, стадию. Ночная мгла уже рассеивалась, но Фаза увидел только контуры вломившихся людей, а вместо лиц мелькали белые расплывчатые пятна. Он вскочил с кровати и сразу опрокинулся на спину от тычка прикладом в лоб, белый потолок качнулся и застыл в противоестественном наклоне. Рядом раздавались крики, матерщина и ругательства на таджикском языке. Там запинывали ногами Перса, он отчаянно ругался и пытался закатиться под кровать.

– Хорош, братва, угомонитесь! Хорош, сказал, никуда они от нас не денутся.

Несмотря на звон в ушах, Фаза узнал голос говорившего. В столь неурочный час их посетил не кто иной, как Чалый. Начальник поста охраны при входе в поселение, которому они отдавали гильзы и спораны. С ним вломилось не меньше трех соратников; они уже подняли Перса с пола и небрежно бросили на кровать. В утреннем сумраке метались лучи света и летели во все стороны их вещи, с вечера заботливо уложенные в рюкзаки. В комнате происходил обыск.

– Чалый, у них тут мины, – весело сообщил кто-то радостный и незнакомый, но Чалый его восторг не поддержал:

– К черту мины, арбалет ищите. Где арбалет? – В глаза ударил ослепительный луч света, голос Чалого не предвещал ничего хорошего, и у Фазы все сжалось внутри.

Он не понимал, зачем пришли ночные гости, и боялся, что их сейчас пристрелят.

– Да какой арбалет? Не брали мы никакого арбалета.

Из темноты прилетело прикладом точно туда, куда и в первый раз, но вспышка получилась насыщенней и ярче. К горлу подкатила тошнота, и мелькнула мысль о сотрясении.

– Я те ща, падла, колено прострелю! Арбалет где, который тебе Гемоглобин продал? – Чалый уже не спрашивал, а ревел, словно припадочный, и Фаза не сомневался, что тот выпалит ему в ногу не раздумывая.

– Не брали мы у него никакого арбалета! – заорал он и зажмурился, ожидая третьего удара в лоб или обещанного выстрела в колено.

– Ладно, не брали так не брали, – Чалый ответил неожиданно спокойно и отвел луч фонаря в сторону. – Боцман! Веди ментата, пусть он этих котят наизнанку вывернет. И свет нормальный дайте кто-нибудь.

На столе разожгли керосиновую лампу, на подоконнике запалили стеариновую свечку, и Фаза смог рассмотреть комнату. Напротив него расположился Чалый, который выключил наконец свой фонарь-прожектор, на соседней кровати сидел Перс. Голова таджика была рассечена, и на жестком ершике волос отсвечивала кровь. Кровь капала из носа, парню здорово досталось. У окна стоял крепкий сталкер с автоматом, другой перекрывал дверной проем. Сама дверь валялась на полу, высаженная вместе с петлями, и Фаза увидел, что к их домику подходит толпа людей с фонариками. Внутри через минуту стало тесно. Но сзади крикнули, толпа ужалась, раздвинулась по сторонам, и вперед протиснулся невысокий человек с густой рыжей шевелюрой, усами и аккуратной бородой.

– А ну, вышли все на улицу! Все лишние – на улицу и покурите там, – скомандовал Чалый, и сталки с неохотой потянулись к выходу.

А рыжий парень подошел к Фазе и, подсвечивая себе маленьким фонариком, заглянул в лицо. Потом осветил Перса, сделал шаг назад и спросил, немного растягивая слова:

– Ко-огда после-едний ра-аз в ру-уках держа-али арба-алет?

– Никогда! – уверенно ответил Фаза, смотря рыжему в глаза.

– Ни диржал! Ни стрилял! Ни видел! – бодро оттарабанил Перс, судорожно хлюпая разбитым носом.

Ментат еще несколько секунд всматривался в их лица, потом обернулся к Чалому и кивнул рыжей шевелюрой.

– Точно? Ты уверен? – спросил тот.

– Абсолютно, эти ребята чисты как дети. И более того, людей в своей жизни они пока не убивали. А вы, парни, имели право вообще ничего не отвечать, такой допрос – дело добровольное. Запомните: вам просто достаточно закрыть глаза, и я не увижу ничего. Чалый, я могу идти?

Чалый поднялся и крепко пожал руку рыжему:

– Спасибо, Гудвин. Конечно, можешь, извини за то, что сорвали среди ночи.

Рыжий ушел, сталкеры продолжали кучковаться с сигаретами на улице, а в разгромленном домике зависла пауза.

– Ладно, можете считать, что я перед вами извинился, но поставьте себя на мое место! Сейчас начнем загибать пальцы… – выдавил сталкер и для убедительности грохнул прикладом автомата по полу. – Полгода назад торговцы делают заказ на человека, умеющего подчинять животных. Не приманивать и не отпугивать, а конкретно – подчинять. За полгода кучу народа перебрали, но ни один торгашам не подошел.

Чалый демонстративно загнул первый палец.

– Вчера меня находит Лейла и сообщает, что свежак с нужным даром появился и разгуливает сейчас по стабу. Я осторожно навожу справки и узнаю, что вы искали мощный арбалет и встречались с Оливьером.

Второй палец загнулся в кольцо, но Фаза перебил:

– Что за Оливьер? Ни с каким Оливьером мы не знакомились.

– Оливьер – начальник охраны у торговцев. Появился в стабе сразу после гибели Бульдозера. Вы зачем-то пытались прорваться в их бар, но он вас не пустил.

– А-а… Так это тот обдолбанный качок на входе?

– Он самый, но разговор сейчас про вас, вернее, про управляющего стабом Барона. Его убили этой ночью арбалетным болтом в голову, который с другими болтами не перепутать. Такие делает один Гемоглобин, и стрелять им можно только из арбалетов его конструкции.

– А сам Гемоглобин? Вы почему у него самого не спросите? И что мешает Гудвину задать нужные вопросы Барону с Оливьером?

– Мешают наши законы. Просветить ментатом новичка можно, но один раз. Когда он прорвался к людям и не в курсе. Такие фокусы проходят исключительно со свежаками, а ветеран пошлет подальше и будет абсолютно прав. Процедура считается унизительной, и для ее проведения нужны веские основания и обоюдное согласие. Да и нет больше Гемоглобина. Убит почти в одно время с Бароном, и угадай, чем?

– Ясно, с арбалета. – Фаза подавленно затих, смерть Гемоглобина расстроила его гораздо больше, чем гибель неизвестного Барона.

– Ну что, третий палец загибаем? – Чалый выразительно посмотрел на ребят, и Фаза неуверенно кивнул.

– Ночью на пост прибежал Оливьер и заявил, что Фаза с Персом грохнули Барона. От нас потребовал, чтобы мы вас задержали и передали ему для дальнейшего расследования. Возможно, я бы так и поступил, но тут убивают Гемоглобина, а это уже наш парень. Пацаны вообще предлагали вас завалить без разговоров, но я решил все проверить лично и не ошибся. Вы, котята, не при делах, а в стабе опять затевается какая-то подлянка.

На улице раздались голоса, и Чалый сразу выскочил. Фаза тоже осторожно выглянул в пустой дверной проем. В круге света от нескольких фонариков стояло четыре человека. Вооруженный «стечкиным» качок из бара в сопровождении троих крепких ребят в бронежилетах и с автоматами наперевес. Напротив них щетинились стволами не меньше шести сталкеров, которых решительно раздвинул широкими плечами Чалый.

– Чалый, что еще за игры? С тобой как договаривались? Убит Барон, а мы его охрана, ты должен был арестовать убийц и передать их сразу нам. А не устраивать дознания и обыски.

– Ага, «охрана»! Так охранял бы шефа, а не зависал по барам. И вообще, Оливьер, нам плевать на вашего Барона, мы его не выбирали. Убит Гемоглобин, а это уже наш парень, и за своих с любого спросим.

– Базаришь много, Чалый, и базаришь не по делу. Смотри, вместо Барона рулить стабом меня теперь поставят…

– Да нет, Оливьер, это ты рамсы попутал. Тебя торговцы только предложить могут, а вот мы можем и не утвердить кандидатуру. Тогда они другого нам предложат… Так что фильтруй базар и думай о последствиях. Тем более что Перс с Фазой тут ни при чем. Мы все обыскали, и ребят проверил Гудвин.

– Ментат у нас свой есть…

– Да я не понял, ты что, не доверяешь Гудвину? Смотри, это серьезная предъява, и отвечать потом придется. И котят этих я тебе не дам на растерзание, понял? Они и так по мордам получили ни за что, а у них в нашем стабе инклюзив оплачен.

Но отвечать Оливьер не желал. Он спрятал пистолет, развернулся, и вся их компания молча пошла прочь, а Чалый картинно рубанул левой рукой по сгибу правой и отвесил вслед уходящим красноречивый жест. Толпа «парней» одобрительно заржала, а спина Оливьера вздрогнула, как от укуса насекомого.

Собирали Фазу с Персом всем сталкерским сообществом. Сначала привели Лейлу, и та залечила своими волшебными руками полученные травмы, потом сунули бутылку с неприятной жидкостью. Там был растворенный в уксусе горох, который им предстояло ежедневно принимать для развития способностей. Бутылку засунули в рюкзак Перса, тщательно проинструктировали о дозировке и рассказали, как целебную гадость готовить самостоятельно.

Максу подарили нормальный анатомический рюкзак и объяснили наконец, кто такие муры. Мурами сталкеры называли конченых подонков, которые снюхались с внешниками и на них работают. А внешники… Это враг сильный и могущественный, гораздо хитрей и опасней зараженных. Они научились попадать в Улей с внешних миров и умеют возвращаться. В первую очередь их здесь интересуют иммунные, а вернее, части их тел и кровь. Внешники боятся заразиться сами и не снимают противогазов, а самые осторожные появляются исключительно в скафандрах. В таком виде разгуливать по Улью сложно – их узнают сразу, поэтому всю черную работу они стараются взвалить на муров. И если Фаза с Персом заметят в небе самолет, вертолет или беспилотный дрон, то это скорее всего внешники.

Чалый лично проводил их за пределы стаба и на прощание напутствовал:

– Смотри, Фаза, у тебя такой дар, которым очень интересуются торговцы. А торговцы работают по заказам, и не обязательно, что клиенты – люди хорошие и добра желают. Поменьше доверяй незнакомцам и по сторонам посматривай внимательно…

Но погруженный в свои мысли Фаза его слушал рассеянно. До него, кажется, дошло, что именно увидел в КамАЗах караванщиков Питон и почему его убили.

Родной подвал встретил ребят приветливой Маруськой, слегка поддатым Лошадью и новым генератором, который их старший товарищ умудрился в одиночку затащить через узкую дыру в полу. Сейчас агрегат тихо тарахтел, и довольный Лошадь подключал третью по счету лампочку. Известие о смерти Гемоглобина он встретил достойно, только молча налил и опрокинул стопку водки. Но когда Фаза рассказал о попытке Оливьера их арестовать, не выдержал и грохнул по столу кулаком:

– Да муры они, и Гемоглобин ошибся! Я не гадал, когда Барону все в лицо высказывал, я был почти уверен. Эх, жаль, доказать ничего тогда не мог, а то всю сталкерню поднял бы на дыбы, весь стаб! А так… Только приключений лишних выхватил себе на задницу. Я когда в лица торгашей смотрел, сразу понял, что надо сваливать. После таких предъяв человека в живых не оставляют, а руки у них ох какие длинные! Мне бы затаиться, дураку…

– Гемоглобин все знал и затаился. Это сильно помогло? – резонно возразил Фаза. – Правильно ты, Лошадь, сделал, что сбежал и спрятался. А еще Гемоглобин Питона вспоминал, что тот в фуру к караванщикам нос сунул и что-то там увидел…

– А вот что Питон мог там вообще увидеть? Ты скажи мне, Фаза, что сраный мур может засунуть в свою сраную фуру? Молчишь? Не знаешь? Или сказать язык не поворачивается? Там люди, парень, понимаешь, лю-уди! Или с кляпами во рту и связанные, или наркотой обколотые и, как бревна, в штабель сложенные. И именно живые люди, а не части тел. Запчасти везут рефрижераторами под видом мороженого мяса.

Их интересную беседу прервал своей активностью таджик. Он достал из рюкзаков две мины и крутил в руках взрыватели, соображая, как они туда вставляются. Лошадь как заметил, подскочил на месте и отобрал у Перса опасные игрушки.

– Скажи мне, Лошадь, мы на элитника идем, я верно понял?

– Все верно, на него, родимого. Вы мне помогать не передумали? – обеспокоенно спросил сталкер, любовно заворачивая мины в плотную бумагу.

– Да нет, не передумали. Перс, вон, хоть сейчас готов, – Фаза кивнул в сторону таджика, который снова раскидывал на части свой любимый пулемет. – Меня другое удивляет. Скажи, после всего того, что произошло, ты по-прежнему желаешь рассчитаться с долгом? И рассчитаться с мурами, которых ненавидишь?

Лошадь опрокинул в себя очередную стопку водки, смачно захрустел маринованным огурцом из банки, и его лысина утвердительно качнулась.

– Ты, Фаза, так и не уразумел толком, как наш мир устроен. Пойми простую вещь. Везде есть стабы, а в стабах – сенсы и ментанты. На всех нас их метки, и на вас отметину Гудвин уже навесил. Он, понимаешь, ее налепить просто обязан. Теперь где бы ты не появился, с тебя считают информацию и поймут, что за человек к ним в гости припожаловал. А какая с тебя может быть информация? Чистый лист почти, ну разве что в нашем стабе ты появлялся и ничем плохим себя не зарекомендовал. А на мне, парень, должок висит, как и на каждом сталке поселения Фактория. Кинуть можно, не вопрос, но тогда жить придется одиночкой или ходить по таким местам, где о предыдущей жизни и долгах спрашивать не принято.

Фаза недоверчиво смотрел на Лошадь. Его рассказ казался фантастическим.

– Что, удивлен? Так я еще скажу. Самые продвинутые сенсы могут загрузить на тебя инфу о целом поселении. О всех его членах. Но таких крутых немного, они наперечет все. Скачать, кстати, тоже далеко не каждый сможет.

– Да понял я. Одного элитника, как думаешь, отдать долг хватит?

– Если повезет, и вам еще останется. Там одних споранов запросто под сотню штук, а еще горох и жемчуг. Но я что-то забоялся и сон плохой без вас тут видел… Давайте завтра наведаемся в одно место. Попробуем винтовку взять хорошую.

Глава 15

Четырнадцать с половиной миллиметров

Рука у Фазы заживала, пальцы шевелились, и он поспешил вооружиться. Арсенал Лошади большого выбора не предлагал. Или старый добрый АКМ калибром семь шестьдесят два миллиметра, или АК-74 под патрон «пять сорок пять». Но патронов для «старого доброго» в наличии почти не оказалось, и Макс примерил к плечу АК-74 с коллиматорным прицелом и тактической рукоятью. К оружию имелось четыре рожка патронов, что для огневого боя мало, но для стрельбы на охоте одиночными вполне достаточно.

Новое оружие вызывало двойственные чувства. С одной стороны, малый калибр и игольчатые пули предполагали рикошеты от голов серьезно измененных зараженных, но с другой – автомат имел малую отдачу и на средних дистанциях – хорошую настильность. Фаза мог гарантировать, что после обязательной пристрелки сможет всаживать одну пулю за другой в мишень размером с голову за сотню метров.

Вооружение его друзей осталось прежним. Лошадь с пулеметом, и Перс оставил себе мощный, но не особо точный «мосберг», заряженный патронами с картечью.

Улица, или, точней сказать, поверхность, встретила их привычными серыми тонами и тишиной, но как хорошо, что Маруська с ними, а не бегает по своим таинственным делам! Дворняга обнаружила и отвлекла на себя трех крепких бегунов, носившихся по территории завода. Мертвяки с азартом загоняли крысу, но стоило раздаться Маруськиному лаю, как сразу переключились на нее. Лошадь от неожиданности дал очередь из пулемета, Перс свалил одного из «мосберга», ну а Фаза проверил новый автомат, всадив две пули в голову самому активному. Добили зараженных «клювами», и Перс с Лошадью уже достали ножи, прицеливаясь к споровым мешкам, как вновь залаяла притихшая Маруська. Фаза перевел взгляд и оцепенел – на них, по-собачьи пригнув шею, шел в атаку лотерейщик.

Собачонка бросилась ему под ноги, таджик со сталкером судорожно рвали убранное за спины оружие, а Фаза медленно поднимал ствол автомата, одновременно опустив скобу предохранителя вниз до упора. Выстрел – мимо! Второй – в грудь! Третий – и у монстра из простреленной щеки вылетели выбитые зубы. А вот четвертая пуля вошла точно в темя низко опущенной башки. С пяти метров он не промахнулся.

– Назад! Все вниз! Это орда! – дико заорал Лошадь и первый опрометью бросился к подвалу.

Они успели. Сначала прыгнул Лошадь, потом Перс сбросил ему на руки Маруську и сам нырнул в соседнюю дыру. Фаза скинул автомат, рюкзак, опустил вниз ноги и, решив напоследок оглядеться, поднял голову… Зря он это сделал – на подвал накатывалась сплошная стена тварей.

Он смотрел расширенными от ужаса глазами и слабо дергался, пытаясь провалиться вниз. Смотрел и трепыхался, парализованный от страха, понимая, что доживает последние секунды. Мелькнула мысль, что сейчас его порвут и ничто спасти уже не сможет. Но он ошибся – порвалась лишь куртка. Его так резко рванули за ноги, что отлетел зацепившийся карман, и Фаза рухнул вниз, в подвал, сильно ударившись подбородком и прикусив язык.

Внизу Лошадь влепил ему пощечину, приводя в чувство, и ткнул в зубы стакан с водкой. Одновременно рядом грохнул выстрел. Это Перс снес полбашки зараженному, засунувшему голову в отверстие. И сразу выстрелил еще раз – головы заглядывали во все дырки. В итоге получилась славная и безопасная охота, больше смахивающая на отстрел. Очухавшийся Фаза добил рожок на автомате, сменил его на полный – и расстрелял еще один. Лошадь палил в упор из пистолета, а решивший экономить патроны к дробовику Перс крошил вражьи черепа «клювом». Проникнуть внутрь, да и то всего по пояс, получилось только у одного из лотерейщиков. Сейчас его труп висел, опустив руки, с разбитой «клювом» головой.

Битва, а вернее, избиение, продолжалась примерно минут десять, пока зацепившая их краем волна монстров не откатилась дальше, в сторону перезагрузившегося за ночь Архангельского кластера. Были моменты, когда от толпы тварей дрожало перекрытие и сыпался песок, а бедная Маруська заходилась жалобным, предсмертным воем, но все закончилось. Нашествие прекратилось также резко, как и началось, и наступила давящая на уши тишина.

– Лошадь, что это сейчас было? – спросил изумленный Фаза.

– Ва… Такой толпа воевать – никакой патрон ни хватит! Бомба нужен атомный! – поддержал друга Перс.

Лошадь тем временем достал бутылку дорогого коньяка и торжественно открутил пробку.

– Вот, берег для особых случаев! – Он аккуратно разлил напиток по фужерам, и в ноздри Фазы с Персом ударил изысканной аромат. – Жаль, лимона нету, я хороший коньяк потреблять под лимон предпочитаю. – Сталкер церемонно поднял свою рюмку и отломил изрядный кусок шоколадной плитки. – Сейчас, братцы, орда была, вернее, самый ее край. Третий раз такое вижу и предлагаю выпить за удачу тех парней, кого угораздило на их дороге оказаться.

– Да откуда они вообще взялись такой кучей? – не унимался Фаза.

– А вот этого никто не знает. Иногда, без всяких видимых причин, нечисть сбивается в орды и мигрирует. Обычно в сторону кластера, который недавно загрузился. Там сжирает все, что шевелится, вплоть до слабых зараженных, и разбегается кто куда или идет дальше.

– Дальше. Этот стая пойдет дальше. Он говорил, я понял, – мрачно сказал Перс. – А зачем бежит, и сам не знает. Его вперед зовут, и зовут сильно. Я зов немножко тоже слышал.

– Точно, Перс! Ты у нас теперь – главный переводчик. Бежать за ними следом не хотелось? – Лошадь достал пачку патронов и принялся набивать опустевшие магазины к пистолету.

– Хотелось, – серьезно ответил таджик. – Но он тварь, а я человек, и меня тварь ненавидит. Мы враг с тварью.

– Да ладно, Перс, не обижайся, я пошутил так. Но можете, ребята, успокоиться, они не возвращаются. Орда – как паровоз, летит все время прямо и заднего хода не имеет. Так что часик подождем, и можно вылезать за хабаром. А он там жи-и-ирный!

Ждали они не час, а целых три. Потом наверх аккуратно подняли Маруську, та сделала несколько кругов и все обнюхала, затем села столбиком и призывно тявкнула, давая знать, что людям можно подниматься. На удивление толковая собачка – или чудотворный живчик так волшебно действует? Первым с пулеметом наперевес выбрался Фаза и занял удобную позицию, изготовившись к стрельбе. А Лошадь с Персом засучили рукава и достали свои ножики.

Да, хабар оказался действительно шикарный! И это несмотря на то, что сильные твари в бой не рвались и головы внутрь подвала особо не засовывали. Их бошки в дыры просто не влезали. Но все равно Фаза в куче тел заметил двух кусачей, несколько топтунов и довольно много лотерейщиков. Тварей, получивших пулю в голову или «клюв» в висок, отбрасывали от дыр свои же братья. Потом лезли сами, погибали и уступали место следующим. Лошадь с Персом работали ножиками, как мясники.

– Пять горошин, янтарь и до фига споранов! Ребята, мы наконец взяли жирный хабар! Но что делать с трупами, вот зачем нам здесь эта тухлятина? – Лошадь небрежно пнул мертвое тело выпотрошенного бегуна.

– Янтарь? Что за янтарь? – сразу зацепился за непонятный термин Фаза.

– Да вот янтарь! Смотри! – На белоснежной вате в знакомой коробочке лежали желтые спутанные нити. – Из него спек делают – отличная штука, я скажу тебе! Вставляет так конкретно, что сторчаться – запросто. Но вещь полезная и нужная. Спек каждый сталк с собой носить обязан. Просто так, на всякий случай. Под ним человека с тяжелым ранением можно дотащить до знахаря, и регенерацию поврежденных органов он ускоряет. Но злоупотреблять нельзя, а то, знаешь, есть любители…

Остаток дня пришлось решать проблему с трупами. Неподалеку нашлась глубокая канава, рядом стоял сломанный трактор с полным баком. Тела монстров стаскали в яму, щедро полили солярой, забросали досками и резиновыми покрышками. А под вечер зажгли большой костер, от дыма которого пришлось бежать в подвал.

День вышел насыщенным, к ночи вся троица едва стояла на ногах, и выход за винтовкой пришлось перенести на завтра.

Утром Фаза торчал с биноклем на той самой эстакаде, где их нашел Лошадь. Нельзя сказать, что Архангельск лежал как на ладони, но панорама ближних кварталов хорошо просматривалась. Там бахали выстрелы, рассыпались очереди из автомата, а в небо поднимались черные столбы дыма и сигнальные ракеты. Скорее всего это Цыган со своим отрядом снова грабил «Спорттовары», а свежаки, вооруженные чем попало, пробивались к стабильным кластерам. И лучше бы копиям Максима и Сухроба оказаться во время перезагрузки в противоположном конце города.

Лошадь планировал добраться сегодня до реки и проследовать по ней к южной границе стаба. Именно там находился форпост торговцев, где сталкер и надеялся разжиться винтовкой нужного калибра. Добывать элитника, кстати, он собирался тоже в тех краях, но к охоте следовало хорошенько подготовиться.

Фаза шел, вооруженный автоматом, Перс – с помповиком, а Лошадь любимому пулемету изменил. Взял с собой гладкоствольную «сайгу» двенадцатого калибра. А еще каждый тащил по пластиковой канистре с бензом, которого в загашнике у Лошади имелась половина бочки. Расстояние планировали преодолеть рекой, на катере или на моторной лодке, которые просто обязаны болтаться на причале у облепивших берег гаражей. Водный путь активно пользовался сталкерами, и торгаши снабжать форпост предпочитали так же по воде.

К реке друзья подошли без приключений и нашли причал, утыканный лодками и катерами. Отсутствие одного хозяина, несомненно, сказывалось. Те, кто оставлял судно у причала, исправный мотор снимали и хорошенько прятали. Примерно у десятка пришвартованных катеров и лодок двигатели или вообще отсутствовали, или категорически не хотели запускаться. Но разобранных моторов на берегу лежало много, для ремонта запчастей хватало, и Фаза засучил рукава.

После двух часов работы ему удалось собрать один «Прогресс» из трех и установить его на крепкую дюралевую «Казанку». Движок чихнул, взревел и ровно заработал на холостом ходу. В лодку живо побросали барахло, сгребли Маруську, Фаза сделал пробную петлю поперек речки и направил свой корабль в направлении, указанном Лошадью. До форпоста добрались без приключений, хотя по поверхности реки гуляли подозрительные волны, а Маруська иногда показывала зубы и рычала.

Бум, бум, бум! Внутри водонапорной башни глухо забил колокол, в десяти метрах от земли открылась дверь, и из нее выглянула рожа. Рожа смуглая и бородатая, явно принадлежащая представителю Кавказа. Это Фаза подергал за веревку с привязанной половинкой кирпича, заменявшую электрический звонок.

– Лошадь, брат, это точно ты? А что за люди рядом, почему не знаю?

– Здорово, Сумгаит, давно не виделись! Они свежаки, и ты с ними не знаком. Мы сейчас гоняем вместе. Перс и Фаза. Давай запускай в гости, по делу мы к тебе пришли.

К широким двустворчатым дверям в верхней части башни вела металлическая лестница, у которой один пролет отсутствовал. Сумгаит открыл вторую половинку двухстворчатых дверей, и наружу выехала железная площадка, от которой отвалился на шарнирах и четко встал на место недостающий пролет лестницы. Вся троица поднялась наверх, и у Макса едва не отвисла челюсть от увиденного. Просторная комната была сплошь уставлена оружием. Винтовки, автоматы, тяжелые пулеметы НСВ и «Печенег». А также луки, арбалеты, гранатометы и огнемет «Шмель» с прицелом ночного видения.

Оружейному изобилию имелось весьма простое объяснение. Совсем рядом, в пятистах метрах от башни, начинался быстрый кластер, куда раз в неделю загружался кусок Минска вместе с рекой Свислочью. А быстрый кластер – это всегда опасно, много барахла, сильные монстры, и торгаши подсуетились. Башня представляла собой не что иное, как пункт проката вооружения и магазин боеприпасов. Сюда могла налегке выйти группа сталков, взять напрокат оружие, купить к нему патроны и выдвинуться на охоту. Полученный хабар попадал в жадные лапы Сумгаита, боезапас возобновлялся, и с кластера можно не вылезать до следующей перезагрузки.

– Марго! Ты где, Марго? Четыре кофе сделай! Хароший человек зашел, давно не видел.

Кроме работы на торговцев, ушлый азербайджанец имел свои гешефты. Он оборудовал для сталков баню, с ним постоянно жили две девчонки, всегда имелся запас спиртного и спек для любителей, правда, весьма сомнительного качества. Вот и сейчас он сверлил гостей волчьим глазом, стараясь понять, зачем они пожаловали и какие дополнительные услуги можно навязать. Угощение кофе простым жестом вежливости не являлось – Марго с подносиком выглядела сексуально, была вполне доступна, но стоила недешево. Лошадь мазнул взглядом по упругой женской заднице, со вкусом отпил кофе и сделал комплимент хозяину:

– Да ты хорошо, живешь тут, Сумгаит!

– Вах, брат, скажи мне, тебе жить так что мешает?

– Мне долг, братан, мешает. Сам понимаешь, надо отрабатывать.

– Да, долг – надо. Долг можешь через меня отдать, – встрепенулся Сумгаит и заботливо добавил: – Я чем могу помочь?

– Винтовкой можешь. Винтарь, братан, хороший нужен.

– Есть СВД три штука, бери любой, пристреливай!

– Не катит СВД – я на элитника собрался. Сам понимаешь, ему башку пробить – калибр надо посерьезней.

Сумгаит сразу погрустнел и начал оправдываться перед клиентами:

– Сейчас все должен, каждый сталкер. Элитник всем нужен. Две снайперки крупный калибр были – забрали обе. «Утес» пулемет хочешь?

– Не, пулемет не хочу, громоздкий слишком, нам его не утащить. Паршиво, что винтовки нету…

– Одна осталась, но не знаю… Никто ее не хочет.

– А ну, тащи, посмотрим!

Погрустневший сталкер воспрянул духом, но его хорошее настроение быстро улетучилось. Им предложили противотанковое ружье системы Дегтярева выпуска военных лет. На сошках и с оптическим прицелом на самодельном дюралевом кронштейне. Лошадь вопросительно посмотрел на Фазу, стрелять предстояло именно ему:

– Ну что скажешь, Фаза?

– Да что сказать тут? Стрельнуть надо. А вообще, выглядит достойно.

За пять пристрелочных патронов калибром четырнадцать с половиной миллиметров торговец запросил целую горошину, но патронов им хватило трех. Фаза стрелял лежа, и при каждом выстреле его тело двигала отдача. Он отбил себе правое плечо, оглох, но на расстоянии двести метров две пули из трех собрались в нарисованном на куске фанеры круге диаметром тридцать сантиметров. Исключительно мощный, точный и жесткий на отдачу ствол, но это как раз то, за чем они сюда и обратились. Еще за одну горошину торгаш им выдал пять патронов. За аренду самого ружья с них не взяли ничего, вполне хватило платы за боеприпасы.

Сумгаит Фазе не понравился, хотя он сам не понял, почему. И что удивительно, Маруська азербайджанца тоже невзлюбила. Собака отказалась заходить в башню наотрез, а когда они выходили на пристрелку, то убежала в лодку, поджав хвост. Но цель визита выполнена, винтовка наконец у них, и можно добывать элитника.

Глава 16

Охота на элитника

– Башня Сумгаита здесь. – Лошадь поставил мелом на стене подвала крестик и пририсовал рядом извилистую линию: – А это река, которая за стабом переходит в Свислочь на быстром Минском кластере. Границу мы пересекаем и бежим бегом в сторону застройки на границе лесопарка. В застройке выбираем точку, с которой хорошо видна конюшня.

Мел нарисовал несколько обозначающих жилые дома квадратиков и в стороне заштрихованный круг – конюшню.

– Ну да, где лошади, там и элитник. Большое травоядное – самая вкусная добыча, – пробурчал Фаза и деловито поинтересовался: – Конюшня, надеюсь, не пустая?

– Разумеется. На тех лошадках детей катают в парке. Само здание капитальное, и добраться до добычи могут только развитые зараженные. Но приходит один или несколько элитников, разносят крышу и устраивают внутри жорево. Я за эту инфу отдал десять патронов к СВД.

– Та-ак! И что мы делаем, минируем конюшню? – План действий Фазе начал нравиться.

– Ни в коем случае! Взорвать все здание – фугас артиллерийский нужен. Элитника брать надо по-другому, и чтоб знать, как, пришлось еще пяток патронов отстегнуть.

Лошадь снова взял в руки мел, и нарисованный на стенке план дополнился линией дороги и пересекающей его маленькой чертой.

– Тут есть подземный переход, и звери к лошадям идут всегда одной дорогой. Но вниз, как назло, не опускаются, а бегут сверху. Если получится их заманить под землю, то, считайте, дело сделано! Коридор там неширокий, переход короткий, и две мины вопрос решают гарантированно.

– Собака нада привязать, пусть гавкает. Эх, жалко ишак нету. Ишак орет харашо, громко. Тварь ишак услышит и лошадь ни захочет.

– Да ты что, Перс! Где я тебе в Улье ишака возьму? Кота вполне достаточно, их тут полно бегает.

– Я, мужики, не понял, вы что, кота живого хотите на приманку запустить? – Идея Фазу позабавила и насмешила.

– Ну да, кота, и не одного, а двух или трех сразу. Ты клетку сваришь, и мы их туда засунем. Я генератор в подвал зачем тащил?

– Кот орать тоже умеет громко и противно. Кота пугать надо, а три штука в клетка савсем нармально будет, – поддержал сталкера Перс.

Но Фазе задумка не понравилась. И не понравилась вовсе не от любви к животным.

– А с чего вы взяли, что коты рядом с элитником будут обязательно орать? По-моему, так наоборот – забьются в угол и притихнут. Не, мужики, тут надо по-другому поступить. Умней и тоньше.

Салоны мобильной связи в сумасшедшем мире Улья никого не привлекали. Ни зараженных, ни иммунных. Они так и стояли нетронутые, с полными витринами товара и забитыми подсобками. Первый же встреченный в Архангельском кластере салон щедро одарил троих друзей смартфонами, портативными колонками и зарядными устройствами. Пришлось, правда, на входе поработать «клювами» и немножко пострелять на выходе. Кластер только вчера перезагрузился, и как хорошо, что не пришлось далеко заходить в город!

Кыс-кыс-кыс… Бесполезно. На зов Перса или Лошади реагировала одна Маруська. Она подбегала, ложилась на спину и требовала почесать живот. Но стоило позвать Фазе, как из ближайшего подвала раздавалось «мяу», и через минуту о его ногу терся очередной кот. Через какой-то час в пустой квартире ближайшего подъезда поедали тушенку четыре кота, нисколько между собой не ссорясь.

Кошаков в спортивной сумке уносили двух. Черный и добрый получил кличку Свежак, а драчливого рыжего окрестили Жрачем. На базе после зарядки телефонов и колонок через генератор Перс с Лошадью по очереди окунали котов в бачок с водой, а Фаза записывал протестующие вопли. Потом их немножко потягали за хвосты, попугали пламенем горелки примуса, а в конце экзекуции в качестве компенсации морального ущерба Лошадь выделил им по баночке своей любимой сайры, куда еще и щедро капнул живчика. Котам в подвале, судя по всему, понравилось, и покидать место, где их любят, кормят и так разнообразно развлекают, Свежак с Жрачем не спешили.

К месту будущей охоты сплавлялись по реке на дюралевой «Казанке», к которой успели привыкнуть и приноровиться. Попасть рассчитывали за два дня до перезагрузки, чтобы успеть все подготовить в переходе, а на ночь остановились, разумеется, у Сумгаита. В гостях отказались мыться в бане, отвергли прелести Марго и второй девушки по имени Лаванда, но не удержались от предложенного ужина, за которым изложили торговцу свои планы. Тот с интересом выслушал, одобрил, и даже убедил гостей снять мотор с лодки и для страховки поднять в башню. Рабочие моторы у реки всегда востребованы, и за сохранность их «Прогресса» поручиться он не может.

Наутро вышли на позицию, следовало поторопиться, до перезагрузки кластера оставались сутки. Впереди шел с пулеметом Лошадь, за ним Фаза с Персом, а Маруська нарезала обширные круги, проверяя территорию на полквартала вперед. Приближаться к Сумгаиту собака по-прежнему отказывалась наотрез.

Возле подземного перехода болтались мертвяки, и пришлось помахать «клювами», зато потом прошло все гладко. Фаза установил три смартфона и колонки, Лошадь по обе стороны от них воткнул две мины и осторожно вставил взрыватели на штатные места. Потом вылез и лично, не доверяя глазомеру, замерил расстояние шагами от перехода до жилых домов. Для надежного срабатывания требовалось не более двухсот метров прямой видимости, и сталкер переживал, что взрыватели откажут.

За сто пятьдесят метров обнаружилась автозаправка. Хорошее здание с большой и плоской крышей, на которую вела лестница с вмурованными в стену скобами. На крышу залезли без проблем, и Фаза раскинул треногу своего ружья, целясь в сторону перехода и настраивая оптический прицел.

– Фаза, дорожный красный знак рядом с переходом видишь? Он размером как раз с башку элитника – давай тремя патронами!

– Ты че, Лошадь? Боеприпасов и так мало.

– Давай стреляй, не твоя забота, я у торговца еще пять штук купил!

Фаза с силой прижал к плечу приклад, навелся на центр круга и плавно потянул курок. Бахнуло громко, и в верхнем краю знака появилась хорошо видимая в бинокль дырочка. Фаза выдохнул, перезарядился и заткнул уши скатанными из ваты шариками. Крутить прицел не стал, но прицелился в нижний край мишени. Выстрел! Отверстие засветилось почти в центре. Уже более спокойно и почти не целясь он уложил рядышком вторую пулю. Долбанула короткая очередь из пулемета. Это Перс не удержался и изрешетил дорожный знак из ПКМ Лошади, который в душе давно считал своим. Сталкер досадливо поморщился и объявил, что генеральная репетиция закончена и пора сворачиваться, скоро перезагрузка.

Лошадь забрал мобильники с колонками, аккуратно выкрутил взрыватели и отправил обе мины в свой рюкзак. Минский кластер покидали быстро – он скоро должен перезагрузиться, и ни мин, ни телефонов в переходе, естественно, уже не будет. Далеко от стаба решили не отходить. После перезагруза время будет работать уже против них, и не следовало терять ни одной лишней минуты. Как быстро на свежих лошадей придут элитники, сказать не мог никто.

Перезагрузка со стороны смотрелась потрясающе. Там было все – и черное, сжимающееся в каплю, солнце, и знакомый всем троим туман с разрядами, похожими на электрические. Ноздри неприятно щекотал кислый, всем знакомый запах горелой изоляции… Глухо визжали тормоза, бились машины, кто-то орал, и в отдалении прозвучал самый первый выстрел. Лошадь смотрел в бинокль на происходящее, но давать сигнал на выдвижение не спешил.

– Слышь, Фаза. У меня сегодня предчувствие поганое. Не хочу я идти на охоту, вот не хочу – и все тут.

– Ну давай отложим на неделю, в чем проблема? Так у тебя вроде дар нужный, он что подсказывает?

– С вами все нормально, пока жить будете, даю гарантию. А вот со мной вопросы…

– А с тобой чего? В гробу себя представил – и получилось?

– Я точно не уверен, но кажется, со мной показывает наоборот. Пытался раньше себя вообразить мертвым, и всегда выходило без проблем. Уже решил, что со мной дар не работает. А сегодня утром пробую представить, что в гробу лежу, и ничего не получается. К чему бы это?

– Давай отложим, никто тебя не гонит! Неделя ничего для нас не решает.

– Да нет, пойдем сейчас. Ты ведь, Фаза, еще главного не знаешь. Все, кого я своим предсказанием от смерти спас, в течение пары месяцев умирали обязательно. От пули или от зубов зараженных. Один перепугался и из стаба вообще не вылезал. Прикинь? Так он прямо там консервой траванулся и загнулся ночью, представляешь? Так что все мои прогнозы – это отсрочка и не более. И ничего, дружище, мы откладывать не станем. Бери свои динамики, телефоны, и вперед!

Под землю скатились кубарем, но там их ожидал сюрприз. Вместе с подземным переходом пригрузились три бомжа, которые сейчас стояли у стены и трясли дурными головами. Лошадь подбежал к ним, заглянул каждому в лицо и решительно заработал «клювом», устраняя досадную помеху.

Фаза подключил колонки к пауэр-банку, накрутил громкость смартфонов, и загремел такой концерт, что со всей округи начали сбегаться зомби. Персу с пулеметом даже пришлось выскочить на улицу и начать отстреливать наиболее шустрых бегунов, успевших сбежаться на кошачий визг. Более сильные твари ожидались с минуты на минуту, поэтому Лошадь с минами отработал быстро. Отходили резво, слаженно, на плоскую крышу заправки заскочили без задержек. Подземный переход, откуда раздавались столь заманчивые звуки, притягивал все больше зараженных.

Фаза подготовил к стрельбе свое ружье и, рассматривая прилегающую территорию в бинокль, отметил отсутствие на дорожном знаке каких-либо отверстий. Вчера они славно постреляли, но Улей все заботливо исправил и загрузил им абсолютно чистый круг железа. Рядом, плечом к плечу, припал к прицелу пулемета Перс, с другого бока – Лошадь с блестящей от пота лысиной вцепился в пульт управления взрывчаткой. Сталкер выглядел неважно, и Фаза сунул ему в руки фляжку с водкой, из которой тот жадно отхлебнул. Тем временем в находившейся на приличном расстоянии конюшне тревожно ржали кони, а в бинокль можно было разглядеть фигурку лотерейщика на крыше. Зомбак узкими лентами отдирал оцинкованное кровельное железо.

Они шли парой. Фаза был готов поклясться, что выходили монстры со стороны стаба, где находилась башня Сумгаита и их лодка. Первый весил не менее двух тонн и напоминал средних размеров носорога. Вот только на толстых лапах «носорога» вместо копыт торчали когти, и морду украшал не рог, а короткие и толстые шипы. Передвигалось существо на четырех конечностях и вид имело весьма мирный. Мелькнула мысль, что монстр похож на динозавра, причем из травоядных. А вот второй мирно не выглядел и смахивал на огромную гориллу с треугольной мордой и широкой, как у акулы, пастью. Горилла в два прыжка настигла и пополам порвала медленного зараженного, но тут неожиданно и резко вперед рванулся динозавр. Горилла отлетела от добычи, словно мячик, а динозавр жадно оторвал зубами и проглотил пару кусков дымящегося мяса.

Двигалась парочка в нужном направлении. На их пути к конюшне лежал подземный переход, от которого разбегались в панике, словно тараканы, бегуны и лотерейщики. Не снижая темпа, динозавр опустился под асфальт и замер на входе, пытаясь определить точно источник усиленных динамиками кошачьих воплей. Горилла с разбега ткнулась мордой в заполнившую проем задницу, отпрыгнула назад и, сделав полукруг, нырнула в переход с противоположной стороны.

– А-а-а-а!!! – громко заорал вцепившийся обеими руками в свой пульт Лошадь. – Перезагруз, мать его, туман, радиосигналы не проходят, придурок, забы-ы-ыл!..

Хрясь, хрясь! Кусочки пластикового корпуса разлетались, брызжа мелкими осколками. Планируя операцию, битый жизнью сталкер умудрился позабыть, что в перезагрузку беспроводная связь отказывает. Бесполезный пульт не мог привести в действие взрыватели на минах, и ничего не оставалось, как размолотить его о крышу.

Кошачий вой ослаб. Элитники, не обнаружив под землей ничего вкусного и, вероятно, повредив пару телефонов, снова вспомнили о лошадях в конюшне. Из ближайшего прохода показалась толстая, покрытая щитками задница. Динозавр вылезал наружу, пятясь, так как разворачиваться в переходе ему не позволяла теснота. И тут случилось непредвиденное. У Перса сдали нервы, и он нажал на спуск у пулемета. Такими длинными очередями из этого пулемета еще, наверное, не стреляли, и в выпирающий наружу толстый зад с чавканьем вошло не менее двадцати пуль со стальным сердечником, имеющих черную бронебойную окраску. Элитник запаниковал, забился в тесноте, и рвануло так оглушительно, что у охотников заложило уши, а асфальт над подземным переходом провалился внутрь.

Маловероятно, что одна из пуль таджика попала во взрыватель. Скорей всего его задел похожий на динозавра монстр, вертевшийся в тесном переходе, словно корова на коммунальной кухне. От взрыва одной мины сдетонировала вторая, и результат получился потрясающим. Четырнадцать килограммов тротила в замкнутом объеме перехода – штука страшная, и верхнее перекрытие сначала поднялось вверх, а затем обрушилось вниз, подняв густую тучу пыли.

Взрывом выкинуло разорванное на три части туловище элитника-гориллы, и с ним все было понятно, а вот динозавр… Груда обломков в воронке, образовавшейся вместо подземного перехода, слабо шевелилась. Монстра сильно ранило и наверняка контузило, но не убило, и он высунул из-под обломков усеянную шипами голову. Рядом с башкой показалась толстая лапа с огромными когтями, и Фаза понял, что настало его время.

При первом выстреле он не взял поправку, и пуля ушла выше, отбив один из шипов на морде. Зато остальные легли туда, куда он целился, – в боковую поверхность головы. Патроны в патронник ему загонял Лошадь, как настоящий второй номер противотанкового расчета. После четвертого попадания лапа перестала скрести когтями по обломкам и обмякла. Все закончилось, и водки из плоской фляжки Фазы хватило на три хороших глотка каждому.

– Ну что, братва, я стартую, прикрывайте! Хорошо только прикрывайте, тщательно!

В одной руке Лошадь держал острый топорик, в другой нож. Он счастливо улыбался. Улыбался своей неподражаемой улыбкой, показывая под толстыми губами крупные и слегка желтоватые от никотина зубы. Такой он у Фазы и остался в памяти. Победивший и уверенный, что наконец-то в его жизни все будет хорошо.

Лошадь сначала вскрыл башку гориллы и поднял вверх большой палец, показывая друзьям, что доволен результатом. Потом долго рубил топориком затылок динозавра, но когда закончил, поднял обе руки вверх и возбужденно заскакал, демонстрируя восторг. Он улыбался и махал над головой руками, когда его грудь пробила пуля. А вот следующая… Следующая попала в голову. По блестящей лысине расползлось кровавое пятно, а из затылка вылетели ошметки мозга и костей.

Киллер, разумеется, планировал остаться незамеченным, но именно сегодня ему здорово не повезло. Стрелка учуяла Маруська. Она принялась яростно облаивать припаркованный на обочине микроавтобус с тонированными стеклами. В нее пальнули дважды из пистолета, но не попали, и тут свое веское слово сказал пулемет Перса. В его коробке оставалось примерно шестьдесят патронов, и он их высадил одной длинной очередью по машине. Затем спешно заменил опустевший магазин на полный и приготовился еще стрелять, но Фаза его остановил, поставив пулемет на предохранитель. Ствол пулемета перегрелся, отчаянно дымил, а из-под дырявого от пуль микроавтобуса вытекала, стремительно расползаясь по асфальту, большая лужа масла, перемешанного с кровью. Когда они приблизились и заглянули внутрь, то обнаружили рядом со снайперской винтовкой «Выхлоп» дергающееся в конвульсиях тело Сумгаита. Можно и, наверно, нужно было скормить торговцу дозу спека, продлить его последние минуты и попробовать узнать имя заказчика, но друзья не сговариваясь дружно вытащили «клювы»…

Глава 17

Патроны, жемчуг и девчонки

Как в Улье принято хоронить сталкеров? Можно закрыть в пустой квартире в быстром кластере. Ячейка через несколько дней перезагрузится, и тело бесследно пропадет. Можно сжечь, завалив покрышками и досками, а можно навечно закатать в бетон, как предложил сквозь слезы Перс. Но друзья решили, что Лошадь заслужил нормальные, человеческие похороны.

В подсобке продуктового магазина у границы кластера забрали лом и две лопаты. Кроме инструментов взяли свежий хлеб, белорусскую тушенку и литровую бутылку водки с колоритным названием «Бульбаш». Целенаправленно не мародерили, продукты похватали на ходу и почти бегом вернулись на заправку. Тело Лошади охраняли два мертвых элитника, но они все равно боялись, что свежий труп сталкера приманит зараженных. Вернувшись, парни не хотели обнаружить над дорогим им человеком толпу довольных мертвяков.

Волновались, как выяснилось, напрасно. В радиусе примерно семидесяти метров от обрушенного перехода пролегала невидимая граница, которую ни один зомбарь пересечь так и не рискнул. Ни сильный, ни тем более слабый. Трупу Сумгаита повезло меньше – он находился в стороне, и сейчас над ним шевелилась вкусно урчащая и громко чавкающая масса. Похороны киллера вышли достойными, и Фаза подумал, что они вовремя успели снять с торговца все полезные в хозяйстве вещи.

Могилу Лошади вырыли глубокую, на перекрестке двух дорог в стабильном кластере. Тело завернули в снятый с грузовика тент, заменивший погребальный саван. На сбитый из грубых досок крест повесили разгрузку, снятую с шеи золотую цепь и темные очки, с которыми покойный не расставался. Потом отрубили топором башку элитника-гориллы и положили ее сверху на могильный холмик. Маловероятно, что зомби будут копать землю, но друзья решили перестраховаться. Прощальный тост, салют в воздух из двух стволов, и не по-собачьи умная Маруська, задрав морду, завыла. Слезу смахнули оба. Долг последний отдан, и больше им у могилы делать нечего.

Оставшееся после Лошади наследство, несмотря на траур, впечатляло. Осмотреть его следовало в спокойной обстановке, для чего не поленились залезть обратно, на крышу здания заправки.

– Смотри, Перс, вот это и есть, наверное, черный жемчуг!

– Да, четыре штука! Лошадь сказал, он должен руку греть.

Перс зажал в ладони один из черных шариков и восхищенно тряхнул головой:

– Греет, Фаза! Точно греет!

– Так… Четыре жемчужины, спораны, больше сорока горошин… Сотни две споранов! И янтарь, какой янтарь красивый, с узелками! Перс, будем или не будем сейчас делить это богатство?

Но ничего делить они пока не стали и решили прояснить ситуацию с долгом покойного. Одно дело, если смерть все списывает, но кто знает, как именно они там договаривались? Вполне возможно, что с двумя жемчужинами из четырех придется распрощаться. Им с Персом будет неприятно, если долги за Лошадь придется гасить другим сталкерам. Звучит, конечно, дико, но покойный кредитоспособен и рассчитаться за себя вполне может.

– Перс, а с оружием что будем делать, куда нам его столько?

– Нет. Оружий весь с собой возьмем. Тащить нэ хочешь – я понесу один. Дойдем до башни, там на лодка пересядем. Лодка увезет. Оружий много лишний не бывает.

Фаза тащил противотанковое ружье и винтовку «Выхлоп» Сумгаита, таджик – пулемет, помповое ружье и два пистолета в рюкзаке. Наследство от Лошади – «макаров» и вынутый из руки торговца «стечкин». Шли медленно, вес у себя за спиной Фаза оценивал не менее чем в сорок килограммов, что лично для него являлось запредельным.

«Бум! Бум! Бум!» – бухнул колокол на башне. Подергав за веревку, Фаза отбежал в сторону и упал на землю, взяв наизготовку «мосберг». К стенке прижиматься не решился – сверху запросто могла вылететь граната. Перс с пулеметом залег метров за пятьдесят, готовый влепить в двери очередь. Обойти форпост торговцев по дуге не получалось. Они собирались обязательно забрать свой мотор от лодки, без которого обратная дорога превращалась в серьезную проблему. Вот только кто и как их теперь встретит в этой башне?

Ждать долго не пришлось. Их встретили приветливо, станковым пулеметом. Вместо недостающего пролета лестницы выехал крупнокалиберный «Утес», защищенный самодельными щитками. За его круглые ручки держалась Марго, а в углу дверного проема виднелась белокурая голова Лаванды, припавшей к прицелу «Винтореза». Облегающие мини-юбки с блузками заменил нормальный армейский камуфляж, волосы прикрывали зеленые косынки, а глаза – тактические очки с пластиковыми стеклами. Все как и положено для нормальных полигонных стрельб, включая перчатки с обрезанными пальцами. По снаряжению – полный фарш, не хватает разве что наушников, учитывая, что «Утес» в работе – штука весьма громкая.

– Привет, Марго, привет, Лаванда! Вы, барышни, зачем такие грозные? Расслабьтесь, мы к вам не воевать пришли. Если не желаете нас видеть, то мотор от лодки опустите, и забудем друг про друга.

– Привет-привет, охотнички. Вы Сумгаита нашего случайно не встречали на охоте? Ой, а вон винтовочка, похожая на ту, с которой он ушел… Но вы ее, наверное, нашли на улице? Ведь правда, мальчики?

Их позиции сверху просматривались хорошо, и в голосе Марго звучала явная издевка. Рядом с припавшим к пулемету Персом лежал тот самый «Выхлоп», из которого торговец убил Лошадь. Фаза ломать комедию не видел смысла, тем более что за собой вины они не чувствовали.

– Ваш Сумгаит нашего друга застрелил, но уйти не смог, и мы его убили. К вам, девушки, претензий не имеем, и я предлагаю разойтись спокойно.

– Да отдадим мы вам мотор, он нам не нужен. Но и вы оставьте здесь ружье противотанковое и винтовку нашего бывшего… начальника. От них вам все равно нет толку, на всем оружии торговцев стоят нестираемые метки, понятные ментатам. Зато патроны и пистолет можете себе оставить. На пистолетах меток нету.

Пулемет отъехал назад вместе с направляющими, и на свое место грохнулся недостающий в лестнице пролет. Перс с Фазой поднялись наверх, и дальнейший разговор пошел в более непринужденной обстановке. Под бутерброды, чай и бутылочку вишневого ликера.

– Ну что, девчонки, давайте шефа вашего помянем? Мы не в него стреляли, а в убийцу Лошади.

– Да пошел он, этот шеф. Выпьем лучше за упокой души вашего парня. Вот его реально жалко, красивый был мужчина… – сказала светлая, миниатюрная Лаванда и опрокинула залпом стопку, по-мужски.

– Я не понял, это кто, Лошадь красивый? – Фаза от удивления даже отставил рюмку в сторону.

Погибшего сталкера можно было считать каким угодно. Сильным, мужественным, щедрым, возможно, добрым и благородным, но красивым? Друзья переглянулись, а Фаза, вспомнив неподражаемую улыбку покойного, едва не засмеялся.

– Ну да, красивый, что не так? Высокий, черты лица крупные, глаза выразительные, и вообще… – В оценке Лошади подруги проявили полное единодушие, да и черты лица действительно – крупнее дальше некуда.

Друзьям осталось только поднять стаканы и выпить стоя.

– Мы, мальчики, не виноваты. Честно. Это все Сумгаит с Оливьером.

Марго раскисла от спиртного, вся размякла. В зеленых глазах застыли слезы. Ее рука рассеянно потянулась к сигаретной пачке, и Фаза услужливо подсуетился с зажигалкой. Девушка кивнула с благодарностью и после короткой паузы продолжила:

– У нас в башне установлена радиостанция. Сумгаит обо всем, что тут происходило, регулярно докладывал Барону. Но Барона больше нет, и на связи вместо него теперь Оливьер.

– Опять Оливьер! – Фаза, не в силах совладать с эмоциями, ударил себя ладонью по коленке.

– Ну да, Оливьер, – подтвердила Марго. – Он вместо Барона, временно. Пока другого не назначат. Так вот, Лаванда слышала, как наш папик докладывал по рации, что заходили Фаза, Перс и Лошадь. Взяли ружье противотанковое и будут на элитника охотиться… Лаванда, расскажи сама ребятам.

Блондинка кивнула и быстро затараторила:

– Да, Маргоша верно говорит, я все слышала, вот только поняла не все. Оливьер как про вас услышал, так сразу возбудился. Сумгаит сначала согласился, а потом отнекиваться начал. Не надо, говорит, ваших людей, я сам все сделаю. И Лошадь уберу, и Фазу на веревке притащу.

– Меня, на веревке? Да они что, рехнулись оба, с Оливьером? – громко возмутился Фаза, но Лаванда, не обращая внимания, продолжила:

– Лошадь они хотели обязательно убить, а вот тебя, Фаза, убивать нельзя было ни в коем случае. Ты Оливьеру живым нужен.

– Вот собака! Красивый Лошадь убивать, Фаза на веревке таскать надо, а со мной что делать? Седло и верхом ездить? – не утерпел Перс и вставил свое слово.

– Не, про тебя разговора вообще не было, ты их не интересуешь…

– Сумгаит всегда был жадным, – перебила Марго подругу. – Он захотел сам все сделать, а с Оливьера хороший выкуп взять. Думал, что застрелит Лошадь и быстро вернется. А мотор с лодки он вас специально уговорил оставить в башне, чтобы мимо не прошли.

– Ваш Сумгаит такой крутой, да? Одной рукой Фаза веревка одевать, другой – Перса гонять в сторону?

Вопрос о способе пленения Фазы завис в воздухе. Девушки переглянулись. Наконец Марго, смущаясь и отводя в сторону глаза, заговорила:

– У него спек качественный есть, из янтарных нитей. Ну и вы наверняка покушать согласились бы или друга помянуть…

Фаза уже слышал, что знаменитый наркотик Улья в больших дозах вырубает гарантированно, особенно если качественный и сделан из узелкового янтаря. А вот кто именно должен был подмешать в напитки или еду спек, тактично выяснять не стал. Девчонки и так сидели пунцовые от стыда и смотрели в пол.

– Ладно, проехали со спеком, – закрыл он тему. – Вы как жить дальше думаете? Разумеется, если не секрет.

Свои планы подруги не скрывали. Торговцам по большому счету должно быть все равно, кто именно торчит в башне. Лишь бы не упала прибыль и сходился «дебет с кредитом». А Сумгаит? Ну, ушел и не вернулся, ситуация для Улья рядовая, лишних вопросов возникнуть не должно. Девушки увлеклись, рассказывая, как тут все чудно обустроят, и разговор сместился в практическую плоскость.

– Вы, мальчики, противотанковое ружье здесь оставьте, и «Выхлоп» Сумгаита тоже. У них на стволах клейма торговцев стоят, и стирать метки бесполезно. Ментаты такие вещи определяют сразу. Зачем вам лишние проблемы?

Фаза, взяв в руки стоящее рядом ПТР, только сейчас обратил внимание на маленькое клеймо, выбитое на стволе рядом с казенной частью. По словам будущих товарок, все сдаваемое в аренду мощное оружие состояло на строгом учете и обязательно помечалось клеймами. Крапленые стволы им не нужны, но так просто возвращать трофейный «Выхлоп» не хотелось.

– Маргоша, имей совесть! – решил поторговаться Фаза. – Такую пушку забираешь, отсыпь на бедность хоть патрончиков!

Ну еще бы им не отсыпали патронов! Лаванда обладала ценным для торговца даром. Она являлась ксером, то есть могла копировать предметы. На глазах ребят девушка брала в одну руку гильзу, порох, капсюль, пулю, в другую – патрон, копию которого хотела получить. Закатывала глаза, затем разжимала ладошки, и на них лежали два одинаковых патрона. Подобный фокус девушка не могла проделывать долго – быстро уставала, но готовые боеприпасы в наличии имелись, и ребятам их не пожалели. Более продвинутые ксеры работали, используя нужные металлы и химикаты, а не гильзы-порох-пули, как Лаванда. Но, к сожалению, дар девушки нужной силой пока не обладал.

Потом еще не один раз помянули Лошадь, и через полчаса Лаванда оказалась у Перса на коленях. Захмелевший Фаза решительно сгреб в охапку Марго, и ночевать ребята, разумеется, остались в башне. Вечером – сауна, накрытый стол и долгие жаркие объятия. А наутро Фаза отсчитал новым торговцам двенадцать горошин, которые Маргоша аккуратно записала в толстую тетрадь с красивым переплетом. За горошины выторговали сто штук патронов к пистолету, две сотни автоматных на пять сорок пять и двести штук патронов к пулемету. Кроме того, Лаванда подарила Персу новый «стечкин», а Макс себе оставил пистолет, прихваченный на трупе Сумгаита.

Расточительность приятелей объяснялась просто. Девушки неплохо знали местные реалии и успокоили друзей тем, что если сталкер погибает, то все вопросы закрываются, и никто платить не должен. Караванщики пытались ввести коллективную ответственность, но столкнулись с реальной угрозой бунта и предпочли не перегибать палку. Штраф и без того многим казался запредельным. Ну, раз так, то вполне можно отдать часть гороха за боеприпасы, которые в Улье лишними никогда не будут.

На воде покачивалась лодка, в лодке на носу сидела довольная и покормленная девчонками Маруська. Фаза с Марго на прощание поцеловались, а вот у Лаванды с Персом распрощаться никак не получалось. Фаза искоса поглядывал на парочку влюбленных и долго не мог понять, что именно его так беспокоит. Наконец дошло – парочка выглядела именно влюбленной! Бедный Перс чуть не рыдал и дрожал всем телом, а Лаванда склонила на его плечо головку и шептала на ухо. Марго тоже смотрела на них и снисходительно улыбалась улыбкой мудрой, много повидавшей женщины… Нет, с этим наваждением пора заканчивать!

– Перс, пора! Поехали! Еще приедешь в гости, не навсегда прощаетесь.

Перс с трудом оторвался от подруги, залез в лодку и словно в полусне начал дергать заводной шнурок мотора. «Оставить, может, его здесь?» – подумал Фаза, но мотор взревел, и дюралька начала разворачиваться в сторону движения.

– Фаза, осторожней с Оливьером! Он сильный и опасный телекинетик! – раздался с берега запоздалый крик Марго, но лодка быстро набирала скорость, а Максим силился осмыслить сказанное.

Добрались, крепко привязали лодку и надежно спрятали мотор. Пока они возились, из ближайшего гаража выскочил кот и, держа хвост трубой, направился к ним навстречу, но Маруська с возмущением прогнала наглеца. Коты еще выскакивали дважды, и собака загоняла их обратно. Неожиданная популярность у кошачьего племени позабавила, но это Улей, и Фаза шел, стараясь не отвлекаться. Он внимательно смотрел вперед, вокруг и на поведение Маруськи. Как вскоре оказалось, смотрел не зря…

С того самого боя, когда они втроем отражали нападение орды, прошло несколько суток. Температура горения погребального костра в первые часы такая, что содержимое ямы должно было давно выгореть и сейчас только тлеть, нещадно воняя и разнося по окрестностям сладковатый запах. И вонь Фазу нисколько бы не удивила. Но костер вел себя более чем странно: он сейчас не тлел, а хорошо горел. Кто-то заботливый подбросил свежего топлива, и вверх поднимался ровный столб дыма.

Они с Персом засекли дым на подходе, сняли рюкзаки и начали осторожно приближаться, держа оружие наготове. И совсем им не понравилось поведение Маруськи, которая, задорно рванув вперед, быстро вернулась и прижалась к ногам Фазы. Хвост собачка поджала к животу, всем телом тряслась и слабо поскуливала. Рядом с их подвалом находилось нечто такое, что испугало даже неустрашимую дворнягу.

Глава 18

Встречи на охоте

У двухэтажного здания, на которое лез Фаза, крыша давным-давно обвалилась от пожара. Кровля и подгоревшие стропила провалились туда, куда им и положено проваливаться, – внутрь, но одна из балок выпала наружу и соединила землю с верхним торцом стенки, толщина которой позволяла залечь наблюдателю с биноклем.

С биноклем лежал Фаза, но прежде чем добраться до заветной стенки, он перепачкался в грязи, порвал штаны о гвоздь и изрядно перенервничал от треска гнилых брусьев. Впрочем, выбор места наблюдения довольно ограничен. Пустая коробка уничтоженного пожаром дома представляла собой лучшую точку для наблюдения в окрестностях.

О боги, а это еще кто?

У ямы с сожженными останками стоял и ковырялся куском водопроводной трубы самый настоящий монстр. Рост – более двух метров, вес навскидку – килограммов двести, ну а рожа… Их разделяло большое расстояние, но Фазе показалось, что он ясно видит торчащие из верхней челюсти вампирские клыки. Внимание привлекали руки, причем правая, с синюшной кожей, была аномально толще и мощнее левой, и короткие босые ноги, прикрытые до колен клетчатой юбкой, напоминающей шотландский килт. Фаза сгоряча подумал, что видит перед собой лотерейщика, но зараженные за спинами не носят пулеметы «Корд» на сошках с большим, на двести патронов, магазином. И Оливьер! Рядом с гигантом крутился Оливьер, а поодаль – еще два воина в аккуратных касках, бронежилетах и с автоматами калибром девять миллиметров.

Он наблюдал за ними долго, минут примерно сорок. Огромный дядька с пулеметом расшевелил своей трубой всю яму, и костер вспыхнул с новой силой. И зачем он это делает, чего там ищет? Пока тот ковырялся, Оливьер тоже времени не терял и занимался малопонятным делом. Он разыскал палку, кусок фанеры и сейчас что-то писал на нем маркером. Потом достал из кармана кривые гвозди, ручкой ножа распрямил их и начал прибивать лист к палке боевой гранатой, используя ее вместо молотка. Ну что тут скажешь? Смелый парень.

Уходили непрошеные гости не спеша, озираясь и осторожничая. Фаза пристально смотрел в бинокль на уходящих и не заметил у них ни одного предмета из подвала, что обнадеживало. Вполне возможно, «конюшня Лошади» осталась незамеченной. Вот только что написал Оливьер на приколоченной к шесту табличке? Торчал своеобразный транспарант на самом видном месте, недалеко от ямы, и явно был рассчитан на привлечение внимания. Немного выждав, он спрыгнул вниз, и друзья, заинтригованные, подошли к горящему костру и прочитали надпись, сделанную большими буквами: «Фаза, я знаю, что ты ходишь рядом. Есть разговор, найди меня в Фактории. Оливьер».

Ну и как прикажете понимать подобное? По крайней мере, догонять Оливьера никто не собирался. У них почти закончилась горючка, осталось не так много продуктов, и наследство Лошади стоило просмотреть и перебрать.

Весь следующий день друзья носили бензин и питьевую воду. Каждый мог тащить за один раз не больше тридцати литров, что с учетом переносимого оружия являлось весом запредельным. Человек при такой нагрузке уже не хищник, а беззащитный перегруженный ишак, у которого хватает сил только смотреть себе под ноги. Но выручала, как всегда, Маруська. Она выписывала бесконечные круги вокруг их уныло бредущей пары и об опасности предупреждала глухим рычанием или звонким лаем.

К беспокойному, но богатому на хабар Архангельскому кластеру проложили тропку, по возможности расчистив ее от зараженных. Бензин сливали шлангом из брошенных машин, а воду брали в офисе, где стояли кулеры с десятилитровыми бутылями. В первый мародерный день сделали шесть заходов, во второй – успели целых восемь, и столитровую бочку залили бензином под завязку. В бочку все не влезло, и горючка булькала в канистрах, которые Перс на следующий день перетаскал к реке. Затем таджик помылся в самодельном душе, надушился брендовым парфюмом и отправился к своей Лаванде, прихватив в качестве подарка горшочек с декоративной карликовой розой. Цветок он подобрал на подоконнике в конторе ЖКХ и, помимо основного груза, добросовестно тащил в руках до бункера.

Счастливый и благоухающий таджик его покинул, а Фаза остался в компании с Маруськой и двумя котами. Коты, кстати, вели себя по-разному. Свирепый Жрач давил и таскал крыс, трупы которых они с Персом не успевали выбрасывать, а вот Свежак… Свежак повел себя не по-кошачьи и старался всюду следовать за Фазой. Черная молния его крепко скроенного тела мелькала в самых неожиданных местах, и на вопросительное: «Кис-кис?» – всегда слышалось приветливое: «Мяу!»

Жизнь, каким бы это ни казалось диким в сумасшедшем мире, начала налаживаться. Перс целыми днями пропадал с Лавандой, изредка балуя друга визитами, а Фаза с утра до вечера стрелял из лука по мишеням, стремясь освоить древнее оружие. Он бил на дальность, скорость, с разворота и старался все нужные движения отточить до автоматизма. Но без конца дырявить стрелами щит из досок надоело, и Фаза уговорил Перса на совместную охоту в быстром кластере, где и отвел душу в стрельбе по реальным целям.

Охотились они уже по-новому, гремящие кастрюли с успехом заменила смышленая Маруська, которой неожиданно начал ассистировать Свежак. Один раз собачку крепко зажали под машиной бегуны, и Перс уже готовил пулемет, когда в стороне раздался отвратительный кошачий рев и фырканье. Монстры, забыв про собаку, развернулись, но кот пулей шмыгнул в подвальное окошко и продолжил их дразнить уже оттуда. На трех бегунов, собравшихся у узкой амбразуры, Фаза потратил пять стрел и выдал Свежаку порцию живчика, на которую тот среагировал, как нормальный кот реагирует на валерьянку.

Первые две охоты прошли результативно и без проблем, но в конце третьей друзья, как говорится, вляпались. Кошачье мявканье на фоне звонкого Маруськиного лая привлекло элитника, и охотники превратились в дичь.

На этот раз они засели на втором этаже офисного здания, завалив мебелью ведущие наверх лестницы. Во двор удачно выходили окна, и стрелы Фазы несли смерть зараженным, заинтересовавшимся лаем и мяуканьем. Монстры собирались в центре двора, у кирпичной будки газораспределительной станции, с крыши которой шипел кот, а внутри лаяла собака. Металлическая дверь благополучно пережила неудачные попытки взлома, но каким-то злоумышленникам удалось ломом отогнуть наружу ее нижний край, и щель четко засекла Маруська. Сейчас она задорно лаяла внутри, вокруг же, словно обезьяны, скакали бегуны, дверь раздраженно дергал лотерейщик, а топтун с торчащей из плеча стрелой так тряс оконную решетку, что во все стороны летели осколки кирпича.

Охота, на взгляд Фазы, проходила штатно. Он собирался оставшимся десятком стрел угробить топтуна и лотерейщика, затем свистнуть по-особому, и Маруська, получив сигнал об окончании охоты, увела бы всю безумную компанию за пределы квартала. Как удалось достигнуть такого взаимопонимания с собакой, он и сам не знал, но что дворняга его понимала с полуслова – факт, подтвержденный многократно. И, как говорится, «ничего не предвещало», но именно сегодня Фаза свистнуть не успел…

Первыми из поля зрения исчезли бегуны. Они тихо и без лишней суеты пропали, замкнув очередной круг не у здания станции, а завернув за угол ближайшего дома. Лотерейщик, застыв в полупозиции с вырванной решеткой, замер, и Фаза всадил ему стрелу в затылок. Сорок метров для его лука – дистанция почти предельная, но он не сплоховал и, довольный, толкнул Перса, делясь с другом радостью от выстрела.

Но таджик радости не разделил. Он словно зачарованный смотрел на гремящего костями топтуна, который улепетывал вслед за бегунами. На бегство монстра не совсем обычно среагировал Свежак. Кот громко фыркнул, выгнул дугой спину, с низким воем перепрыгнул с крыши на растущий рядом тополь и черной молнией взлетел почти на самую верхушку. Творилось явно что-то странное. Перс с Фазой переглянулись, и один на подоконнике раздвинул ножки пулемета, а второй взял наизготовку автомат.

Элитник был красив. Да, именно красив доисторической, звериной красотой. Он не походил на обезьяну, носорога или человека. Двор словно пересекла быстрая линия пунктира, и перед зданием со сломанной решеткой застыл на задних лапах ящер. С пастью, как у бультерьера, чешуйчатым телом на крепких лапах и толстым хвостом, которым чудище хлестнуло пару раз себя по корпусу. Фазе подсознательно казалось, что правильному ящеру положены короткие и слабые верхние конечности, но к ним прибежал экземпляр неправильный. Его лапы были длинные, мощные, покрытые шипами, они заканчивались длинными когтями и остроконечными наростами с тыльной стороны. Доисторический красавец постоял, оглядываясь, потом резко повернул голову и уставился на друзей маленькими, как у свиньи, глазками.

Рядом пискнуло и тихо зашуршало. Под взглядом элитника сползал на пол неустрашимый Перс. Его пулемет глухо стукнулся о доски пола, но загипнотизированный взглядом Фаза никак не среагировал на стук. Он застыл, будто статуя, не в силах шевельнуться. Смерть смотрела на человека с расстояния хорошего прыжка с разбегом, и в том, что тварь на такой прыжок способна, человек не сомневался. Ящер медленно начал поворачиваться к ним, одновременно приседая и садясь на хвост, хвост напружинился, уперся в землю, тварь оскалилась и… Совсем рядом в будке визгливо взлаяла Маруська.

Эффект от лая получился, будто ящерицу дернули за хвост или ударили по спине хорошей палкой. Элитник крутанулся, взлетел на крышу, снова спрыгнул вниз и ломанул в открытое окно, обрушив заодно часть стенки здания. А Маруська выскользнула в щель дверей и, оказавшись сзади, дерзко укусила острыми зубами противника за хвост. Причем обидно укусила – за основание хвоста, у самой задницы. Раздался страшный грохот – это вылетели выбитые ударом изнутри двери, и из проемов комом выкатился взбешенный ящер.

Он был красив и грозен. Полуметровая чешуя стояла дыбом, хвост бил по бокам, а пасть щерилась двумя рядами белых сверкающих зубов. Стоял на четырех лапах и походил скорее на мифического демона, чем на отожравшегося мертвечиной зараженного. Демон прыгнул на Маруську, промахнулся, чуть не зацепил ее хвостом, но та снова увернулась и принялась носиться вокруг станции, уходя от элитника на резких поворотах.

Погоня долго продолжаться не могла, дворняга явно доживала последние секунды, но тут включился пулемет пришедшего в ум Перса. Вслед за товарищем очнулся Фаза, вскинул автомат и выдал три патрона в морду твари. Пули срикошетили от чешуи, и не ожидавший нападения ящер прикрыл лапой глаза. Персу с Фазой удалось перехватить в бою инициативу, но калибр оружия не позволял нанести противнику существенный урон.

Маруська наконец-то смылась, а кинжальный огонь в морду вынудил элитника забежать за здание подстанции. Фаза только успел сменить почти пустой рожок на дубль из двух магазинов, как сверху громко мявкнул кот. Свежак сидел на высоком старом тополе прямо над элитником и по понятным только ему причинам решил обозначить свое присутствие. И это у него получилось хорошо – над стенкой здания показалась чешуйчатая лапа, которая ухватилась за одну из веток дерева и так сильно дернула, что тополь вздрогнул. Сверху ответили шипением и фырканьем, монстр резво выскочил из-за укрытия и спрятался от стрелков за тополь, пытаясь по-прежнему достать кота. Тут неожиданно громко грохнул пулемет.

Стрелял вовсе не Перс. Таджик стоял рядом с Фазой и с удивлением смотрел, как крупнокалиберные пули вышибают из ствола щепки длиной полметра. Не все пули попали в дерево. Длинная очередь ударила в бок ящера, и тот покатился кубарем, отчаянно балансируя хвостом. Все произошло быстро, уже через секунду монстр прыгнул в сторону, перекатился и с невероятной скоростью исчез за углом пятиэтажки. Сплошная линия пунктира. Но линия не прямая, а зигзагом. Именно так выглядел стремительный отход элитника, а эффект пунктира создавал вращающийся на бегу хвост.

Во двор наперевес с дымящимся пулеметом «Корд» входил знакомый страшный дядька в шотландской юбке-килте. За ним двигался в костюме байкера Оливьер, поддерживая на плече гранатомет «Муха», применить который он так и не успел. Фланги в небольшой колонне контролировали два мужика с «Валами», поводя вокруг толстыми стволами. Компания подошла к подстанции и остановилась, совещаясь, потом Оливьер чуть удалился и, сложив ладони рупором, громко проорал:

– Фаза! Иди сюда! Разговор есть! Хватит уже прятаться!

Друзья уселись на пол под окном и переглянулись. С одной стороны, Оливьер спас им жизнь, с другой… Главный охранник доверия не вызывал, и ничего, кроме обмана и подлянок, Фаза от него не ждал. Хотя поговорить, конечно, стоило. Пора выяснить, чего им всем от него надо. И Фаза осторожно приподнял голову над подоконником.

Тяжеловооруженный гигант поворачивался вместе с пулеметом, Оливьер внимательно осматривал окна первого этажа здания, и пора уже решаться. Следовало или немедленно сваливать, или начинать с дистанции переговоры. Наконец Фаза решился и набрал в грудь воздуха, одновременно распрямляясь в полный рост, как вдруг по глазам резанула вспышка, и он от неожиданности присел на корточки.

– Перс, че это за хрень? Я зайцев сейчас, кажется, поймал!

Фаза как сварной со стажем подобный эффект знал хорошо. Он словно посмотрел на сварочную дугу без защитного темного стекла. Отметив машинально, что «заяц» не особо сильный, разлепил веки и часто заморгал, восстанавливая зрение. Впрочем, ответ на вопрос находился под самым его носом: по стене напротив окна бегало пятно лазерной указки, выписывая замысловатые восьмерки и кренделя.

– Фаза! Смотри скорее, Фаза! Только сильно не высовывайся, и он слепить больше не будет! – Стоящий на одном колене таджик тряс его за рукав и показывал в направлении улицы.

Фаза, непроизвольно щурясь, осторожно выглянул. Внизу стояли гигант с пулеметом, нервно пинающий дерево Оливьер и смотрящие в разные стороны бдительные ребята с «Валами».

– Ни туда смотришь, ни туда! На дом смотри, четвертый этаж дом! Там в окно занавеска синий!

Фаза перевел взгляд на возвышающийся в ста метрах от них дом, нашарил взглядом нужное окно и сощурился, пытаясь сфокусировать расстроенное лазерной указкой зрение. Там махал руками и делал отчаянные знаки какой-то человек. Пришлось прибегнуть к помощи бинокля, и он с удивлением узнал Чалого. Сталкер жестами показывал, что Оливьер им не нужен, а срочно встретиться и поговорить следует именно с ним – с Чалым.

Глава 19

Разговор с внедренным агентом

Добраться до квартиры с синей занавеской оказалось не так просто. Сто метров по прямой – дистанция на один рывок, но преграждал дорогу Оливьер с компанией, и пришлось крутить приличный крюк.

Друзья-напарники, соблюдая конспирацию, выползли из комнаты на четвереньках, бесшумно разобрали одну из баррикад на лестнице и вышли через главный вход на улицу. Там перешли в соседний двор и двинулись на встречу с Чалым, а вернее, к дому, где располагалась квартира с синими занавесками на окнах.

Зараженных распугал элитник, но осторожность соблюдали и продвигались аккуратно, перебежками. Нарваться на раненного ящера в засаде совсем не улыбалось. Порадовало появление Маруськи, да и Свежак догнал их и запрыгнул Фазе на руки. Вот и пришлось его нести полквартала, потом руки устали, и он небрежно закинул кота за плечи на рюкзак. Свежаку такое обращение не понравилось, он спрыгнул и исчез в зарослях аккуратно постриженных кустов.

Добрались без приключений, в одном лишь месте настроение испортила компания из пяти низших зараженных, которых пришлось упокоить «клювами». Они с Персом в быстрых кластерах насмотрелись всякого, но тут их попытались сожрать дети возрастом не старше пяти лет. «А что будет с ребенком, если он окажется иммунным? – подумал Фаза и сам себе ответил с горечью: – А ничего, на корм пойдет, без вариантов». Хотя… Если рядом окажется иммунный взрослый или рейдер, то ребенок выживет: его напоят живчиком и отведут в одно из поселений стаба. Так что шанс у детей, пожалуй, есть. И если отрок начнет развиваться с десяти лет, то в кого он превратится в зрелом возрасте? Взрослые люди в Стиксе не стареют и развивают у себя умения, но в малышах самой природой заложена способность к обучению. Они, подобно губке, быстро впитывают все новое и легко адаптируются к среде.

– И вырастет особая формация людей. Сверхразвитые и прокачанные дети Улья, чье восприятие не вступит в конфликт с воспоминаниями о прежней жизни, – пробормотал под нос Фаза и ткнулся в запертую дверь нужного подъезда.

Тук-тук, тук-тук-тук. Фаза стучал тихо, стараясь выдерживать связную мелодию. Тогда засевшие в подъезде сталкеры поймут, что ломится не зомби с целью их сожрать, а стучится брат по разуму, желая мирно пообщаться. Его поняли как надо – из окна выглянула плохо выбритая морда с золотой цепью поверх красной олимпийки с надписью «Россия». Улыбнулась морда щедро, до коренных зубов из желтого металла, спряталась, и через минуту на входных дверях подъезда щелкнул кодовый замок.

– Здорово, Фаза! Жив, бродяга! Рад видеть, Перс! А шавка ваша у подъезда бегает? Зови сюда, кормить щас будем!

На кухне, поставив в угол автоматы, рубились в карты на спораны три блатного вида личности. Четвертый сталкер, тот, что в красной олимпийке, не спускал глаз с улицы. Рядом с ним у балконной двери стоял готовый к бою самодельный арбалет. Сам Чалый излучал радушие, предложил ребятам с ходу выпить, и Перс с Фазой, переглянувшись, согласились. Выглядели парни добродушно, гостей никто не пытался разоружать, а Маруська вполне спокойно взяла из руки Чалого кусок колбаски и завиляла хвостиком, великодушно разрешив себя погладить. Интуиция подсказывала Фазе доверять собаке. Он подозревал, что та умеет чувствовать угрозу. Возможно, это был дар Улья, который Маруська развила обожаемым ею живчиком.

– Перс, мы с твоим напарником с глазу на глаз перетрещим, не возражаешь?

Таджик пожал плечами, посмотрел на друга и, увидев, что тот кивает, отправился на кухню. На кухне гостя снабдили табуреткой, в руку сунули стакан и пододвинули банку с огурцами. Фаза с Чалым прошли в соседнюю квартиру, где сели на диван. Сталкер плотно притворил входные двери.

– Ты, Фаза, хранить секреты хорошо умеешь? – сразу взял быка за рога Чалый.

– Да, наверное, умею. Мне, кроме как с напарником, и говорить, пожалуй, не с кем. А что за тайна?

Фазу возня вокруг его персоны заинтриговала, а тут еще и Оливьер зачем-то его ищет… Но раз он сделал выбор в пользу Чалого и Маруська этот выбор одобряет, то стоит выслушать внимательно. И Чалый не разочаровал…

– Скажи мне, Фаза, ты знаешь, что такое Коалиция?

– Да, слышал мельком – стаб так называется. В нем, говорят, торговцы заправляют. У них там штаб или центральный офис.

– Примерно так оно и есть. Барон, покойничек, пришел как раз оттуда. И более того скажу, меня сюда все та же Коалиция направила.

– Так ты с ними? Но как так можно? Барон был связан с мурами, Оливьер – личность тоже подозрительная…

В голове Фазы от признаний Чалого все окончательно перемешалось, но тот поднял ладонь кверху, призывая выслушать.

– Барона с Оливьером откомандировала Коалиция. Барон – как главный, Оливьер – начальник службы безопасности. Сначала все было нормально, но потом полезли слухи, что эта парочка тайком скупает золото, и представляешь, они стали покупать по дешевке доллары и евро!

– Золото? Валюта? Да кому вообще понадобился в Улье этот хлам? Цепочки, может быть, ребятам вашим на ошейники. Но доллары зачем? Ну не знаю… если только ими туалет оклеить по приколу.

Фаза недоумевал, а Чалый хитро улыбался:

– А ты думай, парень, думай. Куда может человек податься с чемоданом золота и толстой пачкой долларов? Они ведь даже на подлинность их проверяли. Так что идея с оклеиванием туалетов, извини, не катит.

– Да иди ты… – Фаза даже поперхнулся сигаретным дымом от догадки. – Неужели существует выход во внешний мир?

– Ну, ты даешь, Фаза. Конечно, существует выход. И не один, иначе откуда взяться внешникам? Но поверь, боссы Коалиции – совсем не идиоты и понимают, что если их сотрудник начал скупать ценности старого мира, то это совсем не просто так. Или внешников снабжает по заказу, или решил сам сдернуть из мира Стикса.

– И тогда решили тебя отправить под прикрытием как спецагента, я верно понял?

– Ну да, примерно так оно и было. Я возглавлял службу безопасности торговой миссии в одном из дальних стабов, можно сказать, что занимал должность, как у Оливьера. В этих местах меня никто вообще не знал, вот начальство и попросило убедительно…

– Тогда не понял, почему Оливьер до сих пор не арестован, да еще и пост высокий занимает? Неужели он тут совсем не при делах?

Чалый широко заулыбался, горячность собеседника его явно позабавила.

– Какой ты быстрый, Фаза. Не забывай, что я работаю на Коалицию, и репутация торговцев для меня на первом месте. Стараемся все разруливать по-тихому и без скандала, но порядок будет наведен, не сомневайся. А Оливьер? Тут ты многого не знаешь, но могу сказать, что в Фактории он уже почти не появляется.

– Так что вообще произошло, рассказать можешь с начала? Или тайна и секреты?

– Да нет, могу, конечно. Именно затем я и позвал тебя сюда. А как нашли вас? Все просто: мы следили за Оливьером, потом услышали лай вашей собаки… Но давай по порядку…

Отцы Коалиции не зря выбрали для проведения секретного расследования Чалого. До попадания в Улей он работал в фирме, обеспечивающей защиту от технического и промышленного шпионажа. Но там, где защита, там и разведка. Через месяц заряженный шпионской аппаратурой Чалый предоставил отчет по Барону, наполовину состоящий из записей приватных разговоров объекта разработки с караванщиками. Которые ожидаемо оказались мурами. Обитали муры-караванщики в небольшом, но хорошо укрепленном поселении в двух днях пути от Архангельского кластера.

Амбициозный торговец давно желал иметь более высокий статус, много денег и, самое главное, хотел иметь возможность эти деньги тратить. То положение, которое он занимал в Улье, его не устраивало категорически, а карьерный рост в Коалиции был маловероятен. Золотишко Барон начал запасать давно и надеялся по наивности купить за него выход из Улья во внешние миры. Искал тех, кто сможет помочь, и, разумеется, нашел. Подошли люди, убедили, что вопрос решаем, но золото или другие ценности в качестве оплаты не прокатят. От него требовались совсем другие вещи, а деньги и желтый металл пусть прибережет себе для другого мира.

Так Барон плотно угодил в лапы муров, а те, в свою очередь, подчинялись внешникам. Чалый подозревал, что торговца свозили на короткую экскурсию за пределы Улья, дабы убедить в честной игре и простимулировать для последующей работы. А по сути, вся тема сильно смахивала на банальный обман и разводилово. Чалый обсуждал с начальством в Коалиции возможность возвращения во внешний мир. Его подняли на смех и убедили, что вне Улья иммунные живут недолго и неизбежно умирают.

Сначала Барон просто снабжал муров информацией, потом помог наладить проезд без всякого осмотра. Его похвалили, но потребовали поставить весь стаб под свой контроль, и Барон понял, что без Оливьера ему не обойтись. Чалый не знал, на чем и как они договорились, но то, что с определенного момента торговец и начальник службы безопасности начали играть в одной команде, факт. Они спровоцировали главаря сталкеров Бульдозера, поставили братву на длинный счетчик, и казалось, можно праздновать победу, но…

– Они, Фаза, наследили крепко. И из-за чего-то сильно поругались. Я думаю, что внешники их или просто кинули, или сказали, что из Улья возьмут только одного. Вот Оливьер и решил, что «Боливар двоих не выдержит». Барона из арбалета грохнул он и на всякий случай убрал Гемоглобина. Гемоглобин узнал про муров, начал следить за Оливьером, и тот заметил.

– Скажи мне, Чалый, – голос Фазы начал дрожать от злости, – если ты отслеживал каждый шаг этих уродов, то зачем был нужен ночной маскарад в домике? Ломать двери, бить нас с Персом – это было обязательно?

– Да ладно, не нагнетай, Фаза, я перед вами сразу извинился. Тогда, согласен, некрасиво получилось. Но Оливьер оказался не так прост. Он нашел и обезвредил почти все мои электронные закладки. Так что я ничего тогда не знал, а убийства Барона с Гемоглобином меня в тупик поставили. А Оливьер испугался сильно – он, как обнаружил микрофоны, сразу понял, что раскрыт или почти раскрыт. Можно сказать, что убийства спровоцировали именно закладки.

– Как-то странно вы работаете. Если разобрались, то почему Оливьер гуляет на свободе под охраной монстра в юбке? Кстати, что это за чудище? Я его за лотерейщика сначала принял.

– А, это Чомба. Хороший парень был когда то. – Чалый улыбнулся и с улыбкой же продолжил: – У него интересное умение – работающие двигатели машин на расстоянии двух метров глушит. Вот и решил он прокачать свой навык черным жемчугом, да получилось плохо. Стал квазом. И таких, как он, квазами зовут, запомни.

– Почему раньше был хорошим, а сейчас плохой?

– Ну да, сейчас не очень, – улыбка с лица Чалого слетела. – Вернуть в прежнее состояние его способна только белая жемчужина, а это не просто дорого, а очень дорого. Вот и пошел честный сталкер Чомба в охрану к такой сволочи, как Оливьер. Оливьер, кстати, доигрался. Ему Коалиция приказ прислала – явиться в центральный офис, а он проигнорировал и за тобой гоняется.

– Чалый, что с мурами, что с долгом сталкеров?

– А что с мурами? – пожал плечами Чалый и на свой вопрос ответил сам: – Коалиция – организация мирная, торговая, но клыки имеет, и всем это известно. Мурам-караванщикам расклады популярно объяснили, они прониклись и больше через наш стаб не ездят. Если не поймут и сунутся, то иметь дело будут не с простыми сталкерами, а с бойцами совсем другого уровня. Поверь мне, Фаза, я в организации общаюсь далеко не с самыми последними людьми и могу поручиться, что муров там считают грязью и презирают. Теперь все понятно?

– Нет, не все. Что будет с долгом сталкеров? Добыть элиту не так просто, и за те жемчужины ребята гибнут.

– Так ты, оказывается, совсем ничего не знаешь. Хотя правильно, откуда… С тех пор как вы с Персом стаб покинули, переменилось многое. Так вот, братве про муров знать не обязательно, и им сказали, что караванщики свалили, а их долги торговцы выкупили. И вообще, сталкерам скоро предложат нырнуть под Коалицию, вроде как под крышу. Оно понятно, что не всем понравится, но торговцам есть что предложить взамен. Больничка там откроется нормальная, бесплатный живчик, столовая раз в сутки, ну и долг, само собой, исчезнет или пойдет на общее благоустройство.

– Чалый, хочешь, угадаю, кого над обновленным стабом начальником поставят?

Оба засмеялись, и сталкер протестующее выставил ладони:

– Я еще ничего не решил, Фаза, да и прежнее место работы вполне меня устраивает. Братва на общем собрании за меня скорей всего проголосует, но оно мне надо? Не хочу я на административную работу, пусть лучше комендант Гиря рулит. У того хорошо получится. Да и не все дела еще закончены… – Чалый многозначительно посмотрел на собеседника.

Фаза отлично понимал, что все рассказанное сталкером – не более чем прелюдия к тому важному, ради чего его сюда и пригласили. Разумеется, не просто так Оливьер просил Сумгаита захватить его живым, а когда у того не получилось, то начал за ними бегать по всему Улью. Но Фаза события не форсировал. Про разборки с мурами послушать интересно, и он банально соскучился по человеческому общению. Надо признаться, замкнутая жизнь в паре с Персом порядком надоела. Фаза терпеливо ждал, когда Чалый перейдет к сути, и тот перешел:

– Тут, Фаза, одна тема есть, даже не знаю, как начать.

– Да начинай с самого начала, в чем проблема? Я весь перед тобой и слушаю внимательно.

Чалый, собираясь с духом, походил по комнате, в конце концов решился, улыбнулся лукаво и скороговоркой заговорил:

– В одном далеком трудном кластере есть место, куда рвутся многие, но почти ни у кого не получается. Но однажды некая сорока свистнула на ушко папикам из Коалиции, что трудный кластер может допустить к своим тайнам человека, но такого, которого любят и берегут иммунные животные. Свежака с нужным даром разыскивали долго, и наконец нарисовался Фаза. За ним теперь высунув язык бегает Оливьер, желая заполучить в свои руки с той же самой целью.

– Что за трудный кластер и что за место? Чалый, ты думаешь, оно мне интересно? Я играть в ваши игры не желаю.

– Ну, нет так нет, я передам, что ты не хочешь и отказываешься, пусть другого ищут. – Чалый обескураженно развел руками. – Нас ты послать подальше можешь, не вопрос, но что-то мне подсказывает, что Оливьер не угомонится и так просто не отстанет. Оливьер у муров на контроле, а за мурами стоят внешники. Так что, парень, за тобой именно внешники гоняются, и подумай, готов ли ты всю жизнь ходить, оглядываясь за спину?

Ходить всю жизнь, боясь попасть в засаду, Фаза не желал, в Улье без того хватает приключений. И Оливьер ему не нравился с самой первой встречи. И что делать? Ладно, попробуем поговорить…

– Чалый, что за место? – повторил он вопрос. – И от меня конкретно чего надо?

– Ну, от тебя требуется для начала попасть в стаб торговцев – Коалицию. Подробности узнаешь там, а то я и сам знаю немного, и, как говорится, не имею полномочий. А место? Тот стабильный кластер, Фаза, Райским называется, а место, куда тебе добраться надо, – Раем. И все, больше ничего не спрашивай, остальное тебе другие скажут.

Глава 20

Протяжный вой Маруськи

Бежать сломя голову в кластер Коалиции Фаза отказался наотрез. Он в любом случае желал переговорить с Персом, решить вопрос с котами, хорошо спрятать оружие, патроны и другое барахло, которым они успели обрасти. У Чалого ума хватило не настаивать, но он попытался навязать охрану, объясняя ее необходимость тем, что дар Фазы для Коалиции бесценен. Кроме того, опасность представлял отряд Оливьера, и особенно Чомба с тяжелым пулеметом.

Чалый, не зная, что делать с хорошо вооруженной группой, запросил поддержки у своего начальства, и оно пообещало разобраться. Ему следовало ждать нового начальника охраны, который вопрос с Оливьером закроет окончательно. А вот Фазе с Персом надо выбираться. Их прикроют «парни» Чалого и постараются отвлечь внимание погони на себя. А заодно испортить настроение преследователям.

– Фаза, ты в Коалицию точно придешь, не передумаешь? Дай слово, мне это очень важно.

Фаза всегда плохо переносил давление на свою личность и терпеть не мог, когда им пытались управлять или загонять в жесткие рамки какой-либо организации, но сейчас явно не тот случай. Чалый перед ним стоял растерянный, как побитая собака, и «мял лицо», отводя в сторону глаза. Фаза для себя уже решил, но выдержал паузу и хлопнул несчастного сталкера по поникшему плечу:

– Даю слово, что приду в торговый полис и поговорю с вашими боссами. Но не сразу, мне надо свои дела закончить. Через пару недель нормально будет?

– Нормально, главное, дойди и не передумай. На вот, держи. – Чалый трясущимися от волнения руками достал из кармана маленький пузырек из-под таблеток, открыл и подал Фазе.

– Это что, неужели красная жемчужина? Да ты с ума сошел, мне за нее за всю жизнь не расплатиться!

– Если слово сдержишь и придешь в торговый полис, то рассчитываться не придется, и более того, там жемчугом тебя еще подкормят. Ну а если потеряешься… – Чалый растерянно пожал плечами, – с меня начальство всего скорее шкуру спустит и отправит на охрану караванов. И вот что. Давай глотай ее при мне, а у ребят на кухне запьешь спрайтом. Оно мне так спокойней будет.

Пока они беседовали с Чалым, команда Оливьера успела проверить офисное здание и вернулась к разбитой газораспределительной подстанции. Четыре человека собрались плотной кучкой вокруг кваза и тихо совещались, решая, очевидно, что делать дальше, но спокойно им поговорить не дали. Окно с синей занавеской распахнулось, на асфальт вылетела бутылка и со звоном разлетелась на осколки. В проеме показался пьяный и явно нарывающийся на неприятности Паштет. Весьма известная в широких сталкерских кругах скандальными выходками личность.

– Чомба! Привет, урод! Давно не виделись! Ты на фига с этими придурками связался?

На звон бутылки стоящая внизу компания вскинула стволы, но узнали Паштета и расслабились. Похожий на лотерейщика кваз в юбке поставил на приклад свой пулемет, и клыкастая пасть ощерилась в приветливой улыбке:

– Уймись, Паштет. Ты сам знаешь, я теперь на Оливьера работаю.

– Да на фига тебе Оливьер, Чомба? Неужели сам не видишь, что он похож на пи…а?

Из окна, кувыркаясь на лету, вылетела еще одна бутылка, но не упала, а замерла в двух метрах от земли. Повисела, как бы в задумчивости, секунду, взмыла вверх и разбилась вдребезги о стену рядом с тем окном, откуда ее выкинули. Паштет проворно отскочил в глубину комнаты и метнул уже трехлитровую банку с помидорами, перехватить которую в воздухе у Оливьера не хватило сил. Банка глухо лопнула у босых ног Чомбы, обрызгав томатным соусом клетчатую юбку.

– Ты говно, Оливьер, а не телекинетик. Понторез, говно и пи…р. Если еще раз увижу в нашем стабе, то так и знай – я тебе в рожу при всех плюну.

– До фига, Паштет, базаришь. Спускайся вниз и плюнь прямо сейчас. Заодно за гнилой базар ответишь. Или ты можешь только из окон банками кидаться?

– Не… Предъява тебе кинута, ты и поднимайся. Но один иди, остальные пусть внизу стоят. А пока на! Еще покушай.

Очередной снаряд Паштету подал трясущийся от смеха Чалый – двухлитровую банку с грибами, которые испортились и у банки вздулась крышка. Паштет брезгливо взял ее за донышко и метнул вниз, выцеливая, разумеется, Оливьера. Тот увернулся, и банка разбилась о пулемет Чомбы, уляпав вонючим содержимым всю компанию. Тишину взорвал бешеный рев кваза, но Фаза с Персом его услышали издалека. Они быстро уходили, перебегая от одного дома к другому, стараясь не терять из поля зрения выпущенную вперед Маруську.

Следовать за Фазой в Коалицию Перс согласился не колеблясь, но напомнил про котов и нажитое имущество, бросать которое на произвол судьбы обоим было жалко. Если с барахлом все обстояло просто – оно без проблем распихивалось по тайникам-закладкам, то котов в закладку не засунешь. Ладно Жрач, он далеко от дома не отходит, но вот Свежак давно стал полноправным членом их команды, хотя, конечно, в далекий поход брать его с собой не стоило. Зато Маруську никуда пристраивать не нужно. Сама побежит с ними и разрешения ни у кого не спросит.

До своего убежища, ставшего родным, друзья дошли без приключений. Навстречу, радостно мяукая, появился Жрач и тут же получил ложку живчика, которую вылизал с урчанием. Фаза гладил кота, а Перс, отчаянно ругаясь, выгребал крыс, выловленных и разложенных по подвалу в их отсутствие. А что? Нормальная такая кошачья психология. Хозяева пришли, усталые, голодные, а тут им деликатес – дохлые крысы! Можно с аппетитом поужинать и не забыть поблагодарить Жрача.

Путь в Коалицию лежал через Факторию, и Фаза предложил оставить котов там, но у Перса имелся свой взгляд на вещи. Он предлагал недалеко от убежища Лошади оборудовать тайник, сложить туда все их имущество, а самим, забрав с собой котов, двигаться к девчонкам в башню. Девочки обрадуются, у них можно недельку пожить и, хорошенько отдохнув, идти к сталкерам, где Чалый их переправит куда надо. Фаза на Марго реагировал спокойно, но Перс, похоже, по уши втрескался в Лаванду. И как можно пренебречь чувствами друга? Пришлось одобрить и согласиться.

На следующий день Фаза собирался хорошенько отоспаться, но его влюбленный напарник поднялся рано и начал спешно собираться. Перс от мысли о том, что проведет со своей Лавандой целую неделю, сделался абсолютно невменяем, и Фаза всерьез задумался, как от него избавиться. Обычно продуманный в мелочах, Перс хаотично бегал, не зная, за что схватиться. И когда он предложил вообще ничего не прятать, а просто заварить проломы арматурой и ехать в башню, Фаза не выдержал.

Он взял большую сумку, сбрызнул внутри живчиком, и через минуту там сидели оба кота, с азартом вылизывая дно. Вручив сумку Персу, велел ему убираться в башню, оставить там котов и вернуться за ним ровно через два дня. Фаза брался в одиночку все подготовить к эвакуации и перенести вещи ближе к пристани, откуда их можно быстро загрузить в лодку. Перс пробовал возражать, но был выставлен на улицу вместе с котами и смирился. Четко оговорив дату и время, когда он вернется, друзья расстались. Фаза вздохнул с облегчением и начал спокойно собираться.

Сначала он выпил кофе, потом осмотрел имущество, которое предстояло спрятать, и понял, что расстаться с Персом он поторопился. Как, например, одному перемещать бочку с бензином или сорокакилограммовый генератор? Но что сделано, то сделано, сожалеть поздно, и Фаза пошел искать место для закладки. Жизнь – штука мало предсказуемая, и «конюшню Лошади» списывать со счетов не стоило. Тем более что убежище удобно располагалось в километре от быстрого Архангельского кластера. Подвальчик следовало законсервировать. И закладка со снарягой должна находиться совсем рядом. Желательно в шаговой доступности.

Бабах! Тяжелая, вросшая в землю крышка колодца приподнялась, ломик соскочил, и она с шумом грохнулась обратно. Фаза снова вставил лом, напрягся, приподнял крышку еще выше, но та опять упала на свое место. Он чертыхнулся – засунуть в щель валявшийся рядом молоток было некому. У него всего две руки, а Перс, наверное, уже подъезжает к башне. Выручила длинная палка, которую он в нужный момент пихнул ногой, зафиксировав чугунный блин в приподнятом положении. Дальше – дело техники. Фаза, работая ломиком, провернул крышку по оси в сторону и посветил фонариком в обложенную красным кирпичом яму.

Повезло. Колодец оказался водопроводным, размеры которого всегда больше канализационного. Освещенная лучом фонаря камера имела габариты кухни квартиры типа «хрущевка». То есть примерно шесть квадратных метров. Конечно, учитывая наличие ржавых труб, кранов и задвижек, в колодце особо не развернешься, но барахло поместится. Фаза решил, что место подходит, и в первую очередь опустил вниз на веревке генератор.

Дальше началась тяжелая работа. В колодец пошли матрасы, лишняя одежда, вся вода в бутылках, примусы, консервы, оба дробовика с патронами, лук, к которому почти не осталось стрел, и автомат Калашникова калибром семь шестьдесят два миллиметра. Топчаны в убежище и самодельный душ он разобрал на доски, доски сложил в штабель, сел на него и закурил. А зачем вообще что-то тащить к девчонкам в башню, какой смысл? Они торговки, оружия и патронов там навалом, продуктов хватает, одежда и все необходимое для жизни есть. Нет, разумеется, садиться девочкам на шею некрасиво, и они с Персом совсем не так воспитаны. Но есть горох, янтарь, спораны и черный жемчуг. После раздумий и сомнений Фаза отнес к реке лишь самые деликатесные консервы и запас патронов к пулемету и своему автомату калибром пять сорок пять. Про спиртное тоже не забыл. «Стечкин», кстати, он опустил в колодец, тот раздражал его габаритами и весом, а в качестве резервного оружия взял «макаров» Лошади.

Два дня закончились, но Перс так и не приехал. Фаза сидел возле реки на пристани, смотрел на воду и мучительно вслушивался в тишину, надеясь уловить далекий рокот знакомого мотора. Рядом сидела поникшая Маруська, и ему показалось, что собачка тоже вслушивается. Что там могло случиться? Проспал, так увлекся девушкой, позабыв про все договоренности? А может быть, мотор сломался? Непонятно чего ждать быстро надоело, Фаза поднялся и решительно пошел по гаражам.

Лодки моторные имелись. Фаза выбрал алюминиевою «Тактику», но без мотора, а махать веслами не очень-то хотелось. Он методично вскрывал гараж за гаражом, делая упор на двери с самыми старыми и ржавыми замками. Расчет оказался правильным, и вскоре он устанавливал на «Тактику» «Ветерок», который после разборки и промывки отозвался на рывок шнура магнето обнадеживающим фырканьем. Отправиться к башне теперь не мешало ничего вообще. Фаза прихватил канистру с бензином и вместе с Маруськой, которая улеглась на носу в любимой позе сфинкса, двинулся по реке вверх.

То, что башня снесена под основание, Фаза увидал издалека, как и столб густого дыма. Он стиснул зубы, снял со спины и приготовил к бою автомат, а Маруська прыгнула в воду и поплыла на берег. К берегу он вел лодку плотно, и собака чуть было на него не выскочила одним длинным прыжком. Фаза вздрогнул, заглушил мотор и причалил в микроскопическую бухточку, закрытую давно высохшими ивами. Лодку крепко привязал, забил карманы разгрузки запасными магазинами, взял патроны для пистолета, две гранаты и пополз в сторону пожарища. Метров через пятьдесят боковым зрением заметил развалины старого сарая, резко сменил направление и через несколько минут уже прижимал к щели между досками линзы бинокля.

Башня представляла собой бесформенную кучу кирпича, из которой торчали балки перекрытия и обломки лестницы. В куче ковырялись люди. Некоторые фигурки ему показались смутно узнаваемыми, но хорошо рассмотреть детали мешал ползущий по земле дым. Фаза до рези в глазах осматривал пепелище, стараясь понять, что там произошло и что делать дальше, как вдруг по ушам резанул собачий вой. Выла, без сомнения, Маруська. Он снова припал к окулярам, дым отклонился на какую-то секунду в сторону, и он сумел рассмотреть происходящее. Собака сидела поверх кучи и выла на протяжной ноте, а ее поглаживал бородатый человек. Фазу заколотило, он вытащил из лодки бутылку текилы, отхлебнул прямо из горлышка и, не скрываясь, двинулся к пожарищу.

– Здорово, крестник, вот так свиделись! Чего так долго? Мы тебя с самого утра ждем.

– Привет, Цыган, да, свиделись, хуже не придумаешь. Прошу, рассказывай, я слушаю.

Перед ним были рейдеры, которые их с Персом нашли и окрестили. Цыган, Лимон, в сторонке Чика со своей крупнокалиберной винтовкой «Взломщик» и еще несколько ребят, которых Фаза видел в первый раз. Недалеко от группы стояла кустарная бронемашина, сделанная из автоцистерны. Цыган без церемоний отобрал текилу, сделал большой глоток и, отводя взгляд, начал рассказывать:

– Ты, Фаза, того, в руках себя держи, и давай, пожалуйста, без резких телодвижений. Девчонки ваши наглухо – им оторвали головы, а подобное, сам знаешь, не вылечит не один знахарь.

Фаза закаменел.

– Перс жив?

– Жив, но… Он сейчас плохой совсем – его гвоздями к дверям приколотили. Но в живых оставили. Наверное, чтобы тебе все рассказал.

– Кто?

– Я со слов Перса понял, что ты в курсе. Оливьер, кто еще? А рвал и убивал всех его кваз Чомба. Он полностью ручной у этой мрази, похоже, Оливьер пообещал ему белую жемчужину. Перс говорит, они тебя искали и сильно расстроились, когда не обнаружили.

– А вы, вы чего не помогли?

– Ну, ты даешь, Фаза! Это что, допрос с предъявой? Ладно, я не в обиде, понимаю. Мы опоздали, только ты – на день, а мы – всего на час. Патронами хотели у девок закупиться для пулемета.

– Где Перс?

– В машине Перс, в броневике. Весь изранен и блюет в ведро. Сожрал черную жемчужину и две горошины, прикинь? И сверху все полирнул живчиком. Ты с ним поаккуратней. Хотя… Такое пережить… И еще, слышь, Фаза… На, спеку ему дай, пусть отдохнет, а то у нас не хочет брать. У него ноги перебиты, надо кости вправить и срочно к знахарю. Мы его в свой стаб доставим. «Промежуток» называется. Потом найдешь и спросишь там Цыгана. С нами, как мне кажется, сейчас ты не поедешь.

– Как – не поеду, почему? Что мне помешает?

– Поговори с товарищем, а там, может, дела срочные возникнут, кто вас знает.

Цыган отхлебнул еще раз из бутылки, отдал ее Фазе и отправился к своим ребятам, показывая, что разговор закончен. Фаза рванул к броневику почти бегом. Задняя дверь была распахнута, он заглянул и сразу встретился взглядом с лежащим на полу Персом. Таджик ждал и заговорил быстро, без предисловий и почти без привычного акцента:

– Максим, брат, меня тут нет, я умер. Я не Сухроб. Я теперь – шахид, я мстить им буду. Я не хочу жить, я буду мертвый, и мертвый убью их всех, клянусь. Я их резать буду, на части рвать…

Перс заплакал, а Фаза выдернул из аптечки тампон и начал протирать другу лицо.

– Ты что, Перс, опомнись, мстить вместе будем, я с тобой!

– Не-е-ет! – раненый закричал так громко, что в раскрытых дверях машины показалось перепуганное лицо Лимона.

Лимон огляделся, убедился, что все в порядке, и тактично оставил их вдвоем.

– Не-ет, ты мстить не будешь – им это и нужно! Оливьеру нельзя, чтоб ты шел в Коалицию, он хочет, чтоб ты за ним гонялся. Они думал, что мы вместе в башне…

Фаза сунул в зубы Персу горлышко бутылки, но тот пить отказался и заговорил более спокойно:

– Чомба под утро сломал стенка в башня. Я пулемет схватил, но Оливьер смотрел, и ствол вверх задрался, а мне никак не опустить. Он может, у него умение такое. Потом Чомба бил – я вырубался, очнулся – они меня гвоздями к двери прибивают. На Чомба кот напал, который Жрач, он попалам кота порвал. Потом напал Свежак – он Свежака порвал. Потом… – Перс заплакал и продолжил: – Он голова отарвал Марго. Лаванда тоже отарвал, а Оливьер просил, чтоб я тебе все рассказал… Сказал, как его найти…

– Чего, Перс? Найти где, не молчи?

– Нигде, не твой дело, ни скажу. Я сам найду, а ты иди. Иди, я их парву, я квазом буду и парву! Я всех парву, сажгу и сдохну, а ты иди, пусть никогда по-ихнему ни будет!

Перс замолчал, внезапно сделался серьезным и сказал уже твердым голосом:

– Фаза, брат, прашу – иди. Так надо. Не надо делать, как Оливьер хочет. Иди, я сам. Но если погибну – отомстишь.

Порцию спека раненый принял без возражений и быстро отключился. Фаза вылез из машины и почти насильно вручил Цыгану весь жемчуг, половину оставшегося гороха и янтарь.

– Ты че, Фаза, совсем сдурел? Если за лечение, то это очень много!

– Нормально. Отдашь сдачу Персу после выздоровления.

Фаза махнул рукой, допил залпом текилу, выбросил бутылку и пошел, запинаясь, к своей лодке. Маруська с кучи утробно взвыла протяжным, длинным воем.

Глава 21

Двое в «Ниве», не считая Маруськи

Увиденное его сломало. Но сломало не над кучей кирпичей, которые остались от разбитой башни, не над обезглавленными телами девушек и не после разговора с обезумевшим от пережитого товарищем. Беда его настигла и достала в полупустом подвале Лошади, куда он провалился обессиленно с пакетом, полным водки, минералки и банок мясных консервов. Фаза двое суток пил в полном одиночестве, на третьи отключился, а проснувшись, подумал, что словил белую горячку и его разум покинул окончательно измученное алкоголем тело.

Уснул он, сидя на полу, а очнувшись, обнаружил, что его правая рука гладит и ласкает что-то мягкое. Взгляд машинально скользнул вниз, мелькнула мысль о Маруське, но гладил он вовсе не собаку. Под его рукой, раскинув лапки и выставив брюшко, балдела крыса. Да, большой серый крысак с острыми тонкими зубами и длинным розовым хвостом.

Пока он спал, крысы подвал обжили, но вели себя прилично – не дрались меж собой и не пищали, а бегали тихонько по углам или стояли столбиком, умываясь крошечными лапками. Они не тронули даже тушенку в раскрытой банке и к его самодельному столу вообще не приближались.

– Ну нет, это уже слишком! – пробормотал Фаза.

Он резко встал, ухватил лежащий рядом «клюв», и серенький народец все понял правильно. Только что лежащий под его рукой вожак перевернулся, пискнул и исчез в одной из неприметных норок. Остальное стадо его примеру последовало столь стремительно, что Фаза не успел даже замахнуться. Подвал быстро опустел, он находился в нем один. Голова разламывалась.

Нет, хватит! Если продолжать пить, то, учитывая его необычный дар, приползут змеи, придут ежики или еще какая живность надумает утешить в горе. Но после пьянки отпустило. Без сомнений, стало легче. Забиться в угол и тихо сдохнуть расхотелось, и, несмотря на неслабую похмельную трясучку, возникло наконец желание что-то сделать.

Фаза вылез на поверхность, и к нему бросилась счастливая Маруська. Он поделился живчиком, достал воды из тайника и хорошо прополоскал желудок. Теперь на этом месте их с собакой не держало больше ничего. Фаза проверил автомат и решительно пошел на встречу с Чалым, который ждал их в стабе сталкеров. Ждал, надо думать, с нетерпением.

Сначала баня. Хорошая такая баня, жалко только, что без веника. После бани – чай из самовара и дежурный визит к Лейле. Горбоносая знахарка убрала похмельные остатки и обрадовала известием, что его умение не только усилилось и быстро прогрессирует, но и проклевывается второй дар. Какой, правда, не сказала и попросила потерпеть и не форсировать события.

После знахарки Фаза прогулялся по местной барахолке, где был приятно удивлен ассортиментом. В глаза бросилась походно-полевая специализация. Одежда, снаряжение, большой выбор оружия, и он не удержался. Для расчетов с собой имелся магазин патронов калибра семь шестьдесят два, и Макс прикупил комплект белья, новый «бундесовский» камуфляж и упаковку всесезонных водонепроницаемых носков. Обошлось все удовольствие в три патрона, и он переоделся прямо тут, в примерочной. В чистой одежде даже дышалось легче, и Фаза бодро зашагал в сторону бара, где его ждали Чалый с Гирей. Кроме того, пора уже кормить Маруську, которая его преданно сопровождала.

– Привет, Фаза, прими наши соболезнования. Мы в курсе, что случилось в башне, – Оливьер с Чомбой совсем с ума сошли. Хорошо, что ты не пострадал.

– Чалый! Гиря! Мое почтение. Ты знаешь, Чалый, я успел сильно пожалеть, что не послушался тебя тогда и не отправился в Коалицию немедленно.

Вечер только начинался, и в баре собирались сталкеры. Под музыку ни разу не сидевший Миша Круг красиво жаловался на злую зэковскую долю. В глазах рябило от спортивных курток, бандан и плохо выбритых физиономий. Парни обнимались, хлопали друг друга по плечу и ржали, словно кони, предвкушая расслабуху и приятный вечер. Чалый с Гирей тут были популярны, народ к ним подходил, здоровался, но приземлиться рядом никто даже не пытался. Хоть и свои все в доску, но эти двое считаются начальством, а бухать с начальством без прямого приглашения не принято. Хорошие ребята сталки, дружелюбные, вот только разговор серьезный, и Гиря решительно поднялся, взяв на себя все обнималки и приветствия. Чалый облегченно выдохнул, и их беседа продолжилась.

– Не парься, Фаза. Что сделано, то сделано, и заранее все не предусмотришь. А в Коалицию поедешь завтра утром с одним из караванов, и отвезет тебя вот этот дядя лично… – Чалый указал на необъятную спину Гири, который весело болтал с двумя девчонками, одетыми вызывающе и «полупрозрачно».

– Да ну, Чалый, неудобно. Может, я сам как-нибудь, один?

– Не, с Гирей поедешь, пусть растрясет жирок, а то он в стабе засиделся. Ты в курсе, что торчать безвылазно в стабильных кластерах опасно для здоровья?

– Да ну? Не слышал… А что может случиться?

– Нельзя, Фаза. Заболеешь, и никакой знахарь не поможет. У нас ребята всех на выходы таскают, даже девчонок, поваров и комендантов. Пусть Гиря проветрится, да и вопросы по пути решать придется, а у него лучше получится договориться. Опыт, понимаешь, и репутация. Расположен стаб Коалиции неблизко, у самой внешки, добираться будете долго, меняя караваны.

– А «внешка», Чалый, – это что? Какая-то граница?

– Внешка – это внешники, а вообще – задница. Там чернота, смерть и ничего живого. Цепь мертвых черных кластеров, за которые еще никто не прорывался. Даже не думай на них сунуться. Давай лучше выпьем, тебе чего, водку или виски?

– Да нет, спасибо, воздержусь. Я тут перебрал крепко после событий в башне… Как думаешь, Оливьер что сейчас предпримет?

Чалый замахнул залпом стопку водки, аппетитно захрустел ее маринованным огурчиком с тарелки и глубокомысленно выдал:

– Оливьер после того побоища себе все концы пообрезал. Коалиция его вне закона объявила, и теперь поселения для их компании закрыты. Более того. Мне, конечно, не докладывали, но больше чем уверен, что по его душу вышла команда ликвидаторов. Форпост торговцев уничтожить с двумя трупами – да за такое пуля в лоб без вариантов.

– Чалый, я не понял, он что, отбитый на всю голову? Ведь ситуация заранее просчитывалась, а на полного дебила вроде не похож…

– Не знаю, Фаза, я могу только предполагать. – Чалый растерянно пожал плечами и неуверенно продолжил: – Но однозначно в Райский стаб попасть стремятся сразу две команды, и ты нужен обеим. Одну ты знаешь – Коалиция, а вот другая… Наверно, муры с внешниками, больше некому. И Оливьер хотел сначала тебя завербовать или заставить, а теперь стремится просто помешать до стаба Коалиции добраться.

– А помешать мне можно, только если пристрелить. То, что я не только вербоваться, но даже общаться с ним не желаю, Оливьер давно понял. – До Фазы начал доходить весь смысл происходящего, и Чалый его поддержал:

– А ты молодец, соображаешь! Наверное, ругал себя, что рядом с другом в момент нападения не оказался?

– Да, было дело…

– Ага! В два ствола, плечом к плечу! Да они как раз на это и рассчитывали и собирались в ноль вашу компанию зачистить. Вы сами приучили всех вокруг, что ходите вдвоем, как попугаи-неразлучники. Шаблон, стереотип. А тут сюрприз – тебя на месте не оказалось, и Оливьеру на ходу пришлось импровизировать. Девчонок кончили намеренно жестоко на глазах у Перса, а того в живых оставили и даже не сильно покалечили. Надеялись, что от увиденного все дела забудешь и мстить кинешься, но не вышло, ты умнее оказался.

– Не я – Перс, – буркнул недовольный собой Фаза. – Я так и хотел сделать, но он меня к вам прогнал.

– И молодец, что выгнал. Пойми простую вещь – Оливьер ни за что не успокоится, пока не доведет дело до конца. Он на карту все поставил, и свою жизнь тоже. Тебя, если разобраться, в любом месте грохнуть могут, даже в этом баре, и чем быстрей попадешь в Коалицию, тем нам спокойнее.

– Так, значит, Гиря не совсем водитель?

В ответ Чалый довольно улыбнулся:

– Конечно, не водитель. Он до Улья служил щитовиком в спецназе. Со щитом шел впереди, а за ним вся команда пряталась. Потом списали по ранению тяжелому, так он на гражданке успел отожрать ряху и залетел в Улей. Ранение тут зажило бесследно, но ряха никуда не делась. И умение получил хорошее – физическую силу. Может ненадолго грузовик поднять за бампер или ударом кулака вмятину сделать в броне бронетранспортера.

Проходящий через Факторию попутный караван ожидался утром, и они в баре долго не сидели. Чалый с Гирей распили на двоих графинчик водки, а Фаза налегал на шоколад и кофе, который готовить тут умели. Сидящей под столом Маруське перепало сыра и колбаски, расшалившийся от спиртного Гиря начал ее злить, и та больно цапнула наглеца за толстый палец.

Уходить из бара не хотелось. Как назло, именно сегодня гастролирующая группа музыкантов выдала концерт, и братва шумно хлопала артистам, играющим популярное здесь кантри. Но Чалый безжалостно подхватил обоих под руки и потянул на выход. Сегодняшний вечер для всей троицы закончился.

Караван, с которым им предстояло отправляться в стаб, прибыл рано утром. Два рефрижератора «вольво», каждый по пятнадцать тонн, были битком забиты свежим мясом в полутушах, их охранял древний, но вполне бодрый БТР-70. Кроме бронетранспортера, имелся переделанный под броневик микроавтобус, с крыши которого смотрели в небо стволы двух пулеметов ДШК в квадратных бронеколпаках. Столь грозное сопровождение для грузовиков объяснялось специфичным грузом, который вкусно пах и собирал с окрестностей всю нечисть.

За время двухчасовой стоянки в стабе караван увеличился в два раза за счет попутчиков, которые в его состав вливались на самом разнообразном автотранспорте. Гиря с Фазой присоединились на инкассаторской «Ниве-Лауре». Заднее отделение машины здоровяк забил канистрами с бензином, продуктами и комплектом вооружения, в который входили два одноразовых гранатомета «Муха». Фазе «нива» понравилась. Устойчивая, бронированная, со штатными бойницами и встроенным кондиционером. Заметивший его интерес Гиря великодушно предложил занять место за рулем, и Фаза согласился.

– Ну что, удачи вам, ребята! А ты, Фаза, во всем Гирю слушайся, особенно в дороге, и смотри, он тертый перец.

– Да, Чалый, давай, тебе удачи тоже. Как там мой Перс, не в курсе?

– Нормально будет с Персом, его вылечат. Но что потом он будет делать… – сталкер растерянно развел руками, – никто, кроме него самого, не знает. Одно могу утверждать точно – пока Оливьера не настигнет, не успокоится. Но ты, Фаза, не отвлекайся, спокойно делай свое дело. Знай, что мы на стороне Перса, и любую помощь он от нас получит.

Все правильно говорил Чалый и, пожалуй, даже мудро. Но вот что делать с тем гадливым чувством, что разъедает душу, словно ржавчина? Они столько с Персом вместе пережили, друг другу прикрывали спину, и сила их была как раз в работе парой. А он сейчас бросает друга, и Перс выходит на тропу войны один, ослабленный как минимум наполовину.

Стоп! Внезапная догадка обожгла Фазу, словно молния.

Оливьеру Перс не нужен, он упорно преследует только его, Фазу, и наверняка своих попыток не оставит. И что будет дальше? А дальше получается, что Оливьер с командой пойдет за ним, следом – отряд ликвидаторов от Коалиции, и к всеобщей гонке обязательно подключится Перс. Или скорее всего его догонит, и они снова воссоединятся и встретят Оливьера уже вместе, плечом к плечу, как раньше. Вставал, разумеется, вопрос: откуда недруги узнают о его передвижениях? Но тут – мир Стикса, где есть сенсы, ментанты и другая публика с необычными умениями, а еще внешники, возможности которых непосвященным и вовсе непонятны.

– Фаза! Ты что застыл, как мумия, поехали, нас ждать не будут!

В «ниве» рядом с водительским сиденьем восседал веселый Гиря, и в его огромной лапе торчала початая бутылка пива. Фаза встряхнулся от наваждения и занял место за рулем, Маруська бодро заскочила следом. Колонна загудела, машины тронулись, выстраиваясь в линию, и из их открытых окон гремела разнокалиберная музыка. Они медленно поехали, и Чалый шел за ними следом, махая на прощание рукой.

Первый пункт на пути следования каравана носил скромное название «Ремтехника» и являлся крупным поселением, похожим на небольшой завод. На его территории самые разнообразные машины ремонтировали, укрепляли металлическими листами, устанавливали пулеметы и малокалиберные орудия. Из ассенизаторских цистерн получались бронетранспортеры, из внедорожников – тачанки, а из мопедов, мотороллеров и мотоциклов – юркие багги, устойчивые и проходимые квадроциклы и даже тарахтевшие моторчиками дельтапланы. Работа в Ремтехнике кипела, круглосуточно работали несколько столовых, а толпа рабочих, охранников и администрации желала питаться вкусно, качественно и не консервами. Один из рефрижераторов планировалось разгрузить именно там. Но до завода еще доехать надо, а это два дня дороги, и свежее мясо любят кушать не только люди.

Первые два средних кластера проскочили весело, на скорости, сшибая короткими очередями быстрых мертвяков. Широкие, с хорошим обзором и без больших строений кластеры называли деревенскими. Кроме того, эти два давно не перезагружались, и зараженных на их территории успели хорошо подвыбить. Третий по линии следования, наоборот, только вчера перезагрузился и представлял собой плотно застроенный поселок городского типа. Там имелась даже своя элита, но на стороне караванщиков сыграл вчерашний перезагруз. Самые крутые монстры с азартом гонялись по окрестностям за коровами, козами и прочей вкусной живностью. К опасному каравану предпочитали не приближаться, и их можно было наблюдать в оптику. Но зато твари ниже рангом имелись в изобилии – они сбежались к дороге на выстрелы и шум автомобильных двигателей.

Поселок проломили силой. Зараженные атаковали плотными толпами, и пули из тяжелых пулеметов их раскидывали и рассеивали. По главной улице проехали без остановок, на средней скорости, отбивая хаотичные атаки четко организованным огнем. На выходе закрылись дымовой завесой и с замыкающей тачанки выпустили пропан из баллона, вонь которого зараженные не переносили.

Оторваться получилось. Переводили дух на длинном стабе, весьма унылом и никем не заселенном. Народ весело болтал, как между собой, так и по общей радиосвязи, после удачного прорыва все пребывали в хорошем настроении. Но стаб закончился, и веселье резко оборвалось. Передний бронетранспортер въезжал в быстрый лесной кластер, имевший репутацию рискованного и неприятного. Сидевший рядом с Фазой Гиря убрал на заднее сиденье автомат и взял в руки гладкоствольный автоматический «Вепрь Молот», воткнув рожок с патронами, заряженными картечью.

В чем заключалась пресловутая «неприятность» кластера, Фаза сообразил сразу. Дорога, извиваясь, шла по сплошному лесу, и твари, хорошо прикрытые деревьями, нападали неожиданно и чаще всего сверху. Трудный кластер, очень трудный, и их счастье, что против них не было элиты. Главное оружие колонны – крупнокалиберные пулеметы – помочь не успевали, все схватки проходили «на короткую», в упор, и караван понес первые потери.

Сначала стая из примерно двух десятков монстров навалилась на рефрижераторы, и пока их отбивали, пара топтунов порвала на запчасти усиленный решетками уазик. Из четырех сидящих в нем людей троих убили моментально, еще один метнулся с диким криком вдоль дороги, и Фаза с Гирей не сплоховали оба. Фаза удачно крутанул рулем и бросил автомобиль вперед, а Гиря выскочил наружу, нафаршировал картечью набегающего лотерейщика и втащил обезумевшего от страха беглеца в салон.

В итоге караван отбился и прорвался, что неудивительно: хоть тварей навалилось много, но на такое количество стволов – вовсе не критично. Сразу за лесом начиналось поле, там остановились и отбивались от зараженных уже расчетливо – прицельно и короткими очередями. Зверье быстро сообразило, что добыча недоступна, и оттянулось в лес, спрятавшись за спасительные сосны.

День пролетел как час, на улице темнело, и надвигалась ночь. Слушая радиопереговоры караванщиков, Фаза решил, что все проходит штатно. Нельзя сказать, что им сегодня сильно повезло, но легко отделались, могло быть гораздо хуже. Спасенного они из машины выпроводили – тот обделался от страха, вонял и сидел красный от стыда на краешке сиденья, подстелив под себя куртку. Маруська забилась в угол подальше от пассажира и презрительно скалила клыки. Пристроили его в один из тех кунгов, где было много места, и Гиря на прощание подарил мужику спортивные штаны.

Ехать до мастеров-ремонтников оставалось еще сутки, но на ночь останавливаться никто не собирался. Планировали засветло преодолеть городской кластер, где обязательно придется пострелять. А вот дальше кусок пути спокойный – через поля и редкие деревни. Колонна тронулась, поехала и медленно втащилась на высокий речной берег, где предполагалось переехать реку вброд и сразу начинался город. Но головной БТР замер, радиосвязь сразу ожила, и Фаза понял, что впереди проблемы.

Глава 22

Ночная схватка

На открытом и продуваемом холме каравану ничего не угрожало, и люди, вооруженные разнообразной оптикой, покидали автотранспорт и занимали удобные позиции. Фазе тоже стало интересно. Он вырулил лихой дугой, загнал машину на косогор и с биноклем выскочил наружу.

На первый взгляд внизу не происходило ничего особенного. С бугра дорога опускалась к речке и упиралась в узкий брод, отмеченный полосатыми шестами-вехами. На противоположном берегу дорога поднималась вверх и уходила в город, который их колонне предстояло пересечь.

Столь примитивный способ переправы через речку объяснялся разрушенным мостом, который находился совсем рядом. В стороне, ниже по течению, в бинокль просматривался другой мост, но тоже с разрушениями, так что вела в застройку всего одна дорога. Через брод. Но и она оказалась перекрытой.

На середине реки застыл гусеничный трактор Т-150 с кустарно сделанной кабиной. Неизвестные умельцы демонтировали старый кузов и вместо него установили просторную коробку, сваренную из металлических листов, превратив тем самым скромного трудягу в монстра, напоминающего танки Первой мировой войны.

Он и погиб в реке как танк, а не как трактор. В районе двигателя виднелись две аккуратные пробоины от кумулятивных ракет или снарядов, оттуда струился слабый дым, а сорванная гусеница указывала на то, что по трактору стреляли больше чем два раза. Рядом валялся грузовик с железным кунгом, дымили два микроавтобуса, а груженный непонятными мешками самосвал слетел на глубину вперед кабиной. Из воды торчала оранжевая крышка его кузова с проплавленной дырой посередине. Кто-то не поленился сделать явно бесполезный и ненужный выстрел. И зараженные. Зараженных шевелилось там не меньше сотни – они жрали убитых караванщиков, отрывая куски мяса вместе с лоскутами камуфляжа.

– Ну, сейчас начнется, только поворачивайся!

Фаза вздрогнул от неожиданности. Подошедший незаметно Гиря стоял рядом и рассматривал побоище в похожий на половинку бинокля или подзорную трубу монокуляр.

– Не понял, что начнется? Вот это все – еще не началось? – Фаза мотнул головой в сторону речки, но Гиря в ответ только улыбнулся:

– Да нет, еще не началось. Караван на переправе раздолбали внешники ракетами, видишь дыры сверху на капоте трактора? То вертолет сработал, сто процентов! А с вертолетчиками у нас отношения особые…

Оказывается, с внешниками борьба на уничтожение велась только на земле, а вот насчет вертушек существовали негласные договоренности. С вертолетов удобно расстреливать земные цели, но как избежать возмездия самим? Про ударные или хотя бы хорошо бронированные машины никто не слышал, а то, что летает и долбит караваны, вполне сбивается из тяжелых пулеметов и зенитных установок. Кроме того, в каждом солидном караване есть непременно парочка переносных зенитных комплексов с теплонаведением, которые принято иметь с собой всегда – на всякий случай.

В итоге между сторонами сложился своеобразный паритет. Вертушки уничтожали монстров и не трогали иммунных, а иммунные их старались не замечать с земли. Впрочем, пролет над караваном или поселением считался провокацией, и вертолет мог получить вдогонку очередь с КПВТ. Но то, что произошло на переправе… Это не просто нападение – это прямое объявление войны, караванщики наверняка уже сели на рации, и вертухи начнут гасить везде, кто из чего только сможет. С ответкой у внешников наверняка не заржавеет, а это значит…

– А это значит, Фаза, что снова понеслось говно по трубам, и начинается война до очередного договорного перемирия. Четвертая на моей памяти. Вон, кстати, посмотри, что я и говорил…

Гиря показывал рукой на рефрижератор, рядом с которым уже крутился боец с похожей на гранатомет трубой. Вот только примерял он на плечо переносной зенитный комплекс, но какой конкретно, непонятно. Фазе стало интересно, и он хотел подробно расспросить Гирю, но в стоящей сзади «ниве» заговорила рация. Караванщики намеревались прорываться дальше и инструктировали, кому и что предстоит делать.

Для начала по копошащимся на переправе тварям дали провоцирующую очередь из ручного пулемета. Те, решив, что явилась новая добыча, плотным стадом пошли вверх и нарвались на дружный залп из множества стволов. Из монстров ни один не выжил. Фаза с Гирей в отражении атаки тоже приняли участие, а потом все караванщики разбились на три части. Пулеметчики у тяжелых пулеметов слушали и наблюдали небо, мужики во главе с Гирей растаскивали бронетранспортером завал на переправе, а Фаза в компании с тремя бойцами отстреливал зараженных, которые выскакивали из города на шум.

Опрокинутые машины зацепили тросом и вытащили на берег. Почти утонувший самосвал проезду не мешал, а вот с трактором пришлось немало повозиться. Ничего не получалось до тех пор, пока не догадались завести домкрат под гусеницу. Затем трактор приподняли, и бронетранспортер опрокинул его на глубину. Разбитая колонна оказалась слабо вооруженной – без тяжелых пулеметов. Но в одном из грузовиков нашли цинки с автоматными и пулеметными патронами, которые оказались весьма кстати.

Пока работали, стемнело, вражьи вертушки себя не проявляли, что неудивительно. Ночью летающая техника работает только со специальным оборудованием, и совсем не факт, что оно у внешников имелось. Расчистку переправы Гиря с товарищами успешно завершал, и только группа прикрытия, в которой воевал Фаза, пахала на износ. Переправу осветили прожекторами, и на их свет с города сбегалась нечисть, которую с трудом успевали отбивать. Фаза уже закинул автомат за спину и лупил по прыгающим тварям картечью из гладкоствольной «сайги», и их группе выделили три человека усиления. Но наконец Гиря скомандовал отбой, и стрелки отошли назад, под прикрытие пулеметов бронетранспортера.

Переправе и дальнейшему прорыву через город ничего больше не мешало. Караванщики попросили всех приготовиться к броску и дали час на отдых, чистку оружия и пополнение боеприпасов. Патроны раздавали в одном из стальных кунгов, и Фаза с Гирей воспользовались случаем пополнить оскудевшие запасы. Особенно порадовало, что на каждую машину выделили несколько дымовых гранат и гранат со слезоточивым газом, предупредив, что неиспользованные придется после боя возвратить.

– Давай, Фаза, для смелости махнем немножко на дорогу. Сейчас в городе на свет фар весь зоопарк сбежится.

– Давай махнем. Мне не по себе чего-то. Как думаешь, очень трудно будет?

– Кто его знает. Как повезет. Но вообще, неприятный городок. Он небольшой, плотный, с многоэтажными домами, грузится быстро, и одна главная улица – проспект. Днем со стрельбой, но продавить можно, а ночью на свет фар с окрестностей вся погань соберется. Так что внимательней и про тормоза не забывай. У нас машинка крепкая, но будет неприятно, если заглохнем или застрянем. Караван ради нас двоих может и не остановиться, там все зависит от ситуации.

– Элита, как ты думаешь, возможна? – Фаза задал мучавший его вопрос, и Гиря сразу стал серьезным.

– А черт знает, разумеется, возможна. Но если элитник нарисуется, то вся мелкая шушера со страху разбежится, что уже неплохо, согласись? Так что или куча мелкой дряни, которая в окна лезет и на колесах виснет, или всего один элитник. Они в стае редко ходят и точно не в этом паршивом городишке.

– Внимание, колонна! Выдвигаемся на переправу! – Голос в рации заговорил так громко, что оба вздрогнули. – Первым бронетранспортер, за ним автобус с пулеметами, потом два рефрижератора. Тачанка замыкающая, остальные вписывайтесь в середину и соблюдайте дистанцию между машинами. Греем движки, и ровно через десять минут тронулись. Конец связи и удачи всем!

Гиря ткнул Фазу в бок, и тот все понял правильно – завел «ниву» и занял место сразу за вторым рефрижератором.

Колонна вкатывалась в город по широкой улице, стараясь держаться ее центра. При скорости сорок километров в час броневичек с башенками разворачивался, объезжал по обочине караван и помогал огнем из пулеметов в самых критических местах. БТР, в отличие от броневика, по сторонам не рыскал, а шел строго прямо и прорубал дорогу. За ним двигались в кильватере два беззащитных рефрижератора, оставить которые без внимания нельзя ни на секунду.

Фаза вел машину, судорожно вцепившись в руль, и чувствовал, что находится на грани срыва. Его психика оказалась не готовой к подобным перегрузкам, мозг успевал обрабатывать только часть поступавшей отовсюду информации. Его слепили фарами машины каравана, включенная на прием рация разрывалась воплями и матерщиной, от грохота выстрелов закладывало уши, а Маруська рядом захлебывалась лаем. Гиря метался по заднему сиденью, стрелял в бойницы, высовывался в люк на крыше и палил оттуда, пока крышку не выдрали вместе с креплениями. На их машину заскакивали твари, засовывали в люк головы, Гиря выдавал каждой по заряду, и вскоре голова и плечи Фазы покрылись отвратительной вонючей жижей. Творился ад.

Машины останавливались, темп движения из медленного превратился в рваный, и сразу вылезли наружу тактические просчеты караванщиков. Если морду первого рефрижератора успешно прикрывал бронетранспортер башенными пулеметами, то кабина второго оказалась беззащитной от атак, и он остановился. К нему шустро подбежал броневичок и отбил тварей, но защищать остальную колонну не вернулся и вынужденно занял позицию между двумя фурами.

Головной БТР рванул быстро, за ним прибавили газ и остальные, но Фаза в зеркале заметил, что за их «нивой» никто не едет. Половина колонны встала, и там шла сплошная свалка. Замыкающая тачанка захлебывалась огнем и не справлялась. Ей на подмогу вернулся броневик, бой закипел с новой силой, а бронетранспортер, не сбавляя скорости, продолжил выводить фуры из города. Выводил недолго. «Вольво», за которым они ехали, остановился и заглох. Фаза тоже притормозил, и до него дошел весь ужас ситуации, в которую они попали.

БТР с рефрижератором уехали вперед, сзади гремел бой, и караванщики, судя по крикам в рации, почти отбились. Фаза уже начал разворачиваться, намереваясь присоединиться к основной части колонны, но у Гири оказалось совсем другое мнение. Он решительно тряхнул его за плечи, приказав жестом ехать вслед за бронетранспортером, и Фаза, как робот, приказ послушно выполнил. Они объехали остановившийся грузовик, но проехали вперед не более ста метров, и Фаза, снова подчинившись настырному напарнику, машину развернул и осветил фарами заглохшую беспомощную фуру.

Да… Зрелище открылось точно не для слабонервных. Кабины как таковой не было вообще, вместо нее зиял провал и во все стороны топорщилось мятое железо. Из провала торчала задняя часть туловища крупного мутанта – похоже, это копошился рубер. Сбоку от машины в нетерпении пританцовывали два лотерейщика, и очень похоже, что вся троица работала одной командой.

Фаза не успел переключить после разворота передачу, как сверху громко чавкнуло, полетела дымящаяся ракета и влепилась, рассыпая искры, в спину рубера, а по асфальту зазвенела выброшенная труба использованной «Мухи». Гиря рухнул с дыры люка на сиденье и зашарил в поисках второго гранатомета, и в этот момент сзади загрохотал КПВТ подоспевшего бронетранспортера. Лотерейщики, словно кегли, полетели в стороны. Получил свое и рубер. Его тело сплющило, разорвало и буквально размазало по капоту фуры. В этом месте, кажется, все кончилось. Фаза дрожащими руками сунул в зубы сигарету, прикурив ее от электроприкуривателя.

Их обгоняли машины задней части каравана, он их машинально пересчитал и с удивлением отметил, что все на месте, в городе не осталось ни одной. Из оцепенения его вывел гудок замыкающей тачанки – им намекали, что пора занять место в колонне и валить отсюда. Но Гиря уезжать не торопился. Он с автоматом в руке вышел из машины, подошел к фуре и забарабанил прикладом в ее борт. Потом громко свистнул, забарабанил снова – и на глазах оторопевшего Фазы из разорванной кабины показался человек. Гиря похлопал его по плечу, обнял, и в этот момент вылез еще один. Оба водителя обездвиженного рефрижератора заняли места в их «ниве», Гиря сел на переднее сиденье, и они поехали за остальными.

Город закончился примерно через километр, и в свете фар отчетливо проступила ломаная трещина – граница между кластерами. Начиналось поле вообще без единого строения, и Фаза только сейчас осознал смысл маневров бронетранспортера. Тот вывел сюда одну фуру, оставил в безопасности, вернулся и выручил вторую, вернее, ее водителей. Машины на пустом месте собрались в кучу, народ вывалил наружу и чистил перышки, прикидывая потери. Бэтээру долили соляры из бочки, он уехал, но вскоре вернулся, буксируя на жесткой сцепке оставленный в городе второй рефрижератор.

Фаза с Гирей со спасенными водилами выдули на четверых две бутылки пива, и водители открыли секрет своего чудесного спасения. Оказывается, внизу кабины у них имелось вырезанное технологическое отверстие, куда спокойно помещался человек. Отверстие четко совпадало с аналогичным люком в самой фуре, и в случае опасности между тушами, которые укладывались так, что оставалось место, вполне можно укрыться. Фаза подумал и отметил, что еще не помешает люк в полу, но водилы заржали и уверили, что такой люк в фуре есть. Ну что тут скажешь? Продуманные ребята эти караванщики.

Ночной ужас закончился. Быстро рассветало, начинался новый день. Они прорвались. Впереди спокойная дорога, поселок рейдеров на длинном стабе, два деревенских кластера и конечный пункт следования каравана – та самая Ремтехника. Фазу после дикой ночи отрубило, и он уснул, свернувшись в неудобной позе на откинутом сиденье. Машину вел принявший дозу спека Гиря. Маруська не сводила глаз с отверстия выдранного люка и скалила клыки на зависший в небе беспилотник.

Глава 23

Дар улья – физическая сила

Фаза плавал с наслаждением в маленьком бассейне с водой кроваво-красного оттенка, подставляя бока под пузырьки воздуха, выходившего из отверстий в стенах. Необычный цвет создавал алый кафель, и Фаза отметил своеобразный юмор мастеров Ремтехники. И почему он в этот стаб не попал сразу? Ремонт машин, сварка – все родное и знакомое. Без сомнений, его место здесь, среди мастеровитых мужиков, а головы тварям пусть дырявят те, кто не умеет ничего другого. От грустных мыслей он расстроился, но ненадолго – раздался дикий рев, и дверь парилки хлопнула. Оттуда, смутно различимый за клубами пара, вывалился распаренный и красный Гиря. Тряся толстым животом, он шумно плюхнулся в бассейн, подняв фонтан до потолка.

– Ну как сервис, Фаза, все устраивает? – счастливо улыбаясь, спросил он, после того как вынырнул и протер глаза.

– Да, сервис классный, но ты уверен, что все бесплатно и нам счет не выставят на выходе?

– Не выставят, не бойся! Я, прежде чем сюда идти, с кем надо перетер. Два дня отдыха Коалиция оплачивает. Видишь, насколько тебя ценят?

– Жаль, что всего два дня. Я бы здесь и на недельку задержался.

– А я предлагаю уехать завтра утром. «Ниву», кстати, на ремонт поставили.

– А что так? К чему такая срочность, есть причины торопиться?

– Ты, Фаза, еще в парилочку пойдешь? Нет? Вот и ладушки, чайку попьем и заодно дела наши обсудим.

В парилку он все-таки сходил. Кто знает, когда еще представится возможность? Попарился, тщательно побрился в душе и вышел в комнату-предбанник, где на кожаном диване сидел Гиря и разливал по чашкам ароматный черный чай. Здоровяк смотрел насупленно, выглядел серьезно, и приподнятое настроение Фазы быстро улетучилось.

– Гиря, что случилось? Почему мы должны срываться с места завтра утром? Я даже отоспаться не успел как следует…

– У меня предчувствие, Фаза, нехорошее. Последний раз такое было, когда служил в спецназе. Мне тогда пуля рикошетом от потолка ушла за шиворот и позвоночник повредила. Я два года в инвалидном кресле просидел, пока не залетел в Улей. Представляешь?

– Да верю я тебе, Гиря, верю. Никто не спорит, воин ты заслуженный, но что-то мне подсказывает, что дело не в одних предчувствиях, есть и информация. Я прав?

– Да, прав, есть и информация. Ты разбитую колонну помнишь перед городом?

– Да, помню, разумеется, – на переправе.

– Ты, парень, еще главного не знаешь. Колонна направлялась, как и мы, в стаб Коалиция, и среди караванщиков был Фаза.

– Как – Фаза? Фаза – я. Или кого другого окрестили так же?

– Ну да, твой, можно сказать, тезка и однофамилец. Служба безопасности Ремтехники слушала эфир тех караванщиков и уверяет, что имя Фаза прозвучало много раз. Их расстреляли внешники ракетами. С вертолетов – ПТУРами. Кто выскочил – добили из пулеметов, ну а раненых сожрали твари.

– Так, Гиря. Ты хочешь сказать, что внешники караваны перепутали и за мной охотились?

– Я, знаешь, верить в совпадения жизнью не приучен. И не считаю, что если они ошибочно колонну раздолбали, то мы с тобой можем расслабиться и успокоиться. На подъезде к поселению я их беспилотник видел.

– А почему тогда завтра утром выезжать, а не сегодня? Если надо, я готов прямо сейчас. До Коалиции осталось сколько, день пути?

– Нам еще сутки ехать, – поправил Гиря. – Я, Фаза, сам бывший силовик и могу тебя уверить, что все военные мыслят примерно одинаково. То, что мы в Ремтехнике, наверняка знают, и если слушают переговоры, то в курсе про большой караван на Коалицию, который послезавтра выйдет. Охрана будет соответствующая, кажется, даже танк выделят. То, что наша «нива» пойдет в составе каравана, предположить логично. Инкассаторская «нива», кстати, – ориентир хороший, особенно если напрячь агентуру и радиомаяк в нее засунуть.

– А мы всех обманем и поедем завтра утром?

– Ну да, обманем. Во всяком случае, попробуем. Утром на Коалицию бригада ремонтников поедет с барахлом своим железным. Вот мы с ними и отправимся, причем залезем, когда уже все будут на колесах. Это важно. Шанс проскочить, я думаю, немалый. «Ниву» же, разумеется, оставим здесь.

Поселение-завод Ремтехника поражало размерами и культурой производства. Электричество давали несколько угольных котельных с парогенераторами, по территории разъезжали автокраны, а от сверкания электросварки приходилось прикрывать рукой глаза.

Караван, с которым они прибыли в стаб, дальше не пошел. Ремонтники уговорили караванщиков продать все тридцать тонн мяса, а не пятнадцать, как планировалось ранее. Рефрижератор с разорванной кабиной загнали на ремонт, а вторая фура в компании с бронетранспортером и тачанкой отправилась за следующей порцией говядины. Стаб Крепость ждал свой груз и по рации уже ругался с караванщиками.

Фаза, Гиря и Маруська погуляли по цехам, зашли в столовую и посетили рынок. Затем, как бы случайно, прошли к ремонтникам и посмотрели на их сборы к завтрашней поездке. Караван намечался небольшой: стальной кунг с пулеметной башенкой, КамАЗ, загруженный нужным железом и оборудованием, и две тачанки в качестве прикрытия. Одна, правда, с зенитной установкой ЗУ-23 на грузовой «газели», стрелок которой крутился в сваренной из толстой арматуры капсуле.

Ремонтники оказались общительными и рассказали, что в Коалиции им предстоит оборудовать мастерскую со сварочным постом. Торчать в своем стабе надоело, а проехаться по быстрым кластерам хоть и опасно, зато полезно для здоровья. Могут ли взять с собой попутчиков? Да без проблем, места в кунге хватит, но, мужики, с вас упаковка пива. А можно и чего покрепче – дорога длинная, а они ребята компанейские…

Остаток дня провели с пользой. Гиря обзавелся пулеметом «Печенег» и сразу пристрелял его на полигоне стаба. Фаза оставил себе АК-74, который его вполне устраивал, но прицел заменил на более удобный и продвинутый. Дробовик после некоторых сомнений решили взять с собой один – тот самый «Вепрь Молот» Гири, и пополнили запас патронов. Под самый вечер прикупили две упаковки баночного пива и сувенирную трехлитровую бутылку водки. В гостиницу ввалились, нагруженные, как ишаки, и Фаза порадовался привычке таскать с собой рюкзак.

Гостеприимную Ремтехнику покидали засветло, аккуратно обойдя дремавшую в домике охрану. Караван дождались на обочине дороги. Веселые ремонтники их встретили радушно, помогли забраться в кунг, приняли на руки Маруську и весело защелкали пивными банками. Стрелки в машинах охраны возмутились, потребовали свою долю – и одна из упаковок пенного напитка ушла туда. Колонна наконец тронулась и выехала.

Дорога от Ремтехники до Коалиции считалась хорошо проторенной и активно использовалась в обе стороны. Но ни водители машин, ни тем более стрелки за пулеметами расслабляться себе не позволяли. Все понимали, что проторенная трасса – не значит безопасная, и происшествия случались регулярно, вплоть до потери караванов. Важную дорогу пытались охранять и патрулировать, но блуждающая бронегруппа привлекала толпы тварей, и пришлось от этой идеи отказаться. Вместо патруля поставили блокпост, рядом с которым караванщики могли перевести дух и сбить с хвоста возможную погоню. Именно туда к сегодняшнему вечеру ремонтники и намеревались добраться.

Примерно до обеда ехали спокойно, изредка постреливая из пулемета ПКТ, установленного в башне кунга. Серьезные противники не попадались, и обе тачанки от стрельбы воздерживались, стараясь экономить дорогие крупнокалиберные патроны. Народ в дороге не скучал, веселые истории сыпали как из пулемета, и трехлитровая бутылка водки ближе к полудню опустела на две трети.

– А ну, в кунге, не расслабляться! В Каменоломню заезжаем!

Молчавший всю дорогу динамик громкой связи рявкнул неожиданно, смех резко прекратился, и забрякало оружие. Ремонтники вскакивали на ноги, спешно засовывали ватные шарики в уши и занимали позиции возле бойниц, вырезанных в обоих бортах кузова. Гиря суетился, не зная, где встать и куда лучше просунуть свой «Печенег», а Фаза расположился рядом с худым парнем, которого все звали Кочергой. И тут началось…

Стоящий по пояс внутри кунга стрелок башенного пулемета резко крутанулся вместе с поворотным полом и дал длинную очередь куда-то в сторону, при этом дико заорав:

– На три часа – толпа!

И противоположный борт машины влупил со всех стволов по неизвестному противнику. Их поддержал ДШК с замыкающей тачанки, борт перестал стрелять, зато огонь открыла корма кунга, и Макс узнал в общем хоре «Печенег» Гири. Тесное пространство кузова заволокло дымом и пороховыми газами, народ начал кашлять, и включились вытяжные вентиляторы. Фаза до рези в глазах смотрел в бойницу, но ничего не видел, кроме куч больших и маленьких камней, между которых ему иногда чудилось движение. Стрельба прекратилась так же быстро, как и началась, но ненадолго. Громко лязгнул поворотный пол пулеметной башни, и стрелок, перед тем как дать очередь, крикнул:

– Восемь часов, между двух больших камней!

А восемь часов – это уже борт Фазы. Он прильнул к прицелу автомата… Мать честная, что это? Приближаясь под углом, машину догоняла стая ранее невиданных животных. Собак? Волков? Гиен? По крайней мере, нечто четвероногое, хвостатое и мутировавшее до неузнаваемости. Рассматривать внимательно обстановка не располагала, и он, почти прижав глаз к коллиматору, начал быстро и коротко нажимать на спусковой крючок АК-74. Прижавшаяся к ноге Маруська на каждую очередь из двух-трех патронов отзывалась гавканьем.

Их выручила хорошая скорость каравана и рельеф местности. Колонна ехала никак не менее пятидесяти километров в час, и зверособаки вытягивались в линию за замыкающей тачанкой. Где и попадали как под огонь тачанки, так и под огонь пулемета башни кунга. Преследовать машины параллельным курсом им мешали россыпи камней по обочинам дороги, и стрельба вскоре прекратилась. Караван, кажется, отбился.

Фаза только сейчас понял смысл сваренных из арматуры решеток на полу машины. Зазоры между прутьями принимали стреляные гильзы, и внутри кунга можно было уверенно ходить, не падая и не поскальзываясь. Гильзы, кстати, представляли ценность, и у стрелков они оказались заранее помеченными и подписанными. Сейчас, когда все успокоилось, народ решетки поднимал и тщательно собирал свое добро. У самых продуманных, вроде соседа Фазы – Кочерги, оружие имело специальные приемные мешочки, которые они просто опустошали после боя.

– Кочерга, я так и не понял, что это за звери? – спросил Фаза у соседа.

– Да не бери в голову, уже проехали, и таких больше не увидим, – ответил устало развалившийся на скамейке Кочерга и пустил вверх сигаретный дым.

– Да нет, серьезно, кто это? Я ничего подобного еще не видел.

– Да собачки это отожравшиеся. Тут неподалеку кластер с большой свалкой грузится через два дня на третий, вот псы бродячие и залетают стаями. Выглядят с непривычки страшно, но ты у них еще элиту не видал.

– Неужели еще и собачья элита существует? И, кстати, как узнали, что элитник от собаки? Я слышал, у них с развитием все признаки теряются, и кто от кого произошел – различить трудно.

– Ну, не скажи. Отличить можно. Я их элитника раз наблюдал, но, правда, мертвого. Валялся на обочине – его идущий перед нами караван угрохал. Незабываемое, я тебе скажу, зрелище. Так вот, у него хвост сохранился, правда, вместо шерсти – чешуя, острая как бритва. Уши почти собачьи – клиновидные, да и среди нас спецы есть опытные, такие вещи определяют сразу. И еще – элита, развившаяся из животных, более тупа, чем человеческая, но зато свирепа и труднее убивается. Тот, про которого я рассказываю, перед смертью танк из строя вывел, представляешь? Гуслю ему порвал.

– Ну ничего себе. Теперь понятно, зачем вы с собой таскаете зенитку. И много еще по дороге проблемных кластеров?

– Не, до блокпоста самый трудный – Каменоломня, а мы его уже проехали. Так что можно выпить и расслабиться, – успокоил Кочерга, и у Фазы сразу поднялось настроение.

Но башенный пулемет выдал несколько очередей в небо, и пулеметчик раздраженно объяснил, что стрелял не по воронам, а в «долбаный беспилотник», который «заколебал своей висячкой». Фаза поймал грустный взгляд Гири, и настроение упало снова.

Насчет дальнейшего пути Кочерга знал что говорил. Они проехали через длинный стаб Техас, в глубине которого пряталось поселение отбитых на всю голову сектантов. Что там происходило, никто не ведал, так как молчаливые «братья» в капюшонах стреляли во всех, кто подъезжал ближе чем на двести метров. После Техаса проскочили по периферии городской быстрый кластер Дискотека. В нем никогда не прекращалась кровавая движуха со стрельбой, но она шла в районе центра, и объехать проблемное место стороной обычно получалось. После Дискотеки потянулась долгая неинтересная дорога, и так до вечера, а вот ровно в шесть попытались выйти с блокпостом на связь, и сразу стало интересно очень. Блокпост не отозвался. И не отозвался никому вообще. С ним не могли связаться ни Ремтехника, ни Коалиция.

Из Ремтехники караванщикам предложили действовать по обстановке. Коалиция, напротив, советовала не спешить и дождаться бронегруппу, которая работает неподалеку и готова выдвинуться им на помощь. Ситуация требовала осмысления, и колонна дальше не поехала. Они остановилась в спокойном месте, народ из машин выскочил на землю и принялся эмоционально совещаться.

Вопрос стоял ребром – ехать к блокпосту или стоять на месте и дожидаться обещанной бронегруппы. Ремонтники – народ мастеровой и совсем не героический, но в блокпосте сидели их товарищи, которые, возможно, нуждались в срочной помощи. Коллектив разделился на условных «голубей» и «ястребов», и ястребы оппонентов переорали и унизили. А приняв решение, связались с Коалицией по рации и попросили направить бронегруппу сразу к блокпосту. Колонна, отбросив колебания и грозно ощетинившись стволами, двинулась вперед.

На границе кластера, который перезагружался один раз лет в десять, раскинулась деревня с нормальными деревянными домами. Дома почти сразу уничтожил вспыхнувший пожар, оставив пепелище и каменную церковь, имеющую толстые, почти метровой толщины стены. В один прекрасный день из Ремтехники приехал автокран, монтажники и два грузовика бетонных блоков, а через неделю церковь превратилась в маленькую крепость или блокпост.

Вместо колоколов сверху смотрело длинное орудие зенитки, рядом – два пулемета и антенна мощной рации. Гарнизон представлял собой нормальное боевое отделение из двенадцати бойцов, которое ежемесячно ротировалось. Караваны останавливались, отдыхали, пополняли запасы топлива и проводили мелкий ремонт под охраной блокпоста. Караванщики к маленькому островку спокойной жизни привыкли, его любили, и вот впервые за все время он на связь не вышел.

А он и не мог выйти. Головная тачанка заехала в сожженную деревню, остановилась, и за ней встала вся колонна. Ожила рация внутренней связи, и взволнованный голос сообщил:

– Народ, у церквухи верхнего этажа нету! Вообще ничего нет – ни звонницы, ни барабана! Только огрызки окон и черный дым. Что делать будем?

Зависла пауза. Наконец бригадир ремонтников по прозвищу Батек ответил:

– Смотри правее – там бугорок хороший есть, встань на него и возьми церковь на прицел. А мы тут подумаем. Выходи, братва, на улицу!

Вооруженная зениткой тачанка поехала занимать позицию, Батек с биноклем полез на крышу кунга, а Маруська оскалилась и зарычала. В стороне от них снова появился беспилотник.

– Бабах! – Выпущенная из гранатомета граната ударила в кабину забравшейся на бугор тачанки, и ту ударом развернуло поперек.

– Та-та-та-та… – заработали несколько автоматов, и от попаданий пулеметчика с замыкающей машины заколотило внутри решетчатой кабины-капсулы.

– Бабах-бабах-бабах! – Непривычные к бою ремонтники не успели разбежаться, и посреди их кучи разорвалось сразу несколько гранат.

Одновременно ударил пулемет, выкашивая беспорядочно мечущихся людей. Караванщики нарвались на хорошо подготовленную и продуманную засаду. Нападавшие спрятались в яме, где был когда-то силос, и били с дистанции пятьдесят метров. Нападающие били с заранее подготовленной позиции, и казалось, что у ремонтников ни малейших шансов. Но любой бой развивается по своим законам. Часто непонятным и мало предсказуемым.

Успевший залезть на кунг Батек сдернул автомат с плеча и дал длинную очередь по яме, переключив внимание нападавших на себя. Засвистели пули, бригадир прижался к крыше, но продолжал стрелять, выставив над собой руки с автоматом и ведя слепой огонь. Ему через несколько секунд прострелили голову, и он затих, но за эти секунды Гиря прыгнул за уцелевшую после старого пожара печь и открыл ответный огонь из «Печенега». Воевать нападавшим с Гирей оказалось несколько проблематично – тот ловко прятался и перемещался, но шансов против нескольких противников не было и у него. Перекрестным сосредоточенным огнем Гирю загнали за печь, из которой пули вышибали половинки кирпичей.

Но Батек плюс Гиря вместе дали секунд двадцать, а двадцать секунд в прямом боестолкновении – это не просто много, это очень много. За такой большой отрезок времени вполне можно проиграть сражение или, по крайней мере, упустить инициативу. Двадцать секунд позволили водителю замыкающей тачанки выбраться из кабины, столкнуть с места стрелка убитого товарища и самому сесть за пулемет. А ДШК калибром двенадцать миллиметров – аргумент очень серьезный, и с края силосной ямы начали отлетать такие комья, как будто там работал лопатой землекоп.

Воевать с тачанкой оказалось затруднительно. В колонне она шла замыкающей, стояла от стрелков на расстоянии метров двести, и стрелок работал с высокого кузова УАЗа. Работал, прикрытый самодельными щитками толщиной в двадцать миллиметров.

Фаза, разумеется, был в числе тех, кому хорошо досталось от взрыва гранат и автоматного огня. Его контузило, посекло осколками, одна пуля пробила живот, две других попали в бедро и, похоже, перебили кость. Он плохо соображал и почти ничего не чувствовал, когда Гиря бросил дымовую шашку, подхватил его за середину туловища и закинул в кунг, не забыв захлопнуть двери. Сегодняшний бой для него закончился, а вот для Гири только начинался.

Гиря бросил в силосную яму две гранаты, потом светошумовую, прыгнул сверху и длинной очередью из «Печенега» уложил четверых контуженных бойцов в кевларовых бронежилетах. ДШК палил куда попало, но сквозь его грохот Гиря четко различил хлесткие выстрелы снайперской винтовки Драгунова. К снайперу, отвлеченному на пулемет, удалось подойти сзади, и Гиря обрушил на его плечо и спину тяжелый «Печенег». Раздался громкий хруст костей, тот запрокинулся, и… Гиря узнал белое как снег лицо Оливьера.

А ДШК тем временем молчал… Или стрелок противников не видел, или менял ленту, что маловероятно, или успел Оливьер напоследок… Двести метров для СВД – дистанция комфортная, можно поразить цель размером с яблоко без всякой оптики. Гиря вылез и огляделся – тишина. Только по земле ползают со стонами несколько раненных ремонтников. Он пошел в их сторону, но оказалось, что бой вовсе не закончен – по раненым ударил пулемет.

Гиря упал на землю. А падая, увидел, что из-за передней тачанки, поливая огнем со своего «Корда» все, что еще живое и шевелится, выходит не кто иной, как Чомба в своей шотландской юбке. Но шевелились совсем немногие, и, к ужасу Гири, тот перенес огонь на кунг, прошивая его пулями насквозь. В этот момент рядом с Гирей взлаяла Маруська. Чомба резко крутанулся к ней, но Гире уже было все равно, в нем пробуждался дар Улья – физическая сила.

Гиря взлетел на КамАЗ, загруженный железом для мастерской, и выдернул оттуда сварочный стол размером метр на полтора и толщиной верхней плиты в тридцать миллиметров. Кваз перенес на него огонь из «Корда», но он нарвался не просто на бывшего спецназовца. Он нарвался на опытного щитовика. Гиря стремительно сближался, выставив перед собой стол под правильным углом, и пули уходили в сторону, высекая искры.

Они сошлись вплотную. Гиря, почувствовав знакомый прилив сил, данный ему Ульем, дико закричал, крутанул стол двумя руками и ударил им сверху прикрывшегося пулеметом Чомбу. Гиря ударил страшно, потом еще раз и еще… В заключение попытался долбануть ребром плиты лежачего кваза по голове, промазал и, потеряв сознание от слабости, упал рядом и несколько минут не шевелился.

Две пули из «Корда» он все-таки успел словить, когда выдергивал из кучи и поднимал свой щит. Обе пробили грудь навылет, и Гиря захлебывался кровью, свистя пробитым легким. Он полежал, пережидая неизбежный отходняк после прилива сил, потом принял спека, с которым не расставался, встал и пошел к кунгу. Фаза был жив, вокруг прыгала Маруська. Гиря запихал в рот тяжелораненому все тот же спек и кинул тело на плечо. Побрел в направлении церкви-блокпоста, но напоследок обернулся, не снимая с плеча Фазу. В другую сторону от них, падая и спотыкаясь, уходил Чомба, которого он так и не добил. На плече кваза неподвижным кулем лежал без памяти Оливьер. Дуэль двух гигантов на этот раз закончилась, и закончилась с ничейным счетом.

Глава 24

Калифорнийское в бокалах

– Лежи, парень, не дергайся! – произнес хриплый голос, и на плечи Фазы опустились две крепкие ладони, прижимая его к жесткому матрасу.

Он чуть приоткрыл веки, глянул по сторонам и заметил на своих плечах толстые пальцы с татуировками перстней.

– Бача, да не пугай ты раненого. С чего ты вообще взял, что он очнулся?

Второй голос звучал приятней первого, и говорила женщина.

– Очнулся! – ответил невидимый Бача. – Посмотри, как он рукой простыню скомкал. Эй, мужик! Моргни, если меня слышишь.

Моргать Фаза не стал, а просто широко открыл глаза и увидел улыбающуюся физиономию с черной кудрявой шевелюрой. Крепкая хватка на плечах ослабла, и он огляделся, насколько смог повернуть голову.

Бача не соврал – его укрывала простыня, которую правая рука непроизвольно комкала. А вот левая нащупала скользкую, гладкую поверхность. Лежал он на матрасе, обернутом клеенкой или полиэтиленом. Фаза сдернул простыню с себя на пол, и сразу стало неудобно. Он оказался абсолютно голым, а в помещении присутствовала дама.

Вся нижняя часть тела испытывала жуткий дискомфорт, что неудивительно. На ноге громоздилась конструкция из болтов и шпилек, жестко фиксирующая правое бедро. В живот, похоже, тоже прилетело – его скрывала толстая повязка. Он ощутил под бинтами сильный зуд, и захотелось сунуть руку и почесать. Чесать живот Фаза не стал, а лишь пошевелил пальцами ног, и внезапно так сильно захотелось в туалет, что он схватился за матрас и попытался сесть. Бедро немедленно взорвалось вспышкой боли, а на плечи снова легли татуированные руки.

– Мальвина, он, кажется, ссать хочет! Дай быстро ему судно.

Под голый зад скользнула холодная посудина, и Фаза, не в силах сдерживаться, расслабился и опорожнил кишечник. А вот дальше… Дальше произошел один из самых позорных моментов в жизни Фазы. Бача аккуратно его перевернул, и молодая красивая девчонка протерла влажным кусочком поролона сначала задницу, потом прочие «запчасти» и, напоследок скорчив рожу и показав язык, ушла. Ушла, виляя бедрами и унося фарфоровый сосуд с дерьмом с таким видом, как будто Фаза ей только что вручил букет цветов. Они остались вдвоем с Бачей, который сразу закурил, а ему подал бутылку с живчиком.

– Ну что, боец, как самочувствие? Я – Бача, знахарь. Мальвина тоже знахарь, но начинающий, у меня на стажировке.

– Что с Гирей, где Маруська? И что это за место? – вопросом на вопрос ответил Фаза.

– Гиря жив, но ранен, как и ты. Не переживай, вы скоро с ним увидитесь. Привезла вас, полудохлых, бронегруппа, и радуйся, что быстро. Находишься ты в госпитале Коалиции, а Маруська – это та собачонка, что прибежала с вами?

Бача открыл дверь, свистнул, и в комнату, яростно стуча хвостом по полу, ураганом ворвалась Маруська. Она облизала свисающую руку Фазы, залезла под кровать и оттуда зарычала, давая понять знахарю, что не стоит пытаться ее вытащить.

– Кстати, Фаза, могу поздравить со вторым умением. Ты у нас теперь еще и коматозник.

– Коматозник? Это что еще за… Не знаю, что это такое, но звучит довольно отвратительно.

– Не бойся, коматоз – штука хорошая. Умело пользоваться – жизнь спасет не раз. Но это тебе не я – другие объяснят подробно.

Расспросить Бачу про новое умение помешала вошедшая в комнату Мальвина. С ее внешним видом произошли волшебные метаморфозы, и короткий халатик медсестры уступил место легинсам, которые с короткой блузкой смотрелись просто обалденно. В одной руке девушка несла поднос с обедом, а в другой – его долбаное судно. Фаза откинул на подушку голову и чуть не заплакал от позора.

Палата госпиталя, в которой он лежал, выглядела непривычно. Тут не было капельниц, аппаратуры, никаких растяжек над кроватью, но можно курить и играть в видеоигры на мощном ноутбуке. Необычно выглядел и лечащий врач Бача, который два года назад загрузился в Улей прямо из штрафного изолятора зоны строгого режима.

Фаза встал на костыли через неделю и первое, что сделал, – сходил нормально в туалет. Потом его посетил Гиря, который быстро выздоравливал и ни о чем не переживал, кроме своей «нивы». Они с ним пили кофе и коньяк, с Бачей – чифирь и баночное пиво, с Мальвиной – два раза шампанское, и к его большому сожалению – без всяких романтических последствий.

А дни летели. Гиря выздоровел и уехал, живот у Фазы благополучно зажил, и с него сняли бинты. Потом Бача осторожно скрутил с бедра конструкцию со шпильками, осмотрел рану и разрешил расстаться с костылями и взять палочку. Они с Маруськой сразу вышли погулять. А на другой день Мальвина сообщила, что с ним желают побеседовать.

Полис торговцев Коалиция на Фазу особого впечатления не произвел. Он ожидал увидеть логистический и складской центр, а обнаружил укрепленный офис. От мира офис отделяли бетонный забор с вышками и ров с железными ежами, опутанными колючей проволокой. Через откатные ворота заходила широкая дорога, делила полис на две части, упиралась в капитальный двухэтажный дом… и ничего себе! Подойдя поближе, он рассмотрел на крыше вертолетную площадку!

Все капитально и продуманно, но ничего такого, что могло поразить воображение. Ремтехника, к примеру, укреплена ничуть не хуже, вот разве только вертолеты? Их на крыше стояло целых три. Несерьезные легкомоторные машинки, на которых пулеметы выглядели недоразумением. На территории еще имелось много зданий. Казарма, госпиталь, гостиница, но Фазу они интересовали мало. Он с тросточкой и припадая на ногу тихонько шел в центральный офис.

– Да помогите ему кто-нибудь!

Одно из окон второго этажа открылась, показалась женщина в строгом деловом костюме, и на ее крик с крыльца сбежали два крепких автоматчика. Фазу нежно приняли под локотки, подняли на крыльцо и захлопнули дверь под носом у Маруськи.

– Не сюда! Уберите стул и дайте ему кресло. Вон то, самое низкое, у стенки.

Большой, массивный, человек на десять, стол, резные стулья. На столе – раскрытый ноутбук и раритетный телефон с корпусом из эбонита. Рядом мощная, ватт не меньше чем на семьдесят, радиостанция, угадать марку которой Фаза даже не пытался. И, разумеется, аквариум! Огромный, на несколько сот литров, с двумя компрессорами, фантастическим подводным замком и цветными рыбками. Он с изумлением уставился на них, но залипнуть на подводный мир помешала хозяйка кабинета. Строгая дама движением бровей отправила за двери автоматчиков и придвинула кожаное кресло.

– Привет, Фаза. Давай знакомиться, зови меня Агатой.

– Здравствуйте. – Фаза склонил голову в приветствии и постарался это сделать вежливо. – Вы тут главная?

Женщина слегка замешкалась, и ответ прозвучал несколько уклончиво:

– Коалиция управляется советом. Я его постоянный член и уверяю, что обладаю полномочиями на беседу. Так что можешь задавать свои вопросы.

– Отлично, я вам верю. Вопрос первый – что такое Рай?

– Рай – планета, – без запинки и не смутившись ответила Агата. – Одна из планет, с которых сюда приходят внешники. Ты, надеюсь, в курсе, кто они такие?

– Враги иммунных? Похищают и разбирают нас на органы? – Фаза вопросительно посмотрел на собеседницу.

– Да, в большинстве случаев именно так. Но внешники из Рая в мир Улья заходят редко и совсем с иными целями.

– Но почему Рай? Почему такое красивое название?

– Вопрос хороший. – Агата улыбнулась, и Фаза окинул взглядом собеседницу.

Стройная, рост выше среднего, светлые волосы уложены в популярную у деловых женщин прическу «удлиненное каре». Держится раскованно, но без малейшего кокетства. Одета строго, без излишеств, на лице минимум косметики. Лицо, кстати, обычное, но не славянского, а скорей нордического типа. Внешне точно не красавица, но вполне, вполне… Фаза старательно отводил взгляд от изящного круглого колена. Интересно, какое она место занимает в руководстве Коалиции? У дамочки повадки ну никак не секретарши. Агата взгляд Фазы на свои коленки, разумеется, перехватила, еще раз чуть заметно улыбнулась и продолжила:

– А там, Фаза, и в самом деле Рай. Рукотворный и идеально приспособленный к счастливой жизни мир. Обитатели планеты повернуты на экологии и живут в полном единении с природой. У них кристально-чистые реки и озера, ласковый и теплый океан. Леса напоминают наши джунгли и тайгу, но это не леса – сады. Кусты, деревья и трава тщательно подобраны и отшлифованы долгой, многовековой селекцией. Растения или красивые, или полезные. На них зреют настолько вкусные плоды, что нам их просто не с чем сравнивать. Нет земных аналогов. Попробуй, например, представить яблоко со вкусом шоколада…

Было занятно. Фаза слушал внимательно, но его что-то смущало. Что-то в Агате было неправильным и выбивалось, резко диссонировало с обликом стильной женщины-руководителя. Какая-то мелочь, деталь, штрих. Ладно, пока не до штрихов – рассказывает она поразительные вещи…

– Если так, то у них там точно Рай! Но я думал, что все экологи и представители зеленых – гуманисты… А для чего тогда райцы посещают Улей? Неужели в их идеальном мире не обойтись без органов иммунных?

– Фаза, водки хочешь? – спросила неожиданно Агата.

– О как! Разумеется, хочу. Но, может, лучше пива?

Водку они пить не стали, пиво тоже. В настенном баре у хозяйки нашлось отличное калифорнийское вино. Агата подкатила столик на колесиках, поставила тарелочку с тремя сортами сыра, и они церемонно чокнулись высокими бокалами с прекрасным розовым напитком. Разговор после небольшой паузы продолжился.

– Они не райцы – они зворги. И приходят зворги в Улей не за иммунными. Их интересуют развитые зараженные, а мелочь вроде лотерейщиков и топтунов не привлекает. Никто не знает точно, зачем им эти твари, но то, что элитники разгуливают в их лесах, подобно ланям и оленям, – факт подтвержденный.

– Я не понял, они что, их как-то приручают? – спросил Фаза.

И опять, независимо от темы разговора, мелькнула мысль: «Черт! Да что не так с этой Агатой? Что неправильно?»

– Ты знаешь, а лично я не сильно и удивлена. Они там даже климат регулируют вручную, представляешь? Нет ураганов и тайфунов, да и вообще… Нет никаких природных аномалий. Всегда тепло, свежо и в меру влажно. На небе не одно солнце, а два, причем большое светит ровно и постоянно, а интенсивность малого меняется.

– Фантастика! И что, туда можно попасть? Вы так подробно все рассказываете…

– Попасть можно. Раньше попадали все подряд, но после некоторых событий портал пускает исключительно таких, как ты. Но нам туда не надо, и мы тебя позвали по другой причине.

По словам Агаты, путь на волшебную планету пролегал через лифт-портал, который располагался в большом стабе под названием «Райский». Нырнуть в портал мог любой иммунный, но вот выйти? Обратно выбирались единицы. И рассказывали такое, что хорошо их знающие люди просто отказывались верить. Доходило до проверок ментатами, и ментаты правдивость рассказов подтверждали.

Коренные аборигены Рая на гостей вообще никак не реагировали. Они их просто не замечали. Обалдевшие иммунные гуляли в новом мире, вкушали диковинные фрукты, купались в море и благополучно умирали. Обычно все заканчивалось в течение одного-двух дней, и их трупы поедали толстые добродушные животные. Но так было не всегда – изредка к плавающему в море очередному гостю подходила лодка, куда его приглашали люди с лысыми черепами и голубоватой кожей. Иммунного ласково гладили по голове, он благополучно засыпал и просыпался в доме посреди сказочного озера.

Что они с ним делали? Внятно объяснить никто не мог. Но зворги точно разговаривали, внимательно осматривали гостя и хорошо кормили. Потом везли обратно, выпускали, и избранный иммунный гостил примерно с месяц, разгуливая по лесам и не переставая удивляться. Но что там был за лес! В нем не летали мухи, комары, никто не кусал, не жалил и не портил настроение.

Имелись полупрозрачные беседки, в которых можно спать, а в пищу шли плоды деревьев настолько вкусные, что другой еды не хотелось. Здорово, но гостить долго не получалось. Однажды вечером иммунный засыпал в беседке, а просыпался в Райском стабе и зайти обратно через портал уже не мог. Тот для него закрывался навсегда.

– Знаете, Агата, я не поверю, что к волшебной дверке не протянут лапы наши земные внешники…

Фаза, прилично окосевший от калифорнийского, мазнул блудливым взглядом по коленкам женщины и в очередной раз задумался: «Что в ней неправильно?» Агата встала, принесла еще вина и тарелку сыра. Сама пила немного, и содержимое предыдущей бутылки досталось в основном гостю.

– А ты догадлив, Фаза. Протянули лапы. И хорошо так протянули, но слушай по порядку.

Улей безграничен и огромен, сплетен в нем гуляет много, но слухи про Рай дошли до ушей внешников, и в портал вломился крупный, вооруженный до зубов, отряд. Шли не ренегаты – муры, шел спецназ, который не собирался умирать от неизвестных на Земле инфекций. Легкие скафандры, изолирующие противогазы и мощное вооружение в руках сильных, отлично подготовленных бойцов. Они зашли в портал и вышли через день, но не весь состав, а примерно треть отряда. Вид внешники имели потрепанный и характерный для бойцов, вышедших из боя, вот только вместо раненных товарищей они тащили на себе двух пленных зворгов.

– Ну а потом? Что было потом, что зворги?

– Ты знаешь, Фаза, есть два кластера, называются Хиросима и Чернобыль, но сейчас там ничего нет. Только чернота и смерть. Именно в них внешников настигли зворги, но воевать и отбивать пленных не захотели, а просто выжгли территорию неведомым оружием.

– Суровые ребята! Портал к себе прикрыли после той истории?

– Не совсем – они поставили защиту. Защита мощная, и преодолеть ее почти никто не смог.

– Почти? Агата, я не понял, что значит «почти»? Неужели остались варианты?

Агата горестно вздохнула и с усилием ответила:

– Варианты есть… Для тех, кто управляет незараженными животными, дорога по-прежнему открыта.

– Я понял. Вы меня искали для того, чтобы я прошел через портал один или в компании с вашим человеком?

– Нет, Фаза, ты ничего не понял. Ты должен не открыть портал, а наоборот – захлопнуть его наглухо. А если не получится, то любой ценой сделать недоступным со стороны Улья.

Агата положила на столешницу руки и принялась внимательно рассматривать свои ухоженные пальчики с коротко подстриженными ногтями и аккуратным маникюром. Фаза следил за ее взглядом, словно загипнотизированный, и его внезапно осенило. Руки! Маленькие мускулистые ладони, никак не характерные для офисных работников. Зал с тренажерами и фитнес? Маловероятно – два ногтя сломаны и аккуратно обработаны, и на пальцах свежие царапины. Нет, это не фитнес – это оружие, следы от деталей на тугих пружинах. А еще – отсутствие сережки в правом ухе и левый глаз даже сейчас слегка прищурен. Все по отдельности как-то «ни о чем», а вот когда в кучу собирается… Осмотреть бы правое плечо, но это уже, как говорится, размечтался… И какой из его наблюдений вывод? Да никакого. Любят женщины читать романы или вышивать крестиком, а эта предпочитает полигон, мишени и огнестрельное оружие.

Глава 25

Прокачка персонажа

Окончательно нога зажила через неделю, и Фаза расстался с надоевшей тростью. Он даже попытался бегать с Маруськой на полигоне, но более чем на два выхода не хватило силы воли. На то имелись веские причины. Он дал Агате принципиальное согласие, та мило улыбнулась и так загрузила, что стало ну никак не до пробежек. Сил хватало на душ, ужин и редкие посиделки в баре со строго дозированными порциями алкоголя.

Торговцы – народ практичный и конкретный. После беседы с Агатой автоматчики проводили его до кровати, а наутро Фазу разбудил Бача и засунул в рот не что иное, как белую жемчужину. Запить заставил, разумеется, чифирем, и Фазу чуть не вырвало. Белый жемчуг стоит дорого, и после столь мощных инвестиций в его тушку торгаши принялись защищать свои вложения.

Сначала его познакомили с Удавом. Удав имел в активе диссертацию по зоологии и до попадания в Улей проводил целые сезоны «в поле», общаясь вместо людей с лисами, тушканчиками, волками и более экзотическим зверьем. Ученый оказался фанатом от науки, умению Фазы бешено завидовал и помогал ему понять мотивы поведения братьев наших меньших.

В итоге жемчуг, помощь Бачи и консультации Удава обеспечили взрывное развитие того самого умения, ради которого его и пригласили в Коалицию. На тренировки они выезжали в Улей под охраной, выбирали подходящий кластер, и Фаза выдавал громкий ЗОВ о помощи. Зверье реагировало так, как надо, сбегались самые разнокалиберные стаи, но возникали проблемы с управлением. Животные ему желали помогать, но не всегда понимали, как это сделать, и вступали в конфликт между собой. Собаки гонялись за котами, коты отвлекались на воробьев, а полчища крыс пугали самого Фазу.

Разобраться в бардаке помог мудрый Удав. Сначала они научились не только вызывать животных, но и разгонять их свирепым тихим окриком. Стоило Фазе разозлиться и строго рявкнуть на свое войско, как оно, жалобно поскуливая и фыркая, послушно исчезало, рассасываясь по щелям и подворотням. Потом он научился работать с определенным видом фауны, например, с котами. Для этого мысленно воображал большого кошака, громко призывал, и вскоре раздавалось: «Мяу!» Полученные навыки совершенствовались и закреплялись. Через неделю тренировок он мог вызвать, допустим, трех котов, двух собак и одну ворону.

После ряда экспериментов Фаза вообразил, что научился управлять животными, но Удав так не считал. Учителя не убеждало, что ученик в любой момент мог вызвать кучу всякой живности, ему это казалось недостаточным. Удав настаивал, что подопечные должны исполнять более сложные приказы, они попробовали – и немедленно пошли проблемы. Глупые зверушки упорно не желали понимать, чего от них хотят. Выручили крысы. Городские грызуны считались у Удава самыми смышлеными, и Фазе пришлось, морщась от брезгливости, вызвать к себе сотню серых няшек. Няшкам предстояло рассыпаться по улице на пятьсот метров вперед и охранять ее, предупреждая друг друга по цепочке о появлении опасности.

Ох и трудным это оказалось делом! Он два дня с ними разговаривал, ходил на четвереньках, вставал как суслик – столбиком. Фаза едва не впал в истерику, пока наконец не получилось удержать на месте первых двух хвостатых сторожей. Механизм удержания запомнился, и с остальными дело пошло легче. Крыса – животное общительное и социальное, и как только они разобрались, что требуется, сразу разобрали улицу по секторам и взяли под плотную опеку. Крыски друг друга даже страховали, а если зверьку требовалось отлучиться, то он вызывал себе замену.

Решив закрепить навык, Фаза пригласил ворону. Ворона прилетела, села на ветку высохшего тополя и принялась каркать, благодаря за приглашение. Он погрозил пальцем, приказав сидеть на месте, и пошел, но птица сорвалась и полетела следом. Фаза громко заругался и вернулся к дереву, вернулась и ворона. Они уходили и возвращались раз примерно пять, пока птичка не сообразила, что от нее требуется. Фаза вернулся, усадил ее на руку и погладил, ласково нахваливая: «Какой хороший наш Каркуша». Птицы слов не понимают, но отлично различают интонации, и когда он снова запустил ее на тополь, та прилипла к ветке. Зачем ее там усадили, вороне объяснять не требовалось. Она встречала карканьем любого, кто проходил мимо.

Удав объяснил Фазе, что для охраны такой поступок не совсем корректный. Усаживать следует не одну птичку, а несколько, и желательно небольшую стаю. Тогда они смогут подменять друга, отлучаясь подкормиться. И если он будет работать терпеливо, двигаться от простого к сложному путем простых заданий, то достигнуть можно многого. Но в любом случае ждать чудес не стоит. Змея ему никогда не принесет тапочки, а воробей не объяснит, что везут в машинах рейдеры. На этом свою миссию Удав посчитал выполненной и передал Фазу в татуированные руки Бачи. Передача состоялась вечером, в уютном баре Коалиции, который назывался «Велес».

– Да неужели? Чалый! Привет, рад видеть! Знакомься – это Удав, Бача…

– Не суетись, Фаза! Всех я знаю и привет ботаникам! – Чалый приобнял Удава и не задерживаясь обратился к знахарю: – Бача, где твоя Мальвина? – И, повернувшись к Фазе, обрадовал: – А тебе, Фаза, большой привет от Перса, он у нас теперь в героях ходит!

Пока Чалый перекидывался сальными шуточками с Бачей, Фаза сидел за столиком, хватая воздух ртом и не в силах произнести ни слова. Новость про Перса ошеломила, и он желал подробностей. Но пришлось взять себя в руки и подождать, пока Чалый наобнимается с его учителями. Улучив момент, он спросил:

– Чалый, так как там Перс, как его здоровье?

– Твой Перс в порядке, выздоровел. А здоровья у него сейчас раз в десять больше прежнего.

Удав с Бачей притихли и тактично замолчали. Чалый тоже сделался серьезным и внимательно смотрел на Фазу.

– Чалый, он что, все-таки стал квазом?

– Да, Перс – кваз. Причем квазом стал сознательно и нисколько об этом не жалеет.

– Ясно. А я так наделся, что он передумает… Но ничего, мы его вылечим.

– Извини, если расстрою, но твой друг лечиться не желает. Ты помнишь ту старую историю с караванщиками, оказавшимися мурами? Так вот, их больше нет. Перс уговорил Цыгана с его рейдерами помочь, их поддержали наши сталкеры, да и Гиря поучаствовал. Всех муров уничтожили, а их поселение бульдозером по камню раскатали. Хабара привезли несколько КамАЗов. Хотя, конечно, не без потерь с нашей стороны… Вообще, ты знаешь, Фаза, мне кажется, что пока Оливьер с Чомбой живы, говорить с Персом об излечении бесполезно. Ладно, что мы все о грустном, ты-то сам как?

– Да как я? – вопросом на вопрос ответил Фаза и без настроения продолжил: – Я, Чалый, всё умения прокачиваю. С животными закончили – Удав помог, спасибо, и приступаем завтра с Бачей к коматозу.

В ответ грянул взрыв хохота из трех глоток, и Фаза изумленно вытаращился, не понимая, что сказал смешного.

– Коматоз? Так у тебя вторым умением коматоз открылся и завтра Бача его собрался ставить? Блин, мужики, я хочу присутствовать и видеть. Бача, с меня пиво и чай хороший.

– Чалый, что за фигня, что за коматоз? И чего смешного, почему вы ржете? – Фазе общее веселье не понравилось и насторожило.

Ответил ему Бача, успокоительно похлопав по плечу:

– Не бойся, парень, все нормально будет, и Чалого не слушай. Коматоз – штука отличная, но завтра, извини, придется потерпеть. Все коматозники проходят через это…

В бар горделиво заплыла Мальвина в коронных черных стрингах, ее заметил Чалый и сразу подобрался, сделав стойку. Фазе показалось, что тот дышал неровно в сторону начинающей знахарки. Обмен новостями немедленно закончился, и с этого момента они просто отдыхали…

Обучение коматозу началось утром в кабинете госпиталя с вводной лекции по механике процесса. Бача, перед тем как толкнуть речь, вежливо предложил «попить чайку», но Фаза благоразумно отказался, ответив, что предпочитает кофе.

– Давай, Фаза, в игру с тобой поиграем для начала. Попробуй описать мне место, которое, в твоем представлении, абсолютно безопасно и при любой угрозе защитит.

– Не понял… Что за место? Кто мне угрожает?

– Не забывай – ты в Улье. Тут все возможно. Давай представим, что ты попал под орду тварей. Их сотни, тысячи, они идут волной прямо на тебя. А ты придумай быстренько убежище, в котором можно спрятаться и переждать беду. Самое удобное и безопасное убежище.

– Ну, не знаю, наверное, бункер или подвал…

– Хорошо, задачу усложняем, – не унимался Бача. – Следом за ордой идет толпа свирепых муров, которая уничтожает и выжигает все живое, что оставила орда.

Фаза растерялся, но стало интересно. Он начал придумывать противоядерные бункеры, острова посреди моря, броневые капсулы на глубине полкилометра в землю, а Бача с азартом искал способы, как его можно будет там достать и уничтожить. Обсуждалась даже подлодка, лежащая на грунте, но остановились на звездолете, затерянном в глубинах космоса. Космический корабль внушал доверие и чувство безопасности обоим.

– А вот теперь представь, Фаза, что ты этот корабль космический с собой таскаешь. Как только сильно припекло задницу, ты шаг сделал – и в корабле. Хороший коматозник утягивается в секунду, как улитка в раковину. А преследователи глазами хлопают и ничего не понимают.

– А я где в это время? Я куда деваюсь?

– Не выноси мозг, Фаза. Никто этого не знает. С глаз коматозник исчезает, но это не невидимость – иное. Он как будто в другое измерение проваливается. Куда проваливается, непонятно, искать и тыкать палкой бесполезно. Да и назад выскакивает не обязательно в том месте, где пропал. И что интересно – исчезает даже запах. Зараженные морды отворачивают и уходят.

– Тогда давай, Бача, еще раз. Как мне в свой космический корабль попасть? И как вернуться?

– Ну, ты сначала в голове его создай и до мелочей продумай. Важно не сомневаться в несокрушимости убежища, иначе не получится. Остальное дело техники. Как задницу поджарило, ты прыг – и «в домике». С выходом сложнее – он рывками. Сначала вроде как выглядываешь, присматриваешься, а потом выныриваешь окончательно.

– Так, может, и выныривать не стоит, если там хорошо и безопасно? Летишь себе между галактик, да на звезды смотришь…

– Не надейся – не получится. Сначала уходить будешь ненадолго, потом сможешь задерживаться, но в любом случае не больше получаса. И процедура выматывает сильно, потом надо восстанавливаться. Хотя черт его знает, может быть, и дольше можно… Я со всеми коматозниками не знаком. – Бача растерянно пожал плечами.

Они еще немного поиграли в кораблики и космос, и наконец Бача объявил, что с теорией покончено и теперь все зависит только от него. Вернее, от силы воображения начинающего коматозника. Они зашли в столовую и пообедали, немного отдохнули, и Бача потащил его на занятия по практике.

Пустой металлический ангар с земляным полом освещали две большие лампы, подвешенные под самым потолком. Фаза сделал несколько неуверенных шагов, дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, и он только сейчас заметил воткнутый в песок «клюв» с ременным темляком. «Что за…» – Фаза собрался было громко возмутиться, когда дверь в противоположной стенке распахнулась, и в ангар ввалились двое зараженных, причем один из них довольно быстрый. К нему потянулись скрюченные пальцы, Фаза сообразил, что он без оружия, и сердце его, громко ухнув, оторвалось и обрушилось в желудок.

«Клюв»! Он подхватил его и прыгнул в сторону, уходя от зараженных, привычно перехватил оружие и без замаха вогнал в затылок медленному. Второй оказался пошустрее, но не быстрее человека, и от удара «клювом» в темя сел на задницу и мягко завалился набок.

Фаза дрожащею рукою вытер пот со лба, но перевести дух не успел. Дверь снова распахнулась, и в ангар вломился лотерейщик. Вот это получилась схватка! Они катались по земле, он вскакивал и лупил зверя «клювом», пинал в живот, но бесполезно. Противник оказался слишком сильным. Зверь, как бульдог. вцепился ему в руку, Фаза страшно закричал, и в этот момент громко заработал пулемет. Он встал, кое-как скинул с себя дохлую тушу с характерным запахом, и в голове мелькнула мысль, что, кажется, его списали. Списали, но убивают весело и с удовольствием. Рука? Да, что с рукой? Рука в порядке, а лотерейщик ее за малым не отгрыз… Странно…

– Фаза, умение! Используй новое умение – улетай на звездолете, прячься в коматоз! Ты все позабыл, чучело! Встряхнись!

От грохота усиленного динамиками голоса Бачи Фаза вздрогнул сильнее, чем от вида зараженных. А вот и зараженные… Дверь снова распахнулась, и ввалилось уже двое лотерейщиков, за ними влетел бегун и пересек ангар по диагонали…

– А-а-а!!! – Он бросился навстречу, всадил «клюв» в первого, увернулся от второго и упал на землю, сбитый ударом бегуна.

Страх, липкий ужас, он умирает, а не хочется. Уйти, исчезнуть, спрятаться. Корабль. Он в кресле… Как хорошо, спокойно, тихо. Нет никого и он один, один на миллионы километров…

– Красавчик, Фаза! Получилось! Передохни и давай еще раз, закрепи успех! – голосом Бачи снова рявкнули динамики.

Раздался громкий стук мозолей, и в двери с трудом протиснулся топтун. Топтун в дверях потерял время, Фаза успел зажаться в самый угол гаража-ангара, закрыть глаза и улететь на звездолете.

Боже, как хорошо и как неохота возвращаться! Тут тихо, звезды и бездонный мудрый космос. Какой там Улей, какие зараженные! Он полулежит в кресле перед большим окном-экраном и смотрит, смотрит завороженно на далекие созвездия и туманные галактики.

– Еще, Фаза, еще давай, не расслабляйся, лови элитника!

Сволочи. Нет, точно сволочи – так развести! Он чуть живой и грязный, еле стоит, а из глаз непроизвольно текут слезы. Ржет и не может остановить смех Чалый, хихикает в кулак Мальвина. Удав скромно улыбается, но тоже сволочь. А Бача с визгом, как ребенок, гоняет пинками по ангару элитника размером с небольшого кенгуру, который, зажав между ног шипастый хвост, удирает и жалобно пищит. Но наконец элитник растворяется в стене, а Бача хлопает Фазу по плечу, и к ним подходит незнакомый и ничем не примечательный мужик.

– Знакомься, Фаза, это Двоечник. Только сгоряча не бей его, а то бывало всякое. Некоторые на подобные спектакли слишком нервно реагируют.

– Да нет, сейчас мне не до драк, я просто рад, что все закончилось. Так это все была иллюзия, кино? Но как? Меня кусали, били, пулемет…

– Расслабься, Фаза. Все картинки и иллюзия. И дрался ты с самим собой. А пулемет? Так это мелочи. Двоечник и танк изобразить способен при желании. Сказать по правде, тебе крупно повезло, что он в нашем поселении остановился. Раньше сажали будущего коматозника в клетку на открытую машину и отправляли с попутным караваном через кластеры, где нападают зараженные. Умение ставилось обычно за одну поездку, но сам понимаешь, не без потерь. Элите, даже начинающей, на один зуб почти любая клетка…

– А что за умение такое необычное? Он мне кино объемное показывал?

– Ну да, кино, компьютерная графика! – хохотнул Бача. – Двоечник создает иллюзии, показывает «спектакли». Таких людей мы называем театралами. Жаль только, что их картинки реальных зараженных не обманывают…

– Народ, все в бар! Фаза приглашает и угощает! – влез в разговор Чалый. И добавил: – Прости, друг, но с тебя крепко причитается за два прокачанных умения. И, кстати, Агата просила зайти в гости завтра утром…

Глава 26

Хранитель

В баре хорошо расслабились, душевно, но вымотанный за день Фаза начал засыпать за столиком. До кровати его почему-то тащил Двоечник, которого ревнивая Маруська укусила за ногу. Фаза отключился неожиданно на середине вечеринки, в то время как их веселая компания расходиться ну никак не собиралась.

Утром он вышел из гостиницы с тяжелой головой и еле увернулся от двух бегущих мужиков в бронежилетах. Взгляд зацепился за закрытые ворота, еще вечером распахнутые настежь, и надо же! Количество бойцов при входе в два раза увеличилось. С крыши офиса сорвался и улетел один из вертолетов, а в поселение, рыча мощными моторами, заехала колонна бронетехники.

Настало время завтрака, и Фаза поспешил в гудящую от новостей столовую. В толпе народа он никого не знал, но быстро выяснил, что этой ночью перебили отряд спецназа Коалиции, состоящий из подобранных бойцов с полезными умениями. Трех тяжелораненых удалось вывезти на вертолете, и их счастье, что у нападавших не было ПЗРК и тяжелых пулеметов. Фаза, разумеется, хотел подробностей, и как только в зале появился Чалый, то сразу пересел к нему за столик.

– Привет, Фаза. Проснулся?

– Здорово, Чалый. Чего все бегают как угорелые, не знаешь?

– Знаю, как не знать? Мне знать такие вещи положено по должности. Помнишь, я говорил, что Оливьер с Чомбой вне закона и за ними группа ликвидаторов гоняется?

– Ну да, конечно помню.

– Так вот, ликвидаторы Оливьера догнали. И результат ты видишь. Двенадцать трупов, трое раненых, один пропавший без вести.

– Ну ничего себе. Да неужели Оливьер с квазом такие грозные? Вдвоем всю группу переколошматить…

– А кто сказал, что их там двое было? К ним еще десяток муров недобитых присоединился. И ударили внезапно, из засады… Ты извини, Фаза, я тороплюсь, меня машина ждет. А тебя Агата спрашивала…

На входе в офис им с Маруськой преградил дорогу автоматчик. Фаза в качестве пароля назвал имя Агаты, и часовой достал из нагрудного кармана маленькую рацию. Рация зашелестела, он доложил, и ему так ответили, что боец сначала вытянулся по струнке, потом раскрыл дверь настежь и проводил гостя до кабинета. Пропустил даже Маруську, и Фаза вошел вместе с собакой.

На этот раз за большим столом сидели четверо. Агата и еще три незнакомца. Женщина на правах хозяйки дефилировала с подносиком в руках, один из мужчин по рации отдавал команды, двое других вполголоса переговаривались. Прихода Фазы ждали, и как только он вошел, на него внимательно уставились три пары глаз.

– Здравствуйте, Фаза. Проходите и присаживайтесь. Перед вами совет Коалиции в полном составе. – Худощавый мужчина со светлой бородкой «Ришелье» обвел широким жестом кабинет, изображая гостеприимство и радушие.

– Извините, у нас случилось ЧП ночью, но я уже отдал распоряжения, – сказал второй и отключил рацию, потом демонстративно снял трубку телефона и положил ее рядом с аппаратом.

– ЧП, кстати, к вам имеет самое непосредственное отношение, – назидательно изрек третий дядька.

– Может, сначала введем его в курс дела? – вмешалась в разговор Агата. – Он даже не представляет, что ему предстоит сделать и куда мы его намерены отправить.

– Тогда слово Кубанцу, он среди нас самый красноречивый, – второй член совета, представительный мужчина с семитским носом, улыбаясь, указал на третьего.

Третий в ответ гневно зыркнул оком, но упер кулаки в стол и приподнялся.

– Прошу вас, Фаза, не обращайте внимания на наши пикировки. Мы вместе работаем давно и успели друг другу надоесть. Располагайтесь поудобней и не стесняйтесь. А будут возникать вопросы – задавайте смело. Итак, с чего начнем? Наверное, вам интересно, почему за вами охотится подлец Оливьер и зачем в Райский стаб так рвутся внешники? – спросил он. И сразу сам начал рассказывать и объяснять.

Внешники, оказывается, рвались за технологиями зворгов, опережающие земные на несколько порядков. И да, там было от чего прийти в восторг ученому. Если поначалу гости полагали, что они в диких, малонаселенных джунглях, то при более детальном рассмотрении джунгли оказывались ботаническим садом размером с целую планету. И планету малонаселенную. Никто там не видел крупных поселений или городов. Зато все посетившие упоминали моря, горы, реки и необъятный океан зелени.

Выглядела планетка вкусно, и как не попытаться забрать такое под себя? Тем более что зворги производили впечатление ребят пусть и продвинутых, но странных и предсказуемых. Они могли, конечно, ответить жестко на агрессию, но только в том случае, если сильно доведут. Пример тому – два выжженных до могильной черноты кластера.

Внешники ради получения инопланетных технологий плевать хотели как на угробленную территорию, так и на свои потери. С их стороны работали «под чутким руководством» почти всегда наемники, в простонародье известные как муры. И если в ответ на очередное нападение зворги уничтожат целый кусок Улья, то внешников такой размен вполне устроит. Торговцам из Коалиции, напротив, никак не улыбалось получить над своими головами войну почище термоядерной, и конфликт интересов раскручивался, стремительно набирая обороты.

– Кстати, а что сами зворги? Что им мешает просто закрыть портал, а вместе с порталом – все вопросы? Ну не умеем мы вести себя в гостях, нагадить можем и обязательно стащим что-нибудь блестящее… – Фаза не утерпел и перебил рассказчика.

– Они считают, и считают не без оснований, что его закрыли, – ответил Кубанец и продолжил: – Сам портал болтается где-то в Райском стабе, но прежде чем добраться до него, надо преодолеть кластер Карусель, что весьма непросто. Зворги проводят у себя бесконечные опыты с животными, экспериментируя в генной инженерии и селекции, а неизбежный брак вывозят и сгружают в Карусель. Там на этом живом браке такие твари отожрались…

– Кстати! Скребберы! Никто не знает, откуда берутся эти монстры, но их часто замечают рядом с Каруселью, что наводит на некоторые мысли… – пробормотал под нос козлобородый, но инициативой в разговоре снова завладел Кубанец:

– Карусель – очень трудный кластер. Ущелья, горы и закрытый туманом мертвый сухой лес. Дорог через Карусель нет вообще и не проходит никакая техника. Карусель удобна зворгам, они выпускают туда полуживых обезображенных животных и иногда забирают зараженных. Своеобразный зверинец-ферма.

– А что после Карусели?

– А после Карусели – Райский стаб с порталом, вокруг которого крутые скалы, чернота и смерть. В нем зараженных нет вообще ни одного. Точнее, иногда заходят, но ненадолго, что-то им мешает или отпугивает. И Райский стаб большой – в длину под сотню километров. К тому же он живой…

– Живой? Как понять «живой»?

– А так и понимай. Там сосны, зеленая трава, грибы, ягоды, густые заросли шиповника и барбариса. Представь себе кусочек нашего Кавказа, к примеру, Приэльбрусье. Представил? Так вот, это и есть тот самый Райский стаб. Он представляет собой замкнутую экосистему, и в нем проживает множество животных. Прежний Хранитель даже форель в речках ловил.

– Что за Хранитель? – спросил Фаза вкрадчиво, а Кубанец поперхнулся, беспомощно развел руками и, ища поддержки, посмотрел по сторонам.

– Ну вот мы и подошли к сути, – произнесла молчавшая весь разговор Агата. – У зворгов, Фаза, весьма своеобразная система безопасности. Портал раньше висел на одном месте и постоянно был открыт, но после атаки внешников с захватом пленных он по стабу начал перемещаться. При угрозе вообще исчезает или закрывается. А сторожа, учитывая любовь зворгов к зоологии, – это местные животные. Как только в заповедный лес вступает посторонний, его обитатели поднимают панику, и портал немедленно захлопывается и исчезает. Или, в зависимости от уровня угрозы, в закрытом состоянии перемещается в другое место стаба.

Фаза как опытный охотник смысл сказанного понял хорошо. Идущий по лесу чужак обязательно переполошит всю живность. Он не обратит внимания и не поймет, как цокнет белка или тревожно свистнет суслик. Паника разойдется невидимыми волнами и поднимет главных сторожей тайги. Чужак пропустит карканье вороны, стон сойки или треск стайки сорок. Фаза все оценил и восхитился инопланетной мудростью. Лучшую сигнализацию, чем лесная живность, придумать просто невозможно.

– Агата, можете не тратить время. Я отлично знаю, как бдительны мелкие животные и птички. По лесу незамеченным у них не пройдет никто.

– Отлично, Фаза. Я рада, что ты понял. А вот теперь представь, что в Райский стаб зайдет иммунный с умением как у тебя…

– Представил. Он станет там хозяином, царем.

– Мы предпочитаем называть его Хранителем. – Агата улыбнулась и продолжила: – И быть беде, если Хранитель будет человеком муров или внешников…

Прежний Хранитель Компас представлял торговцев. Внешники сделали несколько наскоков, но «сигнализация» сработала как надо, и портал они, разумеется, не получили. Потери у любителей инопланетных технологий превышали все разумные пределы. Через Карусель продиралась всего одна группа из трех и в сильно урезанном составе. Но внешники не успокоились, они нашли мура с умением «любовь животных» и даже протащили его через Карусель, но, как оказалось, все напрасно.

Животный мир любил и защищал Компаса, и подчиняться новому кумиру отказывался категорически. Муры попытались убить Хранителя, гонялись за ним по всему стабу, но не тут-то было. Компас прорвавшуюся группу рассеял и перебил поодиночке. Он вышел по рации на связь, доложил, что сам в порядке, готов продолжать службу, и пропал. Что с ним произошло – неясно. На связь Компас больше не выходил, и совет Коалиции срочно объявил розыск иммунного с умением «любовь животных».

– Что будет, если я откажусь? – сквозь зубы спросил Фаза.

– Тогда внешники обязательно найдут человека с нужным даром и посадят его в Райский стаб. И сам понимаешь, лесная фауна другого хозяина уже не примет. – Агата упорно пыталась заглянуть Фазе в глаза, но тот отводил взгляд и смотрел в пол.

– Агата, да что ты его уговариваешь, зачем? Он до сих пор, похоже, не понял, в какое сказочное место отправляется. – Козлобородый дядька, которого Фаза мысленно именовал «первым», возмущенно тер пальцем переносицу.

– Сдурел, парень? Да ты радуйся, что один с нужным умением под рукой оказался. Скажи ему, Кубанец, – поддержал первого второй, посмотрел красноречиво на третьего – Кубанца, и тот молчать не стал:

– Извините, Фаза, но вы сейчас спороли глупость. Я вас гораздо старше, опытней, и уж поверьте. Если существуют в этом жутком мире предложения, от которых простой иммунный не может отказаться, то Райский стаб – как раз тот случай. Вам, можно сказать, в личное пользование предлагают целую планету.

– Мне, планету? Так вроде сами говорили – иммунные там умирают…

– Ну, погостить несколько часов можно без последствий точно. Компас через портал ходил и, по его словам, купался в море. Мы поначалу с большим трудом ему доставляли продовольствие, но он довольно быстро отказался от снабжения. Сказал по рации, что все у него есть. Вот так.

– А как же зворги? Они что, по-прежнему приветливы?

– Не пытайся понять логику инопланетян – она просто обязана от нашей отличаться, – первый рубанул в своей манере, твердо и категорично. – И знай, что Компасу там нравилось, и возвращаться он не собирался. Находиться на той стороне портала можно, насколько я помню, до двух-трех часов спокойно. Но знай, что если вдруг потянет в сон, беги оттуда сломя голову! Сон в Раю – путь к смерти. Если, конечно, тебя не усыпили сами зворги прикосновением.

– Но Компас пропал, я верно понял? – Фаза гнул по-прежнему свое.

– Фаза, так ты идешь? – Голос Агаты звучал на грани срыва, и Фазе показалось, что та готова разрыдаться.

– Да успокойтесь, разумеется, иду. Считайте, что вы были очень убедительны – все четверо. И за белую жемчужину мне с вами ну никак не рассчитаться.

Он дал принципиальное согласие. Присутствующие облегченно выдохнули, запереглядывались, и Фаза почувствовал себя лишним в кабинете. Ему посоветовали напоследок хорошенько отдохнуть, ни в чем себя не ограничивая, и пообещали открытый счет во всех заведениях Коалиции. Они начнут готовить выход, и несколько свободных дней у него есть точно.

Вино, кино и домино… Вино Фаза не употреблял, отдавая вместе с Чалым предпочтение коньяку и хорошей водке. Кино смотрел на ноуте Удава, где имелась шикарная подборка фильмов про животных, а вместо домино, карт и прочих игрищ гонял в стрелялки-шутеры на мощном компе Бачи. Он отлично понимал, что минимальные блага цивилизации, которые ему предоставляла Коалиция, закончатся одновременно с выходом, и стремился воспользоваться ими «про запас».

Их день с Маруськой начинался с завтрака, потом он на полигоне отводил душу в стрельбе из самого разнообразного оружия, после обеда шел к Удаву или Баче, а вечер проводил в одном из баров, где у Фазы среди рейдеров появились собутыльники. Понятно, что у него открытый счет и Коалиция оплачивает, но после стрельб на полигоне он прикинул стоимость использованных им боеприпасов, ужаснулся, впал в ступор и задал вопрос Чалому. Тот, улыбнувшись и снисходительно похлопав по плечу, начал объяснять…

Оказывается, с незапамятных времен в Улье так сложилось, что наиболее успешные и процветающие поселения формировались вокруг сильных ксеров, что вполне логично. Оружием быстрые кластеры снабжали, и где его брать, иммунные имели представление, но вот боеприпасы… Их не хватало, но выручали ксеры.

Коалиция производство боеприпасов ставила на уровень основной торговли, а точнее, два этих занятия успешно совмещала и старалась увязать в одно. Патронный заводик на торгашей, разумеется, работал, и не один, а сразу несколько по разным поселениям. В них различные по силе ксеры лепили боеприпасы, а знаменитый Мефодий работал в стабе Крепость, занимая в одиночку кирпичный двухэтажный дом. Жил он не совсем один, а одновременно с тремя женами, и любвеобильность сказывалась на его мастерстве только положительно. Специализировался уникальный ксер на снарядах для зениток, стоивших в Улье баснословно дорого, и мог себе позволить многое. Да почти все он мог себе позволить. Мефодий числился сотрудником Коалиции, но жить и работать предпочитал в Крепости, как в более крупном, комфортабельном и многолюдном поселении.

Центральный офис обслуживался двумя ксерами. Не такими мощными, как Мефодий, но патроны к стрелковке ребята шлепали уверенно. Хватало на караваны Коалиции, на полигон и еще оставалось на продажу. На полигон, кстати, допуск имел ограниченный круг лиц, а таких, как Фаза, с разрешением на все виды оружия, вообще были единицы. В числе избранных он узнал Агату и мысленно похвалил себя за наблюдательность при их первой встрече. Агата его не разочаровала и из снайперки палила просто виртуозно. Они несколько раз стреляли вместе, женщина помогала Фазе полезными советами, а при очередной встрече посоветовала вместо стрельбы получше отдохнуть. Их выход намечался завтра…

Глава 27

Встреча в Серпантине

Легкий бронежилет, кевларовая каска и заполненный под завязку рейдовый рюкзак «Атака-2», о котором в своей прошлой жизни Фаза и мечтать не мог. Автомат «Вал» с оптическим прицелом, к нему восемь магазинов в тактической разгрузке, а на бедре пистолет «глок» в компактной кобуре из пластика. Вот так, никаких ПМ и калашниковых, мы теперь крутые, и даже нож на голени носит гордое название «Акелла». К ножу в ножнах прижалась дрожащая Маруська, а рядом нервно поглядывает из-под банданы цвета хаки Чалый, экипированный ничуть не хуже Фазы. И Агата! Черный костюм-милитари, темные очки и черная косынка, из-под которой выбивается светлым пятном упущенная в спешке прядь волос. Левая рука валькирии опирается на ствол дальнобойного сто седьмого «баррета», а правая нервно теребит ремень любимого сталкерами за тихую работу и компактность «Винтореза».

– Ваша главная задача – прорубиться через Карусель. Ты, Фаза, не геройствуй и не вздумай помогать товарищам, в какой бы сложной ситуации они не оказались. Всегда помни, что сопровождение будет специально отвлекать на себя тварей, а ты прорывайся и пользуйся моментом.

Выступающий с напутствием Кубанец выглядел вовсе не воинственно. Широкополая соломенная шляпа, легкомысленные бриджи и кожаные шлепанцы на босу ногу. Тем не менее главным здесь считался он, и, следовательно, все сказанное «отливалось в гранит» по умолчанию. Чалый с Агатой внимали, не перебивая, и даже иногда кивали, а вот Фаза смолчать никак не мог. Проблема, на его взгляд, заключалась в том, что войско, перед которым толкал речь главнокомандующий в сандалиях, насчитывало всего двоих бойцов. Это Чалый и Агата. Участие в прямых боевых действиях Фазы с Маруськой не предполагалось.

– Кубанец, извините, что перебиваю, но у меня есть предложение. Пусть Чалый и Агата здесь останутся, а в Райский стаб через Карусель я пойду один. Одному просочиться проще, чем троим, тем более что я теперь владею коматозом. Да и чем смогут помочь два человека, при всем моем к ним уважении?..

Смахивающий на пасечника из старых советских кинофильмов Кубанец улыбнулся и обменялся быстрым взглядом с Чалым. Тот вздрогнул, кивнул еле заметно, и торговец заговорил, причем Фазе показалось, что тот смущается и прячет взгляд:

– Видишь ли, Фаза… С тобой пойдут не только Чалый и Агата. Наши лучшие кадры выбиты в устроенной Оливьером засаде, и мы нашли команду на стороне. Война с внешниками показала, кто чего на самом деле стоит, и бойцы, которые пополнят ваш отряд, в этой части Улья – лучшие. Но они присоединятся позже, по дороге к Карусели. И думаю, что тебя ждет сюрприз…

Их беседу прервал длинный трехкратный гудок автомобиля. Попутная колонна, с которой боевая троица намеревалась выехать, свои дела в Коалиции закончила, и ее головной автомобиль подавал сигнал об отправлении. Фаза, Чалый, Агата и Маруська заняли свои места в кузове бронированного «Урала», где примерно треть пространства была уставлена ящиками. На вопрос Фазы Чалый ответил, что в ящиках снаряга и оружие для остальной группы, которая к ним присоединится позже. Тем не менее свободного места в стальном кузове оставалось много, и расположиться удалось с относительным комфортом. Колонна тронулась, и пол под ногами плавно закачался.

Они ехали четыре дня, и нельзя сказать, что поездка получилась скучной. Караван несколько раз отбивал атаки зараженных, а в стабе Промка дошло до перестрелки с местными бандитами, коммерческие претензии которых пришлось регулировать при помощи тяжелых пулеметов. После Промки их попытались атаковать два вертолета внешников, но агрессоры нарвались на заградительный огонь такой плотности, что развернулись и ушли за горизонт, причем одна из атакующих машин отчаянно дымила. И между делом блеснула мастерством Агата, сбив из своего «баррета» любопытный беспилотник, чем вызвала бурный восторг караванщиков по внутренней радиосвязи.

Четыре дня пути прошли насыщенно, и в конце концов они достигли стаба Серпантин с одноименным поселением. Там пути их Урала с караваном расходились. Колонна шла на север дальше, а им следовало двигаться строго на восток.

В Серпантине их, оказывается, ждали, и бородатый сталкер с коротким автоматом показал два забронированных номера в гостинице, больше похожей на студенческое общежитие брежневских времен. Общага, однако, имела работающий и неплохо оборудованный душ, после которого чисто вымытая троица отправилась в столовую.

– Чалый, я шесть зенитных установок насчитал, они тут что, совсем маньяки?

– Есть немного. И даже более того – у них работающий радар имеется. А если кому из ребят удается разжиться ПЗРК, то продавать его тащат именно сюда. Каждый сталкер знает, что самую выгодную цену за переносной зенитный комплекс ему дадут в стабе Серпантин.

Чалый доел солянку, отодвинул в сторону тарелку и яростно тряхнул бутылочкой с острым соусом «Табаско» над макаронами с опротивевшей до чертиков тушенкой. К салату из рыбных консервов с маринованными овощами он даже не притронулся. Фаза тоже ужинал без аппетита – его мучили вопросы:

– Я заметил, что у них огороженная стенами территория действительно похожа на серпантин или извилистую ленту. Вот интересно, почему? Что мешало сделать поселение квадратной, круглой или ровной вытянутой формы?

С соусом Чалый перестарался. Несколько ложек макарон он героически в себя впихнул, потом не выдержал и судорожно схватил бутылку с минералкой. Сидящая через стол Агата улыбнулась и ответила Фазе вместо Чалого:

– Люди поселились в этом месте не случайно. Под нами расположены мощные галереи-катакомбы, куда в случае опасности всегда можно опуститься. Поселение строили с расчетом повторить изгибы основного коридора, куда ведут с поверхности колодцы-штольни. Все не от хорошей жизни. Серпантин – один из самых воюющих поселков. Что, впрочем, объяснимо. Внешка совсем рядом.

– Так они тут воюют с внешниками?

– Ну а с кем еще? Сам факт существования под боком Серпантина те расценивают как вызов и кость в горле. Но без больших потерь его зачистить нереально. Ребята научились слишком больно огрызаться. Атаки с воздуха отбиваются зенитками, а при массированном штурме бронетехникой иммунные уходят в подземелья и наносят удары атакующим во фланг и с тыла. Серпантин – тот еще орешек, и враги предпочитают его без нужды не задевать.

– Скажи, Агата, а зачем городить крепость в таком сложном месте? В чем смысл? В Улье полно более спокойных стабов.

– Смысл есть, Фаза. И еще какой смысл. Тут рядом раз в три дня таможенный терминал грузится, поэтому Серпантин считается опасным, но зажиточным поселком. Они, к примеру, в том караване, с которым мы сюда приехали, загрузили две машины солнечными панелями китайскими. Кроме панелей, в комплекте инверторы и контролеры, а на них знаешь какой спрос в Улье? Это я тебе как торговец говорю. Плюс халявный хабар с зараженных.

– Халявный хабар, да разве подобное бывает? Зараженные горох со споранами что, сами отдают?

– Ты, Фаза, зря ехидничаешь, но представь себе, что примерно так оно и есть. Не забывай, что внешка совсем рядом, а внешники терпеть не могут зараженных и постоянно их отстреливают. Облавы в основном проводят с воздуха, и после их зачистки остаются горы трупов. И заметь – невыпотрошенных трупов.

– Фаза, прикол расскажу, хочешь? – Чалый победил наконец свои термоядерные от жгучего перца макароны и присоединился к разговору.

– Давай рассказывай, что за прикол?

– Значит, так. Внешники, типа слишком умные, расставили на подходах к своим кластерам пулеметные турели с объемными датчиками движения. Электроника срабатывает на любой крупный объект, и запас боеприпасов в таких пулеметах всегда приличный. Стоят ящики с лентами на тысячи патронов, представляешь?

– Я не только представляю, но, кажется, начинаю и догадываться…

– Ага, правильно догадываешься! Появился в Серпантине сталкер, зовут Мармеладом, так вот, в прежней жизни он работал в банде, угоняющей дорогие иномарки. Специализировался на отключении сигнализации и перехвате управления машиной на свой пульт. Ты представляешь, какая светлая голова у человека? Так вот, после тех угонов для него электроника турелей с пулеметами – ну, как два пальца об асфальт. Я не знаю, раскусили их грабеж внешники или еще нет, но урожай патронов с пулеметов Мармелад с товарищами раньше снимали регулярно и обильный.

Агата весело смеялась, тактично прикрыв ладошкой зубки. Фаза кормил макаронами просочившуюся в столовую Маруську. Специального бара в Серпантине не имелось, проматывать честно заработанное его обитатели предпочитали в более спокойных и гламурных стабах. Но всухую никак, и расширенный ассортимент напитков и продуктов имелся даже в столовой, где ужинала троица. Агата посиделки с выпивкой охотно поддержала, и покинуть гостеприимную столовую раньше полуночи не получилось.

На следующее утро Макса разбудила весело прыгающая и повизгивающая от возбуждения Маруська. Он героически попытался проигнорировать навязчивую собачонку, после вчерашнего тянуло спать и спать, но еще сильнее захотелось в туалет, и Фаза с трудом, но встал. Непослушное тело мотануло в сторону, он сбил стул со сложенной одеждой, чертыхнулся, машинально подошел к окну – и сон как рукой сняло. Внизу к крыльцу прижалась хорошо знакомая «Нива Лаура» с отремонтированным люком, из багажника которой Гиря выгружал большие сумки. Фаза скатился вниз, даже толком не одевшись.

– Гиря! Да неужели ты, глазам не верю!

– Да, Фаза. Судьба, наверное, быть нам с тобою вместе… А где Чалый, почему не вижу?

– Да дрыхнет Чалый! Мы вчера тут в столовке немножко посидели…

Разговаривали они внизу, рядом с машиной. Фаза стоял взлохмаченный, а из сползавших без ремня штанов выглядывал подол байковой рубахи. Он сегодня еще не умывался, а вот Гиря являл собой полную ему противоположность. Мощный, крепко сбитый, в новом камуфляже и весь какой-то по-уставному аккуратный и надежный. Вместе с ним из «нивы» вылезли еще трое «аккуратных», один из которых кивнул Фазе, как старому знакомому, и протянул руку для приветствия. Он с трудом узнал Паштета, того самого, который метал в Чомбу из окна банки с домашней консервацией.

– Привет, Паштет! Как жизнь? Все квазов обижаешь?

– Да щаз! Обидишь их! Да и у нас теперь свой кваз имеется. Перса уже видел?

Внутри у Фазы ухнуло, оборвалось, и он спросил заметно севшим голосом:

– Нет, пока не видел, а он тоже с вами?

– Да, с нами, но сказать точнее – это мы с ним. «Фаза-брат савсем в беде, выручать, спасать надо!» С каждым лично переговорил и убедил в Серпантин ехать. Ты его, кстати, увидишь – не пугайся. Он того… Малость изменился, но мозги вроде прежние. Соображает.

– Хорош, Паштет, человеку по ушам тереть! Спасать он сюда приехал… – перебил сталкера Гиря. – Коалиция все нормально оплатила, а ты, Фаза, его не слушай! А вон, кстати, и Перс твой, пообщайтесь. Он в нормальные машины не влезает, пришлось специально кунг арендовать.

Могучая сила сгребла его в охапку и подбросила, поймала, он снова улетел, и мощные руки бережно поставили его на землю. За две короткие секунды он успел вспомнить детство, приходящего с работы отца, и… Фаза растерянно уперся носом в твердый, как сталь, черный квадрат пресса стоящего перед ним гиганта.

Рост не менее двух метров с половиной, плечи шире, чем у Гири, толстые ручищи и слоноподобные ноги в огромных бриджах цвета хаки. Фаза задрал голову, всмотрелся в нечеловеческое лицо, пытаясь уловить знакомые черты… и получилось плохо. Приплюснутый широкий нос, выдающиеся дуги над бровями и выпирающие клыки не напоминали прежнего Сухроба. Нет, стоп – глаза! Глаза остались прежние! Быстрые карие глаза веселого смышленого таджика.

– Сухроб! Это ты! Сухроб! – только и смог выдавить из себя ошарашенный встречей с другом Фаза.

– Фаза, брат, Максим! Я все знаю, мы в Карусель пойдем, охранять будем! Ты мне пулемет привез?

– Что? Какой пулемет? А-а… Есть в «Урале» ящики, наверное, там. Ты у Агаты спроси или у Чалого. Они говорили, что вашу группу будут вооружать. Перс, ты что сделал с собой, зачем? Я тебя вылечу, белый жемчуг заработаю и вылечу. Снова человеком станешь.

– Не-ет! – взревел кваз, и Гиря со сталкерами тревожно встрепенулись. Перс заметил их беспокойство и заговорил громким шепотом, но порывисто и темпераментно: – Нет, не надо человеком. Пока Оливьера с Чомбой не достану – не надо. Я зарок дал, пророком поклялся, что пока не отомщу – я кваз. Зубами рвать, их резать буду, они меня убил и растоптал, душу выжег…

По ноге Перса отчаянно царапала когтями Маруська, одновременно виляя хвостиком, повизгивая и просясь на руки. Она его узнала и любила даже в таком виде.

День прошел весело и заполошно. Вместе с Персом и Гирей прибыло еще пять человек, ящики в «Урале» вскрыли, и народ, перешучиваясь, вооружался. Разбирали ручные пулеметы, примеряли разгрузки и рассовывали по карманам и рюкзакам осколочные и светошумовые гранаты. На Перса с хохотом напялили изготовленный по спецзаказу броник, представляющий собой огромный фартук из брезента, обшитый спереди пластинами из толстого титана. Весило изделие килограммов сорок, доходило гиганту до колен, и в бронежилете он сильно смахивал на рыцаря, загрузившегося в Улей прямо с королевского турнира. Вооружиться мечом или булавой кваз отказался и предпочел древнему оружию вполне себе современный пулемет «Корд» в пехотном исполнении.

Но на бронежилете издевательства не кончились. Кроме пулемета, на него напялили огромный станковый рюкзак, сваренный умельцами Ремтехники аргоном из дюралевой трубы. Со стороны казалось, что средневековый рыцарь за спиной таскает раскладушку. Имелась и сделанная под заказ каска, размером с пятнадцатилитровую эмалированную кастрюлю и внешне на нее похожая. Каска хорошая, двухслойная – снаружи легированная сталь, внутри титан, но Перс отказался ее брать и даже мерять. Не тут-то было. Неугомонный Паштет не успокоился и привязал безобразное корыто к раме рюкзака, убеждая кваза, что лишний груз выкинуть никогда не поздно.

Вечером решили собраться коллективом, посидеть перед дорожкой, и для этой цели арендовали в столовой самый маленький из трех имеющихся залов. Общий стол накрыли из того, что нашли в стабе. Все уселись, и Гиря встал, намереваясь толкнуть тост. Он прокашлялся, осмотрел примолкших в ожидании товарищей и поднял руку со стаканом. Но тост так и не прозвучал. На улице оглушительно взвыла сирена, и почти сразу заработали зенитные орудия.

Глава 28

Атака на Серпантин

Первым, кто сообразил, что нужно делать, был, как ни удивительно, Паштет. Он ураганом пролетел мимо застывшего истуканом Гири и, проорав что-то нечленораздельное, кубарем выкатился на улицу. Следом за Паштетом рванул Чалый, за Чалым – пришедший в себя Гиря, кто-то бросился в другие двери, и приготовленный к банкету зал опустел за несколько секунд. Сработал механизм испуганного стада, включилось коллективно-бессознательное, усиленное наработанными навыками, и каждый делал то, что делать следовало.

Им повезло. Им невероятно повезло в том, что они уже вскрыли ящики со снаряжением и успели разобрать патроны и оружие. Сейчас оставалось только расхватать приготовленные рюкзаки с разгрузками из кузова «Урала». Фаза подхватил свой рюкзак с «Валом», помог управиться с винтовками Агате и, вооруженный, соскочил на землю, ловко увернувшись от вломившегося за своим барахлом Перса.

Рядом оглушительно бабахнуло, и все попадали на землю, Гиря отчаянно заматерился, а Перс открыл огонь из новенького, лоснящегося от не убранной до конца заводской смазки «Корда». Его немедленно поддержали ручные пулеметы сталкеров, Фаза решился оторвать от земли голову и заметил, что ближайшая к нему зенитка завалилась набок и дымит черным густым дымом. Взрывов прозвучало еще несколько, на стоянке ярким пламенем вспыхнул один из грузовиков. Мелькнула мысль, что их обстреливает артиллерия, но его товарищи стреляли вверх и сразу во все стороны. Фаза завертелся, осматриваясь более внимательно, и вскоре понял, что атакуют базу дроны. Да, на них летела стая крылатых беспилотников, и похоже, что каждую из маленьких машинок начинили изрядной порцией взрывчатки.

Дистанция до припаркованной напротив гостиницы бронированной «нивы» не превышала метров пятьдесят, которые Фаза преодолел одним спринтерским броском. Добежав, он упал на землю и закатился под машину, мысленно поблагодарив конструкторов за высокий клиренс. Почувствовав себя нормально защищенным сверху, уложил рюкзак, удобно пристроил на него ствол «Вала» и начал бить очередями по два патрона в ненавистные атакующие дроны. Опустел первый магазин, второй, третий…

Одну машинку он сбил точно, еще одну повредил, и та сдвинулась с курса. Вместо здания гостиницы дрон влепился в дерево и с грохотом взорвался. Фаза вошел во вкус и вгонял в гнездо четвертый магазин, но его сзади железной хваткой взяли за ногу и с силой вытащили волоком из уютного гнезда.

– Гиря, куда ты меня тащишь? Ты что, рехнулся, дядька?

– Да нет, Фаза, думаю, что на этот раз рехнулся ты. В войнушку в детстве не наигрался или боевиков пересмотрел? Твое дело не нарываться, прятаться и беречь свое бесценное туловище от неприятностей в виде пулевых отверстий.

Нравоучения Гири он слушал на ходу, болтаясь вниз головой на плече спецназовца и для надежности прижатый сверху его мощной дланью. Со спины их прикрывала крупная фигура Перса, который умудрялся быстро пятиться назад и прицельно постреливать из пулемета. Рюкзак Фазы с торчащим автоматом болтался на левом плече кваза и казался игрушечными по сравнению с его размерами.

Гиря подбежал к гостинице с горящей крышей, нырнул в выбитую дверь и устремился к лестнице, ведущей на второй этаж. Фазу наконец поставили на ноги, но Гиря сразу его утянул в угол, где располагался один из входов в подземное убежище с распахнутыми створками. Гиря крикнул, снизу отозвались, и по глазам ударил узкий луч тактического фонаря. Они спустились вниз по крутой лестнице, кваз подал вещи Фазы и развернулся, возвращаясь в гущу боя. Он не пошел следом, что неудивительно. Ширина и высота прохода габариты квазов явно не учитывали.

Внизу Фаза надел рюкзак, разгрузку, включил тактический фонарь на своем «Вале», и унизительное послевкусие от путешествия на спине Гири испарилось. Он снова почувствовал себя бойцом, но во избежание подобных казусов решил в дальнейшем слушаться более опытных товарищей. А товарищ, подсвечивая фонариком, протискивался по узкому проходу, собирая на себя грязь со стенок и отчаянно ругая тех, кто «понарыл тут крысиных нор». Гиря в габаритах Персу сильно уступал, но и среднего человека превосходил прилично.

Тесный коридор закончился, и они вывалились в галерею, ширина которой позволяла свободно разъехаться двум грузовикам. Неровные и грубо обработанные стены, высокий потолок… Нет, это не линия метро и не военный бункер, а скорее штольня, в которой добывали известняк или ракушечник. Старожилы Серпантина ее неплохо обжили и приспособили под свои нужды. Впереди, по ходу их движения, горел свет, и в стены уходило много боковых проходов.

Внизу было оживленно. По потолку и стенам метались лучи света, сновали озабоченные группки сталкеров, и Фаза, опасаясь потеряться, старался не отставать от Гири, который чувствовал себя в подземном бардаке весьма уверенно. Они прошли по штольне, свернули в один из боковых проходов и оказались в ярко освещенной комнате-пещере, напоминающей командный пункт. Столы, стулья, мониторы на столах, много народу. Сильно накурено, но дым поднимался в вентиляционное отверстие, где гудели два мощных вентилятора. Заметив за одним из мониторов Агату и склонившегося сверху Чалого, Фаза обрадовался и устремился к ним.

Молодцы командиры Серпантина, здорово придумали! Наверху грохочет схватка, за которой можно наблюдать через множество видеокамер на поверхности. И не просто наблюдать, а еще и управлять боем, направляя отряды в наиболее проблемные места. Подобный штурм для местных наверняка не первый, и на лицах операторов и наблюдателей Фаза не заметил ни малейших следов паники. Только деловая озабоченность и желание ничего не упустить.

– Чалый, что там наверху? Наши побеждают?

– А, это ты, Фаза… Наверху ничего хорошего. Воздух, кажется, отбили, но теперь ждем наземную атаку. Вон, посмотри сам, чего творится. Агата, разверни ему картинку.

Чалый отошел в сторону, уступая место, Агата сформировала изображения с камер, но обзору сильно мешал дым. Горело все. Столовая, где они оставили накрытый стол с закуской и напитками, гостиница, машины на стоянке. А вот «нива» Гири не горела – она стояла, засыпанная обломками подбитого и рухнувшего вертолета, у которого чадил лежащий рядом хвост. И развалины… Дымящие развалины, в которых, как казалось, нет ничего живого. Но появился одинокий беспилотник, и руины сразу вспыхнули огнем. Дрон долго не летал. Его разорвало в воздухе на мелкие кусочки, и Фаза понял, что сражение вовсе не закончено. Поселок враг разрушил, но понес сопоставимые потери в технике, и сдаваться Серпантин не собирался точно.

– Чалый, что там с Персом? На мониторе я его в упор не вижу, а с его габаритами не так просто спрятаться.

– Нормально с Персом, – буркнул в ответ Чалый. – Мы его вниз на грузовом лифте опустили, он сейчас патроны к своему «Корду» получает. Меня больше Паштет с ребятами волнует. Они там наверху застряли. Как только их найдем и вместе соберемся – немедленно уходим. Не надо забывать, что у нас свои задачи.

Массив штольни ощутимо вздрогнул, свет мигнул и загорелся снова, по мониторам пробежала рябь, но изображение восстановилось быстро. Командный пункт дружно взвыл от радости. Выбивший центральные ворота танк остался в них навечно. Под его брюхом сработал предусмотрительно заложенный фугас. К неподвижной стальной туше потянулись шлейфы противотанковых ракет из ручных гранатометов, и мониторы ослепила очередная вспышка. В танке сдетонировал боезапас.

Но радовались сталкеры недолго. Пехотный миномет-лопата в ближнем бою – оружие точное, а в умелых руках – опасное и эффективное. Взрывы мин накрыли территорию плотной ровной сеткой, что указывало на наличие у атакующих грамотного корректировщика. Минометный обстрел длился не меньше получаса, и ситуация поменялась не в пользу осажденных. Под землю начали опускать раненых. Фаза с Гирей помогали их таскать в пещеру-госпиталь, где двое знахарей с помощниками зашивали и обрабатывали раны. В госпитале отыскался и тяжело раненный Паштет. Он лежал весь белый, без сознания, а сквозь бинты на голове обильно проступала кровь.

Обстрел из минометов оказался лишь прелюдией. В позиционную войнушку играть с ними никто не собирался. Стены подземелья вздрогнули еще четыре раза, и галерея превратилась в разворошенный муравейник. К выходам, ведущим на поверхность, заторопились бойцы с гранатометами, а трое сталков тащили крупнокалиберный «Утес», установленный на станке-треноге. Фаза заторопился на командный пункт, поближе к монитору и Агате. За ним испуганно семенила Маруська.

Увиденное на мониторе не порадовало. Забор из бетонных блоков оказался взорванным и развороченным в нескольких местах, кроме того, в проломе торчала морда танка, который бодренько наваливал из орудия и пулемета по огневым точкам защитников. Ему активно помогали минометы, бившие по четко скорректированным целям. Защитникам приходилось туго. Их расстреливал прямой наводкой танк, и сверху накрывали минометы.

Лобовую броню переносные средства поражения не брали, стальная машина казалась неуязвимой, но экипаж допустил смертельную ошибку. Сектор обстрела их перестал устраивать, и танкисты решили улучшить и без того хорошую позицию. Танк проехал вперед всего на двадцать метров, не заметил глубокую канаву и провалился в нее передними катками. Двигатель взревел на задней передаче, машина дернулась, но было поздно. Перед гранатометчиками Серпантина вместо непробиваемого лба оказалась крыша башни танка, и те не сплоховали. В район люков влепились сразу две гранаты, потом еще и… Наружу из дымящейся машины успел выбраться один только мехвод, да и тот, сраженный пулями, остался на броне.

Второй подбитый танк, конечно, – здорово, но он не более чем один из эпизодов большой картины боя. Ситуация раскручивалась быстро, и совсем не в пользу осажденных. На этот раз за них взялись серьезно. Плиты забора вокруг поселка падали под взрывами, в проломы заходила прикрытая бронетехникой пехота, и встречный бой вскоре перешел в зачистку территории. Излюбленная сталкерская тактика в виде ударов в тыл врага сегодня не сработала. Их отряды встречали мобильные резервы муров. Серпантин отбивался грамотно, отчаянно, но уже агонизировал. Бой постепенно уходил под землю.

Перс, Гиря, Агата, Чалый. Еще Фаза с Маруськой и проводник из сталкеров по прозвищу Фенол. Паштет с тяжелой черепно-мозговой остался в госпитале, а остальные парни затерялись в гуще боя. Уходить следовало немедленно. Выстрелы уже гремели в боковых проходах. Но пробиться нападавшим в центральную галерею оказалось не так просто. Их поджидали смертельные подарки в виде ложных ходов, взрывов и обвалов.

– Фаза, разговор есть. Отойдем в сторону.

Они отошли, и он заметил, что женщина нервно покусывает нижнюю губу.

– Да, Агата, слушаю?

– Я почти весь бой у мониторов просидела… Там наверху – Оливьер с этим квазом Чомбой. Оливьера ни с кем не перепутаю – он бывший наш сотрудник.

– Ну и что особенного? Сверху все враги, без разницы. Убить может любой.

– Ты меня не понял, Фаза. Эти не отстанут, и я подозреваю, что нападение на Серпантин – это часть большой охоты по твою душу. Пусть что угодно произойдет, но помни, что ты – прорываешься, а мы – задерживаем. Вот только так и не иначе! Держи на всякий случай карту.

В руку Фазы скользнул запаянный в пластик лист бумаги. Он, не рассматривая, пихнул его под куртку и попытался вернуться к остальным, но Агата его никак не отпускала:

– Фаза, дай слово, что дойдешь! Помни, что люди заплатили за тебя жизнями!

В глазах женщины стояли слезы. Он горестно вздохнул и, положив руку на грудь, торжественно ответил:

– Обещаю!

Пока Фенол вел вверенную ему группу в самый конец штольни, ход битвы снова развернулся на сто восемьдесят градусов. Дело в том, что как только появились дроны, радист Серпантина успел подать сигнал о помощи. Им повезло. Сигнал услышал сильный и хорошо вооруженный караван, принадлежащий стабу Крепость. Крепость с Серпантином сотрудничали плотно, караван находился совсем рядом, и в помощь осажденным выступил отряд из трех десятков сталкеров на бронетранспортере, грузовике и тачанке с зенитной установкой. Отряд подоспел вовремя. Муры уже взорвали потолок центральной галереи и ждали, когда осядет пыль, готовясь броситься в последний штурм.

Заложенный ими фугас долбанул так, что все оглохли, а из уха Фазы потекла струйка крови. Глаза резануло дневным светом. Кусок потолка штольни обрушился и лежал на полу огромной кучей мусора. Как только пыль рассеялась, наверху раздались вопли и поднялась заполошная стрельба, к ним в штольню сначала посыпались гранаты, а потом на кучу с мусором стали прыгать и валиться люди. Впрочем, атаковали их не только люди. Нападавших возглавлял огромный кваз, который съезжал на заднице в задравшейся шотландской юбке-килте по куче щебня и камней, образовавшейся после обвала галереи. Кваз на ходу палил из пулемета трассирующими пулями, и Фаза упал под стену, судорожно сдергивая со спины свой «Вал».

У нападавших просто не было другого выхода. Их оба танка догорали, а бронетехнику бойцы покинули, намереваясь атаковать штольню. Но как только взрыв открыл проход под землю, им в спину ударил КПВТ из бронетранспортера подоспевших сталкеров. Тачанка с зенитной установкой ЗУ-23 пролом в стене не преодолела, но ей это и не требовалась. Зенитка успешно раздавала смерть издалека, пулями калибром в двадцать миллиметров. Самые смышленые и расторопные из муров прыгали вниз, а кто замешкался, те вскоре погибали, не успев поднять оружие. Опытные сталкеры из стаба Крепость уверенно ставили в той битве окончательную точку.

Внизу тем временем все складывалось совсем не однозначно. Завал разделил штольню на две неравных части. В более длинной остались почти все защитники, госпиталь и командный пункт, а в более короткой – группа, которую увел туда Фенол. Основная толпа муров рванула в длинную часть штольни, где нарвалась на сталкеров, и те ударили по ним со всех стволов. Оливьер с Чомбой за ними не пошли, а двинулись в короткую часть галереи, где завязался быстрый и неравный бой. И бой, неравный в пользу атакующих. Вооруженный тяжелым пулеметом кваз, которого прикрывает телекинетик с хорошо прокачанным умением, представляют собой в прямом бою дуэт почти непобедимый.

Чомба огнем поливал штольню, и коробка на двести патронов позволяла долго не перезаряжаться. А Оливьер… Оливьеру воевать не требовалось. Он занимался тем, что не давал стрелять другим и отводил в сторону стволы. Первым Чомба застрелил Фенола, потом свинцом начинил Чалого и выцеливал упорно Гирю, к которому имел крупный личный счет. Гиря насчет своей судьбы не строил никаких иллюзий, отстреливаться даже не пытался и умело прятался за крупными камнями, перекатываясь по каменному полу.

Пока они играли в смертельные пятнашки, Перс, ревя, как раненный медведь, пытался опустить задранный ствол «Корда», а Фаза непослушными руками никак не мог поднять опущенный ствол «Вала». Он понял, что через несколько секунд погибнет, и не придумал ничего другого, как провалится в коматоз. Но сконцентрироваться хорошо не получилось, и его выкинуло обратно почти сразу, причем вернулся он совсем не там, где заходил.

Оливьер с Чомбой стояли на самом верху кучи, кинетик поднял руки и взял под свой контроль все потенциально опасные предметы. Телекинез бывает разных видов, но телекинез Оливьера блокировал любую внешнюю угрозу. И неважно, что конкретно угрожало. Тяжелый пулемет или летящая банка с помидорами.

На Чомбу, как ни странно, никакой телекинез не действовал, и он лупил короткими очередями без проблем. Но кваз располагается за Оливьером, и что все это значит? Получается, что умение работает перед прямым взглядом кинетика и управляется его руками, которыми тот машет, словно дирижер палочкой. Фаза дернул стволом «Вала», тот легко двинулся, и до него дошло, что если Оливьер стоит к нему спиной и боком, то телекинез не действует. Фаза не задумываясь вдавил курок и отправил в сторону врагов очередь патронов в десять, даже не пытаясь целиться.

Вокруг Оливьера засвистели пули, пошли рикошеты от камней, и они с Чомбой синхронно развернулись к Фазе. Кинетик потерял на секунду концентрацию, пулемет в руках Перса снова стал послушным, и тот с диким воплем выдал очередь, которая Оливьера вколотила в мусор, а Чомбу сшибла с ног. Перс откинул «Корд» с дымящимся стволом и пустой коробкой магазина, прыгнул на кваза в юбке, и они покатились, сцепившись, словно два медведя, не поделивших самку или территорию. Оливьер приподнялся на локтях, но в руках Агаты громко ухнул «баррет», и у кинетика исчезла половина черепа. Борьба двух квазов прекратилась так же быстро, как и началась. Перс сумел выхватить огромный нож и вогнать его в глаз врагу по рукоятку. Крупнокалиберные пули из пулемета свое дело сделали. В свой последний бой Чомбе пришлось вступить с разбитой и развороченной грудиной.

Фаза встал и подошел, шатаясь, к Персу, тот плакал, стоя на коленях. Фаза вздохнул и обнял друга за огромную опущенную голову.

Глава 29

Элита на рожон не лезет

Из узкого и почти не видимого за туманом горного ущелья вырывался на равнину шальной речной поток, разбивавшийся на два более спокойных рукава о стоящую на выходе скалу. Река текла рукавами примерно километр и сходилась снова в одно русло, оставляя за собой заросший одичавшими плодовыми деревьями и кустами барбариса остров. Омываемый двумя потоками воды, кусок земли имел вытянутую в сторону ущелья форму, крутые берега и две сторожевые башни, сложенные древними воинами-горцами.

С башней, что стояла на дальнем от ущелья конце острова, время обошлось жестоко, и сейчас на ее месте белели обдуваемые ветром стены. Зато та, которую древние строители воздвигли на скале перед ущельем, выглядела грозно и несокрушимо, бдительно посматривая в направлении высоких диких гор узкими стрельчатыми окнами. Но, к сожалению, внутри строение имело вид не слишком презентабельный. Деревянная начинка давно сгнила, и перекрытием между этажами служили буковые жерди, привязанные к вставленным в старые отверстия водопроводным трубам. И на хлипком, прогибающимся под малейшем телодвижением настиле в пятнадцати метрах от земли лежали двое, рассматривая горное ущелье через бойницы в мощные бинокли.

– Агата, что мы ждем? Тишина, туман, никого не видно. Пока ничего страшного в этой Карусели я не наблюдаю. Может, попробуем тихонько проскочить по стеночкам?

В ответ буковые жерди возмущенно скрипнули.

– Фаза, ты с ума сошел. Посмотри лучше на камушки, левее. Там ровная площадка за большими валунами, видишь?

– Ну да, вижу – вроде БТР ржавый.

– Там, Фаза не один БТР, а несколько. И еще танк без башни, две тачанки раскуроченных… Не один ты такой догадливый – «по стеночкам». С виду – да, спокойно все, и попробовать пройти заманчиво, но… Ты представляешь, что такое компания элитников?

– Извини, Агата, но ты меня совсем запутала. Карусель, а за ней Райский стаб находятся почти во внешке, правильно?

– Ну да, а что тебя смущает?

– Меня смущает то, что Карусель заходит глубоко во внешку, а внешники терпеть не могут зараженных, тем более таких продвинутых. Почему их до сих пор не вычистили?

Агата отложила в сторону бинокль, но продолжала выглядывать в бойницу, покусывая задумчиво травинку.

– Не все так просто, Фаза… Большие калибры не всегда решают, и Карусель заслуженно считается одним из самых трудных кластеров. Он начинается с узкого прохода, за ним долина, после которой рельеф резко уходит на подъем. Ущелье тесное, крутые нависающие скалы и густой туман, но не кисляк, а обыкновенный. Видимость не более пятидесяти метров, представляешь? А знаешь, сколько времени уходит у элитника на преодоление пятидесяти метров? – спросила Агата и сама себе ответила: – Так мало, что ты даже повернуться не успеешь в сторону броска! Для техники, кстати, Карусель непроходима, впрочем, как и для всех видов авиации. Слишком тесно и нет видимости.

– А никак эту Карусель стороной не обойти? Сбоку или через другие кластеры напрямую в Райский стаб не заскочить?

– Там вокруг крутые горы, и за ними сплошная чернота, – отрезала Агата, но, поразмыслив, пояснила: – В Улье ничего нельзя утверждать категорично. Может быть, и есть тропинки, но я о них не слышала и никому не советую экспериментировать.

Фаза ответить не успел. Их милую беседу нарушил приглушенный взрыв недалеко от башни. Они застыли, тревожно переглядываясь и ожидая продолжения, которого так и не последовало. Одиночный взрыв и больше ничего. Без всяких продолжений в виде стрельбы, криков, стона раненых и прочего боевого антуража. Фаза, выждав паузу, начал ползать по настилу, выглядывая по очереди в расположенные по кругу окна. Башня имела отличный круговой обзор, стояла на скале, и через бойницы просматривался не только каждый метр их острова, но и ближайшие окрестности. Перед одной из бойниц он замер, тихо свистнул и начал яростно грозить кому-то кулаком.

– Отбой, Агата! Это наша обезьяна развлекается. Им с Маруськой, похоже, рыбки захотелось, а клешни управиться с нормальной удочкой не позволяют. Что он, дурак, делает? Карусель под носом. Приманит взрывом тварей…

– Не приманит, – ответила женщина со смехом. Она уже поняла, что произошло, и откровенно веселилась. – Остров окружен водой, и ради любопытства сюда ни один зараженный не полезет. Я не думаю, что элиту соблазнит парочка тощих иммунных, драчливый кваз и маленькая собачонка. Они добычу повкуснее караулят…

Битва за Серпантин закончилась разгромом муров, но поселок пребывал в руинах, и сталкеры понесли огромные потери. На их беду откликнулись другие стабы, прибыла строительная техника, ранеными занялись откомандированные знахари, а Коалиция торговцев выдала большой кредит на восстановление. Из команды Фазы в строю остались только Перс с Агатой. Израненного Гирю увезли в госпиталь Ремтехники, а Чалый, Паштет и остальные легли под деревянные кресты на кладбище у Серпантина. Победа досталась слишком дорогой ценой.

Они помогали хоронить убитых, Фаза увидел, как Агата плачет, и после прощального салюта над могилами, истекающее кровью и слезами, поселение осталось за спиной. Их маленькую группу сопровождали два отбитых на всю голову охотника из стаба Крепость. Да-да, не сталкеры, а именно охотники. Которые умудрялись в свое время, добывать элиту рядом с легендарной Каруселью и отремонтировали башню как раз для этих целей. Но тогда их было шестеро отважных…

Цапля, Глобус, Водорез и Ганс. Ребята остались там навечно, и первым разорвали Ганса, на умении которого охота и выстраивалась. Ганс был спринтером и мог в нужный момент развить такую скорость, что удирал от самой быстрой твари. Ребята заблаговременно делали засаду, закладывали мины, и спринтер выдергивал добычу на себя, заманивая монстров под арбалеты и крупные калибры. У них несколько раз даже получилось, и удачные охоты заканчивались радостными кутежами. Но, к сожалению, элита на своих ошибках учится и умеет извлекать уроки. На очередной охоте в засаду тварей влетел Ганс, остальные бросились спасать товарища – и в родную Крепость из шестерых вернулись только двое. Кстати, яму в одном из рукавов реки, где жирная форель клюет в любое время суток на взрывчатку, Персу подсказали именно они. Бацилла с Греком. Два выживших охотника проводили троицу до места, «ввели в курс», и удалились, категорически отказавшись заночевать на острове.

На улице быстро вечерело. Костер разложили из сухих дров в руинах старой башни, опасаясь дымом привлечь внешников, чьи вертолеты тут иногда летали. А без костра никак. В его углях пекли перченную и посоленную форель, обмазанную хорошим слоем глины. Перс оглушил пять крупных рыбин, и на десерт имелась кучка переспелых сладких груш, которые все трое грызли с удовольствием.

Несмотря на близость страшной Карусели, обедали спокойно и чувствовали себя весьма расслабленно. Их охраняли. Как зашли на остров, Фаза разу вспомнил про свой дар и усадил в кроны деревьев стайку из пяти ворон, которые все время каркали и волновались. Ворон смущал и беспокоил кваз, которого они упорно не желали признавать за своего.

– Перс, ты не рыбак, а варвар и дикарь, но рыба восхитительна. Спасибо! Я давно не ела ничего вкуснее!

Агата разломила глину, и повалил пар, источая безумно аппетитный запах. Перед тем как загрузить форель в угли, Перс напихал в животы выпотрошенной рыбы стрелки дикой черемши. Сидящий напротив Фаза отчаянно дул на свою порцию, а рядом в ожидании костей попискивала в возбуждении Маруська.

– Не, я не варвар. Я был тупой чурка, стал абизьяна, я Кинг-Конг сичас! – Перс вскочил на ноги и заколотил себя кулаками в грудь. – Я стал сильный, еще найду такой же баба, сыграем свадьба и будем жить на этом острове, ловить форель и ждать в гости Фазу и Агату!

Фаза засмеялся, а женщина устало отмахнулась:

– Да какой тупой, ты вполне нормальный… Вот погоди, закончим здесь, и я тобой займусь. Ты много для нас сделал и заслужил. Дай только до Коалиции добраться.

– Чего мы тогда ждем, пошли заканчивать? Или у тебя особый план какой-то есть? – ввернул Фаза не без ехидства.

– Есть план, ребята, есть. Я знаю, как можно проскочить через Карусель, еще со времен прошлого Хранителя система отработана…

То, что зараженные торчат в ущелье не так просто, Фаза понимал и без Агаты. Зверье, даже развитое и продвинутое, всегда останется зверьем, смысл существования которого – жратва и больше ничего. А раз так, то собрать и удержать их возле одного места может исключительно еда, но не простая, а обильная и вкусная. В противном случае голодная элита выйдет на охоту и затеряется по быстрым кластерам. Сей факт отлично понимали зворги и регулярно сбрасывали в одно и то же место отходы от своих экспериментов, одновременно закрывая две проблемы. Утилизацию ненужного биоматериала и создавая живой и труднопроходимый щит перед порталом на свою планету. Изначально за халявным мясом сбежалась куча зараженных, но пошел естественный отбор, и сильные изгнали слабых. Внесли свой вклад и внешники, нещадно истребляющие тварей по окрестностям. В результате единственным убежищем для зараженных на много километров осталась Карусель. С ее туманами, горами и непроходимостью.

– В ущелье сбоку есть безопасная тропа, но до нее стена отвесная, метров пятьдесят. Причем стена не просто вертикальная, а с отрицательным уклоном. По стене сверху цепь железная спускается, подняться по которой сможет или хороший акробат, или человек с умением.

– Пакажи, где, и я залезу! Но Перс тяжелый – твой цепь выдержит? И что за цепь, кто его повесил?

– Цепь кваза должна выдержать. На ней раньше грузы поднимали, и наверху стоит лебедка, к которой еще пробиться надо через тварей. Ты хоть и здоровый парень, Перс, но порвут тебя в секунды. И порвут на самом входе, не пройдешь и сотню метров. Теперь – откуда эта цепь взялась…

Цепь висела на стене со времен первого Хранителя и служила для снабжения его всем необходимым. Снабжали редко, и за один раз на скальный козырек старались отправить максимально большой груз, список которого согласовывался с Компасом по рации. Огромные рюкзаки с продуктами и снаряжением обычно таскали или квазы, или иммунные с различными видами силовых умений. Они подбегали, пристегивали к карабину на конце цепи гроздь рюкзаков и быстро убегали, успевая иногда обгадиться со страха. Сидящий наверху Компас работал рычагом лебедки и поднимал груз к себе наверх. Потом Хранитель отказался от снабжения, а позже совсем исчез, опустив цепь с крюком вниз, чего раньше никогда не делал…

– Как они подбегали, почему? Почему их не жрал элитник по дороге?

– Ты знаешь, Перс… Бывают у элитников моменты, когда им вовсе не до квазов. С неба летит не просто пища, а деликатесы, и все стадо старается не пропустить раздачу. Группа снабжения подходила осторожно, пряталась, наблюдала и ждала момент. Примерно как сейчас мы с вами. Они ждали, когда прибудет похожий на дирижабль корабль с очередной жрачкой. Корабль прилетал, еду вываливал, и как только туман в ущелье начинал светиться, терять нельзя было ни секунды. Вся свора устраивала драку за еду и на внешние раздражители почти не реагировала. Теперь понятно, чего именно мы ждем?

Фаза растерянно молчал, а кваз, напротив, добродушно улыбнулся страшной пастью:

– Вы не теряйте Перса ночью. Пойду в разведка. Тварь караулить, слушать, о чем говорят. У меня умений тоже есть – буду использовать, может помогать.

Форель под крепкий чай пошла просто исключительно, и Фаза в башню уходил сытый и довольный, поедая грушу. Они с трудом осилили по одной рыбине, Перс легко съел целых три и навернул банку тушенки с галетами из сухпайка. Прокормить кваза – задача не из легких, что, впрочем, компенсируется количеством оружия, боеприпасов и снаряжения, которое их друг способен унести. Насытившись, Перс распрямился на все два с половиной метра роста и исчез так стремительно, что сторожевая ворона на высоком дереве от растерянности каркнула. Фаза и Агата снова залегли с биноклями на свой настил, и женщина тихо выругалась, досадуя, что не догадались взять с собой прибор ночного видения или тепловизор. Фаза под ее ворчание нарушил все уставы и отрубился крепким молодецким сном.

Рано, очень рано утром громко взлаяла Маруська. Фаза спросонья попытался сесть, но, оглушенный, рухнул на настил. У его уха дважды грохнул «баррет». Он приподнимался и, ничего не понимая, снова падал. Выстрелы крупнокалиберной винтовки вколачивали его тело в жерди. Внизу, захлебываясь, лаяла Маруська, и он начал соображать только тогда, когда у Агаты кончились патроны и она меняла магазин. Наконец Фаза схватил свой «Вал», дернул затвор и выглянул в бойницу, мучительно стараясь разглядеть хоть что-то в сумерках.

Внизу вдоль берега реки бежало серое пятно, бежало быстро, но его стремительно преследовали три других пятна. Более плотные и крупные. Расстояние между преследователями и жертвой неуклонно сокращалось, но пули Агаты находили цель, и пятна спотыкались и теряли темп. Фаза пробовал долбить прицельно, но вскоре понял, что дистанция для его «Вала» великовата, и прекратил огонь.

– Идиот, придурок, в воду прыгай! Куда бежишь, дурак! Ныряй в реку!

Агата высунулась в окно по пояс, проорала еще несколько раз, снова заработал «баррет», и первый из преследователей прекратил погоню, вертясь на месте как волчок. Перс, услышав наконец, что ему кричат, ухнул в воду с таким звуком, как будто из самолета выбросили легковой автомобиль. Глубина реки позволила нырнуть, плыть вниз по течению удобно, и кваз вынырнул метров через пятьдесят, что в утреннем сумраке угадывалось исключительно по всплескам. Задерживаться на поверхности не стал и нырнул снова, а преследователи неуверенно замерли на берегу, сразу превратившись в хорошую мишень для «баррета». Бах-бах-бах – и серые пятна повернули, а одно из них передвигалось пьяными зигзагами. «Элитник сильный, но на рожон не лезет. Напролом только мелкая гнусь прет», – вспомнил Фаза одно из бессмертных изречений Гири.

– Двадцать пять патронов! Это два с половиной магазина! А мы еще не заходили в Карусель и нам с тобой идти обратно! И что ты там такого на двадцать пять патронов наразведывал?

Бедного кваза колотило крупной дрожью, и он сидел, завернутый в огромный, сшитый по заказу спальник-«одеяло». Устроившаяся на поваленном дереве Агата с видом строгой мамки красноречиво загоняла огромные патроны в пустые магазины. Вопрос завис в воздухе и требовал ответа, несмотря на плачевное состояние разведчика. Фаза крутился в стороне, пристраивая на костер котел со вчерашним чаем.

– Я наразведывал. Они говорили – я их слушал. Там много очень сильный тварь, он собрался самый сильный. Я с топтун раньше говорил, говорил с рубер, и рубер не такой – он савсем глупый.

– Они не говорили, когда их кормить снова собираются? У зверей все разговоры должны вокруг еды крутиться.

– Да, говорили. Мясо упадет завтра, они завтра ждут. И еще… Они боятся. Есть кто-то савсем страшный, и они его боятся. Элитник – и боятся… Агата, кто такой? Я думал, элита самый сильный…

– Ччерт! Неужто скреббер? Еще этой твари по нашу душу не хватало. – Маленькие кулачки женщины сжались и побелели. – Только, мальчики, я умоляю, не спрашивайте, что это за зверь, – сама не знаю толком, одни слухи. Но если кого элита и боится, то только скреббера. Теперь признавайся, Перс, как они тебя почуяли и за малым не сожрали?

Кваз сразу перестал трястись, встал, снял котелок с костра и, обжигаясь, опустошил до дна. От его мокрого большого тела валил пар. На улице светало.

– Я долго слушал их и понял, что тварь врать не умеет. Савсем врать ни может, даже такой развитый и умный. Он ни панимает, как так можна врать. И я загаварил с ним – хател проверить, как обмануть элита.

– И что, обманул? Что ты им сказал? – подал голос Фаза.

– Я им сказал, что кваз савсем нивкусный, горький и им можна отравиться. Тварь паверил, но ответил, чтоб я уходил, а то меня убьют. Да, есть ни будут, но убьют. Я тогда сказал, что знаю, где есть многа вкусный мяса, большой куча. Тварь сразу прыгнул, а я побежал…

Агата смеялась, прикрыв кулачком открытый рот, а Фаза ржал, не стесняясь, в полный голос. Сидевшая на его руках встревоженная собачонка недоуменно вертела головой. На ветке прямо над ними вопросительно каркнула ворона. Веселье, впрочем, прекратилось еще быстрее, чем началось. У Маруськи встала дыбом шерсть, вздрогнула и поднялась верхняя губа, а на деревьях раскричались охранницы-вороны. Над островом по сложной синусоиде, тихо шелестя четырьмя винтами, кружил довольно крупный беспилотник.

Глава 30

Туманный кластер

На визит воздушного разведчика каждый из троих отреагировал по-своему. Перс, не поднимаясь на ноги, упал спиной в заросли орешника, Агата уползла через кусты к башне, а Фаза, опрокинув на костер пластиковое ведро с водой, нырнул в расщелину между двумя большими валунами. Квадрокоптер облетал остров, но целенаправленно нигде не зависал, и у Фазы затеплилась робкая надежда, что их маленький отряд не обнаружат. Маруська скалила зубы у него под боком. Кваз в своем орешнике сидел тихо, как мышь, прикрывшись спальником зеленого камуфлированного цвета. Агата себя ничем не выдавала. И наступила такая тишина, что слышался плеск воды в реке между камнями.

Что делать дальше? Как прогнать поаккуратнее назойливую железяку? Стрелять можно только в самом крайнем случае, когда уже понятно, что их обнаружили и нечего терять. На квадрокоптере установлена видеокамера, видеокамера подразумевает оператора, который сообразит, что птичку сбили, – и можно ожидать в гости ребят на вертолетах. И тут Фазу осенило… Идея показалась настолько смелой и безумной, что его в предвкушении удачи заколотило крупной дрожью, а на лбу выступили капли пота.

– Нет, слишком сложно для ворон, они не смогут… Но вдруг сработает? Смелее, Фаза, давай, сосредоточься, – уговаривал он сам себя.

И наконец настроился.

Он бросил Зов. Тот самый Зов, которым призывал на помощь крыс и выставлял ворон на боевое охранение. Вороны! Сейчас он звал не только их, но и вообще любых пернатых с крыльями. Фаза вжился в роль и, искусственно накачивая себя страхом перед беспилотником, призвал своих летающих защитников помочь и защитить. И защитники не подвели.

«Кар, кар, кар…» Две вороны, три, четыре… Фаза, аккуратно выглядывая из-за камня, наблюдал, как птицы атакуют квадрокоптер, а тот крутит восьмерки, отчаянно пытаясь удержаться в равновесии. Вороны атаковали смело, но хаотично, и их слабых сил для принудительного приземления или поломки вражеской машинки не хватало. Он попытался управлять стаей, но птицы на сконцентрированный удар в самый край конструкции оказались неспособны. Максимально, что ему удалось выжать из своего войска, – это заставить беспилотник держаться над рекой, в надежде, что тот зачерпнет воду и утонет. И случилось неожиданное. Такого поворота Фаза не ожидал, как, впрочем, и вороны. И уж тем более не видимый за много километров оператор летательного аппарата.

По мнению некоторых ученых, сокол-сапсан является самой быстрой птицей в мире. Маленький компактный хищник сначала зависает над добычей, потом стрелой падает вниз и убивает жертву ударом мощных лап с когтями. Момент зависания услышавшего ЗОВ сокола не видели ни люди, ни вороны, просто в середину каркающей стаи влетела молния, и беспилотник разорвался на кучу металлических и пластмассовых деталей. Детали сразу утонули, и, к сожалению, ушел в воду сокол. Через некоторое время вода подняла его наверх, и серый маленький комочек тщетно пытался удержаться на поверхности. Смелая и не умеющая плавать птица была обречена, но соколу не позволил утонуть Перс. Подняв огромный фонтан брызг, в воду второй раз за это утро упал «автомобиль без парашюта». Сапсан не понимал своего счастья и отчаянно клевал спасителя, но прокусить ладонь кваза с толстой шкурой не мог даже его мощный клюв. Фаза счастливо улыбался. Сегодня, кажется, повезло всем, кроме шпиона-квадрокоптера.

– Ай да Фаза, ай молодец! Да таким представлением сталки не один год будут восхищаться. Если, разумеется, мы с Персом сумеем возвратиться и рассказать миру про твой подвиг. Считай, прославился сегодня. – Агата стояла совсем рядом и картинно хлопала в узкие ладошки, изображая бурные аплодисменты.

Перс восторг не выражал, а дул в залитые водой угли костра с такой силой, что поднимались облачка пепла. С него лилась вода ручьями, и он опять дрожал от холода.

– Агата, вот скажи, пожалуйста, если не секрет. У меня дар – любовь животных и коматоз, Перс зараженных понимает и вообще скоро начнет с ними за жизнь болтать, а вот про твое умение не слышали ни разу. Оно вообще есть у тебя?

– Есть. Умение в Улье получает каждый. Вот только про мое вам знать не обязательно и более того – опасно. Бывает так, что дар не благо, а скорее проклятие. Так что всё, мальчики, закрыли тему. Считайте, что у меня свои, женские секреты.

Перс раздул костер и вскипятил на нем пятилитровый котелок воды, в который щедро высыпал большую пачку чаю. Согревшись, кваз принялся варить обед, Агата залегла с биноклем в башне, а Фаза отправился «поймать на ужин рыбки», достав для этой цели из рюкзака разборный спиннинг и коробку блесен. Ловля ручьевой форели в Райском стабе предусматривалась. Пропавший Компас рыбалкой занимался точно.

Никто их больше не тревожил, и день прошел спокойно. Кваз после обеда завалился спать, Агата не слезала с башни, а Фаза наловил форели на хорошую уху, которую ввиду отсутствия картошки назвали «рыбным супом». Добавили рису, черемши, крапивы, перцу – вкус получился специфичным, но тем не менее поужинали с аппетитом. Поужинав, дружно приступили к сборам. От страха перед выходом тряслись поджилки, но и торчать на острове порядком надоело. Если Перс беседы монстров понял правильно, то очередная партия еды от зворгов должна упасть сегодня ночью, и им следовало поторопиться.

Продуктов и снаряжения с собой принесли много, один только кваз тащил как четверо здоровых мужиков. Все принесенное раскинули на две неравных части, и большая из них предназначалась Фазе. Перс с Агатой взяли себе минимум. Отложили в сторону самое необходимое на обратную дорогу.

– Да вы с ума сошли, куда мне столько? Как мы потащим в горы эту кучу?

– Тебе тащить не нада. Есть Перс, тащить он будет. Ты лучше быстро-быстро свой задница таскай…

По словам Агаты, в Карусели следовало плотно прижиматься к скалам справа, и учитывая густой туман, передвигаться желательно наощупь. Заходить предполагалось с правой стороны от горного потока, который бушевал рядом, и ближе к правому боку ущелья. Стадо свирепого элитного зверья паслось обычно слева – там больше места и мясо с неба выгружалось именно туда. Надеяться, что твари побрезгуют или испугаются воды, не стоило. Они по Карусели шастали везде и реку свободно перепрыгивали.

– Агата, я боюсь, что в случае замеса мы все там потеряемся. Если еще видимость в тумане метров тридцать…

– Тридцать? Кто тебе сказал про тридцать? Там иногда в трех метрах ничего не видно. Если дойдет до драки с тварями, то ты, Фаза, никого не жди и со всех ног беги вверх по ущелью, а мы их отвлечем. Там есть проход, но он трудный, и по камням придется поскакать. С коматозом, может быть, и проскользнешь, вот только не злоупотребляй и береги силы. Помни, что погружение в невидимость выматывает сильнее, чем нагруженный рюкзак. На, держи, но принимай в самых крайних случаях. – В ладонь Фазы скользнул пакет с маленькими коричневыми шариками. – И да, чуть не забыла. Цепь не просто так со стены сброшена именно в том месте. Внизу имеется пещерка между камнями. В ней можно спрятаться, если сильно припечет, и отсидеться. Вот только… – она многозначительно глянула на Перса, – кваз там точно не поместится.

– Насчет пещеры все понятно. А что это за шарики? Спек?

– Да, спек, но качественный. Лайт-спек, он очень дорогой и добывается, по слухам, из янтаря скребберов. Действует как сильный допинг и не вызывает привыкания. Держи и принимай, когда совсем паршиво и ноги не идут. Персу тоже выдам, от него сегодня многое зависит. А ты, Фаза, когда прорвешься и освоишься, найди тропинку по козырьку и подними лебедкой груз со снаряжением. Мы с Персом этой ночью его прицепим обязательно. И еще вот что… Лучше всего радиосвязь берет в том месте, где установлена лебедка. Там выход из ущелья в прямой видимости, а если уйти глубже, то горы экранируют. Рацию с батареями мы положили в снаряжение, и наверху должен лежать шестизарядный гранатомет «Бульдог» с гранатами. Компас его на козырьке держал. Все ясно?

– Понятно, но как-то неожиданно. Получается, что как только мы доходим до тумана, то разбегаемся, и дальше каждый в свою игру играет. Я думал, вместе прорываться будем…

– Фаза, ты о чем? Значит, все, что я тебе рассказываю, ты вот так истолковал? – охнула Агата и снова сделалась похожая на мамку, но на этот раз растерянную. Мамку, которой бестолковое дитя из магазина притащило вместо хлеба с молоком полбатона колбасы. – Я тебя на крайний случай инструктирую, ты понимаешь – КРАЙНИЙ! Там, в Карусели, что угодно приключиться может, и я не хочу, чтобы ты метался по туману, словно испуганная крыса.

Перс молчал и в диалоге не участвовал, но так посмотрел на Фазу, что тот смущенно опустил взгляд в землю.

Остаток дня они с Агатой наблюдали с башни, а вот Перс – работал. Предназначенное к подъему на цепи имущество кваз осторожно перетаскал поближе к Карусели и спрятал в скалах рядом с речкой. Заодно, держась на безопасном расстоянии, послушал разговоры тварей и с удовлетворением отметил, что те в ожидании кормежки возбуждены. Агата к его докладу отнеслась со всей серьезностью и сразу объявила полную готовность.

Они сняли бронежилеты, рюкзаки, лишнюю одежду, но оставили оружие, боеприпасы и дымовые шашки. Дымовая шашка, в военном или даже садовом исполнении, неплохо сбивала с толку тварей, но в Улье высоко котировались самодельные. Фаза пристраивал по разгрузочным карманам один из наиболее убойных вариантов подобных самоделок, купленный по совету Гири у мастеров Ремтехники. Смесь гидроперита с анальгином густо дымила, выделяла большое количество тепла и отвратительно воняла протухшими яйцами. Густой вонючий дым, разумеется, не избавит от зараженных, но при определенных обстоятельствах бывает эффективней огнестрела. Фаза взял с собой, кроме «Вала», четыре таких шашки, нож и пистолет.

Решив, что готов к выходу, он подогнал ремень у автомата и залез в подвесную систему, в которой ходят в горы альпинисты. Называлась конструкция беседкой, и без нее никакая работа на цепи или веревке считалась невозможной. Беседку он сшил лично из буксировочных капроновых ремней и повесил два карабина, за которые намеревался пристегиваться к лебедочной цепи.

До двух ночи за ущельем с башни наблюдал Фаза, а Агата спала рядом, чутко вздрагивая на каждый шорох. В два часа как по будильнику проснулась и показала жестом, что приняла вахту и он может отдыхать. Фаза отрубился моментально. В четыре они снова поменялись. Он взял бинокль, Агата повернулась на бок и приспособила под голову разгрузку, но вот уснуть на этот раз у нее не получилось. Снизу тихо гавкнула Маруська один раз, потом второй раз громче, и лай сменился грозным продолжительным рычанием. Фаза припал к биноклю и тихо охнул – туман в ущелье светился изнутри ровным голубоватым светом.

Перс, мирно дрыхнувший в своем огромном спальнике, жалобно хрюкнул, когда миниатюрный ботиночек Агаты с размаху впился ему в бок. Кваз не пролезал в башню, что его освобождало от ночных вахт с биноклем, и сильно удивился, что его будят столь неделикатным способом.

– Подъем, ребята. Срочно выдвигаемся! У них самое начало жорева, на танке можно въехать – не заметят!

Фаза не помнил, когда бегал с такой скоростью. Убегать, правда, случалось, и не раз, но там были совсем другие обстоятельства и совсем другая мотивация…

Рычание, шум драки, визг, чавканье… Ничего они не слышали, то есть ничего вообще. Вошли и мягко погрузились с головой в вязкий туман, подкрашенный слабым голубым свечением. И даже рев горного потока стал заметно тише, как будто кто-то прикрутил наполовину регулятор громкости. Перс рванул с пояса дымовою шашку и уже собрался метнуть ее по ходу движения вперед, но Фаза остановил друга. Зачем? Привыкли некоторые ломиться к цели сквозь преграды, обрушивая стены… Пока Маруська с ними, засады можно не бояться, и близко к ним никто не подкрадется. Агата все поняла правильно – вмешалась, одернула воинственного кваза и погрозила кулаком. Их маленькая группа сбилась плотно в кучу, ощетинилась стволами и почти на ощупь шагнула в неизвестность.

Первые пятьдесят метров миновали без приключений. Остановились. Справа шла сплошная скальная стена, которая служила ориентиром для движения. Слева тихо гудела горная река, вверх по течению которой они и поднимались. Агата вскинула руку, давая знак остановиться у большого валуна, Перс сразу развернулся и бросился бегом в обратном направлении. Отсутствовал недолго и вернулся с двумя огромными мешками. Груз сбросил и, не задерживаясь, побежал назад, вернулся, и мешков у валуна стало четыре.

Мини-рации или переговорные устройства они с собой не брали, и Перс говорил знаками, отчаянно жестикулируя. Он показал, что все нормально. Охрана Карусели жрет, и на такую мелочь, как нагруженный мешками кваз, не отвлекается. Перс пытался еще что-то рассказать, но как он ни гримасничал и ни размахивал руками, его никто не понял. Гиганту ничего не оставалось, как схватить палку и написать под их ногами на песке: «Они боятся. Сильно боятся – есть кто-то очень страшный».

Короткими челночными бросками преодолели еще несколько сот метров, и несокрушимый Перс начал выдыхаться. Бег туда-обратно по камням с мешками отнимал силы, но до приема спека пока дело не дошло. Кваз запросил жестами отдых, и группа остановилась. Агата достала карандаш и на бумажной салфетке нарисовала схему, из которой следовало, что до подъемника с висящей цепью остался или один длинный переход, или два коротких. Перс рухнул на свои мешки и поднял вверх натруженные ноги, а Фаза отправился к реке набрать воды в бутылку из-под спрайта. Вернулся, сделал глоток живчика, вспомнил про Маруську и хотел налить ей в крышку, но не успел. Собачка резко прыгнула к его ногам и яростно, беззвучно открывая рот, залаяла в сторону реки. Везение кончилось, и они, похоже, нарвались на проблемы.

Глава 31

Прорыв на скорость

Фаза знал свою собаку как никто другой, и неудивительно, что именно он первым среагировал. Кваз успел упасть на задницу и начал поднимать ствол пулемета, Агата тянула винтовку со спины на грудь, а он уже раскидывал дымовые шашки. Первые две штуки полетели в направлении реки, еще одна – по ходу движения вперед, последняя, шипя запалом, улетела за спину. По ноздрям ударила такая вонь, что Агата забыла про оружие и зажала рот ладонью.

Он бросился вперед, вслед за Маруськой, касаясь правой рукой стенки и не желая потерять ее и заблудиться. Их обогнал Перс. У кваза на одном плече болтались пулемет и снайперка Агаты, а на другом висела их командирша и молотила кулачками по твердой, как скала, спине. Фаза, понимая, что остался замыкающим и враг скорее всего сзади, метнул за поворот тропы гранату. Ту самую оборонительную «эфку» с разлетом осколков в двести метров, и упал на землю, прижав к себе Маруську. Долбануло ощутимо. Глухой взрыв пробился через туман и шум реки.

Маруська рычала, резко разворачивалась и показывала зубы тому невидимому, что находилось сзади. Сердце Фазы ухало и колотилось, он понимал, что их спасение – в скорости, и со всех ног бежал вперед. Остановился только на мгновение и метнул за спину вторую гранату, рассчитывая отвлечь и дезориентировать соперника.

Один поворот тропы, другой… И он с разбегу чуть не влепился в стоящую посреди тропы Агату. Они пришли, куда хотели. Скальная стена справа уходила вверх «на отрицал», и цепь болталась строго вертикально примерно в метре от нее. Конец цепочки дергался. Вверху, скрытый туманом, лез Перс, его пулемет с коробом на пятьдесят патронов остался у Агаты.

Что делать и как поступать дальше, их боевая командирша знала точно, и Фазе оставалось тупо подчиняться. Она, не принимая возражений, пристегнула крюк на конце цепи к его беседке, схватила пулемет Перса, разложила сошки и нырнула в узкую расщелину в стене, похожую на амбразуру дота. Фаза хотел взять на руки Маруську, но непослушная собака ловко увернулась и отскочила. Он попытался ее поймать, но цепь туго натянулась, ноги оторвались от земли, и его рывками потащило вверх.

Крупнокалиберный пулемет «Корд» – штука весьма громкая, и, несмотря на туман и шум реки, Фаза четко разобрал скупую очередь на три патрона. Внизу, похоже, началось, но как бы твари не старались, выдернуть Агату из расщелины будет не так просто. В стене узкая щель, в которою пролезет только самый тощий зараженный. Кроме того, щель-амбразура огрызается бронебойными пулями калибра двенадцать миллиметров, которые при удачном попадании способны выбить мозги даже из элиты.

Перс его поднимал быстро, но точно не лебедкой. Фаза взлетал короткими, равномерными рывками и хорошо чувствовал, как руки кваза перехватывают цепь. Наконец подъем закончился, мощная рука кваза втащила его на ровную площадку. Фаза встал на ноги, огляделся, и дыхание перехватило. Да, ничего не скажешь – горы настоящие. Не кукольные Карпаты или уютные Хибины, а больше похоже на Кавказ, Тянь-Шань или Памир. Вполне возможно, Анды или Гималаи. Кто знает, откуда загрузился этот горный кластер?

Внизу и сзади провал и пропасть, но он стоит не на вершине, а на полке шириной в метр. Совсем рядом уходит вверх, уступами, стена, и ей конца не видно. Фаза отстегнул от беседки карабин, Перс сгрузил цепь вниз и взялся за нее с явным намерением спускаться.

– Ты куда? Совсем дурак? У тебя даже нет оружия, порвут в момент! – Фаза заорал, срывая голос, но шум реки вместе с туманом остались далеко внизу, и он себя одернул, сообразив, что так кричать не обязательно.

– Агата! Там Агата, а мы здесь. Надо спасать. – Кваз решительно взялся за цепь второй рукой, и Фаза понял, что остановить его физически не сможет.

– Не надо никого спасать, она там за такими стенками, что танк не прошибет. Давай лучше спокойно подумаем, что делать.

В подтверждение слов Фазы снизу раздались два одиночных глухих выстрела. Агата била прицельно и расчетливо. Перс наконец успокоился, отпустил цепь, но внезапно встрепенулся и толкнул Фазу в бок:

– Смотри! Туда смотри, вперед и влево!

Внизу густой туман закрыл плотным одеялом узкое ущелье, из которого скальные пики торчали острыми зубцами. Туман не стоял на месте неподвижно. Он перемещался, бурлил, как пар в котле, и образовывал разрывы, заполняемые косматыми клубами. В некоторых местах белесые столбы кружились высоко и поднимались вертикально вверх, к вершинам гор, касаясь щупальцами ледников и россыпей камней. Особо грандиозно в подвижном молочном мареве смотрелись каменные останцы с отполированными временем иссиня-черными макушками.

Фаза раньше ничего подобного не видел и глядел на дикое великолепие с раскрытым ртом, но выросшему на Памире его другу было не до лирики. Он еще раз толкнул приятеля и указал на зубчатую верхушку одной из черных скал. Фаза обернулся в ту сторону – и вздрогнул. Острую вершину оседлала смахивающая на здоровую ящерицу тварь, с аппетитом поедающая зверя, похожего на крысу, только размером с некрупного бегемота. Жертва ящерицы шевелилась, дергалась и, кажется, пищала. Горный орел за трапезой, только в местном исполнении и с поправкой на жуткую атмосферу Стикса.

Скальная полка, на которую его только что втащили, уходила вдоль стены вверх по ущелью, а в другую сторону резко обрывалась в пропасть небольшой площадкой. На площадке Фаза заметил невысокий штабель ящиков, заботливо укрытый пленкой и обложенный камнями. Штабель его заинтриговал. Наверняка он принадлежал прежнему Хранителю. Фаза подошел, убрал в сторону пленку и заглянул в самый верхний ящик.

Та-ак… Рация. Портативный «Кенвуд» на восемь ватт. Довольно мощная машинка, и до острова со смотровой башней достанет гарантированно, вот только батареи у него садятся быстро. А это что у нас знакомое? Ага, генератор. Маленький бензиновый «Сварог», который выдает не больше киловатта мощности, что для зарядки батарей вполне хватает. Канистра с бензином, явно намекая, стоит рядом.

Открываем другой ящик – а там ручной гранатомет «РГ-6 Гном», или «Бульдог» в просторечье. Что за ерунда, зачем он нужен? Его гранаты для элиты как слону дробина. А вот, кстати, и выстрелы, но необычные и на осколочные ВОГи не похожи. Фаза постоял, соображая, и решительно заполнил каморы барабана непонятными гранатами, маркировка на которых ему ни о чем не говорила.

Он прицелился через рамочный прицел в пирующую на скале тварь и нажал на спуск. Граната вылетела с громким свистом и упала, не долетев в тумане, выдав напоследок яркую, резанувшую по глазам вспышку. Все ясно. В барабан заряжена «Свирель». Нелетального действия заряд, разработанный специально для полиции. «Хитер Компас, ничего не скажешь», – похвалил новый Хранитель прежнего и выпустил по монстру остальные пять зарядов из барабана, с каждым выстрелом делая поправки и прицеливаясь. В результате ему даже удалось пару раз попасть в скалу, и, к его удивлению, ящерица, бросив пищу, прыгала на вспышки и пыталась их хватать зубами.

Фаза открыл еще несколько ящиков и облегченно выдохнул. Зарядов было много, точно больше сотни, и можно палить, не экономя. Вот только сам гранатомет… Он раньше из «Бульдога» не стрелял и, не смотря на простоту конструкции, боялся вывести его из строя неумелым обращением.

– Перс! Я их постараюсь собрать на одном месте в кучу, а ты давай вниз за Агатой. Подними ее сюда. Вместе будем думать, что дальше делать. Только спускайся осторожно и посматривай. Если что, на рожон не лезь, помни – она хорошо защищена и может прятаться в пещерке долго.

– У меня нет оружий – один кинжал остался! – Кваз помахал большим ножом с длиной клинка не меньше полуметра.

– Черт, чем бы тебя вооружить? – Фаза задумался. – «Вал» не для твоих ручек, ты им не сможешь… А знаешь, что… Внизу осталась снайперка Агаты, а вес сто седьмого «баррета», если не путаю, пятнадцать килограммов. Хватай сразу ее, она заряжена, а в случае нужды используй как дубину. А еще лучше отдай Агате и забери свой пулемет. Внизу еще патроны есть?

– Есть три коробка в рюкзаке, рюкзак с мешками…

– Ладно, давай, Перс! Там разберетесь. Агата, после того как я с гранатомета поработал, больше не стреляет. Хороший признак…

Лебедка представляла собой таль грузоподъемностью более двух тонн, намертво пристегнутую к стенке на два титановых крюка и на две забитых в трещины закладухи с тросиками. Фаза схватился за рычаг, но кваз небрежно отмахнулся и показал, что управится без посторонней помощи. Фаза настаивать не стал, поднял заряженный «Бульдог» и перешел на край площадки.

Все шесть зарядов барабана он выпустил в туман, в темное пятно окна-разрыва, на пределе дальности стрельбы, и «Свирели» ложились по дуге, вспыхивая огненными шариками. Он пристрелялся, потом перезарядился, выпустил еще шесть штук и, заметив, как заметались тени и возникла суета, тотальные обстрелы прекратил.

Фаза постреливал с карниза в копошащееся внизу кубло, когда увидел, что уходящая вниз цепь дернулась и ожила. Причем задергалась не редкими равномерными толчками, что характерно для поднимавшегося по ней кваза, а резко, нервно, словно до него пытались докричаться.

Таль, в отличие от гранатомета, – штука понятная и хорошо знакомая. Фаза подбежал к лебедке и привычно заработал рычагом. Двойной кусок цепи, соединяющий все крючья в одну конструкцию, напрягся и натянулся как струна. Рычаг шел туго, и Фаза присвистнул. Вес поднимаемого груза впечатлял и настораживал. Он на секунду остановился, взял «Вал» наизготовку, прицелился на край карниза и второй рукой продолжил работать рычагом.

Раздался резкий, словно выстрел, звук, и таль дернулась, заметно просаживаясь вниз. У одного из вбитых в скалу крючьев лопнула серьга. Фаза прекратил подъем, с испугом ожидая дальнейших неприятностей.

– Фаза! Тащи быстрей, Агата! – раздался приглушенный крик, и Фаза с новой силой заработал рычагом, с удовлетворением отметив, что груз уже поднялся над туманом и приближается к карнизу.

В противном случае он бы Перса просто не услышал.

Фаза отложил автомат в сторону и навалился на рычаг двумя руками. Пошло быстрее, и снизу доносилось неразборчивое бормотание кваза, как вдруг раздался истошный визг Маруськи. Причем ударил визг не по барабанным перепонкам, а изнутри, ментально. Он ничего не слышал, но четко понимал, что сейчас его собачке больно, ее рвут и, возможно, она гибнет. Внизу. Одна. Под скалами. В каком-то метре от спасительной пещеры. И помочь ей невозможно. Она все понимает и не зовет на помощь – она прощается с хозяином.

На полку перевалилась наконец Агата, вернее, ее бесчувственное тело. Следом вылез Перс, а под карнизом на лебедке остались висеть гроздью мешки со снаряжением. Все четыре, пристегнутые на два карабина. Лицо их командирши серело мертвой маской, и по камням стекала кровь, сбегая в маленькую лужицу. Фаза осмотрел женщину и ужаснулся. Ее левую ногу разорвали от брючного ремня до самого ботинка. Разрыв настолько был глубокий, что торчало вывернутое мясо, а в некоторых местах белела кость.

Жгут! Срочно перетянуть ногу под самым пахом, и наплевать, что там разорвано! Жгут с собой, в разгрузке, а под разрыв он сунул тугой марлевый тампон. Кровь не унималась. Нужен еще жгут, и он нашелся, намотанный по-пижонски на приклад автомата. Кровь прекратилась, и Фаза достал фляжку с живчиком. Сойдет за неимением воды. Набрал в рот и дунул Агате на лицо, набрал еще раз и снова дунул. Та порозовела, посмотрела мутным взглядом – и сразу получила шарик знаменитого лайт-спека.

– Все нормально шло, я мешки вешал на лебедка, сверху сели мы с Агатой, ты потащил, а он из тумана прыгнул и нога порвал ей когтем. Я бил его винтовка, там ствол загнулся, потом Маруська лаял, отвлекал… Что делать, ее лечить надо, нужен жемчуг…

– Какой жемчуг, ты с ума сошел? С таким разрывом знахарь срочно нужен, а не жемчуг. Короче, так, братан. Я ей разрыв нитками стяну – и срочно прорываемся назад из Карусели, иначе она умрет. И пошли подальше все эти кластеры с инопланетянами. Агату я не брошу.

– А ну, заткнулись оба! Прорывальщики… – Железная дочь викингов подала голос. – Фаза, ты остаешься! И все, я так сказала. Точка! Иначе застрелюсь, к чертовой матери, и фиг вы мне помешаете, понятно?

Правая рука Агаты красноречиво легла на «беретту» калибра девять миллиметров, кобура которой была закреплена на бедре правой ноги. Фаза не сомневался, что эта чокнутая амазонка не задумываясь прострелит себе голову, и, не желая провоцировать, испуганно помалкивал. А вот Агата не молчала:

– Перс, быстро вспоминай, что ты там говорил про тварей. Кажется, они не умеют врать?

– Я? Да, гаварил. Тварь никагда ни врет, он глупый, но бывает хитрый… – проблеял Кваз, ничего не понимая.

– Отлично. Не врут только те, кого ни разу не обманывали. Перс, ты будешь первым. Так значит, имя того, кого они боятся до усрачки, ты помнишь, только произнести по-человечески не можешь? Но по-человечески не требуется. Ты на их языке скажешь…

У них все получилось. Перс поднял висящие на крюке мешки и сложил в кучу – все четыре. Они сделали на конце цепи петлю, кваз просунул в нее ногу и завис, а Фаза заработал рычагом лебедки, переведя ее на спуск и опуская друга до уровня тумана. Они договорились, что одного раненого им уже достаточно, а врать тварям вполне можно, находясь в десяти метрах от земли. Впрочем, учитывая феноменальную прыгучесть монстров, даже такое расстояние ничего не гарантирует, а наиболее развитые умеют кидаться всякой дрянью, но… У них все получилось.

Наверх Перс выбрался самостоятельно. Он на одних руках поднялся по цепи, распрямился во весь гигантский рост и на немой вопрос Фазы и Агаты ответил радостной улыбкой, больше похожей на оскал:

– Тварь поверил и побежал вверх по ущелью. Туда. – Кваз для наглядности махнул рукой, указывая направление.

– Ты говори понятней, одна тварь убежала или несколько?

– Их убежало много, целый стадо! Умений мой развился, я знаю их крик, когда опасно, и могу пугать. Но ждать нельзя нисколько, он долго прятаться ни будет. Он любопытный, хитрый и пойдет в разведка.

С тварями кваз все проделал хорошо, и нельзя терять ни одной секунды. Агату наскоро перевязали, до беспамятства напичкали лайт-спеком, и Фаза объяснил Персу, как работать со жгутами на ее ноге. Ослаблять их следовало каждый час, а вот совсем снимать не стоило. Раненая может скончаться от потери крови. Гигант заверил, что все понял, принял для бодрости лайт-спека и осторожно взял Агату на руки. Фаза плавно опустил их на лебедке вниз.

Все. Он теперь один, и что будет дальше – непонятно. Он стоял с заряженным «Бульдогом» у обрыва и мучительно раздумывал, стоит ли стрелять. Помогут квазу проскочить его «Свирели» или помешают? Твари напуганы, и он не знает, как они среагируют на новый раздражитель. Но что с цепью? Цепь снова равномерно дергалась и вздрагивала! Он бросился к лебедке, заработал рычагом, и в этот раз нагрузки не почувствовал вообще. Фаза схватился за нее руками и начал быстро поднимать. Да нет, там есть какой-то груз, но небольшой, и его силы вполне хватало на подъем.

Маруська! Вот так подарок – на крюке, в конце цепи, болталась именно она! Перс обмотал маленькое тельце медицинскими бинтами, зацепил крюком лебедки и, дергая за цепь, заставил Фазу поднять ее наверх. Собачка была вся изранена и истекала кровью, у нее вытек один глаз и, кажется, перелом на лапе. Но живая, и даже пытается лизнуть его в лицо! Вместе с Маруськой снизу приехал и пулемет Перса с пустой коробкой-магазином. Кваз сделал ставку на скоростной прорыв, решив уходить из Карусели безоружным. Фаза вздохнул и мысленно пожелал друзьям удачи.

Пять часов! Долгих пять часов он брел с собакой на руках по узкой скальной полке. И остановился лишь тогда, когда его нога попала в трещину. Во избежание неминуемого перелома голени пришлось срочно заваливаться набок. Сильно выручил анатомический рюкзак, который удачно съехал в сторону падения и мягко принял на себя его измученное тело. Фаза полежал, потом аккуратно пристроил обдолбанную спеком спящую Маруську рядом с рюкзаком, освободил руки от лямок и распрямился. И то, что он заметил в пяти метрах от трещины, повергло его в легкий шок, руки задрожали… Он вынул сигарету и нервно закурил.

Всего в пяти метрах от него росла молоденькая елочка, рядом – несколько кустов черники и самый настоящий гриб. Большой ядреный подосиновик с ярко-красной шляпкой. Гриб не выглядел червивым и вполне годился для употребления. Фаза выбрал подходящий валун, не поленился на него залезть, осмотрелся и увидел самый настоящий лес. Не тронутый бензопилой заготовителя темный хвойный лес высокогорья, между стволов которого сбегало множество ручьев и мелких речек, сходившихся в один мощный поток в туманной и страшной Карусели.

При взгляде с камня все стало понятно. Трещина, куда он провалился, оказалась границей между кластерами. Стена, вдоль которой они вышли с Карусели, нелогично обрезалась и упиралась в хребет с красивейшим ледовым цирком. Создавалось впечатление, что здесь приставили друг к другу два горных пейзажа из разных районов или даже регионов. А прямо перед ними разворачивалось обширное плато, густо поросшее живым альпийским лесом. Фаза от восторга свистнул со всей мочи, а его раненная подруга зашевелилась и подняла остренькую мордочку.

– Маруська, очухалась, принцесса? Все, добрались, радуйся. Мы дома!

Эпилог

Прошла неделя. Первый сеанс связи.

– Хранитель вызывает Коалицию, как слышите?

– Да слышу, Фаза, слышу. Молодец. Прорвался!

– Гиря, неужели ты?

– Я, Фаза. Сижу в том месте, где вы в бинокли наблюдали, понял?

– Понял. Можешь не объяснять. Перс, значит, с Агатой вышли?

– Вышли, не волнуйся. Все с ними нормально будет. Агата в госпитале, Перса тоже лечат. Из него обратно человека будут делать – заслужил твой друг. Ой заслужил… Ты сам как? Обустроился? Зверье как встретило?

– Со зверьем все хорошо, контакт. Можешь успокоить руководство – мы тут одна команда. И мое умение сильно прогрессирует. Много чего нового могу.

– Там где-то у Компаса домик есть секретный…

– Нашел я этот домик. Спасибо птичкам – показали. Так что обживаемся. От Компаса, кстати, все снаряжение осталось. Оружие, одежда, запас продуктов. Пытаюсь у зверья узнать, что тут случилось, но пока не получается. Умение надо развивать сильнее.

– Слышь, Фаза… Тут новости не совсем хорошие…

– Чего такое? Не тяни, рассказывай!

– К нам перебежал мур от внешников и рассказал, что те поймали свежака с умением, почти как у тебя, и сейчас его прокачивают. Прикинь? Ты там посматривай…

– Ха! Ничего им не обломится, если даже через Карусель прорвутся. Пока я тут, зверье ни за что другого не признает.

– Не будь самоуверен, прислушайся к словам старого больного щитовика… Сказали, что умение – почти как у тебя, и вот это «почти» меня сильно напрягает. Пока не выясним – посматривай…

– Вот черт простреленный, все настроение испортил! Но мы все равно в наш лес плохих людей не пустим. Я прав, Маруська?

Но одноглазой, похожей на таксу дворняге было сейчас не до хозяина. Она, поджав не успевшую зажить коротенькую лапку, сидела на краю обрыва и грозно рычала на клубящийся внизу туман.

Конец первой книги

Примечания

1

Пулемет Калашникова модернизированный, калибр 7,62 мм.

Content

Андрей Архипов
Второй Хранитель

Глава 1 Плохое утро

Глава 2 Сварочные навыки

Глава 3 Схватка с Кинг-Конгом

Глава 4 Перс и Фаза

Глава 5 Охота на кенгуру

Глава 6 Дорога на юг

Глава 7 Маруська-воин

Глава 8 Уроки промышленного альпинизма

Глава 9 Лошадь с пулеметом

Глава 10 Стрельба из лука

Глава 11 Дары улья

Глава 12 Баня, готы и танк посреди улицы

Глава 13 В гостях у сталкеров

Глава 14 Два арбалетных болта

Глава 15 Четырнадцать с половиной миллиметров

Глава 16 Охота на элитника

Глава 17 Патроны, жемчуг и девчонки

Глава 18 Встречи на охоте

Глава 19 Разговор с внедренным агентом

Глава 20 Протяжный вой Маруськи

Глава 21 Двое в «Ниве», не считая Маруськи

Глава 22 Ночная схватка

Глава 23 Дар улья – физическая сила

Глава 24 Калифорнийское в бокалах

Глава 25 Прокачка персонажа

Глава 26 Хранитель

Глава 27 Встреча в Серпантине

Глава 28 Атака на Серпантин

Глава 29 Элита на рожон не лезет

Глава 30 Туманный кластер

Глава 31 Прорыв на скорость

Эпилог

Примечания